Флора Кид

Лекарство от любви

Глава 1

Местный дизельный поезд остановился на платформе станции Сипорт со вздохом облегчения, словно радуясь тому, что долгое путешествие от северо-западной оконечности Кумберленда на юг вдоль побережья наконец завершилось.

Сьюзан Торп, которая тоже была довольна этим обстоятельством, потянулась за чемоданом, стоявшим на багажной полке. Зная, что сейчас она окажется под ледяным дождем, девушка надела блестящий красный плащ и повязала шарфом густые темные волосы.

Спуская на пол свой чемодан, она бросила взгляд на соседний — потрепанный, но явно дорогой, — а затем искоса посмотрела на мужчину, примостившегося в уголке сиденья. Он все еще спал. Он спал с тех самых пор, как Сью вошла в купе в Карлайле, или только делал вид, что спит. В купе были и другие пассажиры, поэтому вначале Сью не обращала на него внимания. Но после Вайтхэвена они остались вдвоем — она в своем углу, он в своем. У Сью хватило времени, чтобы заметить, что его одежда хотя и не слишком подходила ему по стилю, была очень высокого качества. Его золотисто-каштановые вьющиеся волосы показались ей чересчур длинными. В конце концов Сью решила, что если бы ее спутник не спал, она не сумела бы с такой легкостью игнорировать его присутствие.

Но теперь она уже не могла по-прежнему не обращать на него внимания. Ей нужно было разбудить его, так как этот поезд не шел дальше Сипорта.

Девушка коснулась его плеча и громко сказала:

— Уже Сипорт!

Сонные голубые глаза взглянули на нее с бледного, измученного лица.

— Что? — пробормотал он. — Что вы сказали?

— Это Сипорт. Поезд дальше не идет.

Его глаза прищурились, и взгляд стал более осмысленным. Он выпрямился и откинул со лба растрепавшиеся волосы, пытаясь привести их в порядок.

— Спасибо, — холодно вымолвил он и повернулся к Сью спиной, доставая один из своих чемоданов.

Это заставило ее держаться более отстраненно. Не то чтобы ей хотелось завязать с ним знакомство, но улыбка никогда не бывает лишней, если благодаришь кого-нибудь.

— Всего хорошего, — пробормотала Сью, схватив свой чемодан, и устремилась к двери, ведущей на платформу.

Открыв ее, она вышла наружу и всей грудью вдохнула влажный воздух. Дождь тут же начал хлестать ей в лицо, дробью застучал по плащу, вынуждая ее броситься под крышу вокзала. Холодный воздух нес в себе привкус моря, влажной земли и всех тех едва уловимых запахов, которыми пахнет промокший от дождя лес. Какая разница, что дождь лил так, словно он не прекращался лет десять и будет лить еще десять лет? Она чувствовала себя такой счастливой, вдыхая запахи моря, влажной земли и мокрой травы.

Знакомая приземистая фигура замаячила перед ней в ожидании билета. Это был Фрэнк Уотерс, его серые глаза весело поблескивали за стеклами очков.

— Я не ждал тебя раньше лета, милая, — сказал он.

— Я вернулась домой, чтобы помочь Ральфу, — ответила Сью, размышляя про себя, успели ли местные сплетницы проинформировать Фрэнка о проблемах ее брата. — Он встречает меня?

— Благослови тебя Господь! Ему так нужна помощь. Нет, он еще не приехал. Подожди его в зале ожидания. — Взгляд Фрэнка скользнул мимо нее и задержался на фигуре незнакомца, который очень медленно шагал по платформе, неся свои чемоданы с таким видом, словно каждый из них весил не меньше тонны.

— Это еще кто? — пробормотал Фрэнк. — Судя по одежде, он не из этих мест. Я никогда не видел, чтобы местные одевались таким образом. Он ехал в том же купе, что и ты. Что-нибудь выяснила о нем?

— Нет. Он проспал всю дорогу от Карлайла, — сообщила Сью, подумав, что сейчас, когда ее сосед по купе проснулся, он выглядит еще хуже.

— Неужели? — мягко заметил Фрэнк. — Похоже, это не пошло ему на пользу.

Сью улыбнулась про себя и направилась в зал ожидания. Фрэнк был страстным поклонником детективных романов. Без сомнения, к тому времени, когда незнакомец вручит ему свой билет, Фрэнк уже запомнит его лицо на тот случай, если он вдруг окажется опасным преступником, которого разыскивает полиция.

Шорох шин, рассекающих лужи, привлек ее внимание. Сью выглянула в окно и увидела, как к станции подъехал синий фургон, на боку которого белыми буквами было выведено «Торп и сын». Она повернулась, чтобы взять свой чемодан. Но не успела она поднять его, как двери распахнулись и на пороге появился ее брат Ральф.

— Поезд пришел вовремя? — спросил он, забирая у Сью чемодан, и поспешно чмокнул ее в щеку. — Нам нужно спешить. Я оставил Джемайму на попечение миссис Кент, но на нее вряд ли можно полагаться.

— Почему ты не взял ее с собой? — спросила Сью, открывая перед ним дверь. Сзади раздавались голоса. Кажется, Фрэнк вступил в перепалку с незнакомцем.

— Она не может сидеть спокойно, — ответил Ральф. — Я купил специальное сиденье для машины, но она вылезла и из него. Ума не приложу, что мне делать с ней, Сью.

— Я знаю, поэтому ты и позвонил мне, — сказала Сью. Она заметила, что вокруг рта и глаз у него пролегли новые морщинки. — Но теперь я приехала, так что ты можешь больше не беспокоиться о ребенке.

Ральф с нежностью посмотрел на нее своими яркими светло-карими глазами и улыбнулся:

— Спасибо, моя дорогая. Я знал, что могу положиться на тебя.

Он открыл дверцу фургона, и Сью забралась на переднее сиденье. Ральф захлопнул за ней дверцу, обошел фургон сзади, открыл заднюю дверцу и поставил ее чемодан среди инструментов. Он как раз усаживался за руль, когда Фрэнк, показавшись в дверях вокзала, замахал ему рукой. Сью опустила стекло со своей стороны, и Фрэнк приблизился к фургону.

— Вы не подвезете этого парня до Ригхолма? — спросил он.

— Ригхолм? — воскликнул Ральф. — Но это…

Фрэнк прижал палец к губам и покачал головой, заметив, что незнакомец вышел из зала ожидания.

— Так как вы заправляете службой такси в городе, я подумал, что ему незачем звонить Джеку. К тому же Джек и на пушечный выстрел не приблизится к этому месту.

— Хорошо, — вздохнул Ральф. — Скажи ему, чтобы он ставил свои чемоданы назад. А тебе, Сью, придется потесниться. Он сядет рядом с тобой. Интересно, что ему понадобилось в Ригхолме?

Не дожидаясь ответа, он выскочил из фургона и пошел навстречу незнакомцу. Фрэнк, махнув Сью на прощание, поспешил на станцию, а Сью отодвинулась вглубь, как ей было сказано. Незнакомец залез внутрь фургона. Когда его взгляд встретился со взглядом Сью, она нерешительно улыбнулась, но ответной улыбки не последовало. Он отвернулся от нее, и Сью была вынуждена довольствоваться созерцанием его профиля.

Ей подумалось, что лицо ее спутника можно было бы назвать красивым, если бы оно не было таким исхудалым и измученным и если бы на нем не застыло это презрительное, скучающее выражение.

— Еще немного, — проворчал Ральф, занимая свое место за рулем. — Отодвинь немного свои ноги, а то я не могу завести машину.

Бросив на него отчаянный взгляд, Сью неохотно придвинулась ближе к мрачному незнакомцу. Машина зафырчала, и «дворники» забегали по залитому дождем стеклу. Ральф отжал сцепление, машина отъехала от станции и помчалась вниз по холму по направлению к Сипорту.

Как всегда, вид родного городка взволновал Сью, и она наклонилась вперед, любуясь сияющими от дождя мокрыми покатыми крышами старинных домов. Они располагались вплотную друг к другу по одной стороне узкой главной улицы, совсем близко от берега широкого залива, который на самом деле был дельтой реки. Сипорт давно утратил право называться портом, так как дельта была забита песком и только плоскодонные суда могли приблизиться к нему во время прилива. Обычно никто не рисковал заходить в Сипорт, ведь здесь не было ни пирса, ни других портовых сооружений, и когда прилив спадал, казалось, что просто выдернули затычку из раковины. Вода полностью уходила, оставляя после себя обнаженные песчаные заносы, изборожденные узкими каналами.

Сью увидела, что вода спала только сегодня днем, отступив за длинный изгиб вала Ригг — каменной стены, которая тянулась вдоль всего побережья, — и теперь едва виднелась под нависшим серым покровом неба.

— Далеко ли от станции Ригхолм?

Глубокий хриплый голос, прозвучавший слева от нее, заставил Сью подпрыгнуть. Искоса взглянув на незнакомца, она откинулась назад, предоставляя Ральфу возможность ответить на вопрос.

— Около четырех миль. Но там никто не живет.

— Я знаю. — Этот краткий ответ мог бы отбить у Ральфа охоту к дальнейшим расспросам, но он, как всегда, не любил, когда его не замечали.

— Ригхолм пустует уже три года, — сказал он. — С тех самых пор, как умер старый Мэтью Ригг. Вы ведь не останетесь там на ночь? — Последняя фраза прозвучала как утверждение.

— Останусь, — высокомерно произнес незнакомец.

Они подъехали к подножию холма, и Ральф остановил фургон у дорожного знака, там, где дорога от станции пересекала шоссе. Повернув на шоссе, он настойчиво повторил, как обычно не принимая во внимание мнение собеседника:

— Но вы не можете этого сделать. Там сыро и грязно. Я даже не уверен, что там есть какая-нибудь мебель.

— Мне говорили, что мебель там есть.

На этот раз в его усталом голосе послышалась насмешка, и Сью взглянула на него. Неожиданно в его профиле девушке почудилось что-то знакомое. Широкий лоб под спутанными золотисто-каштановыми кудрями, прямой нос с высокой переносицей, четко очерченный рот и квадратный упрямый подбородок — все это было похоже на голову римского воина, которую она однажды увидела на монете в музее Карлайла.

— Вы купили Ригхолм? — спросила она, не справившись со своим любопытством.

Незнакомец продолжал смотреть вперед.

— Нет, я не покупал его, — ответил он.

— Но тогда почему… — Брат и сестра заговорили одновременно, и на этот раз незнакомец повернул голову. Его взгляд лениво скользнул по розовым щекам Сью и ее темно-карим глазам, а затем остановился на лице Ральфа.

— Мне оно досталось по наследству, — протянул он. — Мэтью Ригг был моим дядей. Я Саймон Ригг.

Саймон Ригг. Вероятно, он был сыном Люпуса Ригга, младшего брата Мэтью. Люпус уехал из Ригхолма давным-давно, поссорившись с братом, и эмигрировал в Канаду. Насколько знала Сью, он никогда не возвращался в Ригхолм. Но теперь ей стало ясно, почему лицо этого мужчины показалось ей знакомым. Он был единственным оставшимся в живых членом семьи, которая управляла Сипортом в течение сотен лет; семьи, с которой несколько поколений Торпов связывали любовь и ненависть. Подчас они находились по разные стороны баррикад — как, например, во время Гражданской войны, когда Ригги принадлежали к роялистам, а Торпы — к пуританам. Но если в дело вмешивались финансовые интересы, на эти распри смотрели сквозь пальцы.

Ральф развернул фургон и направил его к бензозаправочной станции, примостившейся на углу главной улицы. Позади станции виднелся старинный высокий дом в викторианском стиле, которому очень подходило его название — «Фронтоны». Дом был выстроен Торпами, и в нем с незапамятных времен обитали почти все представители этого семейства. Ральф наклонился вперед, взглянул Саймону Риггу в глаза и сказал со своей обычной прямолинейностью:

— Мы рады, что можем первыми поприветствовать вас в Сипорте, мистер Ригг. Но вам не стоит оставаться в Ригхолме на ночь. Об этом нечего и думать. Вы должны переночевать у нас.

Голубые глаза Саймона Ригга еще раз внимательно вгляделись в лица брата и сестры. Он покачал головой.

— Нет, благодарю вас, — холодно произнес он и, не вдаваясь в объяснения причин своего отказа, отвернулся и стал смотреть в окно на объявление, прикрепленное к стене дома: «Фронтоны». Постель и завтрак. Ужин по требованию».

Ободренная гостеприимным жестом брата, Сью серьезно предложила:

— Тогда, может, выпьете с нами чаю?

Его лицо казалось выжженным изнутри. Любопытство боролось в ней с жалостью, и ей страстно хотелось узнать, что привело этого человека в такое состояние.

— Нет, спасибо. Мы можем отправиться в Ригхолм прямо сейчас?

Сью и Ральф переглянулись. Их не удивил отказ Саймона Ригга, но его манера поведения их немного задела.

— Тебе лучше выйти, Сью, — сказал Ральф, — иди освободи миссис Кент. Я скоро вернусь.

Он открыл дверцу фургона и спрыгнул вниз. Пробормотав «до свидания» высокомерному мистеру Риггу и не получив при этом никакого ответа, Сью вошла вслед за братом в дом.

Джемайме Торп только что исполнилось пятнадцать месяцев. У нее были каштановые волосы и карие глаза, пухлые розовые щечки и неуемное любопытство, унаследованное от отца. Когда Сью вошла в большую уютную кухню, где провела свое детство, Джемайма сидела на полу и играла с алюминиевыми сковородками, которые она вытаскивала из шкафчика под раковиной.

Рядом с камином в кресле-качалке сидела с вязаньем миссис Кент — их ближайшая соседка, маленькая, сухонькая старушка в очках. Она подняла глаза, услышав, как вошла Сью, и на ее остреньком личике выразилось облегчение.

— Ну, наконец-то! Я надеялась, что ты приедешь до того времени, как Джемайме будет пора пить чай. Я только возьму свое пальто и шляпку и тут же уйду. На улице все еще идет дождь?

— Да. В марте почти всегда так. Не торопитесь, миссис Кент. Нет никакой спешки, — сказала Сью. — Может, вы останетесь и выпьете чаю?

Заметив появление Сью, Джемайма, которая только что начала ходить, тут же встала и заковыляла по направлению к ней, размахивая деревянной лопаточкой для муки и лепеча: «Мама, мама».

— Нет, я не останусь, — ответила миссис Кент. — Она такая непоседа, эта Джемайма. Предупреждаю тебя, задаст она тебе жару. Неудивительно, что ее мать заболела. А отец слишком мягок с ней. Я уже говорила ему — когда-нибудь он пожалеет, что был недостаточно строг.

Она вышла в холл за пальто и шляпой, а Сью наклонилась и взяла свою племянницу на руки, одновременно вынимая из пухленького кулачка деревянную лопаточку, которая уже была нацелена на нее. Джемайма закатила глаза и, испустив вопль разочарования, начала извиваться, пытаясь вырваться из рук Сью.

— Ну-ну, Джемайма, так нельзя встречать свою единственную тетку, — со смехом проговорила Сью. — Мы с тобой будем неразлучны несколько недель, поэтому ты должна понять, что теперь я за тебя отвечаю!

Заметив высокий стул, она поднесла к нему все еще извивающуюся и брыкающуюся Джемайму и постаралась усадить ее. Ребенок тут же начал яростно раскачивать стульчик взад-вперед, балансируя то на передних, то на задних ножках стула.

— Не позволяй ей так делать, Сью, — завопила миссис Кент, возвращаясь на кухню. — Она недавно так раскачалась, что опрокинулась и набила огромную шишку на лбу.

— Значит, она больше не будет так делать, — спокойно ответила Сью, не обращая внимания на оглушительный рев Джемаймы.

Бросив озабоченный взгляд на ребенка, миссис Кент поспешила к задней двери, и Сью последовала за ней.

— Ну, я полагаю, ты знаешь, как вести себя с ней, — проворчала миссис Кент, — ведь ты учишься присматривать за детьми. Но я тебе не завидую. Этот ребенок — просто демон!

Сью засмеялась:

— О, на самом деле вы ведь так не думаете! Это всего лишь сгусток энергии, которой следует дать нужное направление. Спасибо, что позаботились о ней. Ральф вам очень благодарен.

Лицо миссис Кент просветлело, и она мягко похлопала Сью по руке.

— Это самое простое, что я могу сделать для него в такой тяжелый момент, — произнесла она. — Я никогда не забуду, как он помог мне, когда у меня начались неприятности с Мартином. Я буду навещать вас, Сью.

Вернувшись в кухню, Сью отдала деревянную лопатку внезапно присмиревшей Джемайме. Девочка встретила ее широкой ухмылкой и тут же начала колотить лопаткой по маленькому столику, прикрепленному к детскому стульчику. Этот стул служил уже нескольким поколениям Торпов, так же как и вся остальная мебель в доме.

Сняв плащ и шарф, Сью осмотрела шкафы в поисках еды для ребенка и приступила к готовке. За работой она все время болтала с малышкой, которая отвечала ей несколькими словами, повторявшимися снова и снова. Приготовив чай для себя и крошечные сандвичи с медом для Джемаймы, Сью наконец присела рядом с племянницей и стала пить чай, наблюдая, как Джемайма набивает себе рот сандвичами.

Значит, Ральф говорит всем, будто Пенни, его жена, заболела. Таким образом он пытается скрыть тот факт, что она ушла от него. В один прекрасный день она села в поезд, идущий в Манчестер, и уехала к родителям. Сью не знала причин, побудивших Пенни оставить мужа и ребенка, — Ральф ничего не сказал ей во время короткого телефонного разговора, когда просил ее присмотреть за Джемаймой. Сам он собирался отправиться в Манчестер, чтобы убедить Пенни вернуться.

— Пить, пить, — сказала Джемайма, высовываясь из-за своего столика под довольно опасным углом и пытаясь добраться до чашки с молоком, стоявшей на кухонном столе. Сью надела на чашку крышечку и протянула ее ребенку. Пухлые ручонки цепко схватили чашку, и вскоре Джемайма с удовольствием пила молоко, время от времени прерываясь, чтобы весело улыбнуться своей тете.

Разглядывая ребенка, Сью не находила ничего от Пенни в этих круглых розовых щечках, больших карих глазах и прямых каштановых волосах. Пенни была высокой и стройной женщиной с мягкими волосами цвета меда и фиалково-синими глазами. Впервые она побывала в Сипорте, когда приехала сюда в отпуск со своими родителями. Они поставили трейлер на стоянку Торпов и вместо того, чтобы уехать через пару дней, как они планировали вначале, провели здесь весь свой двухнедельный отпуск. Когда они уезжали, то обещали вернуться через год. Но они вернулись гораздо раньше, на уик-энд в сентябре. Как поняла Сью, их влекла сюда не только отличная рыбалка — Артуру Шоу нравилось ловить здесь форель — и не долгие прогулки по долинам среди озер, приводившие в восторг миссис Шоу. Дело было в Ральфе. Ему только что исполнилось двадцать шесть лет, и он недавно взял на себя управление обширным бизнесом отца, который тот выстраивал много лет и который включал в себя не только бензозаправку и станцию техобслуживания, но и гостиницу, стоянку трейлеров, прокат лодок, а также снабжение Сипорта углем и другим горючим.

Ральф завоевал сердце хрупкой, хорошенькой, избалованной городской девчонки и сам, в свою очередь, влюбился в нее. Сентябрьская поездка закончилась для Ральфа приглашением провести Рождество в Манчестере, а к Пасхе они с Пенни уже были обручены. Свадьбу сыграли в следующем октябре, когда закончился напряженный летний сезон, и вот два с половиной года спустя, родив одного ребенка, Пенни уезжает из «Фронтонов» навсегда — так, по крайней мере, она заявила перед отъездом.

Джемайма закашлялась, брызгая слюной, побагровела, швырнула чашку на пол и заверещала самым пронзительным голосом, на какой только была способна. Сью шлепнула ребенка по ручке и нагнулась, чтобы поднять чашку. Удивленная этим шлепком, Джемайма уставилась на Сью и тут же заулыбалась. Сью улыбнулась в ответ.

— Ты не должна бросать чашки, Джемайма, — спокойно сказала она.

Малышка призывно протянула ручонки, требуя, чтобы ее вынули из стульчика.

— Нет. Оставайся на месте, пока я не найду чистый подгузник и не переодену тебя.

Кухня почти не изменилась с тех пор, как Сью покинула этот дом. Сью подошла к старинной деревянной вешалке для одежды, на которую миссис Кент повесила подгузники, чтобы те проветривались в струе теплого воздуха, идущего от камина и печки. Нигде не было видно следов пребывания Пенни — только коллекция комнатных цветов на полке под окном была ее нововведением.

Сью выбрала подгузник и прижала его к лицу, чтобы убедиться, что он достаточно мягкий и сухой. Вынув полотенце из детской корзинки, она развернула его на столе. После этого она взяла Джемайму на руки, опустила ее на полотенце и начала стаскивать с нее штанишки из грубой бумазейной ткани.

— У меня просто в голове не укладывается, как твоя мамочка могла бросить такую милую крошку, — сказала она, и Джемайма, явно очарованная ее манерой обращения с детьми, радостно фыркнула и задрыгала крепкими ножками.

Задняя дверь отворилась, и вошел Ральф.

— Я вижу, ты уже вполне освоилась, — заметил он, подходя к столу.

— Папа, папа, — пролепетала Джемайма, протянув к Ральфу ручонки, и попробовала перевернуться на живот.

Сью решительно вернула ее в прежнее положение.

— Ты пойдешь к папе, когда я закончу тебя переодевать, — сказала она, и Джемайма снова счастливо замурлыкала.

— Кажется, ты знаешь, что с ней нужно делать. Если бы Пенни или миссис Кент, или я поговорили с ней подобным образом, то она развопилась бы до посинения, — промолвил Ральф. — В чайнике еще остался чай?

— Да. Наверное, он еще горячий. А мы уже пытались накричать на свою тетю, не так ли, моя куколка? Но у нас ничего не получилось. Ну вот! Еще полчасика поиграем, а потом отправимся спать.

Она подняла ребенка на руки и поставила на пол. Малышка какое-то время раскачивалась на своих крепких ножках, улыбаясь и бормоча «папа, папа», после чего опустилась на колени и с невероятной скоростью поползла назад к сковородкам.

Ральф облокотился на стол и попивал свой чай, наблюдая, как Сью убирает со стола полотенце, детскую присыпку и крем.

— Ты, конечно, можешь положить ее в кровать, — произнес он, — но спорю на фунт, что она начнет орать и тебе придется бегать к ней бессчетное количество раз, прежде чем она окончательно выбьется из сил и заснет.

— Вот, значит, как обстоят дела, — холодно заметила Сью. — Вы позволяете пятнадцатимесячной малышке командовать собой.

— О, так было всегда, с тех самых пор, как Пенни принесла ее из роддома. Пенни говорит, что она слишком нервозна.

— Слишком нервозна? — переспросила Сью. — Этот ребенок не более нервозен, чем ты. Просто у нее сильный характер, и ей нужна твердая рука. Ее нужно заставить понять, что ты не отступишься от своего слова. Я полагаю, вы с Пенни бросались к ней, едва только она открывала рот. С тех пор она и привыкла командовать вами. Бедняжка Пенни! Неудивительно, что она сбежала.

— Это не единственная причина, — тихо проговорил Ральф. — Я расскажу тебе обо всем после ужина. — Он нахмурился и взглянул на часы, висевшие над камином. — Пять тридцать, — пробормотал он и зашагал к двери, ведущей в кладовую. Открыв ее, он включил свет, посмотрел на заставленные полки и стал отбирать продукты.

— Что ты делаешь? — спросила Сью, заглядывая в кладовую.

— Собираю еду для Саймона Ригга. Мне нужно вернуться в Ригхолм. Я беспокоюсь о нем. Он выглядел таким странным, когда я уезжал. Он не позволил мне зайти с ним в дом, сказав, что я вмешиваюсь не в свои дела.

— Он совершенно прав. Но ты всегда был таким. Ты унаследовал это качество от бабушки Торп, — с улыбкой заметила Сью. — Впрочем, этот человек умеет ужалить.

Ральф улыбнулся ей в ответ:

— Да, это так. Похоже, сарказм — его стихия.

— Помни, ведь он племянник Мэтью. Интересно, с чего это он появился здесь так неожиданно? Я всегда полагала, что Люпус отправился в Канаду.

— Так все и было. Но, кажется, он вернулся назад после смерти жены.

Пока они разговаривали, Сью отыскала в кладовой картонную коробку, и они сложили туда еду, отобранную Ральфом. Сью молча наблюдала за братом, раздумывая, как это типично для него — беспокоиться о тех, кто был с ним нелюбезен и даже груб. Как будто ему мало своих хлопот! Но Ральф всегда вмешивался в то, во что его не просили вмешиваться, — ведь он считал себя обязанным помогать людям даже против их воли.

— Он не сказал тебе, зачем вернулся в Ригхолм? — спросила Сью.

— Нет. Как ты, наверное, заметила, он не очень разговорчив. Ну вот, думаю, этого ему должно хватить до тех пор, пока он не решится сам сходить за покупками. Интересно, там есть электричество? Он, видимо, был в отчаянии, раз приехал сюда так внезапно, даже не известив никого о своем прибытии.

Отчаяние. Именно об этом она подумала, когда увидела, как Саймон Ригг бредет по платформе их станции.

— Кого же он мог известить?

— Своих поверенных, которые, как я полагаю, должны были следить за домом. В любом случае я захвачу с собой пару масляных светильников и примус.

— А как насчет постельных принадлежностей?

— Думаю, ему лучше устроиться в спальном мешке. Все кровати в этом доме давно покрылись плесенью. Уф! Страшно представить, как все там выглядит.

Ральф пошел загружать продукты в фургон. Когда он снова вернулся на кухню, Сью утешала Джемайму, которая стукнула себя крышкой от сковородки и отчаянно рыдала. Как только она увидала отца, то тут же протянула ему ушибленный пальчик, чтобы тот поцеловал его, и улыбнулась сквозь слезы.

— Я, пожалуй, возьму еще немного угля, — сказал Ральф. — Я обернусь за час. Справишься? Вряд ли кому-нибудь понадобится бензин, но кто знает? Весной к нам часто приезжают влюбленные парочки.

— Даже в такую погоду? — спросила Сью, глядя, как дождь хлещет в стекло.

— Да. Им дела нет до погоды. Все, что им нужно, — это любовь, — с ухмылкой ответил Ральф.

И все же бензин никому не понадобился, поэтому Сью смогла спокойно выкупать Джемайму и уложить в постель. Подоткнув одеяльце, Сью поцеловала племянницу в розовые щечки, выключила свет и спустилась вниз, чтобы приготовить ужин для Ральфа. Но не успела она дойти до кухонной двери, как сверху раздался вопль. Улыбнувшись про себя, она прикрыла дверь на кухню и отправилась в кладовую за ветчиной и яйцами. Через пятнадцать минут она осторожно приоткрыла дверь и прислушалась. Все было тихо. Бесшумными шагами она поднялась по лестнице и остановилась возле двери в детскую. Ровное дыхание Джемаймы, изредка прерываемое всхлипываниями, убедило ее в том, что девочка наконец уснула.

Ральф вернулся немного раньше, чем обещал, но к этому времени стол был уже накрыт и в камине полыхал огонь.

— Выглядит неплохо. А как пахнет! — прокомментировал он, снимая плащ и вешая его за дверью. — А где Джемайма?

— Давно спит.

Ральф удивленно вскинул брови:

— Мне следовало бы вызвать тебя гораздо раньше.

— Почему же ты этого не сделал? — Сью вынула из духовки пирог с ветчиной и поставила его на стол.

— Я думал, Пенни не задержится там надолго, — пробормотал Ральф. — К тому же я не был уверен, что ты захочешь приехать. — Он посмотрел на свои руки. — Пойду помою.

Пока они ели, Ральф рассказал сестре о том, как его принял Саймон Ригг.

— Он был очень недоволен, что я приехал, впрочем, выпроваживать меня не стал. Как я и думал, в доме не оказалось электричества, но он нашел несколько свечей. Когда он открыл мне дверь, в руке он держал одну из них. Он напомнил мне Эбенезера Скруджа из рождественского гимна.

— А как дом выглядит изнутри? Весь в паутине и пыли, как у Скруджа?

— Я не знаю. Он не позволил мне зайти внутрь. Я просто просунул вещи в дверь, он ворчливо поблагодарил меня и захлопнул дверь перед моим носом.

— Почему же ты не оттолкнул его и не вошел? — насмешливо поинтересовалась Сью, зная, как трудно остановить Ральфа, если им движет милосердие.

— Сказать по правде, я не осмелился. С тех пор, как умер старик Мэтью, мне не доводилось встречать кого-нибудь еще, кто мог бы без слов дать мне понять, что хочет остаться один. С ним что-то случилось… Я не знаю, как объяснить.

— Что-то такое, после чего человеческая доброта вызывает у него оскомину.

— Вот именно. Снова Скрудж. А кстати, ты уже видела мюзикл, который поставили по этой истории?

— Нет.

— Это на тебя не похоже, Сью. Обычно ты все свободное время проводишь в кинотеатрах.

— Я… я была слишком занята.

Ральф бросил на нее острый, проницательный взгляд.

— Только не говори мне, будто кто-то заставил тебя забыть о кинозвездах, — поддразнил он, и, к его удивлению, щеки Сью порозовели, а ее карие глаза возмущенно сверкнули.

— О, замолчи! — прошипела она.

— Значит, у тебя определенно кто-то есть.

— Больше нет, — спокойно ответила Сью. — А теперь расскажи мне о Пенни.

— Только после того, как ты расскажешь мне, кто же обошел Бартона, Ньюмена и всех остальных. Как приятно думать, что наконец-то простой парень из плоти и крови привлек твое внимание.

— Актеры тоже из плоти и крови, — запротестовала Сью.

— Но ты так не считаешь. Для тебя они только тени на экране. Кто же он? Я твой ближайший родственник и имею право это знать.

— Он врач в больнице. Но это… было несерьезно. Я хочу сказать, что он не знает…

— Понятно. Еще один случай благоговейного почитания. Когда ты повзрослеешь?

— Я такая же взрослая, как и ты, несмотря на то, что я младше тебя на шесть лет. Как ты мог позволить своей жене уехать и бросить тебя одного с ребенком? — сердито проговорила Сью.

Ральф моргнул.

— Полагаю, я заслужил это. Я знаю только одно — Пенни очень устала. Она все твердила, что хочет повидаться с матерью, но я не думал, что она поедет туда одна, и не думал, что она останется там надолго. На прошлой неделе, когда я позвонил ей, она сказала… — Он замолчал и отпил из своей чашки. — Она сказала, что не хочет возвращаться сюда, что ей осточертел и Сипорт, и наш образ жизни. Она просит, чтобы я все продал и отправился в Манчестер искать работу. Она сказала, что, если я не соглашусь, она не вернется назад.

— И что ты ей ответил?

— Я вышел из себя и поклялся ей, что никогда не продам «Фронтоны» и никогда не уеду из Сипорта. Потом я повесил трубку.

— О, Ральф, как это ужасно! Но что говорят ее родители? Я уверена, миссис Шоу не одобряет ее поведения.

— Так и есть. Она позвонила почти сразу же после этого и попросила меня приехать и поговорить с Пенни. Это она предложила, чтобы я позвонил тебе. Она считает, что если мы с Пенни проведем пару недель вместе без Джемаймы, это пойдет нам на пользу, и мы сможем все спокойно обсудить. Сначала я не соглашался, так как не хотел просить тебя.

— Почему же?

— Ну, у тебя своя жизнь, и я знаю, что тебе нравится твоя работа. Но Джемайма просто сводила меня с ума, и никто не хотел присматривать за ней, даже тетя Эмили, а ты ведь помнишь, какая она отзывчивая. Поэтому мне пришлось позвонить тебе. Как тебе удалось отпроситься с работы?

— Мне это не удалось, — сухо ответила Сью. — Директриса не дала мне отпуск, поэтому я просто подала заявление об уходе и уехала.

Ральф недовольно поморщился, встал из-за стола и начал беспокойно расхаживать по комнате. Затем он снова уселся за стол и опустил голову на руки.

— Ты, наверное, догадываешься, как я себя чувствую, — вымолвил он. — Тебе не следовало идти на такие крайности, Сью. Я бы что-нибудь придумал.

— Ради бога, не надо волноваться, — сказала Сью, собирая со стола грязные тарелки. — Если родная сестра тебе не поможет, на кого же тебе остается надеяться? В любом случае, мне был нужен предлог, чтобы уехать из Ньюкасла.

Ральф внимательно посмотрел на нее.

— Это из-за того доктора, — произнес он и, сделав пару шагов, оказался рядом со Сью, которая упорно отворачивала от него лицо. — Значит, это было нечто большее, чем просто благоговейное почитание, — мягко заметил он.

Она кивнула, и ее губы дрогнули.

— Мне бы хотелось так думать. Но у нас были странные отношения. Какое-то время мы встречались, но потом он потерял ко мне всякий интерес. — Она неожиданно улыбнулась и взглянула на брата. — Я справлюсь с этим.

— Милая, я все понимаю.

— Спасибо, Ральф. А теперь, может, начнем собирать тебя в дорогу?

Остаток вечера они провели, обсуждая план действий, и к тому времени, когда пора было ложиться спать, они решили, что Ральф приедет в Манчестер без предупреждения, чтобы сделать Пенни сюрприз, а затем предоставит событиям идти своим чередом.

— Не торопись, — наставляла его Сью. — Теперь, когда ты знаешь, что я здесь, ты можешь быть спокоен. Почему бы тебе не отправиться с Пенни куда-нибудь на курорт? Я уверена, что ты можешь себе это позволить, ведь прошлое лето было удачным. Тебе давно следовало бы это сделать.

— Да, ты права. Но я был так занят, — вздохнул Ральф.

— Ты очень похож на отца, — заметила Сью. — Но, пожалуйста, Ральф, ради всех нас, не повторяй его ошибок.

Он кивнул, и какое-то время они оба молчали, думая о родителях, которые так весело собирались в свое первое за многие годы путешествие, но им не суждено было вернуться домой.

Позже, уже лежа в постели, Сью вспоминала Марка Пелхэма, молодого хирурга, в которого она влюбилась накануне Рождества. Каким же чудесным было это Рождество! Раньше она никогда не получала такого удовольствия от вечеринок. Совсем другое дело, когда приходишь на них в сопровождении самого завидного жениха во всей больнице, а не в компании таких же одиноких медсестер, жаждущих найти подходящего партнера. Будучи немного робкой и неуверенной в отношениях с противоположным полом, Сью так и не обзавелась постоянным бойфрендом ни в школьные годы, ни позже, когда она проходила практику в больнице Ньюкасла. Хотя, наверное, именно поэтому она блестяще сдала экзамены.

Потом она встретила Марка и решила, что это любовь с первого взгляда. Но Марк, очевидно, так не считал, и Сью поняла это, когда он внезапно стал отменять назначенные свидания. Потом она увидела его в кинотеатре с другой женщиной, причем перед этим он позвонил и отменил их свидание, сказав, что его попросили выйти на работу. Их роман подошел к концу.

Сью ничего не могла с этим поделать, так как наконец осознала, что Марк никогда не относился к ней серьезно, да и от нее не ждал серьезных чувств. Но Сью не умела быть легкомысленной, она обрушила на Марка всю затаенную нежность, на которую была способна ее щедрая натура. И когда он принялся заигрывать с другими женщинами, она почувствовала себя покинутой. Она больше не могла ни видеть его, ни слышать его голос, когда они случайно сталкивались в больнице. Она мечтала уйти из больницы, уехать из Ньюкасла, где, впрочем, ей жилось совсем неплохо в последние четыре года. Ее одолела тоска по дому; ей страстно захотелось снова увидеть, как солнце опускается в океан и прилив медленно накрывает песчаные пляжи, а затем, отведя взгляд от моря, залюбоваться туманными очертаниями гор, окаймляющих их озерный край.

Но кто ждал ее в Сипорте? Ральф был слишком поглощен бизнесом и слишком привязан к жене и ребенку, чтобы обращать внимание на сестру. Она, разумеется, могла перевестись в другую больницу, в какой-нибудь другой город. Сью уже принялась было наводить соответствующие справки, но тут ей позвонил Ральф. Его просьба прозвучала для Сью словно призыв свыше, на который она тут же охотно откликнулась.

И вот она здесь, в своей комнате, прислушивается к дождю и шуму волн, разбивающихся о дамбу, которая защищает сад «Фронтонов» от морского прилива. Никогда она больше не увидит Марка, разве только в своем воображении или, возможно, во сне. Никогда она не увидит его красивого лица. А он был красив, как кинозвезда. Почти так же красив, как Саймон Ригг.

Внезапно ее мысли приняли совсем другое направление. Сью стала думать о человеке, поселившемся в старом доме по ту сторону залива. У него было измученное лицо и усталые глаза, и, общаясь с Ральфом, он вел себя отвратительно. Но Ригги никогда не отличались хорошими манерами. Они обосновались в этих местах гораздо раньше, чем все остальные обитатели Сипорта, и потому полагали, что могут не считаться с мнением окружающих. Мэтью Ригг, от которого Саймон унаследовал этот дом, был убежденным холостяком и скрягой. Последние десять лет своей жизни он провел отшельником, запершись в этом огромном красивом доме. Дом ветшал, и окрестные земли зарастали сорной травой, потому что ему было жаль расставаться с деньгами. Если бы у Мэтью сохранилась хотя бы капля любви к людям, он бы иначе распорядился домом. Например, он бы мог превратить его в приют для бедных детей — таких, с которыми Сью приходилось нянчиться на работе. Родители этих детей не могли позволить себе вывезти их к морю или в деревню. Эти дети никогда не бродили босиком по золотистым пляжам, не играли в прятки среди песчаных дюн и не собирали колокольчики в лесу. И тут Сью наконец уснула.

Сью не понадобилось много времени, чтобы освоиться с жизнью во «Фронтонах». В конце концов, она никогда не теряла связи с домом, так как постоянно проводила здесь отпуск. Очень скоро она поняла, что Джемайма привыкла вставать чуть свет. Каждое утро в шесть часов Сью просыпалась от шума, производимого детской кроваткой, которую трясла ее энергичная племянница. Недавно Джемайма сделала открытие, что если достаточно сильно трясти кроватку, то она сдвинется с места и покатится на колесиках по деревянному полу комнаты. Обычно, если Сью задерживалась, Джемайма умудрялась подкатиться вплотную к двери, так что Сью не могла войти в комнату. Когда это произошло впервые, Джемайма разразилась дикими воплями. В доме стоял кромешный ад, пока Ральф пытался просунуть руку через щель в двери и оттолкнуть кроватку. После этого случая Сью решила вскакивать с кровати, едва только заслышит шум в соседней комнате.

И все же воспитание Джемаймы доставляло Сью удовольствие, так как малышка была очень привязчивой и ласковой. От Сью не требовалось ничего, кроме терпения.

В конце концов Ральф решил уехать из Сипорта в пятницу днем. Просмотрев его одежду, Сью обьявила, что его гардероб просто ужасен, и посоветовала отправиться в Уайтхэвен, чтобы купить что-нибудь посимпатичнее. В ответ на это Ральф приподнял бровь и спросил, не желает ли она превратить его в щеголя, чтобы помочь ему вернуть жену. Но Сью невозмутимо заметила, что ему в любом случае не мешало бы изменить свой внешний облик.

Перед отъездом Ральфа она изучила все заказы, которые поступили в гостиницу на пасхальный уик-энд. Судя по всему, в этот уик-энд ей предстояло немало хлопот, но Сью была рада, что бизнес Ральфа не стоит на месте.

Кроме наблюдения за тремя мужчинами, работавшими на бензозаправочной станции, и женщиной, поддерживавшей чистоту в доме и на стоянке трейлеров, у Сью не было никаких обязанностей, если не считать ухода за Джемаймой. Поэтому она не очень-то понимала, отчего ее невестка чувствовала себя такой усталой и подавленной. Она сказала об этом Ральфу.

— Но у нее не получалось так ловко обращаться с Джемаймой, и, кроме того, она не обладает деловой хваткой, которую привил нам с тобой отец. К тому же я думаю, что в Сипорте ей было очень скучно. Ты ведь понимаешь, здесь не очень-то весело, особенно зимой, — пытался защитить жену Ральф.

— Но у нее был ты! — Для Сью, преисполненной идеализма во всех вопросах, касающихся любви и брака, постоянно находиться с предметом своей любви было самым заветным желанием. — Или тебя она тоже считала скучным?

Лицо Ральфа помрачнело, а губы плотно сжались.

— Может, и так, — проворчал он. — Я не знаю. Черт побери, а ведь поначалу все было так необыкновенно, особенно когда мы узнали, что у нас появится ребенок. Но последние несколько месяцев были просто ужасны. Я из сил выбивался, чтобы помочь Пенни, чтобы понять ее, но дело дошло до того, что… что мы даже перестали спать вместе.

Он закрыл лицо руками, словно стыдясь своей откровенности.

Сью, потрясенная признанием брата, не отводила от него тревожного взгляда. Неужели ее большой братец Ральф, всегда такой уверенный в себе и жизнерадостный, признает свое поражение? Оглядываясь назад, она понимала, что все было слишком хорошо, чтобы длиться вечно. Девушки, подобные Пенни, не часто выходят замуж за молодых людей из деревни вроде Ральфа, даже если они сильны, добры и по-своему красивы. С другой стороны, такие, как Ральф, обычно не влюбляются в манерных девиц из пригорода. Это было просто взаимное притяжение двух противоположностей, которое Ральф и Пенни считали достаточно крепким основанием для брака. Но, может, их брак был ошибкой? Сью надеялась, что это не так.

— Думаю, если бы здесь жили другие молодые женщины с детьми, ей было бы легче, — говорил Ральф, видимо пытаясь объяснить ситуацию уже не столько сестре, сколько самому себе, — но, как ты, наверное, знаешь, самая молодая в деревне — дочь Джека Паркера, и ей сейчас уже должно быть за тридцать. Может, если бы ты жила с нами… — Он бросил на сестру насмешливый взгляд.

— Но я не замужем, и у меня нет детей, — возразила Сью.

— Ты могла бы вступить в долю в моем бизнесе, — сказал Ральф. Похоже, он так загорелся этой идеей, что на время позабыл о своем несчастье. — Вспомни, ведь отец всегда этого хотел, но ты настояла на том, чтобы учиться на медсестру. Ты могла бы превратить дом в настоящую гостиницу. Туристический бизнес расширяется. Я уже пытался убедить миссис Кент, что ей нужен домик поменьше, чтобы присовокупить ее владения к нашим. Тогда я смог бы переоборудовать «Фронтоны» в комфортабельный отель. Сейчас я не требую от тебя окончательного ответа, но ты подумай об этом, пока меня не будет.

— Я обещаю об этом подумать, если ты, в свою очередь, пообещаешь мне, что забудешь обо всем и станешь думать только о Пенни, когда вы отправитесь вместе отдыхать. У меня ужасное подозрение, что ты был так захвачен своими грандиозными планами расширения бизнеса, что совершенно забыл о ней.

— Но я ведь не могу не работать, правда? — возразил Ральф, покраснев.

— Но это не должно мешать тебе заботиться о жене. Жена в первую очередь, а затем Джемайма.

— Все так и есть. Разве не для них я работаю? Это все ради них.

— А ты дал им понять, что они у тебя на первом месте? О, я знаю, ты всегда обращаешь внимание на Джемайму, когда она здесь, но я не видела, чтобы ты когда-нибудь играл с ней.

— На это у меня нет времени, — мрачно ответил он.

— А на то, чтобы помогать Саймону Риггу, у тебя есть время. Ох, Ральф, ты и не подозреваешь, как тебе повезло. Когда Джемайму укладывают спать, ты всегда дома. А ведь многие отцы в это время еще сидят в офисах или томятся в дорожных пробках.

— Разве так важно, чтобы отец при этом присутствовал? — удивленно спросил Ральф.

— Важно, чтобы какую-то часть времени отец проводил вместе с ребенком. Ты участвовал в зачатии Джемаймы, так неужели ты считаешь, что не должен участвовать в ее дальнейшей жизни? Эти хлопоты вы должны делить вместе с Пенни. А вы так не делали. Начиная с завтрашнего дня, Ральф Торп, ты будешь принимать участие в купании своего ребенка, а твоя младшая сестра покажет тебе, как это делается!

Несколько секунд он внимательно смотрел на нее, а потом улыбнулся:

— Ты многому научилась в детском отделении своей больницы, не так ли, моя маленькая сестренка? Я только надеюсь, что твои взгляды на супружество не приведут тебя к разочарованию. Не требуй от других слишком многого, Сью. — Увидев, что она погрустнела, Ральф поспешно продолжил: — Ну, что ж, так тому и быть. Но за это ты должна будешь сделать кое-что для меня в мое отсутствие. Ты могла бы прогуляться в Ригхолм и проведать Саймона Ригга?

— О нет! Почему ты решил, что мне это будет приятно? — запротестовала Сью. — Он не тот человек, которого мне хотелось бы навестить. Вся деревня взбудоражена его приездом, но все немного разочарованы, так как никто его не видел. Ты опять встречался с ним?

— Я видел его, но только издали и не говорил с ним. Я заехал к нему вчера, согласно традициям деревенского гостеприимства. Когда я постучал в парадную дверь, ко мне никто не вышел, поэтому я распахнул ее и позвал Ригга. Никакого ответа. Я обошел дом сзади. В саду его тоже не было. Я уже подумывал о том, чтобы зайти в дом и убедиться, что его там нет, но потом заметил его на берегу. Должен сказать, что я испытал облегчение, когда увидел его.

— Почему? Что с ним могло случиться, по твоему мнению?

— Ну, подумал, может, он заболел или даже умер. Я бы хотел, чтобы ты сходила туда и удостоверилась, что с ним все в порядке.

— С какой стати? Что он может сделать? Покончить с собой?

— Эта мысль тоже приходила мне в голову, — серьезно сказал Ральф.

— О, Ральф, ты просто невыносим! — нетерпеливо вскричала Сью. — Отправляйся в Манчестер к своей Пенни и забудь о Саймоне Ригге. Он не может и не должен быть твоей главной заботой на сегодняшний день. Пока что Ригги прекрасно выживали без нашей помощи.

— Но это было раньше, — пробормотал Ральф. — Мне кажется, что Саймон Ригг нуждается в нашей помощи, даже если он слишком горд, чтобы показать это.

Сью наконец дала волю своему любопытству.

— Как ты считаешь, что он натворил? — прошептала она.

— Я не знаю. Может, и ничего. Но что-то с ним все-таки случилось. Думаю, он приехал сюда либо для того, чтобы спрятаться, либо для того, чтобы о чем-то забыть. Ты ведь проведаешь его, Сью?

— Хорошо. Джемайме такая прогулка пойдет на пользу.

Наступила пятница, и Ральф уехал. На прощание он подарил Джемайме щенка. Щенку недавно исполнилось три месяца, но он уже отличался внушительными размерами. Это была помесь колли и терьера, с жесткой шерсткой, вытянутой мордочкой и острыми ушками. Сью назвала его Расти и стала брать на прогулку каждый раз, когда отправлялась гулять с Джемаймой.

Спустя четыре дня позвонил Ральф и осторожно объявил, что Пенни, кажется, согласна отправиться с ним отдохнуть на две недели на Нормандские острова, в Гвернси. Пенни тоже коротко поговорила с Сью, нежным голоском осведомившись о здоровье Джемаймы. Сью не хотела упускать возможность поддеть свою невестку, которая никогда не была ей особенно близка, и решила дать Пенни маленький совет.

— Проведи с толком эти две недели, Пенни. Ральф любит тебя, но тебе нужно отплатить любовью за любовь, если ты хочешь удержать его. Кстати, он не собирается уезжать из Сипорта.

— О! — в негодовании задохнулась Пенни. — Он сам тебе это сказал?

— Да, и может, это звучит банально, но для того, чтобы брак был успешным, нужны усилия двоих.

— Откуда ты можешь это знать? — возразила Пенни. — Ты ведь не замужем и даже не обручена.

Сью ничего не ответила. Это было правдой. Она не имела права давать советы относительно брака, поскольку все ее знания базировались только на том, что она прочитала или услышала от других. К тому же она не слишком торопилась узнать об этом побольше. Она называла себя Сюзи-домоседка и понимала, что очень скоро может превратиться в Сюзи-старую деву. Впрочем, нет ничего дурного в том, чтобы жить одной. Лучше быть одинокой и счастливой, чем замужней и несчастной. И все же было бы здорово, если бы однажды в ее жизни появился мужчина, способный полюбить ее такой, какая она есть.

Наконец она нашла время, чтобы прогуляться до Ригхолма. Впрочем, все зависело от погоды, ведь с тех пор, как уехал Ральф, стояла сырая и влажная погода, не подходящая для длительных прогулок с Джемаймой. Но вот наступил день, когда на безмятежном голубом небе засияло солнце, и, едва Джемайма проснулась после дневного сна, Сью усадила ее в коляску, застегнула поводок на ошейнике Расти и отправилась в путь, намереваясь пройти через пески на другой конец залива, где возвышался старинный каменный дом, увитый густыми зарослями плюща.

Они уже успели обогнуть бензозаправку и свернуть на тропинку, ведущую к пескам, когда повстречали миссис Кент, увешанную пакетами с покупками.

— Погода отличная, но, пожалуй, сегодня слишком жарко, чтобы таскать тяжести, — пожаловалась миссис Кент.

— Вам нужно было позвонить Джеку и попросить его встретить вас на станции, — сказала Сью. — Ральф оплатил бы вашу поездку.

— Я знаю, дорогая, что он был бы только рад помочь мне. Есть какие-нибудь новости от него? Как там его женушка?

— Все хорошо. Они отправились в Гвернси на отдых.

— Подумать только! Именно это им и нужно, если хотите знать мое мнение. Далеко собрались?

— Я решила прогуляться по пескам до Ригхолма.

Миссис Кент многозначительно кивнула, и ее очки блеснули на солнце.

— Вчера он был в деревне, — произнесла она, понизив голос для конспирации, как и подобает профессиональной сплетнице. — Я видела его собственными глазами. Он отправился к Прайсам. Герти сказала, что он был очень вежлив с ней, но ей показалось, будто он скрытничает. Он не объяснил, зачем приехал — то ли поселиться навсегда, то ли провести отпуск. Ничего не сказал и о доме. Просто выбрал продукты, спросил, не смогут ли ему доставить их на дом, заплатил и вышел. Ты не говорила мне, что вы с Ральфом подвозили его со станции, — укоризненно заметила она.

— Я просто не успела, — пробормотала Сью. Джемайма уже начала нетерпеливо подпрыгивать в своей коляске, а Расти изо всех сил тянул за поводок.

Миссис Кент осторожно огляделась кругом, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает, а затем продолжала в своей излюбленной загадочной манере:

— Судя по его одежде, у него проблемы с деньгами. У него такой же вид, какой бывал у Люпуса Ригга после очередной попойки, и я думаю, не пошел ли он по стопам своего отца. Отчаянный человек был этот Люпус. Но в конце концов он получил по заслугам.

Сью с удовольствием задержалась бы подольше и выслушала обстоятельный рассказ о необузданности Люпуса и о том, как он получил по заслугам, но Джемайма зашлась в яростном крике, а щенок тянул поводок с силой, явно не соответствующей его возрасту.

— Я уверена, что вы абсолютно правы, — прокричала она, устремляясь за Расти. — Я должна идти. Увидимся, миссис Кент.

Сью пробежала за щенком по всей тропинке, к радости Джемаймы, которая непрестанно смеялась. Песок, все еще влажный после утреннего прилива, был твердым, поэтому коляска катилась легко. Наконец Сью сняла поводок и позволила Расти побегать.

Как справедливо заметила миссис Кент, погода была отличная. Под дуновением свежего ветерка отдаленные голубые воды рябили и сверкали в лучах солнечного света, а крошечные облачка весело бежали по небу. На границе владений Риггов виднелся маяк — яркое белое пятно на голубом фоне. Когда Сью приблизилась к поместью Риггов, она вдруг почувствовала себя виноватой. Ее отец всегда предупреждал детей, чтобы они не смели даже приближаться к той стороне залива, которая принадлежала Риггам, и Сью никогда не пыталась нарушать этот строгий приказ. Такое отношение к Риггам со стороны ее отца было результатом многочисленных столкновений с Мэтью Риггом и его братом Люпусом.

Поэтому теперь, когда она толкала коляску по пологому берегу к дороге, бегущей с высокого холма к дому, Сью ощущала невольное беспокойство, вызванное вторжением на эту доселе запретную территорию.

Дорога была неровной и грязной, так что Сью катила коляску с трудом. Деревья, посаженные прежними хозяевами Ригхолма, затеняли ей путь, и на их нижних ветвях Сью уже могла разглядеть крепкие розовые почки. Здесь и там среди деревьев мелькали серебристые всполохи — это солнце играло в ветвях ивы, увешанных мохнатыми сережками. Под ее ногами, среди влажной травы, мерцали яркие звездочки чистотела. Вокруг было пустынно и тихо, даже пение птиц звучало приглушенно.

Наконец Сью подошла к высоким чугунным воротам, зажатым между двумя каменными колоннами, на которых был вырезан герб владельцев Ригхолма. Ворота были закрыты. Взглянув через решетку, Сью увидела широкую аллею и в конце ее — длинный, приземистый дом. Он выглядел таким надменным, таким неприступным, но при этом слегка потрепанным. «Совсем как его нынешний владелец», — подумала Сью, даже не пытаясь сдержать саркастическую улыбку. Подобно своему хозяину, дом довольно неприветливо взирал на незваных гостей. Чувство вины за непрошеное вторжение заставило Сью немного помедлить, прежде чем открыть ворота.

Теперь, когда она знала, что с Саймоном Риггом все в порядке и что его видели в деревне, где он вел себя вполне нормально, у нее не было повода для того, чтобы встретиться с ним. Она стояла в нерешительности, не зная, как ей поступить, и рассматривала неухоженную аллею и заросли только что распустившихся нарциссов, упорно пробивавшихся сквозь кучи прошлогодних листьев.

Ральф предположил, что Саймон Ригг приехал в Ригхолм, пытаясь убежать от каких-то неприятностей, и Сью не могла не вспомнить, что в прошлом многие Ригги пускались во все тяжкие, совершая безумные и дикие преступления, ставившие их по ту сторону закона.

Некоторые члены этого семейства в восемнадцатом веке занимались контрабандой, переправляя товары из Америки в Англию. Согласно местной легенде, они прорыли тоннель из своего подвала к берегу моря, чтобы прятать товары в доме, не опасаясь случайных свидетелей.

Еще один Ригг поддерживал принца Чарли, когда тот вторгся в Англию, и пытался перетянуть народ на его сторону. Этого Ригга казнил палач в Карлайле. Другого повесили как предателя за то, что он помогал Джону Полу Джонсу, адмиралу американского флота, пройти в гавань Уайтхэвена одним чудным апрельским утром во время Войны за независимость Соединенных Штатов. Подняли тревогу, и Джону Полу Джонсу удалось спасти и свои корабли, и свою жизнь. Но Риггу это не удалось.

Позже, когда семья Риггов занялась добычей угля на севере Кумберленда и стала очень богатой, кто-нибудь из ее членов обязательно совершал безрассудные поступки и попадал в беду. Совсем недавно таким человеком был Люпус Ригг. И разве не логично было бы предположить, что его сын, единственный уцелевший Ригг, во всем похож на своего отца?

И хотя раньше, когда Сью была моложе, ее часто очаровывали истории о Риггах, сейчас она не испытывала особого желания встретиться с Саймоном Риггом. Теперь она знала, что он жив и здоров, и ей лучше всего было бы вернуться домой, во владения законнопослушных и спокойных Торпов.

Сью развернула коляску, собираясь идти прочь, но вдруг поняла, что рядом с ней нет Расти. Она позвала его и посвистела. Чайка, пролетавшая над ее головой, насмешливо передразнила ее своим гортанным криком. Расти так и не появился. Покорно вздохнув, Сью решила, что, наверное, ей все-таки придется открыть ворота и зайти к Саймону Риггу.

Глава 2

Она как раз раздумывала, стоит ли ей спуститься к краю обрыва, чтобы осмотреть пляж, когда увидела Расти на аллее. Щенок изо всех сил несся к воротам. Джемайма приветствовала его восхищенным воплем. Щенок присел на тропинке, склонил голову набок и взглянул на Сью, явно ожидая, что она откроет ворота.

Догадываясь, что, как только она это сделает, проказливый щенок тут же удерет еще куда-нибудь, Сью приподняла засов и слегка приоткрыла ворота.

— Ведь ты смог залезть в сад, не пользуясь воротами, почему же ты сам не можешь выбраться отсюда? — упрекнула она его. — Иди сюда, ты, непослушная собачка!

Едва Расти просунул мордочку в образовавшуюся щель, Сью схватила его за ошейник и нацепила поводок на металлическое кольцо. Затем она распахнула ворота пошире, и щенок прошел сквозь них, недовольно опустив хвостик.

Со стороны аллеи послышались шаги, и Сью быстро захлопнула за собой ворота, намереваясь уйти быстрее, чем ее обнаружит владелец дома. Но было слишком поздно. Она обернулась и увидела Саймона Ригга, смотревшего на нее с усталым высокомерием.

Придержав одной рукой ворота, Саймон Ригг протянул ледяным тоном:

— Вы хозяйка этого необузданного создания?

На нем была темно-голубая рубашка, заправленная в вельветовые штаны, которые свободно болтались на его худых бедрах. Его волосы были спутаны, на тонких руках виднелась земля. Но несмотря на то, что он выглядел так небрежно, в его голосе безошибочно угадывалась властность, унаследованная им от поколений Риггов, заправлявших и в самом Ригхолме, и в его окрестностях.

Сью хотелось ответить ему таким же дерзким тоном и немедленно уйти, но ее остановила Джемайма. Девочка протянула руки к Саймону Риггу, приговаривая «папа, папа», как она делала всегда, когда видела какого-нибудь мужчину. Сью внезапно почувствовала странное волнение, никак не связанное с вызывающим поведением Расти.

— Да, — слабым голосом ответила она. — Что он натворил?

— Он рыл норы в моем саду, во всех местах. Он чуть не вырыл с корнем мои нарциссы! — В его интерпретации это выглядело как преступление, карающееся исключительно смертью.

— О, мне так жаль! — беззвучно прошептала Сью. Только бы унять эту дрожь! — Он не привык к свободе. Это наша первая длительная прогулка на природе, и он толком не знает, как нужно себя вести. Я подумала, что, если я отпущу его побегать по песку и по лесу, ничего страшного не случится. Я и не думала, что он сможет забраться в сад.

— Я полагаю, он пролез через пролом в стене. Вам следует немедленно приступить к его воспитанию, а то в один прекрасный день, когда он вот так заскочит в чужие владения, его будет ждать печальный конец, — свирепо проговорил Саймон Ригг.

— О, но вы же так не поступите! — пробормотала Сью и тут же замолчала. Голубые глаза смотрели холодно и жестоко, а четко очерченные губы сурово усмехались. Она не сомневалась, что Саймон Ригг не будет испытывать угрызений совести, когда вздумает проучить собаку, посягнувшую на его собственность. — Но он всего лишь щенок, — прибавила она, стремясь защитить непокорную собачку.

— Всех щенков следует воспитывать, как вы и сами знаете, — ответил он, переведя презрительный взгляд на Джемайму, которая в это время пыталась вылезти из коляски.

— Но у меня еще не было возможности заняться его воспитанием, — объяснила Сью. Почему-то ей хотелось дать ему понять, что она не всегда с таким пренебрежением относится к чужой собственности. Кроме того, она бы никогда не подошла к этому дому, если бы не беспокойство ее брата о самом Саймоне Ригге. — Ральф принес его в дом всего лишь в прошлую пятницу.

— Это вы разбудили меня в поезде, не так ли? — сказал он.

— Да. Я Сьюзан Торп.

Он уже не казался ей таким измученным, как при первой встрече. Землистая бледность исчезла с его лица.

Джемайма внезапно заревела, и щенок, который до этого спокойно лежал у ее ног, вскочил и оглушительно залаял.

— Спокойно, Расти! Сидеть! — громко приказала Сью, желая показать Саймону, что она может управлять собакой, когда это необходимо.

Но Расти не обращал на нее никакого внимания. Он бросился бежать что есть мочи, и Сью пришлось резко дернуть за поводок, чтобы удержать щенка. Это привело Расти в чувство, и Сью смогла наконец заняться Джемаймой.

К своему удивлению, она увидела, как Саймон присел на корточки перед Джемаймой и поцеловал ручку ей. Но как только он попытался поднять голову, Джемайма закричала и изо всех сил дернула его за волосы. Саймон улыбнулся, и улыбка совершенно преобразила его тонкое лицо. Он взял обе ручки Джемаймы в свои ладони и принялся нежно ее увещевать:

— Нет, дорогая, ты не должна дергать меня за волосы. Так поступать нехорошо. — Теперь его голос стал ласковым, словно солнечные лучи. Но, когда Саймон перевел взгляд на Сью, в его голосе снова появились ледяные нотки. — Ее ручка застряла в спицах колеса, — сообщил он.

Он явно считал, что в этом виновата Сью. Значит, по его мнению, она не только не способна удержать щенка на поводке, но также не в состоянии хорошенько присмотреть за ребенком! В ее душе закипал праведный гнев.

— Джемайма имеет обыкновение кричать гораздо громче, чем требуют ее травмы, и, похоже, она легко одурачила вас своим представлением. Разве вы не видите, что она подняла шум из-за пустяка? — холодно парировала Сью.

— Вы называете это пустяком? — воскликнул Саймон, демонстрируя ей пухленький безымянный пальчик Джемаймы.

На внутренней стороне пальца кожа была содрана до крови. Раздражение Сью тут же угасло, и, присев на колени рядом с Саймоном, она схватила Джемайму за руку.

— О, бедная малышка! — сочувственно пробормотала она.

Джемайма, довольная вниманием двух взрослых людей, милостиво улыбалась им обоим и била крепкой ножкой по коляске. Саймон медленно выпрямился в полный рост.

— Я рад, что вы не остаетесь равнодушной, когда вашему ребенку больно. Дети устраивают представления только в том случае, если им уделяют мало внимания. Разве не так?

И снова его голос прозвучал укоряюще. Сью тоже выпрямилась, с сожалением заметив, что ее голова едва достает до его плеча.

— Да, вы правы. Наверное, именно поэтому Джемайма так ведет себя. Но, пожалуйста, не надо думать, что это я уделяю ей мало внимания. Ведь это не мой ребенок. Это дочь Ральфа и Пенни.

В его глазах промелькнуло удивление, быстро сменившееся усталым равнодушием. Он отступил назад и облокотился на старинную каменную стену, и Сью заметила, что его лицо вновь посерело.

— Ах да, почтенный, любознательный Ральф, перед носом которого я так грубо захлопнул дверь. Да, теперь я вижу сходство. Я заходил к нему вчера, чтобы принести свои извинения и заплатить за все, что он привез мне в тот день, когда я поселился здесь, но он, оказывается, уехал.

Поспешность, с которой он признавался в том, что был груб с Ральфом, сбила Сью с толку, и ей захотелось сказать ему что-нибудь приятное.

— Это было очень мило с вашей стороны, хотя Ральф вряд ли принял бы от вас деньги. Видите ли, он беспокоился о вас. Он подумал, будто вы можете… — Она вдруг замолчала, испугавшись, что сказала слишком много.

— Он подумал, будто я могу покончить с собой, — закончил за нее Саймон. — Он спросил меня, зачем я приехал в Ригхолм, и я ответил, что приехал сюда умереть. Довольно нелепая фраза, но с его стороны вполне естественно было предположить, что я подумываю о самоубийстве.

Сью широко распахнула удивленные глаза.

— Вы собираетесь умереть? Это хроническое? — прошептала она.

— Что хроническое? — раздраженно спросил Саймон, нахмурившись.

— Ну, та болезнь, которой вы страдаете. Разве она неизлечима?

— Неизлечимо только любопытство, которым страдаете вы с вашим братом, — огрызнулся он.

Но Сью не обратила внимания на этот выпад. Взглянув Саймону прямо в глаза, она без всякого смущения заявила:

— Вам это действительно может показаться праздным любопытством, но Ральф беспокоился за вас и хотел вам помочь. Я же спросила вас о болезни только потому, что мне часто приходится сталкиваться с серьезно больными людьми. Я дипломированная медсестра.

Саймон неприязненно покосился на нее.

— Я так и думал. Почему же вы сейчас не работаете? — раздраженно спросил он.

Его слова смутили Сью. Она не привыкла, чтобы окружающие так пренебрежительно отзывались о ее профессии, поэтому она невольно снова перешла на оборонительные позиции.

— Просто Ральфу нужно было уехать, чтобы уговорить Пенни вернуться назад, поэтому он попросил меня присмотреть за Джемаймой, — запинаясь, пробормотала она.

— В таком случае я советую вам сосредоточиться на ребенке, а меня оставить в покое, — злобно проговорил Саймон.

Сью бросила на него озабоченный взгляд. Его бледность, темные круги под глазами, заостренные скулы и впалые щеки показались ей тревожными признаками. Он был слишком молод, чтобы так выглядеть. Профессиональный инстинкт тут же подсказал ей, чем она может помочь Саймону. Ей захотелось пройти в дом, приготовить ему сытную еду и устроить удобную постель. Она сразу поняла, что он расположился в Ригхолме по-походному, хотя в его состоянии это было недопустимо.

Но Джемайма уже не могла сдерживать свое нетерпение, а щенок изо всех сил тянул за поводок.

— Ну, если вы совершенно уверены в том, что вам не нужна моя помощь, я, пожалуй, пойду. Джемайме пора пить чай.

— Да, я уже заметил, что она слишком беспокойна, — пробормотал Саймон, не скрывая своего облегчения. Но затем он все-таки полюбопытствовал: — А кто такая эта Пенни?

— Жена Ральфа. Она отправилась навестить свою мать, а теперь не хочет возвращаться.

— Понятно. Так всегда поступают молодые жены, по крайней мере, мне так рассказывали, — заметил Саймон с видом пресытившегося циника.

С явным трудом оторвавшись от стены, он отвернулся от Сью и побрел по аллее, не оглядываясь.

Сью смогла сдвинуться с места лишь тогда, когда он скрылся в доме. Она поспешно шла по грязной дороге, опустив голову, и уже не обращала внимания на природу. Ее одолевали тревожные мысли.

Что же стряслось с Саймоном Риггом? Зачем он приехал в Ригхолм? Миссис Кент предположила, будто он пошел по стопам отцам. Но Сью определила своим наметанным глазом, что этот человек страдал от физического и умственного истощения, словно какой-то неукротимый бес гнал его к краю пропасти. И, несмотря на свое стремление к уединению, он явно нуждался в помощи и утешении.

Хотя родителей Сью уже не было на свете, у Сью и Ральфа оставалась в живых бабушка. Ее звали Харриет Торп. Это была внушительная женщина с сильным характером; ей было уже семьдесят восемь лет, и она жила со своей единственной дочерью Эмили Картер на ферме, расположенной к востоку от Сипорта, в болотистой, пустынной местности. Поскольку Харриет Торп провела на ферме всю свою жизнь, она хранила в памяти историю всех семейств, проживающих в Сипорте и его окрестностях.

Сью не удивилась, когда на следующий день бабушка Торп и тетя Эмили появились во «Фронтонах», едва она успела уложить Джемайму в кроватку для дневного сна. Эмили, типичная крепкая деревенская женщина с севера, одетая в добротный твид, с коротко подстриженными кудрями и пухлым розовым лицом, ворвалась в кухню в сопровождении своей более спокойной матери. Бабушка производила впечатление деликатной и хрупкой старой леди, но ее дети и внуки знали, что у нее здоровье как у быка и стальная воля. Она позволила Сью поцеловать себя в мягкую морщинистую щеку, оглядела кухню яркими карими глазами и произнесла удивительно глубоким голосом:

— Где ребенок?

— Дремлет, бабушка. Проходи и присаживайся вот сюда, — сказала Сью.

— Не торопи меня, девушка. У меня уже не такие проворные ноги, как раньше, — заметила бабушка. Она уселась в кресло-качалку, окинув внучку острым, проницательным взглядом. — Ты так похожа на меня, когда я была в твоем возрасте. Не красавица, но, кажется, у тебя есть здравый смысл — редкое качество в современной молодежи. Значит, ты заставила эту негодницу спать днем. Я же говорила Пенни, что любой слишком активный ребенок нуждается в дневном отдыхе, но она всегда находила какие-то оправдания для того, чтобы не укладывать ее днем. Маленькая глупышка, позволила ребенку так распоряжаться собой!

— Но, мама, не надо быть такой критичной. Пенни старалась изо всех сил. Но у нее не очень-то получалось. Появление Джемаймы совсем выбило ее из колеи. Что ж, мы рады видеть тебя, Сью. Поставь чайник, моя девочка, мы с мамой просто умираем от жажды, — сказала Эмили спокойным, приятным голосом.

— Может, ты и умираешь, Эмили, а я нет, — заявила бабушка. — Не суетись, милая. Не позволяй ей командовать тобой. Она всегда такая. Никогда не успокоится, пока не заставит всех бегать вокруг себя.

— Но, мама, это же неправда.

Отвернувшись, чтобы наполнить чайник, Сью не смогла сдержать улыбки. Добродушные перепалки между бабушкой и тетей были постоянным атрибутом семейства Торпов с тех пор, как она помнила себя, и всегда ассоциировались у нее с гармонией и теплом семейной жизни. Ведь хотя эти двое беспрестанно пикировались, они никогда не ссорились по-настоящему.

— Ты уже получила известия от Ральфа? — спросила Эмили, вынимая чашки и блюдца из буфета.

— Да. Они собираются в Гвернси на отдых.

— Довольно дорогой способ улаживания отношений, — заметила бабушка. — Он не может позволить себе отправиться отдыхать в это время года, когда начинается сезон.

— Если эта поездка спасет его брак, то он может ее себе позволить, — сказала Эмили. — Кроме того, Пенни заслуживает отдыха. Ральфу просто повезло, что Сью смогла приехать и присмотреть за ребенком. Тебе предоставили отпуск за свой счет, дорогая?

— Нет, боюсь, дело обстоит гораздо хуже. Я уволилась. Но меня это не очень беспокоит. Мне нужна была перемена обстановки, — ответила Сью.

— Перемены, перемены, — фыркнула бабушка. — Не знаю, что такое случилось с молодыми людьми в наши дни, всегда им нужны перемены. Ведь именно из-за этого ты отправилась в Ньюкасл работать медсестрой, если я правильно помню, а теперь тебе снова понадобились перемены.

— Отъезд пошел ей на пользу. Ах, в молодости я готова была отдать все на свете, чтобы уехать из Сипорта, — сказала Эмили, улыбаясь Сью.

— О, неужели? — огрызнулась бабушка. — Ты мне ничего не говорила об этом.

— А зачем? — возразила Эмили, подмигивая Сью.

— В мое время молодежь оставалась на родине, работая на благо страны. В мое время…

— В твое время все было иначе, мама. Вы жили совсем в другом темпе.

— Да, это правда, — согласилась бабушка с обманчивой поспешностью. — Нам приходилось напряженно работать. У нас не оставалось времени на всякие глупости.

В дверь постучали, и вошел Мартин Кент. Он был высок и нескладен, а его темные волосы падали на глаза неопрятными прядями. Его огромные, проницательные глаза нерешительно смотрели на бабушку. Он сильно заикался, как бывало всегда, когда что-то его беспокоило.

— Т-там к-какой-то человек… х-хочет поговорить с вами, — сказал он и исчез.

— Ему пора подстричься, — провозгласила бабушка. — Не понимаю, зачем Ральф нанял его.

— Он очень хороший механик, — ответила Сью, раздумывая, что бы сказала бабушка, увидев волосы Саймона Ригга. — Я буду через минуту. Пейте пока чай.

«Какой-то человек» оказался Саймоном Риггом. Он выглядел очень элегантно в куртке из тонкой замши, под которой виднелся темно-синий свитер с высоким воротом. Он небрежно оперся о стену маленького, выкрашенного белой краской офиса. Возле его ног стояла круглая металлическая канистра. Когда Сью подошла к нему, он поднял глаза и пнул ногой канистру, словно указывая на нее.

— Мне пришлось прийти за топливом, — сообщил он. — В Ригхолме есть печь, но я не знаю, какое нужно топливо. Я пробовал поговорить об этом с мальчишкой, но он либо не понял меня, либо был напуган.

— Он боится чужих, — объяснила Сью, и, к ее удивлению, Саймон кивнул, словно ему были знакомы проблемы Мартина.

— Понятно. Он пробормотал, что, мол, мисс Сью все знает, и опрометью бросился за вами. Надеюсь, он не оторвал вас от важных дел. Я вовсе не собирался вам мешать, — вежливо сказал Саймон.

— О, не беспокойтесь, — быстро ответила Сью, решив воспользоваться ситуацией, чтобы предложить ему свою помощь. — Возможно, ваша печь работает на твердом топливе.

— Понятия не имею. Я совершенно некомпетентен во всем, что касается домашнего хозяйства, — произнес Саймон, и на его лице появилась тень той очаровательной улыбки, которую он подарил Джемайме. — А что такое твердое топливо?

— Уголь. У нас тоже есть такая печь. Пройдите, пожалуйста, в кухню, я покажу вам ее, и тогда вы сможете решить, похожа ли на нее ваша печь.

Сью направилась через двор к задней двери дома, и Саймон последовал за ней. В дверях кухни он остановился, заметив бабушку и Эмили. Сью показалось, будто он борется с желанием повернуться и уйти. Она взяла его за рукав и прошептала:

— Они не кусаются.

Саймон бросил на нее яростный взгляд, явно обидевшись на ее реплику, но остался стоять на месте. Сью закрыла заднюю дверь и вошла в комнату.

— Это мистер Саймон Ригг из Ригхолма. Он должен взглянуть на нашу печь, чтобы сравнить ее со своей, — объявила она и чуть не рассмеялась, увидев, что ее обычно невозмутимая бабушка едва не подпрыгнула от удивления. — Обернувшись к Саймону, который тихо следовал за ней, девушка сказала: — Это моя бабушка, миссис Харриет Торп, и моя тетя, миссис Эмили Картер. Они живут на ферме Гринсвейт, на болоте.

Ей пришлось признать, что в случае необходимости Саймон демонстрировал отличные манеры. Не выказав и тени недовольства или смущения, он пожал руку сначала Эмили, которая покраснела и неловко улыбнулась, отвечая на его приветствие, а потом бабушке, глядевшей на него во все глаза.

— Вы похожи на Мэтью, — заявила она своим грубоватым голосом. — Словно он стоит живой передо мной.

— Ты ничего не путаешь, мама? Ведь это сын Люпуса, — сказала Эмили.

— Я знаю, чей он сын, — ответила бабушка. — Но он очень похож на Мэтью. У него такие же красивые голубые глаза и такое же твердое рукопожатие. — Она наклонилась к Саймону, словно хотела сообщить ему что-то важное. — Ваш дядя был когда-то моим другом. Он мечтал жениться на мне, но я предпочла ему Майкла Торпа.

Сью заволновалась, не зная, как отреагирует Саймон на признание ее бабушки. К своему удивлению, она увидела, что Саймон улыбнулся старой леди точно так же, как он накануне улыбнулся Джемайме.

— У моего дяди был хороший вкус, — мягко заметил он. — Как жаль, что в тот раз Ригги упустили Торпов.

Глаза бабушки довольно блеснули, и она весело закудахтала:

— А это уже говорит Люпус. Теперь я вижу, что вы его сын. У него всегда был хорошо подвешен язык, и он мог быть таким очаровательным! В отличие от Мэтью, который, несмотря на всю свою красоту, никогда не мог ясно выразить, чего он хочет, особенно с женщинами. Бедный Мэтью!

Он дважды серьезно разочаровывался в жизни — сначала из-за меня, а потом из-за жены Люпуса. И все же я часто думаю, что если бы он действовал более решительно и проявил больше терпения, то он мог бы завоевать ее.

— Мою мать? — Саймон нахмурился.

Сью поняла, что ее бабушка слишком разговорилась, и попыталась привлечь к себе внимание тети, которая была достаточно тактична, чтобы деликатно переменить тему разговора. Но Эмили, казалось, была совершенно очарована Саймоном. Облокотившись о стол и обхватив подбородок руками, она смотрела на него так, словно он был пришельцем с другой планеты, что, впрочем, походило на правду, если сравнивать его с фермерами, с которыми привыкла иметь дело Эмили.

— Да, — безмятежно продолжала бабушка. — Мэтью любил ее, но когда Люпус уехал из Ригхолма, обидевшись, что Мэтью отказался выплачивать за него долги, она последовала за ним. Нам никто ничего не сказал, но мы решили, что они поженились. Вряд ли это замужество сделало ее счастливой. Я думаю, Люпус хорошенько ее помучил.

— Я считаю, что их брак был счастливым, — холодно возразил Саймон. — Мой отец так и не смог оправиться от шока, вызванного ее смертью.

К счастью, тетя Эмили наконец вышла из ступора. Поднявшись на ноги и взяв свою сумочку со стола, она сказала:

— Мистер Ригг зашел взглянуть на печь, мама, а не слушать твои рассказы. Нам пора идти. — Повернувшись к Саймону, она улыбнулась и добавила: — Как приятно думать, что в Ригхолме снова поселились Ригги. Многие из нас с огорчением смотрели на то, как Ригхолм приходит в запустение. Надеюсь, мы теперь будем встречаться?

— Разумеется, мы будем его навещать, — проворчала, поднимаясь, бабушка. Она внимательно посмотрела на Саймона и постучала по его груди двумя пальцами. — Мне нравятся мужчины, которые верны тем местам, откуда они родом. Заходите как-нибудь на чай к нам в Гринсвейт, и я расскажу вам поподробнее о Риггах и Торпах. И те и другие ведут свой род от викингов. А вы знаете, что Ригги какое-то время занимались контрабандой? Это был единственный случай, когда Торпы помогали им в их делах. Вы должны узнать все о своей семье, если собираетесь жить здесь.

Ее вопросительный взгляд ясно говорил о том, что бабушка просто умирает от желания узнать побольше о делах Саймона Ригга. Но, как и предполагала Сью, он не слишком торопился удовлетворить ее любопытство.

— Длительность моего пребывания в Ригхолме всецело зависит от того, найду ли я здесь все, на что рассчитывал, — бесстрастно ответил он.

— И что же вы рассчитывали здесь найти? — спросила неуязвимая Харриет Торп.

— Мир и спокойствие, которое не будет нарушаться сплетниками, доброхотами, — он бросил взгляд в сторону Сью, — и назойливыми старыми дамами.

У Сью перехватило дыхание. Но бабушка только радостно воскликнула:

— Знаешь, парень, ты мне по душе! Просто жаль, что ты не хочешь поделиться своими бедами. Это ничем хорошим не кончится. — Она тяжело вздохнула. — Мэтью тоже так вел себя, и что это дало ему? Пойдем, Эмили, нам пора идти. Я уже говорила, что он похож на Мэтью?

Когда Сью вернулась на кухню, проводив своих родственниц, она увидела, что Саймон стоит перед печкой.

— Надеюсь, вы извините мою бабушку. Наверное, встреча с вами взволновала ее и пробудила воспоминания. Иногда ее замечания немного бестактны.

Саймон равнодушно пожал плечами:

— Порой я тоже не сдерживаюсь и говорю другим все, что о них думаю. — Он нахмурился и пробормотал: — По крайней мере, я всегда хотел так поступать, но никогда этого не делал до тех пор, пока не приехал сюда. — Его лицо разгладилось, и он с легкой улыбкой взглянул на Сью. — Не стоит передо мной извиняться. Ваша бабушка — очень непосредственный человек. Эта печь ничем не отличается от той, которая есть у меня. Как она работает?

Радуясь, что Саймону понравилась ее бабушка, Сью быстро и толково объяснила принцип работы печки.

— И где я смогу покупать для нее топливо? — спросил Саймон.

— У нас. Ральф занимается поставками всех видов топлива в наш район.

— Неужели? Он построил целую империю, — сухо прокомментировал Саймон.

— О, он ничего не строил. Все сделал мой отец после того, как вернулся с войны. Видите ли, Торпы всегда занимались рыбалкой, но так как река постепенно зарастала илом, пришлось искать другие способы заработать на жизнь. Для моего отца вопрос стоял так: либо заняться собственным бизнесом, либо уехать из Сипорта. Но он не хотел уезжать, как и Ральф сейчас. Мой брат подумывает о том, чтобы сделать из «Фронтонов» настоящий отель. Если вы пройдете со мной в офис, то я оформлю ваш заказ и покажу вам, как выглядит топливо.

Они как раз выходили из офиса, когда к заправке подъехал маленький ярко-оранжевый спортивный автомобиль. За рулем сидел молодой темноволосый человек. Когда он увидел Сью, на его лице отразились изумление и восторг.

— Неужели это милашка Сюзи Торп! — воскликнул он. — Прошло уже два года с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Наши визиты в эту дыру почти никогда не совпадали. Давно ты здесь?

Он привстал в машине, перепрыгнул через дверь и подошел к Сью. Не обращая внимания на ее замешательство, он заключил ее в объятия, закружил в воздухе и, поставив на землю, чмокнул в щеку.

— Я здесь уже несколько недель. Слежу за делами в отсутствие Ральфа, — чопорно объяснила Сью, пытаясь пригладить волосы и втайне надеясь, что ее щеки не покрылись предательским румянцем. Больше всего на свете она желала бы, чтобы Саймон Ригг не присутствовал при этой сцене. — Ты приехал домой на Пасху, Дерек?

— Да, не повезло. Моя работа закончилась грандиозным провалом не далее как вчера, и вот я приполз домой без гроша в кармане и даже без бензина. — Его взгляд скользнул по ее стройной фигуре и блестящим волосам. — Здорово, что мы встретились, Сью. Я здесь только потому, что кончились деньги и мамаша настояла на том, чтобы я приехал. Хотя, если ты останешься на праздники, все будет не так уж и плохо.

— Я приехала работать, а не развлекаться, — со смехом предупредила его Сью. Ей было приятно думать, что Дерек не забыл ее и собирается видеться с ней как можно чаще.

— Я бы хотел, чтобы топливо доставили поскорее.

Хрипловатый голос Саймона Ригга напомнил Сью о делах. Внимание Дерека тоже переместилось на Саймона, и он в удивлении воззрился на красивого мужчину в стильной одежде, стоявшего рядом со Сью.

— Эй, мы не могли видеться где-нибудь раньше? — небрежно спросил он.

— Нет, не могли, — ледяным тоном ответил Саймон. Он даже не удосужился взглянуть на Дерека. — Когда мне ждать топлива, мисс Торп?

— Сегодня, чуть попозже. Это вас устроит? — поспешно спросила Сью.

— Вполне, — кивнул Саймон.

Он развернулся и пошел за своей канистрой. Едва он отошел на несколько шагов, как Сью вспомнила, что не успела предупредить его о трудностях, с которыми он может столкнуться, разжигая печку, и окликнула его:

— О, мистер Ригг, у вас могут возникнуть проблемы с вашей печкой. Сейчас холодно и довольно влажно. Поэтому вам будет необходима газовая зажигалка и небольшое количество бутана.

— Тогда пришлите их вместе с топливом, — приказал он, оглянувшись.

— Ты сказала — Ригг? Так вот почему мне знакомо ваше лицо, — радостно промолвил Дерек. — Да, мне будет что рассказать моей матушке. То-то она заинтересуется. Мы Барнсы из Скартопа. Мой отец, Дигби Барнс, был бригадным генералом. Он член местного сельскохозяйственного совета. Мама будет рада пригласить вас на чашку чая, если я ничего не путаю.

Сью увидела, как раздражение охватывает Саймона Ригга, и тот взгляд, который он бросил в ее сторону, ясно дал ей понять, что он считает ее ответственной за фамильярное поведение Дерека.

— Любое приглашение, которое вздумает прислать ваша матушка, будет проигнорировано, — заявил он. — Я приехал сюда не за тем, чтобы наносить визиты местной аристократии. Мы с вами никогда не встречались. Запомните это, пожалуйста, мистер Барнс.

Он отвернулся и направился в сторону Ригхолма.

Дерек взглянул на Сью, и уголки его широкого рта опустились.

— Bay! Точь-в-точь старый Мэтью! — воскликнул он. — И все же у меня странное чувство, что я видел его где-то еще. Он никого тебе не напоминает?

— Поначалу мне казалось, что напоминает, но, видимо, он просто очень похож на Мэтью, — ответила Сью. — Сколько тебе галлонов?

— Налей пять и запиши на счет папаши. Не важно, что там наговорил Ригг, но я должен рассказать о нем матушке. Она захочет нанести ему визит. Кстати, и Кристи тоже, когда узнает, как он выглядит.

— Нет, Дерек, не надо, — запротестовала Сью почти против своей воли.

— Почему же? Он перестанет дичиться, когда увидит Кристи. Она кого угодно обведет вокруг пальца.

Однако у Сью было другое мнение о Кристи Барнс. Сью считала сестру Дерека испорченной, эгоистичной девчонкой, полагавшей, будто все вокруг должны ей угождать. Вне всякого сомнения, Кристи и ее мать начнут изводить Саймона визитами, как только узнают о том, что он обосновался в своей резиденции.

— Пожалуйста, ничего не говори им, — попросила она.

— Уже считаешь его своей собственностью? — ухмыльнулся Дерек. — Я всегда думал, что Ригги и Торпы — непримиримые враги.

— Это не так. К тому же, я полагаю, мы должны уважительно отнестись к его желанию уединиться. Ведь он приехал сюда с этой целью.

— Еще один Мэтью, не так ли? Ну ладно, я ничего не скажу маме и Кристи, если ты пообещаешь кое-что сделать для меня, — промолвил Дерек.

— Что именно? — настороженно спросила Сью, зная его склонность к рискованным проделкам.

— Поедем со мной кататься по морю в понедельник. Старая шлюпка все еще в хорошей форме.

— Но у меня совсем нет времени.

— Найдешь время, если захочешь, — бесцеремонно заявил он. — Увидимся, Сью.

Вечером Сью пришлось самой отправиться в Ригхолм, так как она забыла сказать Рою Бэку, который развозил топливо, чтобы тот прихватил с собой мешки с углем для Саймона Ригга. День выдался хлопотный, поскольку в Сипорте появилось много отдыхающих. В основном это были мелкие торговцы из соседних городков, которые, пользуясь тем, что перед выходными их магазины закрывались раньше, чем обычно, решили в полной мере насладиться первым весенним теплом.

Сью вспомнила о Саймоне только вечером, когда поила Джемайму чаем, но было уже поздно обращаться к Рою, так как у него закончился рабочий день. Все, что ей удалось, — это заставить Мартина и Джека погрузить тяжелые мешки в фургон, вместе с газовым баллоном и зажигалкой, но убедить их отвезти все это в Ригхолм она уже не смогла. И у того, и у другого было предвзятое отношение к Риггам. Что касается Джека, то в свое время он получил нагоняй от Мэтью Ригга, застукавшего его на своих полях за ловлей фазанов; Мартин же просто наслушался красочных рассказов о мрачных обитателях Ригхолма.

Сью тоже не особенно влекло к этому месту, тем более что Саймон не очень-то жаловал посетителей. Но она обещала обеспечить его топливом и была обязана сдержать слово. Поэтому, уложив Джемайму в кроватку, Сью отправилась к Кентам и попросила миссис Кент посидеть с ребенком, заверив ее, что вернется самое позднее через полчаса.

Стояла чудесная, тихая погода. Залив был похож на чашу, наполненную розоватой водой, где, как в зеркале, отражались нарядные домики Сипорта. А шоссе напоминало сказочную золоченую тропу, ведущую к таинственным заповедным местам. Но Сью пришлось свернуть с него на грязную проселочную дорогу.

Когда Сью наконец подъехала к воротам дома, то с облегчением увидела, что они широко распахнуты. Проехав по аллее, она припарковалась у входа в дом. Когда Сью поднималась по каменным ступеням, то ей показалось, будто все окрестные птицы слетелись на деревья Ригхолма, чтобы спеть здесь свою вечернюю песню.

Возле входной двери висел колокольчик. Сью дернула за веревку и услышала, как по дому пронесся звон. Подождав несколько секунд, она позвонила снова, но к двери никто не подошел. Сью медленно повернула ручку, и дверь открылась.

— Мистер Ригг! Я привезла уголь! — прокричала Сью, просунув голову в дверь.

Ее голос гулко отозвался в большом темном холле. Она подождала, но никто не появился.

Где же Саймон? Наверное, в саду. Закрыв за собой дверь, Сью легко сбежала со ступенек и завернула за угол дома, с трудом пробираясь через кустарник, разросшийся на заднем дворе. В ноздри ей ударил запах свежескошенной травы. Круглая лужайка, окаймленная рододендронами, серебряными березками и изящными плакучими ивами, была наполовину скошена. В траве лежало что-то блестящее. Сью подошла поближе, чтобы взглянуть, что это такое. Это был только что заточенный старинный серп. Саймон Ригг явно не искал легких путей.

Сью охватила странная паника. Возможно, он слишком увлекся работой в саду, и ему стало плохо. Может, он лежит где-то в доме и умирает. Сью вернулась назад, поспешно поднялась по ступенькам, распахнула дверь и вбежала в дом.

Там пахло плесенью, и повсюду лежал толстый слой пыли. Холл был обшит красивыми дубовыми панелями. Солнечные лучи падали на паркет, и в желтых столбах солнечного света плясали крошечные пылинки. Слева была открытая дверь, и Сью медленно подошла к ней, опасаясь того, что она могла там увидеть.

Это была большая комната с широким окном, выходившим на залив. Вся обстановка состояла из старомодных бархатных кресел и огромного дивана, на котором валялся спальный мешок, привезенный Ральфом. Сью была права, Саймон действительно вел походный образ жизни.

Но где же он сам?

Ею снова овладела паника, и, отступив назад в холл, она подошла к основанию винтовой лестницы и позвала:

— Мистер Ригг, мистер Ригг, где вы? С вами все в порядке?

— Со мной все в порядке, благодарю вас, — раздался тихий голос позади нее.

Сью резко обернулась, прижав руку к губам, чтобы не закричать. Саймон стоял рядом с закрытой дверью, ведущей в заднюю часть дома.

— Вы меня напугали, — укоризненно проговорила Сью.

— Я этого и добивался, — холодно ответил он. — Мне не нравится, когда кто-то врывается в мой дом и вопит изо всех сил. Я работал в саду и услышал звон колокольчика, но не успел дойти до двери, как вы ринулись за угол. Я прошел на задний двор, однако вы уже вернулись в дом. Неужели нельзя было просто подождать у двери, пока вам откроют?

Ему всегда удавалось поставить ее в неловкое положение, а Сью очень не любила, когда кому-нибудь это удавалось.

— Вы так долго не появлялись, что я уже решила, будто с вами что-то случилось, — возразила она.

— Что, например?

— Вы могли переоценить свои силы и заработать сердечный приступ.

— С сердцем у меня все в порядке, — сказал Саймон терпеливо, словно сомневался в ее умственных способностях. — Похоже, вы просто зациклены на всевозможных болезнях. Вы что, постоянно навешиваете на людей ярлычки с диагнозами?

— Ничего подобного, — сердито произнесла Сью, покраснев. — Я работала в детском отделении и…

— Все ясно, — прервал ее Саймон. — То-то вы на меня так смотрите, как будто я ребенок, которому нужна опека. Наверное, мне следует предупредить вас, что я уже вполне взрослая личность, к тому же мужчина, поэтому лучше не подходить ко мне слишком близко, чтобы не нарваться на неприятности.

— Но вы должны признать, что нуждаетесь в заботе, — отважилась возразить Сью.

Он покачал головой:

— Я сам могу позаботиться о себе, и, полагаю, вы не будете строить планы, как стать для меня сестрой или матерью, уж не знаю, что вам больше нравится.

Вспомнив о своем страстном желании приготовить ему поесть и постелить свежую постель, Сью содрогнулась. Но смущение только подхлестнуло ее гнев.

— Вряд ли кто-нибудь захотел бы стать вашей сестрой, — огрызнулась она. — Вы холодный и жестокий. Вы так грубо вели себя с Дереком Барнсом…

— Неужели? Я просто хотел объяснить ему, что я приехал в Ригхолм не в поисках общения. Думаю, он это понял.

— Тогда зачем же вы приехали? — настойчиво спросила Сью.

— Я приехал, потому что здесь мой дом.

— Неужели вы думаете, что я поверю этому? — фыркнула она. — Вы родились совсем в другом месте и раньше никогда не выказывали интереса Ригхолму, хотя знали о его существовании.

— Пусть так, но все равно это правда. Однажды утром я проснулся и сказал себе — я еду в Ригхолм.

Сью взглянула на Саймона. Его голубые глаза смотрели на нее внимательно и спокойно. Он казался вполне искренним.

— Но вы, наверное, были больны, — сказала она, надеясь вытянуть из него побольше сведений.

— Нет, если только усталость вы не называете болезнью. Ничто так не истощает, как напряженная работа, — небрежно пояснил он. — А теперь, может, вы объясните, зачем вы все-таки приехали сюда, хотя я ясно дал понять, что желаю остаться в одиночестве. Было бы неплохо, если бы мы закончили беседу до того, как стемнеет и придется зажигать свечи.

— Но разве вам еще не подключили электричество? — спросила Сью.

— Как это можно сделать?

— Где-то должен быть предохранитель. Разве вы не уведомили электрическую компанию, что собираетесь поселиться в этом доме?

— Нет, но я полагал, что адвокат моего дяди свяжется с ними. Где же мне найти этот предохранитель?

— Он где-нибудь в шкафу, скорее всего на кухне.

— Я постараюсь отыскать его после того, как вы скажете мне, зачем приехали.

— Я привезла уголь для печки. Вы сможете помочь мне выгрузить его из фургона?

На его лице отразилась странная смесь раздражения и сочувствия.

— Неужели в гараже не нашлось ни одного мужчины?

— Я забыла попросить Роя, который занимается доставкой топлива, а двое других и слышать не хотят о том, чтобы приблизиться к этому месту. Они слишком хорошо помнят вашего дядю.

— Понятно. Они считают, что мы с дядей одного поля ягоды, — заметил Саймон, презрительно опустив уголки рта.

— Ну, в сельской местности от предрассудков избавляются медленно, — оправдывалась Сью, — и все будут так считать до тех пор, пока вы не докажете обратное. Я дала вам обещание привезти сегодня уголь и должна была сдержать его.

Саймон одарил ее очередной язвительной улыбкой.

— Уголь можно было привезти завтра. Запомните, вам не нужно надрываться для того, чтобы выполнить данные мне обещания. Еще один вечер без печки ничего бы не изменил. Но коль скоро вы привезли уголь, то давайте сгрузим его в сарай.

С огромным трудом пробираясь через кустарник, они все же умудрились дотащить мешки до сарая. Потом они вошли в дом через заднюю дверь и прошли на кухню. Саймон сел на стул и вытер лицо носовым платком.

— Вы, видимо, на самом деле очень много работали, пока не решили приехать сюда, — сказала Сью, не сводя с него внимательного взгляда. — Как случилось, что вы так устали?

— Кажется, я вам уже все объяснил, — раздраженно ответил Саймон. — Я не собираюсь вдаваться в подробности.

— Это помогло бы мне понять ситуацию, — заметила Сью.

— Зачем вам что-то понимать? Почему нельзя просто смириться с тем, что в ваших краях появился еще один эксцентричный Ригг, который желает, чтобы его оставили в покое?

— Я не уверена, что вас следует оставить в покое.

Саймон бросил на Сью усталый взгляд и засунул носовой платок в карман.

— В каком из шкафов может быть спрятан предохранитель? — спросил он, и Сью ощутила острое разочарование оттого, что он решил не посвящать ее в подробности своей жизни.

Они обыскали все шкафы и в конце концов нашли то, что было им нужно. Сью повернула выключатель, и одинокая лампочка, свисавшая с потолка, загорелась слабым желтоватым светом.

— Конечно читать я вряд ли смогу, но это все же свет, — сказал Саймон. — Большое спасибо за помощь.

Это прозвучало как прощание, но Сью совсем не хотелось уходить. Саймону нужно было так много сделать, чтобы устроиться в этом доме с комфортом. Она могла помочь ему еще в чем-нибудь.

— А как насчет печки? — спросила она.

— Я займусь ею завтра.

— Но я могла бы разжечь ее для вас, — с энтузиазмом предложила Сью. — Если воспользоваться зажигалкой, то на это уйдет совсем мало времени.

— Если вы будете все делать вместо меня, я так ничему и не научусь, не правда ли, сестра? — насмешливо возразил Саймон.

— А если вы не научитесь с благодарностью принимать помощь от других людей, то превратитесь в раздражительного старого холостяка, как ваш дядюшка, и тогда уже никто не захочет иметь с вами дело, — выпалила она. — Завтра вы будете рады, что у вас есть горячая вода для умывания и вы можете приготовить себе хороший завтрак.

— Отлично, на этот раз вы меня убедили. Я продемонстрирую вам, что могу быть благодарным, и позволю разжечь печь.

На разжигание печки ушло гораздо больше времени, чем предполагалось вначале. Сперва ее нужно было вычистить, а потом она выпустила такое количество зловонного дыма, что пришлось открыть кухонные окна, которые, казалось, были заколочены навсегда. Когда Саймон и Сью наконец открыли окна, они и кашляли, и смеялись одновременно.

— Надеюсь, комитет по охране окружающей среды не станет подавать на нас жалобу, — сказал Саймон. — Если бы вы видели себя сейчас! Вы похожи на негра.

— Посмотрели бы на себя, — парировала Сью. — Вы словно полосатая зебра!

Они снова рассмеялись, но внезапно замолчали, не сводя друг с друга глаз. Очарованная близостью Саймона, Сью стояла на задымленной кухне, а в открытое окно неслись песни птиц, прощающихся с днем.

Сью первая нарушила молчание. Она посмотрела в окно и поспешно произнесла, словно испугавшись того странного напряжения, которое вдруг возникло между ними:

— Уже почти стемнело. Я должна идти. Миссис Кент сидит с Джемаймой и, наверное, уже волнуется, куда я запропастилась. Я ведь предупредила ее, что уезжаю всего на полчаса.

— Разве вы не сказали, что направляетесь ко мне? — спросил Саймон.

— Да, разумеется, сказала. Ведь если что-нибудь случится, она должна знать, куда послать за мной.

— Конечно. Но все-таки жаль, что вам пришлось приехать так поздно, — ледяным голосом проговорил он.

Глупо было обижаться на него за эти слова, особенно если учесть, что она чуть ли не силой навязала ему свое общество. Раньше Сью сочла бы его тон вполне естественным, но сейчас она в замешательстве смотрела на него.

Саймон прислонился к кухонному столу точно так же, как вчера он прислонился к стене, словно он уже не мог стоять без опоры. Внимательно посмотрев на него, Сью поняла, что он хочет отвязаться от нее. Вчера он хотел отвязаться от ее бабушки, потом от Дерека Барнса, а сейчас — от нее самой.

— Мне все понятно, — медленно вымолвила она, — вы считаете, что мне не стоит больше приезжать.

— Если честно, то да. Вам не стоит больше приезжать.

Необъяснимое чувство обиды вдруг сменилось желанием причинить боль и ему. У нее уже не было сил, чтобы сдерживать свой гнев.

— И в какую же категорию вы поместите меня? — негодующе произнесла Сью, вспомнив слова, сказанные им вчера в разговоре с бабушкой. — Кто я такая — сплетница, доброхотка или, может, местная аристократка?

Взгляд, брошенный на нее Саймоном в ответ на ее выпад, испугал ее, и она тут же устыдилась своего поведения. Пение птиц неожиданно прекратилось, и Сью увидела, что сумерки за окном уже сменились темнотой. Ей давно пора было уезжать, но она понимала, что этот мужчина имеет над ней странную власть.

— Эти категории вам не подходят, — мягко сказал Саймон. — Вы гораздо более надоедливая и беспокойная, чем все они, вместе взятые.

Надоедливая. Беспокойная. Она не считалась ни с чем, желая помочь ему, так как видела, что он нуждается в помощи, хотя, возможно, и не отдает себе в этом отчета. И вот теперь, после того, как он все-таки согласился принять от нее помощь, он говорит ей прямо в глаза, что считает ее надоедливой и беспокойной. Удивительно, что он не захлопнул дверь у нее перед носом! Впрочем, его слова оказали на нее почти такое же действие.

— Прошу прощения, — чопорно ответила Сью. — Все, что я хотела, — это помочь вам.

И тут перед ее внутренним взором внезапно возник Мэтью Ригг, высокий и надменный, никого не подпускавший к себе. Ее гнев вспыхнул с удвоенной силой.

— Бабушка была права, — выпалила она. — Вы точная копия своего дяди! Вы тоже думаете, что сможете прожить без других людей. Вы такой же эгоистичный и недоброжелательный, и вы позволите этому дому прийти в полное запустение, и вы будете швыряться деньгами вместо того, чтобы помогать тем, кому меньше повезло в жизни, чем вам. О, вы настоящий Ригг, можете не сомневаться! Сколько раз я слышала от своего отца, что ни ваш дядя, ни ваш отец никогда не считались с другими людьми, а думали только о себе! Первый всегда беспокоился как бы не потратить слишком много, а второй отмахивался от всего, что могло помешать его удовольствиям. А вы, кажется, унаследовали самое плохое от них обоих!

— Вы закончили? — безмятежно спросил Саймон, когда она замолчала. Не дождавшись ответа, он добавил с легким оттенком изумления: — Вот так речь!

Его спокойствие обезоружило Сью, и, еще не успев ничего сообразить, она принялась извиняться:

— Простите. Я не знаю, что на меня нашло.

— Зато я знаю. Я так же раздражаю вас, как и вы меня. Мы унаследовали эту взаимную неприязнь от предков вместе с фамильной гордостью.

Он бесстрастно наблюдал за тем, как менялось выражение ее лица и смущение постепенно переходило в недоумение.

— Я не имею в виду, что не ценю вашу помощь и ваше внимание, — сказал он. — Напротив. Просто я предпочитаю, чтобы вы приняли тот факт, что сейчас я хотел бы побыть вдалеке от людей. — Он помолчал, а потом пробормотал себе под нос: — Последнее время мир слишком часто навязывал мне свою волю. Я должен найти себя без посторонней помощи.

Через несколько минут, ведя машину по неровной дороге, Сью пыталась привести в порядок свои хаотичные мысли. Никогда раньше она не вела себя так, как на кухне у Саймона Ригга.

Впрочем, она никогда и не встречала людей, похожих на него.

Выехав на шоссе, ведущее к Сипорту, она вспомнила одно стихотворение, знакомое ей со школьной скамьи. Стихотворение было написано Уильямом Вордсвортом, который, кстати, родился не так далеко от Сипорта, в городке Кокермаус:

Мир был так щедр к нам, что вскоре —

получая и раздавая — мы растратили все силы.

Неужели и Саймон Ригг растратил все силы и, оказавшись на грани духовного истощения, приехал в Ригхолм? Неужели он это пытался ей объяснить?

Сью припарковала фургон в обычном месте и, выскочив из машины, поспешила в дом. Едва она вошла на кухню, как услышала голос миссис Кент, говорившей по телефону. Она окликнула Сью:

— Сьюзан, ты? Иди скорее! Это Ральф. Он уже второй раз звонит. Он говорит, это что-то очень срочное.

Глава 3

Голос Ральфа звучал тревожно. Выслушав приветствие Сью, он немедленно перешел к делу:

— Пенни в больнице — перитонит. Она не очень хорошо чувствовала себя в Гвернси, поэтому я привез ее обратно к родителям. Утром у нее начались сильные боли, и мы вызвали врача. Через полчаса ее доставили в больницу и сразу же прооперировали. Мы не знали, выживет ли она. У меня никогда не было такого ужасного дня.

— О, Ральф, мне так жаль. Что я могу сделать?

— Ничего. Останься еще на несколько недель, ведь Джемайма не сможет без тебя. Я приеду в Сипорт в среду и Пасху проведу с тобой, так что тебе не придется справляться со всем одной, а потом я должен буду вернуться к Пенни. Ты согласна?

Сью ответила, что согласна. Ральф поблагодарил ее и благословил. Они еще немного поговорили о Пенни, и он повесил трубку.

Хотя Сью и беспокоилась о Пенни, она вздохнула с облегчением, услышав, что Ральф собирается приехать на Пасху, так как, судя по всему, следующая неделя должна была стать очень напряженной. Южная часть Кумберлендского побережья долгое время безраздельно принадлежала местным жителям, но теперь великолепные песчаные пляжи и крошечные старинные деревушки привлекали все больше туристов из промышленных районов. Возвращение Ральфа также означало, что Сью сможет уделять достаточно внимания своей подруге Джилл Томас, которая собиралась приехать в Сипорт в четверг и остаться здесь на четыре дня. Сью надеялась, что ей удастся устроить Джилл отличные выходные.

Ральф действительно приехал домой в среду, как раз тогда, когда Сью наблюдала за Джемаймой во время вечернего чаепития. Проблема заключалась в том, что во рту Джемаймы обычно оказывалось гораздо меньше еды, чем на полу. Но как только малышка увидела своего отца, она тут же смахнула со стола тарелку с сандвичами и, подпрыгивая, завопила:

— Папа, папа!

Ральф подошел к Джемайме и крепко прижал ее к себе. Раньше он никогда так себя не вел, и Сью подумала, что, возможно, болезнь Пенни заставила его по-другому относиться к дочери.

— Как там Пенни? — спросила она, убрав с пола остатки еды.

— Кажется, дело идет на поправку, — ответил Ральф угрюмо. — Как же она нас испугала! Но пройдет еще немало времени, прежде чем она сможет сама заботиться об этой негоднице.

— Наверное, ее беспокоил аппендикс, из-за этого она и чувствовала себя такой разбитой и подавленной. Тетя Эмили сказала, что Пенни была нездорова с тех самых пор, как родилась Джемайма.

— Да. А я не обращал на это никакого внимания. — Ральф тяжело вздохнул. — В любом случае, худшее уже позади.

— Ваши отношения наладились? — осторожно поинтересовалась Сью.

— Пока что я в этом не уверен. Она все еще не готова вернуться в Сипорт, — мрачно ответил Ральф. — Но сейчас самое главное, чтобы она поправилась. Об остальном я подумаю тогда, когда она снова будет в добром здравии.

Позже Сью рассказала брату обо всем, что случилось в его отсутствие, включая свой визит в Ригхолм, посещение Саймоном их офиса и его беседу с Дереком Барнсом. При упоминании Дерека Ральф настороженно посмотрел на нее.

— Дерек требовал бензин? — произнес он.

— Да. Он сказал, что его работа закончилась, и попросил записать бензин на счет его отца. — Заметив, как напряглось лицо брата, она добавила: — Мне не стоило отпускать ему в кредит?

— Да, не стоило, впрочем, ты этого не знала. В прошлый раз, когда он так поступил, приехал его отец и сказал, чтобы я ни в коем случае не отпускал Дереку бензин в кредит. Он доставляет им так много хлопот с тех пор, как окончил университет. Его отовсюду увольняют. Предполагается, что он работает в Престоне, но я не удивлюсь, если его внезапное появление в родных пенатах означает, что его опять уволили и он снова будет сидеть на шее у родителей. Дерек явно не отличается любовью к труду.

— Ты прав. Но мне жаль, что у него неприятности.

Ральф задумчиво взглянул на нее и серьезно сказал:

— Будь осторожна. Я понимаю, раньше вы с ним дружили, но я всегда чувствовал, что он приглашает тебя только тогда, когда у него нет никаких других вариантов. Не позволяй ему склонить тебя к совместной прогулке, Сью. Не исключено, что он просто хочет воспользоваться твоим хорошим отношением к нему.

Предупреждение Ральфа немного встревожило Сью. Ей трудно было не доверять человеку, с которым она дружила с детства. Она, разумеется, знала, что Дерек приглашал ее прокатиться на лодке или автомобиле лишь в том случае, если рядом не было веселых компаний. Но разве это так уж плохо? Ей подумалось, что Ральф слишком ответственно относится к роли старшего брата. Казалось, он забыл о том, что его сестре уже двадцать три года и последние пять лет она проработала в крупной городской больнице. Конечно, ей не следовало влюбляться в Марка, но она твердо решила не повторять прежних ошибок.

Впрочем, у Сью не оставалось времени на печальные размышления. На следующий день приезжала Джилл, и нужно было составить план развлечений. Сью встретила Джилл на вокзале в четверг днем. Высокая девушка с короткими волосами и близорукими серыми глазами, Джилл — будучи не на работе — любила одеваться по последнему писку моды, и когда она вышла из поезда в ярко-красном брючном костюме, в красных туфлях на высоких каблуках с огромными медными пряжками и в белой шляпе с широкими полями, глаза Фрэнка Уотерса раскрылись от удивления, и он был необычно молчалив, принимая у нее билет.

Джилл приветствовала Сью мальчишеской улыбкой, а затем посмотрела на небо.

— Это что, самая лучшая ваша погода? Судя по твоему виду, провинциальная жизнь тебе не по душе.

— Возможно, — сказала Сью, ведя ее к фургону. — Где ты достала такую шляпку?

— Я сама смастерила ее из белого войлока. Разве она не божественна?

— Божественна, но совсем не подходит для выходных на Кумберлендском побережье. Если не пойдет дождь, то начнется сильный ветер, хотя, судя по прогнозам, будет довольно тепло.

— Не беспокойся. Я привезла плащ, удобные ботинки, теплую твидовую юбку и пару джинсов. Но мне хотелось во время путешествия выглядеть наилучшим образом. Никогда не знаешь, мой ангел, где встретишь своего мужчину!

Встретить «своего мужчину» было заветной мечтой Джилл. Она обладала вполне определенными представлениями о том, каким ему следует быть: чуть за тридцать; обаятельный и хорошо обеспеченный. До сих пор, если даже она и встречала мужчину, отличавшегося подобными достоинствами, тот не выказывал к ней никакого интереса.

Но, несмотря на все свои странности, она была доброй девушкой. Услышав о планах Сью на выходные, Джилл решила согласиться с ними при условии, что ей не придется рано вставать.

— Сон — это то, о чем я мечтаю, — сказала она. — Много, много сна. Последнее время я работала по ночам и сейчас выжата, словно старая тряпка.

Утро страстной пятницы выдалось серым и безветренным. Густой белый туман висел над спокойными водами залива. Туман был таким густым, что когда Сью утром выглянула из окна своей комнаты, то она не увидела Ригхолма.

В последнее время для нее стало привычным любоваться на длинный низкий дом, спрятанный в тени деревьев. Когда Сью задавала себе вопрос, почему ей так нравится смотреть на Ригхолм, то виновато уходила от ответа и старалась думать о чем-нибудь другом. Она понимала, что ее интерес к нынешнему хозяину Ригхолма уже превзошел все мыслимые пределы.

Неужели его очарование действовало на нее и на расстоянии? Или же она хотела отправиться в Ригхолм из чувства противоречия, только потому, что Саймон запретил ей появляться там? Какова бы ни была причина ее интереса, Сью обнаружила, что думает о Саймоне каждую минуту.

Чем же он занимался, что так истощил свои силы перед приездом в Ригхолм? Что он имел в виду, когда сказал о своем желании найти себя без посторонней помощи? Вероятно, он решил, будто она дурно воспитана, ведь она сделала именно то, против чего предостерегала Дерека, — вмешалась в его частную жизнь. А затем добавила к этому еще и оскорбление, высказав Саймону все, что думала о нем. Зачем, скажите на милость, она, всегда понимавшая все с полуслова, вторглась туда, где ее вовсе не желали видеть?

Этот вопрос постоянно крутился у Сью в голове, но он так и оставался без ответа, поскольку ответ скрывался в глубинах ее подсознания, которых она боялась касаться. Боялась точно так же, как боялась того странного чувства узнавания, испытанного ею на кухне в Ригхолме.

Голос Ральфа, зовущего кого-то на улице, вывел Сью из состояния задумчивости, и она оторвалась от окна и отогнала мысли о Саймоне Ригге. Тяжелый туман означал, что день будет прекрасным, и если они с Джилл отправятся на прогулку, то ей предстоит еще много дел до того, как она разбудит свою подругу от столь необходимого ей сна.

Уговорив Ральфа на несколько часов предоставить в ее распоряжение фургон, Сью решила отвезти Джилл на Уоствотер, глубочайшее озеро Англии. Они упаковали ленч, усадили Джемайму в детское сиденье для автомобиля, и устремились на север по главной дороге. Туман рассеялся, и солнце засверкало на бледно-голубом небе, на котором неподвижно висели редкие пушистые облачка. С одной стороны дороги виднелись свежевспаханные поля, аккуратно огороженные живыми изгородями из боярышника, плавно поднимавшимися к зеленым холмам. На вязах, среди тонких изящных ветвей, деловито строили свои гнезда грачи. С другой стороны дороги, в самом основании залива, трава постепенно уступала место желтому песку.

— Я прогулялась туда сегодня утром, — сказала Джилл, указывая на пески, — как раз тогда, когда сошел прилив, и встретила совершенно необыкновенного мужчину — высокого, с копной темных вьющихся волос. Он шествовал так, словно владел всем миром.

— Саймон Ригг! — воскликнула Сью. — Ты описала его очень точно.

— Я подробно рассмотрела его. Он меня очаровал. Так, выходит, ты его знаешь. Когда ты представишь меня ему? — спросила Джилл.

— Думаю, что никогда. Он хочет, чтобы его оставили в покое.

— И это делает его еще привлекательнее, — сказала Джилл. — Я просто сгораю от любопытства. Где он живет? Чем занимается?

— В настоящее время он живет в том доме, который виден из «Фронтонов», по другую сторону залива. Я не знаю, чем он занимается. Полагаю, его можно назвать местным эсквайром, — ответила Сью.

— Не означает ли это, что он владеет всеми окрестными землями? — Голос Джилл звучал донельзя взволнованно.

— Раньше именно так и было, но теперь у него только дом и около сотни акров земли.

— Для меня этого достаточно, — промурлыкала — Джилл. — Он богат?

Сью не смогла удержаться от смеха, когда поняла, что ее подруга уже видит в Саймоне Ригге «своего мужчину».

— Должно быть, да. Он унаследовал Ригхолм от дяди вместе со всем состоянием, которое Ригги сколотили на добыче угля. В восемнадцатом веке один мудрый Ригг купил земли к западу от Кокермауса. Если верить моему отцу, они отхватили довольно жирный кусок.

Джилл теребила кольца на руке и бормотала:

— Потрясающе красив, владеет большим загородным домом, рядом с морем, достаточно богат, чтобы не работать. Это, наверное, он. Сью, тебе нужно нас познакомить.

— Странно, что ты до сих пор с ним не познакомилась. Я ведь тебя знаю.

— Это из-за того, что мне не хотелось рисковать, — улыбнулась Джилл. — Я сказала ему «доброе утро», но получила в ответ лишь ледяной взгляд. — Она помолчала несколько минут, угрюмо глядя на серую ленту дороги. — Я не могу избавиться от мысли, что уже где-то его видела, — медленно проговорила она, и Сью вопросительно взглянула на нее. — Ты не знаешь, он не был в Ньюкасле?

— Я ничего не знаю о нем, кроме его имени. Он приехал сюда совсем недавно. Мы с Ральфом пытались узнать о нем побольше, но он очень ловко умеет уходить от ответа, к тому же он ясно дал нам понять, что хочет, чтобы его оставили в покое.

— Интересно, что он такое натворил, — пробормотала Джилл.

Сью еще раз внимательно посмотрела на подругу, но ничего не сказала. Когда дело касалось романтических увлечений, то Джилл вела себя еще хуже, чем она сама.

У деревни Холмрук они свернули с шоссе на проселочную дорогу, ведущую к горам. Вскоре они увидели большое озеро, отливавшее бирюзой и золотом. Массивные отроги Скафелла роняли на него свою тень. С противоположной стороны озеро было усыпано валунами. В пасмурные дни эта каменная стена, вероятно, выглядела довольно мрачно, но сегодня она радовала глаз игрой восхитительных красок, от ярких всполохов зеленого до нежных оттенков розового.

Обогнув озеро, Сью съехала с дороги на траву и остановилась под деревьями.

Потом они бродили по берегу и бросали камешки в чистую глубокую воду, развлекая Джемайму. После ленча Сью уложила Джемайму спать в фургоне, а Джилл отправилась побродить в одиночестве.

Убрав остатки пикника, Сью опустилась на расстеленный на траве ковер и подставила лицо весеннему солнышку. Вскоре ее веки отяжелели, и она задремала.

Внезапно ее разбудил голос Джилл:

— Сью, Сью! Я вспомнила, где я его видела.

— Кого видела? О чем ты говоришь? — пробормотала Сью.

Джилл встала рядом на колени. Ее глаза возбужденно сверкали.

— Я вспомнила, где я видела твоего эсквайра. Он — герцог Монмаутский!

Сью не смогла сдержать своего раздражения.

— Теперь я точно знаю, что ты помешалась! Я всегда это подозревала, — начала она, но Джилл перебила ее:

— Да не настоящий герцог, глупышка. Он актер и снимался в фильме о восстании Монмаута. Он был там так хорош! Критики пришли в восторг, и все прочили ему блестящую карьеру. До этого он играл какие-то второстепенные роли в кино, но обычно он блистает в театре. Зовут его Саймон Фелл.

— Но этого не может быть, — запротестовала Сью. — Его зовут Саймон Ригг. Бабушка не могла ошибиться. Она хорошо знает Риггов.

Сью не видела фильм, о котором говорила Джилл, и редко ходила в театр, поэтому ей трудно было спорить с Джилл. К тому же она помнила, что Дереку лицо Саймона тоже показалось знакомым.

— Если ты говоришь правду, — медленно вымолвила она, — зачем он называет себя Саймоном Риггом и живет в Ригхолме?

Джилл прилегла на ковер и стала смотреть на небо сквозь ветви лиственницы, на которых уже набухли почки.

— Может, он убил настоящего Саймона Ригга, узнав, что тот унаследовал все богатства своего дяди? Тогда становится ясно, почему он хочет, чтобы его оставили в покое. Нет, я думаю, на самом деле все гораздо прозаичнее. Вероятно, Фелл — его сценический псевдоним, и он приехал сюда, чтобы как следует отдохнуть.

— Полагаю, он действительно от кого-то прячется, — сказала Сью.

— Есть только один надежный способ все выяснить. Ты должна пойти к нему и попросить автограф, — заявила Джилл.

— О нет, я не смогу этого сделать, — поспешно возразила Сью.

— Почему же? Все, что от тебя требуется, — это подойти к его дому, сказать, что ты узнала его и что ты в восхищении от его игры, и попросить автограф, а затем посмотреть на его реакцию.

— Но это будет неправдой. Ведь это ты узнала его, а не я. Я никогда не видела фильмов, в которых он играл, — запротестовала Сью. — Кроме того, я не хочу идти в Ригхолм и не хочу, чтобы ты ходила туда.

Джилл с любопытством взглянула на нее, явно собираясь что-то сказать, но тут проснулась Джемайма, и разговор закончился сам собой.

В субботу погода по-прежнему стояла отличная, и, несмотря на свою занятость, Сью нашла время, чтобы отвезти Джилл и Джемайму в Сискейл, где они долго любовались на океанские волны. В воскресенье они посетили сады в Мункастер-Касл, семейном гнезде Пеннингстонов, обнесенном крепостной стеной с башенками и зубцами, относящейся к тринадцатому веку. Оттуда они проехались к деревеньке Бут, где располагалась конечная станция узкоколейной железной дороги, которую фамильярно называли «развалюхой». В конце концов они закончили свое путешествие возле выбеленного домика, прятавшегося среди холмов и носившего название «ферма Гринсвейт».

Воскресный чай у тети Эмили был нерушимой семейной традицией, и в это пасхальное воскресенье он ничем не отличался от других таких же чаепитий. Рядом со Сью сидел ее кузен Джон, высокий спокойный мужчина с мечтательными серо-голубыми глазами. В свои тридцать два года Джон все еще был холостяком, и тетя Эмили потеряла всякую надежду женить его. Сестра Джона, Грета, приехала со своим мужем Говардом, который, как ни странно, был вовсе не фермером, а физиком-ядерщиком и работал на экспериментальном заводе, расположенном к северу от Сискейла. Старшая из детей Греты и Говарда, Джуди, пришла в восторг, увидев Джемайму, и почти сразу же повела ее на улицу, чтобы показать ей кур.

Разговор вертелся преимущественно вокруг местных сплетен. Пользуясь отсутствием Ральфа, Грета донимала Сью расспросами о самочувствии Пенни. Но громче всех говорила бабушка, объяснявшая Говарду, как пугает его отвратительный завод всех местных жителей.

— Не надо забывать, мама, что завод также предоставляет рабочие места, — заметила тетя Эмили.

— Да, для приезжих, — сказала бабушка.

— Вроде меня, — вставил Говард, и его глаза добродушно блеснули. — Только подумайте, бабушка, ведь Грете пришлось бы остаться старой девой, если бы мне не подвернулась работа в этом заброшенном местечке.

— Не надо, Говард Джонс, — возразила его жена. — В этом пруду водилась и другая рыбешка до того, как ты приехал сюда.

— Но лучше всего ловится пришлая рыба, — тихо проговорил Джон, и все рассмеялись. Сью обратила внимание, что Джилл, которая сидела очень тихо и внимательно слушала их беседу, бросила на него заинтересованный взгляд.

Чай, как обычно, подавали в большой гостиной за необъятным овальным столом, накрытым белой скатертью, посреди которого сверкал в лучах полуденного солнца семейный сервиз «Краун Дерби». Сначала принесли кумберлендскую ветчину под традиционным соусом и салат. Все это было съедено с огромным количеством свежевыпеченного хлеба и домашнего масла. Затем пришел черед имбирного кекса и пирога с изюмом и ромом. Во время еды гости беспрестанно подавали чашки тете Эмили, которая разливала чай.

Сью с удивлением заметила, что Джилл уселась рядом с Джоном и прилагает все усилия, чтобы его разговорить, причем ей это почти удалось. Когда же Джилл поворачивалась к бабушке, сидевшей с другой стороны от нее, Сью видела, что Джон украдкой рассматривает свою соседку.

Чаепитие подошло к концу, и Сью, как всегда, вызвалась мыть посуду. Говард со свекром повели Джемайму и других детей во двор. Джон, ко всеобщему удивлению, довольно неуклюже предложил Джилл составить ему компанию в прогулке по ферме. Таким образом, Сью оказалась на кухне вместе с Гретой, тетей Эмили и бабушкой. Мытье посуды — лучшее время для женских разговоров, и под журчание воды и звон тарелок и ложек они успели обсудить немало насущных проблем.

— Отличный чай, Эмили, — сказала бабушка. — В следующий раз нужно будет пригласить того парня из Ригхолма. Похоже, ему пошла бы на пользу наша деревенская пища.

— Неужели ты пригласишь на чай Ригга, бабушка Торп? — поддразнила ее Грета.

— Этого я бы пригласила, поскольку, во-первых, он напоминает мне о моей молодости, а во-вторых, он не боится прямо сказать старой леди, что она ему надоела. Кроме того, у него такая милая улыбка.

— И к тому же он похож на Мэтью Ригга, когда тот был молодым, — мягко заметила тетя Эмили. — Но я сомневаюсь, что он придет, мама. Как ты думаешь, Сью?

— Я согласна с тобой, тетя. Он хочет, чтобы все оставили его в покое.

— Но его нельзя оставлять в покое. — Бабушка яростно сжала ручки кресла-качалки. — Мэтью тоже хотел, чтобы мы оставили его в покое, мы так и сделали, и вы знаете, чем это кончилось. Он превратился в эгоистичного, своенравного старого скрягу и умер в одиночестве.

Голос бабушки дрожал от переполнявших ее эмоций, которые она с трудом сдерживала, и Сью с интересом взглянула на нее. Бабушка выразила ее собственные опасения по поводу желания Саймона Ригга жить в одиночестве. Но как вмешаться в его жизнь, если он всячески этому противится?

— Но мы же не можем навязывать ему свое общество, раз он не желает иметь с нами дела, — сказала она.

— Почему бы и нет? — ответила бабушка. — Теперь я понимаю, что мне следовало силой сломить сопротивление Мэтью, но я была замужем, а ваш дедушка не любил Риггов. Жаль, что у Ральфа так много своих проблем. В противном случае он бы непременно попытался что-то изменить.

— Но как? — недоумевала Сью. — Я уже навещала Саймона, и, надо сказать, он был со мной не слишком любезен.

Она вспомнила высокомерный взгляд голубых глаз Саймона, и у нее испуганно забилось сердце, когда она подумала, что мужчина, живущий в Ригхолме, может оказаться вовсе и не Риггом.

— Просто продолжай наносить ему визиты под любым предлогом. Будь настойчива. Это единственный путь, — сказала бабушка. — Я знаю характер Риггов. Они гордые и упрямые. Мэтью никогда бы не признался, что ему больно, что ему нужна помощь. И, если я не ошибаюсь, этот такой же. Его где-то здорово обидели, вот он и приполз в свою нору зализывать раны. Это легко прочитать по его лицу. Ты должна дать ему понять, что ему здесь рады. Вовлеки его в жизнь деревни. Вот поэтому я и хочу, чтобы Эмили пригласила его на чай. Я хочу рассказать ему, каким необыкновенным работягой и филантропом был его прадедушка и как много он сделал для Сипорта.

— О боже, бабушка, подумать только — Торпы хотят помочь Риггам! Я всегда считала, что эти два семейства терпеть не могут друг друга! — шутливо запричитала Грета.

— До того, как стать Торп, я была Фоллер, — высокомерно промолвила бабушка.

— А что если это вовсе не Саймон Ригг? — тихо спросила Сью. — Что тогда?

Все уставились на нее, словно она сказала что-то невразумительное.

— Что ты имеешь в виду? — сердито проговорила бабушка.

Сью рассказала им о том, что Джилл узнала в хозяине Ригхолма актера по имени Саймон Фелл.

— Фелл? — резко оборвала ее бабушка. — Фелл — это фамилия его матери. Ее звали Милдред Фелл. В свое время она обожала участвовать в любительских спектаклях. Скорее всего, Люпус так и не женился на ней. Я совершенно уверена, что его отец был Риггом, но кто он — Мэтью или Люпус — я не знаю.

— Мама! — Тетя Эмили явно была шокирована бабушкиными словами, а Грета и Сью обменялись удивленны ли взглядами.

— Не надо лицемерить, Эмили, — огрызнулась бабушка. — Разумеется, его отцом мог быть и тот, и другой. Как бы ни изменился Мэтью в последние годы, раньше он был красавцем и обладал тем, что вы называете сексапильностью, а я предпочитаю называть мужским магнетизмом. Кстати, Милдред Фелл частенько наведывалась в Ригхолм перед войной.

— Так, значит, Саймон Ригг и Саймон Фелл могут быть одним и тем же лицом, — сказала Грета.

— Не могут быть, а так и есть, — настаивала бабушка.

— Ну разве это не интересно? — удивилась тетя Эмили. — Подумать только, он актер!

— Если об этом узнают в деревне, — предупредила Грета, — то у ворот Ригхолма выстроится очередь за автографами.

«Только не это», — подумала Сью, представив себе реакцию Саймона.

Когда они ехали назад по долине, наполненной чистым предвечерним воздухом, Джилл была так задумчива, что в конце концов Сью не выдержала и спросила:

— Надеюсь, моя семья тебя не слишком утомила?

— Нет. Они все просто очаровательны. Какая ты счастливая!

— С чего ты взяла?

— Ты должна быть счастлива, что живешь здесь, посреди всей этой красоты, рядом с такими людьми. Не понимаю, зачем ты уехала отсюда в Ньюкасл.

— Я думаю, что это может показаться странным, — ответила Сью, — но видишь ли, мне всегда хотелось помогать людям. Я мечтала стать медсестрой, но не могла осуществить свою мечту, оставаясь здесь.

— Да, разумеется, — рассеянно сказала Джилл и после минутного молчания, добавила: — Мне понравился твой кузен Джон.

— Он такой робкий.

— Не такой уж он и робкий. Он рассказывал мне о хердвикской породе овец. Оказывается, существует легенда, будто эта порода произошла от пары испанских овец, которые вплавь добрались до берега после кораблекрушения. Как ты думаешь, это правда?

— Возле наших берегов разбивалось множество кораблей, но что касается овец, то я в этом не уверена. И больше вы ни о чем не говорили?

— Еще мы обсудили преимущества фрезианского скота перед аирширским. Джон очень сведущ в этих вопросах, — вполне серьезно ответила Джилл.

— Не сомневаюсь, — заметила Сью с язвительной усмешкой. — А теперь позволь мне сообщить тебе то, что я узнала сегодня днем. Мать Саймона Ригга звали Милдред Фелл.

— Значит, он не выдает себя за другого. Жаль. Было бы так здорово раскрыть какое-нибудь загадочное преступление.

— Загадочности здесь и без того хватает. Зачем он приехал в Ригхолм и почему хочет, чтобы его оставили в покое? — сказала Сью.

— Я предоставляю тебе самой решать эти загадки, мой ангел, — улыбнулась Джилл. — Но я где-то читала, что девушка, с которой часто видели Саймона Фелла, погибла при загадочных обстоятельствах около полугода назад. Может, он любил ее и теперь его мучает совесть. Ты знаешь, со мной произошла удивительная вещь. Как только я узнала, кто он такой, я потеряла к нему всякий интерес.

— Но почему его должна мучить совесть? — недоумевала Сью.

Джилл равнодушно пожала плечами:

— Прости, ничем не могу тебе помочь. Как ни странно, имя девушки я запомнила. Ее звали Кейтлин. Кажется, это уэльское имя.

Если смерть любимой девушки была причиной затворничества Саймона, то, выходит, бабушка оказалась права и Саймон ничем не отличается от своего дяди Мэтью, для которого расставание с любимой женщиной означало конец всей его жизни. Еще бабушка сказала, что они ни в коем случае не должны позволить Саймону повторить судьбу Мэтью.

Его нельзя оставлять одного.

На следующее утро, попросив Джилл присмотреть за Джемаймой, Сью отправилась на обещанную прогулку с Дереком. И хотя ветер был несильный, плавание в старой четырнадцатифутовой шлюпке Дерека, как всегда, доставляло ей удовольствие. К сожалению, им так и не удалось доплыть до дамбы Риггов, которую Сайлас Ригг, дедушка Мэтью и Люпуса, соорудил в надежде защитить залив от шторма.

Когда подошло время поворачивать назад, Дерек произнес, глядя на смутные очертания дамбы, изогнувшейся, словно темный монстр, посреди сверкающей воды:

— В один прекрасный день прилив пробьет в ней брешь, и тогда тем, кто живет на окраине, не поздоровится.

— Я никогда об этом не думала, — пробормотала Сью, мечтательно любуясь разноцветными домиками у самой кромки воды. Лесистые холмы Лайсдейла, видневшиеся за домами, изгибались мягкими зелеными складками на фоне голубого неба.

— Мой отец часто об этом говорит, — важно заявил Дерек. — Он считает, что местная управа должна либо укрепить дамбу, либо снести дома и предоставить их обитателям другое жилище. Но его никто не слушает. Удивительно, но люди все еще верят в то, что раз дамбу построил Ригг, значит, проблем быть не может.

— Мне это не кажется странным. Лучше уж все-таки верить во что-то, чем ни во что не верить.

Дерек неодобрительно взглянул на нее.

— Ты более консервативна, чем я думал, — заметил он.

— Ну и что? А ты, наоборот, считаешь, будто человек должен полагаться только на самого себя и никому нельзя доверять.

— Что-то вроде того, — глуповато хихикнул он.

— Ну, а я не могу так жить. Я лучше буду доверять и потом разочаровываться. Если я и консервативна, то ты слишком циничен для своих лет. А вдруг я скажу, что не доверяю тебе?

— Ну, хорошо, хорошо, Сьюзи. Мир! — засмеялся Дерек. — Ты совсем не изменилась, и, когда ты идешь в наступление, я всегда сдаюсь.

Он дернул за главный парус и проворчал, что ветер слишком слаб.

— Если ветер совсем затихнет, мы не сможем добраться до берега раньше, чем начнется отлив. Ты понимаешь, что это значит, — сказал он.

— Да. Нам придется тянуть шлюпку по реке. Впрочем, нам это не впервой, — ответила Сью.

Они принялись вспоминать о своих былых приключениях, и все разногласия были забыты.

В этот вечер — последний вечер перед отъездом Джилл — едва Сью уложила Джемайму в кроватку и взялась за приготовление ужина, как появился ее кузен Джон Картер. Пробормотав что-то насчет неотложных дел, которые привели его в Сипорт, он сказал, что решил навестить ее перед тем, как вернуться на ферму. Удивленная его неожиданным визитом — так как Джон никогда не появлялся один во «Фронтонах», — Сью предложила ему остаться на ужин. Джон с живостью согласился, и Сью бросила на него внимательный взгляд. Он оглядывался по сторонам с таким видом, словно что-то искал. Потом он посмотрел ей прямо в глаза и отрывисто спросил:

— Твоя подруга уже уехала в Ньюкасл?

— Ты имеешь в виду Джилл? Нет. Она поехала с Ральфом в Гиллсвейт отвезти топливо. Они должны скоро вернуться. Ты хотел бы повидаться с ней?

— Хотел бы, — угрюмо ответил Джон и, усевшись в кресло-качалку, принялся набивать трубку.

Втайне позабавившись таким поворотом событий, Сью сосредоточилась на приготовлении ужина, пока ее кузен покуривал и листал один из автомобильных журналов Ральфа.

Что скажет Джилл, когда увидит здесь Джона? Надо сказать, он обладал определенными достоинствами. Он был довольно симпатичным и к тому же считался одним из самых преуспевающих фермеров в округе. Но никто не мог бы назвать его утонченным светским человеком.

За ужином Джилл снова упомянула о Саймоне Ригге. Она сказала, что встретила его во время прогулки по берегу моря.

— Я еще более укрепилась во мнении, что он Саймон Фелл, актер, — заявила она.

— Ты заговорила с ним? — спросила Сью.

— Ни за что на свете! Он так посмотрел на меня, будто берег принадлежит ему, а я вторглась в его владения. Я даже не осмелилась открыть рот.

Ральф засмеялся:

— Очень похоже на Саймона. Но почему вы решили, будто он актер?

Сью рассказала брату о подозрениях Джилл и о том, что девичья фамилия матери Саймона была Фелл.

— Тогда все сходится, не так ли? — произнес Ральф и обратился к Джилл: — Если бы ты была здесь вчера днем, то могла бы с ним пообщаться.

— Так он приезжал к тебе? — промолвила Джилл. — Ох, почему же ты нам не сказал?

Ральф ехидно усмехнулся.

— Ты была слишком увлечена овечьей фермой, — поддразнил он.

Джилл покраснела и осторожно взглянула на Джона, который, казалось, совсем не слушал, о чем они говорят.

— Зачем он приходил? — спросила Сью.

— Он узнал, что я вернулся, и пришел, чтобы поблагодарить меня за те вещи, которые я ему одолжил, и заплатить за уголь. Вот и все. Он вел себя очень вежливо, гораздо вежливее, чем в последний раз, когда я видел его. Но я считаю, что актеры должны выглядеть по-другому.

— И как же они должны выглядеть? — поинтересовалась Джилл.

— О, они должны вести себя так, будто все время играют роль, — ответил Ральф.

— Наверное, среди них есть и такие, которые в частной жизни ведут себя вполне обыкновенно, — сказала Джилл.

— Вам нравятся фильмы, пьесы и все такое? — внезапно спросил Джон, глядя прямо на Джилл.

Она широко раскрыла глаза и пробормотала, что нравятся.

— Тогда доедайте и поедем в Уайтхэвен в киношку.

— Мы с вами? — слабым голоском переспросила Джилл.

— Ну да, вы и я. Это был отличный ужин, Сью. Когда-нибудь ты станешь для кого-то отличной хозяйкой. Налей мне еще чашку чаю, я выпью, пока Джилл будет переодеваться.

Тщетно пытаясь скрыть улыбку, Сью взяла у Джона чашку и переглянулась с братом. Ральф подмигнул ей, и Сью чуть не подавилась от смеха. Наливая чай, она обратила внимание на то, что Джилл, которая обычно ела очень медленно, на этот раз торопилась изо всех сил. Едва покончив с едой, она вскочила и, извинившись, почти бегом покинула комнату.

Ральф как раз собирался закрывать бензозаправку после пасхального уик-энда, когда к стоянке подкатила маленькая темная машина. Из нее вышел маленький невзрачный человечек и спросил Ральфа, где он может остановиться на ночь.

Ральф предложил ему остановиться во «Фронтонах», и человечек, внимательно оглядев Ральфа своими живыми черными глазками, согласился на его условия. Ральф показал ему, где можно оставить машину, а затем провел его в дом, и Сью занялась обустройством ночлега для нового постояльца. Но как только гость ушел в свою комнату, она тут же забыла о нем и начала обсуждать с Ральфом текущие дела.

В одиннадцать часов счастливая, но немного сбитая с толку, Джилл вернулась назад в сопровождении Джона, который остался на чашку чая перед тем, как ехать обратно на ферму. Позже, в своей спальне, Джилл рассказала Сью, что Джон пообещал навестить ее в Ньюкасле в следующие выходные, а Джилл, в свою очередь, должна была приехать на ферму в отпуск.

— Я никогда в жизни не была так ошарашена, — призналась она. — Джон совершенно не похож на того мужчину, о котором я мечтала.

— А я никогда не ожидала ничего подобного от Джона, — рассмеялась Сью. — Неужели это мой молчаливый кузен, который так хорошо разбирается в овцах, но, кажется, больше ничего не знает о жизни?

— Можешь мне не верить, — возразила Джилл, — но он прекрасно знает, как нужно обращаться с женщинами. Он явно получил хорошее воспитание.

— Это делает честь тете Эмили, — весело проговорила Сью. — Вот я ей все расскажу!

— Только посмей! — яростно зашипела Джилл, и Сью перестала смеяться и удивленно взглянула на подругу.

— Джилл, ты же не хочешь сказать, что серьезно увлечена Джоном? — воскликнула она.

— Мне он очень нравится. И я собираюсь принять его приглашение приехать в Гринсвейт, и если он сделает мне предложение, то я выйду за него замуж, — с вызовом произнесла Джилл. Сью онемела от изумления.

Она была так потрясена, что не могла успокоиться даже тогда, когда Джилл уехала. Неужели между Джилл и Джоном промелькнула такая же искра, как между ней и Саймоном. Нет, вряд ли, просто Джон начал ухаживать за Джилл, когда она была к этому готова. Саймон же, напротив, выставил ее из дома, обозвав надоедливой и беспокойной, а она была даже рада убежать прочь.

Сью еще раз попыталась сделать над собой невероятное усилие и избавиться от навязчивых мыслей о загадочном владельце Ригхолма. Она с головой ушла в работу. Ральф уехал в Манчестер, и в доме остались только она сама, Джемайма и маленький человечек.

Утром Сью подала постояльцу завтрак в столовую. Он уселся у окна и угрюмо смотрел на дождь, который каскадами обрушивался с крыши.

— Думаю, нам не стоит жаловаться на погоду, не так ли? — сказал он, и Сью обратила внимание на его лондонский акцент. — Ведь Пасха была просто отличной впервые за последние годы.

— Вы приехали посмотреть на озера или направляетесь куда-то еще? — вежливо спросила Сью.

— Можно сказать, что я просто проезжал мимо. Но, возможно, я задержусь здесь, если найду то, что ищу.

— Наверное, вы ищете место, где можно купить коттедж? — Сью знала, что многие жители Лондона покупали в их краях старинные дома, чтобы приезжать на лето.

— Нет. Я ищу одного человека.

В этой простой фразе было что-то зловещее, и по спине Сью пробежал странный холодок.

— Надеюсь, вы сможете его отыскать, — принужденно сказала она.

— Я тоже на это надеюсь. Я охочусь за ним уже почти три недели. Пора мне возвращаться домой. Вы производите впечатление человека, которому можно доверять. Вдруг вы сможете мне помочь? Вы видели его когда-нибудь?

Он вытащил из бумажника фотографию и положил ее на стол. Еще до того, как Сью взглянула на нее, она знала, что увидит на ней Саймона Ригга. Это была хорошая фотография, явно сделанная в рекламных целях, и на ней Саймон не выглядел таким худым.

— А зачем вы ищете его? — спросила Сью, надеясь, что ее дрогнувший голос не выдаст ее. — Он что-то натворил?

— Я понятия не имею, что он сделал. Мне заплатили за то, чтобы я отыскал его и сообщил своему боссу о его местонахождении.

— А кто ваш босс?

— Я работаю в частном сыскном агентстве. Мы в основном разыскиваем пропавших людей. Мужей, промотавших казенные деньги, жен, сбежавших с любовниками.

— Но вы не разыскиваете убийц или других опасных преступников? — поинтересовалась Сью, надеясь, что ее любопытство выглядит достаточно естественно.

Ее собеседник бросил на нее саркастический взгляд:

— Боже упаси! Так вы видели его?

— Нет. Боюсь, я не смогу вам помочь.

Ей все-таки пришлось солгать. Но выхода у нее не было. Даже если учесть, что Саймон никогда не просил ее держать в тайне его местопребывание, она все равно не могла заставить себя сказать правду.

— А вы хотя бы приблизительно представляете, где искать этого человека? — спросила Сью.

— На севере Англии, — едко ответил он, убирая фотографию в бумажник. — А теперь позвольте вас спросить: куда бы вы направились, если бы вам сообщили подобную информацию? Прямо скажем, трудно отыскать человека на таком огромном пространстве. Загородный дом на букву «Р». Это все, что знал наш клиент. Причем дом находится рядом с местечком под названием Си… и что-то там дальше. Вы представить себе не можете, сколько в Англии таких местечек. Я побывал в Сихеме, Сихаусе и Ситон-Делейвл, а сейчас я прочесываю западное побережье. Я уже съездил в Сискейл, и вот теперь я в Сипорте. Кто знает, может, мое путешествие закончится в Сифорте, что рядом с Ливерпулем? Полагаю, поблизости нет загородных домов на букву «Р»?

Он поднял на нее яркие черные глаза. Сью машинально покачала головой.

— Вы нездешняя? — поинтересовался он. — Забавно, что я все время попадаю на нездешних со своими расспросами.

Покончив с завтраком, он расплатился и уехал. Сью занялась домашними делами, хотя в голове у нее был полный кавардак. Зачем она солгала? С чего это она вдруг принялась защищать Саймона Ригга? Скорее всего, частного сыщика наняла жена Саймона, так почему бы не сказать правду? Нет, пусть лучше кто-нибудь другой расскажет этому сыщику, что рядом с Сипортом есть дом, название которого начинается с буквы «Р».

Успокаивая таким образом свою совесть, Сью постепенно пришла к заключению, что должна предупредить Саймона о приезде сыщика. Возможно, он успеет спрятаться или принять какие-нибудь другие меры, чтобы его не нашли. А что, если он все-таки не Саймон Ригг?

После ленча вместо того, чтобы уложить Джемайму в кровать для дневного сна, Сью укутала ее в водонепроницаемую куртку, надела плащ и резиновые сапоги и отправилась через пески на другую сторону заливу, надеясь, что никого не встретит на своем пути.

К тому времени, когда они добрались до Ригхолма, Сью промокла насквозь, а Джемайма начала жалобно похныкивать. Сью распахнула ворота и с трудом потащила коляску по гравию, непроизвольно отмечая, что все сорняки вокруг были выполоты. Она поднялась по ступенькам, позвонила и стала ждать, вспомнив, что, когда она приходила в прошлый раз, ее нетерпение не понравилось хозяину дома.

Наконец дверь открылась. Саймон удивленно посмотрел на нее, и его взгляд стал жестким, едва он понял, кто перед ним.

— Я должна вам кое-что сказать. Это очень важно, — настойчиво проговорила Сью, опасаясь, что Саймон может захлопнуть перед ней дверь.

В этот момент Джемайма перестала хныкать, протянула к нему ручонки и призывно улыбнулась. Он ответил ей той быстрой чарующей улыбкой, которую приберегал для детей и старых леди.

— Привет, Джемайма. Ты, кажется, совсем промокла, — мягко произнес Саймон и перевел взгляд на Сью. — Впрочем, как и вы тоже, — чопорно добавил он. — Входите.

Он помог Сью перекатить коляску через порог. Затем, пока она снимала с себя промокший плащ, он вытащил Джемайму из коляски и поставил ее на пол. Опустившись перед ней на колени, он стал стягивать с нее курточку, все время говоря с ней на каком-то тарабарском языке, который, похоже, был понятен Джемайме, хотя у Сью вызывал полное недоумение. Выпрямившись, Саймон взял Джемайму за руку и сказал:

— Пойдем, дорогая, на кухню. Там гораздо теплее.

Джемайма покорно пошла за ним. Чувствуя себя немного уязвленной оттого, что ребенку он уделял гораздо больше внимания, чем ей, Сью направилась на кухню. На кухне Саймон развесил детские вещи над печкой, а плащ Сью пристроил на крючок в нише, где помещалась печка.

— Прошу вас, садитесь, — вежливо проговорил он, махнув рукой в сторону роскошного виндзорского кресла.

Сью села и взяла Джемайму к себе на колени, чтобы малышка не бродила по кухне.

— Полагаю, вы не прочь выпить кофе, — прибавил Саймон. — Я недавно пообедал, так что он еще не успел остыть.

— Спасибо, — внезапно оробев, ответила Сью.

Когда Саймон отвернулся к буфету, чтобы достать оттуда кружку, сахарницу и сливочник, она огляделась по сторонам. Кухня очень изменилась со времени ее последнего визита. Стены и окна были вымыты, а на лампочке появился абажур. На столике у дальней стены стояли тарелки, украшенные изящным рисунком. Стол был накрыт толстой синельной скатертью, неизвестно где раздобытой, но самое удивительное, что в центре стола возвышалась старая супница, наполненная цветами и травами из сада.

Но изменилось не только убранство комнаты. Сам хозяин тоже выглядел совершенно по-другому. Солнце позолотило его худые щеки, из-за чего его глаза казались еще ярче.

Приготовив кофе, Саймон поставил кружку на столик рядом со Сью и забрал у нее Джемайму. Расположившись в соседнем кресле, он удобно устроил девочку у себя на коленях.

— Я подержу ее, пока вы будете пить кофе и рассказывать мне о своем важном деле. Со мной она ведет себя спокойно, — сказал он.

Джемайма действительно сидела спокойно, доверчиво прижавшись к нему.

Сью сделала глоток кофе, не решаясь начать разговор. Ее одолевала поразительная робость. Раньше она не испытывала ничего подобного в присутствии Саймона, наверное, потому, что у нее не было повода сомневаться в его порядочности.

— Я уже понял, что ваше дело действительно очень важное, иначе бы вы не пришли сюда в такую погоду. Если бы я не поверил вам, то не стал бы впускать вас в дом, — проговорил Саймон, сразу разрушив то впечатление, которое он произвел на Сью, когда готовил кофе и нянчил Джемайму. — Полагаю, это не просто очередной предлог для вторжения.

Сью резко выпрямилась. Вся ее робость тут же исчезла.

— Нет, это не просто предлог. Я бы не пришла к вам, если бы не решила, что вы немедленно должны узнать о случившемся. Прошлой ночью во «Фронтонах» появился постоялец. Сегодня утром он показал мне вашу фотографию и спросил, не видела ли я вас где-нибудь поблизости.

Глаза Саймона сузились, и Сью заметила, что костяшки его пальцев побелели.

— Что вы ему сказали? — вымолвил он.

— Я сказала, что никогда вас не видела. Потом он спросил, есть ли неподалеку от Сипорта загородный дом, название которого начинается с буквы «Р». Я ответила, что ничего не знаю.

— Но отчего же вы солгали? — спросил Саймон таким тоном, что Сью подумала, будто он упрекает ее в этом.

— Я… ну, вы же сказали, что мечтаете, чтобы вас оставили в покое, и я не хотела выдавать ваше местопребывание. Я постаралась выяснить, зачем он разыскивает вас, но он и сам этого не знает. Все, что ему поручили, — это найти вас и доложить о результатах в свое сыскное агентство. — Она нагнулась к Саймону и прошептала: — Вы ведь не натворили ничего плохого, не так ли?

Мгновение Саймон в замешательстве смотрел на нее. Затем его тяжелые веки опустились, и он взглянул на головку Джемаймы, машинально накручивая на палец прядь ее шелковистых волос.

— Я совершил много дурных поступков в свое время, — уклончиво ответил он.

— Я имею в виду преступления, вроде убийства или похищения детей. — Она не смогла ясно выразить свою мысль, так как все это время Саймон не сводил с нее устрашающего взгляда из-под насупленных бровей. Ей подумалось, что если он на самом деле преступник, то, вероятно, он опасен и она сделала большую ошибку, придя к нему.

— Какое вам дело, совершил ли я какое-нибудь преступление? — спросил он.

— Ну… гм… да, мне не все равно, — нервно пробормотала Сью. — Видите ли, уже после того, как мой постоялец уехал, я подумала, что, солгав ему, я, возможно… — Продолжать она не решилась.

— Вы, возможно, не дали свершиться правосудию, — закончил за нее Саймон. — Тогда вы вздохнете с облегчением, узнав, что я никогда не нарушал закон.

— Слава богу! — сказала Сью с таким облегчением, что Саймон невольно усмехнулся. — Она отставила кружку в сторону и, снова наклонившись к нему, серьезно спросила: — Вы женаты?

Он так и застыл от возмущения, и усмешка исчезла с его лица.

— Если бы я знал, что вы собираетесь расследовать мою частную жизнь, я ни за что бы не впустил вас в дом, — надменно ответил он.

— Пожалуйста, поймите меня правильно, — умоляющим тоном продолжила Сью. — Я спросила только потому, что основное занятие этого сыщика — разыскивать пропавших мужей.

— И вы опасаетесь, что способствовали моему побегу из оков брака. Так?

Сью кивнула, и он добавил все с той же усмешкой:

— Тогда можете спать спокойно. До сих пор мне удавалось избегать подобных ловушек.

Сначала Сью решила поспорить с ним относительно его сардонического высказывания о браке как о ловушке, но потом передумала. В глубине ее подсознания по-прежнему звучал властный голос бабушки, призывающей ее не считаться с желанием Саймона остаться в одиночестве. И теперь, когда ей удалось еще раз проникнуть к нему в дом, она собиралась проявить настойчивость. Поэтому Сью задала следующий вопрос:

— Вы ведь не хотите, чтобы кто-нибудь узнал о том, что вы поселились в Ригхолме?

— Нет. Мне кажется, в прошлый раз я ясно дал понять — я хочу побыть один какое-то время. И самый верный способ добиться этого — не сообщать друзьям и знакомым о своем местонахождении.

— А если этот человек все-таки узнает, что вы здесь? Может ли так случиться, что сюда приедет кто-нибудь, кого вы не желаете видеть?

— Возможно, — по-прежнему уклончиво ответил Саймон. — Но кто ему скажет? Ваш брат?

— Нет, Ральф уехал в Манчестер повидать Пенни. Она сейчас в больнице. Но любой, кто вас видел, может ему сказать — например, Дерек или миссис Кент.

— Или та девушка, которая так внимательно разглядывала меня, когда проходила мимо меня по берегу.

— Нет. Это была моя подруга Джилл. Она уже вернулась в Ньюкасл. Она так внимательно смотрела на вас, потому что, как и Дерек, была убеждена, что раньше видела вас где-то.

Он не шевельнулся. Его руки все еще сжимали Джемайму, которая, пригревшись в тепле, неожиданно заснула. Но по его напряженному взгляду Сью поняла, что намек на его известность не прошел незамеченным.

— Ваша подруга вспомнила, где она видела меня? — спросил Саймон лениво, словно ответ его абсолютно не интересовал.

— Да. Она вспомнила, что видела вас в двух фильмах и что вас зовут Саймон Фелл. Я поговорила с бабушкой, и она сказала, что девичья фамилия вашей матери была Фелл. Это правда? Вы действительно Саймон Фелл?

— Это правда, — спокойно ответил он. — Мне было интересно, сколько времени пройдет, прежде чем кто-нибудь меня узнает, и уже начал надеяться, что этого не случится.

— Но теперь, когда правда вышла наружу, что вы собираетесь делать? Прятаться где-нибудь в другом месте?

Ее сарказм Саймону явно не понравился.

— А какое вам до этого дело? — перешел он в наступление.

— Это означало бы, что вы понапрасну растрачиваете свою жизнь.

— Я уже понял, что вас беспокоит судьба этого дома и моих денег, но теперь вас, кажется, заинтересовала и моя жизнь. Вы не считаете, что это слишком большая дерзость с вашей стороны? В конце концов, это моя жизнь, и я приехал сюда именно для того, чтобы доказать себе, что сам могу ею распоряжаться.

— А раньше вы не могли ею распоряжаться? — Сью не сумела удержаться от этого вопроса.

Его глаза превратились в узкие голубые щели.

— Нет, не мог. По крайней мере, мне стало так казаться, — ответил он, и на его губах, снова появилась хорошо знакомая Сью язвительная улыбка.

Мысль о том, что, возможно, она совсем близко подобралась к разгадке тайны его приезда в Ригхолм, взволновала Сью, и она настойчиво продолжала:

— Что же с вами случилось?

Под ледяным взглядом, которым одарил ее Саймон, девушке стало не по себе, но она постаралась не обращать на это внимания и изобразила на лице невинное любопытство.

— Помнится, мы уже беседовали на эту тему, — саркастически ответил он. — У себя в больнице вы тоже пристаете к пациентам с расспросами? Думаю, мне следует напомнить вам, что здесь не больница, а я не ваш пациент.

Сью покраснела. Видимо, ей все-таки нельзя было следовать бабушкиному совету. Теперь Саймон стал относиться к ней еще хуже, чем раньше. Он перевел взгляд на Джемайму, и его недовольство мгновенно сменилось радостным удивлением. Уже не в первый раз Сью удивилась, как этот язвительный человек может быть таким нежным и терпеливым с детьми.

— Бабушка сказала, что ваша мать была очень способной актрисой, — промолвила она, пытаясь снова вызвать его на откровенный разговор.

— Неужели? — равнодушно произнес Саймон. — Так как я никогда не видел ее, это вряд ли могло повлиять на мой выбор профессии.

На кухне вновь воцарилось тягостное молчание. Все бесполезно, подумала Сью. Она не может выполнить ту задачу, которую поручила ей бабушка. Он уходит от ответа. Он с трудом выносит ее присутствие. Сью физически ощущала его желание поскорее избавиться от нее. Она была уверена, что, если бы Джемайма не заснула у Саймона на руках, он давно бы уже выставил их за дверь.

Она решила сделать последнюю попытку. Она не могла больше молчать. Ей нужно было что-то предпринять, чтобы отогнать от себя это странное чувство, возникавшее у нее всякий раз, когда Саймон оказывался рядом с ней.

— А кто может вас разыскивать? У вас есть какие-нибудь предположения?

Саймон устало посмотрел на нее и пожал плечами.

— Может быть, театральный агент, — ответил он.

— Тогда, наверное, мне все же следовало сообщить, где вы находитесь, — уныло пробормотала Сью, решив, что ее визит в Ригхолм не имел никакого смысла. В конце концов, она ничем не помогла Саймону и, вероятно, сверх всякой меры драматизировала случившееся. Теперь, скорее всего, он просто потеряет очередную роль в фильме или спектакле.

— Как вы уже говорили, кто-нибудь другой обязательно сообщит ему, где я живу, — небрежно заметил Саймон.

— Вы считаете, что вам собираются предложить какую-то роль? Вы хотите попробоваться на нее? — с живостью спросила Сью.

— Нет. В настоящее время я по горло сыт всеми этими ролями. — Он выразительно махнул рукой. — Я устал быть Саймоном Феллом. Я захотел узнать, каково это — быть Саймоном Риггом, землевладельцем и акционером.

— И вдобавок еще и отшельником, как Мэтью Ригг. Вы бы принесли больше пользы, оставаясь актером, — съязвила Сью, и на этот раз она все-таки вывела его из себя.

— Послушайте, мисс Всезнайка Торп, — отрывисто проговорил Саймон. — У меня нет ни малейшего желания стать таким, как дядя Мэтью или как кто-нибудь другой. Я приехал сюда, чтобы обрести мир и покой, чтобы отдохнуть и подумать. И если не считать визитов, которыми беспокоите меня вы и ваш брат, то мне это вполне удалось. Мне еще не надоело отдыхать и размышлять, поэтому я намерен еще какое-то время оставаться здесь. А когда я буду готов, я решу, что мне делать с этим домом и пресловутыми деньгами, в которых вы, кажется, так заинтересованы. И тогда, если вы все еще будете где-нибудь поблизости, я, может быть, спрошу вашего мнения. Но до этого времени я буду рад, если вы станете держаться от меня подальше!

Его раздражение, наверное, передалось Джемайме, так как она заворочалась и заплакала. Саймон, не раздумывая, опустил ее на пол, встал и направился к печке, рядом с которой висел плащ Сью. Он передал ей плащ без единого слова, затем, сняв с вешалки детские вещи, принялся одевать ребенка.

Джемайма недовольно вертелась и жалобно хныкала.

— Прекрати, — бесцеремонно сказал Саймон, и Джемайма, перестав плакать, удивленно посмотрела на него своими круглыми карими глазками. — Всех нас время от времени нужно одергивать, — добавил он. — На этот раз ты слишком засиделась у меня в гостях.

С трудом натягивая на себя влажный плащ, Сью чувствовала, как ее щеки горят от гнева и стыда. Она не сомневалась, что на самом деле эти слова предназначались ей. Ей хотелось возразить Саймону, но в глубине души она признавала, что в какой-то мере заслужила эту пренебрежительную отповедь.

Позже, толкая коляску по пескам наперекор дождю и ветру, она еще раз пожалела о том, что отправилась к Саймону. Если бы не настойчивые просьбы бабушки, она бы никогда не пришла к нему. Теперь она уже точно не вернется в Ригхолм.

Глава 4

Частный сыщик не пришел в этот вечер во «Фронтоны», и Сью решила, что ему удалось получить нужную информацию от кого-то другого. Ее предположения подтвердила миссис Кент, которая навестила ее на следующее утро и сообщила, что Саймон Ригг на самом деле оказался Саймоном Феллом, актером.

— Как вы узнали об этом? — поинтересовалась Сью, сделав вид, что ничего не знает.

— Вчера вечером я была у Прайс. Магазин был переполнен, и мне пришлось стоять в очереди. И тут вошел какой-то незнакомец и начал всех разглядывать. Вскоре после него появился молодой Барнс со своей сестрой. Незнакомец заговорил с ними о погоде, а потом вытащил фотографию и спросил, не знают ли они человека, изображенного на ней.

— И они узнали его? — спросила Сью.

— Девица Барнс сразу завопила: «Вау! Это Саймон Фелл! Я видела его в кино». Я взглянула на фотографию и сказала, что это никакой не Саймон Фелл, а Саймон Ригг из Ригхолма. А незнакомец так внимательно посмотрел на меня и спросил: «Вы уверены?» Я ответила, что уверена, а девица Барнс сказала: «Но и я уверена». Потом молодой Барнс вспомнил, что видел его в театре. Ну, короче говоря, тот человек записал что-то в книжке, поблагодарил нас всех и вышел.

Миссис Кент замолчала, глотнула чаю и продолжила:

— Я немного волнуюсь. Как ты считаешь, я поступила правильно? Нам ведь неизвестно, кто он такой. Я бы ничего не сказала, если бы эта девица не заявила, что она все знает.

— Да, я думаю, вы были правы, что все рассказали, — ответила Сью. — Видите ли, сначала этот человек расспрашивал меня, и я сказала, что ничего не знаю. Затем я отправилась к мистеру Риггу…

— Это было очень умно с твоей стороны, милая. И что же мистер Ригг?

— Мне показалось, он не огорчится, если этот человек узнает, что он здесь.

— А это правда, что он актер и снимался в кино?

— Да, правда.

— Подумать только! Я умираю от желания рассказать обо всем Герти. Она говорила, что девица Барнс просто помешалась на кино и видит кинозвезд там, где их и быть не может. Она воображает себя актрисой, поэтому можешь не сомневаться, что она тут же побежит в Ригхолм вместе с мамашей, чтобы узнать, не сможет ли мистер Ригг что-нибудь для нее сделать. Она не из тех, кто ждет милостей от природы, впрочем, как и ее мать.

Когда миссис Кент ушла, Сью стала думать, какой прием ожидает Кристи с матерью в Ригхолме. Она решила, что Саймон, скорее всего, просто выставит их вон, если только он не сочтет юную и хорошенькую Кристи более приятной гостьей, чем надоедливая медсестра, которая имеет обыкновение задавать дурацкие вопросы.

Вспомнив его язвительные замечания, Сью покраснела. Что заставило ее провести в Ригхолме так много времени? Ответ, который пришел ей на ум, не очень-то понравился Сью. Она не хотела признаться самой себе в том, что Саймон Ригг притягивал ее, словно солнце — планету. Скорее всего, существует немало других планет, вращающихся вокруг него, вроде Кристи Барнс, с которой Сью приходилось соперничать. И чтобы доказать себе, что Саймон не обладает для нее никакой привлекательностью, Сью поклялась больше никогда не иметь с ним дела. Никогда!

Незадолго до полудня заехал Дерек и попросил наполнить бензином бак его машины.

— Я получил нагоняй, — мрачно объявил он. — Мой невозможный папаша решил, что я слишком долго слоняюсь без дела, поэтому я уезжаю в Лондон, чтобы узнать у одного из его друзей, не найдется ли у того какой-нибудь работенки.

— Разве нельзя поискать работу поближе к дому? — спросила Сью.

— Здесь не найдешь такую работу, которая позволит мне вести привычный для меня образ жизни. Не хотела бы ты пригласить меня на чашку чая или какого-нибудь другого стимулятора? Я бы рассказал тебе кое-что очень интересное.

— Спорим, что я знаю, о чем ты хочешь рассказать? — промолвила Сью, провожая его на кухню. — О том, что Саймон Ригг оказался актером.

— Послушай, Сьюзи, это нечестно. Ты меня опередила, — пожаловался он. — Какой аппетитный запах! Может, поедешь со мной в Лондон и будешь там готовить для меня, Сьюзи?

— Не будь дураком! Сначала найди работу, а потом заводи кухарку.

— Или жену, — печально продолжал Дерек. — Впрочем, ты ведь можешь работать за нас двоих. Несколько моих друзей по колледжу так устроились. Их девушки имеют прекрасную работу и содержат их, пока те не закончат учебу.

— Но ведь ты уже не учишься, Дерек. В любом случае мне совсем не по душе такая жизнь.

— Я так и знал, что тебе это не понравится, — с ухмылкой сказал он. — Мещанка ты, вот ты кто. Все ждешь, что появится мистер Надежный мужчина и предложит тебе руку и сердце, как в добрые старые времена. Но несмотря на все твое мещанство, ты мне нравишься. Кто знает, может, я вернусь сюда миллионером, и тогда ты упадешь в мои объятия.

— Неужели когда-нибудь такой день наступит? — фыркнула Сью, ставя перед ним чашку с чаем. — Вот твой стимулятор.

— А откуда ты знаешь об этом Ригге-Фелле? — спросил он.

— Моя подруга Джилл узнала его, когда приезжала на выходные.

— А мне ты ничего не сказала, — упрекнул ее Дерек. — Вот тебе и друзья. Почему ты мне не сказала?

— Потому что не хотела, чтобы ты рассказал об этом Кристи.

— Ну, теперь она все узнала сама, и, учитывая сегодняшнее представление, я уже начинаю жалеть об этом.

— Что же она сделала?

— Заставила меня отвезти ее в Ригхолм, где разыграла из себя наивную провинциальную девушку, увлеченную театром. Зрелище было устрашающее. Я чуть не умер от стыда. Взгляд, которым он одарил ее, мог бы подействовать даже на мою мать, а ведь очень немногие могут пробить ее задубевшую кожу. Но Кристи — это просто носорог какой-то. Она не обратила на это никакого внимания.

— Он что-нибудь сказал?

— Он ей сказал, что его не интересуют подхалимы и что он не нанимался в кинопродюсеры, и закрыл дверь. Она, разумеется, ничего не поняла и всю дорогу домой твердила, что непременно снова наведается к нему. — Дерек нахмурился и очень серьезно добавил: — Я так скажу тебе, Сьюзи. Я боюсь того, что она может натворить, когда я уеду. Она чересчур упряма, и ей всего шестнадцать, и после того, что я прочитал о девице Хьюджес, я вряд ли смогу доверять мистеру Саймону Риггу.

— Какая еще девица Хьюджес? — спросила Сью, чрезвычайно заинтригованная его словами.

— Я прочитал о ней в одном из журналов Кристи. Она собирает все журналы, в которых упоминается его имя. Девушку звали Кейтлин Хьюджес. Ей было около шестнадцати. Она была в очень близких отношениях с Саймоном Феллом — ну, очень близких, если ты меня понимаешь. Но потом она внезапно куда-то исчезла, перестала появляться с ним на людях. А спустя месяц, или около того, ее нашли мертвой у нее дома. Обычное дело — передозировка снотворного. Потом поползли сплетни. Она покончила с собой якобы из-за того, что он ее бросил.

Пока Сью слушала довольно сбивчивый рассказ Дерека, она вспомнила, что Джилл также говорила о связи Саймона с девушкой по имени Кейтлин, умершей при загадочных обстоятельствах. Тогда она решила, будто Саймон любил эту девушку и приехал в Ригхолм, чтобы скорбеть в одиночестве, подобно своему дяде. Но разговор с Дереком заставил Сью увидеть все в совершенно ином свете. Впрочем, даже если Дерек говорил правду, ей с трудом верилось, что человек, который был так ласков с детьми, мог поступить так жестоко.

— Я тебе не верю, — упрямо заявила она.

— Точнее, не хочешь верить, — возразил Дерек. — Я помню эти твои воинственные речи по поводу доверия, но не слишком ли далеко ты зашла? Или ты так ослеплена его красотой, что не можешь ясно разглядеть его суть?

— Нет, — бурно запротестовала Сью. — Просто я не могу поверить, что этот мужчина смог бы намеренно причинить боль столь юному созданию, как Кейтлин Хьюджес.

— Так, значит, ты его хорошо изучила? Ты часто с ним видишься? — ревниво поинтересовался Дерек. — Да, теперь я припоминаю, что ты с самого начала считала, будто он твоя собственность.

— Это неправда. Я общалась с ним исключительно по делам, — ответила Сью, хотя слабый голос в глубине ее подсознания нашептывал ей: «Тебе совсем не нужно было самой привозить ему уголь. И вчера тебе незачем было к нему ходить».

— О, разумеется, — саркастически заметил Дерек. — Я уже слышал о твоих визитах в Ригхолм. Странно, что больше никому в округе ты не привозишь по вечерам уголь. И странно, что ты отправляешься туда в проливной дождь и проводишь там больше часа.

— Как ты узнал?

— Разве в Сипорте можно что-нибудь скрыть? Кому, как не тебе, это знать. Всегда кто-то сидит у окна и наблюдает за другими.

Дерек вытащил из кармана куртки потрепанный журнал и, встав, бросил его на стол:

— Вот, почитай-ка, и тогда, может, ты поймешь, к кому ты ходила по вечерам, и впредь будешь осторожнее. Мне пора. Увидимся, Сью. В один прекрасный день я вернусь и, надеюсь, застану тебя здесь.

Когда он ушел, Сью прочитала статью о Саймоне. Это была обычного рода печатная продукция, которая в основном радовала публику пикантными подробностями из частной жизни звезд. Там совсем немного говорилось о карьере Саймона как талантливого актера одного из театров, куда он поступил после учебы в Королевской академии драматического искусства. Перечислялось множество ролей, которые он сыграл. Его внезапный оглушительный успех в «Короле Лире» в роли шута потряс весь Лондон, а на следующий год, перейдя от смешного к утонченному, он блеснул в роли Просперо в «Буре». В статье обсуждались фильмы, в которых, несмотря на второстепенность своих персонажей, он умудрялся отвлекать внимание от звезд, и затем — главная роль в историческом фильме о восстании герцога Монмаутского.

Разделавшись с карьерой своего героя, автор перешел к его роману с Кейтлин. В статье цитировались высказывания некоей «подруги», которая сообщила, будто Кейтлин умерла от того, что приняла слишком близко к сердцу бесчестный поступок «одного мужчины». Саймон, как выяснилось, предпочитал молчать о своих отношениях с Кейтлин и в беседе с автором статьи заявил, что воздержится от комментариев по этому поводу.

В журнале была опубликована фотография Кейтлин и Саймона, сделанная на каком-то светском мероприятии в Лондоне. На фотографии рядом с Саймоном стояла еще одна женщина, Дайана Уитхэм, — близкая подруга актера, часто появлявшаяся вместе с ним на подмостках.

Автор статьи очень подробно обрисовал образ Саймона, амбициозного, талантливого и разностороннего актера, который в то же время готов был морально уничтожить каждого, кто станет мешать его продвижению к вершинам успеха. Из статьи становилось ясно, что с Кейтлин он поступил именно так.

Потом Сью начала вспоминать того Саймона, которого знала она, — его решительные, хотя и бесполезные попытки держаться на расстоянии от нее и Ральфа, его снисходительную мягкость в обращении с Джемаймой и бабушкой, его туманные речи по поводу того, что он приехал в Ригхолм, надеясь снова обрести себя. Она постаралась связать того живого человека из плоти и крови, который был ей знаком, с человеком, о котором говорилось в статье, и не смогла этого сделать.

Ее взгляд невольно задержался на фотографии. Вне всякого сомнения, Кейтлин Хьюджес была хорошенькой. Саймон держал ее за руку и улыбался ей, а она смотрела на него снизу вверх с нескрываемым восхищением. Сью была уверена, что в тот вечер они наслаждались близостью. Подумав об этом, она внезапно ощутила болезненный укол в сердце и нетерпеливым жестом перевернула страницы, чтобы не видеть фотографию. Решив, что пускать слюни над фотографией кинозвезды — занятие не для нее, она швырнула журнал в угол, где лежали журналы Ральфа, и пообещала себе выбросить из головы всю эту историю.

Через неделю приехал Ральф и привез с собой неутешительные новости. Пенни все еще находилась в отделении интенсивной терапии, поэтому он решил вернуться в Сипорт и заняться делами. Но он надеялся, что Сью останется с ним и будет продолжать ухаживать за своей племянницей.

Наступил май. В садах пестрели рододендроны и азалии, а в тихие вечера воздух был пропитан запахом цветущего боярышника. Сью часто отправлялась с Джемаймой на прогулки по песчаным дюнам. Иногда она навещала тетю Эмили и бабушку или принимала их у себя. Наконец Ральф подумал, что пора проведать Пенни, и они с Джемаймой уехали, оставив Сью заправлять всеми делами.

За день до предполагаемого возвращения Ральфа Сью собралась съездить в Уайтхэвен за покупками. Был типичный майский день, ветреный и солнечный. Джек отвез ее на станцию, и она едва успела заскочить в поезд, отходивший от платформы. Она села на первое попавшееся свободное сиденье и, подняв глаза, увидела перед собой Саймона Ригга.

Сью тут же зажмурилась, решив, что, возможно, он ей привиделся. Но когда она осторожно открыла глаза, Саймон по-прежнему сидел напротив, поглядывая на нее с веселым недоумением.

— Вы всегда заскакиваете в поезд за четверть секунды до отправления? — поинтересовался он. — В Карлайле было то же самое.

— Но вы же спали, — удивленно возразила Сью, непроизвольно отметив, что они разговаривают так, словно виделись вчера, а не три недели назад.

— Один глаз у меня был открыт, — усмехнулся Саймон. — Я всегда, прежде чем заснуть, рассматриваю своих попутчиков.

Он выглядел гораздо лучше, чем раньше. Выражение усталого равнодушия исчезло с его лица. Он казался бодрым и оживленным, и Сью почувствовала, что ее влечет к нему с еще большей силой.

— Вы возвращаетесь в Ньюкасл? — вежливо спросил Саймон.

— О нет, я еду в Уайтхэвен сделать кое-какие покупки и подстричься.

— Странно, но я собираюсь сделать то же самое, — сказал он. — А где Джемайма?

— В Манчестере, вместе с Ральфом. Они поехали навестить Пенни.

— Ей не лучше?

— Лучше. Она была в реанимации, но скоро ее выпишут. Когда она совсем поправится, они с Ральфом уедут отдыхать.

— Пока вы с Джемаймой будете заниматься его делами. Ральфу повезло, что у него такая сестра.

Этот неожиданный комплимент смутил Сью, и она отвернулась к окну. Поведение Саймона разительно изменилось, и Сью поневоле задумалась, почему это произошло. Наверное, дело было в том, что они находились на нейтральной территории, а не у него дома. Или, возможно, он просто почувствовал себя лучше. Не в силах противиться его обаянию, она снова повернулась к нему. Он все еще рассматривал ее, задумчиво прищурив глаза. Этот взгляд вывел Сью из равновесия, и она поспешно спросила:

— Кто-нибудь навестил вас в Ригхолме? Ведь частный сыщик все-таки узнал, что вы живете там.

— У меня были три посетителя. Ваш друг Дерек Барнс со своей несносной сестрицей, а позже миссис Барнс.

— О боже, — сказала Сью, — и вы были так грубы с ними.

— Да, — ответил Саймон, они дружно рассмеялись, так как им в голову пришла одна и та же мысль.

— На самом деле мы не должны смеяться, — заметила Сью. — Беднягу Дерека так смутило поведение Кристи.

— Надеюсь. Но с ними я расправился с легкостью. Вот с их матерью мне пришлось потруднее. — Его лицо ожесточилось. — Матери одержимых сценой девиц могут быть настоящими дьяволицами, — негромко добавил он и погрузился в задумчивое молчание.

Сью тоже стала смотреть в окно. Поезд проехал Сискейл и уже приближался к побережью. Огромные волны, влекомые сильным ветром, разбивались о влажный песок. Сью зачарованно наблюдала, как вода, отступив, снова собирается с силами и яростно бросается вперед.

Она вдруг осознала, что до сих пор сидит на самом краешке сиденья, словно готовясь в любой момент убежать. Но в этот раз ей не надо было бежать от Саймона, так как он вел себя вполне дружелюбно и непринужденно. Эта мысль позволила ей расслабиться и откинуться на спинку сиденья.

— Так гораздо лучше, — пробормотал Саймон. — Теперь вы уже не так похожи на бойцового петуха, готового выцарапать мне глаза. — Его взгляд скользнул по ее волнистым волосам. — Разве их нужно стричь?

Сью изумленно посмотрела на него:

— Они растут слишком быстро и становятся такими тяжелыми, если их не обрезать. И постоянно лезут в глаза во время работы.

— Вы могли бы закалывать их сзади, — серьезно предложил он.

Что за смехотворная ситуация — сидя в поезде, обсуждать длину волос с мужчиной, который во время их последней встречи открыто насмехался над ней! Сью беспокойно посмотрела на Саймона, ожидая новых колкостей, но он лишь улыбнулся в ответ на ее взгляд.

— Ну же, выскажите все, что у вас на уме, — поддразнил он.

— Что высказать? — ошарашенно спросила Сью.

— Скажите, что длина ваших волос меня совершенно не касается.

— Ну, в общем, да. Я ведь вас почти не знаю, и…

— И наши отношения до сих пор вряд ли можно было бы назвать дружескими, — сухо добавил Саймон. — К тому же в последний раз, когда мы виделись, я был с вами не очень-то любезен. Я должен был так вести себя ради вашей же пользы. Возможно, когда-нибудь я смогу вам все рассказать. А между тем, надеюсь, вы простите меня и забудете об этом.

Сью была так растрогана его признанием, что тут же заявила:

— Я уже простила и забыла. Я все понимаю. Вы были больны и чем-то очень расстроены. Я же раздражала вас своими расспросами и попытками навязать свою помощь. Видите ли, мы боялись, что вы станете похожи на Мэтью, и бабушка приказала мне быть понастойчивее. Но вы совсем не похожи на Мэтью. Вы… — Она замолчала, почувствовав, что снова сказала больше, чем следовало.

— Продолжайте, — подбодрил ее Саймон. Посмотрев на него, Сью решила, что в этот раз он не рассердится, если она выскажет все, что думает.

— Вы более стойкий, более искушенный.

Саймон скорчил недовольную гримасу, но потом рассмеялся:

— Мне не нравится, когда меня называют стойким, — это подразумевает, что человек не отличается гибкостью. Вы не возражаете, если мы заменим этот эпитет на «неунывающий»? Что же касается искушенности — вряд ли стоит удивляться тому, что я более искушен, чем мой дядя. В конце концов, я гораздо дольше жил в свете, нежели он. Но что меня поражает — так это то, что вы, Ральф и ваша бабушка заботитесь о незнакомом человеке. Это для меня непонятно.

— Разве вы не привыкли к тому, что о вас заботятся? — спросила Сью.

Странное, почти болезненное выражение зажглось в глазах Саймона, и он снова отвернулся к окну.

— Нет, не привык. Впрочем, раньше все было по-другому, — туманно ответил он, и в сознании Сью мгновенно всплыло имя Кейтлин. Но прежде чем она успела что-то спросить, он взглянул на нее и сказал: — Все это в прошлом. На самом деле мне никогда не угрожала опасность превратиться в отшельника вроде Мэтью. Мне просто нужно было время, чтобы привести в порядок свои мысли. И благодаря чудесной атмосфере, царящей в Ригхолме, мне это удалось, Теперь я готов изменить свой стиль жизни.

— Стиль жизни? — переспросила Сью. — Что вы имеете в виду?

— Последние четырнадцать лет моей жизни прошли в таком бешеном темпе, что у меня не было времени оставаться самим собой.

— Вы собираетесь поселиться в Ригхолме?

— Возможно. Хотя этот дом слишком большой для холостяка, вам не кажется? Но когда я последний раз жил не один, это вряд ли можно было назвать удачным предприятием, — цинично заметил Саймон. Затем он внимательно взглянул на Сью, и его глаза вновь подернулись загадочной поволокой. — Вы, помнится, говорили, что Ригхолм еще может приносить людям пользу. Что вы хотели этим сказать?

Поезд замедлил ход, приближаясь к Уайтхэвену, и у Сью не оставалось времени на объяснения. Казалось, Саймон понял причину ее колебаний, так как, нагнувшись к ней, решительно произнес:

— Мы где-нибудь пообедаем, как только вы закончите свои покупки, а я схожу в парикмахерскую. Должно быть, вы знаете здесь какой-нибудь хороший ресторан.

Подавив в себе паническое желание обратиться в бегство, Сью назвала ему один из ресторанов и рассказала, как его отыскать.

— Тогда давайте встретимся там в час дня, — предложил Саймон, — и вы посоветуете мне, что сделать с Ригхолмом. Считайте, что таким образом я пытаюсь загладить свою вину перед вами.

Сью не пошла в парикмахерскую, хотя практическая сторона ее натуры говорила ей, что глупо было попадать под влияние мужчины, от которого она решила держаться подальше. И все же она была так поражена переменой в поведении Саймона, что не стала слушаться голоса разума. В смутном, мечтательном состоянии она бродила по городу и незаметно для себя оказалась в гавани.

Странно, но приглашение Саймона отправиться вместе с ним на ленч так подействовало на Сью, что она по-другому стала смотреть на окружающий мир. Она вдруг увидела красоту там, где прежде ее не замечала. Она любовалась изящными фасадами георгианских домиков, разноцветьем тюльпанов, заполонивших клумбы перед мэрией. Внизу, в гавани, ее внимание привлекли парящие над водой чайки, казавшиеся белоснежными на фоне пурпурных облаков. Красота была повсюду, она наполняла радостью ее сердце. Неужели она когда-нибудь переживала нечто подобное? Внезапно Сью вспомнила, когда она в последний раз испытала такой же прилив чувств. Это было на Рождество, когда она предвкушала, как будет танцевать с Марком Пелхэмом.

Это воспоминание встревожило ее. Радость исчезла, словно лопнувший мыльный пузырь. Резко развернувшись, Сью зашагала из гавани назад в город.

Она не повторит дважды одну и ту же ошибку. Было бы непростительной глупостью влюбиться в Саймона Ригга. Он пригласил ее в ресторан только потому, что заинтересовался ее мнением по поводу Ригхолма. Деловой ленч. Она должна помнить это и держать дистанцию.

Большое растрепанное облако на время заслонило солнце, и город сразу утратил свое очарование. Мелкий дождь заморосил по улицам. Сью ускорила шаг, завернула за угол и направилась к ресторану, в котором обещала встретиться с Саймоном.

Ресторан выглядел не слишком презентабельно, но славился отличной кухней. Среди посетителей преобладали женщины из пригородов, приехавшие за покупками. В зале было несколько мужчин, очевидно служащих, если судить по их строгим костюмам и галстукам.

Сью не удивилась, заметив несколько заинтересованных взглядов, устремленных на Саймона, когда они направились к столику у окна. Он был высок и красив, и одежда его отличалась небрежной элегантностью, необычной для Уайтхэвена.

Сидя за столом напротив него, она вновь почувствовала, что не может избавиться от мечтательной задумчивости, вызванной близостью Саймона. Как бы ей хотелось увидеть его в том фильме, о котором рассказывала Джилл! Она представляла его в длинном пышном одеянии из бархата или атласа, отделанном кружевами, и в роскошном парике. Если бы он еще немного отрастил волосы, они бы напоминали один из таких париков. Но хотя сейчас они были короче, чем прежде, его прическа совершенно не походила на короткие стрижки, которые обычно носят мужчины.

Вдруг она осознала, что он о чем-то ее спрашивает, и покраснела, подумав, как нелепы были ее мечтания.

— Простите, я не слышала, что вы сказали, — пробормотала она.

— Я так и понял, — заметил Саймон. — Я спросил, отчего вы так пристально смотрите на меня. Что-нибудь не так? Вы не одобряете работу парикмахера? Или я испачкал нос?

— Ох, нет. Я просто задумалась. — Ей пришло в голову, что если бы она сказала ему правду, он бы безжалостно высмеял ее или начал бы ее презирать. Она показалась бы ему ничуть не лучше, чем восхищавшиеся им девочки-подростки, такие, как Кристи Барнс. А ведь она уже давно не сходила с ума по кинозвездам.

— Задумались? — переспросил Саймон. — А вы уверены в этом? Мне показалось, вы мечтали наяву, представляя меня кем-то другим. Мужчиной ваших грез, вероятно? Полагаю, медсестры тоже иногда мечтают.

— Да, они тоже мечтают, — раздраженно вымолвила Сью, — но мне казалось, мы собирались решить, что делать с Ригхолмом, а не обсуждать мои мечты. Думаю, его можно переоборудовать под санаторий для больных детей, чьи родители не могут позволить себе вывезти их на свежий воздух.

— Итак, мечтательница исчезает, и вместо нее появляется медсестра с исключительно развитым чувством социальной справедливости. — Саймон язвительно скривил губы. — Ваше предложение мне нравится. Но достаточно ли большой у меня дом?

С облегчением почувствовав, что ему не удалось до конца прочитать ее мысли, Сью снова расслабилась.

— Я не знаю. Я никогда не видела его целиком. Сколько в нем комнат?

— Двадцать, включая кухню. Ну, разумеется, еще есть подвал, который тоже можно использовать.

Тот самый подвал, где находился подземный ход, ведущий к морскому берегу, через который Ригги и их союзники Торпы когда-то затаскивали в дом контрабанду. Сью тут же утратила весь свой практицизм и снова превратилась в девочку, всегда мечтавшую увидеть этот пресловутый подземный ход.

— А вы уже были в подвале? Вы не обнаружили там дверь, ведущую в тоннель? — с живостью поинтересовалась она.

Саймон заметил, как заблестели ее глаза и с лица исчезло чопорное выражение, появившееся, едва он упрекнул свою собеседницу в излишней мечтательности. Он был рад этой перемене. Ему не понравилось, как резко она осадила его в ответ на его мягкое подтрунивание.

— Понятия не имею. А что, должна быть какая-то дверь?

— Ну, если верить всем этим историям о Риггах, то корабли, на которых ввозили контрабанду, останавливались за несколько миль от берега, а контрабандисты в маленьких рыбацких лодках подплывали за товаром, привозили его на берег и приносили в дом через подземный ход.

— А Торпы тоже участвовали во всем этом?

— Да, потому что они были хорошими рыбаками. Но один из них уважал закон больше, чем Риггов, и стал доносчиком.

Саймон скорчил недовольную гримасу:

— Как это дурно с его стороны! Я не заметил двери, когда спускался в подвал, правда, я пробыл там совсем недолго. — Он виновато улыбнулся. — Я не нашел фонарик, поэтому зажег свечу. Но она погасла прежде, чем я успел спуститься. У меня разыгралось воображение, и я решил, что благоразумие лучше смелости. Впрочем, вы сможете все увидеть своими глазами хоть завтра.

Последняя фраза Саймона удивила Сью, ведь еще совсем недавно он советовал ей держаться подальше от Ригхолма.

— Но почему вы решили, что мне это будет интересно?

— Вы едва ли сможете дать обоснованное заключение, годится ли Ригхолм для обустройства санатория, если не осмотрите его весь, не так ли?

— Да, полагаю, что так. Но вы не возражаете против моего прихода?

— Я бы не стал приглашать вас, если бы не хотел этого, — огрызнулся Саймон, и в его голосе проскользнули хорошо знакомые Сью раздраженные нотки.

— Но ведь в прошлый раз вы сказали, чтобы я держалась от вас подальше.

— Только до тех пор, пока я не пойму, что мне делать. Сейчас я уже все для себя решил. — Заметив ее недоумение, Саймон наклонился к ней через стол и произнес: — Если вы все еще пребываете в нерешительности, то, может, мне следует сказать вам, что я попросил вас держаться подальше, так как не был в вас уверен.

— Но почему?

— В силу определенного цинизма. Видите ли, в последние несколько лет моя личная жизнь была всеобщим достоянием. Когда я приехал в Ригхолм и ощутил, как вокруг меня воцарилось блаженное спокойствие, я решил охранять свой мир от посторонних глаз. Я не доверял вам и Ральфу только потому, что никогда прежде не встречался с такими людьми.

— Тогда что заставило вас мне поверить?

Он бросил на нее из-под бровей свой знаменитый загадочный взгляд, а затем тяжелые веки, окаймленные позолоченными на концах ресницами, скрыли от нее голубую бездну глаз. Он взглянул на пустую тарелку из-под десерта, и насмешливая улыбка скривила его рот.

— То, как откровенно вы высказали мне свое мнение обо мне. В отличие от всяких там мисс Барнс вас трудно назвать подхалимкой, Сьюзан.

Сью покраснела до корней волос, вспомнив, как бесцеремонно она указывала Саймону на его недостатки.

— Но я тогда даже не знала, кто вы такой, — смущенно объяснила она.

— Но когда вы все узнали, ваше поведение ничуть не изменилось. Вы продолжали свои нападки. Вот почему я уверен, что вы не глупая эгоцентричная девчонка, стремящаяся попасть в блестящий мир кино и театра. — Он с вызовом взглянул на нее. — Но теперь я начинаю думать, что, возможно, вы принадлежите к более опасной разновидности женщин.

Сью была совершенно сбита с толку. Никто никогда не считал ее опасной.

Появление официантки, которую явно покорило любезное обращение Саймона, дало Сью возможность восстановить утраченное душевное равновесие. Неужели можно было счесть ее опасной? Видимо, Саймон принимал ее за кого-то другого. Опасным был сам Саймон Ригг, он всегда был опасен для нее, и ей не следует больше появляться в Ригхолме без сопровождения.

Официантка удалилась. Сью налила в чашку кофе из серебряного кофейника и передала чашку Саймону, который рассеянно поблагодарил ее. Он смотрел куда-то в сторону, нахмурившись. Сью наконец приняла решение и решительно произнесла:

— Ральф приезжает сегодня вечером. Можно мы вместе с ним приедем осматривать Ригхолм?

— Если вы хотите приехать с ним, то разумеется.

— Видите ли, у него отличный глазомер, и, возможно, у него появятся какие-нибудь удачные идеи по поводу перепланировки дома, — поспешно проговорила Сью.

— Тогда приезжайте с ним и с Джемаймой. Я займусь ею, пока вы будете осматривать помещение, — любезно предложил Саймон.

— Ей это понравится, — сказала Сью. Она испытала облегчение, услышав, что он не возражает против приезда Ральфа. — С вами она ведет себя гораздо лучше, чем с Ральфом.

— Пожалуй, я был не прав, когда говорил, что вы никогда не используете лесть, — с улыбкой промолвил Саймон. — Вы так говорите только потому, что уже решили превратить Ригхолм в детский санаторий, а меня — в сиделку. Запомните, я всего лишь спрашиваю ваше мнение и ничего не обещаю. — Он снова взглянул куда-то в сторону и серьезно спросил: — В Уайтхэвене есть театр?

— Здесь неподалеку, на Моресби. «Роузхилл». Считается, что это один из самых красивых маленьких театров в Европе.

— Когда он открыт?

— По-моему, с сентября по июль. Здесь часто выступают известные музыкальные коллективы и певцы.

Саймон кивнул. Он по-прежнему смотрел мимо нее. Сью ужасно захотелось обернуться и выяснить, на кого он так пристально смотрит. Зачем он спросил ее о театре? Но она не успела продолжить разговор, так как Саймон подал знак официантке и поспешно сказал:

— Я думаю, нам пора уходить. Я еще не все купил.

У Сью не было сомнений в том, что он решил спасаться бегством. Вероятно, она надоела ему, только на этот раз он разделался с ней более вежливо, чем прежде. Чувствуя странную смесь уныния и облегчения, она шла впереди него между столиками, переводя взгляд с одного посетителя на другого в поисках того, кто мог привлечь внимание Саймона. Но затем она решила, что среди посетителей ресторана нет знакомых Саймона.

Когда они вышли из ресторана, Сью сказала, что хочет успеть на ближайший поезд на Сипорт. Повторив свое приглашение посетить на следующий день Ригхолм, Саймон попрощался и зашагал прочь.

Сью вздохнула, провожая его взглядом. Сегодня Саймон Ригг озадачил ее еще больше. Ей вдруг показалось, будто он откровенничал с ней только потому, что хотел чего-то от нее добиться. Слабая искра недоверия, которую поселил в ней Дерек, стала разгораться.

Она не сразу смогла передать Ральфу приглашение Саймона, ведь им нужно было о многом поговорить. Пенни начала выздоравливать, и в начале июня Ральф намеревался еще раз отправиться с ней на курорт. Но до этого ему предстоял еще один напряженный уик-энд в самом конце мая. Ральф волновался, что слишком вольно распоряжается временем Сью, но она нашла способ успокоить его, рассказав о приглашении Саймона.

Ральф с интересом взглянул на нее:

— Значит, он жив и здоров? Я с радостью отправлюсь вместе с тобой. Мы сможем подключить его к нашим местным проблемам. Бригадный генерал уже обращался к нам по поводу ремонта дамбы, но у города не оказалось денег. Ведь на это потребуется целое состояние, а у Саймона Ригга оно есть, так что он может оказаться нам полезен.

Сью уже начала сомневаться, что поступила правильно, сообщив Ральфу о своих планах насчет Ригхолма. Она не знала, как отнесется владелец Ригхолма к тому, что ему станут указывать, куда следует деть унаследованные им деньги. Но потом она подумала, что он сам предложил использовать Ригхолм на благо общества.

Саймон встретил их довольно приветливо и пригласил в дом, а сам отправился гулять по саду с Джемаймой.

Дом напоминал выдержанное вино. На этот раз от походной обстановки, царившей в гостиной в первые дни, не осталось и следа, и хотя ковер был ветхим, а обивка кресел и диванов нуждалась в перетяжке, в интерьере комнаты чувствовалась аристократичная элегантность. Повсюду были убраны паутина и пыль. Дом оживал, согретый вниманием и заботой того, кто явно любил его.

Наверху, тем не менее, все было по-другому. Спальни были почти пустыми, и солнце, такое милостивое внизу, обнажало облупившуюся краску и следы сырости. Сью заметила, что Саймон выбрал для себя центральную спальню, и, выглянув из окна, она поняла, что смотрит прямо на «Фронтоны», а окно ее собственной спальни поблескивает в лучах отраженного света.

Когда они закончили осмотр наверху, то спустились на кухню и отыскали дверь в подвал — пустое, похожее на пещеру место с отсыревшими стенами. Там ничего не оказалось, кроме нескольких старых бочек и корабельного сундука, который, впрочем, оказался запертым. Сью тщательно исследовала стены и обнаружила участок стены, выложенный кирпичами вместо камней. Она поняла, что история с тоннелем не была выдумкой, просто кто-то решил убрать дверь и замуровать проход.

Когда они вышли из дома, то нашли Саймона на заднем дворе. Он полол траву. Джемайма ловко орудовала маленькой лопаткой, строя куличики на клумбе с цветами и время от времени пытаясь запихнуть их себе в рот.

Сью тут же сообщила Саймону, что отыскала подземный ход. Саймон облокотился о длинную ручку лопаты и снисходительно посмотрел в ее взволнованное лицо. Его рубашка была расстегнута почти до пояса, обнажая мускулистую грудь, на которой поблескивали золотистые волосы. Лицо Саймона раскраснелось от работы, вьющиеся волосы растрепались, глаза сияли ярче, чем безмятежное майское небо у них над головами. Он показался Сью еще более привлекательным, чем прежде, и она быстро отвела взгляд в сторону, чтобы он не догадался о том впечатлении, которое произвел на нее.

Пристально вглядываясь в огромный пурпурный цветок рододендрона, она наблюдала за большим коричневым шмелем, который осторожно исследовал вначале один венчик, затем другой. Она изо всех сил пыталась сдержать странный прилив чувств, всегда охватывавший ее в присутствии Саймона. Никогда прежде она не испытывала ничего подобного. Даже Марк не вызывал в ней такого головокружительного желания. Слава богу, что рядом с ней Ральф!

— Разумеется, дом требует капитального ремонта, — услышала она слова Ральфа. — Но из него бы получился великолепный отель. Если его правильно декорировать и устроить так, чтобы сервис был тоже на уровне, то сюда начнут приезжать со всего мира. Сипорту просто необходим отель, и я уже начал подумывать об этом. — Он окинул сад восхищенным взглядом. — Нет, это место просто идеально. Ваш сад буквально преобразился. Должно быть, вы работаете не покладая рук.

Саймон отвесил ему шутливый поклон:

— Благодарю. Мне так приятно, когда мои ничтожные усилия встречают столь благосклонный отзыв. Я пришел к заключению, что работа в саду чрезвычайно успокаивает. Так, значит, вы хотели бы превратить Ригхолм в отель? Но это совсем не похоже на тот план, который созрел в голове Сьюзан. — Он посмотрел на Сью, которая упорно отворачивалась от него. — Что вы думаете об этом, сестра Торп? Прибыльный проект, в отличие от вашего.

— Я бы с удовольствием попробовал! — воскликнул Ральф. Похоже, он уже забыл про деньги, которые были необходимы для починки дамбы. — Имея те средства, которые есть у вас, я бы превратил этот отель в конфетку.

Энтузиазм Ральфа помог Сью избавиться от дрожи в коленях. Она резко обернулась. В глазах Саймона читалось раздумье. Это вывело ее из себя.

— Если вас интересует только прибыль, то мне, пожалуй, лучше уйти! — выкрикнула она. — Пойдем, Джемайма, нам пора!

Она налетела на ничего не подозревающее дитя, и Джемайма тут же пронзительно завопила, не желая расставаться с милой ее сердцу грязью. Гнев придал Сью силы, и, невзирая на то, что Джемайма брыкалась и вырывалась, ей удалось дотащить племянницу до центрального входа, где был припаркован их фургон. Сью распахнула дверцы фургона, вытащила оттуда сложенную коляску, раскрыла ее, усадила туда негодующую Джемайму и торопливо зашагала по аллее.

Она не совсем понимала, на кого она больше сердится — на Ральфа или на Саймона. Может, она просто воспользовалась предлогом, чтобы улизнуть, не дожидаясь, пока у нее не останется сил сопротивляться очарованию Саймона. Даже тогда, когда он был физически истощен и находился в глубокой депрессии, он обладал тем природным обаянием, которому было трудно противиться. Теперь же его мужской магнетизм был просто сокрушительным.

Джемайма по-прежнему вопила. Сью немного встряхнула коляску.

— Успокойся! — приказала она. — Ты ничуть не лучше остальных. Как только ты его видишь, сразу становишься спокойной и милой.

Удивленная резкими нотками в голосе своей тетки, Джемайма замолкла и взглянула на Сью широко открытыми, полными слез глазами.

— Чем быстрее твоя мама поправится и вернется сюда, тем лучше для меня, — пробормотала Сью. — Я смогу наконец-то уехать отсюда и вернуться к своей работе.

Но мысль о том, что она уедет отсюда, вдруг расстроила ее. Уезжать из Сипорта в самом разгаре весны, когда деревья оделись нежной зеленью, в лесах появились первые цветы, а далекие пурпурные горы так красиво вырисовывались на бледном небе, было очень тяжело, особенно если учесть, что она нашла того, кого так долго искало ее робкое сердце.

Ее глаза тоже наполнились слезами, но ненадолго. Смахнув слезы рукой, Сью громко сказала самой себе:

— Какая чушь! Разве ты не видишь, что опять взялась за старое? Влюбилась в кинозвезду! А я-то думала, что ты уже вышла из этого возраста!

К счастью, Ральф никак не прокомментировал ее внезапный побег из Ригхолма, не упоминал он и об отеле, хотя он еще долго пробыл у Саймона после того, как она ушла. Со временем о поездке в Ригхолм было забыто.

Во вторник, после напряженного уик-энда, тетя Эмили и бабушка нанесли Сью традиционный визит.

— Я полагаю, ты знаешь, что твоя подруга Джилл приезжает на следующей неделе в Гринсвейт, — сказала тетя Эмили. — Джон пригласил ее.

Сью ответила, что знает, поскольку она только что получила письмо от Джилл.

— Какой странный выбор для фермера, — проворчала бабушка. — Городская девчонка, у которой непонятно в чем душа держится.

— Он еще ничего не решил, мама. Они просто друзья, — возразила Эмили.

— Пф! Так как он в первый раз пригласил девушку в гости, то мне кажется, что он уже все решил, — заметила бабушка.

— А ты что думаешь, Сью, милая? Ты считаешь, это серьезно? — спросила тетя Эмили.

— Может быть, и я надеюсь на это, ведь Джилл очень хорошая девушка, и тебе не стоит беспокоиться насчет ее выносливости, бабушка. Джилл — медсестра, и ей приходится быть сильной. Джону нужен кто-то, кто отвечал бы ему взаимностью. Не может же он провести всю жизнь, сдувая пылинки со своих овец, — сказала Сью.

— Я уверена, что ты права. В любом случае, моя милая, мы были бы рады видеть тебя, Ральфа и малышку у нас. Приезжайте в воскресенье на чай.

— А как поживает тот парнишка из Ригхолма? — спросила бабушка. — Пора и его пригласить на чай. Когда ты виделась с ним в последний раз, Сью?

— Недавно. Я обедала вместе с ним в Уайтхэвене в среду, — чопорно вымолвила Сью.

— Ага, а что я тебе говорила? Настойчивость. Ничего нет лучше для того, чтобы выманить отшельника из его скорлупы.

— Ты ошибаешься, бабушка, — ехидно ответила Сью. — У него нет ни малейшего намерения становиться отшельником. А что касается твоего утверждения, будто его кто-то обидел, то я сомневаюсь, что он вообще способен обижаться.

— Неужели? — рассмеялась бабушка. — Ну что же, я рада слышать, что у парня есть дух. А когда ты снова увидишься с ним?

— Я не собираюсь встречаться с ним, — твердо заявила Сью. — Мы встретились в поезде совершенно случайно, и он пригласил меня на ленч только потому, что хотел услышать мое мнение о том, как можно использовать Ригхолм. Я рассказала ему о своих планах, после чего мы с Ральфом отправились осмотреть поместье. И тут Ральф вдруг сказал, что из дома может получиться отличный отель. Я ушла, чтобы они могли спокойно поговорить об этом. Моя идея ему явно не пришлась по вкусу, так как она не принесла бы никакого дохода.

— А что ты придумала, моя милая? — с доброй улыбкой спросила тетя Эмили, видя, что ее племянница чем-то расстроена.

— Я подумала, что там можно было бы устроить прекрасный санаторий для больных детей, — сказала Сью.

— И ты была раздосадована оттого, что он сразу не ухватился за эту идею, — прокомментировала бабушка. — Я вообще не понимаю, зачем нужно что-то делать с этим поместьем, если можно просто жить там.

— Но он считает, что дом слишком большой для него, — пояснила Сью.

— Значит, ему нужно жениться и обзавестись потомством, — произнесла бабушка.

— Видимо, это не входит в его планы.

— Почему же? Он вполне созрел для этого.

— В наши дни уже не модно обзаводиться большими семьями, мама, — сказала тетя Эмили. — Мне кажется, Сью предложила ему отличный выход.

— Может, тебе так и кажется, — проворчала бабушка, — но Мэтью вряд ли одобрил бы эту идею.

— Мэтью уже нет в живых, поэтому его это вряд ли касается, не так ли? — мягко возразила тетя Эмили. — А мистер Ригг вполне способен сам принимать решения.

— Тогда зачем ему понадобилось мнение Сью? — не унималась бабушка. — И при чем тут мода, когда речь идет о том, чтобы обзавестись семьей? Люди заводят семью, когда чувствуют в этом потребность. — Она внезапно поднялась и стукнула палкой по кухонному полу. — Я скажу этому парню, что ему нужно делать, раз уж он так интересуется чужим мнением. Сейчас, Эмили, мы отправимся к нему и пригласим его на чай в воскресенье.

— Но что, если он вовсе не хочет приходить на чай в Гринсвейт? — запротестовала Сью, опасаясь, что ее непосредственная бабушка заведет с Саймоном откровенный разговор по поводу семьи и брака, а в результате получит от него язвительный отпор.

Бабушка бросила на нее долгий задумчивый взгляд, и ее карие глаза насмешливо сверкнули.

— А мне кажется, что он просто мечтает получить наше приглашение, — сказала она. — В любом случае, нам пора побольше узнать о его семье.

Намерение бабушки пригласить Саймона в Гринсвейт произвело на Сью довольно неожиданный эффект. Она пришла в такое возбуждение, что начала уже сомневаться, сможет ли она сама прийти на это чаепитие. Как только она представляла себе Саймона в уютной гостиной тетушки Эмили, у нее тут же начинало сосать под ложечкой. Она не знала, сможет ли она находиться с ним в одной комнате и вести себя спокойно и непринужденно. В итоге она стала придумывать предлог, чтобы уклониться от этой встречи.

Возможно, ей стоит притвориться больной, тогда Ральф отправится вдвоем с Джемаймой. Но будет ли она чувствовать себя лучше, сидя в одиночестве во «Фронтонах» и представляя себе приятное чаепитие, которое она пропустила? Разумеется, есть шанс, что Саймон отклонит приглашение бабушки. «Я здесь не для того, чтобы общаться с людьми», — сказал он Дереку. Но тот период, когда он желал, чтобы его оставили в покое, закончился.

Сью очень хотела узнать, какой же ответ получила бабушка. В конце концов она решила позвонить тете Эмили и спросить об этом. Она уже почти набрала номер, но вдруг остановилась. Нет. Так не пойдет. Она не должна выказывать слишком явный интерес к Саймону, иначе ее родственники подумают, будто их отношения уже достигли той же стадии, что у Джона и Джилл.

Она все еще пребывала в нерешительности, ехать ей на чай или нет, когда в субботний вечер Джон привез к ней Джилл. У подруг не было никакой возможности побеседовать наедине, поэтому Сью пришлось выдумать какой-то пустячный предлог, чтобы на несколько минут подняться с Джилл в спальню.

— Какой чудесный вид, — сказала Джилл, подходя к окну и любуясь игрой света на поверхности залива. — О, отсюда видно дом Саймона Фелла. Мать Джона сказала, что он завтра приедет к ним на чай. Я с трудом в это верю. Подумать только, мы будем пить чай с кинозвездой! Твоя бабушка говорила, что ты как-то обедала с ним в Уайтхэвене. Должна сказать, что ты достигла больших успехов, Сьюзан Торп, действуя в своей обычной спокойной манере.

— Я к этому не стремилась. Мы встретились случайно, и наш ленч был чисто деловым, — сухо заметила Сью.

— Деловым? Только не говори мне, что ты хочешь поступить на сцену или прорваться в кино, — поддразнила ее Джилл.

— Нет. Он спрашивал моего совета по поводу дома, вот и все.

Джилл взглянула на нее сбоку. Вздернутый нос и пухлая розовая щека были наполовину спрятаны за тяжелыми прямыми волосами — гораздо более длинными, чем она привыкла видеть.

Джилл не понравилось чопорное, нарочито безразличное отношение к Саймону, которое демонстрировала Сью. Обычно Сью отвечала на ехидные замечания подруги добродушным молчанием, после чего они вместе весело хихикали. Но Джилл решила пощадить самолюбие Сью и, резко переменив тему разговора, рассказала о визите Джона в Ньюкасл и о том, как неловко она чувствует себя на ферме.

— Но ты ведь не боишься тетю Эмили и дядю Тома? — спросила Сью.

— Нет, они оба такие милые, но я боюсь сделать что-нибудь не так или сказать какую-нибудь глупость. Я уверена, твоя бабушка только и ждет, когда я выставлю себя полной дурой, чтобы она могла проучить меня в присутствии Джона. Он поймет, какая я никчемная, и задумается, стоит ли иметь со мной дело.

— Если он любит тебя, тот факт, что ты ничего не знаешь о ферме, его не остановит. Тетя Эмили тоже ничего не знала до тех пор, пока не вышла замуж за дядю Тома.

— Но она, по крайней мере, выросла по соседству, и ей это очень пригодилось.

— О, Джилл, ты не должна позволить бабушке запугать тебя. Ее ворчание гораздо страшнее, чем ее поступки. Она очень милая старая леди, просто она всегда придерживается своего мнения, которое обычно отличается от мнения окружающих. Но это не означает, что мы должны поступать только так, как хочется ей. Джон, вероятно, вообще ее не слушает. У него своя голова на плечах, и, если он что-то решит, его никто не сможет остановить. Ты наверняка уже это поняла.

Джилл кивнула и робко улыбнулась:

— Да, я это поняла. Я рада, что все рассказала тебе, и надеюсь, что ты права. Но все же я бы хотела, чтобы ты приехала завтра.

Мысль о том, что Джилл ждет от нее помощи, положила конец тревожным раздумьям Сью. Она поедет, чтобы поддержать Джилл, и постарается забыть все свои страхи. Но страхи возобновились, когда она стала наряжать Джемайму, готовясь к выходу, и вдруг подумала, что Ральф, должно быть, предложил Саймону подвезти его до фермы — ведь это был единственный способ добраться туда. Значит, ей, возможно, придется сидеть рядом с ним в машине.

— Мы подвезем Саймона? — спросила она.

— Нет, с какой стати? У него теперь свой собственный транспорт.

— О! — Она вдруг почувствовала, что ее расстроила эта новость. — А я и не знала.

— Если бы ты немного задержалась в тот день в Ригхолме, ты бы все узнала. Он спрашивал меня о том, кто лучший торговец машинами в нашем районе. В среду я взял его с собой в Карлайл, и мы отлично провели время, выбирая машины. В конце концов он купил отличную машину. Довольно простую, впрочем. Кстати, я давно хотел спросить тебя: что это на тебя нашло в тот день?

— Все дело в том, что его, как оказалось, больше интересуют отели, чем немощные дети, — холодно ответила Сью, и Ральф бросил на нее проницательный взгляд.

— Ну, прежде всего, мисс Всезнайка, вы ошибаетесь. Он очень заинтересовался твоим предложением и решил, что твой внезапный уход выглядел очень странно. Идея с отелем ему не подходит, так как это означает, что он не сможет здесь жить. Он считает, что если переоборудовать часть дома под санаторий, то он смог бы жить в другой части дома. В любом случае, думаю, ему есть что тебе сказать сегодня вечером.

Машина, о которой рассказывал Ральф, оказалась чрезвычайно дорогой моделью, но выглядела действительно очень скромно. Она была припаркована на заднем дворе фермы рядом с кремовым «моррисом» Говарда Джонса, и едва Сью увидела ее, как ее сердце екнуло, а ладони стали влажными. Она бы предпочла приехать до появления Саймона и успеть ввязаться в оживленную беседу или отправиться с тетей Эмили на кухню, чтобы можно было не обратить внимания на его появление. А теперь ей предстоит войти в гостиную и здороваться с ним под любопытными взглядами родственников.

Но когда Сью вошла в гостиную с Джемаймой на руках, то увидела, что Саймон увлечен разговором с бабушкой и даже не заметил ее появления. Закончив какую-то длинную тираду, бабушка обернулась, чтобы поздороваться с ними. Небрежно кивнув в ответ на приветствие Сью, Саймон тут же любезно заговорил с Ральфом. Сью недоумевала, зачем она надела новое платье и причесывала волосы так долго, что теперь они отливали медью. Он был в простом сером костюме, и только яркий галстук выдавал его пристрастия.

В последующие пятнадцать минут Сью успела заметить, что Саймон вполне непринужденно чувствует себя в семейной обстановке. Вскоре она поняла, что ее родные обращаются с ним как с обычным соседом, а он воспринимает их так, словно именно с такими людьми и общался всю свою жизнь. Постепенно ее гнев утих. В конце концов, она вовсе не стремилась к тому, чтобы Саймон выделял ее среди прочих, ведь такое поведение могло бы привлечь внимание ее родных.

Расслабившись, Сью откинулась на спинку стула и стала слушать, как Ральф говорит о ремонте дамбы. Видимо, Саймон ощутил на себе ее взгляд, поскольку он вдруг повернулся к ней и улыбнулся.

Сью показалось, что ее сердце так и подпрыгнуло вверх, словно рвалось прочь из тела. Но, вспомнив о своем решении держаться на расстоянии, она не стала улыбаться в ответ и, намеренно отвернувшись от Саймона, заговорила с Гретой.

За столом она с удовольствием обнаружила, что Саймона усадили рядом с бабушкой на почетное место, в то время как она уселась рядом с дверью, ведущей на кухню. Сью надеялась, что ей удастся избежать разговора с ним.

Чаепитие уже подходило к концу, когда Джон вдруг поднялся и объявил в своей обычной отрывистой манере:

— Пока мы все здесь, я тоже хочу кое-что сказать и положить конец всем этим догадкам, которые волнуют мою семью последние несколько недель. Сегодня утром по пути из церкви я попросил Джилл выйти за меня замуж, и она ответила, что согласна. Так что поженимся мы осенью, как только соберем урожай.

Глава 5

Заявление Джона было встречено гулом взволнованных голосов, которые не стихали до тех пор, пока не наступило время отвозить Джилл назад в Сипорт. Когда парочка уехала, все женщины тут же исчезли на кухне, чтобы вымыть тарелки и спокойно обсудить последние новости, а мужчины отправились осматривать ферму и развлекать детей.

Сью, необычно молчаливая, внесла свой вклад в мытье посуды и вышла из дома, чтобы проверить, следят ли за Джемаймой ее кузены. Убедившись, что малышка будет занята игрой по крайней мере еще полчаса, Сью проскользнула в сад и, немного пройдя вперед по тропинке, свернула на дорогу.

Эта дорога, по известным причинам названная местными жителями Дорогой Любовников, не относилась к тем дорогам, на которых принято спешить. Она бежала то вверх, то вниз по холмам, между высокими живыми изгородями, усыпанными цветами боярышника и увитыми плетистыми розами. Она была полна тайн и сюрпризов. Там слышались таинственные звуки, происхождение которых никто не мог понять. Для Сью это было магическое место, куда она часто убегала ребенком, а потом подростком. Здесь она всегда находила утешение, если была чем-то опечалена, и теперь она снова пришла сюда, чтобы обрести защиту от всех тревог.

Как часто бывает после дождливого дня, облака неожиданно разбежались, и на небе засияло солнце. Сью неторопливо шагала, погрузившись в раздумья. Она остановилась возле старых ворот, за которыми открывались очаровательные зеленые дали, обрамленные серо-голубыми скалами.

Из сада, который она только что миновала, доносились крики и смех детей. Но здесь она была одна, и у нее было достаточно времени, чтобы насладиться царящей вокруг тишиной и помечтать о том, что могло бы случиться и что еще случится.

— Я могу вместе с вами полюбоваться этим видом или вы предпочитаете стоять здесь в одиночестве?

Это был Саймон. Он встал рядом с ней, его рука легла на перекладину ворот рядом с ее рукой, его плечо касалось ее плеча — он был ближе, чем когда-либо прежде. В одно мгновение ее безмятежное настроение исчезло, и Сью вновь ощутила опасное возбуждение.

— Обычно я наслаждаюсь этим видом в одиночестве, так как никто не знает, что я люблю приходить сюда, — объяснила она, стараясь казаться спокойной. — Как вы узнали, что я здесь?

— Мы с вашим дядей возвращались после довольно утомительной прогулки по его полям, и я случайно поднял глаза и увидел, как вы здесь прохлаждаетесь. Как только я смог улизнуть, я тут же бросился за вами следом. Мне нужно с вами поговорить. — Он посмотрел за ворота. — Мне с трудом верится, что здесь жили несколько поколений моих предков, в то время как я узнал о существовании Ригхолма всего год назад.

— Разве ваш отец никогда не рассказывал вам о нем?

— Нет, никогда. Он не рассказывал мне ни о Ригхолме, ни о моем дяде, ни о моей матери.

— Разве вы сами не спрашивали его?

— Я очень рано понял, что мой отец не любит, когда его расспрашивают о вещах, которые он принимает слишком близко к сердцу, поэтому я прекратил свои расспросы, — недовольно ответил Саймон и уже мягче добавил: — Это место совсем не похоже на тот мир, в котором я жил до сих пор. Здесь время идет так неторопливо, словно не задевая вещей.

— Здесь находятся корни рая, — тихо проговорила Сью, не отрывая взгляда от гор, позолоченных солнцем. Она давно забыла о своем намерении держаться от него подальше, так как была не в силах противиться магической атмосфере этого места.

— Верное описание. Это ваши слова? — спросил Саймон, поворачиваясь, чтобы взглянуть на нее.

— Нет, это слова из одной сказки, в которой говорится о месте, расположенном между раем и землей. Чтобы люди не были ослеплены красотой рая, это место сделано по его подобию, но окутано мягкой дымкой. Оно находится на земле, но все пропитано духом, недоступным человеческому пониманию. Оно так совершенно, что его называют корнями рая.

Саймон молчал, глядя на омытую дождем долину, где сверкали отблески солнца, запутавшегося в мокрой листве.

— Но если это действительно преддверие рая, — наконец пробормотал он, — то что здесь делаю я? Несколько месяцев назад я был твердо убежден, что рай не для меня. — Затем, словно испугавшись собственных мыслей, он резко обернулся к ней и отрывисто произнес: — Вы знали, что я буду здесь сегодня?

— Да, Джилл вчера вечером рассказала мне. Но я удивилась, что вы приняли наше приглашение. Воскресный чай в окружении большой шумной семьи не похож на те развлечения, к которым вы, как я полагаю, испытываете склонность, — честно призналась она.

— Почему же я не могу наслаждаться семейной атмосферой, как все остальные люди? — спросил Саймон.

Сью неловко отодвинулась от него, чувствуя его недовольство.

— Мне кажется, — продолжал он, — у вас сложилось обо мне предвзятое мнение, основанное на том, что вы слышали об актерах. Наверное, вы считаете, будто я предпочитаю более изощренные удовольствия. Например, разнузданные оргии или бесконечный флирт с красивыми женщинами.

Язвительный тон его голоса заставил Сью виновато съежиться, так как она вспомнила ту статью, которую дал ей прочитать Дерек. Она отвернулась от гор и стала смотреть на зеленую долину, по которой бежала серебряная лента реки, пробираясь через плакучие ивы; она сделала это только затем, чтобы он не смог заметить предательского румянца, выступившего у нее на щеках.

Протянув руку, Саймон схватил прядь ее волос и настойчиво потянул. Ее голова резко запрокинулась, и она задохнулась от боли.

— О, пожалуйста, Саймон, отпустите меня!

— Я не отпущу вас, пока вы не пообещаете, что больше не будете поворачиваться ко мне спиной, — с угрозой произнес он.

Сью тут же обернулась к нему, и ее волосы выскользнули из его руки.

— Подсолнухи, — сказал он, и его голубые бархатистые глаза раскрылись еще шире.

— Что вы имеете в виду? — пробормотала Сью, и в ней не осталось ничего от чопорной и рассудительной медсестры. Перед ним стояла просто молодая женщина с мягкими дрожащими губами и смущенными, вопрошающими карими глазами.

— Ваши глаза напомнили мне подсолнухи с желтыми лучами — наивные и добрые. В них отражается ваша внутренняя суть. По крайне мере, я так подумал, когда впервые увидел вас. Но позже они стали другими, в них появилась холодность, и они перестали смотреть прямо на меня, словно вы нашли во мне что-то, что вам не понравилось.

Ее глаза потемнели почти до черноты, пока веки не прикрыли их. Сверкающие белые зубы на мгновение прикусили алую нижнюю губу.

— Значит, вы копались в грязи и обнаружили нечто отвратительное, — безрадостно заключил Саймон.

Ее волосы засияли в мягком вечернем солнце, когда, откинув их со лба, она прямо взглянула ему в лицо.

— О нет, я вовсе не копалась в грязи. Я догадывалась, что с вами случилось что-то неприятное, но раз вы отказывались сообщить мне об этом, я не стала выяснять, в чем там дело. Это все Дерек. Когда он узнал, что вы и Саймон Фелл — одно и то же лицо, он принес мне статью о вас. Видите ли, он просто волновался за свою сестру.

Его губы сжались, и он, прищурившись, взглянул на нее.

— Кажется, и за вас тоже, — заметил он. — Разве Дерек не просил вас остерегаться большого злого волка из Ригхолма, который целиком заглатывает невинных девочек?

Сью вздрогнула от этих слов и крепко вцепилась в створку ворот. Поля и деревья, на которые она любовалась, словно подернулись дымкой. Он вторгся в ее убежище, в заповедную страну, которая уже никогда не будет прежней.

— Я не хотела верить всему тому, что было написано про вас, — отчаянно проговорила Сью, надеясь, что он наконец перестанет ее бояться и расскажет ей о Кейтлин Хьюджес.

— Почти все, что там было написано, — правда, отчего же вы не верите? — возразил Саймон.

Почти все — правда. Это означало, что остальное было ложью. И хотя вера Сью была поколеблена, все-таки она устояла. Обернувшись, она взглянула ему прямо в глаза.

— Зачем вы приехали сегодня на чай? — спросила она.

— Я приехал, потому что ваша бабушка пригласила меня, а я не смог отказать такой пожилой леди, — без колебаний ответил он. — Я приехал, поскольку ей было приятно видеть меня, называть меня Мэтью время от времени и смотреть, как я поедаю то, что она называет «доброй домашней едой». Я приехал еще и потому, — он сделал паузу, и на его губах появилась насмешливая улыбка, — потому, что надеялся увидеть Джемайму.

— Вот вам и ответ на ваш вопрос, — серьезно проговорила Сью. — Я не желаю верить тому, что вы могли намеренно кого-то обидеть, ведь я видела, как ласково вы обращаетесь с Джемаймой и с каким терпением и вниманием вы относитесь к бабушке.

Несколько секунд он в раздумье смотрел на нее, а затем отвернулся, чтобы снова взглянуть на долину. Он казался таким же невозмутимым, как римский воин, изображение которого Сью видела на старинных монетах.

— А разве эта лесть не противоречит вашему характеру? — съязвил он. — В следующий раз вы скажете, что предпочитаете превратить Ригхолм в дом для престарелых, а не в санаторий для больных детей, так как я с уважением отнесся к одной старой леди.

Сью ощутила разочарование, поняв, что Саймон снова уклонился от рассказа о таинственных обстоятельствах, сопутствующих смерти Кейтлин Хьюджес. Все-таки он мог бы в нескольких словах объяснить, что же произошло на самом деле, вместо того чтобы заставлять ее подозревать худшее. Но она уже ничего не могла поделать.

— Дом для престарелых ничуть не хуже, чем детский санаторий, — серьезно заявила она.

— Но это вряд ли понравится вашей бабушке, — рассмеялся Саймон. — Разве вы не знаете, что у вашей бабушки сложилось вполне определенное мнение относительно того, как следует использовать Ригхолм? Она считает, что я должен жениться и обзавестись многочисленным потомством.

— Ах, я знаю об этом, — вздохнула Сью, жалея, что ее бабушка не держит рот на замке. — У нее такие старомодные идеи.

— Позвольте, но разве желание обзавестись семьей старомодно?

— Ну, вы ведь как-то уже называли брак ловушкой для мужчин, так что будет лучше, если вы не женитесь.

— Раньше я действительно так считал. Личная свобода необходима, если ты хочешь сделать карьеру, и, кроме того, я видел, во что превратилась жизнь моих женатых коллег. Но совсем недавно я понял, что мое мировоззрение изменилось, поскольку изменились обстоятельства моей жизни.

Он прищурил глаза и оценивающим взглядом окинул ее лицо и фигуру:

— Вы же, видимо, полагаете, будто супружество — единственный путь к тому, чтобы жить вместе.

Решив, что Саймон, подобно Дереку, высмеивает ее консервативность, Сью дерзко вскинула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.

— Предположим, именно так я и считаю, — с вызовом заявила она. — А что плохого в том, что кто-то хочет длительных и стабильных отношений с другим человеком, который настроен точно так же?

— Нет, в этом нет ничего плохого. Именно к этому и стремится большинство людей. Но их стремления не имеют ничего общего с реальностью, ведь, насколько я знаю, все отношения всегда оказываются недолгими и нестабильными.

— Это происходит потому, что люди, которые вступают в брак, слишком легкомысленно относятся к женитьбе. Обычно их мысли не простираются дальше шикарной свадьбы и медового месяца. Для них свадьба — это конец романтических отношений, тогда как, в идеале, вслед за ними должны начаться другие отношения, более волнующие, которые с годами только крепнут и развиваются.

Мгновение Саймон молча смотрел на нее, а затем снисходительно улыбнулся.

— Очень зрелый взгляд на вещи, — фыркнул он, — взятый напрокат из книжки для молодоженов. Так, значит, свадьба — лишь начало. Что же потом, позвольте вас спросить? Поле битвы или клумба из роз?

— И то и другое, — ответила Сью, слегка обидевшись на его насмешки над своими выстраданными идеалами. — В жизни всегда так.

В глазах Саймона промелькнул интерес.

— Только реалист может проповедовать такой идеализм, — пробормотал он. — Но что вы на самом деле знаете о замужестве, помимо того, что вы прочитали в книжках или навоображали себе в мечтах?

— Я видела, как выходят замуж в моей семье. Тетя Эмили и дядя Том, Грета и Говард, мои родители… — Ее голос затих, а глаза потемнели от печали.

— Что с ними случилось? — осторожно спросил Саймон.

— Они отправились в путешествие. Это мы с Ральфом уговорили их. Они не успели далеко уехать. Вместо того чтобы поехать по шоссе, они решили воспользоваться старой дорогой через Шэп, так как не хотели стоять в пробках. Их машина перевернулась, когда они спускались с холма. Если бы мы не настаивали на этой поездке, они бы сейчас были живы.

Саймон накрыл ее руку своей ладонью.

— Они ушли вместе, — произнес, он, — это гораздо лучше, чем если бы кто-то из них остался, чтобы горевать до конца своей жизни. Именно так случилось с моим отцом.

Хотя Сью и была тронута его сочувствием, прикосновение его руки странно подействовало на нее. Осторожно, украдкой, она высвободила свою руку из-под его ладони.

— Раз вы так верите в институт брака, то должны быть довольны решением своего кузена жениться на вашей очаровательной подруге, — заметил Саймон. — Вы считаете, что они уже успели подумать не только о свадьбе и медовом месяце?

— Надеюсь, что так. Но они знакомы всего полтора месяца, да и то встречались только по выходным.

— «Не успели встретиться, как уже посмотрели друг на друга; не успели посмотреть, как уже влюбились; не успели влюбиться, как уже вздыхают; не успели вздохнуть, как уже спросили о причинах; не успели узнать причину, как уже стали искать лекарство», — процитировал он. — Так описывала Розалинда любовь с первого взгляда, и, я думаю, ее слова подходят для этой ситуации. А ваш идеализм допускает любовь с первого взгляда?

— Я не понимаю, как они могут утверждать, будто любят друг друга, если знакомы так недолго, — пробормотала Сью, отводя глаза. — Я хочу сказать, что любовь — это нечто большее, чем физическое влечение или общие интересы. Должно быть, это случилось потому, что Джон и Джилл так не похожи друг на друга.

— А ваше пособие по браку разве не дает ответа на этот вопрос? — усмехнулся Саймон. — Разве там не написано черным по белому, как отличить настоящую любовь с первого взгляда? Наверное, все-таки Шекспир — лучший советчик. «Любовь смотрит не глазами, а душой», — говорит он. Внешний облик, разница в возрасте и положении, сплетни о недостатках твоего возлюбленного не должны повлиять на твое суждение. Предполагается, что душа с первых мгновений должна распознать другую душу, с которой она хотела бы объединиться. «Вот почему крылатый Купидон изображен с закрытыми глазами».

Он говорил так, словно уже испытал, что такое любовь с первого взгляда. Неужели он все-таки любил Кейтлин Хьюджес? Легкий укол ревности пронзил Сью, приведя ее в еще большее смущение.

— А что, если только одна душа узнала другую? — спросила она.

— Так, значит, в вашей жизни все-таки есть мужчина, — заявил Саймон.

— И даже несколько, — с поспешностью ответила Сью, поняв, что выдала себя. — У меня есть Ральф, Джек, Мартин, дядя Том.

— Я сказал «мужчина», а не «мужчины», — едко поправил он, явно раздраженный ее ответом. — Мужчина, с которым вы хотели бы иметь длительные и стабильные отношения, о которых вы так уверенно рассуждали. Это Дерек Барнс?

Сью была поражена. С чего это ему в голову пришла мысль, что она интересуется Дереком Барнсом?

— Мы с Дереком еще детьми играли вместе. Когда мы стали подростками, изредка встречались во время каникул и вместе купались в море или играли в теннис. Наши отношения всегда были довольно неровными и несерьезными.

— Мне так не показалось, — саркастически заметил Саймон.

Вспомнив, как Дерек приветствовал ее, вернувшись в Сипорт, Сью снова покраснела, но тут же разозлилась на себя за излишнюю чувствительность.

— Просто он был в хорошем настроении, — холодно ответила она.

— Тогда должен быть кто-то в Ньюкасле.

Сью вздрогнула, и Саймон понял, что затронул еще не затянувшуюся рану.

— Я так думала одно время, — призналась она, — но он испарился.

Саймон разразился смехом, заставив Сью почувствовать себя неопытной и неискушенной в любовных делах.

— Разве можно так описывать уход бывшего любовника! — насмехался он. — Какой удар по его мужскому самолюбию! Хотя, возможно, вы сами подмочили его пыл.

Сью не знала, как ей реагировать на последнюю реплику Саймона. У нее зародилось подозрение, что он нарочно дразнил ее, чтобы вывести ее из себя, правда, непонятно с какой целью.

— Марк не был моим любовником. У меня никогда не было любовника. Мы просто встречались несколько раз, вот и все.

Ее ответ, казалось, позабавил Саймона, и Сью поняла, что с трудом подавляет в себе желание ударить его. Он придвинулся к ней еще ближе, и ей пришлось отступить под его натиском, но путь ей преградила живая изгородь, вплотную примыкавшая к воротам.

— То, что у вас никогда не было любовника, становится с каждым часом все очевиднее, — заметил он. — Думаю, пора уже восполнить этот пробел в вашей жизни.

Его глаза были словно голубые язычки пламени. Он сорвал цветок боярышника и поднес его к лицу.

— Срывать цветы боярышника к несчастью, — в панике пробормотала Сью.

— Подумаешь! Я не суеверен, — ответил Саймон. — Вы хотели бы завести любовника, кареглазая Сью?

Ее сердце бешено колотилось, но Сью попыталась успокоиться.

— Только не в данный момент, благодарю вас. А теперь, может, вы оставите этот язвительный тон? — холодно сказала она.

— Кажется, снова собирается дождь, — насмешничал он.

— Я не понимаю, с чего это вы взяли, будто мне нужен любовник? — с отчаянием произнесла Сью.

— Наверное, эта дорога оказывает на меня магическое действие. А может, все дело в том, что наступил колдовской час?

— Колдовской час? — переспросила Сью.

— Сумерки, — тихо ответил Саймон, не сводя с нее глаз.

Оглянувшись кругом, Сью с удивлением обнаружила, что, пока они разговаривали, солнце почти зашло. В складках холмов залегли синие тени. Горы стали похожи на гигантских спящих слонов, упиравшихся сморщенными серыми спинами в мягкое небо, уже озаренное лунным светом.

Прежде они уже стояли так с Саймоном, с необыкновенной пронзительностью ощущая взаимную близость. Тогда она убежала из его дома в страхе, не понимая, что это чувство могло означать. Сейчас он намеренно отрезал пути к отступлению.

— В это время эльфы выходят из своих убежищ, чтобы сплести волшебные кольца на траве, а любовники крадутся по деревенским тропинкам, чтобы целоваться при лунном свете, — прошептал он.

Откуда он мог знать, что Сью много раз стояла на этом месте, представляя, будто видит в мокрой траве волшебные кольца из грибов, и наблюдая, как луна появляется на темном небосклоне?

Он был слишком близко от нее. Все, что она прочитала о нем в статье, все, что она слышала о Люпусе, любящем и покидающем, — все смешалось у нее в голове. Она не сомневалась в том, что Саймон хочет поцеловать ее и что ей это понравится. Она хотела уподобиться сотням других влюбленных, ходивших на свидания по этой тропинке. Но не могла.

— Сью, Сью, иди сюда! Пора возвращаться домой. Джемайма уже почти спит.

Голос Ральфа звучал все ближе и ближе. Сью с облегчением закрыла глаза, и в этот момент Саймон наклонился и поцеловал ее легким поцелуем, от которого она затрепетала.

— Спокойной ночи, кареглазая Сью, — прошептал он со смехом и серьезно добавил: — Спасибо за доверие.

Ее глаза удивленно распахнулись при его последних словах. Но Саймон уже повернул за угол и зашагал по тропинке. Через несколько секунд Сью услышала, как он разговаривает с Ральфом, а потом их шаги затихли в отдалении.

Несколько мгновений она стояла неподвижно, облокотившись на ворота и прижав руки к горящим щекам. Когда она посмотрела вниз, на траву, то вдруг увидела волшебное кольцо. Повинуясь внезапному порыву, Сью распахнула ворота, проскользнула сквозь них и вступила в середину кольца, припомнив старую легенду о том, что если ты встанешь посреди кольца, то сможешь услышать, как эльфы отвечают на твой вопрос. Наклонив голову, она задала свой обычный вопрос — как она узнает, что кто-то любит ее? И стала ждать, что эльфы смогут ей ответить. Но все, что она услышала, было рычание мотора заводящейся машины, а затем шелест гравия под колесами. Сью тихо прислушивалась к шуму отъезжающей машины, пока звуки не стихли в отдалении. Но даже тогда она не услышала ответа на свой вопрос.

Через три дня Ральф уехал в Манчестер. Пенни уже достаточно поправилась для того, чтобы ее можно было увезти отдыхать, и Ральф решил снова съездить с ней в Гвернси в надежде убедить ее вернуться в Сипорт. Хотя он был исполнен решимости организовать самый лучший отдых для Пенни, все же он неохотно оставлял свой бизнес в самый разгар сезона.

— Когда я привезу Пенни, если я вообще привезу ее, — сказал он за завтраком, — ты останешься?

— Я еще не решила, — неуверенно произнесла Сью, избегая его взгляда.

— Хорошо. Это означает, что тебя еще можно попробовать убедить. В любом случае, Сью, не уезжай хотя бы до конца лета. Если… Пенни вернется, у нее явно возникнут проблемы с Джемаймой.

— Было бы неплохо, если бы у Джемаймы появился товарищ по играм — в лице брата или сестры, — атаковала она его.

Ральф нахмурился:

— Легко сказать, но трудно сделать. Врачи предупредили Пенни, что ей не стоит рожать второго ребенка.

— Но вы могли бы усыновить ребенка. Еще один ребенок помог бы Пенни отвлечься от своих забот и от проблем с Джемаймой.

— Эй, попридержи лошадей, сестренка! — засмеялся Ральф. — Если тебе так не терпится подарить Джемайме товарища по играм, то, может, пусть это лучше будет кузен или кузина?

— И кто же станет отцом? Обычно сначала женятся, а потом уже заводят детей, — чопорно ответила Сью.

— Ну, давай прикинем, — насмешливо протянул Ральф. — Кто у нас есть? Не могу сказать, что хотел бы видеть в этой роли молодого Барнса. А как насчет Саймона Ригга? Ты должна признать, что он самый завидный жених в округе, и, по-моему, вы слишком долго пробыли вместе на Дороге Любовников в воскресенье вечером.

— Я должна была предвидеть, что рано или поздно ты заговоришь об этом. То, что я встретилась с ним на Дороге Любовников, не означает ровным счетом ничего, — сказала Сью, от всей души жалея, что никак не избавится от привычки краснеть каждый раз, когда при ней упоминалось имя Саймона.

— Только разговаривали? — поддразнил ее Ральф. — Я видел, как он поцеловал тебя.

— Ах, это! — Сью попыталась небрежно пожать плечами, но у нее ничего не получилось. — Ну и что тут такого?

— В одном поцелуе, конечно, мало толку, но за одним следует другой, а там… — Он выжидательно замолк, наблюдая, как гнев разгорается в ее темных глазах.

— Ральф Торп, если ты действительно хочешь, чтобы я осталась и помогала тебе до конца лета, ты немедленно прекратишь дразнить меня по поводу Саймона Ригга, — прошипела Сью. — Я не выйду за него замуж, даже если…

— Я знаю, — быстро перебил ее Ральф. — Ты бы не вышла за него замуж, будь он последним мужчиной на свете. Поосторожней со словами, Сью. Хорошо, хорошо, я замолкаю, но ты не заставишь меня перестать делать собственные выводы из того, что я вижу и слышу.

Теперь, когда она дала Ральфу слово остаться, она уже не могла отступить. На следующий день после ленча, уложив Джемайму спать, Сью уселась за расчетные книги, чтобы определить, что ей нужно сделать в ближайшее время. Но она вскоре отложила в сторону книги и стала смотреть в окно. По стене карабкались вьющиеся розы. Их маленькие заостренные бутоны уже были готовы раскрыться под лучами жаркого июньского солнца.

Апрель, май, а теперь июнь. Как давно она знает Саймона? Немного дольше, чем Джилл знает Джона. Он сказал, что любовь смотрит не глазами, а душой, поэтому нет смысла доверять своим чувствам, которые реагировали только на его физический облик. Сью закрыла глаза и немедленно вспомнила, как она стояла на Дороге Любовников и Саймон поцеловал ее. Магия Дороги вновь охватила ее, она вновь ощущала запах боярышника, и перед ней стоял Саймон, с глазами, полыхающими голубым пламенем, с улыбкой, исполненной ложных обещаний.

Сью открыла глаза. Каждый раз, когда она пыталась понять сущность этого человека, его внешний облик сбивал ее с толку. Кто же он на самом деле? И почему он вдруг захотел любить ее во время их последней встречи, хотя еще несколько недель назад он выставил ее из своего дома?

На улице загудела какая-то машина. Зная, что Мартин был занят ремонтом двигателя, а Джек все еще обедал, Сью вышла во двор. Там стоял черный автомобиль, за рулем которого сидел мужчина в темных очках.

— Полный бак, — приказал он.

Сью наполнила бак и направилась к клиенту, чтобы сообщить ему цену. Он уже снял очки и с любопытством смотрел на нее.

— Вы та самая девушка, которую я недавно видел с Саймоном Феллом в Уайтхэвене, — констатировал он.

Его спокойный, непринужденный тон заставил Сью буквально подскочить на месте. Она не смогла скрыть своего удивления и взглянула на него широко раскрытыми глазами.

Его рот скривился в неприятной усмешке.

— Я рад, что вы не даете себе труда отрицать это. Я узнал вас с первого взгляда. Вы не похожи на тех женщин, с которыми обычно общается Саймон, и я сразу понял, что вы заслуживаете внимания.

Раздраженная его замечанием по поводу женщин Саймона, равно как и его циничной ухмылкой, Сью направилась в офис, чтобы принести ему сдачу. Вероятно, он был тем самым человеком, которого Саймон узнал в ресторане и которого явно не желал видеть.

Она вернулась к машине и молча дала ему сдачу. Он засунул деньги в карман, еще раз внимательно посмотрел на нее и отрывисто произнес:

— Я полагаю, что он живет здесь поблизости, в доме под названием Ригхолм?

— Кто вам это сказал? — с вызовом спросила Сью.

— Один человек в Лондоне, когда я был там пару недель назад. Этот человек, кстати, весьма заинтересован положением дел Саймона. — Он постучал тонкими пальцами по рулю машины. — Между прочим, если вы увидите Саймона, то можете передать ему, что Пол Херст заезжал за бензином и оставил ему следующее сообщение: охотница свободна и снова подкрадывается к своей добыче. Я уверен, что он поймет.

Пол Херст. Это имя было ей знакомо, но Сью не могла вспомнить, где она слышала его.

— Почему бы вам самому не повидать его, мистер Херст? — холодно ответила она.

Пол Херст достал портсигар, неторопливо вынул сигарету и закурил. Взгляд, которым он одарил Сью, был довольно унылым.

— Вряд ли там будут рады моему появлению. Нас с Саймоном нельзя назвать близкими друзьями. Если честно, то нас даже можно назвать соперниками. О, не подумайте ничего дурного. Я не актер. Я музыкант, аккомпаниатор. Тяжкий труд, не приносящий славы. Сейчас я работаю с мадам Сибил Роска, сопрано, знаменитой исполнительницей. Мы выступали в театре «Роузхилл» — очаровательное местечко.

— Тогда в чем же вы соперничаете с Саймоном, мистер Херст? — поинтересовалась Сью.

Его улыбка стала немного напряженной.

— Если говорить в общих чертах, это старые сердечные дела. По крайней мере, мое сердце точно было затронуто. Да, мне было весьма любопытно повстречать его здесь, в окружении местных девушек, ведь раньше он никогда не обращал внимания на девушек, если они не были причастны к его ремеслу. Меня не удивляет, что он хочет стряхнуть с себя лондонскую пыль — особенно если вспомнить эту ужасную историю с малышкой Хьюджес. Вы, разумеется, слышали об этом?

— Я знаю, что Кейтлин Хьюджес умерла при довольно загадочных обстоятельствах.

— Но ведь Саймон вам ничего не рассказывал?

Сью отрицательно покачала головой. Ей не нравился этот человек, но ей не хотелось отпускать его, ведь он знал Саймона.

— Думаю, что нет, — с многозначительным видом кивнул Пол Херст. — Он всегда предпочитал держать при себе свои маленькие тайны. Но в данном случае его молчание стало поводом для сплетен. Говорят, что у них был роман, потом Саймон ее бросил, а бедная девчушка была слишком чувствительна, чтобы примириться с таким поворотом событий.

— А вы знали Кейтлин? — спросила Сью, стараясь не замечать, как в ее сердце проникает ледяное оцепенение.

— С тех самых пор, как она родилась. Ее мать была моей кузиной. Поэтому естественно, что я с интересом наблюдал за развитием их романа. Все началось тогда, когда ее отец однажды вечером привел Саймона в дом. Как и все остальные юные девушки, Кейтлин была очарована им с первого взгляда. Саймон всегда производил такое впечатление на молодежь. Она целыми днями пропадала в театре, где он играл. Потом она стала ходить к нему домой. В то время он снимал дом, он говорил, что устал от квартир. Очень скоро его дом превратился в приют для всех молодых актеров, пытавшихся выбиться в люди. Кейтлин готовила для них. — Пол Херст скорчил недовольную гримасу. — Я уверен, что мне не нужно вдаваться в подробности, чтобы у вас сложилось правильное впечатление обо всем происходящем. Но Саймон всегда был слишком щедрым с теми, кто к нему привязан.

— Вероятно, он хорошо знал, что значит быть молодым актером, — пробормотала Сью, стремясь поддержать свою изрядно пошатнувшуюся веру в него.

— Может быть, — протянул Пол, внимательно рассматривая ее лицо. — Но, в любом случае, ничего уже нельзя было изменить. Бедная маленькая Кейтлин была совершенно ослеплена Саймоном, и все, что говорили ей окружающие, не оказывало на нее никакого влияния. После того как он подписал контракт на съемки в фильме, она перестала быть частым гостем в его доме.

— Но какое отношение к ней имели съемки в фильме? — спросила Сью.

На этот раз Пол Херст взглянул на нее с презрительным удивлением:

— О, я думал, вы знали. Кейтлин была дочерью Эвана Хьюджеса, продюсера многих известных фильмов. Саймон подписал контракт именно с ним. Теперь ясно? Так случилось, что меня не было в стране, когда она умерла, поэтому все остальное я услышал от… гм… от своей подруги, которая хорошо знала Саймона. Он воспользовался любовью бедной крошки, чтобы заполучить контракт; кстати, он сам никогда не оспаривал эти слухи.

Оцепенение захватило ее целиком. Сью чувствовала, что ее сердце никогда больше не будет биться с прежней радостной легкостью. Никогда больше она не будет так слепо доверять людям. Тем не менее ей оставалось еще кое-что выяснить.

— Но если ему был так необходим этот контракт, зачем он тогда говорит, что хочет оставить свою профессию?

Узкие карие глаза внезапно с интересом уставились на нее:

— А он так сказал? Ну-ну, — промолвил Пол Херст, потушив сигарету. — Да, согласен, все это выглядит очень странно, и я сам не раз удивлялся, зачем он разорвал этот сказочный контракт и перестал участвовать в спектакле, который имел потрясающий успех. Он просто исчез. Вы что-нибудь понимаете?

— Я? Ах, вряд ли, я почти ничего не знаю о нем.

— Значит, вам повезло, что я заехал к вам, не так ли? Теперь вы будете с ним намного осторожнее, — проговорил Пол Херст. — Однако мне пора. Я еду в Манчестер. Мой маршрут может показаться странным, но мне так хотелось полюбоваться на прелестные пейзажи. Не забудьте передать мои слова Саймону, хорошо? Ему будет о чем подумать. Я рад, что мы с вами поговорили. Как приятно думать, что твое впечатление о человеке оказалось верным.

— Вы имеете в виду меня? — спросила Сью, округлив глаза.

— Да. Вы совершенно не похожи на других знакомых Саймона, и это вселяет в меня надежду. До свидания.

Позже, когда в ее душе улегся тот дурной осадок, который оставил после себя Пол Херст, Сью попробовала спокойно осмыслить его рассказ. Она была рада, что им удалось побеседовать. Наконец-то она встретила человека, который вращался в тех же кругах, что и Саймон. Оказывается, Саймон всегда отлично ладил с молодыми людьми и всегда был готов помочь актерам, карабкающимся по лестнице славы. Но он, как выяснилось, был также способен безжалостно воспользоваться любовью юной девушки для удовлетворения собственных карьерных амбиций.

«Теперь вы будете с ним намного осторожнее», — эти слова Пола Херста преследовали Сью в течение нескольких дней. Пытался ли он предупредить ее, чтобы она не вела себя столь же опрометчиво, как Кейтлин. Был ли тот Саймон, который говорил ей колкости и целовал ее на Дороге Любовников, настоящим или же он играл какую-то роль, чтобы добиться того, что ему было нужно? И что ему могло быть нужно от такой заурядной особы, как она?

И потом это странное сообщение от Пола Херста. Как она сможет передать его Саймону? Уже давно миновали те безмятежные дни, когда Сью могла отправиться туда без приглашения. Ей оставалось только ждать и надеяться, что она увидит Саймона, когда тот заедет за бензином.

Но когда они все-таки встретились, оказалось, что он пришел пешком. Сью как раз вывела Джемайму на прогулку, когда он появился во дворе. При виде него Джемайма тут же радостно вскрикнула и протянула к нему ручонки. Саймон присел на корточки, улыбнулся ей и пожал ее пухлые ручки.

— Привет, дорогая. Хотя я ценю твое отношение ко мне, сейчас мне нужна не ты, а эта чопорная и неприступная медсестра, которая приходится тебе тетей.

Возникшее у Сью желание приветствовать его так же бурно, как и Джемайма, было немедленно забыто, и когда Саймон выпрямился и взглянул на нее, то увидел перед собой ту самую чопорную и неприступную медсестру, о которой он только что говорил.

— Куда вы направляетесь? — отрывисто спросил он, словно имел право это знать.

— К дюнам, — ответила Сью.

— Я пойду с вами, — надменно произнес Саймон, и Сью тут же запаниковала.

— О, прошу вас, не стоит. Если вы хотите что-то сказать, то говорите здесь.

Саймон медленно оглядел двор, посмотрел на Мартина, который наполнял бак машины бензином, а затем на Джека, сидевшего за конторкой. Потом он снова взглянул на Сью, и ей показалось, что в его глазах вспыхнул гнев.

— Боитесь остаться со мной наедине? — усмехнулся он, и Сью тут же вспомнила их последнюю встречу.

— Нет, разумеется, нет, — вымолвила она своим лучшим профессиональным тоном, холодным, бесчувственным, отрицающим любую возможность нарушить ее душевный покой. — Но…

— Никаких но, женщина, — властно оборвал ее Саймон. — Мы будем идти на глазах у всего Сипорта. Но когда мы доберемся до дюн, кто знает, что может случиться. Пойдем, Джемайма.

Он забрал у Сью коляску и вышел со двора. Ей не оставалось ничего другого, как поспешно последовать за ним. Она старалась не замечать, как с противоположной стороны улицы миссис Кент, открыв рот, смотрит на владельца Ригхолма, везущего детскую коляску.

Едва она поравнялась с ним, как Саймон начал разговор.

— Я повидался с людьми, которые занимаются бедными детьми, — лаконично произнес он. — Это местный комитет здравоохранения и соцобеспечения, и больничные власти. Все они заинтересовались моим предложением, особенно когда выяснили, что санаторий будет содержаться на мои средства и что дом расположен в благоприятном месте. Некоторые их них уже приезжали взглянуть на Ригхолм и объявили, что место просто идеальное, разумеется, если немного отремонтировать дом и внести кое-какие усовершенствования. Кроме того, я встретился с нашим семейным адвокатом. Поначалу он отнесся к моей идее весьма скептически, но потом мне удалось убедить его, что я искренне желаю потратить часть наследства дяди Мэтью на финансирование этого предприятия.

«Он всегда был слишком щедрым». Вот и подтверждение этой характеристики, еще раз доказывающей, что он совершенно не похож на Мэтью.

— О, Саймон! — выдохнула Сью.

— «О, Саймон!» — злобно передразнил он ее. — Неужели это все, что вы можете сказать, чтобы отблагодарить меня? Если вы будете хорошо себя вести, то я, возможно, порекомендую вас директорам этого санатория, и вы сможете стать старшей медсестрой или даже заведующей. Тогда вам не придется возвращаться в Ньюкасл.

— Но что вы будете делать? Где вы будете жить? — спросила Сью.

Он искоса бросил на нее насмешливый взгляд:

— Вы говорите таким тоном, словно вас это действительно волнует. Поначалу я думал, что часть дома останется в моем распоряжении. Но, кажется, это будет зависеть от успеха моего следующего фильма. Кстати, не все еще решено, так как местные власти немного сомневаются в моей репутации. Видите ли, когда я упомянул о том, что хотел бы активно помогать им в работе, они вдруг стали подозрительными и начали расспрашивать меня о моей профессии. Когда я сказал им, кто я такой, их сомнения возросли еще больше. Впрочем, один из них заметил, что если бы я был женат, у них бы не возникло никаких сомнений. Странно, отчего это брак так влияет на репутацию.

Хотя Саймон говорил спокойно, почти небрежно, Сью догадалась, что он оскорблен тем, как местные власти истолковали его намерения.

— А если ваш следующий фильм провалится, что вы будете делать тогда? — спросила она.

— Передам им дом и деньги, пускай распоряжаются всем этим как хотят, — угрюмо проговорил Саймон.

— И вернетесь в театр?

— Возможно, — уклончиво ответил он.

Они дошли до конца улицы. Перед ними расстилались дюны. Везти коляску по мягкому песку стало трудно, и Саймон потащил ее за собой. Солнце припекало, и маленькие голубые бабочки порхали над низкой грубой травой, растущей на песках. С берега, спрятанного за дюнами, доносился слабый плеск волн.

Вскоре они подошли к ложбине, со всех сторон окруженной песчаными грядами, заросшими травой. Саймон остановился, вытащил Джемайму из коляски и поставил ее на песок. Сью опустилась на колени рядом с племянницей и дала ей ведерко и лопатку, которые взяла с собой. Джемайма немедленно начала выстукивать по дну ведерка звонкую дробь, глядя на Саймона и заливаясь смехом. Он присел рядом с ней, забрал у нее лопатку и стал насыпать песок в ведерко. Джемайма изо всех сил старалась помогать ему, захватывая целые пригоршни песка и заталкивая их в ведерко.

Сью наблюдала за ними, прислушиваясь к разговору, которым Саймон забавлял Джемайму. Сейчас он не играл никакой роли. С этой маленькой девочкой, которую не надо было держать на расстоянии, он мог оставаться самим собой.

Это внезапное озарение согрело ей душу, и она поняла, что может увидеть нечто большее. Она могла представить Саймона с шестнадцатилетней Кейтлин Хьюджес. С Кейтлин он вел себя так же. Он сочувственно слушал, приводя в смущение подростковый ум, он давал советы и получал взамен безграничную преданность, даже не подозревая об этом. Она бы все это видела, если бы ей не твердили обратное, если бы Дерек не дал ей ту статью, если бы Пол Херст не был свидетелем его романа с Кейтлин, если бы Саймон не отмалчивался в ответ на ее попытки вызвать его на откровенный разговор.

Сью вздохнула. Для нее вдруг стало очень важным, услышать о Кейтлин от самого Саймона. Это было важно потому, что она уже никогда не сможет никому доверять, если не восстановит свое изначальное доверие к нему. А в этом ей может помочь только он сам.

— На днях в гараж заезжал мужчина по имени Пол Херст, чтобы заправиться, — сказала она. — Он узнал меня. Он видел нас вместе в ресторане в Уайтхэвене. Мне показалось, что вы его тоже заметили. Вы помните?

Он продолжал наполнять ведерко песком, словно не слыша ее. И Сью пришлось оценить по достоинству его самообладание. Наконец ведерко было наполнено, Саймон перевернул его, и получился прекрасный куличик, который Джемайма тут же разрушила.

— Да, я помню. Он все еще в «Роузхилле»?

— Нет. Он уехал в Манчестер и просил меня передать вам кое-что. Он сказал: «Охотница свободна и подкрадывается к своей жертве». Он был уверен, что вы все поймете.

— Охотница, — медленно повторил Саймон, начиная снова наполнять ведерко песком. Слабая улыбка тронула его губы. — Такая деликатность вполне в духе Пола! Значит, мне нужно ожидать гостью. Интересно, что она придумает на этот раз? — Он окинул Сью тревожным взглядом. — Пол долго разговаривал с вами?

— Он сказал, что когда-то вы соперничали в сердечных делах.

Саймон от души расхохотался вместе с Джемаймой.

— Едва ли нас можно было назвать соперниками, — заметил он, отсмеявшись. — Пол как-то жаловался на то, что ему не везет с одной женщиной, а я просто оказался рядом. Его даже не заботило то, что я совершенно к ней равнодушен.

— Да, он говорил, что ваше сердце не было затронуто, — произнесла Сью язвительным тоном, и Саймон внимательно посмотрел на нее.

— Не было никакого романа, — холодно возразил он. — Вы, кажется, охотно верите всем сплетням. Что еще он вам наговорил?

— Он сказал, что не понимает, почему вы разорвали сказочный контракт, перестали играть в спектакле, который имел огромный успех, и исчезли. Почему вы так поступили, Саймон?

Он перестал копать песок, растянулся на животе и, скрестив руки, положил на них голову.

— Я устал, — отрывисто пробормотал он и закрыл глаза.

«Снова спрятался в нору», — уныло подумала Сью, решив, что скрытность, пожалуй, самая отталкивающая его черта. Казалось, ему будет неприятно, если кто-то узнает и поймет его.

Сью сделала еще одну попытку.

— Это из-за того, что Кейтлин умерла?

Саймон молчал так долго, что Сью перестала ждать от него ответа. Но потом он открыл глаза и посмотрел на нее.

— Вы проявляете слишком живой интерес к Кейтлин, — заметил он. — Не понимаю почему. Я надеюсь, вы не собираетесь сравнивать себя с ней?

Он снова избегал этой темы, вместо того чтобы все объяснить или хотя бы ответить на ее вопрос.

— Разумеется, я не собираюсь сравнивать себя с Кейтлин. С какой стати? Я ничего о ней не знаю.

Саймон посмотрел на нее блестящими от затаенного смеха глазами.

— Как же так? Явная оплошность со стороны Пола. Я уже было подумал, что он рассказал о ней все. — Его лицо вдруг помрачнело, и он добавил: — Вы правы, вам трудно представить себя на ее месте. У нее не было таких глаз, похожих на коричневый бархат. Но я всегда считал, что викинги были светловолосыми и глаза у них были серыми или голубыми.

Еще один отвлекающий маневр! На этот раз Сью едва удержалась от соблазна запустить в него песком. Она бы так и поступила, если бы перед ней был Ральф или Дерек. Но ее воображение тут же подсказало ей, какой может оказаться его реакция, и Сью ощутила такое пронзительное влечение к нему, что ей пришлось быстро отвести взгляд.

— Предки бабушки Торп были выходцами из Испании. Существует легенда, что, когда Испанская армада пострадала от шторма, случившегося во время сражения с англичанами, некоторые из галеонов отнесло на север, и один из них разбился у нашего берега. Моряки, выжившие во время этого кораблекрушения, поселились здесь, и их потомки до сих пор живут в Сипорте, — монотонным голосом заключила Сью.

— Благодарю за этот экскурс в историю, — сухо заметил Саймон. — Испанцы и викинги. Неудивительно, что вы такая загадочная: то согреваете своим теплом, а то вдруг налетаете, как ледяной вихрь. Вот сейчас, похоже, опять подул северный ветер.

Сью сидела, приоткрыв рот. Так, значит, она кажется ему загадочной? Она заметила, что Саймон снова положил голову на руки. Он явно решил, будто ему удалось отвлечь ее мысли от Кейтлин. Ну, что ж, скоро он узнает, что Торпы так легко не сдаются, если хотят что-то выяснить!

— Пол Херст сказал мне, что отец Кейтлин предложил вам контракт, но при этом дал понять, что вам не видать этого контракта, если… если вы и Кейтлин… — Она смущенно замолчала.

Саймон поднял голову и с усмешкой произнес:

— Когда, вы говорите, он заезжал за бензином? В четверг или в пятницу? Теперь я припоминаю, что в один из этих дней мои уши так и горели. Полагаю, вы получили массу удовольствия, обсуждая с ним мое прошлое.

Хотя Сью и обидел его сарказм, она отказывалась признавать свое поражение. Саймон явно был раздражен, и она надеялась, что это поможет ему стать с ней более откровенным.

— Я ничего с ним не обсуждала, — холодно ответила она. — Но он считает, что ваше упорное молчание по поводу всех этих сплетен только усугубляет положение.

— И вы хотите, чтобы я подтвердил или опроверг его подозрения, не так ли?

Сью кивнула.

— Ну, так вот вам информация из первых рук. Да, Кейтлин и я были добрыми друзьями. Да, ее отец предложил мне сниматься в его фильме. Из этих двух фактов можно сделать какой угодно вывод. Я не могу запретить людям думать.

Он не сообщил ей ничего нового. У нее только сложилось впечатление, что его абсолютно не волнует мнение окружающих, и, возможно, это было проявлением той бесчувственности, на которую намекал Пол Херст.

— Но если то, что они думают, неправда? — с отчаянием спросила Сью.

— Значит, они ошибаются, — равнодушно ответил Саймон.

Наверное, ее разочарование отразилось у нее на лице, так как он вдруг приподнял голову и мягким тоном проговорил:

— Послушайте, Сью, все, к чему я стремился, — это быть хорошим актером. Многие годы я работал над собой в этом направлении. Все остальное не имело для меня значения.

— Даже окружающие люди?

— Только в массе, только как публика. Как отдельные индивидуумы, претендующие на мои чувства и мое время, — нет, — резко ответил он и снова погрузился в молчание.

Сью подумала, что его объяснение вряд ли можно было назвать исчерпывающим. Оно скорее подтвердило то предположение, которое Пол Херст сделал относительно его намерения принести Кейтлин в жертву его амбициям.

— Тогда почему же вы все бросили? — спросила она.

Саймон повернул голову, чтобы взглянуть на нее.

— Я стал терять свою целостность, — промолвил он. — Я перестал быть хорошим актером. Ох, я играл… слишком много. По вечерам на сцене, днем снимался в кино. Затем я вдруг понял, что я уже не тот. Я превратился в марионетку в руках продюсеров и журналистов. Я должен был разорвать этот круг, куда-нибудь удалиться, хорошенько обо всем подумать. Остальное вам известно.

— Это случилось после смерти Кейтлин? — спросила Сью.

— Да. Вы не возражаете, если мы поговорим о чем-нибудь другом? Обсуждение моих прошлых ошибок кажется мне довольно скучным занятием.

— Но вы не можете убежать от вашего прошлого, — возразила Сью.

— Но вы можете забыть о нем, как это сделал я.

— И вам удалось все забыть? — с вызовом спросила она.

Саймон ничего не ответил. Он снова опустил голову на руки и закрыл глаза. Он лежал так неподвижно и безмолвно, что через некоторое время Сью решила, будто он задремал.

— Снова мечтаете?

Его голос звучал лениво, но выражение его глаз заставило Сью затрепетать.

— Мечтаете о том парне, который испарился? — язвительно проговорил он.

— Вовсе нет. Я просто подумала, что вы заснули, — ответила Сью.

— И позавидовали моему спокойствию, — предположил Саймон с проницательностью, которая встревожила ее. — Зачем тратить время попусту, сожалея о прошлом? Настоящее гораздо интереснее. По крайней мере, я так считаю. Я вовсе не спал, просто позволил мыслям течь в приятной расслабленности, и, кстати, я размышлял о том, что бы вы сказали, если бы я предложил вам выйти за меня замуж.

Она почувствовала себя так, как, должно быть, чувствует себя боксер, когда его противник наносит ему решающий удар. Когда ее дыхание восстановилось, к ней вернулся здравый смысл, и она едко произнесла:

— Я бы сказала, что вы свихнулись!

Он рассмеялся, перевернулся на спину и положил голову ей на колени, отчего по всему ее телу пробежала дрожь. Его глаза блестели от удовольствия, когда он посмотрел на нее.

— Еще один освежающий поток дождя от Сью, — сказал он. — Отсюда вы выглядите совсем по-другому, не такая чопорная и неприступная. Вот перед вами сумасшедший мужчина. И я прошу вас выйти за меня замуж.

Раньше она совсем иначе представляла себе предложение руки и сердца. А если учесть, что Саймон сделал ей предложение сразу же после того, как отказался сообщить ей правду о смерти Кейтлин, то у Сью были все основания подозревать его в неискренности. Поэтому она отвела от него взгляд и стала смотреть на дюны, поблескивающие зелеными и золотыми искорками в лучах солнечного света.

Он внезапно поднялся и, дотронувшись своими тонкими пальцами до ее подбородка, повернул к себе ее лицо.

— Я говорю совершенно серьезно, — строго произнес он. — Я попросил вас выйти за меня замуж.

— Почему?

Этот вопрос вырвался сам собой и выдал ее неуверенность. Саймон нетерпеливо нахмурился, как он делал всегда, когда она бросала ему вызов.

— А почему бы и нет? Почему мужчина делает женщине предложение? Я думал, что вы знаете ответ на этот вопрос. Возможно, потому, что ему нужна хозяйка в доме. Возможно, потому, что он хочет ребенка. Все это разумные и веские причины.

Он посмотрел на Джемайму, все еще деловито орудующую лопаткой и не замечающую напряжения, которое возникло между двумя ее спутниками.

— Я бы хотел такого ребенка, как Джемайма, — с темными испанскими глазами, — мягко добавил он и, глядя, как краска заливает щеки Сью, не смог удержаться от колкости: — Разумеется, главная причина может заключаться в том, что я хочу исправить свою репутацию в глазах местных жителей. Женитьба на медсестре Торп, безусловно, сделает меня достаточно добропорядочным для того, чтобы мне без колебаний позволили учредить детский приют в Ригхолме.

Но шутливые нотки в его голосе не произвели на Сью никакого впечатления. Она не сомневалась в том, что за его предложением стоял лишь холодный расчет.

— Я отвечаю на твои вопросы не так, как тебе бы хотелось, правда? — тихо спросил он, и Сью машинально кивнула.

— А может, вот это поможет тебе принять решение? — нежно произнес Саймон, и она снова ощутила его пальцы на своем подбородке. Его губы были на расстоянии дюйма от ее губ, когда все ее тело вдруг воспротивилось его попытке заставить ее подчиниться его воле.

Саймон отодвинулся от нее.

— Не надо паниковать, — сухо сказал он. — Не важно, что там наговорил про меня Пол Херст, но я еще никогда силой не навязывал себя женщине. Насколько я понимаю, ты мне отказываешь?

Сью снова кивнула.

— Я бы тоже мог спросить почему, но не стану этого делать, — сказал Саймон, и она заметила, как напряглись мышцы вокруг его рта, словно он пытался овладеть собой. Затем он добавил низким голосом: — У меня сложилось впечатление, что ты доверяешь мне, хотя почти ничего не знаешь обо мне.

На мгновение магия Дороги Любовников снова окутала ее.

— Так все и было, — искренне призналась она.

— Но теперь ты уже не уверена в этом?

— Я не знаю. У меня в голове все перепуталось. Я не знаю, что и думать. Пожалуйста, Саймон, оставь меня одну! — умоляющим тоном воскликнула она.

— Черт бы побрал этого Пола Херста! — вымолвил Саймон, и его спокойный голос сделал это проклятие особенно впечатляющим.

Джемайма наконец поняла, что с ее тетей что-то не так, и перестала копошиться в песке. Она поднялась на ножки, заковыляла к Сью и плюхнулась к ней на колени. Прижавшись к ее пухленькому тельцу, Сью немного успокоилась. Она зарылась лицом в тонкие шелковистые волосики Джемаймы.

— Все в порядке, Джемайма. Сегодня мой черед получать урок, — успокаивающе сказал Саймон, поняв, что их беседа могла встревожить ребенка. — Я хорошо понимаю намеки. Похоже, меня не хотят тут видеть.

В его голосе прозвучали такие горькие нотки, что Сью бросила на него смущенный взгляд. Его глаза помрачнели, и ей показалось, будто он снова приобрел тот изможденный вид, который поразил ее при первой встрече.

Он вскочил на ноги и встал перед ней, положив руки на бедра. Солнце высветило бронзовые пряди в его волосах, а ветер запутался в его рубашке. Саймон слегка вздрогнул, посмотрев на нее сверху вниз.

— Да, ветер сегодня явно дует с севера, а я думал, что будет тепло, и как дурак пришел без куртки, — сказал он. — Это доказывает, как плохо я умею предсказывать погоду. Я думаю, мне стоит пройтись вдоль берега.

Сью внезапно почувствовала тревогу за него. Когда он заговорил о холодном ветре, то явно имел в виду ее отношение к нему. Он ждал, что она окажется более покладистой. Отвергнув его предложение, она помешала ему добиться какой-то цели, которую он преследовал. Она должна была бы гордиться собой за проявленную силу воли, но испытывала лишь беспокойство.

— Но это слишком далеко, — поспешно проговорила Сью. — Скоро начнется прилив, и он так быстро заполнит пространство между дамбой и Ригхолмом, что у тебя не будет возможности… Ох, Саймон, не надо идти той дорогой.

Он равнодушно пожал плечами.

— Зачем тебе беспокоиться обо мне? — ядовито огрызнулся он и, повернувшись на каблуках, стал выбираться из ложбины.

Глава 6

Было три часа пополудни. Тетя Эмили и бабушка Торп сидели на кухне во «Фронтонах». В комнате было сумрачно, ясная погода закончилась, и дождь лил весь день.

Сью наполняла тестом формочки из белой вощеной бумаги. Голова болела нестерпимо. Бесконечный поток бабушкиных замечаний и восклицаний лишь усугублял головную боль. И чтобы добить ее окончательно, она заговорила о Саймоне, последнем человеке, о котором сейчас желала бы слышать Сью.

— Да, я считаю, что он очень даже разумен для Риггов. Он гораздо лучше, чем Мэтью или Люпус, те были слегка неуравновешенны, правда, каждый по-своему. У него гораздо больше здравого смысла. Это в нем говорит кровь Феллов. Отличный, крепкий народ эти Феллы.

Здравый смысл. Слишком мягкая характеристика для него, мятежно подумала Сью. Низменный расчет, вот как она сама характеризовала отношение Саймона к людям. Даже его вчерашнее намерение поцеловать ее было продиктовало расчетом. Он хотел сбить ее с толку, как в тот вечер, когда они встретились на Дороге Любовников. Ну что ж, на этот раз его попытка закончилась полным провалом.

— Кажется, он прислушался к моему совету, — продолжала бабушка.

— Какому еще совету, мама? — спросила тетя Эмили.

— Я сказала ему, что он должен жениться, как наш Джон. И еще я сказала ему, что прямо у него под боком есть подходящая девушка.

Сью с трудом удержалась от истеричного смеха. Крепко закусив губу, она выгребла из большой миски остатки теста. Тетя Эмили, ритмично перебирая спицами, безмятежно спросила:

— И кто же это такая, мама? Одна петля, один спуск, две петли провязать вместе, одну пропустить.

— Наша Сьюзи, разумеется. Они отлично подходят друг другу, и к тому же тогда им не придется уезжать из Сипорта, ведь здесь испокон веков жили и Торпы, и Ригги.

— Не хочешь ли ты сказать, что это ты убедила Саймона Ригга сделать мне предложение? — спросила Сью, не в силах сдержать истеричные нотки в своем голосе, так что тетя Эмили подняла голову от вязанья и внимательно посмотрела на нее.

— Да, я, — по-прежнему спокойно ответила бабушка.

— У тебя не было никакого права говорить ему это, — взорвалась Сью. — Как ты посмела вмешиваться!

— Ну-ну, дорогая, не надо так расстраиваться, — озабоченно произнесла тетя Эмили. Затем, повернувшись к бабушке, она сказала более суровым тоном, чем обычно: — Что заставило тебя так поступить, мама?

Но Харриет Торп не обратила никакого внимания на свою дочь. Она не сводила блестящих глаз с взволнованного лица Сью.

— Так, значит, он уже сделал тебе предложение? — поинтересовалась она.

— Да, сделал. Вчера. И я ему отказала, — выпалила Сью. Она повернулась к печке, поставила на нее противень и нагнулась, чтобы открыть дверцу духовки.

— Почему? — вскричала бабушка. — Почему ты отказала ему?

— Потому что мне не понравился его тон, — ответила Сью, ставя поднос в духовку. — Ай! — воскликнула она, случайно коснувшись раскаленной дверцы печки.

— Успокойся, милая, — промолвила тетя Эмили, подходя к ней, — присядь и выпей чаю. Ты выглядишь такой усталой. Надеюсь, ты не слишком много работаешь.

— Нет, со мной все в порядке. Просто я плохо спала прошлую ночь, вот и все, — пробормотала Сью. Ей очень хотелось, чтобы бабушки здесь не было и тогда она смогла бы все рассказать тете Эмили, с которой она привыкла делиться своими проблемами.

Глаза тети Эмили лучились теплом, когда она наливала Сью чай.

— Я знаю, что для тебя было не просто решиться на это, — говорила она. — Он так красив и так обходителен, и, кроме того, всегда трудно сказать «нет». Подумай о своей бабушке, которой пришлось отказать Мэтью. После этого она несколько месяцев раздумывала, правильно ли она поступила.

— Не надо говорить обо мне так, словно меня здесь нет, — проворчала бабушка. — Мне было вовсе не трудно отказать Мэтью. Я не любила его. Так что же тебе не понравилось, мисс? С чего это вдруг ты стала такой разборчивой? Я полагаю, все дело в том, что он не стал перед тобой на колени и не поклялся в вечной любви. И из-за этого ты решила, что он неискренен. Я предупреждаю тебя, Сьюзи, — ты будешь ждать целую вечность, пока кто-то из мужчин поведет себя так, как тебе хочется.

«Если бы он сказал, что любит меня, то я бы ответила, что пойду за ним хоть на край света», — исступленно думала Сью. Но он не сказал этого. Ни разу.

— Он был слишком расчетлив, — вслух произнесла она. — А теперь, когда я выяснила, что это ты предложила ему мою кандидатуру, я очень рада, что отказала ему.

— Ты просто дура, Сьюзи. Я была о тебе лучшего мнения. Разумеется, он действовал расчетливо. Брак — это серьезный шаг, к которому нельзя относиться легкомысленно. Если ты думаешь, что у тебя будет еще один шанс и он снова придет делать тебе предложение, то сразу скажу тебе — ты ошибаешься. Ригги никогда ни о чем не просят дважды. Я знаю их породу, а этот такой же гордый, как и остальные, — свирепо проговорила бабушка.

— Но вспомни, мама, ты ведь говорила, что в нем течет и кровь Феллов, — мягко напомнила тетя Эмили, заметив, как побледнела Сью.

— А сама ты только что призналась, что отказала Мэтью, потому что не любила его, — довольно неуверенно бросилась в атаку Сью. Резкая отповедь бабушки обеспокоила ее, ведь из ее слов выходило, будто Саймон действовал так расчетливо именно потому, что его намерения были серьезными. — Он попросил меня выйти за него, потому что ему нужна хозяйка в доме, а не потому, что он любит меня. И я отказала, потому что… ну, потому что я тоже не люблю его.

— Если ты действительно так чувствуешь, Сью, мы больше не будем об этом говорить, верно, мама? — сказала тетя Эмили, бросая на бабушку многозначительный взгляд, так как она заметила, что глаза Сью наполнились слезами.

— Мне жаль, что я вообще открыла рот, — надменно провозгласила бабушка. — Не любит его! Никогда в жизни не слышала подобной чепухи. Что ты вообще знаешь о любви? Я обещаю тебе, что ты так никогда ничего и не узнаешь, если будешь ждать идеального мужчину.

Позже, когда тетя Эмили с бабушкой ушли, Сью подумала, что на самом деле ничего не знает о любви. Она не понимала, был ли тот сумасшедший восторг, который она испытала, когда Саймон вчера вошел в их двор, признаком любви или же это была просто физическая реакция на его присутствие. Она не знала, была ли та невыносимая саднящая боль, которую она сейчас испытывала, любовью к нему или же просто глупым раскаянием в том, что она лишила себя чего-то важного.

Но если бы она любила Саймона, то наверняка приняла бы его предложение и для нее бы не имело значения, в какой форме оно было сделано. Пока он не расскажет ей всю правду о Кейтлин Хьюджес, она не сможет доверять ему и, значит, не сможет его полюбить.

Она без конца анализировала свои чувства, желая, чтобы рядом оказался кто-то, кому она могла бы довериться.

Вскоре вернулся Ральф и привез с собой Пенни. Она сильно похудела, и под глазами у нее были темные круги, но она казалась более спокойной, чем обычно. Было очевидно, что они с Ральфом счастливы вновь оказаться вместе.

Сью решила не посвящать Ральфа в свои проблемы, так как боялась, что он, подобно бабушке, сочтет ее поведение глупым. Ей было трудно встретиться с ним взглядом, когда он спросил ее, часто ли она видела Саймона.

— Только один раз. Он пришел, чтобы сообщить мне, что побеседовал с местными властями по поводу детского санатория. С тех пор я его не видела, — сказала она.

— Неужели? — вскинул брови Ральф. — А мне показалось, что вы с ним воспользуетесь моим отсутствием и не станете терять время даром.

— О, не пахнет ли здесь тайным романом? — оживилась Пенни. — Между тобой и этим Саймоном Риггом что-то есть, Сью?

— Что-то есть, — ответил ей Ральф с насмешливой ухмылкой, — но я не уверен, что это можно назвать романом.

— Вспомни, что я обещала тебе, если ты не перестанешь обсуждать эту тему, — с угрозой в голосе проговорила Сью.

— Я помню, — сказал Ральф. — Прости, милая, — обратился он к Пенни, — но меня шантажом заставляют молчать.

Но Сью поняла, что он обязательно все расскажет жене, едва они останутся наедине.

С возвращением Пенни образ жизни Сью изменился. Теперь она уже не уделяла Джемайме столько времени, хотя она по-прежнему одевала ее по утрам и кормила завтраком, чтобы Пенни могла хорошенько отдохнуть. Иногда она вдруг ловила себя на мысли, что скучает по больничной жизни, и тогда она понимала, что никогда не сможет всецело посвятить себя гостиничному бизнесу в партнерстве с Ральфом. Но, тем не менее, она работала не покладая рук.

Однажды вечером, в самом конце июня, она вдруг подумала, что не видела Саймона уже больше трех недель. По ночам, перед тем как лечь в кровать, она подолгу смотрела в окно через залив, чтобы убедиться, что он все еще в Ригхолме. И каждую ночь она видела в его окне неяркий свет.

Но когда Сью услышала от миссис Кент, что его не видели в Сипорте с тех пор, как он ходил с ней и Джемаймой в дюны, она начала беспокоиться. А что, если он поведет себя так же, как повел себя Мэтью, когда ему отказала Милдред Фелл? И она будет виновата в этом. Она будет нести такую же ответственность за то, что произойдет с ним, как он — за то, что случилось с Кейтлин.

Она снова и снова вспоминала его таким, каким видела его в последний раз, — одиноким и покинутым. В конце концов она спросила Ральфа, не встречался ли тот с Саймоном.

Ральф неторопливо и внимательно оглядел ее, прежде чем ответить.

— Да, я заходил к нему пару раз поговорить по поводу дамбы. Я полагал, что он сможет выделить нам немного денег для ремонта дамбы.

— И что он сказал? — На самом деле Сью хотела бы спросить, как он выглядел, но она не могла слишком живо интересоваться Саймоном, ведь Ральф не сводил с нее своего ястребиного взгляда.

От Ральфа не укрылась ее попытка казаться равнодушной, и он попытался разыграть ее:

— Он обошелся со мной не самым лучшим образом. Кислый, как лимон. Ничем не интересуется, кроме своего сада. — Он прищурился, заметив, что Сью озабоченно прикусила губу. — Что случилось, пока меня не было дома? — спросил он. — С чего это он вдруг так изменился? Ведь у него уже все было хорошо. Но сейчас… эх! — Ральф выразительно махнул рукой.

— Откуда мне знать, что с ним случилось? — с дрожью в голосе спросила Сью.

— Ну-ка, перестань притворяться. Ты отлично знаешь, что я имею в виду. Между вами что-то произошло. Если ты сама не расскажешь, то я расспрошу бабушку. По-моему, ей неймется что-то мне сообщить.

Сью с неохотой поведала брату о случившемся.

— Но мне казалось, что он тебе нравится! — взорвался Ральф. — Я это понял, когда увидел, как ты смотрела на него в Гринсвейте. И потом, ты ему тоже нравишься. Он не поехал бы на то чаепитие, если бы не знал, что ты там будешь.

— Откуда ты это знаешь? — спросила пораженная Сью.

— Он сам мне сказал, — ответил Ральф. — Оказывается, бабушка клятвенно пообещала ему, что вы с Джемаймой приедете, и именно поэтому он принял ее приглашение.

Сью припомнила насмешливую улыбку Саймона, когда он сказал ей, что приехал повидаться с Джемаймой.

Ральф испустил тяжелый вздох, и она озабоченно подняла на него глаза. Его лоб перерезала глубокая морщина.

— Ну что ж, все, что я могу сейчас сказать, — так это то, что тебе следует распрощаться с надеждой превратить Ригхолм в детский санаторий, а мне следует распрощаться с надеждой раздобыть денег для ремонта дамбы. Он скоро уезжает. Твердит о том, что ему пора возвращаться назад в Лондон. А мы останемся с тем, что было раньше, — с заброшенным домом и с полуразрушенной дамбой, которая, как я полагаю, не выдержит еще одного шторма. Только подумай, Сьюзан Торп, что ты натворила.

— Но он не сказал, что любит меня, — пробормотала Сью, и Ральф бросил на нее проницательный взгляд.

— Так вот в чем твоя проблема. Он сам все испортил, не так ли? Это странно. Я-то считал, что, будучи актером, он знает, как все обставить надлежащим образом. А вместо этого он предпочел быть честным с тобой, и в результате ты решила, будто он тебя оскорбил.

Он снова посмотрел на сестру. Сью смертельно побледнела, и Ральф вдруг впервые увидел, что она утратила свою обычную свежесть и безмятежность.

Она выглядела подавленной, и ему пришло в голову, что она нуждается в добром совете.

— Ты должна пойти и повидаться с ним перед его отъездом. Сам он больше не придет сюда. Он ведь Ригг, помни это. Ты проиграла, но если у тебя есть хоть капля здравого смысла, ты сможешь все исправить. Я должен сказать что-то еще? — мягко проговорил он.

Сью покачала головой. Она отлично поняла, что он хочет сказать. Но он не знал о Кейтлин.

Весь день Сью мучительно пыталась прийти к какому-то решению. Самым неприятным был тот факт, что Саймон уезжал из Ригхолма. Но если он уедет, какой смысл ей оставаться в Сипорте до конца лета?

Эта мысль пришла ей в голову перед сном, когда она расчесывала волосы, которые уже доставали ей до плеч. Сью посмотрела на себя в зеркало, висевшее над туалетным столиком. Огромные карие глаза укоряюще смотрели на нее.

— Ты обманщица, Сьюзан Торп, ты просто лицемерка, — прошептала она. — Ты же говорила, что остаешься на лето, чтобы помочь Ральфу и Пенни. Ты делала вид, будто не хочешь уезжать из Сипорта только потому, что любишь жить здесь летом. Но ты хотела остаться здесь, потому что в Ригхолме жил Саймон Ригг, а с тех пор, как он появился, твоя жизнь совершенно изменилась.

Сью снова принялась яростно расчесывать волосы, словно наказывая себя за обман. Потом подошла к окну и стала смотреть на Ригхолм. Вдалеке мерцал свет лампы. Сколько еще ночей ему остается мерцать среди деревьев? Сколько еще Саймон пробудет в этом доме? Сможет ли она продолжать жить в Сипорте после того, как он уедет? Как же она будет чувствовать себя, когда он окончательно исчезнет из ее жизни?

Сью закрыла лицо руками и застонала. Она не должна была отказывать ему. Она должна была сказать «да», ведь она любила его. Никогда она не станет счастливой, если не сможет жить вместе с ним, смеяться с ним, бороться с ним, делиться с ним всем, что у нее есть.

Но почему она не поняла этого раньше? Потому что она смотрела на него чужими глазами. Она боялась, что он обманет ее, и в результате обманула саму себя. Вместо того чтобы поверить своему сердцу, она позволила чужим домыслам затмить ее внутренний взор. Разве он не сказал ей однажды, что научился не задавать своему отцу тех вопросов, на которые он не мог получить ответа? Вероятно, он не стал говорить о Кейтлин только потому, что воспоминание о ней слишком болезненно для него.

Сью бросила прощальный взгляд в окно, а затем залезла в кровать. Глядя на покрытый тенями потолок, она боролась со своей гордостью. Как сказал Ральф, теперь ее черед действовать. Но какой повод она может найти, чтобы еще раз появиться в том доме, в который она поклялась больше никогда не приходить?

На следующий день она все еще продолжала искать этот повод, когда на кухню заглянул Джек и сообщил, что привез со станции «одну особу», которой нужно где-нибудь остановиться на ночь.

«Особа» оказалась высокой блондинкой лет тридцати пяти, одетой в элегантный черный брючный костюм. Черная шляпа, напоминающая сомбреро, затеняла ее овальное, слегка вытянутое лицо, а пара прозрачных зеленых глаз оглядела Сью с головы до ног, прежде чем красиво очерченные губы гостьи растянулись в приятной улыбке.

— Я Дайана Уитхэм, — объявила женщина, словно это имя могло что-то значить для Сью. — Пол Херст говорил, что вы, возможно, сможете меня приютить, если я решу приехать сюда. У вас есть места?

Тщетно пытаясь вспомнить, где она раньше слышала это имя, и удивляясь, с какой стати высокомерному и циничному Полу Херсту пришло в голову рекомендовать «Фронтоны» этой изысканной, прекрасно одетой женщине, Сью пошире распахнула двери и сказала:

— Да, есть. Прошу вас, проходите.

Дайана Уитхэм подняла с пола свой аккуратный черный блестящий чемодан и такую же черную блестящую шляпную коробку и вошла в холл.

— Как долго вы намерены здесь остаться? — вежливо поинтересовалась Сью. — Я так спрашиваю потому, что должна решить, какую комнату вам предоставить.

— Около недели. Если погода будет такая же, как сейчас, я вряд ли захочу пожить здесь подольше. Что, здесь всегда такие дожди?

— Нет, летом у нас очень часто стоит прекрасная погода. Этот дождь начался ночью, и завтра к утру он должен закончиться. Я дам вам комнату с видом на залив, хотя сегодня вы вряд ли что-нибудь разглядите.

Сью подхватила ее чемодан и стала подниматься на второй этаж. Подойдя к одной из комнат, она открыла дверь и предложила Дайане Уитхэм войти первой.

— Ах, здесь просто очаровательно! — воскликнула гостья, оглядывая старинную мебель. — Что, дом очень старый?

— Не такой старый, как остальные дома по соседству. Ранняя Викторианская эпоха.

— О, то было чудесное время, спокойное и романтичное. Вы были правы, что сохранили эту мебель, она такая комфортная, — сказала Дайана Уитхэм. Она присела на подоконник и посмотрела на Сью. — Пол не ошибся и на ваш счет. Он сказал, что вы производите впечатление благоразумной особы, несмотря на прекрасные мечтательные глаза.

Слегка обескураженная этим замечанием, Сью беспомощно спросила:

— Вы подруга мистера Херста?

Дайана Уитхэм беззвучно рассмеялась:

— Да, но он всегда хотел, чтобы я была для него не просто подругой. Мы недавно встретились на одной вечеринке, и я очень удивилась, когда он рассказал мне, что побывал в Сипорте. По определенным причинам мне было знакомо это название. А потом Пол рассказал мне, что, обедая в ресторане в Уайтхэвене, он увидел Саймона Фелла… с вами.

— Вы имеете в виду Саймона Ригга? — пробормотала Сью. Теперь она вспомнила, где она встречала это имя — Дайана Уитхэм. Дайана Уитхэм была той самой «близкой приятельницей» Саймона, изображенной на фотографии в журнале.

— Для меня он Саймон Фелл, моя дорогая. Мы еще недавно играли вместе на лондонской сцене.

— О, значит, вы его очень хорошо знаете, — сказала Сью.

— Я так думала до недавнего времени, — ответила Дайана Уитхэм, и в ее голосе прозвучали странные зловещие нотки.

Она взглянула на Сью — еще один долгий оценивающий взгляд, — затем встала, подошла к двери и бесшумно закрыла ее. Потом она вернулась к кровати и села на нее.

— Вы производите впечатление человека, которому можно доверять, — сказала она, и любезная улыбка снова появилась на ее губах, хотя глаза оставались холодными, как горные озера. — Видите ли, когда-то я, желая отомстить Саймону, вышла замуж за другого человека. Но теперь развод положил конец этой глупости, и я надеялась, что возможность сыграть с Саймоном в одном спектакле поможет мне женить его на себе. Но тут эта маленькая дура Кейтлин Хьюджес приняла слишком много снотворного, и Саймон все бросил и исчез из вида. Я чуть не сошла с ума, ведь он так подвел и меня, и всех остальных, кто был занят в спектакле. Я решила, что никогда больше не захочу его видеть. Но, — тут ее губы сложились в уже знакомую Сью улыбку, — у Саймона так много привлекательных черт! Я наняла частного детектива, чтобы тот отыскал его. На это ушла куча времени и денег, но в конце концов я его нашла. Подумать только, ведь я могла бы все узнать от Пола Херста совершенно бесплатно! Ах, впрочем, такова жизнь, что тут поделаешь!

Диана — латинское имя богини охоты в классической мифологии. Как тонко завуалировал свое послание Саймону Пол Херст!

Дайана Уитхэм заговорила снова, и Сью старалась не упустить ни одного ее слова.

— Он всегда казался таким холодным, отстраненным, таким недоступным. Ничто не имело для него значения, кроме его карьеры.

— А вы знали эту Кейтлин? — спросила Сью.

— Моя дорогая, ее все знали. Она вечно торчала в театре, надоедая ему. Я несколько раз пыталась намекнуть ей, что она понапрасну теряет время, но она не хотела ничего слышать. В итоге я просто сказала ей всю правду. Я сказала, что он вовсе не любит ее и что очень скоро мы с ним поженимся.

— Она вам поверила?

— Думаю, да. Вскоре после этого она перестала появляться в театре, а затем, месяц спустя, ее нашли мертвой.

— Что сказал Саймон, когда узнал об этом?

— Ничего. Даже не стал давать интервью прессе. Они расспросили меня, и я высказала им все, что думала об этой истории. Он поддерживал с ней отношения из-за того, что через нее надеялся добраться до ее отца, великого Эвана, а когда он добился своей цели — контракта на три больших фильма, — он ее бросил. Откуда мне было знать, что Саймон воспримет мое интервью как оскорбление и рассердится на меня? Ведь прежде его не заботило, что писали о его личной жизни. Ну, теперь все уже в прошлом, и я простила его за срыв спектакля. Смешно, знаете ли, но время от времени я нахожу в себе силы прощать обиды.

«Все стало на свои места, — подумала Сью. — Вот она, причина всех бед — Диана-охотница, которой нужен Саймон и которая готова на все, чтобы заполучить его».

— И вот я здесь, и я просто умираю от желания узнать, где же его дом, — продолжала Дайана, которая, обретя внимательную и понятливую аудиторию, наслаждалась игрой. — Он никогда не говорил мне, что унаследовал дом и состояние, негодник. Как только я узнала о нем от Пола, который превосходно умеет все разнюхивать, я тут же примчалась сюда. Пол сказал, что вы с радостью поможете мне и покажете дорогу в Ригхолм.

На ее губах снова заиграла приятная улыбка, но глаза оставались по-кошачьи настороженными.

— О… гм… да, — запинаясь, пробормотала Сью. — Но, может, вы сначала предупредите его о вашем приезде?

— И буду ждать его приглашения? — усмехнулась Дайана. — О нет, это не в моем стиле. Я люблю применять тактику неожиданного нападения, моя дорогая. Полагаю, его уже тошнит от одиночества и от того, что он отрезан от своей первой любви — театра. Он примет меня с распростертыми объятиями, особенно когда прочитает новую пьесу Табби Шоу, которую тот передал ему со мной. А через полгода его имя снова будет на всех афишах, а я стану миссис Саймон Фелл.

— Ригг, — поправила Сью. — Ригг — его настоящее имя.

— Какая разница? Дело не в имени, а в человеке. Ну, так когда мы отправимся в Ригхолм?

— Разве вы не хотите отправиться туда одна?

— Нет. Я об этом хорошенько подумала, и, зная Саймона, я решила, что необходимо третье лицо, свидетель, если угодно. Возможно, в будущем он попытается отказаться от своих слов, и в таком случае я всегда смогу попросить вас поддержать меня. Кроме того, вы наверняка знаете, где его можно отыскать, если он не захочет открыть нам дверь, — сказала Дайана. Она заметила, как сверкнули глаза Сью, и рассмеялась: — Ах, я понимаю, что вы, так же как и Кейтлин в свое время, прекрасно осведомлены об устройстве его дома. Может, я приехала вовремя, чтобы спасти очередную невинную жертву? Пол предполагал, что дело обстоит именно таким образом, и это еще одна причина, по которой я поспешила сюда. Когда же мы отправимся, дорогая? Сегодня вечером?

— Нет, боюсь, что это невозможно, — холодно ответила Сью. Эта женщина, с ее умело расставленными ловушками, была настоящей охотницей. — У меня много работы. Завтра утром будет удобнее.

Дайана подавила зевок.

— Пожалуй, я соглашусь, — протянула она. — Я немного устала после этого ужасного путешествия. Надеюсь, что завтра небо прояснится. У меня с собой совершенно потрясающее платье и шляпка, и мне хотелось бы их надеть.

Шансы надеть следующим утром новое платье и шляпку у Дайаны Уитхэм были весьма ничтожны — так думала Сью, два часа спустя шагая под проливным дождем на другую сторону залива. Она спешила предупредить Саймона о приезде Дайаны. Ей не понадобилось много времени, чтобы решиться на это, хотя он, вероятно, уже был настороже после сообщения Пола Херста.

Дождь стекал по ее лицу, и, как в детстве, она слизывала капли со щек и подбородка. Сью была рада этому дождю, так как никто не мог ее увидеть. Она не сказала ни Ральфу, ни Пенни о том, куда она собралась. Ведь тогда пришлось бы объяснять слишком многое, а она была к этому не готова.

К тому времени, когда она добралась до Ригхолма, она вся дрожала. Сегодня вечером дом выглядел таким недружелюбным, темным и мрачным. Она знала, что Саймон дома, так как его машина была припаркована у входа.

Дверь резко, почти сердито распахнулась. На пороге стоял Саймон, одетый в тот же серый костюм, который он надевал на чаепитие в Гринсвейте. Едва он узнал Сью, его глаза сощурились, и он окинул ее настороженным взглядом.

— Ну? — произнес он.

Говорить с ним оказалось гораздо труднее, чем она себе представляла, и, столкнувшись с его враждебностью, Сью чуть было не развернулась и не убежала.

— Мне нужно тебе кое-что сообщить. Это важно.

— Опять? — сказал он, но все-таки отошел в сторону, приглашая Сью войти.

Она прошла мимо него в холл и тут же почувствовала запах краски. Она с любопытством огляделась кругом. В холле стояла стремянка.

— Ральф сказал мне, что ты ничего не собираешься делать с домом, — укоризненно проговорила она, оборачиваясь к Саймону.

— Неужели? Значит, он ошибся, — холодно ответил Саймон. — Могу я взять твой плащ?

Напоминание об их первой встрече! Сейчас он был так же далек от нее, как в тот первый раз. Ее сердце тяжело билось, словно было налито свинцом.

— Я ненадолго, — поспешно ответила Сью.

— Хорошо, — раздраженно произнес он, — но не можешь же ты оставаться в мокрой одежде. Снимай плащ и ботинки. Наверное, в них полно воды.

Ботинки были мокрые, и снять их оказалось не так-то просто, поскольку в холле не было стула и Сью приходилось балансировать на одной ноге. Едва она стянула ботинок, из него хлынула вода прямо на замшевые туфли Саймона.

— Прошу прощения, — пробормотала Сью.

— С чего это тебе пришло в голову гулять по такой погоде? — спросил он. — Если это было так уж необходимо, ты могла бы приехать в фургоне.

— Я не хотела, чтобы Ральф узнал, что я иду сюда, — сказала Сью, снимая второй ботинок, из которого тоже хлынула вода. Сняв ботинки, она высвободилась из мокрого плаща, а затем сняла насквозь промокший платок. Мокрые волосы прилипли к голове, и она почувствовала себя отчаянно несчастной, такой несчастной, что, встретив критический взгляд Саймона, чуть не разразилась слезами. Она бы не ощущала себя такой жалкой, если бы он не казался ей живым воплощением элегантности.

Он подхватил ее плащ, предоставив ей нести ботинки и платок, и зашагал на кухню. Только теперь Сью заметила, что в доме произошли разительные перемены. Вместо старых фарфоровых раковин повсюду были установлены сверкающие стальные, вдоль стен тянулись покрытые пластиком шкафы. Старый обеденный стол тоже исчез.

Сью оглядывалась по сторонам и не понимала, что все это означает.

Саймон повесил ее плащ на крючок рядом с печкой, платок накрутил на перекладину, а ботинки придвинул поближе к огню. Покончив с этим, он взглянул на свою незваную гостью, которая стояла неподвижно, словно пораженная видом новых раковин и шкафов.

Он смотрел на нее во все глаза, отмечая, что ее лицо чисто умыто дождем, а волосы мокрыми прядями свисают вдоль лица. Тонкий хлопковый свитер промок насквозь. Дождь добрался и до ее короткой коричневой юбки, оставив спереди мокрые полосы. Когда он взглянул на ее обнаженные ступни, пальцы одной ноги поднялись вверх, а затем снова выпрямились.

Эти голые шевелящиеся пальцы позабавили его. Он стал смотреть, как они то поднимаются, то опускаются, и тут он наконец заметил, что все ее тело сотрясает дрожь.

— Садись, — бесцеремонно приказал он, и Сью, выйдя из своего оцепенения, пристально взглянула на него и присела на краешек стула. Она сидела прямо, сложив на коленях руки, так же, как она сидела тогда в дюнах. Однажды он назвал ее чопорной и неприступной, и теперь она казалась именно такой.

Саймон подошел к буфету, вытащил оттуда полную бутылку бренди и поставил ее на стол.

— Я полагаю, ты приводишь дом в порядок, чтобы его продать, — сказала его гостья. — Ральф предупредил меня, что ты уезжаешь.

— А я полагаю, что ты пришла со мной попрощаться, — ответил Саймон, искусно копируя ледяные нотки в ее голосе.

Он подошел к столу и стал разливать бренди по стаканам, потом протянул ей один стакан:

— Вот, выпей. Это согреет тебя, и ты перестанешь дрожать.

Сью взглянула на стакан в своих руках, потом на Саймона.

— Я не могу, — сказала она.

— Что не можешь? Попрощаться со мной или выпить бренди? — сухо проговорил он.

— Я не могу выпить бренди, — быстро пояснила Сью. — Довольно самонадеянно с твоей стороны считать, что я не смогу попрощаться с тобой.

— Почему же ты не можешь выпить? — спросил Саймон, игнорируя ее насмешку. — Подозреваешь меня в чем-то нехорошем? Интересно, как ты вообще решилась прийти в мой дом, если ты мне не доверяешь?

— О нет, дело не в этом. Просто я не привыкла к бренди, и оно может ударить мне в голову.

— И тогда ты станешь нести всякий вздор и вести себя не так, как обычно. Впрочем, я нахожу это довольно интересным, — вкрадчиво промолвил Саймон и добавил: — Пей, или я заставлю тебя силой.

— Ты не посмеешь, — возразила Сью, откидываясь как можно дальше на спинку стула.

Саймон наклонился над ней, схватил ее за прядь мокрых волос и, запрокинув ей голову, поднес стакан к ее губам.

— Ну? — с угрозой произнес он.

Сью забрала у него стакан и сделала глоток.

— Ты ведешь себя очень дурно, — пробормотала она, когда Саймон наконец отпустил ее, и присел на краешек стола.

— Но это единственный способ справиться с тобой. У тебя очень сильная воля, — небрежно заметил он и, взяв свой стакан, отпил из него бренди.

Сью осторожно сделала еще один глоток, после чего ее напряжение постепенно ослабло, и она наконец смогла взглянуть Саймону в лицо. К ее удивлению, он смотрел на ее ноги. Сью тоже посмотрела вниз. Вид собственных обнаженных ног немного шокировал ее, и она снова выпрямилась, убрав ноги под стул.

— Мне понравилось, как ты поднимаешь пальцы на ногах. Ты осознаешь, что делаешь, или это чисто нервное? — спросил Саймон.

— Я не нервничаю.

— Сейчас уже нет, — согласился он. — Но когда ты вошла в дом, то нервничала. Ты была вся напряжена. Почему?

Сью взглянула на остатки бренди в своем стакане. Разве она могла признаться Саймону, чем было вызвано ее волнение? Казалось, ее приход не произвел на него никакого впечатления. Он выглядел таким уверенным в себе, таким бесстрастным, таким недосягаемым. Она со стыдом призналась себе, что ожидала увидеть его измученным, отчаявшимся, несчастным, и тогда она смогла бы утешить его и предложить свою любовь. Но как теперь она могла предложить свою любовь, если он явно в ней не нуждался?

— Думаю ты нервничала из-за того, что решила, будто я снова начну предлагать тебе замужество или целовать тебя, — сказал Саймон. — Но я не собираюсь делать ничего подобного. Я не люблю повторяться.

Эти слова причинили Сью гораздо большую боль, чем она ожидала. Но вместо того чтобы ответить ему язвительным тоном, как это бывало прежде, она промолчала. Саймон опустошил свой стакан и, поставив его на стол, окинул Сью внимательным взглядом. Ее волосы уже почти высохли, и в них появились рыжеватые отблески. Сейчас она должна была бы яростно выступать против его колкостей, почему же она выглядела такой подавленной?

— Твое путешествие было действительно необходимо? — настойчиво спросил он.

Она чихнула и огляделась в поисках носового платка, но он остался в кармане плаща. Поэтому Сью закрыла лицо руками в надежде, что Саймон не заметит слезы, текущие по ее щекам.

— Думаю, что да, — хрипло проговорила она. — Я пришла сказать, что сюда приехала охотница. Она сейчас во «Фронтонах», а завтра я приведу ее к тебе. Она хочет сделать тебе сюрприз, но я подумала, что тебе нужно узнать об этом раньше. Если бы у тебя был телефон, я бы могла просто позвонить…

— Подожди, подожди! — улыбнулся Саймон. — Кто, черт побери, эта охотница?

Сью подняла на него глаза, совершенно забыв о своих слезах.

— Пол Херст передал тебе, что охотница подкрадывается к своей добыче, и сегодня Дайана Уитхэм приехала в Сипорт. Она рассказала мне, что это она наняла частного детектива, чтобы разыскать тебя. Она хочет выйти за тебя замуж.

Казалось, он не слишком прислушивался к тому, что она говорит. Он изучал ее лицо, и его взгляд был тревожным.

— Почему ты плачешь? — спросил он совершенно не к месту, как показалось Сью.

— Я не плачу. Это все бренди.

— Я тебе не верю.

За этой короткой перепалкой последовало непродолжительное молчание. Их взгляды встретились, и на время они позабыли о словах. Потом Сью вздрогнула, отвела взгляд и отставила свой полупустой стакан.

— Диана — охотница в классической мифологии, разве не так? — дрожащим голосом проговорила она.

— Да. Значит, она все-таки настигла меня. Я удивляюсь, с чего это она вбила себе в голову, что должна выйти за меня замуж? Насколько я могу припомнить, — а я не страдаю провалами памяти, — то я никому, кроме тебя, не делал предложения.

— Тогда зачем она так говорит, если это неправда?

— Дайана всегда придерживалась того принципа, что, если постоянно твердить о чем-то, это станет правдой, — цинично усмехнулся Саймон.

— Она привезла для тебя новую пьесу Табби Шоу, и она уверена, что не пройдет и полугода, как ты снова будешь блистать на сцене.

Сью заметила, как вспыхнули его глаза, когда она упомянула о пьесе, и с горечью призналась себе, что Дайана оказалась права.

— Дайана права, Саймон? — прошептала она.

— Возможно, — уклончиво ответил Саймон. — Кажется, играть на сцене у меня получается лучше всего, а после моей недавней стычки с местными властями по поводу детского санатория я близок к тому, чтобы распрощаться с этой идеей и вернуться завтра в Лондон вместе с Дайаной. Как долго она собирается здесь пробыть?

— Неделю. Она сказала, что этого хватит.

— Если она подождет еще немного, я смогу уехать вместе с ней, — решительно сказал Саймон. Он искоса бросил взгляд на Сью, и его глаза задумчиво сощурились. — Но пока она здесь, я, пожалуй, не стану терять времени даром. Я женюсь на ней. Она производит впечатление добропорядочной женщины, хотя и не является таковой, и она сможет прекрасно сыграть роль чувствительной особы, стремящейся помочь бедным детям. Если честно, то Дайана — великолепная актриса и кого угодно может убедить в том, что открыть детский санаторий — мечта всей ее жизни. К тому же для нее это будет неплохой рекламой, особенно сейчас, когда Табби хочет, чтобы мы вместе сыграли в его пьесе. Я изложу ей все это завтра утром. В какое время она собирается прийти? Надеюсь, что погода прояснится, тогда я смог бы показать ей сад.

Его голос звучал уже не так твердо, как в начале его монолога, а кусочек льда, который прежде был сердцем Сью, все сильнее давил ей на грудь. Так, значит, Дайане все же удастся продемонстрировать ему свое сногсшибательное платье и шляпку, пока он будет показывать ей сад. О да, она прекрасно представляла себе их прогулку по саду. А позже они отправятся вместе в Карлайл, и Дайана разыграет местные власти, притворившись, будто искренне желает помочь бедным детям.

Сью внезапно стало дурно от ревности и ненависти. Ревности к Дайане, которая станет миссис Саймон Фелл или миссис Саймон Ригг, и ненависти к Саймону с его холодной расчетливостью. Она больше не могла оставаться с ним в одной комнате. Сью судорожно перевела дыхание и встала со стула.

— Мы будем здесь в половине одиннадцатого. Мне лучше уйти, — деревянным голосом произнесла она и взялась за свой плащ. Он был все еще мокрым. Когда она застегнула его, то села на стул и начала натягивать ботинки.

— Я отвезу тебя, — предложил Саймон, и в его голосе прозвучала странная настойчивость.

— Нет, спасибо, я хочу прогуляться, — огрызнулась Сью.

— Дождь полил еще сильнее. Я не могу отпустить тебя.

— Я привыкла к такой погоде. Лучше замерзнуть, чем сидеть в одной машине с таким презренным человеком, как ты, — гордо заявила она и выбежала из кухни.

Саймон обогнал ее и оказался у входной двери раньше ее. Он прислонился к двери спиной, чтобы Сью не смогла открыть ее. Он был необычно бледен, а его глаза сверкали таким гневом, что она испугалась.

— Почему же я такой презренный? — требовательно спросил он.

— Потому что ты используешь людей, — выпалила Сью, и он побледнел еще больше. — Ты хотел воспользоваться мной, теперь ты хочешь воспользоваться Дайаной, чтобы устроить свои дела. Ты использовал Кейтлин…

— Я этого не делал! — бешено выкрикнул Саймон.

— Все так говорят.

— Ты имеешь в виду Пола Херста. Он так сказал, потому что его убедила в этом Дайана. Это она распространила сплетни, которым ты, как и все остальные, тут же поверила.

— Но почему?

— Потому что она чертовски ревновала к Кейтлин, и ей было необходимо выместить злость на нас обоих. Она ревновала к Кейтлин, поскольку мне было жаль этого ребенка, и я пытался помочь ей, забыв о том, что любое мое внимание к особе женского пола не пройдет незамеченным для Дайаны и что она впоследствии использует это против меня. Он замолчал, тяжело дыша.

— Почему же ты жалел Кейтлин? — спросила Сью.

— Она была всего лишь ребенком, на которого не обращали внимания знаменитые и талантливые родители. Кейтлин не была талантливой. Она была обыкновенной одинокой маленькой девочкой. Я знал, что значит быть одиноким и ненужным в ее возрасте, и старался найти время, чтобы выслушать ее и поговорить с ней. Она нуждалась в моем внимании, словно голодный птенец, подбирающий крошки и возвращающийся к кормушке снова и снова. Я не мог отвернуться от нее. Это нанесло бы ей слишком большую рану. В этом и была моя ошибка. Если бы я держал ее на расстоянии, она бы не стала так часто приходить ко мне и никто не стал бы слушать бредни Дайаны и делать неверные выводы о ее смерти.

— Она любила тебя, — укоризненно произнесла Сью.

— Да, но по-своему, так же как ты любишь Ральфа. Я тоже любил ее, но этого было недостаточно, чтобы ее спасти. Вскоре после того, как я подписал контракт, она заболела. Ей пришлось лечь в больницу, чтобы сделать несколько анализов. Она пришла ко мне в театр перед спектаклем, чтобы сообщить о результатах. Она сказала, что у нее неизлечимая болезнь и что ей осталось жить не больше двух лет. Я не поверил этому, но у меня не было времени, чтобы все обсудить, так как мне нужно было выходить на сцену. Когда я вернулся в гримерную, она уже ушла. На следующий день ее нашли мертвой, после того как она приняла слишком много снотворных таблеток своей матери.

— Но если дело обстояло именно так, почему ты не опроверг все эти сплетни?

— Ты так мало знаешь о том мире, в котором я жил, что тебе будет трудно это понять. Ты когда-нибудь пыталась изменить мировоззрение целого круга людей? Пыталась ли ты когда-нибудь изменить за один вечер свой образ, который десятилетиями создавался твоим окружением? Нет, я вижу по выражению твоего лица, что ты не пыталась этого сделать. Именно осознание того, что я абсолютно беспомощен и полностью завишу от злобы Дайаны, открыло мне глаза.

— Почему она так ревновала тебя?

— Это была давняя профессиональная ревность плюс всепоглощающее желание завладеть мной. Наш конфликт достиг своего апогея, когда меня стали хвалить больше, чем Дайану. Она была в ярости и стала искать способ, как проучить меня. В какой-то мере ей это удалось, ведь когда я понял, что все верят ее россказням по поводу Кейтлин, мне стало просто тошно, тошно до смерти. Поэтому я и ушел. Но остальное ты уже знаешь.

— Я не знала раньше о Кейтлин, — прошептала Сью. — Ты не хотел мне ничего говорить.

— Я не мог, ведь я чувствовал, что подвел ее, и это причиняло мне боль. Она покончила с собой, потому что ее душевное равновесие было нарушено, и я всегда буду жалеть, что любил ее недостаточно сильно, чтобы ее остановить. Ты по-прежнему думаешь, что я использовал ее? — спросил он, и в его голосе опять прозвучали настойчивые нотки.

Сью закусила нижнюю губу. Наконец она добралась до правды, и ее изначальное доверие к Саймону было восстановлено. Но факт оставался фактом — несмотря на все, что сделала ему Дайана Уитхэм, он собирался жениться на ней.

— Я верю тебе, — сказала она. — Пожалуйста, открой дверь, я хочу домой.

— Но только не через пески, — твердо сказал он. — Начинается прилив. Я отвезу тебя на машине, а заодно увижусь с Дайаной.

Значит, он уже все решил. Но Сью не стала спорить, и Саймон открыл дверь, пропуская ее вперед. Едва она оказалась снаружи, как тут же стремительно скатилась со ступенек и помчалась по аллее. Деревья скрипели под порывами усиливающегося ветра. Дождевые капли мощным потоком стекали с их ветвей и хлестали Сью по голове так сильно, что тонкий платок не мог ее защитить. Позади послышался шум мотора, и Сью ускорила шаг.

Ничего не видя кругом, она свернула с аллеи на грязную ухабистую дорогу и побежала прямо по лужам. В одной из них она поскользнулась и упала на землю как раз в тот момент, когда машина Саймона выехала на дорогу и помчалась прямо на нее. Фары светились в тумане, словно гигантские глаза. Сью попыталась вскочить на ноги, чтобы отбежать в сторону, но тут же поскользнулась и снова упала.

Задыхаясь, она увидела, как фары осветили кустарник на обочине дороги, потом машина резко затормозила и, съехав на обочину, неуклюже скатилась с холма. Фары потухли, и мотор замолк.

На этот раз Сью удалось подняться с земли, так как страх — самый чудовищный страх, который она когда-либо испытывала в своей жизни, — придал ей силы.

— Саймон, — завопила она. — Саймон!

Она сбежала к берегу по мокрой траве, не замечая шипов, раздирающих ее одежду. Здесь был слышен зловещий шелест воды, и она поблагодарила Бога за то, что машина не скатилась дальше и не погрузилась под воду.

Сью добралась до машины и распахнула ближайшую дверцу как раз в тот момент, когда Саймон выкарабкивался с противоположной стороны. Увидев его, она испытала такое облегчение, что у нее закружилась голова.

— Саймон, с тобой все в порядке? — слабо выдохнула она.

Услышав ее голос, Саймон обернулся и в бешенстве закричал:

— Да, но только не благодаря тебе, маленькая упрямая чертовка! Ты хотела, чтобы я стал убийцей? Как будто у меня мало грехов. — Но тут его тон переменился: — Перестань, Сью, перестань!

Вокруг нее все кружилось. Она едва держалась на ногах. Но потом в каком-то странном полузабытьи она поняла, что находится в объятиях Саймона, а ее голова прижата к его груди, так что ей было слышно, как бьется его сердце. Она стала внимательно прислушиваться. Один, два, три… А вот сейчас одно биение было пропущено.

— Не надо так пугать меня, Сью, — настойчиво шептал он ей на ухо. — Мой опыт общения с падающими в обморок женщинами ограничивается лишь театральными подмостками, где все всегда притворяются. В любом случае, я не вижу никаких причин падать в обморок.

Она приподняла голову и взглянула на него. Ей так хотелось оставаться в его объятиях, ощущать его пальцы на своих влажных волосах, прислушиваться к его волшебному голосу, в котором даже сейчас звучали насмешливые нотки, словно он не мог серьезно отнестись к ее плачевному положению.

— Нет, у меня есть на то причины, — возразила она. — Я подумала, что ты погиб, и все из-за меня. На моем месте любой упал бы в обморок. Ох, Саймон! — Слезы так и хлынули из ее глаз, едва она представила себе, что могло бы случиться.

— Ох, Сьюзан! — едва заметно передразнил он ее, а затем внезапно, движимые одной и той же непреодолимой силой, они стали трогать друг друга, гладить лица, ощупывать плечи и руки, проверяя, не пострадал ли другой в этом происшествии. Постепенно эти судорожные движения затихли, и они слились в поцелуе, жадно прижимаясь друг к другу, словно в страхе, что кто-то может оторвать их друг от друга.

— Ох, Саймон, — сказала Сью, дотрагиваясь до его пиджака, — твой красивый костюм совсем испорчен.

Он не смог удержаться от смеха.

— Ох, Сьюзан! Вряд ли подобные реплики покажутся романтичными мужчине, который только что едва не переехал тебя.

— Я очень даже романтичная, — защищалась Сью. — А вот ты понятия не имеешь, как следует делать женщине предложение.

— Я не стану сейчас обсуждать этот вопрос. Но у меня еще куча костюмов, а ты только одна. А теперь вернемся в дом и выпьем еще бренди, чтобы оправиться от шока и выяснить, зачем ты бросилась бежать от меня.

Он схватил ее за руку и начал тянуть за собой вверх по крутому склону.

— А как же машина? — встревожилась Сью.

— Может, ты перестанешь беспокоиться о движимом и недвижимом имуществе? Она постоит здесь до утра, а потом твой большой братец что-нибудь придумает.

Они выбрались на дорогу и свернули в сторону Ригхолма. Сью неохотно потянула его назад.

— Я лучше пойду домой, — пробормотала она. — Мои родные, наверное, беспокоятся, куда я подевалась.

— Пусть побеспокоятся. В любом случае, Ригхолм ближе, чем «Фронтоны», — возразил Саймон. Затем, видя, что она все еще сомневается, он придвинулся ближе, обхватил ее руками и прошептал: — В таком состоянии ты не можешь идти домой. К тому же сегодня Иванова ночь, и лучше не разгуливать по лесу одной. Пойдем со мной, Сью, и я расскажу, как сильно я люблю тебя.

— Ох! — испуганно воскликнула Сью. — Ты действительно любишь меня? Неужели ты наконец понял это?

— Я понял это уже давно, но я отказываюсь обсуждать это сейчас, когда за шиворот льется вода, а ты рискуешь подхватить воспаление легких. Несмотря на очевидные факты, у меня все же бывают романтические настроения, но я предпочитаю предаваться им в тепле и комфорте.

— Но я решила, что ты хочешь жениться на Дайане.

— Я придумал это только для того, чтобы посмотреть, как ты будешь реагировать. Я, пожалуй, немного переусердствовал, но зато теперь между нами все прояснилось. Ну, ты идешь, женщина? Или я должен волочить тебя за волосы?

Он накрутил на руку ее мокрые локоны и легонько дернул.

— Я иду, — сдаваясь, проговорила она.

Немного позже, когда шторм достиг своего апогея, а тьма окутала окрестности, Сью сидела в уголке огромного старого дивана в гостиной Ригхолма. Она была закутана в элегантный халат из переливчатого синего шелка, прикосновение которого к коже доставляло ей чувственное наслаждение.

Откинувшись на спинку дивана, она смотрела, как Саймон, переодевшийся в узкие коричневые брюки и синий свитер, склонился над огромным камином и разводит огонь, который все никак не желал разгораться. Орудуя огромными старинными щипцами, он двигал взад-вперед обуглившиеся поленья, но внезапно резкий порыв ветра подул в каминную трубу, и в комнату вылетело облако едкого дыма.

Саймон выругался и в раздражении швырнул щипцы.

— Ничего не понимаю, — пожаловался он. — Еще несколько дней назад мне удалось развести отличный огонь.

— Все зависит от направления ветра, — спокойно заметила Сью. Она была знакома со всеми причудами каминов в старых домах. — Тебе следует избавиться от этих старых очагов и провести центральное отопление.

Он повернулся к ней и ухмыльнулся:

— Избавиться от этого камина? Да ты знаешь, что это подлинный Адам? К тому же я люблю возиться с кострами.

— Они отравляют атмосферу, — напыщенно произнесла Сью.

— Может, и так, но они создают гораздо более романтичную атмосферу для признаний в любви. Я все спланировал. Если нельзя организовать звездный свет и ковер из колокольчиков в лесу в эту ночь, то пусть хотя бы останутся язычки пламени в темной комнате. Нет, ты только посмотри на это безобразие!

Сью захихикала, глядя на новую порцию дыма, вылезшую из-под каминного свода.

— Мы скоро прокоптимся с головы до ног, — сказала она. — Может, лучше посидим на кухне?

Кочерга с шумом отлетела в сторону, и пружины дивана жалобно заскрипели, когда Саймон опустился рядом с ней. Он наклонился к ней, его глаза сияли.

— Кухня совсем не подходит для занятий любовью, — прошептал он.

Ее сердце бешено застучало, внезапно освободившись от своего свинцового груза. Сью съежилась в уголке и стала теребить пояс халата.

— Ты что, не веришь, что я люблю тебя? — сказал он. — Ты думаешь, я играю какую-то роль, чтобы добиться того, чего хочу? Так это правда. Я хочу тебя.

Последние слова были произнесены так громко, что они эхом отразились от стен комнаты. Сью с испугом заглянула в темные углы, словно ожидая, что оттуда появится Мэтью Ригг и начнет протестовать против столь неприличного поведения своего единственного племянника.

Саймон грубо схватил ее за плечи и с силой приподнял ее голову, заставив взглянуть ему в лицо.

— Но Дайана… — пробормотала Сью. — Санаторий.

Его губы скривились в презрительной усмешке.

— Мне кажется, что мой самый страшный враг — это я сам, — заметил Саймон. — Когда мне стало лучше и я снова обрел способность рассуждать логически, мне пришло в голову, что я смог бы оставаться актером, если бы время от времени мне удавалось убегать в какую-нибудь уютную нору вроде Ригхолма. Но это было бы возможно только в том случае, если бы меня там кто-то ждал. Кто-то, не ослепленный блеском моего привычного мира. И я понял, что уже встретил такого человека. Это ты.

— Но почему ты прогонял меня?

— Потому что, как я уже говорил, я все еще не был в тебе уверен. Видишь ли, та отвратительная публичность, которая преследовала меня после смерти Кейтлин, заставила меня настороженно относиться к людям. Но постепенно я понял, что ты доверяла мне с самого начала, еще ничего не зная обо мне. Ты помнишь тот вечер, когда ты пришла, чтобы растопить печку? Я думаю, что именно тогда мне все стало ясно, как, впрочем, и тебе. Но, в отличие от твоего кузена и твоей подруги, у нас обоих был несчастливый предшествующий опыт, и поэтому мы отшатнулись друг от друга. В любом случае, когда я решил, что, возможно, ты и есть тот человек, с которым я хотел бы разделить свою жизнь, ты вдруг изменилась, и все из-за той статьи в журнале.

— Если бы ты рассказал мне о Кейтлин…

— Тогда я просто не понимал своим глупым мужским умом, каким образом мои отношения с Кейтлин могут влиять на наши с тобой отношения. В тот день, среди дюн, я хотел тебя так сильно, что попытался поторопить тебя. Я начал искать лекарство от любви слишком рано. Мне следовало подождать, пока ты оправишься от визита Пола Херста. Ты отказала мне, и, честно говоря, я не знал, что делать. Я не мог поверить, что ты меня не любишь.

— Но ведь ты не сказал, что любишь меня, — запротестовала Сью.

— Ты не дала мне такой возможности. Я хотел сказать тебе об этом после поцелуя, но ты отстранила меня так яростно, что я понял — нет смысла настаивать. Я не был уверен, кого мне стоит в этом винить — Пола Херста или того парня из Ньюкасла. Сью, я предложил тебе выйти за меня замуж, потому что я люблю тебя, и я знал, что только так я смогу заполучить тебя.

— О, если бы ты только сказал, что любишь меня, до того, как сделал мне предложение, я бы ни за что не отказала тебе! — воскликнула Сью.

— И мы бы не потеряли целых три недели, — сухо заметил Саймон и слегка встряхнул ее в наказание. — Запомни на будущее — я целую тебя потому, что люблю тебя.

— А как же Дайана?

— С ней нужно быть поосторожнее, ведь у нее в чемодане пьеса, которую я хочу прочитать. Но, думаю, это можно устроить, а некто по имени Пол Херст будет очень признателен нам, когда мы отправим ее прямо к нему в объятия.

— Ты хочешь сказать, что она и есть его дама сердца? — поинтересовалась Сью.

— Именно так. — Саймон с любопытством взглянул на нее. — Скажи мне, Сью, а ты бы пришла сегодня ко мне, если бы на сцене не появилась Дайана?

Она снова стала нервно теребить пояс халата.

— Ну, я давно искала предлог для того, чтобы прийти к тебе, ведь Ральф сказал, что ты стал таким же несчастным, как и в первые дни своего пребывания в Ригхолме.

— Так, значит, Ральф тоже приложил к этому руку, и я совершенно не удивлюсь, если окажется, что Пол рассказал о тебе Дайане и та тут же примчалась в Сипорт, чтобы у тебя появился предлог прийти ко мне. А теперь пора мне отблагодарить их и отправить Дайану назад, к Полу. — Он внезапно рассмеялся. — Я вижу здесь тонкость сюжета, достойную самого Шекспира! Ну что ж, все хорошо, что хорошо кончается. Ведь для нас все закончится хорошо, не так ли, Сью?

— Сейчас только начало, а не конец, — напомнила она ему.

— Ты ведь понимаешь, мне по-прежнему нужна хозяйка в доме, и я по-прежнему хочу ребенка с испанскими темными глазами, и я по-прежнему хочу претворить твою мечту в жизнь и превратить Ригхолм в детский санаторий или во что-нибудь столь же полезное для общества. С твоей помощью мне удастся осуществить все эти три желания, если ты не возражаешь против того, что какую-то часть своего времени я буду уделять театру. Хочешь попробовать?

Он отпустил ее плечи и отодвинулся от нее, не делая никаких попыток принудить ее согласиться на его предложение. Он играл честно, предупредив ее, что ей придется делить его внимание с другим предметом его любви — театром. Достаточно ли сильна для этого их взаимная любовь? Она прошла тяжелые испытания, но она выжила и стала только сильнее.

— Если я соглашусь, это доставит тебе удовольствие? — спросила Сью.

— И очень большое.

— Тогда на сей раз мой ответ «да».

После этого Саймон поцеловал ее.

Прошло немало времени, прежде чем они услышали, как у входной двери разрывается колокольчик. Они едва успели недоуменно взглянуть друг на друга, как парадная дверь распахнулась, в холле послышались тяжелые шаги и на пороге появился Ральф.

— Ты здесь, Саймон? — взволнованно проговорил он. — Дамба не выдержала шторма, и дома в нижнем конце деревни затопило. Мы должны эвакуировать жителей. О, прости, я не знал, что ты занят.

К этому времени Сью уже высвободилась из объятий Саймона, и они оба стояли, глядя на Ральфа.

— Не глупи, Ральф, — сказала Сью. — Это я.

— Так-так. А я удивлялся, куда это ты подевалась. Наконец-то поняла, что к чему. — Он бросил ехидный взгляд на Саймона. — Теперь тебе придется жениться на ней, парень. Надеюсь, ты это понимаешь? Я буду настаивать.

— Может, сразу скажешь, зачем ты приехал, вместо того чтобы разыгрывать из себя грозного отца? — произнесла Сью, густо покраснев.

— Я приехал, чтобы спросить Саймона, не может ли он разместить у себя несколько семей, пока не спадет вода. Я уже привез с собой одну семью. Если бы ты смог напоить их чаем, они бы хоть немного успокоились. — Заметив, что Саймон смотрит на него как на сумасшедшего, Ральф добавил: — Видишь ли, парень, в конце концов, это твоя дамба — по крайней мере, она носит твое имя, поэтому ты должен как-то помочь. И, возможно, этот случай наконец убедит тебя в том, что нам нужны деньги на ее починку.

— Все в порядке, Ральф, ты выиграл, — ухмыльнулся Саймон. — Приводи их. Чем больше народу, тем веселее, ведь сегодня Иванов день, настоящий праздник, особенно если учесть, что Сью согласилась стать моей женой.

Ральф ухмыльнулся в ответ.

— Отлично! — воскликнул он. — Только представь себе всех этих старых Риггов и Торпов, перевернувшихся в гробу при известии о том, что Ригг женится на Торп! — Ральф насмешливо посмотрел на дымящиеся поленья в камине. — Ну и грязь ты развел. Кажется, тебе действительно нужна жена, — шутливо добавил он и вышел из комнаты.

Саймон привлек к себе Сью и снова поцеловал ее.

— Кажется, мне действительно нужна жена, — пробормотал он, копируя Ральфа. — И как можно скорее. Так, значит, начинаются новые отношения. Которые никогда не закончатся.

— Никогда не закончатся, — мечтательно повторила Сью, — ведь это лекарство от любви.

Content

Флора Кид
Лекарство от любви

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6