Непревзойденные.

Александр Тамоников

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны. Автор не имел намерения принизить чье-либо национальное достоинство.

А. Тамоников

Глава 1

Ирак, пятница, 14 сентября

В горах стемнело быстро. Отойдя от окраины приграничного с Ираном города Эль-Джубайра на десять километров, отряд вооруженных людей, облаченных в камуфлированную форму, остановился на привал.

Командир отряда майор Кейт Говард, устроившийся у каменной невысокой гряды, приказал сопровождавшему его связисту, сержанту Джеку Риндо:

– Джек! Связь с генералом!

– Слушаюсь, сэр.

Сержант быстро настроил радиостанцию, и в эфир ушло:

– «Ягуар» вызывает «Питона»! «Ягуар» вызывает «Питона»! – Он почти тут же протянул гарнитуру майору и доложил: – Сэр, генерал Коулман на связи!

Майор заявил в микрофон:

– «Питон», здесь «Ягуар»!

– Да, – кратко ответил хрипловатый голос.

– Мы на привале в пяти километрах от объекта. Перед нами небольшой перевал. В три двадцать высылаю на плато разведку. Далее работа по плану.

– Я понял тебя, – ответил генерал Грэг Коулман. – Действуй строго по плану.

– Да, сэр!

– Отбой!

Майор вернул гарнитуру связисту и посмотрел на часы. 03.07. Как минимум десять минут на отдых у него было.

Они пролетели быстро, как метеорит, сгорающий в атмосфере и оставляющий за собой лишь след, исчезающий через миг.

В 03.17 к Говарду подошел командир разведывательной группы первый лейтенант Морис Бойд и доложил:

– Сэр, мы готовы к работе.

– Хорошо, Морис! Перевал невысокий, но с нашей стороны склоны достаточно круты.

Задача прежняя: определить место подъема на плато всей группы, а также десятиминутное наблюдение за объектом. Занять позиции среди камней и кустов в западной части плато.

– Я помню задачу, сэр!

– Вперед!

Разведывательная группа отряда, состоявшая из трех человек: первого лейтенанта Бойда, сержанта Дэнни Дежора и капрала Гарри Брейдера, скрылась в темноте. Майор Говард поднялся, осмотрелся. Вокруг никого, только камни и валуны, колючий кустарник, редкие деревья ближе к перевалу. Майор довольно улыбнулся. Отряд замаскировался отлично. Никто не мог бы и подумать о том, что на пятачке радиусом в двадцать-тридцать метров сосредоточено двенадцать бойцов.

Он повернулся к связисту и приказал:

– Джек, заместителя сюда!

– Есть!

Капитан Том Ченлер словно трансформировался из мглы.

– Я, Кейт!

– Черт тебя побери, Том! Ты как привидение.

– А разве мы не привидения? Катастрофа вертолета всех нас сделала призраками.

– Ты прав. Хотя призраки и прочая нечисть не получают таких денег, как мы с тобой и наши подчиненные.

– Да, но знаешь, как-то не по себе, что в Штатах на наши могилы кладут цветы, а мы в это время…

Говард не дал заместителю договорить:

– Не думай об этом. В покойниках нам числиться недолго. Так говорил полковник. А Шону Фостеру я доверяю. Он не ввязался бы в авантюру. Честно говоря, наше положение меня даже забавляет.

– У тебя нет семьи, Кейт.

Майор усмехнулся и полюбопытствовал:

– Ты считаешь, у тебя она есть?

– По крайней мере была. Перед тем как нас подчинили Коулману.

– Вот именно, была. Впрочем, ни у кого из нас по-настоящему ничего подобного не было и до подчинения генералу. Подружки, Том, это не семья. А сейчас, когда нас дома с почестями похоронили, тем более. Или ты думаешь, что твоя Клер рвет волосы от горя у твоего надгробия?

– Нет, конечно, Кейт! Меня оплакивать некому.

– Тебя это огорчает?

– Немного. А тебя совершенно не трогает?

– Нет, Том. Я прекрасно знаю, что моя Лилиан уже забыла обо мне. Она весело проводит время в ночных клубах.

– Ты встретишься с ней, когда мы воскреснем и вернемся в Штаты?

– Не знаю. Сначала надо вернуться.

– Ты вызвал меня для душевной беседы?

– Нет! Я решил пойти вместе с первой штурмовой группой Киллена, так что людей из управления и обеспечения поведешь ты.

Том Ченлер взглянул на Кейта Говарда и поинтересовался:

– У тебя есть основания сомневаться в Киллене?

– Нет! Иначе лейтенант не командовал бы группой и его здесь вообще не было бы. Просто хочу размяться.

Том Ченлер заметил:

– Генералу это может не понравиться.

– Э-э, Том, где мы и объект, а где Грэг Коулман? Генерал сейчас наверняка на базе. Он крепко спит либо трахает толстую шлюху из роты обеспечения.

– Почему толстую?

– Фостер говорил, что Коулман обожает пышных женщин. Хотя жена у него, со слов полковника, имеет фигуру манекенщицы. Впрочем, до замужества она была танцовщицей в стриптиз-баре.

– Мутный тип этот Коулман. Похож на койота.

– Начальство, Том, не выбирают. Значит, я пойду с Килленом, а ты поведешь группу управления. Смотри назад, Том! От местных дикарей можно ожидать всего. Тот факт, что в Эль-Джубайре стоит правительственная бригада, ни о чем не говорит. Хувайр, который всего в сорока километрах южнее Джубайра, находится под полным контролем мятежников. Наших войск в этом районе нет. Туземцам не очень понравилось, что экипаж выходил к месту десантирования, не огибая город. Так что смотри за тылом, Том.

Заместитель командира отряда кивнул и сказал:

– Да, Кейт! Но мне кажется, что твои опасения напрасны.

– Дай бог, Том, чтобы так оно и было.

– Ты не узнавал, как повстанцам удалось захватить расчет комплекса?

– Его никто не захватывал. Эти ребята сами заявили о переходе на сторону мятежников.

– Странно все это, не находишь? Расчет комплекса состоит из тринадцати человек.

В бригаде Эль-Джубайра около тысячи солдат. Командование должно было немедленно отреагировать на захват комплекса, уничтожить мятежный расчет своими силами. Для этого достаточно вывести из строя одну самоходную пусковую установку, да и весь комплекс накрыть залпом другого, точно такого же. Но иракцы бездействуют, как те, так и другие. А нас выдергивают с секретной базы для снятия проблемы.

Майор Говард наклонился к заместителю и проговорил:

– Это все ерунда, Том. Странно же выглядит совсем другое.

– Что именно?

– То, что на плато, куда мы идем снимать проблему, никогда никаких ракетных комплексов размещено не было. Но это строго между нами.

Ченлер с удивлением посмотрел на майора и спросил:

– Как не было? Откуда тебе это известно?

– В штабном отсеке модуля базы, в сейфе полковника хранится карта, на которой подробно нанесены все ракетные комплексы иракской бригады. На плато за перевалом никакой огневой точки отмечено не было.

– Ты видел эту карту?

– Случайно. Зашел в отсек за оставленной там зажигалкой, когда Фостер после совещания провожал Коулмана к вертолету. Ты помнишь свернутую карту на рабочем столе полковника?

– Что-то было, хотя я особо не присматривался.

– А я посмотрел. Это была та самая карта со схемой дислокации Джубайрской отдельной бригады, в том числе и ракетной батареи. А на ней гриф «Совершенно секретно» главного штаба иракских правительственных войск.

– Откуда у полковника секретная карта иракцев? Почему именно бригады Эль-Джубайра? На тот момент ни о каком захвате ракетного комплекса и речи не велось!

– Вот и я не раз задавал себе подобный вопрос, ответа на который так и не нашел. Но давай забудем об этом. В конце концов, точку на плато могли просто не внести в схему. Либо это было сделано специально.

– Вряд ли, – проговорил Ченлер. – Генерал Коулман задумал что-то пакостное.

– Черт с ним, Том! Мы солдаты и обязаны выполнить приказ командования. Не забывай, отряд находится в прямом подчинении полковника Фостера, под руководством которого мы провели не одну боевую операцию в этом богом проклятом Ираке. Полковник не позволит использовать себя втемную.

– Тоже верно, – задумчиво сказал Ченлер. – Что ж, посмотрим, как будут развиваться события. Ведь нас вывели из строя не из-за этой пустяковой акции, которую могли провести армейские подразделения или пара самолетов. Отряд нацеливают на что-то очень важное. Отработка объекта на плато каким-то образом связана с этим основным, важным и совершенно секретным заданием. В общем, ничего хорошего отряду покойников ждать не приходится.

Майор похлопал заместителя по плечу и заявил:

– Перестань, Том! Думай лучше о том, сколько баксов ляжет на твой счет за эту самую работу, какой бы сложной она ни была.

– А на кой черт покойнику деньги, Кейт?

– Принимаю твои слова за неудачную шутку. Тему закрываем. Отдыхай, пока возможно.

– Есть, сэр! – Капитан Ченлер нарочито официально приставил ладонь ко лбу и исчез в темноте.

Майор же сплюнул на камни. Черт дернул за язык! Разоткровенничался. Но и держать в себе нарастающее непонимание замысла Коулмана, представляющего вышестоящее командование, а вместе с тем и раздражение происходящим тоже нельзя. Можно сорваться. А срыв для спецотряда – смерть. Командир в любых ситуациях должен оставаться спокойным, уверенным в себе и в своих силах. Это залог успеха и… жизни. Даже когда на родине тебя похоронили. И потом, отрядом продолжает руководить полковник Фостер. Он своих не сдаст ни при каких обстоятельствах.

Размышления командира отряда прервал связист:

– Сэр, вас вызывает лейтенант Бойд.

Приняв гарнитуру, Говард ответил:

– Слушаю!

– «Оцелот»!

– Это я понял.

– Мы вышли на плато, заняли позиции перед грядой, что идет параллельно вершине небольшой песчаной площадки. Место для наблюдения идеальное.

– Вас оттуда не видят?

– Нет! Странно, но объект охраняется всего одним часовым.

– Как нам подняться?

– Пройдете вперед до склона, справа увидите расщелину, по ней подъем метров десять, выход на небольшую террасу. От нее с отклонением на восток примерно в тридцать градусов идет звериная тропа. Предупреждаю, она узкая, страховку применить не удастся, склон рыхлый. Особое внимание уделите участку от выступа, в десяти-пятнадцати метрах от вершины. Тропа на протяжении примерно семи метров имеет ширину не более сорока сантиметров. Поэтому перемещаться там следует, прижимаясь спиной к склону. Одно неверное движение, и срыв неминуем.

– Мы можем не заметить этот участок.

– Поэтому я вышлю к нему Дэна.

– Хорошо. Тебе и Ри приказываю осуществлять наблюдение.

– Понял, конец связи!

– Отбой.

Майор Говард вызвал к себе заместителя и командиров штурмовых групп, первых лейтенантов Майкла Киллена и Лео Беннета.

Он довел до них особенности и порядок подъема, потом сообщил:

– Первым вместе с группой Киллена пойду я. Всем быть предельно осторожными. Предупредите парней, если кто сорвется, не орать на всю округу. Все равно это уже не поможет.

Лейтенант Беннет усмехнулся и заявил:

– Командир, дважды еще никто не умирал. Все мы числимся в покойниках, так что пройдем хоть через ад.

– Кто знает, Майкл, через что нам придется пройти? По порядку подъема вопросы есть?

Вопросов у офицеров не было.

Говард кивнул и приказал:

– Всем на построение.

– Есть!

В 04.03 отряд, ведомый майором Говардом, начал подъем на безымянный перевал. В 04.27 не без помощи разведчика сержанта Дэнни Дежора, высланного навстречу основным силам, парни миновали опасный участок. Через восемь минут они благополучно вышли на площадку вершины и быстро рассредоточились за гребнем каменной гряды.

Говард прилег рядом с командиром разведывательной группы и спросил:

– Так что у нас тут, Морис?

Первый лейтенант Бойд кивнул на плато. Там, в низине, стояли шесть автомобилей. Два большегрузных специальных «МЗКТ-7930» и полноприводные «КамАЗы» с кунгами, накрытые маскировочной сетью. У одного из «МЗКТ» на ящике из-под оружия или какого-то оборудования сидел часовой, зажав между колен автомат «АКМ».

– Так это же российский ракетный комплекс! – воскликнул Говард.

– Вы видите в этом что-то странное, сэр? – спросил командир разведгруппы.

– Насколько мне известно, оперативно-тактические ракетные комплексы данного класса Россия Ираку не поставляла. Перед нами комплекс, который стоит на вооружении только Российской армии, имеющий на пусковой установке две крылатые ракеты «Р-500». Дальность их полета превышает две тысячи километров. Экспортные варианты имеют по одной ракете с дальностью от трехсот до пятисот километров. Странностей становится все больше.

Бойд добавил:

– На карте к плато нет дороги, но тогда как сюда попали шесть машин?

– Это при том, что полная масса только одной самоходной пусковой установки, то есть тягача с ракетами, превышает сорок тонн. Не меньше весит и транспортно-заряжающая машина. Вот я и говорю, что странностей становится все больше. Они принимают необъяснимый характер. Российский комплекс в горах Ирака, оставленный без охранения и захваченный мятежниками? Абсурд. Связист!

Говард подозвал сержанта Риндо и приказал:

– Джек, связь с полковником!

– Есть, сэр!

Шон Фостер, наверное, ожидал вызова.

Он ответил немедленно:

– «Рысь»!

– «Ягуар»! Мы на плато. Объект под контролем.

Полковник приказал:

– Провести разведку подходов к объекту и уничтожить его.

– Есть один вопрос, сэр.

– Слушаю.

– Спуск с перевала опасен, можем потерять бойцов, поэтому прошу перенести район эвакуации непосредственно на плато.

– Согласен. Как закончите с объектом, обозначьте площадку для вертолета световыми патронами.

– Да, сэр!

– Удачи, «Ягуар»! – Фостер отключил станцию.

Передал гарнитуру связисту и майор Говард.

– Сэр! – обратился к нему командир разведгруппы. – Какова длина ракет, что должны стоять на русских комплексах?

– Чуть более семи метров, а что?

– Вы правы, странностей становится с каждой минутой все больше.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что «сосиски», лежащие на пусковой установке, имеют длину ровно пять метров.

– Пять?

– Да! Убедитесь сами. – Бойд передал Говарду бинокль ночного видения.

Командир отряда осмотрел пусковую установку и заявил:

– Черт побери, действительно. Что же за ракеты там стоят? Почему от пусковой установки к командно-штабной машине и к пункту подготовки информации протянут один-единственный кабель, обычный силовой?

– Возможно, основные кабели проложены под землей.

– Зачем? Здесь не песок, в котором легко можно заложить десятки метров различных кабелей, а камень, Морис. Вдобавок все машины комплекса должны иметь возможность маневрирования. С вкопанными кабелями это невозможно. Да и маскировочная сеть применена необычная. Она не позволяет рассмотреть как следует машины комплекса.

– Ну, это как раз объяснимо.

– Ладно, странности странностями, а выполнять задачу придется. Собирай своих разведчиков и выводи на плато. Нам надо определить направление штурма. Подход к объекту до рубежа прямой атаки.

– Часового снимаем?

– Нет! Незачем. Давай, Морис, у тебя не более получаса. Тебе и твоим парням сюда не возвращаться, занять позиции прикрытия действий штурмовых групп!

– Понял. Работаю.

– Да хранит тебя господь!

Разведчики миновали гряду. Используя естественные укрытия, они начали охватывать объект и сближаться с ним.

В 05.20 первый лейтенант Морис Бойд вышел на связь:

– «Ягуар»! «Оцелот»!

– Да, – кратко ответил командир отряда.

– Подошли к объекту, на нем все спокойно, часовой находится у командно-штабной машины. Кругом тихо.

– Что по самоходной пусковой установке?

– Ничего нового. Ракеты идентифицировать не можем. И еще, «Ягуар», на всех машинах комплекса рессоры не напряжены, хотя внутри кунгов должно находиться много различного оборудования, имеющего солидный вес. У меня такое ощущение, что кунги пусты.

– Еще одна странность. Кабели?

– Следов пробивания каналов под них не обнаружено.

– Но часовой-то хоть настоящий?

– Часовой настоящий, только не особо утруждает себя службой. Если видите, он спокойно прикурил сигарету, что строжайше запрещено уставами караульной службы практически всех армий мира.

– Но, по данным полковника, это уже не солдат правительственных войск, а один из мятежников, захвативших комплекс.

– Версия Фостера этим и подтверждается. Но слишком уж беспечно ведут себя мятежники.

– А еще спокойней – командование бригады в Эль-Джубайре.

– Они надеются на нас.

– Логично. Пути подхода?

– Штурм можно провести с трех направлений: западного от гряды, восточного и северного с уничтожением расчета комплекса в самих машинах. В случае яростного и организованного сопротивления возможно выдавливание иракцев к каньону.

– Понял. Оттуда могли въехать на плато машины комплекса?

– Есть дорога, командир. Узкий проход между каньоном и перевалом – ее начало. Куда она ведет дальше, мы быстро установить не можем. Пока нам известно, что грунтовка уходит вниз с отклонением на запад в зоне видимости около двухсот метров. Дальше крутой поворот влево.

– С той стороны нам могут преподнести сюрприз?

– Дэн выставил у каньона сигналки. Если кто-то и решит атаковать, то засветится, и мы сможем перегруппироваться.

– Мне все ясно. Штурм в пять сорок. Твоим людям в бой не вступать, осуществлять прикрытие штурмовых групп, блокировать любые попытки прорыва дикарей с объекта или их подхода к нему.

– Понял, сэр!

– Сигнал на штурм – красная ракета.

– Есть, сэр!

– Отбой!

Говард вызвал к себе заместителей командиров штурмовых групп первых лейтенантов Майкла Киллена и Лео Беннета.

Офицеры подошли, присели полукругом у схемы, развернутой на песке и освещенной фонарем командира отряда.

Говард посмотрел на подчиненных и спросил:

– Как настроение, парни?

Киллен улыбнулся и ответил:

– Мы в порядке, командир!

– Тогда слушай боевую задачу. Разведка определила три оптимальных направления штурма ракетного комплекса. Впрочем, это было понятно и без доклада Бойда. Как и то, что отряд не в состоянии действовать двумя штурмовыми группами с трех направлений. Привлекать к атаке разведывательную группу, собранную в единый кулак, нецелесообразно. Главные силы должны иметь прикрытие и не отвлекаться на прорыв с объекта одиночных целей. К тому же Бойд обнаружил дорогу, по которой на плато вошли машины комплекса. Ее необходимо перекрыть. Думаю, причины объяснять не надо. Прикрытием и блокированием займутся разведчики. Штурмовые группы действуют следующим образом. Подразделение Киллена под моим командованием снимает часового и работает непосредственно по пусковой установке, расчет которой составляют три человека, и командно-штабной машине, расчет – четыре человека. Вторая группа отрабатывает транспортно-заряжающую машину, машины регламента и технического обслуживания, автомобиль жизнеобеспечения, а также пункт подготовки информации. Расчеты ТЗМ, МРТО и ППИ составляют по два человека.

В машине жизнеобеспечения МЖО отсек отдыха оборудован шестью спальными местами вагонного типа. Так что личный состав указанных машин и пункта подготовки информации, исключая бойца, выставленного на пост, скорее всего, будет находиться в машине жизнеобеспечения. Это облегчит работу группы Беннета. Но нельзя исключать, что расчеты окажутся и на своих позициях. Поэтому работать по всем целям, начав с машины жизнеобеспечения. Уничтожив расчет комплекса, рубим кабель и готовим машины к подрыву. Все, включая самоходную пусковую установку. Применяем магнитные мины направленного действия повышенной мощности с радиовзрывателем.

Беннет поднял руку.

– Вопрос, командир!

– Слушаю тебя.

– Этот комплекс наверняка стоит огромных денег. Зачем уничтожать его после освобождения от мятежников?

Беннета поддержал Киллен:

– Да, сэр, мне тоже не ясно, для чего рвать комплекс. Его ведь можно сохранить при штурме.

– Вопрос понятен, – кивнул Говард. – То же самое я спросил у полковника Фостера при постановке им задачи отряду по этому комплексу. Ответ был один: таков приказ.

Но полковник уточнил, что подрыв машин осуществляется только по его личному приказу.

– Ни черта не понятно. – Беннет покачал головой.

Говард повысил голос:

– А в ситуации с отрядом тоже все ясно, Лео? Начиная с момента нашей так называемой гибели в результате катастрофы вертолета. И что? Отказываться выполнять приказы Фостера? Может, нам вообще свалить на базу, объявиться там, воскреснуть и подать рапорта на увольнение? Отряд «Ягуар» занимается выполнением суперсекретных задач. Поэтому каждому увеличено денежное содержание. Оно превышает оклад бригадного генерала. Премиальные вручаются за каждую успешно проведенную акцию, в том числе и эту, по комплексу. Кстати, деньги весьма немалые, три штатных оклада со всеми доплатами. В конце концов, каждый из нас в свое время сам решал, остаться ему в отряде, которому предстоит работать в условиях повышенного риска, или перейти в другое подразделение. Что-то я не помню, чтобы кто-то отказался, особенно тогда, когда узнавал о финансовой составляющей предстоящей работы. Никто не имел ничего против того, чтобы временно числиться погибшим. И последнее! Контракты подписаны. Какой бы абсурдный, на первый взгляд, приказ мы ни получили, обязаны в любых условиях беспрекословно его выполнить. У меня все. Мы и так потеряли достаточно много времени. Слушай приказ! В пять тридцать начать выдвижение штурмовых групп к объектам. Атака в пять сорок по красной ракете. – Говард повернулся к Киллену. – Сигнал дать после ликвидации часового. Определись, кто этим займется.

– Сержант Джози Вуд.

– Прекрасно. Первую группу ко мне. Все свободны.

К командиру обратился его заместитель:

– А мне и группе обеспечения что прикажешь делать, Кейт?

– Связисту быть в готовности обеспечить переговоры с полковником, врачу – оказать помощь раненым, всем вместе при необходимости прикрывать восточное направление, а также, что немаловажно, смотреть за тропой, склоном перевала и подходами к нему. В случае моей гибели или тяжелого ранения ты возглавишь группу. Все как всегда, Том!

В 05.30 лейтенанты Киллен, Беннет и Бойд доложили о готовности к штурму. Через десять минут в ночное небо взмыла красная ракета, одновременно прозвучал хлесткий выстрел сержанта Вуда. Часовой рухнул на камни. Штурмовые группы пошли в атаку.

Говард раскрыл дверку салона командно-штабной машины и метнул внутрь наступательную гранату. От разрыва тяжеловесный автомобиль вздрогнул, кто-то закричал. Командир отряда и штаб-сержант Миккел Бейли открыли огонь из штурмовых винтовок. С пусковой установкой то же самое проделали лейтенант Киллен и сержант Вуд под прикрытием рядового Росса. Лейтенант Беннет и сержант Питер Хьюз ворвались в будку машины жизнеобеспечения. Из двух винтовок они расстреляли пятерых иракцев, находившихся там. Рядовые Робин Флорес и Фред Морган доложили о том, что в транспортно-заряжающей машине, машине регламента и обслуживания, а также на пункте подготовки информации личного состава не было.

Говард отдал приказ на минирование объекта, сам же вошел в командно-штабную машину и удивленно присвистнул.

– Вот так дела!..

– Что такое? – спросил с улицы Бейли.

– Ничего особенного, Мик, – ответил майор. – Не считая того, что в салоне только четыре трупа. Здесь нет никакого оборудования, а это командно-штабная машина.

– Значит, мы отрабатывали макеты?

– Черт побери, похоже на то.

Говард объявил сбор личному составу, оставив на позициях лишь бойцов прикрытия.

Командиры штурмовых групп доложили, что и салоны других машин лишены какого-либо оборудования или аппаратуры. Вместо ракет на пусковой установке лежали хорошо выполненные муляжи.

– Что бы все это значило? – спросил заместитель командира отряда капитан Ченлер и сам же ответил: – То, что мы расстреляли иракцев, охранявших макеты ракетного комплекса. Не считая тягачей, все остальное – фанера.

– А вот это мы сейчас постараемся узнать. – Говард подозвал к себе сержанта Джека Риндо и приказал: – Связь с Фостером! Быстро!

Полковник ответил немедленно:

– «Рысь»!

– «Ягуар»! Объект в наших руках, охранение уничтожено. Непонятно одно: что именно мы штурмовали?

Полковник, игнорируя вопрос командира отряда, спросил:

– Машины к подрыву готовы?

– Так точно! Ракеты, представляющие собой муляжи, и все остальное, что имитирует комплекс.

– Подрыв не производить! Быстро выставить людей для обозначения двух площадок для посадки вертолетов «Блэк Хоук»! Объяснения при встрече. Мы будем через десять-пятнадцать минут.

– Кто это мы?

– Отбой, «Ягуар»!

Говард бросил гарнитуру связисту и прорычал:

– Отбой, мать твою!

– Что случилось, командир? – Связист с тревогой смотрел на майора.

– Скоро узнаем. Но ясно, что ничего хорошего.

Он приказал штурмовым группам обозначить площадки для посадки десантных вертолетов.

Бойцы отряда рассредоточились по южной части плато. Вскоре послышался шум двигателей.

Говард приказал:

– Иллюминация!..

Его подчиненные зажгли световые патроны. Из-за перевала тут же вышли два «Блэк Хоука», экипажи сориентировались и приземлились на обозначенные площадки. Из ближнего вертолета на землю спрыгнули два человека в камуфлированной форме.

Одним из них оказался полковник Фостер. На куртке второго, мужчины постарше, отсутствовали знаки различия.

Говард направился к Фостеру и козырнул.

– Сэр!..

Фостер отмахнулся:

– Не надо доклада, Кейт.

Командир отряда повысил голос:

– Тогда позвольте узнать, сэр, что означает бойня, проведенная отрядом на имитационном объекте?

– А вы, майор, тон поубавьте! – Мужчина без знаков различия вышел вперед.

– Кто это? – кивнул в его сторону Говард, обращаясь к Фостеру.

– Это бригадный генерал Грэг Коулман, наш непосредственный начальник и куратор действий секретного отряда «Ягуар»!

Говард отдал честь генералу.

– Извините, сэр.

– Так-то лучше, майор, – проговорил Коулман. – Советую вам избавиться от дурной привычки повышать голос на старшего по званию и должности, а также задавать ненужные вопросы. Все необходимые объяснения вы получите и без этого. Вам все понятно?

– Так точно, сэр!

– Прикажите своим подчиненным оттащить трупы иракцев к каньону и сбросить их вниз. Саперам снять все мины с машин!

Говард передал приказ заместителю и повернулся к генералу.

Тот усмехнулся и спросил:

– Ждете объяснений, майор?

– Так точно, сэр!

– Хорошо! То, что следует, вы узнаете, но не здесь и не сейчас.

– Когда и где?

– Вопрос неуместен. Когда и где надо. Поторопите своих людей.

– Есть! – Говард отошел от генерала и полковника.

Фостер осмотрелся и сказал:

– Согласитесь, сэр, парни Говарда поработали на славу. На захват макета российского ракетного комплекса им понадобилось не более пяти минут. При необходимости первая ракета ушла бы к цели спустя максимум десять минут. Через минуту и вторая.

– А вот тут, Шон, ты заблуждаешься. Применение гранат при штурме объекта вывело бы из строя всю аппаратуру. Пуск ракет стал бы невозможен.

– Но, генерал, бойцы Говарда имели задачу не на использование захваченного ракетного комплекса по назначению, а на ликвидацию объекта. Отсюда и действия отряда. Имей Говард…

Коулман прервал Фостера:

– Я все понял, полковник. Надо было скорректировать задачу перед штурмом, но это мое упущение. В принципе, работой отряда я доволен. Мы перебрасываем его на секретную базу в Эрдуз, и вы лично начнете подготовку людей к решению главной задачи.

– У офицеров будет много вопросов ко мне. Насколько я могу раскрыть им план предстоящей боевой операции «Персидская ночь»?

– В части, касающейся непосредственных действий подразделения. Впрочем, ладно. – Коулман улыбнулся. – Доведите до личного состава суть всего замысла.

– Но, сэр, это может вызвать непредсказуемые последствия.

– Что ты имеешь в виду, Шон? – перейдя на «ты», спросил генерал.

– То, что офицеры могут отказаться от участия в операции.

– Да? Что ж, пусть лучше они сделают это сейчас, чем позже, когда изменить что-либо будет уже невозможно. Ты только сразу же предупреди меня, чтобы я успел оперативно принять необходимые меры.

– Вы имеете в виду ликвидацию тех, кто не пожелает участвовать в операции?

– Не только их, Шон. Если среди людей Говарда появится хоть один отказник, то нам, к сожалению, придется ликвидировать весь отряд. Это не мое решение.

– Меня вы тоже уберете?

– Нет! Ты, Шон, начнешь подготовку другого отряда. Для этого, правда, потребуется набирать наемников, что хлопотно и дорого, но другого выхода у нас не будет. Поэтому искренне желаю, чтобы дело продолжил уже существующий отряд.

– Если потребуется, до какой суммы я могу поднять вознаграждение парням Говарда?

Генерал усмехнулся и ответил:

– Обещать ты можешь любую сумму, в разумных, естественно, пределах, чтобы тебе поверили. Платить-то все равно не придется, и ты об этом знаешь.

– Знаю! – Фостер помрачнел.

Генерал хлопнул его по плечу.

– Ну, Шон! Выше нос. Мы на войне, а она без жертв не бывает. Потери неизбежны.

– Одно дело погибать в бою, другое…

– Кто знает, Шон, как придется умирать парням Говарда?! Впрочем, они уже погибли. Думай о том, как выполнить главную задачу и сохранить собственную шкуру, – сказал Коулман.

– Вы обещали…

И вновь генерал не дал договорить полковнику:

– Свое слово я сдержу, а ты?

– О’кей! Когда я должен встретиться с персом?

– Это решим после того, как ты раскроешь карты парням Говарда. Исходя из их реакции на предстоящие действия. Да, при разговоре с бойцами «Ягуара» включи диктофон. Запись мне нужна будет для отчета, в случае необходимости принятия упомянутых мер.

– Сделаю.

– Бойцы отряда возвращаются. Размещай их в двух вертолетах. Я буду в ведущем, ты с Говардом поднимайся на ведомый. Но разговор проведешь вечером, после того как личный состав обоснуется на базе, отдохнет, поужинает. В спокойной обстановке. Постарайся быть убедительным. Все же профессионально подготовленное военное спецподразделение – это не банда наемников.

– Само собой.

– Без сентиментальностей, Шон! Судьбу отряда решаем не мы с тобой, и не наша вина в том, что бойцами Говарда решено пожертвовать. Наша с тобой совесть чиста. По крайней мере, в данном случае.

– Конечно, сэр!

– Таким ты мне больше нравишься. Пора отправляться!

Отряд загрузился в десантные вертолеты, и два «Блэк Хоука» взмыли в небо. Летели они недолго. Спустя пятнадцать минут машины приземлились на равнине, у небольшой рощи. За ней виднелись развалины селения, когда-то довольно крупного.

Фостер приказал группе покинуть машины, что было выполнено за минуту. Генерал так и не вышел из вертолета. Экипаж сбросил на землю какие-то тюки, мешки.

Разгрузившись, вертолеты поднялись в небо и пошли к базе американских войск.

Говард подошел к Фостеру и осведомился:

– Что дальше, сэр? Я не вижу ничего, что хотя бы внешне напоминало базу даже временного нахождения отряда.

– А ты, Кейт, и не должен ничего видеть. Укрытия для личного состава оборудованы в подвалах крайних, ближних к нам развалин. Удобств, скажу прямо, практически никаких, но тебе здесь и находиться недолго. Строй отряд и веди его к селению.

– Разрешите вопрос, сэр?

– Слушаю.

– Что случилось с Эрдузом? Почему селение разрушено? Кто это сделал?

– Эрдуз разбомбила наша авиация. По данным разведки, когда-то здесь скрывались ближайшие советники Хусейна и его родственники. Отсюда, по сообщениям той же разведки, они должны были вылететь в Россию. Наше командование допустить этого не могло. Поэтому в главном штабе приняли решение на бомбардировку Эрдуза.

– Мирные жители тогда в селении были?

– А какая тебе, собственно, разница?

– И все же?

– Наверное, были. Хотя по отчетам следует, что после прохода в селение подельников и родственников Саддама жители, кстати, шииты, покинули его.

– Бомбардировка принесла результат?

– Да! Десантники, высадившиеся у Эрдуза после авианалетов, подтвердили полную ликвидацию людей, находившихся в селении. Они не уточняли, сколько там оказалось женщин, детей или мужчин. Задача была выполнена.

– Судя по развалинам, наши летчики бомб не жалели. Как же остались целы подвалы?

– Их всего несколько, под теми развалинами, на которые я тебе указал.

– Понял. Куда именно выводить отряд и высылать ли передовой дозор?

– В дозоре надобности нет. Генерал Коулман лично проверял Эрдуз, – ответил полковник.

Майор усмехнулся и спросил:

– Что, он сам лазал по подвалам?

– Нет, конечно. Разрушенное селение осматривали его люди. Ладно, Кейт, достаточно разговоров. Веди отряд. Ориентир – большой обломок плиты, возвышающийся у обгоревшего дерева. Сразу за ней, в воронке – вход в первый подвал. Их всего три. Если в дозоре на марше необходимости нет, то охранение надо выставить обязательно! Два поста на возвышенностях, с которых можно отслеживать подходы к Эрдузу со всех сторон. Но все это потом. Сперва я поговорю с личным составом.

Говард не без удивления взглянул на полковника и осведомился:

– Вы намерены провести совещание, сэр?

– Именно так, майор.

– Где и когда мне собрать людей?

– Ты, Кейт, сначала войди в селение, осмотрись, оцени подвалы, распакуй тюки. Потом я сам объявлю, где следует собрать личный состав.

– Есть, сэр!

В 08.10 бойцы отряда собрались на небольшой площадке у воронки. Фостер предложил всем разместиться на подходящих для этого камнях, бревнах и прочих останках домов, когда-то весьма крепких. Офицеры переглядывались.

Люди не успели как следует устроиться, как полковник вдруг объявил совещание. Обычно он ставил задачу командиру отряда, тот доводил ее до командиров групп, и уже младшие офицеры озадачивали своих подчиненных. Сегодня же все происходило по-другому.

Фостер вышел на середину площадки и заговорил:

– Парни, я собрал вас здесь, чтобы до конца объяснить, как в дальнейшем будет действовать отряд. При штурме объекта на плато вы прекрасно поняли, что никакого ракетного комплекса там не было и в помине. Это обстоятельство вызвало недоумение у многих офицеров, включая командира отряда майора Кейта Говарда. Напомню, в свое время вы все добровольно согласились войти в состав секретного подразделения «Ягуар». Всем вам было дано право не участвовать в проекте правительства США. Но вы согласились. В том числе и на то, что официально будете считаться погибшими. Как говорится, никто в отряд-призрак вас насильно не привлекал. Да, на плато вы провели учебно-боевую операцию, показали, что в состоянии быстро овладеть важным объектом, подтвердили тем самым высокий уровень профессиональной подготовки. Вопрос: для чего был устроен этот спектакль? Частично я уже ответил на него. Но командиру отряда этого мало, поэтому генерал Грэг Коулман уполномочил меня разъяснить все до конца. Отработка учебно-боевой цели была проведена еще и потому, что в ближайшее время вам предстоит реально захватить настоящий ракетный комплекс, стоящий на вооружении армии Ирана.

– Неплохо, – проговорил капитан Том Ченлер. – Нам предстоит работа в Иране?

– Да, капитан, – ответил Фостер. – И замечу, что перебивать старших по званию и должности по меньшей мере нетактично.

Ченлер кивнул и заявил:

– Извините, сэр!

– Так вот, – продолжил Фостер. – Вам предстоит не только захватить иранский ракетный комплекс, но и обеспечить пуск двух ракет повышенной дальности в сторону территории Израиля, союзного США.

– А вот это уже серьезно. – Говард поднялся. – Почему мы должны наносить удар по Израилю?

– Терпение, Кейт!

Бойцы отряда начали обсуждать услышанное.

Фостер резко приказал:

– Отставить разговоры! Всем слушать меня.

Все замолчали.

– Итак, надеюсь, никто не станет отрицать, что Иран является большой проблемой для США, Израиля и всего западного мира. На протяжении многих лет правительство нашей страны пытается дипломатическим путем влиять на руководство Ирана. Против исламской республики введены экономические санкции. Требование к Ирану одно: прекратить все работы, связанные с созданием ядерного оружия. Однако официальный

Тегеран продолжает гнуть свою линию. В этом его поддерживают Россия, а также несколько других государств бывшего СССР и Китай. Элитный корпус стражей исламской революции имеет собственные воинские формирования. Он провел испытательные пуски ракет «Шихаб-2» и «Саджель», дальность которых может составлять около двух тысяч километров. Этого достаточно для поражения Израиля, до которого от Ирана чуть более девятисот километров. Командующий ВВС корпуса стражей исламской революции во время учений под кодовым названием «Семерка великого пророка» открыто заявил буквально следующее: «Все американские базы находятся в зоне досягаемости наших ракет. Оккупированные израильские земли также являются для нас весьма удобной мишенью». Несмотря на упорные усилия США и наших союзников, Иран, поддерживаемый в первую очередь Россией, да и Китаем, продолжает работу над своей ядерной программой. Вашингтон вынужден держать в районе Персидского залива значительные силы, увеличить количество самолетов-истребителей, минных тральщиков, ну и так далее. А это огромные деньги из кармана американского налогоплательщика.

– Вы, сэр, серьезно считаете, что Иран первым нанесет ракетный удар по Бахрейну, где находится база Пятого флота ВМС США, или по Израилю? – спросил Говард.

– Для этого у него есть все возможности. Тегеран наладил еще и серийное производство баллистических ракет «Шихаб-3». В две тысячи девятом году Иран с помощью собственной ракеты-носителя «Сафир-2» с космодрома Семнан вывел на орбиту спутник «Омаз» и стал десятой по счету космической державой. В две тысячи десятом году Тегеран успешно запустил новый спутник «Наваз», опять же используя носитель собственного производства «Кавангар-3». У Ирана имеется свое космическое агентство. Численность его вооруженных сил с учетом резерва превышает двенадцать миллионов человек. Это большая армия, пусть и оснащенная устаревшим вооружением. Главное не в нем, а в том, в чьих оно руках. Кроме всего перечисленного, по данным ЦРУ, Россия в обход эмбарго поставила Тегерану ракетные комплексы и системы ПВО «С-300». Это было сделано якобы для обеспечения безопасности Бушерской атомной станции, но ракеты почему-то размещены не только там. Повторяю, Иран продолжает наращивать свою военную мощь.

Ченлер поднял руку.

– Вопрос разрешите?

– Да, Том, спрашивай, – скрывая раздражение, разрешил полковник.

– А что, Израиль не в состоянии перехватить иранские ракеты или нанести упреждающий удар, если Тегеран настолько серьезно угрожает безопасности Тель-Авива?

Фостер ответил:

– Руководство Израиля заявило, что может нанести превентивный удар по Ирану, однако в Вашингтоне сомневаются в том, что Тель-Авив обладает достаточными возможностями для осуществления подобной акции самостоятельно, без помощи США.

– Поэтому наши генералы в Пентагоне и господа конгрессмены решили разрешить проблему провокацией. Я не прав, мистер Фостер?

Полковник прошелся по площадке и проговорил:

– Есть, господа, официальная политика, и есть неофициальная, которая иногда куда эффективнее защищает интересы государства.

– Что вы имеете в виду? – спросил Ченлер.

– То, что вы сами хорошо знаете.

– Но ведь в Вашингтоне представляют, что может произойти в районе Персидского залива, если мы обеспечим пуск иранских ракет по Израилю. Вдруг разгорится третья мировая война?! Израиль, естественно, перехватит ракеты и тут же нанесет ответный удар. Причем не только по позиции одного комплекса. Тель-Авив атакует все стратегические цели в Иране. Тегеран тоже в долгу не останется. Имеющиеся на вооружении комплексы ПВО, в том числе российские «С-300», посшибают израильские ракеты. Но что-то достигнет цели. Тогда Иран вынужден будет использовать все ракетно-ядерные ресурсы, имеющиеся у него. Пара «Шихабов» или «Саджелей» тоже достанет до целей. Израиль по сравнению с Ираном – страна небольшая. Теперь, после переворотов, произошедших в североафриканских государствах, он окружен противником со всех сторон. Арабы не упустят возможности добить Израиль. Этого, естественно, США допустить не могут и обрушат свою мощь на Иран, не исключено, что и на отдельные арабские страны.

Полковник прервал майора:

– Достаточно, Кейт. Твои опасения обоснованны, но никто не заинтересован в подобном развитии событий.

– Да вы что? – изобразил удивление Говард. – Так для чего тогда проводить пуск ракет по Израилю?

– Объясняю. – Полковник с трудом сдерживал себя. – Никакой войны не будет. Ни третьей, ни четвертой. Ни мировой, ни локальной. Замысел американского правительства состоит в том, чтобы показать миру, как Тегеран «контролирует» свои ракетные войска. Иран вынужден будет признать несанкционированный пуск ракет. Израильтяне собьют «Р-500» и ответного удара по настоянию американской стороны наносить не будут до выяснения всех обстоятельств. Но Иран вынужденно раскроет позиции своих ракет, а спутники зафиксируют их. Это используют чиновники разных мастей. В результате действий отряда возникнет угроза ядерной войны, не эфемерная, а самая что ни на есть реальная. Это вызовет волнения в

Иране и, вполне вероятно, приведет к смене власти. Россия с Китаем пересмотрят свои отношения с режимом, который допускает подобные промахи. В общем, решение по Ирану принято. Сценарий развития событий до вас доведен. За успешное выполнение секретного задания вы все получите по миллиону долларов. Это мелочь по сравнению с затратами на обеспечение нахождения Пятого флота в Бахрейне.

После операции «Персидская ночь» отряд будет переброшен в Кувейт. Там вы получите документы на другие фамилии. Долго держать в секрете факт существования подразделения «Ягуар» не получится, поэтому в Вашингтоне принято решение легализовать его и в дальнейшем использовать по назначению. Кто не захочет служить, будет уволен с хорошей пенсией.

– А как же наши фото, отпечатки в личных делах? – поинтересовался командир разведывательной группы первый лейтенант Морис Бойд.

Полковник улыбнулся и ответил:

– Старые личные дела уже засекречены и отправлены в архив, новые оформлены в Кувейте. Вы просто на время смените фамилии и имена, сохранив те же воинские звания.

– А не проще ли, господин полковник, всех нас кончить в Иране? И никаких выплат, суеты с документами, подписками и прочей ерунды. Представить нас террористами и завалить к чертовой матери, как только выполним задачу. Нас же даже искать не надо. Мы все погибли в авиакатастрофе, – сказал Алан Росс.

– Не говори глупостей, рядовой, – недовольно пробурчал полковник. – Ты считаешь, что твой отряд – единственное в Штатах подразделение, работающее вне пределов страны на нелегальном положении? Нет, таких сотни. Они задействованы по всему миру и засекречены так же, как и вы. Если бы руководство пошло на ликвидацию этих «призраков» после выполнения одиночных заданий, то оно очень быстро осталось бы без сил специального назначения.

Росс пожал плечами и проговорил:

– Да я, в принципе, ничего не имею против войны. Прикинул просто…

– Надо не прикидывать, а выполнять приказ.

Говард поднялся и спросил:

– На какое число назначена операция «Персидская ночь»?

– Об этом нам сообщат дополнительно.

– И еще, сэр! Мы, конечно же, захватим комплекс, но никак не сможем обеспечить пуск ракет. Среди нас нет таких спецов.

– Пуск проведут сами иранцы, естественно, не из состава расчета. Такие люди имеются. Они готовятся на родине и прибудут в район действий отряда в нужное время. Еще вопросы ко мне есть? – Полковник обвел взглядом подчиненных.

– Вопросов у парней много, просто сейчас они не могут их сформулировать. Слишком уж неожиданная информация свалилась. Необходимо время, чтобы переварить ее. Тогда от вопросов отбоя не будет, – проговорил Говард.

Полковник подошел к нему вплотную и сказал:

– А ты, Кейт, постарайся сделать так, чтобы больше вопросов не было. Потому что не на все из них я смогу ответить. Ведь мне придется работать с вами, а не сидеть в штабе, под боком генерала Коулмана.

– Кстати, возможно, это не мое дело, полковник, но как вы познакомились с генералом?

– Как? – переспросил Фостер, лицо его помрачнело, глаза стали колючими, на скулах заиграли желваки.

Он быстро взял себя в руки и ответил спокойно, пытаясь улыбаться:

– Так, как это обычно бывает в спецназе, Кейт. Коулман вызвал меня из отпуска. Точнее, это сделал генерал Смит, командующий, а здесь я встретил Коулмана. Он представился, показал приказ о моем временном ему переподчинении. Вот и все. Мы начали совместную работу.

– Гибель «Ягуара» в авиакатастрофе – это его инициатива?

– Да!

– Он не пожалел экипаж, лишь бы достичь поставленной цели?

– Лишь один вертолет, Кейт! – солгал Фостер. – Впрочем, он не разбился. Экипаж посадил его на площадке у пропасти. В салон и кабину втащили трупы иракцев в форме солдат американского спецназа и пилотов. Машину сбросили вниз, для подстраховки заложив в нее с десяток килограммов тротила. Вот и вся авиакатастрофа.

– Хорошо, что так.

– Да. Ну ладно, занимайся личным составом. Пусть подготовят лежак для меня в том же отсеке, где будешь находиться ты!

– О’кей, сэр! Ужин по расписанию?

– Да!

Говард отошел от полковника.

Фостер сплюнул на камни и тихо проговорил:

– Как мы с Коулманом познакомились?.. Эх, майор, не дай тебе Господь попасть в такой переплет. Но ты и твои парни, к сожалению, угодили в него. Никто уже не в силах ничего изменить. Так-то, майор Говард.

Выкурив сигарету, Фостер спустился в подвал временной базы отряда-призрака спецназа США «Ягуар». Это подразделение имело слишком много общего с командой легендарного «Летучего голландца».

Глава 2

Три месяца назад. США, Филадельфия, штат Пенсильвания. Воскресенье, 10 июня

Генерал Коулман, находившийся в просторном «Кадиллаке», по крыше которого мерно барабанил мелкий дождь, посмотрел на часы и констатировал вслух:

– Двадцать три двадцать.

Он повернулся к водителю, Рику Бруксу, частенько выполнявшему его особые поручения. Этому человеку Коулман доверял как себе. Впрочем, он и в собственной порядочности иной раз сомневался.

– Рикки, ты заядлый игрок в покер. Ответь-ка мне на один вопрос.

– Да, генерал?

– Как долго продолжится игра?

– Ну, сэр, покер затягивает на длительное время. Если я садился за стол, скажем, в десять вечера, то раньше пяти утра не вставал, за исключением, естественно, выходов в туалет, иногда в бар.

– А может игрок бросить карты и уйти?

– Конечно.

– Причины?

– Не идет игра, нет надлежащего настроения, да мало ли что. Правда, и деньги теряешь, но это зависит от ставки.

– Ясно! Будем надеяться, что мистер Фостер сегодня в хорошем настроении и ему будет фартить в игре.

Коулман достал телефон, нашел в памяти номер еще одного своего бывшего подчиненного и нажал на клавишу вызова. Абонент ответил не сразу.

Голос его едва пробивался через громкую ритмичную музыку и вопли танцующих, скорее даже беснующихся в жутком круговороте молодых людей, подогретых наркотой:

– Джеймс на связи, сэр!

– Что там у вас происходит?

– Полнейшее безумие. Но мне нравится.

– Ты пьян, Джеймс.

– Я выпил всего лишь два бокала виски. Такая доза для меня ничего не значит.

– Как Анжелика?

– Она пошла к стойке бара. Вот девочка набралась не слабо.

– Зачем пошла к стойке?

– Чтобы еще выпить.

– Что она пьет?

– Коктейль.

– На нее обращают внимание?

– Подкатывал один тип. Я ему в морду дал.

– Ты с ума сошел? А если администратор вызовет охрану, а те – полицейских?

Джеймс Хендерсон усмехнулся и отрапортовал:

– Все под контролем, босс! Никто не видел, как я разбил этому оленю его горбатый шнобель, потому что это произошло в туалете.

– А не боишься, что этот олень, как ты его назвал, втихую вонзит тебе шило в спину, причем сделает это тоже незаметно?

– Олень свалил из клуба. И вообще, я контролирую ситуацию.

– Так, говоришь, Анжелика на взводе?

– На приличном.

– О муже не вспоминает?

– Мне кажется, сейчас она забыла о том, что у нее где-то есть муж. Ведет себя как натуральная шлюха. Отрывается по полной.

– Так она и есть шлюха. Ты вот что, давай-ка уводи ее из клуба и вези в Эдмор.

– А если Анжелика не захочет так рано уходить?

Коулман повысил голос:

– А если я лишу тебя половины гонорара?

Хендерсон рассмеялся и сказал:

– Все понял, босс. Разведу эту сучку.

– Не сомневаюсь. Я должен знать, когда ты повезешь ее в пригород.

– О’кей, сообщу!

– Но так, чтобы она этого не слышала.

– Я же сказал, босс, все будет в норме!

– Давай! – Генерал сбросил вызов и набрал другой номер. – Билл? Коулман.

– Да, сэр?

– Ты у клуба?

– Уже полчаса.

– Машину Хендерсона видишь?

– Вижу.

– Скоро Джеймс должен вывести из клуба женщину и поехать в Эдмор. Проводишь их до дома. Оттуда связь со мной.

– Понял, сэр!

– Удачи!

В ночном клубе Хендерсон отключил телефон, поднялся с кресла и, продираясь сквозь беснующуюся толпу, направился к стойке бара. Там к Анжелике, жене полковника Фостера, уже привязался еще один ухажер, выложивший напоказ золотой портсигар. Он что-то говорил женщине, наклонившись вплотную к ее лицу. Анжелика от души смеялась.

Хендерсон протиснулся между ними, повернулся в сторону молодого парня и поинтересовался:

– Что, мальчик, понравилась девушка?

– И чего? – довольно грубо ответил парень. – Тебе какое дело?

– А вот грубить не надо. Не советую. – Хендерсон скривился. – Кстати, перед тем как подваливать к даме, следует помыться, а то ты воняешь как скунс.

– Чего? – Парень сжал в руке портсигар.

– Короче, щенок! – Глаза Хендерсона почернели. – Свалил быстро отсюда, иначе я при всех забью твой же портсигар в твою немытую задницу. Причем плашмя. Или ты именно от этого и получаешь удовольствие? – Он не дал парню заговорить, столкнул его с тумбы, занял освободившееся место и бросил: – Пошел вон, вонючка! – Не обращая на незадачливого кавалера никакого внимания, Джеймс улыбнулся жене Фостера. – Как ты все же прелестна, Анжелика. Одно слово, ангел во плоти. Еще немного, и я признаюсь, что полюбил тебя.

Анжелика, прилично накачавшаяся коктейлем, разразилась неестественным пьяным смехом и полюбопытствовала:

– А что тебе мешает признаться мне в любви прямо сейчас?

– Обстановка, дорогая. Этот грохот музыки, всякие придурки, орущие от кайфа, сжимая под юбками ягодицы своих подружек, темнота, духота.

– Тебе нужна более интимная атмосфера?

– Да. Поэтому я предлагаю бросить этот чертов клуб и поехать ко мне домой.

– О, романтический вечер при свечах, плавно переходящий в бурную ночь?

– Почему нет?

– А ты не забыл, Джеймс, что я замужняя дама?

– Разве сейчас это имеет значение, дорогая? Да и где он, твой муж? Что-то я не вижу его рядом с тобой.

– Он занят!

– Ну, если этот муж пренебрегает такой красоткой, как ты, то он или старый идиот, или импотент. Во всяком случае, твой муж недостоин тебя.

Анжелика попыталась изобразить возмущение:

– Как ты можешь так говорить о моем муже? Между прочим, он полковник.

– Да хоть генерал. Тебе нужен другой мужчина, у которого много ласки, любви, секса. Это заметно. Будь ты счастлива со своим полковником, не находилась бы сейчас здесь. Разве я не прав?

Алкоголь и желание, которое захватило Анжелику, погасило ее рассудок, и так не особо заметный.

– Ты самый обыкновенный самец, Джеймс! Тебе нужна самка.

– А разве тебе сейчас требуется кто-то другой, кроме самца? Я же вижу, что ты хочешь близости, страстной, безудержной.

Миссис Фостер прикрыла ладошкой рот Хендерсона.

– Достаточно, Джеймс, я и так заведена. У тебя дома есть спиртное?

– Странный вопрос. Конечно, есть!

– Тогда едем.

– О, Анжелика, у меня внутри все горит.

– Я погашу твое пламя.

Хендерсон рассчитался с барменом, и они пошли на выход. Улица встретила их приятной прохладой и мелким дождем, капли которого искрились в свете уличной иллюминации.

– Где твой дом, Джеймс? – спросила женщина.

– В Эдморе. Тихое место на окраине. А машина на стоянке за углом.

– Ты выпил. Может, возьмем такси?

– А ты не подумала, что если муж захочет узнать, где и с кем ты провела ночь, то он проведает об этом через швейцара. Ведь тот вызывает такси и может запомнить нас. Тебе нужны проблемы?

– Ты прав, но у тебя могут возникнуть неприятности с полицией.

– Не беспокойся.

Они побежали к углу, но за несколько метров до поворота к стоянке дорогу им преградила троица молодых людей. Среди них был тот, которого отшил Хендерсон. Видимо, они слышали разговор Джеймса и Анжелики.

Парень, с которым так бесцеремонно обошелся Хендерсон, угрожающе произнес:

– Все же вам не избежать проблем, голубки.

Анжелика вскрикнула и спряталась за спиной Хендерсона. Джеймс быстро оценил обстановку. Трое юнцов, наглых, самоуверенных, возбужденных спиртным, при этом вряд ли имеющих опыт серьезного рукопашного боя. Они не видели ничего страшнее обычных уличных драк. У одного нож. Это не та угроза, которая могла бы напугать боевого офицера спецназа.

– Спокойно, дорогая, – сказал он Анжелике. – Не держись за меня. Лучше отойди к стене, но недалеко.

– Ты чего там, урод, мелешь? Вали отсюда. Грубость я тебе прощаю, но шлюшка будет нашей.

Хендерсон притворно вздохнул.

– Я же тебя предупреждал, придурок. Не послушал. Хорошо. Сам напросился.

– Мочи его! – крикнул парень, пристававший к Анжелике в клубе.

На Хендерсона бросились двое его дружков. Спецназовцу не составило труда выбить нож у одного из нападавших и двумя короткими ударами в шею вырубить обоих. Произошло это так стремительно, что зачинщик конфликта растерялся, недоуменно глядя на то, как на мокром асфальте хрипят и корчатся его подельники. Хендерсон же не терял времени. Он сблизился с парнем и нанес тому коварный, болезненный, вызывающий сильное кровотечение удар в нос. Парень взвыл, схватившись за лицо. Джеймс подсек ноги незадачливого недоумка, и тот рухнул на асфальт.

Хендерсон нагнулся к нему и спросил:

– Где у нас портсигар? А, вижу. Сам штаны, придурок, снимешь или помочь?

– Извините, – прохрипел парень. – Не надо.

– Что не надо?

– Ну… портсигар. Лучше возьмите его себе. Он дорогой!

– Я, щенок, грабежом не промышляю. На будущее же запомни вот что. Если я еще хоть один раз увижу тебя в этом клубе, то обязательно выполню обещанное. Ты понял меня?

– Да, сэр!

– Так-то лучше.

К Хендерсону подошла миссис Фостер. Она слегка шаталась, но уже успокоилась и неожиданно ударила парня каблуком своей туфли в промежность. Тот охнул.

– Поиметь меня захотел, ублюдок? Теперь ты не то что на бабу не залезешь, а ссать кровью неделю будешь. – Она обняла Хендерсона. – А ты молодец, Джеймс. Настоящий мужчина. Случайно в спецназе не служил?

– Было дело, дорогая, а что?

– Мой муж тоже в каком-то спецподразделении служит.

– Ну, полковник только командует.

– Докомандовался! Он третий год из Ирака не вылезает. Если и выбирается в отпуск, то на жену никакого внимания. Его, видите ли, больше покер интересует. Ну и хрен с ним, пусть получает оргазм от фишек. Идем, дорогой, я уже промокла. И не только сверху.

– Намек понял. Бежим! Дома я согрею тебя так, что пар пойдет.

– Ой ли?! Учти, еще ни одному мужику не удавалось полностью удовлетворить меня.

– Ты это серьезно?

– Вполне!

– Значит, я буду первым!

– Какие мы самоуверенные! Оттрахать женщину так, чтобы, достигая оргазма, она теряла сознание, это не избить трех тупоголовых ублюдков.

– Если ты заметила, я слов на ветер не бросаю!

– Посмотрим! Но вечер в любом случае вполне удался.

Хендерсон и Анжелика сели в «Шевроле», и бывший офицер спецназа США повел автомобиль к Эдмору, пригороду Филадельфии.

Отъехав от клуба, Хендерсон достал сотовый телефон, и миссис Фостер недовольно спросила:

– И кому это ты хочешь звонить?

– Не поверишь, дорогая, маме!

– Кому? – удивилась Анжелика, не помнившая своих родителей, воспитывавшаяся теткой, а больше улицей и к четырнадцати годам уже вовсю обслуживающая мужчин своего квартала. – Мамочке? А ты, оказывается, послушный сыночек. Ну, тогда не забудь спросить у нее разрешения трахнуть меня.

Хендерсон обжег бывшую проститутку острым, безжалостным взглядом прищуренных черных глаз. Она стала законной супругой полковника армии США, но это не делало ее приличной женщиной.

– Не надо говорить о моей матери в таком тоне. И вообще, на будущее запомни, крошка, что злить меня не стоит.

– А что я такого сказала? В твоем возрасте…

Хендерсон оборвал миссис Фостер:

– У моей матери неизлечимая болезнь, и я каждый день звоню сиделке, узнать, жива ли она и нужно ли что из лекарств. Утром же я обязательно навещаю ее.

– Прости, милый! Я не знала.

Хендерсон улыбнулся.

– Проехали и забыли. – Он вызвал по телефону генерала Коулмана.

– Да?! – коротко ответил тот.

– Мисс Марта? Это Джеймс! Как мама?

– Ты едешь в Эдмор?

– Да! Я понял, все, что надо, привезу завтра.

– В доме работать аккуратно. Как минимум два часа ты должен продержать жену Фостера в постели.

– О’кей, и это привезу. Может быть, сейчас заехать?

– И не волнуйся, Джеймс, я прикрою тебя.

– Хорошо. Мисс Марта, передайте маме, что у меня все в порядке, завтра увидимся. До свидания! – Хендерсон отключил телефон.

Анжелика спросила:

– Эта мисс Марта, сиделка, молода?

– Лет под сорок.

– Красива?

– Не уродина.

– Дамочка в самом соку?

– К чему ты клонишь, Анжелика?

– Что-то мне подсказывает, она обслуживает не только твою больную мать. Скажи честно, ты трахаешь ее?

– Нет! Марта женщина строгих правил.

– Ой-ой-ой! Знаем мы этих правильных баб. Посмотришь, сама добропорядочность, а ведь только и думает о том, как затащить мужика в постель.

– Прекращай!

– Фу! – фыркнула Анжелика, прикурила сигарету и отвернулась к открытому окну.

Хендерсон включил музыку.

Телефон генерала тем временем прозвенел сигналом вызова:

– Слушаю, – ответил он.

– Это Холл.

– Что, Билл?

– Мы на хвосте у Джеймса, едем в сторону Эдмора.

– Отлично. Проводите «Шевроле», встанете недалеко от дома и послушаете, что будет происходить внутри.

Билл Холл рассмеялся.

– А что там может происходить, босс? Хендерсон тут же завалит шлюху в кровать.

– Ты приказ понял?

– Понял, сэр, – оборвал смех Холл.

– Как только Джеймс и миссис Фостер окажутся в постели, звонок мне!

– Есть, сэр!

– Жду!

Через десять минут после полуночи Хендерсон подъехал к одноэтажному коттеджу, стоявшему на окраине Эдмора. Такими типовыми домами была застроена вся улица, пустая в это время.

– Вот мы и приехали, дорогая.

Анжелика спросила:

– Ты снимаешь дом?

– Нет, он мой.

– Ты хорошо зарабатываешь?

– Неплохо. У меня свой бизнес. По крайней мере, больше, чем твой муж. Кстати, он не хватится тебя?

Женщина скривилась.

– Ему не до меня. Я хочу выпить и посмотреть…

– На что именно?

– Мне интересно, чем же это ты собираешься удивить меня?

– Вот ты о чем. Увидишь. Пойдем.

– Ты не будешь ставить машину в гараж?

– А зачем? Здесь ее никто не тронет.

Хендерсон провел женщину в дом, который оказался просторным и уютным, и поинтересовался:

– Что выпьешь?

– Сейчас виски.

– Шотландский? С содовой и льдом?

– Просто виски.

– О’кей!

В гостиной он достал бутылку, разлил темно-коричневую жидкость по бокалам, выставил на стол вазу с фруктами, пепельницу и зажег две большие свечи, отчего в комнате стало еще уютней.

Миссис Фостер обошла спальню, гостевую комнату, столовую, заглянула в ванную.

– О, джакузи! Обожаю. А что у тебя наверху, Джеймс?

– Тренажеры да рухлядь всякая.

– Хороший дом.

– Мне тоже нравится.

Хендерсон протянул женщине бокал. Она выпила и тут же прикурила очередную сигарету.

– Ты много куришь, Анжелика.

– Это тебя раздражает?

– Нет!

– Готовь постель, а я в ванную.

– Тебе дать мой халат?

– Зачем? Разве ты не хочешь видеть меня голой?

– Хочу, дорогая, даже очень.

Женщина прошла в ванную. Хендерсон подготовил постель, снял джинсы, рубашку, носки, остался в плавках. Халат, о котором он говорил, висел в платяном шкафу. Коулман продумал детали, а вот о белье дамы не вспомнил. Впрочем, возможно, он поступил правильно. Бабы задают слишком много вопросов, когда видят чужое белье. Он еще выпил, подошел к окну столовой, приоткрыл жалюзи и увидел «БМВ», стоявший невдалеке.

Джеймс усмехнулся. Прикрытие Коулмана. И за каким чертом оно нужно? Ну да ладно. Пусть генерал послушает, как лейтенант будет драть жену полковника, его подчиненного.

Анжелика задерживалась в ванной.

Хендерсон приоткрыл дверь, увидел, как женщина нежилась в пузырящейся воде, и осведомился:

– Крошка, ты решила до утра пролежать в воде?

– Иди ко мне, дорогой, здесь места двоим хватит.

– Я не люблю секс в воде.

– Ну, хорошо, выхожу.

Она перешагнула через ступени. Хендерсон бросил ей полотенце. Анжелика не спешила вытираться или прикрываться. Она начала принимать разные позы, показывая случайному любовнику свои прелести. Плоть Хендерсона поднялась, отчего плавки на нем врезались в тело.

Увидев это, Анжелика стрельнула похотливым взглядом и заявила:

– А ну покажи мне своего воробышка!

Хендерсон снял плавки.

Женщина чуть не задохнулась от восторга.

– Ого! Вот это инструмент. Джеймс, да ты половой гигант. У тебя не воробышек, а орел.

– Неужели он не уместится в твоем гнездышке?

– Да, это то, что надо! Джеймс, я уже не только люблю, но и обожаю тебя.

– Ты, по-моему, обожаешь его. – Он кивнул на огромный член.

– И его. Иди ко мне.

– Так, дорогая. Спальня готова, ступай туда, я приму душ и приду. А потом ты узнаешь, что такое настоящий мужчина.

– Уже бегу и верю в то, что меня ждет сказочная ночь.

Хендерсон хлопнул по круглой, выпуклой ягодице женщины, прошедшей мимо, потом встал под контрастный душ. Он любил, когда горячая вода сменялась холодной и наоборот. Это бодрило его и, как ни странно, возбуждало.

Спустя пять минут тишину дома разорвал крик Анжелики:

– Да! Да! Глубже, глубже! О-о-о! Он рвет мою плоть.

– Может, надеть кольца?

– Нет! Продолжай! Рви меня на куски, я кончаю! А-а-а!

Холл, слушавший все это, сдвинул наушники и заявил:

– Ну и орет же эта стерва! Похоже, Хендерсон ее не по-детски трахает. С его-то достоинством это не сложно. Но каковы должны быть прелести жены Фостера? Да, полковнику не позавидуешь. Ему с такой стервой в постели ловить нечего. А может, и Фостер гигант? Но как все же орет! На улице услышат. Надо проверить.

Он снял наушники, и тут же наступила тишина. Лишь мелкий дождь барабанил по крыше, капоту и багажнику машины. Холл набрал номер генерала Коулмана.

Тот тут же ответил:

– Да, Билл?

– Сэр, я контролирую дом в Эдморе!

– Джеймс затащил жену Фостера в постель?

– Да. То, что происходит в спальне, невозможно слушать через аппаратуру. Перепонки могут лопнуть.

– Так сильно кричит миссис Фостер?

– Не то слово, сэр. Она воет. Джимми работает на славу.

– Поэтому я и выбрал его. Как думаешь, Анжелика долго продержится?

– Не знаю, но кайф она ловит сильный.

– О’кей, убирай машину от дома, в проулок, где тебя не будет заметно, а ты сможешь видеть и слышать все, что там происходит.

– Полковник должен застукать свою жену?

– Не задавай ненужных вопросов. Выполняй приказ. При появлении Фостера уходи в город, в отель. Там – отдых.

– Принял, сэр!

Отключив телефон, генерал Коулман довольно ухмыльнулся.

– Кажется, все идет как нельзя лучше. – Он повернулся к водителю и заявил: – Рикки, пора тебе выходить на сцену. Ты не забыл, что надо сказать полковнику?

– Нет, сэр!

– Брукс, ты точно помнишь, что никогда не общался с Фостером ни по телефону, ни по радиостанции?

– Точно!

– Хорошо, звони и говори спокойно, убедительно.

– Понял! Номер, сэр?

Генерал назвал цифры.

Брукс набрал их на сотовом телефоне и включил громкую связь, чтобы разговор мог слышать Коулман.

Фостер, у которого сегодня совершенно не шла игра, был очень разозлен и резко ответил:

– Да?!

– Мистер Фостер?

– А ты не знаешь, кому звонишь?

– Я хотел убедиться, что вы и есть полковник Шон Фостер.

– Кто ты и что тебе надо?

– Вы не знаете меня, но я знаю вас и вашу жену.

– Чего тебе надо?

– Как игра, сэр? – вопросом на вопрос ответил Брукс.

Фостер уловил неодобрительные взгляды партнеров. Ведь во время игры телефоны принято было выключать.

Он бросил карты на стол и заявил:

– Пас!

Полковник встал из-за стола и вышел на балкон. Игра проходила в одном из номеров отеля «Дом Морриса».

– Чего тебе надо? – переспросил он, прикурив сигарету.

– Знаете, полковник, когда-то я имел несчастье жениться на проститутке, и жизнь моя превратилась в ад. Сейчас же мне обидно за вас.

– Что ты мелешь, идиот?

– Вы боевой офицер, защищаете интересы страны, а ваша, извините, супруга, совершенно бессовестно наставляет вам рога.

Фостер поперхнулся дымом.

– Ты что хочешь, недоносок? Откуда знаешь о том, что делает моя жена, а я служу за рубежом?

– Я же говорил, что это вы со мной не знакомы, а я довольно хорошо знаю вас и миссис Фостер. Но не в этом дело. Кажется, вы не верите мне?

– Мистер инкогнито, я не желаю слушать твои бредни.

– Бредни? Если бы это было так! Но я говорю правду. Вы можете убедиться в этом. Сейчас, в это самое время, когда вы развлекаетесь с друзьями, ваша супруга очень весело забавляется с одним молодым человеком, который, возможно, неплохо знаком вам.

– Что? – взревел Фостер, но сразу осекся, понял, что его слышали игроки.

– Что ты сказал?

– То, что ваша жена сейчас трахается с молодым человеком, который снял ее в ночном клубе.

– Адрес?

– Клуба?

– Дома или квартиры, придурок, где сейчас находится моя жена.

– А?! Запоминайте. – Брукс назвал улицу и номер дома. – Крайний коттедж. Возле него еще «Шевроле» стоит! Поторопитесь, если хотите застать любовников в постели.

– Я должен знать, кто ты.

– Незачем, мистер Фостер. Возможно, я поступаю подло, но поторопитесь!

– Кто ты, я спросил?

Брукс отключил телефон и посмотрел на Коулмана.

Тот показал ему большой палец и заявил:

– Отлично, Рикки. А сейчас должно начаться самое интересное. Будь предельно осторожен.

– Сэр, я когда-нибудь подводил вас?

– Ты жив, значит, не подводил. Смотри за выходом из отеля.

– Да, сэр!

Фостер готов был выбросить мобильник, но сумел взять себя в руки. Он набрал номер жены. Ее телефон оказался отключен.

Полковник бросил сигарету на улицу, на головы редким прохожим, вошел в номер и объявил:

– У меня проблемы, господа, я вынужден вас покинуть.

Он выложил деньги, взял со столика виски, налил полный бокал, залпом выпил. Ярость только добавилась. Полковник вышел из отеля, подбежал к «Форду», припаркованному на стоянке, сел в машину, завел двигатель. Фостер достал из бардачка пистолет, незаменимый, хоть и устаревший кольт сорок пятого калибра, в магазине семь патронов. Он привел оружие к бою и поставил его на предохранитель. Резко, едва не сбив зазевавшегося служителя отеля, полковник вывел «Форд» на улицу и, не глядя на дорожные знаки, погнал к Эдмору.

Коулман, видя все это, приказал Бруксу:

– Давай за ним, Рикки, да аккуратно.

Брукс усмехнулся.

– Полковнику сейчас не до слежки.

– Не скажи. Профессионал всегда, в каком бы он ни был состоянии, отслеживает обстановку и готов к любым действиям. Это уже инстинкт.

Черный «Кадиллак», соблюдая приличную дистанцию, пошел за «Фордом».

Фостер действительно машинально посмотрел, не ведется ли за ним слежка, и увеличил скорость. «Кадиллак» отстал, но Брукс не терял машину полковника из вида. Впрочем, он прекрасно знал, куда тот едет.

Коулман достал с заднего сиденья кейс, и Брукс спросил:

– Будете, как и Холл, слушать дом?

– Конечно. Если Фостер не сделает того, что должен, то тебе придется заняться этим.

– Зачем?

– Затем, чтобы сохранить шкуру. Полковник вполне может просчитать ситуацию. Разговор с тобой наверняка записан. Он сумеет выйти на тебя, такого вот доброжелателя, чтобы докопаться, что стоит за твоим звонком. А это, Рикки, смертельно опасно.

– Я понял, сэр!

– Так, внимание, за эстакадой будет поворот, за ним улица. В крайнем доме по правой стороне Хендерсон забавляется с женой Фостера. Остановишь машину там, где стоял Холл. В проулке.

– Слушаюсь, сэр!

Генерал извлек из кейса портативное прослушивающее устройство, подготовил его к работе.

Фостер вел «Форд» по улице, названной незнакомцем. Вот и крайний дом справа. Возле входа стоит «Шевроле». Значит, этот тип говорил правду!.. Но откуда у него информация об Анжелике? Наличие машины у дома еще ни о чем не говорило, но Фостер каким-то особым чувством понимал, что его не обманули. Он резко вывернул руль, слегка задел фонарный столб и по газону подъехал к дому. В двух окнах горел приглушенный свет, оттуда доносился какой-то шум.

Полковник вышел из машины, снял пистолет с предохранителя и двинулся к зданию. Дверь оказалась открытой. Он огляделся. На улице никого, только мимо прошел черный «Кадиллак».

Фостер вошел в дом и уже отчетливо услышал крик Анжелики, доносящийся из спальни:

– Еще, Джимми, еще. Давай вместе, ну, у меня подходит!.. О, какой кайф.

Ярость полностью завладела полковником. Он прошел через гостиную в спальню и увидел, как на закинувшем голову мужчине прыгает его запотевшая жена.

– Ну, Джимми, еще. Не хватает совсем немного…

Фостер крикнул:

– Лика!

Его голос прозвучал громом среди ясного неба. Близость с Хендерсоном свела с ума жену боевого полковника.

Она остановилась, повернула к мужу лицо, облепленное растрепанными мокрыми волосами, и заявила:

– Ты? Какого черта? – В ее глазах светился огонь необузданной страсти, лицо было перекошено гримасой боли, удовольствия и безумия. – Чего ради ты приперся? Кто звал тебя сюда?

– Ты, паршивая шлюха, еще голос повышаешь?

Анжелика явно была не в себе, секс захватил ее тело и разум.

– А что, по-твоему, импотент несчастный, я должна в ногах у тебя валяться, вымаливая прощение? Не дождешься, придурок. Уйди и забудь меня! Мне твою рожу противно видеть.

– Так, да? Ты говоришь мне это, трахаясь с другим мужиком? Ты, которую я вытащил из дерьма, сделал дамой?

– Пошел ты к черту, Фостер!

– Это ты пошла, тварь!

Полковник выстрелил в это лицо, перекошенное злобой и ненавистью. Анжелика дернулась в конвульсии и завалилась на Хендерсона, заливая того кровью из простреленной головы.

Джеймс, ждавший появления Коулмана, который обещал прикрыть его, понял, что попал в западню. Генерал банально подставил своего бывшего подчиненного.

Хендерсон сбросил труп любовницы на пол, поднял руки и заговорил:

– Мистер Фостер, прошу, не стреляйте. Я сейчас вам все объясню.

– Хендерсон!.. – узнав любовника убитой жены, не без удивления воскликнул Фостер.

– Так вот кто решил наставить мне рога. И давно ты трахаешь Лику? Как только я улетаю на войну? Или вы используете любой случай, как сегодня? Ты, тварь, трахал мою жену. Ты, которого я вытащил из дерьма в Ираке!

– Сэр! Честное слово, это было впервые. Я…

– Ты мразь, Хендерсон.

– Я все объясню.

Фостер поднял пистолет и выстрелил в промежность, живот, а потом, после паузы, и в голову Хендерсона. Опустив пистолет, в обойме которого оставалось три патрона, он вошел в гостиную. Убийство успокоило ярость. Она ушла, сменилась каким-то равнодушием.

Полковник достал из бара бутылку виски, сбил ладонью горлышко вместе с крышкой, налил полный бокал и в три глотка опорожнил его. Он сел на диван, положил кольт рядом, обхватил голову руками.

В «Кадиллаке» облегченно вздохнул генерал Коулман.

– Ну вот и слава Богу!

Водитель спросил:

– Что там, сэр?

Коулман сдвинул наушники.

– Повтори, не слышал.

– Я спросил, что там, в доме?

– Все хорошо, тебе не придется зачищать его.

– Отлично. Значит, Фостер завалил жену и Джеймса?

– Он сделал то, что должен был. Сейчас у него шок, но он быстро пройдет. Неизвестно, что дальше станет делать Шон.

– Свалит отсюда к себе на хату, да и все!

– Не думаю. Хозяйка дома приедет в Эдмор уже завтра. Поднимет шум. Убийство Анжелики и Джеймса из наградного ствола Фостера даст полиции веский повод подозревать его в двойном преступлении. Копы не отдадут нам Шона. Слишком тяжкий случай. Есть еще журналисты. Они взорвут общественность. Фостер не глуп, так подставляться он не будет. Сейчас полковник придет в себя, уберет все следы пребывания в этом доме и постарается избавиться от трупов. Для этого ему надо незаметно вынести тела, уложить в багажник, вывезти в лес, закопать там и убрать «Шевроле». Это тоже не проблема.

Брукс спросил:

– А то, что он сразу после звонка бросил игру и уехал?

– Ну, во-первых, картежники против себя показания давать не станут. Играли-то они нелегально! Во-вторых, звонок и отъезд полковника совершенно не означают, что это именно он убил миссис Фостер и мистера Хендерсона. Да и полиция не сможет возбудить дело. Нет трупов. В данной ситуации мы легко выведем полковника из-под следствия, тем более что ему предстоит решение важных задач в Ираке. Все само собой затихнет.

– Если Фостер не допустит ошибки.

– Он не таков. Но мы посмотрим. Пока все идет по плану.

Брукс задумался, и Коулман спросил:

– О чем мысли, Рик?

– Я вот думаю, что Фостер любил свою жену, ревновал ее так, что пошел на убийство.

– Он познакомился с ней случайно. Анжелика, в то время уличная проститутка, как-то голосовала на улице, подлавливая потенциальных клиентов. Фостер проезжал мимо, подозвал ее. Она предложила ему секс. Шон отвез шлюху к себе на квартиру в Мариам. У полковника была неделя отпуска. Он провел ее с Анжеликой. Уж не знаю, чем она взяла его, хотя все шлюхи, за редким исключением, прекрасные актрисы. Они знают, что хотят получить от своей работы кроме денег. Анжелика нашла подход к Фостеру и так вскружила ему голову, что в следующий свой приезд в Штаты он женился на ней.

Брукс усмехнулся и заявил:

– Видно, как она любила его.

– Чужая жизнь – тайна, Рик. Иногда мы совершаем поступки, объяснить которые потом не в состоянии. Я знал одного миллионера, имевшего все, что надо для счастливой жизни. Состояние, процветающий бизнес и красавицу жену из приличной, богатой семьи. Однажды друзья уговорили его пойти в салон интимных услуг. Там он встретил шлюху, которую отымели если не все мужики Филадельфии, то треть точно. Представляешь, влюбился миллионер. Развелся с женой, отдал ей половину состояния и ввел в дом шлюху. Правда, надо отдать должное, весьма привлекательную. Но в свет-то с ней не выйдешь. Он стал больше времени проводить на ранчо и однажды утонул в собственном бассейне. По заключению экспертов, бедолага поскользнулся, ударился головой о бордюр и захлебнулся. Несчастный случай. С кем не бывает. Но шлюха как законная супруга стала владелицей всего, что имел муж.

Брукс заинтересованно спросил:

– И что, эта тварь так и живет в роскоши?

– Нет! Вскоре после оформления наследства она продала все и исчезла. Считали, что шлюшка свалила из страны. Потом ее труп нашли на побережье. Место не помню. Она была задушена. Счета ее пусты. Видимо, кто-то очень плотно опекал проститутку. Этот умник, скорее всего, убрал миллионера, помог прибрать его состояние, заставил девочку перевести деньги на свой счет да и удавил ее на побережье. А вот жена его бывшая вновь удачно вышла замуж и сейчас живет припеваючи то ли в Нью-Йорке, то ли в Лос-Анджелесе.

– Да!.. – протянул Брукс. – Верно говорят, все зло от баб.

– Голову на плечах надо иметь.

– Фостер – профи высочайшего уровня, а повелся на шлюху. Он же не какой-то озабоченный бизнесмен, а полковник, старший офицер, командир специального подразделения. Прошел и огонь и воду. А шлюшка, получается, развела его как безмозглого юнца.

– За что Фостер и поплатился. Но все, Рик, молчи. Кажется, наш полковник пришел в себя и начал действовать. Выключил свет! Это правильно. Освещения с улицы вполне достаточно, чтобы прибраться в доме, не вызывая подозрений соседей, случайного патруля или прохожих.

– Ему бы быстрее свою тачку убрать. Засветит номера и, считай, попал на крючок.

– А ты видишь номера его машины?

– Нет!

– Вот и с улицы их не видно. Даже будучи в ярости, Шон поставил «Форд» так, что его номера можно увидеть только от дома. А на «Шевроле» номера левые. Ни в одной базе данных дорожной полиции таких нет.

– Разве подобное возможно?

– Вполне. Когда тачку списывают и пускают под пресс, а новую не покупают, номера переводятся в резерв. Их не вносят в базу данных, пока они вновь не будут поставлены на регистрацию. В штате Пенсильвания свои законы, Рик!

– Ни хрена, если честно, не понял.

– А тебе этого и не надо.

– Если полковник решит закопать трупы в лесу, ему понадобится лопата.

– Да ты что? – усмехнулся генерал.

– Так не ножом же копать могилу для двух тел?!

– Он возьмет ее в доме.

– Но это может заметить хозяйка!

– И что? Была лопата, нет лопаты. Из-за этого она пойдет в полицейский участок?

– Нет, конечно!

– Ну и молчи. И не кури, еще успеешь, – приказал Коулман, увидев, как Брукс достал из кармана рубашки пачку сигарет и зажигалку.

– Сэр, движение у объекта!

– Вижу! Фостер верен себе. Сосредоточился, просчитал ситуацию и начал действовать. Ну и бог тебе в помощь, Шон.

Фостер размышлял недолго. Что сделано, то сделано. Шлюха так и не смогла стать женой, хотя ей были созданы все условия. Не сумела бросить профессию, ждать, начать новую жизнь. За это и поплатилась.

Но Хендерсон? Вот здесь Фостер явно поторопился. Надо было подавить ярость и выслушать бывшего лейтенанта. Он хотел объяснить, почему оказался здесь с Анжеликой. А ведь так получилось не случайно. Звонок в отель тоже был кем-то предусмотрен. Полковника навели на случку жены с бывшим сослуживцем. Судя по всему, сделали это расчетливо.

Вины Анжелики данное обстоятельство не умаляет, но кому понадобилась эта кровавая игра? Очевидно, что за ним и за его женой следили. Хендерсона нацелили на Лику, и он отменно сыграл роль соблазнителя, тем более что она была не против развлечься в отсутствие мужа. Непонятно, кто стоит за этой чудовищной подставой. Кому-то очень нужно плотно посадить его на крючок. Так, чтобы не сорвался. Кому?

Подобные игры с командиром спецподразделения, имеющего солидное прикрытие и немалые возможности, может затеять только тот человек, положение которого значительно весомей. Пока понятно, что Фостера подставляли не под полицию, иначе усиленный патруль был бы уже здесь. Его желают не убрать с должности, а сделать послушной марионеткой в какой-то дьявольской игре. В какой? Это он узнает. Вопрос лишь в том, когда именно.

А сейчас не время размышлять. Надо зачищать дом, вывозить и прятать трупы. Наверняка за ним следят. Ну и черт с ними, пусть. Это обстоятельство дает возможность вычислить слежку и определить, кто стоит за подставой. Но от трупов надо избавиться в любом случае. Да и здесь убирать все следы. Как свои, так и покойных любовников.

Фостер выключил свет, зажег свечи. Внешнего освещения, проникавшего через прозрачный тюль, вполне хватало, чтобы сделать все, что надо.

В первую очередь следует упаковать трупы. Для этого подойдут мусорные мешки, по два на тело. Таких мешков в любом доме полно. Затем надо тщательно убраться в комнатах, в ванной, в столовой. Найти лопату – тоже не проблема, она есть и на пожарном щите.

Потом работа усложнится. Главное, незаметно вынести трупы и положить их в багажник, отъехать от дома и добраться до дальней большой рощи.

«Шевроле» можно и бросить. Хотя нет, машину тоже следует убрать. Там есть отпечатки, возможно, и вещи Хендерсона и Анжелики. Ладно, с этим тоже справимся. Только провозиться придется до утра и при условии, что полицейский патруль не попадется на пути. Документы свое дело сделают, отошьют полицию, но он засветится. А это крайне нежелательно. Так, еще немного виски и за дело. Времени на размышления больше нет.

К трем утра в доме все было убрано. Фостер вышел на улицу. Дождь усилился, но сейчас это было на руку полковнику. Он внимательно осмотрелся, увидел капот «Кадиллака», но возле домов стояло довольно много различных машин. Пригород спал.

Он открыл багажник, вытащил трупы жены и бывшего сослуживца. Вдвоем они в багажник не умещались. Ему пришлось класть мешок с Анжеликой на заднее сиденье.

Полковник закрыл двери дома, сел за руль, завел двигатель, не спеша выехал по дорожке на улицу и свернул в сторону рощи. Проезжая мимо проулка, он еще раз внимательно посмотрел на «Кадиллак», но отсвет фонаря и искрящиеся слезинки дождя не позволили ему увидеть кого-либо.

Фостер увеличил скорость.

Коулман и Брукс распрямились.

– А ведь Фостер срисовал нашу машину, – проговорил водитель.

– Как и те, что стоят у некоторых домов.

Мимо них по улице проехал джип и направился вслед за машиной полковника.

– А вот это он удачно тут нарисовался, – указав на джип, сказал генерал. – Теперь и мы можем ехать. Все внимание Фостера будет привлечено к джипу.

– Он пропустит его вперед, – предположил Брукс.

– Возможно, но это не так просто сделать на узкой, мокрой дороге с вязкой обочиной.

– Фостер сделает.

– Тогда сбавь скорость.

– Но мы упустим полковника.

– Не упустим. Он наверняка поедет к дальней роще. Ближе прятать трупы опасно.

– Посмотрим.

Брукс сбавил скорость.

Фостер увидел свет фар внедорожника, появившегося сзади.

Интересно, кто это? Незнакомец, который звонил ему в отель? Или человек, организовавший явную подставу? Но нет, вряд ли он стал бы работать так грубо.

Полковник сбавил скорость, прижался к обочине. Джип обогнал машину Фостера и, набирая скорость, пошел в сторону близлежащего города.

Полковник посмотрел в зеркало заднего вида. Никого. Спустя пять минут он остановил машину, прикурил сигарету. Сзади и спереди по шоссе пусто. Фостер вывел «Форд» на грунтовку, которая вела в большую рощу, темневшую метрах в ста от главной дороги.

Коулман приказал Бруксу остановиться за поворотом ко второй роще.

Водитель посмотрел на генерала и спросил:

– Вы решили оставить полковника в покое, сэр?

– Нет, Рик, мне предстоит разговор с Фостером. Но сейчас он внимательно отслеживает обстановку. Полковник наверняка въехал в рощу и будет смотреть за шоссе минут десять. Мы пока побудем здесь. Нам надо застать Фостера за рытьем могилы. Это единственный момент, когда инициатива будет на нашей стороне.

– Вы намерены признать, что все произошедшее организовано вами?

– Я не идиот. Враг в лице Фостера мне не нужен. Но мои намерения это не твое дело, Брукс. Твоя задача – прикрывать меня. Фостер опасен. Один господь знает, что сейчас у него на уме.

– И вы!

Коулман усмехнулся.

– Нет, я не знаю. Пока. Но все пойму, как только посмотрю в его глаза. Так, Рик, десять минут прошло, веди машину к дальней роще.

Брукс ехал медленно. По приказу генерала он миновал поворот к роще и остановил «Кадиллак» чуть дальше, в низинке.

– Так! Встанем здесь, – сказал Коулман. – Включи аварийку, выстави знак вынужденной остановки, и пойдем в рощу. Оружие не забудь захватить.

– Не завалит нас Фостер, когда мы неожиданно объявимся в роще?

– Не завалит, если не подставимся. Выходим.

Фостер выбрал место на поляне у зарослей кустарников. Он перетащил туда трупы, брезент, лопату, захваченную в доме. Полковник аккуратно срезал дерн, уложил его по краям развернутого брезента и начал копать яму. Работал он быстро. За час могила была готова.

Полковник воткнул лопату в грунт, прикурил сигарету и вдруг услышал голос из леса:

– Да, Фостер, вот чего я не ожидал от тебя, так это убийства жены.

Полковник выхватил пистолет.

– Не стоит, Шон. Нам не хватало еще перестрелять друг друга.

– Генерал? – изумленно воскликнул Фостер.

– Да, Шон. С помощником. Убери ствол.

Полковник вложил кольт в кобуру.

Коулман с Бруксом вышли на поляну, и генерал спросил:

– Не жаль Лику?

– Какого черта вы здесь делаете? Или…

Генерал поднял руки.

– Нет, ты не о том подумал. Я не подставлял тебя и понятия не имел о том, что Анжелика изменяла тебе. Кстати, кто ее незадачливый любовник?

– Хендерсон.

Коулман умело изобразил крайнее удивление и воскликнул:

– Джеймс Хендерсон? Наш?..

– Вы неплохо играете, генерал.

Коулман повысил голос:

– Я же сказал, что понятия не имел о том, что Хендерсон миловался, прости, с твоей женой.

– Тогда почему вы здесь?

– Все банально просто, Шон. Брукс вез меня к товарищу, что проживает в Кайдене. Это, как тебе известно, как раз через Эдмор. Каково же было мое удивление, когда я увидел тебя у машины, что стояла вместе с «Шевроле» у незнакомого дома. Я подумал, что здесь не все чисто. Ты должен был видеть мой «Кадиллак». Сначала мы проехали мимо, а затем я приказал Бруксу поставить автомобиль в проулок. Я видел, как ты вытащил из дома вещи, а затем и тела. В какое-то мгновенье один из мешков на сиденье поднялся вверх, и я увидел труп Анжелики. В принципе, мне все стало ясно. Одно до сих пор непонятно. Как ты узнал, что жена и любовник находятся именно здесь?

– Не важно, – буркнул Фостер.

– Не хочешь, не говори. Знаешь, Шон, поверь, я на твоем месте поступил бы точно так же. Измену, предательство нельзя прощать.

– Вы ехали следом, а я вас не видел.

– Это еще не говорит о том, что мы не видели тебя. Да и просчитать, куда ты повезешь трупы, было несложно.

– И что теперь? Вы сдадите меня полиции?

Генерал подошел к Фостеру.

– Ты подумал, что сказал? Мы своих не сдаем. Правда, отпуск тебе придется прекратить.

– Здесь мне делать нечего.

– Согласен. Ты в доме убрался?

– Я все зачистил.

– Хорошо! – Коулман повернулся к Бруксу и приказал: – Рик, похорони Хендерсона и Анжелику, а мы с полковником пройдемся к дороге. Да смотри, закопай тела так, чтобы никто не заподозрил, что здесь могила. Землю трамбуй как следует, дерн уложи.

– Я все понял.

Генерал взглянул на Фостера и спросил:

– Или ты сам желаешь похоронить жену?

– Нет! Пусть это сделает Брукс.

– О’кей. Рикки, работай! – Коулман повел Фостера к грунтовке. – А теперь, полковник, слушай, что тебе предстоит сделать уже завтра…

С рассветом Фостер приехал на свою квартиру, собрал вещи и к 11.00 был на аэродроме, где грузился транспортный борт, идущий в Ирак.

Глава 3

Ирак, суббота, 15 сентября

Вертолет «Блэк Хоук» с Коулманом на борту совершил посадку на плато, в десяти километрах от иракского города Эль-Румайн. Генерал заглянул в кабину пилотов.

– Алекс! – обратился он к командиру. – Следуй на базу.

– А как же вы? – Командир экипажа обернулся к Коулману.

– За меня не беспокойся. Здесь наш спецназ. С ним я вернусь в Эль-Джубайр.

Командир экипажа кивнул.

– Да, сэр!

– Ну вот и ладненько.

Генерал спрыгнул на каменистый грунт, отошел к высокому валуну. Вертолет поднялся, взметнув облако пыли, и ушел на северо-восток. Коулман взглянул на часы. 07.20. Человек, с которым он назначил здесь встречу, должен появиться через десять минут. Генерал прикурил сигарету.

Вскоре он услышал рокот дизеля, и на плато въехал внедорожник. Из него вышел мужчина в камуфлированной форме, с аккуратной бородкой и автоматом на плече.

Он осмотрелся, а генерал шагнул из тени и позвал:

– Явад!

Мужчина обернулся на голос.

– Сэр?!

– Это я. Салам, Явад!

– Ва алейкум ассалам. – С этим приветствием к Коулману подошел иранец лет пятидесяти. – Я видел вертолет, боялся опоздать. Пришлось подгонять водителя. Мы чуть не перевернулись на узком участке серпантина.

– Не надо было рисковать, Явад.

– У вас все в порядке, господин генерал?

– А разве когда-то было иначе?

Иранец вновь осмотрелся и проговорил:

– По-моему, не совсем удачное место для переговоров вы выбрали, господин генерал.

– Предлагаешь проехать в Эль-Румайн?

– Почему нет? У меня там на самой окраине дом.

– Иранец живет в Ираке?

– Э-э, господин генерал, сейчас здесь, на приграничных территориях, все изменилось. Это со стороны Ирана кордон охраняется достаточно сильно, а отсюда его по большому счету и держать-то некому. Да и Эль-Румайн уже не тот цветущий город. Сейчас он больше напоминает кладбище. Люди остались в западной части, на востоке живут всего три семьи, отдельной группой, за единым забором. Дом куплен на имя иракца. Да и мы останавливаемся в нем только в случае необходимости и ненадолго.

Коулман указал на «Форд» и спросил:

– Кто с тобой?

– Водитель и охранник.

– В доме?

– Там двое и еще одна машина.

– Вокруг все спокойно?

– Говорю же, как на кладбище.

– Плохое сравнение, Явад!

– Прошу прощения, сэр. Впрочем, мы можем обсудить все вопросы и здесь.

Коулман выбросил окурок сигареты.

– Хорошо, едем в Эль-Румайн. Все равно тебе вести меня в Эль-Джубайр. А это через Румайн.

– Прошу в машину, господин генерал.

– Ты прикажи по связи, чтобы те двое, которые остались в доме, все вокруг хорошенько осмотрели и заняли позиции, обеспечивающие контроль за подходами к усадьбе.

– Конечно, сэр! А Марзия приготовит завтрак.

Коулман посмотрел на Явада Махради и поинтересовался:

– Ты говорил о двух мужчинах в доме. Что еще за Марзия объявилась вдруг?

– Это моя женщина. Не жена, не наложница, а рабыня. Я купил ее здесь у одного достойного человека…

Коулман прервал Махради:

– Меня не касается, кто эта баба и как она попала к тебе. Я хочу знать, почему ты раньше молчал о ней?

– Господин генерал, поверьте, она не достойна вашего внимания. Женщина обслуживает меня, моих людей. Она не сует нос туда, куда не надо. Я посчитал лишним беспокоить вас сообщением о какой-то рабыне.

– Почему тогда ты пытаешься объяснить, как она попала к тебе?

– Чтобы у вас не возникло лишних подозрений.

– Сделай так, чтобы эта Марзия не видела меня.

– Хорошо!

Генерал армии США прошел к внедорожнику, сел на место старшего машины. Яваду Махради пришлось устраиваться сзади.

Оттуда он приказал водителю:

– В Эль-Румайн, Хади!

Молодой иранец, тоже облаченный в камуфлированную форму, кивнул, завел двигатель, развернул автомобиль и повел его к обрыву. Там начинался крутой извилистый спуск в долину, где был расположен город Эль-Румайн, когда-то цветущий и полный жизни.

«Форд» осторожно прошел горный серпантин и небольшой участок долины, а потом остановился в роще.

– Куда ты привез меня, Явад? – спросил Коулман.

– Домой. Усадьба сразу за рощей, зайдем со стороны сада.

– А где город?

– Он ниже, отсюда его не видно.

– В Эль-Румайне нет мечети? Минарет должен быть виден издалека.

– Была мечеть, – ответил Махради. – Но авиация США сровняла ее с землей. Как и большую часть города, который занимали сторонники Хусейна.

– Понятно! Что ж, веди, Явад, да не забудь о том, что твоя рабыня не должна меня видеть.

– Да, генерал! – Махради вышел из машины, достал из чехла портативную радиостанцию и вышел на связь: – Джавад, ответь!

– Слушаю! – донесся сквозь помехи мужской голос.

– Что дома?

– Порядок.

– Мы в роще!

– Знаю!

– Подойдем через сад. Вокруг все спокойно?

– Спокойно, командир!

– Отслеживай обстановку и сделай так, чтобы Марзия не видела нас.

– Хорошо.

– Отправь ее готовить завтрак.

– Она уже занимается этим в летней кухне.

– Вот там пусть и торчит, пока не позовут.

– Да, командир!

Отключив радиостанцию, иранец посмотрел на Коулмана и доложил:

– Все в порядке, генерал.

– Я слышал.

Оставив машину в роще, четверо мужчин по балке пошли к едва ли не единственной усадьбе, сохранившейся в этой части города.

Дом Махради оказался большим, крепким. Одна из комнат была меблирована в европейском стиле, что удивило Коулмана.

– А это что за помещение? – спросил он, обходя дом.

– Ваш кабинет, генерал. Я подумал, что отсюда вам безопасней всего будет руководить боевой операцией.

– Ты уже думаешь за меня, Явад?

– Но согласитесь, что этот дом – самое удобное место для вас. Здесь и спутниковая станция имеется, и охрана. При необходимости в доме можно разместить и боевой отряд.

– Может, ты мне сюда и шлюх завезешь? – усмехнулся Коулман.

– Без проблем, генерал. Для начала можете использовать Марзию. Она сделает все, что вы захотите, ну а потом… В ближайшем селении много вдов осталось. Они уезжают в Багдад, но мало кто возвращается. Неизвестно, доехала ли женщина до столицы Ирака или пропала в пути. Эти проблемы мало кого беспокоят. Так что с женщинами здесь нет никаких трудностей.

– Я подумаю над твоим предложением разместить здесь штаб. Место действительно удобное, рядом с Эль-Джубайром. Кстати, патрули иракской бригады в Румайн заглядывают?

– Нет! Что им тут делать? Они сидят в Эль-Джубайре. Иногда батальоны бригады проводят рейды в районе Хувайра, но мятежники, сторонники Хусейна, уклоняются от боев. Они предпочитают обстреливать по ночам территорию правительственных войск.

– Я в курсе, что за обстановка в этом районе. Насколько мне известно, объединенное командование планирует переброску в Эль-Джубайр американской бригады, усиленной отдельным танковым батальоном и авиацией. Вот тогда мятежникам в Хувайре придется либо сложить оружие, либо уходить в горы.

Махради кивнул и проговорил:

– Ну, если в Эль-Джубайре встанет усиленная американская бригада, то тогда, конечно, так и будет.

– Ладно, Явад, планы командования нас не касаются. Нам надо решать свои вопросы. Ты вызвал сюда человека, который обеспечивает пуск ракет с территории Ирана?

– Вызвал. Он должен прибыть к десяти часам.

– Кто этот человек?

– Бывший подполковник иранских сухопутных войск Хусейн Шотбари. Ракетчик, специалист по мобильным комплексам. Проходил стажировку в России.

Коулман удивленно взглянул на Махради и поинтересовался:

– Разве военнослужащие исламской республики проходят подготовку за рубежом?

– Официально нет, в порядке исключения – да. Исламская народная армия тоже нуждается в профессионалах. Россия поддерживает правящий режим и не отказывает верховному главнокомандующему, по личному приказу которого назначаются офицеры для тайной подготовки в учебных центрах России.

– Китай тоже поддерживает Иран.

– Китай далеко, да и уровень подготовки там иной.

– Хорошо. Сколько человек в группе Шотбари?

– Было восемь, но я приказал ему набрать полный штат в тринадцать человек, соответствующий расчету комплекса! Подполковник должен определиться и с целью операции, выявить место дислокации комплекса, наиболее подходящее для его захвата и дальнейшего использования в нужных нам целях.

– Этот Шотбари набрал полный штат?

– Прибудет, доложит. Связь с ним я стараюсь не поддерживать, слишком рискованно. Потеряв такого человека, мы быстро вряд ли найдем другого, равноценного ему, или не отыщем вообще!

– Разумно. Но почему Шотбари, имея высокий разряд, воинское звание, перспективы по службе, решил перейти на сторону Бензани, лидера оппозиционных сил?

– Ответ прост, генерал. Хусейн Шотбари является дальним родственником лидера оппозиции Меджеда Бензани, так что никакой перспективы в армии Ирана у него не было. Если удастся привести Бензани к власти, тогда Шотбари возвысится. Женившись на дочери одного из советников Бензани, он вообще получит практически неограниченные возможности карьерного роста.

– Теперь мне все ясно! И много в исламской армии Ирана таких старших офицеров?

– К сожалению, единицы. Но это на настоящий момент. Пока не грянул гром, не зашаталась верховная власть.

– Ты прав, так часто бывает. Примеры тому: Ирак, Афганистан, Ливия! Ну ладно. Что у нас с завтраком?

– Без проблем!

Американский генерал и один из руководителей иранского оппозиционного движения прошли в большую комнату. После обильного завтрака они вновь уединились в кабинете.

В 09.56 начальник охраны Джавад Хазарии доложил по радиостанции о прибытии Хусейна Шотбари.

Махради поинтересовался:

– Много ли у Шотбари охраны?

– Ее, не считая водителя, вообще нет, – ответил начальник охраны.

Махради приказал:

– Пропусти машину и проводи Шотбари в кабинет.

– Слушаюсь, господин.

Вскоре в служебное помещение вошел мужчина плотного телосложения в обычной штатской одежде.

– Салам алейкум, господин Махради.

– Ва алейкум, Хусейн. Ты пунктуален, и это хорошо.

– Привычка.

– Да, конечно.

Махради указал на американца.

– Знакомься, это генерал Коулман, о котором я тебе говорил.

– Здравствуйте, господин генерал! – Шотбари слегка склонил голову.

– Доброе утро.

Махради предложил всем устроиться за рабочим столом, на котором лежала развернутая карта Ирака и Ирана с частью приграничных территорий соседних государств.

После того как боевики сели в кресла, Махради кивнул Шотбари и велел:

– Докладывай, Хусейн!

– Слушаюсь. Группа из тринадцати человек, составляющая практически полный расчет российского оперативно-тактического ракетного комплекса, находится в городе Кудеште. Это на юго-западе страны.

Коулман посмотрел на карту и спросил:

– У вас там база?

– Нет, господин генерал, базы как таковой нет. Просто мои люди рассредоточены в городе. Кто торгует на рынке, кто занимается извозом. В общем, они растворены среди населения, проживают тоже в разных местах.

– Ваши люди, как мне говорил господин Махради, умеют обращаться с аппаратурой ракетного комплекса, да?

– Это так, господин генерал.

– Они не в поле зрения стражей исламской революции?

– Нет!

– Эти люди знают, что им предстоит сделать?

– В общих чертах.

Коулман достал сигареты, взглянул на Махради.

Тот кивнул и произнес:

– Курите, господин генерал.

– Благодарю!

Прикурив сигарету, Коулман посмотрел на Шотбари и полюбопытствовал:

– Что, господин подполковник, вы подразумеваете под фразой «в общих чертах»?

Шотбари улыбнулся.

– Я бывший подполковник, господин генерал.

– Бывших офицеров, Хусейн, не бывает, – поправил его Коулман.

– Согласен, извините, не так выразился. А под «общими чертами» я подразумеваю то, что до личного состава расчета – давайте все же называть группу именно так – доведено следующее. Им предстоит выполнить задание руководства оппозиционного движения, связанное с применением российского ракетного комплекса. Уточнение задачи будет проведено позже.

– Вы доверяете своим людям? Насколько мне известно, вам пришлось срочно доукомплектовывать расчет.

– Я отвечаю за всех своих людей, господин генерал.

Коулман покачал головой.

– Это хорошо. Вы выяснили, где базируются российские ракетные комплексы?

– Так точно. Всего их в Иране восемь. Только два модифицированных, имеющих на пусковых установках ракеты «Р-500». Один такой комплекс дислоцируется у населенного пункта Дишман, это недалеко от ирано-иракской границы. Второй развернут у города Шевестан, на юге государства.

Коулман опять посмотрел на карту и заметил:

– Первый комплекс, скорее всего, нацелен на Израиль, второй же – на Бахрейн или на любые объекты в Персидском заливе.

– Точно так, господин генерал. Мне было приказано определиться с основной целью. Считаю, что следует провести захват ракетного комплекса, расположенного у Дишмана. С него куда проще провести пуск ракет. Он уже нацелен на израильтян, и нам не потребуется время на наведение комплекса.

– Велика ли охрана ОТРК у Дишмана?

– Кроме расчета отделение корпуса стражей исламской революции. Семь человек. Позиция обнесена колючей проволокой. У стражей революции автоматическое оружие, как и у личного состава расчета. Автоматы «АК-74».

– Позиция находится на плато. Подходы к ней?

– Этот вопрос еще необходимо проработать. Подходы есть, но их надо посмотреть. Тогда я смогу определить направления нанесения удара по охране и расчету комплекса.

Коулман отрицательно покачал головой и заявил:

– Нет, Хусейн, вам этим заниматься не следует. Это задача спецотряда «Ягуар». Мои люди проведут разведку, проникнут на территорию, ликвидируют охрану и расчет. Ваша задача – пуск ракет в кратчайшие сроки.

– Понял, господин генерал.

Коулман перевел взгляд на Махради.

– Место прохода через границу установлено?

– Да, генерал.

– Где?

Махради указал на карту.

– Вот здесь, господин генерал, у селения Каранда.

– По ущелью?

– Так точно!

– Оно не прикрыто иранскими пограничниками?

– Почему же, прикрыто, но в нужное для нас время этот заслон будет снят. Кстати, по данному ущелью сюда прибыл и господин Шотбари.

– Вы купили пограничного начальника?

Махради улыбнулся и сообщил:

– Да! Кроме того, на него собрано достаточно много компрометирующего материала. Старший лейтенант сколотил себе целое состояние, пропуская через границу контрабандистов и наркокурьеров. Он полностью в нашей власти.

– Меня это не убедило.

– Хорошо. Добавлю, что на момент перехода границы вашим отрядом семья офицера – а это жена и трое малолетних детей – будет изолирована нашими людьми.

– Вот это другое дело.

Бывший иранский подполковник Хусейн Шотбари приподнял руку.

– У меня вопрос, господин генерал. Вернее, целых три.

– Слушаю. Если смогу, то отвечу.

– Первый: на какое число вы планируете операцию? Второй: когда я могу довести ее общий план до господина Бензани? И третий: что будет с нашим расчетом после пуска ракет? Сами понимаете, оставаться в Иране нам нельзя.

Коулман ответил:

– Дату операции, которой присвоено кодовое название «Персидская ночь», я назову позже. Но ждать вам недолго. Что касается оповещения руководства оппозиции обо всех тонкостях боевой акции, то считаю это нецелесообразным. Любая утечка информации грозит нам полным провалом. Я понимаю, что господин Меджед Бензани окружил себя верными, проверенными людьми, однако не следует забывать, что разведка Ирана работает весьма эффективно. У России здесь имеется разветвленная агентурная сеть, а это очень серьезно. Кстати, цели разведок и России, и Ирана практически совпадают. Руководство обоих государств стремится предотвратить американо-израильское вторжение в Иран. Их задача – не допустить войны в этом регионе. Поэтому иранцы и русские весьма активно работают в данном направлении. Я бы не стал исключать возможности внедрения в руководство движения агента иранской или русской разведки, вербовки кого-то из окружения Меджеда Бензани. У русских большой опыт в таких делах. Так что постарайтесь, Хусейн, убедить лидера оппозиции в том, что ему не следует требовать от нас подробностей плана операции.

– Я понял вас и при встрече с Бензани доведу до него ваши слова.

– Ну и третье, господин Шотбари. Вашему расчету после пуска ракет оставаться в Иране и вправду нельзя, невозможно уходить ни в Ирак, ни в Афганистан. Посему, как ни прискорбно, господин Шотбари, но ваших людей придется уничтожить. Это тоже сделают бойцы «Ягуара».

Махради и Шотбари переглянулись.

– Но это же подло! – проговорил бывший подполковник – Я, да что там я, сам Бензани обещал людям, привлекаемым к операции, достойное вознаграждение и возможность покинуть на время страну, чтобы обеспечить полную безопасность их семей!

– Сожалею! Однако ликвидация расчета необходима. Это решение Вашингтона. Придется господину Бензани подчиниться, иначе никакой операции проведено не будет.

– Почему принято решение об уничтожении нашего расчета? – спросил Махради.

– А вы сами не догадываетесь? Представьте себе, что случится, если хоть один человек попадет в руки стражей революции? Я отвечу: произойдет катастрофа. Россия и Китай поднимут такой шум, что господину Бензани, да и другим членам оппозиции придется бежать из страны и навсегда забыть путь домой. Если, естественно, это им вообще удастся.

Шотбари воскликнул:

– Но ваши-то люди уйдут из Ирана?

– Нет, господин Шотбари. К сожалению, и моих подчиненных ждет участь ваших ракетчиков.

– Как так?

– Вот так! Иногда без жертв не обойтись. Впрочем, Хусейн, ни вас, ни господина Махради, которому предстоит возглавить расчет, это не касается. Вам будет подготовлена возможность свободно уйти в Эберкен, в резиденцию Меджеда Бензани и в последующем сделать блестящую карьеру. Скажу и о себе. Я тоже выйду из игры и уйду на покой весьма обеспеченным человеком. Еще вопросы ко мне есть?

– Нет, – тихо произнес бывший подполковник Хусейн Шотбари.

– Вот и прекрасно. Возвращайтесь в Кудешт, ждите уточнения задачи, прибытия отряда «Ягуар» и, естественно, приказа.

– Да, господин генерал.

– Расчет должен находиться в двухчасовой готовности к убытию в заданный район.

– Да, – вновь повторил бывший подполковник. – В ночь я уйду в Иран.

Коулман поднялся, прошелся по кабинету.

– Больше оптимизма, господа. Мне не впервой проводить подобные акции, так что все будет о’кей. – Он повернулся к Махради. – Явад! Отдай приказ отвезти меня в Эль-Джубайр.

– Машина готова, генерал.

– Эта та, что осталась в роще?

– Она вас чем-то не устраивает?

– Меня не устраивает другое, то, что придется идти в рощу.

– Это в целях вашей же безопасности. Вас проводят, господин генерал.

– Хорошо. Связь держим по мере необходимости, Явад! Продолжайте активно контролировать начальника пограничной заставы. Неприятные сюрпризы в самом начале операции мне не нужны.

– Наши люди встретятся с ним.

Водитель, охранник и Коулман ушли через сад к роще.

Проводив их взглядом из окна, Махради повернулся к Шотбари и спросил:

– Что скажешь, Хусейн?

– Насчет чего, Явад?

– Насчет плана американцев?

– Мне не понравился этот генерал. Он явно чего-то недоговаривает. Мне не понравился замысел Коулмана в части, касающейся ликвидации моего расчета. Мне не понравилось то, что он запретил раскрыть план господину Бензани.

– Но генерал и не представил нам план как таковой.

– Да, при этом заранее предупредил, чтобы о нашей работе меньше знали в Эберкене. Но даже не это главное. Я не верю, что люди Коулмана уничтожат штатный расчет комплекса, а после пуска ракет – и наших бойцов, но нас оставят в живых. Для чего Коулману требуется ваше непосредственное участие в операции? Почему он предложил лично вам, господин Махради, возглавить мою группу?

Явад внимательно посмотрел на бывшего подполковника иранской армии и осведомился:

– Ты считаешь, что Коулман планирует уничтожение всех иранцев, которые будут задействованы в операции?

– А зачем ему оставлять ненужных свидетелей?

– Может, ты думаешь, что своих «ягуаров» он не тронет?

– Я не думаю, а уверен в этом. Спецназовцы Коулмана сделают свое дело и уберутся обратно в Ирак, а вот мы останемся рядом с позициями комплекса.

Махради задумался, спустя полчаса снял трубку внутреннего телефона и спросил:

– Джавад, где Марзия?

– На кухне.

– Пусть приготовит хороший чай и принесет в кабинет. Мне и моему гостю.

– Слушаюсь, господин.

Отдав приказ и положив трубку, Махради взглянул на Шотбари и неожиданно поинтересовался:

– Что предлагаешь ты, Хусейн?

– Надо связаться с господином Бензани и в подробностях передать ему разговор с Коулманом.

– То есть нарушить приказ генерала, которому господин Бензани сам нас и подчинил?

– Уверен, Бензани не в курсе даже насчет предварительного плана американского генерала.

– Не знаю, правильно ли это. А если Коулман согласовал с Бензани вопрос по нашему уничтожению? Понятно, в разговоре он и не подаст вида, что подписал нам смертный приговор…

Шотбари прервал его:

– Это исключено.

– Почему?

– Меджед Бензани не пойдет на такой шаг. Я имею в виду ликвидацию вас и меня. Сомневаюсь, что и в отношении личного состава группы лидер оппозиции господин Бензани мог принять столь жестокое решение.

Махради взял в руки четки и заявил:

– Обстоятельства, Хусейн, иногда заставляют принимать и не такие решения. Без американцев Меджед Бензани, сколько ни старайся, не только к власти не придет, а и носа не высунет из Эберкена. Если вообще не окажется за решеткой или в расстрельной камере. Ему помощь янки нужна как воздух. Американцам необходим послушный правитель, марионеточный режим. Так что господин Бензани, при всем моем уважении к нему, может принять любые условия Вашингтона.

– И все же я считаю, что нам следует доложить лидеру оппозиции о намерениях генерала Коулмана.

Махради вздохнул.

– Ну что ж, запретить тебе что-либо я не могу. Спутниковая станция в соседней комнате.

В кабинет вошла женщина, укутанная во все черное. Даже бесформенные одеяния не могли скрыть ее изящной фигуры.

– Ваш чай, господин! – Она поклонилась и поставила на стол чайник, две пиалы, чашку со сладостями.

– Ты сделала хороший чай, Марзия?

– Как и было приказано. Он взбодрит вас.

– Посмотрим.

– Я могу идти?

– Да. В полночь быть у меня в комнате.

– Слушаюсь, господин.

– Иди, женщина. Уберешь поднос, когда мы покинем кабинет.

– Слушаюсь!

Женщина вновь поклонилась и, пятясь назад, бесшумно вышла в коридор.

Шотбари покачал головой.

– Видно, эта Марзия доставляет вам истинное наслаждение. Даже в этих непростых условиях вы не забываете о ее ласках.

– Эх, Хусейн! Что бы ни было, но живем мы на этой грешной земле один раз. Всевышний простит мне эту слабость. Давай выпьем чаю. Легкий наркотик прояснит разум, снимет усталость, напряжение, а после этого ты поговоришь с господином Бензани.

– Хорошо, господин Махради.

Выпив чаю, который действительно взбодрил его, бывший подполковник прошел в соседнюю комнату, где находилась современная японская спутниковая станция. Вернулся он через десять минут.

Махради взглянул на Шотбари и спросил:

– Ты уже поговорил с господином Бензани?

– Да!

– По твоему виду можно сделать вывод, что разговор не удался.

– Я получил строжайший приказ беспрекословно подчиняться генералу Коулману. Это касается и вас. В общем, что бы ни планировал Коулман, мы должны в точности исполнять его приказы.

– А как отреагировал Бензани на запрет Коулмана докладывать лидеру оппозиции о подготовке операции «Персидская ночь»?

– Спокойно. Он сказал, что подробности операции его не интересуют. В Эберкене ждут результатов пуска ракет с территории Ирана по целям, которые определит генерал Коулман.

– Ты разочарован?

– Я в бешенстве!

– Успокойся. Хочешь еще чаю или приказать принести кальян?

– Не надо ничего.

– Может, развлечешься с Марзией?

– Не до нее. Пойду отдохну. Ночь предстоит бессонная.

– Ну, как хочешь. А то я уступлю тебе до вечера рабыню. Ничего с ней не станется.

– Нет, Явад! Не до рабыни мне.

– Хоп! Джавад проводит тебя в подготовленную комнату.

– Пусть он обеспечит отдых и моему водителю.

– Конечно!

Вечером того же дня на базе отряда «Ягуар» в Эрдузе Шон Фостер сидел на топчане, чудом сохранившемся в углу дальней комнаты. Рядом стояла наполовину опустошенная фляга с виски, остатки закуски из комплекта сухого пайка.

Полковник вспоминал жену. Что ни говори, он любил Лику, а она изменяла ему. И с кем! Да что теперь!.. Наверняка у нее был не только лейтенант Хендерсон. Анжелика была красива, стройна, сексапильна. Фостер, прямо как в замедленном фильме, увидел Лику, извивающуюся на Хендерсоне. Ей было хорошо. Гораздо лучше, чем с ним.

– Проститутка! – проговорил он, отпив глоток из фляги.

– Вы это мне, полковник? – раздался голос от входа.

Фостер поднял глаза на майора Говарда, появившегося в дверном проеме.

– Это ты, Кейт!.. Нет, я обращался не к тебе. Что-то случилось?

– Похоже, у вас проблемы, сэр?

– Никаких проблем. Личное.

– Ну, это святое.

– Да. Чего ты хотел, Кейт?

– Поговорить, полковник, но вижу, что разговор придется перенести.

– Ты из-за этого? – Фостер поднял почти пустую флягу, усмехнулся. – Ерунда! Проходи, если пришел. Обстановка на базе спокойная?

– Спокойная. Я только что сменил часовых на постах. Вокруг мертвая тишина и темнота.

– Мертвая? Это ты верно заметил.

Майор Говард присел рядом с Фостером.

Полковник протянул ему флягу, но командир отряда «Ягуар» отказался от выпивки:

– Благодарю, сэр, не хочу.

Фостер допил содержимое фляжки и отбросил ее в угол, к ранцу со снаряжением.

– О чем ты хотел поговорить, Кейт?

– Меня беспокоит предстоящая операция.

– Что в ней тревожного? По сути – обычная карательная акция. Валим к чертовой матери расчет ракетной установки, затем тех, кто проведет пуск, и уходим сюда же, потом в Кувейт. Там получаем подтверждение перевода денег на счета. Каждый решает, остаться ли ему на службе или уйти в отставку. По-моему, все просто!

– Говорите, мы положим этих мятежников?

– Оп-по-зи-ционеров, – по слогам поправил командира отряда Фостер. – Это, Кейт, не одно и то же.

– Ладно! – кивнул Говард. – Но вы уверены, что эти дикари из группы оппозиционеров не получат приказ ликвидировать нас?

Фостер рассмеялся.

– Что с тобой, Кейт? Банда каких-то немытых аборигенов решится напасть на нас? Да наши парни в момент перебьют всех этих Саидов, Мехмедов, Абдул. Ты что, Кейт? Я не узнаю тебя.

– Вы не учитываете, сэр…

– Погоди, – прервал командира отряда полковник. – Давай в неформальной обстановке общаться на «ты» и по имени. Разница в возрасте у нас небольшая, и официальность вот тут уже сидит. – Он провел ребром ладони себе по горлу. – Ты согласен?

– Да.

– Так что я, по-твоему, не учитываю?

– То, Шон, что после пуска ракет весь расчет иранцев будет находиться в будках машин, то есть в каких-никаких, но укрытиях, мы же – на открытом пространстве. Вот тут аборигены и получат существенное превосходство. Мы не сможем стрелять, не видя целей, а иранцы – запросто. Выбить из автоматов шестнадцать человек не составит никакого труда. Секундное дело.

– Зачем это им, Кейт?

– А зачем нам убивать иранцев? Чтобы не всплыла правда о том, что пуск ракет явился провокацией, да?

– Вот именно, провокацией. Поэтому свидетелей не должно остаться. Среди иранцев, Кейт. Мы-то уйдем. А вот им дальше Ирака или Афганистана идти некуда. Если только в бывшие республики СССР, куда их вряд ли пустят. Наши парни будут молчать, иранцы – вопрос. Поэтому и решено завалить всех этих вонючек.

– Предстоящая операция все равно не дает мне покоя. Я предчувствую, что гладко она не пройдет, какую-то гадость мы получим непременно.

Фостер прикурил сигарету.

– Вспомни две тысячи восьмой год. Селение Хекбад. Карательную акцию против сторонников Хусейна. Так это звучало в приказе. На самом же деле нам предстояло уничтожить мирную деревню. Тогда риск нашей ликвидации был гораздо выше. Допустим, что информация об истинной цели той операции оказалась бы достоянием общественности. Кстати, стать таковой она могла лишь в случае, если кто-то из наших открыл бы рот. Тогда весь отряд уничтожили бы, не раздумывая. Впрочем, командование могло пойти на ликвидацию и в качестве страховки. Но ведь все обошлось. Мы положили сотню мужиков, баб, детей, стариков, всех, кто находился в деревне, подорвали их дома и спокойно отошли. А западные журналисты расписали эту бойню как блестяще проведенную операцию по уничтожению отборных, непримиримых, фанатически преданных Хусейну террористов. Что тогда помешало тому же Коулману принять решение по уничтожению отряда? То, что мы очень нужны ему? Глупость. Генерал набрал бы других профессионалов. Так что твои опасения напрасны, Кейт.

Говард проговорил:

– Будем надеяться, что и на этот раз все обойдется, но в любом случае надо держать ухо востро и лишить дикарей возможности нанести опережающий удар.

– Конечно, Кейт. Не будем же мы стоять у комплекса! Мой тебе совет, выпей.

Сейчас это можно, оно тебе поможет. Потом проспись хорошенько.

– Я понял, сэр! Простите, у вас что-то выпало из куртки.

– Где?

– Под топчаном у левой стойки.

Фостер нагнулся и поднял фотографию Анжелики. Он до сих пор хранил ее.

– Спасибо, Кейт, ступай!

– Слушаюсь, сэр!

– Выпей и отдохни.

– Да, командир.

Командир отряда вышел.

Фостер смотрел на фотографию, и перед ним вновь замелькали кадры того, что произошло в Эдморе перед полковником. По ушам ударил возбужденный до крайности крик Анжелики, скакавшей на Хендерсоне: «Еще, Джимми, еще. Давай вместе, ну, у меня подходит!.. О, какой кайф».

Фостер достал зажигалку, поджег фотографию, бросил ее на пол.

Затем он растер пепел окурком и проговорил:

– Проститутка!

Полковник тут же прикурил очередную сигарету. Он вспомнил, как оказался в лесу, резал лопатой дерн, выкопал яму под непрекращающимся дождем.

Голос Коулмана прозвучал тогда пулеметной очередью: «Да, Фостер, вот чего я не ожидал от тебя, так это убийства жены».

Но откуда он узнал, что в мешке именно Анжелика? Фостер напряг память. Генерал как-то объяснил это. Надо вспомнить. Так, он сказал, что на какое-то мгновенье один из мешков приоткрылся и Коулман заметил лицо Анжелики. Это из машины, которая проезжала мимо? Нет, из автомобиля, стоявшего в проулке. Но оттуда даже через оптику ничего нельзя было рассмотреть.

Что получается? Коулман подстроил свидание Хендерсона и Анжелики, да? Пусть так. Вины Лики это не уменьшает. Если бы она сама не захотела, то никто не затащил бы ее в постель. Коулман просто воспользовался ситуацией, чтобы заставить его, Фостера, принять участие в операции «Персидская ночь».

Анжелика сама спровоцировала его на выстрел. Кричала: «Чего ради ты приперся? Кто звал тебя сюда?» Импотентом называла. Выдавала еще что-то оскорбительное. Ей бы молчать. Повлияло бы это на полковника? Надо признаться, нет. Он любил Лику, а она!.. Шлюха, тварь, сука. Получила то, что заслужила. И Фостер тоже.

Теперь он на таком крючке у Коулмана, что не соскочить. Если не отработать самого генерала.

Сцена случки Анжелики и Хендерсона и их убийство наверняка засняты скрытой камерой. Возможно, генерал слышал и то, что происходило позже. Но компромат этот он никому не передаст. Будет хранить. А вот где? Это можно узнать у самого Коулмана, перед тем как всадить ему пулю в лоб, подобрав подходящий момент. Но все это после операции. Если останется желание отомстить генералу.

Фостер затоптал окурок, не раскладывая спального мешка, лег на доски топчана, но тут же услышал какой-то шум наверху.

– Что еще за черт? – проговорил он.

В комнату вошел Говард.

– Сэр! У нас чрезвычайное происшествие.

– Отряд окружила банда иракцев?

– Нет. Часовой, рядовой Морган задержал женщину.

– Женщину? Здесь и сейчас?

– Да, сэр!

– Почему он не спрятался и не пропустил ее?

– Как объяснил Морган, она совершенно неожиданно вышла к его посту.

– Баба увидела Моргана?

– Да, сэр.

– Дальше?

– Рядовому пришлось задержать ее.

Фостер поднялся, достал из кобуры пистолет.

– А если эта баба работает на иракских сепаратистов? Вдруг нас сейчас окружает отряд дикарей?

– Я выслал людей проверить округу. Пока все тихо.

– Пока! Где баба?

– В первой комнате.

– Идем! Я поговорю с ней. А ты подними весь отряд, пусть займет круговую оборону. Разведку отзови. Если баба послана дикарями, то мы совсем скоро узнаем об этом.

– Вы сами будете допрашивать женщину?

– Нет! Затребую переводчика из штаба командования.

– Она не говорит по-английски.

– Я говорю по-иракски, как и по-персидски, хоть на фарси, хоть на дари. Идем.

Фостер прошел в первую от входа комнату. Говард же поднял по тревоге весь личный состав, который за считаные секунды занял круговую оборону в развалинах.

Полковник, войдя в комнату, увидел женщину в длинном черном платье, из-под которого были видны штаны и кожаные сандалии, в таком же черном платке и покрывале, прикрывающем лицо. Она испуганно забилась в угол, увидев полковника с пистолетом в руке.

Фостер указал ей на лавку и велел:

– Сядь!

Женщина подчинилась.

– Открой лицо!

– Но…

Полковник повысил голос:

– Я же сказал, открой лицо! Или мне раздеть тебя догола?

Женщина повиновалась.

– А ты ничего, хороша. Можно сказать, красавица Востока.

– Вы знаете наш язык?

– Я много чего знаю. Мне не известно лишь одно. Какого черта ты здесь делаешь ночью?

– Это долгая история.

– Имя?

– Заха.

– Заха, – повторил Фостер. – Кто послал тебя сюда? Кто-то из полевых командиров?

– Нет, вы заблуждаетесь. Меня никто не посылал. Я шла своей дорогой, пока меня не задержал военный и не привел сюда.

– Откуда и куда ты шла, Заха? Предупреждаю, мне надо говорить только правду.

– Да, конечно, господин. Муж бросил меня, забрал детей и уехал к своим родственникам в Эль-Маджер. Это поселок на границе с Кувейтом и Саудовской Аравией. Оставаться одна в доме в Багдаде я не могла. Меня забрал бы к себе другой мужчина, и я решила перебраться к родителям в Шатру. Это недалеко отсюда. До Амара доехала на автобусе, дальше шла пешком. Эрдуз выбрала потому, что здесь можно пройти, не встречая людей. Оказывается, я ошиблась.

Полковник посмотрел в черные глаза женщины и продолжил допрос:

– Так почему же, красавица, муж бросил тебя? Отнял детей? Ведь ты еще молода. Сколько тебе лет?

– Двадцать пять.

– А детей сколько?

– Трое. Младшему сыну полтора года.

– Так почему муж бросил тебя?

– Видно, он решил завести другую семью, взять в жены девочку лет пятнадцати.

– А может, ты была плохой женой? Крутила задницей перед чужими мужчинами? Изменяла мужу?

– За это меня убили бы.

– Так твой муж и убил тебя. Кто ты теперь? Кому нужна? Родители, и те отвернутся. Разве не так?

– Наверное, так, но что мне было делать?

– Любить своего мужа.

– Я любила, как уж могла.

– Плохо, значит, любила.

– Что вы сделаете со мной? Прошу, отпустите, я хочу к родителям. Мне и так очень плохо.

– Сиди пока здесь.

– Мне в туалет надо.

– До того испугалась? – усмехнулся Фостер. – Можешь сходить прямо здесь, в углу.

– Дайте мне выйти на улицу, здесь я не смогу.

Полковник повернулся и выкрикнул в коридор:

– Эй! Кто рядом?

Ему ответил молодой голос:

– Рядовой Флорес, сэр!

– Ко мне!

– Есть!

Боец второй штурмовой группы вошел в комнату.

– Я, сэр!

Фостер указал на женщину.

– Выведи ее на улицу, да глаз не спускай.

– Не понял, сэр. Женщина должна находиться наверху?

– Она желает сходить в туалет. Вот ты и проводишь ее, а потом вернешь обратно.

– А как же не спускать глаз? Она же при мне не будет…

– Ты не понял? Смотри, чтобы не улизнула. Дикари – народ шустрый. Сбежит, до конца службы искать ее будешь!

– Понял, сэр!

– Выполняй.

Рядовой толкнул стволом штурмовой винтовки в грудь Захи.

– Пошла на выход без выкрутасов! Иначе пристрелю как паршивую собаку.

Заха не поняла слов солдата, но по жестам догадалась, чего тот от нее требует. Она встала, закрыла лицо платком и пошла на выход.

В комнату вошел командир первой штурмовой группы первый лейтенант Майкл Киллен и спросил:

– Сэр, как долго держать бойцов на позиции?

Полковник приказал:

– Оставьте часовых, всем прочим отбой. Похоже, дикарка оказалась здесь случайно.

– Черт ее по ночам носит. Вообще-то, это у иракцев не принято.

– Не только у иракцев. Приказ ясен?

– Так точно. А она, эта дикарка, ничего, сэр! Бывают и среди них красивые бабенки.

– Свободен.

Киллен ушел, и в комнате тут же появился командир отряда.

– Что будем делать с женщиной, Шон? Отпускать ее нельзя.

– Что делать? А отдадим-ка ее парням из разведки. Дэнни Дежор большой любитель экзотики, да и Гарри Брейдер ему под стать. Короче, Кейт, бабу бойцам. Развлекутся, труп пусть спрячут поглубже, в какой-нибудь колодец и не рядом с базой. Черт, язык не поворачивается назвать эту помойку базой. А хочешь, возьми красотку себе.

– Может, просто пристрелим? Чего ее мучить? Да и на всех все равно не хватит.

– Чего ее мучить, спрашиваешь, Кейт? А чтобы перед смертью поняла, что баба обязана быть преданной мужу и не вертеть задницей.

– Но мы не знаем, как она вела себя.

– Хорошую жену муж не бросил бы. На этом все. Парням передай, чтобы рот ей залепили. Я не желаю слышать ее вопли. Утром, ровно в семь доложишь, где захоронили тело. Все понял, Кейт?

– Понял, сэр!

Фостер подошел вплотную к майору.

– А по-моему, не все! Пожалел дикарку, да? Что же ты тогда не щадил баб и детей в Хекбаде? Не ты ли лично положил семью из семи человек в крайнем доме?

– Я выполнял приказ!

– А сейчас, по-твоему, я прошу тебя об услуге?

– Мне все ясно! Ровно в семь доложу, где похоронена баба.

– Свободен!

Майор Говард вышел. Полковник Фостер отправился в свою комнату. В подземелье похолодало. Он расстелил спальный мешок, не раздеваясь, укрылся им и вскоре заставил себя спать.

Утром майор Говард провел полковника в развалины, лежавшие особняком, за разрушенным городом. Их сопровождал сержант Дежор.

Командир отряда указал на колодец и доложил:

– Она там!

Фостер взглянул вниз. На песчаном дне в неестественной позе лежала голая, окровавленная женщина, точнее, ее труп.

– Кто развлекался с дикаркой? – спросил полковник.

Вперед выступил Дежор.

– Я, сэр, капрал Брейдер, сержант Хьюз и рядовой Росс.

– Знатно повеселились?

– От души, сэр.

– Заметно. Придушили бабу?

Сержант разведывательной группы вздохнул.

– Сама сдохла. Слабовата оказалась. И двух часов не выдержала.

– Слаба? – переспросил Фостер и добавил: – Да на вас, четверых диких мустангов, никакой шлюхи на большее время не хватило бы. Жестко вы ее!

– А чего было жалеть? Все одно ей подыхать. Я вот у нее что нашел. – Дежор достал из кармана золотую брошь с драгоценным камнем. – Подарю какой-нибудь красавице в Штатах.

– И давно ты стал мародером, Дэн?

– А чего добру пропадать?

– Дай сюда брошь!

Сержант подчинился.

Полковник осмотрел ее и спросил:

– У Захи были еще украшения?

– Ожерелье. Но это бутафория. Вместе с телом и одеждой вниз сбросили.

Фостер швырнул в колодец и брошь.

– Но, сэр!.. – воскликнул Дежор.

Полковник взглянул на сержанта и осведомился:

– Ты что-то хотел сказать, Дэн?

– Нет, сэр.

– Это правильно. Возьми друзей, с которыми насиловал женщину. Все вместе засыпьте этот чертов колодец.

– Но мы здесь песка столько не наберем.

– Дежор, ты еще не отошел от оргии, да? Нет песка, забросайте колодец камнями.

– Понял, сэр!

Фостер вновь взглянул вниз и проговорил:

– Вот и ты получила свое, шлюха!

Он резко повернулся и пошел к подвалам.

Глава 4

Ближнее Подмосковье. Секретная база особого интернационального отряда специального назначения «Z» у поселка Колитвино. Среда, 19 сентября

В 08.30 отряд, разделенный на три группы, построился перед учебным корпусом. Заместитель командира капитан Коновалов доложил майору Седову о готовности личного состава к проведению тактических учений.

Седов принял доклад, вышел на середину строя и заявил:

– Буду краток. Сзади вас учебный корпус. В нем, по замыслу учений, рассредоточилась террористическая группа численностью в одиннадцать человек.

Пятеро из них осуществляют охрану объекта у входа на первом этаже и выше, у окон, позволяющих контролировать подходы с фронта и тыла здания, а также на крыше корпуса. Еще пятеро террористов отдыхают где-то слева от центрального входа и холла. Командир боевиков находится на втором этаже. Диверсантов представляют манекены, оснащенные видеокамерами. Задача отряда: отдельными группами провести штурм здания с уничтожением террористов и захватом главаря банды. Действуем по трем вариантам. Первый предстоит отработать группе в составе Коновалова, Голуба, Давыдюка, Шеффера, Фрица и Аппеля – штурм с крыши, по пожарной лестнице. Второй вариант для группы Озбека, Шинкевича, Грачева, Котенко, Николаева и Додье – штурм с центрального входа и первого этажа. Кампосу и его боевым пловцам Венсану, Бонне и Леруа осуществлять прикрытие действий групп и в завершение учений провести штурм по третьему варианту из подвала, куда пройти по коллектору.

Предупреждаю, что пожарная лестница, центральный вход, окна первого этажа и коллектор заминированы. Везде выставлены растяжки двойного действия. Естественно, они скрыты и находятся на разных уровнях. Появление бойцов отряда в объективах видеокамер мишеней означает их выход из строя. Я вместе с капитаном Лероем буду отслеживать ход учений из помещения второго этажа и оповещать офицеров о том, что они выведены из строя. Каждой группе на подход к объекту от главного корпуса и решение задачи не более получаса. Вопросы ко мне есть?

Грачев полюбопытствовал:

– И откуда столько манекенов взяли, да еще с камерами?

– Подполковник Крылов позаботился, – ответил Седов.

– И чего ему в штабе не сидится?

– Прекратить разговоры! – приказал Седов. – Первая штурмовая группа – на исходную позицию. Начало действий по моей команде.

– Есть, – ответил капитан Коновалов и повел свою группу к главному корпусу бывшего пансионата.

Остальные отошли в парковую зону.

Майор Седов и капитан Лерой, нагруженный всякой аппаратурой, вошли в учебный корпус. Справа от входа стоял первый манекен, изображающий боевика. На его груди была закреплена видеокамера.

Седов поинтересовался:

– Каков обзор камер?

– Сто восемьдесят градусов, – ответил французский капитан. – Так же, как у человека, находящегося на посту, если он, конечно, не имеет задачи вести круговое наблюдение.

– Понятно. А манекен хороший, качественный?

– Все они специально подготовлены.

Офицеры поднялись на второй этаж. Манекены, расположенные там, они не рассматривали, прошли в отсек, где на столе стоял большой монитор.

Командир отряда спросил:

– Сколько времени тебе надо, Хакер, чтобы привести в готовность всю аппаратуру?

– Десять минут.

– Действуй!

Седов отошел к окну, Лерой приступил к разворачиванию специального оборудования.

Вскоре он доложил:

– У меня все готово, командир.

– А ну-ка, что у тебя получилось?

Лерой нажал клавишу компьютера. На мониторе появилась картинка, центральный вход в здание. Он переключил аппаратуру, высветилась тыловая сторона корпуса до пруда включительно.

– Это все хорошо, – сказал Седов. – А можем ли мы получать картинки со всех манекенов одновременно?

– Естественно! – Хакер пробежал по клавишам, и монитор отобразил шесть картинок.

– Почему их шесть, если на постах пятеро боевиков?

– Шестая камера на манекене главаря банды.

– Ясно. Значит, у тебя все готово?

– Так точно.

Седов извлек из чехла портативную радиостанцию Р-1 «Призрак» французского производства и проговорил:

– Пегас, я – Седой!

– На связи, – тут же ответил капитан Коновалов.

Командир отряда взглянул на часы.

– Девять тридцать пять. Доложи о готовности к выдвижению к объекту и штурму.

– Готов!

– Первая группа, вперед! – приказал Седов и присел в кресло рядом с Лероем.

Получив приказ командира отряда, его заместитель, а в настоящий момент командир группы, отдал приказ своим подчиненным:

– Начали!

Обходя корпус, используя рельеф местности, вперед пошли ликвидаторы, старший лейтенант Голуб из Беларуси и украинец прапорщик Давыдюк. В сторону отошел и укрылся за деревом снайпер, немецкий лейтенант Аппель. Коновалов с оставшимися бойцами первой штурмовой группы двинулся в обход со стороны здания, где размещался обслуживающий персонал. Оттуда за действиями бойцов с интересом наблюдали комендант базы, его помощник, врач, медсестра, официантки и переводчик.

Седов внимательно смотрел на монитор.

В 09.42 Коновалов вышел на связь:

– Седой! Пегас!

– Слушаю.

– Часовой духов на крыше снят! Ганс всадил в манекен две пули.

Спецназовцы использовали бесшумные винтовки «Винторез».

– Голубь и Давыд начали подъем по лестнице, Ганс видит флангового часового. Сам нахожусь в кустах у пруда. Ликвидатор сближается с объектом.

– Принял! – коротко ответил Седов, повернулся к Лерою и спросил: – Ты слышал доклад Пегаса?

– Так точно, командир! Поражение часового на крыше подтверждаю. Духи не видят группу. Так, секунду, уничтожен второй часовой, рядом с нами.

– Не спешит ли Коновалов? На втором этаже находится главарь банды.

– Он не может видеть через холл позицию правого флангового часового второго этажа.

– Понял. Камеры манекенов наших ребят до сих пор не видят, да?

– А что, должны?

– Оценил. Смотри внимательно.

Ликвидаторы медленно поднимались по пожарной лестнице.

У второго пролета Голуб, шедший впереди, остановил Давыдюка и предупредил:

– Растяжка, Давыд!

– Не вижу.

– Немудрено. Вместо проволоки использована леска и тонкая резинка-венгерка. Обратка, в общем. – Он вызвал на связь Коновалова: – Пегас, здесь Голубь!

– Да! – ответил российский капитан.

– Растяжка обратного действия на стыке первого и второго пролетов, высота над ступенями пять сантиметров, имитатор гранаты – сигналка справа за поручнем. Снимаем?

– Обратка займет много времени. Обозначь место ловушки и иди дальше!

– Есть!

Голуб сказал Давыдюку:

– Повесь ленту на перилах. Мы пропускаем сюрприз.

– Думаю, Голубь, что второго нам ждать недолго. Седой сам устанавливал растяжки, а он знает, как это делать. Вернее, где поставить, чтобы вероятность подрыва была максимальной.

– Значит, где-то рядом с первой!

– Скорее всего.

Но Голуб и Давыдюк ошиблись. Вторая растяжка обратного, то есть двойного, действия находилась сразу за выходом лестницы на крышу.

Опытный белорус едва не налетел на нее, усмехнулся и заявил:

– Черт бы побрал командира! Хитро придумал, поставил ловушку там, где миновать ее практически невозможно, за изгибом лестницы.

Голуб вновь вызвал Коновалова:

– Пегас! Голубь!

– Слушаю.

– Второй сюрприз на изгибе лестницы при выходе на крышу.

– Ясно. Обозначайте, берите под контроль спуск на третий этаж и ждите основную группу.

– Принял.

Ликвидаторы заняли позиции у невысокого помещения, откуда металлическая лестница вела на площадку очень низкого чердака. Здесь можно перемещаться лишь сильно нагнувшись, а кое-где и вовсе ползком.

– Седой, здесь Пегас!

– На связи, – ответил командир группы.

– Основная группа поднимается на крышу.

– Ганс с тобой? – спросил Седов.

– Со мной все.

– Хорошо, продолжай, пока часовые вас не засекли.

Группа Коновалова вышла на крышу в 09.52.

– Опаздываем, – проговорил капитан, подведя подчиненных к отдельно возвышающемуся чердачному помещению.

– Что у вас? – спросил он у старшего лейтенанта Голуба, ответственного за ликвидацию часовых.

– На третьем этаже два манекена. Они стоят камерами к окнам.

Коновалов тут же приказал:

– Работа по плану. В здании сигналы только знаками. Пошли!

Голуб с Давыдюком бесшумно, как кошки, прошли металлическую лестницу, выкатились в коридор третьего этажа и тут же провели по выстрелу в затылки манекенов, стоявших у окон.

К ним присоединился немецкий лейтенант Свен Аппель. Передовая ударная подгруппа, усиленная снайпером, пошла на второй этаж. Коновалов вывел Шеффера и Фрица к отсеку, где на кроватях лежали пять мешков. Они изображали отдыхающую группу боевиков.

Видеокамеры, установленные на них, зафиксировали появление спецназовцев, проведших по два выстрела по лежащим целям.

Лерой доложил Седову:

– Отдыхающая смена противника уничтожена!

Седов посмотрел на часы.

– У Пегаса остается пять минут! Есть еще и сюрприз на манекене главаря.

– Да-да, – протянул француз-компьютерщик. – На нем капитан легко может прогореть.

– Посмотрим.

Ликвидаторы имели задачу снять часовых на втором и первом этажах. Не сближаясь с главарем, они быстро провели ликвидацию. Коновалов уже держал на прицеле последний манекен, изображавший главаря всей банды, которого, по замыслу учений, необходимо было взять живым.

– Пегас! Голубь!

– Да! – тихо ответил Коновалов.

На манекенах кроме камер стояли и микрофоны.

– Объект чист, духи в минусе, главарь твой!

– Принял!

Коновалов провел четыре выстрела по рукам и ногам главаря банды.

Лерой повернулся к Седову и сообщил:

– Пегас не стал возиться с главарем, из холла отстрелил ему руки и ноги.

Командир отряда кивнул.

– Верное решение. Посмотрим, что будет дальше.

– Пегас подошел к манекену. Оп!.. Капитан применил сканер, ваш сюрприз, командир, обнаружен. Граната уже не опасна.

Седов улыбнулся.

– Ну и хорошо.

Радиостанция командира отряда тут же пропищала сигналом вызова:

– Седой, это Пегас! Время десять ноль семь, задача выполнена.

– Опоздание на две минуты.

– Допустимая погрешность.

– Хорошо. Группу на первый этаж!

– Есть!

Седов повернулся к Лерою.

– Пройдись, Хакер, по зданию, верни манекены в прежнее положение, убедись, что не повреждены камеры и микрофоны. Сейчас начнет работать вторая группа.

– Есть, командир.

Седов спустился на первый этаж, где Коновалов построил первую штурмовую группу.

От доклада он отмахнулся и сказал:

– Не надо, Пегас, я видел. Ну что ж, несмотря на опоздание в две минуты, группа неплохо справилась с задачей. У меня есть один вопрос к командиру.

– Да?! – Коновалов взглянул на Седова.

– Объясни мне, Пегас, для чего надо было снимать часового в правом торце второго этажа? Манекен и есть манекен, он не упал. А в реальной обстановке шум от падения тела мог кардинально изменить ситуацию.

– Объясню, – ответил Коновалов. – Часовой второго этажа был прикрыт распахнутой дверью помещения, где находились вы с Хакером. Снять его прямо из холла ликвидаторы не могли. Поэтому я и приказал Гансу работать по нему. Теперь насчет шума. – Коновалов повернулся к Аппелю. – Тебе слово, Ганс.

Немецкий снайпер доложил:

– Никакого шума не было бы. Манекен стоял вплотную к открытому окну. Я поэтому и всадил в него две пули. Первую в живот, что в реальной обстановке заставило бы духа согнуться и неминуемо сорваться вниз. Главарь ничего не услышал бы. А второй выстрел я сделал в голову, дабы дух не издал вопль от боли. Сами знаете, насколько болезненна рана в живот.

– А если у часового был бы бронежилет?

– Тогда я бил бы не из «Винтореза».

– Понятно. Ладно, все мне ясно. Молодцы. Отходите к зданию службы обеспечения. Пегасу остаться!

Коновалов передал командование группой старшему лейтенанту Голубу и вместе с

Седовым прошел в отсек управления и контроля, где уже находился Лерой. Тот доложил, что манекены на месте, оборудование, установленное на них, не пострадало.

Седов указал Коновалову на стул сбоку от пульта и предложил:

– Присаживайся! Дальше смотреть вместе будем. – Он вызвал на связь командира второй штурмовой группы турецкого капитана Бекира Озбека:

– Бек! Седой!

– На связи!

– Выводи своих на исходную.

– Есть, командир!

Действия второй штурмовой группы прошли не столь гладко. Впрочем, и задача у подчиненных Озбека была сложнее. Один только подход к объекту при круговом наблюдении являлся делом непростым. Одного профессионализма бойцов для этого мало, необходим и ряд дополнительных условий, в частности подходящий рельеф местности.

На первом этаже бойцы Озбека сняли часовых, не считая одного. Его камера зафиксировала приближение группы к помещению, где находилась отдыхающая смена.

В результате Седов вынужден был признать, что полностью задачу вторая штурмовая подгруппа не выполнила. Часовой, пусть и единственный, остался в живых. Он наверняка подал бы сигнал тревоги. Захват главаря банды в таких условиях невозможен.

Озбек был недоволен и просил разрешения повторить попытку. Командир отряда уже готов был пойти навстречу капитану. Он понимал, что сбой в действиях группы – досадная случайность. Однако учения пришлось прекратить, отвести с исходных позиций группу Озбека, а также объявить отбой бойцам лейтенанта Кампоса.

Все из-за того, что майору Седову неожиданно позвонил полковник Будин по обычному мобильному телефону:

– Товарищ майор!…

– Да, Геннадий Петрович!

– Извините, что отвлекаю вас, но мне только что звонил второй помощник генерал-полковника Белоногова капитан Бровин. Он просил передать вам, что генерал выехал из штаба на базу.

– Не понял. Почему Бровин звонил вам?

– Он пытался связаться с вами или капитаном Коноваловым, но вы не ответили.

– Когда точно генерал-полковник выехал из штаба?

– Этого не знаю, а капитан Бровин позвонил буквально минуты две назад.

– Я вас понял. Благодарю, Геннадий Петрович. У вас все?

– Нет, Валерий Николаевич, я хотел бы поговорить с вами.

Седов удивился.

– Поговорить? У вас же была такая возможность, когда я приехал на базу.

– Вы спешили. Я знал о предстоящих учениях, поэтому решил не мешать.

– Разговор срочный?

– Да как сказать. Не особенно. Если вы заняты и не освободитесь до приезда генерала, то можно поговорить и позже.

– Где вы будете?

– У главного корпуса.

– Хорошо. Думаю, мы успеем побеседовать до приезда Белоногова.

– Буду ждать!

Седов отключил сотовый телефон.

Лерой спросил:

– Как у вас говорится, к нам едет ревизор, да?

– Это написал Гоголь.

– Я в курсе.

– А к нам едет генерал-полковник Белоногов. Так! Связь с командирами всех групп.

– Минуту!

Лерой вызвал одновременно Озбека и Кампоса. Коновалов находился в отсеке управления и слышал новость, переданную командиром. Офицеры ответили.

Седов приказал:

– Внимание! Всем отбой. Отряду вернуться в главный корпус, сдать оружие, переодеться, привести себя в порядок и находиться в готовности к построению или совещанию. Учения закончены.

Коновалов полюбопытствовал:

– Интересно, и чего это вдруг Белоногов, знающий об учениях, решил навестить нас?

– Как будто, Юра, он раньше не делал этого. А приезд генерала может означать лишь одно. Нас ждет очередное задание. Только и всего. Так, выехал он из штаба пять минут назад, значит, в десять тридцать. С учетом неминуемых пробок в городе, а то и на кольцевой дороге, в Колитвино генерал прибудет где-то часа через полтора. Примерно в полдень. Впрочем, он может доехать и быстрее. Следовательно, Юра, займись личным составом. Готовность к встрече генерала на одиннадцать тридцать.

– Понял, командир. А ты что не идешь в корпус?

– Будин о чем-то хотел поговорить со мной.

Коновалов неожиданно улыбнулся.

– Ну-ну, поговори с комендантом.

Седов посмотрел на заместителя и спросил:

– А чего это ты, Юра, лыбишься? Что произошло за время моего отсутствия?

– Ничего особенного. Будин доложит.

– Нет, погоди. Что значит Будин доложит? А заместитель командира отряда на что?

– Да ничего серьезного не произошло, командир. Все нормально.

– Нормально? А вот комендант, по-моему, так не считает.

– Ерунда, командир.

– Ну, смотри.

– Лучше, если Будин поговорит с тобой, а не с Белоноговым или Трепановым.

– Да что, черт возьми, все-таки здесь произошло?

Коновалов вновь улыбнулся.

– Ничего такого, что повлияло бы на боевую готовность отряда. Об этом тебе Будин как раз и сообщит. Доложил бы и я, но у меня нет столько информации, сколько у коменданта.

Седов повернулся к Лерою и спросил:

– Хакер, что произошло?

Капитан-француз еще больше запутал Седова:

– То, что обычно происходит между мужчинами и женщинами.

– Чего?

– Извините, командир, мне еще сворачивать аппаратуру.

– Ну-ну, конспираторы. Работайте!

Отправив Коновалова к бойцам отряда, майор Седов прошел следом за ним до главного корпуса, где у входа на аллею его ждал комендант базы полковник Будин.

Седов подошел к нему и сказал:

– Геннадий Петрович, у нас не более десяти минут. О чем вы хотели поговорить со мной?

– Извините, товарищ майор, и не волнуйтесь. Ничего особенного не произошло, но я обязан докладывать вам обо всем, что даже косвенно касается личного состава подчиненного вам подразделения.

– А понятнее?

– Мне, честное слово, неудобно, Валерий Николаевич, но служба…

Майор прервал полковника, который по должности был подчинен офицеру, младшему по званию:

– Давайте без предисловий, Геннадий Петрович.

– Есть без предисловий. В общем, ваши офицеры эту ночь, когда вы уезжали в город, провели с женщинами из подразделения обеспечения. Не все, конечно. Да у нас и женщин всего четверо.

– В каком смысле провели вместе?

– В прямом, Валерий Николаевич. Вечер, в общем-то, прошел как обычно. Зато после отбоя я проверял подразделение обеспечения и не обнаружил наших дам в их комнатах. Они могли находиться только в главном корпусе, где дислоцирован личный состав, подчиненный вам.

– Так, – протянул Седов. – Расслабились, значит, наши с вами дамы и джентльмены?

– Расслабились.

– Спиртное?

– Этого не было.

– Уже лучше. Вы сказали, что не обнаружили в комнатах всех женщин?

– Так точно!

– Что, и капитан Верицкая отсутствовала?

– А вот ее я видел у пруда, еще до отбоя, с немецким гауптфельдфебелем Шеффером.

Реакция Седова удивила полковника Будина.

– Неужели Шеффер повелся на Верицкую?

– Не понял.

– Нет, ничего, спасибо за информацию, если, конечно, это все.

– Все, Валерий Николаевич. Если позволите, я пойду готовиться к встрече генерала.

– Разумеется.

Из корпуса вышел старший лейтенант Грачев.

Седов тут же окликнул его:

– Грач!

– Я! – Связист отряда повернулся к командиру.

– А ну-ка иди сюда!

Грачев подошел.

– Да, командир?!

– Доложи-ка мне, Андрюша, что ты делал сегодня ночью?

Старший лейтенант изобразил недоумение.

– Как что? Спал!

– С кем?

– В смысле, с кем?

– С кем, спрашиваю, спал? С медсестрой Муравьевой? Или нашел ей замену?

– Ничего не понимаю. Ага! Значит, комендант сдал нас, так? Ну, старый осел!

– Ты говори, Грач, да не заговаривайся. И отвечай на вопрос.

– Если и с медсестрой, то что? Территории базы мы не покидали, спиртного не употребляли. Немного покувыркались, но разве это не наше личное дело?

– Ты, значит, с Муравьевой. Кто и с кем еще кувыркался?

Старший лейтенант покачал головой.

– А вот стукачом, командир, я никогда не был. Пусть Будин стучит, раз должность у него такая. За себя ответил, о других ничего не знаю, никого ни с кем не видел. Да и не до того мне было.

– Ладно, Грач! Без всяких докладов ясно, что кроме тебя развлекался Блондин, наверняка Додье. А вот насчет Шеффера, это правда?

– Что правда?

– То, что он провел ночь с госпожой Верицкой?

– Так у него и спросите!

– А с чего вдруг вы устроили массовый трах? Воспользовались моим отсутствием? Так здесь Коновалов оставался.

– Я, товарищ майор, могу сказать только за себя!

– Давай-ка ко мне господина гауптфельдфебеля Людвига Шеффера.

– А надо? Зачем ворошить прошлое?

Седов повысил голос:

– Затем, что здесь вам база, а не бордель! Выполняй приказ.

– Есть, но так мы к встрече Белоногова не успеем подготовиться.

– Это, Грач, не твоя забота!

– Ну, Будин!.. И что за человек?

Грачев ушел, вместо него появился гауптфельдфебель Шеффер, уже переодевшийся в спортивный костюм

– Господин майор… – начал он доклад, но Седов перебил его:

– Я вижу, что ты прибыл. И вопрос у меня к тебе такой. Ты провел ночь с капитаном Верицкой?

– Так точно! С Людмилой.

– Вот как? С Людмилой, значит?

– Если вы желаете упрекнуть меня в нарушении дисциплины, то прошу объяснить конкретно.

– Да черт с ним, с нарушением. Мне интересно другое. Ты спал с Верицкой только потому, что все прочие были заняты?

– Нет! Людмила понравилась мне, как только я увидел ее здесь, на базе. А вчера мы наконец-то получили возможность провести вместе ночь. До этого нам не удавалось…

– Погоди! Тебе Верицкая на самом деле понравилась?

– Да! Именно такие женщины в моем вкусе.

– Странный у тебя вкус.

– Вы хотите оскорбить мои чувства?

– Чувства? Да что ты, Людвиг, ни в коем случае.

– А может быть, вам известны факты, порочащие ее?

– Ну, погнал! Людмила Константиновна весьма достойная женщина. Ничего предосудительного о ней я сказать не могу.

– Я могу продолжать с ней встречаться?

– Да хоть женись, но только в свободное от службы время.

– Вчера было свободное время!

– Ступай, Людвиг, занимайся подготовкой к встрече начальства.

– Есть, командир. Позвольте просьбу.

– Давай!

– Не задавайте, пожалуйста, Людмиле таких же вопросов.

– Конечно, Людвиг. Как можно?..

Шеффер четко повернулся и чуть ли не строевым шагом пошел к корпусу. В нем очень даже чувствовалась немецкая подготовка.

А к Седову подошел Коновалов и спросил:

– Как, командир, выяснил, что произошло ночью? Я же говорил, ничего особенного.

– А ты не мог повлиять на это?

– Зачем? Парни захотели расслабиться, это же естественно. Да и женщины здесь ничего, кроме леса, не видят, а им ласка нужна, Валера. Ты же должен по себе это знать.

– Ладно. Ты прав. Но вот Шеффер меня удивил. И чего он нашел в Верицкой?

– Все ту же женщину, желающую ласки и любви.

– Да? А я-то думал, чего это она с утра на меня как-то свысока посмотрела. Довольная была, словно кошка, слизавшая втихаря чашку сметаны.

– У тебя к ней предвзятое отношение.

– Может быть. Но раз пошло такое дело, то надо упорядочить встречи парней с дамами. Чтобы после отбоя все спали, а не… Ну, ты понял.

– Понял. Только без толку все это. Природа требует свое!

– А устав свое. Будем искать компромисс или все же подчинимся уставу?

– Ты командир, последнее слово за тобой!

– Через пятнадцать минут, в одиннадцать тридцать, полная готовность отряду к построению!

– Есть, командир!

Седов направился в свой отсек.

Он быстро принял душ, переоделся, прикурил сигарету и подумал:

«Ну, Люда, зацепила ты все-таки кавалера! Хотя почему бы и нет? Ей, как и всем, хочется любви и счастья. Ну и ладно, пусть все это у нее будет».

В 11.30 отряд расположился в холле первого этажа главного корпуса. На улице пошел мелкий затяжной дождь.

Без двадцати двенадцать «Мерседес» представителя России в Совете шести остановился напротив входа. Генерал Белоногов и полковник Трепанов, прикрывшись зонтом от усилившегося дождя, прошли в холл.

Седов доложил о проведенных и прерванных учениях. Генерал поздоровался с личным составом и разрешил ему отдых.

Потом он повернулся к Седову и заявил:

– Успеешь еще закончить учения. У нас, похоже, образовалась серьезная проблема, но поговорим обо всем наверху.

Командир отряда проводил Белоногова и Трепанова в свой служебный кабинет.

– Ну, что тут у тебя кроме учений? – спросил, усаживаясь в кресло руководителя, представитель России.

– А что у меня? У меня постоянная боевая готовность. Занятия по утвержденному плану, завершение адаптации пополнения. – О ночных приключениях подчиненных он докладывать не стал.

– Понятно. Значит, отряд готов к выполнению любых поставленных задач?

– Так точно!

– Ты сам-то вчера домой ездил?

– Да.

– Все в порядке?

– В порядке.

– Ну, тогда перейдем к делу. – Генерал взглянул на Трепанова. – Александр Владимирович, доведите до майора Седова обстановку по иранскому вопросу.

– По Ирану? – удивился Седов.

– Да, Валера, по Ирану! Территория, на которой используется отряд, расширяется. Поэтому и задачи ставятся другие. Докладывайте, Александр Владимирович.

Первый помощник генерала полковник Трепанов выложил из кейса карту Ирана с частью прилегающих к нему территорий, фотоснимки, сделанные из космоса, пояснительные записки, фотографии каких-то лиц.

– Ни для кого сейчас не секрет, что США наращивают свое присутствие в Персидском заливе, – начал он. – Вашингтон и особенно Тель-Авив теперь куда более активно выступают за силовой вариант решения проблемы с Ираном. В Пентагоне разрабатываются планы новой войны на Ближнем Востоке. Но Иран – это не Ливия или Ирак, не Афганистан или Сирия. Тегеран обладает достаточным военным потенциалом, чтобы противостоять агрессору. Да и веских поводов для начала активных боевых действий США и Израиля против Ирана нет ни у Вашингтона, ни у Тель-Авива. К тому же Иран является государством-наблюдателем в Шанхайской организации сотрудничества. Это дает Тегерану преимущество перед остальными странами, ставшими объектами разрушительных революций. Иран, даже оставаясь государством-наблюдателем ШОС, может рассчитывать на помощь таких стран, как Россия и Китай, имеющих право накладывать вето на решения Совета Безопасности ООН, что, впрочем, и сдерживает американцев. Но если Иран первым нанесет ракетные удары по Израилю или базе Пятого флота США в Бахрейне, то никакие сдерживающие факторы не помешают США и Израилю нанести ответный, более мощный удар. Тогда разразится большая война. Иран не расколот на крупные внутренние противостоящие стороны, армия его сильна, на вооружении имеются современные системы, особенно в войсках ПВО. Россия поставила Тегерану комплексы «С-300» и несколько систем «С-400», ракеты средней дальности. Атомная станция прикрыта отдельной системой ПВО, которая в состоянии уничтожить одновременно более семидесяти воздушных целей. Но, повторяю, это не остановит США и Израиль.

Седов поднял руку.

– Вопрос по ходу доклада разрешите?

– Давай!

– Я не понял одного. Иран действительно намерен нанести удар по Израилю или базе Пятого флота США?

– Нет, Тегеран-то как раз меньше всего заинтересован не только в войне, но и в ужесточении экономических санкций. Но долго ли спровоцировать конфликт, способный привести к большой войне?

– Провокация?

Тут в разговор вмешался Белоногов:

– Пока замысел Пентагона нам не известен, но кое-что интересное и одновременно тревожащее разведка нам сообщила.

– И что же это такое?

– Взгляни сюда. – Трепанов развернул карту и продолжил: – Внимание на квадрат, отмеченный красным карандашом.

– На северо-востоке?

– Да.

– И что там произошло?

– Не торопись. Десятого сентября наши разведывательные спутники зафиксировали на горном плато, в пятнадцати километрах от иракского города Эль-Джубайр развернутый оперативно-тактический ракетный комплекс. В настоящий момент там базируется спецбригада иракских правительственных войск, а в ближайшем будущем запланирована дислокация мотопехотной бригады США.

– Откуда там взялся этот комплекс?

– Так, слушай, Валера, и не перебивай. Космическая разведка провела ряд мероприятий по изучению объекта, и вот что выяснилось. – Трепанов взял в руки пояснительную записку. – Здесь сказано много, отмечу главное. Машины комплекса, всего шесть штук, включая пусковую установку с двумя ракетами класса «Р-500», настоящие. Соответственно, расчет тоже вполне натуральный, а вот в кунгах, в будках машин какая-либо аппаратура отсутствует.

– Не понял, – удивился Седов.

– Не только ты не понял.

– А ракеты?

– Муляж под «Р-500»!

– Ничего не понимаю. Иракцы имитировали развертывание ОТРК, но для чего?

– Ответ на этот вопрос мы получили вечером в пятницу, четырнадцатого сентября, когда имитационный комплекс атаковал отряд, состоящий из неизвестных лиц. Штурм был проведен по-настоящему, весь личный состав уничтожен. В это время спутник, нацеленный на данный квадрат, сделал несколько снимков. – Трепанов передал фото Седову.

– Да тут ничего не разберешь.

– Смотри внимательней. Коробки – машины, точки – люди. Первый снимок: на позиции все спокойно, второй: к комплексу выдвигается какой-то отряд, третий: он занял позицию.

– Ну, по снимкам из космоса нельзя делать столь категоричных выводов.

Белоногов бросил на стол еще несколько фотографий и осведомился:

– А как тебе эти фото?

На спутниковых снимках были отчетливо видны машины, люди в камуфляже и трупы, валявшиеся на земле.

– Да! – проговорил Седов. – Похоже, ребята неплохо провели штурм. Но кто они?

– Ты помнишь, Валера, что практически во всех СМИ прошло сообщение о том, что в горных районах Ирака потерпел катастрофу американский транспортный вертолет, на борту которого находился «Ягуар», один из лучших отрядов их спецназа?

– Было что-то такое. Да вы, по-моему, и сами об этом до нас доводили.

– Верно. Но, судя по событиям в этом квадрате, в СМИ была сброшена деза. Да, факт падения вертолета в глубокое, считающееся недоступным ущелье и взрыв машины подтверждены. Да, в Штаты были отправлены гробы с телами доблестных спецназовцев, где их торжественно захоронили. Но погляди вот этот снимок. – Белоногов протянул Седову последнюю фотографию из своей папки. – Он резко меняет картину. Уж не знаю как, но одному из наших спутников удалось запечатлеть лица двух бойцов, атаковавших имитационный ракетный комплекс.

Седов взял снимки.

– Установлено, кто на этих фото?

– Конечно. Это первый лейтенант Лео Беннет, командовавший в отряде «Ягуар» второй штурмовой группой, и штаб-сержант Миккел Бейли, боец первой штурмовой группы того же отряда.

– Но ведь «Ягуар» погиб в авиакатастрофе.

– Вот! Она и вправду имела место, но «Ягуара» на борту не было.

– Значит, его специально вывели из игры, да?

– А для чего было устраивать спектакль с катастрофой, похоронами? Американцы желают иметь отряд-призрак. Судя по событиям у Эль-Джубайра, они его имеют. Теперь по комплексу. Для чего он был развернут, точнее сказать, проведена имитация этого, а затем осуществлен штурм этих позиций? Не для того ли, чтобы призраки получили практические навыки захвата реального ОТРК? И не где-нибудь, а в Иране. Ведь в Ираке их нет так же, как в Афганистане, Сирии, Ливии и Египте.

Седов посмотрел на Белоногова и спросил:

– «Ягуар» нацелен на один из наших комплексов в Иране?

– Похоже, что так, Валера. На комплекс, имеющий на вооружении ракеты «Р-500», которые легко могут достичь территории Израиля.

– Дела!.. – проговорил Седов.

– Но это еще не все. Ранним утром в субботу пятнадцатого сентября один спутник из тех, которые по нашей просьбе специально нацелены на район Эль-Джубайра, зафиксировал прилет на плато двух американских вертолетов «Блэк Хоук». Они приземлились там сразу же после штурма, а позднее убыли в район полуразрушенного, брошенного населением поселка Эрдуз. В дальнейшем спутники не фиксировали там вертолетов, но перемещения отдельных лиц в окраинном районе отмечали. Из этого можно сделать вывод, что отряд «Ягуар», выведенный командованием США в тень, будет использован для совершения диверсии в Иране. В настоящее время он базируется в Эрдузе.

– Среди развалин?

– Под ними, Валера, есть подвалы, вполне пригодные для достаточно длительного пребывания. Да и много ли надо спецам, как американским, так и нашим?

– База в Эрдузе. – Седов перевел взгляд на отметку, сделанную на карте. – Действительно, весьма интересная и тревожная информация. Что будем делать мы?

Белоногов взглянул на Седова и ответил:

– Странный вопрос, Валера. Мы будем готовить контроперацию, постараемся не позволить США и Израилю развязать новую войну.

– Совет шести одобрил инициативу российской стороны?

– По нашей просьбе его представители соберутся на заседание сегодня вечером. Тогда обозначатся позиции всех государств – участников организации. В принципе, с Белоруссией и Украиной все понятно. Можно прогнозировать положительное решение Турции. Но неизвестно, как поведут себя Германия и Франция. С одной стороны, очередная, тем более большая война на Ближнем Востоке им не нужна, с другой – использовать своих бойцов против американцев, союзников по НАТО, мягко говоря, подленько. Так что реакцию Германии и Франции предугадать сложно. Но если эти государства откажутся от участия в контртеррористической операции, то мы в состоянии провести ее и оставшимися силами. Но тогда на Совете шести придется ставить крест. А угрозы Европе только нарастают. Этому способствуют недальновидная политика Вашингтона, приведшая к необратимым процессам на севере Африки, и неудачи западной коалиции в Афганистане.

– Другими словами, пожар американцы разжечь сумели, а как потушить его, не знают, – проговорил Седов. – Так какого черта они еще и в Иран лезут?

– Этот вопрос к хозяину Белого дома, Валера. Решение Совета шести может быть разным. От него зависит дальнейшая судьба этой организации. Но мы – я имею в виду Россию и, естественно, спецподразделение «Z» – в стороне от иранской проблемы не останемся.

– Понятно, – вздохнул Седов. – Значит, по крайней мере, половине отряда следует готовиться к командировке на Ближний Восток.

– После совещания мы решим, что вам делать. Поэтому приказываю всем находиться на базе, никаких увольнений в город. Боевая готовность постоянная.

Трепанов улыбнулся и добавил:

– И успокой, Валера, некоторых своих горячих парней.

Седов с недоумением уточнил:

– О чем это вы, Александр Владимирович?

– А ты не знаешь?

– Нет!

– Хорошо, объясню.

– Вы о связи офицеров с женщинами из подразделения обеспечения?

– Вот именно. Нет, если чувства взаимные, то запретить отношения мы не можем даже приказом. Любовь сильнее любого документа. Но и о дисциплине забывать не следует.

– Доложил-таки Будин!

– Не хотел, мялся, но доложил.

– На пенсию ему пора. Вместо него Крылова надо ставить.

– Вот тогда вы с ним тут развернетесь!

Белоногов ударил ладонью по столу и заявил:

– Прекратите ненужные разговоры. Седов отвечает за боевую готовность подразделения, с него в случае чего и спрос. Учить его, что делать, а что нет – только портить. Разберется. – Генерал повернулся к командиру отряда: – Я прав, Валера?

– Так точно!

– Значит, мы с Трепановым все, что могли, на данный момент тебе сбросили и выезжаем в город. О нашем разговоре никому ни слова. Ты подумай, с чего надо начать операцию «Иран в огне», как там работать. Информационные материалы мы тебе оставляем. На них гриф «Совершенно секретно», так что будь аккуратен. Поутру встретимся. Завтра занятий не проводить. Все понял, майор?

– Так точно, товарищ генерал-полковник!

– Провожать нас не надо.

Белоногов с Трепановым оставили на столе кодовый кейс с документами и покинули кабинет. Вскоре лимузин генерала отъехал от главного корпуса.

Буквально через минуту полковник Будин доложил по связи:

– Генерал Белоногов и полковник Трепанов выехали с территории базы. – Он добавил извиняющимся голосом: – Вы простите меня, Валерий Николаевич, но я доложил о ночных забавах офицеров и обслуживающего персонала. Пришлось так поступить.

– Мне, Геннадий Петрович, не нужны ваши извинения. У вас своя служба, у меня своя. Делайте так, как считаете нужным. Но если решили доложить, то надо было об этом заявить прямо и не ставить меня в идиотское положение!

– Еще раз извините, я…

Седов не дал договорить коменданту:

– Обед, товарищ полковник, по расписанию. И дальше тоже все строго по плану. До связи!

Седов положил трубку, прошел к столу, сел в кресло, которое недавно занимал Белоногов, пододвинул к себе карту, фотографии, пояснительные записки.

В кабинет вошел капитан Коновалов.

Седов перевернул карту, закрыл ею документы и спросил:

– Что тебе, Юра?

– Хотел узнать, о чем говорил с Белоноговым.

– О погоде, грибах и прочей хрени.

– Не понял!

– Занимайся личным составом, Пегас. У меня куча дел.

– Ты узнал что-то, чего не должен знать я, твой заместитель?

– Без комментариев и обид. Ты работаешь с личным составом. У меня свои заботы. Завтра ситуация должна проясниться, и тогда все узнаешь.

– Понятно! Командование планирует очередное мутилово. Куда полетим на этот раз?

– В Гондурас!

– Ничего не имею против. Говорят, хорошая страна.

– Юра, ступай, а?

– Злой ты, Седой! Сам-то на обед выйдешь или приказать доставить в кабинет?

– Выйду. И ты тоже! Ко мне никого не пускать, все вопросы решай сам. Да, и никаких увольнений!

Седов остался в кабинете один, вернул карту на место и принялся изучать документы, вникая во все подробности пояснительных записок.

Четверг, 20 сентября

В 08.00 комендант базы зашел в отсек к командиру отряда, что само по себе явилось странным. Обычно полковник Будин предпочитал встречаться с Седовым вне здания главного корпуса, в котором размещалось секретное подразделение.

Он постучал, получив разрешение, вошел и поздоровался:

– Доброе утро, Валерий Николаевич!

– Доброе, Геннадий Петрович. У вас что-то срочное?

– Генерал Белоногов просил передать, чтобы вы были готовы встретить его в восемь тридцать.

– Через полчаса? – удивился Седов. – Интересно. А еще любопытней, почему это генерал последнее время выходит на вас, а не напрямую на меня.

Будин пожал плечами.

– Этого я знать не могу.

– Я все понял!

Полковник вышел. Седов поднял радиостанцию и чертыхнулся. Он же сам выключил ее ночью, когда обходил отсеки. Но телефон?! А где он, кстати?

В дверь вновь постучали.

– Кто там? – спросил Седов.

– Капитан Лерой, командир!

– Входи!

Компьютерщик вошел, козырнул.

– Здравия желаю, господин майор!

– И тебе, Хакер, не хворать!

– Не понял.

– И тебе здравствовать. Чего непонятно? У тебя что?

– Да вот, принес ваш телефон.

– Телефон? И где он был?

– Вы оставили его у меня в отсеке.

– Да? Зачем?

– Не могу знать.

– Никто не звонил по нему?

– Я его выключил.

Седов забрал свой мобильник, посмотрел. Три пропущенных вызова! Все с разницей в десять минут, начиная с 08.00. Звонил ему генерал-полковник Белоногов.

– Ясно!

– Разрешите идти?

– Иди, Хакер, и предупреди всех, что через полчаса, даже меньше, на базу прибудет генерал Белоногов!

– Так рано?

– Выполняй!

– Есть!

Седов быстро оделся, вышел из отсека и увидел, как личный состав, успевший привести себя в порядок, спускается на нижний этаж.

Валерий вышел на крыльцо, к которому практически тут же подъехал «Мерседес» представителя России в Совете шести. Из лимузина вышел Белоногов.

Седов направился к нему с докладом, но генерал остановил майора:

– Отставить, обойдемся без формальностей. Этой ночью все было спокойно?

– Так точно! А вы, смотрю, один. Полковник Трепанов остался в штабе?

– Он занят.

Генерал и майор прошли в кабинет.

Белоногов сел в кресло руководителя и проговорил:

– Тяжелый вчера вечер выдался, заседали почти до часу ночи. Не выспался. Ты кофе организовать можешь?

– Конечно.

– Покрепче, Валера!

– Хорошо.

Седов по внутреннему телефону позвонил Будину. Ответил помощник коменданта капитан Лебедев.

– А где полковник? – спросил Седов.

– Где-то рядом с вами.

– Понятно. Ты вот что, Саша, распорядись-ка там у себя приготовить для генерала крепкий кофе. Пусть кто-нибудь доставит его ко мне в кабинет.

– Без проблем, товарищ майор.

Вскоре официантка внесла в кабинет поднос с двумя чашками дымящегося ароматного кофе.

Седов отпустил ее и отстранил свою чашку.

Генерал сделал глоток и заметил:

– Отлично. То, что надо. Значит, так, Валера. Совещание представителей государств Совета шести прошло вчера, как и ожидалось, негладко. Как мы и предполагали, за проведение контртеррористической операции «Иран в огне» сразу же высказались представители Белоруссии, Украины и Турции. Немцы и французы хотели получить доказательства необходимости планируемых мер. В итоге после длительных переговоров и общения со своим руководством Германия и Франция согласились с нами. При этом они допускают, что операция «Иран в огне» потерпит крах. Террористам удастся провести ракетные пуски по целям в Израиле или по Пятому флоту США. В таком случае Германия и Франция полностью поддержат ответные меры.

– Ну, другого от наших партнеров ожидать и не следовало.

– Ты понимаешь, что теперь мы не имеем права на ошибку?

– А когда, Дмитрий Сергеевич, мы это право имели?

– Ты прав, но нынешняя позиция особенная. Ты продумал первый этап операции?

– Считаю необходимым в срочном порядке выслать в Ирак разведывательную группу из двух-трех человек, дабы оценить обстановку вокруг базы американского отряда-призрака «Ягуар».

– Хочешь сразу посадить американцам на хвост своих парней?

– Так точно. Не факт, что они пойдут в Иран через проход у Каранда. Границу можно перейти где угодно. Особенно для таких профи, каковыми являются бойцы американского спецназа. И не факт, что основной целью отряд выберет ближнюю к Ираку позицию у Дишмана, а не дальнюю, у Шевестана. Полностью контролировать людей генерала Коулмана спутники не могут при всем своем оснащении. Поэтому необходимо сопровождение «Ягуара». Только в этом случае мы вместе с американцами выйдем к главной их цели. Точнее, это сделает разведка, а отряд подтянется к нужному месту для проведения ликвидации.

Белоногов улыбнулся.

– Именно это хотел предложить и я. Наши мысли совпадают, Валера.

– Так сколько мы уже вместе!

– Кого назначишь в разведывательную группу?

Седов ответил сразу, не раздумывая:

– Капитанов Коновалова и Озбека, а также связиста старшего лейтенанта Грачева.

– Может, следует усилить группу?

– Нет! Чем меньше будет разведчиков, тем ниже вероятность их обнаружения.

– И меньше возможности!

– Спорный вопрос.

– Хорошо, согласен. Вызывай сюда Пегаса, Бека и Грача. Будем ставить им задачу.

Седов удивился и уточнил:

– Прямо сейчас?

– Ровно в тринадцать часов они уже должны вылететь в Багдад, Валера. Обеспечением переброски разведгруппы и занимается полковник Трепанов.

– Я все понял!

– Считаешь, что слишком торопимся?

– Вам виднее!

– Пока, на данный момент, отряд «Ягуар» продолжает находиться в Эрдузе. Но где гарантия, что он ближайшей ночью не снимется и не пойдет в Иран?

– Мне все ясно. – Седов достал радиостанцию. – Пегас, Бек, Грач, ко мне! Срочно!

Глава 5

База отряда «Z», четверг, 20 сентября

Офицеры, вызванные командиром отряда «Z», появились тут же. Коновалов доложил о прибытии. Белоногов поздоровался с каждым и предложил занять места за столом совещаний. Сам поднялся и довел до них обстановку, складывающуюся в Ираке.

Он закончил лаконичный, но полный доклад такими словами:

– Господа офицеры, Советом шести одобрено решение о проведении контртеррористической операции «Иран в огне». Думаю, не стоит объяснять, что может произойти, если отряд «Z» не остановит американцев и их пособников в Иране. Вы сами прекрасно понимаете, что разгорится нешуточная война. Это будет не Афганистан, Ирак, Ливия, Сирия, Египет, а нечто гораздо серьезней. Вся имеющаяся у нас информация по чудом воскресшему отряду «Ягуар» находится у вашего командира, майора Седова. У вас хватит времени ее изучить, до того как вы будете переброшены в Ирак.

Офицеры переглянулись.

Коновалов переспросил:

– В Ирак?

– Да, – ответил Белоногов. – Капитан Коновалов, капитан Бекир Озбек и старший лейтенант Грачев по решению командования составят отдельную разведывательную группу. Командует ею Коновалов. Задача: после переброски в Ирак переместиться к разрушенному городу Эрдуз, на безлюдной окраине которого, по нашим данным, в настоящий момент базируется американский отряд «Ягуар». В Эрдузе обнаружить базу американцев, установить за ней наблюдение, посадить спецмаяки на технику, а также на одного из бойцов Фостера. «Ягуар» долго отсиживаться в Ираке не будет. Как только отряд полковника Фостера снимется с базы и начнет выдвижение в Иран, разведгруппе сопровождать его. От Эрдуза до прохода через границу не так далеко, поэтому Фостер, скорее всего, использует автомобили, которые ему подгонит генерал Коулман. У вас тоже будет автомобиль, даже с водителем-проводником. – Генерал посмотрел на Коновалова. – И необходимая аппаратура слежения, дабы не быть обнаруженными американцами. Определенную опасность представляет переход границы, там действовать по обстановке. При необходимости автомобиль бросить и перейти границу через перевал пешим порядком, используя снаряжение, которое вы получите вместе с оружием и экипировкой. В дальнейшем преследовать «Ягуар» в целях определения той позиции оперативно-тактического ракетного комплекса, которую американцы выберут главной целью. Это общая задача разведгруппы. Ее уточнение будет проведено сразу же, как только Трепанов решит вопрос о переброске в Ирак. – Генерал посмотрел на часы. – В принципе, он должен уже объявиться.

Словно услышав начальника, Трепанов вышел на связь. Сотовый телефон Белоногова издал сигнал вызова.

Генерал ответил:

– Слушаю тебя, Александр Владимирович! Так, ну и прекрасно. Я понял тебя. Нет, сюда приезжать не следует. Согласуй с руководством МЧС использование нами их борта. Уже сделал?.. Понял. Езжай в штаб, а в шестнадцать часов будь на аэродроме, где проводишь ребят. По второму вопросу что? Через Туркмению? Вполне. Свяжись с Тегераном, получи подтверждение готовности принять отряд. Нет, этим займусь я. Давай! – Белоногов отключил телефон и продолжил: – Ну вот, теперь можно уточнить задачу. Значит, так! Со вчерашнего дня самолеты МЧС доставляют в Багдад гуманитарные грузы. Миссия продлится трое суток, до послезавтра. На борту МЧС сегодня ровно в восемнадцать часов и вылетит в Ирак разведывательная группа.

– Представитель России в Совете шести посмотрел на командира отряда. – Тебе, Валерий Николаевич, подготовить разведгруппу и к шестнадцати часам отправить ее на аэродром.

– Я сам провожу ребят, – ответил Седов, но Белоногов отрицательно покачал головой и пояснил:

– Не получится, Валера. Сегодня же в двадцать часов ты и весь отряд «Z» должны убыть в Туркменистан на военный аэродром Балканабад. А оттуда вертолетом на полигон Альдамир, где установите связь с разведгруппой и в дальнейшем, исходя из складывающейся обстановки, начнете активные действия по плану операции «Иран в огне». Вот так-то, майор!

– Неплохо, – проговорил Седов.

– Вопросы ко мне есть?

– Да какие вопросы, Дмитрий Сергеевич! Все понятно. Работать надо.

– Твоя правда, но пока вернемся к уточнению задачи разведывательной группы. –

Генерал повернулся к Коновалову: – В Багдаде, Юрий Алексеевич, вас встретит сотрудник дипломатического ведомства и отвезет в посольство. Там же вам выделят автомобиль, на котором ранним утром, с момента прекращения комендантского часа вы, вполне штатские люди, сотрудники российского посольства, должны убыть в район города Баджер, а точнее, в селение Корва. Это место известное, туда раньше съезжались туристы со всего света.

– Вы имеете в виду крепость Корва?

– Да, ту самую, которую так никто и не смог взять. Она знаменита своими потайными тоннелями, уходящими вниз, в теплое подземное озеро. После вторжения в Ирак войск западной коалиции и, главным образом, США Корва, по понятным причинам перестала быть привлекательной для туристов. Даже американцы там стараются не появляться. У южной крепостной стены вас встретит агент Аббас Халем. Он передаст вам автомобиль с оружием, экипировкой, снаряжением, предоставит водителя-проводника. Посольский автомобиль отправите обратно в Багдад, ну а разведгруппа направится к Эрдузу. Дальнейшие действия по указанию командира отряда или по обстановке. В случае необходимости можете выходить на связь со мной. Запомнил, капитан? Крепость Корва у города Баджер. Аббас Халем.

– Запомнил, вот только как убедиться в том, что на встречу с нами придет именно Халем, а не человек генерала Коулмана?

– Аббас передаст тебе привет от меня и от полковника Трепанова, а главное, рукава его камуфляжа должны быть подвернуты выше локтей. Опущенные рукава – сигнал опасности. В этом случае в контакт с Халемом не вступать, осмотреть крепость, вернуться в посольство и немедленно доложить мне о срыве встречи.

– Понятно!

– Так, – генерал встал. – С разведгруппой разобрались, с отрядом в целом тоже. Сейчас я уеду в Москву, там дел невпроворот. Если обстановка изменится или возникнут какие-либо проблемы, я свяжусь с тобой. – Белоногов взглянул на Седова.

– В ходе операции связь поддерживаем по необходимости. Здесь, в Подмосковье, используем мобильные телефоны, за рубежом – спутниковые системы. С экипировкой и вооружением определишься сам.

Седов ответил:

– Определюсь!

– Ну, тогда работаем, господа офицеры.

– Есть!

Седов проводил Белоногова до машины.

Генерал задержался и спросил:

– Что-то ты невесел, друг мой?

– Да вот думаю, стоит ли разведгруппе пытаться сопровождать «Ягуар» по ущелью? Никто не даст гарантии, что продажный начальник заставы откроет границу на длительное время, а не на двадцать минут, чтобы пропустить американскую колонну.

– А я не думаю, что иранский офицер-пограничник станет рисковать, открывать границу надолго. Вряд ли его подчиненные в курсе, что их командир – предатель. Да, у него есть свои люди, это несомненно, но много их быть не может. Иранская служба безопасности работает хорошо.

– Что не мешает одному из начальников застав пропускать через зону ответственности своего подразделения и боевиков, и контрабандистов.

– А у нас что, такого нет?

Седов вздохнул.

– И у нас есть!

– Есть. Но это же не говорит о том, что граница России открыта на опасных направлениях. Хотя ты прав. Если начальник заставы оставит хоть одного своего верного человека в ущелье, то наша разведгруппа спалится. Фостер узнает о преследовании и примет меры, дабы сбросить хвост. Это его каратели сделают без проблем. Ты, Валера, вот что, измени задачу Коновалову. Сопровождение колонны американцев до ущелья. Затем самостоятельный проход через границу по перевалу. Аппаратура слежения не потеряет «Ягуар». А мы в штабе посмотрим, где и как нам вновь передать автомобиль разведгруппе, исходя из того, в какой пограничный район Ирана она выйдет с перевала.

– И кто же им передаст машину?

– Это, Валера, моя забота. В общем, пусть машину Аббаса бросают, а вот проводника берут с собой. Он должен хорошо знать горы и тропы. Как мне докладывали, этот человек не раз проводил целые караваны по горам через границу.

– А если не удастся посадить маяки? Или ребята нацепят их только на автомобили, которые отряд «Ягуар» может и поменять?

– А разве Лерой у тебя в отпуске?

– Ясно! Будем вести американцев и разведывательной, и основной группами!

– Для начала обнаружь их. Не исключено, что пока мы готовим к отправке твой отряд, «Ягуар» уже идет по ущелью!

– Что будем делать, если так оно и есть?

– Ловить «ягуаров» со спутника.

– Да, придется нам побегать за этими хищниками.

– Что делать, Валера? Главное, решить основную задачу – не допустить провокации.

– Это ясно.

– А если разделить отряд на две группы? Тогда можно будет сразу прикрыть позиции и у Дишмана, и у Шевестана.

– Можно. Если исходить из того, что «Ягуар» вдруг не изменит план и не пойдет к другому комплексу. А их восемь. Все не прикроешь.

– Но с комплексов, не вооруженных ракетами «Р-500», до территории Израиля не достать.

– Но можно накрыть корабли Пятого флота США.

– Черт бы побрал этого Коулмана. Интересно, он действительно выполняет приказ руководства Штатов?

– Что ты имеешь в виду?

– Слишком уж он мутит ситуацию. Имитация захвата ракетного комплекса с реальным уничтожением расчета, что совершенно неоправданно. Укрытие спецотряда в заброшенном Эрдузе. Использование прохода через границу с помощью предателя. За каким чертом все эти движения, если можно было бы спокойно забросить «Ягуар» в Иран и по другим, куда более безопасным каналам? И, наконец, для чего было имитировать гибель бойцов отряда? Кого это пытается обмануть Коулман? Собственное руководство, поставившее ему задачу провести провокацию с пуском иранских ракет?

Белоногов приподнял фуражку и заявил:

– Ты знаешь, Валера, я тоже задавал себе подобные вопросы и пришел вот к какому выводу. Американцы страхуются на случай срыва операции. Командование США заранее готовит оправдание. Мол, отряд «Ягуар», считавшийся погибшим, на самом деле в авиакатастрофу не попадал, а скажем так, продался террористам, желавшим развязать бойню в Иране. Есть и второй вариант. Генерал Коулман ведет двойную игру. Правила ему диктуют какие-то неизвестные нам, но могущественные силы.

– Хуже нет, когда с самого начала появляются всяческие непонятки.

– Согласен. Но для нас-то, в принципе, ничего не меняется. Пусть «Ягуар», выведенный в тень, действует по приказу из Вашингтона или по плану генерала Коулмана, отряду «Z» в любом случае надо пресекать попытку провокации.

– Тоже верно!

– Значит, разведке задачу уточни и готовь отряд к переброске в Иран. Проводить вас не смогу, так что удачи вам, Седой!

– Благодарю!

– До связи, майор!

Генерал Белоногов сел в «Мерседес» и покинул территорию базы.

Седов объявил сбор личному составу, исключая офицеров, выделенных в разведывательную группу.

В 16.00 дежурный по КПП доложил, что прибыл микроавтобус. Капитаны Коновалов, Озбек и старший лейтенант Грачев в штатской одежде пошли по аллее к контрольно-пропускному пункту. В их дорожных сумках лежали только вещи первой необходимости. Там не было ничего, что указывало бы на принадлежность мужчин к спецподразделению, да и к армии вообще. Разве что средства связи, но мало ли кто мог иметь точно такие же!

Их сопровождал Седов. Он шел рядом с заместителем.

– Ты все понял, Юра?

– Да, командир!

– Будьте осторожны, на рожон не лезьте. Вам передадут оборудование, позволяющее наблюдать за американцами с дальних позиций.

– Нам маяки им сажать тоже используя электронику?

– Для этого привлеки Бека, он справится. Вы прилетите в Багдад где-то в два часа по местному времени. Отряд прибудет на полигон у Тегерана ориентировочно на полчаса позже. В три часа у нас сеанс связи. А затем я должен узнать, как прошла встреча с агентом внешней разведки.

Коновалов улыбнулся.

– Ну что ты со мной, как с ребенком, командир?

– Дело, Юра, мутное. До того как действовать, необходимо максимально прояснить обстановку.

– Прорвемся! Мы сделаем этот «Ягуар»!

– Сделать-то сделаем. Вопрос в том, какой ценой. Поэтому любой неоправданный риск исключить. Особенно при переходе границы.

– Так нас же проводник поведет.

– Кто знает, что это за тип.

– Не нравится мне твое настроение, Валера.

– Оно мне самому не нравится.

– Жене позвони.

– Черт, совсем забыл. Ты прав, надо предупредить Галину о командировке. Вот она обрадуется!..

– Еще не привыкла?

– К этому невозможно привыкнуть.

– Наверное, ты прав. Ладно, вот и КПП. Давай, майор. Свяжемся.

– До связи, Юра! Удачи вам!

– И вам того же.

Коновалов, Озбек и Грачев сели в салон микроавтобуса с тонированными окнами. Тот развернулся, двинулся к поселку Колитвино и в 17.10 въехал на территорию подмосковного военного аэродрома. Водитель, видно, был проинструктирован, потому что, не останавливаясь, подвел «Газель» к погрузочно-разгрузочной площадке. Там, раскрыв «хвост», грузился какими-то контейнерами «Ил-76», принадлежащий МЧС.

Офицеры вышли из автобуса, и «Газель» тут же ушла к штабу летной части.

К ним подошел от самолета полковник Трепанов и спросил:

– Как настроение, бойцы?

– Отличное, товарищ полковник, – ответил Грачев.

– У тебя оно всегда отличное, особенно если удается заглянуть в ночной клуб или кафе. Так?

– Так точно.

– Молодец. А теперь информация, которая поступила из СВР буквально за час до моего отъезда сюда. Разведчики сообщили, что в ночь с десятого на одиннадцатое июня в Филадельфии пропала без вести жена полковника Фостера.

– Сбежала, поди? – усмехнулся Грачев.

– Нет, Андрюша. Миссис Фостер была убита вместе со своим любовником в пригороде Филадельфии. Их трупы случайно найдены при вырубке рощи.

– Кто же замочил жену Фостера и ее любовника? – спросил Грачев.

– Сам полковник. По крайней мере, выстрелы были произведены из его наградного пистолета.

– А что делал Фостер в Филадельфии?

– Находился в отпуске, но одиннадцатого числа прервал его и срочно вылетел в Ирак.

– Но тогда его должны были арестовать и отправить обратно в США.

– ФБР прикрыло полковника. Следствие прекратили. Кстати, не без участия известного генерала Коулмана, имеющего в Штатах обширные связи.

Коновалов спросил:

– Как это убийство связано с нашей задачей?

– Да вроде никак, но СВР получила достоверную информацию о том, что ни ЦРУ, ни Пентагон никаких диверсий на территории Ирана в ближайшее время не планируют.

– А Израиль?

– Тем более. Он без США ничего не делает.

– Так, значит, операцию по пуску ракет с территории Ирана спланировал Коулман?

– Одному ему это тоже не по зубам. Скорее всего, игру начала третья, неизвестная нам сила, которая поставила на Коулмана. А что это значит? Обстановка усложняется. В плане обеспечения отряда «Z» нужной и достоверной информацией по планам «Ягуара» рассчитывать на помощь разведки не приходится. Да и бойцам этого отряда, уже списанного со счетов, вернуться на родину вряд ли суждено.

– Что вы имеете в виду?

– А ты не понял? Кому они нужны после выполнения задания? Коулману? Может, Вашингтону, который торжественно похоронил одно из лучших подразделений своего спецназа? Провокация достигнет цели только в том случае, если в живых не останется ни одного участника операции.

– Коулман планирует уничтожить «Ягуар» прямо в Иране? – задал вопрос Грачев.

Трепанов посмотрел на старшего лейтенанта и ответил:

– Неужели люди Коулмана положат бойцов Фостера прямо у позиции, чтобы Тегеран продемонстрировал трупы всему миру? Вот, мол, кто пытался втянуть США, Израиль и Иран в бойню, которая может перейти в ядерную войну. Ты подумал, что спросил? Нет, парни, если «Ягуар» и уберут, то руками верных Коулману людей и в Ираке. Затем Коулман лично зачистит ликвидаторов.

– Ох уж эти непонятки. Так, не так, скорее всего, наверное… – проговорил Грачев.

– Как прикажете воевать в таких условиях?

– Ваша задача определена. Генерал Белоногов поручил мне довести до вас эту информацию, чтобы вы, подойдя к «Ягуару», были предельно осторожны и лучше отошли, если вдруг что-то пойдет не так. Мы и без вас в состоянии вести отряд Фостера.

– Так дайте отбой, и мы вернемся на базу, – улыбнулся Грачев.

– Я бы тебя, Грач, совсем уволил.

– За что?

– За лишние разговоры.

– За это не увольняют.

– Хватит болтать. Коновалов, ты меня понял? – обратился Трепанов к командиру разведывательной группы.

– Понял, товарищ полковник.

– Ну, тогда удачи вам, ребята. Пора подниматься на борт!

Он пожал всем руки, а Грачеву сказал:

– Долго тебе, Андрюша, придется в старлеях ходить.

– Ничего, переживу.

Полковник похлопал его по плечу.

– До связи!

Офицеры разведгруппы отряда «Z» поднялись на борт. Пилоты закрыли рампу, подняли трап. Десантный самолет взревел четырьмя реактивными двигателями и начал выруливать на взлетно-посадочную полосу. Вскоре рев двигателей превратился в грохот, и многотонная махина понеслась по бетонке. Она оторвалась от земли, резко набрала высоту с одновременным разворотом влево и ушла в низкие дождевые облака.

Трепанов проводил «Ил-76», прикурил сигарету и подумал: «Нелегко вам, ребята, придется на Востоке. На этот раз гораздо труднее, чем раньше. Дай вам господь вернуться».

Тихо подкатила «Волга».

Водитель вышел из машины и спросил:

– Мы едем, товарищ полковник?

– Да! – ответил Трепанов и выбросил сигарету, не выкуренную и наполовину.

– Домой?

– Нет, Костя, в штаб! Теперь он наш дом. Впрочем, тебя это не касается!

Ирак, пятница, 21 сентября

На перелет без промежуточной посадки ушло почти восемь часов. В 1 час 50 минут по местному времени «Ил-76» плавно приземлился в аэропорту Багдада. Экипаж вывел лайнер на дальнюю площадку, где борт уже ждали солдаты правительственных войск.

В стороне у ангара стояла черная «Ауди». Коновалов, Озбек и Грачев одними из первых спустились по трапу, осмотрелись. К ним подъехала та самая «Ауди» с дипломатическими номерами.

Из салона вышел мужчина лет сорока и спросил:

– Вы от Белоногова?

Коновалов ответил:

– Да. Кто вы?

– Секретарь посольства Матвеев Сергей Сергеевич. Попрошу ваши документы.

Коновалов протянул ему служебный паспорт.

– Ясно, – кивнул Матвеев, бегло посмотрев его. – Прошу в машину.

Офицеры устроились в салоне, и «Ауди» пошла с территории аэропорта.

На выезде Грачев толкнул Озбека, сидевшего рядом, и сказал:

– Смотри, Бек, американцы охраняют внешний периметр. Интересно, от кого?

– Врагов здесь у них много!

– Но не столько же, чтобы держать у аэропорта батальон с техникой.

Коновалов нагнулся к Грачеву и спросил:

– Тебе поговорить захотелось?

– И что?

– Американцев не видел?

– Прикажешь молчать?

– Попрошу!

– Вот так всегда.

Секретарь посольства и водитель не обращали никакого внимания на разговоры спецназовцев.

В 02.40 «Ауди» въехала на территорию посольства.

Матвеев повернулся к офицерам разведгруппы.

– Прошу на выход и сразу за мной.

Секретарь и спецназовцы прошли в здание, в отдельный, довольно большой кабинет.

Матвеев указал на кресла и диван.

– Располагайтесь, господа. Давайте сразу перейдем к делу. В пять часов к зданию будет подан внедорожник «Форд», водителя зовут Сергей. Он в курсе, куда вас следует вывезти. Если у крепости Корва все пройдет благополучно, то прошу вас отдать ему команду на возвращение. – Матвеев взглянул на Коновалова. – Если же возникнут проблемы, он доставит вас обратно.

– Вопрос позвольте, господин секретарь? – Грачев поднял руку.

– Пожалуйста.

– Кроме вас и водителя Сергея кто еще в посольстве знает о наших планах?

– Никто.

– Уверены?

– Уверен.

– Под каким прикрытием мы здесь находимся?

– Вы – сотрудники посольства, и этим все сказано.

– Хорошо.

Секретарь посольства, он же подполковник ФСБ, продолжил:

– Еще вопросы ко мне будут? Нет? Отлично. Сейчас я провожу вас в столовую, где вы подкрепитесь, и далее в отдельную комнату. Там сможете полтора часа отдохнуть. В пять часов я зайду за вами.

Коновалов поднялся.

– Минуту, господин секретарь. Мне надо связаться с командованием.

– Вы воспользуетесь собственной аппаратурой или мне проводить вас в комнату связи посольства?

– Мы обойдемся своими средствами, – ответил командир группы.

– Хорошо. Я пройду в столовую, узнаю, что там насчет позднего ужина или раннего завтрака. Вы же, закончив работу, подходите. Столовая прямо по коридору, слева последняя дверь. Увидите!

– Здание прослушивается? – спросил Коновалов.

– Нет!

– Неужели вы не контролируете сотрудников?

– Отвечу вам так, – улыбнулся Матвеев. – На момент вашего нахождения в посольстве все соответствующие приборы отключены. Впрочем, вы можете сами это проверить.

Грачев кивнул и заявил:

– Естественно, проверим!

– Это ваше право. Жду вас в столовой.

Секретарь вышел из кабинета, а Грачев проговорил:

– Мутный тип этот Матвеев. Скользкий как уж.

– А по мне нормальный мужик. – Озбек пожал плечами. – Просто он четко выполняет свои обязанности и наверняка не должен во всем угождать тебе, Грач.

– А чего это мне? Мы все одна команда.

К столу вышел Коновалов и приказал:

– Отставить разговоры. – Он взглянул на Грачева. – Ну и что стоишь? Разворачивай спутниковую систему и вызывай Седого. Он с отрядом уже должен прибыть в свой район.

– Здание на контроль проверить?

– Обязательно!

– Вот, а говоришь, секретарь посольства просто исполняет обязанности. Не доверяет ему командир!

– Грач! – повысил голос Коновалов.

– Все-все! Работаю!

Связист отряда старший лейтенант Грачев извлек из кармана легкой куртки сканер, вмонтированный в зажигалку, и тут же доложил:

– Контроль извне отсутствует.

Он выставил на стол кейс, открыл его. Внутри была уложена компактная немецкая спутниковая станция «Вега». Щелкнув тумблерами, Грачев снял трубку, набрал по памяти номер.

– Седой? Приветствую тебя, Грач!

– Доброе утро, передай трубку Пегасу.

– Есть!

Коновалов принял трубку и доложил:

– Пегас, мы на месте!

– Перелет прошел нормально?

– Да. Сейчас в посольстве, ровно в пять выезд к крепости. У вас как?

– Мы только что прибыли в Тегеран. Тоже без проблем.

– Значит, все пока идет в штатном режиме?

– Пока да. Вам посольские помогают?

– Помогают.

– Тогда следующий сеанс связи после встречи с человеком из СВР.

– Да.

– Удачи, Пегас!

– Тебе того же. Отбой. – Коновалов вернул трубку Грачеву и осведомился: – Наш разговор никто не пытался перехватить?

– Судя по сигналам станции, нет. Ни перехватить, ни запеленговать. Это невозможно.

– Кто знает?! Японцы чуть ли не каждый месяц выбрасывают на рынок новое электронное оборудование.

– Больше, наверное, этим занимается Китай.

– Ладно! Закрыли тему. Сворачивай станцию, идем в столовую!

После раннего завтрака, который проходил в присутствии одного Матвеева, офицеры прошли в соседнюю комнату, где стояли три полутораспальные кровати. Не раздеваясь, они легли и тут же заставили себя уснуть ровно на 80 минут.

В 05.00 разведгруппа была уже на ногах.

Секретарь посольства вошел в комнату, впервые доброжелательно улыбнулся и заявил:

– Видно отменную подготовку. Да уж, абы кого сюда не послали бы. Господа, во дворе у центрального входа вас ждет внедорожник «Форд». Напомню, водителя зовут Сергей. У него все документы, необходимые для проезда через режимные зоны города. Патрули коалиционных сил вас не остановят, правительственные иракские войска тем более, ну а повстанцы, продолжающие противостояние с американцами и марионеточным режимом, в настоящий момент активно себя не проявляют. Автомобили нашего представительства еще ни разу не подвергались нападению с их стороны. Думаю, вы без проблем доберетесь до нужного вам объекта.

– Вы и дальше будете инструктировать нас, господин секретарь? – спросил Грачев.

– Нет! Лишь провожу и буду ждать возвращения автомобиля, без вас или с вами. Я внизу!

Офицеры взяли сумки и прошли во двор.

Секретарь посольства представил водителя:

– Это Сергей. – Он указал ему на спецназовцев. – А это люди, которых ты должен отвезти к крепости Корва, к южной стене. Далее действовать по инструкции и по команде вот этого человека. – Матвеев кивнул на Коновалова.

– Есть, – кратко ответил водитель.

– Ты готов?

– Так точно!

– Вперед!

Офицеры, кивнув Матвееву, сели в «Форд». Коновалов устроился впереди, Озбек и Грачев – сзади.

Внедорожник выехал с территории посольства и сразу же ушел в узкие, еще безлюдные улочки древнего города. Через полчаса он миновал последний квартал частных домов и пошел по разбитой дороге на северо-восток. В 06.20 «Форд» миновал по объездной дороге Баджер, не более получаса катил по равнине и остановился у высокой, неплохо сохранившейся земляной крепостной стены.

Слева от древних ворот, чуть потрепанных временем, на валуне сидел мужчина с закатанными рукавами камуфлированной куртки.

Водитель указал на него и сообщил:

– Это нужный вам человек! Я подведу вас к нему и отъеду за холмы. Понадоблюсь, вызовите по связи, позывной – Серж. Не понадоблюсь, сообщите, что могу уходить в Багдад!

– Договорились, – сказал Коновалов.

«Форд» медленно, чтобы не поднимать пыль, подъехал к человеку, спокойно сидевшему на валуне. Водитель остановил машину. Члены разведывательной группы вышли из внедорожника и забрали из багажника сумки. «Форд» тут же ушел за ближайший холм.

Мужчина проводил взглядом машину, поднялся, улыбнулся и спросил:

– Пегас, Бек, Грач, если не ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – ответил Коновалов и задал свой вопрос: – Ты кто?

– А разве господа Белоногов и Трепанов не говорили вам, кто я? Кстати, они просили передать вам привет.

– Аббас Халем?

– Да, я Аббас Халем.

– Кроме привета ты должен передать нам автомобиль с оружием, боевой экипировкой, оборудованием и снаряжением. Перечень был передан тебе по каналу…

Халем прервал Коновалова:

– Ай, Пегас, зачем так много слов? Все, что мне приказано передать вам, находится с северной стороны крепости.

Он достал радиостанцию и что-то коротко приказал на арабском языке. Через несколько минут возле офицеров остановился мощный внедорожник «Шевроле» песчаного цвета.

Из него выпрыгнул мужчина лет тридцати, прижал руку к сердцу и сказал на почти чистом русском языке:

– Здравствуйте, господа. Сегодня хороший день для длительного переезда. Здесь часто бывают бури. Тогда не только до Эрдуза, но и до Хувайра не проедешь.

Грачев усмехнулся, взглянул на Халема и заявил:

– Ты сказал, Аббас, что мы много говорим, но твой человек тоже далеко не молчун.

– Да, это с ним бывает. Кстати, его зовут Хасан Бакри.

Водитель кивнул и повторил:

– Хасан Бакри.

Офицеры тоже представились. Все же им до определенного момента предстояло работать с этим проводником одной командой. Никто не знал, когда наступит этот момент.

– Мы должны посмотреть то, что вы привезли.

– Конечно. Хасан!..

Бакри открыл багажник. В нем были уложены камуфлированные и легкобронированные костюмы, защитные шлемы, средства связи, легкая, удобная обувь, приборы ночного видения, системы дальнего и ближнего прослушивания различных объектов. Из оружия – бесшумные снайперские винтовки «Винторез» с ночным прицелом, пистолеты с глушителями, наступательные и оборонительные гранаты, ножи. Еще медицинские комплекты со специальными аптечками, компактные контейнеры с питанием в тюбиках и таблетками для опреснения и обеззараживания воды, запас питья во фляжках. То есть все, что необходимо для действия мобильной боевой группы в тылу противника.

В багажнике находились и три одноразовых гранатомета «Муха», пулемет «ПК», автоматы «АКС-74» с подсумками на четыре магазина в каждом. Это оружие должно было перемещаться только с автомобилем и использоваться лишь в исключительных случаях, при необходимости ведения обороны.

Впрочем, Озбек первым достал из багажника как раз пулемет и заявил:

– Возьму с собой!

– Да куда он от тебя денется, Бек? – усмехнулся Грачев.

– Я имею в виду переход через перевал.

– Дело твое, хочешь, тащи!

Коновалов закрыл багажник.

Халем спросил:

– Все в порядке?

– Я не видел спецпатронов с маяками и прибора слежения.

– Все перечисленное в компьютерном портфеле, в салоне. Там же оптика. В багажнике надо было оставить место для ваших сумок.

– Ну, тогда порядок!

Коновалов отошел от машины, включил портативную радиостанцию Р-10, взятую из багажника.

– Серж!

– На связи! – тут же ответил водитель посольства.

– Возвращайся в Багдад!

– Принял. Ухожу!

Отключив станцию и вложив ее в чехол, Коновалов вернулся и отдал команду:

– Всем по местам!

Хасан и офицеры группы сели в салон внедорожника.

Коновалов задержался, подошел к Халему и сказал:

– Спасибо, Аббас!

– Не за что, Пегас. Удачи вам!

– И тебе.

– Мне-то что! Я – дома, пусть моя страна и занята чужаками.

– Ну, бывай!

Коновалов запрыгнул на переднее сиденье «Шевроле» и приказал водителю-проводнику:

– Вперед, Хасан!

Внедорожник пошел в объезд крепости Корва.

Коновалов обернулся к Грачеву.

– Седого мне!

– Минуту. – Он включил станцию, набрал номер и передал трубку командиру группы.

– Седой! Пегас!

– Да! – кратко ответил майор.

– Встреча прошла удачно. Все нужное получили. Сейчас выдвигаемся в район Эрдуза.

– Водитель-проводник?..

– Некий Хасан Бакри.

– Экипировка, оружие, снаряжение?

– Все как положено. Аббас заложил даже кое-что лишнее.

– Ты о чем?

– Пулемет, автоматы, три «Мухи».

– Кто знает, может, все это и пригодится. Спецпатроны с маяками?

– На месте.

– Где решил разбить лагерь?

– Пока не определился. Ближе к Эрдузу решим.

– Понял. Как только определишься с лагерем и планом ближайших действий, доклад мне.

– Да, командир. У тебя как дела?

Седов ответил:

– Нормально. Ко мне отрядили советника, капитана корпуса стражей исламской революции. Серьезный, скажу тебе, мужчина, шуток напрочь не принимает, но дело свое, судя по всему, знает. Да и вертолет нам оставили.

– Экипаж заменили?

– Нет! Обещали прислать дублеров, но это на экстренный случай. В общем, мы устроились неплохо. Казарма, спальные отсеки, все удобства.

– Вам проще. Надеюсь, и мы найдем уютное местечко.

– Все, Пегас, до связи!

– До связи, командир! – Коновалов вернул трубку Грачеву и стал смотреть на разбитую дорогу, петляющую среди холмов.

Спустя два часа, в 08.05 Бакри остановил автомобиль у моста через неширокую речушку.

Коновалов взглянул на него и осведомился:

– В чем дело, Хасан?

– А дальше, Пегас, нам надо определиться, где именно вы намерены разбить лагерь.

До Эрдуза осталось чуть более трех километров. Город лежит за холмами на равнине.

Коновалов видел эти холмы.

– Так. Близко подходить к американцам нам нельзя, значит, лагерь разобьем вот здесь. – Он указал точку на карте.

Водитель проговорил:

– Что ж, место, в принципе подходящее, но лучше, считаю, остановиться вот здесь.

– Бакри тоже указал на карту. – Это в роще. К тому же там есть родник, полно кустарника, хорошая маскировка. Да и ближе к предполагаемой базе американцев всего на каких-то двести метров.

Коновалов повернулся к Озбеку и Грачеву.

– Что вы скажете?

Турецкий капитан поддержал предложение Бакри:

– Я бы выбрал место Хасана.

Грачев пожал плечами.

– А мне все равно, но в роще как-то спокойнее, чем среди холмов.

Командир группы принял решение:

– Хорошо. Принимается предложение Бакри. – Он взглянул на водителя-проводника и приказал: – Едем к твоей роще.

Хасан улыбнулся.

– Она не моя. Она теперь наша.

– Значит, веди к нашей роще.

В 08.30 «Шевроле» остановился на небольшой поляне, среди невысоких деревьев и густых зарослей кустарника, через который мощный внедорожник пробирался не без проблем.

– Мы на месте! – сказал Бакри, заглушив двигатель.

– Выгружаемся, – приказал Коновалов. – В течение двух часов разбиваем лагерь, строим один большой шалаш и навес для автомобиля. Грач, возьми станцию и за мной!

Озбек с Бакри начали разгрузку, Коновалов с Грачевым отошли на край поляны.

Там командир группы приказал:

– Связь с Седым!

– Да, я понял. Минуту.

Старший лейтенант разложил спутниковую станцию на желтой траве и вскоре доложил:

– Седой на связи!

Капитан Коновалов принял трубку.

– Седой! Пегас!

– Слушаю тебя.

Коновалов сообщил свои координаты и уточнил:

– Это в роще.

– Минуту! – Седов, наверное, развернул карту. – Вижу. Одинокая роща среди холмов напротив центра Эрдуза, а база американцев должна быть на северо-восточной окраине. Не близко ли вы встали от «Ягуара»?

– Надо еще убедиться, что он в развалинах.

– Ориентир базы – сгоревшее дерево.

– Это найдем.

– План твоих действий?

– Разобьем лагерь, обустроимся, спрячем машину. Ближе к закату солнца пойдем к месту предполагаемой базы.

– Будьте осторожны. Фостер наверняка приказал командиру «Ягуара» выставить посты раннего наблюдения. На них будут не рядовые солдаты мотопехоты США, а отборные профи.

– Мы не хуже их.

– Конечно. И все же будьте предельно осторожны. Задача разведки простая: обнаружить базу «Ягуара», убедиться, что американцы еще там, установить пост наблюдения и прослушивания, дабы контролировать базу круглосуточно.

– Я все понял!

– Выполняй, Пегас! Следующий сеанс связи после выхода к базе «Ягуара».

– Принял!

– Отбой.

Время до вечера пролетело быстро. Спецы поставили шалаш, укрыли автомобиль.

С заходом солнца Коновалов собрал подчиненных, включая проводника, и объявил:

– Начинаем работу. Группа выходит к объекту. Идем в два этапа. Первый – сближение с базой «Ягуара» до расстояния в четыреста метров, выбор позиции, позволяющей просматривать развалины, в которых должен находиться вражеский отряд. Если на этом рубеже удастся установить контроль над базой, то там и выставляем пост. – Тут Коновалов взглянул на капитана Озбека и продолжил: – Но тебе, Бек, придется пройти дальше для выявления американских постов раннего обнаружения. Если контроль на первом рубеже установить не удастся, то приступим ко второму этапу – выходу к базе до расстояния в сто метров. Ближе подбираться не будем. Если «Ягуар» до сих пор в развалинах – нельзя исключать варианта, что он мог и уйти, – то до второго рубежа контроль мы установим.

– А если янки ушли? – спросил Озбек.

– Доложу об этом Седому. Он, скорее всего, примет решение на переход границы, обнаружение «Ягуара» по поисковой системе, если наша не найдет отряд американцев, и сближение с ним. Но это как прикажет Седой. Возможно, он примет иное решение.

– А Хакер сейчас с полигона у Тегерана не может установить местоположение «Ягуара»?

– Может. Раз Седой молчит, то это значит, что американцы до сих пор находятся на своей временной базе. Но посмотрим. Выдвигаемся на северо-восток. Ориентиры: одиночное обгоревшее дерево и большая бетонная плита, стоящая на ребре недалеко от него. Впереди идет Бек, мы с Грачом следом. Дистанция – расстояние взаимной видимости, но не далее сорока-пятидесяти метров. Радиостанции не применяем. Американцы наверняка имеют систему контроля эфира. Перехватить наши разговоры она не сможет, а вот зафиксировать – вполне. Это будет означать раскрытие группы со всеми вытекающими последствиями. Поэтому все сигналы подаем голосом либо жестами. Грачу взять с собой прибор обнаружения объектов, излучающих тепло, прослушку, спутниковую станцию. Оружие – «Винторезы», пистолеты с глушителями, ножи. Кроме этого каждому иметь аптечку, ночные прицелы. Переход осуществляем без остановок. При выходе на первый рубеж рассредоточение, исходя из условий местности. Вопросы?

Вперед вышел проводник Бакри и осведомился:

– А я что, остаюсь здесь?

– До предполагаемой базы «Ягуара» мы, Хасан, доберемся сами. Ты будешь нужен, когда пойдем в Иран. Да и охранять лагерь кто-то должен.

– Я понял.

– Ну и хорошо. Группе готовность к семнадцати двадцати. Через пять минут начало движения. Разойдись!

Офицеры прошли к автомобилю, где вооружились. Потом они собрались на середине поляны.

В 17.25 Коновалов отдал приказ Озбеку:

– Вперед, Бек!

Турецкий капитан быстро вошел в рощу.

Коновалов кивнул Грачеву.

– Пошли, Грач!

– Ты, Пегас, упустил на инструктаже важный вопрос.

– Какой?

– Порядок действия группы в случае внезапной встречи с противником.

– Если, Грач, мы втроем нарвемся на отряд Фостера, то никакая инструкция нам уже не поможет. В лучшем случае выбьем пару-тройку американцев, а потом они уничтожат нас. В одиночку болтаться около базы американцы не будут. Эта часть города безлюдная, но в западной еще осталось население. Где гарантия, что кто-то из местных не заявится на восточную окраину? А светиться американцам нельзя. Ну все, хорош базарить, выходим из рощи.

– Бек у ближнего холма, смотрит в нашу сторону. Ага, сделал отмашку, увидел нас.

Пошел дальше.

– Я все вижу!

В 17.40 Бек подал сигнал остановки, затем предложил подходить. Коновалов с Грачевым поднялись на плоскую вершину холма, поросшую кустарником.

– Здесь, командир, удобная позиция, – сообщил Бек. – Видно одиночное обгоревшее дерево, плиту и даже первый пост янки.

– Пост!.. Где?

– Смотри через оптику на возвышенность, западнее дерева.

– Так, вижу. Странно, часовой практически не прячется. Он смотрит на западные подходы.

– Это понятно. Только оттуда может кто-то появиться, – проговорил Грачев. – Нас-то американцы не ждут.

– Все сказал? А теперь разворачивай систему обнаружения, прослушку и спутниковую станцию.

– Понял.

Связист затратил пять минут на то, чтобы включить аппаратуру, и доложил:

– Могу вас поздравить, господа. Система обнаружения фиксирует шестнадцать тепловых целей, две из них ярко выраженные. Провожу идентификацию. Люди. Двое наверху, один как раз там, где сказал Бек, второй севернее, в тридцати метрах от дерева. Четырнадцать человек под землей, двенадцать располагаются кучно, двое отдельно. Это «Ягуар», командир!

– Прослушка!

– В наушниках треск и гвалт. Навести на отдельных двух американцев?

– Да.

– Момент! Так, похоже, они играют в карты, в покер.

– Запись включена?

– Само собой!

– Значит, слушай отряд и одновременно отслеживай перемещения каждого его бойца. Запись не прерывать ни на секунду. Как аудио, так и видео. Памяти флэш-карт надолго хватит?

– На месяц! А вот аккумуляторы придется заряжать ежедневно.

– Генератор подзарядки не забыл?

– Все свое ношу с собой, даже пару запасных аккумуляторов взял.

– Молодец, устраивайся и работай.

Грачев быстро соорудил себе удобное ложе, обставил его аппаратурой.

Коновалов отвел Озбека к южному склону холма и сказал:

– Ты свою задачу знаешь, Бек! Ближний пост нас не интересует, а вот на дальний посмотреть надо. Одно дело тепловая точка на мониторе, другое – позиция в реальности.

– Сделаю, Пегас.

– Об осторожности не говорю!

– Это лишнее. Понял!

– Удачи.

– Скоро вернусь. Без меня не ужинайте.

– Было бы чем. Опять придется глотать пасту из тюбиков.

– Нормально, лишь бы силы сохранить. Хорошо покушать мы и в Москве можем.

– Давай, Бек! – Коновалов проводил Озбека, вернулся к Грачеву и приказал:

– Связь с Седовым!

Старший лейтенант набрал номер.

– Седой! Пегас!

– На связи!

– Мы у окраины Эрдуза, наличие базы отряда «Ягуар» подтверждаю. Всего шестнадцать человек. Выставлены два поста, видимо, круглосуточных, личный состав на момент разведки находился в подземелье. Фостер и, скорее всего, командир отряда размещены отдельно от подчиненных. Контроль за объектом установлен.

– Ясно. Осуществляй наблюдение.

– У вас как?

– По-прежнему. У тебя все?

– Все.

– До связи, Пегас!

– До связи.

После ужина командир разведывательной группы распорядился:

– Здесь остается один человек, остальные отходят к лагерю. Время несения службы на посту наблюдения восемь часов. Первым заступает Грач, за ним Бек, затем я. Осуществляем круговое наблюдение. Связь по станции Р-10 поддерживаем только в экстренных случаях, при получении особо важной информации. О результатах наблюдения доклад при возвращении в лагерь либо при личной встрече. Вопросы ко мне есть?

– Какие еще вопросы? Сиди в гнезде, смотри и слушай, что будет твориться в развалинах, – проговорил Грачев.

– Значит, так, сейчас девятнадцать двадцать. Будем считать, что ты, Грач, заступил на пост в девятнадцать. Выходит, Бек должен сменить тебя в три, а я заступаю в одиннадцать. Бек! – Командир группы повернулся к турецкому капитану и приказал: – Отходим!

Бакри встретил офицеров на опушке. Он тихо, прямо как кошка, вышел из кустов.

Бек вскинул «Винторез».

– Это я! – прошипел проводник.

– Шайтан!.. Хасан, тебя не обучали, что нельзя вот так неожиданно появляться перед боевой группой, даже если она и своя?

– Ты же профи, Бек! Ведь разобрался, да?

– А если бы нажал на спусковой крючок?

Бакри обезоруживающе улыбнулся и заявил:

– Не нажал бы!

– Больше так не делай, – сказал Коновалов и спросил: – А что, собственно, ты тут торчишь?

Бакри ответил:

– Я обошел всю рощу, смотрел подходы, наблюдал за населенной частью города, выбрался на эту опушку, а тут вы.

– Ну и как обстановка?

– Спокойная, командир. Рядом с рощей никого нет. Воды из родника набрал. Можно попить и обмыться.

– Хорошо. Ты ужинал?

– Да так, перекусил. Что-то сегодня нет аппетита.

– Не заболел случаем?

Бакри самоуверенно заявил:

– Я никогда не болел. Даже в детстве.

– Повезло.

– Организм надо закалять.

– Верно. Идем в лагерь. Мы будем наблюдать за базой американцев…

Тут Бакри прервал Коновалова:

– Значит, вы обнаружили ее?

– Обнаружили. В отряде янки шестнадцать профессионально подготовленных специалистов, псов войны.

– Они сильнее вас?

– Нет. Не перебивай. Значит, мы посменно смотрим за базой, ты охраняешь лагерь в ночное время. Отдых тебе днем.

– Хоп!

– А сейчас в шалаш. Спим. Хасану на пост. Поднять Бека в два тридцать.

Озбек сказал:

– Я сам встану.

– Договорились. Отдых!

Постепенно над Эрдузом опустилась ночь, по-восточному яркая. Казалось, звезды можно рукой с неба снимать, только поднимись на высокий холм. Подул пыльный ветер, зашелестела еще не опавшая листва деревьев и кустарников.

В сотнях километров от лагеря разведгруппы, на иранском полигоне Альдамир, Седов тоже разрешил подчиненным отдых, оставив при себе капитана Лероя. Он ожидал прибытия старшего офицера корпуса стражей исламской революции для окончательного согласования действий интернационального отряда специального назначения «Z» на территории Ирана. Впрочем, иранскому руководству секретное подразделение было представлено как российское. Иначе немцы, французы, да и турок Озбек вряд ли получили бы разрешение на въезд в Иран. Совет шести решил не рисковать.

Глава 6

Израиль, пятница, 21 сентября

«Форд», выехавший из Тель-Авива в 09.20, через полтора часа катил по улице в Дэнии. Так называется один из самых престижных районов города Хайфы, застроенный виллами и коттеджами.

Таксист, молодой парень, сказал:

– Когда-то здесь жили мои родители. В Рамот Ремезе. Хайфа красивый город. А какой здесь парк! Заповедник горы Кармель!..

Пассажир ответил:

– Да, город красивый. А в Дэнии, я смотрю, почти нет высотных домов.

– Ваша правда, это дорогой район.

Проехав перекрестки, такси оказалось в нижней части района, представлявшего собой вытянутый, длинный и узкий тупиковый участок. Водитель сбросил скорость.

Пассажир высматривал нужную ему усадьбу и вскоре проговорил:

– Кажется, это здесь. Остановите машину, пожалуйста.

Таксист припарковал «Форд» на обочине у тротуара.

– Сколько я должен? – спросил пассажир.

– А разве вам не называли цену проезда?

– Называли, но я как-то не обратил внимания.

– Сто десять долларов.

– Хорошо. – Он протянул таксисту сто пятьдесят двумя купюрами.

– Минуту, я дам вам сдачу.

– Не надо. Оставь себе!

– Но у нас это не принято.

– Тогда отдай сорок долларов в какой-нибудь приют для престарелых. Спасибо и до свидания.

Не дожидаясь ответа, пассажир вышел из машины, держа в руке кейс, прикурил сигарету, осмотрелся. Водитель развернул автомобиль и быстро поехал в центр города.

Мужчина, бывший пассажир, выкурил сигарету и бросил окурок в уличную урну. Потом он подошел к калитке массивных ворот нужного дома и нажал на клавишу домофона.

Камера видеонаблюдения бесшумно повернулась.

Его рассматривали недолго. Дверь открылась, появился статный высокий охранник в безупречном костюме, при галстуке и оружии.

Он приветливо, но явно заученно, не забывая контролировать территорию за спиной гостя, сказал:

– Проходите, пожалуйста, мистер Коулман. Господин Друкер ждет вас.

Американский генерал вошел во двор. Охранник закрыл калитку.

Коулман спросил:

– Где конкретно меня ждет мистер Друкер?

– Вы пройдите в фойе. Там вас встретит Медад, помощник господина Друкера. Он и проведет вас к генералу.

– О’кей!

Коулман вошел в фойе просторного особняка, принадлежавшего Гидону Друкеру. Этот человек прежде был командиром бригады сиреневых беретов сухопутных войск Израиля.

По лестнице в фойе сбежал молодой человек и заявил:

– Здравствуйте, мистер Коулман. Генерал ждет вас.

– Вижу, как ждет.

– Извините, но мы рассчитывали, что вы подъедете немного позже.

– У вас хорошие дороги и таксисты.

– Почему вы не позвонили нам из аэропорта? Генерал выслал бы за вами машину.

– Это лишнее. Как там тебя?.. Медад?

– Совершенно верно, Медад.

– Незачем нам с тобой стоять здесь и болтать попусту. Веди к боссу, Медад. Хотя если Друкер в кабинете, то я дойду и без твоей помощи.

– Генерал в кабинете, но я должен проводить вас!

– Ну так провожай.

– Прошу на второй этаж.

Коулман усмехнулся и заметил:

– Ничего не меняется в этом мире.

Помощник Друкера спросил:

– Вы что-то сказали?

– Не обращай внимания.

Генерал поднялся в приемную, оттуда сразу прошел в кабинет, слегка кивнув секретарше, поднявшейся из-за стола.

Все же помощник сумел опередить его и доложить:

– Господин Грэг Коулман!

Хозяин особняка подошел к американскому генералу.

– Рад видеть тебя, Грэг!

– Взаимно, Гидон.

Мужчины пожали друг другу руки.

Друкер указал на большой кожаный диван, перед которым стоял передвижной столик с всевозможными напитками, пепельницей, коробкой сигар. Бывший командир самой боеспособной регулярной пехотной бригады армии Израиля, которая вела постоянную антитеррористическую деятельность во всех горячих точках Израиля, курил крепкие гаванские сигары.

– Присаживайся, Грэг. Коньяк, виски? Или что-нибудь местное?

– Виски, немного. Лучше со льдом.

Друкер взглянул на помощника и распорядился:

– Медад, лед господину Коулману, мне кофе!

– Слушаюсь.

– Пусть все это приготовит и принесет секретарь, ты же займись текущей работой. При необходимости я вызову тебя.

– Слушаюсь!

Помощник вышел, и Друкер спросил Коулмана:

– Как долетел, Грэг?

– Нормально, Гидон. Устал немного. Все же годы начинают давать о себе знать.

– Ладно, какие твои годы, Грэг!.. Твоей жене, извини, сколько лет?

– Я в разводе.

– Но у тебя есть женщина?

Коулман рассмеялся.

– Любая из тех, кто обслуживает офицеров в Ираке.

– А они все молодые, фигуристые, как на подбор, не так ли?

– На подбор и есть. Но я прилетел к тебе не для того, чтобы обсуждать свою личную жизнь или достоинства дам, украшающих собой армию США.

– Извини еще раз.

– Не стоит. Все нормально. Я закурю?

– Ну о чем ты спрашиваешь, Грэг! Конечно. Как говорят на Востоке, мой дом – твой дом.

– Так говорят не только на Востоке.

– Ты прав.

В кабинет с подносом вошла улыбающаяся красивая брюнетка лет двадцати пяти.

– Виски, лед и кофе, господин Друкер!

– Благодарю, Дина. Поставь поднос на столик.

Женщина выполнила распоряжение босса, не упустив возможность показать ему и гостю свои стройные ноги в черных чулках. После чего она направилась к выходу походкой манекенщицы, поигрывая узкими выпуклыми ягодицами под черной, строгой, но короткой юбкой.

– Как тебе моя секретарша?

– В прошлый мой приезд у тебя была другая. Полнее и скромнее.

– Ора! Она вышла замуж и уволилась.

– А мужа ей, конечно, подобрал ты?

Друкер рассмеялся.

– Какая разница, Грэг. Ора замужем, она родила ребенка и вполне счастлива.

– Теперь ты спишь с Диной.

– Не так часто, как хотелось бы.

– Где ты взял ее? Нет, если не хочешь, можешь не отвечать. Я не настаиваю.

– В Европе, точнее, во Франции, кстати, в одном довольно известном парижском модельном агентстве.

– Она согласилась сменить салоны Парижа на приемную в Хайфе?

– За ту плату, что я предложил, можно было нанять не одну Дину. Но зачем мне несколько женщин? Я же не арабский шейх, чтобы иметь гарем.

– Это твое личное дело.

Коулман щипчиками бросил в широкий бокал несколько кусочков льда, плеснул виски, прикурил сигарету. Он присел на диван, который буквально поглотил его тело.

– Черт! Что за мебель, Гидон? На этом диване невозможно сидеть! – Американский генерал поднялся, едва не разлив спиртное.

– Знаешь сколько он стоит, Грэг? – улыбнулся Друкер.

– Мне плевать на цену. Я бы этот диван и за доллар не взял.

– Ну, тогда прошу к рабочему столу!

– Да, так будет лучше. Тем более нам есть о чем поговорить.

– Конечно, просто так ты нелегально не прилетел бы в Израиль.

– И всего на сутки.

Коулман выпил виски, выкурил сигарету и присел в удобное кожаное кресло у стола хозяина особняка. Друкер, освежившись кофе, устроился напротив.

– Слушаю тебя, Грэг!

– По операции «Персидская ночь» у меня практически все готово. Отряд «Ягуар» пока находится в Ираке, но может быть переброшен в Иран в любое время. Переход через границу обеспечен. В готовности находится и расчет персов, который должен привести пуск русских ракет с позиции у населенного пункта Дишман.

– Хорошо. Как я понимаю, чтобы начать операцию, тебе нужны деньги?

– Да, Гидон. Всего каких-то десять миллионов долларов. Ровно половина той суммы, которую ты должен заплатить мне по успешном завершении операции.

– Я согласую этот вопрос с господином Хайцером и думаю, что уже завтра названная тобой сумма будет переведена на указанный ранее счет в Берне.

– Ну и отлично.

– А ты уверен, что операция «Персидская ночь» завершится успешно?

– В этом, Гидон, я не сомневаюсь, но далеко не уверен в другом. Ограничится ли провокация уничтожением силами ПВО Израиля двух ракет «Р-500»?

– Сомневаешься, что руководство США вмешается в конфликт?

– Оно обязательно это сделает. Вопрос лишь в том, каким именно образом разрешится этот конфликт.

– О чем ты, Грэг?

– Ты знаешь, Гидон, я не один десяток лет отдал службе в спецподразделениях своей страны. Интуиция мне подсказывает, что целью провокации является не демонстрация силы, не начало большой дипломатической игры, тем более не поддержка оппозиции и усиление влияния ее лидера Меджеда Бензани, у которого при мирном разрешении конфликта столько же шансов стать лидером нового Ирана, как у меня занять должность президента США. Цель провокации – настоящая война. Но хочу добавить, что меня это совершенно не интересует. Двадцать миллионнов долларов! Вот что я желаю получить перед уходом на заслуженный отдых. То, что будет происходить в Иране, мне совершенно без разницы.

Друкер посмотрел на Коулмана и спросил:

– Тогда зачем ты завел этот разговор?

– Зачем? А ты, Гидон, уверен в том, что война с Ираном закончится для твоей страны победой, а не полным поражением? Я ознакомился с последним заявлением руководства Тегерана. Оно звучит довольно угрожающе. Министр обороны Ирана во всеуслышание заявил, что в случае атаки исламской республики Израилем на саму землю обетованную обрушится ни много ни мало, а сто пятьдесят тысяч ракет.

– Что еще заявил иранский министр?

– Тебе это должно быть лучше известно.

– Я ничего подобного не слышал.

– Да? Ну, если интересно, послушай. Министр обороны Ирана заявил также, что баланс сил на Ближнем Востоке сегодня сложился не в пользу Израиля. Именно поэтому в последнее время представители израильской армии все чаще говорят об опасности нападения на Иран и вероятных разрушительных последствиях такого опрометчивого шага. Иран, по его словам, не Афганистан и не Ирак. Надо признать, что это абсолютно верно. Если США вздумают атаковать исламскую республику, то иранцы покажут им, что такое настоящая война. Министр заявил, что врагам Ирана следует хорошенько подумать о том, сколько времени они готовы наблюдать, как будут тонуть корабли их доблестного Пятого флота. Кроме министра обороны угрожающие заявления сделал и один из советников лидера Ирана. Их смысл в том, что если Израиль атакует ядерные объекты Ирана, то в ответ израильские города будут разрушены ракетными ударами. Советник подчеркнул, что движение ХАМАС в секторе Газа и «Хезболла» в Ливане присоединятся к этой войне на стороне Ирана. В такой ситуации иранской армии даже не потребуются свои ракеты. Ведь израильские города лежат в досягаемости ракет «Хезболлы».

Друкер усмехнулся и спросил:

– Неужели ты всерьез воспринял этот бред? Откуда Иран возьмет сто пятьдесят тысяч ракет, способных поразить Израиль? Ну, пару десятков они, может, и наберут. Свои «Шихабы», «Саджели», российские комплексы. Но это и все. А у нас в составе сил ПВО двадцать одна батарея зенитных ракет американского производства «Хек» и «Пэтриот». Развернута батарея новейшей системы «Эрроу». Две эскадрильи самолетов перехватчиков «F-15» размещены на аэродромах с покрытием, обеспечивающим взлет и посадку днем и ночью. Мы собьем все, что запустят иранцы, да и ракеты организации «Хезболла». Израиль способен нанести сокрушительный ответный удар и уничтожить так восхваляемую иранскую армию. Тебе не хуже меня известно, что на земле у нас базируется бригада баллистических ракет средней дальности, два дивизиона носителей типа «Иерихо-2Б». Такая ракета способна нести моноблочную боеголовку до ста килотонн. Это примерно шесть атомных бомб, сброшенных твоими соотечественниками на Хиросиму. Дальность ее полета составляет тысячу восемьсот километров. Шестнадцать пусковых установок ракет «Иерихо-2Б» готовы к немедленному применению и рассредоточены в трех позиционных районах. На авиабазе Ромад-Давид дислоцируются две эскадрильи истребителей-бомбардировщиков «F-16D», оборудованных в качестве носителей крылатых ракет нашего собственного производства, оснащенных ядерными боеголовками. По своим характеристикам наши ракеты сопоставимы с американскими «Хаунд Дог», имеющими дальность полета около пятисот пятидесяти миль. Таким образом, бомбардировщики способны поразить цели в стратегической глубине Ирана, не входя в зону действия ПВО.

– И сколько у Израиля таких самолетов? – поинтересовался Коулман.

– Восемнадцать.

– Самолет несет одну крылатую ракету?

– Да.

– Допустим, что Иран первым нанесет удар по Израилю. Учитывая вероятность поражения воздушных целей указанными тобой средствами, четверть иранских ракет все же долетит до Израиля. Переносные комплексы «Стингер» тут не помогут. Для такой территории, как Израиль, это уже слишком много. Вы успеете произвести пуск. Это шестнадцать «Иерихо-2Б», восемнадцать аналогов «Хаунд Дог» и двенадцать ракет с трех подводных лодок. Всего сорок шесть ракет. А один российский зенитно-ракетный комплекс «С-300» гарантированно сбивает до двенадцати ракет.

– У русских систем тоже высокая погрешность.

– Но она составляет примерно пятьдесят процентов, что гораздо эффективней всех средств ПВО Израиля и США. В общем, одна только система «С-300», прикрывающая атомную станцию, перехватит все израильские ракеты. Ну, допустим, что пара «Иерихо» также долетит до Ирана. При его территории это, конечно, ущерб существенный, но не катастрофа. Армия Ирана сохранит свою боеготовность для отражения наземного вторжения. У нее есть весьма эффективные ракеты берегового базирования китайского производства, скопированные с советской ракеты П-15 и американской «Гарпун». Их радиус действия позволяет надежно защитить побережье от высадки десанта. К тому же Иран имеет три малошумные подводные лодки, поставленные из СССР. Они представляют реальную, вполне серьезную угрозу для кораблей США в Персидском заливе.

Друкер прикурил очередную сигару и заявил:

– Вот о группировке и мощности Пятого флота США сейчас можно поговорить. Вспомни об авианосце «Эйзенхауэр» и его сорока восьми истребителях-бомбардировщиках «F-18» «Супер Хорнет». Не забудь о возможностях ударной атомной лодки, сопровождающей авианосец, которая имеет сто крылатых ракет «Томагавк» с дальностью действия более полутора тысяч километров. Добавь к этому ударную группу ВМС США в Персидском заливе во главе с авианосцем «Энтерпрайз». В нее входят атомная лодка, ракетный крейсер, девяносто самолетов и так далее. Но давай не будем тратить время. По нашему замыслу, провокационный пуск двух ракет «Р-500» поставит Иран в роль агрессора, явится полной неожиданностью для тамошнего политического и военного руководства. Ликвидация этих ракет на подлете к Израилю начнет и по сути прекратит конфликт. Нам главное – дать понять мировому сообществу, насколько в действительности опасен Иран. Бороться с его правящим режимом необходимо совместными силами. Мы объявим об ответном ударе, иранцы приведут в готовность средства ПВО. Тут в качестве миротворца выступят США. Тегеран будет поставлен перед выбором: сложить оружие либо подвергнуться ракетной атаке сил Израиля и США. Тогда им не помогут ни «С-300», ни даже системы ПВО «С-400».

– К власти в Иране придет марионеточное правительство господина Меджеда Бензани, которое ожидает своего часа в провинциальном Эберкене?

Друкер улыбнулся и подтвердил:

– Именно так, Грэг! Тогда начнется новая эра в отношениях Тель-Авива не только с Ираном, но и со всеми арабскими государствами. США явятся гарантом проведения выгодной нам политики. Иранцы настоящие бойцы, хорошие солдаты, умеющие воевать. Они готовы до конца драться за свои идеалы. Наличие экономических санкций не изменит внутриполитическую ситуацию в Иране. Он, кстати, является членом Шанхайской организации сотрудничества – ШОС, где главенствуют Россия и Китай. Поэтому кардинально что-то изменить можно только с позиции силы. Отсюда и решение о проведении секретной операции «Персидская ночь». Поэтому, Грэг, мы готовы пойти на любые финансовые затраты для обеспечения удачного завершения этого дела.

Коулман плеснул в бокал виски, сделал глоток и заявил:

– Хорошо. Пусть будет так, как ты говоришь. Я верю тебе.

– Ну и прекрасно.

– Когда следует провести операцию?

– Через неделю, в четверг, двадцать седьмого числа в Казахстане должен состояться саммит ШОС. До него что-либо предпринимать рискованно. Неизвестно, как государства ШОС отреагируют на резкое обострение обстановки в районе Персидского залива. Они могут принять быстрое и непредсказуемое решение. А вот после саммита ты и начнешь «Персидскую ночь». Второго октября будет самое время!

Коулман взглянул на Друкера и спросил:

– Следует ли понимать твои слова как приказ к действию?

Друкер вновь широко улыбнулся, обнажив белоснежные зубы, и ответил:

– Ну, генерал, я не могу тебе приказывать. Желательно, чтобы «Ягуар» начал работу второго числа.

– Хорошо. Я тебя понял.

– Ты пожелал получить авансом именно ту сумму, которая должна быть потрачена на вознаграждение всего личного состава отряда. Поэтому я прихожу к выводу, что ты, Грэг, правильно оцениваешь ситуацию и понимаешь, насколько нежелательна эвакуация «Ягуара» из Ирана.

– Отряд выполнит задачу и исчезнет. Впрочем, формально он уже не существует.

– Хотел бы знать, как ты планируешь устранение ненужных и опасных свидетелей?

– Это мое дело, но я отвечу на твой вопрос. Ликвидация «Ягуара» будет проведена на территории Ирака, в ущелье, через которое он пойдет в Иран. У меня есть люди, которые выполнят любую поставленную задачу.

– А что ты намерен предпринять с этими верными тебе людьми, которые ликвидируют «Ягуар» и сами станут нежелательными свидетелями?

– Их уберу я! Будь спокоен, Гидон, я не оставлю в Иране американского следа. Но считаю нужным предупредить, что любая попытка моего устранения обернется гибелью для тебя лично и для твоего босса Алтера Хайцера. Не политической, а самой настоящей. Я позабочусь о том, чтобы за меня отомстили.

Друкер изобразил недоумение.

– О чем ты, Грэг? У меня и мысли подобной не было.

– Я, Гидон, давно воюю, провел не один десяток секретных операций и прекрасно понимаю, что живым вам не нужен. Если не тебе, то Хайцеру точно. Скажу больше, я бы тоже подумал о том, как убрать всех без исключения свидетелей. Поэтому вынужден предостеречь тебя и Хайцера от необдуманных поступков. После операции «Персидская ночь» я получу всю сумму вознаграждения и исчезну так же бесследно, как и «Ягуар». Никто никогда ничего не услышит о бывшем генерале Коулмане. Для командования США я буду числиться пропавшим без вести.

– Тебя никто не тронет, Грэг. Я могу дать слово.

– Обойдемся без этого.

– Хорошо. С Хайцером встретиться не желаешь?

– Зачем? Я не знаю его, он – меня. Мы лично не знакомы, и это устраивает всех. Мне важно, чтобы господин Хайцер вовремя перевел деньги. После чего я забуду о нем! Если, естественно, он ни разу не вспомнит обо мне.

– Все, как у вас говорится, будет о’кей, Грэг.

– Посмотрим!

– Какие у тебя планы на сегодня?

Коулман взглянул на Друкера и спросил:

– Ты хочешь что-то предложить?

– Ну, например, посещение музеев Реувена Хехта, древнего корабля, галереи псолусов – это такие интересные морские огурцы – или обзорной галереи в башне «Эшколь». Все это находится в кампусе университета Хайфы. Парк на побережье прекрасен. Впечатляет гора Кармель. Можешь проехать в поезде единственного в Израиле метрополитена, в конце концов, провести время в клубе. Могу организовать небольшой круиз на яхте в сопровождении прекрасной брюнетки.

– Благодарю, Гидон, – сказал Коулман. – Но достопримечательности Хайфы меня не интересуют. Я предпочел бы принять горячую ванну и выспаться. Не знаю, когда еще выпадет такой случай.

– Тебе и женщина не нужна?

– Ну, если только опытная массажистка.

– Я понял. Помощник проводит тебя в апартаменты. Там есть все для отдыха. Массажистка будет через два часа. У тебя как с билетами в Кувейт? А то Медад все быстро организует.

– У меня с билетами и документами все в порядке. Ты лучше свяжись побыстрей с Хайцером. Обратный рейс у меня завтра в одиннадцать двадцать. До вылета я должен получить подтверждение банка о переводе обозначенной суммы на мой счет.

– Конечно, Грэг, не беспокойся. Я постараюсь все сделать оперативно.

– Постарайся, Гидон. Операция «Персидская ночь» гораздо больше нужна вам, чем мне. Без меня вы теперь в Иране ничего серьезного провести не сможете. Даже обычную террористическую акцию.

– Израиль не занимается подобными вещами.

Коулман рассмеялся и заявил:

– Правительство – да. За него это делает кое-кто другой. Хотя для Тель-Авива, поддерживаемого США, большая война против Ирана не так уж и нежелательна. Рискованна, но не более того. Или я не прав? Вы же, по сути, оказались в окружении вражеских государств. Смена власти в них привела только к еще большему обострению обстановки. Взаимное раздражение Тель-Авива и Тегерана быстро растет. Вы никак не разойдетесь миром ни с ним, ни с арабскими государствами. Постоянные локальные военные конфликты так изматывают население, что оно начнет покидать страну. Да это уже происходит. В аэропорту Бен-Гурион я видел десятки семей, ожидавших рейса в Европу. Это были не туристы, Гидон, а те, кто навсегда решил покинуть Израиль.

– Мы никого не держим. В том, что вокруг Израиля сложилась довольно непростая обстановка, в большой степени виновато правительство США.

– У Вашингтона всегда было и остается собственное понимание национальных интересов.

– В итоге вы завязли в Афганистане, Ираке, как, впрочем, и во многих других странах.

– Лично меня это не касается.

– Ты не планируешь возвращение на родину?

– А что такое родина, Гидон? Мои предки приплыли в Америку из Англии, выгнали туземцев-индейцев, захватили их земли. Разве Штаты являются моей исторической родиной? Что это за страна? Пятьдесят штатов, живущих по собственным законам! Потомки разного сброда, который выбросила из себя Европа! Или Израиль для тебя родина? Ты разве родился здесь? Когда и как появилась на карте мира страна под названием Израиль?

– Я не хочу обсуждать данную тему. У нас разные взгляды по этому вопросу.

– Ну, конечно, ты патриот, а я нет. Только ответь самому себе, какой страны ты патриот? Ладно, все, достаточно.

– Да, Грэг, не стоит портить отношения из-за таких вот высоких вопросов.

Коулман налил еще, выпил и заявил:

– Хороший у тебя виски. Но в Шотландии лучше. Все же прикажи помощнику отнести бутылочку в отведенные мне апартаменты.

– Там этого виски хоть упейся! Увидишь на каталке. Чистое белье требуется?

– Нет!

– Хорошо.

Друкер вызвал помощника и приказал проводить гостя в апартаменты. Спустя десять минут генерал Коулман лежал в ванне с горячей водой, а бывший бригадный генерал Гидон Друкер связался с Тель-Авивом. На его удивление, разговор с Алтером Хайцером прошел спокойно. Босс без лишних вопросов согласился выплатить аванс американскому генералу, не проявил особого интереса к содержанию беседы Друкера и Коулмана. Он лишь сказал, что деньги, мол, мы заплатим, но если Коулман не оправдает наших надежд, то вместе с ним за срыв операции ответишь и ты, господин Друкер. Нельзя сказать, что такая угроза оставила равнодушным бывшего командира бригады. Но машина войны была уже запущена, и остановить ее, казалось, не мог никто.

Москва, центральный штаб командования отряда «Z». Суббота, 22 сентября

Генерал-полковник Белоногов просматривал документы, представленные ему на подпись, когда второй помощник капитан Бровин доложил о том, что прибыл один из руководителей СВР генерал-лейтенант Александров. Белоногов приказал проводить разведчика в кабинет и сам вышел в приемную навстречу Александрову, которого знал давно.

– Здравствуй, Алексей Владимирович. Давненько не виделись.

– Здравствуй, Дмитрий Сергеевич. Служба есть служба.

– Значит, ты и сегодня приехал ко мне не просто так в гости?

– Ну, какие могут быть гости? Я доставил тебе срочную информацию по твоему клиенту Коулману.

– Погоди! СВР включилась в работу по обеспечению боевой операции в Иране?

– А ты не знал? Еще вчера нашего директора вызывали на самый верх и поручили ему оказывать всяческое содействие генерал-полковнику Белоногову. Мы немедленно ввели в игру наших агентов стратегического внедрения и сразу же получили результат, который тебе будет небезынтересен.

– И что же такое вы получили? Да ты проходи, присаживайся. Кофе?

Александров отказался.

– Нет! Я теперь пью только зеленый чай. – Представитель СВР присел за стол совещаний, открыл кейс, выложил на стол папку, пододвинул ее к Белоногову, устроившемуся напротив. – В двух словах об информации, которую досконально ты изучишь позже. В общем, нашему агенту удалось установить контроль над генералом Коулманом.

– Как это он так быстро?..

– Ну, честно говоря, случайно. Коулман запросил разрешения у командующего коалиционных сил в Ираке покинуть страну на сутки по семейным обстоятельствам. Вот это и узнал агент, только что приступивший к работе. Ну, а куда мог выехать Коулман по семейным обстоятельствам на сутки? В Кувейт. Генерал действительно убыл туда, но долго там не задержался, первым же рейсом под чужим именем вылетел в Тель-Авив.

– В Израиль?

– Да, Дмитрий Сергеевич, в Израиль. В Кувейте мы проводили Коулмана, в Израиле встретили. Из Тель-Авива он на такси отправился в Хайфу. Там, в районе Дэния остановился в усадьбе бывшего бригадного генерала Гидона Друкера. Знакома данная личность?

– По-моему, Друкер в недавнем прошлом командовал пехотной бригадой, так называемыми сиреневыми беретами, соединением антитеррористической направленности.

– Точно. А до этого – разведывательным батальоном этой бригады. Он был уволен секретным приказом. Друкера заподозрили в компрометирующих связях с так называемой партией войны и ее руководителем, миллиардером Алтером Хайцером.

Белоногов посмотрел на Александрова и уточнил:

– Ты имеешь в виду того самого Хайцера, что пытался занять пост премьер-министра?

– Да! Но уж слишком агрессивной даже для Израиля оказалась его политика в отношении арабов, и народ не поддержал его партию на выборах.

– Странно, – проговорил Белоногов.

– Что странно, Дмитрий Сергеевич? То, что Хайцер проиграл выборы? Ничего удивительного. Миллиардер не только не смог составить конкуренцию другим политическим оппонентам. Он оказался в подавляющем меньшинстве вместе со своей партией, несмотря на то что вложил в избирательную кампанию огромные средства.

Белоногов ответил:

– Нет, Алексей Владимирович, странно другое. А именно тайный приезд генерала Коулмана к Друкеру, связанному с Хайцером. Что между Коулманом и отставным генералом Друкером может быть общего?

– Пытались выяснить. Но не все в наших силах. В папке подробная докладная записка по этой встрече. Но самое интересное вот в чем. Хайцер после телефонного разговора с Друкером приказал своим финансовым агентам перевести на счет Коулмана в Берне ни много ни мало десять миллионов долларов.

Белоногов удивился.

– Десять миллионов? Действительно интересно, за какие такие заслуги?

– Мы считаем, что это оплата, частичная или полная, за работу «Ягуара» в Иране.

– Что, Хайцер взял и выложил десять миллионов практически ни за что? Ведь отряд «Ягуар» по-прежнему находится в Ираке и никаких действий не предпринимает. Мы осуществляем двойной контроль за его временной базой в Эрдузе.

– А больше, Дмитрий Сергеевич, Алтеру Хайцеру не за что платить Коулману такие деньги. Думаю, американец потребовал предоплаты операции «Персидская ночь». Хайцеру просто ничего не оставалось, как заплатить. Но все это, конечно, только предположения. Не исключено, что Хайцера, Друкера и Коулмана связывает общий бизнес, подтверждений чему у нас тоже нет. Но разве такое невозможно?

– Какой бизнес, Алексей Владимирович?

– Ну, скажем, продажа оружия. Или торговля наркотиками.

Белоногов отрицательно покачал головой.

– Нет, Леша, их не бизнес связывает. Сам понимаешь, что израильская разведка в момент вычислила бы и продажу оружия, и наркоторговлю.

– Значит, за операцией «Персидская ночь» все же стоит Хайцер?

– Вот бы узнать, о чем говорили Друкер и Коулман.

– Агенты пытались это сделать, но не смогли. Особняк защищен от прослушивания, как внешнего, так и внутреннего. Смогли зафиксировать только звонок Хайцеру и факт перевода денег на счет Коулмана. Но это только начало нашей совместной работы. Уверен, что информация хотя бы по Коулману у нас будет.

Белоногов поднялся, прошелся по кабинету и проговорил:

– Если Коулман прилетел в Хайфу для уточнения задачи по операции «Персидская ночь», то он скоро должен навестить полковника Фостера в Эрдузе. Коулман до сих пор в Израиле?

– Нет! Он человек дисциплинированный, ровно через сутки, сегодня вернулся в штаб объединенных войск, где находится до сих пор. Если бы генерал покинул Багдад, мне об этом тут же сообщили бы. В Ираке мы зацепились за него плотно.

– Это хорошо. Только не переусердствуйте. Пасти генерала в Багдаде следует аккуратно. Главное, узнать, когда он отправится в Эрдуз. Для этого ему потребуется вертолет и повод покинуть штаб.

Александров улыбнулся.

– Мы, Дмитрий Сергеевич, тоже свою работу знаем. Ты получишь информацию, когда Коулман решит проведать «Ягуар».

– За Друкером установили наблюдение?

– Естественно. Попробуем взломать защиту усадьбы от прослушки, взять под контроль все встречи бывшего генерала, его переговоры, даже отношения с новой молодой секретаршей!

Но Белоногов словно не слышал генерала-разведчика.

– Заказ провокации из Израиля, можно сказать, от частных лиц. Что это, Алексей Владимирович? Самодеятельность или часть большой игры правительств США и Израиля?

– В таком случае Хайцер и Друкер – не более чем подстава, так?

– Черт его знает.

– Ну да ладно. В четверг, двадцать седьмого числа, в Астане состоится саммит Шанхайской организации сотрудничества. До его завершения Коулман вряд ли начнет действовать. Да и ты контролируешь «Ягуар». Придет время, и обстановка прояснится.

– Меня волнует, Леша, действительно ли провокация имеет целью только выставление Ирана как реального агрессора. Или же в Вашингтоне и Тель-Авиве все-таки решили начать большую войну? Они действительно используют провокацию для нанесения мощного ракетного удара по всем жизненно важным районам Ирана, в том числе и по Бушерской атомной станции?

Генерал СВР тоже поднялся, подошел к Белоногову и заявил:

– Если твой отряд «Z» предотвратит провокационный пуск иранских ракет, то ничего не произойдет. Не будет ни шумихи в отношении агрессора, ни войны. Ничего. А твои парни справятся с поставленной задачей. Они снимут проблему, утрут носы и частным лицам, жаждущим большой крови, и правительствам США и Израиля.

– Но ты представляешь, насколько непроста задача?

– А ты что, решал когда-нибудь простые задачи? По одному только нашему обеспечению отряд «Z» занимает чуть ли не верхнюю позицию. Справишься. Вернее, мы справимся!

– Устал я, Леша!

– Немудрено. На рыбалке давно был?

Белоногов отмахнулся.

– Уж и забыл, когда последний раз забрасывал удочку.

– Вот! Тебе нужен отдых. Мне тоже. А лучший отдых – это рыбалка. Может, рванем на платный пруд? Денек посидим как люди, на природе. А клюет там, сам знаешь, успевай вытаскивать. И карпы как на подбор, кило, не меньше.

Белоногов поморщился.

– Да разве же это рыбалка? На пруду, в который специально завезли рыбу, подготовили места, вплоть до дощатых платформ, со стульчиками, зонтом от солнца, с наживкой? Заплатишь, тебе и червя на крючок насадят, и рыбу под водой подцепят. Только дергай, пусть снимают. Нет, Алексей Владимирович, если уж рыбачить, то на реке, чтобы и лесочек рядом был, и берег с ракушками. Я однажды на Волге отдыхал. Правда, давно это было. Полковником еще после ранения в Афгане отпуск получил и с братом на Волгу подался. Еле доехали на его старом «Москвиче». Но зато какой отдых! Утром, как просветлеет, снасти в лодку. Вокруг тишина, гладь водная и легкий-легкий шелест у берега. Тихо отплываешь, да к затону по течению. Оно к осоке подтянет, якорек вниз, нос к траве веревкой. Как солнце показалось из-за горизонта, рыба начала гулять. То там круги, то там, потом крупняк вышел. Лещ так хлопает хвостом по воде, будто кто из пистолета стреляет. Подождал немного, червя на один крючок, тесто на другой. И леску в воду, поближе к осоке. Поплавок постоит-постоит, да и дернется. Сначала тихо, потом сильнее, а то и сразу махом под воду. Значит, клюнуло. Подсекаешь и вытаскиваешь лопыря. – Белоногов показал одной рукой на другой длину рыбы. – И по новой. Так часов до двенадцати. Обо всем забываешь. В полдень все меняется. Рыба словно на дно уходит. Ни поклевки, ни игры. Тишина. Плывешь в обрат. А брат тем временем уже ершей да окуней наловил, костер разжег, воду согрел. Ушица получилась пальчики оближешь. Под вечер…

Генерал-лейтенант Александров невольно облизнул губы.

– Красиво рассказываешь, Дмитрий Сергеевич.

– Вот, Леша, рыбалка, а не баловство на пруду.

– Ну так давай на Волгу рванем. При наших-то возможностях и вертолет взять не проблема. Лодочку с мотором, палатку, снасти любые.

Белоногов вздохнул.

– Все это так, Леша, да только кто же нас с тобой отпустит? Даже на сутки. Тут не о рыбалке думаешь, а о разного рода мерзавцах, о том, как не дать им, скотам, людей погубить. Кстати, как у вас в разведке оценивают боевые возможности «Ягуара»?

– Опять дела. А я размечтался.

– Ну хоть помечтал для разрядки.

– Возможности «Ягуара»? Отряд укомплектован профессионалами. Хорошо вооружен, оснащен. Принимал участие во многих боевых операциях. Как сам понимаешь, если уцелел, то в успешных. Но привлекался и к карательным акциям.

– Да? Это важно. Карательные акции иногда ломают психику даже, казалось бы, железных бойцов. Что за дела такого рода?

– Ну, к примеру, в Хекбаде. Тогда «Ягуар» полностью истребил всех жителей иракской деревни. Положил женщин, стариков и детей.

Белоногов задумался.

– Так! Каратели, значит. Что ж, тем хуже для этих профи из «Ягуара». Мои парни ой как не любят карателей.

– А кто их любит? Твари, они и есть твари.

– Почуяли запах легкой крови. Это нам на руку.

– Я бы не стал рассчитывать на то, что карательные акции снизили боевой потенциал американских спецназовцев.

– Но и не повлиять на них не могли.

Александров пожал плечами.

– У тебя больше опыта в этих делах. Возможно, ты и прав.

– Еще вопрос, Алексей Владимирович.

– Да?

– У Коулмана есть преданные лично ему люди, готовые выполнить любой приказ генерала?

– Тебе «Ягуара» мало?

– Коулман наверняка планирует ликвидацию отряда-призрака. Не нужны ему свидетели.

Не требуются они и Гидону Друкеру, а особенно Алтеру Хайцеру. Провокация должна быть проведена чисто. Естественно, на территории Ирана валить бойцов «Ягуара» Коулман не планирует, но он обязательно должен их убрать. В Ираке. Там и следы замести. А для этого ему нужны свои люди.

Александров кивнул и сказал:

– Пока нам известно, что в США Коулмана постоянно сопровождают его подчиненные. Это Рик Брукс, личный водитель генерала, и охранник Билл Холл. В круг его ближайших людей входил и Джеймс Хендерсон. Но того, как тебе известно, завалил полковник Фостер, руководитель операции «Персидская ночь», застав с ним свою жену Анжелику.

Белоногов прошел по кабинету.

– Так, значит, как минимум двоих бывших спецназовцев Коулман при себе держит.

– Уточню, что в США.

– Долго ли их перебросить в Ирак? Мне еще надо знать, кто по боевой специальности эти Брукс и Холл.

– Я тебе отвечу на этот вопрос. Брукс – снайпер, Холл – сапер.

– Угу. Снайпер и сапер! Отлично. На будущее, Алексей Владимирович, прошу сообщать мне любые сведения, касающиеся всех членов боевого отряда «Ягуар», от рядового штурмовой группы до бригадного генерала Грэга Коулмана.

– Если они у меня будут.

– Естественно. Кофе?

Алексеев рассмеялся.

– Тебе, Дмитрий Сергеевич, просто необходим отдых. Или хотя бы передышка.

– А что, собственно, такого необычного я отмочил?

– Ничего. Но спросил второй раз. Я уже говорил тебе, что сейчас пью только зеленый чай.

– Да? Ну и ладно.

– Поехал я, Дмитрий Сергеевич!

– Давай, Алексей Владимирович.

Белоногов проводил до приемной высокопоставленного представителя СВР.

Военный полигон Альдамир, Иран. Суббота, 22 сентября

За сутки отряд «Z» обустроился в казарме, разделенной на отсеки, каждый из которых предназначался для одного человека. Сразу же после подъема Седов прошел в отсек французского капитана Лероя.

– Привет, Хакер, – поздоровался майор с подчиненным, который после бритья брызгал на лицо туалетную воду.

– Здравия желаю, командир.

– Почему пользуешься туалетной водой? Это запрещено. Для ухода за кожей есть специальный крем без запаха.

– Так мы же в отстое, командир?!

– В отстое? Скажи еще, в отстойнике.

– Я скажу другое. По сравнению с разведывательной группой, мы, конечно, можно сказать, находимся в идеальных условиях. Вообще-то, иранцы могли подготовить что-нибудь получше этой казармы.

– С баром и девочками?

– Ну, с этим у них строго. А вот создать уют могли бы.

– Они сами живут в таких же условиях. Но достаточно болтовни. Что у нас по объекту «Эрдуз»?

– Сейчас посмотрим. За ночь аппаратура сигнала тревоги не подавала.

– Посмотри!

Лерой, надев майку, присел за стол, уставленный разной аппаратурой, включил монитор.

– Так, что мы имеем? А имеем мы следующее: обстановка не изменилась, на базе все те же шестнадцать человек, два поста с часовыми. Часть бойцов «Ягуара», пять, нет, шесть человек находятся на поверхности, в том числе и полковник Фостер. Его подземный каземат пуст. На позициях наблюдения разведгруппы один человек, кто, сказать не могу. Трое в роще. Все по-прежнему, как и было.

– Возле базы, в восточном районе Эрдуза посторонние люди есть?

– Нет.

– Ущелье?

Лерой переключил аппаратуру и доложил:

– И там все как прежде. Пограничники на месте. В ущелье их трое.

– Понятно.

В отсек Лероя зашел старший лейтенант Шинкевич и сообщил:

– Командир, вас желает видеть капитан Давенди.

– Ему-то что надо?

– Откуда мне знать.

– Прямо так и желает?

– Горит нетерпением.

– Где он?

– В отсеке планирования и совещаний.

– Хорошо, свободен!

Шинкевич ушел, а Седов приказал Лерою:

– Продолжай постоянное наблюдение за базой и ущельем, в целом за Эрдузом. Если что, вызывай меня. Завтрак тебе принесут.

– Я не смогу целый день смотреть в монитор.

– Потребуется замена, сообщи. Все, я к Давенди.

– Мрачный тип этот офицер корпуса стражей исламской революции. По-моему, он подозревает, что в отряде «Z» есть не только российские офицеры.

– Плевать на его подозрения. Наше присутствие в Иране согласовано на высшем уровне. Ты не обращай внимания на иранцев. Отслеживай обстановку.

Седов прошел в отсек совещаний.

– Салам алейкум, господин Давенди.

Капитан КСИР кивнул.

– Здравствуйте, господин Седой! Я пришел, чтобы сообщить, что в одиннадцать часов к вам прибудет полковник Ахмад Бутафар, представитель верховного командования.

– Я понял. Что-нибудь еще?

Давенди погладил бородку.

– Еще? Еще у меня к вам несколько вопросов. Так сказать, личного характера. Я могу задать их?

– Пожалуйста. Если ваши вопросы действительно личного характера и не имеют прямого отношения к причинам нахождения на территории Ирана российского отряда специального назначения.

Давенди вновь кивнул и спросил.

– Скажите, Седой, вашему отряду приходилось проводить операции в Афганистане?

– И в Афганистане, и в Африке, и в Европе.

– Меня интересует Афганистан.

– Да, отряд работал там.

– Значит, вы убивали моих братьев по вере?

– Вот оно что? Мы, господин капитан, выполняли приказ. Как и вы во время войны с Ираком. Разве вы не убивали своих братьев по вере? Мы люди военные. В нас стреляют, мы стреляем. Это все?

– Нет, господин Седой! Признайтесь, в отряде не только русские офицеры.

– Отряд «Z», господин Давенди, российское боевое подразделение. Национальность бойцов не имеет никакого значения. А почему вас беспокоит этот вопрос?

– Я противник любого иностранного присутствия в своей стране. Не понимаю, почему руководство приняло решение использовать вас в антитеррористической операции. Наши специальные подразделения сделали бы это не хуже вас.

– Этот вопрос вы зададите руководству страны.

– Вы же прекрасно понимаете, что это невозможно.

Седов подошел вплотную к Давенди и заявил:

– Знаете что, Вахид? Если вас тяготит наше присутствие здесь, то подайте рапорт на замену. Думаю, возражений на этот счет не последует.

– Я, как и вы, выполняю приказ.

– Тогда давайте прекратим этот беспредметный разговор. Занимайтесь своим делом.

– Конечно, господин Седой. Не забудьте, полковник Бутафар прибудет на полигон ровно в одиннадцать часов.

– У меня хорошая память, господин Давенди!

Козырнув, иранский капитан покинул отсек и быстрым шагом направился на выход.

Седов прикурил сигарету. Полковник Бутафар. А ему, интересно, что нужно? Не слишком ли много внимания уделяют иранцы отряду «Z»? Так можно и спалиться. Разведка США и Израиля в Иране действует особо активно.

Радиостанция командира отряда сработала сигналом вызова.

Седов ответил:

– На связи!

– Это Хакер! Вас вызывает центр.

– Иду.

Седов прошел обратно в отсек Лероя и поинтересовался:

– Кто вызывает из центра?

– Белоногов.

– Давай. – Командир отряда принял трубку спутниковой станции «Вега». – Седой на связи! Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич.

– Здравствуй, Седой! Обосновался в Альдамире?

– Да, но долго сидеть в казарме не хотелось бы.

– А и не придется.

Генерал-полковник, представитель России в Совете шести довел до командира боевого подразделения информацию, полученную по каналам Службы внешней разведки.

Седов выслушал и ответил:

– Понял, Дмитрий Сергеевич, но вы ведь вызвали меня не только для того, чтобы сообщить информацию, полученную от внешней разведки?

– Ты прав. Не только для этого. В одиннадцать часов к тебе должен прибыть полковник Ахмад Бутафар.

– Я уже в курсе, капитан Давенди предупредил.

– Тем лучше. Бутафар – полномочный представитель верховного главнокомандования страны. Он в курсе ваших задач и должен оказывать отряду «Z» всяческую помощь.

– Помощь – это хорошо, но я предпочел бы, чтобы в нашу работу никто не вмешивался. Отряд в состоянии самостоятельно решить все поставленные перед ним задачи.

– Кто вмешивается в твою работу?

– В принципе, сейчас о вмешательстве говорить рано, но опека подразделения со стороны Давенди напрягает.

– В чем дело?

– Ну, например, сегодня он интересовался, работал ли отряд в Афганистане?

Получив утвердительный ответ, заявил, что мы убивали его братьев по вере.

– Что еще?

– А еще капитан Давенди подозревает, что отряд «Z» укомплектован не только спецами из России.

– Ясно! Обозначь проблему полковнику Бутафару. Он решит вопрос по Давенди.

– А стоит ли? Ведь Бутафар наверняка отправит Давенди с полигона. Еще неизвестно, как тот отреагирует на это.

– Все же поговори с Бутафаром. Это офицер, фанатично преданный идеалам исламской революции, но и последовательный сторонник сближения Ирана с Россией. Вполне коммуникабельный человек. Да и работать вам по «Ягуару» и в целом по антитеррористической операции «Иран в огне» придется вместе.

– Есть, товарищ генерал-полковник!

– Как обстановка в Эрдузе?

– Прежняя. «Ягуар» на месте, разведгруппа рядом. За базой американского отряда установлен двойной контроль. Хакер отслеживает обстановку в Эрдузе.

– Хорошо. У тебя есть вопросы ко мне?

– Никак нет.

– Тогда до связи, Седой.

– До связи, Дмитрий Сергеевич.

Седов передал трубку Лерою и сказал:

– А парни из «Ягуара», Хакер, оказывается, не прочь пострелять в мирных людей. В женщин, стариков, детей.

– Серьезно? Отряд янки проводил карательные акции?

– Проводил. Так же успешно, как и боевые операции. Что ж, это развязывает нам руки. Теперь мы можем валить их безо всяких условностей. Они заслужили смерть.

Лерой промолчал, уставившись в монитор.

Седов посмотрел на часы. 08.20. До приезда или прилета полковника Бутафара оставалось еще два часа сорок минут. Командир отряда прошел в столовую, чтобы убедиться в готовности завтрака для подчиненных.

Глава 7

Ирак, 30 сентября, воскресенье

Дни проходили за днями, а обстановка не менялась, не считая того, что прибывший из Тегерана полковник Бутафар убрал советника Давенди, что сразу изменило к лучшему климат в отношениях между Седовым и представителем иранского командования.

С 26 по 27 сентября в Астане прошел саммит ШОС, где впервые был поднят вопрос о вступлении Ирана в постоянные члены этой организации.

Отряд «Z» продолжал оставаться на иранском полигоне Альдамир. Разведгруппа находилась в районе иракского города Эрдуз и наблюдала за бездействием американского отряда-призрака «Ягуар».

Обстановка резко изменилась 30-го числа, в воскресенье. В 11.20 на пост наблюдения у Эрдуза заступил командир группы Коновалов.

Он сразу вызвал на связь старшего лейтенанта Грачева:

– Грач! Пегас!

– Да?

– Слышу отдаленный рокот приближающегося вертолета.

– К нашим карателям летят гости?

– Посмотрим! Давай с Беком сюда, да аккуратней, с вертолета вас могут заметить.

– Не заметят, выходим!

Капитан Озбек и старший лейтенант Грачев прибыли на позицию наблюдения в тот момент, когда у окраины города приземлился UH-60 «Блэк Хоук». Из вертолета на каменистый грунт спрыгнул единственный пассажир.

Коновалов, следивший за площадкой, проговорил:

– А вот и бригадный генерал Коулман.

Командир разведывательной группы посмотрел на подчиненных.

– Ну, парни, кажется, начинается настоящая работа. Грач! – Коновалов перевел взгляд на связиста. – Прослушку врубай на полную мощность. Мы должны все записать.

– Видеокамера?

– А разве она не включена?

– Уже включена.

– Смотрим, ребята!

К генералу Коулману подошли полковник Фостер и командир «Ягуара» майор Говард.

Разведчики хорошо слышали, как полковник доложил о готовности подразделения к выполнению любых задач, отсутствии происшествий, больных, спокойной обстановке на базе.

Коулман пожал руку Фостеру и Говарду.

Из подземелья вышли все бойцы «Ягуара» и построились недалеко от одинокого обгоревшего дерева. Коулман поприветствовал и личный состав, после чего обошел посты.

На обратном пути Фостер спросил:

– Пришло время действовать, сэр?

– Да, Шон!

– Это хорошо, а то мы уже начали плесневеть здесь. Спустимся ко мне в отсек?

– Да. А вот личный состав оставь наверху. Не надо, чтобы они слышали нас. Как улечу, сам поставишь им задачу.

– Понял.

Подал голос майор Говард:

– Мне тоже остаться с личным составом?

Генерал ответил:

– Нет! Тебе, Кейт, идти с нами. Ты штатный командир отряда и должен быть в курсе всего, касающегося предстоящей операции.

– Да, сэр! Я отдам необходимую команду и присоединюсь к вам.

Коулман с Фостером спустились в подземелье. Говард подозвал к себе своего заместителя капитана Тома Ченлера.

– Том! У меня и Фостера переговоры с генералом. На это время рассредоточь личный состав среди развалин. Вниз никого не пускать, но и наверху не шастать. Рассесться по норам и сидеть мышами.

– Понял, командир!

– Выполняй!

Майор Говард тоже спустился вниз. Бойцы «Ягуара» по приказу Ченлера разошлись в разные стороны и словно растворились среди развалин.

Грачев доложил:

– Слышимость ухудшилась. Увеличиваю мощность аппаратуры.

Коновалов кивнул.

– Давай. И передай нам с Беком дополнительные «уши».

Офицеры разведгруппы, присоединив наушники к разъемам защитных шлемов, могли слушать разговор в подземелье.

В отсеке полковника и майора генерал Коулман присел на складной стул перед таким же столом, рядом с топчаном, и начал:

– Итак, господа, время вашего вынужденного безделья заканчивается. Послезавтра, во вторник второго октября, около полудня к вам подойдут четыре армейские машины «хамви». Три останутся у вас, одна с водителем уйдет обратно. Машины встанут напротив рощи, не доезжая до базы. Командир группы перегона внедорожников не знает, для кого и для чего предназначены машины. Как только «хамви» с водителями уйдет в сторону Баджера, подводите автомобили к базе. В них находятся маскировочные сети. Укрываете технику. С наступлением темноты, точнее, в двадцать три часа, на автомобилях начинаете марш к приграничному ущелью у иранского селения Каранда. Переходите границу по ущелью в пешем порядке, бросив машины за первым же поворотом. Позже их заберут оттуда. Запомни, Фостер, граница будет открыта с часу до пяти утра. За это время вам необходимо выйти на плато, это в семи километрах от Каранда. Там вас встретит представитель иранской оппозиции, бывший полковник Явад Махради. С ним будет командир расчета оперативно-тактического ракетного комплекса «Искандер-М» Хусейн Шотбари с техникой. Уточнение задачи непосредственно перед выходом из Эрдуза.

Фостер спросил:

– Цель операции та же? Пуск ракет с комплекса, что находится у селения Дишман?

– Да, но повторяю, уточнение задачи перед выходом, – ответил Коулман. – Еще какие будут ко мне вопросы?

– Ликвидация людей Шотбари остается в силе?

– Естественно. Выполнив поставленную задачу, «Ягуар» должен быстро уйти к селению Каранда, оттуда в ущелье.

Тут задал вопрос Говард:

– Откуда начальник заставы будет знать, когда точно открыть границу, если неизвестно, какого числа нам удастся провести операцию и отойти?

Генерал улыбнулся.

– Когда взлетят ракеты, это будет хорошо видно с пограничной заставы. Да и полковник Фостер доложит мне о выполнении задания. А я вопрос о проходе через границу решу быстро.

– О’кей! У меня вопросов нет, – сказал Говард.

Коулман поднялся и сообщил:

– Ориентировочно захват комплекса и пуск ракет запланирован на утро четвертого октября.

– Ясно, – проговорил Фостер.

– У тебя плохое настроение, Шон, и нездоровый цвет лица. – Коулман похлопал Фостера по плечу.

– Еще неделя-другая бездействия, и нездоровым станет не только цвет лица, но и сама голова.

– Вам осталось ждать здесь чуть более суток. Если ко мне нет вопросов, я улетаю, а вы, господа, готовите отряд. После решения задачи в Иране буду ждать вас на выходе из ущелья с иракской стороны. Отряд полетит в Кувейт. Дальше определимся. Вы профи, нет никакой необходимости повторять, насколько нам важна эта операция. Теперь о вознаграждении. Деньги на счета всех членов отряда будут переведены сразу же, как только «Ягуар» вернется из Ирана. Подтверждение оплаты получите в Кувейте. У меня все. Идемте наверх, здесь действительно не слишком уютно.

Генерал и старшие офицеры поднялись на поверхность. Фостер проводил Коулмана до вертолета. «Блэк Хоук» принял генерала на борт, поднимая облако пыли, взмыл в воздух, резко развернулся и пошел на северо-запад.

Фостер вернулся к Говарду, который уже объявил совещание личному составу подчиненного ему отряда, и осведомился:

– Что скажешь по задаче, Кейт?

Майор пожал плечами.

– Если иранцы не подведут, а Коулман обеспечит проход через границу, то проблем во время операции не вижу. По крайней мере, сейчас.

– Вот это и настораживает. Все слишком уж легко. Представитель оппозиции откроет границу, встретит нас, проводит вместе со своими аборигенами до цели. Мы спокойно перестреляем правительственный расчет. Бойцы Шотбари проведут залп, мы завалим их и тут же спокойно уйдем в Ирак, оттуда в Кувейт, где каждого из нас ждет подтверждение перевода на счет миллиона долларов и право решать свою судьбу. Не боевая операция, а прогулка какая-то с беспроблемной ликвидацией трех десятков дикарей. Ладно, Кейт! Посмотрим. Ты озадачь своего человека, чтобы снимал операцию с момента подгона внедорожников. Эта запись – неплохое противоядие от возможных укусов Коулмана.

– Считаете, он попытается устранить и нас?

– Не знаю. Вряд ли. Поживем – увидим. Занимайся с личным составом, я поработаю у себя с картой, кое-что прикину.

– Есть, сэр!

Отложили в сторону наушники и офицеры отдельной разведывательной группы отряда «Z».

Коновалов приказал Грачеву:

– Прослушку в режим записи. Давай-ка мне связь с Седовым!

– Есть, командир.

По спутниковой системе старший лейтенант вызвал командира отряда:

– Седой! Грач!

Валерий ответил немедленно:

– Да?!

Грачев передал трубку Коновалову.

– Седой! Это Пегас!

– Что у тебя?

– Только что на базу «Ягуара» прилетал наш общий друг бригадный генерал Коулман.

– Так! Надеюсь, вы узнали цель его визита?

– Конечно. Слушали все от начала до конца.

– Теперь я очень внимательно слушаю тебя, Пегас!

Коновалов передал информацию по встрече и разговору Коулмана, Фостера и Говарда.

– Зашевелился гадюшник?

– Так и есть, Седой.

– Это хорошо.

– Моя задача остается прежней?

– Пока да. Сейчас сброшу информацию в центр, посмотрю, что решат наверху. В любом случае вы без работы не останетесь.

– Ну, это понятно!

– Все, Пегас, продолжай активное наблюдение. На позиции лучше оставаться как минимум двоим и постоянно слушать базу «призраков».

– Принял!

– Давай! До связи!

Седов, находившийся на иранском полигоне Альдамир, вернул трубку капитану Лерою.

Представитель командования исламской республики полковник Ахмад Бутафар, сидевший напротив него, тут же спросил:

– Новости из Ирака?

– Да, полковник. Мне необходимо связаться со своим командованием.

– Я лишний?

– Извините, Ахмад, сначала я должен все решить с Москвой. Вы в любом случае будете проинформированы о наших планах, так как без вашего участия проведение операции «Иран в огне» невозможно.

Бутафар улыбнулся.

– Я все понимаю, майор. Пойду прогуляюсь, благо всевышний сегодня послал нам теплую солнечную погоду. – Иранский полковник вышел из казармы.

Седов повернулся к Лерою, а тот уже держал в руке трубку.

– Центр на связи, командир!

– Я – Седой!

– Белоногов! Слушаю тебя.

– Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич.

– Здравствуй, Валера, здравствуй. Что у тебя?

– Минуту назад на связь выходил Пегас.

– Ну и?.. – заинтересованно спросил представитель России в Совете шести.

– В Эрдуз сегодня прилетал генерал Коулман.

– Один?

– Так точно!

– Дальше?

– Он провел переговоры с Фостером и Говардом. Послезавтра, второго октября, к базе «Ягуара» подойдут три внедорожника. В ночь со второго на третье диверсионный отряд должен пройти границу по ущелью у селения Каранда. Она будет открыта с часу ночи до пяти утра. «Ягуару» приказано выйти в район, находящийся в семи километрах от Каранда. Там его встретит Явад Махради. С ним будет командир иранского отряда Хусейн Шотбари. Потом «Ягуар» отправится к Дишману.

Белоногов прервал Седова:

– Значит, цель операции «Персидская ночь» подтверждена?

– Да, самим генералом Коулманом. Но пока неизвестно, какие именно уточнения в планы американского генерала внесет представитель лидера оппозиции.

– Каким образом отряд «Ягуар» и расчет Шотбари намерены передвигаться к цели?

– Явад Махради должен встретить «Ягуар» с техникой, автомобилями.

– Из этого следует, что главной целью в Эберкене выбрана позиция ракетного комплекса у Дишмана. Чтобы добраться до Шевестана, «Ягуару» и иранскому расчету потребовался бы вертолет. У меня вопрос, Валерий Николаевич.

– Да?

– С территории полигона Альдамир Хакер может организовать прослушивание места встречи «Ягуара» с Махради?

Седов повернулся к Лерою и поинтересовался:

– Послушать отсюда район Каранда сможешь?

Французский капитан пожал плечами.

– Не знаю. Надо пробовать, но вряд ли получится.

Майор вернулся к разговору с генералом:

– Хакер сомневается, что это ему удастся.

– Значит, уточнение задачи мы пропустим? Это нежелательно. Так, Валера, срочно отправляй в район встречи вторую разведгруппу, в которую должен входить Хакер. Желательно, чтобы ее сопровождал человек Бутафара. Полковник сейчас где?

– Он вышел на время сеанса связи.

– Попроси его вернуться.

Седов приказал Лерою:

– Быстро Бутафара сюда!

– Момент!

Представитель командования Ирана пришел быстро и осведомился:

– Что случилось, майор?

– С вами хочет поговорить генерал Белоногов.

– Вот как? – Полковник принял трубку. – Бутафар, господин генерал! Ва алейкум! Так!.. Так!.. Хорошо! Сегодня же, буквально часам к трем офицер сопровождения будет представлен Седову. Я бы и сам мог убыть с группой, те места мне хорошо знакомы. Понял вас. Конечно. И вам всего хорошего. – Бутафар вернул трубку Седову.

– Теперь я слушаю вас, Дмитрий Сергеевич! – сказал тот генералу.

– В общем, ты, наверное, уже понял, что Ахмад выделит тебе офицера сопровождения и обеспечит переброску второй разведгруппы в нужный район. Кроме Хакера в нее определи еще одного человека. Лерой должен зафиксировать уточнение задачи отряду «Ягуар» и осуществлять слежение за передвижением людей Фостера и Шотбари по электронной системе. Как понял меня?

– Хорошо понял!

– Вопросы?

– Задача Коновалову остается прежней?

– Да! Сегодня я свяжусь с генералом Александровым, и если у него не будет ничего нового по Коулману, то план оставляем в силе. Первой разведгруппе не прекращать наблюдение за базой «Ягуара», готовиться к переходу в Иран. Как это сделать, окончательно решим позже, перед самым выходом. Вопросы еще есть?

– Никак нет!

– Как только вторая разведгруппа выйдет в заданный район, доклад мне! До связи!

– До связи, Дмитрий Сергеевич.

Седов отдал трубку Лерою и взглянул на Бутафара.

Тот разговаривал с кем-то по сотовому телефону, закончил и сказал:

– В пятнадцать часов сюда прибудет лейтенант Расул Кахрани. Это надежный человек, мой ученик. Он будет сопровождать вторую разведгруппу.

– На чем перебросим ее в район Каранда?

– У нас же есть вертолет. Я свяжусь с Тегераном, улажу все вопросы по перелету «Ми-8». На это не уйдет много времени.

– Хорошо. Хакер! – Седов перевел взгляд на специалиста-электронщика. – Тебе следует взять с собой всю аппаратуру, необходимую для дальнего слежения за «Ягуаром», и быть в готовности убыть в составе второй разведгруппы к селению Каранда.

– Я все понял, командир.

– Оставишь только дублирующую спутниковую станцию. Задачу группе я поставлю отдельно, после прибытия лейтенанта Кахрани. Да, Хакер, кому лучше передать станцию?

– Да у нас все умеют обращаться с ней.

– Знаешь, у нас все и стреляют хорошо, но кто-то все же лучше других.

– Если угодно, я порекомендовал бы Голубя, нашего белоруса.

– Хорошо.

Седов по радиостанции Р-10 вызвал в отсек старшего лейтенанта Шинкевича. Тот находился в соседнем помещении, поэтому прибыл тут же.

– Я, командир!

– Мы создаем вторую разведывательную группу для работы в районе иранского селения Каранда.

– Это недалеко от границы?

– Да. Ты возглавишь эту группу. С тобой пойдут Хакер и офицер иранской армии, прибытие которого ожидается в пятнадцать часов. Тогда же я поставлю задачи. Вопросы?

– Какие сейчас могут быть вопросы? После постановки задачи они, возможно, и возникнут. Хотя нет, один вопрос все же задам.

– Валяй!

– Нам в районе Каранда действовать совместно с группой Пегаса?

– Скорее всего, да, но с этим определимся позже.

– Разрешите идти?

– Иди! Готовься!

– А чего готовиться? Я готов.

– Свободен! Жди вызова!

– Его все ждут. – Шинкевич козырнул и вышел из отсека.

Лерой начал собирать аппаратуру. Впрочем, суетиться он вскоре перестал, быстро подготовил свой чемодан с микрофункциональной системой да прибор дальнего прослушивания «Пробой-2».

Ровно в 15.00 у казармы временного нахождения отряда «Z» остановился внедорожник «Форд». В отсек командира группы вошел статный иранский офицер и тут же обратился на фарси к Бутафару.

Тот остановил доклад лейтенанта, указал ему на Седова и по-русски приказал:

– Докладывай ему, Расул. Теперь российский майор твой непосредственный начальник.

Офицер повернулся к Седову и на чистом русском языке доложил:

– Господин майор, лейтенант Кахрани прибыл в ваше распоряжение.

Валерий пожал лейтенанту руку и поинтересовался:

– Где, Расул, ты так хорошо научился говорить по-русски?

– Может быть, это покажется вам невероятным, но мой дед был переводчиком на встрече руководителей СССР, США и Англии в Тегеране в сорок третьем году. Он переводил с русского на фарси.

– А откуда дед знал русский язык?

– Он служил в посольстве в Москве.

– Понятно. А сам-то ты бывал в России?

– Нет, господин майор, не приходилось.

– Может, еще побываешь. Итак, мы с полковником Бутафаром формируем разведывательную группу. Ты войдешь в нее. Район селения Каранда тебе знаком?

– Да, какое-то время я служил у пограничного поселка.

– Ты знаешь, как можно оттуда добраться до Дишмана?

– Так точно! Несколькими путями.

– Отлично. – Седов повернулся к Бутафару. – Господин полковник, разведгруппам потребуются автомобили.

– С этим вопрос уже решен. Необходимое количество машин подгонят в указанный вами район в течение двух-трех часов.

Седов приказал Лерою вызвать Шинкевича.

Когда вторая разведывательная группа собралась в отсеке командира отряда, российский майор предложил всем подойти к карте.

– Внимание. В семнадцать часов группе в составе командира Блондина, Хакера и Расула Кахрани предстоит убыть в район приграничного селения Каранда. Туда же под утро третьего октября должен выйти американский отряд «Ягуар» и встретиться с группой иранских мятежников или повстанцев, как хотите, под командованием Хусейна Шотбари, и представителем лидера оппозиции Явадом Махради. Цель «Ягуара» и отряда Шотбари: выдвижение к…

Неожиданно сигналом вызова сработала дублирующая спутниковая станция «Вега».

Седов поднял трубку.

– Седой на связи!

– Белоногов! Чем занимаешься?

– Ставлю задачу второй разведгруппе.

– Все вопросы с Бутафаром решил?

– Так точно!

– Хорошо. Отправляй группу, после чего свяжись со мной. У меня для тебя интересная информация, которая меняет план наших действий. Подробности при личном контакте. Желательно, чтобы никто не слышал нашего предстоящего разговора.

– Я все понял!

– До связи!

Командир отряда отключил станцию и продолжил:

– Итак, цель «Ягуара» и отряда Шотбари: выдвижение к позиции оперативно-тактического ракетного комплекса, развернутого недалеко от селения Дишман. Точные координаты позиции указаны на карте. Запомните их. В дальнейшем американцы будут действовать по замыслу собственной провокационной боевой операции «Персидская ночь». Ориентировочно четвертого октября, возможно, предыдущей или же следующей ночью, они должны атаковать позицию, уничтожить охрану и весь штатный расчет. Люди Шотбари заменят погибших и произведут пуск ракет «Р-500» по Израилю. Задача разведгруппы: зафиксировать момент встречи отрядов «Ягуар» и Хусейна Шотбари, взять группировку противника под полный контроль и совместно с первой разведгруппой либо без нее организовать преследование. Автомобили будут доставлены вам по первому запросу. На месте Хакеру слушать и вести «Ягуар» с людьми Махради. Командиру группы постоянно поддерживать связь со мной. Где-то в районе селения Герт разведгруппу догонят основные силы отряда. После чего будет проведено окончательное уточнение задачи. Вопросы ко мне?

– Летим на нашем вертолете?

– Да.

Седов взглянул на Бутафара, и тот доложил:

– «Ми-8» будет полностью готов к вылету в шестнадцать часов.

Валерий перевел взгляд на Шинкевича и приказал:

– Тебе, Блондин, организовать получение оружия, винтовок «Винторез», бронированных костюмов, спецснаряжения для совершения марша по труднодоступной горной местности, специальных средств. Доклад о готовности группы к вылету в шестнадцать тридцать. Естественно, сообщение о прибытии в заданный район.

– Есть, командир!

– Встретимся в шестнадцать тридцать. Свободны!

Офицеры покинули отсек. Ушел и полковник Бутафар. Он контролировал подготовку разведгруппы и экипажа «Ми-8».

Седов сканером проверил помещение на предмет прослушивания. Прибор показал, что контроля над отсеком командира отряда и казармой не велось.

Он снял трубку спутниковой станции, набрал длинный номер и тут же услышал в динамике:

– Белоногов!

– Седой, Дмитрий Сергеевич.

– Ты освободился?

– Да. Готов принять важную информацию.

– Слушай и запоминай! Первое. Из Штатов в Ирак прилетела группа, работавшая с Коулманом в Филадельфии, а конкретно Рик Брукс, Билл Холл и Тим Паркер.

Седов прервал генерала:

– О Паркере мне ничего не известно.

– Нам тоже, однако сержант Тим Паркер оказался в одной команде с Бруксом и Холлом. Видимо, Коулман вызвал его откуда-то.

– Понял.

Белоногов продолжил:

– Второе. По данным внешней разведки, люди Коулмана остановились не на территории какой-либо воинской части, а в отдельном доме в центре Багдада, хозяева которого по неизвестным причинам покинули свое жилище. Возможно, это были сторонники Саддама Хусейна, но не исключено, что к исчезновению семьи приложил руку вездесущий Коулман. Третье. Бригадный генерал сделал заявку в службу вооружения объединенного штаба на получение пятидесяти противопехотных мин дистанционного управления и трех осколочных мин повышенной мощности направленного действия «Файер», аналогов наших «МОН-100». Как понимаешь, также дистанционного управления. Мины потребовались Коулману якобы для проведения контртеррористической акции одним из подчиненных ему подразделений спецназа. Заявку удовлетворили, завтра утром он получит мины и два пулемета «М249». Скорее всего, пулеметы будут иметь коробки с лентами по двести патронов. На территории военной базы генерала ожидает подчиненный ему вертолет «Блэк Хоук». Четвертое. В четырнадцать десять Коулман встретился со своими людьми. Вот тут наша разведка зафиксировала самое интересное. Бригадный генерал довел до своих бывших подчиненных, прибывших из Штатов, план уничтожения отряда «Ягуар» и полковника Фостера при эвакуации из Ирана. План предполагает переброску группы ликвидаторов к ущелью к вечеру третьего октября, минирование всего участка выхода из ущелья с иракской стороны, занятие Холлом и Паркером с пулеметами близлежащих холмов, обустройство позиции самого Коулмана и Брукса недалеко от заминированного участка. При входе отряда в зону поражения Брукс производит подрыв мин, Холл и Паркер добивают тех, кто не погибнет. Я уверен, что после уничтожения отряда Коулман ликвидирует Брукса, Холла и Паркера.

Седов проговорил:

– Ну и тварь. Однако он зря надеется, что «Ягуар» выйдет из Ирана. Придется Коулману валить своих подельников.

– Теперь, Седой, главное. Общая задача отряду меняется. Исходя из новых разведданных, первой разведывательной группе сопровождать отряд «Ягуар» до входа в ущелье. Американцы должны пройти границу с часу ночи до пяти утра третьего октября. Поэтому у Коновалова, Озбека и Грачева будет время отдохнуть, а также выбрать позиции для уничтожения группы ликвидации и захвата живым бригадного генерала Коулмана. Ты понял меня, Валера? Живым! Разминирование участка ущелья провести методом подрыва мин. Полковнику Бутафару будет отдана команда провести эвакуацию твоей первой разведывательной группы с Коулманом в Каранду, оттуда бортом на полигон Альдамир.

Седов поинтересовался:

– Бутафар лично откроет границу?

– Да! Он наверняка проведет аресты среди пограничников, продавшихся мятежникам. Но это его дело. Главное в том, что полковник выведет группу на полигон.

– Ясно!

– Слушай дальше. Второй разведывательной группе зафиксировать встречу отрядов Фостера и Шотбари и тут же готовиться к переброске на позицию ракетного комплекса.

– Не понял!

– Объясню, Валера. Ты с отрядом вылетишь в район Каранда сразу же после доклада командира второй разведывательной группы о начале марша американцев и иранцев Шотбари. Но не осуществляешь преследование противника, а вместе со второй разведывательной группой прямиком выдвигаешься на позицию оперативно-тактического ракетного комплекса. Там меняешь штатный расчет, оставляя только охранение из военнослужащих корпуса стражей исламской революции, которые перейдут под твое командование. Считаю целесообразным осуществлять руководство охранением через командира отделения. Дальше, Валера, ты выставляешь дозоры и ждешь подхода «Ягуара» и людей Шотбари. Думаю, Фостер подойдет к позиции ориентировочно к пятнадцати часам, остановится на дальних рубежах и вышлет к комплексу серьезную разведку. Подыграй ему. Попытку захвата ракетного комплекса американцы, скорее всего, проведут в ночь с третьего на четвертое октября. Если сможешь, возьми живым кого-нибудь из американцев. Лучше Фостера или Говарда. Ну а не получится, то и черт с ними. Но Коулмана Коновалов взять просто обязан.

Седов ответил:

– Задача насчет американцев мне ясна. Непонятно, что делать с людьми Шотбари. Ведь его отряд – это готовый расчет для пуска ракет. Следовательно, при штурме объекта он должен находиться вне боя. Когда Махради и Шотбари поймут, что американцам не удался штурм, они могут пойти на помощь «Ягуару» либо попытаются скрыться. Если мятежники предпочтут свалить, то и ладно, пусть уходят. А вот если Махради решит бросить людей Шотбари в бой, то противник может перехватить инициативу, что позволит части личного состава «Ягуара» уйти от позиций комплекса. В данной ситуации ни о каком преследовании речи быть не может.

– Я ждал от тебя подобного вопроса, – сказал Белоногов. – Ты, Валера, упустил одну немаловажную деталь. Штатный расчет ракетного комплекса сдаст тебе позицию и тут же получит задачу от полковника Бутафара на уничтожение отряда Шотбари.

– Вы считаете, что ракетчики справятся с диверсантами?

– Бутафар заверил меня, что справятся. Так что ты работай по американцам. Люди Шотбари – не твоя забота.

– Понятно! Еще вопрос.

– Давай!

– Коновалову к работе у ущелья привлекать проводника-иракца?

– Нет. Передай капитану, пусть отправляет Бакри к агенту СВР Аббасу Халему. Разумеется, после того как Бакри выведет разведгруппу к ущелью. Не надо, чтобы кто-то знал о том, что мы захватим Коулмана. В том, что Коновалов его возьмет, я уверен. Так и передай капитану.

– Передам.

– Еще вопросы есть?

– Никак нет!

– Работай, Седой, и помни, что даже малейшая твоя ошибка может привести к катастрофе.

– Где-то я это уже слышал, Дмитрий Сергеевич, причем совсем недавно.

– Связь по необходимости. Я постоянно в штабе. Отбой!

– Отбой.

Отключив станцию, Седов задумался. Да, обстановка резко изменилась. В Москве поменяли практически весь план, кроме подготовительных и разведывательных мероприятий. Но приказ есть приказ, его следует выполнять. Седов посмотрел на часы. 16.10. Скоро отправлять вторую разведгруппу. До этого необходимо изменить задачу заместителю.

Валерий вызвал на связь капитана Коновалова.

Трое офицеров первой разведгруппы находились на рубеже наблюдения и внимательно отслеживали обстановку. Сигнал вызова спутниковой станции прозвучал неожиданно.

Коновалов кивнул Грачеву, тот передал ему трубку.

– Пегас!

– Седой! Слушай уточнение задачи.

– Слушаю.

Командир отряда довел до заместителя порядок действий первой разведывательной группы.

Выслушав Седова, капитан Коновалов не удержался и заявил:

– Ни хрена себе! Вот так уточнение. Это же полное изменение плана.

– Ты понял меня, Пегас? – спросил Седов.

– Да понять-то понял, но как вы без нас?

– Мы свое отработаем, главное, ты сосредоточься на Коулмане. Из Москвы поступил строжайший приказ взять этого ублюдка живым. Бек и Грач отработают троих подельников генерала, а вот Коулман лично на тебе, Юра!

– Я определюсь, кто кого будет отрабатывать. Насчет генерала – понял.

– Добро. По водителю-проводнику. Он выведет вас следом за «Ягуаром» к ущелью. Ближе километра к нему не подходи. Фостер обязательно выставит посты раннего обнаружения. Вперед вышли Бека, пусть он аккуратно установит контроль над постами. Как наблюдатели снимутся, подойдешь к ущелью с Грачом.

– Этого мог бы не объяснять. Ты хотел что-то сказать насчет использования Бакри.

– Его отправишь в Баджер к Аббасу Халему, как только высадишься на рубеже ожидания.

– Понял! Это последнее так называемое уточнение или мне ждать еще какой вводной?

– Ты первый год в спецназе?

– Вопросов нет.

– До связи, Пегас!

– До связи!

Коновалов вернул трубку Грачеву.

Капитан Озбек спросил:

– Нам изменили задачу?

– Причем коренным образом. Мы не пойдем в Иран.

– Не понял!

– Вот и я сначала не понял, но Седой разложил все по полочкам. Слушайте меня, парни.

Турецкий капитан Озбек и связист отряда Грачев подошли к командиру группы. Даже на данной позиции они соблюдали повышенные меры безопасности.

– Теперь наша задача заключается в следующем. – Коновалов обвел взглядом товарищей по оружию. – Как только «Ягуар» уходит, выжидаем какое-то время и, используя систему навигации, выдвигаемся следом за ним, как и было обозначено первоначальным планом. – Капитан указал на карту. – Где-то в километре от входа в ущелье останавливаемся, спешиваемся, быстро находим место, скрытое от наблюдения с воздуха. Хасана Бакри отправляем в Баджер к Халему. Далее Бек сближается с позицией ожидания «Ягуара». Надо иметь в виду, что Фостер или Говард обязательно выставят пост раннего обнаружения противника, по крайней мере, на нашем направлении. Задачу Беку поставлю на месте.

Грачев спросил:

– Ну и в чем изменение плана?

– А в том, что Коулман с тремя верными ему профи решил уничтожить «Ягуар» при его эвакуации.

– Вот тварь. Впрочем, этого следовало ожидать, и данный вариант обговаривался.

– Так вот, наша задача теперь такова. После того как «Ягуар» уйдет в Иран, занять позиции у входа в ущелье, дабы ликвидировать сопровождение Коулмана, а его самого взять в плен. Последнее особо важно. Дальше уйдем в Иран. Каким образом, узнаем от Седого. Командир отряда поставил задачу пленения бригадного генерала лично мне. На вас уничтожение группы ликвидации. – Коновалов вновь обвел взглядом подчиненных.

– И сколько в ней человек? – поинтересовался Озбек.

– Трое. Один сапер, два снайпера. Но ситуация может измениться, тогда действуем по обстановке, но в любом случае пулеметчики на вас.

– Их отработка не проблема. Интересно, а как они вчетвером планировали завалить шестнадцать профи Фостера?

– Коулман должен получить на складах в Багдаде пятьдесят противопехотных мин и три «Файера».

– Типа российских «МОН»?

– Да. Мины дистанционного управления. Кроме того, у его людей будут два пулемета.

– Да, вот теперь все понятно. Как только «Ягуар» втянулся бы на заминированный участок, Коулман или его человек-сапер произвел бы подрыв мин. Ну а тех, кто уцелел бы в этом аду, добили бы пулеметчики.

– Но это не все. Белоногов, да и Седов считают, что у входа в ущелье Коулман намерен уничтожить и группу ликвидации.

– Говорю же, тварь! – Грачев сплюнул на мелкие камни. – Хочет убрать все следы.

– Остается экипаж вертолета.

– С тем еще проще. Взорвется в воздухе к чертовой матери, заминированный Коулманом, и все дела.

Озбек задумчиво проговорил:

– Эта операция проводится не командованием США или Израиля. В их штабах не допустили бы ликвидацию отряда, выполнявшего какой угодно секретный приказ Вашингтона или Тель-Авива.

– Провокацию затеяли не официальные лица, а те, кому очень нужна большая война в Иране и Израиле. Коулман работает за бабки.

– Доработается, ублюдок. Ты его, Пегас, прессани как следует. А мы, если что, поможем.

– Я возьму генерала.

Озбек спросил:

– Потащим Коулмана в Москву?

– Не знаю. Возможно, руководство решит передать его иранским властям.

– Вот шуму поднимется! Надо же, отряд «Ягуар», считавшийся погибшим, вдруг оживает и пытается совместно с местными сепаратистами произвести пуск ракет по территории Израиля. Тегеран или Москва выставят напоказ генерала Коулмана, который сдаст своих заказчиков. Представляю, как взорвутся все СМИ мира.

Коновалов похлопал Грачева по плечу и заявил:

– Вот поэтому, Грач, нам надо безупречно выполнить свою задачу и взять Коулмана.

– Какие проблемы, Пегас? Нужна самая малость, всего лишь определить, где разместятся Коулман и его псы. Пока неясно, как мы оборудуем позиции их отработки. Но, думается, подойти вплотную к бригадному генералу мы сможем после того, как он подготовится к встрече «Ягуара».

– Посмотрим! В любом случае для закладки такого количества мин в ущелье потребуются все силы бригадного генерала и достаточно много времени. Там не песок и не земля, а камни. Каждую мину надо уложить в грунт и замаскировать. С «Файерами» проще. Их вогнал в грунт где-нибудь в кустах, направил на определенный сектор, и готово. А вот с противопехотками шакалам Коулмана придется повозиться. Генерал не в состоянии в одиночку осуществлять постоянное круговое наблюдение за подходами к ущелью. Так что возможность подойти у нас будет. Я в этом уверен.

Озбек проговорил:

– Чего гадать? На месте разберемся. Просчитать, где могут устроить позиции американцы, несложно. Главное, им нужен хороший обзор ущелья. Мы же будем иметь возможность подойти к ним. Я думаю, что не стоит с ходу пытаться определять свои позиции. Но решение принимает командир группы.

– Определимся. – Командир первой разведгруппы капитан Коновалов подвел черту под переговорами и приказал: – Грач – в лагерь. Здесь остаемся мы с Беком.

– А ночью? – спросил Грачев. – Кто сменит меня в три часа?

– Об этом не беспокойся. Аппаратура вся работает?

– Само собой!

– Никаких случайных отключений не предвидится?

– Нет, я проверял аккумуляторы и, несмотря на то что они не выработали и пятидесяти процентов ресурса, заменил их заряженными.

– Тогда отходи к роще и обозначь задачу Бакри.

– У него может возникнуть масса вопросов.

– Ответ один: таково решение командования. Хасан ничего не должен знать об изменении плана.

– Ты ему не доверяешь?

– Доверяю. Но нас ждет слишком серьезная работа, так что лучше подстраховаться.

– Понял.

– Иди! В девятнадцать часов быть здесь!

– Есть!

Проводив Грачева, Коновалов принялся слушать базу американцев. Озбек наблюдал за ней. Время текло медленно.

Ровно в 17.00 «Ми-8» поднялся над иранским полигоном Альдамир. Перелет в район пограничного селения Каранда занял чуть более двух часов. Еще десять минут пилоты выискивали площадку, пригодную для посадки. Наконец шасси вертолета коснулись земли. Вторая разведывательная группа высадилась в течение минуты. «Ми-8» ушел обратно на Альдамир.

Старший лейтенант Шинкевич построил группу, достал карту и заговорил:

– Так, господа, мы на том самом плато, где должна состояться встреча отрядов Фостера и Махради. Иранцы наверняка выйдут сюда заранее, чтобы убедиться в безопасности района. Следовательно, они прочешут это плато. Вопрос в том, где разместиться нам, дабы не попасть в поле зрения противника. Южнее, если верить карте, примерно в километре, находится довольно большой овраг, восточный склон которого представляет собой возвышенность. Оттуда невозможно контролировать все плато, а вот укрыться от неприятеля местность позволяет. – Шинкевич обратился к Лерою: – Хакер, ты сможешь следить оттуда за плато по своей чудо-аппаратуре?

Французский капитан улыбнулся и ответил:

– На то она и чудо-аппаратура. Я и с более дальнего расстояния обеспечу полный контроль над всем районом.

– Прекрасно. Что скажет по поводу укрытия в овраге наш иранский коллега, лейтенант Кахрани?

– Я согласен с вашим решением.

– Значит, сумки в руки и за мной шагом марш.

В 19.30 разведгруппа Шинкевича подошла к оврагу, склоны которого изобиловали кустарниками и карликовыми деревьями. Дно оказалось довольно ровным, песчаным.

– Вроде ничего, – проговорил Шинкевич. – Как, Хакер?

Лерой кивнул и заявил:

– Ничего, только мне нужно место для развертывания оборудования не на дне оврага.

– Понятно, идем к возвышенности.

Восточный склон действительно поднимался над всем плато, но был обрывист.

– Не пойдет, – сказал Лерой. – Грунт сыпучий, на самой макушке не устроиться. – Он осмотрелся. – Придется, Блондин, рыть небольшую площадку примерно в метре от вершины другого склона.

– Где конкретно?

– В десяти метрах правее куст, там можно укрыть антенну дальней прослушки и тарелку спутниковой станции.

– Тоже мне тарелка, блюдце диаметром сантиметров двадцать.

– Тридцать, – поправил командира группы французский капитан и предложил: – А ниже куста, где валун, надо делать площадку.

Кахрани добавил:

– На самой вершине, рядом с тем же кустом, устроить нишу для видеонаблюдения через оптику. Одно дело изображение на мониторе через спутник, другое – то, что мы видим собственными глазами.

– Лейтенант прав, – сказал Лерой.

– Чем рыть? – спросил Шинкевич. – У нас ни одной саперной лопаты, а ведь могли взять!..

– Ножами выроем.

– Ну, тогда за работу, ребята. Расул, копаешь нишу. Хакер, после связи с Седовым займись площадкой, ну а я разобью палатку внизу. Вопросы?

– Какие могут быть вопросы? – Кахрани улыбнулся, бросил мешок вниз и пошел к кусту.

Лерой открыл кейс со своей аппаратурой, при помощи которой он однажды с территории Ливии направил самолет, летевший в Штаты с грузом новейшего наркотика, прямо на Вашингтон. В результате этой невинной шалости авиация ПВО США сбила лайнер.

Он включил спутниковую станцию, набрал номер, передал трубку Шинкевичу и доложил:

– Командир на связи!

– Седой! Блондин!

– Рад слышать.

– Мы на месте.

– Где выбрали позицию наблюдения?

Шинкевич доложил точные координаты оврага.

Командир отряда одобрил выбор:

– Место хорошее. Туда люди Махради, прочесывая плато, не пойдут, далековато, а вот Хакер будет их видеть и слышать.

– Мы тоже исходили из тех же соображений.

– Хорошо. Обустраивайтесь, отдыхайте. Но имей в виду, Блондин, если американцы должны выйти на плато к утру третьего числа, то Махради с отрядом Шотбари может появиться там гораздо раньше. Даже завтра. Так что сегодня все подготовительные работы должны быть закончены. Завтра утром Лерою приступить к отслеживанию района. Связь поддерживаем по мере необходимости. Вы там тоже особо разговорами по Р-10 не увлекайтесь. Все же приграничная зона. Она может прослушиваться.

– Я все понял!

– Вертушка ушла на полигон?

– Да, сразу, как высадила группу.

– «Ми-8» приземлялся или вы десантировались по штурмовому варианту?

– Приземлялся. Экипаж опытный, быстро нашел пригодную для посадки площадку.

– Не скучайте. До связи!

– До связи!

Седов отключил станцию и задумался, глядя на карту.

Бутафар, находившийся рядом, поинтересовался:

– О чем мысли, майор? Все идет по плану, контроль над американцами и плато установлен. Отряд наших предателей находится в Кудеште. За ним смотрят мои люди. Все под контролем.

– Да, полковник! Все под контролем. Нам надо проиграть вариант замены штатного расчета на моих подчиненных.

– Вы видите в этом проблему?

– Фостер, конечно, дерьмовый человек, настоящий подонок, но вояка опытный.

Впрочем, в отряде «Ягуар» все бойцы – настоящие профессионалы, мастера своего дела. Разведку объекта Фостер проведет тщательно. Он не бросит «Ягуар» в бой, пока не убедится в том, что перед ним именно та цель, которую он должен отработать.

– Мы предоставим ему такую возможность.

– Создать условия для вражеской разведки несложно. Вопрос в другом. Что именно она обнаружит? А обнаружит она то, что расчет состоит из европейцев, если мы проведем смену сразу по прибытию на позиции. Согласитесь, это будет странно. У нас за иранца может сойти один человек, да и тот в первой разведгруппе. А все время сидеть в машинах расчет не может. Тем более тогда, когда комплекс находится в режиме ожидания, а не в боевом положении. Отсутствие на позиции членов расчетов вызовет подозрения у американцев. Если они увидят европейцев, пусть даже в форме иранской армии, то ситуация может кардинально измениться. Фостер поймет, что позиция – ловушка, и вместо штурма ночью тихо отведет свой отряд в горы, где тот и растворится. Профи умеют это делать.

– Вы правы, майор. Что предлагаете?

– А у нас выбора-то особого нет. Смену расчета следует провести с наступлением темноты. Но тогда успеют ли ракетчики блокировать отряд Махради и Шотбари? Нам неизвестно, где тот будет пережидать зачистку объекта.

Подумав, иранский полковник сказал:

– Отряд мятежников должен расположиться недалеко от позиции, чтобы начать действовать сразу же после отработки объекта американцами. Время для Фостера и Махради имеет большое значение. Пуск ракет – это не выстрел из винтовки. Его видно далеко. Кроме того, он будет зафиксирован в главном штабе и в подразделениях ПВО. Сбить ракеты наша противовоздушная оборона не успеет, а вот район позиции специальные войска закольцуют быстро и плотно. Отряду «Ягуар», какими бы профессионалами он ни был укомплектован, прорвать блокаду не удастся. Поэтому американцы должны отойти тоже быстро. Так что ждать подхода отряда Махради Фостер не станет. Он прикажет разместить его в непосредственной близости от объекта. В этом случае штатный расчет успеет выйти на людей Махради, даже если смену расчетов мы проведем за полчаса до штурма.

– Ладно, с этим определимся, когда станет окончательно ясна обстановка на месте.

– Вас еще что-то беспокоит?

Седов утвердительно кивнул.

– Да, полковник.

– Что именно?

– Охранение.

– Прошу пояснить.

– Двое часовых окажутся под угрозой уничтожения. Даже не под угрозой, а под пулями снайперов «Ягуара». А те стреляют метко.

– Вот вы о чем. Среди стражей исламской революции найдется много добровольцев, желающих умереть за свою веру и страну. Смерть во имя Аллаха, с оружием в руках – высшая доблесть, особая честь.

Седов прошелся по отсеку и сказал:

– Все это мне известно. Я знаю, что часовые пойдут на смерть, но так ли необходима их гибель?

– Но вы же сам сказали, что американские снайперы не промахнутся.

– Они не промахнутся, но мы должны защитить наших людей.

– Каким образом?

– У нас в отряде есть современные бронекостюмы. Они легки и надежны, надеваются на тело под форму. Голову же можно прикрыть шлемом. Но я думаю, что снайперы будут бить в сердце. Так что и шлемы не понадобятся. Опытный снайпер поражает цель либо в сердце, либо в печень. Стрелять в голову рискованно. Нет полной гарантии, что пуля сразит часового, а не срикошетит от черепа. Таких случаев уйма. Тело – другое дело. Тем более если защиты не будет видно. Да и бронежилетами ваши парни особо не пользуются.

– Я объяснил, почему это так.

– Я понял. Но мне потери не нужны. Напрасные жертвы ни к чему. Так что часовые, заступающие на посты у комплекса, должны будут надеть бронекостюмы.

– Ничего не имею против.

– Когда снайперы выстрелят, часовые должны упасть и имитировать смерть.

– Вы хотите, чтобы я проинструктировал отделение охранения?

– Это сделаю я.

– Хорошо!

– Что у нас еще на сегодня?

– Да вроде все! Можем поужинать и отдыхать.

– Мне еще надо доложиться в центр.

Ахмад Бутафар поднялся.

– Не буду вам мешать. Жду в столовой! – Полковник вышел из отсека.

Седов перевел спутниковую станцию из режима ожидания в рабочий, набрал на трубке номер.

Ему ответили незамедлительно:

– Белоногов!

– Седой! Добрый вечер, Дмитрий Сергеевич.

– А он добрый?

– У нас все идет по плану. Вторая разведывательная группа выслана в район Каранда. Высадка прошла благополучно. Американцы находятся в катакомбах Эрдуза, люди Махради по-прежнему в Кудеште. За ними смотрят подчиненные полковника Бутафара. Отряд готов к проведению операции «Иран в огне».

– Значит, остается ждать?

– Так точно. Нет ничего хуже ожидания, когда время словно останавливается.

– Понимаю!

– Ничего нового разведка не сбрасывала?

– Я бы сообщил тебе о новостях. Пока их просто нет. Генерал Коулман и его подельники в Багдаде. За ними тоже смотрят.

– Ну, тогда конец связи!

– До связи, Седой!

Глава 8

Ирак, район временной дислокации американского диверсионного отряда «Ягуар» в разрушенном городе Эрдузе. Вторник 2 октября

Руководитель операции «Персидская ночь» полковник Фостер поднялся из подземелья на поверхность. Он с раннего утра ждал сообщения Коулмана об отправке на базу армейских внедорожников и приказа генерала на начало операции. Но станция молчала, а часы показывали уже 11.00.

Фостер присел на валун, прикурил сигарету. Ему был виден часовой первого поста Джози Вуд. Сержант и не пытался укрыться. Впрочем, от кого здесь прятаться? После появления иракской бродяжки, нашедшей смерть, больше ни одной души в районе нахождения отряда замечено не было. Да и надоело всем сидеть в этой дыре.

Фостер решил обойти посты, затушил сигарету, окурок положил в карман камуфлированной куртки. Следов пребывания здесь оставлять нельзя.

Он поднялся и тут же услышал из-за спины голос командира отряда, майора Говарда:

– Сэр! Коулман на связи. Просит вас.

– Только бы не отсрочка операции.

Фостер опустился в отсек связиста, где была установлена спутниковая станция.

Сержант Риндо передал полковнику трубку и доложил:

– Бригадный генерал Коулман!

– «Рысь» на связи! – ответил Фостер.

– Доброе утро, Шон. Позывные оставь для разговоров по обычным станциям.

– Скорее добрый день, генерал.

– Значит, так, Шон. Примерно через час высылай людей к месту, куда должны прийти внедорожники.

– А они придут?

– Обязательно, уже через полчаса, но водителям надо уйти из Эрдуза, так что своих людей высылай через час. Заберешь три «хамви».

– Они оснащены пулеметами?

– Нет. Да и для чего тебе пулеметы, если на этих машинах ты пройдешь только до ущелья?

– Мало ли. Но я все понял.

– Уточнение задачи! Выдвижение отряда к ущелью в двадцать три. Начало движения к границе в час ночи. Выход на плато у иранского селения Каранда ориентировочно в четыре или пять часов утра. На плато вас уже будет ждать Явад Махради с отрядом подполковника Хусейна Шотбари. После отдыха выдвижение к брошенному селению Герт, оттуда проведение разведки района размещения оперативно-тактического ракетного комплекса. Далее, в ночь, точное время определишь сам, работа по объекту. Задача «Ягуара» остается прежней: захват комплекса с уничтожением охраны и штатного расчета. Допуск к комплексу отряда Шотбари, который с начала штурма подведи к объекту как можно ближе. После пуска ракет – ликвидация отряда Шотбари и Явада Махради, отход к границе. Запомни, ущелье, ведущее из Ирана в Ирак, вы должны пройти с десяти до пятнадцати часов в четверг, четвертого. Я вас лично встречу и отправлю вертолетом в Кувейт.

Фостер спросил:

– Я не ослышался? Махради тоже следует убрать?

– Да. Нам не нужны свидетели.

– Но лидер иранской оппозиции в курсе операции?!

– И что? По-твоему, он возьмет ответственность за провокацию на себя? Меджед Бензани не настолько глуп. Он всего лишь воспользуется ситуацией, а мы немного поможем ему захватить власть в Иране. Он будет молчать.

– Понял. Махради тоже в расход.

– И поответственней, Шон.

– Этого не стоило говорить.

– Связь со мной, как выйдешь к ущелью или по необходимости. Извини, но проводить вас не смогу.

– Ничего, переживем. Откуда я могу связаться с Махради?

– Только с плато, минуя границу и прилегающую к ней зону.

– У меня нет вопросов, сэр!

– Ну и прекрасно. Хочу напомнить, Шон, ты обязан провести эту операцию.

– А если на месте обстановка сложится так, что мы в назначенный срок не сможем захватить ракетный комплекс? Представим, что иранцы подтянут к позициям роту пехотинцев!..

– Это вряд ли. Но если обстановка не позволит немедленно провести штурм, то сообщи об этом мне. Мы вместе примем решение, что делать в данной ситуации.

– Да, сэр!

– До связи, Шон!

– До связи, генерал.

Отключив трубку, Фостер бросил ее связисту, вышел в галерею, прикурил и позвал:

– Говард!

– Я! – Командир отряда тут же вышел из бокового подвала.

Полковник посмотрел на часы и приказал:

– В полдень высылай группу из трех человек к участку напротив рощи.

– Машины?..

– Да! Три «хамви». Водители уйдут на четвертом в одиннадцать тридцать. Как пригонишь машины, замаскируй их и собери отряд для постановки ближайшей задачи.

– Значит, начинаем операцию «Персидская ночь»?

– Готовим ее, Кейт, но и это уже дело.

– Я понял, полковник. Людей вышлю, приму машины, проконтролирую их маскировку. Один вопрос. Отряд собрать там же, где и раньше?

– Да.

– Точное время?

– Я же сказал, как только закончишь работу по маскировке «хамви».

– Понял.

– Выполняй приказ! Я буду в отсеке.

– Есть!

Временный лагерь первой разведывательной группы секретного отряда «Z» в роще, напротив города Эрдуз. Тот же день, 11.17

Старший лейтенант Грачев, только что вернувшийся с поста наблюдения, застал в лагере Хасана Бакри, стоявшего у шалаша, вытянув шею.

– Ты чего это, Хасан?

– Шум двигателей как минимум трех машин. И не грузовых.

– Не слышу.

– Пройдем к опушке.

Проводник и Грачев подошли к кустам, окаймляющим рощу.

Бакри взглянул на Грачева и спросил:

– А сейчас?

– Да, похоже, сюда идет колонна внедорожников. Так! – Он извлек из чехла портативную радиостанцию малого радиуса действия Р-10. – Пегас! Грач!

– Да? – ответил Коновалов.

– К нам приближается колонна машин.

– Это внедорожники, на которых «Ягуар» должен добраться до ущелья!

– Что делать нам?

– Проводника отправь в лагерь, сам наблюдай за колонной. И больше ни слова в эфире. Отбой!

– Отбой! – Грачев вернул станцию в чехол на груди.

Бакри спросил:

– Что?..

– Ничего особенного, Хасан. Это машины, посланные Коулманом для наших клиентов.

– Что делать?

– Тебе надо возвращаться в лагерь и охранять его! И ни слова, это приказ!

– Понял!

Проводник ушел. Грачев прилег между кустов. Из-за поворота выехали четыре армейских открытых внедорожника «хамви» без пулеметов на станинах.

– Неплохо, – проговорил Грачев. – «Хамви», они же «Хаммеры», вполне приличные машины.

Колонна остановилась прямо напротив Грачева. Водители действовали быстро. Поставив три автомобиля в ряд, капотами к развалинам, они перебежали в четвертый внедорожник. Тот развернулся и, набирая скорость, пошел в обратный путь. Грачев посмотрел на часы. 11.27.

Он подумал, что ребята работают шустро. Теперь надо ждать американцев. Наверняка недолго.

В 12.02 Грачев увидел трех бойцов из отряда «Ягуар», спешно идущих с востока.

Спецназовцы подошли к машинам, сканерами проверили их. Грачев, видя это, усмехнулся.

И здесь страхуется. Боятся, что по приказу Коулмана водители установят под днища мины? Чушь собачья. Нет, парни, сейчас вы нужны генералу. А мины надо искать в другом месте. Впрочем, к заминированному участку вы уже не вернетесь.

Американцы проверили автомобили, вывели их на разбитую дорогу и колонной двинулись в сторону своей базы. Грачев подождал еще немного, прошел к лагерю, где наскоро перекусил содержимым спецпайка и завалился в шалаш спать.

В это время на позиции наблюдения Коновалов оторвался от монитора системы слежения, взглянул на капитана Озбека и сообщил:

– Бек, к нам идут три «хамви».

Турецкий капитан кивнул.

– Куда же им еще идти?

– Выход «Ягуара» к ущелью назначен на двадцать три часа. Сейчас без пяти двенадцать. У нас достаточно времени продумать, как всадить в машины и в одного из диверсантов микромаяки.

Озбек ответил:

– С машинами проблем не будет. Американцы поставят их у дальней рощи, там, где садился вертолет, ближе к насаждениям, где легче их замаскировать. Я обойду Эрдуз и выберусь к этой роще по балке, что открывается в ста пятидесяти метрах от рощи. Оттуда посажу маяк на ближайшую машину. – Озбек посмотрел на Коновалова.

– Я смогу прицепить его и к часовому. Ведь Фостер наверняка выставит у автомобилей охранение.

Коновалов спросил:

– Считаешь, что сможешь незаметно подойти к дальней роще? Балка, по карте, действительно обрывается в ста пятидесяти метрах от нее, а вот начинается в ста семидесяти. Далее всего двадцать метров мелкого оврага, Бек. А до балки с юга, востока и с севера – равнина. На ней ты будешь виден очень хорошо.

– На равнине полно валунов, канав. Применив маскировочную сеть, добраться до балки можно.

– Рискованно.

– Согласен. Но когда машины подъедут к базе или отряд американцев отойдет к роще, риск возрастет многократно.

– Это в темноте? Ночью ты подойдешь к балке или на расстояние выстрела по базе без особых проблем.

– Я не о риске быть замеченным говорю, Пегас, а о недопустимости ошибки. Не посажу маяк в машину, не беда, но вот если не помечу диверсанта, то это лишит возможности Хакера отслеживать «Ягуар» при переходе границы, маневрировании на плато и при совершении марша к рубежу подготовки штурма объекта. Тогда основной группе придется работать на позиции вслепую. А это, в свою очередь…

Коновалов прервал Озбека:

– Не продолжай! Действуй так, как считаешь нужным!

– Ну тогда я в лагерь, за спецпатронами. От рощи сразу пойду на равнину. Потом вернусь сюда.

– Хорошо. Но будь предельно осторожен, Бек. Хотя кому я это говорю?!

Озбек улыбнулся.

– Вот именно! Я ушел.

– Удачи!

Капитан Озбек направился к роще. В лагере он зарядил «Винторез» спецпатронами, пули которых представляли собой колбы с вогнанными внутрь маяками. При попадании в цель они разбивались, образуя едва заметную каплю грязи или пыли, и тут же начинали издавать мощный сигнал, который не в состоянии уловить ни один сканер.

Бек взял сумку с песчано-зеленой маскировочной сетью, снял с себя все лишнее и подмигнул проводнику, смотревшему на него не без удивления.

– Что с тобой, Хасан? – осведомился он.

– Не пойму, к чему ты готовишься.

– А тебе это надо? Понимать то, на что не следует обращать внимание?

– Ты прав. Только зачем вам я? Для чего меня послал с вами Аббас Халем? Судя по всему, идти на перевал группа не собирается. Из лагеря меня не выпускают. Управлять машиной вы могли бы и сами.

– Ты очень нужен нам, Хасан. Просто твое время еще не пришло, а мое тает. Неси службу. Я вернусь вместе с Пегасом. Или мы не придем сюда, а командир вызовет тебя. Не забудь в восемнадцать тридцать поднять Грача.

– Не забуду!

– Не скучай, Хасан, скоро к семье вернешься, к детям. У тебя большая семья?

– Четверо сыновей и две дочери. Жена красавица. А у тебя какая семья, Бек?

Турецкий капитан неожиданно помрачнел.

– Нет у меня семьи, Хасан, один я.

– Как же так? Такой мужчина и без семьи?

– Не будем об этом. – Капитан Озбек развернулся и скрылся в кустах.

Бакри пожал плечами. Такой мужчина и один! Многие женщины посчитали бы за счастье выйти за него замуж. А он один. Может, получил когда-то ранение, лишившее его счастья семейной жизни, или же этот капитан хранит в себе какую-то тайну? Всякое может быть. Только несправедливо это. Хотя что сейчас справедливо в этом ужасном мире?

Озбек обошел участок равнины, который не мог контролироваться бойцами отряда «Ягуар», охранявшими машины. Выйдя за холм, турецкий капитан сверился с картой. Нужная ему балка находилась северо-западнее, примерно в километре. Метров шестьсот можно пройти, укрываясь за холмами. Турецкий капитан продолжил движение. Он не спешил. Шел, внимательно отслеживая обстановку.

Наконец Бек добрался до валуна, от которого были видны и роща и балка. До нее оставалось примерно двести метров. Капитан набросил на себя маскировочную сеть и медленно пополз в сторону балки. Эти двести метров дались ему не просто и заняли почти час.

В 14.20 Озбек скатился по склону в неглубокую балку. Здесь он смог встать, размяться и отдохнуть. В 14.30 капитан прошел балкой до западного склона, поднялся наверх и выглянул из-за кромки оврага. Слева куст, справа скрученное дерево, ветвями державшееся за каменистый грунт. Между ними оказалась весьма неплохая позиция. Прикрыв голову маскировочной сетью, он поднес к глазам прицел винтовки.

Машины стояли на опушке, не строго строем, а вразброс. Один часовой сидел в тени машины, стоявшей вдоль рощи. Он поставил штурмовую винтовку к борту, вытянул ноги вперед. Второй часовой находился у кустов. Он особо не напрягал себя службой, лежал на песке, подстелив под себя куртку, из кармана которой выпала боевая аптечка.

Озбек подумал, что американцы расслабились рановато или же еще не вошли в боевой режим. Но они профи, должны быть готовы в любую секунду вступить в бой. Впрочем, кто сказал, что эти двое за мгновение не приведут себя в порядок?

Озбек начал высматривать места, куда поставить маяки. Ну, насчет машин понятно, им в колеса. Всем трем, благо спецпатронов хватало. А вот как метить часовых? Задача: посадить маяк хотя бы на одного, но если этот помеченный тип по каким-либо причинам не пойдет к ущелью? Кто знает, что у Коулмана в голове?

Хакер должен перехватить сигнал маяков с момента начала их работы. Но перехватит ли? Вряд ли его чудо-техника даст сбой. Поэтому надо сажать маяк и второму охраннику.

Бек решил сначала отработать машины. Он поднял глушитель «Винтореза». Почти неслышно прозвучали три хлопка. Через прицел капитан Озбек видел, как маяки вонзились в колеса внедорожников.

С этим порядок, теперь диверсанты. Так, тому, что сидит, можно влепить пулю в подошву ботинка. Он ничего не почувствует. Колба разлетится на мельчайшие, невидимые глазу осколки. Микростержень войдет в подошву, словно нож в масло.

Вскинув «Винторез», капитан Озбек произвел четвертый выстрел.

– Есть! – воскликнул он.

Один помечен. Теперь второй. Ему тоже в ботинок выстрелить? Но обувь легко сменить. В брюки стрелять рискованно, форму тоже можно снять и надеть другую. В тело незаметно микроиглу не всадить. Это не больнее укуса комара, да вот только нет тут их. Как и мух. Даже скорпионов не видно, а им рано уходить в спячку. Стоп. Боевая аптечка. Это то, что надо. Любой спецназовец может оставить на базе все, что ему угодно, кроме оружия, радиостанции и аптечки. В ней его жизнь в случае ранения. Американец обязательно подберет небольшую коробку.

Озбек выстрелил в пятый раз.

Аптечка слегка сместилась от легкого удара, но часовой этого не видел. Он вообще закрыл глаза. Решил подремать, пока службу несет напарник? Вполне вероятно. По поведению диверсантов можно сделать вывод, что они ничего не опасаются. По крайней мере, здесь, у Эрдуза, на территории Ирака.

Интересно, как поведут они себя в Иране, где в случае обнаружения их ждет неминуемая смерть? По приговору наскоро собранного трибунала или без такового. Но смерть. Иран не будет лебезить перед Вашингтоном и казнит диверсантов, да еще открыто, под объективами камер ведущих мировых телеканалов.

Да, Иран для американцев не Ирак и не Афганистан. Здесь никакая «Буря в пустыне» и шок с трепетом не пройдут. И чего рыпаться? Если в Тегеране поставили цель создать собственное оружие, то Иран рано или поздно все равно станет ядерной державой. Вашингтону и Тель-Авиву надо налаживать с Тегераном нормальные отношения, а не бряцать оружием.

Иранцы умеют воевать не хуже янки, а у себя на земле и лучше. В случае войны американцев точно ждет второй Вьетнам. А для Израиля даже затягивание боевых действий в Иране может обернуться катастрофой. Но ладно, что это вдруг его в политику понесло? Дело сделано, надо возвращаться к Коновалову да проверить, работают ли маяки. Пока еще есть время для повторной попытки.

Озбек отполз с позиции и тем же путем, каким добрался до оврага, отошел от него к холмам. Дальше стало проще, идти – не ползать.

В 16.10 он опустился рядом с Коноваловым на позиции наблюдения, выдохнул и проговорил:

– Ух! Не помню, куда в последний раз столько ползал, как змея.

– Устал?

– Как у вас говорят, притомился.

– Что по задаче?

– Все нормально. Маяки стоят на трех машинах и на двух диверсантах.

Коновалов включил систему слежения.

– Да, пять источников устойчивого сигнала. Как ты умудрился пометить двух спецов? Одного было проблематично, а ты двоих.

Озбек улыбнулся.

– Одному в подошву ботинка маяк загнал, второму – в боевую аптечку.

– Хорошо стреляешь.

– Я же ликвидатор, Пегас, мне положено стрелять лучше снайпера.

– Так, надо проверить, получает ли сигналы маяков Хакер. Сейчас сколько у нас времени? Шестнадцать двадцать. Нормально для сеанса связи. Ты, Бек, послушай базу, хотя, честно признаться, там и слушать нечего, а я доложу о работе Седому.

– Давай!

Командир первой разведывательной группы привел в действие спутниковую станцию «Вега».

– Седой! Пегас!

– На связи, – ответил командир отряда «Z».

– Докладываю, «Ягуар» получил три армейских внедорожника «хамви». Машины сосредоточены рядом с дальней рощей у города Эрдуз. Бек сумел установить и на машины, и на двух бойцов маяки. Прошу проверить прием сигнала. Моя аппаратура фиксирует их устойчиво!

– Проверю. Что еще нового?

– Больше ничего. Бойцы «Ягуара» активности не проявляют. Скорее всего, Фостер приказал им отдыхать перед ночным выходом. Обстановка в городе спокойная, посторонних лиц не замечаем.

– Хорошо. Продолжайте наблюдение. В дальнейшем действия по плану, если, конечно, до начала марша не будут внесены какие-либо коррективы.

– Я все понял, командир. Как сами?

– Как всегда, Юра, перед боевой операцией.

– Ясно. До связи.

– До связи! Будь осторожен.

– Конечно!

Коновалов отключил станцию, вернулся к капитану Озбеку и спросил:

– Ну и что здесь у нас?

– Полный штиль. По-моему, Фостер решил снять посты.

– Да? Почему?

– А зачем, собственно, они ему нужны? Людям же необходим отдых. Поэтому и часовые у машин, мягко говоря, ведут себя как сторожа складов с никому ненужным хламом.

– Тогда так! Днем здесь делать нечего. Я побуду на посту до девятнадцати, а ты ступай в лагерь и отдыхай.

Озбек улыбнулся:

– Ничего не имею против.

– Давай!

Получив информацию от заместителя, являвшегося еще и командиром первой разведывательной группы, майор Седов прошел в отсек связиста, роль которого исполнял белорусский ликвидатор старший лейтенант Голуб.

– Голубь! Обеспечь-ка мне связь с Хакером.

– Есть, командир. Немного терпения.

Голуб набрал номер капитана Лероя. Тот входил в состав второй разведывательной группы. Вместе со старшим лейтенантом Шинкевичем и иранцем Расулом Кахрани он находился в районе плато, у пограничного иранского селения Каранда.

– Хакер на связи! – ответил Лерой.

– Седой! Доложи обстановку.

– Это вопрос не ко мне, а к Блондину. Я сижу за аппаратурой.

– Ты считаешь, будто я не в курсе, кто чем у вас занимается? Мне нужно знать, что фиксирует именно твоя аппаратура.

– Понял. Докладываю. С четырнадцати тридцати семи система глобального слежения начала фиксировать сигналы пяти маяков из района Эрдуза.

– Значит, ты их получаешь?

– Так точно!

– Теперь ты можешь установить контроль над отрядом «Ягуар», если маяки перестанут работать?

– На данный момент спутники военно-космической разведки наводятся на сигналы маяков. Но пока четкой картинки у меня нет. Думаю, она появится не позднее восемнадцати часов. В это время в работу включится система спутников «Фокус». Они прекрасно видят землю, их орбита самая низкая. Но и по тому, что имею, в общем, отслеживать «Ягуар» можно. У ущелья я зацеплю его поисковой системой тотального обнаружения своего компьютера.

– Значит ли это, что контроль над «Ягуаром» в принципе установлен?

– Да.

– Хорошо. Блондин далеко от тебя?

– Рядом.

– Позови его.

– Минуту.

Вскоре Седов услышал в динамике голос старшего лейтенанта Шинкевича:

– Блондин!

– Седой! Как обстановка?

– Да никак. Тишь, гладь да божья благодать.

– Ты не расслабляйся! В ночь «Ягуар» пойдет через границу, значит, Махради совсем скоро объявится на плато.

– Я не расслабляюсь. Мы внимательно отслеживаем обстановку.

– Ну, давай. Жду доклада, когда подойдет отряд Шотбари.

– Да, командир!

– До связи!

– До связи!

Шинкевич передал трубку Лерою и сказал:

– В Ираке все идет по плану, у нас же тишина.

– Нет, Блондин. Взгляни на левую картинку монитора. Видишь на карте светящийся крест, перемещающийся с востока на запад?

– Ну?

– А теперь посмотри увеличенное изображение.

Лерой что-то переключил в аппаратуре, и на весь экран высветилась колонна из четырех внедорожников и грузовика.

– Обрати внимание, Блондин, на координаты колонны.

– Черт! – воскликнул командир второй разведывательной группы. – Это же в пяти километрах от плато по дороге от Кудешта, где ожидал своего часа отряд Шотбари.

– Вот именно. Судя по скорости, колонна минут через девять войдет на плато. Это произойдет где-то в километре с небольшим от нашей позиции.

– Они сразу начнут прочесывание плато.

– Ну, может, и не сразу, но начнут. Хотя кто знает этих мятежников?! Возможно, они сейчас настолько уверены в своей безопасности, что не станут тратить время на обход территории.

Шинкевич отрицательно покачал головой.

– Нет, Махради обязательно проверит плато. Слишком уж большой груз ответственности лежит на нем.

– Пусть так. Но и отдохнуть мятежникам надо.

– Успеют и расслабиться. Ты следи за колонной.

– Передай это Кахрани. Он через мощную оптику в состоянии проследить за действиями отряда Шотбари, а мне Седой поставил задачу обеспечить полный контроль над «Ягуаром». Парням из первой группы удалось засадить в машины маяки и прилепить их на пару бойцов из отряда Фостера. По ним необходимо навести на «Ягуар» спутники.

– И как тебе это удается, Хакер?

– Работа у меня такая!

– Ладно. Работай, мы вместе с Расулом посмотрим за колонной! Но ты будь в готовности быстро свернуть свою аппаратуру. Не факт, что иранцы ограничатся осмотром близлежащих подходов к месту встречи. Тогда нам придется быстро сваливать отсюда в горы.

Лерой кивнул.

– Не волнуйся, я свернусь быстро.

– Давай! Лови свои спутники. Как у тебя еще крышу не сорвало от такой работы?

– Она у меня сидит крепко.

– Заметно. Я к Кахрани.

Старший лейтенант прошел на позицию иранца. Кахрани доложил, что на плато по дороге от Кудешта вышли пять машин: четыре внедорожника и один грузовой автомобиль, в кузове которого сложены какое-то мешки.

– Появились ваши диверсанты.

– Они не наши. Это предатели. За предательство у нас наказание одно – смерть!

– Что ж, так оно и будет. Если ваш расчет не оплошает.

– Мы сделаем свое дело не хуже вас.

– Посмотрим! Но хватит болтать, наблюдай за колонной и докладывай, что будут делать ваши предатели.

– Смотрю. Колонна идет по плато. Скорость водители сбросили, видимо, главарь банды определяется с местом стоянки. Так. Машины замерли. Из внедорожников выходят вооруженные автоматами люди в форме пехотинцев правительственных войск. Шакалы.

– Считай их!

– Считаю! Шесть, девять, одиннадцать, пятнадцать… нет, этого я считал. Построение… А ну-ка еще раз. Четырнадцать. Махради и Шотбари перед строем, ставят задачу.

– Аппаратура пишет распоряжение Махради. Надо тебе, Расул, послушать запись.

– Послушаю.

– Значит, четырнадцать человек. Это о чем говорит? О том, что отряд Шотбари составляет расчет ракетного комплекса. Махради осуществляет общее руководство отрядом как представитель оппозиции. Давай к Хакеру, узнай, как инструктировал своих диверсантов господин Явад Махради.

Расул Кахрани ушел. Шинкевич продолжил наблюдение. Строй иранцев по команде рассыпался. Они пошли от машин во всех направлениях, создавая расширяющееся кольцо. У машин остались только Махради и Шотбари.

Вернулся Кахрани.

– Ну и что там? – спросил Шинкевич.

– Можем не беспокоиться. Махради довел до бойцов общую задачу, которая нам известна, и приказал осмотреть местность в радиусе четырехсот метров. После чего они вернутся, разобьют палатку для отдыха и выставят одного часового.

– Значит, в кузове грузовика палатка?

– Скорее всего, палатка и спальные мешки. Возможно, там есть и дополнительное вооружение.

– Хакер не просвечивал машины?

– Он занят объектом в Ираке.

– Ясно. Это не к спеху.

Отряд Шотбари проверил обозначенную территорию за полчаса. Шинкевич отметил, что иранские боевики выполняли приказ без особого рвения. В канавы заглядывали, кусты трепали, но только те, что попадались на пути. На соседние они не обращали внимания. Следовательно, Махради и Шотбари находились в уверенности, что на этом плато им ничего не угрожает, и проводили прочесывание формально, исполняя инструкции руководства в Эберкене.

В 19.00 бойцы Шотбари вернулись к машинам. Они разбили большую палатку, окружили ее автомобилями, после чего скрылись внутри своеобразного форпоста. Лишь часовой остался снаружи и начал круговой обход лагеря.

Шинкевич оставил на посту наблюдения Кахрани, прошел к Лерою и спросил:

– Ну и что там у тебя, Хакер?

– Все в норме, босс. Спутники зацепили «Ягуар».

– Ты посмотрел, что в кузове грузовика?!

– Теперь это можно. Так, грузовик – полноприводный трехосный «Урал».

– Что в кузове?

– Ящик, внутри два одноразовых гранатомета. Из оружия все. Две коробки с сухим пайком. С ним боевики разделаются быстро.

– Что за гранатометы, Хакер, можешь определить?

– Уже определил. Российские РПГ-26 «Муха». Дальность стрельбы – двести пятьдесят метров.

– Мне известны характеристики различных модификаций «Мухи». Вопрос: для чего духам одноразовые гранатометы, да всего две штуки?

Лерой пожал плечами.

– Не знаю, возможно, Фостер планирует использовать их при уничтожении отряда Шотбари, когда тот начнет отход на «Урале».

– Может быть. Расчету, в принципе, гранатометы не нужны. Его дело провести пуск ракет, да и все.

– Так им пока представляется.

– Да. Они не в курсе, что для террористов приготовлен совершенно другой сценарий игры.

– Кровавой игры, Блондин.

– А что поделать, Хакер? Если ты уверен, что сможешь сломить американцев и уговорить Шотбари сдаться, то я доложу об этом Седому, он сообщит в центр. Может, генерал Белоногов и согласится на твое предложение?

– Смеешься? Только идиот способен попытаться о чем-то договориться с диверсантами.

– Ну, тогда не говори о крови. Мы должны пресечь провокацию, и сделаем это. Значит, нам придется уничтожить противника. Такого, который наверняка будет яростно защищаться, стрелять в тебя, в меня, во всех остальных наших парней.

– Да я так, машинально сказал.

– Конечно, Хакер, я все понимаю. Давай возьми с собой самое необходимое и меняй Кахрани.

Лерой улыбнулся.

– Мне позицию менять не надо. Я и отсюда все вижу. Пусть Расул отходит и отдыхает, да и ты с ним. Если что, разбужу.

– Ладно. Сейчас двадцать десять. «Ягуар» появится на плато не ранее четырех часов. Это по самым оптимистическим прогнозам.

Лерой поправил капитана:

– Трех, Блондин. Если американцы выдержат марш в штатном режиме, то могут выйти на плато и к трем утра.

– Принимаем твой расчет. «Ягуар» может появиться в три часа. Значит, ты несешь службу до двадцати двух, Расул до полуночи. Потом заступаю я. В два десять всем подъем и выход на позиции наблюдения.

– Понял.

– Ну а сейчас набери-ка мне майора Седова.

Не прошло минуты, как капитан Лерой передал Шинкевичу трубку спутниковой станции.

– Седой! Блондин!

– Слушаю.

– Отряд Шотбари в количестве тринадцати человек плюс Явад Махради на четырех внедорожниках и «Урале» встал лагерем на плато.

– Шотбари проводил разведку местности? – спросил Седов.

– Весьма пассивную, на удаление в четыреста метров. Сейчас все бойцы, кроме одного часового, который постоянно обходит лагерь, укрылись в большой палатке, окруженной автомобилями. Я разбил группу на три смены наблюдения. С двух тридцати будем вести его всеми имеющимися силами.

– Хакер контролирует «Ягуар»?

– Да. Ему удалось через какие-то спутники зацепить американский отряд, и тот сейчас у него на мониторе компьютера. Каждого бойца видно.

– Даже в подземелье?

– Так точно!

– Доклад принял. Следующий сеанс связи после встречи отрядов Фостера и Махради и начала их выдвижения к Герту.

– Принял.

– Отбой!

Получив доклад Шинкевича, командир отряда «Z» обратился к полковнику Бутафару:

– Ахмад, я хотел бы переговорить с пилотами вертолета.

– Хорошо. Их вызвать сюда?

– Нет, пройдемся до стоянки «Ми-8».

– Согласен.

Седов и Бутафар прошли к вертолету, стоявшему недалеко от казармы. Экипаж вышел навстречу.

Командир доложил:

– Экипаж вертолета «Ми-8» к выполнению задачи готов.

– Хорошо. Вижу, второй пилот у вас иранец?

– Так точно. Моего помощника заменили на офицера ВВС Ирана, прекрасно ориентирующегося на местности и имеющего приличный налет на «Ми-8».

– Понятно. – Седов пожал руки офицерам.

Командир экипажа капитан Игорь Лысенко представил иранского летчика:

– Старший лейтенант Джавад Хазари.

Седов обратился к нему:

– Поговорим, господин старший лейтенант?

Хазари улыбнулся.

– Конечно. В свое время я закончил российское военное училище.

– Прекрасно. Вам район плато у Каранды, местность до селения Дишман известны?

– Я не один раз летал там, обеспечивая пограничников.

– Мы можем снять нашу разведгруппу с плато и скрытно, обходным маршрутом, так, чтобы вертолет не было видно с прямых дорог от плато к Дишману, доставить ее к позиции ракетного комплекса?

Иранский пилот ответил уверенно, не раздумывая:

– Так точно!

– Сколько времени на это потребуется?

– Вы имеете в виду перелет от плато до позиции?

– Да.

– Около получаса, максимум минут сорок, учитывая потери времени на прием и высадку отряда, а также отход вертолета в район ожидания.

– Он вам уже определен?

– Так точно. Это участок плато у перевала Сентер, что в пятидесяти пяти километрах от позиции комплекса.

Седов тоже улыбнулся.

– Ну и хорошо, Джавад, просто прекрасно. Вертушка заправлена?

– Полностью.

– Я вижу, на пилоны подвешены кассеты с неуправляемыми ракетами.

– Таково было распоряжение полковника Бутафара, – уточнил командир экипажа.

Седов повернулся к представителю верховного командования Ирана и спросил:

– Почему я, господин полковник, не знал об этом?

– Извините, майор, но я решил не беспокоить вас подобной мелочью.

– Мелочью? Кассеты с НУРСами вы называете мелочью? Почему вы приняли решение вооружить «Ми-8» ракетами?

– На тот случай, господин майор, если вам вдруг потребуется быстрая и эффективная помощь. Вы уверены в собственных силах, я – в возможностях штатного расчета. Однако ни вы, ни я просто не имеем права полагаться на обоюдную личную уверенность. Посему я решил подстраховаться. На возможности вертолета дополнительное вооружение не повлияет, а вот огневую поддержку при необходимости может оказать более чем серьезную.

– Какие еще дополнительные меры вы предприняли для страховки, не поставив в известность меня?

– Никаких! Если вы считаете дополнительное вооружение лишним, а мое решение необоснованным, отдайте приказ, и кассеты тут же будут сняты с пилонов.

Седов посмотрел на Бутафара, перевел взгляд на командира экипажа и заявил:

– Ладно, пусть все остается как есть. Одно дело, в конце концов, делаем. – Тут

Седов обратился к командиру экипажа: – А вам, капитан, можно отправлять подчиненных на отдых. В казарме найдутся места.

– Благодарю, но мы как-нибудь в машине. У меня же весь десантный отсек свободен.

– Дело ваше. Готовность к вылету в два тридцать.

– Есть.

Седов направился к казарме.

Полковник Бутафар догнал командира отряда «Z» и сказал:

– Господин майор, вы же прекрасно понимаете, что я хотел как лучше.

– Понимаю, однако окончательное решение по операции «Иран в огне» принимаю я, при всем моем уважении к вам, господин полковник, к вашему народу и государству.

– А вы тщеславны, майор!

Седов остановился, повернулся к Бутафару.

– Как вы сказали?.. Тщеславен? Признаться, мне это говорят в первый раз.

– Без сомнения, вы профессионал высочайшего уровня, иначе не командовали бы секретным отрядом, подчиненным не только вашему президенту, но и руководителям еще пяти стран Европы.

– Вы узнали об этом.

– Да я сразу понял, что в отряде кроме русских, белорусов, украинцев, которые раньше жили в одной стране, есть турок, немцы и французы. Конечно, все они вполне могут быть гражданами России, но мне представляется, что подразделение «Z» все же интернациональная команда. А о Совете шести наша разведка знала практически с момента его создания. Мы не видим в этом ничего плохого. Напротив, именно такое подразделение в состоянии решать самые сложные задачи, имея поддержку и используя ресурсы мощных европейских государств. Поэтому таким отрядом может командовать только неординарный, умный, опытный офицер. Но и вам, майор, физически невозможно охватить все аспекты и тонкости боевой работы в такой стране, как Иран. Согласитесь, здесь вам многое непонятно.

– К чему вы завели этот разговор, полковник? – Майор Седов взглянул на Бутафара.

– Я не хочу, чтобы между нами легла хоть тень неприязни. Я отдал приказ, с которым вы позже согласились, в последний момент изменили решение, дабы не нагнетать обстановку. Исходя не из целесообразности, а чтобы, как у вас говорится, показать, кто в доме хозяин. Я не хотел бы, чтобы между нами поросли семена недоверия.

Седов неожиданно улыбнулся открытой доброжелательной русской улыбкой и предложил:

– Давайте закроем эту тему. Между нами не может быть ни неприязни, ни недоверия. Будем считать, что это решение принято нами коллегиально и никто его менять не станет. Я признаю, что вы поступили правильно. А тщеславие?..

– Вы же сказали, закроем тему. Мы ее закрыли.

– Ну, тогда у нас есть время на отдых. По крайней мере, до полуночи.

– А переговорить с командиром штатного расчета оперативно-тактического ракетного комплекса капитаном Хамидом Ворданом не желаете?

– Вы обозначили ему задачу?

– Конечно. Он будет ждать вас и в дальнейшем действовать, беспрекословно выполняя ваши личные приказы. С ним, естественно, и весь расчет.

– Поговорю на позиции. Любопытно, капитана Вордана тоже интересует, что собой представляет отряд «Z»?

Полковник усмехнулся и ответил:

– Нет! Кроме меня, никто больше ничем не интересуется.

– Хорошо хоть так! Вы сказали, расчет поступит в мое распоряжение. А как насчет охранения, представляющего собой подразделение корпуса стражей исламской революции? Как я понимаю, они на особом положении в вашей стране, да?

– Пусть это вас не беспокоит. Командир отделения охранения лейтенант Ахмад Адели также получил соответствующие указания и поступит вместе с расчетом ракетного комплекса в ваше распоряжение. Я бы с удовольствием пошел вместе с вами, майор, но на мне другая задача: обеспечение возвращения вашей разведгруппы из Ирака с плененным шакалом генералом Коулманом.

– Я в курсе.

– Скажите честно, вы уверены, что трое ваших профи сумеют выполнить задачу по ликвидации ближайших помощников Коулмана и захвату самого генерала?

– Иначе, полковник, я запросил бы в Ирак усиление.

– Это хорошо, когда командир уверен в своих подчиненных.

– Время отдыха, господин Бутафар.

– Спокойного сна, хотя не знаю, возможно ли это в данной ситуации.

– Возможно.

Седов прошел в свой отсек и приказал личному составу отдыхать до двух часов. Только старшему лейтенанту Голубу, выспавшемуся накануне, было велено находиться в отсеке связи.

В 22.50 база американского диверсионного отряда «Ягуар» ожила. Бойцы вышли на поверхность. Командовал подчиненными майор Говард. Фостер оставался в стороне. «Ягуар» построился в полной боевой экипировке, и Говард повел его к роще.

Коновалов приказал Грачеву связаться с Бакри, сказать, чтобы тот вывел автомобиль на дорогу к Эрдузу и в дальнейшем наблюдал за перемещением вражеского отряда по системе слежения.

Отряд «Ягуар» вышел к стоянке «хамви», быстро рассредоточился по машинам, и колонна синхронно начала движение в объезд города к ущелью. Внедорожник с маяком шел последним.

Как только колонна начала движение, Коновалов посмотрел на часы.

– Двадцать три ноль две. Идут по графику. – Он повернулся к Грачеву и спросил: –

Бакри вывел «Шевроле» на дорогу?

– Посмотри налево. Выезжает.

– Ждем полчаса и начинаем сопровождение.

– Докладывать Седову не будешь?

– Позже, когда выйдем на рубеж наблюдения.

– Тогда я сворачиваю спутниковую станцию.

– Сворачивай.

В 23.30 «Шевроле» первой разведывательной группы пошел следом за американцами. Грачев отслеживал дистанцию между их машинами и автомобилем разведгруппы.

Бакри уверенно двигался вперед. Через три километра относительно прямой участок дороги закончился, начался извилистый подъем между холмами. Дорога сузилась, но иракский водитель управлял внедорожником как на хорошем шоссе, спокойно выдерживал заданный режим движения.

В 23.40 Грачев доложил:

– Пегас, «Ягуар» встал у ущелья.

– Какое до него расстояние?

– Около трех километров.

Коновалов повернулся к Бакри и приказал:

– Проходим еще два километра и встаем!

– Слушаюсь.

В 23.50 «Шевроле» свернул на наклонную площадку у начала перевала и остановился.

Коновалов спросил у Грачева:

– Расстояние до ущелья?

– Восемьсот семьдесят метров по прямой, по дороге – километр сто двадцать метров. Минуту!..

– В чем дело?

– Похоже, полковник Фостер выслал назад бойца. Сигнал одного из пяти маяков приближается к нам. Скорость перемещения менее четырех километров в час.

Внедорожник так медленно не пойдет. Это человек.

– Следи за ним.

– Так я и делаю.

Бойцы первой разведывательной группы оставались в машине.

– Так! Сигнал маяка показывает остановку бойца.

– Далеко от ущелья?

– В трехстах метрах по дороге.

Коновалов взглянул на карту.

– Понятно, там прямой участок. Фостер выставил пост раннего обнаружения противника на расстоянии взаимной видимости у поворота. Наблюдатель «Ягуара» может контролировать дорогу на двести пятьдесят метров.

– Значит, от нас он находится в пятистах восьмидесяти метрах по дороге. Нормально. Повезло, что Фостер выслал на пост бойца, помеченного маяком.

– Да это без разницы, – сказал Грачев. – Хакер с плато у Каранда видит весь отряд. Кого бы ни послал Фостер или Говард, Хакер опознал бы его.

– Кто знает. Хакер, конечно, хорош, но мы должны сами отслеживать обстановку.

В разговор вступил Озбек:

– Сейчас «Ягуар» наверняка устроил привал или ждет дополнительного приказа Коулмана. Как бы назад не сдал генерал-оборотень.

– С чего бы это? – спросил Грачев.

– Мало ли что могло произойти у Коулмана или в стане иранской оппозиции в Эберкене. Меджед Бензани в последний момент мог ужаснуться и отказаться от операции «Персидская ночь».

Коновалов похлопал Озбека по плечу и проговорил:

– Бензани, может, и захотел бы вернуть все назад, да кто ему позволит? Ведь он лидер оппозиции только формально. За ним стоят другие, куда более влиятельные люди, которые ради захвата власти не остановятся ни перед чем. Даже перед большой войной. Их, Бек, никакая кровь не напугает.

– Возможно, ты прав.

Грачев доложил:

– Внимание, парни! Фостер снял пост раннего обнаружения. Наблюдатель быстро возвращается к ущелью.

– Ждем!

У ущелья

Выйдя в заданный район по графику, Фостер приказал выставить на дороге наблюдателей, но так, чтобы их было видно от временного лагеря. Он подозвал к себе связиста, остальным бойцам объявил привал.

Связист отряда «Ягуар» Джек Риндо предстал перед полковником.

– Я, сэр!

– Связь с бригадным генералом, сержант!

– Мне необходимо развернуть станцию.

– Делай и дальше держи ее в рабочем состоянии.

– Это на марше невозможно.

– Сержант, мне в любую минуту может потребоваться связь!

– Я понимаю, сэр, и обеспечу ее, но в рабочем состоянии постоянно нести станцию не могу!

– Черт с тобой! Много говоришь. Займись делом!

– Есть, сэр!

На разворачивание станции у Риндо ушло чуть более минуты.

Потом он доложил Фостеру:

– Сэр, связь установлена.

Полковник взял трубку.

– Грэг! Шон!

– Доброй ночи, полковник. Как у тебя дела?

– Отряд находится у входа в ущелье. Ровно в час ночи начнем движение к границе. Проход обеспечен?

– Да, Шон. Махради доложил, что в ущелье и на плато у вас проблем не возникнет.

– Иранец уже на плато?

– Да. Он ждет тебя.

– О’кей! Что делать с машинами?

– Я же говорил, оставьте у входа в ущелье. Их отправят в надежное место и подгонят, когда вы будете возвращаться, выполнив задачу.

– Понял. Какова обстановка на позиции ракетного комплекса?

– Спокойная. Расчет несет службу в режиме постоянной готовности.

– Значит, все по плану, генерал?

– Да, Шон, все по плану.

– С финансами чисто сработано?

– Шон, я не понимаю твоей озабоченности. Раз я сказал, значит, сделал все, что требуется от меня. Теперь очередь за тобой. Деньги – это хорошо, большие деньги еще лучше, но они нужны живым. Мертвым деньги ни к чему. И помни, если операция по каким-либо причинам сорвется, никто ничего не получит.

– Я в курсе.

– Ну, тогда удачи! Связь как договаривались. Жду тебя!

– До встречи, генерал.

Фостер передал трубку связисту, и Риндо спросил:

– Все в порядке, сэр?

– Да. Готовься к маршу.

– Есть, сэр!

Наступила среда, 3 октября. Ровно в 01.00 отряд «Ягуар», оставив на площадке внедорожники «хамви», начал движение по ущелью. Об этом Коновалову тут же доложил Грачев.

Командир первой разведгруппы приказал Бакри:

– Хасан, на дорогу и к ущелью!.. Грач, приведи в рабочее состояние спутниковую станцию.

– Она готова, командир!

– Вперед!

В 01.20 «Шевроле» разведывательной группы отряда «Z» вышел к входу в ущелье. Бакри остановил автомобиль в двадцати метрах от «хамви».

Коновалов повернулся к Озбеку и распорядился:

– Бек, проверь машины американцев. Не оставили ли они в них сюрпризы?

– Для кого?

– Для слишком любопытных персон, которые могут появиться здесь, не имея ни малейшего понятия о боевых операциях.

– Понял.

Командир группы взглянул на Грачева и спросил:

– Где американцы?

– В двух километрах ста метрах по ущелью. Идут, выдерживая скорость в четыре километра в час. Более подробная информация у Хакера. Мне связаться с ним?

– Не надо. Давай-ка мне Седова.

– Без проблем.

Грачев набрал номер, передал трубку Коновалову.

– Седой! Пегас!

– Да! – ответил командир отряда слегка сонным голосом.

– «Ягуар» пошел в Иран.

– Понял. Его встретят. Значит, тебе слежение за отрядом Фостера прекратить. Готовься к проведению собственной операции по Коулману и его подельникам. Понимаю, что не следовало бы, но напоминаю, потому как это очень важно. Бригадного генерала ты, Юра, лично должен взять живым и доставить на плато у Каранда.

– Не беспокойся, будет тебе генерал Коулман.

– Удачи!

– Взаимно. И до встречи.

– До связи, Пегас!

Глава 9

Овраг на плато у иранского селения Каранда, место временной дислокации второй разведывательной группы

Ночь тянулась мучительно долго. Казалось, что время остановилось. Капитан Лерой, иногда протирая от усталости глаза, смотрел на монитор спецаппаратуры, одновременно слушал лагерь иранских диверсантов. Там царила тишина, иногда прерываемая шагами часовых. Шинкевич спустился с позиции визуального наблюдения.

На склон поднялся лейтенант Кахрани.

Командир группы обошел овраг, дошагал до Лероя и спросил:

– Ну и что у нас, Хакер?

– «Ягуар» прошел более половины ущелья.

Шинкевич посмотрел на часы.

– Сейчас два тридцать. Значит, американцы выйдут на плато, как и планировалось, часам к пяти?

– Раньше. Если сохранят прежний режим марша, то им до нас идти часа полтора, максимум два.

– А что, пограничники действительно ушли с постов?

– Да. Начальник заставы отвел их на перевал.

– Знает, сука, свое дело.

– За это ему наверняка немалые деньги отстегивают.

– Все равно даром для него сотрудничество с террористами не пройдет. Либо те грохнут, либо стражи революции к стенке поставят.

– Кто знает. Интересно вот что. На самой заставе, где дом начальника, я не вижу его семьи. Там вообще нет женщин и детей. Днем они были.

– Так, может, ему не платят, а шантажируют, захватив семью?

– По-моему, платят, а семью на время операции взяли в заложники для страховки. Теперь этот начальник никуда не денется.

– А что в лагере духов?

– Да все по-прежнему, спят диверсанты. Никого не слышно.

– Часовых кто меняет? Я не смог ничего разглядеть.

– Никто. Отстоявший смену заходит в палатку, затем оттуда выбирается другой боец. Вот и вся замена. А ты чего суетишься, Блондин? Шел бы вздремнул часок.

– Не смогу. Я уже настроен на бой.

– До него далеко.

– Ну, тогда на позиции комплекса отдохну, покуда рассредоточимся.

В 03.00 Хакер жестом подозвал к себе командира разведывательной группы.

– Что случилось? – спросил Шинкевич.

– В лагере иранцев движение. Видимо, по приказу Махради Хусейн Шотбари поднял свой отряд.

– А где американцы?

– Как раз проходят условную линию границы.

– Понятно! Смотрим.

Отряд «Ягуар» вышел на плато в 04.20. Передовой дозор американцев тут же буквально наткнулся на пикап, остановившийся у выхода из ущелья на дороге от Каранды в Мондилан.

Первый лейтенант Морис Бойд вызвал по связи командира отряда.

– «Ягуар-1»! «Оцелот»!

– Я вижу пикап, «Оцелот». Это машина Махради?

– Нет.

– Чья же? Пограничников?

– Нет. Наблюдаю мужчину в национальной одежде слева от пикапа. В кабине женщина и трое детей в возрасте примерно от четырех до восьми лет. Это два мальчика и девочка. В кузове домашний скарб.

– Черт побери! Похоже, это семья дикарей. Но что она делает на дороге?

– Не знаю. Причина остановки: пробой колеса. Мужчина готовится поставить запаску.

– Этого нам не хватало.

– Думаю, семья выехала из Каранды.

– Ночью?

– Видимо, путь далек.

– В кузове скарб, значит, персы куда-то переезжают.

– Мне спросить у них об этом?

– Юмор оценил. Тебе, «Оцелот», убрать препятствие!

– Ликвидация?

– Именно. И как можно быстрее, лучше бесшумно.

– Пятерых штатских уберем. Вопрос: куда денем машину?

– Об этом пусть заботится Махради. Выполняй приказ!

– Есть!

Бойд подозвал к себе Дэнни Дежора и Гарри Брейдера.

– Парни, Говард приказал убрать препятствие.

– Валим черных? – безразлично спросил Дежор.

– Да. Значит, так, обходим пикап с тыла. Я отрабатываю мужчину, вы с двух сторон бабу и ее ублюдков. Но тихо!

Диверсанты забросили за спину штурмовые винтовки, достали пистолеты, навернули на стволы глушители.

– Готовы? – спросил Бойд.

– Готовы, – ответил сержант Дежор и подмигнул Брейдеру.

– Пошли.

Передовой дозор в составе разведгруппы отряда «Ягуар» начал обход объекта уничтожения.

Переговоры диверсантов перехватил капитан Лерой.

– Вот твари! – выругался он.

– В чем дело? – поинтересовался Шинкевич.

– На выходе из ущелья на дороге из Каранды в Мондилан остановился гражданский пикап. Американский дозор чуть не налетел на него.

Шинкевич удивился.

– Что за пикап? Откуда он взялся?

Лерой объяснил:

– В пикапе иранская семья, у машины пробито колесо. Глава семейства ставит запаску.

– Состав семьи?

– Мужчина, женщина, скорее всего, его жена, дети, два мальчика и девочка, возраст от трех до восьми лет. Они спят на заднем сиденье. В кузове домашний скарб.

– Американцы решили дождаться отхода иранцев?

– Как бы не так. Говард приказал старшему дозора убрать препятствие, уничтожить семью, оставив заботы о машине и трупах господину Махради.

– Твою мать! Американцы подождать не могут? Зачем убивать семью?

– А зачем они убивали иранцев в Хекбаде? Каратели, они и есть каратели. Мы не можем вмешаться в ситуацию.

– А что бы мы сделали, Хакер? Втроем против шестнадцати американцев и стольких же иранцев Махради?

– Это хорошо, что Седой принял решение взять нас на позиции, – зло произнес капитан Лерой. – Будет возможность хотя бы потом наказать этих тварей!

– Ты отслеживай обстановку. Сейчас твоя задача состоит в этом.

– Отслеживаю!

– Американцы с иранцами связь не устанавливали?

– Пока нет. Они еще не вышли на плато.

Морис Бойд, Дэнни Дежор и Гарри Брейдер незаметно подошли к кузову пикапа.

Первый лейтенант поднял правый кулак, оттопырил один палец, второй, третий, указал – вперед. Он вышел из-за кузова и выстрелом в голову убил мужчину.

В кабине не услышали странного хлопка. Несчастная женщина не заметила, как упал в пыль ее муж. Она начала поправлять платок, и двери внезапно открылись. Последнее, что увидела женщина, так это глушитель, направленный ей в лицо. Она даже не рассмотрела убийцу.

Брейдер выстрелил. Пуля попала женщине в переносицу, отбросила тело на сиденье водителя. Брейдер отошел к задней правой двери, но стрелять ему больше не пришлось.

Сержант Дежор хладнокровно и быстро убил прижавшихся друг к другу спящих детей. Три пули, по одной каждому ребенку в голову. Бойд подошел к мужчине, сделал контрольный выстрел и обернулся.

Дежор показал ему большой палец.

– Дело сделано, лейтенант.

Бойд достал радиостанцию.

– «Ягуар-1»! «Оцелот»!

– Да! – ответил майор Говард.

– Дорога свободна.

– Продолжайте движение к месту встречи с отрядом Махради. Мы за вами.

– Есть, сэр!

Дозор пошел на восток.

На позиции второй разведгруппы отряда «Z» Лерой сорвал с себя наушники:

– Они расстреляли всех, Блондин! Всех. И детей спящих тоже.

– А ты ждал чего-то иного?

– Могли бы пощадить детей.

– Нет, Хакер, эти ребята никого не щадят. Одень наушники. Что произошло, то произошло. Нам надо работать.

Капитан Лерой надел наушники и доложил:

– Сеанс связи между «Рысью» и Явадом!

– Фостер говорит с Махради. О чем?

– Полковник сообщил, что отряд «Ягуар» на плато, идет к месту встречи.

– Явад?

– Ответил, что принял! – Лерой взглянул на монитор. – От лагеря духов отошел один внедорожник.

В 04.53 отряды Фостера и Махради встретились. Лерой отслеживал обстановку и слышал разговоры главарей диверсионных банд.

Фостер и Говард дождались прибытия Махради и Шотбари. Все они отошли от внедорожника и пожали друг другу руки.

Потом представитель иранской оппозиции сказал:

– Рад приветствовать вас, господа, на многострадальной земле великого Ирана. Надеюсь, что в скором будущем он станет свободным и демократичным. Во многом благодаря вам, моя страна избавится от…

Фостер прервал Махради:

– Достаточно пустых слов, Явад. Давай о деле. План остается в силе?

– Да. Я вызову машины, и «Ягуар» проедет к лагерю.

– Обстановку на плато контролируете?

– Естественно, мы свои обязательства выполняем. Люди подполковника Шотбари прочесали район, посторонних лиц не обнаружено. За плато ведется наблюдение.

– Люди Шотбари не обнаружили, а мы нашли.

В глазах Махради появилась тревога.

– Что произошло, полковник?

– Отряд столкнулся с иранской семьей, переезжавшей на пикапе, скорее всего, из Каранды куда-то к заливу. У машины было пробито колесо. Пришлось устранять преграду. Семья уничтожена, но машина с трупами стоит на дороге. Ее могут заметить. Поэтому направь туда людей. Пусть уберут пикап в такое место, где его никто не найдет в ближайшие двое суток.

– Таких мест здесь много. Я понял вас, полковник.

Махради кивнул Шотбари, а тот по радиостанции вызвал своего заместителя:

– Нури, внедорожники к нам! Один с двумя бойцами. – Отдав приказ, он доложил Махради: – Я лично займусь зачисткой территории.

– Хорошо, – ответил Махради, повернулся к Фостеру и продолжил:

– Отряд «Ягуар» прибудет в лагерь и встанет на отдых до одиннадцати часов. Затем мы все вместе совершаем марш до селения Герт, разрушенного ирано-иракской войной. Туда мы должны прибыть ориентировочно в пятнадцать часов. Дальше командуете вы, полковник Фостер.

– Ясно, значит, никаких изменений. Хорошо. Сколько километров от Герта до позиции ракетного комплекса?

– По самой короткой тропе не больше километра.

– По карте от Герта до Дишмана выходит около десяти!

– Это по дороге, в объезд перевала. Тропа же, о которой я сказал, идет через него и выходит в лес перед самой позицией ракетного комплекса.

– Вы ее проверяли?

– Нет. Это должны сделать вы!

– О’кей!

– А вот и машины.

У места расположения отряда остановились еще три внедорожника. В одном из них кроме водителя находились двое иранцев.

Шотбари сказал:

– Я к ущелью. Уберу пикап, вернусь в лагерь!

– Действуй! – разрешил Махради.

Одна машина ушла, на трех остальных Махради, Фостер, Говард и весь отряд направились в лагерь мятежников. Американцы, наскоро перекусив, укрылись в палатке, иранцы разместились у машин.

Махради по спутниковой станции вызвал лидера оппозиции.

– Эберкан! Я – Явад!

Ему ответил один из помощников Меджеда Бензани:

– Это Ибрагим. Хозяин спит.

– Как проснется, передай ему, что операция «Персидская ночь» началась. Мы приняли гостей и в течение дня проведем их к объекту. Предполагаемое время главного этапа определит старший гость, но, скорее всего, все произойдет в ночь с третьего на четвертое число. Пусть хозяин будет готов.

– Передам. Постоянно оставайтесь на связи. Он, возможно, пожелает переговорить с вами и узнать, как проходит операция.

– Конечно, Ибрагим. Я всегда на связи.

– Да хранит вас всевышний! – Помощник лидера оппозиции Меджеда Бензани, находившегося в городе Эберкане, отключил станцию.

Махради отошел от лагеря. Он ожидал возвращения Шотбари.

Капитан Лерой доложил Шинкевичу о происходящем на плато, в том числе и сеансе связи между Махради и помощником Бензани.

– Ясно! – кивнул Шинкевич. – Значит, диверсанты пойдут к Герту где-то в одиннадцать тридцать. К пятнадцати часам они доберутся до разрушенного селения. Дальше Фостер вышлет к ракетному комплексу разведку. Что ж, все идет по плану. И диверсантов, и нашему собственному. Теперь можно и с Седым поговорить.

– Связь с командиром? – спросил Лерой.

– И немедленно!

Французский капитан набрал номер.

Майор Седов ответил:

– На связи!

Шинкевич принял трубку.

– Блондин!

– Слушаю.

– Диверсанты на плато, в лагере иранцев.

– Дальше!

Старший лейтенант подробно доложил Седову обстановку.

Валерий спросил:

– Разговор между главарями бандгрупп и Махради с Эберканом записали?

– Это вопрос к Хакеру.

– Передай ему трубку.

Седов повторил вопрос Лерою.

Француз ответил:

– Так точно, все записано, в том числе и то, как Говард принял решение об уничтожении мирной иранской семьи.

– Все записи мне на компьютер!

– Есть!

– Дай Блондина.

Шинкевич вновь вышел в эфир:

– Да, Седой!

– Ждите выхода объединенной группировки Фостера – Махради к Герту, после чего, сохраняя контроль над передвижением боевиков, отходите в четвертый сектор квадрата нахождения. Ориентировочно в тринадцать сорок мы подберем вас. Вопросы?

– Вопросов нет.

– Как ведет себя лейтенант Кахрани?

– Достойно. Спокоен, сосредоточен, наш человек.

– До связи, Блондин. И будьте аккуратны, Фостер не Махради. Перед началом марша к объекту он вполне может организовать серьезную дополнительную разведку плато.

– Я в курсе.

– Это хорошо. И еще, пусть Хакер зафиксирует место, где Шотбари избавится от пикапа с телами членов иранской семьи. Чтобы потом наши друзья могли найти этих людей и похоронить по-человечески. Ну а за их смерть отомстим мы. У меня все. Отбой!

– Отбой.

Шинкевич вернул трубку Лерою и передал капитану распоряжение Седова.

Тот кивнул.

– Сделаю.

– Продолжаем наблюдение!

В одиннадцать часов в лагере диверсантов проявилось оживление. Майор Говард поднял отряд «Ягуар», пакистанцы быстро свернули палатку, водители выстроили колонну. Затем Фостер провел общее построение и короткий инструктаж. Диверсанты разместились в машинах. На этот раз весь иранский отряд был посажен в кузов «Урала».

В 11.27 колонна начала движение в сторону северной оконечности плато.

Лерой снял наушники и доложил:

– Диверсанты пошли к Герту.

Шинкевич спросил у француза:

– Ты место, куда Шотбари вывез семью иранцев, засек?

– Да. Отметил на карте.

– Понял! Связь с Седовым.

– Минуту.

Вскоре Лерой передал трубку командиру разведгруппы.

Седов ответил:

– На связи!

– Это Блондин! Гости и их встречающие пошли к Герту.

– Принял. Отходите в указанный район, там обозначьте площадку посадки вертолета.

– Есть!

– Как насчет иранской семьи?

– Хакер снял координаты, куда ее вывезли люди Шотбари.

– Хорошо. До встречи!

– До встречи!

Отключив трубку и вернув ее Лерою, командир второй разведывательной группы приказал:

– Всем вниз. Подготовка к маршу в район подбора. Начало движения через полчаса. Кахрани вести группу, Хакеру по ходу продолжать контролировать «Ягуар» и людей Махради. Вопросы есть? Вопросов нет. Сворачиваемся.

Приняв доклад старшего лейтенанта Шинкевича, Седов объявил общий сбор отряду.

К нему подошел Ахмад Бутафар и спросил:

– Начинаем, майор?

– Да, полковник. Передайте экипажу, вылет через полчаса.

– Хорошо.

Седов проинструктировал подчиненных и приказал старшему лейтенанту Голубу обеспечить связь с Москвой.

Спустя пять минут, вернувшись в отсек казармы, он взял трубку и произнес:

– Центр! Седов!

– Добрый день, Валерий Николаевич. Начинаете?

– Здравия желаю, Дмитрий Сергеевич. Да, приступаем. Диверсанты Фостера и Махради начали марш к Герту, откуда намерены провести захват ракетного комплекса. Мы вылетаем в район плато, подбираем вторую разведгруппу и идем к позиции.

– Маршрут определен?

– Так точно. Диверсанты не увидят «Ми-8».

– Когда планируешь прибыть на позицию комплекса?

– В четырнадцать часов. Отряды Фостера и Махради должны прибыть в Герт ориентировочно в пятнадцать. Думаю, Фостер сразу же вышлет к объекту разведку. Мы посмотрим за действиями разведгруппы. Как только она отойдет, проведем смену расчета. Ну и дальше по плану.

– Я понял тебя. Значит, так, Валера!.. Теперь связь держим постоянно. Я должен знать, как проводят разведку бойцы Фостера, куда отойдет отряд Махради, в общем, все, чтобы иметь полное представление о ходе контртеррористической операции «Иран в огне»!

– Вопрос, Дмитрий Сергеевич.

– Да.

– Не исключено, что придется изменить порядок смены расчета. Решение по этому поводу я должен согласовать с вами?

– Нет. Действуй самостоятельно. На месте виднее, что надо.

– Принял. Хакер отправит вам всю информацию по выдвижению «Ягуара» на плато. Там есть кое-что интересное.

– Хорошо. До связи, Седой!

– До связи, товарищ генерал!

Командир отряда и старший лейтенант Голуб, назначенный вместо Грачева связистом основной штурмовой группы, вышли к вертолетной площадке.

«Ми-8» уже принял на борт отряд «Z» и стоял, медленно вращая несущим винтом. У трапа ожидали полковник Бутафар и помощник командира экипажа иранский летчик старший лейтенант Джавад Ансари.

Голуб взобрался в десантный отсек. Седова задержал Бутафар.

– Задача осталась прежней? – спросил он командира отряда «Z».

Седов изобразил удивление.

– А с чего бы ей измениться? В Эберкане не отказались от провокации. Значит, мы, как и было определено ранее, должны предотвратить диверсию.

– Я подумал, что господин Белоногов мог внести коррективы в план наших совместных действий.

– Все, полковник, остается по-прежнему. – Седов взглянул на Ансари и приказал: – Летим в район плато, квадрат и сектор экипажу известны. Подбираем разведывательную группу. Далее ты, Джавад, выводишь «Ми-8» к позиции так, чтобы нас не увидели диверсанты.

Старший лейтенант кивнул.

– Слушаюсь, господин майор!

– Ну, тогда по местам?

– По местам!

Старшие офицеры поднялись на борт. Помощник командира экипажа поднял трап, закрыл дверку. Вскоре «Ми-8» плавно оторвался от бетонной площадки и, набирая высоту и скорость, пошел на юго-запад.

На борту вертолета Седов спросил Бутафара:

– Командир штатного расчета ракетного комплекса предупрежден о времени нашего прибытия?

– Да, я подтвердил, что мы будем на позиции в четырнадцать часов.

– Замечательно.

В 13.00 вертолет подобрал вторую разведывательную группу.

Седов усадил рядом с собой Лероя и заявил:

– А ну-ка, Хакер, покажи мне, где сейчас находится колонна с диверсантами.

– Один момент, командир.

Капитан Лерой открыл чемодан с аппаратурой, включил монитор. На нем высветилась карта местности.

– Вот она. – Компьютерщик указал на светящийся сигнал, медленно перемещающийся на северо-восток.

– Увеличить картинку можешь?

– Без проблем.

Лерой нажал клавишу, и Седов, а с ним и Бутафар увидели пять автомобилей: четыре внедорожника и открытый «Урал», замыкающий колонну.

– Американцы и здесь отвели себе главенствующую роль. Едут в комфорте, не то что люди Махради, трясущиеся в кузове. Путешествие по горам на нашем «Урале» – занятие, конечно, увлекательное, но утомительное и опасное. В кузове трясет так, что зубы вылетают. Рот откроешь, а тут колдобина! Ну да черт с ними. Как далеко они от Герта?

Лерой вновь что-то переключил в аппаратуре и ответил:

– Недалеко, в сорока километрах. Но впереди серпантин, а колонна и так держит минимальную скорость, примерно пятнадцать-двадцать километров в час.

– Значит, в пятнадцать часов диверсанты будут в разрушенном селении?

– Возможно, раньше или позже, но не намного. Если, конечно, в дороге ничего не случится.

– Ты сбросил в центр всю информацию, полученную в ходе наблюдения за плато?

– Конечно.

– Хорошо.

В 14.03 «Ми-8» завис над площадкой рядом с позицией оперативно-тактического ракетного комплекса, обнесенной колючей проволокой. Спустя минуту шасси коснулись бетонных плит. Из «Ми-8» вышли майор Седов и полковник Бутафар. Их встретил командир расчета.

Перекрикивая рокот двигателей, он доложил, обращаясь к иранскому полковнику:

– Капитан Вордан. Расчет поступает в ваше распоряжение.

Бутафар предложил пройти по территории. Среди машин, рассредоточенных на позиции, шум вертолета был почти не слышен.

Бутафар указал капитану на Седова и заявил:

– Вы поступаете в распоряжение российского майора.

Командир расчета повернулся к Валерию.

– Господин майор. Расчет в вашем распоряжении.

– Покажите позицию! – приказал Седов.

– Есть. Справа от вас пусковая установка, готовая к запуску двух ракет повышенной дальности «Р-500», нацеленных на военные объекты Израиля, правее транспортно-заряжающая машина, слева КШМ – командно-штабная машина. Далее пункт подготовки информации, в тылу, то есть за КШМ и ППИ, машина жизнеобеспечения. Боевая готовность комплекса – постоянная. Время до пуска ракет составляет от пяти до пятнадцати минут. Это зависит от того, останутся ли цели заданными или будут изменены. Дежурная смена в машинах. Отдыхающая – частью в МЖО, частью в палатке.

– А это что? – Седов указал на площадку, перекрытую накатами бревен.

– Это, господин майор, блиндаж отделения охранения. Вот, кстати, и командир, лейтенант Ахмад Адели.

Офицер охранения подошел к Седову, представился. Российский майор и полковник

Бутафар пожали ему руку.

В отличие от командира расчета Адели обратился сразу к Седову:

– Господин майор, отделение охранения готово к выполнению любого вашего приказа.

– Это, лейтенант, радует. Сколько человек у вас постоянно несут службу?

– Двое.

– Порядок несения службы?

– В светлое время суток на вышках, которые находятся в углах периметра ограждения, в темное – в окопах южного и западного направлений.

– Почему именно южного и западного?

– С юга к позиции подходит лес, с запада – дорога от Дишмана. С севера, как вы заметили, расположен скалистый перевал, с востока – каньон.

– Вы считаете, что север и восток контролировать не следует?

– Я прекрасно понимаю, что хорошие диверсанты в состоянии спуститься с перевала и подняться по склонам каньона. Но это касается только диверсионных групп, обладающих особой горной подготовкой, появление которых здесь маловероятно. Все же мы не сбрасываем со счетов возможность противника атаковать объект с севера и востока. С южного поста хорошо просматривается и восточное направление, включая вертолетную площадку и каньон с узким проходом в южный лесной массив. С западного поста часовой имеет возможность контролировать склон перевала. Тем более что на перевале и в каньоне установлены лазерные сети. Вы понимаете, о чем я.

– Приборы обнаружения противника. Пересечение луча лазера вызывает подрыв сигнального заряда.

– Так точно.

– Вы тоже обучались в России, лейтенант?

Командир отделения охранения улыбнулся и уточнил:

– Это насчет владения русским языком?

– Да.

– Нет. Я обучался у себя на родине. Просто в военном училище русский язык нам преподавал российский специалист.

– Понятно. Значит, блиндаж. Это меняет дело.

– О чем вы, майор? – спросил Бутафар.

– Немного терпения. – Седов вновь обратился к лейтенанту: – Скажи, Ахмад, на сколько человек рассчитан блиндаж?

– В нем много места. Кроме пяти человек охраны в блиндаже могут разместиться на отдых еще не менее десяти бойцов.

– Это на отдых, значит, лежа. А стоя или сидя?

– Вдвое больше.

– Прекрасно.

Седов повернулся к Бутафару и спросил:

– Вам еще не ясно, почему наличие блиндажа меняет дело?

– Вы решили использовать его для укрытия своего отряда.

– Верно! И не надо никого отводить от позиции, сажать балластом в боевые машины.

Расчет капитана Вордана до наступления темноты и отхода от объекта разведывательной группы «Ягуара» будет нести службу в обычном режиме, как и охрана лейтенанта Адели. В итоге мы получим нужный результат. Разведчики Фостера увидят то, что должны. Мы же будем иметь отряд на позиции, а также возможность максимально быстрой переброски бойцов Вордана к месту дислокации отряда Шотбари. Но обо всем этом подробнее во время совещания, которое назначаю на четырнадцать сорок. А сейчас, господин полковник, прошу передать распоряжение отряду покинуть борт и перейти в блиндаж, экипажу уйти в район ожидания. А я пока еще поговорю с командиром отделения охраны.

– Хорошо, господин майор.

Полковник Бутафар передал команду на борт. Отряд «Z» быстро перебрался в бункер и начал размещаться там. Вертолет ушел к перевалу Сентер. Командир расчета занялся своими делами. Седов же с Адели отошли к южной стороне периметра ограждения.

– Я вот о чем хотел переговорить с тобой, Ахмад. Ты в курсе, какую задачу нам предстоит решить?

– В курсе! Отразить нападение отряда специального назначения США «Ягуар», предотвратить захват комплекса и пуск ракет.

– Верно. Но на войне важно не только выполнить поставленную задачу, но и по возможности избежать неоправданных потерь, верно?

– Так точно!

– Так точно, – повторил Седов. – А в нашей ситуации двое часовых неминуемо будут находиться под угрозой уничтожения. Снять их с постов мы не можем. Полковник Бутафар заверил меня, что иранцы – настоящие воины, в чем, собственно, я и не сомневался. Вы готовы умереть за свою страну и веру. Это достойно уважения, но стоит ли умирать, когда можно сохранить жизнь?

– Я плохо понимаю вас, господин майор.

– У нас есть бронированные костюмы, которые в состоянии защитить практически все тело бойца от пуль снайперов. Исключение составляет голова. Есть, конечно, и бронированные шлемы, но они будут смотреться подозрительно на ваших бойцах. Настаиваю, чтобы часовые, которых вы выставите на посты ночью, на момент начала штурма американскими спецназовцами были облачены в эти бронированные костюмы. Пусть они имитируют смерть при попадании в них пуль снайперов.

Лейтенант произнес:

– Понятно. Часовые будут экипированы так, как прикажете вы, и сыграют роль убитых.

– Последнее не так просто, Ахмад. Имитировать гибель – это не только упасть после выстрелов и застыть. Надо изобразить предсмертные судороги, сыграть роль по-настоящему. У снайперов не должно остаться и тени сомнения в том, что они действительно сняли часовых. А снайперы у американцев опытные. Полковник Фостер, руководитель операции, профессионал высочайшего уровня, имеющий огромную практику подобных акций. Малейшая наша ошибка, и он уведет отряд в горы. Но не из страны. Фостер переждет какое-то время и направит отряд на другую цель. Ею могут стать пусковые установки комплексов, в том числе и иранского производства. Они до Израиля не достанут, а до кораблей США в Персидском заливе – вполне. Это принесет противнику тот же эффект, что и пуск ракет отсюда. Тогда замысел террористов воплотится в жизнь. Иран первым нанесет удар либо по Израилю, либо по флоту США в заливе. Поэтому, Ахмад, тебе необходимо провести практические занятия со своими людьми, объяснить им, как действовать при обстреле снайперами во время штурма, дабы не вызвать у американцев даже подозрения в обмане. Понимаешь?

– Понимаю и сделаю все, что требуется. Будьте уверены, подчиненные мне бойцы сыграют свою роль безупречно.

– Я должен проверить это.

– Когда скажете!

– Договорились. Для занятий используй участки территории, скрытые от наблюдения из леса. Эти занятия надо провести как можно быстрее. В принципе, разведчики «Ягуара» могут появиться у позиции уже в шестнадцать часов или чуть позже. Мой специалист отслеживает перемещения отряда. Мы будем контролировать разведку американцев, но не знаем, надолго ли она затянется. Не исключено, что разведчики останутся на позициях до подхода основных сил. Тогда придется отгонять их. Но это вопрос планирования на совещании. Ты понял, что от тебя требуется?

– Понял, господин майор!

– Отлично. Бронекостюмы можешь получить в своем же блиндаже.

– Есть!

Седов посмотрел на часы.

– Ну, тогда идем на совещание.

В 14.30 в палатке, развернутой у командно-штабной машины, собрались майор Седов, полковник Бутафар, капитан Вордан и лейтенант Адели.

– Господа! – обратился к офицерам командир отряда «Z». – Задача, стоящая перед нами, всем известна, не вижу смысла повторяться. Понятно также, насколько важно не допустить реализации террористами чудовищного плана «Персидская ночь» и успешно провести собственную операцию «Иран в огне».

Обстановка на данный момент складывается так, как мы и планировали. Перейдем к детализации совместных действий подчиненного мне отряда, расчета капитана Вордана и отделения охранения лейтенанта Адели.

При осмотре позиции обнаружен вместительный блиндаж, о котором мне ничего не было известно. Я принял решение сосредоточить в нем силы подразделения «Z» совместно с бойцами охранения, не задействованными в несении службы на постах.

При подходе к объекту американских разведчиков мы, используя спецаппаратуру, установим контроль над ними, да и за основными силами противника. По плану операции «Персидская ночь» американский отряд «Ягуар» должен завладеть позицией.

Полковник Фостер может применить два варианта действий. Первый – снятие часовых и тихое проникновение на территорию комплекса штурмовых групп. Их у него, включая разведку, две, по четыре человека в каждой. В резерве командир отряда майор Говард, его заместитель капитан Ченлер, а также связист и врач.

При первом варианте достаточно послать на объект в качестве командира штурмовых групп капитана Ченлера. Преимущество данного варианта – тихий выход штурмовиков непосредственно к машинам комплекса, а также к местам отдыха резервной смены. Это практически обеспечивает быстрое уничтожение расчета, отделения охранения и открывает диверсантам доступ к комплексу. Первый вариант еще и не позволит членам расчета заблокировать пуск ракет.

Но тут есть и свои минусы. Малейший сбой при снятии часовых, случайный выстрел или поданный условный сигнал ставят штурмовые группы, которые должны подтянуться непосредственно к периметру ограждения, в критическую ситуацию. Они попадают под огонь бойцов дежурной смены и резерва охранения. Малейшая оплошность вызовет бой, в котором преимущество окажется на стороне штатного расчета. Тогда Фостеру придется бросить на позиции не только свой малочисленный резерв, но и боевиков бывшего подполковника Шотбари.

Это приведет к захвату позиции, но чревато большими потерями, а также оповещением иранского командования о нападении и переправкой в район Дишман дополнительных сил правительственных войск. Ракетный комплекс в ходе боя будет ликвидирован силами штатного расчета. То есть американцы и их подельники не получают ничего, кроме потерь и подрыва комплекса в момент захвата. Да и уйти из района оставшимся в живых боевикам не удастся.

Второй вариант – стремительная атака комплекса с рубежа подготовки штурма, который будет установлен на небольшом удалении от позиции. Преимущества данного варианта состоят в следующем. Никакой сбой при снятии часовых не повлияет на развитие штурма. Американцы, открыв огонь из всех видов вооружения, применяя гранаты, уничтожат в первую очередь дежурную смену, затем резервную, отдыхающую, или проведут это одновременно.

В этом случае они захватывают комплекс, не допустив блокирования пусковой установки, приведения в действие сигнализаторов техники комплекса и подачи сигнала опасности. Даже если таковой и пройдет к оперативному дежурному штаба ракетных войск, расчет Шотбари успеет провести пуск ракет, после чего, сами понимаете, в Тегеране потеряют немало времени на переброску сюда сил поиска и уничтожение диверсантов. Американцы получат возможность расстрелять расчет Шотбари вместе с Махради и уйти, по сути сведя на нет вероятность их собственного преследования.

Другими словами, пока в Тегеране разберутся что к чему, перебросят сюда силы уничтожения диверсантов, те найдут на позиции трупы людей Шотбари и не сразу сориентируются в обстановке. Получится, что преследовать силам уничтожения вроде как и некого. Фостер уведет свой отряд в Ирак.

Минус второго варианта: разведчики смогут определить, заминированы ли подходы к позиции или нет, используя штатную аппаратуру, фиксирующую мины, уже когда-либо применявшиеся. Новейшие средства подрыва, которые вполне могут поставляться с «Искандерами», они не определят. Фостер прекрасно знает об этом. Как понимает и то, что при наличии новых мин его штурмовые группы не прорвутся на позицию. Возможно, у полковника имеются данные о том, что никаких новых мин на позиции нет. Все же риск остается. Вопрос в том, как именно будет действовать «Ягуар».

Капитан Вордан проговорил:

– Ни на подходах к позиции, ни за колючкой вообще не установлено никаких мин.

Лейтенант Адели спросил:

– А при первом варианте Фостер проигнорирует вероятность подрыва своих штурмовых групп?

– При первом варианте бойцы штурмовых групп спокойно обнаружат любые мины обычными саперными штырями и обойдут места их закладки, – ответил Седов. – Грунт здесь тяжелый, в принципе, определить, где установлены мины, можно и без штыря, рукой. Где грунт легче, там взрывное устройство либо сигналка.

– А я считаю, что те, кто готовил эту варварскую операцию, позаботились о том, чтобы получить всю возможную информацию по системе защиты комплекса, – уверенно сказал Бутафар. – Так что все эти гадания по минам – полная ерунда. Фостер знает, что никаких минно-взрывных заграждений позиция не имеет.

Седов улыбнулся и проговорил:

– Допустим, я сильно утрировал ситуацию. Будем считать, что Фостеру известно все о защите комплекса. Так какой, по-вашему, полковник, вариант выберет мистер Шон Фостер?

– Первый! Не для того он вел сюда профи, чтобы те совершали ошибки. Да и снайперы не промахнутся.

– Но почему не атака? Это же быстрее и надежнее.

– Не все, майор, хорошо, что быстро. Впрочем, исключать второй вариант тоже нельзя. В голову Фостера мы заглянуть не в состоянии. Сможем как-то определиться, исходя из того, каким образом выведет американский полковник своих диверсантов к позиции комплекса. И потом, так ли уж важно, как именно будет действовать отряд «Ягуар»?

– Ну вот! Наконец-то до господина Бутафара дошло, что брошенная мной вводная – полная ерунда. – Седов неожиданно рассмеялся, иранские офицеры переглянулись, а он продолжил: – Фостер может планировать захват комплекса как угодно. Нам не просчитать тот вариант, какой он выберет. Главное в том, что он не знает о наличии на позиции контртеррористического российского отряда. Ему не известно, что «Ягуар» давно обнаружен и замысел противника нам ясен. Я прошу прощения, хочется, чтобы вы все немного размяли мозги и включились в работу. На самом деле для нас нет разницы в том, как будет действовать «Ягуар». В любом случае мы нанесем по нему опережающий удар.

Вордан покачал головой и спросил:

– Зачем все это?

– Ладно, господа, давайте обсудим действительно важные вопросы. Отряд «Z» уничтожит «Ягуар», не допустив ни захвата комплекса, ни нанесения ему какого-либо значительного вреда. Вопрос в другом. Каким образом мы спланируем ликвидацию отряда Махради? Этим придется заняться бойцам расчета и резервной смены отделения охранения. Я изучил местность и понял, что даже при наличии рядом с объектом разведчиков Фостера расчет капитана Вордана, соблюдающий повышенные меры безопасности и маскировки, может скрытно уйти с позиции только в западном направлении, к Дишману. А если обстановка потребует выхода расчета в юго-восточный район? Как туда пройти подразделению Вордана?

Ответил лейтенант Ахмад Адели:

– Расчет и резерв охранения смогут выйти в юго-восточный район по проходу между каньоном и лесом. Но это при отсутствии разведки американцев.

– Где этот проход? Покажи на карте.

Командир отделения охранения обвел карандашом узкую полосу.

– Вот здесь. Проход короткий. Надо прошагать каких-то двадцать метров, и подразделение окажется в лесу.

– Отлично! Значит, так, Ахмад, после совещания отправь туда двух своих бойцов, чтобы взяли под контроль проход. Мы должны быть уверены в том, что он безопасен.

– Слушаюсь. А как насчет вражеской разведки? Вдруг разведгруппа «Ягуара» получит приказ наблюдать за позицией до подхода основных штурмовых сил?

– Тогда еще двое или трое твоих бойцов, Ахмад, пойдут в лес на позиции наблюдателей. Имитируешь, что кто-то якобы что-то подозрительное заметил в лесу. Расчет поднимем по тревоге, а твои парни пойдут под прикрытием в лес. Американцы вынуждены будут уносить ноги. В их задачу не входит ведение боя, посему они тихо отойдут, наблюдая за происходящим. Твои охранники заставят американцев потерять контроль над объектом на время, необходимое для выхода с позиции расчета Вордана и занятия его моими людьми. Правда, в этом случае бойцы, которые отвлекут разведку, останутся на позиции.

– Понятно.

В палатку заглянул капитан Лерой.

– Важное сообщение, командир, – обратился он к Седову.

– Проходи, докладывай, что ты такое важное обнаружил.

– «Ягуар» в Герте!

Седов посмотрел на часы.

– Пятнадцать ноль три. Диверсанты вышли на промежуточный рубеж по графику. Что еще?

– В разрушенном городе остались только американцы.

– А отряд Махради?

– Тот, оставив «Урал», пошел в лес в северо-восточном направлении и остановился… Позвольте карту?

– На столе.

Лерой прошел к столу, сориентировался и указал:

– Вот здесь.

– Полная остановка или привал?

– Дальше, через восемьсот метров каньон. Это если выдерживать то же направление. Если же идти строго на север, то через пятьсот метров позиция нашего комплекса.

– Значит, полная остановка. Махради или Шотбари вывели свой отряд на рубеж ожидания. Ну что ж. – Седов взглянул на Вордана. – Здесь тебе, Хамид, и придется работать.

– Я понял, – ответил командир расчета.

Бутафар спросил Лероя:

– Американцы выслали к нам разведку?

– Пока нет. Я сообщу командиру отряда, когда это произойдет, отслежу маршрут разведчиков, а также узнаю, где они установят пост наблюдения.

– Спасибо, Хакер, – поблагодарил капитана Седов. – Свободен.

Лерой вышел, Седов поднялся со стула и заявил:

– Итак, господа, операция началась. Все по своим местам! Мы с полковником Бутафаром и специалистом по электронике отряда будем находиться здесь, в палатке. Расчету и охранению вести себя по расписанию. Лейтенанту Адели, как я уже говорил, выслать людей к проходу. И никаких лишних разговоров в эфире! Долго ждать разведчиков не придется. Они должны увидеть позицию ракетного комплекса такой, какой она выглядит при несении службы в режиме постоянной боевой готовности. У меня все.

– Предложение, майор. – Лейтенант Адели поднял руку.

– Слушаю!

– Предлагаю оставить у палатки одного человека из моего отделения в качестве посыльного. Мало ли, надо будет связаться с кем-то, а применять станции нежелательно.

– Согласен. Посыльный при КШМ и палатке управления – это нормально. Как и его перемещение по территории. Присылай, Ахмад, своего человека, и заодно передай Хакеру, офицеру, который заходил для доклада, чтобы с аппаратурой следовал сюда.

– Передам.

Капитан Вордан и лейтенант Адели покинули палатку.

Седов посмотрел на Бутафара.

– Что скажете, полковник?

– Напрасно вы устроили так называемую разминку мозгов. У нас это можно принять за унижение.

– Я же извинился.

– И вовремя. – Бутафар улыбнулся. – Не забивайте себе голову, майор. Все в порядке.

– Ой же мне эти местные обычаи, традиции. Не только здесь, полковник. Нам приходилось работать во многих странах, и везде своя специфика.

– Понимаю. Хамид и Ахмад тоже, поэтому никаких обид. Просто в дальнейшем не надо. Хотя впереди нас ждет не общение с соблюдением принятых норм этикета, а бой. Тут уж не до вежливости. А потом вы улетите домой. Никто не знает, вернетесь ли сюда когда-либо.

– Вы говорите так, будто мы уже сделали дело и решили все задачи боевой операции.

– Вы их решите! В этом у меня нет ни малейшего сомнения.

– С вашей помощью.

– Мы как на дипломатическом приеме. Может, лучше чаю?

– Кто приготовит?

– Я. Здесь все для этого есть, и чайник, и вода, и чай высокогорный.

– Не откажусь.

В палатку, на этот раз с аппаратурой, вошел капитан Лерой и заявил:

– Я тоже не откажусь от пиалы крепкого чая.

– Ты лучше доложи, что в Герте и в квадрате остановки боевиков Махради?

– Вот сейчас разберу аппаратуру и доложу. А вы сможете проверить доклад по монитору.

– Давай. Будет тебе чай!

– Совсем другое дело.

Лерой включил аппаратуру и воскликнул:

– Опа!.. Есть разведка, три человека. Только что вышли из временного лагеря «Ягуара».

– Идут на перевал?

– Пока да, но отошли всего на двадцать метров. В принципе, не в обход же они на десять километров пойдут?

– Больше десяти. Так, что у нас в лагере Махради?

– Там все спокойно. Террористы держатся скученно, только двое находятся в стороне.

– Посты выставлены?

– Нет. Ни у американцев, ни у иранцев.

Бутафар попросил:

– Хакер, не называй этих подонков иранцами. Они боевики, бандиты без роду и племени.

– Как скажете. Мне все равно.

– Продолжай наблюдение.

– С центром связываться не будете?

– Позже. Дождемся замены расчета. Текущую обстановку докладывать нет смысла.

– Понял. Наблюдаю.

За полчаса до этого

Полковник Фостер направил отряд Махради в заранее определенный квадрат, откуда люди бывшего полковника Шотбари могли бы быстро выйти на позицию ракетного комплекса и провести пуск ракет.

Потом он приказал Говарду:

– Давай ко мне разведку, майор.

Тот насупился и спросил:

– Господин полковник, вы и далее будете за меня командовать отрядом или все же позволите мне исполнять свои прямые обязанности? Вы – руководитель операции «Персидская ночь», отрядом «Ягуар» пока командую я.

Фостер кивнул.

– Извини, Кейт. Конечно, отрядом командуешь ты. Занесло меня немного, вошел, так сказать, в роль. Значит, обеспечь проведение разведки.

– Я знаю, что делать!

– Хорошо.

– У меня только один вопрос. Разведчиков держать у позиции до подхода основных сил или обязать вернуться обратно?

– С одной стороны, заставлять парней Бойда прыгать через перевал нет смысла, а с другой – нежелательно, чтобы они выходили на связь, находясь в непосредственной близости от объекта, на котором может стоять спецаппаратура контроля эфира. Да и длительное нахождение у позиции утомит группу. Сделаем так. Пусть лейтенант Бойд оценит обстановку, посмотрит на объект, проконтролирует, как будет проведена смена дежурных расчетов, определит рубеж штурма и возвращается. Около девятнадцати группа будет здесь, значит, успеет отдохнуть до начала выхода к позиции. Штурм проведем ближе к трем часам. Согласен?

– Да.

– Ну вот и договорились. По результатам разведки определимся с вариантом действий по захвату комплекса.

– О’кей!

Майор Говард прошел к развалинам, где располагалась разведывательная группа первого лейтенанта Мориса Бойда.

В 16.20 Лерой обратился к Седову:

– Командир, похоже, разведка Фостера заняла позиции. Движение диверсантов прекратилось. Они находятся в статичном положении, разошлись на позиции по рубежу, отстающему от объекта на сто тридцать четыре метра, создав линию.

– А проще объяснить ситуацию можешь?

– Проще по монитору объяснить.

Седов подошел к столу, на котором французский капитан разложил аппаратуру.

– Объясняй по монитору.

– Внизу объект.

– Вижу.

– За колючкой лес.

– А за лесом перевал. Хакер, где наблюдатели?

– Момент.

Лерой нажал клавишу. На мониторе высветились три точки.

– Вот они. Три человека. Разведывательная группа «Ягуара». Как видите, они расположились на одной линии, установив между собой дистанцию в пятьдесят метров. От наблюдателей до периметра ограждения объекта сто тридцать четыре метра. Разведчики ведут наблюдение через оптику.

– Ну вот, а то рубеж, отстоящий от объекта, соединяющий линию!.. Теперь понятно. Что по отряду Махради?

– Он в том же секторе.

– Махради или Шотбари не выставили дозоры?

– Нет, только охранение в непосредственной близости от лагеря, да и то из двух человек. Остальные отдыхают.

– Продолжай наблюдение. – Седов повернулся к капитану Вордану. – Хамид, смена дежурных расчетов производится в восемнадцать часов?

– Так точно.

– Развод?

– А какая в нем необходимость? Бойцы сменяют друг друга. Стрелковое оружие у нас заряжено постоянно.

– Значит, если разведка имеет задачу оценить обстановку и отойти к основным силам, то американцы дождутся, когда на позицию выйдет практически весь расчет. Они посмотрят и смену часовых охранения, после чего отойдут. Если Фостер поставил Бойду задачу контроля над объектом до подхода отряда, то разведчики так и будут сидеть в своих гнездах. После девятнадцати часов обстановка прояснится. Исходя из того, как она сложится, примем решение на собственные действия.

В палатку вошел иранец.

– Разрешите? – спросил он на фарси у Бутафара.

– Представься!

– Младший сержант Мустафа Некупур, прислан господином лейтенантом Адели.

– Хорошо. Находись у палатки. В случае необходимости мы тебя вызовем.

Младший сержант козырнул и вышел.

Бутафар пояснил:

– Это посыльный.

– Понятно. Здесь есть проводная связь с бункером?

Вордан указал на старый телефон, стоящий на тумбочке в углу.

– Как связаться с блиндажом?

– Ноль двенадцать.

Седов подошел к тумбочке, поднял трубку, набрал номер.

Ему ответил немецкий лейтенант Свен Аппель:

– Ганс! Слушаю!

– Здесь Седой! Ты дежурный?

– Дежурный, дневальный и прислуга.

– Как личный состав?

– Отдыхает.

– Никому ни в коем случае не выходить на позицию. За объектом ведет наблюдение разведгруппа «Ягуара»!

– Понял.

– Вопросы есть?

– Какие вопросы, Седой? Быстрее бы уж все началось.

– Не беспокойся. Фостер привел сюда диверсантов-карателей не для того, чтобы посмотреть на комплекс, уйти и поделиться впечатлениями с Коулманом.

– Это ясно.

– Я на связи.

– Если возникнет необходимость, как вызвать вас?

Седов спросил у командира расчета:

– Хамид, наш номер?

– Ноль десять, – ответил Вордан.

Валерий продублировал номер Аппелю, положил трубку и потянулся. – Ждем. Хакер!

– Да, командир?

– Не молчи, докладывай, что происходит в районе.

– Не о чем докладывать. «Ягуар» в Герте, отряд Махради в лесу, разведчики на своих позициях.

– Посмотри на вход в ущелье со стороны Ирака. Что там за обстановка?

– Недавно смотрел. Там все по-прежнему. Первая разведгруппа на позиции. Внедорожники, оставленные бойцами «Ягуара», стоят на своих местах. В Эрдузе тоже спокойно.

– Вообще-то, Коулман уже должен появиться у входа в ущелье. Его людям придется минировать довольно большой участок, да и позиции оборудовать.

– Вы, командир, ясновидящий.

– В чем дело?

– В небе над районом появился вертолет «Блэк Хоук». Заходит на посадку. Так, сел, из него высадились четверо.

– Это Коулман со своими верными людьми. А ну-ка обеспечь связь с Коноваловым.

Лерой по спутниковой станции вызвал командира первой разведывательной группы.

Коновалов ответил:

– Пегас!

– Седой!

– Ты опередил меня. Я только что хотел доложить, что к ущелью прибыл бригадный генерал Коулман с тремя людьми, облаченными в форму американского спецназа. У них три объемные сумки, два пулемета с коробками под патронные ленты. У Коулмана пистолет, у одного из спецов штурмовая винтовка. Ну и, естественно, гранаты.

– Мы видели, как приземлился вертолет.

– Он уже ушел на север. Коулман предупредил командира экипажа, чтобы тот ждал вызова.

– Ясно.

– Что у вас?

– Полковник рядом, разведка американцев щупает объект. В общем, все по плану.

– Хорошо.

– Что хорошо, Юра?

– То, что скоро все закончится. Честно говоря, мне изрядно надоела эта игра в кошки-мышки.

– Она только начинается.

– Если есть начало, то будет и конец.

– Давай, философ. Не забывай, Коулман должен быть у нас живым!

– Считаешь, надо было напоминать мне об этом?

– До связи, Пегас, работай!

– Отбой.

Седов сказал Бутафару:

– Коулман прибыл к месту встречи «Ягуара».

– Понятно.

– Надо бы еще раз проверить готовность ваших людей арестовать предателей-пограничников и обеспечение прохода через границу машин для подбора первой разведгруппы с Коулманом.

– Уверены, что ваши парни возьмут его живым?

– Да! – коротко ответил Седов.

Бутафар вызвал по спутниковой станции командира подразделения, имевшего задачу нейтрализации пограничников, продавшихся американцам, и отвечавшего за переброску разведывательной группы отряда «Z» из Ирака в Иран.

Потом вновь наступило затишье.

Только в 19.30 Лерой доложил:

– Командир, разведка «Ягуара» снялась с позиций и, собравшись в группу, начала отход через перевал к Герту.

– Ну вот и славненько. – Майор Седов облегченно выдохнул. – Вот и хорошо. Сейчас американцы не видят объект?

– Нет. Никаких приборов видеонаблюдения они не оставили.

– Это точно?

– Точнее не бывает.

– Значит, им надо было убедиться в том, что на позиции штатный расчет и отделение охранения. Во время смены они видели это. Так, отряд Махради?

– На месте.

– Лейтенанта Адели сюда!

В дальнейшем события разворачивались по плану Седова. Разведчики отделения охранения, отправленные к проходу, взяли под контроль место выхода расчета капитана Вордана к лагерю Махради – Шотбари. В полночь ракетчики Вордана и отделение Адели оставили позицию и пошли к лагерю мятежников.

Отряд «Z» рассредоточился на позиции следующим образом. Майор Седов, капитан Лерой, прапорщик Николаев и гауптфельдфебель заняли места в командно-штабной машине. Старший лейтенант Шинкевич, лейтенант Свен Аппель и Андриан Кампос устроились в самоходной пусковой установке. Старший лейтенант Голуб и прапорщик Котенко сидели в машине регламента и технического обслуживания, лейтенант Додье, главный старшина Леруа и иранский лейтенант Расул Кахрани – в машине жизнеобеспечения. Лейтенанты Алан Венсан и Мишель Бонне прятались в транспортно-заряжающей машине. На пункте подготовки информации укрылись лейтенант Франц и прапорщик Давыдюк.

Все бойцы получили приказ действовать строго по указаниям командира отряда.

Полковник Бутафар остался в палатке.

В 01.30 на посты охранения заступили сержанты Махди Мубали и Али Резани, защищенные бронекостюмами. Сменившиеся караульные заняли оборону в блиндаже.

В 01.40 Лерой доложил, что отряд «Ягуар» вышел из разрушенного селения Герт и двинулся к позиции оперативно-тактического ракетного комплекса через перевал, по тропе, дважды пройденной разведгруппой Бойда. В лагере иранских боевиков бывший полковник объявил общий сбор своим подчиненным и готовность к выходу на позицию комплекса. До решающего момента боевых операций «Персидская ночь» и «Иран в огне» оставалось менее полутора часов.

Глава 10

Там же, 4 октября, раннее утро

К трем часам утра отряд «Ягуар», ведомый майором Говардом, которого сопровождал полковник Фостер, вышел на позицию наблюдателей, расположенную прямо напротив ракетного комплекса. Именно туда, где во время разведки находился первый лейтенант Бойд. Непосредственно на позиции разместились Фостер, Говард и Бойд.

Остальные бойцы «Ягуара» рассредоточились мелкими группами в десяти метрах сзади, скрытые густыми зарослями кустарника.

– Вот он, этот чертов комплекс, – заявил Бойд. – Как я и докладывал, дежурная смена расчета находится в боевых машинах, отдыхающая – в будке автомобиля жизнеобеспечения и в палатке. Часовые на постах, резервные и отдыхающие смены караула – в блиндаже.

– В палатке находится спутниковая станция, антенна слева, – проговорил Говард.

– Это единственное средство связи с вышестоящим штабом, – сказал Фостер. – Только по этой станции дикари могут сообщить о нападении и вызвать помощь.

– А так все по-прежнему, как и было, – подал голос командир разведгруппы.

Фостер проговорил:

– Непонятно, почему часовые не сидят в окопах, а патрулируют часть территории. По инструкции они должны находиться в укрытии и оттуда осуществлять исполнение обязанностей по службе.

Говард заметил:

– Думаю, так им удобнее. Кто в точности исполняет инструкции, полковник? Да, днем часовые должны быть на вышках. По докладу Бойда, они там и находились. Ночью же сидеть в окопах некомфортно. Да и с напарником можно переговорить, все время быстрее пройдет. У нас тоже не все инструкции исполняются. Часовые ведут себя фривольно. Это говорит о том, что они не помышляют ни о каком нападении. Иначе эти герои действительно забились бы в окопы и оттуда осматривали бы подходы, возможно, применяя стереотрубы.

– Может быть, – проговорил Фостер, повернулся к Говарду и спросил: – Как планируешь осуществить захват ракетной установки, майор?

– А вот теперь, сэр, это должны определить вы, руководитель операции.

– Ну и хитер ты, Кейт!

Говард усмехнулся.

– У каждого свои обязанности.

– Ладно. Мы можем тихо пройти на территорию, уже там, подобравшись вплотную, уничтожить расчет и охранение. Можем, подорвав палатку, провести стремительную атаку. Но в этом случае у расчета пусковой установки будет возможность каким-нибудь неизвестным нам способом заблокировать ракеты. Не факт, что люди Шотбари смогут запустить их.

– Значит, пойдем тихо, – сказал Говард.

– Согласен. Предлагаю следующий план, – уже тоном руководителя произнес Фостер.

– Первое: снятие часовых снайперами штурмовых групп. Второе: выход отряда к периметру заграждения, проверка аппаратурой наличия мин у проволоки и за ней. Третье: проникновение штурмовых и разведывательной групп, рассредоточение их у машин. Указываю конкретно. Первой группе Майкла Киллена закрепиться у пусковой установки и командно-штабной машины. Второй группе – у блиндажа, машины жизнеобеспечения и транспортно-заряжающей машины. Разведчикам подойти к палатке, пункту приема информации и транспортно-заряжающей машине. Таким вот образом мы нейтрализуем все объекты комплекса. Затем, по команде Говарда, работаем по расчету и охранению, используя прежде всего пистолеты с глушителями, если надо, то штурмовые винтовки и гранаты. Даже сейчас, в ночи, взрывы и открытая непродолжительная стрельба не докатятся до Дишмана. Горы являются экраном. Если в десяти километрах отсюда что-то и будет слышно, то это подобие отдаленного грома. Грозы здесь не редкость. Особенно те, что проходят стороной. Но лучше, естественно, отработать задачу тихо. Нам еще придется подумать о решении вопроса по расчету Махради, когда люди Шотбари проведут пуск.

Говард вновь усмехнулся и заявил:

– Ну, после пуска ракет шум поднимется нешуточный. Успеть бы свалить отсюда, а то иранцы могут нанести удар по позиции комплекса, проведшего несанкционированный пуск.

– Не могут, Кейт, а обязательно нанесут. Но мы успеем отойти, если поторопимся, и к полудню выйдем в Ирак. То, что иранцы найдут на позиции, не вызовет у них сомнения в том, что пуск провели люди Меджеда Бензани.

– А кто тогда уничтожил расчет мятежников?

– Бойцы охраны, ведшие бой с превосходящими силами противника. Насчет того, что здесь были мы, у иранцев не возникнет ни малейшего подозрения. По крайней мере, сразу. Я уверен в этом. А потом им станет не до нас, даже если кто-то слишком умный из штаба в Тегеране просчитает участие спецотряда США в диверсии.

– А нам не до них и вообще ни до чего, – сказал Бойд.

– Ты прав.

Фостер посмотрел на Говарда и спросил:

– Как план, майор?

– Принимается, полковник. Докладывать о нем Коулману будете?

– Зачем? Пусть бригадный генерал поволнуется или сам вызывает меня на связь.

– Что-то вы не очень дружелюбно настроены по отношению к мистеру Коулману.

– Это для вас он высокий и влиятельный начальник. Меня с ним связывают долгие годы совместной службы в разных точках земного шара, а значит, и особые отношения. Это в конце концов никого не касается. Понятно, мистер Говард?

– Так точно, сэр!

– Вот и прекрасно! Здесь остаемся я, связист сержант Джек Риндо и полевой врач второй лейтенант Энди Уильямс. Как только участь расчета и охранения будет решена, я вызову к позиции отряд Махради. Мы же в случае необходимости прикроем основные силы отряда.

Говард кивнул.

– Все ясно, сэр!

– Кейт, вызывай командиров групп, ставь им задачу. Ко мне Риндо и Уильямса. Начало решающего этапа операции «Персидская ночь», а она действительно подходящая для проворачивания темных дел, в три тридцать, самое позднее в три сорок. На отработку объекта не более десяти минут. Пуск ракет в четыре, максимум в четыре двадцать. Начало отхода после решения вопроса по расчету Шотбари и Махради в четыре сорок. Все. Работать!Переговоры Фостера, Говарда и Бойда зафиксировал капитан Лерой. Прослушали их и Седов с Бутафаром.

Представитель военного командования Ирана улыбнулся и заявил:

– А вы оказались правы, майор. Террористы рассматривали именно те варианты, о которых говорили вы.

– В этом нет ничего удивительного, полковник. У американцев не такой уж широкий выбор. Да и время поджимает. Хотя, признаться, я ожидал от Фостера большей изобретательности. Но план противника нам известен. Это уже половина дела. Сейчас можно обсудить ситуацию с генералом Белоноговым. – Тут Седов обратился к Лерою: – Хакер, связь с центром!

– Минуту.

Вскоре француз передал трубку спутниковой системы командиру отряда.

– Здравия желаю, Сергей Дмитриевич.

– Здравствуй, Валерий Николаевич. Что у тебя?

Седов кратко доложил обстановку и суть плана боевиков.

Генерал выслушал подчиненного и спросил:

– Как планируешь провести контртеррористическую операцию?

– Подчиненное мне подразделение атакует противника в момент прохода им участка проволочного заграждения, когда группы «Ягуара» будут сосредоточены в единое подразделение. Мы нанесем опережающий удар, выйдя из машин на позиции ведения огня. Одновременно по моей команде атаке подвергнется отряд Шотбари и находящийся при нем господин Махради.

– Ты уверен, что расчет иранских ракетчиков успешно решит задачу по боевикам Шотбари?

– В принципе, Дмитрий Сергеевич, если кому-то из мятежников и удастся вырваться из окружения, то это не беда. Далеко им не уйти. Если унесут ноги, то и черт с ними. Вряд ли после разгрома основных сил банды у кого-то из людей Шотбари останется желание продолжать террористическую деятельность. Главное, уничтожить «Ягуар» и захватить Коулмана, дабы показать миру, на что готовы пойти некоторые политики ради достижения собственных далеко не бескорыстных целей. Кому в действительности нужна большая война.

– Я понял. Теперь по «Ягуару». С основными силами все ясно, но у тебя вне работы остаются полковник Фостер, связист и врач.

– Ненадолго.

– Что ты имеешь в виду?

– Я лично возглавлю группу ликвидации Фостера и резерва «Ягуара».

– Но они наверняка начнут быстрый отход, как только Фостер поймет, что «Ягуар» попал в западню.

– Мы не дадим им сделать это.

– Ты планируешь выход за пределы позиции комплекса в ходе отражения штурма?

– Одновременно с нанесением опережающих ударов по обоим отрядам террористов. Если вам нужны подробности плана по Фостеру, я, конечно, доложу их, но это займет достаточно много времени. А его-то у нас сейчас почти нет.

– Хорошо. Действуй по обстановке, как считаешь нужным. Что у Пегаса?

– К ущелью прибыл Коулман. В настоящее время он собирается встречать «Ягуар». Разведгруппа отряда отслеживает их действия и, в свою очередь, готовит акцию ликвидации подельников Коулмана с захватом бригадного генерала.

– Эвакуация разведгруппы подготовлена?

– Этим занимался полковник Бутафар. Он гарантирует обеспечение эвакуации группы и Коулмана.

– Добро! На какое время американцы назначили штурм позиции ракетного комплекса?

– На три тридцать, максимум три сорок. Пуск ракет запланирован на четыре часа. Отход назначен на четыре сорок, после ликвидации отряда Шотбари и Махради. На захват комплекса Фостер отвел своим карателям десять минут. Оптимизма ему не занимать.

– Ты не расслабляйся, Валера! Фостер еще тот лис и вполне может изменить план в самую последнюю минуту.

– Мы готовы к любым действиям «Ягуара».

– Надеюсь. Жду доклада об успешном завершении операции «Иран в огне». Таковым можно считать не только уничтожение отрядов Фостера и Махради, но и переброску в Иран разведгруппы с живым бригадным генералом Грэгом Коулманом. Я вынужден еще раз это подчеркнуть.

– Да, Дмитрий Сергеевич.

– Удачи тебе, Седой!

– Всем нам удачи. До связи!

– До связи.

Седов возвратил трубку Лерою и приказал ему:

– Передай по проводу полную готовность всем бойцам к активным действиям. При выходе личного состава на позиции открытия огня Гансу и Буряту быстро переместиться к юго-восточному углу периметра ограждения, где ожидать меня.

– Есть, командир!

Бутафар спросил:

– Кто будет командовать вашими людьми, если вы пойдете на Фостера, майор?

– Они не нуждаются в этом. Но если здесь или в районе лагеря отряда Махради – Шотбари возникнет нештатная ситуация, то вы вполне сможете внести коррективы в план действий как подчиненного мне отряда, так и расчета капитана Вордана. Я прав, полковник?

– Я сделаю все, что будет нужно.

– Ну и прекрасно. А сейчас, Хакер, доложи-ка нам обстановку в районе южного сектора, – обратился Седов к Лерою, успевшему передать распоряжение командира по полевому телефону.

– Обстановка такова, командир, – начал Лерой. – Американцы тремя группами сближаются с периметром ограждения.

– Ну что ж! Еще немного, совсем чуть-чуть.

Седов и Бутафар встали за спиной Лероя. Они внимательно глядели на монитор и видели, как американцы подбирались к позиции пусковой установки.

Лерой кратко комментировал:

– Шестьдесят метров до ограждения, пятьдесят, сорок. Остановка, рассредоточение, продолжение сближения, снижение темпа перемещения. Время три тридцать, двадцать метров до ограждения, десять. – Лерой взглянул на Седова и продолжил: – «Ягуар» остановился перед самой проволокой. Может, американцы заметили что-нибудь подозрительное?

– Снайперы занимают позиции.

Командир отряда «Z» оказался прав. Остановка перед непосредственным проходом через полосу проволочных заграждений была вызвана тем, что снайперы штурмовых групп Алан Росс и Фред Морган занимали свои позиции.

Седов подошел к приоткрытому пологу палатки, откуда мог видеть часового Али Резани. Тот без всяких эмоций держал автомат в готовности к открытию огня и осматривал подходы к посту. В глубине леса еле слышно прозвучали два почти одновременных хлопка.

Али Резани рухнул на грунт и забился в судорогах. Он лежал лицом к палатке, увидел Седого и подмигнул ему.

– Отлично. Резани сыграл роль блестяще. Видно, что удар пули в бронекостюм вызвал боль, но Али держится. Хакер! Что у нас по «Ягуару»?

– Видимо, Говард и Фостер не сомневаются в том, что снайперы свое дело сделали, уничтожили часовых, потому как три группы янки подошли к ограждению и залегли.

Один из бойцов в каждой группе режет проволоку. Снизу, ряд за рядом.

– Продолжай доклад в режиме реального времени.

– Проходы сделаны на удалении в десять-двенадцать метров друг от друга. На территорию прошли первые три бойца, заняли позицию прикрытия.

Бутафар взглянул на Седова и спросил:

– Не пора ли, майор?

– Нет! Рано. Уничтожить весь отряд сразу мы сможем, когда последние бойцы «Ягуара» окажутся под проволокой.

– А если первые разбегутся?

– Тогда встретим их у машин.

Лерой доложил:

– На территорию проникли три бойца штурмовых групп и два – разведывательной. Еще трое под проволокой. Последними идут лейтенант Бойд и майор Говард. Диверсанты начинают рассредоточение уже на территории, видимо, готовясь к броску к целям, определенным планом.

– А теперь пора! – Седов выдернул из кармана радиостанцию малого радиуса действия Р-10. – Внимание всем! Сигнал «Шторм»!

Приказ на активные действия получили не только бойцы отряда «Z», но и капитан Хамид Вордан. Люди Седова выскочили из укрытий, быстро разобрали цели и открыли по американцам прицельный огонь. Они опередили противника на несколько секунд и первыми же выстрелами уничтожили спецов Говарда, успевших пройти на территорию. Добить Говарда, Бойда и еще двух бойцов «Ягуара» не составило труда.

Под огнем подчиненных Седов выбежал из палатки и, маневрируя между машин, добрался до угла периметра ограждения, где его ожидали немецкий лейтенант Свен Аппель и прапорщик Николаев, уже проделавшие проход в колючей проволоке.

– Взять «АК» и за мной! – крикнул им Седов и проскочил в лес. – Быстрее, ребята, пока Фостер не пришел в себя.

Спецназовцы отряда не задавали ненужных вопросов, а Фостер действительно словно оцепенел. Он стал свидетелем жуткого зрелища. Из укрытий появились какие-то люди, явно не иранцы, которые быстро и хладнокровно расстреляли практически весь отряд «Ягуар». Полковник смотрел на позицию, где у проволоки корчились в судорогах его отборные головорезы. Они прошли все: огонь, воду и медные трубы мрачной известности. Именно здесь, на позиции ракетного комплекса, к которому подходили, соблюдая все меры предосторожности, его парни все-таки попали в засаду.

Фостера окликнул врач отряда, второй лейтенант Энди Уильямс:

– Полковник, интенсивная стрельба на юго-востоке! Там, где должен находиться отряд Махради.

– Что произошло? – закричал связист Джек Риндо.

– Что? – Фостер пришел в себя. – Нас сдали! Кто, не знаю, но на объекте была подготовлена засада. Противник знает, что в лесу остались мы. Ему все известно. Риндо, взять станцию, Уильямс – санитарный пакет. Отходим к Герту. Если будем действовать быстро и нам повезет, то прорвемся. Нам бы только дойти до ущелья. Оружие к бою!

Риндо поднял рацию, и в это время справа спереди раздался хлопок. Пуля «Винтореза» Седова ударила в металлический корпус и пробила его.

– Полковник! – вскрикнул связист, но тут же схватился за горло.

Выстрел лейтенанта Аппеля точно поразил цель.

Фостер ринулся к тропе, Уильямс оказался не столь расторопным. Прапорщик

Николаев всадил ему пулю в затылок.

– Стоять, ребята, – скомандовал Седов.

– Но почему? – спросил Аппель. – Ведь Фостер уходит!

– Нет, Ганс, полковник слишком опытный вояка, чтобы нестись без оглядки. Он наверняка просчитал, что группа преследования малочисленна, но бегством от нас не уйти. Фостер хочет выйти к машинам или скрыться в горах. Он заподозрил, что в Герте его тоже может ждать засада. Фостеру необходимо обрубить хвост, уничтожить группу преследования. Сейчас он где-то недалеко, ждет нас за каким-нибудь валуном.

– Что будем делать?

Седов приказал:

– Пройдите по тропе метров двадцать, держа в поле зрения любое укрытие, пригодное для огневой позиции. А я тем временем узнаю точно, где Фостер ждет нас.

Аппель с Николаевым пошли по тропе, отслеживая валуны, кусты, канавы.

Командир отряда вызвал капитана Лероя.

– Хакер! Седой!

– Да, командир!

– Быстренько определи, где находится полковник Фостер.

– Вы не смогли с ходу завалить его?

– Выполняй приказ, Хакер, и не задавай глупых вопросов.

– Секунду! Так, есть, командир. Вижу вас и Ганса с Бурятом. Им надо остановиться. Фостер от них в сорока трех метрах, за камнем, справа по направлению тропы, идущей к перевалу. Он занял удобную позицию. Слева его не обойти, по тропе не подобраться. Даже применение гранатомета не выведет его из строя.

– Погоди! – Седов передал по Р-10 Аппелю: – Ганс, немедленно остановиться! В укрытие, ждать меня!

– Есть!

Командир отряда продолжил сеанс связи с Лероем:

– Ты сказал, слева Фостера не обойти, по прямой тоже не подобраться. А что у нас справа от его позиции?

– Там утес, выступающий от склона на полметра. К нему можно пройти с отклонением на запад в десять градусов, до трещины, которая ведет на террасу. Та, в свою очередь, упирается торцом в горный выступ. За утесом площадка шириной метра в полтора, длиной в четыре. С нее открыт тыл позиции Фостера. Вопрос в том, как перебраться с террасы на площадку.

– Утес не может быть гладким как зеркало.

– Согласен, там наверняка есть выступы, впадины. Соблюдая меры безопасности, медленно перебраться на площадку, наверное, можно. Но Фостер не станет спокойно наблюдать, как к нему приближается смерть. Со своей позиции он легко собьет того, кто решит перебраться на площадку.

– Ясно. Я понял тебя. Что у Вордана? С северо-востока до сих пор доносятся выстрелы.

– В основном расчет Вордана задачу решил, но там тоже троим удалось занять выгодную позицию круговой обороны. Среди них Явад Махради и Хусейн Шотбари.

– Эти будут стоять до конца. Передай приказ Вордану забросать к чертовой матери позицию духов гранатами.

– Вордан сообщил, что предателями занялся лейтенант Адели с двумя своими бойцами. Он объявил делом чести взять живыми скотов, предавших родину.

– Пусть так! Это их внутреннее дело. Отслеживай обстановку на нашем направлении.

– Да, командир. Может быть, вам требуется поддержка? Полковник Бутафар предлагает частью отряда обойти перевал и заблокировать Герт.

– Это ничего не даст. Пусть Бутафар переключается на заставу у Каранды. Совсем скоро потребуется эвакуация первой разведгруппы. Мы с Гансом и Бурятом решим проблему с Фостером. Полковнику в любом случае не уйти. Все, Хакер, до связи.

– До связи, командир!

Седов вложил радиостанцию в чехол, прошел к подчиненным, вывел их на небольшую поляну и сообщил:

– Полковник Фостер устроил огневую позицию на подъеме за ближним камнем рядом с тропой. К нему открыто не подойти.

– Что будем делать?

Командир отряда объяснил сложность нейтрализации Фостера и добавил:

– Посему вариант действий у нас один. Я обхожу позиции полковника справа, через террасу, потом утес и выбираюсь на площадку.

– Но он же снимет вас одним выстрелом! – воскликнул Аппель.

– Снимет, если не будет занят отражением атаки слева и с тропы.

– Я понял, – сказал Николаев. – Мы с Гансом должны отвлечь Фостера на себя!

– Верно, Бурят, но отвлечь так, чтобы самим не пострадать.

– Ну, нет никакой гарантии в том, что он не зацепит нас.

Седов посмотрел на подъем и обратился к Аппелю:

– Ганс, видишь сдвоенное невысокое дерево слева метрах в двадцати?

– Да.

– Оттуда откроется позиция Фостера. Ты сможешь обстреливать ее под прикрытием ствола дерева. Тебе же, Бурят, отводится более рискованная роль. Ты идешь по тропе во время работы Ганса, сближаешься с позицией Фостера, сразу же укрываясь, как только Аппель прекращает стрельбу. Полковник вынужден будет отстреливаться от вас двоих, находящихся в разных местах. Он прекрасно поймет, что стрелок у дерева исполняет функцию отвлечения, а главный противник подходит по тропе до расстояния гарантированного заброса за камень ручных гранат. Он вынужден будет открываться. На мгновение, чтобы обстреливать тропу и прилегающую к ней территорию.

– Но Фостер поймет и то, что, ведя позиционный бой, он утрачивает шанс на спасение. Задерживаться ему нельзя, а мы свяжем его по рукам и ногам, – заметил Аппель.

– Не совсем так. Я пройду до утеса быстро, минут за пять. Это не такая большая потеря времени для Фостера. Минуты через три ты, Ганс, имитируешь поражение от выстрелов полковника. Изобразишь, что действительно получил пулю, и прекратишь огонь. Фостеру останется избавиться от того или тех, кто идет по тропе. Он вынужден будет выйти из-за укрытия, пусть и соблюдая меры предосторожности. Полковник еще раз обстреляет позицию у дерева и перенесет огонь на тропу, что даст ему возможность прорваться наверх, за гряду. Оттуда он быстро сможет достичь вершины. А это почти спасение. Да, именно так вынужден будет действовать Фостер. Ему станет не до меня. Тем более что нападения от утеса он не ожидает. Слишком уж авантюрная и рискованная это затея – пытаться зайти к нему в тыл. Он наверняка осмотрел подход с правого, от него левого фланга. Сам Фостер не пошел бы этим путем. Американцы прагматичны. Расчет у них преобладает над эмоциями. Ну все! Задача ясна? Бурят сближается с позицией полковника до расстояния видимости и открывает по ней огонь, прикрывая тем самым проход Ганса к сдвоенному дереву. Дальше по плану. Я пошел к утесу. Связь по необходимости. Вперед!

Прапорщик Николаев вышел на тропу. Аппель отошел в левую сторону, услышал, как открыл огонь Николаев. В ответ из штурмовой винтовки ударил Фостер. Лейтенант Аппель поддержал Николаева. Спецназовцы зацепились за Фостера. Теперь необходимо как можно быстрее выйти к утесу.

Валера торопился, не замечал, как бьют по лицу колючие ветви кустарника. Сейчас время решало все.

Фостер внимательно следил за тропой, заняв позицию слева от большого камня. Он увидел бойца европейской внешности, вышедшего в зону поражения, но выстрелить не успел. Тот опередил полковника, дав очередь по камню.

Фостер был уверен в том, что стрелок неизвестного подразделения, устроившего засаду на позиции ракетного комплекса, не заметил его. Он лишь наугад плотно обстрелял потенциально опасный участок. Сейчас надо немного выждать, чтобы стрелок этот подошел ближе. Он наверняка не один, но большой группы преследования быть не должно. От силы три-четыре бойца. И путь у них один – по тропе.

Скорее всего, неизвестные попытаются заблокировать Герт, значит, к машинам не прорваться. Но можно уйти по перевалу к Дишману и там захватить транспорт. Или затаиться на время, благо в горах это сделать несложно, а затем добраться до плато и ущелья. А уж границу он перейдет. Лишь бы сейчас оторваться от преследователей. Чтобы это сделать, надо немедленно рубить хвост.

Фостер выглянул из-за камня и никого не увидел на тропе. Что за черт? Он вышел дальше и тут же упал на землю, интуитивно почувствовав опасность справа. От сдвоенного дерева действительно прогремела очередь. Пули «АК-74» срикошетили от камня в том месте, где за секунду до этого стоял Фостер, и с визгом ушли к склону перевала.

– Черт! – проговорил Фостер. – Похоже, моя позиция обнаружена. Теперь и захочешь, а не уйдешь. Хотя мне приходилось выбираться и не из такого положения.

Полковник чуть прополз, выкатился из-за камня, дал очередь по сдвоенному дереву и услышал вскрик.

– Есть!

Одного преследователя он если не убил, то задел серьезно. Так кричат, когда пуля попадает в жизненно важный орган или в кость.

Тут пули стрелка, подбирающегося по тропе, выбили осколки из самой вершины камня. Фостер вновь выкатился на край площадки и дал ответную очередь. Он видел, как преследователь прыгнул в кусты. Его задеть не удалось. Но автомат бойца, стрелявшего ранее от сдвоенного дерева, молчал. Он не мог больше вести огня.

Значит, необходимо уничтожить стрелка на тропе. Подпустить поближе и попытаться задеть его гранатой.

Вопрос в том, как проследить его маневр. Правую сторону камня неизвестный пристрелял. Остается канавка на вершине. С нее стрелять неудобно, высоко, а вот визуально контролировать подход к позиции можно.

Фостер встал у своеобразной амбразуры, прорубленной на вершине камня, и увидел противника, метнувшегося с одной стороны тропы на другую. Тот был один. Значит, в преследование отправлены два человека. Два против одного – это нормально.

Николаев буквально перескочил через тропу, упав в кусты, дал следующую очередь по правой стороне камня. Затем он посмотрел в направлении сдвоенного дерева и увидел Аппеля. Тот поднял большой палец, потом указал на оружие и пожал плечами. Мол, извини друг, но стрелять не могу. Николаев прополз метров пять вдоль кустов и оказался в небольшой канаве. Его радиостанция провибрировала сигналом вызова.

Прапорщик ответил:

– Бурят!

– Седой! – услышал он голос командира отряда.

– Да.

– Я перед утесом на террасе.

– Быстро, однако. Возможность перейти на площадку есть?

– Тихо нет. Только прыжком. Придется подстрелить Фостера. Но для этого надо, чтобы в момент прыжка он был занят тобой.

– Я хоть сейчас отвлеку его.

– Нет, погоди, мне надо приготовиться. С винтовкой прыгать не получится, только с пистолетом. Придется оставлять на террасе все лишнее.

– Тогда по сигналу, да?

– Не отвлекайся! Держи в поле зрения тропу. Учти, полковник перед рывком может сбросить вниз гранаты.

– Я не выпущу его с позиции.

– Минуту, Бурят!

Майор Седов вышел на террасу, сбросил с себя куртку, остался в бронекостюме. Он перевесил чехол рации, поставил к склону винтовку, привел в боевое положение пистолет, прильнул к скалистой поверхности горного выступа, осторожно выглянул из-за него. Всего на долю секунды, чтобы зафиксировать положение Фостера. Тот, держа в одной руке винтовку, а в другой гранату, смотрел на тропу через углубление.

– Давай, Бурят! – шепнул Валерий в микрофон включенной рации.

Прапорщик Николаев выскочил, дал очередь по тропе и отпрыгнул в кусты. Фостер не двинулся с места. Его рука, вооруженная гранатой, дернулась, но расстояние еще не позволяло бросать ее.

В этот момент из-за утеса на площадку прыгнул майор Седов. Он упал в каких-то сантиметрах от небольшого участка высокого обрыва, перевернулся с груди на спину и выставил над собой руку с пистолетом.

Услышав шум за спиной, Фостер мгновенно обернулся. Седов дважды выстрелил и пробил оба плеча американца. Тот взвыл от боли, выпустил из раненых рук и винтовку и гранату. К счастью, полковник не успел выдернуть кольцо предохранительной чеки.

Седов вскочил, метнулся к Фостеру и ударом ноги в грудь отбросил его тело на песок. Он отшвырнул к камню чужую винтовку, не тронув гранату, и взял на прицел врага, корчащегося от боли. Тот был не в состоянии оказать какое-либо сопротивление.

Седов отдал команду в микрофон радиостанции:

– Ганс! Бурят, ко мне! Полковник обезврежен.

Немецкий лейтенант и российский прапорщик появились спустя пару минут. Они выскочили на площадку, увидели корчившегося американца и Седова, стоявшего над ним.

– Вы сделали его, командир! – улыбнулся Аппель.

– Мы сделали его. Ну-ка, Ганс, введи ему в руки промедол из аптечки. А ты, Бурят, бери санитарный пакет, перевяжи полковника. Нам его еще на позицию вести.

Аппель и Николаев занялись раненым Фостером.

Седов отошел к утесу, по радиостанции вызвал Лероя.

– Хакер! Седой!

– Да, – тут же ответил французский капитан.

– Фостер наш. Раненый, правда. Пусть наш медик приготовится оказать ему необходимую квалифицированную помощь. Ранение средней тяжести. Перебиты кости рук, пули в ранах. Кровотечение остановлено, введен промедол.

– Главное, что голова и ноги у него целы.

– Это верно. Что у нас с отрядом Махради?

– Там бой окончен. Капитан Вордан потерял трех человек убитыми, двое легко раненных. Живым удалось взять только Шотбари. Повязал его лейтенант Адели.

– А Махради подстрелили?

– Сам застрелился. Шотбари не успел. Отряд Вордана сейчас на подходе к позиции.

– Мы тоже скоро спустимся к вам. Да, Хакер, от Пегаса не было известий?

– Пока нет.

Седов посмотрел на часы.

– Четыре сорок. Коулман должен уже беспокоиться. Значит, так!.. Сам поговори с Пегасом, уточни обстановку в Ираке. Потом сразу же связь со мной.

– Понял, командир.

Николаев с Аппелем отошли от нашпигованного промедолом и перевязанного руководителя террористической операции «Персидская ночь», теперь уже не состоявшейся.

Седов, напротив, приблизился к раненому врагу и осведомился:

– Полковник Шон Фостер, если не ошибаюсь?

– Черт! Русские! Вот чего не учел Коулман.

– Да, Фостер, Коулман не учел, что его может раскрыть наша разведка.

– Почему вы помогаете дикарям, офицер? Они же представляют для вас не меньшую угрозу, чем для других цивилизованных государств.

– Поэтому их надо уничтожить?

– Да!

– Спровоцировав войну за несколько десятков миллионов долларов? Используя отряд-призрак, бойцы, точнее, каратели которого на родине считаются погибшими?

– Вы взяли и Коулмана?

– И Шотбари. Прекрасная компания, которую представит мировой общественности правительство Ирана. Да еще с полной информацией о связях бригадного генерала США с израильскими экстремистами, к примеру бывшим генералом Гидоном Друкером. Выплывет и фигура его западного покровителя, финансирующего диверсионную операцию под названием «Персидская ночь». Представляю, какой поднимется шум. От вас отрекутся официальные власти, объявив предателями и террористами. Не видать никому из вас ни обещанных миллионов, ни спокойной, обеспеченной старости. Кстати, Фостер! Как ты думаешь, чем еще за несколько часов до выхода «Ягуара» к ракетному комплексу занимались доверенные люди Коулмана? Это наверняка известные тебе Рик Брукс, Билл Холл и Тим Паркер. Генерал срочно вызвал их из США в Ирак.

– Да пошел ты в задницу! – выкрикнул Фостер. – Я не скажу ни слова. Ни здесь, ни на допросах, ни на суде, даже на эшафоте. Мне больше терять нечего. А смерти я не боюсь. Отбоялся в свое время.

– Грубо, но смело, хотя и немного истерично. Я все же скажу тебе, чем занимались этой ночью люди Коулмана. Они ставили пятьдесят противопехотных мин и несколько «Файеров» как раз на выходе из ущелья, у которого «Ягуара» должен был встретить бригадный генерал. А Холл и Паркер кроме этого подготовили две пулеметные позиции на вершинах. Наверное, для того, чтобы добить тех из вас, кто остался бы жив при подрыве. Вот так, Фостер. Не нужен ты был Коулману. Ни ты, ни твой «Ягуар». Он получил деньги за провокацию и хотел исчезнуть сразу, но сперва убрал бы всех свидетелей, в том числе своих подельников Брукса, Холла, Паркера и экипаж вертолета. Ты благодарить меня должен, что хоть и в тюрьме, но будешь жить.

– Ты все врешь! Этого не может быть!

– Встретишься с Коулманом, узнаешь, вру я или нет, может ли быть подобное. Все узнаешь! А теперь подъем! Ты хотел пройтись по территории российского ракетного комплекса, я устрою тебе экскурсию. Ганс, Бурят, ведите полковника вниз. Я заберу вещи и оружие, спущусь чуть позже.

Бурят поднял на ноги Фостера, толкнул к тропе и скомандовал:

– Пошел вниз, ублюдок! Я тебе не командир, выслушивать всякую хрень не стану. Отстрелю ласты к чертям собачьим, да и весь базар! Понял, сэр долбаный? Вперед, тварь!

Спецназовцы подразделения «Z» повели раненого Фостера к позиции. Радиостанция Седова провибрировала сигналом вызова.

– Седой! – ответил он.

– Хакер!

– Слушаю!

– Пытался связаться с Пегасом. Получил в ответ сигнал отсрочки выхода на связь. Видимо, у него тоже началось.

– Ну что ж. Будем ждать. Отряд Вордана подошел?

– Только что.

– Скоро будем и мы. Передай полковнику, чтобы вызвал на позицию вертолет. Пойдем на плато и ближе к границе.

– Понял, выполняю.

– Отбой!

А в районе входа в приграничное ущелье действительно начали бурно развиваться активные боевые действия.

В 03.00 генерал Коулман был спокоен. Рик Брукс и Тим Паркер под руководством и при участии Билла Холла установили мины. Холл и Паркер заняли позиции, вооружившись пулеметами. Коулман с Бруксом отошли к машинам.

– Ну, кажется, все о’кей, да, Рик? – Генерал игриво толкнул плечом своего подельника. – Фейерверк получится знатный. – Он достал пульт дистанционного управления взрывными устройствами. – Подумать только, стоит нажать на одну клавишу, и шестнадцать мятежных душ тут же отправятся на небеса. Кому-то помогут Билл с Тимом, но таковых окажется немного.

Брукс спросил:

– А вам, генерал, не жаль парней из «Ягуара»?

– Разве мертвецов жалеют? – Коулман рассмеялся. – Бойцы «Ягуара» погибли в авиакатастрофе, их похоронили с воинскими почестями. Разве мертвых можно убить?

– Вы прекрасно поняли, о чем я.

– Да, понял, Рик! Но иногда приходится идти на жертвы ради достижения высокой цели. Война без жертв не бывает.

– Билл и Тим не воевали.

– Да, но таков приказ. Не оставлять свидетелей!

– Но тогда получается, что вы должны и меня убрать?

– Ну, нет, ты нужен мне. Руководство требовало устранения всех участников операции «Персидская ночь» и ликвидаторов отряда «Ягуар», но если бы я всегда в точности исполнял все приказы командования, то уже был бы похоронен на воинском кладбище. Так что насчет себя не беспокойся. Просто держи язык за зубами. Ты это умеешь, в отличие, кстати, от Холла и Паркера.

– Я получу подтверждение перевода денег в Кувейте?

– Как и я!

– И потом смогу лететь куда захочу?

– Да, Рик, но на время. Скажем, на месяц. Потом ты будешь нужен мне в Штатах. Я задумал одно выгодное коммерческое дело. Чтобы его начать, потребуется убрать конкурентов. Мы это сделаем. Кстати, предлагаю войти в долю. Все же это не одноразовые выплаты, а постоянный неплохой доход. Мы сработаемся как партнеры. Скажу больше, мне предпочтительней не светиться, поэтому ты можешь занять пост президента компании. Это статус, положение в обществе.

– Я подумаю. Надо сначала завершить работу здесь.

– Все это верно.

В 03.30 настроение Коулмана изменилось. Он больше молчал, часто поглядывал на часы.

Теперь Бруксу пришлось успокаивать Коулмана:

– Сэр, вы напрасно переживаете. В три часа «Ягуар» только вышел к объекту. Пуск ракет по плану должен быть произведен не ранее четырех часов. А ведь к позиции необходимо подойти и отряду Махради!

– Да, Рик, ты прав. Вот только почему-то вдруг тревога появилась. Все ли идет по плану? Не допустил ли Фостер ошибки?

– Вызовите его на связь, уточните обстановку.

– Нельзя, сейчас отряд у объекта. Если… Ладно, ждем.

В 04.30 Коулман не находил себе места.

– Что происходит? Почему не проведен пуск?

Брукс тоже выглядел растерянным.

– Может быть, дикарям удалось заблокировать пуск? Ведь это возможно?

– Возможно.

– Вот. Сейчас люди подполковника Шотбари занимаются разблокировкой.

Коулман прошел к валуну, у которого была развернута спутниковая станция.

– «Рысь»! «Питон»!

В ответ молчание.

– Черт! Фостер, ответь! Говард, кто-нибудь ответьте, черт бы вас побрал.

Но динамик молчал.

Коулман бросил трубку и мрачно проговорил:

– Ждем до пяти часов и уходим!

– Вместе с Холлом и Паркером?

– Нет, – выкрикнул генерал. – Вдвоем.

– Но куда? В Кувейт, как я понимаю, нам дорога закрыта.

– Полетим в Бахрейн, оттуда в Штаты.

– Понял.

Эти переговоры прекрасно слышал старший лейтенант Грачев.

По радиостанции Р-10 он вызвал командира группы:

– Пегас! Грач!

– Да?

Грачев передал суть разговора Коулмана с Бруксом и уточнил:

– Через полчаса генерал намерен свалить отсюда.

– Слышал! Всем готовность!

– Нельзя допустить, чтобы Коулман вызвал вертолет. Он может это сделать в любое время.

– Я сказал, передай Беку: полная готовность! Я начинаю подход к Коулману. Следите за мной. Подниму руку – огонь по пулеметчикам. С Бруксом, а затем и с генералом я разберусь сам. Беку после отстрела пулеметчиков выйти на одну из их позиций и в случае появления вертолета сбить его, подсечь под винт. Дальше разберемся. Тебе прикрывать меня. Начали!

– Начали.

Коновалов перезарядил «Винторез», выполз из канавы за внедорожниками и осмотрелся. Американцы его видеть не могли. Грачев и Озбек затаились на холмах, контролировали с них позиции Холла и Паркера и отслеживали все перемещения командира. Капитан вскочил, перебежал к ближайшему внедорожнику, выглянул наружу и сразу отпрыгнул назад. Коулман и Брукс находились в каких-то десяти метрах.

Коновалов слышал слова Коулмана:

– Я вызываю вертолет. Ты готовься к работе по Холлу и Паркеру.

Генерал направился к валуну, сократив расстояние с Коноваловым до шести метров. Тот быстро принял решение. Нельзя допустить вызова вертолета. «Блэк Хоук» можно сбить из пулемета, только попав ему под винт, да и то если пули лягут точно в цель, что практически невозможно. Попадание пуль в фюзеляж бронезащита вертолета выдерживала. Имея на вооружении два 7,62-мм пулемета, «Блэк Хоук» с воздуха мог уничтожить группу, тем более что надежно укрыться здесь было негде. Только в ущелье, вход в которое американцы заминировали.

Значит, в первую очередь необходимо вывести из строя радиостанцию, затем отстрелить Брукса и только после этого заняться Коулманом. Задача усложнилась. Но корректировать план действий поздно.

Коновалов поднял руку, подавая сигнал Грачеву и Озбеку, вышел из-за внедорожника, вскинул «Винторез» и выстрелил в спутниковую станцию. Пуля пробила чемодан. Капитан перевел глушитель на Брукса, тот обернулся и получил пулю в лоб. Оставался Коулман, который видел Коновалова.

Полковник схватился за кобуру. Тут же раздались хлопки с холмов. Коновалов знал, что его подчиненные не промахнутся, и бросился на бригадного генерала. Коулман успел достать кольт и выстрелил. Капитан ожидал этого, повалился на землю на мгновение раньше, и две пули прошли над ним.

Опустить ствол пистолета Коулман не смог. Из положения лежа Коновалов сбил генерала ударом ноги. Коулман упал неудачно, ударился локтем вооруженной руки о небольшой камень. Этого хватило, чтобы пистолет вылетел из его ладони. Но генерал успел вытащить нож. Коновалов чуть было не налетел на него, но опять-таки в последнее мгновенье успел отшатнуться, изогнувшись змеей.

Но он упал рядом с Коулманом, что дало преимущество полковнику, который тут же бросился на капитана. Юрий перехватил руку с ножом. Он видел искаженную звериной злобой физиономию генерала. Тот вкладывал все силы в руку, и острый нож медленно, но приближался к лицу капитана.

Это видел Озбек. Он несколько раз вскидывал и опускал ствол «Винтореза». Турецкий капитан мог убить генерала, а вот подранить уже не успевал. Выстрел в руку мог задеть голову Коновалова.

Все же подготовка капитана российского спецназа сыграла свою роль. Удержав нож противника в нескольких сантиметрах от лица, капитан нанес генералу удар в ребра. Боль от перелома костей пронзила Коулмана. Он ослабил нажим. Вторым ударом в висок Коновалов сбросил его с себя, попутно выбил и нож из его руки. Генерал, потеряв сознание, распластался на мелкой гальке.

Коновалов поднялся.

К нему подбежал Озбек.

– Пегас, как ты?

– Я нормально, а вот с Коулманом не переборщил ли? Метил в ухо, попал в висок.

Турецкий капитан приложил пальцы к шее врага и улыбнулся.

– Все нормально, командир, живой Коулман. Скоро мы приведем его в порядок!

– Погоди! – остановил Озбека Коновалов.

– Что такое?

– Проверь воротник куртки. Там может быть капсула с ядом. Таким субъектам, как этот генерал, в плен попадать нельзя.

Озбек аккуратно прощупал воротник американца, взглянул на капитана, доставая нож.

– А ты оказался прав. Тут есть какой-то предмет.

Озбек вспорол воротник и вытащил крохотный пластиковый цилиндр черного цвета.

– Это капсула с ядом?

– Да. Раздави ее и приводи ублюдка в сознание.

– Есть!

Разбив каблуком ботинка смертоносный цилиндр, Озбек снял с пояса флягу, отвинтил крышку и влил в приоткрытый рот Коулмана немного спирта.

Генерал тут же очнулся и закашлялся, что причинило ему боль в сломанных ребрах.

Он схватился за бок и простонал.

– Больно, черт бы вас побрал!

– Неужели? – Коновалов нагнулся над ним. – Может, обезболить?

– Пошел ты!.. – Коулман схватил зубами ворот куртки.

– Ты закусить хотел? – усмехнулся Коновалов. – Или думал, что мы оставим тебе шанс тихо свалить на небеса?

Генерал взвыл больше от безысходности и осознания положения, в которое попал, чем от боли. Хотя при переломах ребер она довольно сильна.

Коновалов сказал Озбеку:

– Бек, оттащи клиента и обезболь его. А то воем своим достанет.

– Момент, командир.

– Не прикасайся ко мне, дикарь, – вскричал генерал.

В ответ Озбек влепил Коулману увесистую оплеуху и взглянул на Коновалова.

Капитан пожал плечами и заметил:

– Я бы тоже не сдержался, Бек. – Он вновь наклонился над генералом. – Если ты, мразь, еще раз ляпнешь подобное, то я вышибу все зубы твоей поганой пасти. Понял?

Коулман промолчал. Озбек вколол ему в бок промедол, шприц-тюбик положил обратно в боевую аптечку.

– Сейчас придет в норму.

К месту захвата бригадного генерала подошел Грачев и осведомился:

– Ну и что тут у вас? Ага, вижу, повязали Коулмана. Можно и сваливать.

Коновалов приказал:

– Связь с Седым! И быстрее, Грач!

– Момент, командир.

Старший лейтенант Грачев разложил спутниковую станцию, набрал длинный номер.

– Седой? Грач! Передаю трубку Пегасу.

Коновалов проговорил:

– Это я, Седой!

– Ну так что?

– Задача выполнена. Коулман взят живым, хотя пришлось немного помять его, не хотел по-хорошему сдаться.

– Это нормально. Мы вылетаем на плато, где нас ждут машины. Примерно через полтора часа ожидайте подхода одной из них. Старший, он же водитель – иранский лейтенант Расул Кахрани. Перед подходом к заминированной зоне он свяжется с вами по Р-10. Обеспечьте подрыв мин и сразу начинайте эвакуацию. Я буду ждать вас у Каранда, где сейчас люди Бутафара проводят арест начальника заставы Масуда Холбари, людей Махради, удерживающих в заложниках семью Холбари, и предателей, которые работали на мятежников. Или тебе нужны две машины и охранение?

– Нет, хватит и одной. «Блэк Хоук» за Коулманом не прилетит.

– Уверен?

– На все сто.

– Тогда до встречи, Пегас!

– До встречи, Седой. – Коновалов передал трубку Грачеву и сообщил: – Ну вот, через полтора часа за нами подойдет авто из Каранда.

– А мины? – спросил Грачев.

– Кстати, генерал! – Коновалов повернулся к Коулману. – Где у нас пульт дистанционного управления?

– При нем его нет! – сказал Озбек.

– Это я понял. Так где, генерал?

– Пошел ты в задницу!

На этот раз российский капитан врезал Коулману в челюсть, но вполсилы, чтобы не вывернуть ее.

– Я тебя предупредил. Где пульт?

Коулман сплюнул кровь.

– Там же, где и станция.

– У валуна. Грач!

– Понял. Иду.

Радиостанция Коновалова сработала сигналом вызова в 06.27.

Командир разведывательной группы ответил:

– Пегас!

– Расул! Я в километре от вас.

– Стой! Мы подорвем мины. После выходи к площадке у внедорожников.

– Понял, жду.

Коновалов приказал Озбеку:

– Бек, рви мины.

– Надо бы узнать, куда направлены «Файеры», а то попадем под их осколки.

– Ну не на себя же направлял их Коулман. Впрочем, ты прав. – Командир группы обратился к бригадному генералу: – Куда направлены «Файеры»?

– На склоны и в глубину ущелья.

– Да? Ну что ж, поверим, но проверим. Выставите-ка его, ребята, перед собой.

Коулман усмехнулся и спросил:

– Боишься?

– Это тебе стоит бояться, мистер Коулман. А мне что!.. Я скоро дома буду.

– Откуда вы такие только взялись?

– Не догадался?

– Тут и догадываться нечего. Из России, будь она проклята. Удивительно, как иранцы позволили вам работать у себя.

– Мы, господин Коулман, пока находимся на территории Ирака. А здесь вроде как управляет ваш марионеточный режим. Но ничего, мы чувствовали себя в Ираке превосходно.

– Глупцы!.. Неужели вы до сих пор не поняли, что война в Иране неизбежна? В Пентагоне никогда не смирятся с ядерной программой Ирана, не позволят Тегерану создать ядерное оружие. Вы только отсрочили на неопределенное время начало большой войны.

– Хорошо и это. А дальше видно будет. Бек!

– Готов!

– Подрыв!

Озбек нажал клавишу на пульте дистанционного управления. Земля вздрогнула под ногами офицеров, а над ущельем поднялся огненно-черный шар с вихревым столбом дыма. Раздался визг осколков. Шар превратился в темное облако, грохот мощного взрыва, мечущийся между вершинами гор, лающим эхом ушел в глубь страны.

– Ну вот и порядок, – проговорил Коновалов, извлек радиостанцию и проговорил: – Расул?!

– Еду.

Практически тут же мощный «Ниссан» вышел из ущелья.

В 08.10 он остановился на плато у Каранда. Разведгруппу встречали бойцы отряда. Офицеры обнимались. Коулман увидел раненого, но живого Фостера и Шотбари и заметно потух.

Фостер выкрикнул ему:

– Подонок, тварь, скотина! Всех хотел одним махом? Ну, теперь готовься отвечать за все. Я молчать не буду.

– Заткнись! – прошипел Коулман.

Грачев взглянул на Шинкевича, охранявшего Фостера и Шотбари, и заметил:

– Смотри, Блондин, раскудахтались. Ты гляди за полковником, а то еще укусит генерала. А яд у него покруче, чем у кобры.

– Да пошли они!..

Седов обнял Коновалова.

– Молодец, Юра. Коулман взят, операцию «Иран в огне» можно считать успешной. Ты побудь с ребятами, я доложусь Белоногову.

– А где Бутафар?

– Ближе к заставе. Там сейчас грузят на вертушку предателей и духов, что держали семью начальника заставы в заложниках.

– Семью-то освободили?

– Да. Иранский спецназ тоже воюет как надо.

– Ну, давай.

Командир отряда подошел к Лерою, развернувшему на плато свою аппаратуру.

– Связь с центром, Хакер!

– Готово. Связь устойчивая.

Седов взял трубку.

– Здесь Седой!

– Доброе утро, Валерий Николаевич, – услышал он голос представителя России в Совете шести. – Докладывай, как прошла операция.

– Доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Операция «Иран в огне» завершена успешно. Отряды террористов уничтожены. Бригадный генерал Грэг Коулман, полковник Шон Фостер и подполковник Хусейн Шотбари взяты в плен. Оперативно-тактическому комплексу вред не нанесен. В настоящее время он находится в полной готовности к применению по назначению.

– Молодец, Валера. Да и все твои ребята молодцы. Значит, дальнейшие ваши действия таковы: на «Ми-8» следуйте до иранского приграничного города Ширван. Там их пилота сменит наш летчик. Перелетаете через хребет Копетдаг на военный аэродром Балканабад в Туркмении. Туда уже выслан наш «Ту-134». На подмосковном аэродроме буду встречать лично.

– А что делать с Коулманом, Фостером и Шотбари?

– Передай их полковнику Бутафару. В Тегеране решат судьбу этих персон.

– Извините за дотошность, а что с заказчиками провокации?

– Пока и Друкер, и Хайцер в Израиле. Но думаю, им недолго оставаться на свободе. Тегеран уже сегодня намерен объявить на весь мир о попытках американцев и израильтян при поддержке собственной оппозиции развязать войну. Но это их дело. Вы возвращайтесь домой!

– Понял, выполняю.

– До встречи, Валера.

– До встречи, Дмитрий Сергеевич. – Седов бросил трубку Лерою. – Ну и все, Хакер! Сворачивай свою аппаратуру, больше она нам не понадобится, летим домой.

Французский капитан выключил станцию, протер платком лоб.

– Интересно, командир, куда в следующий раз нас забросят? Наверное, на Северный полюс.

– Мы еще в Америке и в Австралии не были. Я бы предпочел куда-нибудь туда.

– А я бы слетал в Париж.

– Передам твое пожелание Белоногову.

Седов отдал приказ на построение отряда. Подъехал полковник Бутафар.

– Улетаете?

– Да, Ахмад. Американцев и вашего бывшего ракетчика оставляем вам.

– От имени…

Седов прервал Бутафара:

– Не стоит, Ахмад! Не надо высоких слов. Главное, мы все сделали свою работу. Причем весьма неплохо, не так ли?

– Спасибо!

– Не за что. Если что, звони! Поможем по старой дружбе.

Офицеры обнялись. Седов поднялся на борт «Ми-8». Вертолет медленно оторвался от каменистого грунта и, набирая высоту, пошел на северо-восток, к городу Ширвану.

Отряд «Z» возвращался домой! В Россию, ставшую для иностранных офицеров второй родиной.

Content

Непревзойденные.
Александр Тамоников

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10