Эдвард Айронс

Задание — Будапешт

Глава 1

Дареллу удалось добраться до места лишь через три часа после того, как все началось. Первым из конторы Трентона был вызван Мэтт Брейган. Это произошло в шесть часов январским утром. Лимекили Роад — дорога, по которой Мэтт ехал на встречу с Макенени, — блестела под тоненькой корочкой льда. К этому времени интенсивность движения между Джерси и Вашингтоном уже спадала. Брейган сделал все, что мог, но этого оказалось недостаточно, и, поскольку дело подпадало под юрисдикцию ФБР, он вызвал Дарелла. Но лишь через три часа.

«Седан» Макенени был припаркован у съезда с Лимекили на какой-то безымянный проселок, петляющий среди ровных полей Джерси. Здесь же стояли две патрульные машины полиции штата, но Брейган сначала направился к Макенени.

Длинная цепочка солдат в полном снаряжении медленно двигалась к югу, прочесывая местность в сторону сосняка. Хотя рассвело уже два часа назад, зимнее небо было по-прежнему серым и тяжелым. Далеко на востоке, у Самой кромки горизонта, слегка пробивалась желтоватая полоска восходящего солнца. Ветер, как предположил Брейган, был около сорока миль в час. Он подумал, что если эти ублюдки все еще находятся на таком ветру, они наверняка замерзнут и пропадут среди этих полей. Такой исход дела мог бы многих избавить от больших неприятностей. Но на это вряд ли приходилось рассчитывать.

Продолжая размышлять, он все больше удивлялся случившемуся: как человек мог прибыть из Вены в приемный пункт Килмера с венгерскими беженцами, а потом вдруг благополучно из него скрыться?

Длинная цепочка солдат продолжала не спеша двигаться по ровному заснеженному полю, подобно веренице муравьев, и постепенно пропадала за ломаной линией опушки соснового леса.

Брейган представил себе примерную карту этого района и свое местоположение у перекрестка. Радиус от той точки, где в последний раз видели Белу Корвута, составлял более пяти миль. Чертовски огромная территория! Полностью перекрыть ее практически невозможно. Они могли уже проскочить или спрятаться. В каком-нибудь сарае, коровнике, овраге или даже в дренажной трубе под дорогой.

Они могли вернуться и в Нью-Брунсвик, а там сесть на любой транзитный автобус или поезд. Они могли просто угнать какую-нибудь машину и уехать в сторону Нью-Йорка или Филадельфии. Чтобы плотно перекрыть всю эту площадь по периметру, было недостаточно людей. Людей для этого всегда не хватало. «И все же, — подумал Брейган, — ты постараешься справиться с этим делом, ведь это твоя работа, твой хлеб».

Макенени кивнул, приветствуя Брейгана, когда тот садился в его машину. Он спокойно переговаривался по рации с кем-то с противоположной стороны зоны прочесывания. Сколько же домов, людей, дорог и тропинок находится в этой скованной морозом зоне. Погода могла бы сослужить им неплохую службу. Похоже, это единственный шанс раскрутить дело, готовое вот-вот выскользнуть из рук. «Какой замечательный денек, — вновь подумал Брейган, — выпал на долю репортеров!»

Слухи о том, что вражеские агенты продолжают проникать в страну через приемник в Кидмере, становились все упорнее. А ведь каждый из тысяч венгерских беженцев проходил там проверку на политическую благонадежность! Причем ее система столь скрупулезна, что, казалось, исключает вероятность ошибок. И все же сегодня утром это произошло…

Макенени отключил рацию и повернулся к Брейгану. Взглянув ему в лицо, он произнес:

— У тебя все в порядке?

— Да так себе. Настроение самое отвратительное, — ответил ему Брейган.

Макенени был симпатичным, крепкого телосложения парнем. Его голубые глаза светились откровенностью и доброжелательством. Мягкие манеры и острый ум придавали ему сходство с юристом, ведущим дела лиц, пострадавших в автокатастрофах. Плюс ко всему он был первоклассным стрелком в конторе Трентона.

— Я только что говорил с полковником Моршамом из лагеря, — продолжил разговор Макенени. — Этот Моршам надул в штаны. Он настаивает, чтобы мы схватили Белу Корвута. Причем сейчас же!

— А как этот тип вообще здесь оказался?

— Он прибыл с последней группой беженцев из Вены. Моршаму не известно, как это ему удалось проскочить систему проверки.

— Ему бы следовало это знать, — процедил сквозь зубы Брейган. Внутреннее озлобление продолжало его будоражить. — Этот Корвут — бомба замедленного действия, которую взяли и потеряли! Даже если распечатать его фотографии и выследить его со всеми остальными, то наверняка кто-нибудь сумеет его предупредить.

— Очень похоже. Как пронырливая крыса в дровах! И ведь этот кто-то — один из наших! — На мгновение лицо Макенени перекосила злоба. — Иначе Корвут не смог бы всего этого проделать. Как я уже говорил тебе, Мэтт, по телефону, он действует не один. Он перемахнул через забор приемного центра еще с одним мужчиной. С ними была и женщина, которая приехала в Килмер под видом жены Корвута. Это Илона Мебро. Корвут и сам пользовался той же фамилией. Сейчас мы уже сели им на хвост. М-да… Только вот жалко, что дверь конюшни закрыли после того, как из нее украли старую кобылу, — добавил он с иронией в голосе. — Того, другого человека зовут Золтан Шке. Это имя тебе что-нибудь говорит?

— Он был полковником АВО в Венгрии.

— Обрати внимание: эти трое скрылись именно тогда, когда мы получили донесения о результате проверки из Вены. Они первыми увидели жандармов Моршама, — входящих в их казарму, и тут же сработали быстро и слаженно. Моршам не должен был давать им этого преимущества. Одному богу известно, как им это удалось, но они-таки сбежали. — Макенени кисло хмыкнул себе под нос.

— Здесь нет ничего смешного, Гарри!

— Тем более, что они захватили штабную машину самого Моршама. Затем они ее спрятали в пяти милях отсюда на одной ферме. Как заявляет хозяин — его имя Данстермайер, — они зашли к нему в дом обогреться и забрали винтовку «Ремингтон», дробовик 20-го калибра и пистолет системы «Люгер».

— Ого! — присвистнув, произнес Брейган. — Да они неплохо вооружены!

— После этого они связали господина Данстермайера и скрылись на его грузовике. «Шевроле 44» с красными бортами. Здесь у меня записан его номер. Мы уже расставили на дорогах патрули и точно знаем, что они еще там не проходили. Сейчас они где-то внутри этого кольца.

— А ты, я вижу, оптимист…

— Мэтт, им отсюда ни за что не выбраться!

Взглянув на него, Брейган коротко бросил:

— Да они уже давным-давно выбрались!

Через некоторое время Брейган и Макенени выехали на встречу с полковником Моршамом. Он находился где-то на той стороне зоны прочесывания. Мысль о необходимости подключить к этому делу Дарелла еще не пришла в голову Брейгану. Пока не было смысла обращаться и в Государственный департамент или же в ЦРУ, особенно если учесть, что эти ведомства слишком рьяно оберегают свои собственные полномочия. Было уже восемь часов утра. Шел легкий снег, укрывающий поля и низкорослые деревца по всему штату Нью-Джерси. Интенсивность движения на дорогах была слабой. Они уже проехали два патрульных поста, на которых несли службу полицейские штата. Между постами на дорогах была организована хорошая связь. На следующем посту стояли уже жандармы Моршама. С одной стороны, мороз сильно мешал ведению поиска, но с другой — ограничивал и возможности беглецов. Ветер становился все сильнее, и снежные заряды теперь неслись почти параллельно запорошенным полям.

Полковник Моршам находился в небольшой будке заставы, где обычно взимают подорожный сбор. Он стоял около пузатой железной печки, пышущей жаром. На улице парковались два армейских джипа, штабной автомобиль и полицейский патрульный грузовик. «Седан» Макенени немного занесло на обледеневшем шоссе, когда он притормаживал перед будкой.

Моршам в свои сорок с небольшим лет был достаточно крепким мужчиной, краснолицым, с преждевременно поседевшими волосами. Он носил маленькие аккуратные усики, характерные для военных. Из своей последней встречи с этим человеком Брейган уяснил себе, что Моршам прослужил в армии достаточно, чтобы знать, как лучше всего сваливать ответственность на других, но не так долго, чтобы полностью игнорировать всякую ответственность. В будке кроме него находились двое сержантов с полевой рацией и несколько полицейских, которые тоже толпились около раскаленной печи. Войдя в будку, Брейган кивнул всем в знак приветствия. Он хотел было немного погреться, но передумал и предложил Моршаму выйти на улицу, чтобы поговорить наедине. Макенени остался ждать их возвращения.

— Я переговорил с Вашингтоном, — начал Моршам. — Это можно расценить как прямой удар мне в зубы! Они распорядились, чтобы я передал дело в ваши руки, Брейган. Сейчас, когда начинается ваша партия в этой игре, я могу не скрывать своего удовлетворения, что все это свалилось с моих плеч. Разумеется, мы будем оказывать вам всяческое содействие. Вы можете рассчитывать на любое количество людей и любые средства, которые посчитаете нужными. Возможно, Корвут со своими дружками все еще находится в зоне прочесывания, хотя мне это кажется маловероятным.

— Нет ли каких сведений о грузовике, который они украли с фермы?

— Пока ничего. Вполне возможно, они скрываются в каком-нибудь сарае. Если же они вздумают передвигаться, то обязательно оставят следы на снегу. Два наших взвода уже действуют на северном направлении. Полиция штата досматривает машины на дорогах в этой зоне. Я уверен, мы их обязательно найдем.

— А что еще передали из Вашингтона помимо того, что мне позволили понянчиться с этим делом? — спросил Брейган.

— Они пока заходят с другой стороны — проверяют своих людей, которые отбирали венгров, прибывших с последней группой. Ясно, что все это началось не здесь, а именно там. Я получил этих людей после проверки на политическую благонадежность с двойным контролем!

— Никто вас в этом и не обвиняет, — ответил ему Брейган. — Но вы проявили непростительную неосторожность, позволив Корвуту первым увидеть приближение ваших жандармов.

— Мы полагали, что он еще спит. И не забывайте, в тот момент лично я не был со своими людьми. Дело в том, что я еще был…

— Ну и прекрасно! — отрезал Брейган. Ему совсем не хотелось выслушивать оправдания Моршама. Дело было уже испорчено. — Теперь нам не остается ничего другого, как вытянуть закинутую сеть и посмотреть, что же в нее поймал ось.

— Кто же этот Бела Корвут? — спросил его Моршам. На ветру, вырывающемуся из-за угла здания, его красное лицо приобрело даже лиловый оттенок. Тусклые глаза полковника постоянно наполнялись слезами, а в носу хлюпало. В своем легоньком пальто Брейган тоже дрожал всем телом. — Есть что-нибудь интересное об этом человеке? Вашингтон не посчитал нужным даже кратко проинформировать меня о нем.

Брейган чувствовал, что мороз становится все сильнее. Немного подумав, он решил, что не будет большого вреда, если Моршам кое-что узнает о его трудностях.

— Бела Корвут… Насколько нам известно, он был одним из руководителей венгерской секретной службы — АВО. Но сфера его деятельности не ограничивается только этой организацией. Он является советским наемным убийцей очень высокого класса. Макиавелли и Борджиа по сравнению с ним — это дешевые неуклюжие игрочишки!

— Я не понимаю… — едва произнес Моршам.

Голос Брейгана стал жестче:

— Этот человек — профессиональный террорист. В Вашингтоне считают, что он несет прямую ответственность за недавнее исчезновение с полдюжины оппозиционеров внутри коммунистической иерархической лестницы. Убийство — его профессия. В этой области он очень осведомлен. Он никогда не повторяется — все смертельные исходы среди союзников и даже среди высшего военного руководства России, с которыми он был связан, проходили в прессе под самыми разными причинами, но ни разу как убийство по политическим мотивам!

— Кажется, я начинаю понимать, — пробормотал в ответ Моршам. Он окинул взглядом унылое пространство, простиравшееся во все стороны за будкой. — Но зачем же в таком случае Беле Корвуту проникать в нашу страну, если его поле деятельности — ликвидация внутрипартийных диссидентов?

— Возможно, он решил расширить свое поле деятельности, — сухо ответил Брейган.

— Я не понимаю… — вновь качал было Моршам.

— Он оказался здесь для того, чтобы кого-то пришить! — с некоторым раздражением бросил ему Брейган. Он повернулся и направился к будке, а ошеломленный Моршам так и остался стоять на ветру. Уже перед самой дверью Брейган сказал: — И этой его жертвой может стать любой, от самого верха до самою низа.

Получаса пребывания в этом временном штабе было вполне достаточно для Брейгана. Пока все оставалось без изменений. Зона поиска была перекрыта по всему периметру. Обыскивались отдельно стоящие фермы. Но все впустую. Корвут, Золтан Шке и та женщина как сквозь землю провалились. Брейган не строил никаких иллюзий относительно своих возможностей. Он отлично понимал, что несмотря на весь свой немалый опыт он был гораздо слабее своего соперника, который мог без особого труда заткнуть его за пояс.

— Надо бы потолковать с этим фермером. Как его? С этим Данстермайером. — сказал Брейган.

Макенени вновь сел за руль и повел машину. Чтобы добраться до той фермы, нужно было пересечь несколько заснеженных участков и широкую полосу насаждений из молоденьких кленов. На самой ферме располагались красноватого цвета сыроварня, сияющая алюминием высокая силосная башня и чистенький белый домик фермера. Местечко выглядело на все сто, очевидно, за ним присматривали с особой заботой и любовью. Еще раньше Макенени оставил у Данстермайеров одного из своих людей, Френка Оржанского. При встрече он доложил, что за прошедшее время ничего нового не произошло.

— Есть что-нибудь о грузовике? — спросил его Брейган.

— Пока ничего, — ответил Френк и представил им хозяев дома. — Вот это господин Данстермайер, а это его супруга.

Данстермайеры были страшно перепуганы, хотя пытались держаться спокойно. Внешне они скорее походили на брата с сестрой, чем на мужа и жену. «Истинные последователи Гранда Вуда, — подумал Брейган, — с лицами, на которых лежит печать единения с землей, многолетней борьбы за урожай, противостояния плохой погоде и низким рыночным ценам». В доме оказалось так же чисто, как и вне его. Комнаты были обставлены с изяществом давно прошедшего времени. В гостиной за овальными стеклами горки Брейган краем глаза увидел прекрасную коллекцию мейсонского фарфора. Впрочем, это его ничуть не удивило.

Учитывая ощущавшуюся в доме тревогу, Брейган старался говорить как можно спокойнее.

— Теперь все уже в порядке. Волноваться больше не о чем. Расскажите нам, пожалуйста, как все это произошло.

— Я уже рассказывал вот этому человеку, — ответил Данстермайер.

— Ну, так расскажите еще раз!

Хозяин фермы был худощав, с редкими седыми волосами, довольно большим носом и суровым, безгубым ртом. Его жена, угловатая, как и он сам, стояла в просторной кухне за спиной мужа, держа руки под передником. На старомодной угольной печи кипел здоровенный котел, в котором варился суп.

— Они подъехали на армейском автомобиле, — начал рассказывать господин Данстермайер. — Сказали, что им нужно позвонить по телефону. Потом я только помню мои ружья у них в руках, в руках тех двоих. Жена моя… она не проронила ни слова. Она была тогда очень испугана. Затем они потребовали грузовик. Мой новенький… что в сарае. Я, честно говоря, тоже очень боялся, особенно того, маленького. В его манерах было что-то ужасное. Помню, лет двадцать тому назад, еще в фашистской Германии, когда мы с Хильдой решили бежать из страны, так вот… этот человек чем-то очень походил на тех, кто тогда убивал и грабил, хватал людей посреди ночи прямо из постели…

— Не нужно так нервничать, — успокаивающе произнес Брейган.

— Я выполнил, что они требовали, — еле слышным голосом продолжил Данстермайер. — Ни больше, ни меньше. Я просто не хотел, чтобы меня изувечили. Я не хотел, чтобы от этого пострадала и моя жена, Хильда. Мы подчинились их требованиям. Дали им, что они хотели получить.

— Только лишь грузовик?

— Еще немного еды. Пятьдесят долларов. Ну и он еще куда-то звонил по телефону.

Брейган бросил быстрый взгляд на Макенени.

— Ты это проверил?

— Этим делом занят Джонсон. Это местная телефонная линия, и мы найдем того, кому звонили, где бы он ни находился, — ответил ему Макенени.

— Хорошо. — Брейган вновь обратился к Данстермайеру. — Говорили ли они еще о чем-нибудь? Может быть, объяснили, кто они такие и что намереваются делать?

— Они лишь потребовали грузовик. А затем заставили Андре ехать вместе с ними.

— Андре? Кто это?

За Данстермайера ответил Макенени:

— Да батрачил здесь… Молодой парень. Венгр. Господа Данстермайеры взяли его к себе из первой же группы беженцев.

Брейган и Макенени взглянули друг другу в глаза и подумали об одном и том же. Затем Брейган спросил хозяина фермы:

— А где сейчас, по-вашему, может находиться Андре?

— Не знаю… Он все еще не вернулся. Впрочем, как и мой грузовик…

Здесь было что-то не так. Брейган был достаточно опытен в своем деле и хорошо знал, что никогда не следует сбрасывать со счетов спонтанно возникающие предчувствия. Сейчас, когда он пытался взглянуть в глаза Данстермайера, тот почему-то отводил взгляд. Страх, который сидел в обоих супругах, имел более серьезные причины. Возможно, он был навеян старыми воспоминаниями, полузабытыми ужасами, которые некогда вынудили их бежать сюда из Германии, но Брейгану это казалось сомнительным. Наверняка существовала иная первопричина…

Закурив сигарету, он снял шляпу и причесал свои пышные седые волосы. Теплый воздух кухни действовал на него благоприятно, но усталость и взвинченность не проходили. Сквозь оконный проем он видел, как легкий снежок кружился по двору между домом и сыроварней. Казалось, ничто здесь не может нарушить некогда установившегося благоденствия. Во всем чувствовалось стремление воссоздать совершенный мир и спокойствие. Вероятно, в этом как раз и было что-то подозрительное. Да и Данстермайеры выглядели слишком благообразными, чтобы быть абсолютно честными.

— Повторите слово в слово то, что вам говорил Бела Корвут, — ровным тоном произнес Брейган.

— Я понятия не имею, кто из них был Корвут, — строго ответил хозяин.

— Ну, их лидер. Тот, который командовал всеми остальными.

— Тот маленький? Тот, который больше всего перепугал мою жену?

— Возможно, что он… — кивнув в ответ, сказал Брейган. — Говорил ли он еще что-нибудь?

Муж и жена мельком переглянулись, и Брейган сразу ощутил внутреннее оживление. Это было то, что надо! Сейчас он уже окончательно забыл, как его сегодня ни свет ни заря подняли с кровати и вытолкнули на мороз. Брейган не стал торопить событий. Когда женщина предложила ему чашечку кофе, он с благодарностью ее принял и стал спокойно ждать ответа на свой вопрос.

— Он забрал с собой Андре… — говорила жена Данстермайера. — Андре узнал этого человека. Вероятно, еще со времени побоищ в Будапеште… Они забрали с собой и оружие. Я очень беспокоилась за ту девушку… Она очень красивая. Она очень боялась его.

— Вы уверены в том, что говорите?

— Я чувствовала это… А затем Корвут сказал нам…

— Хильда! Замолчи! — попытался остановить ее Данстермайер.

— Он приказал нам, чтобы мы кое-что вам передали, — настойчиво продолжала его жена. — И мы это обязательно должны сделать! Хоть ты, папа, и считаешь, что это не наше дело, но мы все же должны об этом сказать!

Эта небольшая перепалка между ними вышла как нельзя кстати. Хотя все могло оказаться тонко разыгранным спектаклем, Брейган не стал ломать над этим голову. Сейчас он следовал только интуиции, которая подчиняла его сознание. Брейган по-прежнему говорил с Данстермайерами так, будто он их очень хорошо понимает и полностью доверяет им.

— Продолжайте, продолжайте, госпожа Данстермайер! Это может оказаться для нас чрезвычайно важным. Если я вас правильно понял, Корвут оставил для нас какое-то сообщение?

— Да. Для человека по фамилии Дарелл, — пояснила женщина.

— Для Сэма Дарелла?

— Да, для человека с таким именем и фамилией. Он должен находиться где-то в Вашингтоне.

— Так что же именно сказал Корвут?

Данстермайеры вновь переглянулись. Страх и обеспокоенность с их лиц как рукой сняло. В тяжелом пристальном взгляде вылинявших голубых глаз, смотревших на Брейгана через кухню, мелькнуло какое-то иное выражение. Было ли это победой, вызовом или ненавистью? Он терялся в догадках. Скорее всего, все вместе.

Затем женщина произнесла совершенно спокойным голосом:

— Корвут заявил, что прибыл сюда с целью убить двух человек. И он хочет, чтобы об этом знала полиция. Точнее, ЦРУ! Он не стал называть оба имени. Но один из них — Дарелл.

Макенени буркнул что-то невнятное себе под нос и уставился непонимающим взглядом на Брейгана.

— Это не тот, кто работает в нашем отделении в Нью-Йорке по делу Стеллы Марни?

— Да, он, — ответил Брейган.

— Нам необходимо его срочно проинформировать.

Брейган выдохнул с некоторым облегчением. Господин Данстермайер, скрестив руки на груди, смотрел на них обоих с видом человека, удовлетворенного ошеломляющим эффектом, который произвели только что сказанные слова. И теперь это было единственное выражение на его непроницаемом лице. «Я уже слишком стар для таких вот дел, — подумал Брейган. — Слишком стар и слишком вымотан, если даже такой субъект, как Данстермайер, смог столь быстро и легко просчитать ситуацию».

— Я позвоню по телефону в Вашингтон прямо сейчас, — тихо и медленно произнес он.

Глава 2

Дарелл отодвинул телефонный аппарат в сторону и вернулся в холл к Дэйдри. Мелкий моросящий дождик превращал залив Чезапик в шершавое полотно стального цвета. Было уже половина одиннадцатого того самого субботнего утра. Он примчался из Вашингтона сюда, в Принс Джоунс, в одну из многочисленных деревушек штата Мериленд, для того, чтобы успеть еще позавтракать вместе с Дэйдри Пэджет. Впереди у них, лишь для них двоих, был еще целый уик-энд. Но теперь все летело к чертовой матери! Дарелл изо всех сил стремился сдержать в себе огорчение, охватившее его после телефонного звонка.

— Это был Дикинсон Макфи, — нехотя бросил он и вновь уселся за стол.

— Тебе нужно уходить? — тихо и сдержанно спросила Дэйдри.

— Да. В местном аэропорту скоро должен быть самолет. У нас с тобой есть еще около получаса времени.

— Ну, Сэм…

— Давай оставим эти вздохи и недовольства! — сказал он с некоторым раздражением. — Когда и где мы вновь сможем встретиться?

— А стоит ли? — Ее слова прозвучали с явным безразличием. — Мы можем говорить об этом постоянно, но из этого никогда ничего не выйдет! Один лишь звонок от твоего маленького генерала, и все наши планы, наши слова друг другу превращаются в дым. Остается лишь одно — глупые и напрасные догадки. Эти пустые разговоры, этот дым — и больше ничего!

— Прости меня…

— Я полагаю, мне даже не следует спрашивать, куда и зачем ты собираешься?

В ответ он невесело улыбнулся.

— Ты же знаешь, что я не смогу ответить.

— Да, я знаю! Это — единственное, что я хорошо знаю.

Дарелл смотрел, как она наливает ему кофе в чашечку. Кухня в этом старом доме была тихой и умиротворяющей. В камине из красного кирпича, весело потрескивая и играя языками пламени, пылал небольшой огонь, который Дарелл сам совсем еще недавно разжег. Напротив камина располагалась обычная современная плита со старым, сияющим медью котлом. Эта семейная реликвия очень нравилась Дэйдри. Через небольшое квадратное окошко виднелся край мокрой лужайки, которая убегала к самому берегу залива. В губе залива, на север от побережья, под промозглым дождем стоял старый обшарпанный вельбот. С него какой-то мужчина водил драгой по дну в поисках устриц. Дарелл хорошо знал привычки местных ловцов устриц. Если бы в такую вот погодку ловом занималось сразу два-три человека, это было бы самым обычным делом. Однако там сейчас был только один человек. Он стоял, глубоко согнувшись над узенькой палубой перед маленькой рулевой рубкой, и что-то делал. Все это очень озадачило Дарелла. Сидя на своем стуле, он замер в размышлении. Что бы все это могло значить? Подозрительность и обеспокоенность отключили его внимание от Дэйдри.

Дарелл был высоким брюнетом, немногим более чем за тридцать. Над резко очерченным ртом он носил маленькие усики. Его голубые глаза почти всякий раз темнели, когда он сердился или же погружался в глубокие размышления. Именно такими они были сейчас. Движения его худощавого тела были пружинисты и точны. Его горячий и вспыльчивый характер в результате многолетних самостоятельных тренировок прекрасно уравновешивался профессиональными качествами, первые навыки которых он получил еще в детстве. Это было очень далеко отсюда — в заболоченных лиманах Луизианы. Ему уже тогда пришлось усвоить непреложную истину, что порой жизнь от смерти может отделяться такими качествами, как сдержанность и осторожность. Длинная вереница погибших друзей и знакомых, с которыми ему приходилось некогда работать, была зловещим и неумолимым свидетельством цены за неосмотрительность. На войне, в которой участвовал Дарелл, не было слышно звуков победных фанфар и барабанного боя. Она велась незаметно и тихо. Борьба нервов и профессиональных навыков. Тайная война разведывательных служб. Ее полем боя чаще всего были грязные улицы и темные закоулки где-то на задворках этого беспокойного мира. Отнюдь не сила, а скорее всего коварство и осторожность были здесь главным оружием. Хотя в этой виртуозной и неистовой игре порой приходилось пользоваться и кинжалом, и пистолетом. Годы такой службы оставили на нем неизгладимый отпечаток…

В тот момент, когда он внимательно наблюдал за человеком на вельботе, Дэйдри изучающе смотрела на него.

— Это всего навсего Том Уорди, — тихо произнесла она.

— Он из Принс Джоунс?

— Он живет здесь столько, сколько я себя помню! Совершенно безобидный старик. — Взглянув прямо ему в глаза, Дэйдри спросила: — Дорогой мой, ну неужели же ты не способен хоть на минуту расслабиться? Что с тобой постоянно происходит? Это прекрасный старик, который всю жизнь только тем и занимается, что каждый день ловит своих устриц. А ты смотришь на него с такой подозрительностью! Не слишком ли ты далеко заходишь со своей работой?

— Ди, я просто не могу позволить себе расслабляться, — ответил он ей.

— Ну! Это как раз то, о чем я тебе и говорю!

Дарелл отвернулся от окна.

— Все это слишком поздно для меня, — в некотором раздумье произнес он. — Я уже не способен от этого избавиться. Это я знаю точно…

— Может, и для меня это слишком поздно? Или для нас обоих? Посмотри-ка мне, Сэм, в глаза! Это так?

Дарелл залюбовался ее тихой и какой-то торжественной красотой. Она была единственной женщиной, которой удалось прорваться через барьеры его образа жизни и возродить чувства, как ему казалось, давно и навсегда умершие. Он знал, что женщины гораздо лучше мужчин, которые, влюбившись, пользуются ими, а потом непременно бросают. С Дэйдри Пэджет такое поведение не подходило. Непостижимым образом ей удавалось вызывать в нем чувства, на которые он уже не считал себя способным. Она просто вновь вдохнула в него жизнь! Довольно часто Дарелл злился на себя самого за то, что никак не мог найти достойного ответа на ее вопросы об их взаимоотношениях.

Она встала и подошла к камину. Со спины она казалась еще более стройной и изящной. Легкое платьице хорошо подчеркивало ее округлые бедра. В сумрачном утреннем свете ее черные волосы отливали каким-то необычайным блеском. С самого начала их отношений его привлекала в ней удивительная внутренняя уравновешенность и самообладание. Но в последнее время она все чаще выходила из равновесия. Он понимал, что сам довел их отношения до такого вот состояния. Он знал ее настолько близко, насколько может знать мужчина женщину. У них не было секретов друг от друга, за исключением лишь тех, которые касались его работы. Но это-то как раз и возводило между ними преграду, которую невозможно было преодолеть ни терпением, ни взаимопониманием.

Не поворачиваясь к нему лицом, Дэйдри сказала:

— Ты вчера говорил обо мне с Макфи?

— Ну, разумеется, говорил. Но я не сказал ему, что собираюсь уходить. Я не смог этого, Ди! Я слишком долго играю в эту игру. Я в ней состарился.

— Как старый лис или волк в диком лесу?

— Да, ты права! Как в диком лесу, — согласился с ней Дарелл.

Теперь она повернулась и смотрела прямо ему в глаза. Взор ее был полон сожаления и печали.

— Но этому старому лису там нравится, не так ли?

— Это ведь моя работа. Я люблю тебя, Ди! Но я люблю и свою работу!

— Такие параллели никогда не сходятся! — с вызовом в голоса произнесла Дэйдри.

— Если мы поженимся, то это принесет тебе лишь несчастье! Не станет лучше ни тебе, ни мне, ни Макфи!

— А он что, и к нашей личной жизни имеет отношение?

— Он имеет отношение ко всему! Иначе я не смогу выполнять свою работу так, как требуется. Жениться — значит подвергнуть тебя опасностям, постоянно беспокоиться за тебя, еще больше беспокоить тебя саму.

— Но ты же, Сэм, знаешь, что я готова все это на себя принять! — ответила она с металлом в голосе. — Я не хочу, чтобы ты превратился в машину, как это происходит с другими. Эта твоя вечная подозрительность, это вечное стремление сдерживать свои чувства! Доходит до того, что порой я смотрю на тебя, а вижу какого-то другого человека. Человека, которого я не знаю!

— Так уж приходится… В этом иногда заключается вопрос жизни и смерти.

— Я все это очень хорошо понимаю, но… — не закончив фразу, она подошла к столу и взяла с него серебряный кофейник. Подержав в руке, она вновь рассеянно поставила его на место.

Наступила мучительная пауза. Дарелл снова перевел взгляд на ловца устриц на вельботе. Стекла на окне около обеденного стола слегка покрылись мелкой изморозью. Залив Чезапик выглядел зловеще. Вдруг в его памяти всплыла яркая, красочная картинка родной деревни Бэй Пич Руж. Залитая солнечным светом, вся в свежей зелени… Таинственная и прекрасная картинка из его далекого детства. Но это было лишь на мгновение. От воспоминаний его отвлек маленький ястребок, который, скользнув перед окном, юркнул в сосновые заросли.

Дэйдри негромко произнесла:

— Сэм! Я люблю тебя! И поэтому хочу делить с тобой все это. Ты не спрашивал у Макфи насчет работы для меня?

— Нет. Я не хочу, чтобы ты в это ввязывалась!

— Но это уже мне самой решать, — сказала она с обидой. — Я бы смогла работать вместе с тобой и…

— Нет! Никогда! — резко и категорично ответил Дарелл. От этих ее слов его прямо-таки подбросило.

— Но почему же нет?

Он взглянул на нее. Дарелл боготворил ее и испытывал горечь за ту боль, которую постоянно причинял ей своим отказом. Он так надеялся, что будет сегодня свободен и сможет провести весь уик-энд вместе с ней в этом старом доме. Остаться вдвоем, заниматься любовью и говорить о чем-нибудь далеком от его работы.

— А разве ты, Ди, не знаешь, что может в таком случае произойти? — спросил он, глядя ей в глаза. — Может так случиться, что когда-нибудь и где-нибудь я буду вынужден тебя бросить. Даже отказаться от тебя, если вдруг возникнут чрезвычайные обстоятельства. А это может произойти рано или поздно! Или же тебе придется оставить меня, если не будет другого выхода. Более того, может, даже мне придется пожертвовать самой твоей жизнью! Ты это-то понимаешь?

Ее лицо стало абсолютно бледным.

— Я никогда не смогу поступить так с тобой… — еле слышно ответила Дэйдри.

— А я так поступлю! — отрезал Дарелл. — Я буду просто вынужден так поступить! Если уж ты так хочешь играть в эти игры, то тебе так же придется поступать со мной.

— Нет! — сдавленным голосом произнесла она. — Нет нет!

Дарелл поднялся на ноги.

— Ну вот! О чем я тебе и говорю!

Дэйдри неотрывно смотрела в его потемневшее лицо. От того, что она увидела в этот момент в нем, ее вдруг всю затрясло, как если бы она оказалась на трескучем морозе.

Сейчас она была столь прекрасна, что любовная страсть с новой силой захватила его. Но как раз в этот самый момент с улицы донесся резкий хлопок. Движение Дарелла было столь стремительно, что она даже не успела сообразить, как он оказался около оконного проема. Его рука автоматически соскользнула в карман.

Хлопок оказался ничем иным как холостой вспышкой двигателя на стареньком вельботе.

Дарелл оставался стоять в напряжении.

— Сэм! Ты какой-то очень взвинченный! Что все это значит? Что от тебя надо Макфи?

— Мне поручено найти одного человека, — ответил он. — Этот человек потерялся в нашей стране. Его нужно найти, и побыстрее.

— Или же…

— Или же он убьет кого-то. Какую-то очень важную персону. — И уже про себя добавил: «Например, меня». Затем, вновь обращаясь к ней, он сказал: — Теперь я вынужден покинуть тебя, дорогая!

— Я надеюсь, нет смысла тебе напоминать, чтобы ты был поосторожнее, — тихо и спокойно произнесла Дэйдри.

— Я буду делать то, что мне придется делать. В этом и заключается моя работа, — ответил он.

Дикинсон Макфи находился в маленьком аэропорту в двух милях на запад от Принс Джоунс. Теперь дождь стал еще холоднее. Он шел со снегом, и от этого деревья даже стали покрываться тоненькой корочкой льда. На взлетно-посадочной полосе в ожидании стоял легкий четырехместный самолет с частными номерами. Дарелл не был знаком с его пилотом. Он встретился с генералом Макфи в небольшой сторожке около потрепанного авиационного ангара.

— Сэм! Извини, что вот так пришлось прерывать твой уик-энд, — начал разговор Макфи. Выглядел он очень уставшим. С челюстью, напоминавшей стальной капкан. — Надеюсь, что Дэйдри не очень сильно возмущалась. Ты передал ей мой отрицательный ответ на ее просьбу?

— Да. Благодарю вас.

— Ну, в таком случае все нормально! Завтра я уезжаю в Лондон. На предстоящую неделю ты принимаешь командование секцией «К». Ни о чем не волнуйся! Сидони сохранит за тобой твое место на Аннаполис-20. Какие бы согласования по работе ни пришлось делать, она с ними вполне справится. Халькомб возьмет на себя оставшиеся дела и еженедельные брифинги с участием Государственного департамента. На завтрашнем брифинге будут из Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил. Все это даст тебе немного свободного времени для Белы Корвута.

— Он, как вы сообщили по телефону, передал через какого-то фермера, что собирается меня пристрелить.

— Ну да. Это тебя сильно беспокоит?

Слегка улыбнувшись, Дарелл ответил:

— Было бы совершенной глупостью с моей стороны, если бы это меня нисколько не беспокоило! Это ведь вовсе не чепуха. Что вы по этому поводу думаете?

— Я смотрю на это со всей серьезностью. Даже собираюсь выделить пару человек присматривать за Дэйдри. Но ей не надо знать, что они находятся где-то поблизости. Мы не должны допустить, чтобы с ней что-нибудь произошло! Ведь такой человек, как Бела Корвут, может выйти на тебя с любой стороны. У тебя же есть еще и дед в Бэй Пич Руж. Маловероятно, чтобы Корвут смог добраться туда, но чем черт не шутит! Что конкретно знают о тебе в АВО и МГБ, можно только догадываться. Я думаю, что ничего серьезного. По крайней мере, до возникновения дела Стеллы Марни. Можно предположить, что они знают о тебе по своим досье примерно столько же, сколько и мы о Корвуте. Хотя, может, и чуть-чуть побольше, не знаю. Что ж, нам остается действовать наугад!

— Лишь одной вещи я не могу понять, — сказал Дарелл. — Ведь Корвут — профессионал. Он в игре гораздо дольше моего. А это дело выглядит каким-то неестественно простым! Ему не было смысла проникать сюда под видом беженца из Венгрии. Для этого существует с десяток гораздо более удобных способов. Кроме того, никто в такого рода деле не станет сам раскрывать своих целей перед каким-то фермером. Чепуха какая-то!

Кивнув ему в ответ, Макфи взглянул через оконце сторожки в сторону, где стоял самолет. Ему каким-то необычайным образом удавалось наполнять окружающее пространство скрытой силой своего темперамента и значительностью своего присутствия. Дарелл часто восхищался этим маленьким седовласым человеком, чьи связи, как паутина, охватывали весь мир. Неведомым способом направлял он всю эту скрытую борьбу, которой, казалось, нет ни начала ни конца.

— Я вот о чем, Сэм, думаю. Как скоро тебе придется с ним столкнуться? — задумчиво произнес Макфи. — Нам следует быть в этом деле очень и очень осторожными!

— По-вашему, Корвут действует вслепую?

— Пока не известно. На этой стадии игры твои предположения и догадки примерно такие же, как мои собственные. Ты уже видел его снимок? — Дарелл в ответ отрицательно покачал головой. Тогда Макфи достал аккуратную кожаную папку, в которой лежала фотография седеющего человека лет сорока. У него были добрые глаза, небольшой курносый нос и маленький галстук-бабочка. — Не дай ему, Сэм, первым увидеть тебя! Очень похож внешне на мелкого бизнесмена, не правда ли? Совсем безобидный такой человечек, а?

— Нет. Он отнюдь не безобидный! — ответил Дарелл, вглядываясь в фото. Когда Макфи предложил организовать охрану Дэйдри, он вдруг почувствовал, как внутри у него что-то перевернулось. Он мгновенно оценил опасность ее положения, и это испугало его, поскольку он хорошо знал, что теперь уже не должен думать ни о чем, кроме дела, о котором он сейчас говорит с Макфи. Дарелл чувствовал, что Макфи внимательно за ним наблюдает, видел в его маленьких сереньких глазках небеспристрастное любопытство. Поэтому он старался не выказывать того, что с ним происходит. — Глаза на этой фотографии насквозь лживые. Такой же и рот. Корвут по национальности венгр?

— Таких людей трудно распознать по внешнему облику. Я просмотрел досье ка «товарища» Корвута, но, к сожалению, информации о нем у нас не так много: рост около 167 см, вес — 63–65 кг, имеет небольшое брюшко, но чертовски шустрый. Так что, Сэм, пусть его внешний вид не вводит тебя в заблуждение. Он совсем, совсем не такой простой! Что еще есть у нас о нем? Шатен, кареглазый. На правом нижнем коренном зубе металлическая коронка. Об этом нам известно от одного дантиста из Будапешта, который лечил Корвута в прошлом году.

— Ладно, ладно! Только не нужно меня этим дурачить! — с некоторым сомнением в голосе произнес Дарелл.

— А я тебя вовсе и не дурачу! В отношении этого человека не стоит упускать никакой мелочи. Бела Корвут, вероятнее всего, является величайшим мастером политических убийств со времен средневековья! Мы точно знаем, что он ответственен за исчезновение с политической арены два года назад в Праге Боганова, когда тот стал выступать против Сталина. Хотя сейчас Боганов вновь перекрасился и его даже оставили в живых, но он по-прежнему пребывает в опале. За ним последовало отравление Имре Кардови в Бухаресте уже в прошлом году. Далее идет смерть жены советского военного атташе в Лондоне полгода назад. Она влюбилась в одного клерка с Даунинг стрит. Чуть позже были убиты те двое парней из МГБ, которые вышли на Фрэнка Даггана в Риме и намеревались передать нам кое-какие секретные данные. Если у тебя будет возможность, то ты сможешь в нашем отделе познакомиться и с другими его делами. Но прежде всего ты, Сэм, должен себе крепко уяснить, что этот человек собой представляет. Когда борцы за свободу в Венгрии повесили в Будапеште на фонарных столбах несколько сотрудников АВО, то Корвут отдал приказ расстреливать из пулеметов женщин и детей на Парламентской площади. Нам также известно, что он несет непосредственную ответственность за организацию депортации сразу после того, как в страну были введены русские войска. Что он за человек и какие у него нервы, видно по тому, как он воспользовался случаем затеряться среди беженцев и покинуть страну. И это тогда, когда его могли бы разорвать на части, если бы опознали. Единственное, что я хочу тебе этим внушить, — то, что этот человек ничуть не хуже тебя самого. Я не хочу, чтобы ты, Сэм, недооценил его и погорел на этом! Кроме того, нужно всегда помнить, что он прибыл сюда, чтобы выполнить сразу два дела.

— Но ведь здесь еще пока ничего не ясно, — нахмурившись, произнес Дарелл.

— Он был любовником Стеллы Марни еще в пятьдесят четвертом в Будапеште. Мы совсем недавно узнали об этом факте. С полгода назад ты взял эту Марни, и ему теперь не терпится перерезать ей горло.

— Он слишком осторожен, чтобы оставлять такие улики против себя, — возразил Дарелл. К явному неудовольствию Макфи, он достал сигарету и закурил. В сторожке было тесно и очень жарко. Горящая здесь керосинка, казалось, вот-вот взорвется. Сам Макфи никогда не курил. — А как насчет той, другой его жертвы?

— Ума не можем приложить! Это тебе как раз и предстоит узнать.

— А что известно о Золтане Шке? Да, и о той женщине, которая действует в их группе?

— Сэм, к сожалению, мы ничем серьезным об этих людях не располагаем. Это всего лишь легенда, с помощью которой им удалось пройти через наше представительство в Вене и прибыть сюда с последней группой беженцев из Венгрии. Их фотографии ты сможешь увидеть у Брейгана.

— Хорошо, я обязательно посмотрю, — ответил ему Дарелл и, немного подумав, спросил: — Что вы обо всем этом думаете?

— Я с тобой согласен: это дело для нас пока полный туман!

— Вы полагаете, что они намеренно подбросили нам этого Белу Корвута, чтобы связать нам руки, а самим одновременно решить какие-то другие задачи?

— Да, Сэм. Мне это именно так и представляется.

— Знает ли об этом сам Корвут? — задумчиво произнес Дарелл и тут же сам себе ответил: — Конечно же, он знает, что играет роль подсадной утки. Наверное, у меня слабо развито воображение! Ведь в противном случае он ни за что бы не стал раскрывать своих намерений. Он отчетливо понимает, что эта операция для него сопряжена со смертельным риском. И тем не менее он будет стремиться выполнить поставленную задачу.

Макфи пребывал в некоторой растерянности.

— Слушай, Сэм! А может, мне лучше стоит возложить это дело на Халькомба? Ты ведь и так слишком плотно на нем завязан. Дэйдри, ну и все остальное. Но с другой стороны, я даже не знаю, как тебя в таком случае можно вывести из этого дела… Если Корвут сам будет охотиться за тобой…

— Я-то никуда не пропаду! — по возможности бодро ответил ему Дарелл. — Как вы думаете, попытается ли Бела Корвут и далее кем-то прикрываться?

— Да выбрось ты эту свою сигарету! Дышать нечем! — с некоторым раздражением в голосе произнес генерал. Но, быстро успокоившись, вернулся к теме разговора. — Все это, конечно же, связано с беженцами. У нас имеются сведения, что некоторым их агентам удалось проникнуть сюда по вполне правдоподобной легенде. Всего их где-то человек двенадцать. Наша задача состоит в том, чтобы узнать, кто они такие и где находятся. Причем о каждом из них! Вероятнее всего, это особая группа, специализирующаяся на подрывной деятельности. Эти люди всегда с готовностью берутся за любую работу и живут самой обычной жизнью, с той лишь разницей, что каждый имеет конкретное задание, которое он должен выполнить, когда для этого наступит время. Например, они способны вывести из строя какие-нибудь важные для обороны страны объекты. Видимо, предполагается, что мы полностью выпустим этот момент из виду, пока будем возиться с Корвутом, пытаться помешать ему добраться до его жертв — тебя самого и некоего мистера Икс, кем бы этот бедняга ни оказался. Все это чертовски неплохо задумано! Мы, естественно, не можем себе позволить проигнорировать присутствие здесь Корвута. Мы обязаны найти его и задержать! В отношении его миссии у нас не должно быть никаких условностей или неясностей. В этом смысле вся игра приобретает еще более важный характер. Мы должны точно определить, что он собой прикрывает. Это своего рода двойная игра! Всю эту работу нам нужно провернуть как можно быстрее. Нельзя позволить нашим «товарищам» вжиться в свои роли и закопаться так глубоко, чтобы, когда наступит их черед, мы уже не смогли их достать!

— Ты полагаешь, что все это завязано на Корвуте? — спросил Дарелл.

— Цель Белы Корвута состоит в том, чтобы отвлечь наше внимание от инфильтрации этой группы вместе с потоком обычных беженцев. Несомненно, что он будет стремиться увести нас подальше от столбовой дороги в темную чащу. Чем скорее мы его остановим, тем будет лучше. Вполне вероятно, что Корвут одновременно может оказаться связующим элементом и с другими органами их сети! С какими? — на этот вопрос мы пока не можем ответить. И это тоже придется выяснять тебе, Сэм.

— Тогда мне, наверное, лучше побыстрее добраться на место.

— Сначала тебе нужно будет поработать вместе с Брейганом в Джерси, — сказал Макфи. — Это не должно занять много времени — ровно столько, сколько там будут попадаться их следы. Дальше ты можешь действовать по собственному усмотрению. Если вдруг потребуется какая-нибудь помощь, то звони на Аннаполис-20. До тех пор, пока я не вернусь из Европы, держи постоянную связь с Халькомбом. Смотри, чтобы тебя не раскололи! Ведь абсолютно неизвестно, что Корвут знает о тебе. Нам остается лишь надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Это-то тебе понятно?

Дарелл коротко кивнул. Его сразу охватило неодолимое желание действовать. У Макфи не было больше ничего интересного. Дарелл взглянул на часы. Было около одиннадцати утра.

Глава 3

В половине первого Дарелл встретился с Брейганом на кухне Данстермайеров в штате Нью-Джерси. Прошло почти уже шесть часов после того, как Бела Корвут, Золтан Шке и Илона бежали из килмерского приемного центра. Радиус зоны поиска за это время значительно сократился, но это не дало пока никаких результатов. На лице Брейгана явственно выражались обескураженность и разочарование.

Снег еще продолжал идти. Дарелл радовался, что успел надеть перед отъездом теплое твидовое пальто. Сейчас он стоял, широко расставив ноги, посреди сияющей чистотой кухни. Данстермайеры, и муж и жена, тоже были здесь. Теперь их лица выглядели совершенно беспристрастными, как булыжники на мостовой. К появлению Дарелла они не проявили ни малейшего интереса. Хотя пока он еще им не представился.

— Итак, до сих пор нам не удалось засечь ни грузовика, ни его водителя Андре, который уехал вместе с Корвутом и его командой, — сказал Брейган. — Снег идет не переставая… Когда мы сюда добрались, следы шин уже полностью замело. Похоже на то, что они свернули к дороге, там и затерялись.

— Потом посмотрим, — ответил Дарелл. — Сейчас меня больше всего интересует этот парень, Андре Стрижук — так его зовут?

— Да, — нехотя ответил Данстермайер.

— И давно он у вас находился?

— Уже более полугода. Мы взяли его из Килмера. Отличный парень. У нас не было в отношении него ни малейших подозрений.

— Вы считаете, что он ушел с этими людьми по собственной воле?

— Похоже на то, что Андре знал этого человека и ждал его появления, — начал Данстермайер. Он было посмотрел на жену, но та резко отвернулась к большой никелированной плите. — Собственно, у нас с женой нет никаких подозрений… — продолжил хозяин. — Ваши люди могут все это хорошенько проверить, не так ли? Мы же тогда решили, что не будет ничего плохого, если мы возьмем его к себе работать.

— А сейчас вы уже так не считаете? — спросил его Дарелл.

В ответ Данстермайер только пожал плечами.

— Чем вы занимались в Германии до того, как оказались в Соединенных Штатах? — неожиданно спросил его Дарелл.

Его рот как-то перекосило.

— Я был… Я был тогда тоже фермером.

— Только не говорите мне этого! Где учили английский язык в таком случае?

— Я что, тоже нахожусь под подозрением? — с явным вызовом спросил Данстермайер.

— Вполне возможно. Ответьте, пожалуйста, на мой вопрос!

— Я посещал университет в Бонне. Я покинул Германию задолго до начала войны. Наших же двух сыновей заставили там остаться. В конце концов они оба погибли в Нормандии.

— А вы не допускаете, что они погибли на Восточном фронте, сражаясь с русскими? — холодно спросил его Дарелл.

— Но там-то они уцелели. Их убили англичане…

— А вы ведь вовсе не были тогда фермером, — спокойным голосом произнес Дарелл.

— Да… я был тогда инженером. Здесь, в этой стране, каждый занимается тем, на что он способен.

— А что делал Андре до того, как перебрался в Соединенные Штаты?

— Он не очень-то о себе распространялся. Вы же знаете, он еще очень молод. Ну, двадцать два, двадцать три года… По его словам, он боролся за свободу своей родины. Как он говорил, у него не было ни семьи, ни постоянной работы, подрабатывал то здесь, то там, в Будапеште. От работы он никогда не отлынивал.

— Вы говорите о нем так, как будто он уже никогда сюда не вернется.

— Даже если бы он вдруг и вернулся, то мы с женой уже бы не стали принимать его на работу!

— Потому что он, вероятнее всего, был знаком с Корвутом?

— Да. Андре знал этого человека.

— Так Андре сел за руль грузовика по своей собственной воле?

— Нет… Скажем так, он, по всей видимости, подчинился приказу.

— Я бы хотел взглянуть на то место, где вы держали свой грузовик, — сказал Дарелл.

Данстермайер недовольно дернул плечом и ответил:

— Вон с той стороны сыроварни.

Дарелл вместе с Брейганом вышли на улицу. По двору со свистом носился колючий дождь со снегом. Сразу за постройками фермы начинались ровные квадраты полей, уходящие почти на полмили до самого леса. На фоне низкого серого неба деревья в лесу казались совсем черными.

Весь снежный покров около дома был основательно истоптан ногами полицейских, покрыт следами машин, которые приезжали и отъезжали все утро. Дарелл сразу же отметил это про себя.

В загоне для скота находилось около тридцати коров гернзейской породы и с дюжину швейцарской коричневой. В теплом, сыроватом воздухе слышалось их возбужденное движение. Дарелл обратил внимание, что, несмотря на наличие новейшего доильного аппарата, здесь было очень мало удобств и технических средств, которые сейчас применяются большинством фермеров. Он быстро осмотрел инвентарь, чердак, кипы сена, уложенные вдоль стен до самого потолка.

— Брейган, тебя здесь ничто не настораживает? — спросил он тихо.

— То же, что и тебя, Сэм! Данстермайер по профессии инженер, а инженеры верят в эффективность использования машин.

— Может, у него на это пока нет денег?

— При сегодняшних-то условиях кредитования и долгосрочных платежах? — возразил Брейган.

Дарелл кивнул.

— Так кого же он в таком случае прикрывает?

— Белу Корвута или еще кого-то… Может, стоит его немного поприжать?

— Не сейчас. — Дарелл нахмурился. — До тех пор, пока в наших руках эта ниточка, мы имеем шанс узнать обо всей организации и справиться с ней, если сочтем это необходимым. Нет смысла рвать ее сейчас, когда мы только в начале пути.

— Ты считаешь, что Корвут все еще где-нибудь поблизости?

— Да нет… А вот Андре должен быть где-то здесь.

Дарелл вошел в дверь, за которой располагались гараж и мастерская. Здесь на бетонированной площадке стояли два трактора и «Шевроле» 1949-го года, служивший, по всей вероятности, личным транспортом Данстермайеров. Начищенный до блеска автомобиль явно диссонировал с врожденной прижимистостью хозяев. Место угнанного грузовика было свободно. Дарелл поднял откидывающиеся наверх ворота и вышел на улицу. Его глаза пристально всматривались в снежный покров справа от входа. Еле заметные следы колес, которые еще не совсем замела метель, изгибались в обе стороны от заезда в гараж.

— Данстермайер наблюдает за нами со второго этажа дома, — негромко произнес Брейган.

— Я знаю.

— Почему ты думаешь, что Андре все еще где-то поблизости?

Дарелл ответил на его вопрос не сразу. Он продолжал всматриваться в отпечатки колес, но не в те, что убегали в сторону близлежащего шоссе, а в ту колею, которая, петляя по полю, уходила к лесу.

— Если Данстермайер является частью сети Корвута, — сказал он, — то Андре наверняка уже спекся! Иначе Данстермайеру нет смысла пытаться вызвать у нас подозрения в отношении парня. Это наводит на мысль, что Андре на нашей стороне. Он, видимо, узнал в Корвуте шишку из АВО и хотел помешать ему. Похоже, Мэтт, мы опоздали и уже ничем не сможем ему помочь!

Брейган остановился в полной растерянности.

— Я ведь сам должен был об этом догадаться…

— Давай-ка проедем вот туда на нашей машине, — произнес Дарелл.

Они поехали прямо через поле в сторону леса. В некоторых местах след от колес, по которому следовал Дарелл, был полностью занесен снегом. Сначала они ориентировались по металлической изгороди, уходящей к лесу, потом впереди стала заметна узенькая просека, скрытая согнувшимися под снегом сосенками и дубами. Здесь след был четче и соответствовал колее грузовой машины. Переехав по деревянному мостику через замерзший ручей, они свернули вправо и тут же увидели то, что искали.

Грузовик стоял на небольшой опушке в плотном окружении тоненьких кедров и сосен, прикрывающих его и со стороны фермы, и со стороны шоссе. Дарелл вылез из машины и огляделся по сторонам. Здесь уже побывали другие машины — две или даже три. Причем совсем недавно, после того, как пошел утренний снег. Брейган в сердцах негромко выругался.

— Смотались!

Дарелл разочарованно кивнул в знак согласия.

— Точно. И причем поодиночке!

Просека, по которой они проехали, уходила в лес и, наверное, где-то там соединялась с грунтовым проселком, который вел к шоссе на Нью-Брунсвик. Их добыча давным-давно выпорхнула из сети, которую они с самого рассвета пытались расставить с помощью не одной сотни, людей.

— Я все же прижму этого Данстермайера! — с ожесточением произнес Брейган.

— Нет, не нужно! Пусть денек-другой погуляет. Он может нас вывести на кого-нибудь из своих. Я сейчас больше всего беспокоюсь о том пареньке — Андре Стрижуке.

Постояв немного на месте, Дарелл направился обратно к деревянному мостику. За ним, весь ежась от холода, с посиневшими губами, побрел и Брейган. Не обращая внимания на пронизывающий ветер, Дарелл спустился вниз по насыпи и стал внимательно всматриваться в кромешную темноту под мостом.

— Здесь он! Эх, бедняга…

Светловолосый юноша лежал, скорчившись, между двумя сваями на противоположной стороне ручья. Одна его нога проломила лед и теперь плавала в черной воде. Убийство было совершено довольно грубо. Даже не попытались хоть как-то спрятать труп. Это озадачило Дарелла. Возможно, Бела Корвут хотел, чтобы его жертва была найдена и стала своего рода предупреждением-угрозой для других борцов за свободу, укрывающихся в этой стране. Убийца действовал совсем не так, как поступил бы профессионал. А это, по мнению Макфи, как раз и доказывало преднамеренность его действий. Все это очень не понравилось Дареллу. Он хорошо знал, как и чему готовят в московской школе, мог совершенно точно предугадать действия ее агентов и эффективно им противодействовать. Но поступки такого вот рода характерны лишь для сумасбродного дилетанта, чьи шаги предсказать практически невозможно. На какое-то мгновение его сковало беспокойство. Он резко выпрямился и быстро пробежал глазами по унылым зарослям кедровника. Тоненькие веточки с шумом колыхались на ветру. Мокрый снег облеплял лицо, вынуждая постоянно жмуриться. Вокруг ничего и никого не было видно.

Андре был убит одним ударом, свернувшим ему шею. По лицу юноши было трудно что-либо определить. В его смерти было нечто высокое и в то же время душераздирающее, — так цинично он был брошен здесь, в холодной темноте под мостом. Дарелл был уверен, что не было смысла убивать паренька даже в том случае, если он и признал в Корвуте одного из руководителей АВО. Разве что Андре узнал из разговоров между Корвутом и Данстермайером что-нибудь очень важное, и стало необходимо от него избавиться. Но сейчас не было времени на догадки и предположения. А всеми деталями убийства квалифицированно может заняться Брейган. След же Корвута здесь остыл, так же как тело этого юноши.

Глава 4

Дарелл перекусил вместе с Брейганом в Трентоне. Затем он отправился на вокзал и взял билет на поезд до Нью-Йорка. Ровно в два часа дня он уже был в небольшой унылой комнате в двух шагах от Фоли Сквеа. Здесь стояли лишь письменный стол, два дубовых стула да длиннющая конторка, вплотную придвинутая к стене. Лампочка на потолке светила неимоверно ярко, озаряя монотонные желтые стены. Радиатор парового отопления, расположенный под окнами, наполнял комнату приятным теплом.

Дарелл был угрюм и неспокоен. Менее всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь из нью-йоркской конторы знал, где он находится и чем занимается, так как Корвут вполне мог предугадать ход его действий.

В десять минут третьего охранник ввел в комнату Стеллу Марни. Приветственно кивнув Дареллу, он вышел в коридор. Стелла, сделав шаг, застыла в ожидании.

— Так это ты? — произнесла она тихо.

— Привет! — ответил ей Дарелл.

— Я бы предпочла какое-нибудь другое место для беседы.

— Виноват, в этом есть своя необходимость.

— Мне нечего тебе больше сообщить.

— А мне кажется, что есть! Садись, пожалуйста.

Он был крайне удивлен переменой, которая произошла в ней за последнее время, но постарался не показывать этого и быть вежливым и внимательным. Ее длинные светлые волосы были аккуратно подстрижены тюремной надзирательницей. Простенькому платью серого цвета не хватало пояса, мягкие туфли не имели металлических деталей. Примерно через неделю после ареста она попыталась совершить самоубийство, и теперь за ней внимательно присматривали.

Она была самой красивой женщиной, которую когда-либо знал Дарелл. Она, как ему казалось, любила его уже несколько месяцев назад, тогда, когда ему удалось выследить ее. Она руководила группировкой, которая принуждала беженцев возвращаться за Железный занавес. Когда-то ради нее он был готов расстаться со всем, что было ему дорого. Да что там! Даже пожертвовать своей жизнью!

Сейчас он оценивал ее без иллюзий. Она была безжалостным убийцей, одним из наиболее вероломных исполнителей чужой воли, с которыми ему когда-либо приходилось сталкиваться. И тем не менее, он относился к ней с уважением. Сейчас, глядя на ее бледное лицо и невольно любуясь ее слегка поблекшей красотой, он чувствовал, как внутри него что-то переворачивается. Он вдруг остро вспомнил ту ночь, которую они провели вместе, занимаясь любовью. Тогда он еще верил в ее невиновность и готов был ради нее бороться со всем и вся.

Стелла Марни поняла, что происходит с ним и, состроив кривую улыбку, спросила:

— Все это уже в прошлом, Сэм! Не так ли?

— Да. Все это уже в прошлом. Мы оба, и я и ты, допустили ошибку.

— Не существует безгрешных даже в нашем деле. Но, Сэм, разве мы никогда не сможем вновь стать друзьями? Ведь когда-то мы были влюблены друг в друга… Впрочем, ты эту партию выиграл.

— Сядь, пожалуйста! — попросил он вновь.

— Зачем ты ко мне пришел?

— Ты здорова? С тобой хорошо обращаются?

Слегка улыбнувшись, она ответила:

— Благодарю! Разумеется, хорошо.

На какое-то мгновение он ощутил огонь ее взгляда. Дарелл хорошо помнил, как тогда, давно, будоражил его этот горящий взгляд на холодном и бесстрастном лице. Тогда, на несколько часов близости с ним, эта холодная мраморная статуя превратилась в безудержную и пылкую возлюбленную. Теперь Дарелл изо всех сил старался отогнать от себя образы прошлого. Она села напротив него, безвольно опустив руки на колени. На ее лице все еще играла та таинственная улыбка. Но соломенные волосы несколько утратили блеск и теперь выглядели маловыразительными. Про себя он удивился тому, как она постарела за это время…

— Я пришел сюда потому, что мне нужна помощь, — начал он ровно и спокойно.

— Но только не жди этой помощи от меня! Как тебе, вероятно, известно, ваши люди допрашивали меня уже неоднократно. Я не стану обсуждать с тобой никаких вопросов. Мне не нужна ни твоя жалость, ни твоя благосклонность, ни твоя любовь! Придет время, и мы победим. И я вновь стану свободной. Вот тогда, быть может, мы еще с тобой встретимся. Если тебя, Сэм, к тому времени не убьют… Что, по-моему, очень вероятно. У человека на такой работе, как говорится, мало шансов получить страховку. А ты уже выбрал все свое время. Теперь осталось совсем ничего! Да-а, вид у тебя уж больно уставший. Ляжешь вот как-нибудь отдохнуть и больше не проснешься… из-за ма-аленькой такой ошибочки.

— Ты мне желаешь именно этого?

— Я вообще о тебе больше не думаю.

— Но тобой назначенный день может наступить не столь скоро!

— А я, Сэм, терпеливая, — ответила Стелла Марни.

Он прикурил сигарету и передал ей, стараясь не коснуться ее пальцев. Устроившись на своем стуле поудобнее, она закинула ногу на ногу. Только сейчас Дарелл заметил, как она похудела, даже щеки немного ввалились. И в очередной раз, когда их взгляды встретились, он остро ощутил воздействие ее чудовищных зеленых глаз. Она вновь улыбнулась.

— Так в чем же, Сэм, тебе нужно помочь?

— Это касается Белы Корвута, — напрямую ответил Дарелл. — Я хочу знать о нем все! Я не стану тебе, Стелла, что-либо обещать, но ты и сама прекрасно понимаешь, что для тебя будет гораздо лучше, если ты мне поможешь. Я бы со своей стороны об этом позаботился.

— Бела? — произнесла она в некотором недоумении.

— Он был твоим другом в Будапеште, не так ли?

— Моим любовником, ты хочешь сказать! Тебе наверняка известно и то, что мы жили два года под одной крышей, — усмехнулась она. Эта ее улыбочка ему явно не понравилась. — Да, Бела был моим любовником. Но давно, несколько лет назад. Во всем этом, в сущности, было мало хорошего, каждый из нас был погружен в свою работу и не мог даже помышлять о личной жизни. Я была в ту пору чрезвычайно честолюбива. Со временем у нас все как-то само собой прекратилось.

— Что же, ты его никогда не любила по-настоящему?

Стелла резко вскинула голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Уж не хочешь ли ты этим сказать, что Бела мертв?

— Нет, он жив. И находится здесь, в этой стране.

Она встала. Дарелл заметил, что сказанное привело ее в замешательство, и испытал от этого удовлетворение. Стелла прошлась по комнате. Четкие, хорошо скоординированные движения ее прекрасно сложенного тела продолжали будить его воспоминания. Разве он мог думать, что прошлое все еще живо в нем!

— Но тебе не удалось его схватить… Иначе ты не был бы здесь, — произнесла она в задумчивости.

— Да, ты права.

— А тебе так хочется его достать!

— Да, и в этом ты права.

— Но только не из моих рук, — с вызовом заявила Стелла. — Никогда!

— Сядь! Я еще не закончил. Бела прибыл сюда из родного тебе Будапешта вместе с последней группой беженцев. Он ушел как раз перед тем, как его уже собирались накрыть. Он бежал с человеком по имени Золтан Шке и одной женщиной. Ее зовут Илона, и ока представляется женой Белы Корвута. — Дарелл сделал паузу, но в ее лице ничего не изменилось. — Нам нужно взять всех троих.

— Илона? — проговорила она с некоторой заинтересованностью.

— Да. Она действует под видом его жены, — повторил Дарелл.

— Ты, наверное, думаешь, что это вызовет у меня ревность?

На его лице появилось отсутствующее выражение. Слегка улыбнувшись, он ответил:

— Я действительно рассчитывал на это…

— Тебе не следовало бы заблуждаться на этот счет! Мы не имеем права смешивать свои личные чувства с работой, которую обязаны выполнять. Кто-кто, а уже ты-то это отлично знаешь.

— Слушай! Но разве тебя ничуть не задевает то, что он теперь с другой женщиной?

Она взглянула гордо и вызывающе.

— С какой это стати? Я ведь и с тобой спала! Так что же, ты теперь должен ревновать к Беле?

— Стелла…

Ее раздражение нарастало.

— Зачем он здесь? Тебе что-нибудь известно об этом?

— Он заявил, что намеревается меня убить, — спокойно ответил Дарелл.

Какое-то время она пристально всматривалась в его лицо. Ее побледневшие губы так и остались приоткрытыми. Затем она упрямо покачала головой.

— Нет, нет! Это глупо. Он же не дилетант! Он никогда не стал бы тебя об этом предупреждать.

— Но он поступил именно так! И, как мне кажется, ты можешь знать, почему. Это всего лишь уловка! Вывести нас из равновесия, а самим под шумок сделать другое дело.

— Вот как?

— Но при этом он вовсе не собирается игнорировать мою персону! Он будет стремиться меня убить. Это абсолютно точно!

— Тогда, Сэм, тебе есть чего бояться, — произнесла она вкрадчиво. И вновь улыбнулась. — Бела непревзойденный специалист в этой области. Он своего обязательно добьется! И это тебе хорошо известно. Бела Корвут еще ни разу не оступился. Считай, что уже здесь и сейчас ты покойник. — Зеленые глаза смотрели пристально и холодно. — Но, насколько я тебя знаю, ты тоже не из пугливых! Ты что, пришел ко мне, чтобы я тебя спасла?

— Я просто хочу найти Белу Корвута до того, как он доберется и до другой своей жертвы.

— А, так у него есть и другая цель?

— Ну, разумеется, есть. Я всего лишь второй по счету. Не столь важная птица. Мы абсолютно уверены в том, что он этими угрозами прикрывает более широкомасштабную операцию. Это касается вашего правительства и тех борцов за свободу, которые нашли здесь убежище. Бела будет стремиться вывести нас из равновесия, отвлекая внимание на себя, пока эта главная операция не будет реализована.

— Ты всегда был умен, — шепнула она с горечью.

— Вполне очевидно, что тебе удастся нам помочь, — твердо произнес Дарелл. — Этим, повторяю, ты окажешь себе неоценимую услугу.

Стелла Марни молчала. В ярком свете единственной лампочки она выглядела еще более постаревшей и изможденной. Но все же продолжала оставаться одной из самых красивых женщин, которых когда-либо знал Дарелл. В том, как она поднялась сейчас на ноги, обхватив себя руками, была изящная грация. Она несколько раз быстро прошлась по комнатенке. «В ее взволнованности есть хороший признак, — подумал Дарелл. — Еще шесть месяцев назад она ни за что бы не поддалась такому нажиму!» Сейчас он изо всех сил старался оценивать ее действия объективно, отстраниться от волнующих воспоминаний.

Дарелл затушил сигарету в стеклянной пепельнице и встал. Наконец она остановилась и обернулась к нему. Он внутренне вздрогнул. Лишь ненависть светилась в ее взоре.

— Я надеюсь, что Бела тебя убьет, — еле слышно произнесла она. — И знай, что это будет сделано только в отместку за меня, а не по какой-то иной причине! Это ты еще поймешь! Перед своей смертью…

Взглянув ей в глаза, Дарелл проговорил:

— А я думал, что ты изменилась.

— Тебе не следовало бы заблуждаться и на этот счет!

— Ну что же, и такое бывает в нашем деле. — Дарелл подумал, что здесь ему уже ничего не добиться. Впрочем, если в этом и был какой-то шанс, то очень незначительный. Нажав кнопку на столе, он вызвал из коридора охранника. Стелла, уже спокойная и восхитительная, продолжала стоять и смотреть на него. Выходя прочь, он точно знал, что уже больше никогда ее не увидит.

Глава 5

За ним следили. Выйдя из здания, он сразу же заметил эту девушку. Дарелл был способен распознавать за собой слежку даже наиболее подготовленных шпиков. Сейчас же это делалось как-то неуклюже. Ему потребовалось несколько минут, чтобы вновь добраться на такси до Пенсильвания стейшн. Все это время он раздумывал над тем, не Макфи ли приставил к нему кого-то для прикрытия, но в секции «К» не могло быть столь непрофессионального человека! С другой стороны, Дикинсон Макфи уж точно не стал бы приставлять к нему какую-то девчонку.

На ней была красная фетровая шапочка — что уже грубая ошибка, — пальто с ремешком и красные сапожки. И это когда на улицах полно талого снега! Он обратил на нее внимание, когда садился в такси. Как только он отъехал, она села в машину, которая ее поджидала. Он мог бы без особого труда скрыться от нее в толпе, но не стал этого делать. Ему не хотелось ее останавливать, прежде чем не станет ясно, как далеко она собирается следовать за ним. На вокзал они приехали почти одновременно.

Она вошла в тот же поезд до Вашингтона.

«Вполне возможно, — подумал Дарелл, — что мое желание увидеться со Стеллой Марни было кем-то предугадано». Он ощутил нависающую над ним опасность и весь напрягся, готовясь к быстрым и решительным действиям. Но, как ни странно, ничего особенного не происходило. Девушка в красной шапочке села сзади него в третьем ряду и с головой ушла в чтение газеты. Дарелл не попытался рассмотреть ее повнимательнее — это могло бы ее встревожить и даже вынудить сойти с поезда. Однако в воображении ему все же удалось воссоздать ее приблизительный облик: довольно милое личико с широкими скулами и темными, карими или далее черными, глазами, кажется, довольно выразительными, из-под нелепой красной шапочки ниспадают каштановые локоны, мокрые от снега, под старомодной шерстяной юбкой угадываются длинные ноги.

Во время десятиминутной остановки на станции «Норт Филадельфия» Дарелл вышел из поезда на перрон в поисках телефонной будки. На улице уже было довольно темно. Он набрал номер Дэйдри Пэждет в Принс Джоунс.

В телефонном аппарате после трех-четырех долгих гудков раздался щелчок, а затем вновь послышались гудки.

— Арт, это ты? — спросил Дарелл в трубку.

Ему никто не ответил. Гудки продолжались.

— Эй, Арт! Это я, Сэм! Ты что, подсадил в телефон Дэйдри «жучка»?

— А-а! Привет тебе, Сэм! — послышался далекий голос. Это был Арт Гринвальд — специалист по электронике из секции «К». Равного ему в организации подслушивания и записи телефонных разговоров не было. — Надеюсь, ты уже возвращаешься из Нью-Йорка?

— А где Дэйдри?

— Да где-то здесь, поблизости…

— Так в чем же дело? Почему она не отвечает?

— Откуда мне знать! Наш маленький Наполеон распорядился, чтобы я записывал все телефонные звонки. Что, собственно, происходит?

— Кто ведет наблюдение за ее домом?

— Луи Франклин и Джордж Местер. А я вот сижу в одном местечке на побережье. Прекрасное место для уток! Сэм, не беспокойся, она все еще дома. Ты насчет этого будь спокоен!

— Ну, тогда сделай, чтобы еще немного погудело.

В трубке продолжились гудки. Его вдруг охватило беспокойство. Через стекло телефонной будки он увидел, как девушка в красной шапочке вышла из поезда и стала растерянно вертеть головой по сторонам, оглядывая мокрый перрон. Увидев его в будке, она резко отвернулась. Затем прошла мимо в сторону газетного киоска.

Дэйдри так и не ответила на его звонки.

— Арт! — вновь позвал Дарелл. — Пошли-ка Джорджа и Луи, чтобы они взглянули на нее.

— А может, она просто вышла пройтись, — предположил Гринвальд.

— Все равно, надо бы посмотреть…

— Хорошо, Сэм! Мы обязательно посмотрим. — Сделав небольшую паузу, Гринвальд добавил: — Если ты хочешь увидеться с нашим маленьким Наполеоном до его отъезда в Лондон, то можешь это сделать в аэропорту. Где хоть тебя сейчас черти носят?

— Я в Филадельфии.

— Он вылетает в восемь. Успеешь?

— Да, успею. Сообщите ему об этом. И обязательно проверьте Дэйдри! Хорошо?

— Конец связи, — игриво ответил Гринвальд.

Дарелл вернул трубку на место. Необъяснимая тревога продолжала мучить его. Когда он вошел в поезд, девушка в красной шапочке уже сидела на своем месте.

Ему очень хотелось отправиться прямо в Принс Джоунс, но сейчас на это не было времени. Дарелл смог добраться до аэропорта «Нэшнл» всего лишь за полчаса до вылета самолета. Девушка в красной шапочке по-прежнему следовала за ним. Наступившая темнота усложняла ее задачу. Дарелл стал даже намеренно подыгрывать ей, — ему не хотелось, чтобы она вдруг потерялась. Однако он все же не мог позволить ей увидеть Дикинсона Макфи.

В Вашингтоне шел дождь. Резкий северный ветер утюжил огромное поле аэродрома. Зал ожидания был заполнен едва ли наполовину. Пока ни один из рейсов не был отменен. Дарелл, проходя по залу, точно знал, что девушка продолжает следовать за ним по пятам. Наконец он увидел Дикинсона Макфи. Тот стоял один у билетной кассы. Ровным шагом проходя мимо, Дарелл сделал еле заметное движение пальцами левой руки, приглашая Макфи следовать за собой. Дарелл прошел в мужской туалет. Там он вымыл руки и закурил. Его очень забавляло, что же теперь предпримет девушка в красной шапочке? Ему пришлось подождать некоторое время, прежде чем появился Макфи.

Маленький седовласый человек принялся мыть руки в соседнем с Дареллом умывальнике. Они даже не взглянули друг на друга. Макфи говорил под монотонные звуки объявлений, несшихся из громкоговорителей, практически не шевеля губами.

— Это та, в красной шляпке?

— Она подцепила меня еще в Нью-Йорке, — ответил Дарелл. — Я должен был повидаться со Стеллой Марни. Встреча ничего не дала. Мне лишь пожелали смерти.

— Так значит, им удалось предугадать этот твой шаг?

— Я был почти уверен, что сам Бела Корвут будет там меня поджидать, но ошибся. Взамен он подослал эту девчонку. Думаю, она и есть та самая Илона.

— Вероятнее всего, именно так. Вместе с ней у тебя появилась хоть какая-то ниточка.

— Так-то оно так, но она действует одна, — ответил Дарелл. — На хвосте больше никого нет. Я проверял и перепроверял это несколько раз.

— Я тоже, там — в зале ожидания, — подтвердил Макфи. — Она еще никуда не звонила?

— Да нет, если только не сейчас…

— Ты собираешься ее задержать?

Дарелл оторвал кусок бумажного полотенца и вытер руки. В этот момент в туалет вошли несколько человек. Наблюдая за ними в зеркало перед собой, он весь напрягся, готовый к молниеносным действиям. Его взгляд пересекся в зеркале со взглядом Макфи.

— Похоже, чисто… Нет, я пока не хочу ее трогать, — ответил Дарелл. — Я не хочу, чтобы эта ниточка оборвалась раньше времени. Может, это дар судьбы.

— Я не успел к ней присмотреться. Что она из себя представляет?

— У нее практически отсутствует подготовка. Она действует очень уж неуклюже.

— Это видно невооруженным глазом, — согласился Макфи.

— Этой ночью я с ней обязательно поговорю.

— Теперь о другом, — сменил тему Макфи. — Операция, которой руководит Корвут — это всего лишь дымовая завеса. Каждый член их группировки, прибывающий сюда вместе с обычными беженцами из Венгрии, должен прекрасно владеть разговорным английским и хорошо ориентироваться в американском образе жизни. Иначе невозможно быстро ассимилироваться. Но пока многим нужно скрывать свои знания. Проверкой по этой части занят Халькомб и ребята из ФБР. Но эта работа требует слишком много возни и времени, так как большинство беженцев уже разлетелось по стране. Короче, тебе нужно постараться получить от Корвута список лиц, которые осели в Соединенных Штатах. Учитывая, что у него есть контакт с кем-то в нашей секретной службе, надо быть готовым к тому, что он может знать о наших намерениях. — Макфи тоже вытер руки о бумажное полотенце.

— Есть что-нибудь новое о той, другой жертве Корвута, помимо меня? — поинтересовался Дарелл.

— Позвони по этому вопросу в нашу контору. Нам пришлось вдвое усилить охрану всех ведущих специалистов в области ядерных исследований, ракетостроения и космоса. Но Корвут не так прост, и вполне может получиться, что мы узнаем того, другого, лишь тогда, когда будет слишком поздно… Пентагон поносит нас на чем свет стоит и волком воет по своим ученым овечкам. Но, сам знаешь, за ними не усмотришь — очень уж они темпераментны! Им не нравится, когда их слишком опекают. Кроме того, эта работа требует гораздо больше людей, чем нам позволяет бюджет.

— Было бы гораздо проще прибрать к рукам Корвута до того, как он начнет выполнять свои планы. Не сможет ли наша Илона в этом помочь?

— Поступай, как считаешь нужным! Я должен уже вылетать. Что я могу еще для тебя сделать?

— Я несколько беспокоюсь о Дэйдри… Она не отвечает по телефону в Принс Джоунс. У тебя есть что-нибудь по этому поводу?

Макфи сделал вид, что ничего об этом не знает.

— Будь я на твоем месте, я бы не стал проявляться около нее. Тем более с этой девчонкой на хвосте! Всего хорошего, Сэм!

Маленький человек повернулся и быстрым шагом вышел. Дарелл зашел в одно из отделений, чтобы немного выждать. Затем он тоже вышел в общий зал ожидания. Макфи там уже не было.

Девушка в красной шапочке тоже пропала.

Он вновь попытался дозвониться до Дэйдри. Беспокойство никак не покидало его. Как и в первый раз, телефон долго не отвечал, а затем послышался еле заметный щелчок подключения подслушивающего устройства.

— Арт! Это я, Сэм! Ну что там?

Голос Гринвальда звучал несколько растерянно:

— Сэм, она на месте… В доме горит свет. Франклин видел, как она ходит по комнатам. Он даже зашел и переговорил с ней после того, как ты тогда позвонил. Ему пришлось кое-что рассказать о том, что происходит. Все нормально!

— Тогда почему же она не отвечает по телефону?

— Откуда мне знать…

Дарелл провел пальцем по своим маленьким черным усикам. Из его телефонной будки была видна большая часть зала ожидания. Та девушка не появлялась. Он подумал, что, может быть, недооценил ее. А если ее дилетантство — лишь уловка, чтобы усыпить его бдительность? Вполне вероятно, что она следовала за ним с единственной целью — выйти на Макфи. Его беспокойство возрастало. Но не могла же она сесть на самолет вместе с шефом! Она должна быть где-то здесь, поблизости!

— Сэм?

— Я думаю, Арт, мне нужно там побывать.

— Я сообщу об этом ребятам.

— Ну ладно. Только пусть держатся от дома подальше. Не нужно, чтобы мы встречались, когда я доберусь до места.

— Ты думаешь, здесь что-то не так?

— Да, не так! Слишком все не так! — ответил он и повесил трубку.

Его автомобиль — «Бьюик-купе» темно-синего цвета — был припаркован перед домом, в котором он жил. Машину перегнали сюда по распоряжению Макфи из аэропорта около Принс Джоунс, где он ее оставил сегодня утром. Поэтому, чтобы добраться до дома, ему пришлось взять такси. Около дома он огляделся. Никого не было. Дарелл поднял капот машины, быстро осмотрел двигатель и сел за руль. Холодный дождь шел не переставая. Вечер был темный и ветреный. Он быстро выбрался за черту города и свернул на узкую асфальтовую дорогу, которая, петляя среди деревушек и небольших поселков, уходила на восток. В девять часов вечера он уже прибыл в Принс Джоунс.

Дом Дэйдри находился в конце довольно длинного проселка, проходящего по заросшему лесом побережью залива Чезапик. Дарелл остановился примерно в четверти мили от ее дома, около огороженного выгона для скота. Колючий дождь изо всех сил хлестал его по лицу. Он поднял воротник пальто и поправил свой «Бульдог» 38-го калибра, который висел в кобуре под его старомодным костюмом синего цвета. С того места, где он остановился, через раскачивающиеся кроны деревьев он заметил какой-то неясный свет. Немного пройдя по проселку в сторону берега, Дарелл присмотрелся и понял, что это стояночный огонь на вельботе старого Тома Уорди. Дарелл двигался медленно и бесшумно, как тень, не обращая внимания на стегающие его ветви деревьев и беспокойное шуршание холодного дождя по ковру из опавших дубовых листьев.

Он чувствовал, что здесь что-то не так.

Сквозь шум дождя до него доносилось приглушенное тарахтенье старенького мотора вельбота, стоявшего на якоре в губе бухты. Наконец Дарелл подошел к небольшой сторожке. Она была темна и казалась совершенно пустой. Но еле пробивающаяся через дверной проем тень вырисовывала некое подобие угловатой физиономии. Это был Луи Франклин. Франклин по-прежнему не замечал его приближения. Дарелл прошел мимо сторожки так близко, что до его слуха донесся явственный недовольный вздох Луи по поводу отвратительной погоды.

Основная часть дома была сложена из розоватого кирпича в старом григорианском стиле. Над крышей возвышались сдвоенные дымовые трубы. Перед домом была широкая лужайка и некогда прекрасный розарий. Дэйдри была последней в роду Пэджетов в Мериленде. Она работала редактором журнала мод в Вашингтоне и наведывалась сюда лишь на воскресные дни. Сейчас же желтовато светились лишь окна библиотеки, выходящие на залив, да одно окошко голландской двери, ведущей в кухню в северном крыле дома, которое, в свою очередь, выходило на дорогу. Дарелл остановился и стал внимательно осматривать дом.

Но что-нибудь увидеть или услышать было невозможно. Слышался лишь шум дождя и приглушенное тарахтенье мотора вельбота, находящегося в двухстах ярдах от берега. Дарелл некоторое время постоял под старым развесистым платаном.

Он чувствовал, как сеть все сильнее затягивается вокруг него.

Все нанизывалось одно на другое. У Дэйдри не было ни малейшей причины не отвечать на телефонные звонки. Тот факт, что Франклин разговаривал с ней, еще ничего не значит. Луи ее совсем не знает и мог не обратить внимания на то, что она действует под принуждением. Сейчас он был уверен, что в доме вместе с Дэйдри находится еще кто-то. Этот кто-то точно знал, что он обязательно к ней вернется.

Это мог быть и Бела Корвут.

Давным-давно, еще мальчишкой в Бэй Пич Руж, Дарелл научился оценивать все шансы с холодной расчетливостью профессионального картежника. Его научил всяким таким трюкам дед Джонатан, который набрался немалого опыта, играя в карты на колесных пароходах Миссисипи. Сейчас Дарелл наблюдал за манящим к себе домом Дэйдри, а в сознании возникал этот старик — стройный и высокий, в белом форменном костюме, на капитанском мостике «Фри Бзллз» — старого пароходишки, который он некогда завел в один из лиманов и использовал под собственный дом.

«Ловушки, Самюэль, бывают самые разные… Главное — знать, как обходиться с каждой из них. Перво-наперво нужно отыскать ее. Затем внимательно так к ней присмотреться и прикинуть, как сделать, чтобы она тяпнула самого охотника. Если ты этого не сумеешь, то лучше проваливай подобру-поздорову. А если да, то сорвешь ставку или даже целый банк!»

Дарелл продолжал наблюдать за домом. Мысль о том, что Дэйдри в опасности, что ее используют как приманку, возбуждала в нем нечто большее, чем гнев. Внутренний импульс требовательно толкал его к ней — скорее освободить, спасти, но он продолжал контролировать свои чувства и мысли, страх и злобу, выжидая, пока холодный аналитический расчет не возьмет верх над его темпераментом.

Дом был по-прежнему тих и спокоен. Ровный желтоватый свет окон, преломляясь в струйках дождя, приобретал таинственный серебристый оттенок. Вельбот в бухте продолжал глухо тарахтеть на холостых оборотах. Дарелл оглянулся назад, туда, где должен находиться Франклин, но теперь не увидел его. Не было видно и его напарника. Дарелл предположил, что они находятся где-нибудь в сарае для лодок с той стороны дома, которая выходит окнами на бухту. Затем он вдруг заметил в окне библиотеки, как Дэйдри поднялась с кресла-качалки и подошла к столу за сигаретой. Спина ее была неестественно прямой и напряженной. Сейчас она была одета по-другому — в серую фланелевую юбку и темно-красный свитер, подчеркивающий черную смоль ее волос. Дарелл не успел рассмотреть ее лица, но манера ее движений совершенно однозначно подтверждала его подозрения.

В северном крыле дома имелась застекленная дверь в столовую. Дарелл неслышно подошел к ней и очень медленно и осторожно надавил на ее бронзовую ручку. Дверь была не запертой. Это показалось ему чересчур соблазнительным, и он не стал входить здесь.

Другая же дверь, ведущая в комнату для прислуги, оказалась плотно закрытой. Ему пришлось немного повозиться с замком, чтобы открыть его с помощью отмычки, которую он всегда носил с собой. Минуты через три дверь поддалась, и он оказался в комнате.

В зимнее время эта часть дома наглухо закрывалась и не отапливалась. В помещении было холодно и сыро, пахло морской соленой водой. Темнота здесь была такая, что хоть глаз коли. К счастью, он знал, что нужно идти по небольшому узкому коридору. Его окна выходили на болото и заросли молодых сосен, окаймлявших побережье бухты. Вдали показался неровный огонек с вельбота. Наконец он оказался перед окном, за которым находилась спальня прислуги. Через второй этаж он проследовал в центральную часть дома. Здесь была лестница, ведущая в холл. С нижнего этажа пробивался свет. Теперь он старался двигаться так, чтобы его тень не забегала вперед него.

Снизу не доносилось ни единого звука.

Он остановился и еще раз прислушался.

Затем до него донеслись неясные слова Дэйдри — их заглушали двери библиотеки. Мужской голос ответил ей коротко и резко. И опять наступила гробовая тишина. От напряженного вслушивания ему вдруг стало казаться, что весь дом наполнен вздохами и посапываниями. Дарелл быстро спустился вниз и остановился посередине прихожей, отдавая себе отчет в том, что теперь его тени разбегаются во все стороны. Его руки и все его тело были готовы к нападению или защите.

Вдруг до него донесся приглушенный стон Дэйдри.

Резко распахнув дверь, Дарелл влетел в библиотеку. Сначала перед ним метнулась какая-то расплывчатая тень, а затем он ощутил сильный удар в левое предплечье. Краем глаза он увидел, как Дэйдри поворачивает лицо в его сторону. Она прикрывала рот обратной стороной ладони. Ее глаза были полны ужаса. За ее спиной стоял еще один человек с пистолетом в руке. Дарелл понял, что они знали, что он не воспользуется открытой дверью столовой и появится именно через дверь библиотеки. Они просчитали все его действия на шаг вперед, но только до этого момента…

Эти двое не были простаками в своем ремесле. Тот, что стоял за спиной Дэйдри, был Бела Корвут — небольшого роста человечек с кротким выражением лица. Лишь глаза и улыбка выдавали в нем профессионального убийцу из АВО. Вторым, стоящим около двери, был Золтан Шке. Его нервное худощавое лицо с растрепанными соломенными волосами чем-то напоминало лошадиную морду. Пистолет в его руке был направлен на Дарелла:

— Я, приятель, был бы тебе очень признателен, если бы ты стоял не дергаясь! — Его английский был совершенен, даже с некоторым нью-йоркским акцентом.

Корвут кивнул в знак подтверждения и произнес:

— А мы вот ждали вас, мистер Дарелл!

— Я знаю об этом, — ответил Дарелл и, взглянув на Дэйдри, спросил: — С тобой все в порядке?

— Они здесь уже давно… — растерянно прошептала она в ответ, — здесь, в этом доме. Сэм, они собираются тебя убить!

Дарелл вновь перевел взгляд на Корвута.

— Можете мне объяснить, зачем?

Улыбочка Корвута была холодной и мрачной:

— Возможно, из-за Стеллы Марни. За то, что ты с ней сделал. Еще потому, что в наших высших эшелонах власти пришли к заключению, что ты для нас стал опасен и от тебя следует избавиться, чтобы поставить точку на твоих успехах. Нам о вас, мистер Дарелл, известно все!

— Очень польщен тем, что они прислали сюда такого мастера, как вы. Но, согласитесь, вы ведь не стали бы лезть сюда только из-за меня!

— Ну, разумеется, нет! У меня здесь еще кое-какие поручения…

— Но ни одно из них не является главным, не так ли?

Корвут вздохнул с явным сожалением. Его пистолет был нацелен прямо в спину Дэйдри. В своем стареньком пальтишке и потрепанной фетровой шляпе он был очень похож на мелкого захудалого бизнесмена. Темный галстук под мягким воротничком рубашки висел кривовато. Его цепкие глаза неотрывно следили за Дареллом. Бесцветные и холодные, как агаты, это были глаза убийцы, бесконечно далекого от нормальной человеческой природы, глаза исполнителя, который оценивает все живое в математически точных формулах и абсолютно свободен от эмоциональных переживаний.

— Как человек интеллигентный, — вкрадчиво начал Корвут, — вы догадываетесь, в чем состоит моя истинная задача. И, я надеюсь, понимаете, что ни я, ни вы не касаемся этого дела непосредственно. За исключением одной детали: ваша ликвидация может сослужить нам некоторую службу.

— Отпустите ее, — твердо произнес Дарелл. — К тому же мы можем заняться своими делами вне этого дома.

— Да как раз наоборот! Я постараюсь максимально использовать ваше буржуазное стремление казаться рыцарем. Пока я держу ее на мушке, вы же не шелохнетесь? Я очень ценю ваше самообладание, но эта замызганная сентиментальность является серьезным недостатком вашей культуры… Не так ли, Золтан?

Дарелл спиной почувствовал, как отрывисто кивнул в ответ нервозный блондин:

— Мы слишком долго здесь засиделись.

Капкан был готов вот-вот захлопнуться и нанести смертельный удар. Дарелл дышал легко и свободно. Он взглянул на Дэйдри и вдруг вспомнил, о чем они сегодня утром — в другой жизни, в другом мире — говорили за завтраком. Она хотела работать у Макфи, а он ее предупреждал, что ее жизнь, ее безопасность могут оказаться для него отнюдь не самым первым делом. Сейчас она отчетливо читала его мысли. Буквально за миг до того, как ее растущий ужас заметили бы эти двое, Дарелл сделал то, что считал необходимым.

Золтан Шке стоял слишком близко. Удар Дарелла был молниеносным и абсолютно точным — прямо по запястью. Пистолет выскользнул из пальцев Шке и заскакал по ковру на полу. Глухо грохнул выстрел из пистолета Корвута. Мельком Дарелл отметил на его гладком лице удивление и растерянность. Корвут не рассчитывал, что профессионализм Дарелла окажется сильнее благородства, и замешкался на секунду. Эта секунда и оказалась решающей.

Обмякшее тело Дэйдри сползало на пол. Припечатав очередным ударом Золтана Шке к стене, Дарелл бросился к Корвуту. Тот выстрелил еще раз, но уже наугад, не целясь. Пуля просвистела мимо, выкрошив штукатурку из потолка. На мгновение Дареллу удалось схватить Корвута, и он ощутил неистовую силу и ловкость, скрытую за этим мешковатым, убогим фасадом.

Пистолет Корвута вновь выстрелил. Он не целился, он не мог целиться, обхваченный руками Дарелла. Но произошло то, что произошло. Дарелл почувствовал обжигающий удар куска металла в плечо. Он непроизвольно ослабил захват и начал падать назад, инстинктивно цепляясь за пистолет Корвута. Выскользнув из его рук, Корвут бросился к окну. Наткнувшись на тело Дэйдри, Дарелл все же сумел удержаться на ногах. Перед его глазами мелькнула тень Золтана Шке. Тот, что-то крича на ходу, тоже кинулся к окну. В этот же момент с улицы донеслись крики. Это был голос Франклина. Тяжело хватая раскрытым ртом воздух, Корвут ринулся назад и выскочил через дверь. Гораздо раньше, чем Дарелл успел поднять с пола выроненный пистолет. Превозмогая резкую боль и подкатывающую к горлу тошноту, он бросился следом. Он чувствовал, как под костюмом теплые струйки стекают вниз по руке.

Золтан Шке уже был на улице. Корвут бежал по темной широкой лужайке вслед за ним.

Дарелл громко крикнул, предупреждая об опасности Франклина. Но это оказался Джордж Местер. Он несся сюда что есть силы из своего сарая-укрытия. «Капкан срабатывает против самого охотника», — мелькнуло в голове Дарелла. Хорошо прицелившись, Местер выстрелил. Шке рухнул лицом в траву лужайки. Не успев отстраниться на бегу, Дарелл споткнулся о его тело и упал прямо на раненое плечо. Невероятная боль парализовала всю его правую сторону. Пистолет Корвута вылетел из его руки. Он попытался подняться.

В этот момент появился Луи Франклин.

— Черт побери! Сэм, как ты здесь оказался?

— Да ладно… — еле переводя дух, ответил Дарелл. — Догоняйте Корвута!

— А ты? Смотри, у тебя кровь…

— Это мое дело… Не беспокойся, ничего страшного!

В следующую секунду подбежал Местер, крича:

— Он там, скрылся в зарослях.

— Нужно обязательно догнать, — повторил Дарелл.

Они бросились бегом через лужайку в сторону черной стены сосновых зарослей, которые окаймляли с севера болотце и изгиб бухты. Дарелла выворачивало наизнанку. Он чувствовал, что теряет сознание. Он крепко сжал правую руку чуть выше того места, куда попала пуля. Боль была невыносимая. Ноги не подчинялись ему. Он развернулся и медленно побрел к дому, даже не взглянув туда, где на заиндевелой земле осталось лежать бесформенное тело Золтана Шке. Непроглядная ночная мгла сомкнулась вокруг, но на сердце было еще темнее…

Входная дверь была распахнута настежь. Из нее на сырую блестящую траву по-прежнему лился желтоватый свет. Дарелл тяжело поднимался по ступенькам крыльца, и свет этот становился эфемерным, зыбким, с лихорадочно-красноватым оттенком. Ему не хотелось входить в дом. Выстрел в спину Дэйдри, казалось, захлопнул внутри него самого огромную железную дверь. Он пожертвовал этой женщиной ради дела. Осознавать это и оставаться в здравом уме было невозможно. Ему казалось, что он балансирует на лезвие бритвы: с одной стороны — бездонная пропасть раскаяния, с другой — пустая будущность… Однако он механически продолжал продвигаться вперед.

Несколько долгих мучительных мгновений он стоял, уставившись на дверь библиотеки. В горле все выше и выше поднимался едкий комок.

Дэйдри беспомощно лежала на ковре там, где упала. Из-под нее вытекала небольшая лужица крови, яркая и красная, как ее свитер. Крутое бедро, обтянутое юбкой, напомнило ему удивительную прелесть ее фигуры. Не существовало такой мелочи, которую он бы не знал о ней. Она была такой же его частью, как окровавленные и дрожащие пальцы, которыми он сейчас держался за косяк.

— Ди, — негромко позвал он.

Ее лицо было каким-то опрокинутым и напоминало увядший цветок. Глаза были закрыты. Он видел, что она не дышит.

Глава 6

Сэм Дарелл медленно вошел в комнату и опустился перед ней на колени. Пуля попала в плечо. Пройдя под ключицей, она повредила какой-то крупный кровеносный сосуд. Это было ясно по тому, как из раны шла кровь. Он взял ее безжизненную руку и пощупал пульс. Его беспокойные пальцы едва ощутили слабые, еле различимые толчки. Жизнь все еще теплилась в ней!

— Ди, — снова прошептал он. — Ди, прости меня! Я вынужден был так поступить.

С ее полуоткрытых губ слетел на выдохе какой-то тихий и неясный звук. «Слышит ли она меня?» — подумал Дарелл. Сейчас своей боли он уже не чувствовал. Дарелл сбросил пальто и подложил ей под голову. Разорвав одежду на ее плече, он наложил на кровоточащую рану тугую повязку из своего носового платка. Затем он подошел к телефону и набрал номер дежурного «Скорой помощи». Он знал, что Арт Гринвальд автоматически подключится к линии.

— Произошел несчастный случай, — не вдаваясь в подробности, сказал он дежурному. Сообщив адрес, попросил: — Срочно пришлите сюда доктора и карету «Скорой помощи».

Когда на том конце провода повесили трубку, Дарелл выждал некоторое время и услышал голос Гринвальда: «Сэм? С тобой все в порядке?»

— Это с Дэйдри! Здесь был Корвут.

— Черт возьми! Как же это…

— Нам нужна помощь, причем быстро, — сказал Дарелл. — Он где-то поблизости, в лесу. Золтан Шке мертв. Их женщины здесь не было видно. Корвуту же удалось уйти.

Дарелл бросил трубку и вернулся к Дэйдри. Опустившись на колени, он увидел, что ее глаза теперь открылись и она внимательно смотрит на него. Мощная волна облегчения и благодарности судьбе накрыла его с головой. Он стоял потрясенный и обескураженный.

— Ди, ты меня слышишь?

— Да, Сэм, слышу, — еле слышно ответила она.

— С тобой все будет хорошо. Я уже вызвал доктора.

— Да, я слышала. — Ее голос, ее глаза были какими-то отрешенными. — Благодарю тебя.

— Прости меня, Ди! Я так виноват перед тобой.

Она отвела лицо в сторону. Ее губы плотно сомкнулись.

В какой-то момент ему даже показалось, что она плачет. Он перевел взгляд на свою руку в крови. Ощущение резкой пульсирующей боли вновь вернулось к нему.

— Я вынужден был так поступить. Ты это понимаешь?

— Ты взял… ты убил его?

— Нет. Он ушел.

Резко повернув голову, она посмотрела прямо ему в глаза. Взгляд этот был холодным, полным неистовой злобы.

— Так чего же ты тут стоишь? Не стоит размениваться на сострадание ко мне. И не нужно притворяться. Доктора ты уже вызвал, ну так иди и делай теперь, что хочешь. Догоняй, убивай! Какая разница, кому это принесет боль и страдания! Меня не в счет, себя не в счет, равно как и всех остальных. Меня-то уж в первую очередь! А ты…

Он попытался закрыть ее рот ладонью:

— Дэйдри, пожалуйста, не надо…

Она вновь отвернулась от него, прошептала:

— Оставь меня.

Глаза ее были закрыты, но он знал, что она в полном сознании и слышит его. Однако сейчас ему нечего было ответить… Он еще никогда в жизни не чувствовал себя столь беспомощным и никогда не испытывал таких мучительных угрызений совести, как сейчас, когда смотрел на нее, страдающую от боли, такую слабую и родную.

— Дэйдри, послушай меня! Ну не отворачивайся, пожалуйста! Я был вынужден так поступить. Я знал, что он будет выслеживать меня через тебя и должен был воспользоваться этим шансом. Ты это понимаешь? Я виноват, что втянул тебя в это дело… Я оставил здесь своих людей, чтобы они защищали тебя… Он очень опасный человек, и его обязательно нужно остановить. В сравнении с тем злом, которое он может причинить, ни моя, ни твоя жизнь не столь уж важны. Я должен его обезвредить, даже если за это придется заплатить… любую цену. Он рассчитывал на то, что я ради тебя буду делать все, что он захочет. Но я-то знал, что он все равно выстрелит. И был вынужден его спровоцировать…

— Тебе было наплевать на меня, — негромко проговорила ока.

— Но ведь это совсем не так! — воскликнул он в отчаянии. — Дэйдри, ты же знаешь, что я тебя люблю! Я не умею достаточно хорошо все это объяснить, но ты должна понять… Я готов был пожертвовать всем, чтобы избежать этого. Но судьба к нам благосклонна. Я счастлив, что ты жива, Ди. Ты обязательно поправишься. И его мы обязательно возьмем. Не нужно сейчас ничего отвечать, ладно? Я навещу тебя завтра. А сейчас тебе нужно скорее в больницу. Когда тебе станет лучше, мы обязательно еще поговорим!

Она вновь повернулась к нему и взглянула в глаза — по-прежнему холодно и отрешенно. Ее лицо напоминало безжизненную маску. Несколько мгновений губы беззвучно шевелились. Потом она произнесла:

— Я больше не хочу тебя видеть, Сэм! Никогда! — Глаза ее снова закрылись. — Все кончено. Раз и навсегда. Теперь я знаю цену твоей любви и такой любви не хочу. Не нужно меня навещать. Я не хочу больше ни о чем говорить. Уходи! Тебя ждет самое главное — твоя охота.

Где-то вдалеке послышались пронзительные звуки сирены. Хлопнула входная дверь, и в комнату вошел Луи Франклин. Он выглядел уставшим, но спокойным. Дарелл поднялся на ноги. Его лицо перекосилось от неожиданной резкой боли, пронизавшей руку.

— Где Корвут?

— Пока ничего нет, — ответил ему Франклин. Он взглянул на Дэйдри и спросил: — Ну как она, вытянет?

— Да… — как-то неожиданно для самого себя произнес Дарелл, а затем уже более спокойно добавил: — Ты устал, по тебе видно. Побудь здесь с ней. «Скорая» вот-вот подъедет. Присмотри, чтобы о ней позаботились получше, хорошо? Я же пойду за ним.

— Тебе самому бы к доктору надо.

— Попозже.

Его последний взгляд на Дэйдри вызвал на лице Франклина недоумение. Наконец Дарелл вышел из комнаты. Дождь прекратился, но было по-прежнему холодно, темно и сыро. На заливе Чезапик завывал восточный ветер. Тело Золтана Шке оставалось лежать на траве, никем не тронутое. Дарелл прошел мимо него и направился по узкой тропинке к сосновым зарослям, уходящим на север в сторону залива. Глубоко глотнув морозного воздуха, он подумал, что она сейчас в шоке и не отдает отчета своим словам. Завтра же все будет как обычно. Их отношения обязательно восстановятся. Он добьется того, чтобы она поняла, почему он рисковал ее жизнью. Он дал себе слово, что непременно сделает это. И все же, где-то в глубине души, оставалось ощущение, что он потерял ее навсегда.

Он попытался отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на Корвуте. Остановившись среди колючих зарослей, Дарелл постарался поставить себя на его место. Тропинка, петляя среди мокрых сосен, уходила к заливу. Он двинулся по ней, держа наготове пистолет. Слабость все ощутимее охватывала его раненое тело. Но сейчас не было времени думать о себе. Вдалеке слева он заметил мигающие огоньки — это появилась группа, вызванная Артом Гринвальдом. Буквально через несколько минут к поискам присоединятся человек десять, а то и двадцать. Впрочем, Корвуту однажды уже удалось проскочить через такого рода кордон… Дарелл пробыл с Дэйдри минут десять — этого времени вполне достаточно для любого натренированного человека, чтобы скрыться.

Дарелл окликнул Джорджа Местера и двинулся на огоньки. Узкая заиндевевшая просека убегала по краю леса куда-то на север. Именно там и расставлялся кордон. Он должен был прижать Корвута к побережью залива. Невдалеке быстро промчалась машина. Это прибыли еще трое полицейских из Мериленда. Дарелл оставил Местера за старшего, а сам быстрым шагом направился к берегу. Дэйдри в чем-то была права. Изнутри его подпирало неистовое желание убить. Всю его рассудительность как рукой сняло. Ему не терпелось самому рассчитаться с Корвутом. Никакое другое решение его бы сейчас не устроило. Именно поэтому он бросился на поиски один, следуя интуиции, сверлившей его сознание.

Хотя кровь и перестала сочиться из раны, но ему стоило немалых усилий, чтобы справляться с собой. Тропинка, ведущая к берегу залива, продолжала кружить среди насквозь промокших сосен. Ветер крепчал. Под градом холодной капели с деревьев он вымок и теперь дрожал всем телом. На берегу залива, сплошь покрытом грубой галькой, ветер оказался еще более резким и холодным. Он проникал под промокшую одежду и пробирал до самых костей.

Не было никаких признаков того, что кто-то здесь недавно проходил. Но это еще ничего не значило. Дарелл повернул на север и вновь углубился в сосняк. Так он шел до тех пор, пока не наткнулся на небольшой заболоченный участок. Это было идеальное место для охотников на уток. Здесь, среди зарослей высохшего тростника, стояло несколько старых шалашей. Внимательно осматривая каждый из них, Дарелл переходил от одного к другому. В этом месте тропинка делала небольшой изгиб в сторону берега, а затем, через некоторое расстояние, вновь возвращалась к нему и выводила к северной оконечности губы бухты. Вельбот Тома Уорди по-прежнему стоял на своем месте. Его стояночные огни еле пробивались через верхушки сухостоя. Вероятнее всего, что он уже стоял на якоре, так как его старенький движок больше не тарахтел. На игрушечной палубе никого не было видно.

Члены охотклуба Принс Джоунс наведывались в этот район крайне редко. Небольшая сторожка, построенная ими, находилась на самом дальнем краю этого участка. Дарелл часто бывал здесь с Дэйдри на прогулках и поэтому знал местность очень хорошо. Заболоченный пруд, ширина которого менялась с приливами, отделял сторожку от большого участка твердой почвы. Этот участок уходил на запад, туда, откуда и начиналось прочесывание местности. Дарелл оглянулся назад: огней поисковой группы из-за деревьев невозможно было различить. Он приподнял пистолет повыше и двинулся сквозь холодную темноту к намеченной цели.

У него не было фонарика, поэтому двигаться приходилось очень медленно и осторожно. Непроглядную темноту едва нарушал лишь слабый фосфоресцирующий свет далеких уличных фонарей Принс Джоунс. Отраженный от низко летящих по небу облаков, он создавал на земле, на зарослях болотных растений, на поверхности самого залива причудливые бесформенные тени и образы. Когда напряженный взгляд Дарелла наконец стал выделять смутные очертания сторожки на фоне ночной черноты, до нее оставалось ярдов двадцать. На берегу, в паре шагов от покосившихся маленьких сходней, лежали два ялика, перевернутые вверх дном. Дарелл вновь взглянул на стоящий невдалеке вельбот, а затем стал всматриваться в низкий, неясный силуэт сторожки. Он вдруг всем своим существом почувствовал, что пришел именно туда, куда нужно. Корвут был где-то здесь. Где-то совсем близко. Дарелл замер на месте и напряг зрение. Обостренный слух ловил мерные шорохи воды, резкие порывы ветра, беспокойный шум ветвей. Многолетний профессиональный опыт подсказывал ему, что без помощи не обойтись. Но он хотел Корвута лишь для себя. Существовало нечто такое, что они должны были разрешить между собой только наедине.

Сначала казалось, что в этой ветреной черноте ничего не меняется. Он вновь двинулся вперед, все больше и больше сокращая расстояние до сторожки. Теперь он точно видел, что один из яликов вовсе не перевернут, а привязан к поручню сходней и слегка покачивается на волнах прилива. В висках застучала кровь. Дарелл вновь взглянул на сторожку.

Звук выстрела и какой-то выкрик он услышал практически одновременно.

Избушка брызнула короткой вспышкой выстрела, а крик раскатился по окрестностям многократным эхом. В одно мгновение Дарелл распластался на земле. Голос, который его предупредил, был, несомненно, женским. Вот он послышался опять — громкий и отчетливый. Но Дарелл вновь не разобрал слов. Создавалось впечатление, что она говорит что-то стрелявшему… Да, это женщина быстро говорила что-то по-венгерски. В ответ последовало какое-то ругательство. Грохнул еще один выстрел. Одновременно издалека, из-за разворота болотной топи, превращавшей это место в подобие острова, стали доноситься встревоженные голоса полицейских из состава кордона.

Дарелл продолжал лежать, плотно прижавшись к траве. Он бросился на землю совершенно инстинктивно, забыв о своей ране. Теперь же рука и плечо горели огнем. Вновь хлынула кровь. На какое-то время мир опрокинулся вверх дном.

— Сюда! Сюда! — позвал его женский голос.

Ему казалось, что он уже не сможет подняться. Охватившая все его тело слабость не давала ему оторваться от земли. Он поднял голову и увидел, как чья-то тень метнулась из избушки назад, в сторону болотистого пруда. Превозмогая боль, он поднял пистолет и дважды выстрелил. Видимость была почти нулевая. Женский голос вновь позвал его.

Дарелл поднялся сначала на руках и коленях, а затем в полный рост. Он вновь упустил Корвута… Тот, бегущий, был Корвутом. И он опять скрылся! Дарелл пока никак не мог сообразить, что же произошло. На ватных ногах он направился к берегу. Теплые струйки крови опять потекли по руке вниз и закапали с пальцев. И тут ему навстречу вышла девушка. В ее руке был зажат пистолет. А на голове — нелепая красная шапочка…

— Ну и дурак же ты! — с горечью произнесла она. — Дал ему уйти!

— Ты Илона?

— А кто же еще? — раздраженно пробурчала девушка. Держа свой пистолет наготове, она подошла поближе. Дарелл заметил, что лицо ее рассержено. — Что с тобой? Ты ранен?

В его ушах вдруг послышался странный свистящий звук. Он попытался было дотянуться до ее пистолета, но рука самопроизвольно поплыла в сторону, ноги сами собой подогнулись, и он почувствовал, что падает лицом вниз.

Глава 7

На какое-то время он погрузился в кромешную темноту со странными скрипучими звуками. Ему казалось, что мир перевернулся, превратился в нечто бесформенное и тягучее. Он ощущал на себе чьи-то руки, слышал, как кто-то говорил и кто-то отвечал. Ему казалось, что это сама с собой разговаривает Илона. Голос ее звучал резко и раздраженно. Его толкали, переворачивали… Затем последовал внезапный приступ невыносимой боли в плече, вновь опустивший его в полную темноту. Когда же он очнулся, то долго не мог сообразить, где находится и какое сейчас время. Все его тело сотрясалось, как будто он лежит на жесткой койке, к которой присоединен дребезжащий мотор. В глаза ему бил неестественно серебристый свет. Склонив голову на сторону, он увидел в маленькое круглое окошко молодой месяц на безоблачном небе. Отражаясь от водной глади, его холодный свет разбегался во все стороны радужными бликами и бил в стекло иллюминатора. Теперь Дарелл был уверен, что находится на борту вельбота.

Он с трудом повернул голову и посмотрел на противоположную сторону маленькой кабины. Там сидел какой-то старик. У него были косматые седые волосы и борода, обветренное морщинистое лицо и живые глаза, рассматривающие его с явным любопытством из-под нависших бровей. Пошамкав беззубым ртом, он произнес:

— Ну что, приятель, здорово ломает?

— Ничего… Немного получше стало.

— Она о тебе неплохо позаботилась. Отличная девчонка! Смелая такая… Такие, как она, сейчас большая редкость.

— Ты Том Уорди? — спросил его Дарелл. — Это твоя лодка?

Старик в ответ кивнул:

— Она подошла на ялике и втащила тебя ко мне на борт. Наставила на меня пистолет и принудила ей помогать. Перевязала вот твою рану бинтом из моей аптечки. Повезло тебе, парень! Пуля прошла насквозь. Дырка что свистулька. Ничего страшного — заживет! Она, видно, знает, что делает. — Старик вновь пожевал беззубым ртом и добавил: — На-ка, глотни вот этого. Это я сам делал. Всегда предпочитаю свои собственные замесы.

Уорди протянул ему своей узловатой, изрезанной канатами рукой старую коричневую бутылку. Коротко кивнув в знак благодарности, Дарелл взял ее и сделал глубокий глоток. Содержимое бутылки напоминало по вкусу контрабандное виски, которое ему доводилось пробовать давным-давно. В желудке приятно зажгло, и мягкое тепло стало разливаться по всему телу. Он скосил взгляд на плечо. Рана была аккуратно перевязана бинтом. Затем его рука непроизвольно протянулась в поисках пистолета, но его нигде не оказалось. Лицо Тома Уорди растянулось в улыбке.

— Она позаботилась обо всем. Мы сейчас уже где-то на середине залива. Этим петухам на берегу ни за что не догадаться, что мы находимся здесь. Ну так ты, парень, объяснишь мне наконец, что все это значит?

— Я думал, что ты догадался, — нехотя ответил Дарелл.

— Ничего я не знаю! Давай-ка, прими еще разок. Я потом еще замешаю. — Он смотрел, как Дарелл крупно глотнул мутно-белой жидкости. — А ты пьешь по-заправски! Мне это нравится… Эти изнеженные людишки, что приезжают сюда из Вашингтона на рыбалку, предпочитают пить свою бурду. Вода водой! Терпеть не могу я этого дерьма!

— И все же, что произошло? — спросил Дарелл.

— Я знаю только, что днем какой-то парень подгреб к моему боту, а когда я предложил ему подняться ко мне, он в знак благодарности грохнул чем-то тяжелым меня по голове. Когда очухался, смотрю — лежу связанный по рукам и ногам, да еще один. После, где-то через час, появилась она. Посмотрела на меня и давай обратно на берег. Потом вот вернулась уже с тобой. Это все! Развязала меня, чтобы я помог втянуть тебя на борт. Ты для нее, я чувствую, це-енный груз!

— А где она? — спросил Дарелл.

— Там, у руля.

Дарелл спустил ноги с койки и приподнялся. Потолок каюты был очень низким, и ему, чтобы устоять на ногах, пришлось втянуть голову в плечи и упереться руками в стены. Том Уорди помощи не предложил. Первая попытка встать оказалась неудачной. Покрывшись холодной испариной, он вновь медленно опустился на койку. Затем, сделав глубокий вдох, Дарелл попробовал встать еще раз. Со второго раза ему удалось удержаться на ногах.

— А ты, случаем, не фараон? — неожиданно спросил его Уорди.

— Нет!

— Тогда банк что ли взяли?

— Нет. Побудь-ка здесь! — Дарелл протиснулся к небольшой лестнице, ведущей к двери, за которой была рулевая рубка. На мгновение ему показалось, что он даже не сможет подняться по ступенькам, — так велика была его слабость. Набрав в легкие побольше воздуха, он навалился на дверь и вышел из каюты.

Они были уже в двух-трех милях от берега. Вельбот, то и дело подбрасываемый вверх-вниз, с трудом пробивался через набегающие волны. Ветер разогнал облака, и теперь на небе сияла луна и звезды. В прозрачном воздухе четко различались очертания побережья, скопления городских огней, а в отдалении — периодические вспышки маяка. Чтобы не упасть от качки, Дарелл крепко вцепился в поручень. Затем он перевел взгляд на девушку. Она легко и свободно стояла за рулем и смотрела в его сторону. Ее силуэт еле просматривался на фоне звезд, но он заметил в ее руке пистолет.

— Близко ко мне подходить не нужно! — ровным голосом произнесла она.

Дарелл обратил внимание, что к корме вельбота привязан тот самый ялик, который он видел перед сторожкой. Он остался стоять на месте. В лунном свете девушка выглядела очень юной и совершенно беззащитной. Но Дарелл отлично понимал, что это иллюзия. Плечи ее были расправлены, все тело готово к действию, а на застывшем лице нельзя было различить ни враждебности ни доброжелательности.

— Как ты себя чувствуешь?

— Коктейль Уорди немного помог. Да и ты тоже… Корвут мог бы пристрелить меня там, на берегу. Ты крикнула, он вздрогнул и промазал. Почему ты это сделала?

— Вероятно потому, что я устала от этих убийств, — ответила она спокойно. — Сядь вот там! Я тебе не доверяю…

— Ты мне не доверяешь! Сначала ты мне спасла жизнь, а потом затащила вот сюда. Прямо похищение какое-то! — произнес Дарелл и суховато усмехнулся. — Замотала мою дырку, уложила отдыхать, а затем вытащила на самую середину Чезапика. И это после того, как выслеживала меня в Нью-Йорке! Ты не можешь мне все это объяснить?

— Мне нужно поговорить с тобой кое о чем. Кто ты такой, как видишь, мне известно.

— Ну, так говори!

— Все это не так просто… Я еще пока не знаю, как мне следовало бы поступить. Мне бы очень не хотелось, чтобы этот старик хоть что-нибудь услышал. Наш разговор должен быть строго конфиденциальным. Поэтому нам следует от него избавиться.

Дарелл ответил спокойно:

— Он еще не сделал тебе ничего плохого. Этот старый рыбак совершенно безобиден.

Девушка бросила на него холодный, пронзительный взгляд.

— Я вовсе не такое чудовище! Я совсем не собираюсь его убивать, как ты себе это представил! Для своих лет он достаточно силен и без труда сможет добраться до берега на ялике.

— Итак, считай, мы от него избавились. А дальше-то что?

— А дальше мы с тобой поговорим. Я могу тебе помочь, хотя это и очень опасно для меня. А ты, в свою очередь, сможешь помочь мне.

Дарелл взглянул на ялик, а потом на далекий берег. Расстояние было не столь велико. Но металл в ее голосе и пистолет в руке снимали другие варианты. Дарелл неопределенно пожал плечами. Теперь им больше двигало любопытство. Это чувство сейчас несомненно доминировало над растерянностью и разочарованием, которые он испытывал совсем недавно. К тому же там, на берегу, было вполне достаточно людей, чтобы организовать преследование Корвута.

В конце концов он кивнул в знак согласия. В ответ девушка сказала:

— Тогда займись им!

Тому Уорди потребовалось не более пяти минут, чтобы спуститься в ялик, установить весла и начать отмерять свой неблизкий путь до берега. Старик не высказал при этом никаких возражений. Сначала он было хотел что-то спросить, но, увидев ее выражение лица и пистолет в руке, лишь безнадежно пожал сутулыми плечами, подчиняясь. Уже спустившись в ялик, он обратился к Дареллу:

— Присмотри, парень, за моей посудиной! Я понятия не имею, кто ты такой и что там у вас произошло, но эта вот лодка — все, что я имею в жизни. Она — мой дом, и я не хочу, чтобы ее разнесло в щепки. Так ты за ней присмотришь, а?

— Конечно! Будь спокоен.

— Я оставил тебе в той бутылке на донышке, — сказал старик и, вновь взглянув на девушку, добавил: — По-моему, глоток-другой еще понадобится тебе в таком деле…

Когда сгорбленная над веслами фигурка старика оказалась достаточно далеко от вельбота, Дарелл, повернувшись к девушке, спросил:

— Разве ты не понимаешь, что как только он доберется до берега, то сразу же вызовет полицию?

— Для этого потребуется несколько часов, у нас хватит времени, чтобы решить все наши вопросы. — Она повернула ключ зажигания, и тяжело пыхтящий старенький мотор замолчал. В неожиданно наступившей тишине слышалось лишь поплескивание воды о белые борта вельбота. Теперь он свободно скользил по течению, подпрыгивая на волнах то вверх, то вниз. — Я думаю, что не будет ничего страшного, если мы оставим все на волю ветра, — произнесла она. — Я замерзла и не прочь чего-нибудь выпить. Давай спустимся вниз, там и поговорим. — Она махнула пистолетом в сторону каюты. — Я пойду за вами, мистер Дарелл!

Спустившись в узенькую каюту, он отыскал оставленную Уорди бутылку, протянул ее девушке, а сам присел на край койки. При выключенном моторе здесь стало прохладно. От ледяного ветра, бушующего над заливом, защищала лишь тоненькая дощатая обшивка суденышка. В тусклом свете лампочки под потолком ему удалось, наконец, рассмотреть девушку. Теперь она сняла свою красную фетровую шапочку и взмахом головы расправила волосы. Они были темно-медного цвета, шелковистые, спускающиеся чуть ниже плеч. Если бы не синие круги под глазами и не резко очерченный от усталости рот, то ее скуластое личико вполне можно было бы назвать красивым. Она тоже присела, по-прежнему удерживая перед собой пистолет. Затем ока взяла у Дарелла протянутую ей бутылку, и в ее взоре мелькнули золотистые искорки. Одета она была так же, как и тогда, — в шерстяную юбку, свитер и твидовое пальто.

Сделав неумелый глоток, она сильно закашлялась. Дарелл мог бы в этот момент без труда выхватить у нее пистолет, но не стал этого делать. Наконец она выпрямилась и улыбнулась ему.

— Неужели у вас все вина такие крепкие?

— Это домашнее, — ответил Дарелл. — Том Уорди сам это приготавливает. Со временем можно привыкнуть.

— Это что, еще один пример американского индивидуализма и независимости?

— Ну, назови это так, — ответил Дарелл. — А ты неплохо говоришь по-английски! В Москве училась?

— Ну, разумеется. Я знала, что ты об этом догадаешься.

— А вот на хвосте висеть ты совсем не умеешь. Это я должен сказать тебе прямо.

— Я просто хотела, чтобы ты меня заметил, чтобы знал, где я нахожусь.

— Ты поссорилась с Белой Корвутом?

Девушка медленно кивнула.

— Теперь для меня многое стало ясным. Я больше не могу с этим мириться. Так много всего случилось за один только день! — Положив пистолет в сторону, она сжала руки на груди и наклонилась к нему. Ее немного лихорадило. — Я могу помочь вам, мистер Дарелл. Но вы в свою очередь должны будете помочь мне. Здесь есть возможность договориться без помех. В других условиях либо нас выследил бы Корвут, либо вы не стали бы со мной говорить.

— Я готов тебя выслушать.

— Хорошо! Нам известно о вас все… Вы у нас считаетесь одним из наиболее опасных противников. Не знаю, правильно ли я поступаю… но не стану вам лгать. Вполне возможно, что потом меня за это убьют… Я прибыла сюда в составе группы Корвута, чтобы убрать вас и захватить все ваши материалы.

— Но ведь это не главная задача, — продолжил ее мысль Дарелл.

— Нет, не главная! Как и Андре Стрижук… — Ее всю передернуло, казалось, еще немного, и ее стошнит. Дарелл слегка наклонился вперед и взял ее пистолет. Девушка никак не помешала ему в этом. Вдруг в ее горле что-то булькнуло, и она опрометью выскочила на палубу. Дарелл положил пистолет себе в карман и стал спокойно ждать ее возвращения. Его плечо, хотя повязка и была наложена профессионально, продолжало зудеть. Если бы была возможность побыстрее вколоть пенициллин, то рана не стала бы его столь сильно беспокоить. А так ему, возможно, придется промучиться несколько дней.

Когда девушка вновь спустилась по лестнице в каюту, то выглядела совершенно подавленной и растерянной. Лихорадило ее еще сильнее. Дарелл схватил с койки одно из одеял и неуклюже, из-за раненой руки, попытался ее укутать. Затем он плотно прикрыл дверь каюты от сквозняка. Вельбот, плывущий теперь по течению, неспешно переваливался с борта на борт.

— Извини, — прошептала девушка. Отдавая должное ее подготовке, Дарелл отметил безукоризненность американского произношения. — Ничего у меня не получается… Сегодняшний день — сплошной кошмар! Мне довелось видеть такое, чего, как мне казалось, вообще не может быть. В Нью-Йорке, в Нью-Джерси, в поезде, везде… Все это так сильно отличается от того, что нам о вас говорили.

— Надеюсь, ты мне скажешь, в чем же вы разошлись с Белой Корвутом?

Она взглянула на него с явным удивлением.

— Из-за Андре, конечно же!

— Это на той ферме в Джерси? Из-за парня, которого убил Корвут?

— Не было никакой необходимости его убивать… абсолютно никакой необходимости! — прошептала она с горечью в голосе. — Это было ужасное и безжалостное убийство. Я… я знала Андре еще по Будапешту. Мы ходили в одну школу. Я знала его родных.

Дарелл был совершенно спокоен. Он знал, что сейчас делается первый шаг во всем предстоящем деле. Пусть несколько неожиданный, но все же шаг. Его холодный разум уже просчитывал возможные варианты развития ситуации.

Сейчас перед ним был просто потерявшийся, перепуганный, обманутый и несчастный ребенок. Ее несло точно так же, как и их вельбот, — без руля и без ветрил.

— Тогда ты должна была знать, что Андре был вместе с борцами за свободу, — произнес Дарелл.

— Да, нам все они известны… Или почти все. И все же Андре был отличным парнем. Он вечно шутил, любил посмеяться… Но это только пока год назад не был арестован его отец. Нам пришлось это сделать… Старик никак не хотел перестраиваться! Он был слишком упрям, его все тянуло в прошлое… — Она замолчала и вскинула голову. На ее лице постепенно проявилась кривоватая усмешка. Пальцы рук переплелись. — То, что они делают с человеком, — ужасно! Он просто превращается в робота, произносящего пустые, вымученные фразы. Это сидит и во мне! Они продолжают молотить по тебе до тех пор, пока ты не начнешь выкрикивать эти их бессмысленные лозунги… Но сегодня не было никакого смысла убивать Андре! Абсолютно никакого! — Нервно качнув головой, она уставилась в пол. Длинные, темно-медные волосы закрыли ее лицо. Она изо всех сил старалась не расплакаться. Дарелл прекрасно понимал, что сейчас ни в коем случае нельзя на нее давить. Пусть все идет своим чередом. Для нее эта лодка была тем единственным местом, где она могла хотя бы на время защититься от враждебного мира, могла спокойно и открыто говорить о наболевшем.

И все же последующее несколько удивило Дарелла. Почти жалобно она прошептала:

— Так чего-то есть хочется…

— А ты что, сегодня еще ничего не ела?

— Совсем ничего, с самого завтрака!

— Ты ведь совсем промокла под дождем.

Она действительно вся дрожала.

— Да ты сам не лучше меня, — ответила ему Илона.

Дарелл поднялся с койки. Он чувствовал себя гораздо лучше. То ли подействовало виски Тома Уорди, то ли успокоилась хорошо обработанная рана. Но сейчас это не было главным. Девушка, сидящая напротив него, была уставшая, замерзшая и голодная. Казалось, что от этого она даже немного не в себе. В углу каюты размещался небольшой камбуз. Дарелл предложил ей снять одежду, пока он будет там, и хорошенько закутаться в одеяло. Затем он прошел в камбуз и разжег небольшую спиртовую плитку. Найдя на полках консервированный суп, он стал его разогревать. Когда же минут через пять он вернулся в каюту, Илона уже успела развесить на веревке вымокшую юбку, чулки и панталоны. Сейчас она сидела на койке, свернувшись калачиком, и застенчиво улыбалась.

— А ты, оказывается, можешь быть и добрым, — наконец произнесла она. — Это совсем не то, что нам о тебе говорили.

— Меня, наверное, выставляют в виде некоего великана-людоеда, не так ли?

— Как верного исполнителя в руках капиталистических воротил и поджигателей войны. Методичного убийцу!

Дарелл в ответ усмехнулся и спросил:

— И ты всему этому вздору веришь?

— Я верила всему, но только до сегодняшнего дня…

— До того, как Корвут убил Андре Стрижука?

— Да. Именно до этого момента. Он был отличным парнем. Он боролся за то, что считал справедливым. Может, он действительно был прав… Я сейчас в полной растерянности — мне трудно определить, что белое, а что черное. Так или иначе, но, потеряв всех своих товарищей, он вынужден был бежать из страны и оставить борьбу. Он заслужил себе право жить в мире и спокойствии. Ведь он не сделал здесь никому ничего плохого! Я постоянно вспоминаю то наше время в школе…

— Ты была влюблена в Андре?

— Да нет… Ничего такого не было. Мы были просто друзьями. — Боль и отчаяние отразились на ее лице. — Он все смотрел и смотрел на меня там, под мостом… когда Корвут вытянул его из грузовика. Конечно же, он вспомнил меня. Он, наверное, никак не мог поверить в то, что я позволю Корвуту его убить. Не верил до самого последнего момента… Этого его взгляда я никогда не смогу забыть, как бы ни старалась! Он сказал… сказал, что я уже тоже мертвый человек. И даже хуже… Андре проклял меня. Корвут же только рассмеялся на это, а потом взял и убил его… — Кутаясь в одеяло, она вновь взглянула ему в глаза. — Как видишь, я полностью доверяюсь тебе. Мы можем помочь друг другу, каждый по-своему. — Посмотрев на него еще, она добавила: — Ты плохо выглядишь. Это твое ранение… Да и твоя одежда тоже вся вымокла.

— Ничего… — ответил ей Дарелл.

Он зашел в камбуз и, прислушиваясь к доносящимся из каюты звукам, стал снимать с себя одежду. Увлекаемая ветром и течением лодка плыла тихо, лишь изредка доносились слабые поплескивания волн о борта да негромкие завывания ветра. В каюте стало гораздо теплее. Намотав на бедра попавшееся под руку длинное полотенце, он принялся развешивать свою вымокшую одежду. В одном из рундуков камбуза Дарелл нашел для себя еще одно одеяло.

Оберегая раненую руку, кое-как обернулся им и вернулся в каюту. Девушка сидела не шевелясь с незажженной сигаретой в руке. Ее застывший взгляд смотрел в никуда, он был наполнен непонятным ему ужасом.

— Илона! Мне кажется, будет лучше, если ты просто ответишь на мои вопросы, — предложил Дарелл. — Так мы быстрее разберемся в своих делах.

— Я так замерзла… — прошептала она в ответ.

— Доешь суп!

— Не могу я больше его есть. Не хочется…

Дарелл присел на койку рядом с ней.

— Корвут, Золтан Шке и ты сама были направлены сюда как одна единая группа?

— Да, это так.

— Наверное, кто-то из нашего представительства в Австрии помог вам свободно пройти через контрольные органы иммиграционной службы, не так ли?

— Думаю, что так. Но мне не известны все эти детали.

— Данстермайер из Джерси — один из ваших связных?

— Да.

— Но вам, наверное, не было известно, что Андре Стрижу к именно у него?

— Мне кажется, что Корвут знал об этом. Я даже не могла себе представить, что…

— Ладно! — остановил ее на полуслове Дарелл. — Не нужно сейчас вспоминать об Андре. Достаточно уже того, что он заставил тебя смотреть на вещи более трезво. Теперь ты хочешь помочь нам, ведь так?

— Да. Для меня ничего другого не остается. Я больше не могу быть заодно с Белой. Особенно после того, как увидела, что он сделал… Я бы еще это могла понять, если бы это было необходимо для выполнения нашего задания…

— А в чем же, Илона, заключается ваше задание?

Взглянув ему в глаза, она произнесла:

— Убить тебя!

— А кого еще?

Девушка ничего не ответила. Чувствовалось, что в ней идет напряженная борьба. Затянувшаяся пауза начала его несколько раздражать, но он все же не стал торопить событий. С ее губ сорвался какой-то неясный звук. Затем она вдруг категорически качнула головой и сказала: — У меня сейчас такое чувство, будто я делаю что-то не так…

— Это касается того, что ты сейчас мне рассказываешь?

— Видишь ли, это система подготовки… — Илона сделала долгий и глубокий выдох. — Всю свою жизнь я работала на наше государство, и кроме этого ничего не знаю! Война, русская оккупация — все это прошло тогда, когда я была еще ребенком. Но когда я увидела свой бунтующий народ, советские танки, стреляющие в людей на улицах Будапешта, когда в мой город вошли их среднеазиатские части, чтобы крушить и убивать, вгонять во всех нас страх… я тогда поняла, ощутила в себе ненависть. — Она с трудом проглотил запекшуюся слюну и опять на какое-то время замолчала. Ее чистое и открытое лицо утратило всю свою уверенность и расчетливость. Перед Дареллом была просто перепуганная и смущенная девочка, которая плохо выучила урок и не знает, как ей следует поступать. — Корвут направлен сюда для того, чтобы убить тебя. Но главной его задачей является убийство или же похищение доктора Энтона Теджи.

— Теджи? Это имя мне ничего не говорит. Кто этот Энтон Теджи?

— Он физик и работает на вас. По национальности венгр. Он скрылся из страны сразу же после того, как год назад туда вошли русские. Насколько мне известно, он сейчас в Калифорнии. Ему удалось или почти уже удалось решить проблему использования энергии взрыва водородной бомбы в мирных целях. Русские тоже заинтересованы этой проблемой. Они хотели бы получить соответствующую информацию от него. Поэтому задача Корвута — найти доктора Теджи и получить от него эти данные или же полностью прекратить его работу у вас.

— Но ведь это далеко не все! — твердо произнес Дарелл.

Она быстро вскинула голову и с изумлением посмотрела на него. Затем произнесла:

— А ты очень проницательный человек!

— Другая цель вашей миссии заключается в том, чтобы создать подпольную сеть из своих людей, проникших в Соединенные Штаты с потоком беженцев из Венгрии. Я прав?

— Да, — кивая, ответила она.

— Тебе известны имена членов этой организации?

— Нет. Это знает только Корвут. Он держит их имена в своей памяти.

— И он никогда никого из них не упоминал?

— Нет. Поверь мне! Он никогда даже об этом не говорил. Я ведь всего-навсего простой член организации. Может, Золтан Шке знает, если вы его взяли…

— Да, мы его взяли… но только мертвым, — угрюмо ответил Дарелл.

Она опять пробормотала что-то невнятное себе под нос, а потом сказала:

— Я в этом не виновата.

— Что еще тебе известно о докторе Теджи? — спросил Дарелл.

— Собственно, больше ничего. Лишь имя и кое-что о его репутации. Это все, что мне о нем известно.

Дарелл встал и прошелся по камбузу. Вытащив там из своих брюк отсыревшую пачку сигарет, он раскурил две и вторую передал Илоне. Она приняла ее с благодарностью и в очередной раз взглянула на него, застенчиво улыбнувшись.

— Ты просто себе не представляешь, что этот час для меня значит… Умиротворение и полное спокойствие! Даже в том случае, если это всего лишь иллюзия.

— Я обязательно помогу тебе, Илона! Тебе больше не нужно ни о чем беспокоиться и чего-то бояться.

— Я очень хотела бы остаться здесь, в этой стране…

— Я думаю, что все именно так и устроится.

Но она в ответ только нахмурилась. В ее темно-карих глазах вновь сверкнули золотистые искорки.

— Да нет… У меня дурное предчувствие… Ты и понятия не имеешь, что такое Бела Корвут! Он — чудовище! Всякий раз, когда я с ним встречалась в АВО в Будапеште, меня охватывал испуг. Когда он на тебя смотрит, ты столбенеешь, а душа убегает в пятки. Он рассматривает тебя не как человека, а как подопытного кролика, чья жизнь не представляет никакой ценности для его великих планов. — Девушка опустила глаза на свои колени. Одеяло слегка сползло с ее плеч, обнажив ровную и гладкую кожу. — Я боюсь его. Он меня убьет! Ведь Корвут теперь знает, что я сбежала и могу оказать тебе помощь… Сейчас он будет меня выслеживать. Он и до этого ходил за мной по пятам, как тень, и добивался, чего хотел.

— Нам известно о Корвуте все, — ответил ей Дарелл. — Мы не позволим ему и пальцем до тебя дотронуться.

Он вновь поднялся на ноги. Девушка молча проводила его глазами. Была почти полночь. Он замерз, голова раскалывалась от боли, но, превозмогая себя, он собрал свои вещи и пошел в камбуз одеваться, чертыхаясь на прилипающее к телу холодное шерстяное белье. Его плечо по-прежнему подергивало, и он старался его не беспокоить, чтобы снова не открылось кровотечение. Вновь и вновь его мысли возвращались к Дэйдри. Он закурил еще одну сигарету и опять подумал, что она обязательно поправится. Она должна поправиться!.. А когда ей станет лучше, она его выслушает. Выслушает и поймет, что он поступил так, как должен был поступить. Она поймет, что он всего этого не хотел… Поймет, что он готов вытерпеть неизмеримо большие страдания, лишь бы не принести ей ни малейшей боли, ни одной царапинки…

До него донеслись слабые шорохи. Он обернулся и увидел, что девушка, протиснувшись через узенькую дверцу камбуза, теперь стоит, прислонившись спиной к одной из переборок. Взгляд ее был уставшим и мрачным.

— Я была, наверное, чересчур эгоистичной. Я это в том смысле… я хотела спросить тебя о той женщине. Беле удалось до нее добраться? Он ее…

— Она серьезно ранена, — коротко ответил ей Дарелл.

— Я виновата. Я очень виновата!

— Ладно, Илона, иди в каюту!

Слегка закусив нижнюю губу, она медленно кивнула.

— Разумеется, вы имеете на то полное право, мистер Дарелл, но не смотрите на меня так, пожалуйста! Я совсем не хотела, чтобы Корвут причинил ей вред.

Их вельбот продолжало нести по течению, сильно раскачивая на волнах. При очередном толчке она потеряла равновесие и, чтобы не упасть, ухватилась за Дарелла. Одеяло съехало с плеч, обнажив стройное и гибкое тело. Вся вспыхнув от смущения, Илона быстро подхватила свое покрывало.

— Мне тоже нужно одеваться. Мой пистолет у тебя. Я ведь сдалась добровольно… Теперь я считаюсь арестованной?

— Мы обсудим этот вопрос в Вашингтоне, — ответил Дарелл.

Кивнув ему в знак понимания, она вернулась в каюту, чтобы одеться. Облокотившись на какой-то шкафчик, Дарелл докуривал свою сигарету. Лицо его было сосредоточенным и напряженным. Так много предстоит сделать и так катастрофически мало для этого времени! Перед ним по-прежнему стояло лицо Дэйдри, а в ушах звучал ее голос. И жестокие слова… Он взглянул на свои руки. Они дрожали. Очевидно, ему самому был нужен доктор. Сейчас он больше всего хотел хорошенько выспаться, отлежаться пару деньков в кровати.

Но времени было так мало!

Глава 8

Дарелл сумел добраться до своей холостяцкой квартиры в Вашингтоне лишь в четыре часа утра. Он сразу же связался с больницей, в которую поместили Дэйдри. Там ему сообщили, что ей сделали операцию по удалению пули и ее состояние здоровья сейчас удовлетворительное. Затем он отвез Илону на Аннаполис-20, где располагался штаб секции «К» ЦРУ. Здесь же, в неприметном здании из серого камня с вывеской конторы какого-то коммерческого предприятия, он провел срочное короткое совещание. Теперь ему стали известны еще кое-какие подробности. Наиболее важным было то, что Корвуту вновь удалось обвести вокруг пальца людей, которые в срочном порядке были брошены на прочесывание местности около Принс Джоунс. Корвут в очередной раз улизнул с проворством хитрой лисицы. По каналам Комиссии по атомной энергии был направлен соответствующий запрос на разрешение контактирования с доктором Теджи из калифорнийской лаборатории. Служба безопасности Комиссии по атомной энергии отнеслась к их запросу без явного энтузиазма и ничего конкретною не пообещала. В четыре часа Дарелл чувствовал себя слишком разбитым, чтобы что-то из них выколачивать. Закодированное сообщение было отправлено и в Лондон в адрес Дикинсона Макфи. Илону поместили под усиленную охрану. Для кратковременных задач подобного рода на Аннаполис-20 на самом верхнем этаже имелась специальная комната. Дарелл успел туда заглянуть и нашел, что она расположилась там довольно неплохо.

— Ты завтра будешь здесь? — спросила его Илона.

— В самую первую очередь! А сейчас успокойся и отдохни.

— Меня посадят в тюрьму или расстреляют?

— Расстреляют?! Мы здесь такими вещами не занимаемся!

Грустно улыбнувшись, она произнесла:

— Я в общем-то спокойна, ведь ты обещал мне помочь…

Выйдя от нее, он заскочил в амбулаторию. Там его рану хорошо промыли и наложили новую повязку. Офицер медицинской службы предписал ему целую неделю постельного режима. Так как спорить с ним на этот счет было бесполезно, то Дарелл отправился домой.

Ему удалось неплохо выспаться. Проснувшись уже в десять часов, он принял горячий душ. Тугая повязка изрядно мешала ему. Затем он приготовил на кухне завтрак — яичницу с беконом и кофейник крепкого луизианского кофе. После завтрака он быстро переоделся — белоснежная рубашка, синий костюм, темно-бордовый галстук. Из-за повязки на плече он никак не мог приладить кобуру, и ему пришлось переложить свой короткоствольный револьвер 38-го калибра просто в карман. Когда он допивал уже третью чашечку кофе, раздался телефонный звонок. Это был Сандерсон, временно исполняющий обязанности руководителя секции «К».

— Сэм, это ты? Ты не мог бы прибыть прямо сейчас?

— Я уже выхожу, — ответил ему Дарелл. — Есть что-то новенькое?

— Есть. Это касается Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил и Комиссии по атомной энергии. Наш босс сейчас находится в Белом доме. Как, кстати, ты себя чувствуешь?

— Как кусок мяса из мясорубки!

Сандерсон несколько замялся:

— Ну тогда мы, быть может, попробуем обойтись без тебя…

— Я сейчас буду!

Дарелл повесил трубку и одним глотком допил кофе. Подойдя к зеркалу, он долго и внимательно рассматривал себя. То, что он увидел, ему явно не понравилось. В его ушах все еще звучал приглушенный голос Дэйдри, бросающий ему горькое обвинение, перед глазами стояло ее безразличное лицо. Выходя из дома, он еще раз позвонил в больницу и справился о состоянии ее здоровья. Голос медсестры звучал успокаивающе-бодро.

— Сегодня утром она чувствует себя очень хорошо. Вы хотите с ней переговорить?

— Да, конечно же! Передайте ей, что это звонит Дарелл.

Наступила долгая пауза. Затем послышались какие-то неясные звуки и наконец голос медсестры:

— Мистер Дарелл, я очень сожалею, но…

— Что такое? Она не может говорить?

— Дело в том, что она не хочет говорить. Мисс Пэджет просила вам передать, чтобы вы ей больше не звонили.

— Но послушайте, я же…

— Прошу прощенья, сэр!

Он с раздражением бросил трубку. В вестибюле его дома размещался небольшой цветочный магазинчик. Он заказал букет из двенадцати роз и распорядился доставить его в больницу. Сначала он было хотел вложить в него свою записку, но потом решил этого не делать. Затем он сел в машину и отправился на Аннаполис-20. Был солнечный морозный денек. Вчерашний штормовой ветер стих, и небо сияло чистой голубизной. Но Дарелл не замечал его праздничной яркости.

Сидони Осборн сидела за своим столом перед кабинетом Дарелла. Эта маленькая бойкая француженка была вдовой. Ее мужа, Луи, с которым некогда работал Дарелл, убили еще два года назад. Дарелл и Дэйдри часто наведывались к ней в гости, в ее небольшой аккуратный домик в пригороде Александрии. Ее девочки-двойняшки встречали их неизменно тепло и весело. Как ни странно, но сегодня в глазах Сидони он не увидел обычной приветливости и доброты. Она была сдержанна и как будто напряжена.

Входя в комнату, Дарелл ей широко улыбнулся:

— Сид, и ты здесь! Это в воскресенье-то!

— Очень важное совещание. Там тебя, Сэм, очень ждут.

— Ничего, за минуту-другую дело не заржавеет.

Даже не улыбнувшись ему в ответ, она низко склонилась над пишущей машинкой.

— Дело твое…

Выдержав небольшую паузу, Дарелл спросил:

— А в чем дело, Сидони? За что такая немилость?

— Ты сам должен знать, за что.

— Из-за Дэйдри? Ты, наверное, думаешь, что я специально ее подставил?

Сидони начала что-то неистово выстукивать на машинке. Не отрываясь от работы, она произнесла:

— Я не хочу касаться этого вопроса. Ты не мог не знать, что поступаешь нечестно, и все же повел себя именно так!

— Послушай, — сказал Дарелл, — ты сегодня утром виделась с Дэйдри?

— Я просидела в больнице всю ночь напролет! А ты где был?

Он раскрыл было рот, чтобы ответить, но лишь зло махнул рукой. Ему все равно не преодолеть этой ее упрямой отчужденности! Дарелл подошел к окну и посмотрел вниз, на тихую и безлюдную Аннаполис, залитую воскресным солнцем. «Наверное, во всем мире нет другого города, который бы так вымирал по воскресным дням, как Вашингтон, — подумал Дарелл. — Видимо, не существует таких вселенских потрясений, которые могли бы в этот день хоть как-то потревожить многочисленные посольства, да и само огромное здание Государственного департамента». Он хорошо знал, что все, кто собрался на это совещание, прибыли сюда поодиночке и незаметно, и ни у одною жителя соседних домов не возникло ни малейшего подозрения о том, что здесь в действительности происходит. Закурив сигарету, Дарелл вновь хотел заговорить с Сидони, но опять осекся — какой смысл теперь о чем-то спорить! Быстрым, тревожным шагом он поднялся на третий этаж. Узел связи был полон народу. Из аналитического отдела доносился треск телетайпов и деловой гул компьютеров. Здесь готовились еженедельные сводки для Объединенного комитета начальников штабов вооруженных сил США. Совещание проводилось в кабинете Макфи. Дарелл на ходу кивнул Алексу — мускулистому охраннику около входа — и вошел в кабинет.

Фред Халькомб, коренастый мужчина средних лет, сидел а кресле Макфи и попыхивал коротенькой трубкой. Вид у него был чрезвычайно обеспокоенный. Халькомб отвечал за подготовку еженедельных сводок-отчетов о международной обстановке, которые он писал на основе сотен самых различных донесений со всех уголков света. Наконец он оторвался от своих глубоких размышлений и взглянул на вошедшего Дарелла.

— Доброе утро, Сэм! — сказал он, кивая в знак приветствия. — Ну, как ты?

— Обычно, как человек, которого подстрелили! Все уже собрались?

— Ну, разумеется, все! Сэм, мне очень жаль, что это случилось с Дэйдри…. — В тоне и манерах Фреда чувствовалась непривычная сдержанность. — Познакомься… — И он представил ему остальных. Макгрегор, сотрудник ФБР при Государственном департаменте, генерал Джексон из Пентагона и еще тихий человек небольшого роста, представитель Белого дома. Дарелла охватило мрачное предчувствие — для такого рода совещания должна быть очень серьезная причина. По их взглядам он понял, что здесь что-то не так. Атмосфера в комнате была тяжелой и напряженной. На него посматривали с любопытством и отчужденностью, которую он испытал уже при встрече с Сидони Осборн.

Наконец Халькомб, выстукав свою трубку и откашлявшись, произнес:

— Сэм! Сегодня ночью до нас дошли очень важные новости. Поскольку Макфи поручил это дело тебе, мы пригласили тебя послушать, о чем здесь говорится.

— Да, это дело поручено мне, и я не слагаю с себя ответственности за него.

— Но ведь тебе рекомендовано отдохнуть с недельку и подлечиться…

— Это уже мне решать! В чем, собственно, дело?

— Если говорить напрямую, то ваш запрос на доктора Теджи нас серьезно озадачил, — сказал Макгрегор. — Мы рассчитывали, что это дело у нас хорошо прикрыто. Не следовало давать в руки противников возможность нажить пропагандистский капитал на очередном исчезновении еще одного нашего ведущего ученого. — Этот Макгрегор был человеком высокого роста, худощавого телосложения, с приятным мягким голосом и загорелым лицом. — Доктор Теджи исчез из своей лаборатории уже более двух месяцев назад.

Дарелл кивнул в знак понимания.

— И вы до сих пор не смогли напасть на его след?

— Мы предполагаем, что он вернулся обратно к себе, в Венгрию. В Будапеште у него остались жена и сын. Его сотрудники показывают, что в последнее время он сильно беспокоился о своей семье. После известных выступлений в Венгрии он уже ни о чем другом ни говорить ни думать не мог. Мы с достаточной долей уверенности полагаем, что ему каким-то образом удалось попасть к родным для того, чтобы затем вывезти их сюда. Странно только то, что он до сих пор еще нигде не появился! Если он в Будапеште, то ему пока удается неплохо скрываться от властей. И если Корвут прибыл сюда действительно с целью захватить его, то совершенно очевидно, что их секретные службы понятия не имеют о том, что доктор Теджи пропал из США. Ироническая ситуация, не правда ли?

— Ваши доводы о том, что доктор Теджи находится в Будапеште, вполне убедительны.

В ответ Макгрегор только пожал плечами.

— Но это всего лишь наше предположение. Мы нашли его след в Мексике, в Гаване, потом на одном из греческих грузовых судов, следовавших в Афины. Далее след, к сожалению, обрывается. Должен вам откровенно сказать, мы очень заинтересованы в его возвращении. Его сотрудники самостоятельно попытались завершить лабораторные испытания на его экспериментальном оборудовании по использованию энергии водородной реакции в промышленных целях, но у них ничего не получилось. Ничего не получилось и ничего не получится до тех пор, пока к руководству исследованиями не вернется сам доктор Теджи. Или пока его кто-то не вернет!

Дарелл в ответ спокойно произнес:

— Это вполне можно организовать. По крайней мере, на какое-то время нам не придется беспокоиться о Корвуте. Только бы он не заподозрил, что доктора Теджи нет в университетской лаборатории…

— Мы уже об этом позаботились, Сэм, — ответил Халькомб. Он явно нервничал. — Но здесь существует еще один момент, который ты должен учитывать. — Он обвел взглядом присутствующих, затем схватил свою трубку, бессмысленно повертел ее в руках, потом решительно отложил в сторону. — Вчера по этому самому вопросу Дикинсон Макфи вылетел в Европу! То есть по поводу доктора Теджи. Тогда мы, конечно, не знали, что Теджи является целью миссии Корвута. Теперь же эти два факта нужно увязывать. Макфи в Вене будет работать по выяснению местонахождения Теджи. Если удастся его найти, то он попытается уговорить его вернуться. И по возможности поможет ему забрать жену и сына из Будапешта.

— Почему он не направил для этого кого-нибудь другого? — спросил Дарелл. — Чтобы в такое время самому лезть на поле боя — это на Макфи не похоже!

Халькомб в ответ только развел руками.

— Кроме того, в Вене он хотел прощупать тот канал, по которому Корвуту и его людям удалось проскочить через нашу систему проверки. Он посчитал, что это слишком деликатное дело, чтобы поручать его кому-нибудь другому. Он планировал сначала лично ознакомиться с ситуацией в Вене, а уже потом прозондировать вопрос о докторе Теджи в Будапеште. — Халькомб снова нервно откашлялся. — Когда ты вчера вечером доложил о настоящей цели миссии Корвута, то я попытался связаться по телефону с Лондоном, чтобы проконсультироваться с генералом Макфи. Но к тому времени он уже сделал пересадку и вылетел в Вену. По крайней мере, меня так проинформировал Уотерман, наш представитель в Лондоне. Не более часа назад я связался с Веной, но мне сообщили, что сразу по прибытии Макфи отправился в сторону венгерской границы. Послё этого о нем никаких сведений не поступало.

В полузатемненном пространстве комнаты повисла гнетущая тишина. Дарелл почувствовал, как взоры всех присутствующих сконцентрировались на нем. Тогда он в свою очередь пристально посмотрел на каждого из них. В его взгляде сквозило явное раздражение и даже злость в ответ на ту идиотски-странную манеру, с которой они воспринимали его. Он был уверен, что это связано с ранением Дэйдри. Они, видимо, считали его за это каким-то ущербным… От мрачных мыслей его отвлек Халькомб, который вновь громко откашлялся.

— Сэм! Теперь наступает твой раунд игры. Ведь Макфи оставил тебя за старшего и предоставил полную свободу действий. Он сам мне сказал об этом. Я, в общем-то, не сторонник такого рода поручений… Мы — единая команда и должны действовать заодно. Кроме того, вчера ты получил ранение, да и Дэйдри… Короче говоря, если ты захочешь, чтобы дело было перепоручено кому-то другому, мы примем это с пониманием. Ты же сможешь отдохнуть…

— Нет! — резко и однозначно ответил ему Дарелл.

— Но, Сэм, ты не должен принимать на себя всю ответственность за это дело.

— Нет, именно всю! Я хочу добраться до Корвута сам!

— К сожалению, ты сам уже ничего не сможешь сделать. В калифорнийскую лабораторию мы отправили своего человека, который внешне очень похож на доктора Теджи. Место соответствующим образом обставлено, люди находятся в постоянной готовности. Теперь нужно всего-навсего дождаться, пока этот Корвут появится там.

— А если он вдруг решит вернуться в Будапешт?

— Но ведь он не знает, что доктор Теджи пропал.

— Он может об этом узнать или же догадаться. Его ни в коем случае нельзя недооценивать! — Дарелл встал из-за стола. Его глаза потемнели от злости. — Как хорошо известно, это дело поручено мне, и с ним буду разбираться именно я! Причем так, как посчитаю нужным. Эта девушка, Илона, все еще наверху?

— Да. Но ей ничего не известно об исчезновении доктора Теджи. Мы ее уже допросили. Вполне вероятно, что она искренне хочет выйти из игры. Хотя в этом нет еще полной уверенности.

— Ну и хорошо. У нас есть время это выяснить, — спокойно ответил Дарелл. — Я намереваюсь отправиться в Вену. Если Макфи пропал, значит, он споткнулся на чем-то очень серьезном! Я согласен с вами, что мы можем позволить Беле Корвуту поноситься по Калифорнии в поисках доктора Теджи. Но это не продлится слишком долго. Корвут не дурак и в два счета поймет, что к чему. Иными словами, времени у нас — четыре-пять дней. Ну, в самом лучшем случае — неделя! Я же прямо сейчас отправляюсь на поиски Макфи и Теджи.

Никто не проронил больше ни слова. На угрюмых лицах, обращенных к нему, он читал явное неодобрение и даже некоторое недоумение. Но для него это ровным счетом ничего не значило. Макфи перед вылетом в Европу распорядился вполне определенно. В рамках предоставленных ему полномочий Дарелл мог действовать по своему усмотрению.

Сделав неопределенный жест руками, Халькомб произнес:

— Сэм! Но ты не совсем для этого…

— Я все равно возьмусь за это дело!

— А эта девушка?..

— Я возьму ее с собой, так как венгерский язык я знаю не очень хорошо. Кроме того, она неплохо ориентируется в Будапеште. Илона — наш главный козырь в поисках доктора Теджи. Все нужно провернуть как можно быстрее. До того, как Корвут возьмет след и бросится в обратную сторону. Я понимаю, что участие девушки несет с собой определенный риск. Это так! Но, поскольку я беру операцию всецело на себя, то у вас не должно возникать возражений по этому поводу. — Дарелл уже повернулся к двери, чтобы выйти, но обернулся и, обратившись к Халькомбу, сказал:

— Фред! Я был бы тебе очень признателен, если бы ты связался со Стратегическим авиационным командованием и узнал, как мне можно добраться до Европы на каком-нибудь реактивном самолете.

Глава 9

Перед уходом ему еще минут двадцать пришлось доказывать свою правоту, прежде чем остальные согласились с его решением. Затем последовали длительные телефонные переговоры с Государственным департаментом. Тому тихому человеку, представителю Белого дома, тоже пришлось куда-то названивать. Он около пяти минут разговаривал вкрадчивым голосом с одной очень важной персоной. Наконец он повесил телефонную трубку и тихо кивнул головой в знак одобрения. Только после этого Дарелл поднялся на верхний этаж в маленькую комнатку к Илоне. И хотя дело еще не было окончательно решено, он все же решил переговорить с девушкой. В комнатке стоял большой шкаф, набитый снизу доверху разной одеждой, мужской и женской. Он попросил ее подобрать себе что-нибудь не очень броское и подождать, пока он за ней вернется.

— Неужели ты так доверяешь мне? — тихо спросила его Илона.

— Абсолютно, если ты согласишься поехать со мной в Будапешт, — ответил Дарелл. — Я надеюсь, ты понимаешь, что если тебя там схватят, то последствия для тебя окажутся гораздо более плачевными, чем для меня!

— Я не собираюсь отрицать, что я этого очень и очень боюсь. Я ведь так надеялась, что смогу остаться здесь, в Соединенных Штатах.

— Если все обернется благополучно, мы обязательно вернемся. Вместе вернемся сюда!

— А если не обернется?..

В ответ Дарелл лишь пожал плечами. Он внимательно наблюдал за ней. Она выглядела хорошо отдохнувшей и спокойной. В ярком утреннем свете ее личико было утонченным и нежным. Дарелл мельком отметил, что ее несколько широковатый рот дисгармонирует с выразительными карими глазами. Сначала она вела себя непринужденно и весело. Но когда он сказал ей, чего от нее хочет, ее глаза вновь потемнели, а лицо стало напряженным.

— Все зависит только от твоего желания, Илона, — сказал Дарелл. — Пожалуйста, не думай, что я пытаюсь оказать на тебя давление! Это совсем не так. Ты должна понимать, как глубоко я верю в тебя, верю в твою приверженность свободе и демократии, если предлагаю отправиться туда вместе со мной! Ведь моя жизнь будет тогда во многом зависеть от тебя. — Дарелл слегка улыбнулся и продолжил: — Я, к сожалению, не умею произносить длинные речи… Ты мне просто очень нужна, Илона! Ты можешь мне оказать там неоценимую помощь. Но если ты вдруг сочтешь, что это слишком опасно для тебя, то ты, разумеется, вольна оставаться здесь.

— И меня тогда посадят в тюрьму?

— Нет! Я не думаю… Конечно, тебе придется побыть под усиленной охраной некоторое время, пока будет проводиться соответствующее расследование и определенные инстанции не придут к заключению, что за твоим желанием остаться в Соединенных Штатах не стоит враждебных целей.

— Но я действительно хочу просто остаться здесь! — произнесла она тихим голосом. — Ты говоришь, что мы обязательно сюда вернемся, если я смогу тебе помочь? Если ты мне обещаешь взять меня обратно…

— Я это тебе обещаю! — твердо произнес Дарелл.

— В таком случае, я готова…

Дарелл мог лишь догадываться, чего стоило для девушки это решение. Он дал ей слишком мало времени на размышление. Какие бы мотивы ею ни двигали, она буквально лезла вместе с ним в пасть к смерти. Ему очень хотелось бы узнать о ней побольше, понять, что она за человек. Ведь вполне возможно, что ее поведение могло прикрывать совсем иные намерения. Но в его работе никогда нельзя быть полностью хоть в чем-то уверенным. И тем не менее, он очень нуждался в ее помощи. Ему одному вряд ли удастся справиться с этим делом. Да и времени практически нет.

Только после этого Дарелл смог отправиться в больницу. Он припарковал машину на автостоянке и вошел в приемное отделение. Больничные коридоры были наполнены той же воскресной тишиной и спокойствием, которые царили в городе. В ответ на его просьбу навестить Дэйдри Пэджет медсестра приемного отделения бросила на него взгляд, полный недовольства и подозрительности. Она уже раскрыла было рот, чтобы возразить, но, увидев его решительный взгляд, лишь пожала плечами, написала что-то на карточке и протянула ее ему. На четвертый этаж он поднялся на лифте.

Когда он свернул в коридор, ведущий к палате Дэйдри, он увидел, как оттуда вышел Арт Гринвальд с женой Розали. Арт был электронщиком и работал с Дареллом не первый год. Когда-то давно Дареллу случилось здорово помочь ему да и его родному брату, проходившему по делу Стеллы Марни. С тех пор они стали неразлучными друзьями.

— Сэм! Э-э, подожди минуточку… — начал Арт. Сейчас он выглядел смущенным, растерянным и всячески искал взглядами поддержки супруги. — А Дэйдри знает, что ты собираешься к ней зайти?

— Она знает меня достаточно хорошо, чтобы догадываться о моем визите.

— Знаешь, Сэм, она сейчас явно не в духе… Понимаешь, она считает, что ты… что ты ее бросил в беде, что ли… — Затем он в еще большем замешательстве добавил: — Может, тебе следует подождать денек-другой?

— Я не могу ждать, — ответил Дарелл. — Я скоро уезжаю из страны и не знаю, когда вернусь, если вообще смогу вернуться!

— Сэм, ну, пожалуйста… — пролепетала Розали. — Пощади хоть свое самолюбие…

— Я просто должен с ней переговорить!

Дарелл решительно вошел в палату и тихо прикрыл за собой дверь. Когда он увидел бледное лицо Дэйдри, ее неподвижное тело на больничной койке, внутри него все содрогнулось. Его розы были уже доставлены, и она не отказалась от них. Дэйдри лежала под капельницей. Около ее кровати стоял большой кислородный баллон. Дарелл прошел по палате и встал так, чтобы она могла его видеть. За его спиной через окно виднелся небольшой парк, который тянулся вдоль всего здания больницы.

— Привет, Ди! Как ты себя чувствуешь?

Она посмотрела на него так, будто он был совершенно незнакомый ей человек.

Пододвинув стул поближе к кровати, он спросил:

— Можно я присяду?

Взгляд ее глаз был тяжелым и сумрачным.

— Как хочешь… — прошептали ее губы.

— Ди, разве ты не хочешь попытаться меня понять?

— Я уже все поняла!

— А я так не считаю! Ты, наверное, теперь думаешь, что я тебя не люблю. Но я тебя очень люблю. Гораздо сильнее, чем умею это выразить словами! — Дарелл коснулся ее руки, но она отвела ее в сторону и отвернулась от него так, что теперь ее лица уже не было видно. На фоне стерильной белизны подушки ее черные волосы лоснились и казались необычно мягкими. — Ты обязательно поправишься! Не нужно ни о чем тревожиться… Меня беспокоит только то, что ты думаешь обо мне плохо. Для меня нет ничего дороже и важнее тебя. И ты прекрасно это знаешь!

— Нет! Это неправда. И это ты доказал прошлой ночью, — с трудом проговорила она.

— Мне тогда ничего другого не оставалось, — беспомощно пробормотал он. — Послушай меня! Не нужно сейчас ни о чем думать, кроме скорейшего выздоровления. Ты только не бросай меня, пожалуйста! Ди, я сейчас вынужден уехать за границу. Я постараюсь вернуться примерно через неделю. Я это говорю тебе для того, чтобы ты знала, почему я не смогу тебя навещать.

— Не стоит беспокоиться, — сказала Дэйдри. — Теперь уже ничего нельзя изменить.

— Нет, дорогая, можно! И я обязательно добьюсь этого!

Она медленно покачала головой. В этот момент дверь палаты открылась и на пороге появилась дежурная медсестра. С выжидающе-вкрадчивым выражением она уставилась на Дарелла. По пути в больницу он подобрал с десяток самых различных аргументов, с помощью которых надеялся убедить Дэйдри. Но он так и не воспользовался ни одним из них. Ее ум, ее сердце оказались закрытыми для него. В ее взоре было что-то окончательное и бесповоротное. И это возводило между ними такую преграду, которую его гордость не позволяла преодолеть. Дарелл медленно поднялся со стула.

— Пожелай мне, по крайней мере, удачи.

— Ну разумеется…

Ей было все абсолютно безразлично! Она даже не поинтересовалась, куда он собирается ехать, чем будет заниматься. Дэйдри явно не хотела больше его видеть.

Вернувшись домой, он быстро переоделся. Теперь на нем был европейского покроя костюм, с которого были спороты все фирменные знаки, английские рубашка и галстук, а также черные ботинки советского производства. Он договорился, чтобы его машину потом поставили в гараж. Затем он плотно зашторил окна в комнате и вымыл посуду, оставшуюся после завтрака. Делал он все это быстро, стараясь не думать и не вспоминать лица Дэйдри, которое он видел перед уходом из больницы. Потом Дарелл связался по телефону с Сандерсом и узнал, что в половине пятого из Флориды в Германию будет вылетать бомбардировщик Стратегического авиационного командования. До Флориды их доставит самолет военно-транспортной авиации, который уже ожидает в вашингтонском аэропорту. От этого сообщения он внутренне сосредоточился. Быстро закончив необходимые приготовления, он вызвал такси и поспешил на Аннаполис-20 за Илоной. Со всеми организационными вопросами он справлялся так же легко, как с самой обычной работой по дому.

Илона была полностью готова и уже ждала его. Личико ее было бледным и грустным. Покинув свое убежище на Аннаполис-20, она тихо последовала за Дареллом и не проронила ни слова ни в такси, ни на аэродроме. Оделась она так же, как и при первой их встрече: твидовая юбка, свитер, замшевый берет с какой-то металлической брошкой и удобные коричневые полуботинки. В руках он держала маленький чемоданчик. Во время полета Дарелл проверил его содержимое и обнаружил там только хлопчатобумажное нательное белье. Что-либо сделанное из нейлона могло обернуться для них за «железным занавесом» настоящей катастрофой.

— Тебе не придется беспокоиться за меня, — сказала Илона, — я хорошо знаю, как следует поступать.

Затем Дарелл коротко объяснил ей, что он собирается предпринимать: разыскать доктора Теджи и Макфи и, кроме того, попытаться найти того изменника, который окопался в посольстве США в Вене и в Комитете по вопросам беженцев. Молча выслушав его, Илона странно, с обреченностью покачала головой.

— Ты абсолютно не представляешь себе, что сейчас происходит в Венгрии…

— Ты очень боишься возвращаться туда?

— Да, я очень боюсь этого, так как они меня обязательно убьют.

— Ты имеешь в виду АВО?

— Да. Они не успокоятся, пока не увидят меня мертвой, как только узнают, что я стала предательницей.

Дарелл резко одернул ее:

— Ты не должна думать о себе как о предателе! Напротив, все, что ты сейчас делаешь, — это только для блага Венгрии, для свободы и независимости твоего народа!

— Это мало что изменяет в моем положении… — ответила девушка.

— Илона, я хочу твоей помощи и поддержки только на добровольной основе. В противном случае я буду вынужден вернуть тебя в Вашингтон! Там ты будешь в полной безопасности.

Низко склонив голову, она произнесла:

— Мистер Дарелл, безопасного места для меня теперь не сыскать и во всем мире…

— Слушай, зови меня просто Сэм, ладно? — пытаясь переменить разговор, предложил Дарелл.

— Хорошо, Сэм. — Еле заметно улыбнувшись, она спросила: — Мы можем стать друзьями?

— Я надеюсь, что мы уже ими становимся.

— Мисс Пэджет… Я слышала, как о ней говорили… Она поправилась?

— Думаю, что да…

— Ты ведь ее любишь, не так ли?

— Да, люблю, — коротко ответил Дарелл.

— Извини меня, Сэм.

Самолет Стратегического авиационного командования вооруженных сил США уже ждал их в аэропорту Флориды. Пересадка из самолета в самолет заняла не более десяти минут. У Илоны даже не было времени выразить свое восхищение палящим солнцем и пальмами, со всех сторон окружавшими аэродром. На борту бомбардировщика был лишь его экипаж — три молодых парня, которые постоянно шутливо подкалывали друг друга и говорили с бруклинским акцентом. К пассажирам летчики отнеслись со свойственной военным сдержанностью. Дарелл и Илона расположились в небольшом отсеке в хвостовой части самолета, где было несколько откидных сидений и маленький столик. Второй пилот принес им термос с кофе и сэндвичи. Хотя его глаза горели любопытством, но от вопросов он воздержался. На всем протяжении полета над океаном их больше никто ни разу не побеспокоил.

Самолет плавно скользил по облакам над необъятными просторами Атлантики. Они направлялись на одну из авиабаз США в Испании. С той огромной высоты, на которой они летели, казалось, что самолет практически не движется. Сидя в своем кресле, Дарелл рассуждал о том, что сейчас неизмеримо возрастает ответственность каждого человека за все, что происходит вокруг него. Никто не может чувствовать себя в полной безопасности, пока хотя бы даже в самом отдаленном уголке этого тесного земного шара правит зло. Мир изменился. Теперь даже самый слабый крик о помощи не останется незамеченным. Теперь уже никто не отвернется от ужасов тюрем тоталитарных режимов, будто это его не касается. Теперь даже тихие заводи Бэй Пич Руж, окруженные старыми великанами-кипарисами, не менее опасны, чем любой город в Центральной Европе, где вовсю кипят людские страсти и идет ожесточенная борьба. Дарелл чувствовал, что девушка, сидящая около него, прекрасно все это осознает. Ему казалось, что и Дэйдри догадывалась о том, что невозможно отказаться от той цели, которой он посвятил всю свою жизнь.

На этой скрытой, незаметной войне теней значение и маленьких побед и маленьких поражений было ничуть не меньшим, чем на полях великих сражений древности.

Сейчас ему нужно было получше разобраться в своей спутнице. Это был тот самый случай, когда он шел на риск, доверяя свою жизнь другому человеку. Он осознавал, что без этой девушки задание вряд ли могло быть успешно выполнено. И ему в первую очередь хотелось выяснить, как глубоко коренится в ней страх, насколько сильно подорвана ее уверенность в себе.

— Тебе не стоит беспокоиться обо мне, — в конце концов произнесла она. — Ты можешь полностью положиться на меня, несмотря на то, что нас ждет смерть, если не хуже. Все равно… Я даже рада, что возвращаюсь! Я венгерка и хочу быть полезной своему народу. Сейчас слишком многие из нас бегут из страны, беспокоясь за свою жизнь. Одни спасаются от невыносимых условий коммунистического режима, другие потому, что потеряли надежду на лучшее. Я проявила малодушие, захотев остаться в США. К счастью, все обернулось как нельзя лучше… Мне даже кажется, что произошло именно так, как я и хотела. Вернуться на родину и сражаться… Сражаться в Венгрии, в своем городе, на его разоренных улицах, которые я так люблю!

— Как же ты оказалась в АВО?

Уставившись невидящим взором в свои крепко сжатые кулачки, Илона сказала:

— Ты, наверное, догадываешься о той жизни, которой мы жили раньше. Мне сейчас двадцать восемь. За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось сталкиваться со свободной жизнью, которой всегда жил ты. К тому же на мне лежало проклятье моей фамилии — Андреши. Это фамилия известного в Венгрии дворянского рода. С некоторого времени она превратилась в проклятье на нашей земле… После первой мировой войны это семейство было тесно связано с правящей верхушкой, а затем активно помогало установлению фашистского режима Хорти и тесно сотрудничало с нацистами, когда они оккупировали Страну. После прихода к власти коммунистов человеку с такой фамилией остаться в живых было практически невозможно. Хотя наша семья имела к этой фамилии не совсем прямое отношение, но это уже никого не интересовало. Для Андреши в Венгрии не было ни работы, ни крыши над головой, ничего! Нам не позволяли ни уехать, ни остаться там, где мы до этого жили. Я очень хорошо помню, как все это происходило с моим отцом. Несмотря на то, что он никак не провинился, его скоро отправили в трудовые батальоны АВО. Там его и убили… Это, в свою очередь, убило мою маму. Я была тогда совсем еще ребенком, и они, наверное, думали, что я ничего в этом не смыслю. — Илона как-то неопределенно и безразлично пожала плечами. — Моя кровь по их стандартам была подпорчена! Поначалу они следили за мной, как за экзотическим зверьком. Как будто двенадцатилетний ребенок мог быть чем-то для них опасен! Но в конце концов, ты знаешь, я стала примерным коммунистом. Я рано изучила труды Маркса и Ленина и могла поспорить по многим теоретическим вопросам. Сначала я работала на машиностроительном заводе в Чепеле. Это промышленный район Будапешта. Там-то на меня и обратили внимание. Хотя они ко мне всегда присматривались с особым пристрастием. Я была передовой коммунисткой и хорошо разбиралась в марксистской диалектике. Благодаря этому мне разрешили поступить в Будапештский университет. Тогда мне очень хотелось работать в газете «Сабад Неп». — Девушка улыбнулась с иронией и сказала: — в переводе ее название означает «Свободный народ».

— А как расшифровывается АВО? — спросил Дарелл.

— Аллам Веделми Оцтаг. — Голос Илоны теперь звучал с каким-то надрывом. — Перед лицом этой организации ни у кого не остается никакого выбора… В университете, где я изучала журналистику, мне предложили стать информатором. Ты понимаешь, АВО стремится использовать для своих целей всех и вся. В ее организации существуют так называемые контролеры — для осуществления связи между отдельными агентами и информаторами, с одной стороны, и официальными органами АВО — с другой. Контролерами могут быть самые разные люди — от владельцев ночных клубов и магазинов до обычных официантов. В категорию агентов входили те люди, которые по фальшивым документам проникали на заводы или в издательства и тайком следили за деятельностью персонала. Информаторами, как и я, в основном являются женщины — домохозяйки, работницы, проститутки и так далее. Когда они стали требовать от меня следить за моими товарищами, я изо всех сил сопротивлялась. Отказывалась… но меня в конце концов приперли к стене, заявив, что в противном случае пострадают мои же товарищи! Я вынуждена была согласиться. Я пыталась было писать очень коротенькие или полностью выдуманные донесения, которые не могли бы принести никому вреда. Но меня вызвали и сообщили, что теперь ко мне из нашей группы приставлен человек, который будет следить уже только за моими действиями. Я голову себе сломала, думая о том, кто же это может быть?! Вся моя жизнь с того времени пропиталась подозрительностью и ненавистью. И все же я стремилась делать все от меня зависящее, чтобы нанести поменьше вреда кому бы то ни было. Был даже один момент, когда я хотела покончить жизнь самоубийством. Но меня вновь вызвали и предупредили, что если я еще хоть раз попытаюсь таким способом выйти из игры, то все мои друзья окажутся в трудовых лагерях. Выхода не было… Никакого выхода!

Они платили мне деньги. Они платили и платят деньги всем, требуя всякий раз при этом расписываться в соответствующих ведомостях. С течением времени ко всему начинаешь привыкать… Постепенно, незаметно для себя, пока в конечном итоге не становишься таким же безжалостным и жестоким, как и все остальные.

Дарелл прикурил сигарету и протянул ее Илоне. Девушка не глядя взяла ее и несколько приглушенным голосом продолжила:

— После окончания университета я поступила на работу в газету «Сабад Неп». Там я вступила в «Кружок Петефи» — группу писателей и разных интеллектуалов, которые, собственно, впоследствии и организовали октябрьское восстание. Я и здесь продолжала шпионить для АВО. К тому времени я уже знала довольно многое о методах его работы — о тюремных казематах, об ужасающих одиночках и жестокости охранников… Большинство агентов организации были тем самым дерьмом, которое сначала служило режиму Хорти, а потом, во времена нацистской оккупации, — гестапо. Красных это обстоятельство ничуть не смущало. Эти люди были жестокими и умели наводить страх — то есть обладали необходимыми качествами. Разумеется, многие из высшего руководства, например, Бела Корвут, являются убежденными коммунистами и людьми совсем не глупыми. Они получают большие деньги и живут в роскоши. Если, например, рабочий на заводе зарабатывает за месяц около восьмисот форинтов, то они получают от десяти до двенадцати тысяч! У меня тогда не было выбора… Я стала одной из них. У меня не было ни малейшей надежды выбраться из той ямы, в которую я угодила! Так было вплоть до того самого октября… Тогда я своими глазами увидела, что чувствуют и чего хотят многие тысячи и тысячи моих соотечественников. Но в их борьбе я оказалась по другую сторону баррикад! — На какое-то мгновение все ее тело передернула судорога. — Я видела ту ненависть, которую испытывает народ к АВО. Казалось, что вокруг меня плещется целое море черного, поглощающего меня яда! Нас и ненавидели и боялись.

Когда все это началось, я находилась в одном из домов на улице Ваци. Я видела собственными глазами кровавое побоище около радиоцентра. Видела выступление Имре Надя на Парламентской площади, которое не произвело на людей никакого эффекта. Видела, как скинули с постамента бронзовую статую Сталина. Я также видела, как наши мальчишки бросались на русские танки с кулаками, с обрезками водопроводных труб и бутылками с зажигательной смесью. Со всех сторон скандировали: «Рузкик ки! Рузких ки!» — то есть «Русские, вон отсюда!» Мой город, после того как в него вошли советские танковые части, превратился в развалины. Чтобы как-то скрыться от всего этого ужаса, я попыталась бежать…

Хотя во время выступлений некоторые члены АВО и были убиты, но большинству все же удалось уцелеть. На моих глазах на Кортарсасакской площади рассвирепевшая толпа буквально растерзала несколько человек из АВО! В этой давке и меня чуть не растоптали… К счастью, меня тогда никто не распознал. Когда же я пришла в сознание в больнице, то к тому времени все уже кончилось. По улицам носились советские танки… Танки, самолеты и пушки были брошены против народа, у которого в руках не было ничего, чтобы защититься! Сражаться было бессмысленно. А что могла сделать я в этой ситуации? Через некоторое время меня навестил Корвут. Я вновь начала работать в АВО. Затем мне была, по его собственному выражению, оказана высокая честь, — мы вместе отправились в Америку.

Дарелл выглянул в маленький круглый иллюминатор, за которым простиралось необъятное черное небо, сплошь усыпанное сияющими звездами. В темноте не было видно ни океана, ни земли, ничего реального. Он вновь посмотрел на девушку. Ее напряженный взгляд был полон горечи и безысходности.

— Ты мне веришь? — шепотом спросила она. — Ты, наверное, думаешь, что я лишь пытаюсь оправдаться за свое сотрудничество с секретной службой?

— Не беспокойся, я полностью тебе верю, — твердо произнес Дарелл.

— Тебе, видимо, уже не раз приходилось слушать подобные истории. Истории, полные оправданий, покаяний и самобичеваний… Но я сказала чистую правду — от начала и до конца!

— Илона, как ты думаешь, что с тобой будет, если ты вдруг попадешься им?

Ее лицо еще больше побледнело.

— В Решке есть одна тюрьма. Там в свое время приводились в исполнение смертные приговоры. Я думаю, что и сейчас там происходит то же самое…

— Но ведь ты еще можешь отказаться и вернуться обратно, — сказал Дарелл.

— Иными словами, ты мне не доверяешь?

— Доверяю.

Глава 10

Илона проспала всю оставшуюся часть пути до приземления на военной авиабазе США в Испании. Уже светало. На востоке, у самого края земли, заалела бледно-розовая полоска света. По взлетно-посадочной полосе аэродрома дул сильный холодный ветер. Мысли Дарелла вновь и вновь возвращались к Дэйдри, к ее бесповоротной решимости отказаться от него. Он осознавал, что эти раздумья, не связанные с задачами операции, рассеивают внимание, и изо всех сил пытался отогнать их от себя. В конце концов Дарелл пришел к заключению, что если уж Дэйдри не захотела его понять, то сейчас с этим ничего не поделаешь. Сейчас же нужно думать о дне сегодняшнем и завтрашнем, а не вчерашнем!

В оперативном отделе Дарелла встретил полковник Смит, который передал ему все необходимые документы, подготовленные на основе данных о Дарелле и Илоне, поступивших по закодированной системе связи из Вашингтона. Прежде чем на аэродром прибыла вызванная для них машина, они успели принять душ и позавтракать в офисе Смита. Через час они уже ожидали в гражданском аэропорту своего рейса на Цюрих. В Вене заранее знали об их прибытии. Когда уже далеко за полдень их самолет приземлился в аэропорту назначения, их встречал Роджер Вьюман — сотрудник посольства США.

Во время полета внутреннее напряжение Илоны постепенно спало, и теперь она казалась совсем спокойной. Перед приземлением в Цюрихе она попросила:

— Не мог бы ты сделать одно одолжение? Нельзя ли нам добраться из аэропорта до города, не пользуясь общественным транспортом? В Вене находится еще немало беженцев из Венгрии, меня может кто-то узнать, и дело будет загублено в самом начале.

Дарелл понимающе кивнул и сказал:

— Ладно, посмотрим, что на это нам скажет Вьюман.

В регистрационном зале аэропорта они предъявили документы, полученные от полковника Смита. По новому паспорту Дарелл был Яношем Дероши, инженером электровозостроительного завода в Чепеле. В документах Илоны была сохранена ее настоящая фамилия. В графе «место работы» у нее стояло: издательство газеты «Сабад Неп», орган компартии, город Будапешт.

Роджер Вьюман встретил их сразу посте таможенного досмотра. Сам он был родом из Небраски. Высокий блондин лет тридцати-тридцати трех. От светло-голубых глаз по его открытому улыбающемуся лицу разбегались косые лучики морщин. Рукопожатие его было крепким и уверенным. Вьюман занимал должность секретаря посольства. Мягкими, но решительными манерами он напоминал профессиональных дипломатических работников.

— Вы наверняка оба сильно проголодались с дороги. Я уже заказал обед на троих в ресторане «Виктория». Вам, конечно, не терпится поскорее узнать что-нибудь о Макфи? Но об этом чуть попозже… А пока давайте пройдем вот туда!

— Нам бы не хотелось ехать прямо в город… Мы с Илоной считаем, что в данной ситуации это было бы не совсем благоразумным.

— Да-а? — озадаченно произнес Вьюман и взглянул на девушку с приветливым недоумением. Секунду подумав, он слегка нахмурился и сказал:

— Вполне вероятно, что тут вы правы, дитя мое! Еще вчера венграм удалось опознать здесь одного сотрудника АВО. Так что же вы предлагаете?

— Желательно выбраться куда-нибудь поближе к границе. Ну, скажем, в Айзенштадт. Можете вы нас туда довезти?

— Ну, разумеется, могу! Причем в два счета! Вы хотели бы там оказаться уже сегодня вечером?

— Да, если это возможно, — ответил ему Дарелл.

— К сожалению, тут есть кое-какие трудности… Насколько мне известно, там идет настоящая террористическая война… Ну да ладно! Поехали.

На улице около входа в здание аэропорта стоял его маленький «Тополино» — итальянская малолитражка, более широко известная по прозвищу «Мышонок». Прошло некоторое время, прежде чем Вьюман втиснулся наконец в свое авто. Его медлительность, характерная для жителей среднего запада США, начинала все больше и больше раздражать Дарелла. Вьюман же всю дорогу не спеша рассказывал о своей работе, о своих возможностях в продвижении по службе. Он считал, что его обошли в предоставлении целого ряда тепленьких местечек потому лишь, что он из малоизвестной семьи и ему никто не оказывает протекции. Хотя он и говорил об этом в шутливом тоне, Дарелл отчетливо чувствовал, что за его словами кроется глубокое разочарование и затаенная обида.

Сейчас они на полной скорости мчались к восточной границе по широкому бетонному автобану, далеко огибающему городские окраины Вены. Дарелл коснулся вопроса об исчезновении Макфи лишь после того, как они достаточно далеко отъехали от аэропорта.

— Я лично доставил твоего шефа прямо до границы в Айзенштадте, той самой, к которой мы сейчас и направляемся, — ответил ему Вьюман. — Макфи попросил меня помочь ему отыскать возникшую-де в системе нашей проверки лазейку. Я на это дело це-елый день потратил, роясь в личных делах наших сотрудников! Видишь ли, нам пришлось нанять на работу очень многих венгров в качестве переводчиков, да и австрийцев тоже… Распоряжение на увеличение квот для беженцев пришло внезапно, и времени на доскональную проверку у нас не было. Мы были застигнуты врасплох! Ведь тогда по сравнению с другими западноевропейскими странами мы принимали значительно меньше беженцев. Я уверен, что именно в той вот спешке мы что-то и не досмотрели. Я перевернул все их дела, но так ничего и не нашел в ответ на его запрос.

— Когда ты видел Макфи в последний раз? — спросил его Дарелл.

— Да в той самой гостинице. Он собирался денек-другой поизучать округу, прежде чем идти через границу. Я настоятельно советовал ему даже и не пытаться этого делать! Ситуация в Венгрии после введения русских войск стала чрезвычайно напряженной. Но он остался непреклонен и попросил предоставить ему надежного проводника. Что я и сделал. Потом я вернулся в Вену. Это как раз и была наша последняя встреча.

— И что, с тех пор он ни разу не вышел на связь?

— Ни разу! Смешной он малый! Молчаливый такой… Честно говоря, я даже не знаю, кто и что ему вдруг там понадобились!

— А тебе этого вовсе и не обязательно знать, — с некоторым вызовом в голосе произнес Дарелл.

На открытом добродушном лице Роджера Вьюмана произошла еле заметная перемена. Было ли это лишь проявлением обиды на грубоватый выпад? Немного помолчав, Вьюман продолжил:

— Я пытался разыскать проводника, который с ним был, его зовут Тибор Забо. Энергичный парень! Но он тоже пропал с концами. У меня создалось впечатление, что Макфи только и ждет момента, когда я уйду, чтобы кинуться к границе. — Низко наклонившись над рулем машины, Вьюман быстро взглянул назад, на Илону: — Если вы собираетесь последовать на ту сторону за Макфи, то я могу предложить вам другого проводника.

— Нам он не нужен, — спокойно ответила девушка.

— А вы венгерка?

— Какая тебе разница, кто она! — резко оборвал его Дарелл.

В этом Вьюмане было нечто раздражающее. Хотя, возможно, это шло от его собственной взвинченности, он никогда раньше не ощущал такого внутреннего напряжения. И все же непроизвольное чувство враждебности к этому человеку не покидало Дарелла.

— Если вы собираетесь за Макфи через границу, то лучше всего воспользоваться маршрутом Тибора Забо. Он ходил по пути на Гьёр — это где-то в шести милях от Будапешта — и останавливался на одной из окрестных ферм. На той ферме живет его дядюшка — Геза Хегедус. Если Макфи пошел вместе с ним, то они на ночь должны были остановиться именно там.

Дарелл взглянул на Илону. Девушка слегка кивнула ему в знак того, что этот путь ей хороню знаком. В тесном салоне автомобиля они были плотно прижаты друг к другу, и он со всей остротой ощущал тепло ее тела. Сейчас же он сгорал от нетерпения побыстрее избавиться от этого Вьюмана и приняться за дело. Несмотря на очевидную рискованность попытки пробраться через границу в эти тревожные дни, пока не было оснований думать, что Дикинсон Макфи провалился. Ведь он мог принять решение не выходить на обратную связь, пока не найдет в полуразрушенном Будапеште следов доктора Теджи. Возможно также и то, что на каком-то участке связи произошел разрыв… Дарелл мягким движением сжал руку Илоны. Ее пальцы нервно подрагивали под перчаткой. «Мы прибыли сюда как раз вовремя! — хотелось сказать ему. — Даже если Бела Корвут догадается, что Теджи сейчас в Венгрии, на обратный путь ему понадобится несколько дней. А мы за это время успешно завершим нашу вылазку за „Железный занавес“».

Когда они прибыли наконец в Айзенштадт, было уже одиннадцать. Путешествие длиной от тихого воскресного утра в Вашингтоне до глубокого вечера в Европе ничуть не утомило Дарелла, лишь несколько сбило его чувство времени. Из-за тесноты в маленьком автомобиле Вьюмана раненое плечо опять разболелось. Оно дергало и стесняло движения. Но сейчас его больше всего тревожило беспокойство Илоны, растущее по мере приближения к границе. Дарелл понимал, как трудно и страшно девушке вернуться в мир насилия, так близко ей знакомый.

Гостиница была маленькой и почти пустой. На ломаном немецком языке Вьюман заказал ужин, а потом попросил два номера на ночь, против чего Дарелл не стал возражать. В кафе, плохо обставленном и слабо освещенном, кроме них никого не было, лишь из маленького бара доносились возбужденные голоса нескольких человек в рабочей одежде, которые пили пиво. Эти люди не обратили на них никакого внимания. Дарелл сначала было попытался определить, не проявляет ли кто-нибудь из рабочих к ним повышенного интереса, но скоро убедился, что здесь нет ничего подозрительного. За горячим и вкусным ужином, приготовленным полной доброжелательной хозяйкой гостиницы, напряжение поубавилось, и он наконец успокоился.

Дарелл опять попытался выяснить у Вьюмана хоть что-нибудь об опасностях, которые могли поджидать Макфи по ту сторону границы, но напрасно. Вьюман лишь поведал, что от Макфи у него осталось неблагоприятное впечатление. Особенно обидело его то, что Макфи не пожелал доверить ему своих планов. Тогда Дарелл побыстрее переключил разговор на самого Вьюмана. Отчасти он сделал это, чтобы дать Илоне возможность отвлечься и успокоиться. Вьюман же не упустил случая еще раз рассказать о сложной судьбе мальчишки из Небраски, звезды футбола, чрезвычайно эрудированного человека, чьи честолюбивые амбиции на ниве «Форин сервис» разбились о стену бюрократического аппарата. Но он сумел подняться вновь! Теперь он внимательно, эффективно и четко контролирует персонал, занимающийся проверкой беженцев.

— Сегодня ночью собираетесь на ту сторону? — спросил он в конце своего затянувшегося излияния.

— Я еще не решил. Илона очень устала…

— Да-а, вы оба вымотались. Я думаю, ничего серьезного не случится, если вы отдохнете до следующей ночи. Кроме того, у вас, Дарелл, что-то с рукой?

Дарелла всколыхнула вспышка озлобления и тревоги. В его тихом голосе прозвучала неистовая ярость:

— Ты что, не знаешь, как ко мне здесь нужно обращаться…

— А-а! Да-да! Прошу прощения. Но здесь тихо и безобидно, как в церкви… Не стоит так нервничать! Вы ведь все держитесь за свое плечо, что, болит?

— Да, оно меня несколько беспокоит. На днях я получил ранение, — ответил ему Дарелл.

Под напряженным и тяжелым взглядом Дарелла Вьюман весь как-то сжался и пролепетал:

— Не стоит волноваться… Ну, обмолвился… Нас никто не слышит.

— Я думаю, тебе лучше сейчас же уехать, — сказал Дарелл.

— Ладно-ладно, извини меня, — улыбаясь, сказал Вьюман и встал. Из бара раздался взрыв громкого хохота — мужчины у стойки бара что-то оживленно обсуждали. — Если хочешь, я могу оставить мою машину. До Вены я доберусь ночным автобусом. Может, я могу еще чем-нибудь вам быть полезен? Кстати, ты обменял свои деньги на форинты?

— Да, — неохотно ответил Дарелл. У них была довольно толстая пачка венгерских денежных купюр, которые им передал еще в Испании полковник Смит. — А вот за машину тебе спасибо. Ты меня тоже извини, что я вот так… Работа у нас такая.

— Нет, это я во всем виноват. — Вьюман был доволен тем, что Дарелл наконец успокоился. — Я всегда слишком много болтаю. Это мой самый большой недостаток. Недопустимый у работника дипломатической службы. Да, я всегда хотел быть среди вас, а не заниматься той бумажной работой, которую мне подсовывают. — Он весь вспыхнул и замолчал, потом глубоко вздохнул и добавил: — Пойду я, а то вы сочтете, что я полный размазня.

Он развернулся и быстрым шагом направился к выходу, махнув рукой на прощанье хозяйке, которая несла к их столику кофе. Наблюдая за высоким блондином, Дарелл выждал некоторое время, пока хозяйка не отошла подальше от их столика. Он заметил, что Илона совсем побледнела.

— Еще несколько минут с этим человеком, — произнесла она, — и на нас можно было бы поставить крест!

— Не волнуйся, — сказал ей Дарелл. — Ты просто сильно взволнована.

— Ничего не могу поделать… Мне этот Вьюман очень не понравился.

— Тебе не хотелось бы здесь оставаться на ночь?

— Думаю, чем скорее мы отправимся, тем будет лучше!

— Мы могли бы воспользоваться машиной Вьюмана, чтобы добраться поближе к границе. Ты знаешь дорогу в ту сторону?

— Да, очень хорошо. Но не думаю, что это будет легко.

Он внимательно посмотрел на ее милое личико, ее удивительно нежные губы, привлекательные даже когда она улыбалась через силу. Взяв ее руку в свою, он сказал:

— В этом деле все будет не легко. Ну что ж, пошли.

Глава 11

Над болотом, по которому проходила граница, висела промозглая пелена тумана. Ночь была светлой и морозной. Стебли высохшего тростника и голые ветви низкорослых берез покрывал седоватый налет инея. Схваченная морозом почва стала каменной. Дарелл загнал «Тополино» в какой-то пустующий сарай примерно в миле от границы. Он надеялся вновь воспользоваться им, если они благополучно вернутся.

Далее они отправились своим ходом по узенькой, почти заросшей тропинке, сверяя направление по холодному сиянию далеких звезд. Их тусклый голубоватый свет придавал местности какой-то странный неземной вид. Где-то далеко заливисто лаяла собака. На юге через большое поле вдруг ярко блеснул тонкий луч прожектора. Пробежав по облакам, он описал замысловатую дугу и так же неожиданно пропал. Дарелл и Илона шли молча. У него создавалось впечатление, что она достаточно хорошо знает эту местность. Было уже далеко за полночь. Со всех сторон их окружала замороженная белая тишина.

— Мы почти пришли, — замедляя шаг, произнесла Илона. — Видишь канал? Его противоположный берег — это уже Венгрия. Где-то с четверть мили отсюда на север должна быть деревянная наблюдательная вышка.

— На ней есть люди?

— Там несут службу переформированные части «Р» — они укомплектованы личным составом АВО. Сейчас там могут оказаться и русские — для контроля за их деятельностью. В двух милях за каналом проходит хорошая грунтовая дорога. Там есть несколько хуторов, где мы могли бы раздобыть на время подводу или машину. Самое трудное — перебраться через болото.

Голос девушки был тихим, но твердым. Казалось, что недавнее напряжение, пока они шли, спало. В сумрачном свете звезд ее лицо казалось совершенно спокойным, выражение глаз — внимательным и настороженным. Дарелл тоже стал всматриваться вперед в поисках наблюдательной вышки. Некоторое время он никак не мог ее разглядеть. Но вот сквозь белесый туман, придающий ночной темноте странный фосфоресцирующий оттенок, проявились очертания вышки. Она стояла как вымершая. Есть там кто-то или нет, сказать было невозможно. Илона подала знак рукой, и они медленно двинулись вперед к берегу канала.

На этом участке его ширина не превышала обычной траншеи. Вода была покрыта тонким льдом. Попробовав прочность ледяного покрова, Дарелл быстрым шагом перешел на другую сторону. Илона прошла за ним.

Сразу за насыпью канала начиналось болото. Оно расстилалось во все стороны и казалось бескрайним. Его сплошь покрывал колыхающийся тростник выше человеческого роста. Дареллу доводилось слышать истории о том, как некоторым беженцам, спасающимся от русского террора, приходилось по несколько дней блуждать по этим зарослям, если у них не было проводника. Но Илона вела его вперед вполне уверенно. Спустившись с невысокой насыпи, она повернула налево. Вскоре они наткнулись на узенькую тропинку, уходящую в заросли тростника. Дарелл одобрительно кивнул, и они друг за другом двинулись в глубь болота.

Напряженная тишина этой удивительно белой ночи была пропитана опасностью. Илона постоянно останавливалась и внимательно прислушивалась. Откуда-то издалека донесся глуховатый характерный звук. Дарелл сразу распознал в нем короткую автоматную очередь.

— Слышишь? Стреляют… — прошептала она. — Нам нужно остерегаться служебных собак.

Видимость была очень плохая. Тропинка, петляя, прыгала с кочки на кочку, и ноги постоянно на что-то натыкались, куда-то проваливались. На каждое дуновение ветра тростник отвечал размеренным шелестом. И пусть он лишал их обзора, зато прекрасно скрывал от посторонних глаз. Пройдя таким образом с четверть мили, они остановились передохнуть.

— Скоро дорога. Нам нужно будет ее пересечь, — еле слышно произнесла Илона. — Здесь можно ожидать чего угодно.

Дарелл вытащил из кармана револьвер. Стащив зубами перчатку с правой руки, он переложил в нее оружие. Так было удобнее, хотя от холодной стали пальцы становились менее послушными.

— Я пойду за тобой, — ответил он ей.

Впереди за камышами появилась небольшая открытая делянка. Над проселочной дорогой струился легкий туман. Совсем недалеко вдруг послышался звук заводимого автомобильного двигателя. Теперь Дарелл мог рассмотреть наверху наблюдательной вышки небольшую будку с окошками, пулеметную турель и два мощных прожектора. На противоположной стороне дороги виднелось высокое ограждение из колючей проволоки — самое сложное препятствие. Тем более если его провода под током. У Дарелла не было ничего, чтобы перекусить проволоку. Но так или иначе, нужно будет пробраться через эту преграду.

Илона подала ему знак рукой, что можно идти. Низко пригибаясь к земле, он перебежал через дорогу и уткнулся прямо в густые кусты около ограждения. Оглянувшись, он увидел, как девушка уже поднялась для того, чтобы последовать за ним, но в этот момент в небо взмыла осветительная ракета. Высоко над головой послышался глухой хлопок, и яркий, ослепительный свет залил все вокруг — болото, дорогу и наблюдательную вышку.

И он около ограждения, и Илона у дороги оказались как на ладони.

Не было никакой возможности хоть где-нибудь скрыться. Справа донесся чей-то резкий оклик. Мгновенно развернувшись в ту сторону, Дарелл увидел бегущего в их сторону солдата с короткоствольным автоматом наперевес. Он кинулся назад под ноги Илоны и успел повалить ее на землю буквально за мгновение до того, как рявкнула автоматная очередь. Когда они еще кубарем катились в неглубокий придорожный кювет, град пуль уже вздымал фонтанчики промерзшей земли на том месте, где они только что стояли. За короткой очередью вдруг наступила полная тишина. Высоко над головой, медленно погасая, светила сигнальная ракета.

— Ты не ранена? — шепотом спросил Дарелл.

— Нет, обошлось.

Наконец ракета погасла, и вернувшаяся ночь показалась совсем черной. Дарелл прополз немного по кювету. Отдаленный топот ног на какое-то время смолк — бегущий в нерешительности остановился, видимо, всматриваясь в темноту. Потом шага послышались вновь, медленно и неуклонно приближаясь. Держа револьвер наготове, Дарелл прижался всем телом к земле и затаился. С наблюдательной вышки кто-то резко свистнул. Затем до слуха донеслось недовольное бурчание того пограничника, который шел к забору из колючей проволоки. Вероятнее всего, он стрелял наобум — в метнувшиеся тени. Где-то поблизости громко и заливисто залаяла собака. Дарелл продолжал выжидать. Теперь шаги были совсем близко. В следующую секунду Дарелл упругим прыжком выскочил на дорогу. Ему повезло: бесформенная в сумраке ночи фигура солдата стояла к нему спиной. На голове у пограничника оказалась большая меховая шапка, и Дарелл наотмашь со всей силой ударил его по шее рукояткой револьвера. Удар был четким и хорошо отработанным. Покачнувшись, пограничник неуклюже растянулся на дороге лицом вниз. Быстро подхватив выпавший из его рук автомат, Дарелл бросился обратно к Илоне.

— Скорее! Я отключил его на несколько минут.

Ее лицо было бледным и испуганным.

— А с тобой все в порядке?

— Да, скорей, скорей…

Русские войска, вернувшись на границу, восстановили ограждения из колючей проволоки. Но работа была сделана наспех, кое-как. Пройдя немного вдоль изгороди, Дарелл скоро обнаружил достаточно широкий проем между проволокой. Придавив проволоку ногой, он помог Илоне проскользнуть на ту сторону. Через мгновение они уже бежали по болоту прочь от границы.

Когда Дарелл потом вспоминал обо всем этом, он прекрасно сознавал, что без девушки он вряд ли смог бы успешно преодолеть этот путь. Ведь она ни разу не сбилась с дороги!

Через двадцать минут ускоренной ходьбы они выбрались из болота на открытое поле. Как она и говорила, вскоре недалеко от шоссе им попался небольшой хутор — крестьянский дом и сарай, из которого пахло скотиной и сеном. Попросив его подождать в стороне, Илона направилась к входу в дом. Он слышал, как она постучалась, что-то сказала и вошла внутрь. Дом по-прежнему оставался темным. Отсутствовала девушка совсем недолго. Через несколько минут она бегом вернулась назад, держа в руках какой-то бумажный пакет и ключи от машины.

— Все в порядке. Я раздобыла немного хлеба и сыра. Машину мы оставим на ферме у дядюшки Хегедуса в Гьёре. Ты сможешь управлять «Шкодой»?

Дарелл кивнул и спросил:

— Что, у них даже не возникло никаких вопросов?

— Я им сказала, что я от Тибора, помогаю ему. — Дарелл видел, как по ее лицу пробежала недовольная улыбка. — После того как русские оккупировали всю приграничную полосу, это дело практически сошло на нет.

— Ты не спросила насчет Макфи?

— Он прошел через границу вместе с Тибором Забо прошлой ночью.

Перед тем как отправиться в путь, Дарелл забросил автомат на сеновал, а револьвер положил в машину под свое сиденье. Расстояние до Гьёра было не столь уж велико — около часа езды. Заболоченная низина, широко раскинувшаяся вдоль границы, скоро сменилась холмистой местностью. То здесь, то там встречались ухоженные заботливыми крестьянскими руками небольшие поля. На этом отрезке пути им не попалось ни одной машины, ни попутной, ни встречной. Лишь через некоторое время вдали показалась длинная цепочка огоньков, которая двигалась в их сторону. Чтобы не встречаться с этой колонной, Дарелл свернул с дороги и поставил машину в тенистые кусты. Это шли советские танки Т-54, приземистые и верткие, оснащенные полуавтоматической пушкой. Дарелл насчитал их более двухсот. Люки на некоторых башнях были открыты, и из них виднелись черные шлемы танкистов. В размеренном движении танков ощущалось нечто угрожающее и высокомерное. Колонну замыкали два советских джипа.

— Завоеватели… — произнесла Илона слабым голосом. — Как я их ненавижу!

Когда они наконец свернули с шоссе на промерзшую грязную дорогу, ведущую к ферме Геза Хегедуса, время подходило к трем утра. Местность была беспорядочно застроена домами, сложенными большей частью из камня, и самыми разными сарайчиками. В одной-двух милях отсюда спокойно дремал промышленный Гьёр. Геза Хегедус, жилистый невысокий крестьянин с темными волосами и напряженным и проницательным взглядом, вышел им навстречу с черного входа в замызганной шинели и военных ботинках на босу ногу. Из-под пышных косматых усов виднелся перекошенный тревогой рот.

— Друзья мои, только тихо, пожалуйста. — Слабое знание венгерского не позволило Дареллу уловить смысл дальнейших слов. — Вы направляетесь в Австрию?

— Нет, мы возвращаемся в Будапешт, чтобы провести на ту сторону еще кое-кого, — ответила ему Илона. — Можем мы у вас переночевать?

— А у вас есть какие-нибудь бумаги?

— Да, паспорта у нас в порядке. Мы очень надеялись застать здесь вашего племянника, Тибора…

— Он уже ушел куда-то. Я даже не знаю, когда вновь увижу этого лоботряса. — Затем, взглянув на Дарелла, он спросил: — А он что, совсем не говорит?

— Он предпочитает молчать. В случае чего, вы его не видели и не знаете. Понятно?

— Вы все как с ума посходили! Чокнутые какие-то! Границу перекрыли, как никогда, а вы все туда же… Бегут только дураки да трусы. Платят вот вам, чтобы их перетащили на Запад. Что будет со страной, если весь народ возьмет да и разбежится? Да-а, в наше время такого не было…

— Нам не нужны ваши лекции, а лишь комната на одну ночь. И ваше молчание. За все это мы хорошо заплатим.

— За такие услуга я денег не беру, — недовольно проворчал старик. Удерживая входную дверь открытой, он, нахмурившись, буркнул: — Машину куда поставили?

— В сарай.

— Ну, тогда входите. Холодно сегодня…

В кухне с каменным полом стоял массивный дубовый стол и под стать ему тяжелые, видавшие виды стулья. В одном из углов была большая русская печь. Хегедус зашторил окна плотными занавесками и зажег керосиновую лампу. Его глаза снова и снова беспокойно останавливались на высокой фигуре Дарелла.

— Не нравится мне этот парень. Он очень похож на иностранца.

— Он и есть иностранец, — сказала Илона. — Ему нужен тот человек, которого привел сюда прошлой ночью Тибор.

Хегедус еще больше нахмурился и произнес:

— Этот Тибор — настоящий идиот! Сколько раз я предупреждал его, что это дело стало страшно опасным! В первые дни еще могло сойти с рук — граница была открыта, АВО разбежался. Но сейчас-то все вернулись и закрутили гайки пуще прежнего! Я теперь каждый день трясусь от страха, ну не дай бог найдут они гостей, которых приводит сюда Тибор.

— А где он сейчас?

— Да не знаю я этого!

— А где тот человек, которого он хотел провести в Будапешт?

Хегедус недовольно буркнул:

— Наверное, молится перед смертью.

Это было сказано так, что Дарелл внутренне вздрогнул от мрачного предчувствия.

— Спроси, что он имеет в виду. Здесь что-то произошло? — попросил он Илону.

Услышав английскую речь, старик переменился в лице. Он взглянул на Дарелла уже не подозрительно, а с неописуемым страхом.

— Пусть он сейчас же уходит! Тот, которого привел Тибор, тоже говорил по-английски. Закончилось это плачевно. Теперь я сижу и жду с минуты на минуту нового появления людей из АВО.

— Что произошло? — сурово спросила Илона. — Их что, схватили?

— Нет, Тибору удалось сбежать. А вот того, маленького, арестовали. Прошлой ночью они здесь остановились лишь немного перекусить, а потом отправились в город. Но им не удалось далеко уйти. Я предупреждал Тибора, что полиция присматривается к нему… Их ждали на дороге, где-то в полумиле отсюда. Того, маленького, схватили, а Тибор все же сбежал.

— Вы видели, как все это произошло?

— Нет, соседи видели. Но было все так, как я говорю. Тибор скрылся в лесу, но на нем можно поставить крест… Они будут охотиться за ним, как за диким зверем, пока не пристрелят.

— А что будет с тем иностранцем?

Хегедус пожал плечами:

— Кто знает, что с ним сейчас делают в АВО. — Старик тяжело вздохнул и добавил: — Я хочу, чтобы вы поскорее отсюда ушли. Это очень опасно. — Еще немного помявшись, он сказал: — Хотя в такое время идти тоже опасно… У меня наверху, на чердаке, есть одна комнатенка. Побудьте там немного. Только, ради всего святого, ни звука, что бы здесь, внизу, ни происходило! Это вам понятно?

Илона, обернувшись к Дареллу, спросила:

— Ты понял, что он сказал? Макфи схватили! — Ее глаза наполнились отчаянием. — Ты хочешь идти дальше?

По ее лицу, по темным кругам у глаз было видно, что она очень устала. Ясно, что девушка теряет последние силы и находится на грани нервного срыва. Темнота ночи начала медленно рассеиваться и переходить в предрассветные сумерки. Ехать в такое время было бы слишком подозрительным.

— Ладно, мы останемся здесь и немного отдохнем, — произнес он наконец.

Комнатенка, в которую их привел Хегедус, оказалась крохотной, унылой и холодной. Белый налет инея покрывал ее стены и балки потолка. Здесь не было никакой мебели, если не считать большого соломенного матраса с двумя одеялами в углу. Сквозь маленькое, наполовину затянутое морозом оконце двумя метрами ниже виднелась крыша сарая. Перебросившись с Илоной еще несколькими словами, Хегедус развернулся и вышел. За плотно притворенной дверью некоторое время слышались его тяжелые шаги вниз по скрипучей лестнице. Затем наступила тишина. Дарелл еще раз недовольно оглядел комнату. Его не покидало ощущение, что он оказался в ловушке. Он тронул дверь, чтобы проверить, не закрыл ли их старик с обратной стороны, но она свободно распахнулась. Дарелл выглянул вниз — в темноте лестничного проема ничего не было видно. Тогда он вновь плотно прикрыл дверь и задвинул небольшую щеколду.

Илона стояла в нерешительности около матраса в углу комнаты. Старик оставил им свою керосиновую лампу, и в ее желтоватом свете лицо девушки выглядело болезненно-изнуренным. Дарелл вытащил револьвер из кармана и положил его на пол около матраса. Затем он подошел к лампе и вывернул фитиль. В наступившей темноте лишь маленькое окошко светилось тусклым пятнышком.

Илона растерянно произнесла:

— Ты считаешь, что нам следует здесь оставаться?

— Тебе нужен отдых. Пару часов сна нам не помешают.

— Но ведь твой друг в руках АВО…

— Сейчас мы ему помочь ничем не сможем, — ответил Дарелл с сожалением. — Давай-ка садись и залезай под одеяла. — Казалось, мороз здесь гораздо суровее, чем на улице. Его начал колотить озноб. Дарелл понял, что устал значительно больше, чем сам это чувствовал. — Как ты думаешь, этому Хегедусу можно доверять? — спросил он.

— Не знаю, — прошептала в ответ Илона. — Не нравится мне это место…

Дарелл не стал делиться с ней своими сомнениями. В этой морозной тишине он отчетливо ощущал, как она дрожит всем телом. Нежным движением он уложил ее на матрас, прилег сам и укрылся плотными шерстяными одеялами. Непроизвольным движением она, как зверек в поисках тепла, придвинулась к нему. Дарелл обхватил ее руками и прижал к себе. Илона не сопротивлялась. Через минуту он почувствовал на щеке ее теплое, взволнованное дыхание.

— Мне страшно, — еле слышно прошептала она. — И ты… ты недоволен мной…

— Нет, ну что ты!

— Но ты ведь все время молчишь. Все время о чем-то думаешь!

— Да, о том, что нас ожидает впереди.

— Нет, не о том… О чем-то… о ком-то другом.

— Впрочем, да, — ответил Дарелл. Он думал о Дэйдри и не хотел отнекиваться.

— Ты ее потерял? Это та девушка, в которую стрелял Бела Корвут?

— Да, думаю, я потерял ее безвозвратно.

— Она что, даже не захотела увидеться с тобой в больнице?

— Не захотела…

Помолчав, она добавила:

— Извини! Я виновата перед тобой и перед ней… Но мне кажется, что она просто дурит. Женщина, которую ты полюбишь, должна быть очень счастлива. Я уверена в этом! Если она не может понять, что ты вынужден был пойти на риск ради того, чтобы взять Корвута, она к тому же еще и глупа! Прости, пожалуйста, что я так говорю, но я тоже много думала о ней. Если, к примеру, ты меня любишь, то для меня будет правильным все, что бы ты ни делал. Любовь, по-моему, должна быть именно такой!

— Вполне возможно. Но сейчас мне бы не хотелось об этом говорить…

— Но ты должен об этом говорить! — В ее шепоте прозвучали нотки ожесточения. Илона тоже обняла его и еще сильнее к нему прижалась. — Об этом обязательно нужно говорить. Ты расстроен и постоянно думаешь о ней вместо того, чтобы думать, что мы должны здесь делать. Да ты и сам прекрасно знаешь, как это опасно для нас обоих. Твоя минутная слабость, рассеянность может стоить нам жизни!

Теперь, плотно прижавшись друг к другу под одеялами, каждый чувствовал тепло другого. Дарелл знал, что Илона права. Он думал о Дэйдри слишком много — непозволительно сильно владела она его сознанием. Пока все обошлось, но в любой момент им обоим может быть суждено взглянуть в глаза смерти.

— Она отказалась от тебя! — продолжала шептать Илона. — Так стоит ли о ней так убиваться? Если она не желает тебя понимать, оставь ее и ты! Такой человек, как ты, должен быть всегда собранным, а не рваться на части из-за глупых женских прихотей.

Дарелл понимал, что на эти слова нет и не может быть ответа. Темные волосы мягко касались его лица и источали нежный аромат. Он чувствовал, что уже не желание согреться прижимало ее к нему. Движения ее тела становились все мягче и очевиднее. «А почему бы и нет?» — подумал Дарелл. Позади была лишь горечь безвозвратного разрыва. Прошлое умерло для него. Он жил своей жизнью здесь и сейчас, на чужбине, с весьма призрачными шансами уцелеть. В этом тесном, темном пространстве все побеждала жажда теплоты и спокойствия, стремление дать и желание получить… Руки Илоны еще сильнее обняли его, потом вдруг распахнулись, и он почувствовал, как под одеялом ее пальцы быстро расстегивают пуговицы пальто.

— Сэм?.. — прошептала она.

Внутри него что-то вспыхнуло, как будто вернулось нечто недавно потерянное, вдохнув в него новую жизнь и надежду. Он не любил Илону, и она это знала. Но в обстановке смертельной опасности они были нужны друг другу гораздо больше, чем люди в нормальных условиях. Когда она вновь прильнула к нему, его сердце учащенно забилось, готовое вот-вот вырваться из груди. Ее тело двигалось все мягче и нежнее, разжигая его желание. Его ладони нежно обняли ее за спину. Губы Илоны с жадностью прильнули к его губам.

— Не нужно думать о том, что было вчера и что будет завтра, — прошептала она. — Вчерашний день уже ушел безвозвратно, а завтрашний может никогда не наступить. Сейчас, здесь, у нас с тобой нет ничего, кроме наших жизней.

В ответ Дарелл нежно поцеловал ее в губы. Ощущая ее быстрые движения, он всем телом прижался к ней.

Глава 12

Прошло, наверное, уже больше часа. Дарелл тихо лежал на матрасе, а в его объятьях мирно и сладко, как ребенок, спала Илона. Спал он сам или нет, он никак не мог понять.

Он по-прежнему ощущал теплоту ее тела, ее нежное дыхание на своей щеке. Дарелл испытывал к ней сейчас глубокую благодарность. Ведь она сама, намеренно, пошла на это только для того, чтобы помочь ему обрести утраченную собранность. Возможно, в ее действиях был и эгоизм, стремление обезопасить себя. Но, в сущности, он и сам зависел от нее ничуть не в меньшей степени… «Нет, — подумал он, — она, конечно же, поступила бескорыстно и непосредственно. В этом проявилась ее неистовая жажда жизни и любви. Не было ведь ни обещаний, ни требований… Ее порыв подтверждает лишь, что она полностью доверилась ему». Эти мысли роем кружились в его голове. Но слух продолжал ловить невнятные звуки ночи.

Через оконце в комнату проникало едва различимое сияние ночного неба. Приближался рассвет. Дом был по-прежнему тих, лишь изредка еле слышно поскрипывали под натиском холодного ветра доски его обшивки. Вдруг откуда-то издалека до слуха донесся пронзительно-тонкий паровозный свисток. Он вспомнил другие паровозные свистки и перестук вагонных колес в ночи, давным-давно в Бэй Пич Руж. Тогда эти трубные звуки локомотивных сигналов уносили его ребячье воображение в самые отдаленные уголки мира. Сейчас же он мог пересчитать по пальцам точки планеты, где ему пока не довелось побывать. Он знал теперь, что все в этом тесном мире очень похоже друг на друга — эта деревня на ту, тот город на остальные и этот народ напоминает другой… Рано или поздно это понимание приходит к тем, кто хочет для всех народов спокойствия и свободы. Поэтому он никогда не сможет оставить возложенного на него дела. Это составляло его сущность и сущность его профессии, скрытую за внешне суровыми атрибутами. И он не мог изменить ей перед кем-либо, даже перед Дэйдри. А вот эта девушка, тихо спящая рядом, отлично поняла его. И никаких особых слов для этого не потребовалось! Он никогда не считал свои убеждения бесхребетным идеализмом. Слишком серьезны и реальны были в этой борьбе его противники. Сейчас эти новоявленные Цезари снова рвались к власти над всем миром, который может опрокинуться и погибнуть от одного неверного движения…

Дарелл не сразу ощутил возникшую в нем тревогу. Должно быть, потому, что его отвлекали еле различимые звуки, гуляющие по дому. Теперь же к ним примешались какие-то новые… Солнце взошло уже более получаса назад, и окошко озарялось мягким утренним светом. Аккуратно, чтобы не разбудить Илону, он перевернулся на бок и сел. Его рука дотянулась до револьвера.

Тем не менее, Илона тут же проснулась и приподнялась на локтях.

— Что? — шепотом спросила она.

— Не знаю… Мне что-то послышалось…

— Мне одеться?

— Да.

Дарелл откинул одеяло и встал. Всем телом он вновь ощутил холод, пронизывающий воздух комнаты. Илона быстро натягивала под одеялом одежду. Проведенные с ней минуты сразу улетучились из его памяти. Еле касаясь половиц, он тихо подошел к двери.

До его обостренного слуха доносились далекие и почти неразличимые звуки чьего-то низкого голоса. Тихо отодвинув задвижку, Дарелл приоткрыл дверь и выглянул вниз, на лестницу. Теперь было слышно, как в ответ на чей-то тонкий встревоженный возглас последовала резкая команда на русском языке. Дарелл повернулся к Илоне.

— Там люди. По-моему, двое — русский и венгр, — произнесла она почти не шевеля губами. Дарелл кивнул и, так же тихо прикрыв дверь, вновь задвинул щеколду. Кровь молотком застучала в висках. Какое-то мгновение он яростно боролся с охватившим его паническим чувством, что ловушка захлопывается. Его предчувствия опять не обманули его.

Затем он беззвучно подскочил к окну и аккуратно потянул на себя раму. Вероятнее всего, ею совсем недавно пользовались, она легко поддалась и открылась вовнутрь. В комнатку ворвался порыв холодного ветра. Проходящая прямо под окном крыша сарая была покрыта налетом инея. Из-за угла дома пробивался свет фар автомобиля, которому удалось подъехать совершенно неслышно. Неожиданные шаги вынудили Дарелла отпрянуть от окна. Под окнами дома не спеша прошел человек в военной форме. В его походке было что-то скучающее и важное, характерное для всех часовых.

Дарелл повернулся к Илоне, стоящей позади него. Что было на ее лице, он не успел разобрать. Снизу донесся громкий треск ломающейся мебели, звук резкого удара и пронзительный вопль…

— Это Геза Хегедус, — произнесла Илона. — Они спрашивают его о тебе.

— Обо мне? — растерянно переспросил Дарелл. Лицо его побледнело.

— Точнее, об американце, который прячется где-то поблизости.

— Как они могли об этом узнать?

Илона ответила мертвенно-ровным голосом:

— Нас предали!

Послышался очередной удар и новый крик старика. Дарелл опять выглянул в окно. Теперь охранника не было видно. Он сделал долгий и глубокий вдох. Сейчас не было времени вникать в смысл слов Илоны. Взяв ее за руку, он велел ей спускаться на крышу сарая. Быстро и проворно она перегнулась через подоконник и, удерживаясь за него, повисла на руках. В этот момент с ее ноги слетел ботинок и шумно покатился по крыше вниз. Через миг вслед за ним по отлогой, блестящей от морозной наледи крыше закувыркалась Илона. Дареллу показалось, что сердце его остановилось. Но, к счастью, ей удалось остановить свое падение. В считанные секунды Дарелл, также несколько раз перевернувшись через голову, оказался около нее.

И тут вновь послышались шаги. Придвинувшись к самому краю крыши, Дарелл затаился в напряженном ожидании. Стоило часовому показаться из-за угла дома, как Дарелл стремительно бросился на него. Сильный удар ногами пришелся как раз в поясницу охранника. Выпустив из рук автомат, он рухнул на колени, глухо взвыв от боли. Не успел он опомниться, как Дарелл вскочил на ноги и со всего размаха приложил его по затылку его же автоматом. Часовой беззвучно распластался на промерзшей земле. Выпрямившись, Дарелл сразу почувствовал новый приступ острой боли в раненом плече, хотя на этот раз кровь и не пошла. Казалось, что все для них пока складывается благополучно. Илона, быстро свесившись с края крыши, тихо соскользнула вниз.

— Уходим, — негромко скомандовал Дарелл.

Очень скоро они оказались около того сарая, в котором оставили «Шкоду». Дарелл усиленно гнал от себя мысли о том, что сейчас происходит с Гезой Хегедусом. Вместе с Илоной он быстро распахнул ворота сарая и вскочил в машину. Пока все было по-прежнему тихо. Очевидно, те, кто находились в доме, были очень заняты избиением старого крестьянина.

Когда они стали выворачивать на дорогу, удача изменила им. Из дома послышался резкий невнятный выкрик и грохот выстрела. В лобовое стекло машины попала пуля. Дарелл с силой вдавил в пол педаль газа. Бешено крутящиеся колеса еле успевали цепляться за землю, покрытую утренним ледком. Машину заносило из стороны в сторону, но в конце концов выбросило на шоссе. Очередная пуля срикошетила по капоту машины. Обернувшись через плечо, Дарелл увидел, как три человека бросились к большому темному автомобилю, стоящему перед домом Хегедуса. Дарелл зло выругался про себя — ну разве он не мог вывести их машину из строя, прежде чем кидаться в бегство?! Это чувство захлопывающейся ловушки вынудило его бежать столь поспешно и безоглядно! Дарелл с усилием рванул руль влево, выровнял машину и, быстро набирая скорость, устремился в сторону Гьёра.

Илона оглянулась назад и с отчаяньем крикнула:

— Они нас догоняют! Быстрее, быстрее!

Дорога на вираже уходила в глухую лесную чащу, куда серый утренний свет еще почти не проникал. Дарелл гнал свою маленькую машинку на предельной скорости. Дорога была пустынна, к счастью, не встретилось ни одного патрульного поста. Очень скоро они оказались в пригороде Гьёра. За окнами машины замелькали еще сонные домики и небольшие фабрики и заводы. Преследовавшая их машина шла за ними в четверти мили позади. Сейчас ее не было видно за изгибами дороги. Проскочив через мост, Дарелл резко притормозил и свернул к железнодорожному переезду, над которым мигали оранжево-красные огни семафора, предупреждая о приближении поезда. Тяжело груженный состав медленно полз в сторону громадного здания кирпичного завода. Не обнаружив через зеркало заднего вида своих преследователей, Дарелл сбросил педаль газа. Впереди показался желтый троллейбус, очень похожий на те, что в последнее время стали раскатывать по Нью-Йорку. Троллейбус был битком набит пассажирами. Дарелл мельком взглянул на часы. Стрелки показывали почти шесть утра. Большой промышленный город медленно просыпался. Зная о том, что любой легковой автомобиль здесь привлекает внимание как атрибут официальных властей, он еще немного сбавил газ. Дарелл свернул за угол и, проехав по какой-то улице, свернул еще раз. Узенькая, серая улочка, на которую они попали, была сплошь изрыта ямами и канавами. Она проходила между унылыми стенами заводских корпусов. Сзади послышался оглушительный свисток локомотива и металлический перестук колес по переезду.

— Нам нужно побыстрее избавиться от этой машины, — вдруг произнес Дарелл.

— Но ведь до Будапешта еще очень далеко…

— Не безопаснее ли доехать поездом?

— А мы успеем?

Никто из них не мог вполне совладать с вихрем своих мыслей. Когда Дарелл наконец остановил машину около каких-то высоких железных ворот, выражение лица девушки стало еще более напряженным и испуганным. Они вышли из машины.

— Нам в ту сторону. Где-то через милю отсюда должна быть железнодорожная станция, — сказала Илона.

Они двинулись в путь по неприметным улочкам, залитым ярким светом восходящего солнца. Навстречу теперь все чаще попадались спешащие на работу люди. То здесь, то там взгляд натыкался на крупные куски асфальта, вздыбленные танковыми гусеницами. Фасады многих зданий в городе были испещрены дырами пулеметных очередей. Дарелл вспомнил о том, что во время октябрьского восстания в Гьёре тоже шли ожесточенные бои, хотя город пострадал не так сильно, как Будапешт. Дарелл шел своим обычным шагом, не очень быстро, но и не медленно, Илона старалась приноровиться к нему. Когда они добрались до станции, солнце уже стояло довольно высоко. Дарелл прошелся по темному и грязному залу ожидания, внимательно присматриваясь, нет ли здесь полиции. Но на станции, как он и предполагал, было только несколько охранников. В зале ожидания разместилось около пятидесяти пассажиров. В своих потрепанных пальтишках они тихо сидели на грубых деревянных скамейках, ожидая поезда. Ничто не предвещало опасности, и Дарелл уже начал надеяться, что их преследователи до сих пор заняты той самой «Шкодой». Его мозг усиленно оценивал происшедшее и возможные дальнейшие действия. Дарелл дал Илоне деньги и попросил купить билеты. Через некоторое время она вернулась с билетами и сообщила, что поезд на Будапешт отправится примерно через полчаса. Маленький кафетерий в одном из углов здания показался ему наиболее подходящим местом для ожидания. Среди толпящихся вокруг них людей будет гораздо проще остаться незамеченными, если вокзал вдруг станут проверять.

Илона заказала себе чашечку кофе и бисквит. Кивком головы Дарелл попросил у продавщицы то же самое и для себя. Когда Илона прикуривала сигарету, пальцы ее сильно дрожали.

— У меня такое чувство, что мы стоим как на витрине… По-моему, мы выбрали не самое лучшее место.

— Но ты же понимаешь, что у нас нет другого пути до Будапешта, — ответил ей Дарелл. — И, пожалуйста, говори потише! Мой венгерский лучше не демонстрировать.

Трое мужчин и женщина соседнего круглого столика чиркнули по ним машинальным взглядом, когда они садились за свой столик, и больше никто на них внимания не обращал. Затем Дарелл спросил:

— А может, ты знаешь, как туда можно добраться иначе?

Но Илона, оставив его вопрос без ответа, произнесла:

— О тебе со стороны можно подумать, что ты русский. Не беспокойся, со мной все нормально. Мне просто немного не по себе…

— Кто это мог сделать? — задумчиво произнес Дарелл. — Кто мог донести на нас в службу безопасности? Кто знал, что какой-то американец прячется в доме Хегедуса?

— Мне кажется, я знаю, кто это, — очень тихо проговорила девушка. — И это меня очень пугает…

— Тибор Забо?

— Откуда ему знать, что ты так скоро окажешься здесь?!

— Да, верно, — согласился Дарелл. — Об этом не знал даже Макфи. Даже если Хегедуса выдал Тибор, которого могли схватить, то они не кинулись бы ловить меня той же ночью…

— Нам пока неизвестно, взяли ли Тибора. А вот Макфи… Может, он что-то сказал…

— Он ничего бы им не сказал, — решительно и резко ответил ей Дарелл. — И ничего никогда не скажет!

— Ты, наверное, в него очень веришь?

— Да! Макфи — единственный человек, которому я полностью доверяю.

Илона опустила голову и, уставившись на чашечку с кофе, тихо спросила:

— Так значит ты, Сэм, мне не доверяешь?

— Я не представляю себе, как бы ты могла о чем-нибудь донести службе безопасности! В крайнем случае, ты могла бы сдать меня им, когда мы сматывались с того проклятого чердака…

Илона, вспыхнув, ответила:

— Ну, спасибо тебе… спасибо тебе, Сэм, за доверие…

— Я всего лишь пытаюсь взглянуть на ситуацию с разных сторон.

— Ты забываешь, что для меня в случае провала все окажется гораздо хуже, чем для тебя.

— Для нас обоих это кончится одним — смертью!

— Но они изберут для меня смерть медленную и мучительную…

В этот момент один из мужчин за соседним столиком стал присматриваться к Илоне. Чтобы как-то разрядить обстановку, Дарелл взял ее руку в свою и громко сказал, широко улыбаясь:

— Пей кофе, дорогая!

— Мне что-то не хочется.

— Он по крайней мере согреет тебя. Прохладно сегодня…

Наконец тот человек отвернулся и вновь продолжил разговор со своими соседями. Здание станции отапливалось слабо, и все его посетители, были в пальто и головных уборах. Дарелл обратил внимание, что здесь, в отличие от американских железнодорожных станций, было очень тихо. Причем эта тишина носила какой-то угрюмый и зловещий оттенок. Казалось, что люди просто боятся разговаривать друг с другом, боятся рассмеяться. Дарелл в два приема проглотил свой бисквит и запил его кофе. Илона пила кофе мелкими глотками. Теперь в ее темно-карих глазах вновь вспыхивали злые золотистые искорки.

— Как же ты можешь меня подозревать после того, что произошло между нами прошлой ночью?! — с горечью и обидой произнесла девушка. — Ты что, о чем-то сожалеешь?

— Разумеется, нет!

— Ничего такого между нами не произошло… Ни ты мне ничего не должен, ни я тебе. Не нужно делать из этого никаких выводов! Просто мы нужны, необходимы сейчас друг другу. Разве не так?

— Я думаю сейчас о другом — кто мог нас предать?

Ее тонкие пальцы нервно бегали по краю чашечки с кофе.

— Мне кажется, ты догадываешься… — почти шепотом произнесла она. — Мы оба знаем этого человека. Извини, что я тебя сейчас отвлекаю, но я не хотела… Я просто очень боюсь, вот и все.

— Впрочем, я тоже…

— Прости, пожалуйста, но я не могу допустить, чтобы ты думал обо мне с недоверием. Мы должны верить друг другу. Ведь это сейчас вопрос нашей жизни и смерти.

— Я хорошо знаю об этом, Илона. Так ты думаешь о Роджере Вьюмане?

— Да, о нем. Только он знал маршрут нашего движения и где мы остановимся на отдых.

Дарелл кивнул:

— Точно, это Роджер Вьюман!

Хотя ему не хотелось думать именно так, но нельзя было не учитывать обстоятельств. Правда не всегда бывает лицеприятна! Но предательство и измена всегда отвратительны. Дикинсона Макфи предали позапрошлой ночью, буквально через несколько минут после того, как он покинул дом Гезы Хегедуса. Он не прошел и мили, как оказался в руках службы безопасности. Если верить словам старого крестьянина, то Тибору Забо все же удалось скрыться. Может, это был Тибор Забо? Который неоднократно рисковал жизнью, спасая самых разных людей от тоталитарного режима, тайком переводя их через границу? Нет! Дарелл отказывался от такой версии, хотя ни разу и не видел этого юношу. С трудом верилось и в то, что его дядя, Геза Хегедус, выдал бы племянника. Дарелл хорошо знал о ярко выраженном семейном единстве венгров. А выдать американцев означало бы выдать и племянника. Так мысли вновь и вновь возвращались к Роджеру Вьюману. Если кому-то понадобилось бы прикрывать проникновение в США красных вместе с потоком обычных беженцев, то положение Вьюмана подходило для этого как нельзя лучше, ведь он непосредственно отвечал за проверку политической благонадежности персонала. Макфи до своего перехода через границу контактировал только с Вьюманом. И его арестовали, едва-едва он успел перейти на ту сторону. То же самое произошло и с ними, просто пока им больше везет.

Тут Дарелл вспомнил, что Геза Хегедус сам рассказал ему, как был арестован Макфи. Если бы он собирался через час-другой донести на Дарелла, то не стал бы возбуждать его подозрений подобными откровениями.

То есть, Хегедуса можно было однозначно исключить. Теперь не оставалось никого, кроме Вьюмана. Этого рубахи-парня из Небраски, красавчика с атлетическим телосложением, чьи таланты, возможно, действительно оказались недооцененными в длинных бюрократических коридорах, где он так стремился пробить себе дорогу наверх…

— Дорогой, не смотри на меня, пожалуйста, так… — робко произнесла Илона.

Задумавшись о своем, он и не заметил, что продолжает смотреть на нее неотрывным странно-отрешенным взглядом.

— Извини… Я просто задумался о Роджере Вьюмане, — ответил ей Дарелл.

— Я знаю, как нелегко свыкнуться с мыслью, что кто-то является предателем… — в раздумье проговорила Илона.

— Вьюман отлично знал, что Макфи — не какой-то простой агентишка! И дело его очень важное. Вероятно, он очень быстро догадался, что это касается доктора Теджи. То есть, об этом очень скоро станет известно Беле Корвуту и тот постарается как можно быстрее вернуться сюда из Соединенных Штатов! Все это значительно сокращает наше время. И наши шансы.

— Мы должны вернуться и взять Вьюмана?

— Нет. Это может пока подождать.

— А если он предпримет еще что-то против нас?

— Это уже ничего не изменит.

По громкоговорителю в зале ожидания объявили о прибытии поезда. Илона кивнула ему, и они встали. Дарелл быстро расплатился за кофе, и они направились на перрон. Пока их никто не остановил.

Глава 13

В ярком свете зимнего солнца облик Будапешта еще контрастнее уродовали рубцы и ссадины недавних ожесточенных боев. С вокзала в Буде Дарелл и Илона направились в сторону Парламентской площади. Именно здесь тогда проходили самые ожесточенные бои. Величественное здание парламента в неоготическом стиле с серыми стенами витиеватой лепки и ажурными балконами выглядело сейчас буднично-деловым, хотя на его фасаде зияли многочисленные выбоины от снарядов и пуль. Бригада дорожных рабочих была занята восстановлением мостовой, во многих местах вздыбленной танками и взрывами гранат. На глаза то и дело попадались полицейские, одетые в синюю униформу. Лица большинства прохожих были хмуры и неприветливы. Едва разговаривая друг с другом, люди спешили по своим делам. Дареллу открылся город, скованный страхом. Советские военные наряды продолжали патрулировать улицы. Он отметил, что у большинства солдат азиатские лица. Они выкрикивали что-то громко и высокомерно и держались с наглой самоуверенностью победителей. Пройдя еще километра три в сторону от Парламентской площади, Дарелл и Илона оказались около здания «Радио», где в октябре начались первые стычки. Разрушения от разрывов снарядов и автоматных очередей были здесь наиболее впечатляющими.

Целью этой их довольно длинной прогулки было одно вполне конкретное намерение. Дарелл хотел наверняка удостовериться, что за ними нет хвоста. Не спеша прогуливаясь по улицам, они то и дело разворачивались и шли в обратном направлении, останавливались перед витринами магазинов, внимательно при этом всматриваясь в их отражения. Им казалось, что они находятся в полной безопасности.

Илона висела на его руке и весело о чем-то щебетала, будто они пара влюбленных, которые так увлечены друг другом, что им нет абсолютно никакого дела до окружающих. Но при этом Дарелл отмечал, что ее темно-карие глаза внимательно ощупывают лицо каждого встречного, чувствовал, как при внешней раскованности ее пальцы нервно сжимают его руку. Когда Дарелл в очередной раз хотел повернуть за угол, Илона, широко улыбаясь, тихо произнесла:

— Только не сюда, дорогой! На этой улице расположен штаб АВО. Меня там может кто-нибудь узнать и задаться вопросом, почему это я здесь, а не за океаном.

Они развернулись и пошли в другую сторону. О том, как действовать в Будапеште, если все обойдется без инцидентов, они договорились еще в поезде. В первую очередь нужно разделиться. Нечего было и думать о том, чтобы вместе разместиться в какой-нибудь гостинице или снять квартиру. По мнению Дарелла, это было бы слишком опасным. Илона предложила разделить между собой и задачи в городе. У нее здесь был один друг, который работал в издательстве газеты «Сабад Неп». Проживал он недалеко от здания редакции в Пеште, на углу улицы Ракоши и бульвара Жозефа. Используя свои документы сотрудника АВО, она попытается связаться с ним и выяснить, в какой из тюрем содержится Макфи. Таким образом, Макфи будет ее главной задачей. А вот доктор Теджи, если он еще жив, станет задачей номер один для Дарелла.

— Здесь недалеко живет сестра Андре Стрижук, — сказала Илона. — Я тебя направлю к ней. Она работает телефонисткой в ночную смену и сейчас, вероятнее, всего дома. Она может тебе помочь. Сейчас нет смысла отыскивать фамилию Теджи в телефонной книге — ее там не должно быть. Я попытаюсь просмотреть полицейские регистрационные списки и хоть что-нибудь узнать о местонахождении семьи Теджи. Мне кажется, Мария Стрижук должна знать эту фамилию. Я не уверена в ее политических пристрастиях, и поэтому тебе нужно будет быть с ней поосторожнее. Вполне вероятно, она поддерживает коммунистический режим. Так что, Сэм, смотри не попади с ней впросак! Да-а, она говорит по-английски.

— Где мы снова сможем встретиться? — спросил Дарелл.

— На квартире у Марии Стрижук.

— В какое время?

Было уже восемь часов утра, и Илона предложила:

— Может, ровно в полдень?

— Хорошо! Только мне очень бы не хотелось, чтобы ты обращалась в какие-нибудь учреждения АВО.

Илона улыбнулась и ответила:

— В этом случае я буду в меньшей опасности, чем ты. Стоит тебе сказать хоть сколько-нибудь длинное предложение, и в тебе сразу же вычислят иностранца. Я же, по крайней мере, не привлеку к себе внимания, пока не окажусь на площади Дика Ференца, где расположен штаб АВО. Туда я и носила свои доносы, там начала работать с Белой Корвутом.

— Будь осторожна! — сказал в ответ Дарелл.

Затем Илона дала ему адрес Марии Стрижук на улице Жильберта Хилла. Дом располагался в жилом районе старой части Буды.

— Отсюда поедешь на троллейбусе. Только не говори ни с кем! Если тебя вдруг попытаются остановить, то сделай все, чтобы уйти. Самое главное, чтобы не обнаружили твою рану. А то тебя посчитают иностранным участником боевых действий на стороне контрреволюции, и тогда…

— Я знаю, что может произойти тогда, — ответил ей Дарелл. — Но больше всего сейчас беспокоюсь за тебя!

— Ну ладно, до двенадцати! — сказала Илона. — Вот, кстати, и твой троллейбус.

Она поцеловала его в щеку, улыбнулась и пошла вдоль по улице.

Пассажиров в троллейбусе было очень мало. В салоне сидели лишь женщина, трое мужчин и один полицейский с синими нашивками службы АВО. Он занимал заднее сиденье. Дарелл небрежно сел где-то посередине салона и уставился в окно, за которым не спеша плыли дома и улицы, истерзанные недавними сражениями. Он отдавал себе отчет, что задачи Илоны гораздо труднее и опаснее, чем его. Он испытывал глубокое восхищение этой девушкой. Требовалось немалое мужество, чтобы вернуться сюда, где все и вся против нее. Бывшие друзья ненавидят ее за сотрудничество со службой безопасности. Для АВО же она — опасная изменница, с которой нужно расправиться при первом удобном случае. Как стойко и собранно она держалась, когда они только что бродили по этим опасным улицам, как была открыта и красива, как стремилась к любви, когда они были вместе ночью на чердаке. Между ними установились добрые дружеские отношения, и теперь у него не было к ней ни малейшего недоверия.

Буда, расположенный на западном, холмистом берегу Дуная, — это культурный центр города. Здесь же расположен и основной жилой массив. Левобережный Пешт, возникший из грязной деревушки еще во времена Римской империи, представляет собой огромный торгово-промышленный комплекс. Всю дорогу, пока Дарелл ехал по узким улочкам города, по его прекрасным мостам, ему попадались следы ожесточенных уличных боев, когда молодые ребята бросались навстречу танкам с обрезками труб, с кирпичами, бутылками с зажигательной смесью… Во многих местах на месте величественных деревьев теперь торчали обезображенные пни. То здесь, то там виднелись остовы сгоревших танков, застрявших в узких тупиках между вековыми зданиями старого города.

Выходя из троллейбуса на нужной остановке, Дарелл инстинктивно почувствовал какое-то движение позади себя. В отражении указателя над выходом он увидел силуэт полицейского, который все это время сидел на последнем сиденье. Не оборачиваясь, Дарелл пересек тротуар и повернул направо, в противоположную сторону от того места, куда собирался идти. Он шел размеренным и уверенным шагом, будто отчетливо знал, куда направляется. Наконец он оказался на тихой узенькой улочке, по счастливой случайности не пострадавшей от боев. На каменных фасадах домов лишь изредка виднелись следы пуль. Деревья вдоль улицы стояли почти голые, и их ветви в ярком солнечном свете едва оставляли тень на старой мостовой.

Размеренные шаги продолжали следовать за ним неотступно.

Улица была почти пуста. Лишь какая-то женщина в стареньком пальто торопливым шагом шла по противоположной стороне. Это место было вблизи от развалин на Кестл Хилл. Дарелл еще раз свернул за угол. Теперь он находился на расстоянии целого квартала от троллейбусной остановки. Шаги по-прежнему продолжали не спеша отмерять за ним расстояние. Свернув в очередной раз, Дарелл увидел, что улица заканчивается глухим тупиком. Ее замыкало массивное здание в стиле рококо. В нем были выбиты почти все стекла, оно казалось заброшенным и необитаемым. Дарелл уверенным шагом направился к его входной двери, но сзади вдруг послышался резкий окрик:

— Эй, ты!

В тишине тупика голос полицейского прозвучал особенно громко и угрожающе. Дарелл остановился на ступеньках широкого крыльца и развернулся. В своей утепленной униформе человек выглядел неестественно полным и мешковатым. Из-под лохматых бровей на Дарелла смотрели маленькие внимательные глазки. Он приближался важной размеренной походкой, высокомерно и самоуверенно.

— Ну-ка, ты! Иди сюда!

Дарелл медленно спустился со ступенек пустующего дома.

— Тебе чего здесь надо? — с угрозой спросил полицейский.

— Да ничего…

— Ты что, здесь живешь?

— Я живу на площади Тица, 28,— ответил Дарелл, назвав произвольный адрес.

Его акцент был сразу же замечен. Сузив маленькие глазки, полицейский спросил:

— Ты не из Будапешта?

— Нет, я приехал из Печа. Я болею и поэтому сейчас не работаю.

В городе Печ располагались главные урановые рудники Венгрии. Полицейскому это сообщение явно не понравилось. Его рог растянулся в притворной улыбке. Затем он сказал:

— Ну ладно, тогда все в порядке… У тебя нет спичек?

— Есть, конечно!

Дарелл достал из кармана дешевую швейцарскую зажигалку и протянул ее полицейскому. Покрутив ее в своих толстых коротких пальцах, тот поинтересовался:

— Откуда у тебя такая?

— От одного русского солдата… У него их было полным-полно. Мы как-то недавно выпивали, ну вот он и подарил ее мне.

— Говоришь ты, парень, как-то не по-нашему… Ты случайно не иностранец?

— Да. Я нанялся работать на рудниках. Проработал вот три года там да заболел.

— А ну-ка, покажи свои документы! — грубовато рявкнул полицейский.

Дарелл достал документы, которыми их снабдили в Испании. Одновременно он бросил взгляд по сторонам. Улица была безлюдна. В одном из соседних окон вроде мелькнула какая-то тень. Незаметно его взгляд скользнул по короткой и толстой шее полицейского. «Нужно будет бить, — подумал Дарелл, — именно сюда, чуть выше сонной артерии».

Но тут полицейский вернул ему документы и буркнул:

— Все в порядке. Только нечего соваться в пустые дома! Понял? В них уже нечем поживиться.

— Виноват… Я просто хотел посмотреть…

— Иди домой и сиди там! — оборвал его на полуслове полицейский.

Затем он привычным движением положил зажигалку Дарелла себе в карман, развернулся и, поскрипывая новыми ботинками по холодной брусчатой мостовой, двинулся в сторону. Дарелл не стал требовать зажигалку назад, а, медленно с облегчением выдохнув, последовал за ним. На углу квартала они разошлись в разные стороны.

Дом на площади Тица, 14 был пятиэтажным, с овальными балюстрадами балконов, резными оконными проемами и массивными входными дверями. Сама же площадь представляла собой лишь небольшое расширение узенькой улицы, уходящей вверх до Кестл Хилл и вниз к Дунаю. Над рекой курились трубы заводов острова Чепель — крупного промышленного района. Хорошо просматривались и мосты через Дунай, на которых не так давно происходили кровопролитные столкновения. Вдоль улицы дул холодный восточный ветер.

В вестибюле дома на почтовом ящике, в котором не было видно ни одного письма, он отыскал имя Марии Стрижук. Номер ее квартиры был 4-А. Не теряя времени, Дарелл быстро поднялся по темной лестнице на четвертый этаж. Дом был тих, на лестнице никто не повстречался.

Дверь в квартиру номер 4-А оказалась запертой. Он постучался и прислушался. Не услышав ответа, Дарелл постучал сильнее. Но и на этот раз на лестничную площадку, чьи некогда красивые стены теперь были в сплошных грязных разводах и щербинах, никто не вышел. Воздух здесь был холодный и сырой. Пришлось постучать еще более настойчиво.

— Мария, открой! — негромко произнес он.

С той стороны послышались медленные, нерешительные шаги. Затем раздался металлический стук отпираемого замка и дверь чуть-чуть приоткрылась. На мгновение он увидел лицо женщины, на глазах побледневшее от страха при виде его высокой широкоплечей фигуры. Дарелл с силой надавил рукой на дверь, готовую вот-вот закрыться, и протиснулся внутрь. Женщина отлетела в глубь коридора, негромко вскрикнув от ужаса. Моментально захлопнув за собой дверь, Дарелл сказал:

— Не пугайся, я не из полиции. Я твой друг!

Отпрянув от него, женщина сдавленным голосом произнесла:

— У меня нет друзей…

— И тем не менее, я твой друг. Я не причиню тебе никакого вреда! — Видя, как нервно и учащенно вздымается ее грудь, он вдруг произнес по-английски: — У меня есть новости о твоем брате, Андре.

То, что он сейчас говорил, было жестоко и бессердечно, но этого требовала ситуация. Мария была стройной, темноволосой женщиной лет тридцати пяти. Когда-то она, наверное, была очень красивой. До сих пор некоторые черты ее лица сохраняли привлекательность. Сейчас в ее больших карих глазах сверкнули искорки надежды, хотя рот был по-прежнему перекошен от внезапного страха. На ней был серый фланелевый халат, будто она только поднялась с постели. Мария все пыталась потуже запахнуть его полы. Постепенно на смену робкой надежде в ее глазах пришла неприкрытая подозрительность. Женщина ровным голосом произнесла по-венгерски:

— Не над, о меня дурить! Мой брат Андре был не так давно убит здесь, в Будапеште. Он похоронен со всеми другими в общей могиле.

— Но ведь это совсем не так, Мария! — спокойно сказал ей Дарелл. — Не нужно меня бояться. Я пришел к тебе лишь потому, что я чужой в этом городе и мне нужна помощь. Ты здесь единственная, к кому я могу обратиться.

— Убирайся! — сквозь зубы проговорила Мария. — Убирайся сейчас же, или я позову полицию!

Тогда Дарелл снова сказал по-английски:

— Несколько дней назад в Соединенных Штатах Андре погиб. Его убили…

Глаза ее широко распахнулись и остекленели. Она подняла обе руки, пытаясь зажать вдруг задрожавшие губы. Ноги подкосились, и она, медленно съехав по стене, присела на корточки. Ее тонкое гибкое тело как в забытьи стало медленно раскачиваться из стороны в сторону.

Оставив ее одну, Дарелл прошел в комнату и посмотрел в окно. Внизу, в переливающихся лучах зимнего солнца, площадь Тица была тихой и мирной. Он не заметил ничего подозрительного.

Квартира Марии была неважно обставлена. Здесь сохранились некоторые остатки былой роскоши, но в таком же плачевном состоянии, как и весь дом. Радиаторы парового отопления под окнами оказались совершенно холодными. Дарелл заглянул в дверь направо, там располагалась небольшая кухня. Другая дверь вела в аккуратную, слегка затемненную спальню. Он прошел через нее и заглянул в ванную комнату. Там на веревке сушились хлопчатобумажные чулки. Открыв еще какую-то дверь, Дарелл обнаружил за ней платяной шкаф с тремя платьями — два из хлопка и одно красное из шерсти — и пальто с потертым меховым воротником. Внизу стояла пара женских туфель.

Когда он вернулся к Марии, ему показалось, что она уже немного успокоилась.

— Мария, — ровно и спокойно произнес Дарелл, — не могла бы ты сварить немного кофе, если у тебя есть, конечно?

— Да, есть немного, — рассеянно ответила женщина.

— Ну, тогда сделай по чашечке для себя и для меня.

Мария подняла голову. Ее глаза выжидающе всматривались в его лицо.

— Это правда? Андре мертв? Он сумел добраться до Соединенных Штатов и там погиб, да?

— Да. Его убил один сотрудник вашего АВО. Это произошло в штате Нью-Джерси.

Ее губы вновь плотно сжались. Затем она спросила:

— А ты? Кто ты такой?

— Американец.

— Шпион?

— Я делаю то, что необходимо делать. Я прибыл сюда, чтобы спасти одного человека. Чтобы снова вернуть его в мир спокойствия и безопасности. Кроме того, я могу забрать с собой любого, кто захочет к нам присоединиться.

— Как я могу проверить, что ты мне не врешь?

— Никак! Мария, мне нужна твоя помощь. Ты можешь лишь выслушать меня и решить, захочешь ты мне помочь или нет.

Почти неслышным голосом она прошептала:

— Андре ведь совсем еще мальчик… Недавно он был ребенком, и вдруг в одночасье, когда все это началось, превратился в мужчину, который звал к свободе и сражался за нее. Он, мне думалось, и понятия не имеет, что такое свобода, но она, оказывается, жила в его сердце, как у любого мужчины. Я даже не знала, что ему удалось бежать из Венгрии. Полиция допрашивала меня не один раз. Меня даже целых два месяца продержали в тюрьме на улице Фо. Но мне тогда здорово повезло… Тогда все смешалось, и эти тюремные крысы сами насмерть перепугались. Правда, они все же сломали мне руку. — Мария подняла левую руку, и Дарелл заметил, что она срослась не совсем правильно. — Но мне все же повезло… Я осталась в живых! А Андре, мой бедный мальчик, достиг свободы… но его все равно отыскали и убили…

— Свобода стоит того, чтобы за нее умирать, — тихо произнес Дарелл и потом добавил: — Так мы будем пить кофе?

Мария с трудом поднялась на ноги.

— Да! Прошу прощенья… Тебе ведь, наверное, пришлось проделать немалый путь?

— Да, довольно долгий.

— Если смогу, то обязательно помогу тебе, — устало произнесла она.

— Это будет опасно, и я могу просить об этом лишь как о большом одолжении.

— Если Андре погиб, за что борешься ты, то разве я могу не рискнуть собой ради того же дела? Во всяком случае, сейчас наша жизнь здесь не стоит того, чтобы за нее цепляться! — Мучительные переживания снова перекосили ее тонкое лицо. Мария неслышно заплакала. — Он был совсем еще мальчишкой, ты этого понимаешь? Они все были детьми и взялись сражаться с монстрами. Эти ребята боролись и погибали за то, чего у них никогда не было. За одни эти слова АВО может меня запросто прикончить… Они уже убили многих из тех, кто мечтал о более сносной жизни. Если ты пришел выведать что-то у меня, то считай, тебе это удалось, и я в твоих руках. Теперь мне нечего бояться своих слов и чувств! Я сожалею лишь о том, что мы безвозвратно потеряли, а вы, на Западе, не помогли нам, и мы сражались и погибали напрасно.

— Нет, эта ваша борьба не была впустую! — ответил ей Дарелл. — Ведь это лишь начало…

— Но конец для Андре!

Мария ушла в кухню готовить кофе, а Дарелл вновь подошел к окну и посмотрел вниз, на площадь. Медленно и тяжело взбираясь на подъем, по улице прополз грузовик. В его кузове сидели вооруженные автоматами солдаты, а на крыше кабины был установлен пулемет. Казалось, что яркое зимнее солнце протестует против мрачной угрюмости, сковавшей город. «Сколько здесь таких людей, как Мария? — думал Дарелл. — Сколько поверженных и утративших надежду, но способных так вот пойти на риск, подняться и бороться вновь!»

Немного постояв около окна, он прошел в кухню к Марии. На плите грелся небольшой эмалированный кофейник. Сама же она стояла и сумрачным взором смотрела на свои руки.

— За что убили Андре? — тихим голосом спросила женщина. — Почему они погнались за ним так далеко?

Дарелл рассказал ей об обстоятельствах убийства брата в Нью-Джерси. Разумеется, не во всех подробностях, а лишь в той части, которая позволяла ей понять, как все произошло. Он знал, что теперь его жизнь находится в ее руках, но иначе поступать не было смысла: увеличить риск было уже вряд ли возможно. А вот уменьшить его, завоевав доверие союзника, — может, удастся. Мария слушала, ни на секунду не прерывая его рассказ. Ее темные взволнованные глаза на помрачневшем и бледном лице неотрывно смотрели на Дарелла. Она понимала его и верила ему. Когда он закончил свое повествование, кофе был уже готов. Мария разлила его в чашечки, и они вернулись в гостиную.

— У них не было права его убивать! Он бежал и был уже вне их власти… В этой бессмысленной жестокости лишь жажда мести…

— Да, это так, — согласился Дарелл.

— Я все никак не могу взять в толк, зачем ты-то здесь… Если тебя схватят и узнают, что ты американец, то…

— Мария, тебе известен кто-нибудь по фамилии Теджи? — прервав ее рассуждения, спросил Дарелл. — Я говорю о семье доктора Теджи, который несколько лет назад уехал в США?

Кивнув, Мария сказала:

— Да, мы знакомы.

— Ты знаешь, где они сейчас живут?

— Да. Это совсем недалеко отсюда, в нашем же районе. Только я уже несколько недель никого из них не видела.

— Доверяют ли они тебе?

На какое-то время Мария умолкла, а потом произнесла:

— Думаю, да. Надеюсь, тебе понятно, что сейчас происходит с каждым из нас. Каждый подозревает даже в самом близком друге платного агента АВО. Уже не знаешь, кому можно доверять, а кому нет… И ты либо молчишь, либо несешь банальную чушь, или же бездумно повторяешь слова официальной пропаганды. На лицах друзей ты читаешь свои мысли — о нашей ужасной жизни, о невыполненных обещаниях коммунистов, о терроре полиции, о том, что творится в тюрьмах… Но ты продолжаешь молчать. Ты просто не смеешь открыть рта! Даже когда на свои чувства ты получаешь созвучный ответ, у тебя сразу же возникает ощущение расставленной ловушки, и ты вновь закрываешься в себе, в своем страхе. — Женщина смотрела рассеянным взором на свою чашечку кофе, а ее руки не находили себе места. — Но теперь я уже дошла до предела… Перед твоим появлением я была как все, но теперь, когда я узнала об Андре, мне больше терять нечего… Я отведу тебя к Теджи.

Глава 14

Прежде чем они оказались перед нужным домом, им пришлось около получаса петлять по холмистому району Буды. Было уже за десять часов утра, и город ожил. Держа руки в карманах легкого потрепанного пальто, Мария шла быстро и уверенно. Она просто и без особой цели рассказывала Дареллу о своей работе телефонистки в ночную смену, о том, как она жила до начала восстания, об Андре, когда он еще ходил в школу. Когда Дарелл спросил ее, не знает ли она Илону Андреши, ее голос изменился:

— Мне кажется, Андре был влюблен в нее. Хотя они тогда были лишь школьниками… Когда она начала работать в газете, о ней поползли нехорошие слухи. Будто она стала стучать на своих товарищей в АВО. Я ее уже давно не видела. Впрочем, не особенно и хотелось…

— Она работает вместе со мной, — прямо сказал Дарелл. — Она сейчас в Будапеште. Я полностью доверяю ей! Это что-то для тебя меняет?

— Мне кажется, что ты серьезно сглупил! — ответила ему Мария. — В АВО все звери, извращенцы и садисты! И женщины гораздо хуже мужчин.

— И все же это она послала меня за помощью именно к тебе, — постарался подчеркнуть Дарелл.

Бледные губы Марии превратились в узенькую полоску:

— В таком случае мы с тобой видим это солнце последний раз в жизни!

— А я так не считаю! Она хочет помочь нам.

— Ты собираешься с ней сегодня встретиться?

— Да, у тебя на квартире ровно в полдень.

Мария сделала глубокий нервный вдох. Ее тонкое, хмурое лицо стало еще напряженней. «Преисполненная ненависти из-за смерти брата она теперь, — подумал Дарелл, — может предпринять какие-то неадекватные, опасные действия». Но он все же надеялся, что ей удастся справиться со своими чувствами.

— Оставим это, — негромко произнесла она. — Я решилась помогать тебе. Ничего опаснее уже быть не может. Если ты ей веришь, то мне ничего другого не остается, как тоже верить. Хотелось бы только нанести хоть один ответный удар за Андре, прежде чем я умру.

— Думаю, тебе такой случай представится.

Наконец они оказались на узенькой улочке, вдоль которой росли старые тополя. Их заиндевевшие спутанные ветви мерно раскачивались на морозном ветру. Высокое здание старой постройки, зажатое с двух сторон себе подобными строениями, внешне мало напоминало жилой дом. Здесь отовсюду веяло средневековьем. Узкие тесные улицы и разностильность застройки говорили о том, что они находятся в одном из старейших районов Буды. Когда-то очень давно по этим местам проходила граница Великой Римской империи. Теперь эти узкие улицы и петляющие аллеи превратились в первоклассные ловушки для современных танков и другой техники.

— У Теджи есть собственный дом? — спросил Дарелл.

— Да. Он принадлежит их семейству с древности и переходит по наследству из поколения в поколение.

— И его у них не отобрали, когда доктор Теджи бежал за границу?!

— Какое-то время здесь никто не жил. Когда же Еву Теджи вместе с детьми выпустили из тюрьмы, ей вновь разрешили поселиться в своем доме. С тех пор она здесь и проживает.

— А дети?

— Их маленькая девочка пропала. Вероятнее всего, она погибла тогда, в октябре. Но у них есть еще сын, Янош. Ему, по-моему, лет пятнадцать. Он никак не был связан с теми событиями, потому что в то время лежал в больнице с воспалением легких. Должно быть, это и спасло его от депортации.

Они прошли вдоль дома. Над овальными окнами первого этажа выступал большой балкон с ажурной оградой, с затемненными окнами без признаков жизни. В очередной раз у Дарелла создалось впечатление, что и здесь люди тихо прячутся за запертыми дверями.

— Ты думаешь, дома кто-то есть?

— Госпожа Теджи должна быть дома, а мальчик, наверное, в школе. Ей, собственно, некуда ходить. Власти лишили ее возможности заниматься чем-либо, кроме самой унизительной и тяжелой работы. Я уверена, она сейчас дома. Хочешь, зайдем с черного входа.

Они свернули за угол и оказались перед узким проходом между высокими заборами. То здесь, то там в этих заборах зияли разновеликие дыры. Когда-то на этом месте были аккуратные, ухоженные садики с воздушными беседками. Со склонов открывался удивительный вид на город, раскинувшийся внизу. Теперь же перспектива была закрыта убогими коробками современных построек. Повсюду витал дух запустения и разора. Мария и Дарелл выждали, пока проехала одна из немногих в городе легковых машин, и свернули в проход. Сюда выходили двери черных ходов всех ближних домов.

Мария остановилась перед облезлой зеленой дверцей и потянула за конец какой-то веревочки, уходившей в дырку около двери. Где-то вдалеке жалобно звякнул колокольчик. Но никакого ответа не последовало. Тогда Мария дернула за веревочку еще раз. Дверь неожиданно распахнулась, и на ее пороге прямо перед ними оказалась седовласая невысокая женщина в стареньком шерстяном свитере.

— Мария… — произнесла она и осеклась на полуслове, увидев высокую фигуру Дарелла за спиной приятельницы. В темно-серых глазах на ее милом лице мелькнул страх.

— Можно нам войти? — быстро спросила Мария.

— Почему ты зашла с этой стороны? Тебе что-то нужно?

— Нам не хотелось привлекать к себе внимание. Этот человек хочет переговорить с вами.

Губы женщины дрогнули, и она поспешила прикрыть их рукой.

— Полиция? Но…

— Я не из полиции! — сказал Дарелл. — Мы не можем здесь стоять.

Дарелл раскрыл дверь пошире, и они вместе проскользнули в маленький внутренний садик. Ева Теджи невольно отступила в сторону, пропуская их вперед. В этом движении проявилась вся ее обреченная беспомощность, лицо совершенно побледнело.

— Но мы ничего такого не сделали! Ничего… — как-то неестественно быстро заговорила она. — Нас не за что вот так беспокоить! Мы самые обычные люди…

— Не бойся, Ева! — успокаивающе произнесла Мария. — Не нужно ничего бояться! Было бы лучше нам войти в дом.

По небольшой дорожке, выложенной из битого кирпича, они прошли между ветвей какого-то кустарника от черного входа до дома. Заперев за собой входную дверь на замок, Ева Теджи указала им следовать за ней. Все прошли через просторную чистую кухню и спустились через прихожую в гостиную.

— Ты, Мария, что-то давно нас не навещала, — сдавленным голосом произнесла госпожа Теджи.

— Этому человеку нужно с вами переговорить. Янош дома? — спросила Мария.

— Да, он лежит наверху в кровати. Мальчик сильно простыл…

— В доме больше никого нет?

— А кому здесь еще быть?

— Я ищу вашего мужа, госпожа Теджи, — раздельно произнес Дарелл.

Женщина, не поворачиваясь к нему лицом, остановилась посредине комнаты как вкопанная. С ее губ невольно сорвался неясный звук. Она вся сгорбилась и обмякла, будто он с размаху всадил ей в спину нож. Но уже через мгновение ее плечи выпрямились. Дарелла удивила сила ее воли, позволившая ей так быстро взять себя в руки. Ему не хотелось пугать ее понапрасну. Дарелл даже не был уверен, правильно ли поступает. От первоначального шока она просто может не поверить ему и упрямо все отрицать. А это обернется бесполезной тратой драгоценного времени. Он подошел к ней ближе и нежно обнял за плечи.

— Не надо бояться! Все нормально! Я вовсе не из полиции. Поверьте мне! Я не причиню никакого вреда ни вам, ни вашему супругу. Я пришел сюда для того, чтобы помочь вам. Мне пришлось проделать довольно долгий путь, чтобы найти его и помочь ему в том, что он собирается сделать. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Нет! Не понимаю! Доктора Теджи нет в этом доме. Он здесь не живет уже более трех лет. И это вам прекрасно известно. Почему же вы о нем спрашиваете?

— Потому, что он сейчас здесь! Нам хорошо известно, что он в Будапеште. Вероятнее всего, он прячется в своем доме! Если я буду с ним, он будет в большей безопасности. Вы все будете в большей безопасности. Я помогу ему вытащить вас из этой страны. Ведь он вернулся сюда ради этого, не так ли?

Он не был готов к ее реакции. Резко развернувшись, она выхватила из-под свитера нож и стремительно бросилась на него. В лучах солнца лезвие ярко вспыхнуло стальным блеском. Она вся переменилась: приятное лицо исказилось гримасой отчаяния, страха и ненависти, из полуоткрытого рта вырвался пронзительный крик. Дарелл легко отбил ее удар. Краем глаза он увидел, как Мария, тоже что-то выкрикнув, бросилась в их сторону, но к этому моменту все уже было кончено. Стараясь не причинять пожилой женщине боли, Дарелл без особых усилий вывернул ее руку так, что нож выпал на пол. Ударом ноги он откинул его подальше в сторону. Она еще пыталась сопротивляться, выкрикивая сдавленным голосом венгерские слова, которые он не мог понять.

— Госпожа Теджи, поверьте мне наконец, я не желаю вам зла, — переводя дух произнес Дарелл.

Она стояла перед ним с закрытыми глазами, тяжело дыша. Наконец, сделав натужный глоток, она произнесла:

— Можешь меня убить, но я все равно ничего не скажу!

— Я не собираюсь вас убивать! Я не хочу причинять вам никакого вреда!

— Ты — полицейский! Это она привела тебя сюда… Сколько ты ей за это заплатил? Чем ты ее припугнул? Своими пытками и тюрьмами?

— Да ничего подобного! Послушайте же меня! Ну сядьте вы! Постарайтесь меня понять! Я знаю, что доктор Теджи вернулся в Будапешт для того, чтобы помочь вам. Он, как и я сам, работал у нас, в Америке… Он поехал сюда за вами, но не вернулся. Не знаю, почему у него не получилось… Я даже не знаю, удалось ли ему вообще добраться до вас! Но я должен его найти прежде, чем на его след нападет АВО. Они послали в Соединенные Штаты своего человека, чтобы он выкрал вашего мужа или убил его. Причем последнее для АВО гораздо предпочтительнее. Им пока не известно, что он вернулся в Венгрию… Но очень скоро они об этом узнают! И тогда придут сюда за вами, за ним, за вашим сыном…

— Эй! Отойди от моей матери! — раздался за его спиной молодой голос. В том, как он прозвучал, было нечто заставившее Дарелла замереть на месте. Седовласая женщина, отступив назад, тяжело опустилась на стул и закрыла лицо руками. В наступившей звенящей тишине слышалось лишь ее прерывистое дыхание.

— Янош, это ты? — спросил Дарелл.

— Повернись! Только без фокусов, иначе стреляю без предупреждения!

Высокий и худощавый мальчик лет пятнадцати стоял в дверном проеме около лестницы, ведущей на второй этаж. В руках он сжимал короткоствольный русский автомат.

Неописуемая ненависть и ярость, пылающая на его тонком лице, оставляла Дарелл у мало шансов выжить.

— Янош, не надо… — еле слышно проговорила Мария.

— Отойди в сторону! Я собираюсь его прикончить, — зло и резко ответил ей мальчик.

— Ты не слышал того, что я сказал твоей матери? — спокойно спросил Дарелл.

— Я все слышал! Ты врешь точно так же, как и все ваши!

— Опусти оружие, — сурово произнес Дарелл. — Я ваш друг.

— Хм! Так же говорили русские до того, как повернуть на нас танки и давить нас гусеницами. Хочешь знать кое-что? Я сам, вот этими руками, поджег два их танка! Когда они пришли на Кестл Хилл, мы заманили их в тупик, а там облили бензином и подожгли. Я бросил пару гранат, и на этом все было кончено! Там мне и достался этот автомат. Я забрал его у того русского, которого убил. Он был очень похож на тебя!

Дарелл хотел, чтобы он продолжал рассказ, но мать шепнула ему что-то, он тут же осекся и замолчал. На его лице появилось выражение сомнения и неуверенности. Мария тоже что-то сказала по-венгерски. Теперь он почувствовал, как на его лице выступил холодный пот. Этот мальчик, закаленный в расправах с русскими танками, внушал определенный страх. В его действиях была неистовая необузданность, выходящая за рамки разумного. Нажать на спусковой крючок ему досадно мешал лишь голос матери:

— Я верю этому человеку, Янош, — говорила госпожа Теджи. — Если он лжет, это уже ничего не изменит. Но если говорит правду, то нам сейчас представляется случай раз и навсегда решить, как быть с отцом.

— Так он здесь?

Женщина перевела на него взгляд уставших, безразличных глаз и ответила:

— Да…

— Он жив?

— Он погибает. Он был ранен пограничниками, когда; переходил границу. Наверное, от попавшей в рану инфекции у него началась горячка. Бог не оставил его, и он сумел найти в себе силы и добраться домой. Он пришел, ночью, и его никто не заметил. Мы его спрятали, и с тех пор он здесь.

— Янош! Отведи меня к нему, — сказал Дарелл.

Мальчишка все еще пребывал в некоторой растерянности, хотя уже и опустил автомат. Он перевел взгляд с матери на Дарелла и что-то беззвучно сказал себе самому, пошевелив губами. Затем он неопределенно пожал щуплыми плечами. Глаза же его продолжали опасно гореть.

— Я отведу его, мам, если ты скажешь… Но если он опять начнет к тебе лезть, то я его убью!

— Он ни в чем не виноват, — уставшим голосом произнесла женщина. — Пойдемте… Пойдемте все вместе! Он, наверное, слышал, как я вскрикнула. И теперь волнуется за нас…

Мальчик приказал Дареллу стволом автомата идти первым. К его удивлению, они не стали подниматься на второй этаж, откуда сошел Янош, а вернулись в кухню, где женщина открыла маленькую дверцу, и по узкому коридору стали спускаться вниз. В погребе, выложенном из крупных каменных глыб, оказалось гораздо теплее, чем в жилых помещениях наверху. На земляном полу в углу стояла большая, почерневшая от сажи печь. Дарелл почувствовал, как его коснулась рука Марии. Сначала он было подумал, что это ее прикосновение означает восстановление ее доверия к нему, но, взглянув на ее нахмуренное лицо, жесткую и бескомпромиссную линию рта, он вновь допустил, что они ведут его к смерти. И все же он упрямо верил этой женщине.

Ткнув Дарелла в спину своим короткоствольным автоматом, Янош приказал:

— Давай полезай в печь!

— В печь?!

— Там, внутри, есть потайная дверь. Лет сто назад, во времена Петефи и генерала Бемса, венгры тоже восставали против тирании, — с гордыми нотками в голосе звонко произнес Янош. — На этой земле были и будут герои! — Немного подумав, он продолжил: — Тогда здесь тоже шли сражения, и от дома к дому были прорыты соединительные тоннели. Сейчас о них почти никто не знает. Несколько лет назад я нашел этот ход. Мы заставили его печью, чтобы скрыть.

— И с тех пор не отапливаете своего дома?

— Нет, при необходимости мы разводим огонь прямо в этой же печке. На большом железном листе. Он как раз и служит дверью в тоннель. Давай-ка полезай внутрь! Только смотри, нам терять нечего!

Дарелл хорошо понимал этого мальчишку. За его бравурностью и неудержимостью стояли не по годам развитые рассудительность и ответственность. С некоторым усилием Дарелл отодвинул дверцу очага плиты. Вовнутрь едва можно было протиснуться. Лежащая на дне стальная плита легко поддалась и открылась наверх. В темноте уходящего вглубь хода с трудом различались первые перекладины деревянной лестницы. Кое-как протиснувшись в этот узкий проем, Дарелл стал спускаться вниз.

Над головой вспыхнул луч света — это Янош подсветил ему дорогу карманным фонариком. Спустившись по лестнице ступенек на двенадцать-пятнадцать, он соскочил и, пролетев в воздухе где-то с метр, оказался на каменном полу. Темный сводчатый тоннель расходился от него в обе стороны. Стены его были выложены кирпичом. Кое-где с потолка капала вода, но здесь было гораздо теплее, чем на улице.

— Направо! — шепотом произнес Янош. — Шагов пятьдесят молчать! Мы будем проходить под нашими соседями. Они не знают об этом ходе.

Дарелл вновь пошел первым. Ему было слышно, как за ними по очереди спустились Мария и госпожа Теджи. Неожиданно в голову пришла мысль, что АВО было бы сейчас очень удобно накрыть их здесь всех вместе. Эта мысль снова обострила в нем чувство опасности и необратимости уходящего времени. Продвигаясь шаг за шагом вперед, он ощущал в себе смешанное чувство возбуждения и тревоги, которое ему приходилось испытывать всякий раз, когда он находился в непосредственной близости от желаемой цели. Луч фонарика, пробежав по стенам и потолку тоннеля, устремился вдоль прохода, к небольшому расширению. Там он увидел раскладушку с кучей каких-то одеял и небольшой столик с керосиновой лампой. Дарелл почти бегом бросился вперед. На раскладушке, лицом к сырой кирпичной стене, лежал человек. Это был доктор Теджи.

Глава 15

— Давно он в таком состоянии? — спросил Дарелл Яноша. — Вы даете ему наркотические средства?

— Да, чтобы он мог заснуть. Он должен уже скоро проснуться.

— Он может передвигаться самостоятельно?

— Совсем-совсем немного… Отец еще очень слаб, чтобы вместе с нами перейти границу.

— А вы собираетесь переходить сразу все вместе?

— Но ведь он пришел за нами! — сказал Янош и посмотрел на Дарелла. В его голосе прозвучала гордость за отца. — Забрать маму и меня с самого начала у него просто не было возможности. Но как только все это началось, он сразу же вернулся за нами. — Его щуплые плечи вдруг как-то поникли от безысходности и отчаянья. — Но он вот оказался раненым и заболел. К нам часто приходят из полиции и переворачивают весь дом. Однако пока им не удается найти ничего такого… К счастью, еще не забрали ни маму, ни меня!

— Когда они были здесь в последний раз?

— Два дня назад.

— Как ты думаешь, когда они смогут наведаться сюда в очередной раз?

В ответ мальчик пожал плечами:

— Черт их знает! В любой день и час!

— Вы держите отца все время здесь?

— Да, постоянно. Мы по очереди ухаживаем за ним. Ему сейчас стало гораздо лучше. Мы надеемся, что примерно через неделю мы уже сможем все вместе попытаться перейти через границу.

— У вас нет кого-нибудь из друзей, кто мог бы помочь?

— Сейчас нельзя ни на кого положиться…

— К сожалению, все ваше время вышло! — сурово произнес Дарелл. — До сегодняшнего дня у АВО не было причин думать, что отец вернется в Будапешт. Теперь они об этом знают. Через час-другой, а может быть и раньше, они сюда заявятся. И будь уверен, Янош, на этот раз они выколотят из тебя все, что им понадобится!

— Никогда! — резко ответил мальчик. Он улыбнулся мрачно и беспощадно. — Они могут меня убить, но говорить не заставят!

— А мать? — спокойно продолжал Дарелл. — Если они начнут на твоих глазах пытать мать, ты тоже будешь молчать?

Он потупил взор. Теперь, перед матерью и Марией, перед раненым отцом, этот подросток с автоматом в руках и закушенной губой выглядел растерянным, обескураженным и слабым. На такой вопрос он не мог дать ответа.

— Я не знаю… — нерешительно начал он. — Наверное, нет… я не смог бы, наверное, этого выдержать…

— В таком случае вам не остается ничего другого, как довериться мне, — ровным тоном заключил Дарелл. — У вас даже нет времени, чтобы все это хорошенько обдумать… Вы все сейчас должны будете отправиться вместе со мной.

— Прямо сейчас?! — упавшим голосом спросила госпожа Теджи.

— Сейчас же! Мария, ты не будешь против, чтобы укрыть этих людей у себя дома до ночи?

Черноглазая женщина утвердительно кивнула:

— Если нам удастся добраться до моего дома…

— Янош, есть ли у этого тоннеля другой выход? — спросил Дарелл.

— Да, но… я оставил в доме столько нужных вещей…

— Забудь о них! Пусть у полиции создастся впечатление, что ты только что куда-то вышел и в любой момент можешь вернуться. Сейчас же нужно попытаться разбудить отца.

На то, чтобы растолкать спящего в наркотическом сне больного, ушло несколько драгоценных минут. Доктор Теджи был таким же круглолицым, как и его жена. Напряженные складки вокруг рта и нездоровый румянец на щеках говорили о том, что состояние его здоровья не из лучших. В сумрачном свете керосинки его давно не бритое лицо отливало серебристой сединой. Аккуратно ступая по земляному полу тоннеля, Дарелл вернулся к потайному лазу в печке, через который они сюда спустились. Некоторое время он тихо стоял и прислушивался к тому, что происходит наверху. Не услышав ничего подозрительного, он быстро поднялся по лестнице, протиснулся через узкий очаг и оказался в погребе. Осторожно выйдя через черный ход в залитый солнцем внутренний садик, он плотно закрыл входную дверь, затем дверь черного хода и самого погреба. Спускаясь в лаз печки, Дарелл осторожно опустил на место стальной противень над своей головой.

Сейчас его мозг напряженно просчитывал, сколько же реально есть у них времени. Он не знал, удалось ли Роджеру Вьюману выудить что-то у Макфи в Вене. Но так или иначе, сообщение о Дарелле приведет весь АВО в действие. Увязав всю информацию с целями операции Белы Корвута, они скоро выйдут на фигуру доктора Теджи. Дарелл вовсе не недооценивал возможности противников. В высших эшелонах службы безопасности Венгрии были умные и фанатически преданные своему делу люди. В сложившейся ситуации шансы на успех были столь малы, что их и не стоило брать в расчет! И все же нужно попытаться предпринять все возможное на пути к успеху. Ведь до последнего момента им пока везло! Ему оказали неоценимую помощь Илона и Мария. Понимание и готовность действовать заодно он нашел и у Теджи. Сейчас его все больше беспокоили Вьюман и Макфи. При мысли о том, что, быть может, именно в этот момент где-то допрашивают и пытают Макфи, его мозг сдавил невидимый обруч. Мощная волна необузданной ярости полностью поглотила его, и стоило немалых сил подавить ее в себе и успокоиться.

Когда он вернулся, доктор Теджи был уже на ногах. Небольшого роста, даже чуть ниже Марии, он выглядел изможденным и осунувшимся. Но увидев приближающегося к ним по тоннелю Дарелла, он оживился и бодрым голосом спросил:

— Ты американец?

— Да. Как вы себя чувствуете?

— Думаю, что с чьей-нибудь помощью я вполне смогу передвигаться. Ну не глупость ли?! Столько времени безвозвратно потеряно из-за того, что я умудрился получить пулю в ногу, перебираясь через границу! А потом вот еще и разболелся как кисейная барышня…

— О своих беспокойствах по поводу вашей семьи вы могли бы сказать тем, кто обеспечивал вашу работу в Калифорнии, — с укором произнес Дарелл. — Были бы предприняты соответствующие меры, чтобы помочь им выбраться отсюда.

Доктор Теджи с трудом наклонился за своими очками, лежавшими на раскладушке. Удержаться на ногах помогла ему жена.

— Я ученый и, наверное, плохо разбираюсь в том, что касается самых простых человеческих отношений. Я всего-навсего хотел убедиться, что моя жена и сын находятся в безопасности… Но, как видите, только все испортил! Я навлек на них еще большую опасность. К счастью, к нам на помощь пришли вы, и все, разумеется, образуется…

Дарелл не стал говорить ему, что не смотрит на вещи столь оптимистически. До полной безопасности для каждого из них было еще очень и очень далеко. Когда же он увидел, как медленно, с трудом превозмогая боль, доктор Теджи передвигается, его опасения усилились. Поддерживая отца сбоку, Янош повел его по тоннелю в противоположную сторону от знакомого спуска.

Пройдя совсем небольшое расстояние, доктор Теджи остановился передохнуть.

— Знаете, я вам очень благодарен, но мне кажется, мы взялись за неосуществимое дело. Может, мне стоит остаться здесь на пару неделек, пока я окончательно не поправлюсь?

— Нет, папа! — категорично ответил ему Янош. — Ты пойдешь вместе с нами.

— В таком случае я неизбежно навлеку на всех гибель. — Слегка покачнувшись на месте, он повернулся к Дареллу. Взглянув на него с мольбой в глазах, он спросил: — Быть может, вы, сэр, переведете через границу мою жену и сына? Тогда я был бы за них спокоен.

— Ваша собственная жизнь и безопасность представляются нам более ценными, чем чья бы то ни была из присутствующих.

— Но вы же видите, в каком я состоянии! А до границы еще очень далеко. Я наверняка навлеку на всех беду… Вас всех схватят из-за меня одного. Оставьте меня здесь. Прошу вас, сэр… Возьмите с собой только мою жену и Яноша.

— Мы пойдем все или все здесь останемся, — ответил ему Дарелл. — Сейчас у нас нет времени на бессмысленные споры. Янош, куда мы сможем выйти по этому тоннелю?

— Мы сможем выбраться в одном из разрушенных домов. В свое время там сидели наши снайперы, ну, танки и били по этим домам прямой наводкой без разбору. Там нас сейчас никто не заметит.

— Как ты думаешь, сможем ли мы найти какую-нибудь машину?

Юноша, кивнув в ответ, сказал:

— Когда шли бои, мы спрятали одну. Думаю, что она принадлежала кому-то из АВО. Она стоит в развалинах недалеко от выхода из тоннеля.

— Тогда ты пойдешь вперед и поставишь ее так, чтобы мы могли побыстрее перетащить в нее больного.

Мальчик остановился в растерянности и взглянул на отца. Доктор Теджи кивнул ему:

— Иди, Янош, иди!

— Но, папа, мне не хотелось бы тебя оставлять…

— Не бойся, с этим американцем я не пропаду!

Выход из тоннеля оказался гораздо шире, чем вход из подвала дома Теджи. Кромешная темнота, в которой они пробирались, подсвечивая себе лишь карманным фонариком, вдруг озарилась вдалеке слабым лучом солнечного света. Отвалив в сторону несколько тяжелых блоков, Янош наконец выбрался из лаза и оказался на огромной куче битого кирпича, переломанных досок и балок. Оглядевшись по сторонам, Дарелл увидел, что они находятся внутри разрушенного дома. Одна из его стен полностью завалилась, а остальные в свете яркого солнца выглядели очень ненадежными. Вокруг никого не было видно. Затем он помог выбраться наверх доктору Теджи, Еве и Марии. Не говоря ни слова, Янош передал Дареллу свой автомат и через секунду скрылся за соседними развалинами. Дарелл взглянул на часы. Было уже почти одиннадцать. Высоко над головой в голубом небе сияло солнце. Откуда-то с высоты слетел маленький ястребок и, усевшись на одно из уцелевших стропил, уставился на него своими зоркими вопрошающими глазками. Почувствовав в своем раненом плече очередной приступ дергающей боли, Дарелл устало присел. Сейчас ему очень хотелось закурить, но он понимал, что это невозможно. Он долго и глубоко вдохнул чистый морозный воздух. Мария хотела было что-то сказать ему, но он жестом дал понять, что сейчас нужно соблюдать полную тишину, так как любой прохожий мог их услышать.

Прошло пять минут. Потом десять… Они продолжали терпеливо ждать.

Дарелл осторожно подошел к зияющему оконному проему и бросил короткий взгляд на улицу. Как и все улицы здесь, она была узенькой и извилистой. В дальнем ее конце, около обезображенного дерева стояли два человека, покуривая и не спеша разговаривая. Чуть в стороне от них он заметил сдвоенную линию троллейбусных проводов. Пока он скрытно наблюдал за улицей, по ней прошли грузовик и легковая машина, но ни одного троллейбуса. Легковушка, спускаясь под гору, шла на большой скорости и через несколько мгновений скрылась из виду за углом здания. Дарелл не успел разглядеть, кто именно в ней находился, но показалось, что она была битком набита пассажирами.

Дарелл обернулся к людям, сидящим позади него на обломках кирпичной кладки. Как и он сам, все пребывали в томительном ожидании. Женщины о чем-то тихо перешептывались. Взгляд карих глаз Марии был тревожен и напряжен. Доктор Теджи сидел, безвольно уронив руки между коленей. Сейчас он выглядел сломанным и подавленным.

Вдруг издалека послышался нарастающий шум двигателя автомашины, которая неуклонно взбиралась вверх по брусчатой мостовой. Те двое, что стояли на углу улицы, уже ушли, и теперь она была абсолютно пустынной. Когда же Дарелл наконец увидел эту машину, то чуть не вскрикнул от разочарования. Это был старый и грязный «ЗИС» советского производства. В некоторых местах его обшивка была изрешечена пулями. Появляться на людях в такой машине было бы слишком подозрительным. Но сейчас у них не было выбора. Доктор Теджи слишком слаб, чтобы дойти до дома Марии своим ходом. Об общественном транспорте не могло быть и речи. Оставалось одно — рискнуть и воспользоваться этой машиной.

Вскоре к ним вновь присоединился Янош, возбужденный, с порозовевшим от волнения лицом. С нескрываемым восторгом он заявил:

— Слушайте! Я все продумал. Прямо сейчас мы отвезем папу и маму к Марии, а потом я снова спрячу эту машину на прежнем месте. Ночью же мы доберемся на ней до границы. Мы вооружены, и нас достаточно много, чтобы помочь друг другу в случае чего. Это самый лучший способ побыстрее выбраться из города.

Дарелл отнюдь не собирался уходить отсюда до тех пор, пока ему не станет известно, что же случилось с Макфи. Но сейчас он об этом упоминать не стал.

На то, чтобы всем выбраться из своего убежища и сесть в машину, ушло две-три долгих напряженных минуты. Но все прошло как нельзя лучше. Даже попадись они сейчас кому-нибудь на глаза, это не вызвало бы никаких подозрений. Янош, обежав вокруг машины, сел за руль. Возбужденный активным действием, теперь он был совсем другим — разговорчив, улыбчив, полон юношеского задора и решимости. Машину он вел очень хорошо — не слишком быстро, чтобы не привлекать к себе внимания, и не слишком медленно, чтобы не тратить драгоценного времени.

В дом Марии было решено заходить по одному-по двое. Первыми вышли из машины за углом ее дома сама Мария и Ева Теджи. Затем Янош объехал вокруг квартала и остановился с другой стороны здания. На этот раз пошли Дарелл и доктор Теджи. Дарелл помог ему перейти через дорогу так естественно, что это не могло привлечь внимания. Янош уехал на машине, пообещав побыстрее поставить ее на место и вернуться минут через двадцать.

Доктора уложили отдохнуть на кровать в спальне Марии, которая тем временем приготовила для них кофе и бутерброды с сыром. Госпожа Теджи осталась сидеть подле мужа.

Дарелл, проверив запоры на входной двери и обстановку на площади под окнами дома, сел на стул и стал терпеливо ждать. Было уже где-то половина двенадцатого. К нему подошла Мария и с улыбкой предложила принять душ и побриться. Дарелл был очень рад этой возможности. Через полчаса, посвежевший, он уже снова сидел у окна и ждал появления Илоны.

Но ее все не было. И Янош не возвращался.

Съев свой бутерброд с кофе, Дарелл прошел в спальню взглянуть на доктора Теджи. Тот крепко спал, но было заметно, что его немного знобит. Ева встретила Дарелла беспокойным взглядом:

— Разве Янош не собирался сразу же вернуться сюда?

— С ним все будет нормально! Он у вас отличный парень, госпожа Теджи! Янош о себе сумеет позаботиться.

— Меня очень беспокоит его необузданная ненависть. Она доводит его до сумасбродства. Янош сейчас просто не способен остановиться, подумать и оценить свои действия. Ведь он уже давно должен быть здесь…

— Он обязательно вернется, — успокаивающе произнес Дарелл.

Но и в час дня ни Илона, ни Янош не появились.

«Пока еще нет причин для беспокойства, — думал Дарелл. — Бывают времена, когда нужно быстро и решительно действовать, и времена, когда нужно спокойно и терпеливо ждать! Любое из этих состояний требует выдержки и сноровки. В таких случаях нет особого смысла гадать, что происходит с теми, кого ожидаешь. В конечном итоге они либо появятся, либо нет. Ты просто определяешь оптимальный период для ожидания, ну, в крайнем случае, добавляешь еще немного времени и далее действуешь по обстоятельствам».

В жизни ему неоднократно приходилось вот так сидеть и ждать. Дело это не из легких! Порой твое терпение вознаграждается сполна, но бывает и так, что приходится отступать перед неумолимыми обстоятельствами, терять надежду вновь увидеть того, кого напрасно ждал, и уходить одному. Так или иначе, всегда приходится идти дальше, не оборачиваясь назад, оставляя в стороне мысли о том, что поступи ты иначе, и кто-то, может быть, остался бы жив…

Илона обязательно вернется! Она должна вернуться…

Он вновь вспомнил ее в ночь на чердаке у Хегедуса. В их взаимоотношениях, которые так быстро и просто установились тогда, была какая-то особая прелесть. Ему очень хотелось, чтобы она нашла и сохранила для себя то, что искала в этой жизни. Назад, в террор и смерть, ее никто силком не тянул. Она сознательно пошла на риск, чреватый для нее гибелью. Но она смогла превозмочь свой страх и принять мучительное и больное для себя решение. Размышляя об этом, Дарелл не переставал удивляться силе воли этой хрупкой девушки. Там, в Вашингтоне, она очень скоро поняла, что такое свобода выбора. И предпочла борьбу безопасности. Теперь он был ответственен за нее, что бы с ней ни происходило.

Улица под окнами была по-прежнему пуста. Прошло уже два часа после назначенного срока, но ни Илоны, ни мальчика не было. Нужно было решать, как поступать без них.

Доктор Теджи все еще спал. Его жена, с трудом подавляя в себе нарастающий страх, как и раньше сидела возле его кровати. Мария подошла к Дареллу, стоящему около окна. Хотя ее голос и был спокоен, но держалась она напряженно.

— Что будем делать, если она вообще не придет? Ведь времени прошло уже немало. Если станет известно, что она работает на Запад, то совершенно очевидно, что ее ожидает в АВО.

— Если мы ее не дождемся, придется действовать без нее…

— А мальчик? Что случилось с Яношем? Нам просто необходима машина.

Дарелл взглянул ей в глаза и сказал:

— Ты говоришь так, будто тоже хочешь уйти вместе с нами.

— Мне нечего здесь терять в этом городе. У меня нет ни родных, ни друзей. Если вы возьмете меня с собой, то я уйду без сожаления.

— У тебя нет на примете какой-нибудь другой машины для нас?

Немного подумав, она сказала:

— Нет. К тому же тебе вряд ли удастся уговорить Теджи бежать отсюда без сына.

— Ладно, подождем до вечера, тогда и решим… — ответил Дарелл.

— Я вижу, тебе почему-то очень нужна Илона. Видимо, помимо доктора Теджи, тебе здесь еще что-то нужно, не так ли? Быть может, нечто более важное, чем доктор. А может, ты действительно шпион и хочешь прихватить с собой какие-нибудь секретные данные?

— Нет, Мария. Здесь нет никаких секретов.

— Пойми же ты меня наконец! Я ненавижу этих русских! Я никогда не прощу им того, что они сделали с моей бедной родиной. Все наше правительство — это марионетки, которые лишь твердят о своей независимости. В действительности за ними стоят русские, которые дергают то за одну, то за другую веревочку и указывают, что нужно делать и говорить. Если ты хоть как-то можешь им насолить, то я вместе с тобой.

— Но я прибыл сюда не для этого, — ответил Дарелл. — Мне обязательно нужно найти одного моего друга. Я точно знаю, что он сейчас содержится в одной из тюрем АВО. Илона собиралась узнать, где именно.

Губы Марии плотно сжались:

— Так она пошла в АВО?

— Мне кажется, что да.

— В таком случае, ее наверняка уже схватили. И нам нет никакого смысла ее ждать! Нам остается лишь одно — помолиться о том, чтобы она умерла быстро и без мучений.

— Мы подождем… — глухо произнес Дарелл.

Все это очень ему не нравилось. К нему вновь возвращалось чувство западни и абсолютной тщетности усилий. Он явственно видел, что ситуация вышла из-под контроля, и он теперь сам ничего не может сделать. Его мысли снова и снова возвращались к человеку, который находился сейчас в руках АВО. Дарелл знал Макфи более десяти лет и испытывал к нему, как ни к кому другому, чувство любви и глубокого уважения за его профессионализм и высокую преданность делу. Макфи неоднократно шел ему навстречу и помогал вопреки даже самым трезвым расчетам. Сейчас Дарелл никак не мог уйти отсюда без него. Если он мертв — одно дело, но если жив и мучается под пытками, Дарелл должен ему помочь. Он обязательно должен что-то предпринять, но не может, пока не истекут эти долгие, доводящие до отчаяния минуты и часы. Пока он окончательно не расстанется с надеждой вновь увидеть Илону.

Уже начало смеркаться, когда Дарелл наконец увидел знакомый «ЗИС» Яноша. До этого в их долгом мучительном ожидании ничего не изменилось. Доктор Теджи, проснувшись и съев немного супа, приготовленного для всех Марией, вновь заснул. Все это время их никто не тревожил. Автомобиль вынырнул из-за угла здания и подъехал к тротуару.

В первые мгновения кровь бешено стукнула в виски. Дарелл даже не представлял себе, что так сильно переживает за мальчика. Янош остановил машину почти у самого входа в дом, и это не понравилось Дареллу. К окну в тот же момент подскочила Мария. Она тоже стала всматриваться вниз:

— Это Янош?

— Думаю, он…

Янош вышел из машины. Его худенькое лицо сияло улыбкой. Но в его внешности было явно что-то не так, что именно, Дарелл никак не мог определить. Затем из машины вдруг вышел еще кто-то. Прежде чем он узнал, кто, прошло несколько долгих мгновений. Этого просто не могло быть!

— Что это за женщина? — шепотом спросила Мария.

У вышедшей из машины были коротко остриженные черные вьющиеся волосы, выбивающиеся из-под маленького замшевого берета, свободного покроя плащ, туго перепоясанный ремешком, и темные туфельки. Они обменялись несколькими словами, затем Янош утвердительно кивнул ей в ответ и показал рукой на входную дверь дома. Через минуту девушка скрылась из виду.

— Это Илона, — ответил Дарелл. — Она успела перекраситься в черный цвет.

— Ты уверен?

— Да, это она!

Но охватившая его радость была недолгой. Из машины вышел еще один человек. В своей синей униформе он казался широкоплечим и тяжелым. Какое-то время он разговаривал с Яношем, положив на его худое плечо свою здоровенную руку. Затем он перевел взгляд как раз на то окно, за которым находился Дарелл. Внутри него все оборвалось. За спиной послышался сдавленный страхом вскрик Марии.

Человек, стоящий около Яноша, был охранником из АВО. Дарелл узнал его скуластое лицо, маленькие колючие глазки, торчащие из-под черных косматых бровей. Это был тот самый полицейский, который остановил его около пустующего дома сегодня утром.

Дарелл взял в руки оставленный Яношем русский короткоствольный автомат.

Глава 16

Закрыв дверь в спальню, где находились доктор Теджи и Ева, Дарелл быстро пересек гостиную и оказался у входной двери. Он уже хотел что-то сказать Марии, которая стояла посреди комнаты в полной растерянности, как в дверь кто-то тихо постучал. Дарелл движением руки приказал сохранять полную тишину.

— Мария! — послышался голос Илоны. — Мария! Открой скорее!

Дарелл открыл дверь. С нижнего этажа доносилась тяжелая поступь поднимающихся наверх людей. Схватив Илону за руку, Дарелл рывком втянул ее в квартиру. Ее внешность удивительно сочетала что-то совершенно новое и уже почти родное. Широко улыбаясь, она бросилась к нему с нежным поцелуем.

— Слава богу, ты жив и невредим! Ты нашел доктора Теджи?

— Они все здесь, — ответил Дарелл. — А теперь, только быстро, — кто этот человек с Яношем?

Увидев автомат, она сказала:

— Убери! Этот человек — наш друг.

— Да нет же! Он останавливал меня еще сегодня утром…

— Я знаю, он сам мне рассказал. Его зовут Матиас. Он наш друг.

— Как ты ему можешь доверять?!

В ее глазах появилась тень смущения:

— А как здесь можно доверять друг другу вообще?

— Как тебе удалось встретиться с Яношем?

— Я думала, ты все еще у Теджи, и отправилась туда. Но в доме оказался лишь Янош. Когда я ему сказала, что ищу тебя, он рассказал мне, что вы проделали. Все это очень здорово! Затем в дом зашел этот самый Матиас. Я чуть не умерла со страху. Янош кинулся на него с ножом, но все, к счастью, обошлось… Он попросил нас взять его с собой. Матиас сказал, что шел за тобой весь день с того момента, как ты сошел на троллейбусной остановке.

Другие вопросы задавать не пришлось — на лестничной площадке появился довольно улыбающийся Янош. За ним тяжелым, размеренным шагом шел полицейский. Его широкоскулое лицо тоже растянулось в улыбке. Увидев в руках Дарелла автомат, он не спеша поднял руки вверх и негромко сказал:

— Прошу вас, поверьте, я ваш друг.

— Входи! — быстро и коротко ответил Дарелл. — Если ты привел за собой хвост, считай, что ты уже покойник! Понял?

— Понял! Только могу уверить, что за мной никого нет.

— Уверять ты можешь кого угодно, только не меня! Иди в ту комнату и сядь на стул!

Янош к этому моменту ушел в спальню к родителям. Мария же, сделав глубокий и нервный глоток воздуха, вдруг выхватила из рук Дарелла автомат и нацелила его на полицейского. Ее лицо исказилось ненавистью.

— Я думаю, чтобы быть полностью уверенными, нам следует от него избавиться.

— Подождите… — вырвалось у Матиаса. — Илона, скажи же им! Скажи им, сколько раз я мог бы их арестовать за сегодняшний день…

— А может, ты просто хотел, чтобы она вывела тебя на нас? — испытующе взглянув на него, сказал Дарелл.

— Да нет же! Ну скажи ты им, Илона! Эта женщина хочет меня убить!

— Это было бы для тебя слишком хорошо — подохнуть от пули! — трясясь как в лихорадке, произнесла Мария. Она была сильно взволнована, глаза горели злобой и ненавистью. — От этой формы меня воротит!

— Но она может для нас оказаться очень полезной, — произнесла Илона успокаивающим тоном. Она сняла маленький замшевый берет и взмахом головы расправила свои теперь уже черные как смоль волосы. Дарелл до сих пор не мог привыкнуть к ее новой внешности. Затем Илона вытащила из неизвестно откуда взятой хозяйственной сумки несколько бутылок и поставила их на стол.

— Это для тебя, дорогой! — сказала она, обращаясь к Дареллу. — Похоже, что твое описание уже ходит по Будапешту. Оно прибыло из Австрии сегодня днем. Надеюсь, ты догадываешься, чьих рук это дело. Вероятнее всего, ночью полиции было известно лишь, что какой-то вражеский агент с одной женщиной может прятаться в доме Гезы Хегедуса. Наш «друг» из Вены мог бы воспользоваться более совершенной системой передачи информации. Хотя, возможно, наше внезапное появление выбило его из колеи и в спешке он не мог сразу сделать все как следует. Но сегодня утром он сработал как надо. Сейчас мы уже лишены возможности передвигаться по городу, — нас тут же опознают. Тебе, дорогой, тоже придется перекраситься. Видишь, я вот стала брюнеткой! А ты станешь блондином, ладно? Думаю, у Марии что-нибудь для этого найдется. Все это слишком примитивно, но ничего лучшего пока не выдумать.

Дарелл одобрительно кивнул и спросил:

— А тебе удалось связаться с твоим другом из «Сабад Неп»?

— Мне пришлось ждать Ацеля до самого полудня, пока он не вышел из здания редакции на обед. Сама же я туда заходить побоялась: меня там многие могли узнать, кто-нибудь мог быть даже в курсе, что я должна сейчас быть с Белой Корвутом в Штатах. Когда я переговорила с Ацелем, то сразу поняла, что ему можно доверять. Прежде чем ему удалось навести хоть какие-то справки, прошел по крайней мере час. Хотя у Ацеля есть друзья и знакомые в высших эшелонах нашей марионеточной власти, действовать приходится крайне осторожно. Если тебя удивляет его готовность помогать в таком деле, то могу сразу ответить, что он ко мне неравнодушен.

— Ну и что же ему удалось узнать? — с явным нетерпением спросил Дарелл.

— Твой друг, которого выследили и схватили позапрошлой ночью в Гьёре, находился до недавнего времени в тюрьме на улице Фо. Затем его перевели в штаб АВО на улице 60-летия Сталина. Он и сейчас там. Его постоянно допрашивают.

— Точно известно, что он жив?

— Конечно! Они не станут его расстреливать. Думаю, к нему еще не применялись меры физического воздействия, так как им хорошо известно, кто он такой. По их мнению, в сети АВО попалась чрезвычайно большая рыба. В конечном итоге они, конечно же, могут пытать и его. Уверена, они уже сейчас дают ему наркотические средства. Майор Улицкий, это человек из советского МВД, который фактически руководит АВО, сейчас находится в хорошем расположении духа и отдал строгий приказ, чтобы Макфи не трогали. Они намерены все это обратить в широкомасштабное пропагандистское судебное разбирательство и показать всему миру, что зачинщиками октябрьских событий были фашиствующие круги Запада и гидра капитализма.

Эти новости повергли Дарелла в уныние. Ничего худшего и быть не может. Теперь все его планы разлетались на кусочки. Он потемнел и нахмурился. Взглянув на Илону, он спросил:

— Есть хоть какая-то возможность вытащить его оттуда?

— До тех пор, пока он там, никакой…

— Но ты что-то говорила о возможности использовать форму Матиаса?

— Да. Сегодня Макфи собираются переводить в другое место.

— Куда?

— В одну небольшую тюрьму на окраине Пешта. Они должны будут перевозить его через мост Кошута. Мы можем попытаться его освободить только тогда.

— А зачем им эта перевозка?

Илона неопределенно пожала плечами и сказала:

— Наверное, русские не совсем доверяют АВО. Насколько мне известно, эта маленькая тюрьма в Рицде находится под контролем МВД.

— Ты думаешь, у нас там будет шанс?

— Возможно… Нужно только все хорошенько продумать, — ответила Илона, — Потому что с той же вероятностью это наш шанс всем быть перестрелянными.

— И все же мы должны попытаться!

— Я понимаю…

— Какое, по-твоему, время будет самым подходящим?

— Думаю, около семи. Как мне сказал Адель, сюда из Москвы сегодня прилетает очень важная персона, которая собирается принять личное участие в расследовании обстоятельств дела. После этого предпринять что-нибудь будет практически невозможно. Макфи повезут в Рицд сразу после ужина, то есть где-то в пять. Так что шесть-семь часов — самое для нас подходящее время.

Дарелл взглянул на большую бесформенную фигуру охранника АВО, который прямо-таки изнывал под взглядом Марии и нацеленного на него автомата. Его широкое, рыхлое лицо с нависшими бровями, большим и упрямым ртом придавало всей его внешности грубоватый оттенок. «Внешность совершенно ни при чем, — подумал Дарелл. — В глазах ведь одно желание — быть понятым!»

— Ты сказал, что ходил за ней и за мной с самого утра. Это правда?

— Да! Когда вы, товарищ, впервые…

— Мы друг другу не товарищи!

— …прошу прощения, я по привычке. — Он в знак извинения поднял свои большие руки. Сделав натужный глоток пересохшим от волнения горлом, он продолжил: — Позвольте мне быть с вами и помогать вам. Я хотел переговорить еще тогда, когда ты дал мне зажигалку у дома на Кестл Хилл. Я уже тогда знал, кто ты есть на самом деле, и понимал, что все твои рассказы о работе в Пече и болезни придуманы. По одному акценту ясно, что ты иностранец.

— Твоя работа дает тебе немало привилегий. Так почему же ты намерен ее бросить и связаться с нами? — глядя ему в глаза, спросил Дарелл.

— Мой брат… он живет в Нью-Хевене, в Америке. Он уехал уже очень давно. Я мог бы тогда поехать с ним, но, как говорится, не повезло… Да, я много сделал такого, за что заслуживаю наказания, но поверьте, всегда стремился помочь тем людям, с которыми меня сталкивала служба. Не простое это дело — идти по улице и чувствовать, как тебя все ненавидят. Я не знал, я даже и предположить не мог, насколько эта ненависть велика, пока не начались те события. С того самого времени я нахожусь в постоянном страхе.

Дарелл бросил взгляд на Марию. Казалось, слова полицейского подействовали на нее. Автомат в ее руках медленно опустился. Ситуацию разрядила Илона:

— Нам сегодня ночью очень может пригодиться его форма и документы. Конечно, мы могли бы его сейчас убить и на этом разрешить свои сомнения, но нам просто нужен такой помощник, как Матиас. Ведь Янош — мальчик, доктору Теджи нужна помощь, а Мария, госпожа Теджи, да и я сама — это непосильная нагрузка для тебя одного, Сэм. Я думаю, дорогой, мы должны воспользоваться этой возможностью и взять с собой Матиаса.

Немного подумав, Дарелл одобрительно кивнул.

К шести часам вечера его волосы и усы были перекрашены. Чтобы избавиться от резкого запаха перекиси водорода, пришлось промыть их несколько раз с мылом. Часы ожидания в этой маленькой, переполненной людьми квартире, тянулись чрезвычайно медленно. Мария была занята на кухне. Янош вновь уходил и скоро вернулся откуда-то с канистрой бензина для машины. Сама же машина по-прежнему стояла никем не замеченная под окнами дома. Дарелл надел форму Матиаса. Хотя тот был несколько крупнее, костюм пришелся вполне впору. Затем Дарелл занялся его документами. К счастью, на удостоверении не было ни фотографии, ни четкого описания владельца. Очень скоро оно стало вполне пригодным для любого человека. Дареллу потребовалось лишь несколько минут посидеть с ручкой и чернилами и внести кое-какие изменения.

Дарелл, Матиас и Илона вышли из дома ровно в четверть седьмого. Мария осталась присматривать за Теджи. Несмотря на активное сопротивление Яноша, его удалось тоже оставить. Он никак не вписывался в план Дарелла. Матиас переоделся в одежду Дарелла, который теперь был вооружен автоматом и своим револьвером. Пистолет Матиаса был у Илоны.

Машину вел Дарелл по дороге, которую ему показывала Илона. Они спустились с холмистого Буды, пересекли Дунай по мосту Кошута и вскоре оказались в Пеште, на улице Ракоци. Автомобильное движение в городе к этому времени было уже не столь интенсивным. От нависшего над городом страха он выглядел еще темнее и мрачнее. Уже на промышленной окраине Пешта они свернули на небольшую улицу, которая вела к той самой тюрьме. Из-за набежавших облаков вечер был довольно темным, хота и не холодным. Очень скоро жилые дома и другие постройки закончились. Теперь на глаза попадались лишь разбросанные по сторонам дороги небольшие поля да редкие отдельные сельские домики. Проехав еще совсем немного, они наткнулись на высокий забор из колючей проволоки, окружавший территорию тюрьмы.

Здание некогда принадлежало аристократическому семейству Кароли. Неприступные стены этой мрачной громадины были выложены из мощных серых каменных глыб. На его углах высились сторожевые башенки с узкими бойницами. По колючей проволоке, опоясывающей небольшой внешний дворик перед главными воротами тюрьмы, постоянно бегали ослепительные лучи прожекторов. По обеим сторонам дороги около ворот стояли два танка Т-54. Здесь же, на свежем ветру, в полной боевой готовности был и грузовик, в кузове которого сидели солдаты. Проезжую часть дороги перегораживал полосатый шлагбаум.

Дарелл понимал, что только смелость и напористость давали им хоть какой-то шанс на успех. Он вышел из машины и, громко грохнув дверцей, направился к шлагбауму. Гулкие удары неистово колотящегося сердца заглушали бормотание солдат в грузовике. Один из них вдруг громко захохотал. Стараясь не замечать всего этого, Дарелл вошел в сторожевую будку, держа в руке наготове документы. В будке находился всего один охранник. Форма на нем висела мешком. Из-под меховой шапки на Дарелла смотрели маленькие поросячьи глазки, вокруг горла был небрежно намотан шарф.

— Полковник Шандор, — представился Дарелл. — Мне срочно нужно увидеться с майором Улицким.

— Майор Улицкий еще не прибыл, — отрапортовал охранник.

— Я знаю об этом. Я проеду и подожду его на месте.

Ни форма, ни документы Дарелла у охранника никаких подозрений не вызвали. Он коротко кивнул в ответ и открыл шлагбаум.

Дарелл занял свое место в машине рядом с Матиасом. Сзади них тихо и неподвижно сидела Илона. Тюрьму Рицц окружал глубокий грязный ров, смутно напоминающий крепостной, и им пришлось его переезжать по расшатанному деревянному мосту. Наконец они проехали через ворота и оказались на широком тюремном дворе. Внутри него была вторая линия колючей проволоки и еще один контрольно-пропускной пункт. Не выходя из машины, Дарелл нетерпеливым жестом махнул из окна своим удостоверением охраннику. И на этот раз все обошлось благополучно. Он вывернул на асфальтовую, уходящую с изгибом вверх дорогу и через некоторое время остановился перед главным входом в мрачное средневековое здание.

Илона и Матиас вышли вместе с ним из машины. До этого Матиас кратко рассказал Дареллу о примерном расположении помещений в тюрьме, и они спокойным, уверенным шагом направились в караульное помещение, расположенное на первом этаже, сразу направо от главного входа. Несколько солдат повскакивали со своих мест, когда они вошли. Не обращая на них никакого внимания, Дарелл направился к лейтенанту, сидящему за столом в дальнем углу этой большой и плохо обставленной комнаты. Офицер был очень молод. С его тонкого, крысиного личика на Дарелла смотрели внимательные и умные глаза. Через всю его щеку, до самой шеи, проходил глубокий шрам. Пробежав быстро взглядом по Дареллу и Матиасу, он на какое-то время задержал его на Илоне.

— Слушаю вас, полковник.

— Мы прибыли сюда для того, чтобы обсудить кое-что с майором Улицким. Я в курсе, что он еще не прибыл, но нам нужно сейчас же задать несколько вопросов тому важному заключенному, который у вас содержится, — сказал Дарелл и нервно шлепнул себя по бедру перчатками. Затем добавил: — Нет ли у вас какой-нибудь подходящей комнаты, где мы могли бы его допросить? Для этой цели камера не подойдет.

— У большинства людей камеры вызывают неприятные ощущения. У вас, полковник, какой-то странный акцент… Если позволите, вы русский?

— Нет, я чех, — ответил Дарелл. — Ваш заключенный в свое время осуществлял некую операцию в Чехословакии, и я обязан допросить его по этому поводу.

С озадаченным видом лейтенант спросил:

— Тогда почему вы носите нашу форму?

Глаза Дарелла вспыхнули гневными огоньками. Согнувшись над столом, он вызывающе бросил:

— Вы собираетесь еще много вопросов задавать?

— Нет, нет! Я как раз насчет того… того самого человека. Его только что привезли с улицы Фо. Дело в том, что к нему применялись наркотические средства… Насколько я знаю, он оказался очень упрямым и несговорчивым. И поэтому обычные средства воздействия оказались малоэффективными. Он до сих пор в полусонном состоянии.

— И тем не менее, я хочу видеть его сейчас же!

Лейтенант скривил непонятную гримасу и спросил:

— А эти люди пойдут вместе с вами?

— Да, они все являются членами моей группы. Это мой секретарь и помощник.

— Понимаю, понимаю. Пройдите, пожалуйста, вот сюда.

Встав со своего места, лейтенант повел их по длинному сводчатому коридору. Негромкие, шуршащие звуки их шагов растекались по всему зданию и возвращались призрачным эхом, напоминающим стоны истязаемых, корчащихся в муках людей. Эти звуки причудливо смешивались с другими. Какой-то человек громко смеялся высоким, явно ненормальным смехом. Откуда-то доносились приглушенные многометровыми стенами вопли и стенания. В воздухе стоял острый тошнотворный запах хлорки, пота, мочи и сапожного крема.

Лейтенант ввел их в маленькую комнатку, где кроме двух столов и двух стульев ничего не было. Небольшое окошко было зарешечено. Голая лампочка без абажура, висящая под самым потолком, да старенькая настольная лампа на одном из столов скудно освещали каменные стены и пол.

— Подождите, пожалуйста, все здесь, — сказал лейтенант.

— У меня, лейтенант, дело очень срочное, — напомнил ему Дарелл.

— Ну, разумеется, полковник! Это не займет много времени. Подождите, пожалуйста.

Лейтенант вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Дверь была тяжелой, из толстых дубовых досок, покрытых стальным листом. Она закрылась со странным, гнетущим и безысходным скрипом. Дарелл почувствовал, как вдруг вспотели его ладони, а в горле все пересохло. Взглянув на Илону, он увидел, что она бледна и совершенно растеряна. Между лохматыми бровями Матиаса пролегла глубокая складка — вид у него был чрезвычайно хмурый.

— Я от всего этого, полковник, отнюдь не в восторге, — негромко произнес он.

— Нам нужно проявить терпение, — вызывающе громко ответил ему Дарелл. — Хочешь не хочешь, а придерживаться этих дурацких порядков приходится. Лейтенант же просто добросовестно выполняет свои обязанности.

— Мне не нравится, как он на меня смотрел, — шепнула ему Илона.

— Что, какой-то старый знакомый?

— Не знаю…

Прошло несколько минут. Дарелла мучило желание подойти к двери и выглянуть. Но еще больше его интересовало, была ли она заперта. Ему казалось, что да, заперта с той стороны. Дареллу явно не понравилась лукавая улыбка, которая раз мелькнула в глазах лейтенанта. Он никак не мог понять, что именно вызвало у него подозрение. Может, то, что из-за своего акцента он назвался чехом? Дарелл постарался внушить себе, что еще нет веских причин для паники. И тем не менее, его пульс стучал с нарастающей частотой, а затылок сдавливало все сильнее и сильнее.

Илона смотрела на зарешеченное окошко и слегка покусывала губы. С новой прической она выглядела очень юной и привлекательной. Вдруг откуда-то издалека до них долетел дикий, завывающий вопль. Ее лицо мгновенно побледнело, а зубы впились в нижнюю губу. Лицо Матиаса стало еще более хмурым. Он стоял, подобно темной каменной глыбе, прислонившись к голой стене.

Наконец в коридоре послышались шаги. Дарелл повернулся к двери навстречу лейтенанту. Тот был не один. Вслед за ним в комнату быстро вошел другой человек. Взглянув в его черные радостные глаза, Дарелл пошатнулся как от сильного удара. Это было невероятно. Он ведь видел этого маленького толстого человечка с внешностью мелкого бизнесмена всего сорок восемь часов назад на другом конце света. Все его обнадеживающие сомнения снял короткий отчаянный вскрик Илоны.

Тем другим человеком был Бела Корвут.

Глава 17

Корвут стоял посреди комнаты, держа руки в карманах синего пальто, и улыбался. Его круглое лицо слегка скрывала широкополая фетровая шляпа, но курносый нос, озорно торчащий из под нее, блестел под электрическим светом лампочки. Лейтенант рядом с ним держал наготове пистолет.

— Итак, — спокойно и размеренно начал Корвут, — нам всем удалось предпринять очень долгое путешествие. Я крайне рад снова вас увидеть. И тебя, Илона, тоже.

— А вы оказались здесь гораздо быстрее, чем я мог предположить, — сказал ему Дарелл.

— Для умного и сообразительного человека нет ничего невозможного! Быть может, нам лучше перейти на английский? Лейтенант человек хороший, но чрезмерно любопытный… Да и дело у нас настолько важное, что языковые огрехи могут потом поломать все наши планы.

— Говорил ли вам Вьюман что-нибудь о докторе Теджи?

— Да, я получил кое-какую информацию. Так вам удалось найти этого человека?

— Нет, — ответил Дарелл.

— Это последняя страничка, которую требуется перевернуть. И дело будет закрыто. Причем закрыто с гораздо более внушительными результатами, чем я мог предположить. Мистер Дарелл, хотел бы вас попросить не делать резких движений — у меня в кармане пистолет. Стоит мне крикнуть, и вас троих разнесут на части. Вы человек, безусловно, смелый, но порой действуете опрометчиво и слишком отчаянно. Я много думал о вас. В нашем деле, мистер Дарелл, результат отнюдь не всегда основывается на храбрости, которой вы обладаете. Здесь в итоге верх одерживает холодный ум и точный аналитический расчет.

Хотя на лице Дарелла и была непроницаемая маска, он терзался пониманием того, что он потерпел полное поражение. Он улыбнулся и сказал:

— Но вам до сих пор так и не удалось заполучить доктора Теджи?

— Но вам-то хорошо известно, где он находится!

— Я же вам сказал, что не знаю этого.

— Мы поможем вам вспомнить. Возможно, Илона, наша умная девочка, захочет рассказать о ваших достижениях в этой области. — Вдруг его лицо как-то сразу переменилось. Губы вытянулись в узенькую полоску, а глаза вспыхнули неудержимой яростью. — Вы все здесь шпионы! Империалистические шпионы, агитаторы и фашисты! Инициаторы контрреволюционного восстания! Я имею полное право расстрелять вас тут же, на месте. Но я не стану этого делать. Вы все нам сослужите неоценимую службу на суде, который мы готовим для вашего шефа, генерала Макфи. Всемирная сенсация, не так ли? Человечеству станет окончательно ясно, кто в действительности борется за мир.

— Ваш мир напоминает мир, царящий на кладбище, — негромко ответила ему Илона.

Корвут бросил на нее короткий испепеляющий взгляд и спросил:

— Ты, Илона, такая смелая, что ничего не боишься?

— Я уже почти что мертвый человек, и мне нечего бояться!

— Мы можем попытаться убедить тебя в обратном. Ты не скажешь мне, где находится доктор Теджи?

— Вам придется искать его самостоятельно, без моей помощи, — ответила девушка.

— Ну, я так не думаю. Уверен, ты будешь просто счастлива отвести меня к нему.

В этот момент в разговор вступил Дарелл:

— Мы будем говорить лишь с майором Улицким, а не с вами, Корвут! Здесь делами заправляют русские, а не вы. Вы для нас не столь важные персоны. Поэтому мы дело будем иметь только с ними.

Глаза Корвута округлились, в них вновь сверкнули яростные огоньки. Стоящий рядом с ним лейтенант тоже недовольно насупился.

— Ваше дело касается нашей стороны!

— Вы глубоко заблуждаетесь! Или чрезмерно верите своей собственной пропаганде. Вы ничего собой не представляете! Вы всего лишь марионетка, которая скачет и пляшет тогда, когда этого хотят русские.

Дарелл, несомненно, ткнул в самое больное место его самолюбия. Корвут, весь вспыхнув, сделал резкий выпад вперед и наотмашь ударил Дарелла по лицу. Удар был настолько сильным, что его голова резко качнулась в сторону. Но Дарелл притворился, что не удержался на ногах и навзничь свалился на стоящий за ним стол. Падая, он оттолкнул Илону в сторону. Охваченный неудержимой яростью, Корвут ударил его еще раз. Очередной удар был хлесткий и резкий, как удар топора по мясной туше. В этот момент Матиас, прекрасно понявший маневр Дарелла, нанес молниеносный удар лейтенанту. Стоя неподвижно около стены, он усыпил бдительность противников. От его удара лейтенант медленно сполз на пол и затих. Одновременно Дарелл пружиной бросился в обратную сторону и схватил Корвута за руку. С силой вывернув ее, другой рукой он плотно зажал ему рот. Затем он сбил его с ног и повалил на пол. Одним прыжком к ним подскочил Матиас, держа в руке пистолет лейтенанта. Его широкий рот растянулся в сатанинской улыбке.

— Дай я его пристрелю! — пробормотал Матиас.

Корвут продолжал бешено извиваться в захвате Дарелла.

— Пусть только пикнет! — ответил Дарелл.

— Этот заорет. Ты его не знаешь. Знает, что сдохнет, но все равно заорет.

— Подожди… — ответил ему Дарелл.

Несмотря на свою внешнюю полноту и неповоротливость, Корвут был довольно силен и увертлив в борьбе. Он бился в захвате Дарелла, как тигр, попавший в капкан. Пытаясь справиться с ним, Дарелл все выше выворачивал его руку за спину. Корвут, в свою очередь, попытался вцепиться зубами в руку Дарелла, сжимающую его рот. Но тот еще сильнее вдавил колено ему в спину, выламывая противника пополам. Затем Дарелл нанес Корвуту два сокрушительных удара, От которых его тело обмякло и сползло на пол.

Дарелл медленно разжал свой захват. Над ними обоими стоял Матиас. С дрожью в голосе он произнес:

— Говорил тебе, давай его лучше прикончим!

— Это не наша забота. Мы пришли сюда за Макфи.

— Убьем его и побыстрее отсюда… — настаивал на своем Матиас.

— Что ты думаешь, Илона? — обратился к ней Дарелл.

— Нужно сначала доделать то, ради чего мы здесь оказались, — ответила она.

— Ты сможешь одна справиться с Корвутом и лейтенантом?

— Дай мне твой пистолет, Матиас! — сказала Илона.

Повернувшись к нему, Дарелл спросил:

— Тебе известно, как можно добраться туда, где его держат?

— Да, но…

— Илона, ты пока останешься здесь. Запри за нами дверь! Если кто-то из них очухается до того, как мы успеем вернуться, припечатай еще раз. Справишься?

Кивнув, она с трудом выдавила из себя:

— Да.

— Мы ненадолго, — сказал Дарелл, выходя вместе с Матиасом из комнаты.

В конце коридора спиралью вниз уходила лестница, где-то там располагались тюремные камеры. Потолочные проемы здания были перекрыты металлической защитной сеткой, через которую еле пробивался тусклый свет фонарей внутреннего освещения. Навстречу им вновь пахнул тяжелый запах, замешанный на затхлости, поте и человеческой крови.

Все это напоминало Дареллу зверинец, только в клетках сидели не животные, а люди. Они прошли мимо целого ряда массивных стальных дверей. В конце этого коридора стоял охранник и, покуривая сигарету, читал газету. Рядом с ним за небольшим столом сидела крупная толстая женщина в военной форме, которая что-то писала. При приближении Дарелла и Матиаса они оба встали.

— Нам нужен тот самый, особо важный арестованный, — командным голосом произнес Матиас. — Выведите его!

— А майор уже прибыл? — спросила его женщина.

— Он будет через несколько минут. А у нас нет времени ждать!

— Мы не имеем права ничего делать без его личного указания, — недовольно буркнула женщина в ответ. — И не надо нас подгонять!

— Делайте то, что вам приказывают! — со сталью в голосе скомандовал Матиас.

Женщина достала из стола связку ключей и, бросив их охраннику, процедила сквозь зубы:

— Приведи его, Джозеф! — Переведя равнодушный взгляд с Матиаса на Дарелла, она добавила:

— Сомневаюсь, чтобы он сейчас мог ходить.

— Нужно сделать так, чтобы он мог и ходить и говорить!

— Да чтоб они все пропали… — недовольно буркнула она вместо ответа.

Охранник пошел вдоль по коридору, а Дарелл достал сигарету из лежащей на столе пачки и закурил. Он напряженно думал о Макфи. Если его друг все еще в полубредовом состоянии, то от него можно всякого ожидать, когда он вдруг узнает Дарелла. Ведь он же понятия не имеет, что Дарелл последовал за ним в Будапешт. Возможно, он распрощался с надеждой хоть как-то отсюда выбраться и свыкся с мыслью, что смерть — единственный выход для него. Если в наркотическом опьянении Макфи не справится с собой и невольно выдаст, что знает Дарелла, для них на этом все может закончиться. Потом его мысли вновь вернулись к Илоне, которая осталась сторожить тех двоих наверху. Ведь по сути она была почти ребенком, за смелой и волевой внешностью которого скрывался самый обычный страх и чрезвычайное напряжение всех сил. Впрочем, страх сидел и в нем. Но Дарелл давно уже понял, что только дурак ничего и никогда не боится. Он глубоко затянулся сигаретой. Почему охранника так долго нет? Его явно раздражал сверлящий взгляд этой грузной женщины за столом. С дегенеративного лица на него неотрывно смотрели два серых глаза, напоминающие холодные булыжники. Дарелл чувствовал, что прямо-таки взмок под толстой шинелью, а в горле пересохло, как в пустыне. Русская сигарета была терпкой и крепкой. Сделав еще одну затяжку, он с силой вдавил окурок в пепельницу. Одновременно он услышал из-за угла шаги. И через мгновение увидел Макфи, которого вел, постоянно подталкивая в спину, охранник.

— Помоги ему, — сказал Дарелл Матиасу.

Когда Матиас направился навстречу охраннику, Дарелл инстинктивно почувствовал, что толстая женщина еще внимательнее вцепилась в него глазами. Он изо всех сил старался не выдать своего потрясения тем, насколько сильно изменился Дикинсон Макфи всего за сорок восемь часов пребывания в руках АВО. Он выглядел совершенно изможденным и обессилевшим, казалось душа в нем еле теплится. Сосредоточенно уставившись в каменный пол, он с трудом передвигал ноги, боясь сделать какое-то неверное движение и упасть. Иначе расправы со стороны охранника было бы не избежать. Дареллу показалось, что время для него остановилось. Наконец Макфи приблизился и остановился как раз перед Дареллом.

— Вот он, — бросил ему охранник.

Макфи медленно поднял взгляд на Дарелла. Потухшие глаза генерала пробежали по его невозмутимому лицу Затем он, вздохнув, улыбнулся и сказал по-английски:

— Хэллоу!

Дарелл похолодел.

Затем Макфи шевельнул губами и плюнул прямо ему в лицо.

Дарелл знал и тогда и после, что шансы на успех у них мизерные. Одному лишь богу известно, как все это не провалилось. Ему бы ни за что не справиться, не будь рядом Матиаса и Илоны. Что было бы с ними, если бы Белу Корвута так сильно не зацепили его слова, что операцией руководят русские, а не он? Им, кроме того, вряд ли удалось бы выбраться целыми, если бы самолет майора Улицкого не задержался на столь важные для них десять минут. Опыт подсказывал Дареллу, что удача и случай в деле, за которое он взялся, не помогут. Но, как ни странно, инстинкт заядлого картежника, привитый некогда дедом, все же сработал. Когда Дарелл не спеша вытер ладонью с лица плевок Макфи, а потом вдруг наотмашь врезал ему в зубы, это было воспринято и женщиной и охранником, как само собой разумеющееся. Маленький человек, закатив глаза, беззвучно свалился на пол. Толстая женщина при этом довольно хмыкнула, а охранник, растянувшись в улыбке, буркнул:

— Смотри-ка, еще взбрыкивает!

— Ничего, скоро перестанет, — со злобой ответил Дарелл. Повернувшись к Матиасу, он сказал:

— Веди его туда. Не пойдет, так тащи!

По каменной лестнице они поднялись на первый этаж тюремного здания. Из комнаты для отдыха караульных, расположенной около главного входа, донесся взрыв оглушительного хохота. Но Дарелл с невозмутимым видом прошел мимо нее и размеренным шагом направился туда, где он оставил Илону присматривать за Корвутом и лейтенантом. Не отметив про себя ничего тревожного вокруг, он вошел в помещение. Илона держала под прицелом пистолета Белу Корвута, который сидел на полу, прислонившись спиной к стене. Его широко раскрытые глаза горели ненавистью. Он неотрывно следил за каждым движением девушки. Ее карие глаза при виде Дарелла наполнились слезами. Будто гора свалилась с ее плеч. Негромко и тревожно она произнесла:

— Я предложила ему смерть за крик или жизнь за молчание.

— Вы еще пожалеете об этом. Все пожалеете… — прошипел Корвут. — Вы просто ненормальные, если думаете, что вам удастся уйти. Радуетесь? Да эта ваша радость раньше, чем все закончится, обернется для вас кровавыми слезами.

— Заткнись! — угрюмо произнес Матиас и со всей силой врезал Корвуту по лицу своим здоровенным кулаком. От этого удара Корвут свалился набок. Из разбитых губ потекла кровь. Вытащив из кармана носовой платок, Дарелл бросил его Корвуту.

— Поднимайся! И прикрой рот платком. Мы уходим.

— А что с этим? — спросил Матиас, кивая в сторону лейтенанта с крысиной мордочкой.

Увидев, что тот все еще лежит на полу без сознания, Дарелл сказал:

— Оставим его здесь.

Матиас резким толчком поставил Корвута на ноги.

— Не нравится мне все это, — недовольно проговорил он. — Ты просто не знаешь эту суку. Он загребает в месяц двадцать тысяч форинтов, а мой брат, работающий на Чепеле, только восемьсот. Ему платят так много лишь потому, что он фанатик и готов пойти на смерть. Было бы намного лучше свернуть ему шею.

Взглянув на Корвута, Дарелл сказал:

— Мы сейчас собираемся к доктору Теджи для того, чтобы вытащить его из этой страны. Часть пути тебе придется пройти вместе с нами. Если ты закричишь и поднимешь тревогу, будешь убит. Матиас сделает это с удовольствием. Разумеется, это будет означать смерть и для нас, но в таком случае, тебе никогда не узнать, что случилось с доктором Теджи. В противном же случае, если ты правильно оцениваешь свои возможности, то у тебя появится шанс когда-нибудь в будущем поменяться с нами ролями. Я оставляю тебе такую возможность, поскольку ценю твой ум и гордость. Итак, ты готов пойти сейчас с нами за предоставление тебе шанса сорвать весь банк в будущем?

Продолжая зажимать разбитые губы носовым платком, Корвут кивнул головой в знак согласия. Глаза его по-прежнему светились неистовой ненавистью.

— Да! Разумеется, я пойду вместе с вами. Доктор Теджи как раз тот самый приз, который я хочу заполучить.

— Но повторяю, этот приз ты можешь попытаться получить лишь в том случае, если доктору Теджи удастся отсюда выбраться!

— Я понял тебя. Ты — самый настоящий глупец и сам знаешь об этом…

Улыбнувшись в ответ, Дарелл сказал:

— Ну что ж, посмотрим!

Все обошлось вполне благополучно. Форма Матиаса и присутствие самого Корвута вновь распахнули перед ними ворота тюрьмы Рицд. Макфи к тому времени уже пришел в себя настолько, что мог самостоятельно не спеша передвигаться. Дарелл и Илона слегка поддерживали его с обеих сторон. Сзади, за Корвутом, следовал Матиас. Никто на этот раз и не останавливал и не задавал вопросов. Дарелл даже отметил, что выйти отсюда гораздо легче, чем войти. Их машина стояла на том же месте, где они ее и оставили, — около входа в здание. Корвута посадили на заднее сиденье вместе с Матиасом. Дарелл помог Макфи влезть в машину. Теперь этот маленький человек оказался зажатым между Дареллом и Илоной.

Грузовик с солдатами, стоящий у главных ворот тюрьмы, уже куда-то уехал. Однако танки на обочине дороги продолжали нести свою службу.

Запустив мотор, Дарелл повернулся к Макфи и спросил:

— Дик, ты меня слышишь?

В ответ Макфи пробормотал что-то непонятное.

— Успокойся! — подбадривающе сказал ему Дарелл. — Теперь все в порядке. Ты меня понимаешь? Все в порядке!

— Как во сне… — тихим голосом произнес Макфи.

— Пожалуйста, поедем поскорее! Иначе меня стошнит. Я изо всех сил старалась не испугаться, но теперь, если мы останемся здесь еще хоть на одну минуту… — голос Илоны дрогнул. Ее всю трясло, как в лихорадке.

— Хорошо, хорошо, — быстро отозвался Дарелл. Сейчас его очень беспокоило состояние здоровья Макфи. — Мы возвращаемся в город. Впереди нас всех ожидает очень длинная ночь.

Глава 18

Через час Дарелл сидел в уставшей позе на кухне Марии за чашечкой кофе. Илона была рядом. Она склонилась к нему и нежно поцеловала:

— Теперь, дорогой, все будет отлично! Мы в полной безопасности. Осталось лишь выбраться из этого города.

Издалека послышались воющие звуки сирены. Двадцать минут назад ему стало известно, что вся полиция Будапешта поднята на ноги и брошена на их поиски. Все дороги были перекрыты, и выбраться из города не представлялось никакой возможности. Приходилось учитывать и состояние Макфи. Наркотические средства, которыми его напичкали, все еще продолжали действовать: он по-прежнему пребывал в полнейшей апатии и едва мог самостоятельно передвигаться.

Оглядев эту маленькую, переполненную людьми комнатку, Дарелл думал, что же он может предпринять для всех этих людей? Доктор Теджи и его жена, Янош и Мария, Илона, Макфи, Матиас — все они оказались заложниками ситуации. Сколько времени потребуется АВО для того, чтобы выйти на это место? Дарелл никак не мог решить этого для себя. Хотя они и спрятали свой «ЗИС» на одной из тенистых аллей около дома, но воспользоваться им было бы равносильно самоубийству.

— Сэм! — тронув его за руку, сказала Илона. — Попытайся еще раз поговорить с Макфи. Нам нужна его помощь.

— Ладно, попробую, — ответил Дарелл.

Поднявшись со стула, он ощутил во всем теле неимоверную слабость. Голову сдавливал невидимый обруч. В гостиной сидели Мария и Янош, держа под прицелом Белу Корвута. Госпожа Теджи была в спальне со своим супругом и Макфи. Матиас в это время прогуливался по улице под окнами их квартиры.

Внешне Макфи выглядел очень плохо. Дыхание его было сдавленным и неровным. Осунувшееся лицо обтягивала серая кожа. В ответ на вопросительный кивок Дарелла госпожа Теджи лишь беспомощно развела руками.

— Помог ли ему коньяк? — спросил Дарелл.

— Мне так и не удалось влить ему ни капли, — ответила женщина в растерянности. — Он, наверное, думает, что это отрава…

— Он что-нибудь говорил?

— Нет, ничего.

— Выйдите, пожалуйста. Мне нужно попытаться с ним переговорить наедине. Да, и оставьте, пожалуйста, коньяк.

Но женщина продолжала сидеть в нерешительности. Потом она сказала:

— Как долго мы еще пробудем здесь?

— Не знаю, — ответил Дарелл. — Раньше я надеялся, что мы сумеем выбраться из города еще этой ночью. Но в данной ситуации я просто ума не приложу…

— Этот человек очень важен для вас?

Дарелл утвердительно кивнул и, немного подумав, добавил:

— Очень важен!

— Мы не сможем двинуться в путь до тех пор, пока он не придет в себя?

— Посмотрим… — неопределенно ответил Дарелл. — А сейчас, пожалуйста, оставьте нас вдвоем на несколько минут.

Прикрыв за ней дверь спальни, Дарелл вновь вернулся к кровати, на которой лежал Дикинсон Макфи. Глядя на его осунувшееся лицо, он попытался что-нибудь вспомнить о действии наркотических препаратов, подавляющих волю человека. Затем он взял бутылку коньяка и присел на кровать рядом с Макфи. Глаза генерала были по-прежнему закрыты, а дыхание неровно и слабо.

— Дик! — негромко позвал Дарелл. — Послушай меня! Ты же слышишь меня, я знаю. Это я, Дарелл. Сэм Дарелл! Ты уже не в тюрьме, твоя жизнь спасена. Ты меня понимаешь? Я прибыл сюда, в Будапешт, чтобы спасти тебя. Мы бежали из тюрьмы. Теперь твоя жизнь в безопасности. Это Дарелл говорит с тобой, слышишь? Я забрал тебя из АВО. Подумай об этом! Ты можешь этому верить. Ну, открой глаза и посмотри на меня! В свое время в Вашингтоне мы пробовали коньяк, приготовленный моим дедом из Бэй Пич Руж. Конечно, этот с тем не сравнить, но пить можно. Послушай меня, Дик! Попробуй сделать хоть глоток.

Глаза Макфи вдруг широко раскрылись, и заплетающимся языком он спросил:

— Как зовут твоего… твоего деда?

— Джонатан. Джонатан его зовут.

— А его… как называется его корабль?

— «Фри Бэллз», Дик. Ты можешь мне доверять. Ты слышишь меня? Это я, Сэм Дарелл. Ну, посмотри ты на меня! Попробуй выпить немного коньяка.

Мутным взором Макфи провел по сторонам, затем ослабевшая рука протянулась к придвинутой бутылке. Сделав два небольших глотка, он глубоко вздохнул и еле слышно произнес:

— Все обман…

— Ты даже не посмотрел на меня. Мне пришлось перекрасить волосы. Еще пару часов назад я был, как всегда, брюнетом. Да вот пришлось стать блондином. Но ты на это не обращай внимания. Посмотри-ка на меня повнимательнее.

Макфи с усилием попытался удержать свой блуждающий взгляд на лице Дарелла. Затем его глаза скользнули по комнате, по немногочисленной домашней утвари. Выражение удивления постепенно появилось на его изнуренном лице.

— Сэм? — негромко спросил он.

— Да, это я! Генерал, выпей еще немного коньяка. Потом нужно попытаться сесть. Тебе было очень плохо, помнишь? Ты был в тюрьме, но я вытащил тебя оттуда. Сейчас я должен тебя поставить на ноги. Нам нужна твоя помощь, чтобы наконец выбраться из этого дерьма. Ну, давай же, садись! Вот так! А теперь вставай, вставай… Та-ак, теперь немного походим по комнате.

Воссоединить вновь оцепеневший непослушный разум с таким же оцепеневшим и непослушным телом — дело непростое и небыстрое. Дарелл снова и снова продолжал таскать Макфи из угла в угол по маленькой спальне. Теперь стал действовать и коньяк. Время, подобно огромному прессу, сдавливало мозг Дарелла, и с каждой новой минутой приближало смертельную опасность. И все же он не позволял себе спешить с Макфи. Дарелл работал спокойно и осторожно, отрезвляя его затуманенный разум словами и воспоминаниями.

— Что случилось с твоим проводником, Тибором? — начал ровным голосом Дарелл.

— Его пристрелили… Мертвым в канаве…

— Они его так и не нашли?

— Не думаю.

— Но им все же удалось схватить тебя, так?

— Сукин сын… — еще с трудом выговаривая слова, сказал Макфи.

— Кто?

— Ну как ты думаешь? Свой же… Стучал им на нас. Предупредил их о том, что я перехожу границу.

— Вьюман? Ты говоришь о Роджере Вьюмане?

— А? Ты тоже с ним встречался? Ублюдок! Мерзкая гадина!

— Мы еще до него доберемся, генерал. Как только ты будешь способен передвигаться самостоятельно, мы сразу же тронемся в путь. Доктор Теджи и его семья находятся здесь же. Мне даже удалось взять Корвута…

До этого момента в соседней комнате было абсолютно тихо, лишь изредка слышалось приглушенное отрывистое бормотание. Вдруг там раздался резкий и громкий удар, оборвавший Дарелла на полуслове. Казалось, с грохотом опрокинулся стул. Почти одновременно он услышал сдавленный вопль Илоны. Затем послышался очередной треск и звуки ожесточенной борьбы. Дарелл рванулся к двери в гостиную.

Это был Бела Корвут. Ему каким-то образом удалось усыпить внимание Илоны. Перевернув круглый стол, стоящий около него, он бросился на Илону и выхватил из ее рук пистолет. Его круглое искаженное ненавистью лицо было обращено к появившемуся в комнате Дареллу. Наступило секундное замешательство. Доктор Теджи стоял, парализованный ужасом. Илона с трудом пыталась подняться с пола. Из-под ее черных волос по лицу стекала тонкая струйка крови. И тут раздался надрывный смех Марии Стрижук:

— Бела! Посмотри-ка на меня.

Она стояла около Корвута, держа в руке большой кухонный нож. Ее узкое лицо было совершенно бледным от переполнявшей ее неудержимой ярости.

— Это ты убил моего брата. Ты не имел никакого права его убивать! Пальцем тронуть не смел! Андре был уже вне игры, он отделался от…

Корвут резко перевел пистолет с Дарелла на Марию — это была его роковая ошибка. Дарелл даже не успел вмешаться. Коротко блеснув в тусклом свете комнаты, лезвие ножа вонзилось в тело Корвута. На его лице застыло выражение крайнего удивления и растерянности. Человек, чьей профессией было убийство, явно не ожидал столь быстрых и решительных действий от обыкновенной женщины. Мария же, что-то выкрикнув, вновь всадила свое оружие в Корвута, на этот раз уже по самую рукоятку. Корвут вздрогнул и повалился на пол. Не в силах удержать его вес, рука Марии разжалась и выпустила нож. Ослепленная ненавистью, она кинулась к Корвуту и стала пинать его ногами. Обхватив Марию обеими руками, Дарелл попытался оттащить ее в сторону. Затем он склонился к Илоне и помог ей подняться наконец на ноги.

— С тобой все нормально? — спросил он ее.

— Да, он попытался… Я сама виновата, обернулась на доктора Теджи, вместо того чтобы смотреть за ним в оба глаза.

— Мария?

С трудом переводя дыхание, женщина ответила:

— Я не виновата! Я все равно сделала бы это… Я могу убивать его снова и снова…

Ее высокий, почти истерический крик наполнил маленькую комнату. В этот момент Дарелл влепил ей хлесткую пощечину так, что она еле удержалась на ногах. Негромко всхлипнув, она медленно опустилась на пол. Затем, обхватив лицо ладонями, она тихонько засмеялась.

Раскачиваясь взад-вперед, она неотрывно смотрела на мертвое тело Корвута.

— Ни один человек не станет убиваться по нему, — прошептала Илона, думая о чем-то своем.

Обернувшись назад, Дарелл увидел в дверях спальни Макфи. Теперь его взор был чистым и ясным.

Дарелл, положив руку на плечо Яноша Теджи и слегка подтолкнув его к входной двери, сказал:

— Спустись за Матиасом. Он сейчас нам очень нужен. Необходимо уходить побыстрее. Наверняка кто-то слышал крики Марии.

Кивнув, мальчик выскочил из комнаты. Затем Дарелл взял из спальни бутылку коньяка и заставил Марию сделать несколько глотков. Поперхнувшись от сдавившего горло спазма, женщина прокашлялась и, нехорошо улыбнувшись, произнесла:

— Это ему за Андре…

— Мы все должны поблагодарить тебя. Иначе он бы нас смолол в порошок.

— Я это сделала не ради вас… Я это сделала в отместку за Андре.

Дарелл перевел взгляд на доктора Теджи и спросил:

— Доктор, мы можем сейчас же отправляться?

— Если я должен идти, я постараюсь. Было бы лучше двинуться в путь прямо сейчас.

В этот момент в комнату влетел Янош. Его лицо было бледным и растерянным.

— Матиаса нигде нет! Он пропал…

Сделав глубокий вдох и проглотив тягучую слюну, он добавил:

— Машины тоже нет!

Улица была темной и холодной. Большинство домов уже погрузилось во мрак. Лишь немногие высокие окна этих старых каменных громадин светились неровно и тускло. Ярче высвечивалось подножие холма, где шла из центра Буды троллейбусная линия. Дарелл проверил аллею за домом. «Возможно, — подумал Дарелл, — Матиас просто отогнал машину подальше от дома». Но и там ее не оказалось. Остальные ждали его в темноте небольшого внутреннего дворика около их дома. Дарелл не заметил вокруг ничего подозрительного. «А если Матиас вдруг передумал и решил остаться в Будапеште? Нет, этого не может быть, — думал Дарелл. — После того, что произошло в тюрьме Рипд, Матиас стал таким же объектом охоты, как и я сам».

Через некоторое время он услышал звуки мотора. Дарелл весь напрягся в ожидании. Эти звуки были гораздо глуше и сильнее, чем у легковой машины, но отличались от шума двигателя грузовика. Яркий луч от передних фар блеснул из-за угла дальнего здания. В свете уличного фонаря, висевшего на троллейбусной остановке, Дарелл наконец разглядел — это был старый автобус желтого цвета. Салон его был совершенно темным, и казалось, что там нет ни одного пассажира. Натруженно тарахтя, он медленно поднимался в гору. На какое-то мгновение его фары выхватили из темноты фигуру Дарелла, стоящего у дверей дома. Видимо, заметив его, водитель несколько раз мигнул фарами. Сразу же поняв, в чем дело, Дарелл шагнул навстречу. Он взмахнул рукой, и автобус остановился около него. Из высоко расположенного окна водителя выглянул Матиас. Его широкое лицо улыбалось во весь рот.

— Привет! Что, волновались, куда я пропал?

— Немного… Где ты эту штуку раздобыл?

— Автобус-то? Да вот стоял и думал — многовато нас теперь стало, ведь не влезем все в эту машину! — сказал Матиас с напускной небрежностью. Чувствовалось, что он внутренне очень доволен собой. — Я вспомнил об одном своем приятеле, он работает водителем автобуса и обслуживает городские власти. Мне подумалось, что такой автомобиль нас вполне устроит. Я съездил на машине Яноша в гараж и отыскал там моего друга. Без особого труда удалось уговорить его дать мне ключи и подержать свой рот закрытым. Он, наверное, подумал, что я дослужился до чина, позволяющего ходить не в форме, а в обычной одежде.

— Отлично! Постой пока здесь, — бросил Дарелл Матиасу и бегом направился туда, где прятались остальные. Очень скоро все они, один за другим, перебрались в автобус.

— А где же наш «друг» Бела? — спросил Матиас.

— Он мертв. Бела попытался бежать, и Мария убила его.

Матиас бросил на Марию взгляд, полный восхищения.

— Вот это женщина! Из тех, кто не испытывает страха, а действует быстро и решительно. Мария, иди-ка сядь рядом со мной! По дороге будет о чем поболтать.

Макфи махнул рукой Дареллу с заднего сиденья, и тот, взяв у Яноша русский автомат, направился по проходу в его сторону. В этот момент автобус тронулся с места и устремился в свой необычный рейс.

— Даже не знаю, Сэм, как тебя благодарить, — утомленным голосом произнес Макфи.

— Но ведь мы еще не выбрались из чащи!

— Так или иначе, я вправе оттаскать тебя за уши, как мальчишку. Надо быть сумасшедшим, чтобы взяться за это дело! И все же я тебе чрезвычайно обязан. Не знаю, сколько бы времени мне удалось продержаться. Я до сих пор не уверен, узнали они точно, кто я такой, или нет. Может, они просто хотели посильнее нажать на меня… К сожалению, я лишился своих специальных таблеток и уже не мог нейтрализовать наркотики. Я, видимо, уже слишком стар для таких вещей!

— Но ты же дал мне полную свободу действий, — ответил Дарелл. — Ну, я и подумал, что лучше всего самому побывать здесь, на месте.

— Думаешь, нам удастся справиться с этим делом?

Дарелл взглянул вперед, туда, где на месте водителя сидел Матиас. Этот большой человек о чем-то весело болтал с Марией, которая внимательно его слушала и улыбалась.

— Думаю, справимся, — ответил Дарелл и, немного помолчав, добавил: — С такими людьми, как эти, справимся. У них такая жажда свободы, генерал, о какой мы все давным-давно забыли. И они наверняка нам очень нужны. Эти люди своей жизнью напоминают нам о том, чем мы привыкли пользоваться не задумываясь. И о том, что свободу можно очень легко потерять, если относиться к ней с безразличием.

Макфи глубоко и тяжело вздохнул. Он по-прежнему выглядел очень уставшим.

— Но, к сожалению, будут всегда попадаться и такие люди, как Роджер Вьюман, — с грустью отметил он.

— Он — как растрепанный конец каната. Но мы его обязательно завяжем, — уверенно произнес Дарелл. — Тебе сейчас лучше попытаться отдохнуть. Нас ожидает довольно долгая прогулка.

Они уже находились в пригороде Буды. Автобус на всей скорости катил по шоссе в западном направлении. Ночь была темной, холодной, ветреной и беззвездной. Мелкий дождик не спеша чертил свои полоски на больших окнах автобуса. Дарелл направился по проходу к Матиасу, чтобы переговорить о маршруте следования, но его кто-то потянул за рукав. Это была Илона. Дарелл опустился на сиденье около нее. Улыбнувшись ему своей задумчивой улыбкой, она повернулась и стала вновь смотреть по ходу движения автобуса. Ее руки на коленях беспокойно двигались.

— Все это произошло так быстро, Сэм… После той ночи у Хегедуса у нас с тобой не было ни одной свободной минуты, чтобы побыть вместе. Я постоянно думала о тебе. В конце концов ты возвращаешься к себе домой…

— Ты тоже, — ответил Дарелл. — Ты тоже возвращаешься вместе с нами.

— Не знаю… Я никак не могу решиться…

— Ты просто не можешь оставаться в Венгрии!

— Наверное, ты прав. Но у меня такое чувство, что я бросаю свой народ в тот момент, когда ему так необходима помощь и поддержка.

— Ты свой долг перед народом уже выполнила, — с уверенностью произнес Дарелл. — Не нужно об этом беспокоиться.

— Кто может мне сказать: «Твоя чаша полна, иди и пребывай в сытости и спокойствии»?

— Ты просто переутомилась, — попытался успокоить ее Дарелл. — Завтра все будет выглядеть совершенно иначе!

— Завтра ты полетишь назад, к своей Дэйдри.

— Я не думал о ней.

— Нет, ты думал… Ты никогда о ней не забывал и никогда не забудешь. То, что было между нами, — не в счет. Всего лишь мгновение истерии с моей стороны и желания любви с твоей. Не больше… За это не стоит себя корить. Я ни о чем не жалею. Я всегда буду тебе благодарна.

Дарелл наклонился к ней и нежно поцеловал холодные губы. Илона мягко прикоснулась пальцами к его щеке.

— Я действительно устала и хочу спать, — негромко произнесла она.

Глава 19

Первый контрольно-пропускной пункт оказался около деревни Родзадомб, в пригороде Будапешта. Здесь же, у перекрестка дорог, стоял грузовик с солдатами. В их автобусе было по-прежнему темно и тихо. Дарелл строго приказал всем спокойно сидеть на своих местах, как обычным пассажирам. Когда автобус остановили, в него вошел русский офицер в звании младшего лейтенанта. В монгольских раскосых глазах читалась настороженная подозрительность. По его немногим словам на ломаном венгерском, по скованности и напряженности движений было ясно, что он прибыл сюда из Средней Азии совсем недавно. «Впрочем, — подумал Дарелл, — этому парню, наверное, есть чего бояться». Дарелл сидел, высоко откинув голову на спинку сиденья. На его лице лежала печать раздражения от постоянных проверок и неудержимое желание спать. Под полой его шинели лежал автомат, на курке которого он держал палец. Вернувшись по проходу к месту водителя, младший лейтенант что-то рявкнул Матиасу, на что тот только выразительно пожал плечами. Затем он вышел из автобуса и махнул рукой, разрешая следовать дальше.

Когда и пост, и машина с солдатами исчезли из виду, Дарелл поднялся и подсел к Матиасу.

— Что он тебе говорил? — спросил он у него.

— Хотел узнать, куда мы следуем, — слегка посмеиваясь, ответил Матиас. — Я ответил ему, что рейсовый автобус до Гьёра. Это, впрочем, не так далеко от истины, а?

— Только тебе эту шутку не удастся повторить, когда нас остановят на КПП АВО.

— Я примерно знаю, где у них расставлены посты. В некоторых местах мы можем их объехать по проселочным дорогам. Но чем дальше на Запад, тем чаще будут попадаться посты русских, да еще с танками. Я знаю этих грязных дикарей очень хорошо.

Минут через двадцать они снова наткнулись на контрольно-пропускной пункт. Как и в прошлый раз, на нем были русские. С той лишь разницей, что под развесистыми кронами деревьев вдоль дороги стояли не обычные машины, а бронетранспортеры и танки Т-54. Представление повторилось и на этот раз. Матиас справлялся со своей ролью великолепно. Он был просто прирожденным актером. В его словах удивительно точно сочетались интонации недовольства тем, что он выбивается из расписания, с уважительным отношением к советским военным. Их, как и в прошлый раз, пропустили без задержки.

— Теперь надо свернуть на север, — широко улыбаясь, сказал Матиас. — Здесь есть несколько проселков, по которым мы можем проехать.

— Если мы вдруг нарвемся там на посты, то не вызовет ли у них подозрение, что мы должны были бы следовать на автобусе по шоссе? — обеспокоенно спросил Дарелл.

— Я всегда могу ответить, что меня по этой дороге направили на предыдущем посту. При этом можно с неподдельным недовольством жаловаться на произвол.

— Если ехать все время по прямой, сколько времени потребуется, чтобы добраться до границы?

Матиас в сомнении пожал плечами:

— Часа два-три, если все будет в порядке. — Глубоко вздохнув, он добавил: — Но по прямой нам ни за что не проехать. Сейчас нам придется вот по этой дороге объехать Гьёр с севера, а там снова свернуть на запад. Так будет лучше.

— Но тогда это ведь займет около трех часов?

— Если все пойдет без осложнений, да.

Дарелл опять прошел по проходу автобуса, ежеминутно подпрыгивающего на кочках проселка, и устало опустился на кожаное сиденье позади Илоны. Она курила и молча глядела через окно на бегущую рядом темноту. Они уже были достаточно далеко от города. Брусчатая дорога, по которой они ехали, змеей извивалась среди небольших холмов и редких лесных делянок. То здесь, то там по сторонам дороги возникали тусклые неровные огоньки отдельных крестьянских домов. Натыкаясь на рытвины и канавы, автобус то и дело высоко подпрыгивал. Не обращая внимания на жалобный скрип рессор автобуса, Матиас продолжал жать на газ.

Дарелл наклонился вперед, чтобы взять у Илоны ее сигарету, и тут же заметил, что по ее щекам стекают серебристые струйки слез.

— Что с тобой, Илона? — шепотом спросил он. — Почему эти слезы?

— Не знаю…

— Ну какая-то причина должна быть!

— Наверное, потому что я дура и никак не могу ни в чем разобраться.

— В чем разобраться?

— И в тебе тоже! Я люблю тебя, дорогой мой…

Дарелл не смог ничего ответить на эти слова. Илона повернулась к нему лицом. Ее черные волосы слегка переливались в сумрачном ночном свете. Затем она, едва коснувшись его руки, улыбнулась и тихо произнесла:

— Боюсь, я заключила с тобой неважную сделку… Ты теперь недоволен мной, не так ли?

— Вовсе нет, но…

— Тебе не нужно ни в чем оправдываться передо мной. Все хорошо… Я знаю, что ты меня не любишь. Но это совсем не главная причина моей растерянности. Я для себя до сих пор не могу решить, правильно ли я поступаю, уходя отсюда с вами…

— Но ты же не можешь оставаться в Венгрии!

— И все же я хочу этою. Я чувствую себя трусом, размазней, которая бежит в страхе отсюда со всех ног.

— Но ты не трус! Зачем об этом думать?

Взглянув на него своими серьезными, печальными глазами, Илона спросила:

— Ответь мне, только честно. У тебя никогда не возникает сомнений, что ты, быть может, поступаешь неверно, делаешь ход в ошибочном направлении?

— Я стараюсь об этом не задумываться.

— Очень хорошо! Я тоже попытаюсь не задумываться.

В автобусе стало еще холоднее. Видимо, плохо работал обогреватель салона. Все сидели неподвижно и в напряжении. Дарелл по очереди переговорил с доктором Теджи и Марией. Затем он вернулся на заднее сиденье к Макфи. На коленях тот держал русский автомат.

— Нам слишком долго везет, — начал Макфи. — У меня предчувствие, что очень скоро нас ждут неприятности.

— Чем дальше нам удастся их оттянуть, тем ближе мы будем к границе.

— Ты, Сэм, действительно веришь, что нам это удастся?

Дарелл в полной мере ощущал на себе груз ответственности за жизнь людей, находящихся в этом автобусе. Немного подумав, он ответил:

— Мы изо всех сил постараемся.

— Мы не должны допустить, чтобы схватили хоть кого-то из них, если это произойдет, его заставят рассказать обо всех!

— Я знаю…

Дарелл искоса взглянул в лицо Макфи, едва различимое в темноте салона. Мысль его была вполне понятной. Либо им суждено выбраться на свободу всем вместе, либо всем погибнуть. Либо… пожертвовать кем-нибудь ради спасения остальных.

— Ты понимаешь меня, Сэм?

Дарелл непроизвольно перевел взгляд на автомат у Макфи на коленях. Макфи занял такую позицию, которая позволяла держать под приделом всех впереди сидящих. Затем он посмотрел в сторону Илоны.

— Дик, давай не будем лезть на рожон.

— Я просто хочу, чтобы ты, Сэм, знал, на что ты должен будешь пойти. В таком случае ты возьмешь на себя Илону…

— Я не смогу ее убить. Это невозможно!

— Тебе придется это сделать, если нас схватят. Или это сделаю я, — негромко, но решительно произнес Макфи. В этой своей простоте его слова казались еще более страшными. Затем он добавил: — Кажется, Сэм, она в тебя влюблена?

— Знаю. Она мне сама сказала.

— Ну и как ты к этому?

— Никак! Ты сам накликаешь беду… — И как бы пытаясь сменить тему, сказал: — Мы уже находимся на пол-пути к границе.

— Полпути — еще не весь путь! — ответил ему Макфи. — А сейчас вернись к ней!

Прошел целый час. Каждый из них сидел, скованный страхом надвигающейся беды. Янош хотел было сменить за рулем Матиаса, но тот категорически отказался. Дорога, по которой они теперь ехали, напоминала грязную, промерзшую просеку. И громоздкий автобус надрывно ревел, пробираясь по ней через заросшие лесом участки. Где-то далеко на юге в черное небо взмыла яркая сигнальная ракета. Будапешт был уже далеко позади. Дарелл подумал, что если бы они ехали по шоссе, то уже давно достигли бы границы. Но та дорога напичкана контрольными постами, каждый из которых мог оказаться для них смертельной ловушкой. Полагаться же на везение и дальше уже не приходилось. Можно было надеяться только на то, что Матиас хорошо знает эту дорогу и сумеет вывезти их куда нужно. Если же они заблудятся и потеряют драгоценное время в поисках дороги, то с полной уверенностью можно сказать, что днем границы им не перейти.

Через какое-то время Матиас махнул ему рукой. Дарелл, пройдя по проходу, сел на сиденье за его спиной. Спокойным и рассудительным тоном Матиас произнес:

— Это все, насколько я мог протянуть вне главного шоссе. Через три мили с небольшим мы вновь свернем на него и двинемся в западном направлении. Другого пути у нас не остается. Понимаешь? Чуть дальше на шоссе должен быть контрольно-пропускной пункт. Там будут из АВО. Этот пункт будет для нас самым серьезным барьером.

— Как далеко мы сейчас от границы?

— От того КПП останется миль десять.

— Какую максимальную скорость ты можешь выжать из автобуса?

— Пятьдесят-шестьдесят миль в час, не больше.

— Возможно, придется пробиваться с боем, — сказал Дарелл. — Будь к этому готов!

— Понял! Только в этом случае не обойтись без пальбы. Мы подвергнем опасности наших женщин.

Дарелл взглянул назад, туда, где сидел Макфи с автоматом в руках.

— Мы сейчас все в опасности. В этой ситуации и у мужчин, и у женщин шансы равны.

— Мне бы не хотелось этого делать, — с некоторым упрямством произнес Матиас. — Я и Мария…

— Воспользуетесь выпавшим вам шансом вместе.

— Ладно… Впрочем, вот мы и приехали!

Переваливаясь со стороны на сторону, автобус прополз еще с четверть мили, затем резко подпрыгнул и очутился на широкой бетонной автостраде. Матиас вывернул руль влево. Шоссе было ровным и абсолютно пустынным. Дарелл знал, что теперь, когда Гьёр остался далеко позади, неожиданное появление на дороге автобуса из Будапешта не введет в заблуждение ни одного охранника. Как только фары машины выхватили из темноты серую полоску шоссе и устремились по ней вперед, все его нервы напряглись и превратились в один туго стянутый клубок.

КПП появился очень скоро. Яркость его фонарей нарастала по мере приближения. Матиас продолжал ехать, не снижая скорости. Впереди в ночное небо взмыла красная сигнальная ракета. Одновременно загорелись сразу несколько сильных прожекторов, наполнив небольшую площадку перед пунктом ослепительным светом. Теперь стали видны несколько сторожевых будок по обеим сторонам дороги, какие-то деревянные укрепления и размытые тени русских танков. Посередине дороги стояли несколько солдат с винтовками в руках и, энергично жестикулируя, требовали остановиться.

— Притормози и остановись! — приказал Дарелл.

— А может, протараним его с ходу? — скривив недовольную гримасу, буркнул Матиас.

— Не выйдет! Остановись и попытайся проиграть наш вариант: будто мы заблудились и теперь вынуждены делать крюк.

Матиас нажал на тормоз, и автобус постепенно замедлил стремительный ход. Казалось, что этот выплывший из ночной темноты остров яркого света сам бросился им навстречу. Матиас еще сильнее вдавил в пол педаль тормоза. Упираясь в жесткое бетонное полотно дороги, колеса автобуса жалобно завизжали. Почти одновременно послышался резкий одиночный хлопок. Дареллу показалось, что это был предупредительный выстрел. Когда наконец Матиас остановил машину и открыл дверь, к нему с явно недовольным видом направился человек в форме АВО.

Теперь это был офицер в звании капитана. Позади него, около сторожевых будок, стояло человек шесть солдат, а чуть в стороне, на обочине дороги, просматривался ствол танковой пушки. Дальше было видно, что шоссе делает широкий изгиб в юго-западном направлении и скрывается где-то там, в большом черном лесном массиве. Поднявшись по ступенькам, капитан АВО вошел в автобус. В руке он держал маузер. Вид у него был злой и настороженный. Набросившись на Матиаса с какими-то вопросами, он ни на секунду не переставал следить за тем, что происходит в автобусе. Этот человек был явно опасен.

— Кто эти люди? — спросил он и, не дожидаясь ответа, скомандовал: — Встать! Выйти всем из автобуса! Я хочу посмотреть на каждого из вас.

Капитан был невысокого роста, коренастый, с изрытым оспинами лицом. Матиас попытался что-то сказать ему в умиротворяющем тоне, но тот, не обращая на него внимания, направился по проходу к Илоне.

— Вот ты! — произнес капитан, смотря на нее сверху вниз. — Кажется, мы уже где-то встречались, не так ли? Встать! Давай-ка посмотрим друг на друга повнимательнее. — Затем, резко развернувшись, он громко скомандовал: — Всем остальным тоже выйти! Считайте, что вы уже приехали. Приготовьте свои документы и направляйтесь к сторожевому посту.

«Вот оно! — подумал Дарелл. — Из этой ситуации нет выхода. Здесь уже на пушку не возьмешь. Этот человек сразу понял, что просто так целый автобус не может блуждать по дорогам среди глубокой ночи». Дарелл поднялся на ноги и незаметно кивнул Матиасу. В ответ тот спокойно опустился на свое место за рулем. Мотор автобуса продолжал тихо работать на холостых оборотах. Немного впереди виднелся деревянный барьер, переграждающий проезд, а дальше — силуэты танков, подобные доисторическим чудовищам, скрывающимся под ветвями деревьев.

— Оставьте девушку в покое! — ровным, но не терпящим возражений голосом произнес Дарелл.

— Вы даете мне советы, как поступать? — с вызовом спросил капитан. Вскинув пистолет, он бросил короткий взгляд в сторону открытой двери автобуса, где стояли его солдаты. Этой его ошибки было вполне достаточно. Дарелл резко ударил капитана по руке, пытаясь ее выломать через спинку сиденья Илоны. Девушка вовремя отпрянула в сторону. Маузер громко ухнул, выпустив пулю в пол автобуса. В тот же миг Матиас включил скорость и до отказа вдавил в пол машины педаль газа. Взревев, автобус бешено рванулся вперед. Готовый к этому толчку Дарелл, в отличие от своего противника, удержался на ногах. Краем ладони он что есть силы нанес удар по толстой шее капитана. От толчка и удара тот со всего размаха влетел головой в спинку сиденья. Почти в тот же момент автобус на всем ходу врезался в стоящий поперек дороги барьер. Раздался оглушительный треск ломаемых досок, гнущегося металла и разлетающихся вдребезги стекол. Потеряв равновесие, Дарелл всем телом навалился на капитана, но через мгновение он уже вновь стоял на ногах, подхватив с пола выскочивший из рук противника маузер. Все пришло в смятение. С улицы сначала послышались встревоженные голоса постовых, а затем длинная пулеметная очередь из стоящего невдалеке танка. Пули градом посыпались по окнам автобуса.

— Ложись! — крикнул Дарелл. — Всем на пол!

Раскачиваясь из стороны в сторону, автобус продвигался вперед все быстрее, таща перед собой обломки барьера. Янош, схватив Дарелла за руку, что-то крикнул, но он, не обращая внимания, толкнул парня в спину к Матиасу, чья большая фигура по-прежнему возвышалась над рулем. Половина лобового стекла вылетела от удара. Из глубокой ссадины на лбу Матиаса лицо заливала кровь.

— Мои глаза! Я ничего не вижу! — задыхающимся голосом проговорил он.

Уцепившись за один из поручней, Дарелл принялся носовым платком вытирать его окровавленное лицо.

— Давай! Давай, жми! — с дрожью в голосе крикнул он.

— Танки! Они сейчас кинутся за нами в погоню на танках! — захлебываясь от набегающего сквозь разбитое окно ветра, произнес Матиас.

— Они смогут нас догнать?

Матиас в ответ отрицательно махнул головой и добавил:

— Нет, пока у нас целы колеса. Их скорость не больше сорока…

Дарелл взглянул назад. Заднее стекло автобуса озарилось ослепительным, радужным светом прожектора. За немногие секунды им удалось оставить позади себя уже метров сто. Было видно бегущих за ними солдат и слышно, как зло вздохнул заводимый двигатель танка. Затем раздался оглушительный грохот, напоминающий раскат грома, и жужжащий свист пролетающего мимо снаряда. Танкисты выстрелили наугад, надеясь, что их 75-миллиметровый снаряд разнесет автобус в щепки. Но им не повезло. С трудом справляясь с управлением скачущей из стороны в сторону машины, Матиас уже гнал по широкому изгибу дороги на юго-запад. Через несколько мгновений они на полной скорости влетели в лес. Бешено дрожа, стрелка спидометра неуклонно ползла вверх к отметке шестидесяти километров.

— Жми на всю! — крикнул ему Дарелл.

Матиас понимающе кивнул. Дарелл отдал ему свой носовой платок, чтобы он сдерживал текущую по лицу кровь. Грянула еще одна длинная пулеметная очередь. Пули вновь зло застучали по обшивке автобуса, зазвенели разлетающиеся вдребезги стекла. Кто-то громко вскрикнул. Бьющий сзади мощный луч прожектора наполнял пространство автобуса каким-то сверхъестественным сиянием. Салон уже напоминал поле боя после крупного сражения. Краем глаза Дарелл увидел, как Илона, выхватив из рук Макфи автомат, вставила его в проем разбитого окна. Она стреляла меткими короткими очередями. Скоро слепящий их сзади прожектор погас.

Широкими прыжками Дарелл подлетел к Илоне:

— Ты цела?

— Да! Это госпожа Теджи кричала.

Обернувшись назад, Дарелл увидел, что доктор Теджи обеими руками держит жену, а Янош рвет рубашку на полоски для перевязки.

— Это осколки от стекла… — поспешил объяснить доктор Теджи. — Ничего серьезного…

Споткнувшись о тело капитана, Дарелл склонился над ним и слегка приподнял его голову. Было непонятно, то ли он без сознания, то ли мертв. Одна из пуль попала ему в грудь. Дарелл опустил его безжизненное тело и огляделся по сторонам. Не было видно Марии. Пройдя по проходу немного вперед, он заметил, что она сидела низко согнувшись над водительским сиденьем, пытаясь наложить повязку на рану Матиаса.

Обменявшись короткими взглядами с Дареллом, она слегка улыбнулась и спросила:

— Обошлось без ранений?

— Похоже, так.

— Если бы нам оторваться от них минут на пятнадцать!

Дарелл согласно кивнул и вновь устремил свой взгляд назад. Фары преследующих их танков все еще были видны. Но теперь из-за небольших холмов, среди которых петляла дорога, они уже не могли пустить в ход пушки. По характерному ритмичному вздрагиванию, сотрясающему корпус автобуса, Дарелл понял, что одно из задних колес пробито. Сейчас его уже не столь сильно беспокоили танки за ними. Ясно, что радиосообщения намного опередили их. Там, впереди, по тревоге уже приводятся в боевую готовность люди и техника…

Он взглянул на часы. После того как им удалось прорваться через заслон, прошло уже пять минут. Это давало им хороший запас времени даже в том случае, если в погоню были брошены мотоциклы и машины. Угроза сзади как таковая уже не существовала. То же, что их могло ожидать впереди, пока было покрыто мраком. В этой азартной игре он сделал небывало большую ставку, а результат был непредсказуем. И хотя застигнутому врасплох противнику потребуется не менее десяти минут, чтобы организовать воздушный контроль за передвижением на дорогах, этого времени для них самих все равно недостаточно.

Цепляясь поочередно за поручни сидений, Дарелл опять направился к Матиасу. В проходе под его ногами жалобно хрустели осколки битого стекла. Мария по-прежнему пыталась хоть как-то перевязать рану на голове Матиаса.

Склонившись пониже над ним, Дарелл спросил:

— Сколько нам еще?

— Миль пять, наверное.

— Что они нам готовят впереди?

Матиас с сомнением пожал плечами. В отблеске приборной доски его лицо казалось совершенно серым и угрюмым.

— Думаю, немало…

— Считаешь, не удастся на этот раз прорваться?

— Теперь они нас будут ждать с пулеметами, минами и танковыми ловушками. Нам остается лишь пробовать прорываться.

— В таком случае, давай притормаживай!

— Что?

— Сворачивай на первый попавшийся проселок, ведущий на север.

— Там будет то же самое, старина! Приграничная зона перекрыта полностью по всему периметру.

— Но они будут нас ждать в первую очередь на этом шоссе. Они не допустят мысли о том, что наш автобус куда-нибудь свернет. Сворачивай на любую дорогу, какой бы плохой она ни была! Будем пробиваться вперед, насколько это возможно.

— А потом?

— Потом? Потом попытаемся идти своим ходом, — спокойно ответил Дарелл.

Им повезло гораздо раньше, чем они на это рассчитывали. Скоро они наткнулись на узкую просеку, убегающую от шоссе в глубь леса. Матиас резко затормозил и с силой повернул руль, выворачивая неуклюжую машину вправо. Пол выскользнул из-под ног Дарелла, и ему показалось, что они переворачиваются. Но автобус устоял. По его крыше забарабанили ветки деревьев. Дорожка оказалась не более чем самой обычной грязной и замерзшей просекой, напоминающей причудливый тоннель под деревьями. Тяжелые колеса автобуса легко сорвали промерзшую корку земли, и его стало сносить в придорожный кювет. Матиас изо всех сил вцепился в руль. Сзади послышался испуганный крик госпожи Теджи. Наконец, весь дрожа от напряжения, автобус выровнялся и вновь двинулся по узкой извилистой просеке прочь от шоссе.

Дарелл сделал глубокий вздох и обернулся назад. Сзади, со стороны шоссе, через стволы деревьев пробивались едва различимые огоньки фар преследователей. Перегнувшись через Матиаса, он дотянулся до приборной доски и выключил фары автобуса. Их сразу же окутала непроглядная ночная темнота, и Матиас инстинктивно сбросил педаль газа. Еще какое-то время неясные блики света от танковых фар, разбегающиеся в разные стороны с бетонной дороги, позволяли им с трудом разбирать путь и двигаться черепашьим шагом, но и это призрачное освещение скоро пропало.

— Ты различаешь дорогу? — спросил Дарелл Матиаса.

Неуверенно кивнув, тот ответил:

— Так себе…

— Далеко нам еще?

— Если эта дорога ведет в нужную сторону, то миль пять.

Автобус медленно и осторожно продвигался вперед. Сейчас он напоминал неуклюжее чудовище, которое не спеша продиралось сквозь заросли кустов и деревьев. Вскоре им попался небольшой деревянный мостик, который мог оказаться для них роковой ловушкой. Продвигаясь сантиметр за сантиметром по трещащим под их тяжестью доскам, они наконец благополучно переехали на другую сторону ручья. Местность по сторонам дорожки менялась с каждой минутой. Мелкие болотца и топи постепенно сливались в единое болото, столь характерное для приграничной полосы. На черном небе не было видно ни звезд, ни луны. В низинах собирался белесый туман. Внутри автобуса было очень холодно. По мере их продвижения вперед туман становился все плотнее, и очень скоро различать дорогу стало практически невозможно. Матиасу приходилось на короткое время то включать, то выключать фары.

Дарелл взглянул на часы. Они уже были в десяти минутах пути от того шоссе. Прошло пятнадцать минут. Тут они наткнулись на развилку. Вдруг в разрывах тумана слева невдалеке показалось смутное очертание высокой сторожевой вышки. Автобус шел на пониженной передаче, но Дареллу казалось, что мотор тарахтит слишком сильно. Вышка была пустынна, но он отчетливо представлял, что в этой местности можно вообще отказаться от подслушивающих постов и пеших пограничных нарядов. Дарелл чувствовал, что внутри него нарастает нервное напряжение. Он прошел по проходу автобуса, скомандовав всем приготовиться к высадке из машины и броску к границе своим ходом.

Вдруг в лицо ударил яркий сноп огня, вырвавшийся откуда-то спереди, и автобус подбросило на несколько футов вверх.

Продвигаясь вперед, они не заметили, как оказались на минном поле. До оглушенного сознания донесся уже рассеянный звук взрыва. Через секунду-другую прогремел второй взрыв — двигающийся по инерции автобус наскочил передним колесом на следующую мину. Внезапный вопль Матиаса смешался со звуками разлетающегося стекла и выворачиваемого металла. Ударная волна от взрыва, подобно мощному кулаку великана, со всей силой ударила Дарелла в грудь и бросила вниз.

Глава 20

Когда он снова поднялся на ноги, вокруг автобуса пылали ярко-красные языки пламени и чей-то громкий голос пытался пробиться в его сознание. Передняя часть автобуса была полностью разворочена, он сильно завалился на левую сторону, одно из колес продолжало крутиться в воздухе. Откуда-то издалека доносились короткие автоматные очереди. Дарелл никак не мог вспомнить, как ему удалось выбраться из машины и где остальные. Качаясь из стороны в сторону, он попытался совладать с собой. Около него вдруг возникла Илона. Рыжие отблески пламени причудливо плясали на ее лице и коротко остриженных черных волосах.

— Где все?

— Их повел через болото Макфи, а я осталась с тобой. Скорей, нам нужно спешить! — скороговоркой ответила Илона.

— Никого не ранило?

— Матиас и Мария…

— Что-то серьезное?

— Матиас погиб, — ответила ему Илона.

Дарелл не смог сдержать тяжелый стон горечи и досады.

— А что с Марией?

— Она тяжело переживает… У них все так хорошо складывалось… Забрала автомат у Макфи и побежала к вышке. Слышишь? Это она стреляет. Хочет отвлечь на себя пограничников. Скорее, дорогой, скорее! Нужно догонять наших!

Дарелл кивнул. Через несколько шагов силы стали возвращаться к нему. Со всех ног они кинулись вперед. Плотный непроглядный туман не позволял ни видеть, ни слышать тех, кто ушел вперед. Они то и дело проваливались по самые колени в ледяную воду. Следуя за Илоной, Дарелл чувствовал по ее уверенному шагу, что она держит правильное направление.

Они свернули с просеки, по которой ехали на автобусе, и теперь бежали по открытой местности. Слева от сторожевой вышки слышалась беспорядочная стрельба. Мозг Дарелла неотступно сверлили все те мысли: как там Мария, сумеет ли Макфи вывести Теджи к границе? Он крепко сжимал в руке маузер.

Илона несколько раз падала, и ему приходилось ее поднимать. В очередной раз Дарелл усадил ее на поваленное дерево, чтобы она могла хоть немного отдохнуть и отдышаться. Тут же все болото с его белесой мглой погрузилось в глухую тишину.

С трудом переводя дыхание, она прислонилась к нему и негромко произнесла:

— Я очень боюсь за остальных.

— Думаю, Макфи проведет их на ту сторону без особого труда.

— Здесь могут быть патрульные наряды… Сейчас уже близко канал. Но не думаю, что его лед выдержит. Им, вероятно, придется переходить вброд. Из-за шума, что мы наделали, сюда скоро сбегутся пограничники. Минут через десять их может здесь оказаться до сотни.

Дарелл попытался всмотреться сквозь туман в ту сторону, где была граница. Теперь их со всех сторон окружали заиндевевшие стебли болотного тростника выше человеческого роста. Ему опять вспомнились рассказы беженцев о том, как некоторые из них иной раз по несколько дней плутали среди этих зарослей, пока не находили наконец выхода. Прерывистое дыхание Илоны оставляло на морозном воздухе причудливые клубы пара. Устало прижавшись к нему, она обняла чуткими замерзшими ладошками его лицо и сказала:

— Надо встать и идти. Я доведу тебя до канала.

— А дальше?

— Дальше?.. Для меня многое прояснилось. Мое место только здесь, где я могу принести хоть какую-то пользу моему народу. Не хочу всю жизнь сознавать себя трусом… Нельзя бежать из страны, когда многие нуждаются в моей помощи…

Дарелл отрицательно покачал головой:

— Это будет для тебя слишком опасным.

— Думаю, мне удастся уцелеть. Не стоит, Сэм, беспокоиться за меня. Теперь я вот буду ходить брюнеткой… Тебе так нравится?

— Да, Илона, нравится…

— Наверное, потому, что этот цвет напоминает о Дэйдри? — Легким движением озябших пальцев она повернула его лицо к себе. — Не нужно скрывать от меня правду. Тебе гораздо сильнее хочется быть с ней, чем со мной. Женщинам такие вещи понятны без слов!

— И именно поэтому ты не хочешь возвращаться вместе со мной? — спокойно спросил Дарелл.

— Нет! О главной причине я тебе уже сказала. Что же касается тебя и моего к тебе отношения, я действительно не хотела бы пойти с тобой и потом повиснуть ярмом у тебя на шее…

— Ты никогда не станешь для меня ярмом, — настойчиво продолжал Дарелл.

— Знаю… Но стоит тебе увидеть ее, все сразу встанет на свои места. Я уверена. Она тебя со временем поймет…

— Не думаю…

— Вот увидишь… В этих вещах я разбираюсь гораздо лучше тебя. Может, в деталях я и ошибаюсь, но только не в главном. Это не по мне… И я не хочу, чтобы ты обо мне беспокоился. Со мной все будет в порядке! Я не Мария… Она была ожесточена, опустошена и хотела смерти. Ее, наверное, уже нет в живых… Она сражалась отчаянно… Я же буду поступать осторожно и расчетливо! — Она поднялась на ноги. — Вставай! Осталось совсем немного.

Через десять минут ускоренной ходьбы они уже стояли на краю болота. С южной его оконечности, куда ушла Мария, чтобы задержать пограничников около наблюдательной вышки, уже не доносилось звуков перестрелки. Ночь была тихой и безветренной. Над каналом, который служил границей, туман был еще плотнее. То тут, то там стояли одинокие хилые березки. Казалось, они своими скрюченными ветками-руками надежно вцепились в ночную темноту и никак не хотят ее выпускать. Где-то там, где они бросили автобус, залаяли собаки. Дарелл все время думал о Макфи и Теджи. Ни справа, ни слева от канала их не было видно. Впрочем, в этом плотном тумане мало что можно было рассмотреть. Оставалось лишь надеяться, что им уже удалось благополучно перебраться на другую сторону.

Метров через триста на той стороне канала еле виднелся небольшой домик. В разрывах тумана его окна весело светились желтоватыми огоньками. Там были уже Австрия и свобода. Здесь были тирания и смерть.

— Илона, давай перейдем вместе! Ты не можешь здесь оставаться сейчас!

Лай собак за спиной становился все громче. Немного подумав, она ответила:

— Возможно, ты прав. По крайней мере, сегодня ночью…

— Пойдем здесь. Давай я возьму тебя на руки!

— Нет, нет, не нужно! Я смогу перейти сама.

Вода обожгла ледяным холодом. Хотя общая глубина канала была не больше, чем по колено, но где-то на середине Илона, оступившись, провалилась по пояс в яму. Они старались двигаться тихо, но тут она непроизвольно вскрикнула от неожиданности и страха. Дарелл бросился к ней и потянул ее за руку, чтобы вытащить. В этот момент сзади раздался выстрел и послышались громкие встревоженные голоса. Дарелл быстро взглянул назад. Из зарослей болотного тростника высыпало десять-двенадцать солдат. С громким злобным лаем к берегу канала опрометью кинулись собаки. Над сторожевой вышкой вспыхнул яркий прожектор. Однако густой туман сильно его рассеивал, превращая луч света в бесформенное тусклое пятно.

— Скорей, скорей! — срывающимся голосом прохрипел Дарелл.

Не выпуская руки девушки, он почти потащил ее за собой ка противоположный берег. Илона вновь не удержалась на ногах и со всего размаха упала в воду. Из последних сил он подхватил ее за талию и вытащил на поверхность. Ее дрожащие губы нервно хватали воздух. Сзади раздалась беспорядочная стрельба. Пули градом посыпались в промерзшую насыпь канала. Низко пригнувшись, Дарелл подтолкнул Илону на верх насыпи. Пробежавший по ним луч прожектора быстро вернулся и намертво пригвоздил их к черной земле.

— Беги! — крикнул он Илоне.

Сзади загрохотала автоматная очередь. Не сделав и двух-трех шагов по насыпи, Дарелл с силой рванул Илону вниз на землю и навалился на нее, прикрывая своим телом. Пули с визгом пролетели над ними. Через мгновение они вновь бросились вперед. До того домика оставалось еще довольно далеко, а сзади наседали пограничники. Некоторые солдаты уже перебирались через канал. Припав к промерзшей земле, Дарелл из последних сил пополз вперед, увлекая за собой Илону. Впереди показалась какая-то полуразвалившаяся избушка. Дарелл хотел было направиться туда, но Илона потянула его в сторону.

— Не туда! Мы все еще в Венгрии! Еще метров тридцать вперед…

Слева обозначились небольшие березовые заросли. Дарелл сделал глубокий вдох и собрал все свои силы для последнего броска. Сердце его бешено колотилось.

— Бежим! — выкрикнул он сдавленным голосом.

Они вскочили на ноги и побежали. Большинство пограничников как раз в этот момент перебирались через канал и не могли стрелять. Но стоило им сделать несколько шагов, как они снова были выхвачены из темноты лучом прожектора. Сзади опять застучала автоматная очередь. Кусты стремительно бежали навстречу. Теперь до домика было рукой подать. Какие-то люди стояли около него, энергично жестикулируя. Их было трое: двое мужчин и женщина. Дарелл успел даже разглядеть, что те двое были в форме австрийских пограничников. От домика вдоль дороги в противоположную сторону от границы убегали столбы телефонной связи. Сейчас до них уже доносились подбадривающие крики австрийцев.

Илона вдруг споткнулась и неуклюже упала на землю.

Резко развернувшись, Дарелл упал около нее. Внезапно побледневшее лицо девушки исказилось от мучительной боли. Изогнувшись всем телом, она схватилась обеими руками за ногу.

— Пуля… Я не могу… а ты беги. Беги скорее!

Спорить не было времени. На дороге показалась какая-то машина, направляющаяся в сторону домика. Дарелл отчетливо видел ее светящиеся фары. Между тем первые солдаты уже выбрались на другую сторону канала и быстро приближались к березовым зарослям, за которыми только что скрылись Илона и Дарелл. Не теряя больше ни секунды, он подхватил девушку на руки и, шатаясь из стороны в сторону, устремился к домику. Сначала она пыталась вырваться и требовала, чтобы он ее бросил. Но он продолжал крепко сжимать ее в руках. Ее тело оказалось удивительно легким.

Впереди показался невысокий забор из колючей проволоки. С трудом перевалившись через него, он понял, что находится по другую сторону границы. Встревоженные крики людей около домика звучали громче и отчетливее. Но думать о полной безопасности было еще рано — в горячке погони пограничники могли последовать за ними и дальше.

— Брось меня! Ну, пожалуйста… — снова тихо произнесла Илона.

Не обращая внимания на ее слова, Дарелл из последних сил двинулся вперед. Когда же он наконец оглянулся, то увидел, что венгерские пограничники, поняв бесполезность дальнейшего преследования, стали возвращаться к себе. Смолкли и выстрелы. Видимо, это объяснялось тем, что австрийский пограничник был уже довольно близко к Илоне и Дареллу.

В глаза вновь бросилась машина, которая ехала по дороге к домику. Только теперь она резко свернула с дороги и на всей скорости направилась прямо по полю к ним. Дарелл замедлил шаг. До домика оставалось чуть больше ста метров. Посмотрев еще раз назад, он заметил, что и некоторые пограничники остановились в ожидании. Теперь Дарелла и Илону заливало ярким светом от фар машины. Каким-то шестым чувством он ощутил приближающуюся опасность. Медленно склонившись, он аккуратно опустил Илону на землю. Ее затекшие руки едва отпустили его. Сжимая в руке маузер, Дарелл выпрямился и повернулся в сторону приближающейся машины.

И узнал маленький «Тополино». Тот, что принадлежал предателю Роджеру Вьюману.

«Тополино», подпрыгивая на многочисленных кочках, подъехал к ним почти вплотную и остановился. Фары его погасли, и из него выбрался человек. Это был Роджер Вьюман.

Широко улыбаясь, он подошел к ним. Он совсем не походил на человека, который передал их в руки АВО и сделал все, чтобы они уже никогда не вернулись обратно. Типичный американец, прилично одетый, крепко сложенный, с радушной улыбкой. Из-под маленькой австрийской шляпы, когда он ее снял, выпали плотные пряди соломенных волос. Даже его слегка шусоватый говор, характерный для жителей Небраски, располагал к себе.

— Я вижу, у тебя все неплохо получилось, Дарелл. Мои самые наилучшие поздравления!

Он энергично вскинул левую руку вверх. Правая же рука по-прежнему оставалась в кармане его твидового пальто. Дарелл уловил его напряженный и пристальный взгляд, когда он перевел глаза на Илону, которая, сидя на земле, пыталась зажать руками кровоточащую рану на ноге.

— Как ты здесь вдруг оказался?

— Услышал в посольстве, что на этом участке границы что-то происходит. Большое число солдат, танки и так далее. Наша информационная служба работает очень слаженно! Сам знаешь.

— Но твоя собственная особенно хорошо… Прочь с дороги!

Немного помолчав, Вьюман спокойным голосом ответил:

— Только не нужно, Дарелл, наводить на меня пистолет! У меня ведь тоже есть, как ты догадываешься!

— Я догадываюсь о многом. А теперь кру-гом!

— Да нет! Как раз наоборот! Это ты должен развернуться кругом. Отправляйтесь-ка обратно! Оба! Вас там ждут, в Венгрии!

Возникло некоторое замешательство. Люди около домика были в явной растерянности, не понимая, что происходит Они по-прежнему стояли и ждали, что вот-вот все эти трое развернутся и направятся к ним. Белый туман по-прежнему отделял их друг от друга.

— Вы, мистер Вьюман, хотите нас заставить вернуться туда, где нас ожидает смерть? — спросила Илона.

— Совершенно верно! — ответил Вьюман, в очередной раз широко улыбнувшись. — Вы же знаете, чему я отдаю предпочтение. Это награды и деньги! К сожалению, у меня никогда не было достаточного количества денег… Да и по службе здесь никак не продвинешься. Да, я ведь вам об этом говорил… Другая же сторона предложила мне очень и очень многое… И я не считаю себя обязанным быть верным той стороне, которая гоняла меня из угла в угол и ни во что не ставила.

— Да ты просто сумасшедший! — негромко произнесла Илона. — Ты, наверное, думаешь, что все должно прийти к тебе само собой? Тебе, видимо, очень жаль себя за то, что за эту жизнь приходится бороться чуть ли не с самых детских лет! А ты знаешь, что значит жить там, по ту сторону границы?

— Меня интересуют только деньги и то, что за ними стоит! Хватит этих пустых разговоров! Поднимайся! А то этот горластый австриец сейчас уже подойдет… Вставай!

— Она не может сама идти, разве не видишь, — ответил за нее Дарелл. — Твои друзья ранили ее в ногу.

— Ну так помоги ей! И опусти пистолет. Ты и вздрогнуть не успеешь, как я продырявлю тебя из кармана. Ставки в этой игре тебе, Дарелл, хорошо известны!

— За исключением одной, — не спеша ответил Дарелл. — Я имею в виду людей, которым ты помог проскочить через систему проверки. О тех, кто связан с Белой Корвутом. Ты ведь всех их знаешь?

— Ну, разумеется! — снова широко улыбнувшись, ответил Роджер Вьюман. — А теперь поторапливайтесь, живее! Да помоги ты ей встать… Я понимаю, ты знаешь слишком многое, чтобы поступать в данной ситуации благоразумно…

— Помоги мне, Сэм! — с трудом сдерживая стоны, обратилась к нему Илона.

Дарелл помог ей подняться. Из-за нестерпимой, обжигающей боли она не смогла устоять и всем телом навалилась на Дарелла. Ее лицо было очень бледным, и лишь глаза, устремленные на Вьюмана, горели испепеляющей ненавистью.

— Как же ты мог продавать за деньги жизнь своих же соотечественников?! Что ты знаешь о настоящей обиде и настоящей боли? Ты, который все время жалел только себя самого! Ты, который ни за что не хочет признавать свою заурядность и при этом посылает на смерть других, по-настоящему достойных людей!

— Заткнись! — резко оборвал ее Вьюман. — Давай назад, быстро!

— Нет! — твердо произнесла Илона и вдруг бросилась на высокого блондина, пытаясь схватиться за его пистолет. Дарелл тоже кинулся к Вьюману, боясь лишь одного — чтобы чей-нибудь пистолет не выстрелил. Но выстрел все же раздался. Илона, слабо вскрикнув, медленно опустилась на землю. Дареллу удалось вцепиться в запястье противника обеими руками. Долгие изнурительные часы нервного и физического напряжения почти полностью выбили его из сил. Он понял это, ощутив огромную силу и напористость Вьюмана. Его пистолет медленно, но неуклонно выворачивался к Дареллу. Откуда-то издалека до слуха донеслись неясные крики. Казалось, кричат и от домика, и с той стороны границы. Грянул второй выстрел. На этот раз пуля ушла в землю прямо под их ногами. Упруго вывернувшись, Дарелл собрал последние силы и отработанным приемом бросил Вьюмана через бедро. Несмотря на свои преимущества, тот не сумел удержаться на ногах и упал навзничь. Его рука с пистолетом выскочила из захвата Дарелла. Прозвучал третий выстрел. Не давая ему опомниться, Дарелл хлестко ударил Вьюмана по лицу рукой, в которой был зажат маузер. За этим последовали еще два таких же сильных удара. Пробудившаяся в нем ярость вышла из-под контроля. Он уже не мог себя сдерживать.

Приподнявшись на руках и коленях, Вьюман попытался сделать кувырок в сторону. Его пистолет лежал на земле, лицо сильно заливала кровь. Разогнувшись пружиной, Дарелл бросился за ним. Дикое желание убить этого человека целиком завладело им. Он нанес еще один мощный удар, и Вьюман уткнулся лицом в промерзшую землю. И тут Дарелл почувствовал, как маленькие кулачки Илоны вцепились ему в спину и с силой потянули назад. Не оборачиваясь, он резко дернул плечом так, что она отлетела в сторону. Странно, но он сразу же ощутил, что его неудержимая ярость пропала. Дарелл с трудом поднялся на ноги и сделал долгий и глубокий вздох. Постепенно дрожь во всем теле и возбуждение от борьбы стали спадать. Обернувшись, он увидел, что австрийский пограничник помогает Илоне подняться с земли. Какие-то люди бежали к ним от домика. Это были Макфи и доктор Теджи. Им все-таки удалось перейти границу! Его озлобленность и напряжение окончательно исчезли.

— С тобой все в порядке, Илона?

— Да. Только вот нога… — сказала ока ему в ответ и, нерешительно улыбнувшись, добавила: — Мое возвращение в Венгрию придется на некоторое время отложить.

Дарелл нежно коснулся пальцами ее щеки. Он сделал еще один глубокий глоток морозного воздуха и взглянул назад, в сторону границы. Там один за другим гасли огни прожекторов на сторожевой вышке. Еще какое-то время слышался лай собак, а потом наступила полная тишина.

Все было кончено.

К ним через поле размеренным шагом шел Макфи. Следы глубокой усталости отпечатались на лице этого невысокого седовласого человека. Он пристально посмотрел на Дарелла, а потом перевел взгляд на Роджера Вьюмана, который сидел на земле, низко склонив голову.

— Рад, что ты не убил его, Сэм! Мы возьмем его с собой в Вашингтон. Ему предстоит многое рассказать нам.

Дарелла разбудил яркий солнечный свет, беспрепятственно врывающийся в окна его квартиры. Он проспал почти двадцать четыре часа после того, как их самолет приземлился в международном аэропорту в Вашингтоне. Вьюмана в наручниках увезли сразу, а доктору Теджи с семьей пришлось некоторое время подождать оформления документов, разрешающих вернуться в Калифорнию. Илона настояла на том, чтобы ее оставили в Вене, в госпитале, где ей сделали операцию по удалению пули из ноги. Думая об этой девушке вновь и вновь, он все глубже понимал ее упрямое желание вернуться в Венгрию и сражаться в подполье за свободу и независимость родины. Дарелл вспоминал и ту их необычную ночь на чердаке крестьянского дома. Удивительно, но при этом он ощущал в себе какую-то странную, ностальгическую боль. Дарелл понимал, что, вероятнее всего, они больше никогда не увидятся. Он вспомнил и Матиаса за рулем автобуса в той сумасшедшей гонке, и Марию с ее нежностью к этому человеку, с ее жертвенностью, спасшей им всем жизнь.

Дарелл встал с кровати и принял душ. Он долго, с явным удовольствием подставлял под горячий дождь свои ссадины и синяки. Теперь его плечо практически зажило и больше уже не беспокоило. Он был еще в ванной, когда в гостиной требовательно зазвонил телефон, но Дарелл не стал подходить. Из его окон хорошо просматривался купол Капитолия и узкая стрела монумента Джорджа Вашингтона. Здесь был его дом. Зимний день был наполнен солнцем и тишиной. Казалось, высокое голубое небо хорошенько вымыли и начистили до блеска.

Но сейчас ему было одиноко и тоскливо, как никогда!

Он приготовил себе завтрак и заварил луизианского кофе. Без удовольствия поев, он закурил сигарету, стараясь удобнее устроиться в кресле. Вновь зазвонил телефон. Дарелл снял трубку.

Это была Сидони Осборн.

— Сэм? Сэм, дорогой, извини, если я тебя разбудила… — виновато начала она скороговоркой.

— Меня сегодня в конторе не будет, — отрезал Дарелл.

— В этом и нет необходимости. Соммерфильду удалось получить от Вьюмана все, что нужно! Эти новости буквально ошеломили всех. Теперь его передали в ФБР, поскольку это дело находится в их юрисдикции. Выловить тех, кто с помощью Вьюмана проник в нашу страну, дело недолгого времени. Сегодня утром доктор Теджи с семьей вылетел в Калифорнию… Сэм, ты меня слышишь?

— Да… — нехотя ответил Дарелл. — Я сильно устал…

— Ты так и не позвонил Дэйдри? Между прочим, я звоню тебе прямо из больницы.

— Сомневаюсь, чтобы она желала меня слышать, — ответил Дарелл.

— А почему бы тебе не приехать сюда и не повидаться с ней? Макфи уже приходил. Он говорил с ней не менее получаса и рассказал о том, где ты был и что делал. Макфи говорил с ней очень откровенно и по-отечески. Сэм, ты меня слышишь?

— Я не в праве…

— Ну что, ты еще долго будешь упрямиться? Теперь она все понимает, Сэм! Она правда хочет тебя видеть. Ее сегодня днем должны уже выписывать, и она хочет, чтобы ты ее отвез домой.

Дарелл стоял молча и смотрел в окно. Ему казалось, что солнце засияло еще ярче и веселее. Он почувствовал прилив сил и бодрости.

Он не был больше одинок.

— Я приеду к этому времени! Спасибо тебе, Сидони!

— Так ты поспеши, дорогой! — посоветовала она.

Но об этом можно было к не говорить.

КОНЕЦ

Content

Эдвард Айронс
Задание — Будапешт

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20