Наталья Берзина

Лед чистой воды

Роман

Аня выпорхнула на крыльцо и тут же увидела автомобиль мужа. Солнце искрилось на хромированных деталях, отражалось в чуть затемненных стеклах, играло на вытянутом, немного покатом капоте. Не успела женщина сделать и нескольких шагов, как широкая дверь распахнулась, и появился он. Крепкий, хорошо сложенный, с загадочной улыбкой на лице. Темные, непроницаемые очки, как обычно, скрывали его глаза, но Анна знала: сейчас они счастливо улыбаются, тонкие морщинки разбежались в их уголках. Радостная синева залила его глаза, наполнила их любовью и нежностью. Как же она любила и его самого, и его невероятные глаза, его сильные руки, его голос, его неукротимые губы, всего его, самого дорогого, самого любимого человека на свете.

Он успел подойти к ней раньше, чем она потеряла равновесие, поскользнувшись на замерзшей дорожке. Подхватил под мышки, притянул к себе и, не обращая ни на кого внимания, сочно поцеловал в приоткрытые губы. Он всегда был таким нетерпеливым, непредсказуемым. Аня только удивлялась тому, что всего несколько лет назад он показался ей совсем иным.

– У тебя на сегодня все? – спросил Владимир.

– Да, я свободна, как птица в полете! – улыбаясь, ответила Анна. – Может, ты меня все же отпустишь? На нас смотрят!

– Пусть! Мне нравится, когда моей жене завидуют хотя бы в этом! – рассмеялся он. – Тебе не холодно?

– Нет! Сегодня ведь тепло!

– Тогда поехали. Как ты считаешь, я имею право пригласить тебя в ресторан?

– По какому поводу сие мероприятие? – поинтересовалась Анна.

– Считай, что я провернул успешную сделку! А серьезно, просто мы так редко где-нибудь бываем… – Взяв Аню под руку, он повел ее к машине.

Лихо развернувшись на месте, автомобиль устремился к выезду на улицу.

– Как у тебя дела? – поинтересовался Владимир.

– Нормально, сегодня в автошколе сдавали первый тест, я сдала на «отлично»!

– Я почему-то не удивлен! Ты у меня вообще молодец!

– А я боюсь. Не знаю, как я научусь водить машину? То есть теорию сдам без вопросов, учиться, слава богу, не разучилась, а вот водить…

– Справишься, я в тебя верю! Главное, чтобы инструктор был правильный.

– Я не терплю, когда на меня кричат! Просто впадаю в ступор!

– Нам говорили, что твой – самый опытный, в крайнем случае вызвонишь меня. Я с ним поговорю.

– Этого я боюсь еще больше! Ты же не удержишься в случае чего и вполне способен ему по голове настучать.

– Брось, я вполне законопослушный гражданин! За просто так по черепушке не стучу!

В этом ресторане Анне бывать раньше не приходилось. Притаившийся в глубине одного из парков, он наверняка был известен только знатокам. Владимир повел себя немного необычно, почему-то замешкался у входа, затем долго о чем-то договаривался с метрдотелем и, усадив Анну за столик, куда-то ушел. Зал не очень большой, подумала женщина, с интересом посматривая по сторонам. Она знала, что Володя частенько назначал в нем встречи со своими заказчиками, но сегодня он почему-то пригласил сюда ее. За одним из столиком Аня заметила знакомое лицо. Некоторое время мучительно пыталась вспомнить, где она могла видеть этого мужчину, но так и не вспомнила. Хорошо, хоть ждать пришлось не долго. Владимир вернулся к столику немного взвинченный. Плюхнулся на стул, несколько раз сжал и разжал кулаки.

– Ты уже заказала? – спросил он.

– Нет, разумеется! Я тебя ждала!

– А где меню?

– Еще не приносили. Что с тобой сегодня? Ты какой-то дерганый.

– Ничего, все в порядке. Ага! Вот и наша девочка! – заметил наконец Владимир.

Немного неуверенно обходя столики, к ним приближалась… Аська! Аня застыла с широко распахнутыми глазами. Этого не могло быть! Что дочери делать в этом ресторане? Впрочем, и у Аськи лицо вытянулось, когда она увидела маму и отчима, но, по-видимому, некоторую закалку она все же приобрела за время работы в ресторане. Стараясь сохранять невозмутимость, она поздоровалась и положила на угол столика папку с меню.

– Ты хочешь заказать что-нибудь сама или доверишь мне? – спросил у жены Владимир.

– Пожалуй, ты сделаешь это лучше! – согласилась Анна, уже обретая душевное равновесие.

– В таком случае, будьте добры, две солянки по-крестьянски, кабанину в кляре, ассорти из дичи, перепелов в апельсиновом соусе, – спокойно перечислил Владимир и задумался.

– Пить что будете? Я бы порекомендовала… – заученно начала девушка.

– Нет! – остановил ее Владимир. – Клюквенный морс и к клубничному десерту просто черный кофе. Пожалуй, все! Если что-то еще понадобится, я вам сообщу.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он, не глядя, сунул в руки Аськи папку с меню. Девушка кивнула и быстро удалилась.

– Что это значит? – прошептала Анна. – Когда ты узнал, что она здесь работает?

– Позавчера. Проверил и решил устроить тебе свидание с дочерью. Чтобы больше не волновалась!

– Я и не волнуюсь! Она самостоятельный человек и может жить так, как считает нужным! – не скрывала своей злости Анна.

– Вот и замечательно! Просто я подумал, что этот ресторан ничуть не хуже других.

– Я даже не знаю, хочу ли ее видеть после всего того, что она натворила! – возмущенно отозвалась Анна.

– Оставь, родная. Все в порядке, Аська уже взрослый человек и сама выбирает свой путь. Ну не хочет она учиться, пусть. Нравится ей работать официанткой – на здоровье! Свою голову ей не пришьешь! – попытался успокоить жену Владимир.

– Да понимаю я все! Просто обидно, я в нее душу вкладывала, а она… – произнесла Анна раздраженно и вдруг воскликнула: – Вспом нила!

– Не понял?!

– Видишь, за третьим столиком, в центре, мужчина! Ну, рядом с ним на стуле черная сумка!

– Вижу! – подтвердил Владимир.

– Я вспомнила, где я его видела! Это инструктор нашей автошколы!

– Неплохо, однако, зарабатывают ваши инструкторы, чтобы обедать в этом ресторане! – удивленно заметил Владимир. – Может, мне тоже к ним податься? Работа на воздухе, с людьми!

– Это у палача работа на воздухе и с людьми, а у нас… Ты вообще представляешь, каково это – учить кого-нибудь?

– А то! Не умеешь – научим, не хочешь – заставим! У нас это было именно так заведено! – усмехнулся Владимир.

– Знаю, наслышана! Только не понимаю, как ты со своим своенравием и упрямством умудрился служить!

– Die Ordnung – ist die Ordnung![1]

– Опять ты со своим немецким! Ну, сколько можно! Ты ведь, насколько мне известно, учил английский!

– В школе, после в училище. А немецкий как-то сам по себе возник. Он более точно отражает суть вещей! Знаешь ли ты, что французский – язык любви! На итальянском – лучше всего петь. Английский явно создан для бизнеса. Немецкий – язык войны. На русском можно только ругаться!

– Тем не менее ты ухитряешься излагать мысли без ругани! Даже когда в ярости.

– А каких это мне стоит трудов? – рассмеялся Владимир и, потянувшись через стол, поцеловал жене руку.

Ася уже несла им заказ, когда раздался хлопок. Владимир, даже не осознав, что произошло, рванулся вперед; сбив со стула Аню, прижал ее к полу и, навалившись всем телом, укрыл от визжащих осколков…

Рефлексы сработали безукоризненно. Небольшой зал ресторана заволокло кислым пороховым дымом. Все еще удерживая жену, Владимир быстро огляделся. Несколько столов перевернуто. Взрыв произошел, скорее всего, под столом в центре зала. Кто-то истерично визжал. Аська, с расширенными от страха глазами, сидела в проходе, что-то собирая с пола. Чей-то мучительный кашель заглушал прочие звуки, только музыка, такая неуместная в данный момент, все еще неслась из динамиков.

– С тобой все в порядке? – спросил Владимир, приподнимаясь.

– Что это?

– Взрыв! Ты цела? – снова спросил он жену.

– Кажется, да! – ответила Анна.

– Жди меня в машине! Я к Аське! – И, не дожидаясь ответа, бросился к девушке.

Она по-прежнему сидела в проходе, зачем-то рассовывала по карманам все, что валялось рядом: разбросанные остатки еды, вилку, пустое блюдце…

Присев рядом с ней, Владимир приподнял за подбородок лицо девушки, внимательно всматриваясь в него:

– Что болит?

Аська промолчала, продолжая подгребать к себе все, что оказывалось в пределах досягаемости. Слегка встряхнув девушку за плечи, Владимир убедился, что явных ранений на теле нет, и попытался поставить ее на ноги. Но Аська упорно опускалась на пол.

– Пусти! Там грязно, нужно навести порядок, иначе меня уволят! – бормотала девушка.

– Пойдем, без тебя уберут! – подхватывая девушку на руки, воскликнул Владимир и, отшвырнув ногой не к месту попавшуюся сумку, понес падчерицу к выходу.

Аня так и не вышла из зала, стояла возле выхода, прижав руки к груди.

– Что с ней? – спросила она.

– Шок. Быстро в больницу! Возьми наши вещи и бегом в машину! – коротко, словно отдавал команды, бросил Владимир и резким толчком распахнул тяжелую дверь.

Аська не рассчитывала, что все сложится именно так. Да, она сознательно пошла на конфронтацию с родителями. Не раз уже они сдавались, прощали и не такие прегрешения, так что заявление о том, что Саша для нее дороже всех на свете и ради него, ради их любви, можно пожертвовать и институтом, и возможной дальнейшей карьерой, казалось ей не столь и существенным. Возможно, так бы и прокатило, но неожиданно в разборку вмешался отчим. От него, честно говоря, Аська такой подлянки не ожидала. Уж ему-то, по сути, должно быть абсолютно равнобедренно, поступит она в институт, не поступит, все равно фиолетово! Раньше в его лице она постоянно находила надежно го защитника, даже когда откровенно перебрала на дне рождения подруги и заявилась домой невменяемой. Тогда он не позволил матери уст роить настоящий разгоняй. А тут вдруг… Что на него нашло? Чего стоило одно только его заявление о том, что он больше ее знать не хочет?

На то, чтобы собрать вещи и захлопнуть дверь, хватило получаса. Никто не вошел в ее комнату, ни мать, ни отчим. Аська тогда даже не заплакала, злость высушила слезы. Перебежать через двор и набрать знакомый номер квартиры на домофоне – дело нескольких минут. Саши не оказалось дома. Пришлось устроиться на лавочке возле подъезда. Мысль о том, что ее могут видеть из окон родного дома, действовала на нервы, но, с другой стороны, может, оно и не плохо. Пусть убедятся, что она не пропадет. Жаль, что баланс нулевой и нет возможности позвонить Саше. Он конечно же обрадуется. Еще бы, можно провести вместе несколько дней! Его родители собирались к родственникам на праздники, значит, квартира в их полном распоряжении.

Что же его нет так долго? Может, он поехал проводить родителей? Аська чувствовала, что уже основательно замерзла. Сколько же она просидела на заснеженной скамейке? Взглянув на часы, она ужаснулась, прошло уже больше двух часов с той минуты, когда она с треском захлопнула за собой дверь. Холод уже забрался внутрь, и даже желудок сжался в ледяной комок. Аську просто трясло от холода. Руки посинели, пальцы давно перестали гнуться, но она упорно сидела в продуваемом всеми ветрами дворе, уже не в силах была подняться. Казалось бы, что может быть проще, собраться с силами, дойти до родного подъезда и позвонить. Ключи она с вызовом бросила на пол в прихожей, как бы отрубая все пути к отступлению. Нет! Только не это! Нельзя, никак нельзя вернуться и после чувствовать себя униженной и слабой! Лучше уж замерзнуть прямо здесь, пусть родители видят, что убили ее собственными руками!

Сумерки, зимние, неспешные, потихоньку опускались на заснеженный двор. Небывало огромные сугробы, каких Аська не видела за всю свою жизнь, становились голубыми, загадочными, похожими на таинственных огромных зверей, уснувших ненадолго, но готовых в любой момент пошевелиться, отряхнуться и громогласно зарычать… Или завыть? Что там они делают спросонья?

– Во! А ты че тут делаешь? – раздался над головой голос Сашиного отца.

Аська даже вздрогнула от неожиданности. Глядя на улыбающееся лицо будущего свекра, она растерянно улыбнулась.

– Сашу жду! – сиплым от холода голосом сказала она.

– Так он в сауну с друзьями пошел! Только к вечеру будет! А то и к ночи! – расхохотался Виктор Борисович. – А чё ты со Светкой не связалась? Она ж, поди, дома?

– Я звонила, но мне никто не открыл! – зябко повела плечами Аська.

– И давно тут сидишь?

– Порядком уже!

– Пошли, согреемся! У меня кое-что есть! – игриво шепнул Виктор Борисович.

Аське едва хватило сил, чтобы подняться. Ей казалось, что одно неосторожное движение, и она сломается, как замерзший на снегу цветок. По ступенькам она поднималась едва ли не на ощупь. Ноги дрожали.

Виктор Борисыч распахнул дверь и с пьяноватой улыбкой пригласил:

– Заходи! Гостьей будешь!

Только теперь, в тепле, она почувствовала, как от будущего свекра разит спиртным. Впрочем, не впервой. Он вообще был любителем приложиться к бутылке, зато когда выпьет – всегда шутил и был весел. Не то что отчим, тот мог цедить каплю коньяка весь вечер и только рассуждал на какие-то замысловатые темы, которые Аське были абсолютно непонятны. В Сашкином доме жизнь протекала намного веселее, чем в ее собственном. Пусть родители Саши и ссорились частенько, но это было как-то естественно и совсем не страшно. Была в них еще одна странность или, вернее, отличие от матери Аськи и ее отчима. Они никогда не проявляли открыто своих чувств, сначала ее это немного удивляло. Аська привыкла к тому, что отчим может в любой момент подхватить маму на руки, расцеловать, не обращая внимания на окружающих. В семье Саши такое было не принято. Более того, откровенно критиковалось. Сколько раз Саша потихоньку ворчал, что, мол, твои родичи совсем стыд потеряли – тискаются где придется. Она не пыталась оспаривать мнение любимого. Кто знает, может, он и прав. Действительно, отношения мамы и отчима где-то переходили допустимую грань, по крайней мере, так ей казалось.

– Давай раздевайся! – хохотнул Виктор Борисович и, сбросив меховую куртку, прошел в кухню.

Аська дрожащими пальцами попыталась расстегнуть задубевшую на морозе курточку. Отогревающиеся пальцы сильно болели, не слушались.

– Чё возишься? – спросил появившийся в прихожей Виктор Борисович.

– Пальцы не слушаются!

– Давай я сам! – предложил свекор.

Аська послушно повернулась к нему. Что тут удивительного, отчим частенько помогал ей раздеться. Вообще, излишняя стеснительность в их доме не приветствовалась. Когда нужно было обратиться за помощью, отчим зачастую был последней инстанцией и, ничуть не смущаясь, мог и массаж сделать, и перевязать, да и вообще что угодно. Ася привыкла, что внимание к ней взрослого мужчины может быть и нейтральным.

Виктор Борисович расстегивал курточку как-то неловко, неумело, и улыбка скользнула по замерзшим губам Аськи. Свекор хмыкнул и запустил руки под куртку. Девушка дернулась, отпрянув. Борисыч как-то странно крякнул и уже увереннее вытряхнул ее из куртки.

– Ты чё дергаешься? Не обижу! – довольно заржал он. – Иди на кухню, собери чего на стол, я сейчас приду.

Аська, немного удивленная его поведением, стащила сапоги и, сунув заледеневшие ноги в Сашины тапки, послушно пошлепала в направлении кухни. На ходу заглянула в холодильник. Сосиски, сыр, початая банка маринованных огурцов. Все пошло на стол. Остановившись возле плиты, она скользнула взглядом по кухне. Отварить сосиски или пожарить? Отчим, скорее всего, сейчас придумал бы что-нибудь особенное. А какая, собственно, разница? Достав из шкафчика кастрюлю, Аська решила, что не стоит мудрить, проще отварить. Вода еще не успела закипеть, как в прихожей послышался какой-то шум.

– Асенька?! Ты уже осваиваешься? Молодец, деточка! А Сашка в баню ушел? Но ничего, мы с тобой сейчас девичник устроим! – весело воскликнула появившаяся на пороге тетя Света, мать Саши. – Ты одна?

– Здрасте! Нет, дядя Витя меня впустил! – обрадовалась приходу Светланы Васильевны Аська.

– Приперся уже? Трезвый? – почему-то шепотом спросила тетя Света.

– Вроде не очень. А что?

– Да у нас на работе небольшая отмечаловка была, так я не хочу, чтобы он знал. Это хорошо, что он уже принял! – снова шепотом сказала тетя Света. – Ты готовишь? Хорошо, я сейчас тебе помогу. Хотя постой, достань бутылку водки из морозилки, мы сейчас начнем, пока он не пришел, и все будет тип-топ.

Аська знала, где что находится, потому и успела поставить бутылку на стол, прежде чем на кухне появился дядя Витя.

– Во! Гулять будем! – проревел Борисыч и плюхнулся на табурет.

Только когда пропустили по второй, Аська вдруг задумалась, почему же родители Саши дома. Ведь он говорил, что они собираются ехать на праздники к родственникам и его с собой тянут. Но ей налили третью стопку, и вопрос как-то отпал сам собой.

Водка и тепло постепенно делали свое дело. Аська размякла. Хмель кружил голову, как-то незаметно голоса стали глуше, неразборчивее. Что было дальше, она не помнила. Вроде сквозь сон слышала голос Саши и тети Светы. После стало так тепло и уютно, что до самого утра она не просыпалась.

Пробуждение было тяжким и мучительным. Голова болела так, что мыслей никаких не оставалось, Аська даже не пыталась вспомнить, как она оказалась на диване в комнате Саши. Откуда-то доносился неясный шум. Она попыталась подняться, но тошнота подступила к горлу. Сил, чтобы одеться, не было, как была лишь в трусиках и измятой блузке, так и бросилась в туалет.

В коридоре она буквально налетела на Виктора Борисовича.

– Ты чего? Чуть с ног не сбила! – воскликнул он, хватая ее за плечи.

– М-м-м! – только промычала Аська, закрывая рот ладонями.

– А-а-а! Ну-ну! – только и пробормотал Виктор Борисович, отпуская девушку.

Едва за Аськой захлопнулась дверь, как послышался голос из коридора:

– Ты после, ну, как закончишь, приходи на кухню. Здоровье нужно поправить.

Наскоро умывшись, Аська долго пила холодную воду из-под крана. Тошнота вроде на время отступила, и теперь пришло некоторое прояснение. Значит, вчера она снова надралась! Надо же! И никто ее не останавливал. Все же тетя Света относится к ней как к взрослому человеку!

Дядя Витя, похоже, тоже! Здесь, в этом доме, ее все воспринимают всерьез. Никто не зудит о том, что нужно поступать в институт, никто не донимает набившими оскомину нравоучениями. Невзирая на отчаянную головную боль, Аська улыбнулась. Нет, как ни крути, она поступила правильно!

За поздним завтраком Аська и сказала правду. Призналась, что ушла из дома. Сашкин отец на эту новость никак не отреагировал. Просто налил еще по одной, выдал на-гора очередной тост, потому как без тоста только алкаши пьют, и первым опрокинул чарку. А вот тетя Света немного напряглась, но не сказала ни слова. Только Саша откинулся спиной к стене и оторопело поглядел на Аську.

– Ты что? Всерьез? А мамаша твоя чего? – удивленно спросил он, держа в поднятой руке рюмку.

– А ничего! Сказала, чтобы убиралась ко всем чертям! – почему-то зло выкрикнула Аська.

– Ты не ори! Подумать нужно! – насупившись, сказал Саша и с тоской в глазах посмотрел на мать.

Она не ответила сыну, покрутила в пальцах рюмку, молча опрокинула ее, но закусывать не стала, наполнила вновь, посидела, глядя на разоренный стол, резко поднялась и вышла из кухни.

– Чего она? – спросил в пустоту Сашка.

Аська растерянно оглянулась. Борисыч крякнул, потянулся к бутылке, налил всем, удивленно посмотрел на стопку жены, покачал головой и выдал очередной тост.

Аська пить не стала, выскочила из-за стола и бросилась разыскивать тетю Свету. Шум воды в ванной подсказал ей, где укрылась будущая свекровь. Робко постучав, она спросила разрешения войти.

– Это ты, Асенька? – уточнила будущая свекровь.

– Да, теть Свет!

– Заходи, дочка! – воскликнула тетя Света, приоткрывая дверь.

В тесной ванной они устроились на бортике ванны. Тетя Света, обняв Аську за плечи, открыла побольше воду.

– Давай мы с тобой посекретничаем немного. Водичка пусть пошумит, чтобы мой ирод не подслушал. Так ты говоришь, совсем ушла из дома?

– Ушла.

– А из-за чего?

– Из-за Сашки! Мать запретила поехать с вами. Я просила, говорила, что только Новый год встречу с ним и сразу за учебу. А она ни в какую!

– Куда поехать?

– Вы же собирались к родственникам! Саша сказал, что и ему придется вместе с вами ехать. Я уговорила, чтобы он меня с собой взял!

– А-а-а! Ну, понятно! – протянула тетя Света и замолчала надолго.

Брызги холодной воды уже намочили блузку Аськи, и она поежилась от неприятного ощущения. Девушка не поняла, почему тетя Света замолчала, но нарушать молчания не стала. Просто сидела рядом, чувствуя тепло ее руки на своем плече.

– Ты что думаешь дальше делать? – наконец спросила мать Сашки.

– Не знаю. Репетиторам платить нужно. Денег у меня нет. На работу нужно устраиваться.

– Но ведь ты учишься! Когда работать-то?

Аська пожала плечами. Действительно, бросать колледж сейчас никак нельзя, последний год, да где там год, всего пять месяцев.

– Родители знают, где ты? – поинтересовалась Светлана.

– Да. Конечно, знают. Я ведь не скрывала, куда пошла. – Аська закрыла лицо руками. Внезапная догадка поразила ее. Она не нужна здесь! Тетя Света хорошо к ней относится, но за те полтора года, что она встречается с Сашей, ни разу не заходил разговор о том, чтобы познакомиться с ее родителями. То есть Саша одно время был частым гостем в их доме, но в последнее время он старался не появляться в нем. Объяснял он это просто. Мол, отчим Аськи на него давит, да и мама ее тоже не особенно рада его видеть. Действительно, вечерами мама и отчим иногда и устраивали, как они сами это называли, разбор полетов, в результате которого получалось, что Саша не прошел какой-то тест. Аська не старалась вникать в то, что они под этим подразумевают. Любое упоминание о нем, особенно в последнее время, вызывало у Аськи откровенную агрессию, уверенность в том, что и мама, и отчим постоянно настраивают ее против любимого. Теперь она столкнулась с совершенно иной ситуацией. Вроде тетя Света и относится к ней с пониманием, но вот Саша…

– Не переживай! С Сашкой у вас ведь все нормально? Поживешь пока у нас. Подготовимся. Осенью свадьбу сыграем. Я к тебе уже давно привыкла. Да и ты ко мне, надеюсь, тоже. Будете жить, как все. Я ведь со своим иродом живу, и ничего! – пыталась убедить Аську женщина.

Девушка согласилась, но, увы, дальше было только хуже. В оставшиеся до Нового года дни Саша постоянно куда-то исчезал. Говорил то о необходимости встретиться с друзьями, то его вызывали на работу, и возвращался он всегда поздно. Поначалу Аська развлекала себя тем, что просиживала целыми днями у телевизора, но вскоре голос подал Борисыч.

– Какого ты сидишь? Я прихожу с работы, а дома пожрать нечего! – взревел он как-то вечером.

Аська бросилась на кухню. Что приготовить на скорую руку, она не представляла. По ее мнению, положение вполне могла спасти яичница, но, когда она уже разбила пару яиц, вошел Борисыч.

– Я кукарекать не собираюсь! Борща хочу! Котлеты и пюре!

– Но я не умею варить борщ! – невольно воскликнула Аська.

– А мне плевать! Ты живешь у меня в доме, изволь отрабатывать! – не унимался Борисыч.

Его раскрасневшееся лицо явственно свидетельствовало о том, что он уже принял изрядную дозу и теперь попросту куражился. До возвращения с работы тети Светы оставалось по меньшей мере два часа. Аська окончательно растерялась. Сдерживая слезы, она принялась за готовку. Хорошо было жить с отчимом, подумала Аська. Появившись в их доме, он мигом вытеснил с кухни маму и взял на себя всю готовку. Правда, после его упражнений кухню приходилось основательно отмывать, зато готовил он отменно. Пытаясь припомнить, что и как он делал, Аська даже не заметила, что Борисыч, плюхнувшись на табурет, угрюмо наблюдает за ее действиями.

– Ни хрена ты, девка, не умеешь! Как жить собираешься? За мамкину юбку, что ль, держаться до старости? Смотрю я на тебя и удивляюсь, что только Сашка в тебе нашел? Ну, спите вы вместе, как только мы за порог, но жениться на тебе ему не стоит. Балуете втихаря, и ладно. Он себе лучше найдет. Чистую! Видать, и родители у тебя такие! Блудуют почем зря!

От неожиданности Аська даже нож уронила. Резко обернулась к обидчику.

– Ну, чё взъерепенилась? Правда глаза колет? Может, ты и со мной пошалишь? А?

Борисыч пьяно ухмыльнулся. Не обращая внимания на взбешенную Аську, встал, больно схватив за руку, развернул и звонко шлепнул по обтянутому джинсами заду.

– Давай шевелись! Скоро Санька с работы заявится, а у тебя ни черта не готово!

Борисыч, что-то насвистывая, ушел в свою спальню, вскоре оттуда донесся богатырский храп. Аська, едва сдерживая слезы, осталась на кухне.

Накануне Нового года, утром тридцать первого, тетя Света зашла в комнату, отведенную Аське. Что бы она ни говорила по поводу ожидаемой свадьбы, но все равно строго следила, чтобы Аська и Саша спали врозь.

– Проснулась, Асенька? Замечательно! Ты что собираешься сегодня делать?

– Наверное, вам помогать! – отозвалась девушка, натягивая одеяло повыше. Дома она не привыкла надевать ночнушку, а тетя Света могла щеголять в ней по выходным едва ли не до обеда.

– Послушай, деточка, ты бы к родителям своим сходила. Не хорошо это, тащить в Новый год старые обиды. Пойди помирись. Глядишь, и утрясется все. Мать ведь своему ребенку зла не пожелает. Или у тебя с отчимом проблемы?

– Да какие у меня с ним могут быть проблемы? – удивилась девушка.

– Да такие! Может, он пристает к тебе или там руки распускает? Сашка говорил, что он у тебя, похоже, бабник еще тот! Ни одной юбки не пропускает!

– Я, честно говоря, не замечала. Вообще он влюблен в маму и, кажется, вокруг никого не видит.

– Ну мало ли! Видела я его. Глаз горит! Сам как на пружинах. Сколько ему лет?

– За пятьдесят уже. А что?

– Странно. Вон мой ирод только сорок пять исполнилось, а ни рыба ни мясо! Ладно, вставай давай, а то мои мужики тоже скоро поднимутся. Начнут ложками греметь.

Когда женщина вышла, Аська вскочила с постели. Да, в каждом доме свои порядки. Мама, наверное, уже завтракает, как обычно в нерабочий день, в постели. Отчим любит ее побаловать. Наверняка и сегодня вскочил спозаранку, что-то сотворил изысканное и теперь сидит рядом с ней и, как зачарованный, смотрит, как она ест…

Тряхнув головой, чтобы избавиться от наваждения, Аська накинула на плечи халатик и направилась в ванную. Однажды ей самой пришлось участвовать в такой трапезе. Отчим сам принес ей завтрак. Аська тогда температурила и с самого утра, заглянув в спальню мамы и обнаружив, что отчима нет в постели, быстро юркнула под одеяло. Не успели они начать шептаться о своем, о девичьем, как Владимир открыл дверь. Остановился на пороге. Посмотрел с улыбкой на это безобразие и только сказал:

– Та-а-а-к!

Он исчез, аккуратно прикрыв за собой дверь, а минут через пятнадцать, каким-то чудом открыв ее, вошел с подносом, полным тарелочек и блюдец. В тот раз девушка впервые по-взрослому позавидовала матери. Еще бы! Любой женщине приятно, если ей оказывают такое внимание! Завтрак в постель – это что-то! В Сашином доме такого не было заведено. Тут тетя Света за всеми ухаживает, обо всех заботится. Только почему же она своего мужа иродом называет? Неужели он настолько плох?

На разговор с родителями Аська не решилась отправиться в одиночестве. Позвала с собой любимого. Вот только разговора не получилось. Она первая предложила помириться, а в ответ услышала слова отчима.

– Мирись! Я с тобой не ссорился! – сказал он, не отрываясь от компьютера.

Мать вообще сделала вид, что не замечает ее. Вспыхнув, Аська схватила за руку Сашу и вышла из комнаты. А дальше…

Новый год оказался совсем не таким, как она хотела. Много еды, еще больше выпивки. Уснула под утро с тяжелым сердцем и гудящей головой. Еще два дня пролетели как в угаре, а третьего числа Сашка заявил, что его ждут друзья и он непременно с ними должен встретиться. Аська, естественно, приняла это известие в штыки, но любимый даже не стал ее слушать.

– Пойми ты, там сугубо мужская компания. Я не хочу, чтобы ты скучала. Посиди дома, посмотри телевизор. Я буквально на часок!

Обидевшись, девушка заперлась в комнате. Она не слышала, когда ушла тетя Света. Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял Виктор Борисович. Он был под хмельком. В одной руке бутылка водки, в другой пара стопок.

– Ну чего, невестка! Посидим побалакаем? – сказал он, сально улыбаясь.

Вот здесь бы ей сообразить, догадаться, чисто по-женски, чем чревато нечаянное застолье, но обида на Сашку была столь велика, что она только согласно кивнула в ответ. Борисыч, плюхнувшись на диван поближе к девушке, наполнил рюмки и, пробормотав один из своих бесконечных тостов, которые знал во множестве, быстро опрокинул свою дозу. Внимательно посмотрел, как выпила девушка, и незамедлительно снова взялся за бутылку…

Она отбивалась изо всех сил. Опьянение улетучилось в один миг. Как ей удалось вырваться из лап обезумевшего насильника, она так и не поняла. Выскочив в коридор, бросилась в прихожую, успела сорвать с вешалки курточку и сунуть ноги в сапоги. Бегом по лестнице! Вниз! Во двор! Только возле подъезда Аська сообразила, что бежать некуда. Кое-как застегнула сапоги. Накинула на голову капюшон. В карманах ни гроша. Мобильник остался в квартире. Ни позвонить, ни рассказать кому-нибудь о своей беде.

Только бредя по улице, девушка сообразила, что можно укрыться у давней подруги. Ей повезло, Ольга оказалась дома. На следующий день позвонила Сашке. Трудного разговора избежать не удалось, и хотя Аська всячески старалась не раскрывать истинную причину бегства, Борисыч уже выдвинул свою версию. Согласно ей Аська сама спровоцировала его. Так и не добившись от Сашки понимания, Аська в слезах забрала вещи и на время переселилась к Ольге.

Как ни странно, работу девушка нашла довольно быстро, случайно увидела объявление по телевизору и через два дня уже разносила заказы в небольшом ресторане. А спустя еще три дня Аська сняла крохотную квартирку на окраине.

Вызов в управление оказался неожиданным. Владимир терялся в догадках. Уже давно его никто не тревожил. После увольнения из армии его пару раз пытались привлечь к сотрудничеству, но он наотрез отказался, и теперь, спустя годы, звонок оказался, по меньшей мере, странным. Сказать жене о своем беспокойстве он не мог. Так упасть в ее глазах для него было бы равносильно поражению. Она должна быть уверена, что ему море по колено. Хотя наедине с самим собой он должен был признать – страх никогда не покидал его. К чему только не приходилось прибегать, чтобы доказать всем, а в первую очередь самому себе, что он может все! И все же он боялся! Откровенные фобии терзали его. Его пугала и темнота, высота, глубина, боль, в особенности ее ожидание. Даже простой укол заставлял судорожно сжиматься сердце.

Методы борьбы с собственными страхами Владимир выработал давно. Боишься высоты? Заберись повыше. Пугает темнота? Пройди лабиринт на ощупь, не включая фонаря. Глубокая вода вызывает дрожь в коленях? Преодолей сложный порог на байдарке. Причем в одиночку, не рискуя чужими жизнями. И вот теперь ему пришлось усилием воли подавить предательскую дрожь в пальцах. Смешно! Сила есть, воля тоже вроде есть, а силы воли как не было, так и нет!

– Что-то случилось? – спросила Анна.

– Ерунда! В управление вызывают, – стараясь сохранять равнодушие в голосе, ответил Владимир.

– Снова? Зачем на этот раз? – удивилась жена.

– Понятия не имею! Я уже отказался в свое время с ними сотрудничать. Не думаю, что они предложат мне это снова.

– Но все же зачем-то вызывают? – задумчиво произнесла Анна.

– Разберусь! – отрезал Владимир.

Анна, проводив взглядом мужа, села на широченном супружеском ложе. Язык не поворачивался назвать это постелью. Занимающая едва ли не половину спальни, она доминировала, подавляла и странным образом создавала некую особую, торжественную атмосферу. Удивительно, но после знакомства с тогда еще будущим мужем она вдруг начала мечтать именно о таком ложе. Чего больше было в этом желании, сказать сложно. Может, раньше просто в этом не было нужды? Он все же удивительный! Сильный, смелый, настоящий мужчина! О таком можно только мечтать! Она и мечтала. Всю жизнь! Хотя разве это была жизнь? Разве все ее искания и тщетные попытки вырваться из замкнутого круга оставляли хоть какую-нибудь надежду? Она все еще помнила, как это происходило и как начался их роман…

Несчастный случай, нелепый и глупый, свел их вместе. Кто мог подумать, что обычное детское желание прокатиться с ледовой горки приведет к таким последствиям. Аська как-то неловко повернулась, ее правая нога зацепилась за торчащий из снега кусок арматуры и… Она даже не заплакала. Только тихонько всхлипнула, глядя на странно вывернутую ногу. Аня не сразу поняла, что произошло. Но когда, наконец, осознала весь ужас случившегося – колени у нее подкосились. Она буквально рухнула рядом с дочерью на грязный городской снег.

– Асенька, девочка моя, что с тобой? Очень больно? Ты встать сможешь? – растерянно тараторила Анна, быстро-быстро ощупывая сломанную ногу ребенка. Пусть Ася и не велика ростом, но донести ребенка до остановки, тем более до травмопункта, Анне было явно не под силу. Не осознавая, что делает, Аня бросилась на проезжую часть. Машины, яростно сигналя, объезжали растрепанную женщину в заляпанном грязью длинном пальто. Остановилась только одна. Приткнув к бордюру на удивление чистую, сверкающую иномарку, брезгливо глядя на раскисшую снежную кашу, мужчина выбрался из автомобиля и, крепко взяв Аню за рукав, первым делом уволок ее с проезжей части.

– Что случилось? На тот свет заняли очередь и теперь опаздываете?

– Умоляю вас! Помогите! У нее нога! Понимаете? Нога! – взмолилась Аня.

– Не торопимся! Что произошло? Чья нога? – совершенно спокойно, более того, вроде даже игриво спросил мужчина.

– Дочка! Упала! – не в силах унять волнение, говорила Аня.

Мужчина, кажется, даже не взглянул на лежащую на снегу девочку. Просто, не говоря ни слова, шагнул к ней, легко, словно игрушечную, поднял на руки и направился к автомобилю.

– Дверь! – отрывисто бросил он, остановившись на краю тротуара.

Аня не сразу справилась с непривычной ручкой. Из салона пахнуло теплом и уютом. Мужчина уложил девочку на сиденье, не обращая внимания на следы от грязного снега на светлой обивке. Захлопнув дверь, посмотрел на напуганную Аню и негромко, как ей показалось, с усмешкой спросил:

– Будем стоять, глазки строить или поедем?

Аню покоробило от его слов, волна неприязни захлестнула ее, и, если бы не Аська, она ни за что бы не села в машину этого наглеца.

Разбрызгивая размокший грязный снег, автомобиль сорвался с места и, непрерывно сигналя, помчался по проспекту. До травмопункта они долетели за несколько минут. Шлагбаум на въезде послушно пополз вверх при приближении отчаянно завывающей автомашины. У дверей травмопункта серебристый автомобиль замер как вкопанный. Аня только вяло удивилась тому, что они не заехали прямо в приемный покой.

Мужчина действовал уверенно и решительно. Наверное, если бы не его насмешливость и показной цинизм, то он должен был бы ей понравиться. Ане оставалось только распахивать перед ним двери и следить за тем, чтобы никто не задел сломанную ногу дочери. Мужчина подхватил девочку на руки и скорым шагом направился по коридору. Там на стоящих у стены стульях сидели в ожидании приема страдающие люди. Мужчина, не обращая ни на кого внимания, прошел до какой-то двери, ногой распахнул ее и внес ребенка в кабинет.

– Ритуля! Девочка моя, сделай по-быстрому снимок ребенку, – громко сказал он и, уложив Асю на кушетку, уверенно принялся раздевать.

Аня, опустившись на белый больничный стул, только устало наблюдала за его действиями. Появившаяся в кабинете женщина подошла к мужчине, звонко чмокнула его в подставленную щеку и, собрав снятые с Аськи вещи, переложила их на стул, стоящий рядом с Анной.

– Что стряслось? – спросила она мужчину.

– Перелом, возможно, со смещением, – пояснил тот, стаскивая с девочки колготки.

– Давай неси ее на стол, сейчас посмотрим. Ты у врача уже был?

– Нет. Какой смысл, все равно сначала снимок потребует. Кстати, кто сегодня дежурит?

– Иваныч. Но я сейчас договорюсь, чтобы он девочку без очереди посмотрел. Знаешь, я его сюда приведу. Не стоит дразнить гусей.

– Хорошо! Ты у меня умничка! – улыбнулся мужчина.

– Если бы у тебя! На беду, я не твоя! – с явным упреком в голосе сказала Рита.

– Так уж карта легла! Пошли! – предложил мужчина, подхватывая Аську на руки.

Аня только удивленно смотрела, как девочка доверчиво положила голову ему на плечо. Она осталась в приемной одна. Дочку унесли в рентгенкабинет. Оставалось только ждать. Теперь, немного успокоившись, Анна по-новому оценивала и действия мужчины, оказавшего им с Аськой помощь, и собственную реакцию. Ей стало стыдно за то, что она запаниковала, что, словно сумасшедшая, бегала по улице, кричала. Задумавшись, Анна даже не заметила, как бесшумно открылась дверь и в кабинет вошел врач в белом халате, в высокой, похожей на поварскую, шапочке.

– Вы, что ли, ногу сломали? – спросил он чуть удивленно.

– Нет! Дочка! – растерянно ответила Анна.

– То-то я гляжу, больно ровно сидите! – буркнул врач. – Где?

– Здесь мы, Иваныч! – отозвалась Рита, выходя из рентгенкабинета.

Следом за ней вышел и мужчина с Асей на руках. Уложив девочку на кушетку, он остановился рядом с Аськой, взяв ее за тонкую, выглядящую хворостинкой в его крепкой ладони руку.

– Вот снимок, взгляните! – Рита протянула врачу распечатку.

– Повезло! Перелом, конечно, есть, но аккуратный, без осколков и смещений. Обойдемся без спиц. Только гипс и покой. По сути, ее даже нет смысла госпитализировать. Условия дома позволяют? – не оборачиваясь, поинтересовался он у Ани.

– Позволяют! – неожиданно ответил мужчина и тут же обратился к Ане: – Ведь позволяют, верно?

– Да, конечно! Я сама за дочкой присмотрю! – воскликнула она.

– Тогда в процедурную, а я напишу все, что нужно делать.

Переложив Асю на каталку, мужчина уверенно вывез ее в коридор и покатил куда-то.

– Можно мне с дочкой? – спросила Анна у Риты.

– Зачем? Володя справится сам. Он договорится с девочками, посмотрит, чтобы сделали аккуратно. Впрочем, у нас в процедурном сегодня отличная смена, сами знают, что нужно. Не волнуйтесь вы! У нас знаете, сколько детей с переломами проходит? И ничего, все живы и бегают так, будто никогда не ломали руки-ноги. Это у стариков кости плохо срастаются, а у молодых…

Аня посмотрела в глаза женщины и не увидела в них ни тени беспокойства. Прошло не менее получаса, прежде чем мужчина вернулся. Загипсованная нога Аси торчала вперед, словно бревно. На глазах Ани невольно навернулись слезы. Острый приступ боли за дочь сжал сердце. Мужчина тем временем уже помог девочке натянуть куртку и, кивнув Анне на кучку детских вещей и подхватив Асю на руки, направился к двери. Застыв на мгновение на пороге, он обернулся к Рите:

– Спасибо тебе, милая. Я твой должник.

Анна, схватив брюки, шапку, колготки и сапожки дочери, бросилась следом, пробормотав какие-то слова благодарности. Когда она выскочила на крыльцо, Володя уже укутывал сидящую на заднем сиденье Асю пледом.

– Куда едем? – спросил он, когда Анна неуклюже забралась в низкую машину.

Анна механически назвала адрес. Сыто заурчал мотор, и автомобиль тронулся на удивление плавно. Теперь она видела, как неторопливо проплывают за окном вечерние улицы. Как зажигаются несмело фонари, теплым уютным светом заполняются окна домов. Неужели прошло столько времени? Они вышли из дома около двенадцати. А сейчас? Анна взглянула на часы. Ого! Половина пятого! Больше четырех часов они проторчали в травмопункте! И все это время загадочный мужчина провел с ними. Зачем? Мог бы просто подвезти до приемного покоя и уехать по своим делам. Почему он остался? Что ему нужно? Денег? Она, разумеется, заплатит ему, но, естественно, это не компенсирует ему потраченное время. Он не врач. Это понятно. Но в травмопункте у него, по-видимому, все схвачено. Кто же он такой? Лицо строгое, даже, пожалуй, чуть злое. Волосы очень коротко пострижены, почти наголо. Глубокие залысины. Губы даже на вид твердые. Нос прямой, в меру длинный, в меру крупный. Лицо выбрито до синевы.

Парфюм дорогой. Да и машинка, как показалось Анне, не из дешевых. Человек, без сомнения, вполне обеспеченный. Что ему нужно от нее? Понравилась? Быть этого не может! Она уже не так молода, как хотелось бы. К тому же еще и ребенок почти взрослый. А вот он наверняка нравится женщинам. Вон как вокруг него плясала эта Рита!

– Какой этаж? – прервал ее раздумья Володя.

– Что? – не поняла Анна.

– Я спрашиваю, на каком этаже вы живете. В смысле, будем лифт вызывать или проще на руках?

Машина, оказывается, уже замерла возле подъезда, и мужчина в упор глядел Анне в глаза.

– Второй.

– Тогда и с лифтом заморачиваться не стоит! – Володя как-то неуловимо выскользнул из машины. В одну секунду оказался возле пассажирской двери и, широко распахнув ее, галантно предложил Анне руку. Она от растерянности чуть отпрянула назад. Но мужчина оказался неумолим, и, преодолев смущение, Анна приняла предложение.

– А теперь твоя очередь, Аська! – негромко, но твердо воскликнул он, одним решительным движением вынимая из салона девочку.

Пока Анна привычно копалась в сумочке в поисках ключей, за спиной негромко пискнула сигнализация. Несмотря на ношу, Володя по лестнице поднимался быстрее, чем Анна. Когда он остановился возле двери ее квартиры, женщина уже не удивилась. Она видела, как Аська что-то горячо шептала ему на ухо. Вот чертовка! А ведь с другими она оставалась постоянно дикаркой!

Володя в квартире сориентировался мгновенно. Не задерживаясь, прошел в комнату, усадил Аську в кресло, помог стащить куртку, отбросил в сторону мешающий плед.

– Как дела, ребенок?

– Спасибо, ты классный! – без малейшего смущения ответила Аська, чем привела в замешательство Анну.

– Что это значит, Ася? – возмутилась женщина.

– Володя сам сказал, чтобы я обращалась к нему на ты! – заявила девочка.

– Аня, да не обращайте вы внимания, мне так удобнее. Вас не затруднит сварить кофе? Я с самого утра суечусь, уже голова кружится.

– Да! Конечно! Может, бутерброды? – предложила Анна.

– Спасибо, не откажусь. Может, вам помочь?

– Нет, нет! Я сама! – вспыхнула Анна. Еще не хватало, чтобы этот посторонний мужчина крутился на ее кухне!

Пока она делала бутерброды, кофеварка уже довольно зафырчала, наполняя крепким ароматным кофе подставленные чашки. Обычно Аня выпивала двойную порцию и теперь, глядя на крохотные чашечки, засомневалась, хватит ли Владимиру столько. Впрочем, какая разница. Быстрее выпьет – скорее уйдет! Анна уже устала от его присутствия. Она явственно ощущала странное беспокойство. Не хватало только, чтобы… Нет! – заявила она себе четко и категорично. Нет и еще раз нет! У нее на руках больной ребенок, и вообще!..

Мужчина сидел напротив Аськи и что-то рисовал фломастером на белоснежном гипсе! Аська, довольная, кажется, уже забыла о перенесенной боли и весело улыбалась, рассматривая рисунок. Аня неодобрительно посмотрела на дочь, но та лишь отмахнулась. Мужчина только краем глаза взглянул на Анну, но ее все равно будто кипятком обдало.

– Вот, кофе, пожалуйста. Бутерброды.

– Спасибо! – коротко поблагодарил Володя.

Он в самом деле не стал задерживаться, буквально проглотил пару бутербродов, одним глотком выпил кофе и поднялся.

– Значит, Аська, договорились? Я на тебя надеюсь! – воскликнул он и направился к выходу.

Аня пошла за ним, чтобы проводить. Володя остановился возле уже распахнутой двери.

– Асе костыли нужны. Чтобы не засиживалась. Я привезу завтра. До свидания! – проговорил он.

Только теперь, оставшись наедине с дочерью, Анна дала волю чувствам. Бросилась к Аське, сжала ее в объятиях и наконец разрыдалась, тем самым спровоцировав девочку на ответный рев. Некоторое время они так и сидели, обнявшись.

– Тебе не больно? – спросила Анна.

– Уже нет. Только сразу, когда упала, и после, когда перевязывали…

– Накладывали гипс! – поправила Анна.

– Ну, накладывали, – согласилась Аська. – Знаешь, Владимир такой классный! Я его совсем не боюсь!

– А кого боишься?

– Ну, раньше у тебя был Геннадий, после этот, бородатый. Я их всегда боялась, а Владимира не боюсь! – заявила Аська.

Аня в ответ только вздохнула. Что поделать, если личная жизнь никак не складывалась. С мужем развелась вскоре после рождения дочери. Решила: уж лучше жить одной, чем с таким бабником. Ну не хотела она его ни с кем делить. Да, красивый, да, общительный, но настолько неразборчивый, что выразить словами невозможно. Впрочем, нужно отдать ему должное: Димка оказался человеком порядочным и деньги присылал регулярно, хотя Анна и не писала в заявлении ни слова об алиментах. Нет, до сих пор ничего плохого о нем Аня сказать не могла. Может, у него просто болезнь такая. За прошедшие после развода десять лет он еще несколько раз был женат, но всякий раз разводился. Три года назад приезжал. Аня тогда едва удержалась, чтобы не согласиться снова жить вместе. Благоразумие победило, и Димка уехал. А она опять осталась одна. Как ни пыталась как-то наладить жизнь, ничего не получалось. Дело не в том, что кандидатов не было. С этим как раз обстояло нормально, хуже было другое. Все они оказывались почему-то похожи на Димку, и, как следствие, после недолгого периода влюбленности приходило прозрение. А тут еще, как выяснилось, дочка попросту боялась всех кандидатов в отчимы. Слова девочки о том, что оказавший помощь чужой мужчина с простым именем Владимир – классный, здорово напугали ее. Анна не хотела признаться себе в том, что нечто таинственное, исходившее от незнакомца, зацепило ее. Она не была готова к новому роману, более того, не желала в очередной раз испытывать судьбу. Что с того, что он ничуть не походил на Диму? Пугало то, что в нем отчетливо ощущался мужчина! Тот самый, изначальный, первородный, возможно, даже дикий и необузданный. Воин, охотник, защитник и прочая, прочая, прочая. Да, Анна с детства мечтала именно о таком. Но только не сейчас! Если вдруг начнется этот нечаянный роман, то крах его может стать для нее губительным. Лучше справиться с собой сейчас, пока ничего не произошло, пока можно остановиться, не запутаться в страшной паутине. Хотя дьявольское притяжение этого мужчины она ощутила еще в больнице, когда следила за быстрыми, но не суетливыми действиями Владимира, почувствовала его силу, уверенность и… властность. Такой наверняка не привык прятаться, держаться за женскую юбку, а самостоятельно принимает решения. Нет! Никогда она не позволит собой распоряжаться и тем более никому не подчинится!

Уложив дочку, Анна направилась на кухню. Как жестокое напоминание на столе стояли чашка с остатками кофейной гущи и блюдце с крошками от бутербродов. Ей показалось, что запах Владимира еще витал в воздухе. Запах сильного мужчины, почти зверя. Чертовщина какая-то! Если и мог сохраниться какой-то запах, так только аромат дорогого парфюма. Да Владимир и не заходил сюда. Посидел немного в комнате рядом с Аськой, выпил обычный, ничем не примечательный кофе и уехал. Почему же ее преследуют какие-то призраки? Нужно, наверное, просто отоспаться. Забыть обо всем, и о незнакомце в том числе. Сейчас первым делом горячая ванна и в постель!

Почти с головой уйдя в облако ароматной пены, Анна невольно вспомнила о работе. Доведет курс, и нужно будет взять тайм-аут. Не брать дополнительную нагрузку хотя бы месяц. Усталость – вот, скорее всего, причина того, что она сегодня возомнила. Не было никакого мужского запаха в кухне, да Владимир этот так себе. Просто она устала, да и мужчины давно не было рядом. Может, оно и неплохо спать вдвоем в широкой постели, но она-то спит на диване, и места хватает только для нее одной! Кроме того, Анна чисто по-женски обратила внимание на то, что он и одет аккуратно, и брюки наглажены, ухожен, чувствуется заботливая женская рука. Отсюда вывод. Женат! А раз так, то и нечего губу раскатывать.

Домофон запищал неожиданно в половине десятого. Злая как сто чертей, Анна пошлепала босыми ногами по холодному линолеуму к двери.

– Кто там? – не узнав собственный голос, спросила она.

– Простите, Анна. Это Владимир. Я привез для Аси… костыли. Ей ведь нужно как-то двигаться.

– Спасибо, конечно! Только я сама… Простите! Уже открываю! – почему-то торопливо пробормотала Анна и, нажав кнопку замка, стремглав бросилась в спальню. Еще не хватало встречать его мало того что неумытой, так к тому же и голой!

Аня едва успела набросить на себя халатик, как в дверь нетерпеливо позвонили.

– Иду! Иду! – громко отозвалась Анна, на ходу заглядывая в комнату дочери. Аська уже сидела в постели, широко распахнутыми глазами глядя на мать. – Сейчас, деточка! – бросила на бегу женщина и заторопилась в прихожую.

Он стоял на площадке. Все такой же. В той же куртке, все так же без шапки и… улыбающийся! Аня впервые увидела улыбку на его лице! Вернее, такую! По-настоящему счастливую и чуточку смущенную. От этого лицо мужчины показалось ей невероятно милым, чертовски обаятельным и, наверное, даже немножко красивым.

– Здравствуйте, Анна! Я, как обещал, привез новые ноги для Аси. Только их нужно подогнать по размеру.

– Даже не знаю, стоило ли? – пожала плечами Анна, все еще не сводя глаз с его лица.

– Ей как минимум две недели прыгать в гипсе! Так что подпорки пригодятся.

– Что ж, проходите!

Анна посторонилась, пропуская раннего гостя в прихожую. Владимир уверенно, как, наверное, все делал в этой жизни, прошел вперед, немного, правда, замявшись на пороге, сбросил ботинки и направился по коридору в комнату Аси. Как он определил, что девочка находится именно там, Анна так и не поняла. Просто приняла к сведению, что Владимир – мужчина-загадка. Вдруг вспомнив, что дверь в ее спальню, она же и кабинет, она же и библиотека, она же и будуар, распахнута настежь, Аня заторопилась вперед, чтобы успеть раньше Владимира и прикрыть ее. Нехорошо, если мужчина раньше времени узнает некоторые женские тайны. И тут же обругала себя последними словами. Нет никакого «раньше времени»! Потому что другого времени у них не будет, как не должно быть и просто их. Будут она и он. Каждый сам по себе!

Владимир сделал вид, что не заметил ничего странного, когда рядом с ним захлопнулась дверь. Даже ухом не повел! Сделал еще несколько шагов, повернул в комнату Аси.

– Привет, ребенок! Как дела? Нога не беспокоит?

– Привет, Володя! Нет, сегодня не болит. Чешется только! – бодро отрапортовала Аська.

– Мыться не пробовала? Говорят, помогает! – рассмеялся гость. – Глянь, что я принес!

– Ужас! Я что, с ними теперь ходить буду? – воскликнула Аська.

– Ужас – это твоя сломанная нога. А костыли тебе понадобятся на некоторое время. Хоть из комнаты сможешь самостоятельно выходить.

– А я уже выходила, по стеночке.

– Подпорки позволят и без стеночки обойтись. Встать сможешь?

– Попробую.

– Ладно, не мучайся, давай руку! – И, оглянувшись, обратился к Анне: – Простите, Аня, вы нам не поможете? Поддержите девочку, пока я высоту отрегулирую.

Анна шагнула в комнату. Владимир уже поднял девочку и, передав ее матери, принялся что-то подкручивать в странных, похожих на трость костылях, какие Анна видела только в американских фильмах. Длина их менялась прямо на глазах, и скоро Аська уже вполне успешно смогла на них опереться.

– Вот теперь ты похожа на кошку! – заявил Владимир.

– Почему на кошку? – удивилась Аська.

– Потому что на четырех лапах. Попробуй пройдись.

Как ни страховал Аську Владимир, но несколько раз она едва не упала. Придав ей в очередной раз вертикальное положение, он сказал:

– Нормально, еще чуть-чуть, и освоишься. До кухни сможешь добраться?

– Не знаю, можно попытаться.

– Ничего, проголодаешься – дойдешь! Не все же время мама тебе корм в клювике таскать будет! А пока отдохни. Я помогу тебе сесть.

Анна с удивлением наблюдала за действиями дочери и Владимира. Поражало то, как они понимают друг друга. Казалось, что они знакомы много лет, если вообще – не родные. Усадив девочку, Владимир взглянул на Анну и, почему-то стерев с лица улыбку, сказал:

– Аня, я вчера плед у вас забыл.

– Да? – удивилась женщина. – Я сейчас посмотрю!

– Будьте столь любезны! Он у меня постоянно на заднем сиденье лежит. Так, на всякий случай.

– А случаи бывают всякие! – с сарказмом ответила Анна и направилась в другую ком нату.

Действительно, плед нашелся сразу, когда Владимир отбросил его, он упал за кресло и пролежал там до самого утра. Подняв его, Анна снова ощутила запах зверя. Почти неуловимый, он, однако, явственно присутствовал. Идя в комнату Аськи, она все еще принюхивалась. Странный запах, в нем не чувствовалось агрессии, но, несомненно, ощущались сила и мощь.

– Простите! Этот плед остался после моей любимой собаки, я обычно никогда его не предлагаю людям, их раздражает запах. Но он мне дорог. Это единственное, что… Простите. Вчера у меня просто не было другого выбора! – Владимир, искренне смущенный, не знал, как себя вести.

Переминаясь с ноги на ногу, он потянул к себе плед, но Анна не выпустила его из рук. Наоборот, снова принюхалась и вдруг спросила:

– Но он не пахнет псиной? Вы чем-то его обрабатывали?

– Нет, просто у меня был питбуль. Девочка. Они практически не оставляют запаха. Только после дождя…

Голос Владимира предательски дрогнул, и Анна поняла, что перед ней отнюдь не супермен, а невероятно нежный, заботливый и любящий мужчина. Вот только любит он, по-видимому, только свою собаку.

– Как ее зовут? – зачем-то поинтересовалась Анна.

– Звали. Шеха погибла два месяца назад.

Сразу как-то ссутулившись, Владимир повернулся к выходу. Прижатый к его широкой груди скомканный плед как-то не вязался с общим впечатлением, которое оставлял этот мужчина. Он был уже на пороге, когда Анна окликнула его:

– А костыли? Как мне их вернуть?

– У Аси есть моя визитка. Позвоните, когда отпадет необходимость, – отмахнулся он и захлопнул за собой дверь.

Анна, заперев за Владимиром дверь, шумно выдохнула. Все! Больше он не переступит порога ее дома. Вскружил голову двенадцатилетней девочке, а на нее не обращает внимания, словно она не женщина вовсе! Хорош гусь! Впрочем, возможно, он в самом деле не видит в ней женщину. Аня остановилась напротив зеркала. Оттуда, из таинственного зазеркалья, на нее смотрела чуть усталая, но все же довольно милая женщина. Темно-русые, с легкой рыжинкой, пусть и не прибранные, по причине утреннего времени, волосы обрамляли немного бледное лицо. Только глаза выдавали и возраст, и непомерную нагрузку, что она взвалила на свои плечи. Фигура? А что фигура? Обычная, ничем особенным не отмеченная. Среднего роста, среднесложенная, разве что грудь… но так она сейчас без лифчика. Вообще под халатиком не присутствует ничего, напоминающего белье. Что поделать, если Анна всей душой протестовала против необходимости постоянно носить лифчик. Разумеется, на работе приходилось выглядеть соответствующе. Дресс-код никто не отменял. Но дома Аня предпочитала оставаться собой. Вдруг шальная мысль шевельнулась в ее голове. Интересно, а ведь он даже не заметил, что она, мягко говоря, не совсем одета? Когда Владимир позвонил, у нее и в мыслях не было его соблазнить. Только сейчас она задумалась о том, какое впечатление оставила о себе. Владимир внешне вообще не выразил каких-либо эмоций. Это немного ее задело. С другой стороны, мужчина откровенно заявил, что пришел навестить только Аську. Пожав плечами, Анна показала язык собственному отражению и направилась в ванную: в любом случае поспать больше не удастся.

Он появился неожиданно. Спустя неделю Анна, вернувшись с работы, с удивлением обнаружила колдующего на кухне Владимира.

– Оба-на?! Это еще что такое? – воскликнула она, глядя на уверенно распоряжающегося ее посудой и ее плитой мужчину.

– Добрый вечер! Ася позвонила, попросила приехать. Вот я здесь! – как-то совершенно обыденно объявил Владимир.

– Между прочим, это мой дом! И я не потерплю здесь присутствия посторонних! Если вы сейчас же не уйдете, я буду вынуждена вызвать милицию! – не унималась Анна.

– Согласен! Только сначала поужинайте, а уж после вызывайте кого угодно! – согласился Владимир и улыбнулся как-то невероятно мягко и располагающе.

Аня почувствовала, как сердце понемногу успокаивается, злость куда-то исчезает, и, чтобы не выдать истинных чувств, негодующе фыркнула и ушла в спальню. В комнате Аськи гремела музыка. Быстро переодевшись, Анна отправилась на кухню, откуда тянулись аппетитные запахи.

– Мамочка, привет! – радостно заорала Аська, уже сидящая на табурете и далеко отставившая загипсованную ногу.

Правда, после дурного примера Владимира гипс, разрисованный всеми цветами радуги и украшенный разными рисунками, уже давно перестал быть белым. Вымотанная, уставшая Анна почти не виделась с дочерью и мало обращала внимание на эти рисунки. Но сегодня ей бросилась в глаза надпись, явно выполненная рукой Аськи: «Владимир – мой лучший друг!» Женщина невольно поморщилась. Еще не хватало, чтобы девчонка привыкла к этому странному человеку!

– Присаживайтесь, Аня! – предложил Владимир.

Стараясь не смотреть в его сторону, Анна прошла на свое любимое место, не торопясь устроилась за столом. Тарелка с каким-то невиданным угощением, словно по мановению волшебной палочки, возникла перед ней.

– Это еще что? – невольно спросила Анна.

– Попробуй! Обалденно вкусно! – шепнула на ухо Аська.

Владимир ничего не ответил, улыбаясь, в одну секунду накрыл на стол, затем опустился на табурет напротив Анны и, скрестив руки на груди, стал наблюдать за реакцией женщины. Аня невольно обратила внимание на его руки. Вернее, смотрела на них, чтобы не встречаться с Владимиром глазами, чтобы не видеть его сводящей с ума улыбки. Во время готовки Владимир высоко засучил рукава дорогого свитера, и Аня увидела перед собой мощные, перевитые сильными бугристыми мускулами руки мужчины. Покрытые жесткой шерстью, еще сохранившие летний загар, они воздействовали на Аню покрепче любого афродизиака.

– Что же вы не едите? – бархатистым, буквально на ощупь ощутимым голосом спросил Владимир, и только теперь Аня вышла из оцепенения.

Тот ужин, приготовленный Владимиром, оказался отправной точкой, после которой она уже не могла повернуть назад. И, даже понимая, что он делал все, чтобы как-то скрасить жизнь именно Аське, она уже не могла существовать без его постоянных визитов, без его ненавязчивой заботы. Откровенный разговор, расставивший все точки над «i», произошел только весной, спустя три месяца после знакомства. Во время прогулки в парке, как обычно втроем, Владимир, улучив момент, когда Аська отошла на некоторое расстояние, предложил Анне выйти за него замуж.

– Что? Что ты сказал? – переспросила Анна.

– Повторить? Выходи за меня замуж! – спокойно сказал Владимир.

– А ты не думал, что неплохо бы узнать, как я к тебе отношусь? Я не понимаю твоего отношения ко мне! В конце концов, ведь должна существовать любовь! Может быть, мы абсолютно не подходим друг другу!

– Если говорить о близости, то пока мы не окажемся вместе в постели, и не узнаем. Я тебя люблю, ведь это очевидно! Да и ты ко мне явно неравнодушна.

– С чего ты взял?

– Вижу.

– Что именно?! – немного испуганно, но в то же время с неприкрытым вызовом уточнила Анна.

– Я понравился тебе еще тогда, в больнице. Это было так явно. Да и после ты старалась не смотреть мне в глаза, до сих пор стараешься не прикасаться к моей руке… много признаков.

– Допустим. Но ведь я не одна. Как Аська отнесется к… твоей затее?

– Положительно. Она уже несколько раз спрашивала, не собираемся ли мы жить вместе.

По ее заявлению, я – единственный мужчина, которого ей хочется назвать папой.

– Что она тебе еще наговорила? – вдруг смутилась Анна.

– Ничего такого, что могло бы меня поразить. Успокойся. Я знаю, что у тебя сейчас нет, как бы это сказать помягче, друга, что ли. Отсюда можно сделать вывод, что я для тебя представляю определенный интерес, причем именно как мужчина, так как обо мне ты практически ничего не знаешь.

Он говорил ровно, негромко, отрешенно глядя в сторону. Это так не походило на романтическое признание в любви. Аня с огромным удовольствием приняла бы его предложение, если бы не эти занудные объяснения и откровенная демонстрация того, что он знает о ней если не все, то очень многое. Лихорадочные, воспаленные мысли метались у нее в голове. Она уже знала, что Владимир не женат, разведен, незадолго до встречи с ней потерял собаку, которая долгие годы была для него единственным светом в окошке. С женщинами предпочитал дружить, не переходя определенной черты, как он сам сказал.

– Какой же ты… – вырвалось у женщины, но досказать она не успела.

Владимир вдруг перехватил ее руки, которые уже были занесены для удара, неуловимо быстро завернул ей за спину и… Нет! Он не впился в ее губы, не набросился, словно зверь. Очень медленно, не отводя взгляда от ее широко распахнутых глаз, притянув к себе, стал надвигаться неторопливо, но неотвратимо, как неизбежность. Анна попыталась увернуться, но, как завороженная, буквально утонула в его глазах. Она почувствовала тепло его дыхания, и губы ее послушно раскрылись. Она ощутила силу его рук, и низ живота наполнился теплом и легкой, пьянящей, тянущей болью. Грудь ее, и без того взволнованная, напряглась. Что-то должно было случиться: вспыхнуть звезды, разразиться гроза, ударить гром…

Прикосновение его губ оказалось нежным, как прикосновение лепестка, но от него огнем загорелась щека. Он не впился в ее раскрытые навстречу поцелую губы, он, казалось, вообще не поцеловал ее. Его губы бесконечно ласково скользили по ее щекам, подбородку, шее. Его прикосновения к кайме губ волновали, лишали разума и будили такие дикие, необузданные желания, что казалось, еще немного, и она просто набросится на него прямо здесь, на пустынной аллее загородного парка.

– Я хочу тебя! – выкрикнула, как ей показалось, Анна, но с распухших от прилившей крови губ сорвался лишь слабый, едва слышный шепот.

Услышал ли он ее? Внешне никак не отреагировав на слова женщины, Владимир еще какое-то время бережно держал ее в объятиях, затем так же осторожно отпустил и тихо, словно опасаясь напугать, сказал:

– Поехали ко мне! Ты ведь даже не знаешь, где я обычно живу.

– Аська?!

– Поедет с нами, места хватит всем! – пожав плечами, улыбнулся Владимир.

То, что произошло после, стало самым ярким открытием и самым страшным разочарованием в жизни Анны. Только на рассвете, уже засыпая, она спросила:

– Почему ты не сделал этого раньше?

– Спи, любимая. Я не хотел торопить события.

Она уже простила ему все: и непонятную сдержанность, и некоторую медлительность в развитии отношений, и даже необычное предложение выйти замуж…

В город они вернулись воскресным вечером. Анна даже не представляла, что бывают такие дома, такие усадьбы. Оказалось, Владимир в основном жил за городом. То есть в городе у него тоже была небольшая квартирка, как он выразился, но большую часть времени он проводил в усадьбе. Работа оставляла не так много свободного времени, а учитывая, что путь до города оказался не близкий, приходилось только удивляться, как ему удавалось выкраивать время для встреч с Аськой и Анной.

Свадьбу они сыграли в начале лета, тихую, совсем не разгульную, что называется, для своих. И вскоре после Нового года Анна счастливо разрешилась очаровательным сынишкой.

Володя ожидал ее в машине. Анна, даже не застегнув шубку, выбежала из здания и, закрывшись рукой от внезапного порыва ветра, побежала к автомобилю. Муж только поморщился от этого зрелища. Еще не хватало ей простыть и заболеть. Выбравшись из теплого салона, он, не обращая внимания на хлесткий, колючий снег, обошел капот и остановился возле пассажирской двери. Усадив жену, он захлопнул дверь и вернулся на свое место.

– Что случилось? Зачем тебя на Успенку вызывали? – взволнованно спросила Анна.

– Поехали домой! – стараясь скрыть злость, ответил Владимир.

– Домой так домой! – уныло согласилась Анна.

Автомобиль привычно сорвался с места, вспахав снег на площадке, но, выехав на улицу, Владимир справился с собой и снизил скорость до общепринятой. Аня видела, что муж взбешен, но упорно борется с собой. Судя по всему, ехать он решил на городскую квартиру. Чтобы не задавать вопросов, она отвернулась и стала смотреть в окно. Ненастный январский день заканчивался. Неспешно зажигались огни. Замерзшие редкие прохожие короткими перебежками торопливо передвигались от одного магазина до другого, тщетно пытаясь найти защиту от пронизывающего лютого ветра. В такую, как говорится, погоду хорошая хозяйка собаку на улицу не выгонит. В машине же было тепло и уютно. Неяркий свет приборной панели, негромкая музыка, почти неслышное урчание мотора.

– Когда у тебя начинается вождение? – спросил Владимир.

– Со следующей недели, с четверга, – ответила Аня, не поворачивая голову.

– У вас тренажер есть?

– Какой?

– Предварительный. Ну там, руль, педали.

– Нет, а зачем это? – удивилась Аня.

– Меня, когда учили, сначала дрессировали на тренажерах, а уж потом сажали за руль и все такое.

– Ага! И рулить коленями, если руки оружием заняты, и стрелять во время движения! – поддержала Аня. – Ты забываешь, что это обычная автошкола!

– Когда научишься водить, нужно будет тебя пристроить на курсы экстремального вождения. Мало ли что, вдруг пригодится!

– Ты из меня спецназовца хочешь сделать?

– Мне будет спокойнее, если ты сможешь водить машину уверенно и решительно. Поверь, тормоза придумали трусы!

– Но ты сегодня сам ими пользуешься весьма активно! – напомнила Аня.

– Я живой человек и вовсе не считаю себя героем! – отмахнулся Владимир и надолго замолчал.

Говорить он начал только дома, когда кофе был разлит по чашкам. Усевшись напротив жены, он сказал:

– Ты будешь смеяться: меня подозревают в том взрыве. В ресторане. Глупость, конечно, но у меня взяли отпечатки пальцев и мягко попросили не выезжать из города.

– Но работа…

– Работа? Буду продолжать. Расстояние не такое уж большое. В расчет не принимается. Главное, чтобы я не уехал в другой город или вообще из страны.

– Но на каком основании тебя подозревают?

– Только потому, что мы оказались в ресторане в момент взрыва. Вообще, я склонен думать, что это просто заказ. Оказать давление, притормозить. Ты же понимаешь, что на уцелевших элементах взрывного устройства не может остаться отпечатков. Мне задали несколько ничего не значащих вопросов, пытаясь выяснить, имел ли я отношение к саперному делу и все такое прочее. Я, естественно, ничего не сказал, а до моего личного дела им никогда не добраться.

– Ты уверен?

– Конкурентам нас никогда не сдавали! Это святое правило! – усмехнулся Владимир.

– Тебе не кажется, что тебя быстро вычислили?

– За неделю? Могли и раньше просмотреть видеозапись!

– Какую еще запись? – удивленно воскликнула Аня.

– Там же камер не мерено! Ты что, не видела? – рассмеялся вдруг Владимир. – Я насчитал четыре в зале и две на входе! Плюс наверняка и на стоянке!

– Ты из-за этого на взводе? – осторожно спросила Аня.

– Знаешь, обидно, когда тебя незаслуженно подозревают. Тем более когда откровенно считают идиотом. Сама посуди, стал бы я возиться с этой хлопушкой? Если кого-то нужно устранить, то это проще сделать из пистолета или винтовки. А акцию устрашения тоже можно провести совсем иначе. И жертв побольше, и более зрелищно.

– Что ты говоришь?! Как можно…

– Аня, если меня задевают, я привык отвечать! Сейчас я думаю, как найти этого хулигана с хлопушкой! Пока я не вижу, за что зацепиться, но я его найду!

– Тебе не кажется, что проще обратиться к специалистам?

– Интересно! К кому, например? К милиции? Сказать, что меня подозревают на Успенке? Не смеши меня. Кстати, ты не в курсе, как там Аська?

– Ничего страшного. Работает как работала. Ты можешь сказать честно? Тогда ты повез меня обедать в ресторан, уже зная, что мы там встретим ее? – Аня внимательно посмотрела в глаза мужа.

– Тебе честно или так, чтобы не обидеть?

– Честно!

– Знал я, что она там работает. И тебя взял с собой, чтобы не сорваться. Пойми, душа болит!

– Понимаю! Ладно, не хочешь говорить, не нужно. Я пойду за ребенком схожу?

– Давай вместе! Мишке приятно будет, когда мы явимся за ним вдвоем!

– Что ты мне скажешь? Мало того что не передал груз, так еще и пытаешься меня убедить в том, что за тобой следят? Где товар? – Хозяин не скрывал бешенства.

Леха, вжав голову в плечи, в любой миг ожидал следующего удара. С рассеченной скулы по щеке стекала кровь, она уже пропитала насквозь свитер, но сейчас это мало волновало Леху. Он действительно не понимал, куда исчез пакет. До самого взрыва он спокойно ожидал курьера. Людей в зале было мало, но все равно он постоянно присматривал за сумкой. Неудивительно, хотя он и не в первый раз участвовал в передаче, все равно опасения были не напрасны. Как хорошо ни конспирируйся, существует опасность, что кто-то сумеет просчитать или проследить путь. Слишком уж лакомый кусок. Даже однократная передача груза сулит колоссальные деньги, что уж говорить о перехвате всего канала! Пусть он не был посвящен во многие детали, но даже тех денег, что платили ему всего лишь за передачу из рук в руки небольшого свертка, хватало на безбедную жизнь. Леха искренне полагал, что в пакете наркота. Что же еще там может быть?

– В сумке! Где он еще может быть! Может, завалился куда? – пробормотал разбитыми губами Леха.

– Его там нет! Ты слышишь, сучий потрох? В сумке пакета нет! Где он? – взревел Хозяин.

– Я его даже не доставал! Курьер не пришел. Я сидел за столиком, когда громыхнуло!

– Дальше! Что было дальше?

– Я упал. Кругом дым. Крики. Я подхватил сумку и еще до приезда ментов добрался до машины. Сразу сюда.

Удар в грудь свалил Леху со стула. Хозяин, словно потеряв рассудок, бил его ногами в лицо, в грудь, в живот. Только вмешательство неприметного Василия Тимофеевича прекратило казавшуюся бесконечной серию ударов.

– Хватит, Федя! Остановись!

Хозяин застыл с занесенной для удара ногой, помедлил долю секунды, пнул распростертого на ковре Леху, но уже не так сильно, и, тяжело пыхтя, вернулся к столу.

– Ты, малец, вспоминай, подробно вспоминай, кто где сидел, где была сумка. Все! – негромко сказал Василий Тимофеевич.

– Я ничего не видел. В смысле подозрительного. Людей в ресторане почти не было. Человек семь-восемь, не больше, после еще пара подошла, но они сели довольно далеко от меня. Женщину я видел раньше. Не уверен, но кажется, у нас. Только не помню точно когда.

– У нас? Это не сложно установить. Федя, у нас есть фотографии? – быстро спросил Василий Тимофеевич.

– Разумеется. Можно посмотреть в компьютере.

– Отлично, давай запускай агрегат. А ты, Леха, вспоминай дальше. Кто где сидел, кто что ел, кто что заказывал.

– Можно бумагу? Мне так проще будет вспомнить. Я нарисую, кто где был, так легче.

Василий Тимофеевич взял со стола Хозяина лист бумаги, ручку и положил на стол возле сидящего на полу Лехи. Леха вытер ладонью кровь из разбитой губы и, искоса поглядывая на Хозяина, присел к столу. Через пару минут схема расположения столиков была готова. Кружочками обозначив на ней присутствующих, Леха начал рассказывать:

– Так! Вот здесь, почти в центре, сидел я. Правее какой-то парень, он пил пиво, и его запах меня немного раздражал. Хотелось выпить, а я за рулем. Далее, вот тут, сидела молодая пара, почти дети. В самом углу – жирный мужик и какой-то деловой с ним. Галстук у него запоминающийся, с искрой. Ближе к барной стойке – две дамочки, где-то под сорок. Одна на меня все поглядывала. Вроде, когда я вошел, был еще какой-то прыщавый пацан, но он ушел еще до того, как мне принесли заказ, я даже не видел, чтобы его рассчитывали. Такое ощущение, что он просто посидел немного и вышел. Ну и эта пара, что вошла после меня.

– Так, интересно. А когда был взрыв, ты… – спросил Хозяин, уже немного успокоившись.

– Я сидел вот тут, а рвануло приблизительно здесь. Там, где сидел прыщавый. Стоп! А не он ли бомбу оставил?

– Подробнее об этом прыщавом! – подсказал Василий Тимофеевич.

– Да я его почти и не видел. Я же говорил, он ушел почти сразу, я еще заказать ничего не успел! – воскликнул Леха.

– Слышали уже! Значит, в зале были только те, кого ты перечислил? – уточнил Василий Тимофеевич.

– Ну да! Официантка еще. Молодая девчонка. Испуганная какая-то.

– А сумка, ты точно уверен, что она все время была рядом с тобой?

– Конечно! Я же с нее глаз не сводил!

– А тем не менее всех, кто бы в ресторане, разглядел! – подковырнул Хозяин.

Леха только пожал плечами. Что он мог сказать, на то, чтобы рассмотреть всех в ресторане, потребовалось не больше одной минуты, а вот после взрыва… После взрыва началась суета, сумка, сброшенная на пол, оказалась почему-то раскрытой. От близкого грохота звенело в ушах. Он сгреб все, что валялось на полу, обратно в сумку и направился к выходу. Мужчина на стоянке усаживал в машину девчонку-официантку. Рядом суетилась та женщина, что была с ним. Еще не выли сирены, не мчалась «скорая помощь», он, пошатываясь, добрался до машины… Вот теперь, пожалуй, все.

Леха посмотрел на Хозяина и начал рассказывать…

* * *

– Девушка! Ваши вещи! – воскликнула женщина в приемном покое.

Аська вздрогнула, обернулась и с удивлением посмотрела на протянутый пакет. За те три дня, что она провела в больнице, как-то забылось, что сюда ее привезли прямо с работы. Спасибо отчиму, он передал ей все необходимое в тот же день, и, пока шло обследование, пока врачи разбирались с ее шоком, девушка щеголяла по коридорам в спортивном костюме. Когда пришло время выписки, Аська вновь поразилась его предупредительности. Ей передали не только куртку, но и другую одежду, в которой можно было добраться до дома. Улыбнувшись, она взяла пакет, заглянув внутрь, убедилась, что и рабочий фартук, и форменное платье на месте, только очень перепачканные, поблагодарила женщину и вышла на крыльцо. Девушка была уверена в том, что отчим ожидает ее в машине, и крайне удивилась, что его нет на месте. Решив, что мамин муж просто немного задерживается, она немного потопталась на крыльце, но холодный ветер, упрямо забирающийся под куртку, заставил девушку действовать. Вынув мобильник, она нажала кнопку вызова. Пришло время удивляться снова. На первый вызов отчим не ответил, Аська повторила вызов, на этот раз он все же взял трубку:

– Да! Что ты хотела?

– Володя, я уже выписалась!

– Рад за тебя.

– Ты где?

– На работе.

– А как же я? – безмерно удивилась Аська.

– Мне кажется или я ошибаюсь? Ты вроде живешь самостоятельной жизнью? При чем здесь я?

– Но, Володя!..

– Извини, я занят! – закончил разговор отчим.

Растерянная Аська уныло посмотрела на заснеженный больничный двор и, вжав голову в плечи, направилась на автобусную остановку. Только теперь она поняла, что отчим попросту собрал для нее только те вещи, которые она не взяла с собой, когда уходила.

Войдя в съемную квартиру, Аська заплакала. Вот ведь как получилось, оказывается, она совершенно не нужна никому, даже родным. Мало того что Сашка потерял к ней всякий интерес и теперь не то что не навещал ее, но даже не звонил, так еще и отчим, человек, который, как казалось, относится к ней с определенным пониманием, вдруг заявил, что занят, дав тем самым понять, чтобы она его больше не беспокоила. Выхода не было. Идти на поклон к матери она никак не могла. Гордость не позволяла попросить прощение у мамы. Возможно, здесь еще сказывалось то, что с появлением в их жизни сначала Володи, а затем еще и Мишки Аська ощутила, что она, некогда любимая дочь, стала как бы ненужной маме. Нет, она по-прежнему интересовалась ее жизнью, учебой, настроением, но все больше внимания уделяла мужу и сыну. Когда пришло первое, робкое неосознанное чувство, Аська по-настоящему начала ревновать маму к Володе. Ей нравилось в этом мужчине абсолютно все. И прямота, и недюжинная сила, и та нежность, с которой он относился к женщинам. Как же было обидно, что он упорно не замечал ее, Аську! Она делала все возможное и невозможное, чтобы он только обратил на нее внимание. Буквально лезла из кожи вон, а Володя оставался слеп и занимался только матерью. Однажды она даже попыталась его спровоцировать, но Володя сделал вид, что ничего не заметил. Едва Аське исполнилось шестнадцать, она решила доказать всем, и в первую очередь ему, что она уже женщина. И пусть первый опыт оказался весьма плачевным, единственное, чего она тогда достигла, так это вывела Володю из себя, он едва не разорвал ее на части, но наконец, совладав с собой, заявил:

– Я припугнул незадачливого любовничка и надеюсь, что больше он никогда не появится в твоей жизни. Более того, хочу верить, что мы оба, и ты, и я, навсегда забудем об этом инциденте. Обещаю, я больше никогда не упрекну тебя в том, что случилось, при единственном условии – ты больше не станешь ни под кого ложиться. Пойми, девочка, секс – игра. Если ты когда-нибудь захочешь получить настоящее удовольствие, близость должна быть по любви. В противном случае, что бы ты ни делала, в сухом остатке будет только разочарование.

Странно, но она тогда поверила словам отчима. Но только до тех пор, пока не познакомилась с Сашкой. Вначале все было замечательно. Цветы, подарки, по вечерам – кафе… Жаль только, что все это быстро закончилось. Она старательно, методично пыталась его переделать. Благо образец для подражания был рядом – отчим. Но то ли Сашка оказался упрямее, чем она ожидала, то ли она сама постепенно опустила планку, и в итоге, буквально через два месяца, она сама стала воспринимать мир глазами любимого. Ее понемногу начало раздражать то, как Володя смотрит на мать, как буквально ходит за ней по пятам. Вспомнив о Сашке, Аська вдруг почувствовала, что слезы разом высохли и злость мутной волной колыхнулась в душе. Вот подонок! Знал ведь, что она лежит в больнице, а так ни разу и не навестил!

Бросив пакет с грязными вещами в ванной, Аська принялась стряпать немудреный ужин. Хотелось позвонить кому-нибудь, чтобы просто поговорить. Она набрала номер подруги:

– Оля, привет! Ты не занята?

– Аська? Ты где пропадала? В больнице?

– Да. А ты откуда знаешь?

– Саня что-то говорил, он собирался к тебе на днях зайти. Сказал, что ты оказалась в ресторане во время взрыва.

– Погоди, он что, тебе звонил?

– Заходил пару раз. А что? У тебя же с ним все кончено!

– Почему ты так решила?

– Саня сам так сказал!

Аська выронила трубку из ослабевших вдруг пальцев…

Владимир недовольно взял со стола мобильник. Звонок прозвучал неожиданно, прервал серьезный разговор с поставщиком. Высветившийся номер оказался незнакомым, что еще больше его разозлило.

– Да! – резко бросил он в трубку.

– Простите! Мне нужен Владимир Сергеевич! – прозвучал подавленный, смутно знакомый женский голос.

– Я слушаю! – стараясь говорить помягче, отозвался Владимир.

– Володя, ты, наверное, не узнал меня! Я Вика, жена Виктора. У нас горе!

– Вика?! – пытаясь понять, в чем дело, воскликнул Владимир. – Что за горе? Я могу чем-нибудь помочь?

– Наверное, только ты и сможешь. Витя умер! Я не знаю, что делать. Нужно похоронить… организовать все…

– Ты дома? – уже предельно собранно и четко спросил Владимир.

– Нет. В больнице. Отделение токсикологии.

– Жди! Еду! – коротко сказал Владимир и, обратившись к собеседнику уже с извиняющейся интонацией, продолжил: – Прости, Збышек, непредвиденные обстоятельства. Привози все, что подготовил, о цене договоримся.

Садясь в «ауди», Владимир думал о том, что могло случиться со старым приятелем. Токсикология подразумевает отравление. Но Виктор, человек, прошедший огонь и воду, всегда был осторожен. Не мог же он просто так проглотить отраву! Если только… Владимир сам прошел через это. Совсем недавно, всего пять лет назад. Накануне развода. Жизнь настолько осточертела, что он всерьез подумывал о способе ухода. Долгие годы сплошных мучений, попыток доказать, что он действительно любит жену, не привели ни к чему. Он постоянно натыкался на стену непонимания и отчуждения. Как результат – развод. Нет, он ни в коей мере не умалял собственной вины. Да, бывали у него приключения, но оправдывал он их всего-навсего физиологией. Что поделаешь, если мужчине хоть изредка, но все же нужна женщина? У Виктора, напротив, семья была дружная на зависть, и вдруг…

Улица плавно свернула вниз, к мосту, где раскинулось симпатичное водохранилище, сейчас почти все затянутое льдом. Только неширокая полоска темной воды еще сопротивлялась морозу, над ней стелился седой туман. Совсем недавно там был обширный неухоженный котлован. Проект, по-видимому, меняли прямо на ходу, искусственный остров возникал то в одном месте, то в другом. Наконец, остров переехал вверх по течению реки, а все пространство перед строящейся плотиной заняло неподвижное зеркало водохранилища. Летом здесь можно было прокатиться на лодке, искупаться в погожий день, а сейчас только несколько сгорбленных фигур любителей подледной рыбалки темнело на белом, слегка заснеженном ледяном поле.

Машина преодолела затяжной подъем и притормозила. Светофор не успевал переключиться. Зеленый еще только раздумывал над тем, включаться ему или нет, а «ауди» уже сорвалась с места. Не обращая внимания на трамвайные рельсы и взвизгивая перенапряженной резиной, стремительный серебристый автомобиль устремился к следующему перекрестку в надежде успеть.

Когда весь путь рассчитан посекундно, когда учтены все нюансы, добраться из одного конца города в другой можно достаточно быстро. Что с того, что каждые полгода Владимиру приходится перебирать подвеску, зато он может без хвастовства считать себя первым. Владимир по природе своей никогда не мог смириться с ролью ведомого. Потому даже в вождении автомобиля он всегда стремился к лидерству. Избавиться от дурацкой, по мнению бывшей жены, привычки он никак не мог. Сколько было по этому поводу скандалов, ссор – не счесть. Они даже почти никуда не ходили вместе, потому что она не могла ходить быстро, а он – медленно.

Въезд на больничный двор оказался перекрыт шлагбаумом. Нетерпеливо нажав на клавишу клаксона, Владимир дождался, пока из будки выглянет удивленный охранник. Опустив боковое стекло, он требовательно крикнул:

– Поднимай! Свое забрать!

Ошеломленный охранник метнулся внутрь, и полосатый рельс неторопливо пополз вверх. Аккуратно перевалив через лежачего полицейского, который в дополнение к шлагбауму преграждал въезд, Владимир направился к корпусу токсикологии и остановился у приемного отделения. Именно здесь он надеялся отыскать убитую горем Викторию.

Он не успел подняться по ступенькам, как на высокое бетонное крыльцо вышла заплаканная женщина. Он даже не сразу узнал ее. Лицо у Вики почернело, глаза ввалились, по запавшим щекам катились слезы. Она сделала всего один шаг навстречу, но колени у нее подкосились, и женщина начала оседать у него на глазах.

– Что произошло?

– Витя! Не приходя в сознание! – захлебываясь слезами, прошептала Вика.

– Чем? – только спросил Владимир. – Чем он отравился?

– Не знаю, врач сказал, что симптоматика не типична для алкогольного отравления.

– Он что, пил? Вроде за ним такого не замечалось.

– Нет, конечно. По праздникам только, да и то не все подряд! – тускло ответила Вика.

– Экспертиза когда? – уточнил Владимир.

– Мне не сказали. Врач заявил, что тело можно забрать уже сегодня.

– Когда он умер?

– Часа два назад, а что?

– Идем, посидишь в машине, я пока разберусь.

Усадив женщину в автомобиль, Владимир решительно взбежал на крыльцо.

Для того чтобы организовать экспертизу, пришлось здорово поскандалить, дойти до главного врача. Когда он вернулся в машину, Вика плакала, сжавшись в комок на заднем сиденье.

– Слушай меня! Похороны завтра. Свидетельство о смерти я получу сам. Утром. Твоя задача не сойти с ума. Поэтому сейчас я везу тебя к себе. Аня тобой займется. Место на кладбище, могилу и поминки я организую. Ты поняла?

– Да. Вот только деньги… – начала Вика.

– После. Я надеюсь, какая-то сумма придет с его последнего места работы, кроме того, социалка, в общем, все после. Я пока заплачу свои. Так что не переживай, разберемся.

– Володя, я даже не представляю, за что хвататься, мне никогда не приходилось никого хоронить! Нужно где-то заказать гроб, с поминками что-то делать…

– Вика, ты вообще меня слышишь? Я же сказал, организую все сам. Хватит разговоры разговаривать. Поехали. Ты уже посинела вся в холодной машине!

Оставив Вику с уже вернувшейся с работы Анной, Владимир отправился организовывать завтрашние похороны. Первым делом связался с кладбищем, пришлось применить универсальное средство убеждения, взамен получил твердое обещание, что завтра к назначенному времени могила будет готова.

– Только вы уж там тоже не опаздывайте! У нас тут конвейер. Мрет народишко, чуть ли не в очередь выстраиваются! – заметил небритый рыжий бригадир могильщиков.

– Будем минута в минуту! – пообещал Владимир. – Окончательный расчет, как и договаривались, сразу по выполнении работы!

По дороге домой Владимир начал прозванивать относительно недорогие кафе, в поисках подходящего для проведения поминок. Договорившись с хозяином одного из них, он сразу поехал на встречу, чтобы обсудить на месте меню и оставить аванс. Упитанный, улыбающийся молодой человек старался придать суровость своему лицу, но это плохо у него получалось.

В его кабинете вообще ничто не располагало к унынию. Впрочем, Владимира это обстоятельство ничуть не напрягало. Какая, собственно, разница, где именно устраивать поминки?

– Одна просьба: освещение в зале, как я заметил, достаточно интимное, оно для мероприятия явно не подходит! – заметил Владимир.

– Нет проблем! Включим все, что есть, и будет достаточно светло. Так до какого времени вы собираетесь выкупить зал? – уточнил хозяин кафе.

– Я думаю, часов до девяти, не позже.

– Хорошо! В таком случае я еще успею наверстать выручку! – снова расплылся в улыбке хозяин.

«Ну и жлоб! – подумал Владимир. – Можно подумать, что деньги, которые я заплачу, не перекроют его ежедневного дохода!»

– Тогда по рукам! Давайте прикинем сумму аванса, и мне нужно ехать, – предложил Владимир.

– Хорошо! Я приглашу бухгалтера для составления сметы… – начал хозяин, и вдруг приглушенный хлопок заставил Владимира напрячься.

Хозяин побледнел и стремглав бросился из кабинета. Владимир тоже не стал задерживаться и последовал за ним.

Зал заполняли клубы едкого синеватого дыма. На этот раз запаха пороха не чувствовалось, но разрушения оказались не в пример серьезнее, чем неделю назад в «Усадьбе». Сквозь разбитые стекла в помещение проникал холодный воздух и, смешиваясь с дымом, заволакивал все непроницаемым туманом. На этот раз не обошлось без жертв. Несколько окровавленных, стонущих посетителей пытались отползти от эпицентра взрыва, где неподвижно лежали по меньшей мере три человека.

Нужно отдать должное хозяину кафе, он не растерялся и тут же стал отдавать довольно разумные распоряжения. Понимая собственную ненужность в сложившейся ситуации, Владимир поспешно покинул разоренное кафе и двинулся к припаркованной во дворе автомашине. Тогда он еще не догадывался, чем грозит ему новое происшествие. Первым желанием было забыть то, что случилось, и найти другое подходящее кафе.

Следующее кафе он отыскал лишь под вечер. Переговорив с администратором, Владимир вышел на улицу. Промозглый ветер ударил в лицо, заставил поморщиться и отвернуться. Что-то слишком часто в этом году случаются неприятности! Сначала Аська, теперь неожиданная смерть бывшего сослуживца, да еще эти взрывы. Невеселый начался год.

Занятия в автошколе у Анны начинались рано утром. На площадке автодрома она крутилась вполне уверенно, но в город пока не выезжала, поэтому, когда инструктор вместо привычного «Площадка» сказал выруливать на улицу, женщина немного растерялась.

– А куда? – спросила она, трогаясь с места.

– Для начала выезжаешь к светофору, сразу в крайнюю левую полосу, и готовишься к развороту.

– Но я…

– Все равно это когда-то бывает в первый раз! – криво усмехнулся инструктор.

Аня, вздохнув, включила передачу и осторожно направила «фольксваген» к выезду с площадки. Она, конечно, волновалась. но не в такой степени, чтобы бросить руль и забиться в истерике. Она видела, как чуть побелели ее пальцы, сжимавшие руль, как чуть-чуть задрожало левое колено, но вполне успешно справилась с первым страхом.

Поток машин, рвущихся в город, казался бесконечным. Аня провожала глазами проносящиеся мимо автомобили и не представляла, как можно вписаться в это движение.

– Капот высунь! – рявкнул инструктор.

Аня вздрогнула от неожиданно резкого окрика, но сдвинулась на пару метров. Чудо произошло. Кто-то из водителей перестроился, кто-то притормозил, и женщина, увидев, наконец, свободное пространство, медленно вырулила на проезжую часть.

– Вторую! – уже спокойнее подсказал инструктор.

Анна переключилась и спустя несколько секунд уже осознанно перешла на третью передачу. «Лучше бы меня учил муж!» – подумала она и тут же подавила желание размышлять на эту тему. Володя наотрез отказался дать ей первые навыки вождения, заявив, что для этого существуют автошкола и инструкторы, то есть специально обученные люди, которые должны готовить водителей по определенной методике. Что это за методика, женщина, честно говоря, не очень хорошо себе представляла, но, освоив движение по площадке буквально за один день, была уверена, что у нее все должно получиться. Ведь даже блондинки управляют автомобилями! Уверенно перестраиваясь, она до перекрестка успела занять крайний левый ряд. По стрелке повернула. Даже разогнаться успела.

– На повороте налево! – быстро, словно вспомнив что-то, выкрикнул инструктор.

Аня притормозила и с горькой усмешкой остановилась на разделительной полосе.

– Что встала, как лошадь в борозде? Прямо давай! – грубо бросил инструктор.

Пришлось ехать дальше, хотя у Ани задрожали губы и слезы подступили к глазам. Так с ней уже давно никто не говорил. Выйдя во второй раз замуж, Аня забыла о том, что существуют грубость и хамство.

По разбитой, плохо очищенной от снега дороге они поехали в сторону виднеющегося вдали коттеджного поселка. Старательно объезжая выбоины и выползающие на проезжую часть сугробы, Анна кое-как добралась до поворота к воротам поселка, но инструктор приказал ехать прямо. Здесь дорога пошла уже получше, по всей видимости, обитатели роскошных коттеджей пользовались именно ею. Нырнув под железнодорожный мост, они оказались в промзоне. Дорога снова стала хуже, и пришлось ехать осторожно. Инструктор негромко бубнил о том, что его не понимает жена, что осточертели личные проблемы и хотелось бы немного отдохнуть, расслабиться. Следя за дорогой, Аня не вслушивалась в его слова. Первый выезд за пределы площадки автодрома оказался не таким уж и простым. Она, конечно, не закрывала глаза, когда приходилось разъезжаться со встречными машинами, но старалась прижаться как можно ближе к заснеженной обочине.

– …в таком случае я бы мог достаточно быстро научить тебя водить машинку. Ты слышишь меня?

– Что? – переспросила Анна.

– На дачу ко мне завтра поедем! Вот что! – ухмыляясь, сказал инструктор.

– Это еще зачем? – удивилась Анна и повернулась к инструктору.

– Куда прешь?! Дура! – заорал он, перехватывая руль.

Только теперь Анна поняла, что резко свернула вправо, и теперь «фольксваген» мчался прямо на стоящую у бровки легковушку. Избежать столкновения удалось в последний миг, когда между бампером и боком «ситроена» оставались буквально миллиметры. По крайней мере, так показалось Анне.

Проехав с десяток метров, Аня свернула к обочине и заглушила двигатель. Ее трясло от испуга. Впервые выехав в город, она чуть не попала в аварию!

– Ты что, совсем без мозгов?! Ты мне чуть машину не разбила! – истошно орал инструктор. – Да я тебя в порошок сотру! Корова!

Аня, сжав зубы, судорожно стискивала руль и… молчала. Старалась не слышать площадной брани, не видеть раскрасневшегося лица инструктора. Сил хватило на то, чтобы выбраться из машины и шагнуть на тротуар. Как во сне она достала из сумочки мобильник, почти не видя ничего из-за хлынувших слез, набрала номер мужа.

Владимиру пришлось оставить убитую горем Вику и помчаться выручать из беды жену. Он нашел ее в отдаленном районе, мерзнущую на автобусной остановке.

– Что случилось? – спросил Владимир, едва Аня уселась рядом с ним.

– Я чуть не разбила машину! – всхлипнула женщина.

– Ну и что? – удивился он.

– Как что? Я чуть не попала в аварию!

– Ты цела? С тобой ничего не случилось?

– Вроде нет! – пожала плечами Аня.

– Значит, все хорошо, нечего расстраиваться. Машина – это всего лишь железо. Дорогое или дешевое, но только бездушное железо. Расстраиваться из-за него совершенно не стоит.

– На меня инструктор наорал!

– Вот это уже хуже. Он что, страх потерял? У тебя вождение когда?

– Послезавтра. А что?

– Я с тобой подъеду. Побеседую с ним.

– Ой, Володенька, не нужно! А то я никогда выпускной экзамен не сдам! Он ведь сделает все, чтобы я провалилась!

– Это, дорогая, мы еще посмотрим! Поехали в больницу. Нам еще акт экспертизы нужно получить.

С первого же взгляда Владимир понял, что дело со смертью старого друга не чисто. В результатах биопсии печени обнаружились следы тетраэтилсвинца, но содержание алкоголя в крови было минимальным, чуть выше нормы, как после бокала пива. Сев в машину, Владимир еще раз просмотрел результаты исследования, ошибки быть не могло. Виктора отравили. Только кто и зачем?

Похороны Виктора прошли тихо. На кладбище поехали только близкие. Ледяной ветер гнал по пустынному полю нового кладбища снежную крупу. Пронизывал насквозь. Низкие сумрачные тучи цеплялись за верхушки далеких деревьев. Молодой, с редкой рыжеватой бородкой священник посиневшими от холода губами пробормотал положенные молитвы и, съежившись, бочком направился к катафалку. С работы Виктора не приехал никто. Но Вика не обратила на это никакого внимания. Работал он там совсем недолго. Меньше месяца, так что и сдружиться, наверное, ни с кем не успел. И хотя на поминках людей собралось значительно больше, чем на кладбище, но все же не столько, на сколько рассчитывал Владимир. Вика, как ни странно, немного успокоилась и смогла вернуться домой самостоятельно, к тому же заботу о ней взяла на себя сестра, поэтому Владимир со спокойной душой поехал вместе с Анной к себе. Сказывалось напряжение последнего дня, поэтому он провалился в сон, едва голова коснулась подушки.

В дверь позвонили рано утром. Еще не было восьми. Владимир снял с плиты джезву и, не скрывая удивления, пошел открывать. Кому могло не спаться в такую рань, он просто не догадывался.

На пороге стоял участковый.

– Извините, Владимир Сергеевич. Но мне только что позвонили. Буквально с постели подняли. Вам надлежит прибыть в райотдел милиции по важному делу.

– Что еще стряслось? – недовольно пробурчал Владимир, пытаясь сообразить, что это может быть за важное дело.

– Понятия не имею. Просто позвонил дежурный, но он, скорее всего, и сам не в курсе. Велено передать, чтобы прибыли немедленно в кабинет номер восемнадцать.

– Позавтракать-то хоть можно? – угрюмо осведомился Владимир.

– Думаю, что да. Но поторопиться стоит. Вам ведь не нужно, чтобы они наряд выслали? – посоветовал участковый.

– И то верно! – согласился Владимир, догадываясь, что участковый говорит далеко не все, что знает.

Пообещав, что непременно отправится в милицию, он запер за участковым дверь и вернулся на кухню. Аня уже сидела за столом и вопросительно глядела на него.

– Что случилось? – спросила она с тревогой.

– Будешь смеяться. Меня в милицию вызывают. Сейчас отвезу Мишку в садик и поеду разбираться.

– А зачем? Тебе участковый хоть что-нибудь объяснил?

– В том-то и дело, что нет. Но явно темнит. Знает больше, чем говорит. Ладно! Ничего такого я не совершал, так что волноваться особо не стоит.

– Надеюсь. А не может быть это связано с тем взрывом?

– С каким? С первым или вторым?

– Не знаю. Я даже представить себе не могу, какого черта они к тебе привязались.

– Вот и успокойся. Ты сегодня до какого часа работаешь?

– В пятнадцать пятьдесят последний урок заканчивается. Но ты в любом случае позвони мне, как только узнаешь что-нибудь.

– Позвоню, не беспокойся. Пойду ребенка будить. А то, как всегда, даже умыться забудет.

Допив на ходу кофе, Владимир вытолкнул Мишаню на площадку и уже собирался повернуть ключ в замке, как Аня вышла следом.

– Погоди минуту, я с тобой доеду до отделения. Там сяду на троллейбус. Надеюсь, ты не против? – сказала она, застегивая шубку.

Владимир только пожал плечами. Он прекрасно понимал состояние жены. Наверное, его бы тоже охватило беспокойство, если бы ее вызвали на беседу в соответствующие органы.

На то, чтобы доехать до детского садика и раздеть ребенка, ушло не более десяти минут, теперь можно было отправиться на беседу к таинственному милицейскому чину, не пожелавшему назваться.

Припарковаться возле райотдела оказалось не просто. Стоянка была забита машинами, причем отнюдь не дешевыми.

– Хорошо они живут! Хоть на работу в милицию подавайся! – беззлобно заметил Владимир, когда, наконец, удалось припарковаться.

– Ты не сможешь здесь работать. Тебе здесь воздуха не хватит! Тебе воля нужна! Да и взятки ты брать не умеешь! – усмехнулась Аня.

– Ради такого дела придется научиться! – возразил Владимир. – Пошли, что ли?

– Ты только, пожалуйста, поаккуратнее, не зли их по пустякам. Они почти все отмороженные. Вдруг еще… – начала Аня, но Владимир тут же остановил жену:

– Дорогая, я вполне отдаю себе отчет в том, где я и с кем. Не волнуйся, все будет в порядке. Только выйду от них и сразу тебя наберу! Договорились?

– Договорились! – уныло согласилась Анна.

Она проводила мужа до крыльца. На сердце было неспокойно. Хотелось пойти с ним и помочь чем только возможно. Больше всего она боялась, что Владимир не выдержит и сорвется, тогда… Анна много читала о милицейском беспределе, о том, как арестованных забивают насмерть дубинками, как по неустановленным причинам люди, оказавшиеся в подобных местах, ни с того ни с сего кончают жизнь самоубийством. Газеты пестрели такими историями, и она страшилась подобного исхода.

Из автомобиля они выбрались одновременно, Анна не стала дожидаться, пока муж, по своему обыкновению, обойдет машину и поможет ей выйти. Владимир нежно поцеловал ее и, уже не оборачиваясь, направился к входу в райотдел.

Вздохнув, Анна печально побрела к троллейбусной остановке. До начала лекции оставалось больше часа, и она вполне могла позволить себе не спешить.

Загружая стиральную машину, Аська в кармашке форменного передника нащупала какой-то небольшой сверток. Достала, отложила в сторону. Горькая обида на Сашку не давала покоя. Она проплакала весь вечер, но завтра нужно выходить на работу, и управляющий подтвердил, что ее присутствие обязательно.

– Клиентов мы пока не принимаем, но необходимо навести после ремонта порядок, поэтому каждая пара рук на счету. Так что обязательно приходи! Завтра открываемся! – воскликнул он.

Аське ничего другого не оставалось, как согласиться. В ее положении потеря работы равнозначна катастрофе. Поэтому и пришлось срочно заняться стиркой. Разбирая грязную, заляпанную соусом и остатками еды одежду, Аська выгребала из карманов совершенно ненужные вещи: салфетки, вилку, пепельницу с раздавленными окурками, кусочек хлеба. Очевидно, пребывая в шоке, она машинально собирала все, что попадалось под руку. Вообще она четко помнила только то, как отчим вез ее в больницу. Вот и этот сверток тоже непонятно откуда взялся.

Несколько раз она порывалась позвонить Сашке, но, вспоминая разговор с подругой, останавливалась. Как он мог так с ней поступить? Ведь ради него, ради своей любви она бросила семью: мать, братишку и отчима… Хотя с ним она, если говорить честно, не ссорилась. Наоборот, именно теперь она чувствовала его поддержку. Пусть он внешне и поддерживает мать, все равно только он всегда готов ее защитить. Конечно, бывали между ними и разногласия, и небольшие конфликты, но разве это так важно? Главное то, что он… А что, собственно, он? Да, он никогда не говорил, что равнодушен к ней, даже после появления на свет Мишани старался уделять ей внимание, а то, что не стал он для нее чем-то бóльшим, то что поделаешь. Может, он в самом деле любит мать? Но осознавать, что он не видит в ней женщину, немного обидно.

Сашка во многом казался Аське похожим на отчима. Почти такой же внимательный, такой же заботливый, только одно их отличало: Сашка всегда был готов променять ее на друзей. Да и выпить любил. Вроде ничего страшного, не в стельку ведь напивался, но все же! Отчим вообще за столом вел себя не так, как остальные: пригубит бокал, поставит, подолгу разговаривает с мамой или с ней, снова пригубит. Порой бывало, что неполного бокала вина ему хватало на весь вечер. Сашка, наоборот, если начинал пить, то заканчивал лишь тогда, когда все спиртное заканчивалось. Отчим никогда свои желания не ставил выше желаний мамы. Сашка же с завидным постоянством забывал о том, что нужно Аське. Долгое время она пыталась как-то воздействовать на любимого, но, в конце концов, махнула рукой, решив, что горбатого могила исправит, и окончательно смирилась.

Сколько мама убеждала ее, что Саша парень никудышный, что найдет она себе лучше. Аська все ее слова воспринимала в штыки. Теперь, оказавшись в одиночестве, девушка подумывала о том, чтобы как-то наладить отношения с родными, но гордость не позволяла сделать первый шаг. Хорошо было бы, если отчим додумался позвонить сам!

Аськины руки непроизвольно мяли сверток. Пальцы ощущали острые, холодные, словно льдинки, камешки, которые послушно перекатывались в плотной бумаге… Аська задумчиво погладила сверток. Конечно, с одной стороны, продолжай она давить на Сашу, возможно, когда-нибудь из него получился бы толк. Ей тоже хотелось быть любимой, чтобы ее так же носили на руках, так же целовали, чтобы восхищались постоянно…

Бумага порвалась неожиданно. Что-то просыпалось на пол. Аська медленно опустила глаза и увидела прозрачные, остро сверкающие кристаллы! Она видела бриллианты у матери. Отчим подарил ей на годовщину свадьбы кольцо с небольшим камнем, которое мама надевала только в особых случаях. Эти камешки выглядели точно так же! Замерев на миг, Аська судорожно сгребла их с пола, посмотрела, не закатился ли какой под стиральную машину, и только после настороженно оглянулась. В квартире она одна. Это хорошо! У нее в руках несметное богатство! Это решение всех ее проблем! Она сможет купить квартиру. Это реальный шанс начать совершенную новую, замечательную жизнь!

Прижимая к груди драгоценный сверток, Аська бросилась в комнату. Включила бра, высыпала из пакета все камешки и внезапно похолодевшими пальцами осторожно пересчитала их. Восемнадцать сверкающих холодных бриллиантов, все как на подбор крупные, наверное, не меньше горошины. Сколько же каждый из них может стоить? У мамы в кольце камень раз в десять меньше, а стоит… Сколько же он стоит?

* * *

– Итак, какие можно сделать выводы? – спросил Хозяин.

– Официантка? – с сомнением в голосе уточнил Василий Тимофеевич.

– Или эта пара, вернее, мужчина. Почему он вынес именно девчонку? Она была достаточно далеко от эпицентра взрыва. Осколков при взрыве не было. Это мы уже выяснили. Кстати, уточнили, что это за девчонка?

– Не все! – ответил Леха. – Работает она в ресторане совсем недавно. Непонятно даже, где живет. Из разговоров удалось узнать, что с родителями разбежалась, снимает где-то не то комнату, не то квартиру. Из больницы выписалась сегодня. Ее никто не встретил. По крайней мере, больничные никого не видели.

– И что ты собираешься делать? Это ты посеял груз! Тебе и искать! Учти, шутки кончились! – зло посмотрел на притихшего Леху Хозяин. – Нужно установить, где она может быть. Этот мужик, что девку вынес, он кто?

– С этим проще. Бабу нашли, а через нее вышли и на мужика. Там ничего сложного. Муж и жена. Мужик в ресторане чуть ли не завсегдатай. Довольно часто бывает в заведении. С кем-то встречается. Темы какие-то перетирает.

– С кем встречается? – встрепенулся Хозяин.

– С мутными какими-то. Не нашими. Частенько вообще не по-нашему балакает.

– В смысле? – уточнил Василий Тимофе евич.

– Ну, на иностранном языке. Девчонка, с которой я разговаривал, не поняла ни слова. А она говорит, что английский учила.

– В мире не только английский существует. Может, немецкий или французский.

– Ну, ты, Федя, меня рассмешил! Ты бы еще итальянцев и эфиопов вспомнил! Откуда у нас французы! Ну, немцы, возможно, итальянцы! Хотя, скорее всего, кто-нибудь поближе. Не в этом дело. Выяснили, кто он такой?

– Бизнесом каким-то занимается. Каким – не знаю. Но, скорее всего, не олигарх. Так, мелкая сошка! – пояснил Леха.

– Ладно, у нас есть двое, кто мог скоммуниздить груз. Если кто-нибудь причастен к взрыву, то… – начал рассуждать Хозяин, но Василий Тимофеевич резко оборвал его:

– Не мечтай, что девчонка подложила бомбу. Я в это не поверю. Кроме того, грохнуть Леху и забрать груз можно намного проще. Вот мужик… но он пришел позже и к столику Лехи не приближался. Я вообще теряюсь в догадках. Ладно, не будем толочь воду в ступе, нужно брать в оборот обоих, а там разберемся. Значит, действуем так. Ты, Леха, сегодня должен найти девку, а я поработаю с мужиком. Тем более что его баба фактически у нас в руках. А ты, Феденька, устрой так, чтобы все выглядело натурально. Понял?

– Ясно! Не дурак! – отмахнулся Хозяин.

Владимир вошел в кабинет и с удивлением посмотрел на сидящего за столом мужчину. Странным было даже не то, что тот был в штатском, лицо его показалось Владимиру смутно знакомым.

– Разрешите? – сказал Владимир.

– Проходите! Присаживайтесь, Владимир Сергеевич. У меня к вам конфиденциальный разговор. По этой причине я и назначил вам встречу именно здесь, а не у себя в офисе. Вы меня понимаете? – спросил мужчина.

– Прекрасно понимаю! Но только при чем здесь я?

– Все очень просто. Вы сколько раз отказывались от сотрудничества?

– Не помню. Разве это имеет какое-то значение? – возразил Владимир.

– Для нас имеет, – как-то равнодушно произнес мужчина. – Я не хочу возвращаться к этой теме. Вы не хотите с нами сотрудничать. Это понятно. Но в данной ситуации мы оказались в одной лодке. На нас давят, мы должны найти подрывника. Хотите знать, кого мы сдадим?

– А доказательства?

– Зачем? Давайте сопоставим ту информацию, которую вы предоставили соответствующим органам, и ту, которой обладаем мы. – Мужчина вынул из папки прозрачный файлик, за ним второй. – Вы, конечно, понимаете, Владимир Сергеевич, это, естественно, копии.

– Зачем вы мне это говорите? Считаете настолько неумным, что опасаетесь нападения с последующим уничтожением документов? – усмехнулся Владимир, вот только улыбка получилась кривой. Он, как никто, лучше понимал, что стояло за спиной этого неприметного человека, сидящего за обычным канцелярским столом.

– Нет, что вы! Просто хочу напомнить о том, что вы заявили, когда вас вызывали в последний раз в известную организацию. Самое смешное, что там вам поверили! Почему вы не сказали правду?

– А вы не допускаете, что я не имел права разглашать определенного рода информацию? – спокойно возразил Владимир.

– Отчего же! Допускаю. Но ваше прошлое все же принадлежало другой стране. Вы считаете необходимым хранить верность прошлому?

– Наверное, я дурно воспитан, но понятия офицерской чести и долга для нас не были пустыми словами.

– А вот такие намеки могут стоить дорого! – неожиданно зло прошипел мужчина. – Я тоже присягал, но это не помешало мне и другим служить этой стране!

– Простите, но это ваше личное дело.

– Я предлагаю прекратить беспредметный разговор. Перейдем к делу. Я прекрасно знаю ваши возможности. поэтому и пригласил вас на беседу.

– Вы уверены, что это беседа? Мне происходящее почему-то напоминает шантаж! – усмехнулся Владимир.

– Отчего же? Мне представляется, что мы лишь расставили точки. Я дал вам понять, что именно знаю о вас, вы приняли это к сведению, и теперь можно вести нормальную беседу. В противном случае меня не похвалят за бесцельную трату времени.

– Что вы хотите?

– Нам нужен подрывник! – заявил мужчина.

– Бред! Я что, должен, высунув язык, бегать по городу в поисках сумасшедшего с бомбой?

– Почему сумасшедшего? На каком основании вы сделали такой вывод?

– Вы считаете, что проводить такие акции, не преследуя определенной цели, разумно?

– Только в том случае, если подрывник не готовится к серьезному акту!

– Что было при последнем взрыве? Я имею в виду, какое взрывчатое вещество использовалось? – спросил Владимир, уже понимая, что отвертеться не удастся.

– Почему вы не спрашиваете, что использовалось в первом случае?

– Там был порох. Судя по всему, обычный, охотничий, бездымный. В кафе я почувствовал другой запах.

– Селитра с добавками.

– Детонатор?

– Пока не выяснили. Слишком мало времени прошло, но, скорее всего, армейского образца, как и в первом случае, кстати.

– Утечка?

– Нам нужен неразрушенный образец, чтобы установить партию, из которой он попал в руки подрывника.

– Я вам его не подарю! Я никогда не занимался…

– Я знаю, чем вы занимались! Потому и обратился за помощью к вам! Наши аналитики оказались в тупике!

– А от меня вы требуете отыскать неизвестного хулигана! Хороша служба!

– Не вам, Владимир Сергеевич, судить о возможностях нашей службы.

– Да я и не сужу. Вы готовы предоставить мне материалы по делу?

– Все, разумеется, нет! Только то, что есть в уголовном розыске.

– Значит, практически ничего!

– Отчего же! У вас ведь нет данных по последнему взрыву, кроме того, даже в первом случае вы не изучали его последствий и оставшихся следов.

– Достаточно того, что я присутствовал при этом! – возразил Владимир. – Но учтите, я не гарантирую результатов. Надеюсь, что ко мне вы обратились лишь как к консультанту.

– Но помнить о том, что у нас достаточно способов убедить вас в необходимости сотрудничества с нами, все же следует! – заметил мужчина, когда Владимир направился к выходу.

Валик снова посмотрел в окно. Там за стеклом, за черной пропастью двора, за толстыми стенами живет она! Самая лучшая, самая красивая, самая желанная девушка на свете. Пусть она всегда считала его ботаником, пусть! Он докажет ей, что это не так. Он способен на поступок, на такое, что не под силу ее накачанным воздыхателям! Он сумеет доказать, что только он, и никто другой, достоин ее любви. Она поймет! Еще немного, и о нем заговорит весь город! Осталось еще немного, и все! Он победитель! Тогда она сама придет к нему! Рука Валика потянулась к биноклю. Припав глазами к окулярам, он подался вперед, словно пытался пронзить пространство, преодолеть расстояние и оказаться рядом с ней.

Далеко-далеко дрогнула штора в окне. Валик весь напрягся, пытаясь разглядеть знакомый силуэт. Уже в который раз он пожалел, что бинокль слишком слабый. Были бы деньги, давно бы купил себе что-нибудь посовершеннее, но компьютер и главная сверхзадача требовали денег.

Там вдалеке женщина пересекла комнату. Валик не видел ее. Просто тень скользнула по шторе. Но он все равно понял, что это не она. Всего лишь ее мать. Раньше было проще. У него возле окна стоял телескоп. Сам собрал. Еще когда в школе учился. Тогда видно было отлично. За два года своих наблюдений Валик в деталях изучил и ее привычки, и привычки ее матери. Наизусть знал каждый жест, каждый поворот головы, да что там, каждую линию ее тела, каждый изгиб. Он наблюдал за ней каждый вечер до тех пор, пока там не гасили свет.

В тот вечер отец вошел в комнату. Пьяный, злой. Увидев его, застывшего у телескопа, рассвирепел. Жестоко избил его и разбил телескоп. Как ни пытался Валик восстановить прибор, ничего не вышло. Тогда и пришлось взять в руки бинокль. Последние пару месяцев они почему-то стали задергивать шторы. Раньше такого не наблюдалось. До той поры, пока не гас свет, отлично было видно все, что происходит в комнатах. Валик знал, когда она идет в ванную, как выходит оттуда, завернувшись в пушистое полотенце, что частенько поправляет его, сползающее с совершенного тела. Знал, что она предпочитает спать обнаженной. Что, постелив постель, сначала раздевается и только после этого идет выключать свет. В такие минуты напряжение у него нарастало до предела. Теперь обо всем оставалось только догадываться, но все равно он продолжал наблюдать за ее окнами каждый вечер.

Они сопровождали ее постоянно. Зачем? Разве они не понимают, что она не терпит ненужной суеты? Ей, должно быть, противно находиться в окружении тупых, безмозглых качков. Она понимает, что главное в человеке – интеллект! Она сумеет оценить именно его. Его ум, талант, способности. Когда она узнает, что именно он сделал то, на что не отважится ни один из тупых баранов, то полюбит его. Его одного. Он станет для нее единственным.

Валик на секунду задумался. Он, никогда не бывший с женщиной наедине, вдруг засомневался, сумет ли он сделать все как нужно. Так, чтобы ей понравилось. Он видел несколько раз, как она занималась этим с другими парнями. Мощная оптика позволяла рассмотреть даже выражение ее лица в тот миг, когда…

Боль, пришедшая откуда-то изнутри, снова скрутила тщедушное тело. Положив бинокль, он судорожно сжал слабеющими пальцами подоконник. Тошнота подступила к горлу. Темнота затянула глаза. Теперь только бы добраться до дивана и не упасть! Приступ подкрадывался всегда исподтишка и вечно не вовремя. Вот так, как сейчас.

Валик на ощупь добрался до дивана и рухнул навзничь. Дыхание стало прерывистым. Воздуха не хватало. Нестерпимая боль терзала каждую клеточку его тела. В голове пульсировала кровь, грозя разорвать череп и расплескаться вокруг горячей пенящейся волной.

Приступ закончился так же внезапно, как и начался. Остались только невероятная слабость и холод. Липкий, противный пот покрыл все тело. Раньше Валик так и лежал бы до утра, но теперь заставил себя доковылять до ванной. Однажды, когда он еще учился в школе, она фыркнула по поводу его запаха. После того случая он стал покупать дорогой одеколон. Можно отказаться от еды, но запах должен быть приятный! В этом он уже убедился. Но, к сожалению, ближе они так и не стали. Стоя под душем, Валик старательно вымылся, попытался вытереться, но кожа болела так, что даже прикосновение махрового полотенца причиняло боль. В зеркало он старался не смотреть. Вид изможденного, донельзя худого, да к тому же еще и прыщавого лица вызывал только отвращение. Мать говорила, что это возрастное. Но уже скоро пять лет, как он не может избавиться от этой напасти. Проклятие! В такие минуты он ненавидел себя. Это прыщавое лицо и слабое, неразвитое тело. Конечно, там, у окна, он, не видя себя, был смел и силен, но здесь, перед беспощадным зеркалом, понимал, что никто и никогда не захочет не то что поцеловать его, но даже присесть с ним рядом на одной скамейке!

Размахнувшись, он изо всех сил ударил ненавистное отражение. Ожидал, что оно исчезнет, разлетится на мелкие острые осколки, пропадет навсегда. Но этого не случилось, толстое полированное стекло как висело на стене, так и осталось, лишь из рассеченной ладони начала сочиться кровь.

Дико, истошно крикнув, он выбежал из ванной, бросился в комнату и рывком распахнул шкаф. Разбрасывая по полу вещи, выхватил большую обувную коробку из-под маминых сапог, сорвал крышку и подрагивающими от волнения пальцами достал пивную банку. В отдельной коробочке, уютно устроившись в ватных постельках, лежали два белых цилиндрика с красными и белыми проводками. Он осторожно погладил их. Распаковав последнюю упаковку дешевеньких китайских электронных часов, он перочинным ножом сорвал крышку, аккуратно вынул и положил плату на стол. Теперь пришел черед банки. Осторожно, стараясь не просыпать ни крупинки, он вытряс из пакетика в банку серый, с проблесками металла порошок. Пакетик быстро опустел. Поискав глазами еще один, вдруг ударил себя ладонью по лбу. Вот дурак! Нету ведь больше! Нужно покупать, а денег нет ни копейки!

Выругавшись, он поднялся с пола и снова шагнул к окну.

Анна не спеша пересекла улицу и в задумчивости направилась к остановке, когда рядом затормозил автомобиль. С удивлением она посмотрела на знакомую аббревиатуру. Машина принадлежала той же автошколе, в которой она занималась. Только ученика за рулем не было. Да и инструктор был ей незнаком.

– Женщина! Доброе утро! То-то, я смотрю, лицо знакомое! Вы ведь у нас учитесь! Если не ошибаюсь, у вас инструктором Ваня Павловский? – громко спросил водитель, распахнув пассажирскую дверь.

– Да! А вы откуда знаете?

– Так ведь город маленький, а автошкола еще меньше! – рассмеялся мужчина. – Садитесь! Подброшу вас, куда скажете.

– Не стоит. Я сама доберусь! – попробовала возразить Анна, но водитель продолжал уговаривать:

– Не капризничайте! Неужели вам охота ехать в давке на общественном транспорте. После только пуговицы перешивать. Такая женщина, как вы, должна ездить в лимузинах! У меня, конечно, не «линкольн-таункар», но в любом случае это лучше, чем в троллейбусе. Садитесь!

Улыбнувшись, Аня, наконец, решилась и забралась в уютное автомобильное нутро. Обычный неприметный «пассат» бодро взял с места и влился в поток.

– Вы на работу? – уточнил водитель.

– Да. Только колледж, где я преподаю, довольно далеко! – предупредила Анна.

– Ничего, доедем. Я слышал, у вас инцидент вышел с Иваном?

– Вроде того! Я едва машину не разбила, – подтвердила Анна.

– Не переживайте! Во-первых, она застрахована. Во-вторых, ответственность ложится на инструктора. И в-третьих, у Ваньки это уже не первый случай. Вообще, инструктор он не ахти какой. Даром что уже в годах. Так что не убивайтесь и спокойно учитесь. А хотите попробовать на этой машине проехать?

– Я даже не знаю! У меня после того случая до сих пор поджилки трясутся. Муж говорит – забудь! Спокойно рули и готовься к экзаменам.

– Правильно говорит! А кто у вас муж?

– Предприниматель. Нет, вы не подумайте, он не какой-нибудь спекулянт. Бизнес-аналитик!

– Не понял!

– Он анализирует риски и дает точные рекомендации.

– Вот оно что! И что, есть спрос на его услуги?

– Как сказать. У него определенный круг клиентов, которые не хотят впустую тратить деньги. Вот и обращаются к нему за помощью.

– Я думал, такими вопросами каждый занимается сам, а если бизнес крупный, то существуют целые отделы, аналитические центры!

– Да, все верно! Но даже в аналитическом центре решение принимает только один человек. Остальные всего лишь собирают информацию и составляют предварительные прогнозы.

– Ясно, значит, муж решил сделать вам подарок и купить машину!

– В общем, да. Но вот одна загвоздка, у меня нет прав.

– Это такая ерунда! Уж мне поверьте! Знаете что, вы вот прямо сейчас садитесь за руль, и я уверен, у вас все получится! – Мужчина прижался к тротуару и, не глуша двигателя, вышел из машины. – Садитесь за руль!

Аня нерешительно обошла автомобиль и, преодолевая сомнения, опустилась на сиденье.

– Так! Первым делом отрегулируйте сиденье, руль, зеркала! – напомнил водитель.

Проделав необходимые манипуляции, женщина посмотрела на инструктора. Он уже перестал улыбаться, выглядел собранным и сосредоточенным.

– Я вам не буду рассказывать о своей неудавшейся жизни. Еще раз пройдемся по дальнейшим действиям. Ручник, сцепление, первая передача, акселератор, помеха сзади и слева – если ничто не мешает, начинаем движение.

Аня бросила взгляд в зеркало и осторожно начала выруливать на проезжую часть.

– Смелее, иначе будем мешать другим! – негромко подсказал инструктор.

Странно, но на этот раз Аня действительно ничего не боялась. Достаточно уверенно влилась в поток, достаточно быстро набрала скорость и направилась по улице вниз.

До колледжа она добралась на удивление быстро. Усталости не чувствовалось, наоборот, душа буквально пела от счастья. Она не говорила мужу, но каждый выезд, даже на площадке, всегда заканчивался истерикой. Выбравшись из ненавистной машины, она захлебывалась слезами. На этот раз вставать из-за руля не хотелось.

– Как ощущения? Машина слушается? – усмехнулся инструктор.

– Как ни странно, да! Вы не поверите, мне хочется еще! Еще ехать! – с восхищением выдохнула Анна.

– Так и должно быть! А знаете что, я вас к себе заберу! – вдруг заявил мужчина. – Нет, вы, наверное, не то что-то подумали. В мою группу хотите? У меня как раз некомплект. А Ванька вас все равно ничему хорошему не научит!

– Согласна! Вот только как это сделать?

– Пусть вас это не волнует. Я сам договорюсь с дирекцией.

– А что! Попробуйте! – задорно воскликнула Анна и птицей выпорхнула из машины.

Телефон припадочно затрясся в сумочке только тогда, когда она уже вошла в лаборантскую.

Аська всю ночь держала пакетик с камнями под подушкой. Ладошка вспотела от волнения и страха. До самого утра ее терзали кошмары: то кто-то крался с ножом следом за ней по городу, то чужие цепкие пальцы душили ее, то кто-то замахивался топором, чтобы отрубить руку, сжимающую зажатые в ладони бриллианты. Проснувшись в холодном поту, Аська наскоро привела себя в порядок и, быстро собравшись, отправилась на вокзал. Где-то она не то читала, не то слышала о том, как некто прятал чемодан с деньгами в камере хранения. Действительно, что можно придумать более надежное и безопасное! Не таскать же с собой кучу алмазов. И потерять недолго, и отнять могут.

Невиданное страшное разочарование постигло Аську, как только она вошла в зал, где располагались автоматические камеры хранения. Большими буквами, черным по белому, было написано: «Срок хранения вещей в автоматических камерах хранения – одни сутки!» Вот проклятие! Что же, теперь каждый день мотаться сюда и перепрятывать? Кроме того, вместо виденных в кино ключей здесь предстояло набирать какой-то код и запоминать его, да еще и ячейки все как на подбор одинаковые и отличаются лишь номерами. Вот так положишь что-нибудь, а после никогда в жизни не найдешь! Расстроившись, она вышла из здания вокзала. Что делать? Куда податься со своим богатством, она не представляла.

Уныло бредя по привокзальной улице, Аська лихорадочно искала решение. Ничего путного в голову не приходило. Почему-то вспоминался Сашка, а еще отчим. Вот он бы быстро нашел решение! Что можно придумать, если камера хранения не подходит? – размышляла Аська.

Только ячейку в банке. Но как это сделать, если она и в банке-то ни разу не была!

Телефон отрапортовал, что пришла эсэмэска. «Ну вот! Кому-то я понадобилась! Да еще так не вовремя!» – подумала Аська, доставая из сумочки Володин подарок. Телефон у нее и впрямь был шикарный, у самого отчима и то попроще! А вот для нее он расщедрился! Отличный аппарат. Вот только сообщение оказалось от оператора. Деньги, видите ли, ему нужны. На балансе действительно остались сущие копейки, и Аська решила, чтобы не остаться без связи, немедленно положить деньги на счет.

Отделение почты оказалось как раз по пути. Не раздумывая, Аська отправилась в расчетный центр. Заполняя квитанцию, она краем глаза выхватила какое-то рекламное объявление, но сути его не поняла и, только протянув деньги с квитанцией в окошечко, сообразила! Да ведь это именно то, что ей нужно! Чем, спрашивается, почтовая ячейка отличается от банковской?

– Девушка, а с кем можно поговорить насчет ячейки? – спросила Аська.

– Вон туда пройдите! – не прекращая обслуживать очередного клиента, ответила кассир.

На то, чтобы оформить необходимые бумаги и подписать договор, ушло менее получаса. Заперев личную ячейку, Аська спрятала ключ и, довольная собственной сообразительностью, вышла на улицу. Выглянувшее из-за туч солнце заиграло на усыпавшем деревья инее. Даже ветер с реки не огорчил девушку. Подумаешь, тоже мне напасть! На работу идти было вроде еще рановато, но деваться Аське было совершенно некуда. Решив немного прогуляться, а заодно и просто убить время, девушка вышла на мост. Непокорная река, несмотря на начало февраля, упорно не желала сдаваться. Темная стылая вода, даже на вид какая-то густая, неторопливо катилась между закованными в гранит берегами, уступив холодам только белые закраины. Правда, любители рыбной ловли и там ухитрились пробуравить лед, чтобы попытать счастья. Высоченные гранитные колонны, неизвестно что символизирующие, взметнулись в небо по краям моста, резко ограничивая берега. Свернув возле театра на узкую улочку, девушка миновала непривычно маленький, словно игрушечный, памятник Пушкину, установленный, наверное, только из желания подчеркнуть, что поэт когда-то всего лишь проезжал через город, миновала еще один мост через приток и вышла на одну из старейших улочек. Короткая, всего-то метров триста, она одним концом сбегала к самой реке, другим упиралась в величественный костел на ратушной площади. Застроенная в далекой древности, она, если судить по старинным фотографиям, почти не изменилась, по крайней мере внешне. Просто за реставрированными фасадами некогда доходных домов теперь находились банки, офисы, юридические конторы и прочие атрибуты современного города. Пожалуй, ее вполне можно было назвать Сити в миниатюре.

Постояв возле ратуши, Аська решила, что торопиться особо не стоит, и вместо того, чтобы перебраться через глубокую долину речушки по пешеходному мосту, спустилась в голый заснеженный парк. Подпорные стены, сложенные когда-то из дикого красноватого камня, промерзшие, подернутые стылой белизной, совсем не притягивали к себе, как это бывало летом. Вместо тенистой уютной аллеи – только выскобленный до самой тротуарной плитки нечистый снег да скукоженные в невысоких сугробах кованые скамьи. Как же здорово было устроиться летом на такой скамейке, слушать звонкий шепот воды на перекатах, глядеть на влюбленные пары, что в обнимку прохаживаются по извилистым, повторяющим все повороты речушки дорожкам. Но сейчас романтики в старом парке словно бы и не осталось вовсе. Только резкая черно-белая графика, не допускающая никаких полутонов и оттенков.

Чтобы перебраться на другой берег, пришлось пройти до переброшенного над самой водой моста. Аська знала, что каждую весну его затапливает вешней водой и тогда на поверхности остаются только перила, создавая иллюзорную, сюрреалистичную картину ежегодного катаклизма. Среди водной глади, между торчащими старыми деревьями, посреди долины выглядывают на поверхность вычурные перила, ограничивающие неизвестно что и зачем.

Каменная лестница, круто уходящая вверх, была расчищена лишь отчасти. Оно и понятно, никому ведь не взбредет в голову зимой спускаться в парк с этой стороны. А что касается потерявших страх клиентов ресторана, то вон сколько следов они оставили на свободном от деревьев склоне. Здесь каждый вечер можно наблюдать такое, что не часто случается даже на бобслейных трассах.

Последний поворот, и открылся совершенно неожиданный ракурс. Словно вынырнувшая из глубины веков корчма у дороги, только вместо коновязи – тщательно расчищенная стоянка для железных коней да фонари под старину – не на деревянных шестах, а на изящных стальных конструкциях.

Аська, обойдя здание, поднялась на ступеньки служебного входа. Судя по звукам, внутри уже вовсю кипела работа.

Владимир вынул телефон из кармана еще на крыльце милиции, нажал пару кнопок и, зажав трубку в руке, легко сбежал вниз по старательно очищенным от снега ступенькам. Он не забыл, что обещал сразу же после того, как выйдет из райотдела, позвонить жене, но сейчас нужно было сделать более важный звонок. Добравшись до машины, Владимир набрал странный, нигде не зарегистрированный, на удивление длинный номер, некоторое время ждал, затем набрал еще пять цифр. Теперь в телефоне прозвучала знакомая мелодия.

– Слушаю тебя! – произнес мужской голос.

– Прошу прощения, что пришлось побеспокоить. Я понимаю, что на отставников распространяются далеко не все правила, но у вас проблема. На меня вышли даже не конкуренты, а, так сказать, бывшие конкуренты. Человек по имени Власий Антонов вам, надеюсь, знаком? Он сотрудничал с четвертым управлением. Ушел, насколько я помню, в чине полковника.

– Что-то припоминаю. Неприятный тип. Впрочем, как и большинство из этой организации. Так в чем, собственно, дело?

– На меня пытаются давить. У него есть почти полный мой служебный список. В руках я его не держал, но и так ясно, что это перепечатка с какого-то документа. Не копия учетной карточки, это точно. В любом случае утечка где-то у вас.

– Понятно! Я приму меры. Тебе помощь нужна?

– Спасибо, нет. Сам справлюсь. От меня требуют не так много, как могли бы. Просто проанализировать несколько взрывов, но это не теракт, я убежден. По всем признакам хулиганская выходка дилетанта.

– Ну, смотри. Сам понимаешь, мы не вмешиваемся во внутренние дела.

– Я помню! Спасибо вам.

– Тебе спасибо. Информация весьма важная.

Собеседник отключил телефон, а Владимир закурил, покопавшись в бардачке, вынул наушники и, подключив к телефону, нажал кнопку воспроизведения.

Несколько раз прослушав разговор с Антоновым, он пришел к окончательному выводу: на него вышли не случайно. Последние события всего лишь предлог. Его слишком хотят заполучить, но изменять присяге он не станет. Поэтому нужно сделать все, чтобы и на елку залезть, и в смоле не испачкаться.

Он выкурил еще одну сигарету. Посидел немного и, предварительно удалив набранный ранее номер, позвонил жене:

– Привет, родная! Ты сейчас говорить можешь?

– Да! Ты не представляешь, как мне сегодня повезло! Мало того что на машине подвезли, так еще и сама за рулем сидела, а еще у меня, наверное, будет новый инструктор! – разом выпалила Аня.

– Отлично, но я все же хочу на него посмотреть, – усмехнулся Владимир.

– Посмотришь! Только я буду теперь по городу кататься, хватит площадку утюжить! Слушай, ты не представляешь, оказывается, я могу ездить!

– Здорово, я рад за тебя! – похвалил Владимир.

– Ой! Прости меня, пожалуйста! Я ведь даже не спросила, как у тебя!

– Ничего, все нормально! Посидели, поговорили. Как видишь, не задержали. Ты до какого часа сегодня?

– Если не ошибаюсь, ты меня об этом уже спрашивал! – удивленно воскликнула Аня.

Впервые за все годы совместной жизни он дважды спросил ее об одном и том же. Муж никогда не страдал забывчивостью. Наоборот! Он мог с легкостью, причем дословно, восстановить в памяти разговор недельной давности, в чем ей уже не раз приходилось убеждаться.

– Скажи мне честно, что случилось? – спросила Аня, внутренне холодея.

– Так во сколько? – переспросил Владимир.

– В пятнадцать пятьдесят! – дрогнувшим голосом ответила Анна.

– Хорошо, я тебя встречу, а пока съезжу по делам в одно место. Целую, дорогая!

Владимир сунул телефон в карман и посмотрел на окно райотдела, которое было затянуто темным полотном. В том, что его пытались прослушать, он не сомневался, но о безопасности переговоров он позаботился загодя. Если что и услышали, то только разговор с женой. Теперь можно запустить двигатель и покрутиться по городу. Пусть вхолостую бензин пожгут. Сбрасывать предполагаемый хвост он не собирался. Для них он должен быть пусть и талантливым, но всего лишь аналитиком.

Едва Владимир выехал на проспект, как вслед за ним выползла со стоянки красная «тойота». Посматривая в зеркало заднего вида, Владимир проехал пару кварталов, удерживая в поле зрения приметный автомобиль. «Тойота» держалась на некотором расстоянии, сохраняя между собой и автомобилем Владимира дистанцию по меньшей мере в две-три машины. Перед выездом на площадь красная «тойота» поравнялась с машиной Владимира и замигала левым поворотником. Вроде пора бы и успокоиться. Но теперь-то, по сути, и должно начаться самое интересное, подумал Владимир. Стараясь не особо крутить головой, он пытался вычислить, кто за ним следит. В том, что хвост проявится обязательно, он не сомневался, не тот человек был Власий, чтобы не бросить в погоню за добычей свои лучшие силы.

До поры до времени Владимир решил не спешить. На следующем перекрестке свернул налево и, пройдя непонятно зачем сохраненную змейку, очевидно оставшуюся с незапамятных времен, когда город имел совершенно иную планировку, прибавив обороты, устремился на крутой подъем. Жители города не особо любили эту улицу. Слишком узкая, слишком круто уходящая вверх, вполне можно было подняться и по параллельной, но в этом и была тонкость плана Владимира. Преследователи не могли так быстро перестроиться, и наверняка их машина последует за ним. Действительно, не преодолел он и половины подъема, как в зеркалах заднего вида мелькнул неприметный «фольксваген». Теперь можно не сомневаться, что обеспокоенный «топтун» уже связался со своим хозяином и готов передать Владимира дальше.

Выехав на площадь, Владимир взял вправо и направился вдоль реки. Выглядел его маневр вполне обоснованно: водитель не успел перестроиться и вынужден подниматься в гору по узкой второстепенной улочке вместо главной. Подумаешь, с кем не бывает! Теперь, неспешно двигаясь по проспекту, Владимир даже не пытался отыскать серый «фольксваген», наверняка он уже давно передал наблюдение другой машине, вычислить которую в сплошном потоке машин было не просто, да и нужды особой в этом нет. Направляясь к выезду из города, Владимир узнал уже достаточно, чтобы составить определенное мнение о методах работы противника.

Леха, так и не выяснив, где живет девчонка-официантка, принял единственно разумное решение – ждать ее возле ресторана. В принципе ожидать можно было и внутри. Все равно там творилась такая неразбериха, что сам черт ногу сломит. Еще работали отделочники, обслуга прямо за ними следом мыла, вытирала, подчищала. Как ни странно, взрыв только подстегнул интерес к «Усадьбе» и заказы были расписаны уже на неделю вперед. Без особой надежды Леха заглянул в ресторан. Благо у двери стоял какой-то ящик, и он, подхватив его, спокойно миновал зевающего охранника. Он прекрасно помнил, что взрыв не нанес залу особого ущерба. Да, было много шума, много дыма, перевернутые столы, но, как ему тогда показалось, даже почти все стекла уцелели. То, что предстало его взгляду теперь, выглядело совершенно иначе.

Закопченные стены, в оконных рамах зияют пулевые пробоины. Вместо роскошной люстры, висевшей посреди потолка, какая-то странная, нереальная конструкция, скорее символ, нежели светильник. Вся атмосфера зала ресторана была буквально пропитана страхом. Леха невольно повел плечами, вспомнив то, что ему приходилось видеть после серьезных разборок ушедшего десятилетия. Опуская коробку на первый попавшийся стул, он обратил внимание на тщательно заполированные пулевые пробоины в столешнице. В некоторых даже виднелись настоящие пули. Оглядевшись, он заметил такие же отверстия в спинках массивных стульев, а когда подошел к незашторенному окну, понял, что это всего лишь мастерски выполненные наклейки, в точности воспроизводящие настоящие пули.

«Так вот чем решил привлечь хозяин заведения клиентов! – подумал он. – Ну и извращенец! А что было бы, если тут в самом деле кто-нибудь погиб? Использовал для привлечения клиентов синтетические кишки и красную краску вместо крови». Впрочем, не ему судить о вкусах и нравах. Сам приложил руку к созданию сенсаций, работая одно время репортером в нескольких желтых газетенках. Вот только не так часто, как хотелось «хавающему пиплу», происходили в их городе разборки и прочие кровавые заморочки. Поэтому газетенки переключились на банальную перепечатку столичных «черных» новостей, а работы со временем становилось все меньше и меньше. Из-за этого и подался Леха к Хозяину. Вот тут деньги, пусть и не особо большие, начали поступать регулярно. Быстро появились и машина, и отдельная квартирка, и финансовая независимость.

Потоптавшись еще немного в зале, где суетились работники ресторана и так называемые отделочники, а по сути, декораторы, Леха поспешно вышел и, забравшись в машину, стал наблюдать за входящими в здание людьми. Ждать, не предпринимая никаких действий, оказалось весьма непросто. Леха быстро устал. Вы пробовали тупо сидеть в неподвижной машине и смотреть вокруг? Вскоре он сменил положение, забросив ноги на пассажирское сиденье, но и так сидеть было неудобно. В салоне быстро холодало. Начали запотевать стекла. Первое время Леха протирал их, но вскоре это уже перестало помогать. Наверное, мороз крепчал, потому что стекла изнутри начали покрываться тонкой пленкой узорчатого льда. Леха медленно водил по ним пальцем, протаивая небольшое круглое оконце. Заводить двигатель, чтобы прогреть машину, он не стал. Не хотел лишний раз привлекать к себе внимание. Девчонки все не было. Уже начинало смеркаться, а она так и не появилась. Леха потянулся за сигаретой и обнаружил, что пачка пуста. «Вот проклятье!» – прошептал он и, вздохнув, открыл дверь. К вечеру ветер усилился и теперь с завыванием ворвался в промерзший салон. Запахнув куртку, Леха направился в ресторан. Бар, по его мнению, должен быть открыт, и сигареты там наверняка найдутся.

Оказалось, что зал ресторана был еще закрыт. Вход в него перегораживала позолоченная цепочка, а расположенный справа бар действительно уже функционировал. Остановившись у стойки, Леха с сожалением посмотрел на ряды разнокалиберных бутылок. Принять бы сейчас грамм сто пятьдесят, да нельзя. Хоть и холод уже пробрал до костей, дело нужно делать на трезвую голову. Рассчитавшись за сигареты, Леха уже направился к выходу, понимая, что пришла пора сворачиваться и ехать к Хозяину с неутешительным докладом, как из зала прямо на него вышла та самая девчонка-официантка, которую он весь день караулил. Леха даже споткнулся от неожиданности. Когда она пришла, он так и не заметил. Прошляпил! Ведь с самого утра проверил и служебный вход, и прилегающую территорию, и вот на тебе, долгожданная встреча!

Поспешно выйдя на продуваемую сильным ветром площадку перед рестораном, Леха почти бегом вернулся в машину и теперь, спокойно запустив двигатель, набрал номер Хозяина.

– Нашел! Она на смене! Я прослежу да самого дома.

– Хорошо. Действуй по обстановке, но выясни все! Где, с кем и как она живет! – отрывисто приказал Хозяин.

* * *

Валик долго бродил по рынку. Тонкая куртенка не защищала от ветра, и он быстро замерз. Трясущимися посиневшими губами он спрашивал у рыночных торговцев, где можно найти того мужика, у которого он сначала по случаю купил банку пороха, а после и селитру, но никто не знал.

– Как звать-то его? – поинтересовался поддатый дедок, пытающийся сбыть заржавевшее велосипедное колесо с лысой покрышкой.

– Он такой, красномордый. В военной одежде! – вспомнил Валик.

– Ты, парень, на меня погляди! – хохотнул дед. В самом деле, больше половины устроившихся прямо на снегу, в лучшем случае на каких-то ящиках продавцов были облачены в потрепанный камуфляж. Вот уж точно, напасть, в камуфляж обряжаются все, от президента до дворника!

Уныло осмотревшись, Валик в очередной раз начал обходить ряды. В тот раз он обратил внимание на разложенные прямо на листе картона тонкие металлические трубки вперемешку с компьютерными платами. Сегодня на кусках брезента, на ящиках, на картонках можно было отыскать все, что угодно, но только не тот уникальный набор. Среди чермета Валик заметил пакетик с белым порошком и газетный сверток с алюминиевой пудрой. Порох мужик предложил сам, когда Валик, заинтересовавшись порошком, начал расспрашивать, что это такое.

– Если ты, парень, задумал сделать порох, то кроме этого тебе понадобятся еще сера и уголь, но проще бездымный. У меня еще банка осталась! – шепотом предложил мужик.

Сторговались они быстро, а вечером Валик уже штурмовал Интернет. Ему удалось быстро найти нужные сайты и скачать всю информацию и о самодельных бомбах, и о взрывателях. Последующие несколько дней Валик занимался тем, что покупал нужные компоненты. Первое испытание ошеломило его. Еще бы! Устройство сработало с такими грохотом и вспышкой, что могло затмить любой фейерверк, а в сугробе образовалась большая воронка. Отменно выполнили свою роль и часовой механизм, и устройство поджига. Вот только на испытание ушла почти треть пороха. Теперь можно было приступать к созданию настоящей бомбы!

Уверенный в том, что только таким путем сможет заполучить возлюбленную, Валик начал готовиться. Выбор объектов оказался столь велик, что он поначалу растерялся. Самыми подходящими местами казались ему ночные клубы. Там собирались тупые качки и не менее противные наркоманы и отморозки, которые не вызывали у Валика жалости. Быстро собрав очередное устройство, он отправился в клуб. Возможно, Валик показался охране излишне возбужденным, может, не так был одет, но фейсконтроль он не прошел. Его попросту вытолкали взашей, не объясняя причин. Та же картина повторилась еще в двух клубах. В остальные Валик даже не сунулся. Хватило и этого позора, но зато злости и ненависти к так называемой золотой молодежи. Эти чувства требовали немедленного выхода, и Валик с раскалывающейся от напряженных раздумий головой мучительно искал место для проведения акции. Если не получается с ночными клубами, значит, должны быть другие места, где собираются эти сытые прожигатели жизни! Кафе? Нет, не подходит! Он сам иногда позволял себе зайти в недорогое кафе. Рестораны? Чуть лучше, но там почти не бывает молодежи, одни старики. Не автобусы же в час пик взрывать!

Валик попробовал прорваться в ресторан, но плечистый охранник не пустил его даже на порог. Нет, он не говорил банального «Мест нет», просто оттеснил грудью щуплого Валика и захлопнул перед самым носом дверь. Следующие несколько дней Валик тупо бродил по городу. От холода он уже ничего не соображал. Поднявшись по каменной лестнице в парке, он неожиданно увидел удивительно красивое здание. Любуясь, он обошел его. И, выйдя на просторную площадку перед главным входом, с отвращением увидел вывеску. Ресторан «Усадьба». И это место опоганили!

Не соображая, что делает, Валик вошел внутрь. Зал был практически пуст. Равнодушный парень принял у него куртку в гардеробе, положив перед ним номерок. В таком заведении Валику бывать не приходилось, самое шикарное место, которое он знал, – это «Жар-пицца», расположенная неподалеку от его дома. Он просидел там два часа в ожидании ее, хотя она так и не появилась. Только назавтра, извинившись, как ни в чем не бывало сказала:

– Ко мне друзья пришли, неудобно было выпроваживать. Но ты не расстраивайся! Как-нибудь в другой раз!

Он только кивнул в ответ. Уже то, что она с ним говорила, было счастьем!

Рыженькая девушка в простеньком, но милом платьице, с беленьким фартучком, с блокнотиком в тонких руках подошла неслышно к Валику. Положила перед ним обтянутую кожей папку, неуловимым движением поправила замысловато сложенную салфетку на столе и замерла, выжидая.

Валик несколько минут смотрел на девушку, на кожаную папку, в которой, наверное, приносят на подпись важные документы, и не мог выдавить из себя ни слова.

– Молодой человек, вы пока посмотрите меню. Когда выберете, позовите меня, пожалуйста! – певучим голосом произнесла девушка и, слегка покачивая точеными бедрами, удалилась.

Возможно, если бы не это покачивание, не эта внешняя покорность, Валик бы просто ушел, но душная волна уже захватила его. Зал ресторана качнулся перед глазами. Красная пелена не давала отчетливо видеть происходящее, перед внутренним взором его мелькали то голые, то обтянутые узким платьем девичьи бедра. К столику подходила то она, то эта рыженькая официантка. Он видел их, чувствовал, даже, казалось, осязал.

Просветление наступило быстро. Только сухость во рту и медленно утихающая боль напоминали ему о том, что приступ уже закончился. Сунув руку в пакет, Валик зло щелкнул тумблером и поспешно встал. У него оставалось всего пять минут, чтобы покинуть ресторан.

Анна мгновенно выхватила трубку из сумочки. Разговор с мужем удивил и испугал одновременно. Такого Владимира она не знала. Нет, он не был испуган или подавлен, но то, что он явно не в себе, было очевидно. Несколько лекций, несколько практических занятий, обычная рутина, но сегодня Анна никак не могла сосредоточиться на работе. Мысли постоянно возвращались к мужу. Она совершенно ничего не знала о его прошлом. Единственное, что ей было известно, так это то, что он был женат. Что его дочь уже замужем, живет где-то в Германии. Но чем Владимир занимался раньше, кем был до того, как ушел в отставку, он никогда не рассказывал. Как-то раз, лет пять назад, она проснулась от его крика. Раньше он частенько кричал во сне. Ее это пугало, но Володя всегда старался найти этому вполне разумное объяснение: кошмар приснился, судорогой ногу свело или еще что-нибудь в этом роде. Вполне понятное и доходчивое. В тот раз он, по-видимому, еще не проснулся и на вопрос жены внезапно ответил на немецком:

– Nein! Es ist verboten! Ich verbiete! Erfüllen Sie den Befehl![2]

– Что? Что ты сказал? – невольно переспросила Анна.

– Что? – встрепенулся Владимир.

– Ты кричишь и разговариваешь во сне!

– Приснилось что-то. Не обращай внимания.

– Ты по-немецки говоришь!

– Наверное, школу вспомнил, – отмахнулся он и, встав с постели, подошел к окну, отодвинул штору. Секундой спустя мигнул огонек зажигалки, и Аня почувствовала тонкий запах дорогой сигареты. Она попыталась что-то сказать, но осеклась. Что-то пошло не так. Владимир никог да не позволял себе курить в спальне. В крайнем случае на кухне. Да и в школе, как сам говорил, и после в училище учил английский. У мужа по-прежнему оставались какие-то тайны, связанные с его прошлой жизнью, подумала Анна.

Она смотрела на его силуэт, четко вырисовывающийся на фоне уже светлеющего окна. Летняя ночь коротка. Там, за окном, уже погасли фонари. И рассвет решительно завоевывал пространство. Раньше в такую пору можно было забыть про сон и заняться любовью. Волна нежности, приправленная нешуточной страстью, внезапно захлестнула Анну. Она подошла к мужу и прижалась к его обнаженному телу…

– Что с тобой, любимый?

– Все нормально! – глухо ответил Владимир и потянул на себя створку окна.

Утренний, прохладный, пахнущий одновременно цветами и асфальтом, городской воздух проник в комнату, рассеивая сигаретный дым.

– Прости меня, я забылся. Закурил, – смущенно извинился Владимир.

Анна попыталась повернуть его лицом к себе, но он упрямо отворачивался.

– В чем дело? Ответишь ты мне, наконец, или нет? – настаивала Анна.

– Да так. Ерунда. Просто вспомнил… Знаешь, родная, много лет назад я потерял друга. Он выполнял мой приказ и… Я знал, что шансов у него выжить почти нет. Рисковать людьми я просто не имел права. Он единственный, кто мог с минимальным риском сделать это. Я ждал его. Вышли все разумные сроки, а Клаус так и не вернулся. Операция не была провалом, но кто-то должен был стать крайним. Мне пришлось уйти в отставку. Прости, я не должен был тебе это говорить.

– Послушай, сколько лет уже прошло?

– Много, но не в этом дело. Постарайся забыть обо всем, что я сказал. Идем в постель, ты совсем уже замерзла!

После того случая Владимир больше никогда не возвращался к теме о своей прежней жизни. Анна также больше не задавала мужу вопросов о том, где ему пришлось служить и чем заниматься. Она быстро поняла, что не следует ворошить прошлое. Теперь, после того, что случилось, она испугалась. Понимая, что мужу может потребоваться помощь, женщина не представляла, что она может сделать. Оставалось только одно: дождаться конца рабочего дня и надеяться, что до этого времени с мужем не случится ничего страшного.

Вырвавшись из города, Владимир не вдавил педаль в пол, по своему обыкновению, напротив, придерживался рекомендованных ста двадцати и спокойно покатил в сторону фешенебельной базы отдыха, давно облюбованной многими серьезными людьми для спокойных встреч, чтобы в тишине, в красивейшем сосновом бору, на берегу тихого озера мирно обсудить насущные дела. Как ни криво начался сегодня день, но работу никто не отменял. Поэтому Владимир набрал сейчас номер постоянного клиента. Он уже давно вычленил из потока машин следующий за ним автомобиль и теперь попросту не обращал на слежку внимания. Ничего предосудительного он не совершает, а на территории базы отдыха за ним следить не будут. Там отменная служба охраны, и прикрываться любыми документами бессмысленно. Дежурный немедленно наведет справки об особо любопытных «людях в штатском» по месту их службы. Подобные действия, сохраняясь в рамках правового поля, обычно крайне неприятны сотрудникам любых служб.

Дорога нырнула с горки, и налево, прямо перед застывшими на постаменте бетонными, выкрашенными серебряной краской медведями, сохранившимися с незапамятных времен, показалась табличка с указателем и расстоянием до базы.

По старательно расчищенной неширокой дороге Владимир углубился в лес. Проигнорировав знак, запрещающий проезд, он проехал еще сотни три метров, пока не уперся в полосатый шлагбаум.

Парень, вышедший навстречу, неспешно, с чувством собственного достоинства подошел к машине. Подождал, пока опустится боковое стекло, и уже был готов задать стандартный вопрос, но Владимир опередил его. Достал из внутреннего кармана пропуск. Парень внимательно изучил предъявленный документ и, козырнув, отступил на шаг в сторону. Повинуясь разрешительному взмаху, шлагбаум пополз вверх, и Владимир двинулся по широкой аллее прямо к стоящему в отдалении трехэтажному зданию.

Клиент, по обыкновению, предпочел встретиться с Владимиром в баре. Как всегда, столик в уголке, раскрытый ноутбук, бокал коньяка и открытая бутылка минеральной воды. Не успел Владимир присесть, как миловидная девушка принесла ему кофе. Тот самый, его любимый. Мелочь, но приятно, когда о тебе помнят, подумал Владимир. Он поблагодарил официантку и только после этого поздоровался с клиентом.

Разговор не занял слишком много времени. Сбросив с флешки на компьютер клиента необходимую информацию, Владимир откланялся и, на секунду задержавшись у стойки, вышел из помещения. На стоянке возле его машины, как и ожидалось, никого не оказалось. Охрана свое дело знала. Но дразнить «топтунов» не стоило. Поскольку стоянка ниоткуда не просматривалась, Владимир решил выехать в совершенно другую сторону.

Миновав хоздвор, Владимир осторожно, чтобы не повредить колесо, проехал мимо каких-то сараев и очутился перед глухими железными воротами. Тут тоже стояла охрана. Пришлось посигналить, чтобы из будки выбрался немолодой грузный мужчина.

– Здесь нет проезда! Поворачивай!

Владимир помахал пропуском. Мужчина подошел поближе. Внимательно изучив документы, кивнул и пошел отпирать ворота.

Дорога здесь оказалась не в пример той, парадной: узкая, неплохо расчищенная, но наезженная, так что до шоссе Владимир добрался довольно быстро. Хотя время и не поджимало, он все же дал себе волю чуток разогнаться. Не любил он ездить медленно. Чтобы добраться до колледжа, нужно было пересечь весь город от края до края, поэтому Владимир и свернул на кольцевую; пусть дальше, зато будет время подумать о поручении Власия. Как бы ни было неприятно, но подрывника стоит отыскать в любом случае, и не только потому, что Власий думает, будто набросил ему удавку на шею. Просто хулигана необходимо остановить, пока не пролилась настоящая кровь. В том, что действует дилетант, Владимир не сомневался. Слишком нелепо все организовано, слишком наивно, слишком неразумно. Но главное – нет цели, по крайней мере видимой, осязаемой. Отсюда и нужно плясать. Милиция, безопасность и даже Власий со своими отморозками слишком зациклены и не видят многих несоответствий. Владимир задумался. Он мчался по кольцевой. Новый, недавно построенный мост легкой аркой взметнулся над неугомонной рекой. Проносясь по нему, Владимир искоса глянул вправо. Заснеженные берега, темная стылая вода, какой-то сумасшедший на моторной лодке упрямо тянулся против течения, будто пытаясь перебороть не столько могучую реку, сколько в первую очередь самого себя.

Пересекая одно шоссе за другим, Владимир время от времени поглядывал на часы. До встречи с женой оставалось все меньше времени. Сумерки понемногу сгущались, пришлось включить фары. Оставив позади лесной массив, он свернул на мост, чтобы в очередной раз пересечь порожистую в этом месте реку, и повернул к городу.

Еще одно дело, за которое он взялся и пока даже не знал, как к нему подступиться, – смерть Виктора. Единственное, что он сделал, так это созвонился с Глебом и попросил о помощи.

* * *

Аська на минутку присела на табурет в служебной комнате. Ноги гудели. Работа официантки утомительна. Весь вечер на ногах, от одного столика к другому, и при этом еще нужно постоянно улыбаться. Вот с этим как раз было плохо. Не умела Аська притворяться. Особенно остро она реагировала на замечания. Иногда клиенты доводили девушку до истерики, но всякий раз приходилось закусить губу и, спрятавшись в подсобке на несколько минут, дать волю чувствам. Она даже ресницы перестала красить, чтобы не поправлять макияж. Впрочем, при удачном раскладе чаевые компенсировали все неудобства. Деньги стали для Аськи решающим фактором. Если раньше девушке приходилось выпрашивать у матери каждую копейку, то теперь она распоряжалась финансами сама. Вполне хватало и заплатить за квартиру, и на жизнь, вот только о подготовке к поступлению в институт пришлось забыть. Хотя если подумать, то ее вполне устраивало ее нынешнее положение. Что проку, что мама окончила институт, а затем аспирантуру? Все равно работает простым преподавателем. Отчим? Ну да, отчим. Ради него она, кажется, готова забыть обо всем. Но он же старый! Хотя… что-то в нем все же такое есть. На него обращают внимание женщины. Да что там обращают, откровенно заигрывают. То, что у нее не получилось с ним в свое время, ни о чем не говорит. С другими он наверняка посговорчивее. Уж она-то знает, как он говорит с ними, какие нотки звучат в его голосе! Не зря она окончила музыкальную школу. Аська уже отлично понимает, как действует на женщину такой голос. Однажды она сидела на кухне. Не спалось. Он вошел, обернув полотенцем по-мальчишески узкие бедра.

– Привет! Не спится? – спросил он и улыбнулся.

Но она смотрела вовсе не на его лицо. Тонкое полотенце вызывающе обтягивало его мускулистое тело. Аська нервно облизнула губы.

Отчим распахнул холодильник. Что-то тихонько мурлыкая, будто большой матерый кот, которому и в декабре – март, достал пакет молока, налил полстакана. Взглянул смеющимися глазами на Аську, взглядом предложил ей, но, увидев отрицательное покачивание головы, спрятал молоко обратно. Жадно, с видимым удовольствием, выпил и с улыбкой подмигнул падчерице.

Аська теперь видела только его улыбающиеся твердые губы, аппетитную капельку молока, что, подрагивая, медленно стекала с нижней губы, на мгновение застыла, готовая в любой миг сорваться на подбородок. Девушка как зачарованная следила за этой каплей и вдруг безумно захотела попробовать ее на вкус… Она порывисто поднялась, шагнула навстречу… Движение его языка показалось неуловимо быстрым. Просто что-то мелькнуло, и капля исчезла, а с ее исчезновением куда-то подевалось и жгучее желание. Отчим уже повернулся к мойке, привычно сполоснул стакан. Тугие крученые мышцы на его спине шевельнулись, словно сытые толстые змеи, на секунду ожили и снова расслабленно замерли.

Он с усмешкой повернул голову, все еще сияющими глазами посмотрел на падчерицу и сказал:

– Шла бы, девонька, спать! Полночь уж скоро.

– Я пойду, скоро пойду! – почему-то вдруг непривычно низким голосом ответила Аська и сама смутилась.

– Дорогая! Тебе молока принести? – достаточно громко, чтобы мать услышала, спросил он.

– Нет! – отозвалась мать, и Аська облегченно вздохнула.

Ей почему-то стало неприятно осознавать, что отчим сейчас думает о жене, а не… впрочем, а почему, собственно, он должен думать о ком-то другом? Аська даже не заметила, как отчим вышел. У него было странное свойство двигаться совершенно бесшумно и при этом быстро. Будто он и впрямь большая опасная дикая кошка!

– Ася, что ты расселась, как клуша? Иди рассчитай клиентов! Или ты из своего кармана хочешь заказ оплатить? – быстро сказал администратор, на секунду задержавшись возле девушки.

– Да, иду! – встрепенулась Аська.

Зал уже понемногу пустел, еще полчаса-час – и ресторан закроется, тогда еще немного времени на уборку столов, и можно отправляться домой. Суета уже закончилась. Главное – своевременно рассчитать клиентов и получить причитающиеся чаевые. Сегодня заказы были солидные, поэтому и особый кармашек, куда Аська прятала свою долю, приятно оттопыривался. Проводив последнего клиента, девушка убрала последний стол и, усталая, но довольная, отправилась переодеваться.

Ветер напомнил о себе сразу же, как только она вышла на площадку перед рестораном. Заслоняя лицо от острого колючего снега, Аська направилась в сторону ветеринарной академии. Конечно, через парк можно выйти намного быстрее, но пугающая темнота внизу, в пойме реки, заставила девушку поежиться. Уж лучше пройти по освещенным, пусть уже и немноголюдным улицам. Так оно как-то спокойнее. Девушка подходила к главному корпусу ветакадемии, когда рядом притормозил автомобиль.

– Привет, красивая! Не замерзла? Садись, подвезу! – воскликнул довольно молодой мужчина.

Улыбка открытая, сам ничего. Аська неожиданно для себя согласно кивнула и юркнула в салон.

Василий Тимофеевич с довольной улыбкой рассказал Хозяину о своем успехе и теперь слушал его доклад.

– Леха нашел девчонку. Если камни у нее, то можно считать, что они у нас в кармане! – обрадованно заявил Хозяин.

– Ты, Федя, вроде большой мальчик, а в сказки все еще веришь! – криво усмехнулся Василий Тимофеевич. – Ты всерьез считаешь, что Леха сумеет ее раскрутить? А где гарантии, что камни у нее? Даже если это и так, то почему вы считаете, будто она еще не поняла, что это огромная ценность, и не нашла надежного человека, чтобы их пристроить в хорошие руки?

– Продать столько сразу невозможно! – воскликнул Хозяин.

– А зачем продавать все? Что, ей так необходима вся сумма? Почему не попробовать пристроить всего лишь один камешек? Самый маленький! Каратика так на три-четыре. Это сколько в американских рублях будет? Не так мало, как кажется. Но и не так много, чтобы не купить. Что на это скажешь? Поверь мне, старику, девки, даже блондинки, вовсе не такие дуры, какими кажутся. А во всем, что касается денег, они пошустрее нас с тобой будут.

– Она в больнице лежала! У нее времени на это не было! – возразил Хозяин.

– Ты телефоном, часом, ни разу не пользовался?

– В каком смысле?

– В прямом! По назначению! Почему ты решил, что она прямо из больницы не могла позвонить кому-нибудь? Наша с тобой перво очередная задача – спасти то, что осталось. А вырвать это из жадных ручек этой девки будет не просто. Думай, как нажать на нее!

– Леха отзвонился, сказал, что перехватит ее сегодня вечером.

– И ты надеешься, что сегодня он перероет все банки у нее на кухне? Не смеши меня! Пусть узнает хотя бы, где она живет и чем дышит! Остальное нам решать.

Анна даже не успела ничего спросить. Владимир коротко бросил: «Выходи. Подъезжаю!» – и отключил телефон. То, что он ответил на звонок, уже несказанно обрадовало. Набросив шубку, она торопливо кивнула коллеге и заторопилась к выходу. Завуч остановила ее уже в фойе.

– Анна Ярославовна, у вас уже закончились занятия? – спросила она.

– Да, а в чем дело? – удивилась Анна.

– Просто нам с вами нужно поговорить. Обстоятельства сложились таким образом, что нам придется пересмотреть некоторые пункты контракта. Вы же видите, в каком положении находится наше учебное заведение. Проблемы с финансированием, с трудоустройством выпускников…

– Простите, я не совсем понимаю, какое отношение это имеет лично ко мне? – уточнила Анна.

– Я считаю, что специалист такого уровня, как вы, должен понимать, что в данной ситуации мы все обязаны оказать поддержку и доверие руководству. Не исключено, что от этого будет зависеть и лояльность руководства к вам на момент заключения последующих контрактов.

– Ольга Васильевна, будьте добры, излагайте свои мысли не столь витиевато, а то ваша дипломатичность заставляет меня думать, что в итоге вы попросту пошлете меня в определенное место, а я с нетерпением буду ожидать, когда же это произойдет.

– Что? Я вас не понимаю, Анна Ярославовна! – вспыхнула завуч.

– Нечего тут понимать! Я, как мне показалось, достаточно ясно определила свою позицию! Никаких поборов ни с меня лично, ни с моих коллег я не потерплю! Решайте свои проблемы за свой счет!

Резко отвернувшись, Анна направилась к выходу. Сквозь стеклянную дверь она уже видела машину мужа. Злость переполняла ее. Хватало и без этого беспардонных сборов денег на различные цели, в результате которых молодые преподаватели частенько лишались почти трети заработной платы, а администрации все было мало. Даже со сменой директора ничего не изменилось. Предыдущий ушел в народные избранники и передал свой пост такому же хамоватому и наглому преемнику. Неужели в мире ничего не меняется? Почему люди, обретая хоть какую-нибудь малейшую власть, становятся столь беспринципными и жадными? Разве все в этой жизни измеряется деньгами? С какой стати педколлектив должен собирать деньги на день рождения жены директора? Почему подношение в конверте к Новому году директору и его приближенным соразмерно с полугодовой зарплатой педагога?

Едва не ругаясь вслух, Анна подошла к машине. Владимир уже стоял возле распахнутой двери в ожидании жены. Одного взгляда ему было достаточно, чтобы догадаться, что женщина не в настроении.

– Ты представляешь? Она мне предложила… – начала Анна, остановившись возле мужа.

– Здравствуй, родная! Рад тебя видеть. Садись в машину. Не май месяц! – стараясь разрядить атмосферу, сказал Владимир.

– Нет! Ты понимаешь?… – не могла успокоиться Анна.

– Садись! – Владимир подтолкнул ее к двери.

Почувствовав, наконец, рядом с собой уверенного в себе мужчину, Аня нырнула в салон и едва успела поправить полы элегантной шубки, как муж, захлопнув дверь, опустился рядом с ней. Нежный поцелуй, твердая и бесконечно ласковая рука на ее руке – и все неприятности сами собой куда-то улетучились. Остались только горячие губы, шепчущие слова любви, его глаза, такие близкие, и удивительный покой, который она всегда обретала рядом с ним.

– Ну, что у тебя снова стряслось? – спросил Владимир, насилу оторвавшись от любимой жены.

– Да так, ничего особенного, дома обсудим! – не скрывая счастливой улыбки, ответила Анна. – Как у тебя дела?

– В целом нормально. Есть, правда, некоторые нюансы, но вполне разрешимые, – вдруг нахмурившись, ответил Владимир и запустил двигатель. – Мы Мишаню заберем по пути домой или когда он поужинает?

– Зачем ему тот ужин? Разве вместе не лучше?

– Когда как! Иногда нам стоит посвятить себя друг другу без остатка! – усмехнулся Владимир.

– Послушай! Тебе не кажется, что у тебя порой проскакивает явная маниакальность?

– Не понимаю тебя! Разве не так должен себя вести настоящий мужчина, когда рядом не просто очаровательная, а любимая женщина?

– Ты на дорогу хоть изредка поглядывай, а то не будет тебе ни любви, ни нежности, – улыбнулась Анна, уже напрочь забыв о стычке с завучем.

Владимир по пути домой в двух словах передал жене разговор с Антоновым.

– Что ты собираешься предпринять? – спросила Анна, едва он закончил короткий рассказ.

– Учитывая, что хулиганит дилетант, то первое, с чем он столкнется, – отсутствие взрывчатки. Первый взрыв – просто порох. Заметь, поражающих элементов нет. Просто пороховой фугас. Хлопушка! Второй взрыв – самодельная смесь на основе селитры плюс порох. Двое раненых, но осколки от алюминиевой банки. Конечно, еще рано делать выводы, но мне кажется, он готов взорвать очередное устройство, вот только пороха у него почти наверняка больше нет. Селитра – вещь, разумеется, хорошая, но мощность взрыва невелика. Чтобы создать что-то внушительное, необходимы солидные ее объемы, а у него они навряд ли есть. Пока он не дошел до поражающих элементов. Чтобы при относительно небольшой мощности достичь максимального эффекта.

– Послушай, ты так спокойно говоришь об эффекте, о поражающих элементах, что мне становится не по себе! – возмутилась Анна.

– Извини, но такова игра, в которую мы оказались втянуты. Как ты думаешь, куда он полезет в первую очередь, чтобы найти информацию? Учти, книг в свободной продаже на эту тему нет!

– Интернет?

– Именно, и здесь мне потребуется твоя помощь. Большинство таких сайтов требуют регистрации. Верно?

– Возможно, и что из этого? – глядя в глаза мужа, спросила Анна, она даже не заметила, что они уже давно стоят у ворот детского сада.

– Скажи мне, можно ли установить, с какого компьютера заходили на сайт?

– В общем-то можно, но сам сайт запаролен. Вход в систему может осуществить только админ.

– А крэкнуть?[3]

– Послушай, я ведь не хакер! – воскликнула Анна.

– Ты классный программист! А я вообще в этом мало что понимаю! Да и, кроме того, единственное, что мы сумеем узнать, – IP-адрес. Так что совесть твоя чиста!

– Знаешь, милый, большинство людей твоего поколения вообще не представляют, что такое IP-адрес и какое отношение он имеет к реалу.

– Чудесно! Я тоже мало что понимаю, но существуют люди, для которых это открытая книга!

– Кто же, например? – искренне удивилась Анна.

– Моя милая наивная жена! Ты помнишь, когда я менял провайдера, он фиксировал в документах и собственный номер компьютера, и этот самый не понятный мне адрес!

– Ты хочешь сказать, что событие пятилетней давности…

– Что тут странного?! Просто вспомнил сейчас! – пожал плечами Владимир. – Ты крэкаешь сайты, фиксируешь IP-адреса, а я трясу местных провайдеров с единственной целью найти подрывника! Все просто!

– Ты меня удивляешь! У тебя так все легко получается! Ты хоть догадываешься, сколько времени на это понадобится? Взломать пароли не так просто!

– Но можно, а нашем случае еще и очень нужно! – убежденно заявил Владимир. – Интернет у нас для чего?

* * *

Аська неожиданно для себя легко разговорилась с мужчиной за рулем. Ей понравилась его ненавязчивость, вежливое обращение, поэтому она не чувствовала себя скованно. Спокойно отвечала на ничего не значащие вопросы, кокетливо посмеивалась над вполне корректными шутками и не заметила, как машина замерла у ее подъезда. Вот тут-то и наступил момент истины. Платить за проезд не хотелось, но и просто сбежать не представлялось возможным. Она невольно замялась. Ситуацию разрешил мужчина.

– На кофе не пригласите? – спросил он.

– Может, еще и телефон вам дать? – чуть растерянно отреагировала Аська.

– Естественно! Но только после кофе!

– А чай вас не устроит? Просто я не пью кофе, – словно оправдываясь, сказала Аська.

– Тоже сгодится! – согласился мужчина. – Меня Лешей зовут.

– Очень приятно. Ася, – в свою очередь представилась девушка.

Она некоторое время сидела в нерешительности. С одной стороны, зачем ей все это нужно, а с другой… все равно с Сашкой пора рвать. Почему бы и не использовать подвернувшийся случай? Вроде и мужчина ничего, вот только они совершенно незнакомы! А нужны ли для этого долгие ухаживания, чувства, любовь? Ведь для того, чтобы вычеркнуть из жизни, вырвать из сердца Сашку, вполне достаточно и случайной встречи, банального животного секса. Всего-то и нужно просто подняться на лифте, отпереть дверь и впустить в чужую съемную квартиру постороннего мужчину. Разве Сашка не поступает так же? Разве он не готов использовать сложившуюся ситуацию и просто весело провести ночь? Почему же она не может себе позволить действовать так же?

Аська решительно потянула на себя ручку двери. Леша тоже не стал медлить, и из машины они вышли одновременно. Отворачиваясь от студеных порывов ветра, Аська пошла к тускло освещенному подъезду. Не снимая перчатки, набрала код на панели домофона. Тяжелая железная дверь поддалась не сразу, их подъезд, пропахший кошачьей мочой, встретил обшарпанными стенами и мутным светом давно загаженной мухами лампочки.

Лифт невероятно долго раздумывал, отозваться ли ему на вызов или и так сойдет, все же вздрогнул где-то в вышине, простуженно загудел моторами, застонал обветшалыми тросами и неторопливо пополз вниз.

Аська, как всегда, с опаской шагнула внутрь. Стоя рядом с Лешей, она явственно чувствовала запах бензина, сигарет и еще чего-то, чему не находила объяснения. От отчима всегда пахло чем-то волнующим и загадочным, она любила подойти к нему и осторожно, стараясь не выдать себя, наслаждаться чудесным ароматом. Аська знала и запах его дорогого одеколона, но пользовался он им не часто, только, как сам говорил, «на выход». Не было на его полке в ванной и дезодорантов. Для Аськи оставалось загадкой, чем он пользуется, чтобы так привлекать женщин. Она сама не раз наблюдала, как мать утыкалась лицом в его волосатую грудь и буквально сходила с ума от наслаждения. От Сашки часто пахло пóтом и уже надоевшим «Жилеттом». Как-то на день рождения она, накопив немного денег, подарила отчиму такой же дезодорант. Он расцеловал ее в обе щеки, принял подарок, заявив при этом: «Бронежилет – лучше для мужчины нет!» После Аська какое-то время видела нераспечатанную упаковку в ванной, а после она вовсе исчезла. Было ясно, что отчим ею так и не воспользовался. Запах Леши не дразнил, не волновал, просто немного настораживал.

На площадке восьмого этажа было почище, чем внизу. Обитая коричневым с красными разводами кожзаменителем дверь, хлипкий замочек и разболтанная кнопка звонка. Аська поковырялась ключом, звонко щелкнула щеколда, дверь скрипнула, открывая темную прихожую.

Съемная квартира. Унылая и серая. Больше похожая на дешевенький гостиничный номер, чем на жилье. Вытертый до дыр коврик. Голая лампочка под потолком, линялые затертые обои, небольшое, потемневшее от времени зеркало на стене, давно не крашенные двери со следами множества рук и неистребимый запах казармы. По скрипучему полу коридора Аська прошла на кухню, щелкнула выключателем. Излишне яркая лампочка залила безжалостным светом ущербный стол с изрезанной, немного покоробленной столешницей, старенький кухонный шкафчик с немудреной посудой и древнюю раковину в пятнах застарелой ржавчины. На носике порыжелого крана вздрогнула капля, сорвалась, с тихим звоном разбилась о потрескавшуюся эмаль.

– Проходи! – позвала Аська, переходя на ты. – Я сейчас чайник поставлю!

Она сняла с плиты небольшой, когда-то белый в цветочках чайник, налила воды из пластиковой бутылки, поставила на огонь.

– Здесь вода чем-то пахнет. Я покупаю в бутылках. Может, ты поужинать хочешь? У меня в холодильнике есть пельмени.

– Не откажусь, – согласился Леша.

Аська, согнувшись, открыла дверцу крошечного, словно игрушечного холодильника, окинув взглядом нехитрые припасы. Молоко, завернутый в пластиковый пакет хлеб. Она прятала его в холодильник из-за обилия тараканов. Вынув из морозилки пакет пельменей, девушка оглянулась и увидела немного странную, чуть брезгливую улыбку мужчины. Видно было, что ему здесь не особенно нравится. «Ну и пусть! Жить с ним я не собираюсь!» – со злостью подумала Аська. Распахнув шкафчик, вытащила кастрюлю, шагнула к раковине и только теперь вспомнила, что так и не сняла полушубок. Впрочем, и Леша не спешил раздеваться. Как остановился в дверях, так и стоял, будто раздумывая, что делать дальше.

Валик осторожно положил пакет на соседний стул под свисающую со стола скатерть. Со стороны пакет был не виден, но все равно ладони Валика мгновенно покрылись противным липким потом. Непонятно откуда взявшийся страх сковал движения. Безумно хотелось все бросить, встать и уйти. Он даже потянулся за пакетом, почти коснулся его, но к нему уже приближалась официантка. Валик невольно сжался в комок. Сейчас все раскроется, эта девчонка догадается обо всем и вызовет ментов! Его скрутят, заломят руки за спину. Это больно! Он уже знает. Почему он всегда панически боялся боли? С самого раннего детства само ожидание ее становилось для него трагедией. Даже простая прививка заставляла потеть и мелко дрожать. В пятом классе он позорно обмочился, пока медсестра готовила шприц. Вот и сейчас, глядя на приближающуюся официантку, он почувствовал, как тошнотворный страх заполняет все его существо.

– Здравствуйте! – улыбнулась девушка. – Что будете заказывать?

– Кофе! Только кофе! – излишне громко воскликнул Валик.

– Хорошо, но кофе какой? У нас есть… – И девушка начала перечислять сорта и способы приготовления.

Спустя минуту Валик уже пожалел о том, что сказал. Он и половины не понимал из того, что говорила девушка. Чувствуя, как страх уступает место злости, он грубо прервал официантку:

– Кофе мне! Обычный, из банки! С сахаром! Не понятно, что ли?!

– Растворимый кофейный напиток «Чибо», «Нескафе», «Якобс», «Лефбергс Лилу»… – принялась перечислять дальше девушка.

– «Нескафе!» – почти крикнул окончательно потерявший терпение Валик.

Кивнув, девушка с чуть брезгливой улыбкой пожала плечами и удалилась. Только теперь он сумел перевести дыхание. Первым желанием было включить питание, но опасение, что после столь неудачного начала девчонка его запомнит, остановило его. Положив дрожащие руки на стол, он некоторое время смотрел на них, но вскоре снова убрал на колени. Необходимо как-то собраться с силами и дождаться заказа. Он уже принял решение. Нельзя активировать бомбу под этим столиком. Более подходящий он уже присмотрел, то, что он недалеко от выхода, даже к лучшему. Нужно, проходя мимо, сунуть под низко свисающую скатерть уже включенное устройство и спокойно выйти на улицу. Главное, не потерять времени в гардеробе.

Валик снова, уже в который раз, обвел взглядом небольшой зал. Недорогое кафе, похоже, пользовалось хорошей репутацией. Почти все столики заняты, исключение составляли лишь те, что располагались у входа. Валик чувствовал, как подрагивают пальцы. Официантка, наверное, уснула где-то. Сколько времени нужно, чтобы насыпать в чашку ложку кофе и плеснуть кипятка? Он уже ожидает с полчаса!

– Ваш кофе! – откуда-то из-за спины раздался голос официантки.

Валик снова вздрогнул. Сегодня его пугало абсолютно все. Каждый звук, каждое дви жение.

– Я попросила бы вас рассчитаться сразу! – твердо сказала девушка.

– Да, конечно, я и хотел… – начал срывающимся голосом Валик.

Девушка молча положила на стол счет. Сумма ужаснула Валика, но он сдержался и не стал возмущаться, хотя за эти деньги можно было купить, по его мнению, целую банку кофе. Вытащив из кармана несколько смятых купюр, он положил их на счет, не рассчитывая получить назад сдачу. Но официантка отнеслась к нему на удивление лояльно. Старательно отсчитав деньги, она аккуратно сложила мелочь и положила ее прямо перед Валиком. Он хотел что-то сказать, но девушка уже отошла к другому столику, за которым только что устроилась молодая пара.

Кофе показался Валику горьким и невкусным. Может, сахара пожалели, может, еще что-то, но дома кофе явно был вкуснее. Ему вооб ще-то кофе врачи не рекомендовали, и приходилось пить его втайне от матери. Случалось это не часто. Может, раз в неделю, иногда реже. Мать покупала раз в месяц с получки небольшую баночку и старательно растягивала ее. Раньше, пока отец жил с ними, денег в семье хватало. Но после его ухода стало худо. Мать постоянно пилила его, требовала, чтобы он устроился на работу. Но ничего путного не получалось. То, что предлагали, его либо не интересовало, либо требовало определенных знаний. А их у Валика как раз и не было. Так и перебивались: он – случайными заработками, она работала швеей на захудалой фабрике.

Обжигаясь, Валик допил горький напиток, поставил чашку и только теперь заметил на столе странное устройство, принесенное официанткой. Серебристая баночка с трубочкой. Заинтересовавшись, он на миг даже позабыл о пакете. Взял в руки, покрутил и так и эдак и вдруг понял, что это не что иное, как сахарница! «Вот дурень!» – подумал он и снова разозлился. Эти буржуи чего только не придумают. Ничего, он сейчас им всем покажет! Он сунул руку, неожиданно ставшую твердой и уверенной, в пакет. Неслышно щелкнул тумблер, и таймер начал отсчет последних минут.

Валик нервно совал руки в рукава тонкой куртенки, не попадал, злился, дергал ее в разные стороны, когда в зале раздался громкий хлопок и клубы белого дыма заволокли фойе.

Информация, полученная от Глеба[4], несказанно удивила Владимира. Самым непонятным оказалось то, что Виктор за день до смерти уволился с прежнего места работы, ничего не сказав жене. В больницу его привезла «скорая помощь», которую вызвала какая-то сердобольная старушка. Странно, но улица, с которой его забрали, вела как раз к гаражам автошколы, в которой работал Виктор. Обнаружились еще некоторые странности. В частности, характерные следы на запястьях. Глеб, внимательно изучив документы, склонен был думать, что это не что иное, как следы от наручников. Даже наличие алкоголя в крови Виктора было подозрительным. Его почти не было! Зато в легких он присутствовал в довольно значительном количестве.

– Получается, что он им дышал? – удивленно спросил Владимир.

– Скорее, вливали насильно, а затем уже в ход пошел тетраэтилсвинец. Видишь ли, все так похоже на убийство, но только непонятно – зачем? Человек отработал механиком меньше месяца. Что он мог узнать такого, что его тут же устранили? Обычная автошкола, каких десятки. Допустим, у кого-то рыльце в пушку, но убивать из-за этого? Подумаешь, часы приписывали, топливо подворовывали. Пусть да же использовали ворованные машины или ис пользовали гараж как отстойник, поверь, этого мало, чтобы пойти на убийство. Если его держали в наручниках не менее восьми, а то и десяти часов, то не похоже, что убийство совершено спонтанно. Да и сам ведь знаешь, когда убивают в гараже, чаще используют то, что попадается под руку. Молоток, гаечный ключ, монтировку, все, что угодно, все, что годится для удара. Отвертку, например. В данном случае его сначала пытались напоить.

– Меня удивляет столько сложностей. Может, женщина? – предположил Владимир.

– Не исключено. Вот только как он оказался в наручниках? Игра?

– Понятия не имею. Мы как-то не делились сексуальными пристрастиями. Знаю только, что с Викой у него вроде бы все было нормально, в загулах по бабам Виктор замечен не был. Хотя утверждать что-либо я не берусь.

– Ты ведь знаком с погибшим давно? – вдруг спросил Глеб.

– Уже лет двадцать, пожалуй. Правда, последние годы мы пересекались не часто.

– Но до этого ты не замечал за ним ничего подозрительного?

– Нет, пожалуй, правда, у меня жена учится в этой же автошколе. Но спрашивать у нее что-нибудь бессмысленно, сам понимаешь, она пересекается только с преподавателями и инструктором по вождению. Хотя определенный конфликт именно с инструктором у нее уже произошел, только на совершенно иной почве. Ты пробовал говорить с Викой?

– Пытался. К сожалению, толку чуть. Она ничего практически не знает, я, правда, напустил на нее Алену, но для того, чтобы получить какую-либо информацию, потребуется время.

– Алена – это кто? – спросил Владимир.

– Прости. Забыл, что вы незнакомы. Алена – моя жена. Она классный психолог. Отлично работает с пострадавшими, вытягивает из них такую информацию, которую я обычными путями добывал бы месяц, а то и больше.

– В таком случае когда же мне ожидать результат?

– Хороший вопрос. Только ответа на него нет. Я пока не знаю, с какой стороны подступиться. Давай договоримся так: получу первую информацию – сразу поставлю тебя в известность.

Расставшись с Глебом, Владимир решил лично осмотреть место, откуда предположительно привезли в больницу Виктора. Пришлось довольно долго петлять по окраинам, пока он отыскал гаражи автошколы «Вираж», приютившиеся среди хаотичной частной застройки. Место в действительности оказалось не только тихим, но и малолюдным. Получалось, что Виктора обнаружили чудом, но пока сюда добралась «скорая помощь», пока везли в больницу, пока выясняли причину отравления, времени совершенно не осталось, и спасти человека так и не удалось. Неясным осталось еще одно обстоятельство – почему не было своевременно сделано вскрытие, не был составлен акт экспертизы. Надавить на патологоанатома не удалось, ведь действительно не он принимает решения, кого вскрывать, а кого нет. Главный врач, судя по всему, вообще был не в курсе. Ведь не один Виктор попадает в больницу с отравлением. Дело житейское. Значит, оставался еще кто-то, кто сумел повлиять на скорейшее оформление необходимых документов в обход правил.

Воспользовавшись тем, что у нее сегодня не было занятий в колледже, Анна с самого утра принялась штурмовать Интернет. Найти программу для взлома паролей не составило большого труда. Достаточно было лишь созвониться с сокурсниками и узнать адреса нескольких ссылок. Чуть больше времени потребовалось, чтобы отыскать нужные сайты, их оказалось довольно много, и, чтобы работа шла быстрее, пришлось задействовать и ноутбук, которым обычно пользовался муж. Теперь началось самое интересное. Установленная программа не отличалась особым быстродействием, но переделывать ее Аня не стала. Какая, собственно, разница, можно просидеть над ней несколько дней и не достичь нужного результата, а так пусть и со скрипом, но она работает, и время, которое уйдет на ее доработку, может быть потрачено на то, чтобы взломать защиту нескольких сайтов. Жаль, Володи не было рядом, он наверняка бы быстрее сориентировался, какие страницы нужно взламывать в первую очередь, а так Аня решила крэкать все подряд, на свое усмотрение.

Странно, но не слишком производительный ноутбук первым подобрал ключик к одному из сайтов. Скопировав IP-адреса посетителей, Анна загрузила его очередной задачей. Компьютер все еще трудился над неподатливым паролем. Женщина сварила очередную чашку кофе, присела перед монитором и, глядя на пляшущие в окошечке символы, задумалась.

Сказал бы ей кто-нибудь еще пару дней назад, что она, без пяти минут кандидат педагогических наук, будет взламывать чужие сайты и интернет-страницы, словно заправский хакер, ни за что бы не поверила. Но сейчас приходится действовать по принципу: не мы такие – мир таков! Кроме того, содержание большинства сайтов было откровенно агрессивным. Зачем, скажите, простому обывателю знать, как создать бомбу? Зачем кого попало посвящать в секреты подрывного дела? Чтобы какой-нибудь маньяк отнимал чужие жизни? Анна отлично помнила свое состояние сразу после взрыва. Ее трясло до самого вечера. Володя отпаивал ее успокоительным, и только его постоянное присутствие спасло ее от нервного срыва. Да и жизнь Аськи, пусть и непутевой, но дочери, ей по-прежнему дорога.

Повинуясь неосознанному порыву, она приостановила работу программы взлома и, вернувшись к вскрытому сайту, решительно удалила его содержимое. Теперь ее занятие обрело совершенно иную цель. Аня едва могла усидеть на месте от нетерпения. Хотелось подтолкнуть компьютер, чтобы он скорее взломал очередной, провоцирующий на убийство сайт, и уничтожить его.

Когда пришел Владимир, она еще сидела в Сети.

– Аннушка, а за ребенком ты не cходила? – спросил он из прихожей.

– Что ты говоришь? Я не расслышала! – откликнулась женщина.

– Я спрашиваю, Мишаня где? – уточнил Владимир.

– А времени сколько?

– Половина шестого. Мы решили избавиться от ребенка? Способ какой-то странный! Знаешь, вчера я видел в садике объявление: «Опоздавшие родители – забирают оставшихся детей!» Как ты считаешь, у нас еще есть шанс получить свое? Вдруг кто-то посчитает, что Мишаня лучше, чем свой, и заберет нашего? Просто так, в порядке живой очереди.

– Послушай, хватит шутить! Я в самом деле заработалась и забыла!

– Ладно, не переживай. Сейчас привезу. Ты почему телефон не берешь?

– Я не помню, где он. Езжай быстрее. Мальчик, наверное, уже заждался!

Снова оставшись в одиночестве, Анна села за компьютер. Оказывается, она просидела перед мониторами весь день. Сколько же она успела взломать сайтов? Судя по сохраненным адресам, сейчас подбираются ключи к пятому и шестому. Не так мало, как кажется. Вот только как разобраться со списком посетителей сайтов? Он уже достаточно длинен. Пока компьютеры выбирали случайные комбинации, Анна принялась анализировать распечатанные адреса. Вскоре стали прослеживаться определенные закономерности. Явно можно было выделить целую группу пользователей, зарегистрированных на нескольких сайтах, да и частоту посещений на форумах. Теперь ей стало ясно, что задумал Владимир. У Анны мелькнула было мысль пристроить на сайт какую-нибудь вредоносную программку, но времени не было, и потому она, раскурочив очередной сайт, скопировала данные посетителей и попросту стерла его с сервера. На нескольких страницах регистрация не требовалась, и потому она их уничтожила, не вчитываясь в содержимое. К приходу мужа она практически завершила работу.

Разговор с Владимиром состоялся только поздно вечером. Глаза у Анны болели, будто кто-то сыпанул в них песком, поэтому она сидела в полумраке спальни, ожидая, когда муж уложит ребенка.

– Ты почему не спишь? – спросил Владимир вполголоса.

– Тебя жду.

– Ты ведь устала! Я уже посмотрел, сколько ты накопала информации! Мне полночи надо сидеть, чтобы разобраться со списком.

– А загрузить в комп слабо?

– Умница ты у меня! Я уже поставил его на сортировку! – усмехнулся Владимир.

– Ну и что? – с волнением в голосе произнесла Аня.

– Сейчас посмотрю, я отвлекся, когда Мишаню укладывал.

Аня попыталась подняться с постели, но Владимир жестом остановил ее. Он вернулся спустя несколько минут и показал жене еще теплый листок бумаги.

– Не так много, как и ожидалось. Вот, посмотри, первый десяток. Они отсортированы по частоте посещений. С этими ребятишками и предстоит поработать. Вот только как надавить на провайдеров, – большой вопрос!

– Я тут подумала… в общем, есть люди, которые когда-то учились вместе со мной. Если к ним правильно обратиться, то, возможно, они мне помогут. Сам понимаешь, эта информация закрытая. Мало кто захочет рисковать, но попробовать стоит.

– Я могу тебе чем-то помочь? – поинтересовался Владимир.

– Только не мешай и, пожалуйста, не ревнуй. Все, что было давно и, главное, до тебя, не должно тебя касаться. Просто верь мне! – сказала Аня и прильнула к груди мужа.

Леха, переступая порог Аськиной квартиры, испытывал чувство тревоги. Нет, конечно, у него бывали разные приключения, но чтобы вот так, просто подвез, а она уже готова ноги раздвинуть! Что-то здесь не так! Он слышал о таких случаях, поссорилась девка с мужем, зазвала к себе мужика, а тут как в анекдоте. И получай, дорогой, в тыкву или свободный полет с какого-нибудь этажа! Хотя вряд ли. Квартирка больно запущенная. Мебель – не приведи господи. Стены зашарпанные. Посуда – в дешевой столовке получше. Чайник до того древний, что, того и гляди, прямо на плите развалится. Сама по себе девка ничего, вполне можно попользовать, вот только та решительность, с которой она действовала, честно говоря, напрягала. Леха не понимал, узнала ли она его, связывала ли его появление со взрывом и пропажей камней. Если что-то заподозрила, то не исключена ловушка.

Сейчас он был уже готов к любому развитию ситуации. Не раз он успел пожалеть, что ввязался в авантюру. Что он, сыщик, чтобы искать здесь камни? Да в этом бедламе придется перерыть все щели и ухоронки. А что делать в это время с девкой? Связывать? А то и вообще!.. Нет! Это не пойдет. Он никогда никого не убивал. Он не умеет этого делать и, что греха таить, боится! С другой стороны, его собственная жизнь висит на волоске. Не найдет он камни, – все, кранты! Его закопают и глазом не моргнут!

– Знаешь, а у меня ни сметаны, ни масла, ты с чем пельмени любишь? – спросила Аська, прервав размышления Лехи.

– Я их вообще не люблю! Просто перекусить можно и так. У тебя выпить ничего не найдется?

– Есть! У меня водка есть! – обрадованно воскликнула девушка.

– Тащи! – разом повеселев, сказал Леха и придвинулся ближе к столу.

Аська мигом выхватила из холодильника початую бутылку, водрузила ее на стол и полезла в шкафчик на верхнюю полку.

Вода булькала в кастрюле. Пельмени лениво переваливались с боку на бок, готовясь всплыть. На столе – ледяная водка в запотевших стопариках. Страх у Лехи куда-то исчез. Можно и расслабиться, поговорить. Как-то легче это делается под водочку. По первой выпили молча.

Аська выловила ложкой пельмени, разложила по щербатым тарелкам. Леха лениво поковырял вилкой слипшиеся, совершенно неаппетитные на вид белесые комочки. По всему выходило, что девчонка готовить совершенно не умеет.

– Ты вообще кто по жизни? – спросил он, наливая еще по стопке.

– Сама не знаю! Работаю сейчас официанткой в «Усадьбе», зарплата не особо, но чаевые выручают. Знаешь, а у нас ведь взрыв недавно был! Пришлось в больнице полежать!

– Зацепило?

– Нет, оглушило немного, но больше испугало. Девочки мне говорили, что вообще никто не пострадал. Повезло. Ты представляешь, каким отморозком нужно быть, чтобы вот так, в ресторане, взорвать бомбу? Ведь сколько людей могло пострадать!

– Это понятно. А вообще, планы какие? Квартирка, я смотрю, у тебя не ахти.

– А она не моя. Снимаю. Раньше с родителями жила. Рассорилась, пришлось уйти.

– Денег, выходит, хватает, чтобы на съемной квартире жить? – спросил Леха, жестом предлагая выпить.

Аська, не раздумывая, поддержала, уверенно опрокинула стопарик водки, зажевала безвкусными, плохо пахнущими пельменями и продолжила рассуждать по поводу жилья:

– Знаешь, Лешенька, я так думаю, что наличие или отсутствие собственного жилья многое решает в жизни. Вот прикинь, будь у меня своя квартира, разве б меня из нее кто выгнал? У меня последние месяцы вообще жизнь наперекосяк из-за этого! Знаешь, я не могу понять, из-за чего так. Отчим с мамашкой, кажется, только этим и занимаются, каждую ночь охи-ахи.

– А кто он у тебя, отчим в смысле?

– Я толком не знаю. Бизнесом каким-то занимается. Но я не скажу, что денег у него много. Так, не по-взрослому. А зачем тебе?

– Так просто спросил. Тебе еще налить?

– А чего сидеть тупо? – пьяно усмехнулась Аська.

Бутылка закончилась быстро. Аське явно не хватило. Девчонка не прочь была выпить еще, и, чтобы достичь нужного результата, Леха позвонил в службу доставки. Водку привезли буквально через полчаса. За это время Аська успела выкурить не меньше пяти сигарет. По кухне плавал сизый вонючий дым. Леха и сам курил много, но сейчас даже у него глаза разъедало.

– Слышь, ты бы курила пореже, что ли! – сделал он замечание, но Аська тут же возмутилась.

– Твое какое дело? Ты мне брат, сват или муж? Сиди и молчи, коль пришел! А то живо ментовку вызову! – вскипела девушка, но в этот момент запищал домофон.

Пошатываясь, Аська направилась в прихожую, а Леха, шагнув следом, бегло оглядел комнату. Благо свет оставался включенным и одного взгляда было достаточно, чтобы оценить утлую обстановку и наметить вероятные места для тайников.

– Эй ты, как тебя! Платить собираешься? – заплетающимся языком крикнула Аська.

– Иду! – отозвался Леха и потянулся за бумажником.

Заплатить за бутылку водки и остывшую пиццу пришлось побольше, чем в хорошем ресторане, но дело того стоило. Он чувствовал, что сегодня сумеет основательно покопаться в квартире и, возможно, отыскать пропажу. Что же касалось Аськи, то выпитое позволило Лехе взглянуть на девчонку с другой стороны, и время от времени уже появлялись мыслишки, что вполне можно и воспользоваться податливой и, по-видимому, не особо разборчивой подружкой.

Валик не спал, несколько раз пытался зайти на сайт, но ничего на этот раз не получалось. Компьютер снова и снова выдавал ошибку. Валик, ничего не понимая, опять ввел в очередной поисковик «самодельная бомба». Гугл выбросил на выбор с десяток страниц, но реальных сайтов там было немного, да и те в большинстве своем англоязычные. Не владея в достаточной степени английским языком, так, учил в школе, он попытался разобраться с составами взрывчатки, но все названия компонентов оказались настолько незнакомыми, что не с чем было даже сопоставить. К несчастью, русскоязычные сайты все как один оказались недоступны. Выругавшись, Валик попытался вводить различные комбинации слов, связанные со взрывчаткой, бомбами и взрывными устройствами, но результат по-прежнему оставался неутешительным. Ни один сайт не удалось открыть. Они будто исчезли. Оторвавшись от компьютера, он подошел к окну. В конце прямоугольного двора на седьмом этаже все еще светилось ее окно. Плотно задернутые шторы не позволяли что-либо рассмотреть. Вздохнув, Валик долго смотрел в темный провал двора. Безумно хотелось что-нибудь сделать. За тонкой стенкой посапывает усталая мать. Приглушенно тикают часы на стене. Мерно гудит кулер компьютера. Пахнет несвежим бельем и пылью. Комп он чистил регулярно, а вот на то, чтобы прибраться в комнате, времени вечно не хватало.

Вытащив из-под дивана заветную коробку, Валик в очередной раз перебрал содержимое. Придется где-то достать денег и купить недостающие ингредиенты. Место для взрыва он уже подыскал, только вот взорвать нечего. Где бы только денег добыть? Украсть? Но он ведь не умеет! Работы тоже нет.

Голова болела все сильнее, явно приближался приступ. Самое время пойти в ванную. Вода поможет. Уйдет боль. Мысли примут нужное направление. Вот только дойти трудно. Колени ослабли, тошнота уже подступает к горлу.

Упав на четвереньки, Валик пополз к двери. В коридоре удалось подняться. Держась за стену, он с трудом добрел до ванной. Струя воды на время причинила немыслимую боль, но вскоре немного полегчало. Сжавшись в комок, он сидел в ванне и, как рыба, жадно хватал широко разинутым ртом воздух. Только когда холод проник в каждую клеточку тщедушного тела, боль окончательно ушла.

Завернувшись в полотенце, Валик обреченно вышел в коридор. После освещенной ванной густая, вязкая как смола темнота обступила его. Осторожно, на ощупь, он побрел по коридору, опираясь на шершавую холодную стену. Рука внезапно провалилась куда-то. Дверь в мамину комнату оказалась незапертой. Она отворилась тихо, даже без скрипа. Какой-то свет все же проникал с улицы, потому что Валик сумел разглядеть и постель со свернувшейся калачиком под одеялом мамой, и смутно белеющий телевизор, и темный прямоугольник платяного шкафа.

Мысль острая, неосознанная, ярчайшей вспышкой пронзила сознание. Деньги! Они там, среди стопок белья! Он точно знает, пусть и никогда не рылся в материнских вещах, но однажды видел, как она оттуда доставала обычный почтовый конвертик с деньгами. Уже не понимая, что он делает, Валик шагнул к шкафу. Конверт уже был в руках, когда за спиной внезапно раздался голос матери:

– Что ты здесь делаешь, сынок?

От неожиданности он едва не выронил деньги, но страх настолько сковал мышцы, что ни разжать пальцы, ни сдвинуться с места он уже не мог, только резко вспыхнувший безжалостный свет привел его в чувство. Оскалившись так, что скулы свело, Валик резко обернулся.

– Валя, детка, что ты делаешь? – удивленно спросила мама, натягивая на вялую грудь одеяло. – Зачем тебе де…

Закончить вопрос она уже не успела. Сын набросился на нее с такой яростью, что бедная женщина не успела даже закричать. Удары сыпались градом. Она пыталась укрыться под одеялом, но сын бил и бил ее. Нелепо размахивая тощими кулачками, он беспорядочно наносил удары, пусть и несильные, но злые, жестокие. Бил по лицу, по голове, по спине, по жалкой, некогда выкормившей его груди. Даже когда мать затихла и перестала сопротивляться, он продолжал наносить удар за ударом…

Звонок Хозяина разбудил Василия Тимофеевича еще затемно. Недовольно ворча, мужчина поднялся с постели, шаркая ноющими ногами, подошел к столу, взял трубку, некоторое время задумчиво смотрел на телефонный дисплей. Нажимать кнопку не хотелось, тягостное предчувствие холодно шевелилось в груди. Ничего хорошего столь ранний звонок предвещать не мог. Никакой информации от Лехи поступить еще не могло, значит, случилось нечто экстраординарное.

– Слушаю тебя! – наконец проворчал Василий Тимофеевич.

– Старик, беда! Возле базы начали крутиться посторонние! – почти кричал Хозяин.

– Забыл, как меня зовут? Ты кипятком не писай! Конкретно, что случилось?

– Прости, Тимофеевич, охрана доложила! Сегодня ночью кто-то проник на территорию. Забрался в боксы. Ребята его спугнули, ничего не украдено. Тот, кто побывал на базе, искал что-то вполне определенное.

– Что именно?

– Пока не знаю. Его не интересовали ни запчасти, ни топливо.

– Ты идиот! Какой дурак полезет на охраняемую базу за резиной или канистрой бензина? Где он рылся?

– В конторке и на складе.

– Как обнаружили?

– Сначала свет от фонарика, ну и собаки занервничали.

– Ты где сейчас?

– На базе.

– Жди, сейчас приеду. Ничего не трогай! – рявкнул Василий Тимофеевич.

Василий Тимофеевич кряхтя выбрался из машины. На площадке, залитой светом, толпились охранники. Хозяин бросился к нему:

– Вот! Осматриваем все!

– Ты совсем сбрендил? Мало того что сам приехал, так еще и людей сгоношил!

– Так ведь такое происшествие!

– Что выяснили? – ворчливо спросил Василий Тимофеевич.

– Кто-то перекопал все путевые листы и прочие документы.

– Ясно! Ты сам-то понимаешь, что к тебе забрались не просто воришки? Кто-то конкретно под школу копает.

– Менты?

– Скажи еще что-нибудь смешное! Им зачем по ночам в конторку лазить? Приедет взвод в масках, положит всех мордой в грязь и заберут все, что их интересует.

Валик остановился, лишь когда устал так, что дышал с трудом, едва удерживая в груди трепещущее от волнения и ярости сердце. В ярком свете лампы увидел сбитые в кровь руки, бесформенную груду смятого одеяла, из-под которого высовывались бесстыдно голые материнские ноги. Он тупо смотрел на бледные с голубоватыми жилками бедра, на вставшие почему-то дыбом волосы, на сведенные судорогой худые пальцы. Мать уже не двигалась. Валик дрожащей рукой одергивал материнскую ночнушку, случайно коснулся страшно холодной ноги и вздрогнул. Отпрянув, он споткнулся и упал на пол. Горечь заполнила горло. Поднявшись и затыкая ладонями рот, он бросился в туалет.

После он долго чистил зубы, стараясь избавиться от отвратительного привкуса. Не глядя, попытался нашарить полотенце, но его не оказалось на месте. В памяти снова всплыло то, что произошло несколько минут назад, и снова гадкий комок подступил к горлу. Обхватив руками раковину, он наклонился, привалившись к белому фаянсу чахлой грудью.

Обессиленный, он долго сидел на бортике ванны. Понемногу приходя в себя, он вспомнил, с чего все началось. Деньги! Он ведь держал в руках заветный конвертик! Но где же он? Вернуться в комнату матери было страшно. Но если не пойти туда, то все, что случилось, теряло всякий смысл. Всего несколько шагов по недлинному коридору. Но как их пройти? Там за неплотно прикрытой дверью лежит она. Уже холодная. Небрежно прикрытая простенькой ночной сорочкой. Ситцевой. Застиранной. С полуразмытыми голубенькими цветочками. Мама. Его родная мама. Забитая до смерти собственным непутевым сыном. Убитая ради тоненькой пачечки денег, на которые он собирался купить то, что принесет смерть чужим, совершенно незнакомым людям.

Он убийца! До этого мгновения он не считал себя таковым, но теперь все изменилось. Оказалось, что для перехода в иное качество достаточно было убить собственными руками. Пусть и собственную мать.

Но распахнуть дверь все равно было жутко. Свет заливал комнату. Мать по-прежнему лежала поперек дивана, голые посиневшие ноги свешивались почти до самого пола. Стараясь не смотреть на нее, он оглядел пол. Не найдя конверта, задумчиво поднял валяющееся возле дивана полотенце и вдруг увидел уголок конверта, сиротливо лежащего под правой ногой матери. Чтобы его поднять, необходимо было чуть подвинуть посиневшую ногу, но сделать это оказалось непросто. Он долго смотрел на конверт, не находя в себе сил прикоснуться к безжизненному телу. Наконец, намотав на руку полотенце, сдвинул ногу и подгреб конверт поближе.

Вернувшись в свою комнату, пересчитал деньги. Их оказалось вполне достаточно, чтобы закупить все необходимое. Но что делать с телом? Над решением этой задачи предстояло серьезно подумать. А пока…

Две доски отыскались на балконе. Хуже пришлось с гвоздями, их не оказалось в доме. Повезло еще, что в кухонном шкафчике нашлись достаточно длинные шурупы. То, что подходящей отвертки не нашлось, не беда. В любом случае шуруп, забитый молотком, держит лучше, чем завернутый отверткой гвоздь.

Шурупы входили в дерево туго. Валик несколько раз попал молотком по пальцам и, тихо матерясь, дул на них. Только спустя час удалось накрепко забить дверь в материнскую комнату. О том, чтобы не было запаха, он позаботился. Распахнул настежь окно и посчитал это достаточным. Зима еще долгая, а до весны он, даст бог, не доживет.

Вернувшись к себе, он привычно ткнул кнопку на передней панели компьютера. Когда тот загрузился, поймал курсором знакомую иконку, и чуть погодя на экране возник так похожий на нее силуэт Лары Крофт.

Леха, поежившись, шагнул на обледеневшую дорожку. Ветер с реки хлестнул по лицу мелкой снежной крупой. Застывший автомобиль смутно виднелся в полумраке, едва освещенный залепленным снегом фонарем. Прикрывая лицо рукой, он добрел до машины. Кликнул сигналку. «Фольксваген» приветливо подмигнул фарами. Леха потянул дверь, но она даже не подумала распахнуться. «Примерзла!» – уныло подумал Леха. Мало того что поиски ничего не дали, так еще и девка упилась настолько, что не знал, как от нее избавиться.

Сначала все шло довольно неплохо. Ополовинив вторую бутылку, девка пошла в разнос. Несла какую-то околесицу, звала то какого-то Володю, то Сашу. А после… Она то набрасывалась на Леху, то пыталась от него спрятаться. Так продолжалось до тех пор, пока она, сорвав с себя платье, не начала тупо и негромко выть. Тут Леха не выдержал. Влепил звонкую пощечину. Девка сорвалась окончательно. Белье последовало за платьем. Оставшись нагишом, она буквально набросилась на Леху. Отбиться удалось с трудом. Только заперев в драбадан пьяную Аську в ванной, Лехе удалось продолжить поиски. Обыскивал квартиру методично, неспешно, тем более что девка, наконец, затихла и прекратила всхлипывать.

Перекопав абсолютно все, Леха убедился, что камней в квартире нет. Остановившись возле ванной, он решил попытаться всерьез поговорить с Аськой. Постоял, прислушиваясь к происходящему. Ничего не услышав, осторожно открыл дверь.

Голая девка, свернувшись калачиком, мирно спала в ванне. Леха попытался разбудить ее, но результат получился нулевой. Она временами только что-то тупо мычала. Бросив дурацкую затею, Леха перетащил безвольное тело в комнату, свалил на диван и, небрежно прикрыв попавшимся под руки пледом, покинул замызганную квартиру. Часы показывали половину четвертого ночи.

Несколько раз он безуспешно дергал дверцу. Машина упорно не желала впускать его. Леха попытался согреть замок зажигалкой. Свирепый восточный ветер мгновенно задувал пламя. Фолькс несколько раз самостоятельно становился на охрану, но Леха снова и снова нажимал зеленую кнопку на брелоке. Замок легонько щелкал, автомобиль мигал фарами, но дверь стояла насмерть, как пресловутые триста спартанцев. Разозлившись окончательно, Леха выхватил из кармана перочинный нож, раскрыл его и, вставив лезвие в узкую щель между дверью и стойкой, поднажал. Что-то хрустнуло, дверь вздрогнула. Леха дернул что есть силы, одновременно налегая на рукоять ножа.

От неожиданности он упал на спину, растянувшись во весь рост на ледяной дорожке. Сломанный нож. Распахнутая дверь машины и завывание ветра.

– Встаем и руки на машину! – крикнул кто-то совсем близко.

Отходя от острой боли в затылке, Леха попытался разглядеть, кто стоит рядом, но свет заснеженного фонаря бил в лицо, и вместо человека удалось разглядеть только смутный силуэт.

– Я сказал, встаем! – уже со злостью рявкнул человек и сильно пнул Леху ногой в бок.

– Ах ты, гад! – выдохнул Леха и попытался перекатиться, но в этот момент кто-то ударил его с другой стороны. В грудь уперлось дуло кургузого автомата.

– Лежать смирно! – рыкнул человек, и Леха ясно увидел милицейский погон на теплом бушлате.

– Это моя машина! Документы в кармане! – стараясь не провоцировать милиционеров на дальнейшее избиение, осторожно пояснил Леха.

– Вставай показывай! – приказал тот, что с автоматом.

Леха осторожно сел, медленно поднялся, левой рукой достал из кармана куртки бумажник.

– Вот, пожалуйста! – воскликнул он, протягивая документы патрульному.

Тот неспешно принял их, долго всматривался в небольшую фотографию на правах, старательно изучил техпаспорт. Путевки, лежащие там же. Страховой полис. И только вернув все Лехе, спросил:

– Так чего ты тут развлекаешься? Людям спать не даешь? Шумишь?

– Дверь замерзла. Еле-еле открыл.

– Ладно, заканчивай баловать и вали отсюда. Нас попусту пригнали! Погода дрянь. Ночь. Давай проваливай подобру-поздорову.

– Я сейчас! Дверь-то уже открылась! – засуетился Леха.

Ужом юркнув в выстывший салон, он дрожащей от волнения рукой вставил ключ зажигания. Повернул. Мотор завелся с первой же попытки. Сквозь заляпанное снегом и покрытое льдом стекло Леха видел, что менты, отойдя чуть в сторону, продолжали смотреть на него сквозь снежную пелену. Фары разорвали тьму. Щетки «дворников» бессильно скреблись по шершавой ледяной корке на лобовом стекле. Струйки жидкости из омывателя бессильно стекали по слипшейся ледяной крупе, не в силах пробиться сквозь мерзлую корку. Чертыхаясь, Леха выбрался из стылого салона и принялся ручным скребком срубать намерзший лед. Кое-как обеспечив себе некоторую видимость, он вернулся в машину. Работающий двигатель уже немного согрел воздух в машине, но и рулевое колесо, и само сиденье все еще оставались застывшими, нестерпимо холодными. Стараясь поскорее покинуть проклятое место, Леха осторожно тронулся. Под колесами хрустела ледяная корка, неумолимо перемалываясь в снежную пыль.

Поземка кидалась под машину остервенело, словно собиралась оторвать ее от обледеневшей дороги и зашвырнуть куда-нибудь в реку, в темную, перемешанную с ледяной шугой воду. Леха начал приходить в себя, только когда выбрался на главную магистраль.

Дальний городской район, отделенный широкой полосой промзоны и старинной частной застройки. В расползающихся в обе стороны от главной улицы домиках все так же, как и сотню лет назад, жили люди, погрязшие в своих банальных житейских проблемах и совершенно не задумывающиеся, что где-то здесь, неподалеку, жил величайший художник, давший миру не столько свои полотна, знакомые сегодня, пожалуй, только редким знатокам, сколько своего ученика и наследника, который, покорив избалованную Европу, стал кумиром многих. Прожив бóльшую часть жизни в эмиграции, он никогда не забывал отчего дома, всякий раз черпая вдохновение в воспоминаниях о родном городе над быстрой рекой.

За окном промелькнул костел Святой Варвары, взметнувший в ночное небо острые иглы шпилей.

Вылетев на путепровод, Леха притормозил, старое да еще и обледеневшее покрытие грозило сбросить быстро движущийся автомобиль прямо на железнодорожные рельсы. Здесь, неподалеку от железнодорожного вокзала, плюс ко всему еще и велика вероятность наткнуться на бдительного дэпээсника, что притаился с радаром в надежде срубить по-легкому немного денежек.

Миновав привокзальную площадь, Леха направился в сторону дома. Надеясь еще несколько часов поспать, прежде чем придет время отвечать за свои бездарные действия и безуспешные поиски.

Анна всегда по утрам бывала не в духе. Но сегодня настроение оказалось особенно гадким. Мало того что не выспалась, так еще плотный туман за окном. Вчера ничто не предвещало этого промозглого, пропитанного ледяной сыростью утра. Она ненавидела туман, но жизнь распорядилась так, что в этом городе либо дул постоянный ветер, либо расстилался туман. Пожалуй, только летом еще как-то можно жить, но и то высокая влажность в сочетании с жарой – малоприятная вещь. А сейчас далеко не лето! Тут до весны бы как-то дожить. Февраль – самый тягостный месяц. Душа и тело уже жаждут тепла, а погода настолько переменчивая, что синоптики, по-видимому, просто махнули рукой на прогнозы и каждый день обещают расстроенному народонаселению ожидаемое солнце вперемешку с дождем и ветром. Вот об утреннем тумане никто ничего не говорил.

Прихлебывая обжигающий кофе, Анна стояла у окна и уныло глядела на серую, беспросветную мглу, вязкую, как кисель, печальную, словно одиночество. На миг она вдруг представила, что не повстречала бы Володю, и невольно поежилась от страха.

– Что с тобой? – спросил Владимир, нежно обнимая жену за плечи.

От него пахло свежестью и… любовью! Почему этот запах всегда кружил ей голову? Даже сейчас, невзирая на отвратительное туманное утро, на то, что ей придется ехать к первой паре, она улыбнулась и потерлась щекой о его чисто выбритый подбородок. Он уже полностью собрался и, как всегда, готов был встать грудью против всех сложностей мира. Боже, какая у него грудь! Широкая, крепкая, рельефная! Как замечательно, прижавшись к ней, засыпать после бурной ночи любви. Как он умеет любить! Ненавистный туман куда-то исчез. Теплая волна пробежала по телу. Анна поплотнее прижалась к мужу.

– Ты поднял Мишку? – борясь с собой, спросила Аня. Взволнованный, низкий, грудной голос явственно выдавал ее состояние.

– Он умывается. Если ты поторопишься, я отвезу тебя на работу. Времени у тебя не много. Пока медвежонок позавтракает, ты должна привести себя в порядок и даже нарисовать глаза. Знаешь, я не понимаю, для чего ты их постоянно красишь? Они у тебя и так достаточно выразительные!

– Я, дорогой, уже не в том возрасте, когда можно выходить из дому без макияжа! – возразила Аня, хотя ее голос по-прежнему оставался мягким, воркующим.

– Ты самая лучшая и самая красивая женщина в мире! Я тебе это твержу каждый день, а ты почему-то мне не веришь! – с легкой обидой в голосе произнес Владимир.

– Просто ты меня такой видишь. У тебя все еще эйфория влюбленности, – усмехнулась Аня. – Я только кофе допью и буду готова через пять минут!

Сборы действительно не затянулись: пока муж собирал Мишу в садик, она успела и глаза подвести, и одеться. Теперь оставалось только дождаться, пока сбросится на флешку информация с компьютера. Анна решила не встречаться со старым другом лично. Слишком многое их объединяло когда-то, и то, что он в свое время струсил и не предложил выйти за него замуж, она давно простила. После того как в ее жизни появился Владимир, она действительно забыла все, что было до него. Вот только теперь предстояло вспомнить. Чтобы помочь мужу, пришлось вернуться в прошлое. А оно не было столь безоблачно, как хотелось бы.

После развода, который дался ей весьма нелегко, навалилась дикая, тяжелая депрессия. Несколько раз она даже подумывала о самоубийстве. А после произошла эта встреча. Вроде нелепая, по сути, случайная. Перевернувшая дальнейшую ее жизнь и ставшая – нет, не роковой, скорее судьбоносной.

В тот вечер она сидела на скамье в парке и бездумными глазами смотрела на падающую листву. Холодный ветер подхватил оранжево-красный, с еще зеленой серединкой, кленовый лист, закружил его, поднял высоко-высоко, словно решил водрузить на ту самую ветку, где он счастливо провел лето, но внезапно опустил вниз прямо в грязную лужу на бетонной дорожке, протащил над самой водой, кажется, даже коснулся ее. Но в последний момент приподнял, не уронил, пронес над бордюром и мягко, как драгоценную ношу, уложил на крохотный островок еще зеленой травы. Что-то царапнуло сердце. Рядом негромко, даже как-то робко кашлянул мужчина. Анна не слышала, как он подошел. Вообще не видела, откуда он появился. Будто возник из ниоткуда. Материализовался прямо из воздуха.

– Все ведь хорошо? Он даже не запачкался! – чуть слышно сказал незнакомец.

Анна медленно, словно во сне, повернула голову и увидела Его. Высокий. Мужественный. С правильными, чуть грубоватыми чертами лица. Только глаза грустные, чуть воспаленные, как у одинокого бездомного пса. Хотя, судя по одежде, Он не походил на одинокого. Слишком ухожен, отглажен, даже можно сказать, что от Него исходило что-то особое, надежное и доверительное.

– Вы разрешите присесть? – спросил Он.

Голос Анне показался удивительно знакомым, немного глуховатый, с почти незаметной хрипотцой, но на удивление приятный. Можно было даже подумать, что она его слышала, только никак не могла припомнить где.

– Садитесь! Места всем хватит. – Анна пожала плечами и демонстративно отвернулась.

Ей почему-то стало страшно. Он сидел достаточно далеко, но она чувствовала рядом с собой мужчину. Сильного, привлекательного и… почему-то желанного. Никогда раньше такого с ней не происходило. Нет, она не чуралась мужчин, но все ее знакомые были какими-то не такими. Слабыми, что ли! Даже с мужем она никогда или почти никогда не испытывала ничего подобного. Хотя он уж точно был писаным красавцем. И замуж выходила вроде по любви. Только вот семьи не получилось. Муж слишком хорошо осознавал собственную привлекательность. На него заглядывались многие женщины. Впрочем, и он не прочь был оказать им внимание. Терпение Анны лопнуло, когда она застала его с соседкой в супружеской постели. Следствием стал развод. И вот вдруг, спустя почти год…

– У вас какое-то горе? Вы выглядите подавленной. С мужем разругались? – все так же тихо произнес мужчина.

– Нет у меня никакого мужа! – почему-то резко ответила Анна. Осеклась. Замолчала и неожиданно для самой себя начала рассказывать. Она никогда и никому, даже самым близким людям, не рассказывала того, что говорила сейчас совершенно незнакомому мужчине. Он не перебивал, лишь изредка подправлял, корректировал рассказ Анны с единственной целью – дать ей возможность выговориться полностью.

Незаметно на парк опустились сумерки. Среди почти голых ветвей несмело начали зажигаться желтые фонари. Поеживаясь от забирающегося под пальто холода, Анна продолжала рассказывать, не замечая, что уже давно пора идти домой, забыв, что там, в пустой квартире, наверное, уже заскучала дочь.

– Вы совсем замерзли! – заметил мужчина. – Не пора ли нам двигаться отсюда?

Странно, но Его слова не остановили Анну. Возможно, потому, что в голосе мужчины она ощутила такое участие, такую заботу, что продолжала изливать душу.

Непонятно, как Он почувствовал, куда она собирается идти, где находится ее дом, но, бережно поддерживая Анну под руку, он неспешно шел рядом и все так же кивал, соглашался, помогал говорить, внимательно слушал. Дойдя до своего подъезда, Анна ненадолго замолчала, не решаясь что-либо предложить незнакомцу.

– Может быть, чаю? – робея, спросила она.

– Спасибо, но нет, – отказался Он, но, взглянув на Анну и помолчав, продолжил: – Представьте, Аня, утром, взглянув на себя в зеркало, вы улыбнетесь и скажете себе, что вы красивы, молоды и очаровательны. И эти слова не будут ложью. Ваша беда в том, что вы сами загоняете себя в тупик, не позволяя себе не только оглянуться и влюбиться в кого-нибудь, но даже просто увлечься. Вы замечали, как на вас смотрят мужчины? Никогда не поверю, что за последний год за вами никто не попытался ухаживать! Скажите откровенно, вы когда-нибудь задумывались о том, что любви достоин лишь тот, кто научился любить себя?

Аня с удивлением посмотрела на мужчину.

– Я не хочу… – начала она и замолчала.

Не хотелось врать, но она мечтала о любви и даже хорошо знала, кто к ней не равнодушен, но теперь неожиданно оказалась перед выбором…

Он начал прощаться неожиданно, словно почувствовав неловкость Анны:

– Извините. Поздно уже. У меня завтра, вернее, уже сегодня трудный день. А вы, Аня, не расстраивайтесь. Все у вас будет хорошо. Только верьте. Я вам оставлю свою визитку. Если будут проблемы, звоните, не стесняйтесь. – Он протянул ей белый кусочек картона. – До свидания. Простите, если обманул ваши ожидания. Просто сейчас не лучшее время для необдуманных поступков. Рядом с вами скоро появится тот самый мужчина, о котором вы мечтали.

Он ушел тихо и буднично, словно отправился на работу. Она же, напротив, провела и эту ночь без сна, но, в отличие от многих предыдущих, не рыдала в подушку. Просто тихо лежала и, закрыв глаза, мечтала. Беспокойная душа затихла и негромко мурлыкала, свернувшись калачиком.

* * *

Владимир умчался спозаранку. Нельзя сказать, что звонок Глеба разбудил его: Владимир, сидя на кухне, уже потягивал традиционный кофе, но те несколько слов, что коротко бросил в трубку сыщик, заставили его отложить все дела и кинуться к машине. Очень уж хотелось лично взглянуть на те документы, что удалось добыть команде Глеба.

Утренний город, еще не запруженный автомобилями, резво наматывался на колеса. На то, чтобы добраться до офиса Глеба, потребовалось времени намного меньше, чем обычно. Не выходя из машины, Владимир окинул взглядом стоянку перед домом и, убедившись, что приехал раньше сыщика, нетерпеливо закурил, откинувшись на спинку сиденья. Он не привык разбазаривать время попусту, вот и сейчас решил тщательно обдумать всю информацию, попытаться собрать воедино разрозненные кусочки мозаики. То, что серия взрывов, прокатившихся по увеселительным заведениям, каким-то образом пересеклась еще с чем-то неясным, было понятно и так. Единственной зацепкой за это самое непонятное и таинственное оставалась смерть друга. Теперь, когда Глеб заявил, что есть след, необходимо было действовать быстро и решительно. Что касалось взрывов, то проведенный Аней анализ уже позволял рассчитывать на определенный успех и скорое завершение странного дела.

Яркий свет автомобильных фар озарил площадку, скользнул по стене, по заснеженной детской площадке. Джип Глеба буквально ворвался во двор, расшвыряв широченными шинами слежавшийся снег. Тяжелый внедорожник замер у самого подъезда. Глеб выскочил из машины не один, вместе с ним приехала и незнакомая Владимиру молодая женщина. Пока они поднимались на высокое крыльцо, Владимир быстро пересек двор.

– Привет, Глеб! – поздоровался Владимир, приблизившись.

– Привет! Ты уже? Отлично, заходи! Сейчас наша дива доложит обстановку, – напряженно сообщил Глеб.

Но, оказавшись в кабинете, Глеб почему-то не спешил, явно тянул время. Принялся варить кофе, прохаживался из угла в угол и не торопился представить Владимиру женщину, которая, присев в уголке, ничем не выдавала своего присутствия. Владимир умел терпеливо ожидать, поэтому и не торопил. Понимал, что в руки Глеба попал материал, который требуется основательно рассортировать, чтобы прямо сейчас не сказать ничего лишнего.

Глеб молча разлил кофе по чашкам. Уселся в кресло возле небольшого столика. Отхлебнул крепкий бодрящий напиток. Поставил чашку. Зачем-то покрутил ее в блюдце, словно изучая изящный рисунок.

– Я тебя для чего пригласил. Сегодня ночью наша милая Мышка посмотрела кое-какие документы на базе. Даже беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы отнестись к ним со всей серьез ностью. Нет, я не могу утверждать, что мы с лету раскрыли убийство Виктора Ольшанского. Наоборот, мне хотелось бы выяснить несколько вопросов. Причем отвечать придется тебе, Владимир.

– Слушаю.

– Раз так, вопрос первый. Ты давно знаком с Ольшанским?

– Лет двадцать, не меньше.

– Он оставил службу? – спросил Глеб.

– Говорил, что да. Но утверждать что-либо я не берусь. Специфика.

– Хотя бы в двух словах я могу узнать, в чем именно состояла его служба?

– Нет. Я не имею права обсуждать подобные вопросы, – отрезал Владимир.

– А твоя собственная? – нашелся Глеб.

– Нет.

– Володя, ты ставишь меня в сложное положение. Дело в том, что та информация, что попала нам в руки, позволяет сделать определенные выводы. Мы невольно вторглись в сферу интересов нескольких государств. Тебе что-нибудь говорит название «Де Бирс»?

– Какое отношение эта компания имеет к нашему городу? У нас не то что приисков нет, но и обрабатывающей промышленности!

– А то, что, похоже, через нас идет канал! – уже не сдерживаясь, воскликнул Глеб.

– Ты серьезно? Хотя, впрочем… До «Кристалла» чуть больше сотни километров… Если там течь, то вполне возможно. Не знаешь, камни идут уже обработанные?

– Я что, их видел? – удивился Глеб.

– Я-то почем знаю?! Ты так уверенно сливаешь информацию, что я не удивлюсь, если ты лично все пересмотрел и перещупал! Переходи к конкретике.

– Согласен. Давай, Мышка. Начинай повествование.

– Согласно заданию я проникла на объект. Собак нейтрализовала антидогом. Вскрыв конторку, обнаружила сейф. Замок примитивный, код крэкнула секунд за десять-пятнадцать. Пересняв почти весь материал, я обратила внимание на один пакет. Когда начала его фотографировать, поняла, материал серьезный. Позвонила вам. Согласно приказу немного пошумела. Подняла охрану и ушла, – негромко, как-то даже немного вяло рассказала женщина.

– И что оказалось в том пакете? – спросил Владимир.

– А вот что! – воскликнул Глеб и, выхватив из кармана флешку, подключил ее к компьютеру. Монитор засветился сначала голубым, затем, словно спохватившись, выдал заставку и развернулся во всей красе. С экрана смотрела улыбающаяся Алена. – Вот, смотри!

– Вижу! Красивая женщина, – согласился Владимир.

– Да не на мою жену смотри! Вот! – бормотал Глеб, открывая флешку.

На экране появились фотоснимки каких-то документов, накладных, путевых листов. Пролистав несколько снимков, Глеб уверенно увеличил один и вопросительно взглянул на Владимира.

С первого же взгляда тот понял, что это за бомба. В документе перечислялись камни, количество, вес, особенности.

– Глеб, мне нужно внимательно это изучить. Я так понимаю, это не единственный снимок? – уточнил Владимир.

– Разумеется, нет.

– Ты понимаешь, что об этом никто не должен знать?

– Ясно. Уже забыли. Мне думается, что твой друг был не просто в курсе.

– Нас с тобой это не касается. Вы можете оставить меня ненадолго?

– Ты настолько убедителен, что я невольно подчиняюсь! – усмехнулся Глеб и, кивнув женщине, вышел вместе с ней из кабинета.

Владимир присел к компьютеру и принялся изучать документы. Да, это точно бомба! Даже поверхностного просмотра оказалось достаточно, чтобы оценить масштабы утечки за кордон камней. Владимир набрал знакомый номер и, дождавшись соединения, сказал:

– Доброе утро. Приношу извинения, что беспокою, но на этот раз не по пустякам. У меня есть фотокопии документов. Они касаются утечки льда. Виктор Ольшанский работал на вас?

– Этот вопрос мне кажется несколько неуместным.

– Он погиб. Несколько дней назад.

– Откуда информация?

– Лично организовывал похороны. Мы ведь были друзьями.

– Помню. Только не думал, что вы пересечетесь. Так что за документы?

– Фотокопии. Я сейчас заархивирую все и сброшу по электронной почте.

– Понял. Готов принять. Не думаешь вернуться к нам?

– Спасибо, нет. Стар уже. Для оперативной работы не гожусь, а лекции читать просто не умею.

Отправив документы, Владимир облегченно вздохнул. Теперь можно заняться более приземленными делами.

Они встречались не часто, где-то раз в месяц, иногда реже. Гуляли в парке, несколько раз сходили в театр, вроде ничего особенного. Зато с ней произошло главное. Она поверила в то, что может нравиться мужчинам. Он исчез из ее жизни так же внезапно, как и появился. Она вновь осталась одна, но не совсем. Теперь в ее душе появилась уверенность, что жизнь не проходит мимо. А вскоре она случайно повстречала бывшего сокурсника.

Закрутилось, да так лихо, что сокурсник словно с цепи сорвался, но вот только замуж ее так и не позвал. Она оказалась перед дилеммой. Порвать с ним или дождаться естественного завершения отношений. В том, что они не затянутся, она уже была уверена. Так в итоге и случилось, правда, нужно признать, что лишь через полгода. Переживаний хватило надолго. Она и не думала, что расставание станет столь трагичным для нее. Вроде и сама была его инициатором, вроде и морально подготовилась, да только в итоге настрадалась так, что врагу не пожелаешь. Теперь предстояло встретиться с человеком, которого Анна так долго старалась вычеркнуть из памяти. То, что муж уехал рано утром, в определенной степени облегчало задачу, с другой стороны, ей, как никогда, нужна была его поддержка. Нет, она не боялась, что некогда угасшие чувства всколыхнутся вновь, просто странное чувство беды нечаянно поселилось в душе.

Она собиралась неспешно. Мишаня уже позавтракал. Что-то рассказывал, но она слушала сына вполуха. Несколько раз бралась за телефон, но снова и снова клала трубку. Казалось бы, чтó проще? Набрать номер, с улыбкой сказать «привет» и назначить встречу, но что-то останавливало, заставляло тревожно биться сердце. Анна никак не могла понять, с чем это связано. Ну не может же такого быть, что она опять готова увлечься и начать давно закончившийся роман заново!

Поторапливая сына, Анна довела его до детсада и, только выйдя на остановку, решилась позвонить.

– Привет, Макс! Не узнал?

– Узнал, Аня! – чуть заторможенно отозвался однокурсник.

– Вот какая невезуха! Значит, не быть мне богатой. Я не вовремя позвонила?

– Я на работу еду. А так все нормально. Как ты? – спросил Макс.

– Нормально. Ты работаешь все там же?

– Да. Только кабинет поменял.

– Макс, мне нужно с тобой встретиться. По делу.

– Это срочно? – уточнил Макс.

– Крайне срочно. Я хочу подъехать к тебе на работу. Как тебя там теперь найти?

– Аня, это сложно. Я боюсь, что ничего не выйдет…

– Макс, вопрос не терпит отлагательств! – настаивала Анна. Она уже почувствовала, что по каким-то причинам бывший любовник упорно не хотел ее видеть, но другого выхода у нее не было.

– Ладно, подъезжай. Позвони мне, когда будешь на месте. Я закажу тебе пропуск, – сдался наконец Макс.

На то, чтобы добраться до высокого здания, нависающего над небольшим сквером, потребовалось не более получаса. Анна вошла в просторный холл, но тут путь ей преградил охранник в черной униформе.

– Пропуск?! – потребовал он.

– Секунду. Я сейчас свяжусь.

Анна снова позвонила Максу. Он ответил не сразу. Уточнив фамилию – удивился:

– Ты что, замуж вышла?

– Давно уже.

– Хорошо. Сейчас твой пропуск передадут на пост. Подожди.

Под угрюмым взглядом охранника Анна прошлась по холлу, присела на обитую темно-малиновой тканью скамью. Ждать пропуск пришлось довольно долго. Мучительно тянулись минуты. Анна нетерпеливо поглядывала на часы. На работу ей сегодня к трем, но вот вождение пропускать как-то не с руки. Молоденькая девушка в синем простеньком платье с белым беджиком на груди появилась неожиданно. Переговорила о чем-то с неприступным охранником и, вяло улыбнувшись, кивнула Анне.

Лифт, в котором они поднимались, оказался на удивление шикарным. Анна помнила, что Макс в свое время работал обычным программистом в отделе. Очевидно, за прошедшие годы положение его резко изменилось. Коридор, устланный толстым, полностью гасящим звук шагов ковровым покрытием, пронизывал все здание. В самом его конце Анна увидела высокую дверь с роскошной табличкой «Воловиков Максим Петрович».

Девушка, распахнув дверь, пропустила Анну вперед и прошла следом. Вместо кабинета за дверью оказалась шикарная приемная с просторным столом, секретаршей и множеством различной оргтехники.

– Анна Злотникова! – объявила девушка.

Секретарша молча кивнула и, связавшись с Максом, доложила:

– К вам Злотникова!

– Пусть пройдет! – отозвался Макс.

Анна кивнула и уверенной походкой прошла в кабинет.

Макс шагнул навстречу, не сводя с нее напряженного взгляда.

– Рад видеть тебя, дорогая!

– Лукавишь! Давно уже не дорогая. Пора забыть о прошлом, – возразила женщина.

– Как же! Такое забудешь! – выдохнул Макс. – Ты фамилию сменила?

– Замуж вышла. Счастлива. Ребенок у меня. Мальчик. Мишей назвали.

– Замуж? – удивился Макс. – Когда?

– Семь лет назад! Время летит!

– А муж кто? – вяло поинтересовался Макс.

– Мужчина! Настоящий! Смелый, решительный, сильный. Но главное – любящий!

– А я, значит… – начал было Макс.

– Остынь! Что было, то прошло. Я к тебе по делу! – решительно заявила Анна.

– Я, честно говоря, подумал, что ты решила, наконец…

– Ты не думай! У тебя был шанс, ты его упустил. Что уж теперь жалеть? Ты, я погляжу, начальником стал! Посмотри, пожалуйста, вот эти адреса. Я полагаю, все эти компьютеры находятся в городе. Помоги установить координаты.

– Знаешь, Аня, это вообще-то противозаконно! – возразил Макс.

– Потому-то я к тебе и пришла по старой дружбе. Очень нужно! Понимаешь?

– Я сделаю! Только ты…

– Даже не мечтай! Между нами все кончено!

– Я не об этом. Вспомни! Я же никогда не был инициатором. Ты сама меня тогда выбрала, сама и оставила. Я хочу сказать, что люблю тебя по-прежнему! Зря ты тогда ушла! Все могло сложиться иначе.

– Максик, ты же меня даже не подумал замуж позвать! Не понять вам, мужикам, о чем мечтает каждая женщина!

– Но ты ведь сама сказала, что можешь быть только любовницей, а женой никогда!

– Мало ли что я говорила! Ладно. Ты меня сейчас выручи.

– Срочно нужно? – вяло спросил Макс.

– Очень.

– Посиди здесь, я скоро! – Понурив голову, Макс вышел из кабинета.

Анна подошла к окну. Отсюда, с шестого этажа, открывался роскошный вид на реку, на усыпанный снегом город.

Она тогда подрабатывала программистом здесь же. Он курировал ее работу. Поскольку работать приходилось допоздна, Макс частенько засиживался вместе с ней. Просто сидел и смотрел, как она легко пробегает чуткими пальцами по затертой клавиатуре. Однажды она не выдержала. И поцеловала его первая, и дальше… Макс оказался поначалу неопытным и наивно-робким. Это уже значительно позже он вошел во вкус, осмелел и даже не стеснялся целовать ее прилюдно. Наверное, предложи он тогда выйти за него замуж, она, пожалуй, согласи лась бы. Но Макс почему-то спасовал. Любила ли она его? Сейчас трудно сказать. Возможно, довлело чувство одиночества, а может, и что-то иное. Вот только расставание было трудным и болезненным. Даже теперь, по прошествии многих лет, сердце Анны предательски екнуло. Нет, она не была готова начать все заново, но прошлое навсегда остается с нами, как ни пытайся от него избавиться. Конечно, она по-на стоящему счастлива с Володей, любит и, главное, любима. Наверное, так никогда бы не было ни с Максом, ни с кем-то другим. Володя давно стал для нее единственным мужчиной на свете.

Макс вернулся довольно скоро, протянул ей листок:

– Вот! Все, как ты просила.

– Спасибо, Макс. Выручил. Пойду я. Мне еще в автошколу.

– Куда? – изумленно спросил Макс.

– В автошколу! Права нужно получить. Чего ты удивляешься? Я уже по городу езжу. Ладно, звони!

Выйдя в сквер, Анна набрала номер мужа:

– Володя?! Я все сделала, записывай адреса.

Глеб оценил полученную информацию сразу. На то, чтобы уточнить некоторые данные, потребовалось совсем немного времени. Теперь у него на столе лежали два листка бумаги. Данные, пусть и скудные, позволяли сделать определенные выводы. Будь он сотрудником органов, то, пожалуй, не парился, подъехал по обоим адресам и на месте бы выяснил все. Сейчас ошибиться нельзя. Из двух необходимо выбрать одного, того самого, который причастен к взрывам. С какой стороны подступиться, Глеб пока не представлял. Если эту пару он выбрал достаточно легко, основываясь на многолетнем опыте, то принять окончательное решение было непросто. Он задумчиво перекладывал листки, когда дверь распахнулась и вошла раскрасневшаяся на морозце Алена.

– Привет! Ты сбежал из супружеской по стели и заставил меня разбираться с мальчишками!

– Прости, срочное дело, – заторможенно ответил Глеб.

– Знаю я твое срочное дело! Мышка приезжала! Ой, боюсь, уведет она тебя!

– Не уведет! Я тебя люблю! – все так же медленно сказал Глеб, снова раскладывая листки на столе.

Алена сбросила шубку, присела напротив мужа, мельком взглянула на листки. Взяла один, внимательно прочла.

– Что ты ищешь?

– Судя по всему, один из них сделал те бомбы.

– Пытаешься вычислить?

– Другого выхода нет. Меня не поймут, если я начну устраивать обыски у невиновных.

– Это понятно! Покажи мне второй! – Алена положила перед собой оба листка и принялась изучать их, что-то сопоставляя, сравнивая.

– Что молчишь? Нащупала что-нибудь? – поторопил ее муж.

– Не спеши. Подумать нужно. Здесь маловато информации для составления психологического портрета. Но я постараюсь. Дай мне чистый листок бумаги!

Минут десять Алена просто сидела, словно в трансе черкая карандашом по бумаге, затем принялась что-то писать.

– Интересно! – Алена положила карандаш. – Оба могли. Хотя есть нюансы. Вот смотри. Номер первый. Судя по имеющимся данным, обладает явно выраженной склонностью к насилию, состоял в молодежной группировке, учился как попало. Семья неблагополучная. Вроде бы все говорит о том, что это именно он. Второй… здесь сложнее. В школе учился неплохо. Тихий, спокойный, ни в чем предосудительном не замечен. Физически развит слабо. В целом полная противоположность первому. Но я бы остановила выбор именно на нем. Могу объяснить почему. Дело в том, что первый, буян и драчун, скорее присоединится к бритоголовым, чем станет в ночной тиши смешивать компоненты взрывчатой смеси. Да и определенный интеллект для этого нужен. Скорее всего, второй!

– Ты забываешь, что оба частенько обращаются к одним и тем же сайтам! – возразил Глеб.

– Ты еще скажи, сколько мужчин разного возраста лазят по порносайтам! Интерес к взрывам, к оружию, к боеприпасам я считаю естественным для мужчины. Так что ничего удивительно в этом я не вижу. Другое дело, что оба, как ты говоришь, регулярно посещали сайты. Я бы просто скачала информацию и не лазила в Сеть по каждому вопросу. Знаешь, я убеждена, что это второй! Ему жизненно необходимо прикасаться к этому! Он серьезно болен! Не удивлюсь, если он просто мечтает о том, как будет кого-то пытать, унижать. Это он тебе нужен!

– Ты стопроцентно уверена? – Глеб внимательно посмотрел на жену.

– Ни малейших сомнений! Бери его, пока что-нибудь еще не сотворил!

Глеб на минуту задумался и взялся за телефон. Связавшись с райотделом, он договорился о поддержке и вызвал к себе двух бойцов. Едва ударная группа появилась на пороге, как Глеб решительно поднялся и скомандовал:

– Едем на задержание. Особое внимание к взрывчатке. Не исключено, что дома у него определенный запас. Парень свихнулся, может не только себя и нас, но и весь дом на воздух поднять.

– Глеб! Я с вами! – вдруг заявила Алена.

– Не выдумывай! Это рискованно!

– Именно поэтому! Не исключено, что придется вести переговоры. Твои методы мне знакомы. Я сломаю его гораздо эффективнее и безопаснее.

– Ладно! Выходим! – угрюмо приказал Глеб, понимая, что Анна в очередной раз права.

В машине женщина молчала, только внимательно смотрела, как пролетают мимо встречные автомобили да как метет за окном неуемная февральская поземка.

Обычный двор, обычный дом, обычный подъезд. Массивная железная дверь. Кодовый замок. Алена только теперь до конца осознала, что преступник, как правило, ничем не отличается от обычных людей. Ходит себе всюду, ест, спит, живет в таком же доме, что и тысячи других людей.

– Будем ждать опергруппу? – спросила она.

– Не стоит. Подъедут позже, а то еще нашумят, по своему обыкновению. Да и моим ребятам пора размяться. Засиделись! – отмах нулся Глеб. – Мы им готовенького подрывника отдадим, и будет им почет и уважуха. Начинайте!

Один из парней Глеба поднес прямо к замку какую-то коробочку, нажал пару кнопок. На миниатюрном дисплее заплясали цифры, не прошло и секунды, как их бег остановился. Парень тут же набрал взломанный код. Мелодично звякнул замок, и механический голос произнес:

– Дверь открыта!

Один за другим мужчины проскользнули в подъезд. Алена чуть замешкалась, но Глеб взял ее за руку, потянул за собой.

– Мы втроем в лифт, ты по лестнице, – распорядился Глеб.

На девятом этаже лифт, вздрогнув в последний раз, остановился. Широкоплечий парень выскользнул из него упруго и мягко, словно просто перетек из тесной кабины на лестничную площадку. Быстро оглянувшись на Глеба, тот кивнул. Парень на миг приник к двери, что-то хрустнуло, скрежетнуло, и дверь распахнулась. Глеб скользнул внутрь. Парень словно тень устремился за ним. Алена, немного растерявшись от неожиданности: ей ни разу не приходилось видеть мужа на работе, замерла напротив двери. Чья-то рука коснулась ее плеча. Алена вздрогнула, но парень, уже взбежавший по лестнице, тихонько отстранил ее и шагнул в квартиру.

Алена ожидала услышать там шум борьбы, крики, но ничего этого не было. Только хлопнула дверь, что-то небольшое упало на пол, раздался громкий скрип, и все. Она уже начала сомневаться, дома ли преступник, как Глеб громко позвал:

– Алена!

Она вошла и тут же увидела растерянное лицо мужа.

– Посмотри! Я не понял!

Алена настороженно вошла в комнату и ужаснулась. Распахнутое окно, на полу большая лужа от растаявшего снега. Прямо в ней полуголая женщина. Она лежала неподвижно, не подавая признаков жизни. Застиранная ситцевая ночная рубашка прилипла к телу. Но самым страшным показались ее ноги, посиневшие, покрытые кровоподтеками, худые, с вздувшимися варикозными венами.

– Посмотри. Я не понял, жива ли она! – повторил Глеб.

Алена склонилась над телом, взяв себя в руки, нащупала артерию на худой морщинистой шее, проверила пульс и, обернувшись, сказала:

– Быстро «скорую»! Кажется, еще жива!

Василий Тимофеевич понимал, что от балласта пора избавляться, но каким способом, он пока не знал. Просто устранить, конечно, можно, но такой поворот событий не укладывался в схему. Разумеется, можно пустить на самотек, но при таком раскладе жадный и неосторожный партнер однозначно спалится, и неизвестно, что он может рассказать о деле. Плохо еще и то, что он упорно тянет на себя все контакты. Не понимает, что и так уже засвечен. Из-за жадности вымогает деньги у своих работников. Как будто мало того, что ему перепадает и от автошколы, и от сопровождения канала. Всего два года назад он был всего лишь простым директором небольшого предприятия. Подворовывал где мог. Когда в качестве прикрытия ему предложили открыть автошколу, даже испугался. Как же! Госслужащий! Оформил на подставное лицо, сам устроился якобы по совместительству. Зачем, спрашивается. Денег мало? Да их скоро девать некуда будет! Пришла пора думать, как их вывозить за кордон. Здесь их засвечивать никак нельзя. Живо поинтересуются что и откуда. Теперь, похоже, настал тот момент, когда впору привлекать истинного хозяина дела – Стратега. Напрягало только одно: методы, которыми тот столь легко и привычно распоряжался жизнями людей. Последний случай откровенно напугал Василия Тимофеевича. Таким изощренным способом устранить человека вряд ли мог кто-либо решиться. Тем не менее дело было сделано, и опасный соглядатай уже покоится на кладбище. Какие рычаги нажал таинственный начальник, Василий Тимофеевич не знал. Ясно было, что никто не усомнился в естественной смерти никому не известного механика. Подумаешь, напился и замерз в сугробе! С кем не бывает! Теперь вновь приходится прибегать к помощи Хозяина. Если кто-то всерьез покопался к документах, то утечка уже произошла. Придется ставить в известность Стратега. Сам Василий Тимофеевич, естественно, внимательно просмотрел всю документацию и пришел в ужас от того, какие именно бумаги хранил Хозяин в сейфе на базе. Можно подумать, нельзя было найти никакого другого, более надежного места! Чего стоили только бумаги по проводке камней! Пусть в них не фигурировали реальные имена и адреса, но, попади это в руки следствия, в одно мгновение наступит конец не только безбедному существованию, но и свободе. Кроме того, до сих пор так и не выяснено, кто и с какой целью копался к конторе. Явно, не люди из МВД. Тогда кто? Конкурентов на этом рынке просто не может быть. Как в свое время заявил Стратег, спецслужбы в это дело не сунутся. Простым бандюкам канал не по зубам, единственное, что они могут, так это перехватить одну партию камней. Стоп! А вот это вполне может быть правдой! При таком раскладе необходимо срочно выяснить что и как. То, что девчонка замешана в деле, однозначно. Пора выяснить, кому она слила информацию.

Василий Тимофеевич, потирая спину, подошел к окну. Что-то Леха не звонит. Он должен был разобраться с девчонкой.

Леха все не решался позвонить. Вся ночь прошла впустую. Он так ничего и не нашел. Девка еще эта без мозгов! Что она там плела? Что скоро разбогатеет? Это как же? Камней у нее в квартире нет, это абсолютно точно. Он ничего не упустил. Даже бачок в туалете проверил. Холодильник. Все возможные ухоронки и тайники. Пусто. Неожиданная мысль вдруг заставила его похолодеть. А что, если она спрятала камни не дома? Может, в ресторане? Или еще где-нибудь? Как он не сообразил надавить на нее? Нужно было с пристрастием допросить, и девка выложила бы ему все!

Леха возбужденно заметался по комнате. Быстро одеться и ехать к ней! Не прошло и десяти минут, как он, перепрыгивая через ступеньки, уже бежал вниз по лестнице. Последняя площадка. Кто-то только что стряхнул снег с одежды. На полу образовалось влажное пятно. Перепрыгнув через него, Леха подскочил к двери. Нервно нажал кнопку. Механизм неприятно звякнул. Леха с силой толкнул дверь. Свет ударил в глаза. Еще шаг, и ноги взметнулись выше головы. Тяжелый удар в затылок. Солнце будто погасло. Навалилась тьма.

Пробуждение было тяжелым. Сначала смутно проступило что-то светлое. Только позже Леха догадался, что это потолок. Только почему-то очень близко. Леху качнуло. Откуда-то издалека донесся незнакомый голос:

– Очухался? Это хорошо. Значит, жить будешь!

– Голова! – простонал Леха и не узнал собственного голоса.

– Не голова, а шея! Ты, парень, похоже, шею сломал. Голова не поворачивается? Все правильно. Мы ее зафиксировали. Сейчас приедем. Сделаем рентген. Посмотрим. Ты не молчи. Говори. Говорить тебе можно. Даже нужно.

– Позвонить можно? – спросил Леха.

– А как ты трубку возле уха держать будешь? У тебя же фиксирующий бандаж! – хохотнул мужчина.

Теперь Леха видел его уже достаточно отчетливо. Полноватый, лысоватый, в зеленой форменной куртке, он сидел рядом с ним и покачивался в такт движению микроавтобуса.

– Ладно! Где твоя труба?

– В правом кармане должна быть.

Мужчина ловко выудил трубку из кармана куртки.

– Номер какой?

– Там в справочнике. Василий Тимофеевич.

Фельдшер нажал кнопку вызова, дождался ответа и сунул телефон к уху Лехи.

– Алло! Василий Тимофеевич! Я у нее ничего не нашел. Но она оговорилась, что скоро разбогатеет. Уверен, пакет у нее!

– Вот и займись! – твердо сказал Василий Тимофеевич.

– Я в «скорой». Шею повредил. В больницу меня везут.

– Вот черт! Адрес девки давай!

Леха продиктовал адрес. Шум в голове усилился. Он закрыл глаза.

– Парень, ты что наговорил? – заинтересовался фельдшер.

– Ничего, дела нужно было закончить.

– Ну-ну! О, вот и подъезжаем! Полежи пока. Я врача вызову.

Леха отключился вроде бы на мгновение. Но когда пришел в себя, его уже везли на каталке по длинному полутемному коридору. Умелые руки ловко перенесли его с каталки на длинный стол. С шеи сняли бандаж. Зафиксировали голову и оставили одного. Приглушенно гудел аппарат. Полумрак успокаивал. Боль почти покинула Леху. Он успокоился, пока не услышал тихие голоса.

– К счастью, перелома нет, но трещина позвонка есть. Полежать придется, – произнесла невидимая женщина.

– Знаете, Елена Владимировна, он из ма шины звонил кому-то. Мне разговор показался странным. Он говорил о том, что у какой-то женщины что-то искал. Какой-то пакет. Он продиктовал адрес, я его запомнил.

– Хорошо, Александр Павлович. Я после разберусь.

– Разберитесь, Елена Владимировна. Не нравится мне это! Я вам адресочек на всякий случай оставлю! Мало ли что?

– Хорошо, Александр Павлович.

«Ишь, какая въедливая! – вяло подумал Леха. – Как бы беду не накликала!» Тьма медленно поглотила сознание.

Владимир вновь внимательно прочел документ. Он не ожидал, что из центра ответят. Такого рода информация, как правило, закрыта. Не для того ставят всевозможные грифы и существует такая система допусков, чтобы любой отставник мог свободно изучать подобные документы. Но раз уж он получил справку, то это могло говорить только об одном. Приказано действовать, и причем незамедлительно. Служба пусть официально и закончилась, но честь осталась, и, поскольку ему доверили это дело, необходимо продолжить то, что начал погибший друг. Если уж в поле зрения службы попал столь незначительный объект, как провинциальная автошкола, то, скорее всего, дела крутятся в ней весьма серьезные. Не просто приписки километража и приставание к молоденьким дурочкам, готовым за получение заветных «прав» ложиться под инструктора. Если Виктор действительно обнаружил контрабандный канал поставок бриллиантов за рубеж, то очевидно, что так оно и есть. Но как его рассекретили и каким образом столь неаккуратно устранили, предстояло еще разобраться.

Аналитическая справка сообщала много интересного, но не давала подробностей оперативной разработки. Оно и понятно, документ составлялся на основе донесений Виктора. А частности явно считались его личной прерогативой. Из сообщения было понятно, что лица, выявленные в результате оперативной деятельности, не являются ключевыми. Ниточки уходили куда-то вверх. Совсем как в песне: «Вверх и в темноту уходит нить!» Выяснить, кто именно является кукловодом, и предстояло Владимиру. Примитивным наездом с захватом языка и разговором с пристрастием такой информации не получить. Значит, остается только оперативная работа. Сколько времени она может занять, сказать трудно. Ясно одно: чем дольше он будет возиться, тем больше камней утечет за рубеж. Нельзя сказать, что Виктор недостаточно много раскрыл, беда в том, что Владимир не знал последней информации. Неясным оставалось, на чем Виктор прокололся, с чем столкнулся в последний момент. Исходя из психологических портретов большинство участников криминальной группы не были готовы на решительные действия. Ну, в состоянии аффекта или зажатые в угол, они, возможно, могли пойти на убийство, но вот так, тщательно спланировать, да еще и грамотно замести следы – это им явно было не под силу.

Владимир достал из стола пачку бумаги и аккуратно выписал на листки данные главных, на его взгляд, участников. Получилось три листка. Если на двух из них оказались собраны достаточно полные данные, то третий был почти пуст. Ни имени, ни иных данных – вообще почти ничего. Только смутные, ни к чему не привязанные сведения, которые позволяют сделать вывод, что есть кто-то еще, кто не засвечен в махинациях и как бы наблюдает за действиями подопечных со стороны, лишь изредка подправляя и корректируя действия. Пометив листок надписью «Кукловод», Владимир задумчиво поставил три вопросительных знака. Чтобы руководить действиями преступного сообщества, необходимо находиться в гуще событий и одновременно контролировать многие внешние факторы. Алмазы – это не пирожки на рынке. Продать один-два – куда ни шло, но регулярно сливать значительные партии – совсем не так просто. Рынок камней регулируется весьма жестко. И не только добывающими компаниями. Просто так заявиться на алмазный рынок невозможно. А уж если такое случилось, то можно говорить, что это кому-то очень выгодно. Причем речь идет о таких высотах, что солнце попросту меркнет. Выхода на такие уровни не может быть у провинциальных деятелей, а это значит, что контакты устанавливают люди, не просто облеченные властью. Никакая власть не в состоянии сравниться с могуществом межнациональных корпораций.

Владимир механически рисовал тонкие линии, невольно, подсознательно они складывались в какой-то рисунок, пусть неопределенный, пусть загадочный, но, как ни странно, выражающий именно то состояние, которое довлело над ним в данный момент. Можно назвать его шестым или еще каким-то по счету чувством, но именно оно уже не раз выручало Владимира. Он обычно называл его инстинктом солдата. Тем самым, который заставляет перекатиться именно за этот камень, остановиться именно в тот миг, когда нога вот-вот коснется растяжки. Сейчас Владимир явственно ощущал шевеление волос на загривке. Что-то ему подсказывало: Дирижер, он же Кукловод, где-то здесь рядом.

Чтобы хорошенько собраться с мыслями, Владимир засыпал в кофемолку солидную порцию зерен, нажал клавишу и принялся внимательно наблюдать за взметнувшимся облачком коричневой кофейной пыли. Выждав некоторое время, пересыпал одуряюще пахнущий свежесмолотый кофе в джезву, добавил воды и включил газ.

«Он где-то близко и явно облечен полномочиями. Потому что крышевать в этой стране безопасно можно, только опираясь на властные структуры. Необходимо его вычислить, и тогда!..»

Владимир перелил кофе в большую чашку, отхлебнул, покачал головой и, присев за стол, снова посмотрел на листки. Этот человек должен иметь выход как минимум на разведку или контрразведку, размышлял он. Люди из этих организаций внедрены в такие структуры, что пред ставить сложно. Конечно, в большинстве своем они не Штирлицы и не Зорге, но, выполняя свою, в общем, незаметную работу, они имеют доступ не только к тайнам государств, но и многих компаний. Да, сейчас получил широкое развитие и промышленный шпионаж, но держится он в основном на тех же профессиональных разведчиках различных уровней. Хорошо, если бы эти профи занимались только законным бизнесом, но в последние годы участились случаи их работы на откровенный криминал. Если рассуждать подобным образом, то для серьезного профессионала нет проблем создать собственную структуру и загребать солидные барыши, причем без особого риска. Благо если есть связи и налажены контакты. Только вот кто в городе мог быть в свое время причастен к работе за бугром?

Одним глотком допив уже остывший кофе, Владимир закурил и подошел к окну. Серый, невзрачный день не предвещал ничего хорошего. На столе задрожал телефон. Одним шагом преодолев расстояние, Владимир схватил трубку. По времени сейчас должны были закончиться занятия по вождению у Анны.

– Алло! Владимир? Это Глеб. Мы взяли его! Если не занят, подъезжай по тому адресу… Есть кое-что интересное!

– Хорошо. Сейчас буду! – коротко ответил Владимир и потянулся к лежащей на диване куртке.

Аська проснулась поздно. Голова буквально раскалывалась. Язык словно наждак царапал воспаленное нёбо. Мучительно хотелось пить.

С трудом добравшись до кухни, она брезгливо посмотрела на стол с разбросанной закуской, на опрокинутую рюмку, на горку раздавленных окурков в блюдце, и приступ тошноты заставил ее склониться над раковиной. Сил на то, чтобы добежать до туалета, попросту не хватило.

Немного отдышавшись, Аська повернула до упора кран. Тугая, жесткая струя ударила в выщербленную эмаль раковины, разбрызгивая вонючую жижу на дне. Мерзкий запах ударил в нос. Аська, зажав рот обеими руками, опрометью выскочила из кухни. Не зажигая света, нависла над унитазом. Рвало ее так, что казалось, желудок вывернется наизнанку.

Только спустя некоторое время немного полегчало. Чтобы окончательно прийти в себя, она наполнила ванну, забралась в нее и какое-то время сидела в горячей воде, обхватив колени руками. Голова понемногу прояснялась. С трудом вспомнила прошедшую ночь. Точно. Она приехала сюда на такси. Парень вместе с ней поднялся в квартиру. После пили водку, закусывали пельменями и еще чем-то, после все перепуталось. Почему-то в сознании всплывал образ отчима, он что-то пытался ей объяснить, убедить в чем-то, но она старалась не слышать, кричала. Зачем-то рвала на себе одежду. Этот парень-таксист что-то делал, почему-то все время ходил по комнате, что-то искал, пока она выясняла отношения с отчимом. Мама появилась неожиданно, буднично расстегнула блузку, не обращая ни на кого внимания, принялась кормить грудью ребенка. Аська узнала малыша – это ее младший братишка Мишаня, только почему-то совсем маленький, а ведь он уже ходит в детский сад.

Аська никак не могла вспомнить, куда делся таксист. Вроде не уходил, а сейчас его здесь нет. И еще один вопрос вдруг заинтересовал ее. Если он уехал утром, то, значит, провел ночь здесь, но вот только спал он с ней или нет, припомнить так и не удалось. Решив, что все это ей приснилось, Аська выбралась из ванны и, завернувшись в полотенце, вернулась на кухню. И очень вовремя. Она не перекрыла кран до конца, и вода уже почти полностью наполнила раковину, готовясь перелиться через край. Пришлось прочищать слив. Как-то автоматически Аська попыталась навести порядок: прибрала со стола, кое-как вымыла грязные тарелки, сунула в мусорное ведро пустую бутылку, взяла блюдце с окурками и поняла, что далеко не все ей приснилось. Посторонний мужчина и впрямь был в ее доме. Окурки его сигарет резко отличались от тех, что курила она. Справившись с кухней, Аська, поддерживая спадающее полотенце, вернулась в комнату. В глаза сразу бросились разорванная, разбросанная по полу одежда, белье.

Похоже, в ее воспоминаниях было зерно истины. Постель развороченная, но незаметно, что в ней занимались сексом. Подушка только одна. Вторая сиротливо покоиться на кресле.

Аська механически собрала порванную одежду, связала в узел и уже совсем было собралась вынести в прихожую, чтобы после выбросить в мусоропровод, как вдруг взглядом зацепилась за какую-то неправильность. Дверца шкафа оказалась приоткрытой. Едва она ее тронула, как шкаф распахнулся, и на пол вывалились все ее скромные пожитки. Нельзя сказать, что у нее всегда был полный порядок, но так вещи в шкаф она никогда не заталкивала. Здесь явно кто-то копался. Внутренне холодея, Аська запустила руку под бумагу, которой выстелена была полка, тонкого конверта на месте не оказалось! Украл! Все, что удалось накопить за время работы в ресторане! Чувствуя, как из горла начинает вырываться глухой крик, она сдернула выстилающую бумагу и… увидела скомканный конверт в самом углу. Схватила, кое-как расправила, заглянула внутрь – несколько жалких купюр, смятых, замызганных, прошедших через тысячи рук, оказалось на месте. На сердце тут же отлегло. Но все же что он искал? Аська никак не могла сообразить, что понадобилось тому таксисту, который… Ничего он не мог искать, она сама его пригласила, чтобы отомстить Сашке, но вот отомстить, похоже, не получилось. Проклятая водка сделала свое черное дело. Даже если что-то и было между ней и таксистом, то она этого совершенно не помнит. Что с того, что проснулась она голой? Да, вся одежда изорвана, но почему ей кажется, что это она сама раздирала на себе платье и все остальное, когда ругалась с отчимом? Стоп! А когда он пришел? Аська устало плюхнулась на диван. Что-то не сходится. Голова трещит так, что вот-вот расколется на две половинки. Не было тут отчима! Он ведь и адреса ее не знает! Что же получается, она все придумала? Зачем тогда платье порвала? Ладно, у нее есть другое, а белье? Белья жалко. Его Сашка подарил. Осталось лишь то, что ей покупал отчим. Так уж сложилось, что времени у него всегда было больше, чем у мамы, вот и приходилось вместе с ним ходить по магазинам. Почему-то она никогда не стеснялась его. Наверное, доверяла. Володя всегда понимал, что ей идет, а что нет. Старался приодеть таким образом, чтобы самому нравилось. Ей приятно было находиться рядом с ним. Особенно когда окружающие думали, что они… ну, что он и она… ой, глупости это, конечно, но все равно приятно.

Аська потерла виски, покопавшись в коробке с лекарствами, нашла начатую упаковку аспирина, выковыряла пару таблеток и оглянулась в поисках стакана. Пришлось тащиться на кухню. Глянув по пути на часы, Аська ужаснулась; через три часа уже нужно выезжать на работу, а она в таком состоянии.

Инструктор в самом деле оказался на удивление хорошим. Спокойно, без лишней нервотрепки, лишь время от времени подправляя действия Анны короткими, точными замечаниями, он быстро помог ей освоиться на оживленных улицах. Всего несколько занятий, и Анна больше не шарахалась от близко проезжающих автомобилей, как ни странно, успевала следить и за знаками, и за разметкой, и за действиями пешеходов, постоянно стремящихся перебежать проезжую часть в неположенном месте.

– Вы сегодня просто молодец! – похвалил Анну Василий Тимофеевич. – Уверенно, смело, решительно. Если не растеряетесь, то экзамен сдадите без проблем.

– Надеюсь. Жаль только, что занятий осталось совсем мало. Я еще боюсь перестраиваться в потоке, да и повороты. Мне постоянно кажется, что я не впишусь в радиус и выскочу то на встречку, то на бордюр! – пожаловалась Анна.

– Если что-то не будет получаться, мы всегда сможем договориться о дополнительных занятиях.

– Правда? Вот было бы здорово! – воскликнула Анна.

– Скажите, Анна, а вот вы как-то рассказывали, что оказались в ресторане во время взрыва. В тот раз вы ничего странного не заметили?

– Нет, ничего. Да я и не смотрела по сторонам. Муж отреагировал мгновенно, и дочку вывел из зала, и меня.

– Вы сказали, дочь? Разве она была с вами?

– Она там работает. Официанткой. Понимаете, конфликт поколений. Перед Новым годом ушла из дома. Устроилась на работу и пытается доказать всему миру, что она уже взрослая. В общем, так оно и есть, просто нам, родителям, трудно с этим смириться.

– Она пострадала при взрыве? – обеспокоенно спросил Василий Тимофеевич.

– К счастью, нет. Просто небольшой шок. Муж говорил, что она уже вышла на работу.

– Муж?

– Ну да! Он, если говорить честно, очень переживает из-за нашей размолвки. Пожалуй, даже больше, чем я. Вот и отслеживает, что с ней и как.

– Погодите, Анна, вы хотите сказать, что ваша дочь и есть та самая девушка, которая… Ее, случайно, не Асей зовут?

– Да! А вы откуда ее знаете?

– С ней познакомился мой… сын! Алексей. Вы разве не в курсе? – нашелся Василий Тимофеевич.

– Нет! Я же говорила, что не общаюсь с ней. У мужа нужно спросить. Вполне возможно, что он что-то знает.

– Простите, вы говорили, но я как-то упустил из виду, а кто у вас муж? – вроде как безразлично спросил Василий Тимофеевич.

– Предприниматель. Занимается анализом рынков и финансовых потоков. Консультант своего рода.

– Аналитик? Такая профессия характерна либо для банковского служащего, либо для разведчика, – подумал вслух Василий Тимофеевич.

– Да что вы говорите! Какой Володя разведчик! Да, служил, разумеется, в армии, но, насколько я знаю, в самых обычных войсках. Причем при штабе. Где-то в Германии.

– Долго?

– Почти пятнадцать лет. А что?

– Так, ничего. Вам когда на работу? – поинтересовался инструктор.

– Через полчаса начинаются занятия. Так что мне еще придется где-то погулять.

– А давайте сейчас по проспекту и за город. Проедем по кольцевой и вернемся как раз к нача лу занятий! – предложил Василий Тимофеевич.

– Но у вас ведь время закончилось? – удивилась Анна.

– Ничего, ради такой очаровательной женщины можно немного и задержаться на работе! – усмехнулся инструктор.

Анна вела автомобиль и непрерывно прокручивала в голове странный разговор с инструктором. Ей откровенно не понравился интерес, про явленный им к мужу. Было в нем что-то неправильное. Ни о каком сыне раньше Василий Тимофеевич ни разу не вспоминал, да и пауза, с которой это было сказано, заставляла сомневаться в его правди вости. Долгие годы работы со студентами научи ли Анну безошибочно отличать вранье от правды. Доехав до транспортной развязки, она направила автомобиль по кругу, чтобы, описав почти замкнутую дугу, рвануть на север. Шоссе уходило немного под уклон, поэтому, даже не прибавляя газу, автомобиль разгонялся. Скорость уже подбиралась к сотне, а инструктор никак не реагировал. Решив не заострять на этом его внимание, Анна прошла плавный правый поворот, затем левый и вышла на длинную прямую дорогу, которая, то ныряя в небольшие ложбины, то выскакивая на небольшие холмы, устремилась к далекой еще развязке, где предстояло повернуть к городу.

Аська пыталась привести себя хотя бы в относительный порядок. После того, что произошло ночью, недостаточно было только почистить перышки и наложить макияж. Лицо выглядело так, словно на нем всю ночь черти плясали. Синяки под глазами, распухшие, превратившиеся в отвратительные оладьи губы. Ужасные отеки на лице и вдобавок ко всему еще и сломанные ногти. Она и так постоянно мучилась с ними, не то витаминов каких-то не хватало, не то кальция, но они то слоились, то ломались. Мама постоянно заставляла делать какие-то ванночки, следить за ногтями, но в последнее время Аське было не до того, и вот результат. Вчера она неизвестно как и при каких обстоятельствах настолько изуродовала руки, что, к сожалению, придется вовсе удалить маникюр. Аська уже прекрасно знала, что клиенты постоянно смотрят именно на ее руки, когда она принимает заказ, приносит его и, главное, рассчитывает клиента, и от того, как они выглядят, напрямую зависели и чаевые.

Лицо можно попытаться заштукатурить, но что делать с руками, непонятно. Расстроенная, Аська присела на скрипучий табурет и, разложив на кухонном столе весь запас косметики, принялась рисовать новое лицо. Она только успела нанести тональный крем, как в дверь позвонили. Безмерно удивленная, она, подойдя, спросила, кто там. Мужской голос тут же обрадованно ответил:

– Девушка! У вас кран течет! Вы нас заливаете! Я ваш сосед с седьмого этажа.

– Не может быть! У меня все закрыто! – воскликнула Аська, отпирая дверь.

Жесткая мужская рука мигом зажала ей рот. Незнакомец втолкнул Аську в прихожую. Она даже не успела толком рассмотреть его. Сильно приложившись затылком о стену, девушка едва не потеряла сознание от боли. «Теперь все! Изнасилует и убьет!» – мелькнула заполошная мысль, но сил сопротивляться не было. Намотав на кулак Аськины волосы, мужчина поволок ее по коридору, не обращая внимания на ушибы и ссадины, которые она получала по пути. Бросив девушку лицом вниз в комнате, он сел ей на спину и только теперь хрипло спросил:

– Где камни?

– Что? – промычала Аська, но сильный толчок в затылок заставил ее уткнуться лицом в старый затоптанный пыльный ковер.

– Куда дела камни? – снова прямо в ухо прорычал мужчина.

– Я не понимаю! – простонала Аська и снова нос расплющила о жесткий ворс. Она почувствовала, что дышать стало труднее и теплая вязкая кровь медленно начала наполнять рот. Девушка попыталась дернуться, но сильные руки только крепче сжали ей тщедушное тело. Что-то твердое уперлось между лопатками.

– Последний раз спрашиваю: где камни? – прошипел мужчина и, легко оторвав Аську от ковра, снова с силой бросил на пол.

Дыхание у девушки перехватило, кровь залила все лицо. На затертом древнем ковре образовалась красная лужица. Прямо в эту отвратительную лужу девушка и уткнулась разбитыми губами. Она попыталась что-то сказать, но грубый толчок в спину выбил из груди остатки воздуха.

– Говори! – шипел за спиной мужской голос, и новый удар по позвоночнику окончательно лишил Аську сознания.

Пробуждение оказалось болезненным и мучительным. Что-то твердое упиралось в бок, проткнув халатик и раскровянив спину. Дышать было трудно. Пошевелиться – почти невозможно. Аську трясло. Она ощущала непрерывный гул и постукивание. Темнота. Девушка долго не могла понять, что происходит. Ее постоянно куда-то кидало, швыряло. Удары сыпались со всех сторон, и не было ни малейшей возможности ни увернуться, ни защититься.

Аська не сразу поняла, что перекатывается в каком-то ограниченном, замкнутом пространстве. Все ее израненное тело буквально стонало от боли, но закричать она не могла: невозможно было разлепить саднящие, разбитые губы. Дышать можно было только через нос, но и в нем хлюпало, и постоянно приходилось сглатывать кровавую жижу, чтобы окончательно не задохнуться. Сколько продолжались ее мучения, Аська не знала: порой впадая в беспамятство, она уже давно потеряла счет времени, оставались только непрерывная боль, душная темнота и нестерпимый холод.

Девушка не сразу отметила про себя, что тряска и гул разом прекратились. Наступила томительная тишина. Откуда-то издалека донесся слабый скрип, что-то дрогнуло, и появился призрачный, неясный свет. Вот только разглядеть ей так ничего и не удалось. Мутная пелена закрывала глаз. Сначала Аська почему-то подумала, что ослепла, но, когда ее выдернули из замкнутой тесной коробки и поставили на ноги, поняла, что глаза завязаны какой-то светлой повязкой, именно сквозь нее и пробивается свет. Босые ноги разъезжались на снегу. Стоять было больно и трудно, но ее мучитель не торопился. Лишь спустя бесконечно долгое время, когда под босыми ступнями натаяла лужица, он, намотав на кулак волосы, потащил девушку за собой. Ледяной ветер рвал полы легкого халатика, леденил почти обнаженное тело, старался выстудить остатки живого тепла. Но вот девушка почувствовала под ногами теплую гладь пола. Что-то хлопнуло. Ветер прекратился, и Аська ощутила обволакивающий ее жар. Толчок, и ей пришлось опуститься на какую-то скамью.

– Ты меня слышишь? – наконец, спросил мужчина.

Аська не смогла ответить. Слепленные, сжатые губы так и не смогли выпустить наружу ни звука. Пришлось просто кивнуть. Тут же она почувствовала прикосновение чужих пальцев к щеке, спустя миг раздался сухой треск, и Аська решила, что с лица содрали кожу. Адская боль взорвала воспаленный мозг. Громкий крик сорвался с губ. Только спустя несколько секунд девушка догадалась, что скотч, которым был заклеен ее рот, исчез и теперь можно говорить.

– Не ори! – последовал окрик, и жестокая пощечина окончательно привела Аську в чувство. Дикая боль отрезвила, но одновременно вызвала приступ ярости и злости.

– Что вам нужно от меня? – сквозь слезы спросила Аська.

– Еще не поняла? Я у тебя десятый раз спрашиваю: где камни? – рявкнул мужчина. – Ты что, не понимаешь, что все равно придется сказать. Здесь тебе не помогут ни дружки, ни родичи. Никто не знает, где ты! Если я захочу, то ты тут так навсегда и останешься! Просто исчезнешь. Тебя уже никогда не будет! Так что давай по-хорошему, вспоминай, куда дела камни.

Аська вдруг резко, как ей показалось, гордо откинула назад голову. Плотно сжав разбитые губы, она всем своим видом дала понять мучителю, что не скажет ничего.

– Ладно! Посиди. Подумай. Я скоро вернусь! – пообещал мужчина, что-то загремело, стукнула дверь, и навалилась тишина.

Аська пыталась освободиться от пут, но липкая скользкая лента, стянувшая запястья, упорно не поддавалась. Обливаясь холодным потом, девушка упорно искала хоть какой-нибудь острый угол, о который можно было бы перетереть проклятый скотч, но безуспешно. Пол абсолютно гладкий. Помещение напрочь лишено мебели, даже ту скамью или табурет, на котором она сидела сначала, мужчина куда-то убрал. Окончательно лишившись сил, Аська сжалась в комок и тихонько заплакала. Нестерпимая жажда после вчерашней попойки изматывала. Она пыталась пересохшим языком облизать потрескавшиеся губы, но ничего не получалось. Вновь подступила тошнота. Но пустой желудок только судорожно сжимался, причиняя жестокую боль.

Странно, но слезы принесли ей некоторое облегчение. По крайней мере, девушка смогла хоть немного думать. Теперь Аська пыталась восстановить в памяти происшедшее. Но никак не могла вспомнить лицо мужчины. Вот она отпирает дверь, та распахивается, чья-то рука зажимает ей рот, сильный толчок в грудь – и она ударяется головой о стену. Так вот почему так ноет затылок! Только что же это она не видит лицо? Ведь должна была! Стоп! Шапка! Вязаная черная шапка низко надвинута на лоб, а ниже… что-то закрывало лицо! Но вдруг отчетливо, словно на яркой качественной фотографии, вспыхнули глаза. Глаза чужого мужчины. Чуть прищуренные, острые, серые, злые, безжалостные. Почти такие же, какие она когда-то видела у отчима, в тот момент, когда он вышел из себя после ее неудачного сексуального дебюта. Глаза! Вот что важно! Она видела глаза!

Владимир только вышел из лифта и тут же столкнулся с двумя дюжими санитарами, под руки выводившими из квартиры тщедушного паренька. Посторонившись, он пропустил санитаров к лифту и лишь отметил про себя, что не заметил внизу привычной кареты скорой помощи, лишь неприметный фордовский микроавтобус защитного цвета, явно намекавший на былую принадлежность к бундесверу. Впрочем, оно и неудивительно, в последнее время в связи с перевооружением огромное количество застоявшейся на складах и базах техники двойного назначения было либо продано, либо в виде гуманитарной помощи передано в разные страны. Значит, и этот бусик нашел новых хозяев, по каким-то неведомым причинам не пожелавших ни перекрасить, ни хотя бы нанести на борта привычные опознавательные знаки.

Здраво рассудив, что лично его это не касается, Владимир вошел в распахнутую дверь и тут же увидел высокую, статную женщину.

– Здравствуйте! Вы Владимир? Проходите, пожалуйста. Муж вас ждет! – спокойно сказала женщина, и только теперь Владимир узнал ее. На фото, виденном им у Глеба, Алена выглядела значительно старше. Здесь же перед ним предстала молодая, удивительно привлекательная женщина.

– Здравствуйте! А вы, как я понял, Алена?

– Верно! – улыбнулась женщина. – Проходите!

Но Глеб уже вышел в коридор.

– Привет! Идем, кое-что покажу! – быстро сказал сыщик.

В комнате прямо на столе лежали детонаторы, пакеты с химикатами, даже пластиковая коробка с гайками, очевидно подготовленными для создания бомбы, на этот раз, как и просчитал Владимир, уже с поражающими элементами.

– Полюбуйся! Мы вовремя успели! Еще день, и сюрприз был бы готов! – пояснил Глеб. – Знаешь, кто помог выяснить адрес? Алена! По психологическому портрету! И как видишь, не ошиблась!

– Это замечательно! Но пацан – только часть дела! Что-нибудь выяснил по камушкам?

– К вечеру, надеюсь, удастся кое-что прояснить. Мышка работает по теме. Я тебе не только это хотел показать, идем в другую комнату.

Невзирая на закрытое окно, в комнате все равно было очень холодно. Налетевший снег растаял, и теперь на грязном, затоптанном полу расплывалась неприглядная лужа. Прямо в ней валялось смятое одеяло и обрывки тряпок.

– Здесь мы его мать нашли! Чудом выжила. Несколько дней пролежала на холоде. Он посчитал, что убил ее, и оставил открытым окно, чтобы запаха не было. Дверь зачем-то заколотил… Псих он! – задумчиво сказал Глеб.

– Ты ради этого меня сдернул? – угрюмо поинтересовался Владимир.

– Не только. Ты можешь доложить своему заказчику, что работа выполнена. Я так понял, что на тебя серьезно насели.

– Не без этого. Прости, Глеб, ты действительно здорово помог. Знаешь, у меня на руках есть некоторая информация по брюликам. Только, как сам догадываешься, с условием. Подписок я с тебя брать не могу, но предупредить должен, – сведения только для служебного пользования.

Владимир достал из кармана несколько сложенных вдвое листков.

– Вот, ознакомься!

Глеб развернул бумагу и, едва вчитавшись, негромко присвистнул. Быстро пробежав глазами текст, он посмотрел на Владимира:

– Это отчеты Виктора?

– Да. Его разработка. Все или почти все, что он успел передать в центр. Нам с тобой придется довести до конца расследование! – подтвердил Владимир.

– Это я уже понял. Спасибо за материалы. Так будет проще за что-нибудь зацепиться. Ты в каком направлении собираешься двигаться? – уточнил Глеб.

– В указанном. Нам нужен именно Кукловод!

Где-то зазвонил телефон. Глеб рефлекторно сунул руку в карман, но тут же вынул. Не у него, просто похожая мелодия. Задумчиво шагнул к окну. Замкнутый квадрат двора. Если приглядеться, то можно вполне отчетливо рассмотреть окна напротив. «Что там этот пацан нес насчет силуэта?» – мелькнула мысль, но додумать он не успел, в комнату вошла Алена.

– Извините, но мне показалось, что это может касаться вашего дела! Только что позвонила подруга, к ним в больницу сегодня рано утром привезли молодого мужчину с трещиной шейного позвонка. Он звонил кому-то, говорил о каких-то камнях, но интересно не это. Мужчина работает инструктором в автошколе «Вираж».

Глеб переглянулся с Владимиром.

– Он жив? – в один голос спросили муж чины.

– Насколько я поняла, да. Находится в травме. В третьей городской.

– Мы еще здесь нужны? – спросил Владимир.

– Нет. Милиция уже выполнила все процедуры. Пацана увезли. Участковый готов квартиру опечатать. Вполне можем ехать. Мы, честно говоря, только тебя и ждали.

– Тогда поехали! – скомандовал Владимир.

– Лена уже сменилась. Она сегодня дома. После дежурства. Так что попасть к этому парню будет непросто! – предупредила Алена.

– Ничего. Справимся! В крайнем случае ты поможешь! – усмехнулся Глеб.

Анна совершенно замоталась со своими студентами. Преддипломная практика закончилась, и самые правильные потянулись демонстрировать свои успехи. С каждым пришлось посидеть, разобраться, на то, чтобы хотя бы поверхностно выловить баги[5], необходимо было время. Анна нетерпеливо поглядывала на часы. Рассчитать время, во сколько она освободится, никак не удавалось. Хотелось позвонить мужу, но студенты буквально выстроились в очередь, и выкроить минутку никак не получалось. Голова трещала от перенапряжения, требовалось вникнуть в каждую программу, попытаться с первого взгляда оценить работоспособность и отыскать возможность хотя бы частичного запуска. Практически у каждого дипломника накопилась куча вопросов, а прийти пораньше им, как всегда, было лень. Вот Анна и разгребала авгиевы конюшни, пытаясь отыскать зерно истины в каждой работе.

Только когда за окнами померк дневной свет, она сумела немного освободиться. Рука сама потянулась к трубке. Владимир ответил не сразу:

– Да, дорогая!

– Я через полчаса заканчиваю. Ты меня встретишь? – спросила Анна.

– Если задержишься в колледже еще минут на двадцать-тридцать, то обязательно. Я пока немного занят, – пояснил Владимир.

– Клиент? – уточнила женщина.

– Нет. Я в больнице по нашему делу. Кажется, открываются новые обстоятельства. Расскажу при встрече! – сказал Владимир и отключился.

Анне ничего не оставалось, как пожать плечами и согласиться посмотреть еще одну работу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: программа написана наспех, ошибок и неточностей в ней много, и это у вполне успешной студентки.

– Виталия! Я тебя не узнаю! Ты что, это сегодня ночью у себя на коленке сотворила? Честно говоря, от тебя я такого не ожидала! Времени было достаточно, чтобы серьезно отнестись к теме. Это ведь дипломная работа! Тем более что училась ты хорошо! – возмущенно выговаривала девушке Анна.

– Вы меня простите! Я в самом деле сделала это только для того, чтобы показать! Знаю ведь, что вы требуете поэтапного контроля. Я исправлю! Честное слово! – начала оправдываться студентка.

– Чем же ты занималась три месяца? – проворчала Анна, отключая флешку.

– Да пока было относительно свободное время, сдала экзамен в автошколе и права получила! – похвасталась Виталия.

– Вот как?! А я тоже сейчас занимаюсь! Ты где училась? – поинтересовалась Анна.

– Автошкола «Вираж». Там и машины неплохие, и обучение, можно сказать, на уровне. Хотя, как я теперь понимаю, инструкторы не без прибабахов.

– То есть? – мгновенно напряглась Анна.

– Да со странностями они. Все как на подбор. Вот, скажите на милость, за каким лешим меня постоянно за город посылали. Ведь самое главное – это научиться ездить в городском потоке! Так ведь? Да и деньги перевозить в учебной машине… не инкассаторы же мы! – возмущалась девушка.

– Понятно! С дипломом твоим мы разберемся. Дело в том, что я тоже в этой автошколе занимаюсь. Ты расскажи поподробнее, что там за чудеса с деньгами? Не хочется вляпаться в какую-нибудь неприятность.

– Я сама ничего не поняла. Просто в основном я ездила за городом, несколько раз инструктор перевозил какие-то пакеты. Как-то раз пакет порвался и оттуда посыпались пачки денег. Много! Я никогда столько не видела! Естественно, спросила откуда. А инструктор мне: мол, филиалы, там нет инкассации, а учебные машины не вызывают подозрения… в общем, чушь какую-то нес. Можно подумать, нельзя перегнать деньги по безналу! Мы ведь платили не наличными, а через банк!

– И часто ты вот так деньги возила? – насторожившись, спросила Анна.

– Раз пять или шесть. Точно не скажу, я ведь не проверяла, что в пакетах. Но у инструктора явно пистолет в куртке был.

– Почему ты так решила?

– Так видно же! Слева куртка постоянно оттопыривалась, да и наплечный ремень частенько выглядывал! – невозмутимо заявила Виталия.

– Знаешь что! Я помогу тебе с программой, а ты, пожалуйста, к завтрашнему дню вспомни, куда именно ты ездила. Ну там, названия деревень или поселков, какие проезжала. Боюсь, как бы мне так же не попасть в неприятности. У тебя обошлось, а с моим постоянным невезением точно во что-нибудь вляпаюсь! – посетовала Анна.

– Хорошо! – согласилась Виталия и, собрав вещи в сумку, направилась к выходу.

Проводив взглядом девушку, Анна потянулась к телефону, но, покрутив его в руках, так и не позвонила мужу. Новость, конечно, важная, но он, скорее всего, уже в пути, а отвлекать его на заснеженной, скользкой дороге не следует. Она пока не знала, как можно использовать полученную информацию, но дело касалось и ее лично. Не только потому, что Анна сама сейчас обучалась в автошколе «Вираж». Владимир занимался гибелью друга. А он как раз работал механиком в этой автошколе. Не исключено, что его таинственная смерть каким-то образом связана и с перевозимыми деньгами. Оставалось только терпеть и ждать.

Аська, сжавшись в комок, пыталась хоть как-то согреться. Ее знобило. Сколько же она здесь сидит? На работу она уже опоздала, это совершенно ясно. Управляющий, наверное, рвет и мечет. Выгонит запросто. Ему это раз чихнуть. Желающих занять ее место полно! Ей просто повезло. Девушка, что работала до нее, ушла в декрет, и Аська просто оказалась в нужном месте в нужное время. Теперь придется искать другую работу. Если только придется! Зачем этот человек притащил ее сюда? Изнасиловать и убить? Вполне мог это сделать и в квартире. Нет! Не убьет! Ему камни нужны! Пока они в надежном месте, она будет жить! Вот только что делать, если он снова станет ее бить? Она может не выдержать. За всю жизнь ее никто никогда не бил. Только однажды отчим, не сдержавшись, влепил ей пощечину. Это случилось тогда, когда она с Юркой… Глаза у Володи в тот миг полых нули огнем. В этот момент ей даже показалось, что он…

Тогда от этой мысли она даже не почувствовала боли. Только намного позже пришло осознание, что чувства бывают разными и к ней отчим относится совсем иначе, чем к матери. Да, естественно, он ее любит, но как дочь, причем родную, а не приемную. Потому и сорвался, потому и врезал, потому как мог и оберегал ее все те годы, что жил вместе с ними. Он единственный, кто в силах ее защитить и спасти! Как же сообщить Володе, где она находится?

Аська, не соображая, что делает, резко вскочила, но затекшие ноги подломились, и она буквально рухнула на пол. Лишь чудом не разбив при падении лицо, Аська громко вскрикнула от боли. Замерев, она снова сжалась в комок. Сейчас опять ворвется страшный злой человек и станет бить! Потянулись томительные минуты, но ничего не происходило. Не громыхнула тяжелая дверь, не прогрохотали чужие шаги. Ничего не изменилось. Словно он и не слышал ничего. А вдруг в самом деле не слышал? Аська тут же воспрянула духом. Если ее никто не слышит, то можно действовать смелее!

Скрученные за спиной руки занемели, пальцы не слушались, но Аська упорно пыталась избавиться от пут.

На подоконнике нашлась одна-единственная относительно острая грань. О нее и удалось кое-как перепилить липкий скотч. Переведя дыхание, Аська сорвала повязку с глаз. Лучше видно не стало. Полумрак заполнял комнату. Единственное окно плотно зашторено. Унылый зимний свет едва пробивался сквозь темную ткань. Комната небольшая, совершенно пустая, ни мебели, ни ковра, вообще ничего. Только выстеленный плитами пол и оштукатуренные стены. Аська бросилась к окну, отодвинула штору, которая на деле оказалась просто куском плотной материи, и едва не завыла от тоски. За стек лом виднелось чистое поле, зубцы леса вдали и кованая решетка. Толстые, завитые в спираль прутья не оставляли ни малейшего шанса выбраться. Да и само окно не открыть. На стеклопакетах нет ни привычных ручек, ни замков, только твердый, шоколадного цвета пластик.

Ветер гнал по заснеженному полю печальную поземку. Даже на вид студеную, колючую. Аська поежилась. Даже если как-то удастся разбить стекло и расшатать решетку, она не сумеет никуда добраться. Почти голая, босая, она до смерти замерзнет в этом поле, прежде чем сумеет найти людей, готовых ей помочь.

Обессиленная, Аська опустилась на пол и прижалась спиной к стене. Выхода не было.

Власий, выслушав доклад, взмахом руки отпустил сотрудника и со злостью переломил в пальцах карандаш. Он всегда пользовался карандашами. Не любил он ручки. Потому на столе всегда стоял стакан с остро заточенными карандашами. С каким удовольствием он воткнул бы сейчас вот такой карандаш в горло Эксперту. Все же он переиграл его, Власия. Вывел на подрывника милицию, и теперь те, защищая честь мундира, ни за что не отдадут добычу его людям. А ведь он лично обещал Папе, что отыщет террориста. Уже по итогам первого допроса стало ясно, что никакой он не террорист, а просто местный сумасшедший. Так его менты и спишут. Им статистика важна. За каким, спрашивается, квадратом им устраивать охоту на врагов государства, когда можно с успехом раскрыть дело о сумасшедшем маньяке. Папа, со своей манией заговора, окружил себя профессионалами, но, когда ничего не происходит, необходимо как-то оправдывать собственную значимость. Взрывы в этом городе подходили для подтверждения важности и необходимости службы как нельзя лучше. А Эксперт намеренно устроил так, что служба, а вместе с ней и ее руководитель, Власий Антонов, остались ни с чем. Это не просто удар по самолюбию. Папа запаниковал после первого же взрыва. Вызвав Власия к себе, сорванным в истерике голосом, брызжа слюной, кричал о том, что на него снова готовят покушение. Можно подумать, что на него хоть раз кто-нибудь покушался! Он сам однажды разыграл покушение, когда рвался к власти, но ни тогда, ни позже никто, естественно, в это не поверил. В последние годы он действительно вел себя так, словно напрочь лишился разума. Впрочем, Власий почти не обращал на это внимания. Главное, чтобы платили. Хотя несколько лет назад он, используя старые связи, замутил такое прибыльное дело, что любая зарплата становилась просто смешной в сравнении с его реальными доходами. Да, разумеется, приходится делиться с Папой, но это уже не столь существенно. Он больше заботится о собственной безопасности. Неудивительно! Нахапал столько, что многие откровенно ему завидуют, а зависть на таком уровне ведет, как правило, к серьезным разборкам. Потому и пытаются сковырнуть исподтишка. Расшатывают трон, сами стремятся на него забраться.

Власий по праву считался одним из самых приближенных к Папе, и его личное благополучие напрямую зависело от расположения местного царька. Потому и старался, землю рыл, чтобы доказать не только преданность ему, но и нужность.

Нервно поднявшись, Власий прошелся по кабинету и остановился возле сейфа. Повернув допотопный ключ, открыл тяжеленную стальную дверь. Никаких важных документов в железном несгораемом шкафу отродясь не было. Стоял он, скорее, бутафории ради. Единственной ценностью, что хранило железное нутро, были бутылка виски и пара стаканов. Наполнив один почти до половины, Власий залпом выпил, поморщился и, закурив, вернулся к столу. Две плохие новости за один день – это, пожалуй, слишком.

С самого утра позвонил Старик и начал что-то бубнить, что с грузом вышла накладка, но он разберется и все исправит. Власий попытался надавить, но Старик тут же перевел стрелки. Заявил, что Директор в панике и может наделать глупостей.

– Что случилось? – раздраженно спросил Власий.

– Я расскажу при встрече. Это не телефонный разговор! – решительно заявил Старик.

– Не морочь мне голову! Мой телефон не прослушивается! – рявкнул Власий.

– Не в этом дело! Просто нужно обсудить некоторые нюансы.

И вот буквально через полчаса явился с отчетом безмозглый капитан и радостно доложил, что менты скрутили подрывника! Вот идиот! Где таких только набирают! Нашел чему радоваться!

Вискарь упорно не действовал. Пришлось налить еще полстакана. Сигарета дотлела в пепельнице. Власий тянул виски, уныло глядя в окно. Вечерело. До встречи со Стариком оставался час. Нужно чем-то себя занять. Рука сама потянулась к карандашам.

Он методично, один за другим, ломал карандаши и с силой швырял обломки на пол. Стакан быстро пустел. Странное предчувствие беды угнетало, парализовав волю, опустошало, выматывало, губило сознание. Власий вытянул перед собой руки. Пальцы заметно тряслись.

Часы над дверью пробили пять. До встречи осталось полчаса. Власий поднялся из-за стола. Оглядел усыпанный обломками карандашей пол и, криво усмехнувшись, накинул пальто. Все равно сюда, в этот кабинет, он не вернется. Какая разница, что останется после него!

Ветер ударил в лицо. Что за город такой! Ку да ни повернешься, всегда ветер в лицо! Сморщившись, Власий прикрыл ладонью глаза, спустился с оледеневших ступенек. Злая поземка, закручивая ленты колючего перемерзшего снега, струилась над вымороженным побелевшим асфальтом.

Стараясь не подставлять порывам ветра лицо, Власий добрался до машины. В холодном салоне его проняла дрожь. Кое-как справившись с ознобом, он запустил двигатель. Стекла моментально запотели. Не ожидая, пока мотор про греется, Власий нетерпеливо запустил на максимальные обороты вентилятор отопителя. Прохладный воздух еще больше затуманил лобовое стекло, но спустя минуту туманная дымка начала рассеиваться. Включив фары, Власий направил автомобиль к выезду с охраняемой площадки.

Найти место для парковки в центре всегда сложно, но в этот час просто невозможно. Злой и раздраженный, Власий внаглую оставил автомобиль прямо под знаком и пешком направился в кофейню, где обычно встречался со Стариком. Уютный зал, как всегда, почти полон. Несмотря на нешуточные цены, народ из тех, что побогаче, любил сюда захаживать. Тут было относительно спокойно и безопасно. Можно было поговорить, не привлекая внимания.

Старик обнаружился в самом углу. Сидел, как собака в конуре. Спиной к стене, лицом к входу. Власий уверенно направился к нему. Сбросил пальто на соседний стул. И, не обращая внимания на возмущенное лицо официантки, закурил. Конечно, он вполне мог воспользоваться гардеробом, но ему безумно хотелось сорвать на ком-то злость. Беззащитная девушка идеально подходила для этой роли. Но она, недовольно фыркнув, подошла ближе и, не сказав ни слова, положила перед Власием меню.

– Не нужно. Двойной эспрессо, хотя… нет, по-венски, большой штрудель и… ладно, для начала, пожалуй, все. Впрочем, коньяк!

– Какой именно? – уточнила девушка.

– Какой еще может быть коньяк? Обычный, французский! – провоцируя скандал, проворчал Власий.

Покорно кивнув, официантка удалилась. Только после этого Старик, не скрывая удивления, спросил:

– Чего ты завелся? Неприятности?

– А ты не знаешь? Ты моя неприятность! Лично ты! Что ты там мне по телефону за ахинею нес? Где груз? Что происходит?

– Сейчас объясню! – примирительно сказал Старик и спокойно пригубил кофе.

* * *

Помощь Алены оказалась неоценимой. Если бы не ее дар убеждения, друзья ни за что не прошли бы в палату к Лехе. Зрелище, представшее перед ними, оказалось одновременно и уморительным, и печальным. Шея, зафиксированная специальным воротником, казалась неестественно вытянутой. Глаза удивленно распахнуты, а под ними расплывались сине-черные синяки, настолько аккуратные и ровные, что казались старательно нарисованными.

– Привет, Леха! – имитируя радостную встречу, заявил Глеб и плюхнулся рядом с раненым на постель. – Это ты специально макияж сделал?

– Ты кто? – вяло спросил Леха, все еще не понимая, откуда этот человек знает его имя.

– Я Глеб! Ты, видимо, не в курсе! У меня к тебе пара вопросов. Ты ведь в «Вираже» работаешь?

– И что с того?

– С Виктором был знаком? – спросил Владимир.

– С каким еще Виктором? – удивился Леха.

– Механиком у вас в гаражах работал. Умер недавно! – подсказал Глеб.

– Витька Белый? – переспросил Леха. – Слышал, что с перепоя окочурился. Вроде фирма его похоронила. А в чем дело?

– Кто тебе рассказал о смерти Виктора? – взялся за дело Владимир.

– Не помню, кажется, в гараже. Кто-то из механиков. Я в самом деле не помню!

– Давай мы вспомним все по порядку. Для начала успокойся и расскажи, что ты делал до того, как упал! – мягко и спокойно сказала Алена и тихо заняла место Глеба. Сам он тем временем бесшумно сместился к окну. У постели Лехи остались только Алена и Владимир. Женщина, низко наклонившись к раненому, продолжала что-то тихо говорить. Владимир, заметив, что все внимание Лехи приковано к лицу Алены, взял с тумбочки мобильник Алексея и принялся просматривать протокол исходящих звонков. Глеб в ту же секунду оказался рядом.

– Что-нибудь нашел? – профессионально, одними губами спросил он.

– Похоже на то. Нужно как-то отвлечь его. Минут на двадцать. Номеров очень много! – так же беззвучно отозвался Владимир.

– Можешь спокойно работать. Он сейчас полностью занят Аленой! – кивнул Глеб.

На то, чтобы переписать все номера из мобильника Лехи, пришлось потратить полчаса. Неожиданно Владимир наткнулся на знакомый номер, и это его напрягло всерьез. Совершенно непонятно, как мог оказаться номер Аськи у этого парня.

Когда Алена закончила беседу, Леха мирно уснул. Глеб выразительно посмотрел на Владимира и, усмехнувшись, пояснил:

– Что я тебе говорил! Аленка не такого разговорит! И номерочки мы успели переписать. Только пробить их будет сложновато. Все мобильные, а выхода на базы у нас официального нет.

– Попрошу жену помочь. Не такой уж большой секрет все эти мобильные базы! – с улыбкой ответил Владимир.

– Ну да! Если уж Валентина, придурка-подрывника, вычислили, то телефончики для вас вообще открытая книга! – согласился Глеб. – Поехали? Нам здесь пока делать нечего.

– У него откуда-то телефон моей дочери. Мы можем сейчас узнать, где он его взял? – спросил Владимир.

– Сейчас ничего не выйдет. Он спать будет часов шесть, не меньше! – возразила Алена.

– Жаль. А что он наговорил? – поинтересовался Владимир.

– В конторе послушаем! – ответил за жену Глеб. – Ты ведь записала?

– Естественно! – с улыбкой ответила Алена.

Владимир набрал номер жены.

– Аннушка, ты сейчас где? – спросил он первым делом. И, услышав ответ, тут же приказал: – Сиди на месте, мы сейчас за тобой заедем!

– Что, переигрываем? – уточнил Глеб.

– Сейчас за Аней, а после к нам домой. Там сразу и займемся телефонами, – объяснил Владимир.

За окном опускались ранние зимние сумерки. Даже сквозь стекла явственно ощущались ледяной холод и яростные порывы ветра. На глаза невольно навернулись слезы. Холодными от пережитого пальцами Аська вытерла пробежавшую по щеке влажную соленую дорожку. Спасения не было. Она вновь невыносимо остро почувствовала весь ужас положения, в котором очутилась. Неясно даже, где она сейчас находится. Понятно, что где-то за городом. Вот только где? Даже если ей каким-то чудом удастся вырваться из дома, то неизвестно, куда бежать. Вполне может быть, что она находится далеко от города. На таком холоде, почти раздетая, она не пройдет и километра. Аська невольно повела плечами. Угораздило же ее открыть дверь! Ведь даже в глазок не посмотрела! Или все же взглянула? Кажется, все же нет. Да, правильно, она сидела на кухне, пыталась привести себя в порядок. Звонок. Мужской голос за дверью. Слова о том, что у нее течет кран, и она рефлекторно открыла дверь! Вот только что было дальше, Аська почти не помнит! Осталось лишь ощущение боли и несправедливости. Кто-то избил ее до потери сознания, а после, очевидно, затолкал в багажник автомашины и привез сюда. Вопрос только: куда это «сюда»?

Аська отвернулась от окна и прошла в глубь комнаты. Присев в углу прямо на пол, она, наконец, поняла, что ее так постоянно раздражало. Запах стройки и свежей краски. «Наверное, поэтому и мебели нет никакой в комнате! – подумала она. – Как хорошо было бы сейчас забраться в кровать. Завернуться в одеяло и, согревшись, уснуть, чтобы, проснувшись, оказаться снова дома! Нет! Не в той проклятой съемной квартире. Грязной и неуютной, а дома! Чтобы утром вошла в комнату мама, как маленькой, поправила одеяло и с улыбкой поцеловала. Как же просто и хорошо они жили раньше. Мирно и тихо. Пока в их жизни не появился он. Мама сразу стала другой. Отчужденной. И почему-то необыкновенно красивой. Нет, она и раньше была хороша собой, но после того, как в доме стал появляться Володя…» Почему она все время думает об этом? Ревнует? Наверное, все-таки да. Только неясно, кого из них. Неужели все же мама дороже? Ведь Аська намеренно частенько говорила о маме гадости. Говорила ему. Хотела, чтобы он ее возненавидел! Чтобы бросил. Ушел. Исчез. Чтобы его больше никогда не было в их жизни. А он не верил. Не слушал. И по-прежнему любил только маму. А к ней стал относиться настороженнее, хотя и не менее внимательно и заботливо. Во всем виновата его забота. Он во всем старался помочь Аське, потому и стал так быстро необходимым. Порою просто незаменимым, и Аська поверила, что если он столько времени и внимания уделяет ей, то, возможно… вот только ни к чему это не привело. Наоборот. А мама ничего не видела. Она парила в небесах, лишь изредка опускаясь ненадолго на землю. Мама, казалось, забыла о том, что у нее есть дочь. В особенности когда родился брат. Вся забота была направлена на него. Даже отчим на время забыл об Аське. Тогда обида и достигла предела. И на него, и на маму.

Тогда-то и пошла Аська вразнос. Правильно ли она тогда поступила? Скорее всего, нет, но гордость или просто упрямство до сих пор не позволяли ей признавать свою неправоту. Сегодня она уже горько сожалела, что отчим не знает, где она жила последнее время, и не придет на помощь. Зато наверняка появится тот жестокий мужчина. Снова начнет избивать и требовать, чтобы она созналась, где спрятаны бриллианты. Боже! Как не хочется терять неожиданно обретенное богатство! Что же делать? Обмануть? Но как? Сказать, что он ошибся и у нее никогда ничего не было?

Вряд ли он поверит. Но почему не попробовать? А если соврать, что она передала пакет отчиму? Пусть ее оставят в покое! А Володя пусть разбирается. Он уж что-нибудь придумает. Все, решение принято, и теперь остается только дождаться приезда мужчины. Аська ему не нужна. Он ее отпустит. Как только она вернется в город, то заберет алмазы и уедет. Куда угодно, только подальше. С такими деньгами легко начать новую, совершенно другую жизнь!

– Ну, так в чем дело? – отхлебнув коньяк, спросил Власий.

– А дело, собственно, вот в чем! Наш многоуважемый Директор зарвался окончательно и после устранения Следопыта сначала почувствовал себя Аль Капоне, а как только кто-то пошуршал на базе, откровенно запаниковал. А учитывая, что у Курьера во время первого взрыва пропал груз, он вообще умом повредился. Задумал деньги вывезти и сорваться за кордон.

– Что, у него разве денег много? По моим прикидкам, не должно.

– Скорее всего, он запах жареного почуял не только в нашей теме. У него и в колледже тема отдельная есть. Я проверил по своим каналам. У него на территории имеется лесопилка. Вроде как для обучения. Так вот он приспособил ее для собственных нужд. Берет ворованный лес, гонит обрезную доску и готовые срубы.

– Ну и что? Это же копейки! Что он там может замутить? – искренне удивился Власий.

– Не скажите! Навар у него только на доске тысяча процентов. А на круг получается до пятнадцати-двадцати тысяч жабьих шкурок в месяц. Плюс по нашей теме капает не слабо. Так что в кубышке у него собралось не так мало.

– И что он делает? Переводит за границу? Кроме того, как получилось, что он занимается автошколой, если на нем висит госслужба?

– Как у всех, через подставных лиц устроил. Деньги он банкам не доверяет. Скорее всего, собирается вывезти наличными. По имеющимся у меня данным, под него всерьез копают.

– Кто? Менты? Налоговая?

– Самое удивительное, что антикоррупционный комитет! – усмехнулся Старик.

– Им-то какое дело? Он что, еще и взятки берет? – удивился Власий.

– Ерунда, своих работников обирает. Типа подарков по праздникам. Но, зацепившись за это, комитетчики потянули ниточку и начали распутывать клубок.

– Не думал, что он настолько жаден. Когда его привлекали к работе, он произвел положительное впечатление. Придется думать.

– Только, к сожалению, нет времени. Его могут взять в любой момент. Боюсь, необходимы решительные действия, и немедленно, – уверенно сказал Старик.

– Чего ты от меня хочешь? – напрямую уточнил Власий.

– Команды! Разрешения, если хотите! – настойчиво заявил Старик.

– Директор – член команды. Он не пустое место… – задумчиво произнес Власий.

– Как только он попадет на первый допрос, вопрос о нашей безопасности встанет невероятно остро. Он достаточно много знает. Через него прошло большое количество документов.

– Делай как знаешь! – отмахнулся Власий. – Что с грузом? Ты что-нибудь накопал?

– Отчасти. Взять пакет могла одна девчонка. Она уже у меня. Пока серьезно ею не занимался, но никуда не денется. Скажет, где спрятала.

– Ты, старый, похоже, вовсе перестал Бога бояться. Впрочем, делай что хочешь. Я в твои дела вообще лезть не должен.

Власий резко поднялся и, подхватив пальто, вышел из кафе. Старик улыбнулся. Все правильно. Чистка уже началась. Он рассчитал все верно. Этот уже не помешает. А Директором он займется завтра.

Власий распахнул дверь застывшего автомобиля и, повернув ключ, запустил мотор. Решение вернуться в столицу пришло само собой. Резко вывернув руль, он рванул с места и, будто не слыша истошного визга тормозов и негодующего рева клаксонов, помчался вниз по улице.

Проскочив просторную площадь, Власий, не обращая внимания на знаки и светофоры, устремился вверх к центральной площади. Прогрохотав по трамвайным путям, автомобиль влился в плотный поток, где, лишенный малейшей возможности вырваться куда-либо, поплелся, в надежде когда-либо обрести хотя бы некоторую свободу маневра.

Машины и слева и справа ползли медленно, словно собирались заснуть на ходу. Власий сигналил, пытаясь как-то поторопить впередиидущих, но безуспешно. Улица была узкой, всего три полосы в одну сторону, и втиснуться в левый ряд, который полз чуть быстрее, не представлялось возможным. Сколько Власий ни пытался хоть на десяток сантиметров сместиться влево, ничего не получалось…

Старик неторопливо допил кофе. Вынул из кармана крошечную, больше похожую на мобильный телефон рацию. Стоило только нажать кнопку, и в миниатюрном аппарате зашуршало.

– Где он? – тихо спросил Старик.

– Движется в направлении М-3. Пацаны уже вышли на трассу, – прошелестело в трубке.

– Перехват на восемнадцатом километре. Там место удобное.

– Я туда пацанов и направил.

– Правильно сделал! Оставайся на связи.

Нажав кнопку, Старик сунул рацию в карман и направился в гардероб. Спешить не стоит. Пусть все идет своим чередом. Теперь можно заняться более важными делами.

Ветер ударил в лицо, едва Старик открыл стеклянную дверь. Там внутри было так тепло и уютно, что совсем забылись и нескончаемый февральский ветер, и стылая поземка, и беспощадная, годами накопленная усталость. Свернув в арку, Старик пересек детскую площадку и, обойдя ничем не примечательный старый двухэтажный домик, переживший уже не один век, вышел к неприметной парковке. «Пассат» обрадованно подмигнул и с легким щелчком открыл дверные замки.

Анна не стала ожидать приезда мужа в кабинете. Спустилась в фойе и, как только серебристая машина выехала в двор, вышла на ярко освещенный двор. Помахав рукой Владимиру, она направилась к аудюшке, но в этот момент во дворе появился незнакомый джип. Он замер буквально в двух шагах от женщины. Анна даже вздрогнула от неожиданности. Владимир оказался рядом, поддержал за локоть, улыбнулся, успокоил:

– Это он так здоровается! Знакомься, милая, Глеб!

Водитель джипа уже стоял рядом с ними и улыбался во весь рот.

– Простите, если напугал вас! Скользко! – невозмутимо извинился Глеб. – Прошу в авто!

– У тебя есть уже женщина! Свою жену я сам повезу! – отстоял свое право Владимир. – Ишь какой! Готов всех женщин под свое крыло подгрести. Или в машину! Тебя там Алена заждалась!

Глеб обрадованно усмехнулся, услышав имя жены, но возражать не стал и направился к джипу.

– Поехали, родная. Мишку по пути заберем, – сказал Владимир.

– Володя, а кто такой этот Глеб? Тот самый сыщик? – спросила Анна, усаживаясь рядом с мужем.

– Да. Сейчас мы все поедем к нам домой. Там и поговорим.

– Володя! У меня новости. Важные. В моей автошколе странные дела творятся. У меня одна дипломница недавно ее закончила. Так вот, ее использовали в качестве перевозчика крупных сумм налички.

– В чем криминал? – заинтересовался Владимир.

– Насколько мне известно, у «Виража» нет филиалов. Кроме того, все проплаты проходят по безналу. Через банк. Здесь что-то нечисто.

– Подробности известны?

– Пока в общих чертах, но завтра узнаю больше. А у вас что?

– Во-первых, огромное тебе спасибо за работу! Взяли террориста. Во-вторых, снова нужна твоя помощь. У нас базы мобильных сетей есть?

– В общем, да, но только не всех операторов.

– Того, что нужен, я, кажется, видел. Надо будет пробить. Не исключено, что телефоны оформлены на подставных лиц, но посмотреть все же нужно.

– Посмотрим! – согласилась Анна.

Усадив сына в детской и завалив его игрушками, Анна вернулась в гостиную, где уже вовсю шло обсуждение только что прослушанной записи. Она не многое поняла со слов незнакомого мужчины, тем более что говорил он негромко и невнятно, да и сама запись оставляла желать лучшего. Но, как показалось Анне, некоторые фрагменты записи напрямую были связаны с Аськой. То, что ее дочь попала в беду, уже стало ясно. Владимир, едва услышав о камнях, взрыве и девушке, сразу позвонил падчерице. Телефон не отвечал. Автодозвон ничего не дал. Теперь нужно было действовать более решительно. Проблема была еще и в том, что никто не знал, где сейчас живет Аська.

– Что будем делать? – спросила Анна, садясь рядом с мужем.

– У нас нет другого выбора. Мы знаем номер телефона, по которому сделан последний звонок. Известно, что из кареты скорой помощи Алексей кому-то сообщил об Аське. Давай пробей его по базе. Может, что-то узнаем! – предложил Владимир.

– Да, конечно! – согласилась Анна.

Пересев к столу, женщина выразительно взглянула на мужа.

– Ты вошла в базу? Вводи номер!

– Стой! Что-то знакомое! Погоди, я сейчас проверю! – вдруг воскликнула Анна и бросилась к свой сумочке. Просмотрев список телефонов, она обессиленно присела на диван. – Я знаю, чей это телефон! Моего инструктора Василия Тимофеевича! Этого не может быть! Такой милый человек!

– Который тебя к себе переманил? – уточнил Владимир. – Очень интересный расклад! Он спрашивал тебя обо мне или об Аське?

– Что-то было. Но не конкретизировал. Спросил, кто муж, чем занимается. Обычный, ничего не значащий разговор. Стоп! Он говорил, что Аська познакомилась с его сыном! Василий Тимофеевич назвал его имя! Алексей! Он сказал, что его сына зовут Алексей! Я тогда еще удивилась. Василий Тимофеевич выглядит лет на пятьдесят пять – шестьдесят! А Аське всего девятнадцать. Выходит, сыну минимум около тридцати!

– Дело оказывается сложнее и запутаннее, чем могло показаться с самого начала! Они ищут какие-то камни и связывают их пропажу с Аськой и взрывом в «Усадьбе». Ты что-нибудь можешь сказать по этому поводу?

Аня только пожала плечами. Даже то, что она случайно узнала сегодня, никак не связывалось с дочерью и какими-то камнями.

– У меня есть идея! – воскликнул Глеб. – Владимир, ты упустил из виду документы, которые попали к нам в руки на базе. А что, если Виктор каким-то образом причастен к исчезновению камней? Не зря ведь он вел расследование именно в «Вираже»? И причина, по которой его устранили, тогда ясна!

– Смысл? Какой смысл похищать у них камни, если для него важна была сама структура и каналы утечки? Не та это структура, чтобы клевать по зернышку.

– Ну мало ли! Курочка по зернышку клюет… – задумчиво заметил Глеб. – Впрочем, можно попробовать один смешной вариант. Аннушка, вы помните номер машины вашего инструктора?

– Естественно! – тут же отозвалась Анна.

– Простите, можно я от вас по городскому телефону позвоню? – спросил разрешения Глеб.

– Да, конечно! Он в прихожей. Мы им почти не пользуемся… – стала объяснять Анна, но Владимир ее остановил:

– Успокойся, сейчас мы будем знать о твоем инструкторе абсолютно все!

– Что ты хочешь этим сказать? – удивилась Анна.

– Все очень просто! Глеб сейчас свяжется со старыми друзьями. Наведет справки. Думаю, максимум через полчаса вся информация будет у нас. Необходимо только набраться немного терпения! – пояснила Алена, до этой минуты хранившая молчание.

Появление в комнате улыбающегося Глеба заставило всех замолчать. Анна с таким ожиданием смотрела на него, что сыщик не выдержал и расхохотался.

– Все уже есть! – объяснил он и положил на стол листок, на котором корявым, неразборчивым почерком было что-то написано. – Вы все равно ничего не поймете! Мои каракули только Алена и может разобрать. Поэтому просто рассказываю. Кудрин Василий Тимофеевич, бывший подполковник КГБ. После развала Союза ушел в отставку. Я так понимаю, что выслуги у него тогда было достаточно. Потому что сейчас ему всего лишь пятьдесят шесть лет! Получает вполне солидную пенсию. Не женат, но женщина у него есть. Лет на двадцать моложе. Точнее не знаю, но можно уточнить. Сына у него, кстати, нет. Живет не бедно. Квартира в городе. Строит загородный дом. Вот адрес. Кстати, машины у него две, а еще одна оформлена на гражданскую жену. Так что, думаю, он вполне может воспользоваться и ею. Номера машин и марки имеются.

– Аня, позвони ему! Прямо сейчас. У тебя вождение когда?

– Завтра в девять.

– Вот и отлично. Попробуй установить, где он находится. Впрочем, включи громкую связь. Мы запишем разговор. Попытаемся вычислить.

– Я все правильно сделала? – спросила Анна, кладя трубку.

– Молодец! – похвалил жену Владимир, а сам вопросительно взглянул на Глеба.

– Успокойтесь вы. Я все записал. Но и так могу сказать: он в машине. Причем двигатель работает, а автомобиль стоит на месте. Характерный звук работы на холостых оборотах. Может, на светофоре, но, скорее всего, просто стоит. Либо кого-то ждет, либо как раз в этот момент остановился и не успел выйти.

– Как думаешь, он в городе? – заинтересовалась Алена.

– Не похоже. Никаких посторонних шумов. Даже ветра нет.

– В гараже? – уточнила Алена.

– Однозначно нет. Эхо отсутствует. Я бы предположил лес или что-то в этом роде.

– Лес? Что в такое время делать в лесу? – удивилась Анна.

– Кажется, я догадываюсь, что это за лес! – усмехнулся Владимир, разворачивая карту. – Глеб, где, ты говорил, у него дом?

– В Казимировке. Думаешь, он едет туда? – воскликнул Глеб.

– Сам посмотри! – предложил Владимир, пододвинув к нему карту.

– Твоя дочуня, скорее всего, там!

Власий облегченно вздохнул. Город остался позади. Впереди только пустынное шоссе и всего лишь три часа в пути. Он невольно размечтался, как войдет в свой уютный, обустроенный согласно его личным пожеланиям дом. Там его всегда ожидает покой и послушная, всегда готовая на все Людка. Он нанял ее восемь лет назад. С тех пор она ни разу его не подвела. Тихая, незаметная, услужливая и, главное, никогда не задающая неудобных вопросов. В отличие от бывшей жены она знала свое место и не пыталась претендовать на что-либо большее. Лишь один раз она заикнулась о замужестве, но, едва Власий одернул ее, замолчала и больше никогда не вспоминала об этом. Мысли о доме понемногу вытеснили до саду о неудачной поездке, о неприятностях с каналом, даже то, что Старик начал зачистку самостоятельно, его больше не беспокоило. Пусть разбирается сам. В конце концов, не мальчик. У него оперативного опыта достаточно, а уж спецопераций, проведенных лично или в качестве куратора, вообще не счесть. Хватку он не растерял, так что все сделает чисто. Подумаешь, очередной несчастный случай, с кем не бывает.

Фары разрывали тьму. Их свет отражался на заснеженных обочинах. Выпитое требовало выхода, но пока Власий сдерживался. Он отлично помнил, что дорога скоро будет сужаться. Но через пару километров шоссе снова раздастся вширь, слева появится разделительная полоса, и тогда можно будет вдавить педаль в пол. Раньше, в молодые годы, он любил риск, но с возрастом стал осторожнее, благоразумнее. Почему-то, становясь старше, он начал трепетнее относиться к собственной жизни. Она с каждым годом становилась не просто комфортнее и сытнее, но и ценнее для Власия. Терять ее по глупости или ради сомнительного удовольствия ему не хотелось. Особенно если учесть, что выпито сегодня немало, поэтому осторожность излишней не будет.

Встречные машины пока не мешали, и Власий хотел только одного: чтобы на узком участке дороги никто не ударил фарами по воспаленным глазам. Он почти не спал предыдущую ночь. Допоздна засиделся в казино. Немного потратил, немного выиграл, но все спустил на виски. Так что выезжать сегодня домой он не рассчитывал, но обстоятельства обернулись по-иному. Когда встречная фура обдала его машину воздушной волной и Власию пришлось энергично поработать рулем, мелькнула мысль о том, не стоит ли повернуть назад. Но дорога, проходящая в этом месте через лес, не позволяла безопасно развернуться, и он поехал дальше, уповая на то, что развернуться можно будет через несколько километров.

В свете фар уже виднелась впереди разделительная полоса в виде солидного сугроба. В этот момент необычайно яркая вспышка ослепила его. Власию показалось, что нечто огромное летит прямо на него. Руки рефлекторно дернули рулевое колесо вправо. Ослепленный, он не видел даже света собственных фар. Впереди была абсолютная темнота. Доли секунды потребовалось на то, чтобы перевести взгляд вниз, на приборную панель, где красноватым теплым светом теплились приборы. Глаза понемногу начали различать смутные силуэты. Но когда он взглянул вперед, то успел заметить бесформенную темную массу. Лобовое стекло разлетелось на тысячи осколков. Суматошная мысль о том, что триплекс не разбивается так просто, вспыхнула и погасла. Огромное бревно, расплющив череп, сорвало с места сиденье, вдавило в искореженный металл то, что мгновение назад было начальником службы охраны…

Тяжелый лесовоз, утробно заурчав мощным дизелем, скрежетнув вытаскиваемыми из разбитой легковушки свисающими сосновыми хлыстами, потихоньку тронулся с места и, набирая скорость, неторопливо пополз по шоссе.

Возле искореженного автомобиля из темноты появились две темные фигуры. Мигнул луч ручного фонаря.

– Чисто! Правки не требуется! – воскликнул один в микрофон портативной рации, и двое исчезли так же тихо, как и появились.

На обочине, приткнувшись к сугробу, застыл изувеченный автомобиль с остывающим телом внутри. Только сиротливый свет задних фонарей оживлял ночной пейзаж.

Директор колледжа, выйдя из серого «лексуса», обвел взглядом уютный двор престижного нового дома, где недавно купил квартиру. Посмотрел на светящиеся окна на четвертом этаже и вразвалочку направился к ярко освещенному подъезду. Невысокий мужчина в добротной дуб ленке, поправив нелепую вязаную шапочку, легко взбежал по ступенькам крыльца. Еще несколько шагов, и широкоплечий улыбающийся консьерж учтиво склонит перед ним коротко стриженную голову.

Заквакавшая сигнализация «лексуса» заставила его на миг оглянуться, и затылок внезапно обожгло. Последнее, что услышал директор, – это треск ломающихся шейных позвонков. Это уже позже были крики, завывание сирены «скорой помощи». И распростертое на обледеневших ступенях тело.

Василий Тимофеевич спокойно выехал на узкую улочку. В старом городе они все не отличались особой шириной, но ездить по ним было приятно. Вокруг старинные особняки, купеческие, дворянские, добротные старые доходные дома, давно раскупленные местными нуворишами и переоборудованные по последнему слову техники. Цокнув языком от зависти, Василий Тимофеевич с грустью проводил взглядом стоящий по правую сторону краснокирпичный дом с уютным внутренним двориком, кованой решеткой ворот. Такой домик отхватить бы! Впрочем, не все потеряно. Он уже установил владельца. Обычный предприниматель, наверняка, как и все прочие, не особо чистый на руку. Просто нужно определенное время, чтобы собрать необходимый материал, а там и отжать недолго. С постройкой дома ведь все получилось, выйдет и здесь. Улица круто уходила вниз и сразу же – слепой поворот направо. Здесь когда-то кончался город. Тот старый, добротный, основательный, в котором уважали и власть, и силу, и, главное, деньги! Приятно жили люди в свое время! Любой урядник или городовой был величиной. А чего он достиг за годы службы? Причем не какой-нибудь! А службы, как говаривали в старину, в политической полиции. Хотя эта структура на самом деле входила в состав жандармского управления, все же она была элитой сыска. А сейчас вообще черт знает что. Развалился Союз. Признаваться, что ты долгие годы жизни посвятил службе в государственной безопасности, было, по меньшей мере, рискованно. Потому он и не распространялся особо.

Частная разномастная застройка тянулась по обе стороны улицы, которую какой-то государственный шутник обозвал проспектом. Это единственный выезд из города в этом направлении. По крайней мере, большинство именно так и думает. Но Старик неспроста так долго подыскивал место для дома. Летом отсюда легко можно незаметно уйти на моторке вверх или вниз по реке, а зимой через лес по неприметной дорожке добраться до небольшой деревушки, почти примыкающей к городу. Конечно, приходилось нанимать трактор, чтобы чистить ее регулярно, но Василий Тимофеевич сумел устроить так, что этим делом в первую очередь занимались коммунальные службы.

Едва «пассат» миновал последние коттеджи, дорога плавно пошла под уклон, чтобы прямо перед въездом в загородный парк уйти в крутой правый поворот, вильнуть влево и начать пологий подъем на невысокий холм. Рация ожила, едва «пассат» нырнул в лес. Вынув из внутреннего кармана приемопередатчик, Старик выслушал доклад и, улыбнувшись, дал отбой. Отлично, изрядно надоевший, почувствовавший неограниченную власть Власий попал в автокатастрофу и умер на месте. Все правильно. Не стоит пить за рулем! Теперь нужно дождаться доклада второй группы.

Вместо этого позвонила Анна. Совершенно спокойно, очевидно не догадываясь о том, что ее дочь заперта в его недостроенном загородном доме, сообщила, что завтра не сможет приехать на вождение. У нее произошла замена, и как раз на утро поставили занятия.

– Что ж, раз уж так получилось, не переживайте. У вас все хорошо получается, и пропуск не будет проблемой. У вас это последние два часа? – уточнил Василий Тимофеевич.

– Да. Послезавтра внутренний экзамен, – стараясь оставаться спокойной, ответила Анна.

– Не волнуйтесь. Документы на вас уже подготовлены. Характеристику напишет ваш куратор. Так что мы с вами, скорее всего, не увидимся. Правда, желательно сдавать вождение на той же машине, на которой вы учились, но это не проблема. Машина в гараже автошколы. Просто попросите, чтобы вам разрешили ею воспользоваться.

– А как же вы? – поинтересовалась Анна.

– Да вот уезжаю в командировку на недельку. Когда вернусь, водительское удостоверение уже будет у вас на руках.

– Хорошо бы! – вздохнула Анна.

– Будет. Не переживайте! – усмехнулся Василий Тимофеевич.

Попрощавшись с Анной, он усмехнулся. Жаль, что он не повстречал эту женщину раньше. Умна, красива, держится с достоинством. Шикарная дама! Да и темперамент, похоже, завидный. Такие образчики встречаются редко. Интересно, почему же ее дочка не произвела такого же впечатления? Испугалась? Тогда не беда. Пусть не так хороша, как мать, но стоит на нее обратить внимание. Рука уже потянулась к рычагу, как опять запищала рация.

– Старик! Он оступился. Смерть мгновенная. Перелом шейных позвонков со смещением.

– Кто-нибудь видел?

– Нет. Ночь. Темно. Сигналка на «лексусе» сработала, вот он башкой о ступеньку и приложился. Нужно коммунальщиков строить. Не чистят ни черта! В городе столько несчастных случаев!

– Ладно, шутник, отбой. Спасибо за работу! – рассмеялся Старик.

Теперь можно ехать разбираться с девчонкой. Фары высветили косматые ели в низине, чуть подальше ровные, словно мачты старинного парусника, стволы сосен на взгорке. Настроение у Василия Тимофеевича Кудрина было замечательным. До дома на окраине загородного коттеджного поселка он домчался буквально минут за десять. Привычно оглядев двор, выбрался из «пассата» и поднялся на высокое резное крыльцо. Он никогда не любил этот псевдорусский стиль с красным крыльцом, рублеными столбами и затейливо вырезанными из дерева наличниками и ставнями. Но поскольку дом достался в незавершенном виде, пришлось придерживаться первоначального замысла. Потому как эклектика еще хуже, чем нелюбимый стиль.

Дверь, деревянная на вид, но с мощной стальной плитой внутри, поддалась неторопливо, даже чуть замедленно, будто размышляла, стоило ли двигаться вообще. Лампочка в просторной прихожей затеплилась мягким, ненавязчивым светом. Тишина. Пахнет свежей краской, мастикой, строительными смесями. Оно и правильно, дом еще не закончен. Строители вернутся сюда через неделю, чтобы продолжить отделочные работы на втором этаже. За это время нужно разобраться с девчонкой. Впрочем, вряд ли она станет долго сопротивляться. У нее было время подумать. Посидеть взаперти, после того как тебя похитили, – это по-взрослому давит на психику. Уж кому-кому, а Василию Тимофеевичу это хорошо известно.

Можно прямо сейчас войти в комнату. Одним резким движением сорвать с нее повязку, грамотно, расчетливо ударить по лицу и спокойно, даже немного равнодушно спросить о камнях. Но нет, лучше не торопиться. Пусть слышит, что в доме появился человек. Пусть знает, что она больше не одна. Пусть помучается, пострадает, сама дойдет до нужной точки, изведет себя ожиданием неизбежного.

Кудрин прошел на кухню – единственное помещение в доме уже полностью готовое. Распахнул холодильник. Взглянул на аккуратно разложенные по полкам продукты. Вспомнил, что с самого утра почти ничего не ел. Включил плиту, поставил на конфорку сковороду, плеснул из пластиковой бутылки масло. Достал из холодильника начатый батон колбасы. Нарезал толстые, в палец толщиной, кружочки, бросил на сковороду. Масло тут же зашипело, заплясали крошечные пузырьки. Аппетитно запахло жареным. Вслед за колбасой последовали яйца. Привычно посолив и добавив солидную щепотку молотого перца, Старик перевернул колбасу. Задумчиво глядел, как скукоживаются, обжариваясь, яйца, как сморщивается белок, как мутнеет глянцевая поверхность желтка.

Сняв с плиты раскаленную сковороду, Василий Тимофеевич поставил ее прямо на сверкающую мраморную поверхность рабочего стола и, обжигаясь, начал с аппетитом есть. Он всегда предпочитал простую, без изысков, еду. Яичница с колбасой и свежим хлебом, что может быть лучше!

– Он в доме! Видишь, свет в окне? – указал Глеб.

– Вижу. Он может быть вооружен. Да и наверняка рукопашкой владеет.

– Мы тоже не пальцем деланы, а что до оружия, то просто не нужно давать повода им воспользоваться. Ты посмотрел, наружного наблюдения нет?

– Полагаю, что нет. Пока только заметил видеодомофон у ворот.

– В таком случае начинаем? – спросил Глеб.

– Да, тянуть не стоит! – согласился Владимир.

– Алена! Вперед! Действуй, как я говорил! – скомандовал Глеб.

– Может, лучше я? – предложила уже в который раз Анна.

– Отставить! – рявкнул Глеб.

– Аня, он тебя знает в лицо! – напомнил Владимир.

– Хватит спорить! Я пошла! – спокойно, но твердо заявила Алена и выскользнула из джипа.

Мгновение спустя Глеб и Владимир растворились в темноте. Анна, оставшись в одиночестве, с трудом разглядела в тусклом свете уличного фонаря фигуру Алены, которая шла вдоль высокого дощатого забора, направляясь к воротам. Вот она подошла вплотную. Видимо, нажала кнопку вызова. Начала что-то говорить. Пора!

Двигатель послушно запустился, и Анна передвинула рычаг переключения передач в положение D и сняла ногу с педали тормоза. Тяжелый джип будто бы сам собой покатился по укатанному снегу. Теперь нужно вовремя остановиться! Когда до ворот оставалось менее полуметра, Анна начала притормаживать. Получилось. Едва не коснувшись могучим бампером железных ворот, джип замер. Теперь – рычаг в положение P и просто ждать. Анна чувствовала, как от волнения по спине пробежал холодный ручеек.

Алена юркнула на сиденье рядом.

– Ну как ты? Волнуешься?

– Да! – ответила Анна.

– Не трясись! Сейчас наши вернутся. С победой! – уверенно сказала Алена. – Мы не должны сомневаться в наших мужчинах!

Вдруг за забором взвыл на высоких оборотах двигатель. Что-то громко хлопнуло, и ворота просто завалились на капот джипа. Секундная пауза – и второй хлопок. Легковушка, ревя на высоких оборотах, рванула с места, уносясь куда-то вперед по снежной целине. Анна видела, как в свете фар возникли силуэты Глеба и Владимира. Они бегом бросились вслед за уезжающим «пассатом», но вскоре, на грани видимости, замерли.

– Вперед! К ним! – крикнула Алена, выскакивая из джипа.

Анна бросилась следом. Когда она добежала до стоящих на краю крутого спуска мужчин, то единственное, что сумела разглядеть, – большая темная полынья на смутно белой глади реки.

– Я же говорил, что река у нас коварная! Вот, очередная промоина! Наивно полагать, что лед на реке бывает прочным. Где нет течения, он достаточно толстый, а на струе не толще спичечного коробка! – равнодушно пояснил Глеб.

– Думаешь, что он утонул? – спросил Владимир.

– Тебе не все равно? Главное, Аська жива и с ней ничего серьезного не случилось. А он меня не интересует. Можешь спокойно доложить, что канал перекрыт. Задание выполнено! – равнодушно, но с ноткой грусти отозвался Глеб.

– Прости, что я тебя втянул в это дело! – чуть смущенно извинился Владимир. – Обещаю, я возмещу все расходы!

– Ладно тебе, твоя контора пусть раскошеливается. Кстати, камни мы так и не нашли!

– Я поговорю с Аськой. Неспроста ведь они на нее вышли!

– Вы продолжайте спорить, а я пока сама поговорю с девушкой! – сказала Алена.

– Может, лучше я? – предложила Анна.

– Ни в коем случае! В такой ситуации близкие – самые опасные собеседники! – остановила ее Алена и в одиночестве направилась к дому.

Аська вышла из помещения почтового отделения, прижимая к груди сумочку. Она так ничего и не сказала ни Володе, ни Алене. Упорно стояла на своем. Ничего не видела, ничего не знаю! Теперь нужно найти покупателя на бриллианты. Улочка, идущая вдоль моста, выглядела пустынной. Неудивительно, время такое. Настороженно оглянувшись, девушка вынула из сумочки пакетик, высыпала на ладонь камни. Все верно, восемнадцать крупных сверкающих алмазов подрагивали в разом вспотевшей руке.

Еще раз посмотрев по сторонам, она вдруг увидела… Сашку, он стоял возле парапета и самозабвенно целовался с невысокой брюнеткой! Аська растерянно шагнула в их сторону… Рев автомобильного сигнала оглушил!..

Визг тормозящих колес разорвал барабанные перепонки!.. Упругий толчок – камни сияющими искрами взлетели в морозный зимний воздух… Чей-то голос кричал прямо в ухо:

– Сдурела! Жить надоело?

Раскрасневшееся мужское лицо совсем близко. Сильные руки, удерживающие ее дрожащее тело. И целая кавалькада свадебных машин, несущаяся по усеянной бриллиантами дороге. Аська расширенными от ужаса глазами наблюдала, как один из алмазов, отлетев от черной автомобильной резины и подскочив несколько раз, упал в старательно расчищенный водосток. Остальные просто исчезли в ледяной крошке, обильно покрывающей дорожное полотно.

Примечания

1

Порядок есть порядок! (нем.)

2

Нет! Нельзя! Я запрещаю! Выполняйте приказ! (нем.)

3

Крэкнуть, крякнуть – взломать лицензионную защиту (сленг).

4

См.: Берзина Н. По ком звонят колокольчики.

5

Баг – компьютерная ошибка.

Content

Наталья Берзина
Лед чистой воды
Роман

Примечания