Викулов Петр Иванович

Попаданец в мире Морровинды

Глава 1

«Ты был избран. Не бойся. Я слежу за тобой!» Вкрадчивый женский голос казался вполне достойным продолжением ночного кошмара. Бесплодные пустыни, засыпанные пеплом, люди на фоне юрт (вигвамов?), птеродактили, пронизывающий ветер и почему-то дождь. Я резко открыл глаза. Темно. Плеск воды. Скрипят доски. Громкий глухой удар, будто соседи сверху уронили что-то тяжёлое. Почему так темно? Запах сырости, мочи и гниющих отбросов. И почему-то рыбы. Ненавижу запах сырой рыбы! С детства. Ещё один глухой удар. Только сейчас понимаю, что проснулся я от такого же удара. Сверху раздались шаги, сразу несколько пар ног топчут, да так громко, будто по голове. И приглушённые крики. Что-то соседушки окончательно разбушевались. Не пора ли звонить в милицию? Нет, наверное, не пора. В конце концов, пока никого не убивают, тогда бы кричали по-другому. Внезапно понимаю, что ткань под рукой — отнюдь не привычная простыня поверх холостяцкого дивана, а какая-то грубая мешковина. Ну почему же так темно?!!

— Проснись! — А вот этот голос мне знаком. Он уже не первый раз пытается меня пробудить. Нет, это не женский голос из кошмара. Этот голос мужской, и очень хриплый. Наверное, прокуренный напрочь.

— А? Что? Где? — Несмотря на вроде бы проснувшийся разум, язык выдаёт нечто невразумительное. У меня голос, кстати, тоже порядком хрипит. Простыл?

— Ну тебя даже вчерашний шторм не разбудил. Говорят, мы уже приплыли в Морроувинд.

— ЧЕГО-ООО?!! — Вот это уже не хрип. Но рык, достойный льва. Что за шутки с утра пораньше?!! Какой, к чертям собачьим, Морроувинд?!! Меня решили разыграть? Я, конечно, люблю компьютерные игрушки, но не до такой же степени!

— Спокойно, братан, ты чего? — Обладатель голоса аж шарахнулся от меня. — Всё ништяк будет. Я своими ушами слышал, нас выпустят. Представляешь, на волю! Вот тебя когда закрыли?

— А-кхм-мм-гм! — Издав сей многозначительный звук, я призадумался.

Меня выпустят? Меня закрыли?!! МЕНЯ РАЗЫГРЫВАЮТ!!! Ну точно, разыгрывают! Решили устроить шуточное представление и обыграть начало компьютерной игры! А загримироваться под настоящего тёмного эльфа не сумели, вот и ввели в сценарий полную темноту. Кто это, интересно, такой шутник у нас? Блин, голос незнаком совершенно. И как они проникли в мою квартиру? Сашка, гадский сын, ключи дал?

— Не смешно, между прочим! — Начал было я… И тут до меня допёрло. Корабль. Плеск воды, глухие удары (бортом о причал?), шаги наверху (по палубе?), скрип досок и гадский запах сырой рыбы. Я на корабле! А ведь в игрушке дело и начиналось с корабля!

— Да какое смешно, сам слышал… Тихо, «крыса» топает!

Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. А ведь мы не по-русски разговариваем! Только сейчас сообразил. А всё эта крыса. То есть, когда голос сказал: «крыса идёт», — сразу в голове две картинки возникло. Во-первых, зверёк такой, с голым хвостом, на помойках живёт, не пойми чем питается. Во-вторых, сразу ассоциация с тюремным стражником возникла. Тут их так называют. Где это тут? Ну, в тюрьме, вестимо. И в-третьих, на заднем фоне эдак, усмешка: крыса (которая зверёк) и вдруг топает. А стражник, тем временем, действительно топал. Прямиком в нашу часть трюма. А откуда-то уверенность, — не ошибся голос, именно стражник это топает. Больше некому, крыса поганая. Тюремная посудина, тут кроме крыс никто и не водится. Одни крысы с хвостами, другие с дубинками. Так, стоп, чего это я? Отчего такая ненависть в мыслях к тюремным охранникам? В уголовную романтику ударился? Никогда вроде к зэкам сочувствием не отличался, к милиционерам (не ментам!) избытком ненависти не страдаю и русский блатняк, по недомыслию именуемый шансоном, терпеть не могу. Ох, не о том думаю. Надо с мыслями собраться. Я же про русский язык начал. Итак, крыса. Такое дело вот, слово «крыса» в нашем разговоре совсем по-другому звучало, чем в русском языке. А также, вспоминая по мере сил прошлую беседу, и другие слова тоже. Не по-русски, на другом каком-то языке. Однако понятно всё. Если не прислушиваться, то вообще не замечаешь.

По мере приближения шагов из окружающей тьмы постепенно проступали призраки света, обрисовывая щелястую дверь прямо передо мной. Звякнул откидываемый крючок, служивший запором, дверь открылась, и стражник предстал перед нами во всей красе кожаной проклепанной кирасы, с дубинкой на поясе и фонарём в руке. Внутри фонаря — обычная свечка. А перегар с оттенком лука изо рта перебивает даже вездесущий запах сырой рыбы. На лице недельная щетина, на голове тоже. И мутный взор. Вкупе с не совсем устойчивой походкой.

— На выход, оба! — Интересно, тут у всех голоса такие хриплые-прокуренные?

Мой сокамерник, сутулый костлявый тип на полголовы меня ниже и с торчащими поверх лысой головы длинными ушами (в правом ухе несколько маленьких колечек!), прошмыгнул вперёд. Я на секунду задержался, чтобы оглядеться. Так и есть, мы в носовой части трюма, строго по игрушке. Уж сколько раз я в неё играл. Какие-то пустые корзины, бухты канатов, ящики, рваные мешки на полу. Внезапно пришла мысль, что на помещение, специализированное для перевозки заключённых, это походит мало. И вот что странно, некие неясные воспоминания подсказывают мне, что помещения, приспособленные для перевозки заключённых, на этом корабле имеются. Вот эти самые двери по обеим сторонам узкого длинного коридора. Там, в тесных клетушках, помещается по десятку человек на площади два на два метра. Там двухъярусные койки со стороны борта судна. Поскольку борт наклонён, то на нижней полке места почти нет, а на верхней можно с относительным комфортом разместиться, чем с удовольствием пользуются разные блатные. Там прямо в стены ввинчены ржавые железные крюки, и особо буйных можно заковать в цепи, а цепи приклепать к этим крюкам. И там сейчас никого нет. Пусто и тихо. Почему нас не посадили туда? Хоть вдвоём, хоть каждого в отдельную камеру? А если б мы сбежали? Мистика. Кстати, забавно, но в игрушке вроде бы этого коридора не было. И дверей не было. Там просто пустой трюм был.

Коридор оканчивался дверью ещё солидней тех, что запирали камеры, а за дверью обнаружилась крутая лестница наверх. Поднявшись наверх, пришлось повернуться на 180 градусов и пойти теперь уже к носу судна. На втором этаже обнаружился ещё один трюм. На этот раз именно трюм, то есть лежали здесь какие-то грузы в мешках и ящиках. Справа от прохода. Слева перпендикулярно борту висели гамаки. Дюжина, навскидку. Лишь ближе к носу между двумя переборками обнаружилась этакая кают-компания от борта до борта, с длинным столом посередине. Во главе стола восседал ещё один стражник. Четвёртый стражник ошивался возле ещё одной идущей наверх лестницы (или правильно называть это трапом?). Сквозь отрытый люк в потолке струился солнечный свет. Кроме этого, на стенах и под потолком над столом было развешано немало светильников. Всё это позволило заметить ещё одну любопытную вещь, — мой бывший товарищ по заключению, помимо длинных ушей обладал ещё и пепельно-серой кожей. Притом, что все до единого стражники имели цвет кожи вполне для меня привычный, и формой ушных раковин от памятных мне стандартов никак не отличались. В принципе, этого можно было ожидать. Морровинда цветёт и пахнет. Я мельком глянул на свои руки. Такая же серая кожа, как и хрипатого сокамерника. Выходит, мы с ним самые настоящие тёмные эльфы. Блин. Я люблю эту игрушку, но не хочу играть в неё взаправду!

Кстати, об игрушке. Если в Морровинде меня бы сейчас просто выпнули вверх на палубу, то здесь сидящий за столом стражник сначала совершил некое бюрократическое действо. А именно, сверился со списком транспортируемых заключённых и произвёл мини-перекличку. Так я узнал, что моего сокамерника зовут Джиуб по кличке Пол-Уха (у него в самом деле кончик левого уха обрублен), а меня зовут Ридал Вварави, а клички я не имею. Ну, то есть, Ридалом зовут того парня, в чьё тело я, по всей видимости, неудачно подселился после того, как вчера вечером тихо-мирно заснул в своей квартире. Да, чуть не забыл. Кроме имени стражник зачитывал ещё пол, расу и так сказать, уголовную специальность, всё по тому же списку. Джиуб Пол-Уха оказался вором-карманником, а вот напротив моего имени стояло «осуждён за преступление против короны». Услышав это, Джиуб как-то странно и внимательно на меня посмотрел. Глаза у него, кстати, красные. Ну радужная оболочка красная, то есть. О, глаза. В отличие от моих «реальных» минус пяти с астигматизмом, в этом мире на зрение жаловаться не приходилось. Ну хоть какой-то плюс от «попаданства»! Так, именно благодаря нормальному зрению я заметил, что список состоял гораздо больше, чем из двух имен. Но все остальные пункты были уже вычеркнуты. А после переклички вычеркнули и нас. Вот, наверное, почему нас везли в кладовке. В тех страшных клетушках до недавних пор обитали настоящие зеки, каторжники. А нас, фактически свободных людей (ну, если верить Джиубу), то ли из милосердия, то ли банально из-за нехватки мест заперли отдельно.

Вас, кстати, наверное удивляет, почему я так спокойно отношусь к тому факту, что я внезапно оказался в другом мире? Ну, тогда вы наверное, просто не любите фентези и компьютерные игры так, как люблю их я. И вам есть что терять в своём, привычном мире, помимо съёмной «однушки», продавленного дивана и опостылевшей работы «программиста 1С». Вы наверняка к своим двадцати пяти (или сколько вам там?) успели обзавестись женой, детьми, интересной работой, машиной и собственным жильём. Или, по крайней мере, надеетесь обзавестись этим в обозримом будущем. У вас есть настоящие друзья, а не просто товарищи-встретиться-раз-в-пару-недель-попить-пивка. И вы навещаете своих родителей, несомненно любящих, чаще, чем раз в месяц. А меня ничего из вышеперечисленного не держит. Блин, да если б ко мне на улице подошёл кто-то и сказал: «Хочешь оказаться в другом мире, как это делают во всех этих книжках?» Я бы ни раздумывал ни минуты! Да, не спорю, поначалу был шок. Но он уже прошёл.

А потом нас таки выпнули на палубу. Фигурально выражаясь. Тот же стражник, что вызволил нас из кладовки, плюс тот, что сидел за столом. «Застольный» шёл впереди, очевидно показывая дорогу, другой дышал всё тем же перегаром в затылок, наверное, в качестве моральной поддержки. Первой мыслью по выходу наружу была: «Ох мать же какая, даже матом ругаться не хочется!» Солнышко светит, блики на волнах играют, ветер шумит, водичка за бортом плещет, на палубе рядом с люком стоит ещё один стражник. Упс. А по причалу подходил ещё один мужик. Вот это металлист! Столько заклёпок и окованных деталей, и всё сверкает. А кираса, по крайней мере её передняя часть, походу вообще целиком железная. А на поясе такой шикарный меч. Не то, что корабельные стражники, поголовно щеголявшие с унылыми дубинками. Сопровождавший «металлиста» мужик, одетый в скромную, совершенно не сверкающую кольчугу, откровенно не смотрелся. Зато у него имелся шикарный прямоугольный щит а-ля «римский легионер» и короткое копье с длинным и широким наконечником.

Мы все вместе (в смысле, Джиуб, я и оба стражника) спустились по трапу, потом старший охранюга передал металлисту список с нашими именами, уважительно называя того «господин офицер». Господин офицер повторил бюрократическую процедуру переклички, что-то черкнул на полях услужливо поданным карандашом, отдал список обратно стражнику, взамен принял два свитка и развернулся, махнув нам рукой. «За мной», мол. И пошёл. По причалу. И мы за ним. Я и Джиуб, имеется в виду. А за нами тип в кольчуге и с копьём. Стражники же вернулись на корабль. Обернувшись, я смог насладиться зрелищем поднимаемого трапа. Зрелищем отплывающего судна мне насладиться не дали, — позвали следовать и не задерживаться. Я последовал. И даже не задерживался. Причал привёл нас в небольшой дворик, огороженный высоким каменным забором. Причал проходил прямо через разрыв в этом заборе. Ещё в этом заборе справа от нас наблюдались двустворчатые ворота. Х-мм, а по сюжету там, помнится, была только калитка. Зато в полном соответствии с сюжетом вместо одной из сторон забора стояло здание. Сам дворик почти наполовину был заполнен мешками и ящиками. Также во дворе присутствовал старичок-божий одуванчик с лысиной посреди седой шевелюры и острым, почти орлиным носом. Старичок держал в руке деревянную дощечку с прикреплённой к ней бумажкой. В другой руке он держал что-то вроде карандаша, коим в данный момент чесал себе за ухом. Да, чуть не забыл. Одет он был в некое подобие мантии. Пока я это разглядывал, из здания внезапно выскочил негр. Обычный такой негр. По пояс голый и босиком. Взвалил этот негр себе на плечи один мешок из груды, лежащей на земле, и на старичка смотрит. А старичок такой ему: «Этот в подвал, налево». И что-то отметил себе в бумажке. А негр тут же свалил обратно в дверь. С мешком.

— Господин Эргалла. — Вежливо обратился к старичку офицер. — Тут ещё двоих заключённых привезли.

— Что за заключённые? Впрочем, неважно, потом. Пусть помогают в разгрузке. Вот этот мешок, и вон тот, в подвал налево, к остальным. — Офицер явно хотел что-то сказать в ответ, но передумал. Повернулся к типу в кольчуге и молвил ему ледяным тоном:

— Легионер, проконтролируйте. Чтобы не сбежали и не отлынивали. Потом приведёте заключённых в регистрационную.

— Эй вы, крысы, слышали, что сказал господин начальник имперской канцелярии?!! — Заорал на нас легионер. — Ты, хватай этот мешок, а ты вон тот! Быстро! Кому сказал, быстро?!! На плечо! Бегом! Бегом, что б вас сплющило! — А старичок мерзко ухмыльнулся и ещё что-то отметил в свой бумажке.

Внутренняя планировка здания была мне хорошо знакома, — из игрушки, разумеется. Так что спуск в подвал я совершил практически на рефлексах. А вот Джиуб местонахождение конечного пункта в маршруте не знал. За что получил древком копья под зад. В коридоре нам встретился возвращающийся порожняком негр. А мы, в свою очередь, возвращаясь, встретили в том же коридоре лениво шествовавшего офицера. Офицер нехорошо улыбался. В следующую ходку он уже сидел в комнатке с сервированным столом (той самой) и наслаждался жизнью. Спустя ещё три ходки мешки во дворе кончились, а ящики, оказывается, и не надо было таскать. В подвале подзадержались, — негр подмигнул нам, достал откуда-то кружку и нацедил пива из бочки. Пива досталось только по несколько глотков, да и вкус ужасный. Но дух перевели. А легионер даже ничего не заметил. Маленькие радости из жизни заключенного.

— Ну хорошо, что там у вас, господин Дуар? — Начальник имперской канцелярии (тот самый «божий одуванчик») лениво развалился в кресле.

— Изволите видеть, двое заключённых, привезли на рейсовом. Один карманник, другой «коронник». Обоих на вечное. — Офицер протянул Эргалле пару свитков.

— Какое «вечное», господин офицер, обещали же выпустить? — Попробовал возмутиться Джиуб, за что тут же схлопотал подзатыльник. От легионера.

— Выпустим мы вас, выпустим. — Промурлыкал офицер. — Потом догоним и ещё раз выпустим.

— Если в сопроводительных документах написано «на вечное поселение», значит на вечное поселение. — Пробормотал Эргалла, разворачивая свитки. — И что там вам наобещали, мне неинтересно. А в документах написано именно «на вечное». Итак, заключённый Джиуб по кличке Пол-Уха и заключённый Ридал Вварави! Именем императора Уриеля Септима Седьмого и по приказу его, я освобождаю вас обоих от тюремного заключения и приговариваю к вечному поселению в районе Вварденфел имперской провинции Морроувинд. Вечнопоселённые! Вам запрещается покидать пределы района Вварденфел на срок более двух недель. При необходимости покинуть вышеуказанный район на срок до двух недель включительно, вы должны предупредить об этом представителя имперской канцелярии не позднее, чем за две недели до того, как покинуть указанный район, и по прибытии на место назначения, а также по возвращении поставить о том в известность представителя имперской канцелярии не позднее, чем через три дня. Не реже раза в месяц вы должны делать в своём виде на поселение отметку представителя имперской канцелярии. Вот эти бумаги, это ваши виды на поселение. Не теряйте. За утерю штраф десять септимов. В данном селении представителем имперской канцелярии являюсь я и отмечаю вас за текущий месяц. На обустройство на новом месте вам положено единовременное пособие от императора в размере трёх септимов каждому. Получите и распишитесь.

Эргалла достал мешочек и вытряхнул на стол кучку крупных (с пятирублёвую) серебряных монеток. Отсчитал два раза по 18 штук, оставшиеся смахнул обратно в мешочек. Потом протянул нам лист пергамента. Там значились две надписи, которые гласили, что мы, такие-то, принимаем единовременное пособие от императора такого-то, в размере таком-то. Джиуб поставил напротив своей надписи крестик, я же примерился… и неожиданно, в первую очередь для самого себя неожиданно, написал «Ридал Вварави». Причём написал на имперском языке! То есть на том самом языке, на котором мы до сих пор общались. И ещё интересно, писал я не такими, почти печатными буковками, которыми была написана расписка, а некоей скорописью. Только сейчас я понял, что и прочесть написанное на нём мне никакого труда не составило. Кроме того, я впервые в жизни воспользовался для письма ручкой, окунаемой в чернила, — и опять же никаких проблем это мне не составило! Это всё наводило на некоторые приятные мысли, вроде того, что какие-то моторные навыки мне вместе с этим эльфийским телом достались. И не только простейшие на уровне ходить-жевать.

— Замечательно. — Опять пробормотал начальник имперской канцелярии. — Вот приказы о вашем освобождении. Не потеряйте их. На выходе отдадите капитану Селлиусу Гравиусу. Это всё.

«Эй, как это всё?» — Мысленно воскликнул я. А как же выбор класса, знака? Хочу быть боевым магом! К счастью, воскликнул я это именно мысленно. Ну да, пусть этот мир и повторяет любимую мною игрушку в деталях вплоть до имён отдельных персонажей, но нельзя же в самом деле полагать, что я сейчас играю наяву! Интересно, мне тут Дагот Ура мочить придётся? Смахиваю в ладонь одну из кучек монет, быстро пересчитываю, — их именно восемнадцать. Надеюсь, старикан меня не одурачил, и тут именно три септима. В игрушке, помнится, септимом, он же дрейк, называлась самая мелкая, и единственная в обращении монетка. С виду — чистая медяха, но почему-то считалось, что это золото. Даже несколько модов существовало, которые придавали монеткам в игре «правильный» золотой блеск. Следуя за Джиубом, я прошёл комнату с сервированным столом, задумчиво рассматривая одну из доставшихся мне монеток. Правильной круглой формы, с одной стороны изображена голова какого-то мужика в профиль, с другой — вставший на дыбы конь. По ободку шла надпись мелкими буковками: «Уриэль Септим Седьмой Император Тамриеля». Джиуб что-то недовольно ворчал себе под нос. Сделал усилие над собой и прислушался.

— Сволочь, «конями» отдал, золота пожалел. Да я за три дрейка двадцать пять «коней» легко бы выручил. И серебро-то небось свинцом разбавленное, как же, знаем мы, как это делается, не тех людей фальшивомонетчиками называют, вот они, настоящие фальшивомонетчики, скоро в монетах и половины веса серебра не будет, куда Империя катиться, а впрочем туда ей и дорога, небось мы тут в Морроувинде и без Империи неплохо проживём.

Информация, безусловно ценная, но дальше это брюзжание слушать было невозможно. Мы тем временем вышли из здания канцелярии и оказались ещё одном небольшом дворике. Тут всё по сюжету. Ну разве что бочки перед дверью не было. Не говоря уж о зачарованном колечке. Итак, официальный курс серебряного «коня» к золотому дрейку шесть к одному, тут меня не обманули. Другое дело, что есть ещё неофициальный курс, и он выше. Связано это, по всей видимости, с подмешиванием свинца в серебро, из которого чеканят монеты. К золоту у населения доверия больше. Наверное, в него ничего не подмешивают. Или просто про это никто ничего не знает. Забегая вперёд, скажу что разновидностей монет на самом деле обнаружилось гораздо больше. Те, что нам дали, именуемые «конями», — самые крупные из серебряных, другие весом, и соответственно стоимостью кратно меньше. Самая мелкая, — «меч», в сорок раз легче «коня». Там меч с веточками такими изображён, потому и «меч». А вот золотая монета чеканиться только одна — септим. Используется для крупных расчётов. Она похожа на «коня» и размерами, и внешним видом, только вместо коня нарисован дракон. И ещё есть совсем мелкие деньги, которые в каждой провинции свои, медные или железные, с самыми причудливыми формами и названиями. Конкретно в Морроувинде таких денег не чеканиться, но из других провинций всё равно завозят. И даже принимают в оплату в местных торговых точках по договорному курсу. Но налоги и другие официальные платежи — только золотом и серебром.

— Так, кто тут у нас? — на этот вопрос капитана ответил следующий за нами по пятам легионер. Офицер по фамилии Дуар идти за компанию поленился.

— Господин капитан, сопровождаю двоих бывших заключённых! Освобождены приказом Императора! Сюда на вечное. — И толкнув меня в бок, как ближе стоявшего, прошипел. — Бумаги господину капитану.

— Интересно. — Развернул свиток Джиуба капитан. — Очень интересно. — Это уже мой свиток. Мне кажется, или прочитав моё имя, капитан как-то странно дернул щекою?

— Легионер, свободен. Вы, вечнопоселённый Джиуб, тоже. Вот ваш вид на поселение, можете идти. Вон та дверь. — Тут капитан смерил меня взглядом с головы до ног. — А Вас, вечнопоселённый Вварави, я попрошу задержаться. Необходимо уладить ещё кое-какие формальности.

Пока легионер и мой недавний сокамерник выходили каждый в свою дверь, капитан копался в шкафу, стоя ко мне спиной. Обратно он вернулся с бутылочкой и двумя золотыми чарками. «Присаживайся, Ридал,» — неожиданно пригласил он. Поражённый этим внезапным гостеприимством, я не нашёл ничего более умного, как в самом деле присесть на скамеечку с другой сторону стола. Капитан тем временем наполнил чарки жидкостью из бутылочки. Жидкость явно имела в своём составе алкоголь, и ещё что-то весьма душистое. Может, травы какие-то. М-да, неладно что-то в датском королевстве, если простого заключённого, пусть даже бывшего, целый капитан имперского гарнизона по имени зовёт и по стаканчику пропустить предлагает. Или я не простой? Или бывший владелец данного тела — хороший капитана этого знакомый? Или меня сейчас в самом деле отправят к Каю Косадесу и далее по списку? А денег дадут? А то стыбзить в канцелярии всё мало-мальски ценное и не приколоченное к полу, как я это обычно в игрушке делал, почему-то не получилось…

— Если ты думаешь, что мы знакомы, то напрасно. — Добродушно усмехнулся капитан.

— Просто я имею некое представление об организации, которой ты интересен, и не в моих интересах начинать наше знакомство излишне официально. Да-да, не делай большие глаза. Кто такие Клинки, мне прекрасно известно. Что, ты не знаешь, что тебя освободили по ходатайству Клинков? Будем считать, что я тебе ничего не говорил. Так вот, я даже знаю, что эта редгардка Элен тоже оттуда. Разумеется, всё секретно, и типа как никому ничего знать не положено… Но у нас тут очень маленькая деревня. Все на виду. Все про всех знают. Или догадываются. Каждый пятый — контрабандист. Ну, каждый шестой точно. Материк-то, вон он. Рукой подать. Вот это бренди, думаешь, откуда? Оттуда. Если через Эбенхеэрт, да с пошлиной, в три раза дороже такая бутылочка выйдет. Бутылочку эту мне Социус презентовал. Чтобы я к его делишкам не слишком приглядывался. А я и не против. Не дело Легиона за контрабандистами гоняться. Моё дело — воры, разбойники, да хищные твари всякие. Ну, и чтобы местные бунтовать не вздумали. Тут ещё и Гильдия воров отделение держит. Кто, не знаю. И знать не хочу. Они соблюдают правила. Самое главное правило, — не гадь там, где живёшь. Поэтому можно ходить по улицам и не опасаться за кошелёк, не то, что в больших городах. А Элен от меня привет, если в трактире застанешь. Она тоже правила знает и понятие имеет. Её дело — враги короны. Не такие, как ты, ха-ха, настоящие. Камона Тонг, к примеру. Вот уж кто точно нас всех в гробах видать хотел. Тебя, кстати, тоже, не смотри, что рожей тёмный эльф, тут на рожу не особо смотрят. А контрабандистов Клинки не трогают. Хоть и присматривают. О делишках Социуса Элен, небось, больше меня знает. А с Гильдией воров она вообще в постоянном контакте. Они ж для Камоны Тонг — главный враг. Потому как конкуренты, ха.

Я сидел и слушал словоохотливого капитана. Пил бренди. Сиродильское.

Контрабандное. Сорт «Золотой императорский» Один из самых дорогих, между прочим.

Ничего так, кстати, на вкус приятно-горьковатое, и с мятной отдушкой. На желудке от него тепло, а в мозгах сразу ясность и лёгкость мысли необыкновенная. Итак, всё-таки Клинки. И Кай Косадес, куда ж без него. И Балмора, место встречи изменить нельзя. А вот денег не дали. Хотя трёх дрейков, по словам всё того же капитана, едва хватит, чтобы пообедать в местном трактире. Но можно поселится у одной местной вдовушки, и за три «коня» в день иметь и стол, и постель. А если договоришься, то и постель будет не холодная, ха-ха. Это цитата. А вообще, через три дня через Сейда Нин проездом в Балмору отправится силт. Который страйдер, но капитан сказал просто «силт». За шесть-семь дрейков можно сторговаться, подвезут. Нет у меня шести дрейков? Не беда, у коллеги попроси, у Элен. Шутка, ха-ха.

Официально она ничего не знает. Даже если прямо в трактире подойти и заявить: «Я из Клинков, следую к Каю Косадесу,» — ничего не выйдет. Сделает вид, что не понимает, о чём речь. Конспирация, однако. Про конспирацию, это я подумал, капитан таких умных слов не знает. Хотя мужик неглупый и весьма начитанный.

Посоветовал походить по округе, поговорить с людьми. Сокамерника своего привлечь. Авось, найдётся работа для человека, умеющего владеть кинжалом. Я же умею владеть кинжалом? Ладно, сокамерник точно умеет. В профессии карманника без этого никак. В карманах-то деньги не носят, оттягивают они карман. Деньги в кошелке. А кошелёк на шнурочке. А шнурочек ведь и срезать можно. Именно кинжалом.

Нет, сам не пробовал, но люди рассказывали. К контрабандистам лучше не соваться, там чужих не любят. Своих людей хватает, что б все дела проворачивать, а чужие без надобности. Зато вот тут недавно разбойники появились. Прячутся к какой-то пещере неподалёку, грабят путников. Где та пещера, неизвестно. Найти пробовали, но у них в деревне свой человек, предупреждает. Облавы, засады, даже подставных «купцов» пробовали, — без толку. Нет, награду за них не получу, не объявлено ещё за них награды. Но от капитана будет большое человеческое «спасибо». И вообще, зачтётся. Плюс всё, что с трупов сниму, — моё. И самое главное, — не местные они.

Так что ни контрабандисты, ни Гильдия воров за них не впишется потом. Мстить, то есть, не будет. Самое то для меня. По мнению капитана. Интересно в самом деле, думаю себе, а я умею владеть кинжалом? Или вообще каким оружием? И как тут насчёт магии? То есть, лично я насчёт кинжала имею лишь общее представление, с какого конца за него браться. Но ведь у тела могли остаться соответствующие навыки, ведь так? Как бы это проверить? Желательно, не в бою.

Джиуб встретил меня на выходе. Решил, говорит, дождаться. Нашему брату, мол, лучше вместе держаться. А то схарчат без соли. Я слушал и оглядывался по сторонам. Сейда Нин в размерах поболее оказался, чем в игре. Прямо передо мной начиналась улица, с каждой стороны имевшая не меньше десятка домов, из них примерно каждый третий имел два этажа. По левую руку и чуть сзади от меня осталось то строение, в котором жил гостеприимный капитан, справа ещё одно, позади плескалось море. Налево отходила ещё улочка, в конце ее виднелся маяк. Домики на этой второй улочке были только одноэтажные, качеством похуже, в количестве около дюжины. Больше с данного наблюдательного пункта разглядеть оказалось проблематично.

— Вот что, Джиуб, мне можно тебя так называть, не обидишься? Так вот скажи-ка мне вот что. Не наблюдаешь ли ты в окрестностях какого-нибудь трактира или иного заведения, где два страждущих путника могут промочить горло и узнать последние новости? — Во как я заговорил. Странно, раньше я за собой склонности к подобному словоблудию не замечал.

— А как же, господин Вварави, а как же! Вон явно трактир стоит, видите, на вывеске лань намалёвана? Тут ведь как, если б это оружейник был, али шорник, или ещё какой умелец, то он бы своё ремесло на вывеске изобразил. Торговцы, они обычно мешок рисуют, в Гильдиях свои особые эмблемы имеются, а вот значит если какая-нить бессмысленная картинка на вывеске, то это к гадалке не ходи, либо трактир, либо двор постоялый, но пива, или там вина, если вино предпочитаете, по-любому нальют.

— Ну ты, Джиуб, что за церемонии, мы ж можно сказать, в одной лодке сюда плыли, зови меня просто Ридал, в самом деле. Мысль же твоя мне представляется весьма здравой. А как ты считаешь, имеет ли смысл заходить в это заведение с нашими финансами, или может поискать что-то более соответствующее толщине наших кошельков и покрою нашей одежды?

— Ну как можно, господин Вварави, как можно. Эвона вы, из господ грамотных, то сразу видно, куда уж нам на равных-то, да мало где мы и куда плыли? А вот насчёт одёжки вы верно заметили, денег-то на кружечку пива у нас хватит, чай не отель «Тайбер Септим» в городе столичном, обычная забегаловка деревенская, а с одежкой лучше порешать, в таком-то рванье, смилуйтесь Трое, могут не пустить, чай чистое заведение, сразу видно. Вона как стены крашены, сразу видно, хозяин за порядком следит.

— И как же мы с тобой, Джиуб, с одежкой-то порешаем?

— А известно как. Сейчас вон к портному зайдём, прикупим что-нибудь из готового, а потом вон в мыльню заглянем, грязь тюремную смоем, вонь корабельную. Там, кстати, и пива нальют, и уши погреть можно. А потом уже, во всём чистом, да приличном, можно и людям показаться. Тут ведь какое дело, господин, к серьёзным людям и подходить серьёзно нужно. Поставишь себя, как человек, и к тебе отношение человеческое. А с босяком, в тряпье ходящем, никто делового разговора не заведёт.

— Воистину, Трое направили мне такого умного и знающего товарища, Джиуб! — Ага, ещё б знать, кто эти Трое? Вивек, Альмалексия и Сота Сил, что ли? — Тогда решено, немедленно к портному!

К счастью, готовые вещи у портного оказались. Как выяснилось из разговора, это для здешних портных, тем более деревенских, нехарактерно. Работают, как правило, на заказ. Но Сейда Нин являлся не просто поселением, а достаточно важным транспортным узлом, прохожего люда здесь всегда хватало, поэтому местный портной имел обыкновение держать несколько предметов наготове, на «горячую» замену. С нас сняли мерки и пообещали в течении часа, пока будем отскребать со своей кожи различные загрязнения, подогнать по фигуре и отнести прямо в мыльню. Тамошнему банщику портной велел передать привет, дабы получить скидку за услуги. Это условие сумел выбить Джиуб, пытаясь снизить количество дензнаков, потребное для оплаты купленного. Я в процессе торговли не участвовал, но внимательно прислушивался. Сразу скажу, я б так не смог! Не вдаваясь в подробности, за кожаные штаны, кожаные же мягкие туфли без подошвы, пару подштанников, пару нижних рубашек, две пары чулок и холщовую куртку мой товарищ отдал всего восемь серебряных монет. Хотя первоначально речь шла о двадцати. Мне за такие же подштанники и рубашки, плюс штаны из мягкого серого сукна, замшевые же сапожки с подошвой из толстой кожи, две пары портянок под них, льняную рубашку, а также прочную суконную куртку пришлось выложить целых пятнадцать «коней»! Джиуб настоял именно на таком наборе, зато обнадёжил меня известием, что за помывку заплатит за двоих, а на кружку пива оставшихся у меня трёх серебряных монет должно хватить. О том, что нам потом ещё и на ночлег надо оставить, я предпочёл не напоминать. Зато, говорит Джиуб, на меня посмотришь, — сразу видно, что важный господин. Я же вспоминал слова капитана о том, что на три дрейка, — восемнадцать «коней», — с трудом можно пообедать в местном трактире. Скорее всего, имелось в виду, пообедать так, как капитан привык. С рюмочкой сиродильского бренди. Иначе это либо очень дорогой трактир… либо труд портного здесь вообще практически не ценится.

Помыться в местном храме гигиены стоило три «коня» на двоих. Без привета от портного было бы четыре. Точнее говоря, без привета от портного таких оборванцев вообще бы на порог не пустили. А вот с прилично одетых, но без привета взяли б по две серебряных с носа. Помыться в представлении местного населения — это залезть с большую кадку с очень горячей водой и сидеть в ней, пока мозги не расплавятся, а грязь не начнёт соскребаться с кожи катышками. Потом взять мочало, окунуть его в щёлок и с силой протереть себя, сдирая верхний, загрязнённый слой кожи. Зачерпнуть в ладошку этого же щёлока, промыть волосы, а потом разные складки и прочие места. И так несколько раз. Мыло наличествовало, в принципе, но за отдельную плату и очень дорого. Я даже не стал уточнять, сколько, просто поверил на слово, — дорого. После завершения изуверских процедур, симпатичная дочка банщика несколько раз окатывает вас с головы до ног чистой горячей водой и исчезает, прежде чем до расплавленных мозгов доходит факт присутствия женской особи рядом с абсолютно обнажённым мужским телом. Значительно более чистый, а также значительно более красный (нет-нет, смущение здесь не причём), вы пересаживаетесь в другую кадку, на этот раз с прохладной водой. Пока вы там сидите, банщик бреет вашу физиономию, подстригает бородку и шевелюру, обрезает ногти, соскребает кусочком пемзы участки ороговевшей кожи на ногах. Блаженство.

Пока вы вытираетесь громадными махровыми полотенцами, та же девица приносит вашу новую одежду и снова убегает, прежде, чем вы как-то среагируете. И вот, наконец, вы сидите в предбаннике на лавке, в одних подштанниках и нижней рубашке, поставив ноги на специальную скамеечку, а прелестная чертовка подносит вам огромную кружку пива, озорно косясь на здоровенный бугор там, где у подштанников по идее должна располагаться, но не располагается ширинка. Хотя не знаю, возможно подштанникам ширинка вообще не положена.

Одежда, как ни странно, оказалась вполне комфортна. Даже при том, эластичные вставки на поясе и где-либо ещё отсутствовали, как класс. Их вполне заменяли продетые в специальные дырочки шнурочки и завязочки. Сапожки пришлись точно по ноге, хотя казалось бы, за час их подогнать невозможно. Об остальном и говорить не стоило. Дочка банщика помогла мне заплести небольшую косичку, вплетя в неё кусок толстой суровой нити, и этим же кусок завязав косичку для предотвращения самовольного расплетания. На фривольное поглаживание ладонью по крепкой попке она отозвалась задорным хихиканьем и скрылась с глаз долой. Что-то меня спермотоксикоз одолевает. Кстати, у банщика впервые обрёл возможность посмотреть на себя в зеркало. Зеркало представляло собой круглую отполированную бронзовую пластину с тарелку величиной, но всё лучше, чем ничего. М-да, кажется Джиуб не так уж неправ, называя меня господином. Морда лица вполне себе аристократическая. А с подстриженной бородкой и расчёсанными чистыми волосами, так просто вылитый лорд какой-нибудь.

Как я и надеялся, цифра «три дрейка за обед» соответствовала завышенным капитанским ожиданиям. За каких-то пять «коней» на двоих нам поднесли зажаренный свиной окорок, здоровое блюдо с салатом из каких-то овощей и филе рыбы и пару кружек пива. Да ещё и сдачу мелкими монетками, половину которой мы по-барски сунули обратно подавальщице. Типа чаевые. Занимаясь чревоугодием, я старательно гнал от себя мысли, что денег осталось только на ночлег. Джиуб, как мне кажется, вообще не заморачивался этим фактом. Либо он имеет какой-то план, либо просто живёт минутой, в принципе не думая о будущем.

— Скажите, господин, а что за пакет Вам капитан дал? — Наконец пробило моего напарника на разговор.

— А это, друг мой Джиуб, весточка для человечка одного. Он тут неподалёку в Балморе живёт. Передадим, — нам денежку дадут. Только, господин капитан очень строго предупреждал, чтобы пакет тот не вскрывали. Иначе, мол, не видать нам награды, как своих ушей.

— Хе, так до Балморы ещё добраться надоть. А до неё, если пёхом, не меньше недели.

— А ты думал, друг, нам за просто так… — начал было я, но тут нас прервали.

— Недели? Ручаюсь, раньше, чем через десять дней вы до Балморы не доберётесь. А скорее всего, вообще не доберётесь, по дороге съедят. — Заявила подошедшая к нашему столику негритянка. То есть, я хотел сказать, редгардка. Ну в игре это так называлось. Редгарды. На вид — негры неграми. Весьма симпатичная, кстати, редгардка. Даже проклёпанная кожаная кираса, совершенно скрывающая фигуру, её не портит.

— А вы, сударыня, никак в проводники набиваетесь? — Недружелюбно начал Джиуб, но тут уже я его перебил.

— Простите моему другу его невежливость. Меня зовут Ридал Вварави. Не ошибусь ли я, если предположу, что вижу перед собой прекрасную охотницу и разведчицу по имени Элен? — После того, как слегка ошеломлённая девушка кивнула, я продолжил.

— Капитан Кассиус Косадиус передаёт вам наилучшие пожелания. Я только сегодня беседовал с ним, и он очень рекомендовал мне обратиться именно к Вам, как к лучшему специалисту, в том, что касается выживания вне города.

— К-хм… Давайте короче. Вам нужно в Балмору, и вы хотите, чтобы я вас туда провела. Я могу это сделать за пять дрейков, припасы и снаряжение ваши…

— Сколько?!! — Задохнулся Джиуб, выпучив глаза, но я взмахом руки остановил его.

— Видите-ли, уважаемая Элен, в данный момент мы не можем похвастать обладанием подобной суммой наличности…

— Тогда и разговаривать не о чем!

— …но возможно, Вас устроит вариант, когда мы расплатимся с Вами по прибытии в Балмору, после того, как я получу вознаграждение за доставку неких документов.

— Нет, я так не работаю. — Отрезала она.

— Что ж, очень жаль. Но я всё равно хотел бы отнять ещё немного Вашего драгоценного времени и попросить об одной консультации. Скажите, Элен, Вы слышали что-нибудь о банде разбойников, появившуюся в этих краях недавно? — Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил. — Может быть, Вам даже известно, в каком именно направлении от деревни не нужно идти, если, конечно, Вы не хотите их встретить?

— Ха, вот именно по дороге на Балмору вам тогда лучше и не ходить! Все случаи ограбления были именно там, в лиге от Сейда Нин. Там как раз небольшая рощица за холмом, из деревни её не видно, вот в ней или сразу за ней они и нападают.

— Благодарю Вас от всей души, драгоценная Элен. А неизвестно ли Вам случайно, как много там разбойников?

— Вы что, решили отыскать их и перебить?

— Нет, что Вы! Просто праздное любопытство.

— Отмечу сразу, для праздного любопытства вы недостаточно экипированы. В том, во что вы сейчас одеты, за пределы деревенской ограды лучше даже носа не показывать.

А ещё вам не помешает хорошее оружие. Что касается числа разбойников, то ни разу ещё не обнаруживали следы более, чем трёх человек за раз. Но я бы не поставила деньги на то, что их не может быть больше.

— Уверяю Вас, Вы совершенно неправильно меня поняли, прекрасная Элен. Я отнюдь не собирался связываться с этими разбойниками, наоборот, я бы хотел всеми силами избежать встречи с ними. Но поведайте ещё одну вещь. Насколько часты в этой местности нападения диких зверей на человека?

— Действительно, связываться с ними вам не стоит. Ха! Что касается всякого зверья… Ну рядом с самой деревней, а также вдоль дорог опасности не столь много. Всё-таки, здесь ещё сравнительно обжитые места. Тут скорее следует опасаться двуногих хищников, хех. А вот вглубь болот я бы забираться не рекомендовала. Попадётся водяная гончая и можете начинать вспоминать, успели ли уже написать завещание. Там, где посуше, можно встретить алита или кагути, это ещё похуже твари. Человека пополам вмиг перекусывают, только попадись на зуб. Вблизи логовищ квама можно встретить фуражиров. Это такие мелкие твари, типа червяков с зубами, но частенько бывает, нападают на человека. Убить не убьёт, но раны долго нарывать будут. К тому же заразные через одного. Иногда можно встретить диких нетчей. Обычно они не опасны, но в брачный период могут атаковать. Лучше вам тогда сразу перерезать себе горло, яд у них смертельный и умирают от него ОЧЕНЬ долго и мучительно. Вообще-то это не яд, а пищеварительный сок, но вам, я думаю, без разницы. В холмах, а также в пещерах, где посуше, можно наткнуться на пещерных крыс. Здоровенные такие крысюки, в локоть длинной, и это без хвоста, клыки, что мой палец. Дальше в горах можно встретить гонщиков-по-утесам, но я думаю, вы дотуда не доберётесь, сдохните гораздо раньше. Что ещё… Да, в море не лезьте. Дреугов здесь не видали уже лет полста, всех повыбили, но рыбки водятся, — будь здоров. Кусок мяса выхватывают за укус, кулак влезет.

— Тебя послушать, так здесь просто жить невозможно. Но люди-то живут и не умирают. — Проворчал Джиуб.

— Элен, мой друг ослеплён Вашей красотой, и только поэтому позабыл про правила вежливости. Ещё раз прошу, простите его.

— Неважно! Люди здесь действительно живут. И даже чаще всего не умирают. Хотя вот тут один хмырь третьего дня за ограду вышел, больше его не видали. Имперский мальчик, месяц назад нам нового сборщика налогов прислали. Старого, ха-ха, повесили за взятки! Но здесь, скорее всего контрабандисты постарались. А поначалу такой же наивный и чистенький ходил. Детки! Забудьте про безопасные имперские дороги с патрулями Легиона! Здесь Вварденфел! Здесь, выходя на природу, надевают крепкие сапоги и доспехи, а также берут с собой кинжал, на худой конец дубинку. Иначе не успеете сказать «мама», как окончите свои дни в желудке какой-нибудь твари! Завтра должна прибыть Толвайз Отралет с товаром из Пелагиата, посмотрите, сколько она с собой водит охраны и как эта охрана вооружена. А до Пелагиата дорога вдвое короче, чем до Балморы!

— Уверяю Вас, мы очень хорошо Вас поняли, драгоценная Элен. Мы будем очень осторожны, и не пойдём гулять по округе, не озаботившись предварительно своей безопасностью. Не сомневайтесь, как только решиться наше временное затруднение в финансовой сфере, Вы будете первой, к кому мы обратимся! А что кстати, за сборщик налогов? Его имя, случаем, не Процеус Виталиус?

— Именно так. А что, знаете его?

— Доводилось слышать.

— Тот ещё ублюдок! Старый брал на лапу, но меру знал, и продержался почти пять лет, а этот грёб так, как будто завтра никогда не наступит! Говорят, втюрился по уши в ту дуру, что живёт на маяке, как её бишь… Неважно! Собирал на подарочки, хех!

Не вдаваясь в подробности, могу сказать, что разговор с разведчицей, а по совместительству ещё и резидентом Клинков Элен продолжался довольно долго. Часа три, не меньше. К счастью, спустя примерно полчаса разглагольствования она взяла за свой счёт кувшин пива и какую-то солёную рыбную мелочь в качестве закуски, потом ещё кувшин, причём не стала жадничать и поделилась с нами. Наверное, ей понравилось, что она нашла в нас благодарных слушателей. По крайней мере, Джиуб молчал, не пытаясь больше выражать своё мнение, я же поддакивал, восхищённо ахал и охал, переспрашивал в нужных местах. Под конец девушка уже порядочно осоловела, но стоит отдать должное её профессионализму, — ни разу даже намёка не дала на то, чем она тут в реальности занимается, помимо того, что охотиться на разное зверьё и помогает проводить караваны. Информации было море, но ни одного слова по единственному интересующему меня вопросу: где взять денег? Вот скажем, Джиуб, рассуждал я про себя, пропуская большую часть разговора мимо ушей. Он, если не брать в рассмотрение вариант несправедливого осуждения, вор. Причём карманник. Специалист, так сказать, изымания денег у отдельных представителей общественности. Может ли нам это помочь? Попросить его сделать «чик-чик» чьему-нибудь кошелку? Скорее всего, нет. Лучше даже не пробовать. Наоборот, убедительно попросить даже не думать на эту тему. Ой, куда это Элен намылилась? А, понятно, выпитое пиво требует выхода. Мы приличные мальчики и девочки, вслух такое говорить говорить не будем, но всем всё понятно. Ладно.

А это что хмырь к нам подходит? Так, Джиуб, кажется, его знает. По крайней мере, на его бредовую фразу, что-то про какого-то там дедушку и его здоровье, мой напарник ответил не менее бредовой фразой про то, что у дедушки всё зашибись, и он по-прежнему любит тёмное хаммерфельское. Стоп! Да это никак пароль?!! Спрашивал-то хмырь про дедушку сразу нас двоих, а ответил ему Джиуб, сразу на него всё внимание. Ещё что-то спрашивает. Про какую-то тетушку. А Джиуб ему: тётушка, мол, захворала, но пьёт вишнёвую наливку, и велела передать… Так, точно пароли-отзывы, никаких сомнений. Логически рассуждая, это Гильдия воров. По крайней мере, я не знаю никакой другой секретной (точно секретной, иначе зачем такие хитрости) организации, которая была бы представлена одновременно здесь и на континенте, откуда нас вывезли. Точнее, есть ещё две: Клинки и Камона Тонг. Но Клинки отпадают, по понятным причинам, а на агента Камоны Тонг мой напарник не тянет. Ну я так думаю. А вообще, я слишком мало знаю для подобных выводов. А что это про меня говорят? Так, теперь разговаривают без паролей, но по «фене». Или что тут у них вместо фени. Что самое прикольное, я примерно понимаю смысл. А что это про меня говорят? Ага, мол пацан не из наших, но правильный и по жизни деловой. Ещё интересно, что человек, владеющий исключительно имперским литературным, да даже и матерным, смысл сказанного не воспринял бы, это я почему-то точно знаю. Снова непознанные навыки тела? Ну да, имперский язык я тоже не учил, однако тело моё его знает, и я знаю. Чёрт, у меня тоже пиво дырочку вот-вот найдёт! Как не вовремя! Но терпеть мочи нету! Блин, ребята, очень интересно с вами было б пообщаться, но я дико извиняюсь…

Как я нашёл выход из заведения, я не помню. Если только на автопилоте. Все мои мысли занимал переполненный мочевой пузырь. А вот мужик, журчащий с помоста прямо в море, подвернулся исключительно удачно. Подсказал, так сказать, наглядно, что и как делать. Уф, хорошо-то как! Я кстати, говорил, что на штанах, как и на подштанниках, ширинки нет? Вот, говорю. По поясу проходит шнурок, сбоку он завязывается. Неудобно. Но я справился. В рекордно короткие сроки. Когда я вернулся к столику, непонятный хмырь уже исчез. А Элен так и не появилась. Кинула, блин. Минус ещё одна надежда. Нет, не то, чтобы я всерьёз предполагал заночевать дома у прекрасной разведчицы, но чем чёрт, как говориться, не шутит… Облом. А Джиуб какой-то задумчивый.

— Ответствуй, мне, друг мой, не был ли сей любезный господин из некоей организации под названием «Гильдия воров»?

— Что? Ах да, оттуда он и был. Плохи дела наши, господин. Я-то как думал? На Гильдию здесь выйду, нужное слово шепну, работу какую сделаю для добрых людей, — денежка появится.

— И что?

— Ан нету тут никакой работы. Все дела, какие есть, местные проворачивают, пришлым никто ничего не доверяет. Из всей Гильдии тут пара человечков сидит, и то больше за порядком смотрит. Если что, помогут нашего брата отмазать, от дома казённого, не за так, конечно. А вот работать не по кому. Все на виду. Если только по приезжим каким. Но из приезжих сейчас в деревеньке этой, только мы вдвоём.

— Та-ак. Друг Джиуб, не унывай, допивай пиво и пойдём. Госпожа Элен весьма любезно расплатилась за всё вперёд, и мы, несомненно, воспользуемся этой щедростью.

— А куда пойдём-то, господин?

— Одно место проверить нужно.

Мысль эта пришла мне в голову только что. Людям, игравшим в Морровинду, хватит для понимания двух слов: «тайник Фаргота». Что касается тех, кто не играл… Ну, в общем, там квест такой был. Предлагают тебе за одним местным проследить. Мол где-то в деревне у него тайник, он там золото прячет. Выяснишь, где этот тайник находится, — половину денег оттуда можешь себе забрать. Остальное, мол, нам. Я решил не заморачиваться с квестом, а просто проверить нужное место. Раз уж тут всё так похоже на игрушку, может и тайник там же найдётся? Повернув от трактира направо, прошли по главной улицы до памятного перекрёстка, и снова повернули направо, на неглавную улицу. Не доходя до маяка, повернули ещё раз направо… и увидели Лужу. Именно так, Лужу с большой буквы. Достоин эпических сказаний этот водоём, и у меня не хватает слов, чтобы его описать. Грязно-розовыми валунами лежали в самой серёдке довольные жизнью хавроньи, тихонько похрюкивая о чём-то своём. Носились стрекозы над зарослями осоки и щебетали птицы в ветвях наполовину закрывающего Лужу исполинского дерева. Вполне возможно, когда-то эта Лужа была лишь маленькой лужицей на пыльной дороге промеж двух рядов покосившихся хибарок. Но это было давно. Теперь Её Величество Лужа властно заняла практически всё пространство между вышеупомянутыми хибарками, заставляя людей ютиться и ходит по досочкам, которые она милостиво позволила проложить по самому Её краю. Отнюдь не вся поверхность Лужи была занята водой, нет, там были настоящие прогалины жирной чёрной грязи, и по этой грязи тоже прыгали маленькие птички, выискивающие червячков и личинок. Аромат от Лужи шёл… нет, это точно не описать словами.

Мы с Джиубом прошли по уже упомянутым досочкам. И ему, и мне стоило больших трудов не вступить в грязь и не замарать нашу новенькую щегольскую обувку. Но мы справились. И вот конечная цель путешествия — трухлявый пень. К счастью, чтобы добраться до него, не нужно лезть в воду или мараться в грязи. Неподалёку, где-то в полуметре от него проложена широкая доска. Доска вроде бы просто ведёт мимо по краю залитых грязью просторов, но встав на неё правой ногой, можно левую ногу поставить на выступающий далеко в сторону изогнутый корень, а потом широко шагнуть и перенести правую ногу на другой корень и приблизиться уже непосредственно к самому пню, схватившись за него руками. И вот достойная награда всем этим комичным телодвижением, — моему взгляду открылась неширокая вертикальная щель с обратной стороны пня. Как я потом убедился, со стороны эта щель абсолютно незаметная. Потому что единственное место, откуда её можно увидеть — это дерево (то самое, которое затеняет половину лужи). И находиться оно довольно далеко, метров в десяти от пня. Со всех остальных точек края щели визуально теряются в том мхе и лишайнике, которым порос весь пень. Я просунул руку в щель, — и обнаружил там кожаный кошелёк. В кошельке, это я тоже определил значительно позже, болталось восемнадцать дрейков и на шестьдесят три «коня» серебра. Мы богаты. А теперь, — дёру. Уф, вы просто не представляете себе, какой камень у меня с души свалился.

* * *

Тёмная тень бесшумно проскользнула в дверь. Сидящий за столом капитан вздрогнул.

— Элен, что б тебя! Меня так удар однажды хватит! Стучаться надо!

— Не ори, Селлиус. Что за мальчиков ты прислал ко мне?

— Мальчиков? Не помню никаких мальчиков…

— Не тупи. Хлыщ с бородкой и ещё один с обрубленным ухом.

— Ах, эти… Собственно, я направил к тебе только хлыща, второй — прилипала.

— Хорошо. Так что за хлыщ?

— Его прислал твой работодатель. Настоящий работодатель.

— Чушь! Он не из наших!

— Елен, ну хоть ты не доводи меня сегодня! — Внезапно взорвался капитан. — У меня тут донос о ненадлежащем расходе казённых средств от одного новичка из недавнего пополнения, ублюдок Процеус позволил убить себя в самый неподходящий момент, сморчок Сокуциус что-то мутит в последнее время, и тут ты со своими вопросиками! Я не говорил, что он работает на твоего работодателя! Я сказал, что его прислал твой работодатель.

— Эм-м… В смысле?

— Он был освобождён из тюрьмы по личному приказу императора. И мой приятель в столице пишет мне, что этот приказ сунули на подпись люди, близкие к твоему начальству. Я говорил с этим мальчишкой. Сам он не в курсе. Совершенно. В этом я уверен. Так играть невозможно. Кто-то пытается «сыграть» его «в-тёмную».

— Личный приказ Императора? Могу я посмотреть? — Капитан помедлил, но потом нехотя достал из бюро свиток и протянул его девушке.

— Хех! Селлиус, ты ворюга! В приказе сказано, что ты должен был дать мальчишке сто дрейков на расходы.

— Может, мне ещё вооружить его из гарнизонного арсенала и отправить пару легионеров сопровождением? Они там в столице совсем охренели! Ты представляешь, сколько проживёт мальчишка здесь, если все увидят, как он выходит от меня с набитым кошельком? Пусть сам выворачивается. Зато никаких подозрений. Обычный вечнопоселённый прибыл, пусть даже слегка в неурочное время. То есть, даже два «вечных».

— Так не пойдёт. Давай тогда это золото мне. Я присмотрю за мальчиком, так и быть. Провожу его до Балморы за ручку.

— Сотню тебе? Не треснет? Так и быть, шестьдесят монет дам.

— Восемьдесят!

— Семьдесят пять. И я забываю о том маленьком недоразумении с пропавшим со склада вещдоков лунным сахаром.

— Договорились!

— Нужна его подпись на расписке. Вот так он расписывался за пособие. Можешь скопировать?

— Могут ли свиньи хрюкать?

— Замечательно. Здесь твоё золото. Кстати, тот мужик в Балморе, Кассиус Косадес, он тоже из ваших?

— Много будешь знать, скоро состаришься.

— А я и так не молод!

* * *

В лавку доспешника-оружейника завалились уже под вечер, перед самым закрытием. Могли бы завалиться и раньше, но сначала мы сдуру пошли к обувщику. Зачем? Да больно запали мне в душу слова Элен о необходимости нормального снаряжения. Я не хотел преждевременно обнародовать факт обладания нежданным богатством, но новые сапоги для хождения за городом нам просто необходимы. Вот только покупать, как оказалось, их следовало отнюдь не у обувщика. Впрочем, мастер не стал обижаться на двух дебилов, благо они смогли доставить ему пару минут хорошего настроения, и направил наши стопы в правильном направлении, снабдив даже бесплатным напутствием: покупать бывшие в употреблении вещи. Так, мол, дешевле. Ну что поделать, ни я, ни Джиуб ранее не сталкивались с необходимостью покупать себе обувь, годную для путешествия по населённому хищными тварями бездорожью.

Оружейник тоже сделал усилие над собой и вошёл в наше положение, сосватав нам по паре сапог из кожи нетча. По функционалу наша новая обувь в первую очередь напоминала сапоги-болотники из моего светлого прошлого, то есть основной их фишкой являлась возможность бродить, утопая по колено в воде и грязи, не промокая, вот только сапоги эти не болтались на ноге, а сидели почти в обтяг. Да ещё дополнительно стягивались ремнями на голени. Очень удобно. И движений не стесняет, если ремни правильно подогнать. И, вот уж волшебная, по-другому не скажешь, штука — выделанная кожа нетча. Воду она не пропускает. Совсем. Более того, она ещё и не намокает. А вот воздух проходит сквозь неё запросто. Поэтому ноги не потеют. То есть потеют, конечно, но умеренно и всё это тут же испаряется наружу. И ещё прочная она, кожа эта. Фиг прокусишь. В общем, самое то обувка для местного климата. А вот, скажем, по засыпанным вулканическим пеплом пустошам шагать далеко не айс, по словам продавца. Слишком плохо переносит перепады температур, низкую влажность и абразивное воздействие пепла. Там другая обувь требуется: кожу гуара хитиновыми пластинками обшивают. На манер рыбьей чешуи. Но нам пока сие не треба. Да и денег жалко. И так за две пару сапог три с половиной дрейка серебром пришлось выложить. Даже Джиуб был бессилен, — ну как поторгуешься, если не знаешь, на какие недостатки внимание упирать? Кое-как уцепились за то, что сапоги: во-первых, старовато выглядят, во-вторых, не совсем по ноге. На что нам резонно ответили, что разношенное только мягче, а по ноге надо шить на заказ. И вообще, подгонять нужно лучше. Но цену снизили.

Первоначально было по два дрейка за пару. Зато вволю поторговались за вырезанный целиком из хитина кинжал для Джиуба. Всё равно пришлось отдать целых дюжину «коней».

Расплачивались серебром, чтобы не «светить» факт обладания крупной суммой золота. Себе же кинжал я брать не стал. Жаба задушила. Да и кто его знает, сумею ли я с ним управиться.

С утра пораньше направились погулять. За ограду. С нами увязалась Элен. Что характерно, абсолютно бесплатно. Наверное, из любви к искусству. Хотя сама она утверждала, что из жалости. Мол, схарчат нас, и мира не увидим. Сапоги разведчица одобрила, кинжал Джиуба удостоился насмешливого фырканья, мой же пустой пояс, но отягощённый никаким оружием, стоил мне взгляда, наполненного сомнением в здравости моего рассудка. Пояса, кстати, нам с напарником презентовала та самая вдова, у которой мы ночевали. Ну, о ней ещё капитан Гравиус мне упоминал. От сына, мол, пара штучек осталась, а ему уже не нужно. Что случилось с сыном, я из деликатности уточнять не стал. А вообще, ничего так вдовушка. Домик у неё приличный. Джиуб нашёл с ней общий язык, весь вечер она с ним щебетала о своём, о вдовьем, а ночью они не давали мне спать своими охами-вздохами.

Всерьёз раздумывал выскочить из дому и поискать ту очаровательную дочку банщика, уж больно охи были зажигательные. Сдержался. Зато покормили нас утром, — просто на убой. И пояса вот подарили. И ещё старенький вещмешок для Джиуба. Соскладировали туда его туфли и мои сапожки. До лучших времён. Больше положить всё равно нечего.

Оружие мне всё-таки навязали. Едва вышли за околицу, Элен смастерила из срубленного тут же ствола молодого деревца дубинку чуть меньше метра длиной и заставила держать в руке. Помахал палкой, пробуя по руке. Вроде что-то такое чувствуется знакомое, но сразу видно — не моё. Так и сказал. Мне ответили, что если хочу, могу запустить дубинкой в сторону противника. По крайней мере, выиграю секунду-другую, а там и кавалерия подоспеет. А палка вещь по-любому полезная. Что в лесу, что на болоте. И вообще, её от вида невооружённого человека мутит. Джиуб благоразумно помалкивал в тряпочку и, кажется, посмеивался.

Зараза. Едва выйдя за ворота, встали перед проблемой выбора. Тут нужно объяснить, что основная часть деревеньки лежит на островке, отделённом от большой земли узкой протокой. Но некоторая часть строений уже каким-то образом переползла через деревянный мост и обустроилась на той стороне. На этой было уже тесно. С десяток маленьких одноэтажных домиков. И пара больших сараев. В целях безопасности их обнесли каменным забором чуть ниже человеческого роста. Дорога шла в двух направлениях: вдоль этого забора направо и прямо. Прямо за воротами гордо красовался указатель. Вот он и знаменовал собой проблему. На ту дорогу, что вела прямо, указывала доска с надписью «Хла Оуд». Направо указывала целая куча досок, в числе которых была с надписью «Балмора». Памятуя о банде разбойников, пошёл прямо.

На вопрос, сколько до этого Хла Оуда идти пешком, получил ответ. Неделю. За десять дрейков могут довести. Поинтересовался, отчего такие цены, если до Балморы идти дольше, а плата в два раза меньше. Оказалось, до Балморы почти половину пути можно добираться обжитыми местами, соответственно зверья поменьше, да и припасов меньше тащить придётся. А по этой дороге только болота, да ещё через Долину Гейзеров пройти придётся. И разбойнички пошаливают. Усомнился: вроде вчера упоминалось, что разбойнички как раз на пути в Балмору. Оказалось, что та банда, о которой речь шла вчера, просто очень наглая и орудует вблизи деревни. Поэтому о ней столько разговоров. А вообще на Горьком побережье куда ни плюнь, попадёшь либо в разбойника, либо в контрабандиста, либо в культистов психанутых, а то, по слухам и вампиры попадаются. Это уж не говоря о всяком зверье. Словом, обнадёжили. От всех этих откровений стало, конечно, несколько не по себе, но я всё равно пошёл по хлаоудской дороге, невозмутимо помахивая дубинкой. С тяжёлыми вздохами мои попутчики потащились следом. С дороги, впрочем, я вскоре свернул налево и стал пробираться сначала вдоль пролива к морскому побережью, а потом вдоль побережья на север. Удача с поиском тайника Фаргота (или кто там себе секретное хранилище в том пне оборудовал) меня весьма вдохновила, и я решил реализовать ещё одну подсказку, навеянную мне моим игровым опытом. В общем, я сподвигнулся отыскать тушку пропавшего сборщика налогов Процеуса Виталиуса. Я примерно представлял, где он должен быть, исходя из своего игрового опыта. Главное идти, держа в виду море, а там разберёмся.

Опасность, что удивительно, первым заметил Джиуб, а не дипломированная разведчица Элен. Первые пару часов мы шли абсолютно спокойно. Постепенно поднималось солнце над головой, шумел прибой, ветер шелестел в кронах деревьев, птички щебетали, трещали крылышками стрекозы, скрипели какие-то кузнечики. На берегу моря лениво шевелились грязекрабы, — в неподвижном состоянии и со спрятанными конечностями они здорово смахивали на замшелые валуны, но когда один из них внезапно выставил в нашу сторону свои клешни, я непроизвольно содрогнулся.

Каждой из этих клешней без проблем можно было перекусить мне лодыжку. По размеру, во всяком случае, подходило. Но более активных действий тот грязекраб не предпринял, и мы спокойно прошли в почтительном отдалении. Как сказала Элен, обычно они не нападают на людей, только если защищают свою территорию. Короче говоря, всё было относительно мирно. Я даже начал подумывать, что Элен специально потчевала нас небылицами о местной фауне, чтобы набить себе цену.

Внезапно мой бывший сокамерник, шедший впереди, замер на месте. Элен, до сих пор замыкавшая шествие, ни слова не говоря, приняла вправо и начала выдвигаться вперёд, одновременно накладывая стрелу на тетиву своего лука. Я по инерции сделал ещё пару шагов, обходя стоявшего Джиуба, и увидел в паре десятков шагов впереди водяную гончую. До этого тварь была закрыта от нашего взора неудачно расположенным деревом.

Вообразите себе большую ящерицу, комодского дракона, например. Только хвост у неё должен быть толстым и коротким. И лапы не вывернуты наружу, а находятся прямо под туловищем. Теперь добавьте к её морде шип из сросшихся роговых пластинок, смотрящий вперёд, и пару торчащих наружу клыков. Оденьте в практически сплошной роговой панцирь голову и переднюю часть спины. Наделите это создание крайне скверным и кровожадным характером. А теперь учтите, что всё это ОЧЕНЬ быстро бегает. Как там говорила Элен? Не успеете сказать «мама»? Я лично не успел бы сказать даже «ма». Тварь понеслась на нас, как будто выпущенная из катапульты. Мощные лапы загребали и отбрасывали назад комки влажной торфянистой почвы. Комки эти кувыркались в воздухе. Что-то случилось с моим восприятием времени. Секунды тянулись раз в десять медленнее, чем обычно. Я оттолкнул влево Джиуба, сам прыгнул вправо. Гончая пронеслась между нами, обдав порывом ветра. Пальцы правой руки непроизвольно сжались (куда из них подевалась дубинка?) и с еле слышимым свистом прямо из моей ладони начало вырастать… потом, в более спокойной обстановке, я смог узнать, что умудрился сотворить прямо из воздуха кинжал сантиметров этак тридцать в длину. Это только клинок. В тот момент я понял только, что в пальцах моей правой руки каким-то образом очутилась рукоять холодного оружия. Этим оружием я инстинктивно ткнул в успевшую уже развернуться и снова броситься на нас водяную гончую. Рука сама как-то повернулась нужным образом, в то время как ноги, тоже абсолютно самостоятельно, плавным танцевальным движением убрались с пути озлоблённой зверюги. Попал прямо в щель между головным панцирем и спинной пластиной. Клинок вошёл в эту щель во всю длину без сколько-нибудь ощутимого сопротивления и тут же распался с хрустальным звоном. Тварь пронеслась мимо нас, но лапы у неё уже подогнулись, и двигалась она исключительно по инерции. В этот момент в её бок, чуть позади и ниже края спинной пластины вошла выпущенная Элен стрела. «А ты владеешь заклинанием призыва кинжала?» — произнёс её удивлённый голос. И тут меня как будто выключило из реальности.

К счастью, я не опозорился падением в обморок, подобно какой-нибудь нервической барышне. Вернувшись к осознанию окружающей действительности, я обнаружил себя стоящим на своих ногах и ошеломлённо пялящимся на убитую тварь, а обоих моих спутников — смотрящих на меня с выражением глубокой задумчивости на лицах. Они наверняка хотели о чём-то меня спросить, но так и не реализовали своего желания.

Вместо этого Элен подошла в мёртвой гончей и с усилием выдернула из её тела свою стрелу. Задумчиво потрогала края глубокого разреза на шее ящерицы и предложила вырезать куски мяса. Очень вкусного, по её утверждению. Джиуб с энтузиазмом согласился, я также возражать не стал. Вместо этого я подошёл к тому месту, где наше появление застало ныне убиенную тварь. Ещё в первый момент мне показалось, что… нет, не показалось. В зарослях чего-то, смахивающего на осоку, лежало человеческое тело. Наполовину объеденное. «Элен», — позвал я, переворачивая останки лицом вверх, — «Ты знаешь этого человека?» Разведчица этого человека, разумеется, знала. Это был никто иной, как пропавший сборщик налогов. Вот только денег на его теле не оказалось. Совсем. Что такое не везёт, и как с этим бороться. Вот почему игрушка реализовалась с такой дотошностью практически во всём, — размышлял я про себя, — кроме возможности заполучить лёгкие деньги?!! Может, потому что в жизни вообще нереально заполучить лёгкие деньги? Ладно, это всё философствования.

Элен всё-таки выполнила свою угрозу и вырезала со спины гончей несколько полос мяса. Вышло что-то около пяти килограмм. Не так уж много для твари с габаритами и весом взрослого кабана. Остальное, как объяснила девушка, имеет неприятный запах, да и жестковато. Мясо мы тут же оприходовали, поджарив на костре, только отошли сначала на ближайшую возвышенность, где посуше и ветерок с моря поддувает. Пока суть да дело, я расспрашивал девушку, не полагается ли нам какая-нибудь награда за обнаружение трупа чиновника. Оказалось, нет, не полагается. Но сообщить властям всё равно не помешает. Джиуб поинтересовался, нет ли у неё каких-то мыслей по поводу того, кто же всё-таки прикончил бедолагу. На что получил ответ, что, мол, понятия не имеет, как и раньше, но, судя по следам, действовал всего один человек. Местный, судя по всему. Во всяком случае, обут он был в сапоги из кожи нетча, которые носили все в этих края, как и мы трое, кстати. Что касается орудия убийства, то это скорее всего дубинка. Но не такую палочку, что не так давно получил я (и которую, кстати, так и оставил на месте боя), а нечто более увесистое. По крайней мере, височную кость проломить труда нападавшему не составило, — а проломленную кость она обнаружила на ощупь в первую же секунду осмотра тела.

Подкрепившись, я высказался за то, чтобы возвращаться обратно в Сейда Нин, что было горячо поддержано общественностью. Часть общественности в лице Элен внесла коррективы: возвращаться не старым путём, а выбраться на дорогу и дальше идти, как нормальные люди. Эта идея также не нашла возражений. По пути я тренировался создавать из воздуха клинок. Спустя полчаса, как раз в тому времени, как мы достигли торного пути, мне удалось нащупать то особенное напряжение в полусогнутых пальцах, после которого в ладони появляется ощущение присутствия рукояти. Саму рукоять при этом видно не было, а собственно клинок воспринимался, как полоска слабого света. Примерно, как в темной комнате с пыльным воздух лучик света от дырки в шторах вычерчивает дорожку, только пылинок очень много и они суетливо бегают вдоль лезвия, а не лениво проплывают сквозь него, как это бывает в случае с пылинками в воздухе. И ещё этот лучик был ограничен в длину. Через некоторое расстояние от моей ладони он истончался и постепенно сходил на нет.

Расстояние это первоначально равнялось примерно пятью сантиметрам, но спустя ещё полчаса мне удалось довести его сантиметров до тридцати. Дело осложнялось тем, что пальцы в полусогнутом состоянии быстро уставали, а попытка изменить их положение приводила к мгновенному исчезновению клинка. Приходилось особым напряжением воли ускорять процесс. Это тоже пришло с опытом. Клинок теперь рос значительно быстрее, но по-прежнему не хотел вырастать длиннее трёх дециметров.

Добавил ещё напряжения, — и клинок снова стал расти. Только не длину, а в ширину. Только что был тоньше мизинца, и вот уже сантиметр, два, три… Процесс остановился, когда тонкий лучик превратился в треугольник шириной у основания сантиметров пять. В толщину он при этом имел едва пару миллиметров. Я продолжал нагнетать напряжение, и вот уже из основания треугольника побежала узкая полоска, обозначающая рукоять, сам треугольник начал увеличиваться в толщину, достигая в основании примерно полсантиметра, узкая полоска всё больше оформлялась в рукоять, от основания клинка с стороны выставились короткие усики гарды, края клинка приобрели отчётливый вид заточенных, слегка волнистых лезвий, оформились долы в середине, потом туманный свет начал сгущаться, и при этом меркнуть, теряя прозрачность, но взамен приобретая отчётливый металлический блеск, по плоским граням побежали святящиеся ярко-алым светом руны. И вот с чуть слышным хрустальным звоном кинжал внезапно стал объектом вполне материальным. Пальцы с облегчением сомкнулись на теплой рукояти, а напряжение, требуемое для поддержания и роста новой сущности, пропало. Точнее говоря, нужно было ещё немного напрягаться где-то внутри, не то в руке, не то прямо в мозгах, чтобы оружие не исчезло, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что раньше. Ради пробы я убрал и это напряжение, — кинжал тут же испарился с характерным звоном разбившегося хрустального бокала.

Попутчики мои, как я сейчас только заметил, внимательнейшим образом следили за моими потугами и теперь начали выражать крайнюю степень своего ликования. Я даже заподозрил их в неискренности, — ну не может человек по-настоящему так радоваться. Одновременно ощутил страшную усталость и разбитость во всём теле. Блин, как будто мешки с картошкой таскал! Таким макаром проще обычный кинжал приобрести и таскать его на поясе. Впрочем… Я сжал пальцы ещё раз. Теперь я знал, что делать, и оружие удалось создать с первой же попытки, и всего за несколько секунд. Вот так-то лучше! Я взмахнул рукой, со свистом рассекая воздух. Кинжал получился увесистым, но не тяжёлым, — полкило где-то. Рукоять удобно лежала в ладони. Ещё раз резко взмахнул, и срубленная веточка растущего у дороги куста упала, срезанная моим ударом. Срез получился чистым, без защепа и полоски отодранной коры. Неплохо. Подошёл к дереву и сделал резкий выпад в его ствол. Клинок ушёл в древесину на треть. С «охотничьим» ножом из нержавейки мне, помнится, едва удавалось воткнуть самый кончик в кору. Впрочем, тут дело ещё и в умении, я буквально чувствовал, как знакомо напрягаются мускулы, стремясь сделать движение именно правильным образом. «Навык коротких клинков прокачан», — подумал я с усмешкой.

Убрав кинжал в небытие, я продолжил путь. Джиуб и Элен шли следом, о чём-то шушукаясь промеж собой. Я же размышлял о будущем. Итак, фокус со сборщиком налогов не удался, разбогатеть у меня не получилось. Но деньги ещё остались, так что не всё потеряно. Можно дождаться силта и с комфортом добраться до Балморы. Не знаю, сколько денег даст мне Кай Косадес, но что-то ведь дать должен! Будущему-то Нереварину. Да и капитан весьма прозрачно намекал на возможность вознаграждения за доставку пакета. Впрочем, не о том думаю. Когда доберусь до Балморы, к Каю зайду всенепременно, конечно, но ведь варианты доставки ещё не все рассмотрены, не так ли? В игре я никогда не пользовался общественным транспортом, всегда ходил пешком. И дешевле, и интереснее, и опыта можно поднабраться, на встречных монстрах и разбойниках. И это ещё один вариант, в добавление к силту. Вот только меня уже приучили с осторожностью относится к собственному игровому опыту. Вполне может оказаться, что встречные монстры и разбойники сами с удовольствием наберутся опыта, и не только, разделывая моё окровавленное тельце. Но! Ведь можно и не одному идти. Если взять небольшую кампанию в лице меня, Джиуба и Элен, это уже значительно веселее.

— Господин! — Отвлёк меня Джиуб.

— Что, друг мой?

— Мы вот тут с госпожой разведчицей посоветовались. Нам ведь в Балмору надо? Завтра один торговец местный в Пелагиат идёт. А это, считай, до Балморы на полпути.

— И?

— Я могу пойти с караваном, с охраной. — Вступила в разговор Элен. — Иногда подрабатываю так, если делать особо нечего. И вас взять помощниками. С вас тогда денег брать не буду, только с другими охранниками нужно будет на продукты скидываться. Питание из общего котла, питьё за свой счёт. За неделю, может чуть больше, добредём. Одним было бы быстрее, но караван медленно идёт. А уж дальше сами решайте. От Пелагиата до Балморы я вас только за деньги поведу, и меньше трех золотых даже не предлагайте.

— Ну что ж, драгоценная Элен, я думаю, нас устроит такой вариант.

Устроив себе шикарный обед на троих в трактире (я, похоже, теперь никогда не избавлюсь от привычки считать деньги, но ещё дюжина «коней» в минус, хорошо хоть Элен платила за себя), я решил проверить ещё одну задумку. Трое бандитов в пещере близ Сейда Нин никогда не являлись для меня серьёзными соперниками. Я уже вполне свыкся с мыслью, что тут совсем не игра, но вот с водяной гончей расправились же. А бандиты те, по крайней мере, в игрушке, существенно слабее были. И потом, бандитов бояться, — за город не ходить. Элен снова увязалась с нами (разумеется, я не говорил ни ей, ни напарнику, куда, собственно направляюсь), и спустя уже пять минут мы бодро топали утоптанной дороге, оставив деревню за спиной. Как уже говорилось, нужно было обогнуть холм, пройдя при этом лигу. Лига, как оказалось, — это несколько километров. Но часа за полтора добрались. За холмом действительно имелась рощица. Как объяснила Элен, тут из-под гор бил родник, который и питал эту кучку деревьев. Только не напрямую. Сначала этот ручеёк из этого родника стекал в небольшое озерцо. Так, озерцо. А вот это уже интереснее. В игре пещера была в склоне горы за озерцом. Я спросил Элен, и она подтвердила, что пещерка тут имеется. Только она маленькая и ничего интересного там нет. Тем не менее, показала, где эта пещерка находится.

Пещерка в самом деле не поражала воображение. Дырка в скале, сначала имевшая габариты три метра высоту и два в ширину, в глубине постепенно сужалась, к тому же пол постепенно спускался вниз. Метров через пятнадцать всё оканчивалось подземным озерком, — скорее лужей. Нет, не так сказал. Просто потолок, — который в этом месте едва достигал в высоту полутора метров, так что идти приходилось согнувшись, — уходил прямо в воду под углом в 45 градусов, да и пол уходил туда же почти под таким же уклоном. Рассмотреть что-то под водой оказалось невозможно, — слишком темно. Снаружи царил день в полном разгаре, но в глубину пещеры свет проникал крайне скудно. Я поинтересовался у девушки, знает ли она, как далеко простирается пещера под водой. Выяснилось, что нет. Ей даже в голову не приходило попытаться узнать это. Я ещё раз всмотрелся вглубь. Блин, что же так темно-то?!! И тут что-то начало происходить с моим зрением. Странное напряжение возникло в голове и в глазах, и внезапно темнота начала отступать! Минута, и я уже вполне ясно различал в полумраке лица своих спутников. И их одежду, до последней нитки. Светлое пятно входа окуталось туманным ореолом и мне теперь приходилось щуриться, что бы посмотреть в ту сторону. Одновременно необычайно утончился мой слух. Я слышал, как шуршит наша одежда, слышал наше дыхание и биение наших сердец, — причём каждого в отдельности. И ещё я увидел, что пещерный ход продолжается и под водой. Довольно далеко.

И Джиуб, и Элен дружно уставились на меня, когда я начал раздеваться. Не совсем догола, правда, подштанники я решил оставить.

— Господин, чево эта вы? — Настороженно спросил меня Джиуб.

— Да так, искупаться решил.

— Я бы посоветовала лучше выйти наружу, там водичка теплее. — Не согласилась разведчица.

— Ладно, друзья, оставим шутки в сторону. У меня есть подозрения, что эта пещера здесь не заканчивается, и проплыв под водой, можно попасть в другую её часть.

— Ну да, такое бывает. А тебе-то зачем в эту другую часть?

— Скажем так, мне интересно. Вдруг там можно найти что-то хорошее. Или даже ценное.

— А скорее, ничего не найдёте, кроме крысиного дерьма, господин. Ну может, ещё пару крыс в придачу. — Это снова Джиуб.

— Посмотрим. — Ответствовал я. И нырнул.

Бр-ррр!!! Водичка-то холодная. Так, а теперь ещё одна вещь. Я уже успел убедиться, что в этом мире мне доступны как минимум два магических заклинания: призвание кинжала и, скорее всего, что-то вроде «Ночного зрения». Может быть, мне повезло ещё больше и удаться применить ещё один крайне пользительный спелл. А именно «Дыхание под водой». Я представил себе, что вдыхаю воду, но вместо неё мне в лёгкие течёт прохладный свежий воздух. Что-то такое. Знакомое. Кажется, вспоминаю. Вот так, мозги набекрень. Представить себе, что на входе в ноздри прозрачная плёночка. Снаружи вода, внутри воздух, и плёночка воду не пропускает. Пытаюсь сделать вдох. Если не получится, вплыву и прочихаюсь… Всплывать не пришлось. Вместо воды мне в нос втекал воздух. Прохладный и свежий, как я себе и представлял. Подождал полминуты. Дышу. Признаков утопления, захлебывания или кислородного голодания не наблюдается. Удерживать мозги в состоянии «набекрень» нетрудно, достаточно не отвлекаться. Открыл глаза. В придачу к способности видеть в темноте теперь ещё добавилось нечто с эффектом очков для подводного плавания. Вода к глазам просто не проникала, всё виделось вполне отчётливо. Зашибись. Ну ладно, я поплыл, однако.

Хорошо быть магом! Пользуясь заклинанием, я без труда различал постепенно сужающийся извилистый ход под водой. А также просмолённую толстую верёвку, тянущуюся вдоль этого прохода. Ближний конец этой верёвки был надёжно привязан к здоровому камню на дне, где-то в полутора метрах от поверхности. Заметить этот камень можно было бы, только точно зная, где искать. А найти верёвку для человека с обычным зрением, — вообще только на ощупь. А без верёвки труба, — ход оказался довольно извилистым. Крутой поворот, встретившийся мне уже через три метра, сослепу вполне можно было принять за тупик. Для удобства каждые полметра на верёвке были завязаны узелки. Всего узелков я насчитал полтора десятка. Потом ход кончился. Верёвка же не кончилась, — она выходила из-под воды с другой стороны, и её второй конец терялся где-то там. Однако, затопленная водой перемычка не слишком длинна. По большому счёту, её можно переплыть и не пользуясь магией, — при условии, что знаешь про существование верёвки. И держишься за неё рукой. И вот эта самая верёвка чем дальше, тем больше убеждала меня, что я на правильном пути. Этим ходом достаточно регулярно пользуются люди. Или эльфы. И, скорее всего, это те самые разбойнички. Хотя нельзя отрицать возможность, что это хорошо укрытая база контрабандистов. Да, так даже вероятней. Это у меня мозги заклинило. Я решил, основываясь на игровом опыте, что раз пещера, и место, с учётом масштаба расстояний подходит, то это непременно та шайка из трёх разбойников. «Напомнить тебе», — спросил я сам себя, — «сколько раз ты уже накалывался с этим игровым опытом?»

Отвечать самому себе я посчитал излишним. Сейчас вот вынырну, осмотрюсь, и там будет видно, куда это я попал. И кстати, неплохо бы кликнуть подмогу. В независимости от результатов разведки. Расскажу попутчикам про верёвку, уговорю их сплавать досюда. Три вооружённых человека, это совсем не то же самое, что один безоружный. От одинокого свидетеля избавятся, даже не поморщившись. Что разбойники, что контрабандисты. Я осторожно, стараясь не плеснуть водой, высунул на поверхность свою голову. Одновременно прекратив поддерживать заклинание подводного дыхания. Ночное зрение убирать не стал. Выйдя из-под воды, лаз стремительно расширялся и превращался в достаточно обширную пещеру. С комнату в моей однокомнатной, примерно. Даже больше. В центре пещеры горел костёр. У костра сидели двое, оба темные эльфы. Один мужик в балахоне и молоденькая девушка в обычной одежде. Ещё у стен пещеры лежало несколько ящиков и сундуков. Я выполз из воды почти целиком, стараясь увидеть больше. Вода беззвучными струйками стекала с моего тела на каменный пол.

— Сегодня Толвайз прибывает с грузом из Пелагиата. Вчера в трактире говорили.

Если выйдем сейчас, как раз успеем. — Это девушка. Мужик отвечает, поморщившись.

— Сколько раз тебе говорил, мы пока не будем трогать местных.

— А когда?

— Мы пока не получили и десятой доли того, на что рассчитывали.

— А потом?

— И потом мы их не будем трогать. Мы возьмём то, что накопили и уйдём жить в Вивек, где нас никто не знает. Или ещё куда-нибудь. А может, к тому времени карантин снимут, и мы сможем вернуться на материк.

— Но у Толвайз в одном только караване вдвое больше товара, чем у нас тут в пещере!

— Ага, и охранников у неё вдвое больше, чем нас.

— Ты снова применишь иллюзию. Мы нападём неожиданно, и половина умрёт, даже не успев понять, что происходит. С остальными справимся за полминуты.

— И потом нас будут искать все местные контрабандисты, которым Толвайз поставляет товар. Ты уверена, что никто из них не знает про эту замечательную пещерку и её маленький секрет?

— Я… Стой, кто это?!!

Проклятье!!! Она меня увидела! Я вскочил на ноги, двое у костра тоже. Мужик взмахнул рукой и ослепительно яркий сгусток огня полетел в меня. С трудом увернулся, из ладони с шипением вырастает клинок. Спасибо сегодняшним тренировкам. Прыгаю «рыбкой» вперёд и на кувырок, ещё один сгусток огня над головой, вот они уже рядом. Делаю выпад кинжалом в мужика, целю в шею, он успевает отскочить. Девушка сама извлекла откуда-то кинжал, пытается достать меня, полосую её по запястью вооружённой руки. Вскрик, кинжал она роняет, отшатывается, зажимая ладонью глубокую рану. Мужик швыряет ещё один сгусток в упор, прямо мне в грудь. БОЛЬНО!!! Прыгаю вперёд, взмах, из рассечённой сонной артерии фонтаном брызжет кровь, чёрная в свете костра. Правое плечо взрывается болью, непроизвольно «отпускаю» призванный кинжал. Скашиваю глаза, под ключицей торчит, вонзившись до основания одним из трёх «лучей», что-то вроде метательной звёздочки. Поднимаю глаза, вижу ещё одну женщину-тёмного эльфа. Она сидела возле стены за одним из ящиков, я её не увидел. Женщина кидает ещё одну «звезду», уворачиваюсь, отделываясь царапиной на левой руке. Она кидается на меня с дубинкой в руке. Отпрыгиваю. Превозмогая боль в пораненном плече, снова формирую кинжал. Меня пытаются ударить дубинкой наотмашь, уворачиваюсь с трудом, отталкиваюсь спиной от стены, сам бросаюсь вперёд, исполняя коронный приём «удар головой в живот в прыжке». Не специально, просто запнулся за что-то. Валимся на пол вместе, попутно получаю дубинкой по спине. Меня тут же спихивают на пол ударом коленки поддых, но я успеваю ткнуть кинжалом в её живот. Женщина громко кричит от боли. Прямо на ухо, аж закладывает. В нос шибает тяжёлым запахом крови и почему-то дерьма. Привстаю на четвереньки, мой противник корчится на полу, зажимая живот руками. Подтягиваюсь поближе, бью клинком в шею. Кровь брызгает мне прямо в глаза, заливает лицо. Пытаюсь проморгаться. Встаю. Девушка, сидевшая у костра, теперь жмётся к стене, по-прежнему зажимая ладонью рану на руке. Её рукав тёмный от просочившейся крови. Она смотрит на меня с ужасом, из её широко раскрытых глаз текут слезы. Пошатываясь, как пьяный, бреду к ней. «Пощадите», — громко шепчет она. — «Не убивайте. Пожалуйста. Прошу. Не надо. Смилуйтесь». Спотыкаюсь о тело мужика в балахоне, падаю на колени. Успеваю опереться одной рукой о пол, останавливая падение. Кинжал снова исчезает. Вспоминаю, что у меня из-под ключицы по-прежнему торчит метательная звёздочка. Пытаюсь выдернуть, но чуть не теряю сознание от боли. Внезапно становится очень дурно, голова кружится, перед глазами плывёт. Вижу перед глазами ноги, обутые в сапоги из кожи нетча. Поднимаю глаза, — надо мной стоит та самая девушка, в руке сжимает кинжал. «Ты убил их!» — хрипит она с ненавистью, замахиваясь. — «А я убью тебя!» Внезапно она вздрагивает всем телом, ноги у неё подгибаются, а лицо перекашивает гримаса боли. За её спиной, откуда ни возьмись, вырастает Элен. «А тут весело», — произносит её голос. — «Клянусь Девятью, с тобой не соскучишься!» И тут я всё-таки теряю сознание.

Очнулся я от хлестких пощечин. Хлестала никто иная, как Элен. Придя в сознание, я обнаружил себя лежащим на спине возле костра всё в той же пещере, под головой какой-то мешок. Раздвинув губы, Элен ткнула мне рот горлышко своей походной фляжки. Из неё потекло что-то спиртное… УХ!!! Крепкая зараза! От одного только глотка аж слёзы из глаз брызнули. Потом Элен усадила меня на сложенное вдвое шерстяное одеяло и, приложив к ране на плече свёрнутую белую тряпицу, ушла. А ведь метательную звездочку из раны уже вытащили. Пока я тут валялся. Я взглянул на грудь. Вот это ожог! Кожа аж обуглилась. Из трещин сочится сукровица. Больно-то как! Оглядевшись, обнаружил у стены трупы троих недавних супротивников. Аккуратно так в ряд лежат. В воздухе стоит тяжёлый неприятный запах, на полу кровавые лужи, сразу в нескольких местах. Снова начало мутить. Вообще в пещере беспорядок, несколько ящиков перевёрнуты, их содержимое рассыпалось. Вон там какая-то одежда, здесь — большие яйца сероватого цвета. В моём мире я б назвал их страусовыми. Но скорее, это знаменитые яйца квама. Послышались голоса, откуда-то из-за поворота вышли Элен с Джиубом. Оглядев поле битвы, Джиуб присвистнул.

— И это он один их так?

— Почти. Девчонку я добила.

— А чо эт-то он? Ранили что ли?

— Немного задели. Завтра будет, как новенький.

— Господа, надеюсь, вы принесли мне мою одежду? Тут прохладно.

— Лежи уж, герой. Вот, я всё принесла.

Элен достала из своей сумки коробочку с какой-то вонючей мазью, приготовила два тампона из чистых тряпочек, извлечённых оттуда же. Один тампон закрыл ожог на груди, другой сменил ту тряпицу, которую я прижимал к плечу. Потом мои грудь и плечо замотали лентами материи. Сверху разведчица осторожно надела мне рубашку (она одевалась через голову), мою правую руку засунули в завязанную на шее косынку, как это делают при переломах. В довершение всего накинули куртку. Это было весьма кстати, — меня начало знобить. Зато ожог и рана почти сразу перестали болеть, мазь приятно холодила кожу. Во время всех этих процедур мои попутчики объясняли мне, как они вообще тут оказались. После того, как я ушёл в одиночное плавание, Элен стало скучно. Вместо того, чтобы спокойно дожидаться меня, она решила внимательно исследовать пещеру, о которой до сих пор, к стыду своему, знала только то, что она существует. Никак не достойно звания лучшей разведчицы в округе. Заклинанием ночного зрения девушка не владела, что ей с успехом заменял имевшийся с собой фонарь. С его помощью она обнаружила, что примерно на середине внешней части пещеры, под её потолок выходит узкий лаз. Заметить его без фонаря, как она утверждала, было бы абсолютно нереально. Но, даже заметив этот лаз, Элен никак не могла дотуда добраться, пока её Джиуб не подсадил. А забравшись, она заметила привязанную к вбитому прямо в скалу крюку верёвочную лестницу. Едва успев сбросив Джиубу эту лестницу, разведчица услышала дикие крики и звуки борьбы. Примчавшись по коридору, открывшемуся за лазом, прямо к месту событий, она как раз застала сцену развязки со мной, стоящим на карачках перед грозной мстительницей, в главной роли. И не долго думая, воткнула этой самой мстительнице кинжал под лопатку. Любят здесь, как погляжу, кинжалами тыкать, куда ни попадя.

Вы возможно, думаете, что дальнейшее наше времяпровождение заключалось в приятном уму и сердцу обшаривании трофеев, с перспективой их дальнейшего себе присвоения? Ага, щаз-ззз. Всё лежащее в пещере являлось награбленным добром и подлежало возврату законным владельцам. Или их наследникам, — увы, не все жертвы весёлой троицы разбойников пережили своё ограбление. Так что мы отправили Джиуба в деревню, чтобы он в темпе привёл сюда представителей официальной власти в лице капитана и господина Эргаллы, а Элен в это время хорошенько прошерстила пещеру на предмет наличных денег. Монеты не подписаны, заявила она. Двадцать семь дрейков и серебро общим счётом на восемьдесят четыре «коня» были, после недолгих рассуждений, поделены в соотношение два к одному. Одну долю ей, а две — нам с Джиубом, так как нас двое, и, кроме того, 66 % врагов отправил в лучший мир именно я. Кстати, только сейчас впервые услышал официальное название «коня». Оказывается, самая крупная серебряная монета тоже обзывалась септимом. Только серебряным. В отличие от дрейка, который септим золотой. Приведённые через несколько часов власть предержащие согласились сделать вид, будто не догадываются о пропажи части добычи. Даже на лапу ничего давать не пришлось.

Наверное, слишком рады были избавлению от досаждавшей банды. Но про себя я решил впредь «выносить» логовища разбойников исключительно в безлюдных местах, подальше от представителей закона. За эти несколько часов я успел обсушить свои подштанники (чего ха-ха, я в них под водой, если помните, плавал), натянул штаны, и переговоры о судьбе экспроприированного я вёл уже при полном параде, сидя перед костром снаружи пещеры и ужиная куском вяленого мяса и запечёнными в углях корнями пепельного батата. Все припасы — из багажа разбойников. Пепельный батат оказался корнеплодом типа репы, только со вкусом картошки. Вот только разламывать и солить корни одной рукой было немного неудобно.

Глава 2

Пелагиат встретил нас лаем собак. Впервые с тех пор, как попал сюда, услышал этот звук. В Морроувинде собак почему-то не уважают. Ни в каком виде, даже в жареном. Собственно, Пелагиат — это название крепости, которую Империя выстроила тут, на перекрёстке сразу нескольких дорог, около полусотни лет тому назад. Потом часть офицеров и ветеранов, выйдя в отставку, не стала возвращаться обратно домой, а вместе с семьями поселилась под стенами крепости, образовав небольшой посёлок. К поселенцам присоединились имперские торговцы, которым оказалось удобно держать здесь что-то вроде перевалочной базы, потом подтянулись разные ремесленники, открывшие свои лавки, потом просто народ в округе землю распахал. В общем, сейчас посёлок Пелагиат насчитывал полторы тысячи жителей, активно борясь за право называться городом. И ещё в крепости стоял гарнизон в две тысячи. А ещё на окрестных полях паслась чёртова прорва коров. В Морроувинде, опять же по неизвестной мне причине, коров не держат. Так что теперь этот населённый пункт снабжал говядиной и различными сортами сыра весь Вварденфел, даже в материковую часть Морроувинда что-то увозили. Основной тон в архитектуре задавали те самые отставники, и жители Пелагиата любят шутить, что на улицах своего родного посёлка они забывают, что живут в провинции тёмных эльфов, потому что всё вокруг выглядит в точности так же, как где-нибудь в Сиродииле или Хай Роке. Тёмные эльфы здесь в явном меньшинстве. Кстати, знаете, как тёмные эльфы сами себя называют? Правильно, данмеры. Для меня это тоже новостью не оказалось.

Как и обещала Элен, добирались мы досюда десять дней. Могли бы быстрее, но я не хотел беспокоить свои раны, и девушка отлично это нежелание понимала. Поэтому мы неспешно тащились вместе с торговым караваном. Почему-то я думал, основываясь на своих знаниях из игры, разумеется, что между Сейда Нин и Пелагиатом никто не живёт. Оказалось, ещё как живут. Элен уже упоминала, правда, что тут отнюдь не пустыня, но почему-то эти её слова совершенно вылетели у меня из головы. Сначала дорога тянулась вдоль побережья, и каждые две-три лиги нам встречалась небольшая рыбачья деревушка с причудливым названием. В каждой второй имелся небольшой постоялый двор, благодаря которым мы каждый день имели регулярное трёхразовое питание. А иногда и четырёхразовое. И ночлег, конечно, когда для него приходило время. Потом мы отвернули от моря и, пройдя узким ущельем, попали в район Аскадианских островов. Я как-то подзапамятовал, но ещё из игрушки знал, что территория острова Вварденфел поделена сразу на несколько регионов, резко отличавшихся друг от друга типом почвы, флорой, фауной и климатическими условиями. Аскадианские острова — это низменность, со всех сторон, кроме юго-востока, окружённая крутыми высоким горными хребтами. Со склонов этих гор стекает множество мелких речушек, питающих несколько крупных и уйму мелких проточных озёр. Самое крупный водоём — озеро Амайя, именно на его берегах стоит Пелагиат и ещё несколько населённых пунктов поменьше. Почвы здесь очень плодородные, удобренные наносимым вулканическим пеплом, и обрабатываются они все. Сплошняком. Свободной земли просто нет. Крупных деревень мало, но имеется множество небольших хуторов и отдельно стоящих ферм. Также встречаются большие плантации, обрабатываемые порою сразу несколькими сотнями рабов.

Да, в Морроувинде есть рабство. В отличие от всей остальной Империи. Подавляющее большинство рабов составляют разумные ящеры из болот Чернотопья (их ещё называют аргонианами) и разумные же прямоходящие кошки из Эльсвеейра (местные зовут их кошаками, хотя сами они предпочитают именоваться кхаджитами), хотя встречаются и рабы других рас попавшие, как правило, в это положение за долги. А после того, как Империя захватила Морроувинд, начали так же попадаться свободные аргониане и кхаджиты, хотя многие местные до сих пор воспринимают этот факт, как нонсенс.

Впрочем, большинство данмеров ещё помнят времена, когда Морроувинд был свободным, — продолжительность жизни у эльфийских рас намного больше человеческой. Рабам надевают зачарованные наручи, которые невозможно снять или распилить, и которые блокируют возможность использования магии. А ещё по ним можно очень легко отыскать беглого раба. Впрочем, наручи, как правило, используют только для рабов на плантациях, у домашней прислуги они встречаются очень редко, и почти никогда — у рабов-людей или эльфов.

Каждый день, прямо на ходу, упорно тренировался в призыве кинжала. Небезуспешно. Заметил, что с течением времени скорость появления клинка увеличивается, а сил на процесс тратится всё меньше и меньше. Ещё заметил, что после особо продолжительных тренировок мне становится плохо. Слабость, голова кружится, иногда начинается озноб. И общее состояние усталости. Чтобы полностью восстановиться, нужно поспать или хотя бы подремать пару часиков. Или ждать весь день. Вывел грубую формулу, — на одиночный призыв тратится столько сил, сколько «накапает» за полчаса бодрствования. Потом этот временной промежуток сократился до двадцати минут. И столько же сил уходит на удержание уже призванного предмета в течение примерно десяти минут. То есть, три раза за каждые два часа я могу призывать кинжал, удерживая его каждый раз на десять минут, не испытывая при этом проблем с истощением моих магических способностей. Пробовал ещё создать какое-нибудь другое оружие. Бесполезно. Равно как бесполезными оказались и попытки создать кинжал другого размера или формы. Возможно, прежний владелец этого тела не удосужился разучиванием соответствующих заклинаний. Если так, то нужно выучить их при первой же возможности. Кинжал, — это хорошо, но хочется иметь в арсенале что-то, позволяющее держать врага на расстоянии. По ночам иногда пробовал «включать» ночное зрение. Однако с этим я как раз никаких проблем не испытывал, даже сил особых не уходило, поэтому ночь я предпочитал использовать для здорового сна. Интересно, что стражу по ночам выставлять никто и не думал. Спрашивается, зачем вообще каравану охрана, за весь путь я так и не заметил ничего, что могло бы представлять опасность. В Аскадианских островах даже жилище забором не огораживают, не то, что на побережье.

Прямо на входе в посёлок нас встретил орк. Я уже знал к этому моменту, что орки в этом мире существуют, причём не только из игрового опыта, но всё равно первая встреча с представителем этой расы меня потрясла. Обычно в книгах пишут в таких случаях: «от него исходило ощущение неистовой дикой мощи». Так вот, подтверждаю: исходило. Под взглядом двухметрового зеленокожего здоровяка с массивными челюстями, торчащими из-под губы нижними клыками и далеко выступающими надбровными дугами очень хотелось прикинуться ветошью и не отсвечивать. А то, ещё чего доброго, заденет. Орка звали Угрук-ог-Облок. Или что-то в этом роде. Я точно не расслышал. Потому что имя своё он не проговорил, а прорычал. А ещё он прорычал вопрос, что здесь делает пара незнакомых лично ему тёмных эльфов. Это он про нас с Джиубом. Вопрос был адресован начальнице каравана, но та перевела стрелки на Элен. Наша знакомая, впрочем, не стушевалась и ответила: мои это, мол, помощники. Хотят стать охранниками караванными, вот, натаскиваю потихоньку. Орк посмотрел на нас с глубоким скептицизмом, но вроде отстал. Причину скептицизма я вполне понимал, — на нас двоих из оружия имелся один стальной кинжал. Его мы выменяли ещё в Сейда Нин, сдав весь тот хлам, что сняли в качестве «военной добычи» с трупов разбойников. И присовокупив купленную Джиубом в первый день хитиновую поделку. Вообще, не понимаю я смысла делать оружие из хитина. Ну да, материал дешёвый, практически бесплатный, а при качественной выделке по прочности может поспорить с железом. Очень мягким и дешёвым железом. Но ведь за ним ухаживать замучаешься! Чуть пересушишь и всё, — ломается и крошится только так. Но и в сырости держать нельзя, — размягчаться начинает, заточку не держит.

Суровые местные данмеры хранят его под одеждой, в контакте со своим голым телом. Тогда, говорят, условия оптимальные. А вот теперь представьте себе, что вы таскаете у себя за пазухой заточенную до бритвенной остроты щепку, сантиметров тридцать пять длиной, если с рукоятью. Без ножен. На верёвочке вокруг шеи. Постоянно. Представили? Теперь вы понимаете, почему я голосую за старую добрую сталь. Заточил, от ржавчины и грязи почистил, жиром смазал, в ножны сунул и носи себе на поясе. Лепота!

Рассчитавшись с караванщицей (я, кстати, упоминал, что это была та самая Толвайз, которую агитировала ограбить юная разбойница?), Элен повела нас в гостиницу. Да, здесь была целая гостиница, а не просто забегаловка с опцией сдачи комнаты на ночь, как в Сейда Нин. Однокомнатный номер с двумя кроватями обошёлся нам в пятнадцать дрейков. И эту сумму мы тоже разделили в соотношении два к одному. Причём Элен тут же заявила, что вот на этой кровати будет спать она, а как мы вдвоём поделим единственную оставшуюся, её не интересует. А ведь всю дорогу довольствовалась спальным мешком в общей комнате постоялого двора. Ну и ладно. Зато есть повод для оптимизма, — при гостинице имелась баня! Ну, на самом деле, такая же мыльня, как и в прошлый раз, но возможность впервые за десять дней смыть с себя пот и грязь весьма вдохновляла. Переодевшись после помывки и сменив опостылевшие сапоги из кожи нетча на удобные замшевые, я отправился погулять.

— Разрешите представиться: Ридал Вварави. Позволит ли девушка угостить её?

Никогда в своей прошлой жизни у меня не получалось знакомиться с девушками. Тем более, в баре. Да я по барам и разным ночным клубам особо и не шастал в своём родном мире. А тут вот увидел сидящую за столом красотку, взял и подошёл. И заговорил. Раньше у меня начинались проблемы уже на стадии «подошёл». Ноги не шли. А если ноги шли, то язык отнимался. Даже если не отнимался, то всё равно в голову ничего не приходило, что бы такого можно сказать. И все ранее заготовленные фразы сразу куда-то улетучивались.

— И чем же господин собирается угощать девушку? — Вот зуб даю, прежнего меня такой вопрос вогнал бы в невообразимый ступор. Сейчас же слова словно сами соскочили с языка.

— Разве желание девушки не закон в таком случае? Могу предложить флин. — И улыбнулся. И девушка улыбнулась. Да что там улыбнулась. Она буквально просияла!

— О, мне он так нравится! — И тут же наморщила лобик. — Но ведь он дорогой?

— Два стаканчика флина. — Вместо ответа обратился я к вертевшемуся неподалёку гарсону. Или как это у них тут называется. Ещё бы не дорогой. Сотня дрейков золотом бутылка! К счастью, пьют его из очень маленьких чарок и разбавляя водой, но даже так каждый стаканчик мне обойдётся в четыре серебряных септима. Эх, гулять, так гулять!

— У прекрасной незнакомки есть имя? — Снова улыбаюсь я.

— Гиллиниель. — Кокетливо улыбается та в ответ, отпивая маленький глоточек и стреляя глазками.

А что, вполне подходящее имечко для девушки из лесных эльфов. Или босмеров, как они сами себя называют. Я ручаюсь, вам понравятся босмерки, если вам по вкусу миниатюрные девушки с точёной фигуркой и смазливым личиком. Впрочем, это первая повстречавшаяся мне наяву босмерка, так что не буду обобщать.

— Такое имя подобно журчанию лесного родничка, пробивающегося между корней… — Начал было я, и тут меня прервали самым грубым образом.

— Прочь с дороги, блохастая тварь! — Громкий крик сопровождался звучной оплеухой, жалобным вскриком и мощным толчком мне в спину. С трудом сумел сохранить равновесие и не опрокинуть столик со стоящими на нём стаканчиками.

Встаю, разворачиваясь, и оцениваю обстановку. Имеем: тёмный эльф, пьяный и раздражённый, одна штука. Кхаджит, толкнувший меня в спину, скорее всего, непроизвольно. Одна штука. Зрители, в самом широком диапазоне эмоций, выраженных на лицах, но не спешащие вмешиваться, много штук.

— Уважаемый господин, вы нам мешаете. Из-за вас он толкнул меня. — Указываю пальцем на лежащего на полу кхаджита. Вот так, достаточно нейтрально, но с сохраняемым чувством собственного достоинства. Чувство собственного достоинства ронять нельзя, на меня девушка смотрит.

— Я… Ик! Приношу свои извинения, уважаемый господин. Эта грязная кошка путалась у меня под ногами и мешала пройти. — Ага, мы тоже нейтральны и сохраняем чувство собственного достоинства.

В принципе, на данном этапе инцидент можно замять. Кошусь на Гиллиниель. Она смотрит на выпивоху с ярко выраженным отвращением и возмущением. Если сейчас приму извинения, не поймёт. Почему? Ей не нравятся пьяные вообще? Или не нравятся расистские замашки данного конкретного индивидуума? Или просто она его знает и тут что-то личное? От этого зависит дальнейшая линия моего поведения, потому что на текущий момент моя основная задача — произвести на симпатичную эльфийку благоприятное впечатление. Ладно, попробую осторожно прощупать обстановку.

— Уважаемый господин, вы пьяны. Вам лучше пойти к себе и немного поспать.

— Слушай, не указывай мне, что мне делать! — Взрывается тот. И добавляет. — Имперский скам! Тебе нравиться трахаться с зверями?!! Вон, можешь их обеих в постель затащить. — И показывает пальцем на кхаджита с моей собеседницей заодно.

— И не смей приказывать истинному данмеру! Я жил тут ещё до того дня, когда твои имперские дружки обманом отняли у нас независимость, и я доживу до того дня, когда мы вышвырнем всех вас отсюда!

Всё. Пожалуй, достаточно слов. С криком «За скама ответишь!» бью грубияна по лицу. Продолжать, к счастью, не приходится, — и на меня, и на моего оппонента тут же наваливаются по двое посетителей. Но если я стою смирно, только делая зверское лицо, то он продолжает вырываться и сыплет грязными выражениями. Выражения стараюсь запомнить, встречается много новых. Наконец, подходит дюжий мужик и уводит сквернослова. А кто тут у нас? Ого, да это тот самый орк, что встречал нас на входе.

— Снова ты! Так и знал, что от вас будут неприятности. Новые люди — новые проблемы. Если вдруг не запомнил, меня зовут Угрук-ог-Облок. Я помощник судьи и слежу за порядком.

— Эм… Уважаемый, я не хотел, но…

— Можешь не оправдываться. Я всё видел. По закону, драку начал именно ты. Что бы тот ублюдок тебе не наговорил, твой удар был первым. Зачинщик драки наказывается штрафом в сорок дрейков. — Сорок дрейков?!! Охренеть! У меня столько нет! — Но можешь не беспокоится. На первый раз я тебя прощаю. Ещё раз поймаю на чём-то, — угодишь в тюрягу.

Перевожу дыхание. Решил, называется, произвести впечатление на девчонку. Кстати, как там она? Босмерка как раз заботливо помогала встать с пола кхаджиту. Прикольно, а они, кажется, знакомы.

— Анасси, ты не ушиблась? — Анасси?!! Та самая Анасси из игрушки? Опаньки!

— Спасибо, Гилли, у меня всё хорошо.

— К-хм… Леди, я прошу у вас прощения за эту безобразную сцену.

— О, какой вежливый данмер. Данмер просит прощения у чужеземцев. Данмер просит прощения у кхаджита! Кхаджит благодарит данмера. Гилли, ты благодаришь данмера?

— Ну конечно, Анасси, я поблагодарю нашего храброго героя. Не смотри, что у него серая кожа, это благородный человек, он приехал из Империи, и в его сердце нет ненависти к чужеземцам. Позвольте вас представить. Анасси, это мой новый знакомый, Ридал Вварави. Ридал, это моя старая подруга, Анасси-Ступающая-Мягко.

— Очень рад знакомству, госпожа Анасси. Надеюсь, я ничем не обидел Вас ненароком.

— Данмер называет бедную Анасси «госпожой»! Небеса скоро упадут на землю, и море выйдет из берегов. Но Анасси говорит вежливому господину: «Спасибо!» Господин Ридал теперь друг Анасси. И Анасси хочет пригласить своих друзей к себе домой!

С утра, ещё толком солнце не взошло, вышли в путь. Шли споро, привал делали только один раз, заночевали на постоялом дворе. Вчерашний вечер закончился всего лишь дружеской посиделкой. Выражаясь языком Бивиса и Бадхеда, «нам не дали».

Зато поговорили хорошо, и к тому же успел выспаться. Тоже хлеб. К исходу второго дня пути достигли развилки. Направо уходила дорога на Суран, налево — в Балмору. Заночевали, когда впереди уже вздымались горные кручи. Там как раз обнаружился навес с оборудованным очагом. Как объяснила Элен, горный участок пути лучше преодолевать в светлое время суток, поэтому люди останавливаются тут на ночлег постоянно. Впервые с тех пор, как вступил в район Аскадианских островов, не обнаружил в пределах километра окрест ни одного жилья. Ближайший хутор мерцал огнями километрах в полутора. Да и почва под ногами стала каменистой. А ещё с гор холодом тянет. Элен впервые на моей памяти не стала снимать свою кожаную кирасу, укладываясь спать. Впрочем, возможно, это была мера безопасности. Сидя у костра, мечтал о той замечательной толстой куртке из шкуры гуара, обшитой пластинками выделанного хитина, которую видел в Пелагиате. Всего тридцать семь дрейков золотом. И теплая, наверняка. Но рядом с огнём и так хорошо. Любовался двумя лунами. Красиво. Угли потрескивают. А звёзды! Давненько не любовался такими шикарными звёздами. Из-под крыш постоялых дворов звёзд не видно. Ладно, ложиться пора. Перед тем, как Элен уснула, я предлагал назначить ночные вахты, но моё предложение отвергли. Говорит, тут ещё не настолько опасно, и вообще незачем. Ладно, наше дело маленькое.

Проснулся ещё затемно, чувствуя себя насквозь промёрзшим. По-моему, даже парок изо рта шёл. Хмурая разведчица разводила костёр, Джиуб возвращался откуда-то с котелком воды. Едва небо на востоке порозовело, вышли в путь. Дорога круто забирала в гору, идти было тяжело, зато мгновенно согрелся. А чуть позже даже взопрел. Справа и слева всё круче вставали скалы, пока небо наверху не превратилось в грязно-серую полоску. И внезапно всё кончилось. Стискивающие дорогу утёсы расступились, и мы оказались внутри гигантской фояды Маммея. Вы не знаете, что такое «фояда»? Я вам сейчас объясню. Ключевой деталью ландшафта острова Вварденфел является располагающийся в его центре исполинский вулкан под названием Красная гора. Потоки лавы, извергающиеся из его единственного жерла, образовали на склонах этого вулкана что-то вроде радиально расходящихся ущелий с почти отвесными стенами и ровным гладким дном из застывшего базальта. Ходить по этим естественным шоссе очень удобно, единственное, что попасть внутрь, а потом наружу можно далеко не во всяком месте. Вот эти-то ущелья и называются «фояда». Фояда Маммея, проходящая с северо-востока на юго-запад — одна из самых крупных. И нам предстояло за сегодняшний день преодолеть немаленькую её часть, выйдя потом через ещё одно боковое ущелье, к имперскому форту, носящему игривое прозвище Лунной Бабочки. Сейчас на западной стороне фояды только верхушки скал подсвечивались восходящим солнцем, в то время, как дно утопает во мраке, а закончить путь в постоялом дворе при форте нам предстоит хорошо если до заката. Идти нужно будет быстро и в гору, хотя тут уклон ещё почти не не виден. Зато отлично чувствуется нашими ногами. Ободрив нас таким образом, Элен зашагала вперёд.

Последующие два часа мы с Джиубом были озадачены в первую очередь тем, что б не сдохнуть, пытаясь поспеть за спешащей девушкой. Потом, однако, стало чуть полегче. Возможно, открылось второе дыхание. Не могу сказать точно, у меня ни разу в жизни до этого не открывалось второе дыхание. Я даже не знаю в точности, что это такое. Ещё пару часов нам было просто тяжело. Я мечтал о привале, и поэтому не обратил внимание на первый предостерегающий крик разведчицы. И на второй тоже. Потом меня просто толкнули, и я свалился навзничь. И только начиная с этого момента начал понимать, что твориться нечто неладное. Только что над нашими головами промчался птеродактиль. И он бы обязательно наши головы цапнул, если б Элен вовремя нас обоих не оттолкнула. Сделать второй заход ящеру не дали, — девушка мгновенно вскинула лук, который несла, предварительно натянув тетиву, в руке весь день и послала в полёт молниеносно наложенную стрелу. Второй стрелы не потребовалось. Летающее создание рухнуло прямо к нашим ногам уже мёртвым. «Вот за такие вещи вы мне и платите золото», — весело сообщила нам наша спасительница.

— Это был гонщик-по-утёсам? — осведомился я.

— Он самый. Молодой совсем ещё, и пяти локтей между кончиками крыльев не будет. Да и хохолок вон не вырос толком. Держитесь настороже, тут их много. Поэтому фояду и стараются пройти днём. Они ночные хищники. В темноте ты их не видишь, они тебя — только так. Охотятся на крыс, но могут попытаться и человека утащить. Пошли скорее.

Если Элен говорит «скорей», это означает «скорей». И никаких остановок. Привала не было, только пожевали вяленого мяса на ходу, запили глотком суджамы. Суджама — гадость. Зато бодрит. Ещё несколько раз видели летающих вдали гонщиков-по-утёсам, но они нами не заинтересовались. Наверное, были поопытнее давешнего и к вооруженным луком людям не совались. Поднявшееся к зениту солнце устроило в ущелье настоящую печку. С энтузиазмом воспринял тот факт, что светило начало клониться к закату, но нашу проводницу это совсем не обрадовало. По её словам, мы прошли едва половину пути, и нужно поднажать. Честно попытались поднажать.

Окончательно превратились в зомби, способных только еле передвигать ногами. Элен ругалась. Тени по восточному склону ползли всё выше. Наконец девушка сдалась и объявила, что нужно найти место для ночлега.

Устроились в небольшом закутке, образовавшемся за кучей скатившихся со склона камней. Элен растянула над этим закутком одно из имевшихся у нас шерстяных одеял, на землю постелила другое. Рядом развела скромный костерок. Дров сумели собрать лишь самую малость, в фояде практически ничего не росло. Воды тоже почти не было, но хватило, чтобы из вяленого мяса сварить какое-то месиво. В качестве гарнира запекли несколько корней пепельного батата, а вот запивать всё это пришлось суджамой, потому что воды осталось только на завтрашнее утро. По словам разведчицы, сегодня мы одолели примерно две трети от намеченного. И что будь она одна, она бы ещё успела за оставшееся до темноты время дойти до форта. Но с нами вместе — никаких шансов. На провокационные намёки решил не реагировать. Ну нет у меня опыта пеших походов, что же теперь, удавиться что ли? Солнце ещё освещало верхушки скал, но здесь уже царила тьма, и пробирал подступающий холод.

Начали устраиваться на ночлег. Элен и Джиуб забрались в свои спальники, а мне повелели стоять на страже и глядеть в оба. Пока они будут спать. Гады. «Врубил» ночное зрение и долго развлекался, разглядывая разные отдалённые предметы. Дело в том, что, оказывается, при ночном зрении отчётливо видно только тот предмет, на который смотришь. И если вблизи это не столь заметно, то, начиная метров с тридцати, наблюдается любопытный эффект. Смотришь на какой-нибудь камень, и он буквально «выплывает» из окружающей темноты, проявляясь отчётливо и выпукло. А вокруг всё размыто. Переносишь взгляд на кусок скалы рядом, — теперь видно его. А прежний камень тут же расплывается. Уловил шорох коготков по камню. Крыса. Сидит, и смотрит на меня. Усиками дёргает, принюхивается. Прошелестели крылья, на зверька спланировал гонщик-по-утёсам. Безуспешно, впрочем, грызун успел в последний момент смотаться. Проснулась Элен, растолкала Джиуба, отправила его мне на смену. Умница девочка! Я тебя обожаю. Ах, тепло! Какое блаженство! Во сне ко мне пришла Гиллиниель и то, чем мы с ней занимались, детям до восемнадцати смотреть не положено. Проснувшись, подумал: а ведь мне в первый раз с тех пор, как сюда попал, приснился сон. Не считая того кошмара в самом начале.

Чем неудобно ночевать в фояде, — нету кустиков, за которые можно отойти с утра пораньше. Пришлось корячиться за камушками. Второй раз за последние два дня просыпаюсь от того, что замерз, как собака. Надоело. И тело всё болит, будто палками били. Особенно ноги. Вместо завтрака попили холодной водички и хмурые отправились в путь. Холодной, потому что кипятить её было негде, — котелок со вчерашнего дня немытый. Да и дров не осталось. Вот разбогатею и буду ездить только на силтах! И никаких больше пеших прогулок. Солнце поднялось уже достаточно высоко, чтобы одарять тело долгожданным теплом, но ещё недостаточно — для повторения вчерашней душегубки, когда мы, аллилуйя, достигли форта Лунной бабочки. Я чуть не прыгал при виде этого чудесного зрелища. Цивилизация! Тут решили и остаться до следующего утра.

И вот, наконец, Балмора. Так долго сюда шли, что сейчас даже не испытываю какой-то особенной радости от мысли, что наш путь завершился. Элен останавливается сразу за городскими воротами и торжественно заявляет нам, что её контракт завершён. Отдаю ей три золотых монеты, и девушка мгновенно испаряется. Спрашивать, где конкретно находится трактир «Южная стена», приходится уже у случайных прохожих. Что за трактир? Чёрт, всё время забываю, что в игру вы не играли. Именно в этом трактире, согласно полученным мною ещё в Сейда Нин от капитана Гравиуса инструкциям, мне надлежит искать Кая Косадеса. Ну, того самого типа, которому нужно передать запечатанный конверт. Трактир мы нашли практически мгновенно, а вот насчёт Косадеса я даже спрашивать не стал. Ну его нафиг, днём раньше, днём позже… Я спать хочу!

Утро принесло мне неприятный сюрприз.

— Господин… — Мялся мой напарник, непрерывно перебирая что-то руками и смущенно пряча глаза. — Тут такое дело…

— Что такое, друг мой? Говори.

— Ну… Поговорил я тут с людьми нужными, ещё вчера. Ну, из Гильдии. Работа у них для меня имеется.

— Так это хорошо!

— Ну… Мне придётся в другое место съездить. Далеко. Деревня Хла Оуд, может слышали.

— Конечно, слышал. Из Сейда Нин туда дорога ещё шла, на указателе было написано, помнишь?

— Ну да, ну да… Я тут что подумал. Вы-то вряд ли туда вместе попрётесь, со мной вместе.

— А почему нет, собственно? Товарищи мы, или кто?

— Ну… Мне тут деньжат сразу подкинули, на дорогу. Ну, чтобы не пешком. И это… На меня одного там хватит. А нас двоих…

— Понятно. Ну что ж, тогда желаю удачи, друг мой! Желаю тебе также разбогатеть, а когда разбогатеешь, не забывай старых друзей!

— Правда? Зла держать не будете?

— Нет, конечно! Я больше тебе скажу, сегодня пойду то послание относить, так вознаграждение, какое за него дадут, обязательно пополам поделим! Потому что вдвоём мы его сюда несли. Так, что, давай, друг мой, выпьем за твою удачу и пусть у тебя всё сбудется, о чём мечтал!

— И за вашу удачу тоже, господин! Пусть Трое озаряют Ваш путь!

Я покривил душой, — на самом деле мне было очень жалко расставаться с Джиубом. Привык я к нему, чертяке. Ладно, забудем. У него своя жизнь, у меня своя. А мне теперь придётся всё одному делать. Трактирщик на вопрос о Кае вполне ожидаемо послал меня… нет, не туда. К его дому он меня послал. Балмора по размерам существенно превосходила то, что было показано в игрушке, но я этому уже не удивился. Спустя полчаса скитаний и расспросов, нужный дом был найден. Маленький и бедный, но опрятный домик. Я постучал. Ответа не было. Я постучал ещё раз и, подумав, вошёл. В комнате царил жуткий беспорядок. Стол перевёрнут, стулья разбросаны, книжный шкаф опрокинут, на полу валяется два трупа с колото-резанными ранами, под ними натекла тёмная лужа. Из дальнего конца комнаты, скрытого в тени, раздался хриплый голос: «Ты кто такой?» Активировав ночное зрение, обнаружил стоящего за ещё одним шкафом старика. В руках он держал арбалет, нацеленный прямо на меня.

— Я ищу Кассиуса Косадеса.

— Не ты первый за сегодня. Эти вон тоже искали.

— У меня для него послание.

— Послание?

— Вот этот пакет. Мне дал его капитан Селлиус Гравиус в Сейда Нин. Велел доставить Кассиусу Косадесу, который живёт в Балморе.

— Капитан что-нибудь передавал на словах?

— Да. Он велел сказать: «Дракон озаряет тьму». — Старик вышел на середину комнаты, направив арбалет в потолок.

— Всё правильно. Я Кассиус Косадес. Давай сюда пакет.

Пока Кай, засветив лампу, читал письмо из вскрытого пакета, я решил заняться общественно полезным трудом. Поставил на место всю мебель, оттащил в сторону трупы. Покойные при жизни были тёмными эльфами. А когда я попытался обшарить их одежду, выяснилось, что это уже успешно кто-то сделал до меня: ничего интересного не нашлось, зато все швы аккуратно вспороты.

— Интересно, кто это такие? — Пробормотал я про себя.

— Они из Тёмного братства. — Откликнулся старик со своего конца комнаты, не отрываясь от чтения. Он уже поднял с пола какую-то книгу и теперь, сверяясь с полученным письмом, что-то выискивал на разных её страницах и результат выписывал на отдельный лист бумаги.

— Тёмного братства?

— Это тайная организация наёмных убийц. Ни разу не слышал? — это он меня-то спрашивает!

— Кое-что слышал. А разве они действуют в Морроувинде?

— Они действуют везде. Другое дело, что тут им Моранг Тонг особо развернуться не даёт.

— Да, я слышал, что Моранг Тонг действует только по законным контрактам, оформленным согласно обычаям Войны Великих Домов, а Тёмное братство согласно убивать любого, за чью жизнь было заплачено золотом, поэтому в Моранг Тонг их не любят.

— Чушь! Красивые сказки! Они просто конкуренты друг другу, вот и вставляют палки в колёса. Ладно, хватит об этом. Ты принёс мне послание и, думаю, ожидаешь за это награды. Пятьдесят золотых монет с портретом Императора тебя устроят?

— Э-ээ… Да, конечно!

— Отлично! — Кай достал из шкафа кошелёк, высыпал из него горку дрейков, при мне пересчитал (там было ровно пятьдесят) и, ссыпав обратно, протянул кошелёк мне. Он что, заранее знал, что я приду и мне нужно будет заплатить полсотни? Хотя, ему Элен ещё вчера могла сообщить.

— Теперь о деле. Мне не нравится, когда по мою душу посылают головорезов из Тёмного братства. Придётся принять меры. Я сейчас напишу одно письмо. Нужно будет отнести его одному моему знакомому в Эбенхеэрт. Срочно. Справишься, — получишь ещё столько же. Согласен?

— В Эбенхеэрт? Да, согласен. Что за знакомый?

— Не так быстро. Сейчас, подожди. Да, кстати, я вижу, ты безоружен, а у этих парней имелись при себе замечательные кинжалы, из отличной стали и с серебряной отделкой. Можешь взять себе один, это подарок.

Пока я рассматривал новоприобретённое оружие и примеривался, где именно на моём поясе оно будет висеть, старик при помощи всё той же книги писал письмо, сразу шифром. Наконец, он его закончил и поднялся с кровати.

— Держи. Прочитать не пытайся, всё равно ничего не поймёшь. Теперь запоминай, повторять не буду. В Эбенхеэрте найдешь таверну «Шесть рыб». Она там самая крупная и дорогая, так что долго искать не придётся. Хозяина таверны зовут Агнинг, он родом из Скайрима. Отдашь ему письмо и скажешь, что он должен будет расшифровать его сразу, ещё при тебе. Там будут ещё инструкции для тебя. Свои пятьдесят монет получишь у Агнинга. Всё понял?

— Да.

— Молодец! Не тяни, дело очень срочное. Отправляйся сейчас в отделение Гильдии магов, пусть тебя телепортируют в Вивек. Там найдешь попутное судно, или лодку наймёшь, и НЕМЕДЛЕННО отплываешь в Эбенхеэрт. Если тебе сейчас что-то нужно купить, сделаешь это в Эбенхеэрте, ПОСЛЕ того, как отдашь послание. Понял?

— Да.

— Награду в полном размере получишь, только если письмо будет доставлено уже СЕГОДНЯ. За каждый день просрочки от неё отнимут десять золотых. Если провозишься больше трёх дней, — можешь позабыть, что меня видел, мы больше не сотрудничаем. Справишься, — у меня появится для тебя ещё работёнка, и она тоже будет хорошо оплачиваться. Понял? Всё, пошёл.

Перед тем, как отправиться в Гильдию магов, я всё-таки заскочил в ещё одно место. Всё же я обещал разделить награду пополам, и свои двадцать пять дрейков Джиуб честно заслужил. В отделении Гильдии милая девушка-бретонка по имени Масалини Мериан взяла у меня десять дрейков и повелела встать в круг, выгравированный прямо в каменной плите на полу. Круг окружали какие-то руны и магические символы, все они испускали хорошо заметное красноватое свечение, наподобие газового разряда в неоновой лампе. Несколько пассов руками, короткое заклинание, — и всё находящееся за пределами круга исчезло в ослепительной вспышке. Спустя мгновение зрение у меня прояснилось, я стоял в таком же круге, но обстановка вокруг поменялась. Я был в Вивеке. Всё так быстро, всё второпях. А ведь я хотел найти кхаджитку Аджиру и поболтать с ней!

Вивек — громадный по здешним меркам город, один из крупнейших в Морроувинде и самый крупный, причём со значительным отрывом, среди городов Вварденфела. Тут не принято проводить переписи населения и подсчитывать точно количество жителей в населённых пунктах, но я думаю, что-то около полусотни тысяч точно наберётся. Город назван в честь легендарной личности, в буквальном смысле живого бога, Вивека. Им же он и основан. Я, между прочим, не шучу насчёт живого бога. Исходя из того, что я знаю из игрушки (и я до сих пор не встречал этому опровержения), Вивек когда-то был простым смертным, но однажды при помощи одного магического ритуала приобщился к божественной силе, в результате чего обрел бессмертие и невообразимую мощь, вкупе со сверхспособностями. Не помню точный список, но повелевание пространством и временем там точно числилось. Вместе с ещё двумя друзьями, Альмалексией и Сота Силом (они, кстати, тоже участвовали в том ритуале), основал религиозный культ под названием Храм Трибунала. Трибунал — это, собственно, они трое. Культ этот теперь является доминирующим на территории Морроувинда. Сам же Вивек в настоящее время живёт в специально построенном для него дворце на южной окраине города Вивека. Кстати, согласно официальной доктрине Храма, Трибунал обрёл божественную силу после совершения множества добрых и общественно полезных деяний. По ходу сами себя прокачали. Любые упоминания о том самом магическом ритуале… Скажем так, не приветствуются.

Отделение Гильдии магов в Вивеке (а меня телепортировали именно сюда) располагалось на самом верхнем уровне исполинского здания под названием Квартал Чужеземцев. Из подобных зданий (их ещё называют округа или поселения) состоит весь город Вивек. Каждое поселение когда-то было построено на одном из островов в заливе Норвейн. Очертаний островов не сохранилось даже на самых древних картах, потому что поселения крыли размером те клочки суши, как бык овцу, и их стены сейчас поднимаются прямо из разделяющих округа каналов с морской водой. Такая вот типа Венеция. Даже гондольеры имеются, чтобы возить народ из округа в округ. Пешком-то не походишь особо, ноги отвалятся столько ходить. От Квартала Чужеземцев, располагающегося на севере, до Дворца Вивека никак не меньше десяти километров. Лодку искать долго не пришлось, мужик, подрабатывающий частным извозом, обнаружился возле самого выхода из Квартала Чужеземцев на материк, и спустя три часа я уже сходил на каменный пирс в гавани Эбенхеэрта.

Вы будете смеяться, но отнюдь не Вивек является столицей района Вварденфел. Это святой город, принадлежащий Храму и лично лорду Вивеку, и до относительно недавних пор в любую его точку, кроме Квартала Чужеземцев, был закрыт доступ всем, кто не верует в божественную сущность Троих. Отсюда, кстати, и название округа, — когда-то здесь временно останавливались жители Империи, не являющиеся уроженцами Морроувинда, у которых имелись какие-то дела в Городе Бога. Когда тринадцать лет тому назад началась массовая колонизация Вварденфела, то столицу, город Эбенхеэрт, выстроили рядышком, на берегах всё того же залива Норвейн. И под боком ещё два фортификационных сооружения: форт легиона Хищной бабочки и замок герцога Ведама Дрема, официального правителя Вварденфела. Злые языки, впрочем, утверждают, что герцог слова не скажет, пока ему на то разрешение не дадут сидящие в его же замке имперские чиновники.

Агнинг оказался нордлингом. Наверное, именно это имел в виду Кай, когда упоминал, что Агнинг родом из Скайрима. Скайрим — родина нордлингов. Нордлинги… Ну они вроде наших викингов. То есть, рослые, светловолосые, живут на севере, где холодно, они отличные мореплаватели и любят повоевать. Ладно, неважно. Агнинг унаследовал от своих воинственных предков только внешность белокурой бестии. А так, вполне себе цивилизованный и респектабельный господин. Найти его не составило никакого труда: Агнинг день-деньской проводил за прилавком в собственной таверне, а таверна располагалась на самом видном месте. Получив от меня запечатанный свиток, он указал на свободный столик, лично налил стаканчик гриифа за счёт заведения и ушёл в заднюю комнату расшифровывать послание. Спустя десять минут он объявился снова и положил передо мной два листка бумаги. Первый был запиской для меня, которую Кай Косадес написал ещё в Балморе и включил в своё письмо Агнингу, с просьбой передать. Второй листок представлял собой именной вексель в Восточную Имперскую Компанию. По словам Агнинга, у него в данный момент нет при себе полусотни наличными, но по этому векселю я прямо сейчас в отделении ВИК могу получить требуемую сумму. Хоть целиком, хоть по частям. Записка от Кая гласила: «Поезжай в Маар Ган, найдёшь там разведчицу Нулено Тедас. Она должна была приготовить для меня доклад о моровых болезнях. Возьмёшь его, возвращайся в Балмору. Отдашь Баколле Клосиусу, хозяину «Южной стены». У него получишь награду и дальнейшие распоряжения. Плачу ещё полсотни. Дело не срочное, но зря не мешкай».

* * *

Тьермэйллин застыл перед порогом своего дома. Защитное заклинание, которое он накладывал на дверь каждый раз, выходя куда-то, было нарушено. Вздохнув, он накрыл замочную скважину ладонью. Глухо и гортанно зазвучали слова на древнем позабытом диалекте алдмериса. Если это обычный воришка пробрался в дом, ему сейчас очень сильно не повезёт. За дверью раздались дикие крики людей, сжигаемых заживо. Тьермэйллин отпер дверь и вошёл внутрь. «Ты хорошо потрудился», — сказал он застывшему посреди комнаты огненному атронаху. — «Я отпускаю тебя». Сгусток стихийной силы, облачённый в человекоподобную форму, растаял в воздухе. Маг осмотрел оба обугленных трупа. Трудно было уже сказать, какой расе они принадлежали при жизни. И не сохранилось никаких личных вещей, указывающих на их профессию, кроме оплавленных кинжалов. В любом случае, придётся доложить мастеру Косадесу о произошедшем проникновении в жилище одного из Клинков.

Ритлин проснулась среди ночи. Кто-то открывал дверь её дома. Хотя она заперла эту дверь перед сном. Входящий таким образом не может быть другом. А врагов уроженке Хаммерфела страшиться не пристало. Особенно если она рыцарь тайного ордена, поклявшаяся хранить Императора и разить без пощады его врагов. Натянуть костяной бахтерец прямо поверх ночной рубашки хватило нескольких секунд, а верный меч всегда висел над её ложем. Первый проникший в дом умер, разрубленный почти пополам, даже не успев ничего осознать.

Выполнять поручения мастера Косадеса всегда так интересно, хотя иногда и опасно. Но это не тот случай. Девятипалый ещё успел забежать к Цие, купить немножко лунного сахара в подарок мастеру. Своей сегодняшней работой Девятипалый был доволен. Хотя в том тёмном переулке, куда он только что вошёл, вряд ли что-то разглядел даже кхаджит, текущая неподалёку вода шепнула: «Враги!». Он вытащил кинжал и принял стойку «Змея застыла на кончике хвоста», подходящую для отражения атаки с любой стороны. Магия усилила его слух, и биение собственных сердец выдало подкрадывающихся сзади двоих. Глупые бесхвостые никогда не поймут, что не стоит подходить сзади к аргонианину. Потому что ударом хвоста Девятипалый запросто перешибал молодое деревце.

Кассиус Косадес проводил взглядом вышедшего за дверь тёмного эльфа. Принесла мальчишку нелёгкая в такой момент. Ничего, никто не должен был его увидеть здесь. А даже если увидит, и предположит, что юноша связан с ним, и решит на всякий случай уничтожить, — в Эбенхеэрте, а потом Маар Гане попробуй его ещё найти.

Разберёмся с ним позже, пока пусть погуляет. Раздался условный стук. Девятипалый.

— Поручение выполнено, мастер.

— Происшествия?

— Там никаких. Когда шёл домой, напали двоё. Засада. Ждали меня у дома. Тёмное братство. Узнал по татуировкам.

— Ритлин?

— Тоже двое. Девочка цела.

— И от Тьермэйллина пришёл астральный вестник. Тоже двое. Кто-то заплатил Братству за жизни всех живущих в Балморе Клинков. И этот кто-то знал, кто мы и где наши дома.

— У такой акции должен быть координатор. Он где-то здесь, в Балморе. — Косадес согласно кивнул. — Найти его?

— Да. И пришли мне Ритлин. Координатора не трогай. Я сам с ним поговорю.

Истошный крик возвестил Аносу Хлерву о смерти одного из его личных телохранителей. Тело второго влетело в комнатку вместе с вышибленной дверью. Ураганом внутрь ворвался боец, с ног до головы закованный в костяные доспехи. Ударом меча он выбил арбалет из рук Аноса и застыл, отскочив, в дальнем углу. В комнатку вошёл ничем не примечательный старик-имперец, одетый в простую тёмную одежду. Во рту у Аноса внезапно пересохло.

— К-к-кассиус?

— Анос. Вот уж кого не ожидал увидеть. Садись, нам очень о многом нужно поговорить.

* * *

Низкочастотный рёв огласил окрестности. В животе стало щекотно, будто от сдерживаемого хихиканья. Хотя на самом деле хихикать было абсолютно не над чем. Никому же не придёт в голову хихикать над гигантской ездовой блохой ростом с трёхэтажный дом, способной оставить от тебя мокрое место, просто неудачно наступив. Даже если ты сидишь внутри этой блохи, поводов для смеха всё равно маловато. То есть, сидишь-то ты, конечно, не внутри блохи, а в специальном кармане, который с рождения магическим образом формируется в спинной части её хитинового панциря. Места внутри — как в салоне большого джипа, если убрать сиденья и вместо них постелить на полу матрасы. Только окон нет, а в качестве замены им в передней части кармана частично отсутствует потолок, и образуется что-то вроде люка. В этот люк время от времени выглядывает погонщик, чтобы убедиться, что блоха следует в правильном направлении. Через этот же люк я сюда и залез позавчерашним вечером. Не слишком удобный способ путешествия, если учесть, что остановки на маршруте не предусмотрены, и даже нужду приходится справлять в специальный горшок, который потом просто выплёскивается наружу. Но всё лучше, чем пешком.

Памятуя о данном самому себе на днях обещании, из Алд'Руна, куда я телепортировался из Вивека, до Маар Гана я решил добираться на силте. В игрушке это называлось силт страйдер. Места здесь дикие, но гигантской блохе совершенно индифферентны бездорожье, непогода и наличие агрессивной живности под ногами. Ей по фигу даже разбойники, по слухам, просто кишащие на местных направлениях, по недоразумению прозванных дорогами. Чтобы остановить гигантскую блоху против воли её погонщика, нужен как минимум крупнокалиберный пулемёт, а подобным вооружением местные разбойники ещё не успели разжиться. Меня мягко качало, — несмотря на внешнюю схожесть с блохой, силт передвигался отнюдь не скачками, а степенно переставляя одну за другой все шесть своих ног. Скорость при этом была сравнима со скачущей не слишком быстрым галопом лошадью, и, в отличие от лошади, силт мог поддерживать такую скорость сутками напролёт. Сейчас, спустя день и две ночи путешествия, мы как раз достигли Маар Гана.

Маар Ган — не слишком большое, но зато очень древнее поселение. Сравнимо с Альд'Руном и Молаг Маром, и гораздо старше Балморы. Не говоря уж о Калдере с Эбенхеэртом.

Не узнавал точно, но, кажется, речь идёт о сотнях, если не тысячах лет. Основная местная достопримечательность связана с божественным парнем Вивеком и хранится в местном храме, который, собственно, вокруг этой достопримечательности и выстроен. Это большой камень. По преданию, один очень плохой индивидуум, ну вы его не знаете, некто Мехрун Дагон, решил этот камень бросить в данмеров. Вивек это видел, и начал над тем Мехруном насмехаться, — мол, только и можешь, что камнями швыряться, да ещё такими маленькими, и вообще, у тебя пиписка не выросла. Много чего обидного сказал тогда Вивек Мехруну, в результате тот взбесился и запулил камнем в Вивека вместо данмеров. Чего наш герой и добивался, — ему-то что с того камня, он бессмертный.

Камень я видел, и даже поклонился ему, как и подобает любому добропорядочному данмеру, которого судьба занесла по делам в Маар Ган. В мой рост примерно булыжничек. Можно, конечно, убить пару десятков данмеров, если прокатить в плотный строй наподобие шара от кегельбана. Но не больше. Непонятно, из-за чего вообще сыр-бор. Однако булыжнику поклоняются по сей день. Даже специально в паломничество ездят, из других частей Морроувинда. Возможно, тупо из-за того факта, что этот булыжник когда-то коснулся Его божественного тела. Нет, без дураков, местные очень этого Вивека уважают. Бог-поэт и бог-воин, говорят они. Ради справедливости стоит заметить, что Вивек сотоварищи действительно много хорошего сделал для тёмных эльфов. Например, почти в каждом местном храме стоит алтарь Альмсиви (по первым буквам в именах троицы). Платишь сравнительно немного денег жрецу, прикасаешься к этому алтарю, возносишь молитву, — и божественная сила мгновенно излечивает тебя от любых болезней. Представляете себе, какая система народной медицины! В результате вот уже почти два тысячелетия данмеры являются самым многочисленным из всех эльфийских народов. Притом, что рождаемость у них ничуть не выше, чем у остальных эльфов. Образование опять же, всеобщее и бесплатное, при каждом храме.

Как удалось выяснить, разведчица по имени Нулена Тедас обычно обретается в Аванпосте. Это такое здание, где тусуются представители местной администрации, руководители народного ополчения и просто свободные разведчики и охотники, приехавшие помочь местной администрации очистить местность от расплодившегося в последнее время в округе хищного зверья. Закавыка заключалась в том, что конкретно последние пару недель Нулена гуляла где-то, наслаждаясь общением с дикой природой. И когда вернётся, неизвестно, — она так могла и на пару месяцев исчезнуть, запросто. В результате у меня образовалось неопределённое количество свободного времени. Без доклада возвращаться в Балмору бессмысленно, и вообще надолго отлучаться боязно, — вот так вернётся Нулена как раз в момент моего отсутствия, а потом снова уйдёт гулять на пару месяцев. И лови её. В итоге, я решил остаться здесь и подработать пока свободным охотником.

В последние пару веков в районе Красной горы начали появляться невиданные прежде уроды. Как указало расследование, это были обычные животные, но мутировавшие под воздействием целого куста не встречавшихся ранее заболеваний. У заболевших животных и людей появляются на коже язвы, пятна, потом разные части тела деформируются, вырастая и искривляясь. И всё это сопровождается повышенной агрессивностью и, применительно к людям, полным распадом психики. В конце концов, заканчивается всё смертью. И, что самое важное, заболевания эти заразны. Данные болезни обозначили общим термином «моровые». Долгие десятилетия данмеры боролись с этой напастью, уничтожая заболевших животных и постепенно отступая всё дальше и дальше от вулкана, где их концентрация была наибольшей. Ситуация усугублялась тем, что с того же примерно времени над тем же вулканом стали всё чаще и чаще бушевать беспрецедентной силы ураганы, вздымающие в воздух мириады тонн пепла и, — существовали на то обоснованные подозрения, — являющиеся непосредственным источником моровых поветрий. В определённый момент (лет двадцать назад, примерно) руководство Храма сказало: «Хватит! Так больше нельзя!» И решили построить вокруг всей Красной горы магическую преграду, которую назвали Призрачным пределом. Сказано — сделано. Призрачный предел отразил злую магию, питавшую моровые бури и преградил путь моровым тварям.

На некоторое время всё стихло. Потом от кочевых племён данмеров, живших в пустошах к северу от Красной горы стали поступать сообщения о внезапных вспышках моровых болезней среди диких и домашних животных. Года три-четыре назад моровые твари появились и в окрестностях Маар Гана, — самого близкого к Призрачному пределу постоянного поселения. Пока высокое начальство решало извечные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?», местная администрация подсуетилась и объявила во всеуслышание: каждому, убившему безвозвратно заболевшее и уже искалеченное заболеванием животное (либо человека, люди в этой стадии заболевания уже немногим от зверей отличаются), выдаётся награда в десять дрейков. Такая вот временная карантинная мера. Призванная предотвратить дальнейшее распространение эпидемии. Высокое начальство почесало в затылке и меру одобрило. С уточнением: в Маар Гане был высажен десант жрецов, специализированных в магии исцеления. Чтобы спасти тех, кого ещё можно. А в поселение со всего Вварденфела потянулись охотники и разведчики, — десять дрейков сумма не маленькая. Плюс местное население организовали в отряд народного ополчения. Ополченцы, впрочем, нос наружу старались не показывать, зато постоянно тренировались в ожидании того дня, когда обезумевшие моровые монстры полезут прямо на стены поселения. Чтобы грудью встать на защиту родных домов, значится. Впрочем, тренировки, — дело тоже полезное.

Зарегистрировавшемуся свободному охотнику (это официальный термин) полагалось одно бесплатное койка-место в гостинице при Аванпосте. Точнее, матрасо-место.

При условии, что матрас он приобретёт за свой счёт. Я решил отказаться от такого счастья и за десять «коней» в неделю снял целую комнату в доме одного мужика (харчи свои). У одного из охотников я ещё за десять «коней» приобрёл сильно поношенные хитиновые сапоги. Точно такие, как показывал мне когда-то оружейник в Сейда Нин.

Из выделанной шкуры гуара и с приклеенными особым клеем хитиновыми пластинками в качестве элементов дополнительной защиты. Ещё в пять дрейков мне обошёлся склеенный из хитиновых пластинок лук и хитиновые же стрелы. Хитин в Вварденфеле дешёв, а дерево дорого, поэтому из хитина делают всё, что не лень, включая зубные щётки. Из первых двадцати выстрелов я попал в отстоящую от меня в десяти метрах полуметрового диаметра мишень ровно один раз. И то случайно. Потом, видать, вспомнил что-то такое из навыков прежнего владельца тела, и к исходу первой недели уже выбивал девять из десяти по качающейся на веревке двадцатисантиметровой мишени с полусотни шагов. Правда, каждый раз при этом долго целился, пытаясь поймать знакомое ощущение «правильности» в напряжении мышц и положении тела. От многочасовых упражнений мышцы рук болели непрестанно. Параллельно не прекращал тренировки с призывом кинжала.

Мои успехи не остались незамеченными, и меня приняли в небольшую группу, где кроме меня состояло ещё четверо свободных охотников. Мы бродили по окрестностям в поисках моровых тварей две недели, подходя порой к самому Призрачному пределу (грандиозное, кстати, зрелище), но так никого и не встретили. Сдаётся мне, проблема с засильем монстров местной администрацией была несколько преувеличена. Зато я постоянно тренировался в стрельбе из лука по местной фауне. В основном моими жертвами становились крысы и гонщики-по-утёсам. Товарищи ворчали по поводу постоянной утери и ломки стрел, к тому же бесполезной, но стрелы я покупал за свой счёт, так что дальше ворчания дело не шло. А потом вернулась из похода Нулена Тедас. Скептики в моём лице были посрамлены. Нулена приволокла в Аванпост целую гору запчастей от моровых монстров и предоставила её к оплате. А ещё сообщила, что, похоже, все твари лезут к Маар Гану из пустошей, а конкретно — из окрестностей находящихся в пяти днях пешего перехода отсюда развалин старинной крепости Когорун. Это я слышал своими ушами из задних рядов толпы восхищённых зевак, наблюдающих, как удачливой разведчице выписывают вексель Великого Дома Редоран.

— Позволите Вас угостить? Есть отличный грииф, или может, желаете что-то другое?

— А ты кто такой?

— О, прошу прощения! Ридал Вварави, к Вашим услугам. А Вашего имени можете даже не называть. Слухи о Нулене Тедас не утихают второй день.

— Ну что ж, не откажусь от гриифа. У тебя какое-то дело, или просто решил поболтать с местной знаменитостью?

— С Вашего позволения я присяду. Меня прислал Кассиус Косадес. — Нулена вздрогнула и внимательно посмотрела на меня. — Мы с ним познакомились в Балморе. Этот милейший господин предложил мне небольшую работёнку. Как он сказал, накануне он просил Вас подготовить ему некий доклад. — Разведчица кивнула. — Сейчас он не может лично прибыть в Маар Ган, и он попросил меня забрать этот доклад у Вас для него.

— Доклад давно готов. Собственно, там нет ничего особо секретного, я просто написала всё, что знаю. Единственное, сейчас бы я ещё добавила в этот доклад информацию о развалинах Когоруна. Могу отдать его Вам хоть завтра.

— Это замечательно. Но есть ещё одно дело. На этот раз от меня лично. Дело в том, что я тут малость поиздержался. Боюсь, денег на силт до Алд'Руна мне не хватит. Я так понимаю, вам всё равно нужно туда, — чтобы обналичить полученный Вами вчера вексель? Не могли бы Вы проводить и меня заодно, за скромное вознаграждение, разумеется?

Я сидел на топчане рядом с очагом. Комната была полна народа. Полтора десятка людей и эльфов. Живых. И ещё один данмер. Мёртвый. И, что самое скверное, в его смерти, похоже, подозревали именно меня. Но обо всём по порядку. Вчера, после того, как мы с Нуленой договорились о проходе до Альд'Руна (к слову, она не захотела брать с меня ни «меча» в оплату), мы ещё долго сидели в таверне. После пары стаканчиков как-то разговорились. Она рассказывала мне разные истории про местных животных, про пустоши, про населяющих их кочевников-эшлендеров, про моровые бури и ужасных монстров, которые буквально кишат сейчас за Призрачным пределом. Я делился своими впечатлениями про Пелагиат, на закладке первых камней которого она присутствовала, про Эбенхеэрт, где она вообще не бывала, про город Вивек, где она бывала только один раз давным-давно, совершая паломничество. Мы болтали, прихлёбывая грииф, местную настойку на листах коммуники, а я исподтишка любовался своей собеседницей.

Нулена давно миновала девичий возраст, но это странным образом не отразилось на её лице и фигуре. Если б она принадлежала человеческой расе, я б дал её лет 35–40 на вид, но у эльфов в этом отношении всё гораздо сложнее. Её лицо производило впечатление зрелости, но не было испорчено ни единой морщинкой, тело, закалённое беспрестанными путешествиями, оставалось гибким и сильным, жесты струились плавностью, а грудь, хоть и не поражала воображение размерами, зато сохранила идеальную форму. Чёрт возьми, возможно, мне просто хотелось женщины, но она казалось мне прекрасной! Потом я пошёл провожать её, с удовольствием обнимая стройную упругую талию, а у самых дверей той отдельной комнаты, которую она занимала в Аванпосте, притянул к себе и поцеловал в губы. Нулена ответила на поцелуй со страстью умирающего от жажды, припавшего к только что обнаруженному роднику.

— Вставай, Ридал. — Прошептала она мне на ушко утром. Открывать глаза было откровенно лень, вылезать из-под одеяла — тем более. Вместо этого я прижался к её горячему телу, сжимая в руке крепкие ягодицы.

— Частично я уже встал. — Прошептал я в ответ, в подтверждение прижимаясь восставшим органом к низу её живота.

— Ты сумасшедший! Тебе мало того, что было ночью?!! — Она мотала головой, уворачиваясь от моих поцелуев. — Нас услышат!

— Вчера нас тоже слышали. — Возразил я, закрывая, наконец, её рот своими губами.

— Как я теперь буду смотреть в глаза знакомым? — Укоризненно сказала она мне, когда мы лежали потом, сжимая друг друга в объятьях. — Ты уйдёшь в Альд'Рун, а мне здесь ещё жить и жить. Отвернись.

Она выбралась из кровати и стала одеваться, стоя спиной ко мне. Я любовался её фигурой, бессовестно пренебрегая только что полученной просьбой. Потом зрелище кончилось, и я со вздохом принялся облачаться сам. До ухода ещё оставалось переделать кучу разных дел. Нужно было рассчитаться с хозяином дома, купить припасов в дорогу, предупредить администрацию, что я больше не собираюсь с ними сотрудничать (своих товарищей-охотников я предупредил, когда Нулена ещё только вернулась). С администрацией вышло легче всего, — нужный человек встретился прямо на выходе из комнаты Нулены. Насчёт припасов моя возлюбленная пообещала позаботиться сама, и я направился в тот дом, где проживал до сих пор. Там я и нашёл кучу народа вокруг трупа. В луже крови лежал хозяин дома с перерезанным горлом.

Меня допрашивали трижды. Сначала жрец из местного храма. Потом представитель Дома Редоран, управляющий здесь всеми делами Дома. Потом родственники убитого.

Последнее далось мне тяжелей всего. Я до сих пор не называл имени этого человека. Несправедливо по отношению к покойному. Его звали Алмос Ротан. Напротив меня стояло целых пять данмеров, и каждый носил фамилию Ротан. Их руки сжимались на рукоятях кинжалов и они, похоже, горели желанием отправить меня помогать их родственнику по пути в загробный мир, в полном соответствии с обычаями предков. Единственное, что сохранило мне жизнь в этот день, — это то, что убийца не взял ничего из вещей убитого, а у меня в руке был зажат остаток платы за комнату, который я как раз нёс сюда. Иначе обвинения в том, что я убил Алмоса, чтобы не отдавать ему денег, мне было бы не избежать. И оспаривать это обвинение мне пришлось бы в «суде чести». Проще говоря, в поединке с представителем стороны обвинения. Поединок в таких случаях вёлся, как правило, до смерти. Я был чужаком, и только этим уже подозрителен.

Нам с Нуленой пришлось сопровождать похоронную процессию, направляющуюся в фамильную гробницу Ротанов. На этом настояла сама Нулена. По её словам, раз уж возникли подозрения в моей причастности к убийству, стоило тут же опровергнуть их, самолично встретившись с духами-предками Алмоса. Если я останусь после этой процедуры в живых, — следовательно, я невиновен. В некоторых отношениях, это даже лучше «суда чести», объяснила она. Нет возможности смухлевать, как это иногда бывает на дуэли. Мы шли день, ночь и ещё половину дня. Без перерыва. Тело покойного, завёрнутое в саван, и его загробный «багаж» следовали на носилках, которые тащили пара гуаров. Остальные шли пешком. К счастью, гробница эта была нам почти по пути. К слову, только на месте я вспомнил, что как раз эта гробница в игрушке участвовала в одном квесте. Там один торговец от пепельной бури прятался. Общение с духами предков прошло без последствий. Честно говоря, я даже не заметил их присутствия, но мне сообщили, что духи меня видели и признали невиновным. Это радовало. К концу того же дня мы с Нуленой вышли на дорогу и пошли дальше в Альд'Рун.

В этот раз переходы давались мне достаточно легко, если сравнивать с опытом прохождения фояды Маммея под предводительством Элен. Не знаю, в чём причина, — то ли я за последние дни приноровился к пешим путешествиям, то ли Нулена щадила меня и шла не с максимальной скоростью. Все эти дни мною владело ощущение умиротворенности и завершённости бытия. Между мною и Нуленой больше не было близости, — мы слишком уставали за день. На привалах мы залезали в один спальный мешок, но дальше нескольких поцелуев и пожелания спокойной ночи дело не заходило. Зато ни она, ни я никогда не упускали случая коснуться друг друга, обнять, прижаться, взять за руку. Я могу ошибаться, но, по-моему, каждый раз, когда наши взгляды встречались, её глаза начинали лучиться радостью. Что касается меня, то в моей душе совершенно точно начинал искриться восторг каждый раз, когда я смотрел в её лицо. Я говорил ей всякие милые глупости, и радовался каждый раз, когда она отвечала на них улыбкой или тихим смехом. А ещё мы говорили, говорили, говорили…

— Нулена, я не слишком тебя отвлеку, если задам один вопрос?

— Что такое Ридал?

— Мне кажется, или там действительно ведётся какая-то стройка?

— О! Это же Бал Исра. Разве ничего не слышал?

— Нет, расскажи.

— Молодой дворянин Банден Индарис, из Дома Редоран, недавно получил от герцога разрешение построить здесь поместье. Говорят, это первое поселение, которое Редоран основал в Вварденфеле после того, как Храм отдал им в распоряжение эти земли.

— Вот что!

— Да. Надеюсь, у него всё получится. Дорога между Маар Ганом и Альд'Руном дьявольски длинная и пустынная. Было б здорово, если бы появилось на полпути место, где можно отдохнуть и пополнить припасы.

Нулена очень сильно смеялась, когда я рассказал ей об ужасах, о которых поведал мне погонщик силта по пути в Маар Ган. Погонщики ещё и не такое соврут, заявила она, им денежку зарабатывать надо. Конечно, путешествие в здешних местах небезопасно для человека неподготовленного, но в первую очередь из-за того, что можно заблудиться и помереть от жажды, либо задохнуться во время пепельной бури.

Крупных хищников вдоль дороги не водится, а если один-два случайно забредают, их тут же уничтожают. Люди-то тут ходят постоянно, чуть ли не каждый день. Разбойники могут представлять угрозу, но о них заботятся патрули наёмников из Дома Редоран. Крупные караваны озадачиваются серьёзной охраной, но это скорее страховка, — моя спутница ни разу не слышала, чтобы эта охрана реально отбила какое-то нападение. С другой стороны, если какой-то хитрый торговец решит, что охрана вовсе не нужна, и незачем тратить такие деньги, то он рискует в один прекрасный день просто исчезнуть. А его товары потом чудесным образом всплывают в Альд'Руне. Но если человек идёт пешком, в одиночку и без вьючного гуара за спиной, это значит, что, во-первых, ему элементарно не хватило денег на силт, а во-вторых, он уверен в своих силах и может за себя постоять, — иначе бы подождал и прибился к какому-нибудь каравану. С такими индивидуумами разбойники стараются не связываться, — как правило, овчинка выделки не стоит.

Господин Индарис ещё не успел до конца отстроить собственную усадьбу, но в основанном им поселении уже наличествовала ограда со сторожевой башней, постоялый двор и храм. Именно в храм потащила меня Нулена первым делом. Перед алтарём Альмсиви седой жрец связал наши запястья тонкой бечёвкой, благословил нашу любовь, и мы торжественно поцеловали друг друга при свидетелях. Это не было ни бракосочетанием, ни даже обручением, — такие церемонии требуют соблюдения гораздо большего числа формальностей, в том числе обязательного присутствия родственников с обеих сторон. Скорее, это было заявление о совместных чувствах и намерении в будущем стать женихом и невестой. Особо ни к чему не обязывающее, — в любой момент это можно будет расторгнуть, в том числе в одностороннем порядке.

По крайней мере, Нулена перестала ощущать себя падшей женщиной, как заявила она. Для неё это было очень важно, и я решил отнестись к вопросу с пониманием. При постоялом дворе пока не было полноценно работающей бани, но за пять «коней» нам наполнили горячей водой бочку, и мы с суженной залезли туда вдвоём. Не надо пошлых мыслей, мы там мылись. И даже не дурачились. Почти. Попытка брызнуть ей в лицо не в счёт. Попытка утопить меня — тоже. Я не стал топить её в ответ, но пообещал, что отомщу. И мстя моя будет страшной! Мстил полночи, практически до потери пульса. Нулене месть очень понравилась. Она состребовала с меня обещание, что утром я отомщу снова. Нет, настолько меня не хватит. И вообще, я человек не мстительный.

Проснулся я от того, что моя любимая выбралась из-под одеяла и мне внезапно стало холодно. «Я на минутку, сейчас вернусь», — прошептала она. Вместо ответа я ограничился лёгким поцелуем и неразборчивым бормотанием. Ещё совсем темно.

Только лампадка с маслом горит над входом. «Включив» ночное зрение, я любовался, как Нулена натягивает на своё стройное тело ночную рубашку. Удобства, если она собралась туда, располагались во дворе, вряд ли туда прилично ходить нагишом.

Нулена уже направилась к выходу из комнаты, как закрывающая его занавеска отошла в сторону. В комнату беззвучно скользнула одетая во всё черное (даже лицо закрыто) человеческая фигура. Они с Нуленой заметили друг друга одновременно. И мгновение смотрели друг на друга, застыв в молчаливом остолбенении. Потом незваный визитёр молниеносно метнулся вперёд, зажал ей рот ладонью и ударил в грудь другой рукой. Нулена приглушенно простонала и повалилась на пол. В руке неизвестный сжимал окровавленный кинжал. Я проревел нечто несвязное, прыгая на него с уже сформированным клинком в своей руке. Мой удар он парировал шутя и тут же ударил в ответ. С большим трудом я отвел его выпад в сторону, но тут он влепил мне ногой в промежность. Темнота расцветилась огнями, и кинжал из моей руки пропал. Локтем свободной руки убийца ударил меня по скуле, потом полоснул по моей груди своим оружием. Целился в горло, но я успел выпрямиться и отшатнуться. Занавеска отлетела в сторону, на пороге возник человек с обнажённым мечом. Один удар — и мой противник упал, обливаясь кровью. Комната внезапно заполнилась людьми, держащими коптящие факела и шумно гомонящими вокруг. Я свалился на колени, скрючившись от боли в отбитых яичках и с трудом смог поднять лицо и разглядеть своего спасителя. Это оказался никто иной, как хозяин поместья, Банден Индарис. Я снова опустил лицо. Мои глаза заливали слёзы, и отнюдь не только от боли. Нулена лежала на спине, на груди её расплывалось тёмное пятно, а на лице застыло выражение лёгкого удивления. В широко открытых глазах отражались огни факелов.

Снова я сижу в комнате, полной народу. Только трупов на этот раз два. К счастью, сегодня меня никто не подозревает в убийстве. Но всё равно приятного мало. Меня снова допрашивал жрец, господин Индарис присутствовал на допросе. В основном их интересовала личность убийцы, но тут я ничем не мог им помочь. Его лицо было мне абсолютно незнакомо. Кроме одежды и оружия, неизвестный обладал только некоторым количеством золотых монет, зашитых в пояс. Золото забрал себе хозяин поместья, как военную добычу, и в качестве компенсации за причинённые неудобства. Зато я узнал оружие убийцы, после того, как я смог его внимательно осмотреть. Точно такой же стальной с серебряной гравировкой кинжал украшал и мой пояс. После того, как кликнули одного наёмника, знающего в этих вопросах, и он обнаружил у убийцы с внутренней стороны предплечья вытатуированный кинжал, мои подозрения подтвердились, — ночной гость состоял в Тёмном братстве. На вопрос, зачем кто-то мог оплатить гильдии наёмных убийц либо мою жизнь, либо жизнь Нулены, я ответил незнанием. Не совсем искренне, — исходя из своего игрового опыта, я мог предположить, кто стоял за спиной незваного визитёра, но не объяснять же это сейчас. В итоге дело закрыли за отсутствием перспектив к раскрытию. В Бал Исра я прожил ещё больше десяти дней, пока родственники Нулены не прибыли, чтобы забрать её тело. Как повязанный перед алтарём, я обладал определёнными правами на имущество убитой. Имущество я разделил по справедливости. Себе взял всю наличность, доклад, написанный для Косадеса, и её амулет, на память. Все остальные её вещи, включая именной вексель, выписанный в Маар Гане за уничтожение моровых тварей, я оставил родственникам.

— Убийца из Тёмного братства? Откуда ты знаешь, что он был из Тёмного братства?

— Я узнал его по татуировке, достопочтенный. Такие есть только у агентов Тёмного братства.

— Тогда тебе лучше написать завещание, уважаемый господин. Или попробовать найти заказчика и убедить его отменить заказ. Тёмное братство не отступается от своих жертв.

Величественный могучий воин, одетый с ног до головы в костяные доспехи и опоясанный внушающим уважение мечом, степенно развернулся и пошёл дальше по своим делам. Эту шутку чёрного юмора про завещание я выслушивал уже третий раз. Как только пришёл в Альд'Рун, сразу обратился к первому же попавшемуся стражу порядка со знаком Дома Редоран на щите. А потом ещё к одному. И ещё. Ни одна собака не упомянула о Апплесе Матиусе и не предложила сгонять на материк, до Морнхольда. Ладно, хрен с ними. Даже если я сейчас доберусь до гнезда Братства в столице Морроувинда и вырежу там всех, включая слуг, рабов и подвернувшихся крыс, Нулену это не вернёт. Пусть лучше присылают ещё наёмных убийц. Будет кому отомстить. Вообще, за те пять дней, что я добирался до Альд'Руна, боль от её утраты немного поутихла. Не исчезла совсем, нет. Но отступила и затихла где-то в глубине души. Родственники Нулены навязали мне попутчика до Альд'Руна, — какого-то паренька, её троюродного не то брата, не то племянника. Ему нужно было отнести тот самый вексель. Поначалу я думал, что этот паренёк будет постоянно напоминать мне о смерти любимой, причиняя боль, но оказалось, что его присутствие, наоборот, странным образом исцеляло мою душу. Я рассказывал Рамесу (так его звали) про то, какая она была замечательная, раз десять, не меньше, до смерти надоел, наверное, но с каждым разом моё сердце разрывалось всё меньше, и, в конце концов, совершенно перестало болеть.

Ладно, довольно о грустном. Давайте я вам лучше хохму расскажу. Я уже не в первый раз упоминаю про костяные доспехи, и вы наверняка уже давно хотите спросить меня, что это за достижение оружейной мысли такое. Очень просто. Берутся кости (лучше всего алита, хотя некоторые ценители предпочитают кагути), расщепляются вдоль, удаляется пористая часть с костным мозгом, потом это дело вымачивается в специальных растворах до приобретения определённой доли эластичности, распрямляется и сушится под прессом. Полученные прямоугольные пластинки обрабатывают на точильном круге до придания нужной формы и толщины, сверлят в них дырочки и насаживают определённым образом на стальную проволоку (ценители голосуют за особым образом обработанные нити, сотканные из паутины гигантских валенвудских пауков). Получается своего рода чешуйчатый доспех, в котором отдельные пластинки перекрывают друг друга в два-три, а то и четыре слоя, гибкий, но отлично держащий рубящий удар мечом или удар стрелы на излёте. Или даже в упор, если стрела не оснащена специальным гранёным наконечником бронебойного действия. Качество защиты… примерно, как у нормальной кольчуги тройного плетения из стальной проволоки, при сравнимом весе и удобстве использования. А возни раза в два больше при изготовлении. Наверное, в древности у данмеров было очень тяжело с металлом, если обстоятельства вынудили их пойти на такие изрыги технологии.

Альд'Рун ничуть не изменился за время моего отсутствия. Большой старинный город, он не обращал внимания на мельтешение двуногих на своих пыльных улицах. Древнее владение Великого Дома Редоран, он был пропитан суровым духом этих гордых воинов. Даже форт легиона Пёстрой бабочки, построенный для контроля дорог, по которым прибывали караваны с необработанным эбонитом из близлежащих шахт, не доминировал над ним, как в Эбенхеэрте, а стыдливо прятался за холмами. Владения Дома Редоран всегда можно узнать по характерной архитектуре. Зализанные «обтекаемые» формы зданий, — способ борьбы с разрушающим действием пепельных бурь на каменную кладку и, частично, результат этого самого действия. Самый выдающийся представитель такого подхода в строительстве — здание Скара, или как тут его ещё называют, Имперского краба. Есть предание, что это действительно панцирь гигантского краба, убитого в какой-то древней войне, хотя, на мой взгляд, это скорее просто известняковая скала, которую древние строители обтесали целиком, придав такую форму. Нам с Рамесом нужно было именно сюда, к управляющей Совета Дома Редоран Нивене Улис. Ему требовалось обналичить вексель, а меня Банден Индарис попросил отнести письмо с отчётом о ходе строительства поселения.

Подозреваю, там было заодно и сообщение о непонятном покушении Тёмного братства. Как бы то ни было, я получил свои законные десять дрейков в качестве вознаграждения за работу посыльным, которые тут же потратил на телепорт в местном отделении Гильдии магов. Меня ждала Балмора.

— Клянусь Тремя, кого я вижу! Господин Вварави!

— Джиуб?! Я тебя сразу не узнал. Какой ты теперь нарядный. Так дело дальше пойдёт, и уже мне придётся называть тебя «господином».

— А вы всё также шутите. Ну какой из меня господин, по сравнению с вами. А одёжка богатая, так это дело наживное. Вот пару дел удачно провернул, золото в кармане и зазвенело. А на что мне его копить, вот я и приоделся.

— Да, помню, ты за каким-то делом в Хла Оуд собирался. Не раскроешь секрет, что там было?

— Ну, вы-то языком зря трепать не станете, господин, так и быть, расскажу. У одного хмыря там несколько двемерских вещиц завалялось. Ну, Сладкоголосая и говорит мне, принеси, мол, мне эти вещицы, я уж отплачу, есть на них уже покупатель. А вещицы те хмырь в сундуке держал. Всего-то делов, ключ от сундука из-под подушки вытащить, и свалить из этой деревеньки, пока не рассвело.

— Вот даже как!

— Да. А потом ещё дельце в Пелагиате было.

— Ещё двемерская вещица?

— Смеяться будете, но да, так и есть. То есть, послали-то меня братана одного нашего из тюряги вызволить. А там один надзиратель — хапуга такая! С одним местным торговцем контрабандными товарами скорешилась, посулы от него берёт этими самыми вещицами. Двемерскими. Я одну вещицу у торгаша спёр и ей дарю. Она сразу мне, знаю мол, что вещица краденая, видела её уже, и не у тебя. А я ей такой, откуда, мол, ты видеть вещицу раньше могла, уж не взяткой ли тебе его совали? Она сразу язык поглубже утянула, и братана нашего из тюряги вытащила.

— Ну ничего себе!

— Точно всё говорю! Там, кстати, девочка одна привет тебе передаёт. Гиллиниель зовут. Говорит, ушёл внезапно, не попрощался даже.

— О, это приятно.

— Да, сладкая девочка. Вы бы с ней отлично вместе смотрелись, извините за прямоту, господин Вварави.

— А ты никак в сваты набиваешься?

— Эх, вам бы всё шутки шутить! Ладно, я сейчас ещё какую историю расскажу, закачаешься! На днях тут знатного господина одного пришили, прямо в доме собственном. Рален Хлаало, может слышали. Ну, Дом Хлаалу следствие начал проводить. Допросили слугу, а тот как есть всё рассказал. Пришёл, говорит, рыжий данмер в костяных доспехах с двемерским топором, да господина-то и зарубил. И кричал, мол, при этом: «Смерть предателю свободного Ресдайна!» Ресдайн, ну знаете небось, раньше наша страна так называлась, ну, до того, как мы в Империю вошли. Я-то сам и не знал до сих пор. Морроувинд и Морроувинд. Ну ладно. А топор-то приметный, таких во всей Балморе раз-два и обчёлся. В общем, под описание кузнец один местный подошёл, Танелен Велас его зовут. А дружок евонный, Совор Трандел, он как раз у господина Хлаало на посылках был, у него ключ от задней двери дома господского завсегда с собой.

— Да что ты говоришь!

— Ага. Ну, тут и дураку даже понятно всё стало. Дом Хлаалу даже с судейскими возиться не стал, нанял человека из Моранг Тонг, тот ентого кузнеца и замочил. И дружка евонного тоже, неча хозяев предавать. Ну, там ещё несколько человечков ринулись на защиту, типа одна шайка, их тоже заодно на тот свет отправили. Нечего Моранг Тонг мешать дело своё делать. Они все в Клубе Совета тусовались. И знаешь, господин, что самое смешное?

— Что?

— Так ведь все эти фраеры из Камона Тонг были! Радетели свободного Ресдайна, блин. Теперь у Дома Хлаалу с Камоной Тонг большие тёрки. А на нашей улице праздник, ну в Гильдии Воров. Мы ж этих, из Камона Тонг, страсть как не любим.

— Это здорово.

— Ага! Правда, мне теперь ещё одно дельце Сладкоголосая подкинула, вот не знаю даже, как его порешать-то?

— Что за дельце?

— Да, Хабаси говорит, опасно что-то в Балморе стало в последнее время. Надо бы нам мастера по безопасности нанять, чтобы защиту обеспечил.

— И что?

— Так где ж такого мастера искать-то?!!

— Ну, это невелика печаль. Есть тут в Балморе алтмер один, Хессеринд его зовут. Возможно, это именно тот, кто тебе нужен.

— Господин, да вы мой спаситель просто! Что б я без вас делал?!! Даже не знаю, чем отблагодарить-то? Хотите, я вам золота дам? Мне и сотни для вас не жалко будет!

— Да полно тебе, друг Джиуб. Может, тот алтмер и не подойдёт тебе ещё, а ты уж сотню хочешь отсыпать.

— А и пусть! Мне не жалко! Золото я ещё добуду, да и на что оно мне, а такого товарища ещё поискать надо!

Разговор этот произошёл вечером в таверне «Южная Стена». После того, как я отдал его владельцу Баколле Клосиусу доклад Нулены, он на некоторое время отошёл куда-то. Ожидая его, я спустился в подвал пропустить стаканчик и нарвался на своего старого знакомого Джиуба. Пока мы болтали, Баколла вернулся, притащил мешочек с полусотней дрейков и запиской от Кассиуса. «В Гильдии магов найдешь орчиху по имени Шарн гра-Музгоб. Сделаешь всё, что она скажет. Плачу сотню. Награду получишь у Ритлин с улицы Хромой крысы, она же расскажет о следующем задании», — гласила эта записка. Так я в один вечер стал богаче на полтораста септимов. Надо бы тоже приодеться, что ли. А то хожу непонятно в чём.

Каких-то особо роскошных одежд я решил не приобретать. Упор ставился на добротные ткани, качественное исполнение и точное соответствие размерам. Поэтому рубаху и штаны мне шили на заказ. Обещали сделать за неделю. Тридцать дрейков отдам тогда же. Пара комплектов нижнего белья (нижние рубашки, подштанники, чулки) из очень тонкой и нежной ткани будут готовы уже завтра. Ещё минус пять. Полный комплект хитиновых (то есть кожаных, но с приклеенными хитиновыми пластинками) доспехов обошёлся мне в умопомрачительную сумму в сто тридцать восемь дрейков, мгновенно сведя мой золотой запас к весьма незначительной величине. И это ещё Джиуб помогал мне торговаться. Зато теперь я защищён почти со всех сторон. Длиннополая куртка с короткими, чуть ниже локтя, рукавами, сапоги, наручи и открытый шлем с эластичным подобием бармицы из кожи нетча, закрывающим, к тому же, нижнюю половину лица. Подогнать всё под мои размеры обещали также только к завтрашнему дню, но заплатить пришлось сразу. Ещё на десять дрейков я снял комнату в той же таверне у Клосиуса на верхнем этаже.

— Это тебя прислал Кассиус? Выглядишь воинственно. — Поведала мне следующим утром Шарн гра-Музгоб. — А с оружием у тебя как?

— Вот это. — Я продемонстрировал призыв кинжала, а потом хлопнул по рукояти висящего на поясе посеребрённого кинжала Тёмного братства. — И ещё это, на крайний случай. Есть ещё лук со стрелами, если нужно, могу взять.

— Впечатляет. Но этого мало. Я вижу, ты владеешь основами магии Призыва. А какие-нибудь другие заклинания ты знаешь? Сможешь призвать, к примеру, меч или булаву?

— Боюсь, что нет.

— А мы всё-таки попробуем что-нибудь сделать. Масалини, деточка, ты можешь подойти сюда?

— Что такое, Шарн, зачем ты так громко кричишь? — Эге, да это та самая бретонка, которая управляет здешним телепортом.

— Масалини, вот видишь этого молодого человека? — Я снял шлем и продемонстрировал свою самую широкую и дружелюбную улыбку. — Он уже знает заклинание призыва кинжала. Нужно научить его также призыву меча. Или может, лучше булавы?

— Лучше меча. Только боюсь, у меня немного денег сейчас.

— Ничего страшного. Масалини поверит вам в долг, молодой человек. И предоставит вам значительную скидку, вы должны будете ей всего пятьдесят золотых септимов.

— Но, Шарн, это стоит дороже, и…

— Масалини, деточка, не возражай. И не беспокойся насчёт молодого человека, ему вполне можно поверить в долг. В крайнем случае, я сама заплачу тебе это золото.

Не буду описывать всех тех технических терминов, которыми сыпала бретонка, пытаясь объяснить мне принципы нового заклинания. Я всё равно не понял ни слова, уверен, вы не поймёте тоже. В итоге ей удалось примитивным, для тупых солдафонов вроде меня, языком объяснить, буквально «на пальцах», каким именно образом должны напрячься мышцы и сухожилия на руке для начала процесса призыва. Потом уже знакомое напряжение силы воли, и из моей ладони начал расти памятный клинок пыльного света. Только на этот раз он выходил гораздо длиннее. Спустя почти час мучений, мне удалось сформировать готовое изделие. Это был узкий длинный обоюдоострый меч. Рукоять после широкого прямого перекрестья гарды продолжалось коротким, сантиметров пятнадцать, овального сечения стержнем, три на пять сантиметров, который потом резко расширялся и уплощался. На следующем участке клинка, сантиметров двадцать в длину на обеих его сторонах были сформированы наклонённые чуть вперёд треугольные зубцы около сантиметра длиной, этакая короткая двусторонняя пила по дереву. С учётом зубцов этот участок достигал в ширину девяти сантиметров, при двухсантиметровой толщине. Ещё чуть более полуметра длился обычный обоюдоострый клинок с долами. Вначале он имел ширину семь сантиметров и два в толщину, ближе к наконечнику истончался до одного сантиметра, имея в ширину пять. Последние пятнадцать сантиметров эта полоса тёмного матового металла, покрытого светящимися багровыми письменами, начинала утончаться, сначала плавно, с закруглением, потом сходя на нет прямыми сторонами под очень острым углом, образуя наконечник. В итоге от перекрестья до кончика клинок был чуть меньше метра в длину. Меч получился очень увесистым, килограмм десять, не меньше, но, странное дело, — при попытке ударить им, даже просто взмахнуть, он как будто бы сам начинал вести мою руку, в результате его вес почти не чувствовался. Зато отлично чувствовалась его масса во время удара по чему-то материальному. Увенчивалось всё это великолепие длинной, сантиметров тридцать, рукоятью с массивным гранёным набалдашником на конце. В итоге меч можно было, в принципе, взять и двумя руками. Единственное, чего было нельзя, — это перехватить его в левую руку. При малейшей попытке разжать правую, клинок с характерным звоном исчезал.

Масалини убедилась, что у меня получилось сформировать и удерживать в течение минуты завершённый клинок, потом заставила «отпустить» его и сформировать снова (справился секунд за двадцать), после чего ушла к себе, удовлетворённая. А вот Шарн этого показалось мало. Она заставила меня помахать клинком, нанося удары воображаемому противнику, потом предложила отрубить от стоявшей на столе тонкой свечки кусочек в палец длинной с самого верха, причем удар постараться нанести самым кончиком клинка. Этакое упражнением на точность. Я примерился, внимательно глядя на свечку и стараясь не концентрироваться на мече, даже не глядя в его сторону… и сделал это. Сам не ожидал. Шарн, судя по всему, тоже. Она потребовала от меня повторить. Потом ещё. И ещё. В конце концов, от свечки ничего не осталось. Думаете, это конец? Нет, орчиха заставила меня раз за разом призывать клинок, требуя делать это с как можно большей скоростью. В конце концов, я почувствовал характерные признаки надвигающегося истощения магии, о чём не преминул сообщить. Но и это меня не спасло. Шарн залезла в большой сундук, стоящий у стены неподалёку, и извлекла оттуда пару бутылочек с тёмной жидкостью. На мой вопрос, что это, последовал ответ: зелья для восстановления магии. Я вытащил пробку из одной бутылочки и принюхался. Пахло плесенью. Шарн сообщила мне, что «это» рекомендуется пить залпом, сразу всю бутылочку, уж больно на вкус гадко. Ободрённый таким образом, я последовал совету. Боже, ну и горечь! Аж слёзы на глазах выступили. Да ещё и вяжет во рту. Фу, гадость. Зато симптомы истощения мгновенно пропали. Как объяснила Шарн, действия одной бутылочки хватает на полчаса, в течение которых магические силы восстанавливаются со скоростью, многократно превосходящую нормальную. Как вы можете догадаться, две бутылочки равнялись часу, и в течение этого часа мне пришлось продолжать тренировку. Зато теперь я мог призвать меч практически мгновенно, в любой момент, даже спросонья. Потом орчиха сжалилась надо мной, и мы пошли обедать в столовую для членов Гильдии. За обедом же (кстати, очень вкусным и сытным) она заодно разъяснила мне, наконец, суть поручения.

Я был морально готов, исходя из опыта прохождения игры, что меня сейчас отправят в родовую гробницу Адрано, что в окрестностях Пелагиата, с поручением принести оттуда череп мужика по имени Ллевур Адрано, покоящийся где-то в этой гробнице. Так оно, в целом, и вышло, с одним важным уточнением. Шарн гра-Музгоб сама намеревалась отправиться в эту гробницу и найти там вышеупомянутый череп. Я был нужен ей, как юнит ближнего боя, на случай встречи с недружелюбно настроенной нежитью. Нежить эта, такая неприятная штука, если уж решит причинить вам физические повреждения, несовместимые с жизнью, то отвратить её от подобных намерений чрезвычайно трудно. Даже если взять примитивнейшего поднятого скелета, — вы можете переломать ему все кости и размолоть их в порошок, но спустя буквально пару часов этот порошок снова соберётся в целые костяшки, а они, в свою очередь, — в завершённый скелет, который, под действием управляющей им магии, будет преследовать вас вечно. Ну, по крайней мере, пока вы не покинете гробницу и не отойдёте от неё подальше, — как правило, деятельность охранной магии подземелья ограничивается только самим этим подземельем. В общем, план был таков: я иду вперёд с мечом на изготовку, Шарн следует позади, издали поражая своей магией призраков и привидений (они имеют гадкую привычку насылать с расстояния разные проклятья). Я тем временем рублю в капусту всяких скелетов и ходячих трупов, мечтающих завести с нами близкое знакомство. Шарн, как освободится от процесса отваживания призраков, проводит над останками обряд экзорцизма, делая их неподвластными поднимающей магии, переводя, таким образом, эти останки в разряд безвредных. На единственный вопрос, как скоро я могу быть готовым к походу, я ответил, что хоть сейчас, так как всё своё всегда ношу с собой. Тогда, не тратя времени на разные сентиментальные глупости, орчиха открыла портал из отделения Гильдии прямо на центральную площадь Пелагиата и мгновение спустя мы оба были уже там. Не знаю уж, насколько Шарн гра-Музгоб проработала свой план в остальных аспектах, но один она явно не учла: это погода.

В небе над Пелагиатом гремел гром, сверкали молнии, и низвергался вниз настоящий ливень, пелена которого лишь изредка разрывалась порывами штормового ветра.

Глава 3

Надо сказать, что я чертовски вовремя озаботился кожаными доспехами. Только благодаря им я сейчас не промок до нитки в первую же секунду. А вот Шарн, одетая в одну лишь поношенную мантию, этой участи не избежала. Спасаясь от буйства стихий, мы забежали в ближайшее здание, которым, по счастливой случайности, оказался трактир. К слову сказать, тот самый трактир, где я познакомился с Гиллиниель и Анасси. И надо же такому случиться, но в этот день там тоже сидела за одним из столиков Гиллиниель.

— Ридал! — Радостно взвизгнула она, стоило мне только снять с головы шлем, и бросилась в объятья. — Какое счастье, что ты вернулся!

— Я тоже очень рад тебя видеть, Гилли. Хозяин, три стаканчика флина! Гиллиниель, знакомься, это Шарн гра-Музгоб, она из Гильдии магов. Мы путешествуем вместе. Шарн, я не думаю, что сегодня нам удаться продолжить путь. Думаю, стоит снять комнату и заночевать тут. — Шарн буркнула что-то невнятное в ответ, но возражать не стала.

— Ридал, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — Продолжала щебетать Гилли, стреляя в меня глазками. — Ты не поверишь, но только вот сидела и как раз думала о тебе! И Анасси тоже недавно о тебе вспоминала, она очень по тебе скучает, ты не представляешь, как сильно! Тут недавно приходил твой друг Джиуб, вы прошлый раз здесь вместе были, я велела ему передать тебе привет, он ведь передал?

Спустя примерно полчаса словесного цунами Шарн не выдержала и сбежала, якобы договариваться насчёт комнаты. Гиллиниель тут же скорчила умильную рожицу, и сообщила мне громким, практически «театральным» шёпотом: «О, Ридал, как я рада, что она ушла, ты не представляешь себе, как это ужасно, весь этот запах, и ужасные манеры! Я знаю, ужасно так говорить, ты знаешь, я всегда выступала за равноправие всех рас в Империи, но орки, это ужасно, просто настоящие звери, я просто не могу рядом с ними находиться, они так грубы и не воспитаны!» После пятого стаканчика флина (я едва допил третий, Шарн и одного не осилила) Гиллиниель предложила пройтись до дома её «замечательной подружки Анасси, ну ты ведь её помнишь, ах да, я же тебе уже говорила». Дождь на улице уже поутих, перейдя из разряда «разверзлись хляби небесные» в разряд просто сильного, да и ветер уже не так дул, хотя молнии продолжали сверкать, пусть и в отдалении. У Гиллиниель не было с собой никакой одежды на случай такой погоды (собственно, она и сидела в трактире, пережидая ливень), но пьяному, как известно, море по колено. Хоть девушка и не была пьяна, — только слегка навеселе, — но этого хватило, чтобы она перестала переживать за судьбу своих замечательных туфелек «ты только посмотри, какая вышивка» и преодолела две с лишним сотни метров открытого пространства, спрятавшись под полой моей куртки. Росту в ней было, если слегка пригнуться, как раз мне под мышку. «Ах, Ридал, от тебя так мужественно пахнет!» — не преминула сообщить она при этом.

В прихожей Гиллиниель сбросила туфли и стремительным вихрем умчалась в жилую комнату, мелодично вопя: «Анасси, ты не поверишь, кто пришёл!» Мне пришлось сначала долго и упорно разуваться, — кожаные сапоги почему-то упорно не желали слезать. Из комнаты тем временем мягкой, воистину кошачьей походкой вышла Анасси, сопровождаемая по пятам пританцовывающей от избытка эмоций подругой.

— Друг данмер и друг Гилли пришли проведать кхаджита. Кхаджит приветствует своих друзей в своём доме!

— Я тоже приветствую Вас, уважаемая Анасси. — Церемонно поклонился я.

— О Анасси, Анасси, миленькая моя… — На этих словах Гиллиниель наклонилась к самому её уху и дальнейшего я не расслышал. Странно, до сих пор моя знакомая не стеснялась в выражении каких-то своих мыслей вслух.

— Ну конечно, Гилли, у Анасси ещё осталось. — В ответ Гилли аж подпрыгнула, захлопав в ладоши.

— Ты дашь нам, Анасси, ведь ты дашь нам, самую малость, совсем чуточку?

— Разве кхаджит может отказать своей лучшей подруге? Конечно, Анасси даст вам столько, сколько вам нужно. Идём, Анасси достанет твою любимую трубку.

— О, Анасси, ты самая лучшая, я тебя так люблю! — Гилли сжала подругу в объятьях, потом снова подпрыгнула, захлопав в ладоши, звонко рассмеялась, кинулась ко мне и потащила меня за руку, вертясь и пританцовывая на месте. — Пойдём, Ридал, ну пойдём же!

Как оказалось, Гилли вела меня в спальню. Опаньки, это что за фокусы? Я примерный семьянин, то есть, я хотел сказать, честный вдовец, блин, ну вы меня поняли, даже если в прошлый раз и делал какие-то грязные намёки, так ведь спьяну, и потом, я тогда с Нуленой ещё не познакомился… А в спальне ничего так, уютненько. Большая кровать, весь пол устлан пушистыми коврами, на стенах тоже ковры, освещение от нескольких бра со свечами на стенах очень мягкое, этакий романтичный полумрак. Возбуждённая Гиллиниель усадила меня, — к счастью, на ковёр, а не на кровать, сама уселась рядышком, облокотившись боком о подушку и загадочно сверкая глазищами. О, да тут по всей комнате подушки! Я тоже устроился поудобней и принялся ждать. Ждать долго не пришлось, не прошло и минуты, как в комнату вплыла Анасси и поставила между нами с Гилли поднос.

— Приятных снов, друзья. — Сказала она, разворачиваясь.

— Как, Анасси, ты снова не с нами? — Возмутилась Гилли.

— Ты же знаешь, Гилли, кхаджит не может. Кхаджиту нельзя. — Мягко возразила Анасси, выходя из комнаты и затворяя за собой дверь.

— Ну вот, всё время она так! — Сморщила личико Гиллиниель. — Ладно, нам больше достанется!

Я, наконец, разглядел, что стояло на принесённом подносе. Что-то вроде золотого (или золочёного) чайника с очень длинным узким носиком, стоящего на подставке, причём подставка оформлена в виде кастрюльки на трёх ножках, а в боковых стенках кастрюльки очень узкие вертикальные прорези, всё это украшено художественной резьбой. Большая чаща с тлеющими углями. И маленькая мисочка с непонятным белым крупнозернистым порошком, наподобие сахара. Гилли заговорщицки подмигнула мне, при помощи обнаружившейся тут же маленькой лопаточки бросила в чайник немножко порошка, открыв откидывающуюся на шарнире крышечку, потом приподняла чайник и насыпала в кастрюльку-подставку углей. Подула на угли, пока они не разгорелись, и поставила чайник на место. «Сейчас, сейчас!» — возбуждённо прошептала она. — «Подожди секундочку!» В чайнике что-то едва слышно заскворчало. Гилли распахнула и без того широко раскрытые глаза, обхватила губами кончик носика у чайника и с силой втянула в себя воздух из него. «Теперь ты!» — прошептала она, выпустив воздух через нос и поворачивая чайник носом ко мне. Что-то мне всё это напоминает… Я осторожно втянул в себя горячий воздух. Ничего. Медленно выдохнул через нос. В горле тут же появился сладковатый привкус, в носу запершило, но этим всё и ограничилось. Странно.

«Здесь жарко!» — пробормотала Гилли, расстёгивая верхние пуговки на своей кофточке и отбирая у меня чайник. Скворчание в чайнике всё усиливалось. Сделала ещё вдох и вернула посудину мне. Я тоже вдохнул. В самом деле, жарковато. Я распустил шнуровку на вороте. Хорошо ещё, куртку и прочую сбрую успел в прихожей сбросить. Гилли лениво потянулась и разлеглась на подушках. Странно, не замечал раньше, какие у неё длинные, чутко двигающиеся уши. И какие блестящие губы! Я сделал ещё вдох. По-прежнему никакого эффекта. Даже сладковатый привкус пропал.

Как будто просто горячим воздухом дышишь. Гилли томно улыбнулась, отбирая у меня чайник. Открыла крышечку, — оттуда потянуло белым дымком, — и сыпанула сразу две ложечки. Заскворчало так, как будто кто-то в комнате жарил что-то на сковородке. Из носика выползла и потянулась вдоль пола тоненькая дымная струйка. Босмерка жадно припала, ловя губами эту струйку, при этом прядь её волос соскользнула на лицо. Смешно. Я хихикнул. Гилли заливисто засмеялась и подала чайник мне. Я тоже рассмеялся. Вот, теперь сладковатый привкус вернулся, да и запах у дымка соответствующий. «Я хочу, что б горел огонь!» — воскликнула она и подскочила к камину, начав разжигать его. А я и не заметил, что в комнате есть камин. Мне и так было жарко, но я согласился, — пусть будет огонь. Беззвучной тёмной тенью в комнату прошла Анасси, помогла разжечь камин и снова ушла, как будто её и не было. Уф, ну и жара. Я стянул с себя рубашки, сразу обе: верхнюю и нижнюю. Гилли скользнула ко мне. «Ты такой красивый!» — Промурлыкала она, скользя кончиками пальцев по моей груди. «А это что?» — Спросила она, обнаружив шрамик под правой ключицей. Я не ответил. Мне было хорошо и не хотелось разговаривать. Хотелось смотреть на огонь в камине, он, казалось, тянул ко мне свои огненные руки, но ничуть не обжигал. «Смотри, что я умею!» — с этими словами девушка втянула дымок из чайника полной грудью, но не стала выдыхать через нос, а вместо этого приникла к моим губам и выпустила сладковатый дымок мне в рот. Я рассмеялся. «Хорошо! А я тоже так смогу!» — и тоже наполнил её рот дымом из чайника. Гилли засмеялась, захлопав в ладоши, потом вскочила, открыла чайник и высыпала туда остатки порошка, уже без всякой лопаточки. «А смотри, как я могу!» — воскликнул я, набрал в рот дыму, не пропуская его в лёгкие, а потом выдохнул через сложенные буквой «О» губы ровной мощной струей. Задумка удалась, — сформировалось шикарное дымное колечко. Гилли расхохоталась и захлопала в ладоши. Она попыталась повторить этот трюк, но у неё ничего не вышло. Но она не стала расстраиваться, а вместо этого она скользнула мне в объятья. Я непроизвольно прижал её к себе. Какая она мягкая на ощупь. Нулена была не такая. Я запустил пальцы в её длинные струящиеся волосы и вдохнул их запах.

Утром я проснулся в той же комнате, на кровати. Разметав волосы по моей груди, обвив руками шею и закинув ногу на бедро, посапывала Гиллиниель, оба мы были полностью обнажены. Странно, как я стянул рубашку, помню, а вот чтобы мы дальше раздевались? Я осторожно поднял голову и огляделся. Одежда, её и моя, была живописно раскидана по всей комнате, вперемешку с подушками, а вот давешнего чайника нигде не видно, да и подноса тоже. Камин не горит. Сквозь открытые ставни проникает солнечный свет, хотя вчера ставни совершенно точно были закрыты. Анасси похозяйничала? Гилли сладко потянулась и зевнула, не открывая глаз, и медленно, как кошка лапой, провела по моей груди кончиками длинных остро заточенных ноготков. Я осторожно попытался выбраться из-под неё, но сделать этого не получилось.

— О, Ридал! — Промурлыкала она, подняв голову и широко распахнув глаза, и хихикнула. — С добрым утром!

— И тебя тоже! Это был лунный сахар вчера, да? — Спросил её, проверяя внезапно пришедшую в голову догадку.

— Да-аа… — Томно протянула она с улыбкой. — А ты что, ни разу ещё его не пробовал?

— Нет. — В ответ на это Гилли рассмеялась и внезапно приникла к моим губам в жарком поцелуе. Губы у неё были сладкие и чуть липкие, будто испачканные в сиропе. Я решительно перевернул девушку на спину, оказавшись сверху. Собирался встать и уйти, но не тут-то было: в меня вцепились в буквальном смысле руками и ногами.

— Не пущу! — Расхохоталась босмерка, а потом сделала серьёзное лицо и торжественно спросила, глядя прямо в глаза. — Ридал, ты меня любишь?

— Люблю! — Соврал я, честно глядя ей в глаза. Не огорчать же девушку?

— Докажи! — Потребовала она.

— Очень сильно люблю! — Уверенным тоном воскликнул я и поцеловал её со всей страстью, ну какую только был способен. Эх, Нулена, не долго же я хранил тебе верность! Стоп, куда это Гилли полезла шаловливыми ручками? Нельзя! Ну и что с того, что стоит? Всё равно нельзя!

— Ты меня не любишь?!! — Блин, она сейчас заплачет.

— Люблю! Сильно-сильно люблю! Но мне нужно по делам.

— Ну вот… — Скорчила она обиженную мордочку. — А ты ещё придёшь?

— Обязательно! — И, поцеловав её, решительно выбрался из кровати.

— А когда ты придёшь?

— Когда сделаю дела.

— А когда? — А в самом деле, когда? Я даже не знаю, сколько до этой гробницы переть.

— Скоро! Пару дней туда, пару дней обратно. И я к тебе вернусь!

— Обещаешь? — Спросила она, грустно вздохнув.

— Обещаю!

— А что это за амулетик? — Спросила она, наблюдая с постели, как я выискиваю по комнате предметы своего гардероба.

— Это на память. — Ответил я. Резче, чем требовалось.

— От твоей любимой? — Неожиданно серьёзным голосом спросила Гиллиниель.

— Её больше нет в живых. — Бросил я, выходя из комнаты. Настроение резко испортилось.

Шарн гра-Музгоб ждала меня на улице возле трактира, мрачная, как туча. Спросив, готов ли я идти, она резко развернулась и быстрым шагом пошла к выходу из посёлка. Мне пришлось догонять её, навьючивая на ходу свой вещмешок. До гробницы, к счастью, оказалось не так далеко, — к вечеру должны были дойти. По пути мрачные мысли, терзавшиеся нас обоих, по разным, правда, поводам, отступили, и Шарн разговорилась. У тёмных эльфов, рассказывала она, достаточно странное отношение к некромантии. При том, что в Империи она совершенно легально практикуется (хоть это и порицается общественностью), в Морроувинде эта магическая дисциплина под полным и строжайшим запретом, это даже оговорено отдельным пунктом в Мирном соглашении, заключённом во время присоединения провинции к Империи. Наряду с рабством, — его сохранение тоже оговорено отдельным пунктом. Странность состоит в том, что тёмные эльфы сами постоянно используют некромантию, причём в самых неприглядных её формах: насильственный вызов душ из Забвения и поднятие трупов, иными словами, создание нежити. Они используют всё это, чтобы охранять от грабителей гробницы своих предков. Причём поднимаются останки самих этих предков, в крайнем случае, их ближайших слуг, также захороненных в той же гробнице. И призываются не чьи-нибудь души, а души собственных усопших родственников. При том, что достоверно известно: насильственно вырванная из Забвения душа испытывает страшные муки каждую минуту нахождения в нашем мире, и, в случае достаточно долгого пребывания, в конце концов сходит с ума от боли. И это делается совершенно официально, открыто и с одобрения всех властей, духовных и светских. В то время, как заклинатель, вызвавший по просьбе родственников на полминуты дух недавно убитого, с целью попросить назвать имя убийцы, рискует немедленно оказаться в застенках Министерства Правды, — здешнего аналога инквизиции. Кстати, как я с удивлением узнал, призываемое мною оружие — тоже, по большому счёту, чья-то душа. Или, точнее говоря, даэдрот, обитатель Забвения. Наука пока не пришла к однозначному выводу, являются ли все без исключения даэдра (обитатели Забвения во множественном числе) чьими-то душами, вознесшимися из нашего мира после телесной смерти, или некоторые появились каким-то образом прямо там. Смертным, за редким исключением, в Забвение хода нет, а приходящие оттуда тем или иным путём даэдра не слишком разговорчивы.

— Так, вот мы и на месте. Вот за этой дверью вход в гробницу. Напоминаю, нас никто не должен увидеть ни входящим туда, ни выходящим оттуда. Разграбление гробниц преследуется по закону, и местные очень сильно не любят тех, кто этим занимается.

— Я помню, Шарн.

— Дверь заперта на ключ. Я могла бы разрушить замок при помощи магии вот этого свитка, но это будет хорошо заметно даже при беглом осмотре двери, поэтому мы прибережём свиток для внутренних помещений. Вместо этого мы используем вот этот ключ. Это копия, которую по моей просьбе изготовили специалисты из Гильдии воров. Оригинал хранится в Пелагиате, в доме Больвина Адрано.

— Понятно.

— До тех пор, пока не устроят следующие похороны, гробница не откроется, и никто не узнает, что сюда кто-то проник. Я, тем не менее, не хотела бы, чтобы кто-то узнал об этом и потом. Поэтому я прошу тебя: не хватай без разбора все ценные вещи, которые ты увидишь внутри. Это слишком заметно.

— Я не собираюсь ничего брать, Шарн. Это может показаться смешным, но я уважаю память предков, к тому же всегда старался не нарушать закон.

— Замечательно. Лично мне нужен только череп Ллевура. Итак, мы входим.

Сразу за дверью Шарн зажгла фонарь. От входа вниз тянулась лестница, расположенная в длинном наклонном тоннеле. Оканчивалась она ещё одной дверью, запираемой на засов. Снаружи. Но сейчас этот засов был отодвинут. Открыв дверь, мы проникли в небольшой зал, потолок которого поддерживался парой каменных колонн. В середине зала, как раз между колоннами, лежал труп. И этот труп явно не был захоронен здесь намеренно.

— Это ещё кто. — Спросил я, скорее сам себя. Хотя да, вспоминаю, в игрушке в этом месте тоже валялся труп.

— Это… — Замялась Шарн в смущении. — Это ещё один специалист.

— Специалист? — Я обернулся.

— Я посылала его забрать череп… Полгода назад… Я тогда ещё не знала, что гробницы в этой проклятой провинции охраняются нежитью! — Внезапно взорвалась она.

— Всё нормально, Шарн. Это специалист. Ладно. А что, за полгода его никто так и не обнаружил?

— Сюда не так часто заглядывают, и… Берегись!

Я резко оглянулся, одновременно призывая меч. «Специалист» начал шевелится. Его руки и ноги сгибались с отчётливо слышимым хрустом. С трудом встав, ходячий мертвец развернулся и поковылял в нашу сторону. На его лице застыло посмертное выражение ужаса, левая сторона лица, лежавшая на каменном полу, сплющилась и представляла собой сплошной кровоподтёк, глаза бессмысленно таращились в пространство белесыми бельмами. Зрение мертвяку, очевидно, было ни к чему, — он достаточно уверенно направлялся к нам, протягивая обтянутые мумифицировавшейся в сухом воздухе кожей руки. Зрелище настолько сильно напоминало второсортные голливудские ужастики, то я в первую минуту даже не сообразил, что делать. Ситуацию спасла Шарн. Она протиснулась мимо меня, что-то выкрикнула на незнакомом мне языке и хлопнула ходячий труп ладонью по груди. Труп мгновенно перестал быть ходячим и свалился на пол.

— Обделался? — С насмешкой спросила меня орчиха, по-своему истолковав мою заминку.

— Даже не думал. А разве подниматься должны не только те, кто был похоронен?

— Ну, да, это странно. — Согласилась Шарн. — Наверное, так охранное заклинание настроили. Вот что, надо бы его вытащить к лестнице, за дверь.

— Зачем?

— Тогда те, кто придёт после нас, подумают, что внутрь самой гробницы он даже не проник, снаружи умер.

— Ну вот ещё, возиться тут с ним.

— Не спорь! Ты помогаешь мне, или как?

— Я помогаю тебе. Но не вижу смысла таскать эту тухлятину. Впрочем, давай так: ты тащишь тело, а я вон ту сумку. — Я указал на лежащую возле одной из колонн сумку, которую, к слову, сам только что заметил.

— Неженка! Белоручка! — Возмущенно пробурчала Шарн, добавив ещё несколько явно ругательных эпитетов на своём наречии.

Она попробовала было схватить труп за рукава рубашки, но те начали расползаться по швам прямо на глазах. Воровато оглянувшись, орчиха ещё раз хлопнула мертвеца по груди, что-то воскликнув. Тот поднялся с пола, самостоятельно прошёл за дверь и улёгся в точно такой же позе, в какой мы его изначально застали. Шарн хлопнула его ладонью между лопаток, и труп успокоился окончательно. Я тем временем сходил за сумкой. Прикрыв за собой дверь, мы занялись мародёрством. В сумке лежали съестные припасы, ныне пришедшие в абсолютную негодность, какая-то одежда, мешочек с серебряными монетами и набор отмычек. Во всяком случае, я думаю, что это были именно отмычки. Своими глазами я их до этого ни разу не видел. Деньги и набор я взял себе, а одежду оставил. Я с усмешкой вспомнил, что, играя в Морровинду, каждый раз в самом начале игры, даже ещё не добравшись до Балморы, неизменно заглядывал в эту гробницу и снимал с этого самого трупа его шмотки, тут же надевая их на себя, — вроде как они были дороже и лучше выглядели. Я представил себе, как напяливаю эти пропахшие трупным запахом одеяния. М-да, лучше не представлять. Впрочем, мысль об одежде натолкнула меня ещё на одно соображение. Я прощупал кушак, опоясывающий талию трупа. Ну да, так и есть, что-то твёрдое зашито внутрь. Я вспорол кинжалом кушак с внутренней стороны и начал выдавливать на волю золотые монетки. Одна, две, три, четыре… в общей сложности тридцать септимов. Ну вот, не знаю, как насчёт расхищения гробниц, но мертвецов грабить я уже научился.

Передохнув минуту, мы отправились дальше. Едва вошли обратно в зал, как я услышал шипение и бессвязный шёпот. В свете фонаря я заметил весьма характерных очертаний фигуру привидения. Выглядело оно точь в точь, как в игре: верхняя половина человеческого тела, одетая в обрывки какого балахона, и сквозь всё это просвечивают противоположные стены. Шарн громко выкрикнула заклинание, ярко светящийся шар пронёсся над моим плечом и ударил в привидение. То зашипело и исчезло, растаяв в воздухе.

— Так. По моей схеме, нам в тот коридор. — Орчиха показала рукой вперёд.

— Подожди. — Удержал её я.

Если планировка этой гробницы совпадает с тем, что было в игре… То пройдя по только что предложенному маршруту, мы рано или поздно окажемся в одной очень интересной комнатке. В ней вокруг всего её периметра поверху идёт галерея, в которую снизу входа нет. И на этой галерее обычно обретается пара скелетов-лучников. Которые, несомненно, будут с удовольствием нас сверху расстреливать. А чтобы этого не случилось, нужно сейчас повернуть направо и пройти за угол, там будет дверка, которая ведёт как раз на ту галерею. Дверка там действительно была. Я объяснил предполагаемый порядок действий Шарн, которая с любопытством наблюдала за моими телодвижениями. Сейчас открываю дверь, заскакиваю внутрь. Там двое лучников. Она не суётся. Я крошу лучников, зову её. В случае непредвиденных ситуаций, я отступаю обратно за дверь, думаем дальше. Шарн внимательно меня выслушала, и задала вполне резонный вопрос: с чего я знаю, что там должно быть всё так, как я сейчас описал. И галерея, и скелеты-лучники. Откуда, мол, я всё это могу знать? И что ей объяснить? Что я во всё это уже играл, и не раз? Не прокатит. Насилу отбрехался в стиле «и вообще, мне сердце вещует». Собравшись с духом, я открыл дверь (кстати, любопытная деталь, — она тоже закрыта на засов с этой стороны) и ворвался внутрь с уже сформированным мечом и активированным ночным зрением.

Слава всем богам, мой игровой опыт на этот раз оказался к месту, — там действительно оказался квадратный зал со стороной примерно в десять метров, опоясанный поверху галереей. И два лучника-скелета наличествовали. Они уже давно заметили творящееся за дверью шебуршание и держали свои луки натянутыми. Вот только на столько стремительное моё появление на сцене нежить не рассчитывала, в итоге обе стрелы впились в захлопнутую за моей спиной дверь, когда меня в этом месте уже не было. Оцениваю остановку. Оба стрелка расположились с противоположной стороны комнаты. И оба они уже накладывают на тетиву следующую стрелу. Несусь налево. Когда тетива уже натянута, ныряю вперёд по ходу движения и ухожу на кувырок. Сработало, обе стрелы бессильно звякают о стену. Заворачиваю за угол. Скелеты пытаются ретироваться как можно дальше, натягивая луки на бегу. Я быстрее! За миг до того, как стрелы уже были готовы сорваться в полёт, снова ухожу на кувырок. Вот только выстрела не следует. Зато, когда я начинаю подниматься, стрела больно бьёт меня по голове. К счастью, удар приходиться по шлему и вскользь. Вторая стрела пролетает перед самым лицом. Умная нежить!

Разгадала мой предыдущий маневр, предприняла ответные меры. Ничего, я уже близко. Подскакиваю к ближайшему скелету и молодецким ударом разваливаю его пополам.

Призванный меч сокрушает костяк, практически не заметив. Второй стрелок успевает отскочить на пару метров и пускает стрелу почти в упор. За миг до этого почти инстинктивно отклоняюсь в сторону, разворачивая грудь так, чтобы стрела ударила о нагрудную пластину под углом и срикошетила. Второй готов. Зову Шарн. Всё.

Ну не совсем всё, конечно. Я имел в виду, с этими двумя скелетами всё. Но дальнейшие наши приключения не заслуживают того, чтобы их описывать. Нам встретились ещё три скелета со ржавыми мечами в руках и один призрак. Никакого вреда они нам причинить не смогли. За запертыми дверями боковых комнат что-то такое скрежетало и бухало, но мы туда не заходили, так что даже не узнали, что это такое было. У Шарн было отмечено на схеме, где именно лежит череп Ллевура, и остальные помещения нас не интересовали. В комнате, с черепом вообще никого не было: ни живого, ни не-мёртвого. Мы вернулись к лестнице, заперли нижнюю дверь на засов, а верхнюю — на ключ. По словам Шарн, через день-два действие её заклинаний рассеется, и упокоеная нежить снова поднимется, повинуясь охранной магии гробницы, но мы будем уже далеко. Выйдя на дорогу, заночевали на первом же попавшемся постоялом дворе. А вечером следующего дня уже шагали по центральной площади Пелагиата.

— Друг данмер пришёл навестить кхаджита! Кхаджит приветствует своего друга!

— И я Вас приветствую, уважаемая Анасси!

— Пусть данмер проходит. Анасси сейчас придёт.

Я прошёл в комнату. Собственно, к Анасси я зашёл, чтобы узнать про Гиллиниель.

Мы уже дважды встречались с этой босмеркой, даже, кх-м, провели ночь вместе, а я до сих пор не знал даже, где она живёт. Вообще, меня терзала этическая дилемма. С одной стороны, продолжая наши встречи с Гилли, я рискую снова изменить памяти Нулены, — а ну как она меня опять в постель затащит? С другой стороны, я дал девушке обещание, что встречусь с ней, как только вернусь из похода в гробницу, а свои обещания я привык выполнять. Почувствовав за спиной движение, я оглянулся. Анасси внесла в комнату поднос с кувшином и двумя бокалами.

— Анасси принесла грииф для своего друга.

— Спасибо, Анасси. Я хочу задать вопрос…

— Анасси просит прощения у друга данмера, но сначала друг должен посидеть за столом и выпить бокал. У кхаджитов так принято. Потом друг задаст вопрос. — Я подчинился и снова заговорил только через несколько минут.

— Скажи Анасси, как давно Гиллиниель вдыхает лунный сахар? — Анасси помрачнела.

— Друг данмер заботится о друге Гилли. Это хорошо. Гилли начала вдыхать лунный сахар месяц назад. Она всё время просит Анасси, чтобы Анасси достала ей ещё. Анасси это не нравится, но Анасси достаёт столько сахара, сколько нужно другу Гилли. Анасси боится, что иначе Гилли будет доставать сахар в другом месте и попадёт в беду.

— Возможно, есть лекарство от этого?

— Лекарства нет. Можно только сказать самому себе «Нет!» и не вдыхать больше сахар. Но воспоминание останется, и всё время будет тянуть вернуться. Анасси уже потеряла однажды друга из-за лунного сахара. — Последние слова Анасси произнесла почти беззвучно.

— Гилли не пробовала сказать себе «нет»?

— Анасси просила друга Гилли не вдыхать больше сахар. Но Гилли не слушает Анасси. Гилли говорит, что жизнь скучна без сахара.

— Анасси, скажи, а где Гилли сейчас?

— Гилли работает у Немуссеи Сатин, портнихи. Гилли сейчас там.

— Но ведь уже вечер, она скоро закончит работу?

— Да, но Гилли живёт у Немуссеи, она остаётся там на ночь, если только не приходит в гости в Анасси.

— Анасси, вы можете позвать Гилли сюда в гости? Только не говорите, что я приходил. А я сейчас вернусь, мне только нужно сделать одну вещь?

— Конечно, Анасси может позвать Гилли в гости.

Чтобы дойти от дома Анасси до магазина Мебестиана Энке, выбрать там нужную вещь и вернуться, мне хватило десяти минут. К этому времени Гиллиниель уже сидела у Анасси за столом, и они пили там грииф, — к слову, тот самый, который Анасси поставила на стол для меня. Но ничего. Мне не жалко.

— Ридал! Ты вернулся!

— Ну конечно же я вернулся, Гилли, я же обещал тебе. — Сегодня губы у Гиллиниель были мягкими и тёплыми, и от волос приятно пахло чем-то мятным. И никаких следов того лихорадочного блеска в глазах, который я заметил ещё в прошлый раз. Заметил, но не обратил внимания. — А у меня для тебя подарок.

— Подарок? Какой?! — Глаза у девушки загорелись.

— Закрой глаза! — После того, как девушка послушно захлопнула свои ресницы, я вытащил из кармана опаловое ожерелье, купленное только что у Энке за двадцать дрейков, и застегнул его вокруг её шеи. — Теперь открой.

— Ой! Это мне?!! — Гилли сорвала ожерелье, чудом не повредив его, посмотрела на него, снова одела. — Ридал! Я тебя так люблю! Ты самый-самый лучший!!! — Она стиснула меня в объятьях, обдав жарким поцелуем, потом вырвалась и закружилась по комнате. — Анасси, где твоё зеркало, принеси быстрее!

— Вот зеркало, Гилли. — Девушка вырвала зеркальце из лап подруги, поставила на стол и начала вертеться перед ним, разглядывая подарок и издавая восторженные взвизги. Наконец, она, обессиленная, рухнула в мои объятья.

— Ридал, спасибо, миленький!

— Я рад, что тебе понравилось. — Ответил я, мягко поцеловав её. — Но теперь я хочу попросить тебя об одной вещи.

— Всё, что угодно, любимый!

— Гилли, любимая, если ты хочешь, чтобы мы и дальше встречались, то ты не прикоснёшься больше к лунному сахару.

— Почему?

— Потому что это сладкая смерть. Я не хочу, чтобы ты умерла.

— Что такое ты говоришь! Но ведь от этого не умирают! Многие люди вдыхают сахар, и даже пьют скуму, даже всю жизнь, и ничего!

— Они живут, но душа их мертва. Вместо души у них жажда, жажда сахара. Твоё тело будет жить, но принадлежать оно будет не тебе. Принадлежать оно будет сахару, и ты будешь рабыней в собственном теле.

— Ну если ты так говоришь… — Гиллиниель печально потупила взор. — Хорошо, больше не буду.

— Вот и замечательно. — И я поцеловал её, крепко прижав к себе.

Эту ночь я снова провёл в спальне Анасси, вместе с Гиллиниель. На этот раз осознанно. Где ночевала сама Анасси, осталось неизвестным, если только на коврике в гостиной. Утром мы с Шарн гра-Музгоб ушли из Пелагиата, направляясь в Балмору. Несколько позже я узнал, что Гилли так и не выполнила данного мне обещания и продолжила употреблять лунный сахар, но это уже другая история.

— Ты от Кая? Заходи. Не забудь разуться. — Ритлин, один из Клинков, живущих в Балморе, в реальности оказалась молоденькой стройной девушкой-редгардкой. По игре она мне запомнилась постоянно носящей костяные доспехи, но сейчас Ритлин была одета в некое подобие большого махрового халата, носила на ногах пушистые тапочки-шлёпанцы, а вокруг её головы было намотано полотенце. Этакая уютная домашняя негритяночка.

— Вот тут доклад, который подготовила Шарн гра-Музгоб из Гильдии магов для Кая.

— Да-да, положи вон на тот столик. — Ритлин размотала полотенце и, наклонив голову набок и выпустив на волю длинные иссиня-чёрные волнистые волосы, сейчас чуть влажные, улыбнулась неожиданно доброй улыбкой. — Есть хочешь?

— Э-ээ… Да. — Офигеть! Других слов на ум не приходит. За то время, как я попал сюда, мне довелось встречаться с очень разными людьми, но ещё никто не предлагал мне вот так просто поесть!

— У меня как раз пирог должен поспеть. Туда не ходи, там вода на полу! Хочешь помыть руки, вот кувшин. — Я отпрянул от входа в комнату, где на полу стояла большая наполненная водой кадка, и вернулся к столу. Какой ещё кувшин? Ах, вот кувшин. И тазик, куда сливать воду. А рядом полотенце.

— А с чем пирог?

— С грибами и крабовым мясом. — Ответила девушка, появившись на пороге, уже одетая в скромное длинное платье из плотной вязаной шерстяной материи светло-бежевого цвета. Волосы были собраны на затылке в причёску типа «конский хвост». — Кай велел оставить для тебя сотню дрейков, и сходить вместе с тобой в одно место.

— Да, он и мне говорил что-то такое. — Согласился я, усаживаясь за стол. Ритлин поставила на середину стола большое блюдо, вытащенное из стоящей возле стены печки, и села напротив.

— К сожалению, деньги пришлось срочно потратить на другое, поэтому сотни у меня сейчас нет. Если хочешь, можешь взять вот это. — Она положила на стол большой драгоценный камень, по виду изумруд. — Он стоит даже больше.

— Я… Хорошо, давай так. — Я взял камень и засунул его в кармашек на поясе.

— И по поводу того дела. Нужно было посетить старое поселение гномов тут неподалёку, Аркнтанд называется, может слышал, и принести оттуда одну вещицу, сделанную гномами. Что-то вроде головоломки.

— Продолжай. — Кивнул я, с наслаждением вдыхая сытный аромат от поданного мне куска пирога.

— Но тебя так долго не было, а старик Хасфат меня так торопил… Словом, я сама туда сходила, одна, и принесла эту штуку. — Она застенчиво улыбнулась. — Ты не будешь говорить Каю?

— Нет, конечно. — Улыбнулся я в ответ. — Разве возможно, чтобы из-за меня попала в беду такая красивая девушка?

— Да ладно, какая же я красивая! — Отмахнулась от меня Ритлин, смутившись. Но видно было, что комплимент пришёлся ей по душе. — Да, вот, чуть не забыла. Я недавно ходила к Хасфату, он сказал, что сделал что-то из этой штуковины какой-то ключ. Он говорил, что с помощью этого ключа можно получить доступ к большим сокровищам. Если хочешь, можем сходить к нему, узнать, что за сокровища он имел в виду. Тебе же не помешают сокровища, ведь так?

— Да, конечно, идём!

— Да ты сиди, доедай. Сокровища никуда не убегут. — Она снова смущённо улыбнулась и продолжила оправдывающимся тоном. — Всегда готовлю больше, чем могу съесть, по-другому не получается. А на следующий день приходится есть холодное, это невкусно.

Я не рассказывал вам ещё об алтмерах? Нет. Ну, вот представился случай. Алтмеры, — в Империи их называют Высшими (или Высокими) эльфами, — это, как можно догадаться, одна из эльфийских рас, сохранившихся в этом мире (раньше были и другие), наряду с босмерами и данмерами. Внешне их очень легко отличить: они, как правило, высокого роста и худощавы. В игре они изображались с кожей золотистого цвета, но на самом деле с кожей у них всё в порядке, и даже если присутствует некая золотистость, то это следствие загара. Что ещё сказать? Они хорошие маги, все как один, и все до единого высокомерные снобы. В грош не ставят эльфов любых других разновидностей, а людей вообще считают ушедшими недалеко от зверей. Но вслух в лицо никогда вам этого не скажут. А ещё они дико гордятся тем, что вся нынешняя имперская культура (язык, письменность, основы законодательства и религии) фактически основана на их, алтмеров, культуре. На мой взгляд, утверждать это, — всё равно, что утверждать, что культура великой Римской империи основана на культуре древних греков. То есть, по сути всё верно, но кому теперь какая разница, верно?

На Тёмных эльфов алтмеры имеют большой зуб. Во-первых, они испокон веку воевали друг с другом. Во-вторых, там имеются какие-то стародавние, многотысячелетней давности религиозные разногласия, в суть которых я даже не пытался вдаваться, учитывая тот факт, что с тех пор у данмеров как минимум однажды полностью сменилась государственная религия. И в-третьих, четыре века назад, когда Империя как раз пыталась завоевать их родину, Самерсетские острова, данмерский живой бог Вивек внезапно заключил с Империей мирное соглашение, по которому Морроувинд добровольно вошёл в её состав, и в придачу подарил императору Тайберу Септиму некий могущественный магический артефакт, Нумидиум. В результате, алтмеры лишились естественного, как им казалось, военного союзника против Империи, это раз, легионы, которые раньше сковывались на границе Морроувинда, освободились и были направлены против них, это два, и Нумидиум помог Тайберу сокрушить совокупную мощь самерсетских боевых магов, без чего даже все легионы Империи не смогли бы завоевать острова (это признают даже сами имперские историки), это три.

Вот такую подлянку устроил Вивек алтмерам. Высшие эльфы живут долго, дольше всех других эльфийских рас, и про эту подлянку отлично помнят. К чему я завёл этот разговор об алтмерах? Просто я как раз пришёл к единственному ювелиру (а по совместительству ещё и алхимику) в Балморе, способному по достоинству оценить и купить подаренный мне изумруд. Ювелира-алхимика этого звали Налкария-Из-Белой-Гавани. И так уж вышло, что она была алтмер.

— Доброго утра, достопочтенная госпожа, и счастливого Вам дня. — Церемонно поклонился я.

— И вам доброго утра, господин. — Вот как, даже не «уважаемый господин», а просто «господин». Сразу показывает, что не считает ровней.

— Я хотел бы попросить вас дать оценку вот этому камню. — Налкария взяла положенный на стойку изумруд кончиками длинных тонких пальцев и посмотрела сквозь него на свет.

— Могу я поинтересоваться, откуда у вас этот камень? — Холодным безразличным тоном спросила она, положив камень обратно. Мол, не украл ли ты его, мальчик.

— Конечно, достопочтенная госпожа. Этот камень дала мне в счёт оплаты долга одна моя знакомая. — Как бы то ни было, грубости она сегодня от меня не услышит.

— Данмеры считают для себя возможным требовать возврата долга у женщины и забирать его драгоценностями? — Типа, вот какие вы все бесчувственные скотины.

— Отнюдь, достопочтенная госпожа. Но моя знакомая сама настояла на таком варианте.

— Ну что ж. — Продолжила Налкария тоном Снежной королевы. — Я думаю, что смогу предложить вам за этот камень сто десять золотых септимов, господин.

— При всём моём уважении, достопочтенная госпожа, я рассчитываю выручить за него сто пятьдесят.

— Возможно, я могла бы заплатить за него такую цену. Но только при условии, что найдётся покупатель, который сразу же закажет мне украшение из этого камня… господин.

— Тем не менее, я бы мог рассчитывать, что я получу сто тридцать. И прямо сейчас. А за богатым заказчиком дело не станет, — это же Балмора, богатый город, достопочтенная госпожа.

— Я не могу вкладывать деньги в расчёте на неясную перспективу, господин. Но, тем не менее, возможно, я бы могла заплатить сто пятнадцать.

— Если Вы скажете «сто двадцать», мы придём к соглашению, достопочтенная госпожа.

— Я не думаю, что это приемлемо, господин.

— Жаль. — Я изобразил огорчение и сделал вид, что хочу забрать камень. — Возможно, мне придётся съездить в Альд'Рун. У меня всё равно там дела.

— Я не думаю, что вам смогут заплатить такую цену и в Альд'Руне, господин. — Налкария быстро прикрыла изумруд кончиками пальцев. — Хорошо, я заплачу вам сто двадцать септимов. Но только если сто из них вы возьмёте векселем Дома Хлаало.

— Меня устраивает такой вариант, достопочтенная госпожа.

Вексель, о котором говорила Налкария, был выписан, кем бы вы думали? Ни за что не догадаетесь. Ныне покойным Раленом Хлаало. И вексель этот был, кстати, отнюдь не на предъявителя. Но алтмерша просто подписала снизу, под подписью господина Хлаало: «Уступаю права по этому векселю господину Ридалу Вварави». И вексель теперь стал на моё имя. После ювелира я зашёл в расположившуюся по соседству лавку портного и получил заказанные неделю назад брюки и рубашки, отдав двадцать только что полученных золотых и ещё десять своих, потом дошёл до здания Совета Хлаалу, обналичил вексель, и половину полученного золота тут же отнёс в Гильдию магов, отдать долг за выученное заклинание. Там же прикупил две бутылочки залечивающего раны зелья. Ни разу не приходилось пользоваться, но пусть будут, говорят, штука полезная. М-да, что-то деньги у меня не задерживаются.

Вчера вечером мы с Ритлин зашли в Гильдию бойцов. Хасфат Антаболис, мужик, которому нужно было вдвоём с моей новой знакомой добыть двемерскую штуковину, подарил нам большой ключ. И напутствовал словами, что мол, фиг его знает, что за ключ, но наверняка он подходит к двери, сделанной гномами (гномами в Империи называют двемеров), а где гномы, там всегда драгоценные камни и прочие вкусняшки. Ну, я, положим, знаю, что это за дверь. А Ритлин-то с какого перепугу на эти россказни купилась? Вроде большая, а в сказки верит. Я, кстати, неосторожно заметил, что мне было бы интересно услышать что-нибудь про гномов. За что получил двухчасовую (!) лекцию о гномах, их поселениях, оставшихся от них механизмах и артефактах и загадке их исчезновения. И ещё в придачу мне подарили здоровенную книгу по истории Империи. Хотя я не просил. Зато было что почитать на ночь. Кстати, знаете, где я ночевал? У Ритлин. Нет, не подумайте чего дурного, у неё была в гостиной специальная софа для гостей. Плотно позавтракав с утра и переделав все дела, к обеду я был уже готов отправиться в поход до Аркнтанда.

— Ты представляешь, она предложила мне истребить крыс. Крыс! У какой-то клуши они, видите ли, подушки грызут!

— Ничего себе!

— Я порубила тех крыс, что подвернулись мне под руку, а потом посоветовала этой клуше купить крысиного яда и не морочить больше голову Гильдии бойцов! А этой рыжей мерзавке Айдис плюнула в лицо и сказала, что вызову её на поединок, если она ещё раз предложит мне заниматься чем-нибудь в этом духе!

— И правильно сделала!

— Нет, я слышала, конечно, что в Балморе у Гильдии проблемы, но не знала, что всё так запущено.

Возмущению Ритлин, которая попробовала было вступить в местное отделение Гильдии бойцов, не было предела. Эту, а также другие поучительные истории она рассказывала мне по дороге до Аркнтанда. Выйдя из южных ворот Балморы, мы прошли по дороге на Кальдеру, и, после того, как оставили вдали по правую руку форт Лунной бабочки, свернули на восток. Пообедав на скорую руку, продолжили путь по старой дороге. Когда-то она была вымощена массивными гранитными плитами, из которых две трети ныне рассыпались в щебёнку, остальные были почти занесены пылью пополам с вулканическим пеплом. Дорога постоянно шла в гору и давалась нам нелегко. Ритлин даже замолчала на пару часов. Нет, не то, чтобы она надоедала мне своими разговорами, просто во всём надо знать меру. Солнце уже почти клонилось к закату, когда мы достигли старинного моста, дающего возможность пересечь фояду Маммея с запада на восток. Или наоборот. Мост был очень высоким, дно фояды терялось в предзакатной тьме глубоко внизу. Судя по некоторым характерным чертам, данное инженерное сооружение возвели двемеры, равно как и контролирующее эту переправу с востока поселение Аркнтанд. Строили двемеры прочно, и мост с честью выдержал века эксплуатации в сложных климатических условиях без единого капитального ремонта. Ритлин сказала, что в руинах Аркнтанда она встретила банду каких-то тёмных личностей. Чем занимались при жизни тёмные личности, девушка спросить не успела, — они все слишком быстро умерли, — но скорее всего, это были разбойники. Как раз на этом мосту у тёмных личностей был наблюдатель, неслабый боевой маг, между прочим. Именно в его карманах она нашла давешний изумруд. Ещё она нашла там замечательный рубин, огранённый в форме сердечка. Ритлин призналась мне, что мечтает накопить денег на оплату работы ювелира и включить этот рубин в оправу в виде золотого ожерелья, — оно бы смотрелось очень мило на её тонкой шее. Ну что ж, вполне достойная мечта для молодой девушки.

В любимых мною в том мире книгах Толкиена дварвы (это слово обычно переводят на русский язык, как гномы, что не совсем верно), — это суровые коренастые бородатые карлики-рудокопы, мастера по работе с камнем, металлом и драгоценными камнями. Толкиен противопоставлял их высоким худощавым красавцам и весельчакам эльфам. В истории этого мира есть только одни суровые коренастые бородатые карлики-рудокопы, мастера по работе с камнем, металлом и драгоценными камнями. В империи их называют гномами, в Морроувинде — двемерами, как они сами себя называли, уже никто не помнит, потому что все двемеры исчезли больше трёх тысяч лет тому назад. Но в одном сходятся и имперские историки, и данмерские учёные, и сами двемеры, если судить по тем немногим двемерским книгам, что были переведены на алдмерис (древний эльфийский язык). Двемеры — это одна из эльфийских рас. Из всех эльфийских рас Тамриеля больше всего походящая на кимеров, — предков нынешних данмеров. Собственно, они даже жили с кимерами в пределах одного государства, — Ресдайна, — после того, как совместно изгнали из пределов этого государства завоевателей-нордлингов. Двемеры достигли большого мастерства в создании различных механизмов, в том числе самодвижущихся механических големов, работающих на силе пара и, возможно, электричества. Эти механизмы действуют до сих пор, повергая в прах мои скромные познания в сопромате. Возможно, без магии тут всё-таки не обошлось. Местные-то вообще ничего, кроме магии не знают и не понимают, перед ними подобный вопрос даже не стоит. Попробуй расскажи им, что такое полупроводниковая интегральная микросхема, — ведь за сумасшедшего примут.

Последний визит Ритлин в Аркнтанд состоялся больше двух недель назад, но с тех пор ничего внутри не изменилось. Только трупы убитых предположительно разбойников начали ощутимо пованивать. Я оценил глубину нанесённых мечом рубленых ран (в некоторых случаях клинок рассекал даже кости) и решил про себя, что не стоит иметь в противниках эту милую девчушку. Да, сейчас из этого шлема её вечно лукавое весёлое личико смотрело на меня достаточно дружелюбно. Вот только интересно, если Кай Косадес прикажет меня убить, она сделает это с такой же улыбкой? Пройдя полуразрушенными коридорами, мы, наконец, упёрлись в запертую металлическую дверь. Круглую, состоящую из двух половинок, как и все двери в двемерских поселениях. Только эта дверь была очень большой, толстой и солидной. А ещё она носила явственные следы попыток взлома. Некоторые из этих следов уже покрылись пылью веков (гномий металл не ржавеет), другие были сделаны совсем недавно. Дверь, судя по этим отметинам, в разные исторические периоды били кувалдой, рубили зубилом и сверлили свёрлами. Безуспешно. Особенно досталось замочной скважине. Так досталось, что, чтобы вставить в неё имеющийся у нас ключ, мы затратили много пота, много мата, несколько отбитых пальцев и много ударов по ключу найденным неподалёку молотком. Зато потом мы с душераздирающим скрежетом провернули ключ на два оборота, внутри что-то щёлкнуло… И ничего не случилось. Чтобы отворить хотя бы одну створку уже незапертой двери на приемлемое расстояние, нам понадобилось ещё полчаса. После короткой дискуссии решили перекусить и передохнуть, а потом уже лезть дальше.

В отличие от «обжитой» части Акртнтанда, за только что открытой дверью сохранилось освещение, пускай и скудное. Большие стеклянные цилиндры, внутри которых светились причудливо изогнутые трубки, очень смахивающие на неоновые лампы, только дающие тускло-жёлтый свет. За дверью открывался коридор, ведущий куда-то вглубь скалы. Девушка вытащила из ножен меч, нацепила на руку щит, и двинулась вперёд. Мы прошли уже половину прохода, как я услышал знакомый бессвязный шёпот и шипение. Где-то впереди обретался призрак. Мгновением позже я увидел его. Привидения, встреченные мною накануне в гробнице Адрано, казались жалкими страдальцами, облечёнными в отрепья. Этот же призрак являл собою горделивого сурового бородатого воина, закованного в стальные пластинчатые латы (призрачные, разумеется), шествовавшего на своих собственных ногах по полу. Воинственно размахивая мечом, он направлялся в нашу сторону. Впечатление несколько портил тот факт, что ростом призрачный воитель был мне по грудь. Ритлин издала громкий клич и прыгнула на противника, с размаху разрубив его своим клинком. Выглядело это эффектно, но результата не принесло ни малейшего. Призрак даже не заметил, как сквозь его грудь пронеслась заточенная стальная полоса. Зато мгновением позже он сам вонзил свой меч в грудь девушки, и вот тут результат не заставил себя ждать. Раздался характерный треск статического электричества, как будто кто-то большой стягивал с себя шерстяной свитер, и моя спутница упала на колени, громко крича от боли. Призрак с нескрываемо садистским выражением на лице проворачивал своё оружие, наблюдая, как Ритлин корчится в судорогах у его ног. Не помню, когда я успел бросить на пол зажжённый факел и призвать кинжал, но в следующую секунду я уже обнаружил самого себя, с яростным криком полосующим призрака даедрическим клинком крест-накрест. Теперь настала очередь призрака корчиться от боли. Он пытался отступить назад, но я с остервенением преследовал его, раз за разом разрывая своим кинжалом призрачную плоть. Наконец, испустив злобное шипение, мой противник распался на отдельные клочья, постепенно истаявшие в воздухе. Услышав впереди ещё одно шебуршание, прежде неразличимое за издаваемым шумом, я поднял глаза. По коридору приближалось ещё два призрака.

— Ритлин, очнись! Ритлин! — Я несколько раз ударил её по щекам. Девушка издала еле слышный стон. — Ритлин!

— А-ааа… Что? Ридал… — Ритлин внезапно зашлась с сухом судорожном кашле. — Он… Этот…

— Он ушёл. Я его отогнал.

— Я… Да что же это? Помоги! — Я взял её за руки и помог сесть. — Я ударила его мечом! А он…

— Ритлин, на призраков обычное оружие не действует. — Мягко сказал я. — Нужно посеребрённое или из даэдрического металла. Или зачарованное.

— Я… Я забыла! — Казалось, она сейчас расплачется.

— Ну-ну! Соберись! Ты же рыцарь Клинков! РИТЛИН!!! — Последнее слово я буквально рявкнул. Как ни странно, это подействовало.

— Есть! — Из её глаз мгновенно исчезла слёзы, лицо приобрело суровое выражение.

— Спасибо, брат. Я расклеилась. Больше этого не повторится.

— Я рад. Если ты готова, идём дальше.

— Я готова.

Больше призраков нам не встречалось. Мы изменили порядок движения. Теперь девушка, закинув щит за спину и взяв зажжённый факел, следовала сразу за мной, а я шёл вперёд, готовый, если что, снова призвать клинок. Самое смешное, что это снова оказалось неправильным. Потому что следующий встреченный нам противник оказался вполне материальным, и для противоборства с ним лучше бы подошёл меч Ритлин. Пройдя скудно освещёнными коридорами и миновав несколько развилок, мы вышли просторный высокий зал с облицованными панелями из двемерского металла стенами. В дальней части работала какой-то механизм, лично у меня вызвавший ассоциации с генератором. Большое колесо, насаженное на вал машины, приводилось в движение выходящим из отверстий в стене ремнём. В этот момент я уловил краем глаза движение. То, что я сначала принял за большой металлический шар, смирно лежавший на полу в углу зала, внезапно распалось на отдельные сегменты и, вызывая в памяти просмотренные мною фильмы о роботах-трансформерах, превратилось в человекообразного голема с большими колёсами вместо ног и клинком, торчащим из правой «руки».

— Ридал, на него действует обычное оружие? — Уточнила Ритлин негромким голосом.

— Да. — Шёпотом ответил я.

— Тогда вперёд! За Императора!

В эту минуту Ритлин полностью восстановила в моих глазах репутацию воителя, подмоченную было во время схватки с призраками. Она осыпала двемерского стража ударами, причём не бессистемными, а каждый раз бьющими в сочленения металлического корпуса и другие слабые места. Ответные удары неизменно приходились в щит или вообще попусту буравили воздух. В первые же секунды голем лишился обоих своих «глаз», ещё спустя несколько секунд были перерублены несколько проходящих снаружи трубок. Очень скоро с противником было покончено.

— Ридал, помоги мне. — Попросила девушка.

— Что такое?

— Этот клинок, нужно его вытащить.

— Хорошо, сейчас. А зачем тебе?

— Это ж гномья сталь! Можно приделать к нему рукоять, получится отличный меч!

Пока мы возились с рукой голема, к нам на огонёк пожаловал ещё один гость. Механический паук, внешне похожий на два составленных вместе металлических тазика, около метра в диаметре, к краям которых присобачили на шарнирах шесть ножек, а сверху сзади просверлили несколько дырок, из которых периодически вырываются струи пара и сжатого воздуха. Заметив нас, несколько секунд он совершенно по-паучьи помахивал в нашу сторону передними лапками, привстав на две пары задних и приподняв переднюю часть «туловища». А потом взял, и плюнул в нашу сторону какой-то гадостью. Позже я узнал, что эта гадость является сильнейшей кислотой. В тот момент, к счастью, нам не пришлось проверять это на своей шкуре, потому что паук промахнулся. Сформировав меч, я прыгнул на него и одним ударом покорёжил все три лапки с правой стороны. Паук хлопнулся брюхом на пол и засучил оставшимися конечностями, пытаясь развернуться передней частью в мою сторону. Подскочившая Ритлин помогла его окончательно успокоить.

Нам встретились ещё несколько механических пауков, пока мы бродили по облицованным металлом коридорам, но они не стали нас атаковать. Что-то, по всей видимости, испортилось в их тонком механизме за прошедшие тысячелетия. Один вовсе лежал недвижимо, два остальных бессистемно сновали от стены к стене, пока мы их не обездвижили. Зато мы набрали целый мешок ценимых коллекционерами вещиц двемерского происхождения: кубков, чаш, кувшинов. Иногда попадались старые двемерские монеты и украшения. Нашли также несколько драгоценных камней. Богатый улов. Заночевали прямо в развалинах, неподалёку от входа. К середине следующего дня вернулись в Балмору. В доме Ритлин, сидя за столом, нас ждал незнакомый мне аргонианин. Он передал мне записку от Кая. Косадес просил меня встретиться с ним в таверне «Восемь тарелок» сегодня вечером.

— Рад видеть тебя живым. — Начал Кай вместо приветствия. — Это особенно удивительно, учитывая цену, назначенную за твою голову Тёмному братству.

— И я рад видеть в добром здравии такого богатого работодателя. А какая цена, если не секрет?

— Десять тысяч септимов. — Заявил он, а потом ухмыльнулся, прослушав мой ответ.

Всё-таки, в последнее время я изрядно поднаторел в области непечатных выражений.

— Да, детка. Клянусь, если б ты не был нужен Императору, я бы сам отрезал твою голову и продал её Тёмному братству за половину цены.

— Хорошо, что я нужен Императору. — Мрачно усмехнулся я.

— И хорошо, что никто, кроме меня, не знает про эту цену. Очень многих людей не остановила бы твоя нужность императору.

— Тогда мне нужно вознести благодарность богам за то, что у тебя не болтливый язык.

— Шутишь? Это хорошо. Я думал, ты испугаешься. — Кай отпил глоток. — Возможно, тебе будет интересно узнать имя заказчика.

— Интересно.

— Это новый король Морроувинда. Хелсет. — Помолчав минуту, он констатировал. — Ты не удивлён. Значит, ты что-то знаешь о себе, что позволяет тебе считать такой вариант вполне естественным. Ты личный враг короля?

— Нет. Я даже не знаком с ним.

— Это не ответ.

— Я не делал ничего такого, чтобы стать личным врагом Хелсета. — Ответил я после некоторого раздумья. — Но у меня есть основания полагать, что та роль, для которой меня готовит Император, не нравится королю. Настолько не нравится, что он решил уничтожить исполнителя этой роли, — просто на всякий случай.

— Вот как. Что ты знаешь о той роли, для которой тебя готовит Император?

— Я не знаю. Я догадываюсь. Если мои догадки неправильны, можешь рассмеяться мне в лицо и назвать идиотом.

— Продолжай.

— Согласно некоторым пророчествам, я сразу по нескольким признакам подхожу для того, чтобы стать Нереварином. — Кассиус не стал смеяться мне в лицо.

— Что ты знаешь о Нереварине?

— Родится однажды ребёнок в определённый день от неизвестных родителей, и будет этот ребёнок воплощением Лорда Неревара, злодейски убитого у Красной горы. Он объединит Великие Дома и племена Эшлендеров, свергнет нечестивую власть Альмсиви и вернёт народу Морроувинда процветание.

— Я имел в виду, знаешь ли что-то такое, что не расскажет тебе после кувшина суджамы любой кочевник?

— Есть только один надёжный способ проверить истинность пророчеств. — Вздохнул я.

— Предполагаемый Нереварин должен надеть кольцо Лорда Неревара, которое называется Луна-И-Звезда. Это кольцо, сильнейший магический артефакт, по преданию придающий хозяину невероятную силу убеждения, зачаровано таким образом, что мгновенно убивает любого носителя, если это не сам Лорд Неревар.

— Откуда у тебя такая информация?

— Я много читал.

— Конкретнее.

— Конкретнее, я читал Апокрифы Жрецов-Отступников и доклады некоторых историков из Дома Тельвани.

— Допустим. Но я нечасто встречал тёмного эльфа, читавшего те же книги, что прочитал ты. Давно ли ты интересуешься пророчествами о Нереварине?

— С того самого момента, как я узнал, что рождён в тот самый день, и Вварави — ненастоящая моя фамилия. — Не моргнув глазом, солгал я.

Кай пришёл в «Восемь тарелок» на полчаса позже меня. Всё это время мне пришлось сидеть в полутёмном душном зале, потягивать грииф из глиняного стаканчика и слушать заунывную музыку. Несколько раз ко мне за столик пытались подсесть какие-то мутные личности, насилу отвадил. Собственно момент появления Косадеса я пропустил. Только что его не было, потом глянь — а он уже тут, сидит напротив и наливает себе стакан из приобретённого мною кувшина. С момента нашей прошлой встречи он ничуть не изменился, разве что оделся поприличнее.

— Ну что ж. В целом ты прав. Действительно, кое-каким умным головам в столице показалось реальным сделать из тебя Нереварина. Но это сейчас не столь важно. Гораздо важнее то, что затея эта недолго оставалась сокрытой мраком тайны. И кое-кто решил помешать её осуществлению. Кто-то выдал Тёмному братству имена и адреса Клинков здесь, в Балморе, чтобы ты не смог получить поддержки. И кто-то шепнул Хелсету о твоём существовании.

— И он тоже обратился к Тёмному братству.

— Именно.

— Я отнюдь не первый псих, провозглашающий себя Нереварином, — а я, кстати, и не провозглашал. С чего вдруг наш добрый король так встревожился?

— Он счёл тебя отнюдь не сумасшедшим. Как раз потому, что ты ещё ничего не провозглашал. И потому что на тебя ставит Император. К тому же десять тысяч для него мелочь. Знал бы ты, чего ему стоило убрать своего предшественника.

— Даже знать не хочу. Лучше спрошу, попробовать встретиться с ним лично и убедить его отказаться от контракта, — это очень глупая затея?

— Идиотская.

— Я так и думал. — Вздохнул я. — Но спросить-то надо было.

— Никто не ведёт переговоры с пешками. Пока что ты пешка, которую двигает Император. — На самом деле, Косадес использовал другой термин, потому что в этом мире нет ничего, напоминающего шахматы. — Докажи королю, что ты не пешка, и тогда, возможно, он подумает над тем, стоит ли ему продолжать желать своей смерти.

— И как же это доказать?

— Научись принимать самостоятельные решения. Научись использовать ситуацию в свою пользу, — какой бы эта ситуация не была. И, что самое важное, убеди всех, что устранить тебя будет им стоить гораздо больше, чем десять тысяч.

— Последний пункт мне особенно нравится.

— На самом деле, Тёмное братство не потратило на тебя и пары сотен из того задатка, который уже получило. Банден Индарис не слишком подробно описал произошедшее на тебя покушение. Да, я читал его донесение, не делай круглые глаза. Но очевидно, что охотящийся на тебя убийца был не самого высшего сорта.

Скорее всего, новичок. Таких Братство может посылать десятками, имея контракт на десять тысяч. Или оно пошлёт всего нескольких, но это будут настоящие смертоносные гадюки. Тебе с ними не справиться.

— И что делать?

— Нужно получить защиту. Защиту у организации, которая не побоится конфликта с Тёмным братством. Учитывая цену, заплаченную за твою жизнь, мне известно только одна такая организация. Это Моранг Тонг.

— Ты говорил, что это всего лишь наёмные убийцы, ничуть не лучше того же Тёмного братства.

— А ещё я говорил, что они конкуренты и терпеть друг друга не могут, если ты не запомнил. И, пожалуйста, не упоминай об этих моих словах, когда будешь общаться с их Мастерами. Я ещё жить хочу.

Косадес уже ушёл, а я продолжал сидеть за столиком. Кай на этом настоял. Соображения конспирации. Спустя полчаса из таверны вышел Девятипалый, — тот аргонианин, который встретил меня в доме Ритлин. Тоже один из Клинков. А я и не заметил, как он входил сюда. История, которую рассказал мне Кассиус, требовала некоторого осмысления. Оказывается, светлая мысль о привлечении Моранг Тонг уже приходила ему в голову, — ещё в день нашей прошлой встречи. И он обратился в местное отделение Моранг Тонг, здесь в Балморе. Назвал имена каких-то шишек из Тёмного братства, засевших в Эбенхеэрте. И заплатил цену за их головы. Вот только исполнители, посланные в Эбенхеэрт, не доехали. Их подстерегли по дороге и полностью перебили. Моранг Тонг провела внутреннее расследование, оказалось, что где-то в местном отделении у Тёмного братства имеется «крот». То есть, заблаговременно внедрённый агент. Каю пришлось обращаться к своему руководству, чтобы то надавило на Братство. Руководство надавило, и больше наёмные убийцы Косадеса не посещали, — но при этом выразило своё неудовольствие тем, что их сотрудник не смог справиться с проблемой самостоятельно. У самого Кая это тоже особого восторга не вызвало. Как бы то ни было, обращаться в местное отделение Моранг Тонг для меня смысла не было, — ведь «крота» так и нашли. Поэтому мне предстояла поездка в Вивек. Там, по словам Кая, находиться главное отделение Моранг Тонг в Вварденфеле. Мне нужно было найти его, суметь поговорить с Грандмастером, и убедить его вступиться за меня. Каким именно образом я это сделаю, — уже моя проблема, как сказал Кай. Нужно отвыкать быть пешкой.

Вот чем мне нравятся Хлаалу, так это деловым подходом. Таким, например, какой демонстрировал Гадайн Андарис, хозяин магазина в престижном районе Поселения Хлаалу в Вивеке. Купить два изумруда, рубин, топаз, три опала и маленький, но великолепно огранённый бриллиант? Без проблем. Выписать векселя на предъявителя в Великий Дом на различные суммы, а остальное отдать золотом? Не вопрос. И никакого плохо скрытого презрения, как у этой алтмерши в Балморе. Деньги, деньги и только деньги. Торговаться, правда, бесполезно. Какую цену сразу назвали, такую и получи. Иначе могут начать задавать неудобные вопросы о происхождении драгоценностей. Ведь не скажешь же, что нашёл их в двемерских развалинах. Грабить двемерские развалины незаконно, всё найденное там надлежит сдавать в казну. Хорошо ещё, все доставшиеся мне при дележе двемерские вещицы (кубки там, чаши разные) я сразу же сбагрил кхаджиту-торговцу по имени Ра'Вирр, ещё в Балморе. Вот кто точно никогда не задаст неудобных вопросов, так это кхаджит.

Такое ощущение, что все кхаджиты — в душе уголовники. Но вексель на предъявителя кхаджит вам не выпишет. А наличности у него не так много. Тут уж приходится выбирать. Солидность и риск неудобных вопросов (риск, правда, небольшой). Или отсутствие вопросов, но без солидности. Я, впрочем, предпочитаю разумно сочетать.

— Да хранит Вас Альмсиви, достопочтенная госпожа. Не ошибусь ли я, предположив, что вижу перед собой жрицу Храма Мехру Мило?

— Да хранит и Вас, уважаемый господин. Я Мехра. Чем скромная служительница Трёх может помочь Вам?

— Меня зовут Ридал Вварави, достопочтенная госпожа, и Вы меня не знаете. Ваша старая знакомая Амайя просила передать вам письмо.

— Не здесь, уважаемый господин. — Быстро ответила моя собеседница негромким голосом. А потом указала рукой на какого-то жреца неподалёку и добавила уже громче. — Вот этот господин поможет Вам в приобретении копии «Пути паломника». А сейчас прошу извинений, мне нужно спешить.

— Вас интересует обычная копия «Пути паломника», уважаемый господин, или? — вымученным голосом спросил указанный священнослужитель.

— Я желаю собственноручно переписать для себя копию, подготавливая мою душу к тяготам паломничества по святым местам деяний наших защитников Альмсиви, достопочтенный господин. — Чопорно ответил я ему. — Но я хотел бы переплести эту копию в достойный оклад, отдавая дань уважения и стремясь помочь Храму в нелёгком его служении.

— Да, конечно, пройдите, пожалуйста, вот за те столы, уважаемый господин, я сейчас принесу вам книгу, пергамент и письменные принадлежности. — При словах о «достойном окладе», сиречь обложке, жрец буквально посветлел лицом. Ему что, платят комиссионные за каждую подобную сделку?

«Путь паломника» — это книга. В ней описываются семь основных святынь, к которым читателю предлагается совершить паломничество. Предполагается, что всякий верующий данмер должен совершить такое паломничество хотя раз в жизни. При этом считается хорошим тоном самолично переписать для себя копию книги, хотя можно приобрести готовую. О возможности уплатить дополнительную сумму и заказать «торжественный» переплёт я узнал буквально только что, от гондольера, который вёз меня в Поселение Храма. И я вовсе не собирался, входя в этот зал, заняться переписыванием священных текстов, но из-за придумки Мехры Мило у меня не осталось другого выхода. Очевидно, за ней уже следят, и она стремится отвести от себя и меня подозрение. В игрушке, по крайней мере, за ней следили. Представители местной инквизиции. Записку для Мехры попросил передать меня Кай Косадес, ещё во время того разговора в Балморе. Что внутри, я не знаю, не заглядывал. Но не сомневаюсь, что нечто такое, что Ординаторам показывать не стоит. Ладно, мне не сложно, могу и переписать. Книгу эту я уже видел, она не особо толстая. Стоп, а это что такое? Перо? Гусиное?!! Эй, я так не договаривался! Ведь есть же в этом мире ручки с металлическими перьями, сам видел! Ладно, ладно, молчу. Эх, мамочка, где моя школа и где мой первый класс?

Спустя полтора часа работа была завершена. Правая рука чуть не онемела от напряжения, но почерк до самого конца оставался на удивление ровным и красивым.

Даже служитель, пришедший забирать готовые листы на переплёт, поразился. Сказал, что меня хоть сейчас в храмовые писцы. Спасибо, не надо. Вот теперь можно отдохнуть. Переплёт сделают только через два дня. Собственно, он мне и не нужен, но придётся забирать. Иначе могу навлечь подозрения. Письмо от «Амайи» Мехра забрала ещё час назад, — я как бы случайно отложил его на край стола, а она как бы случайно подняла его и спрятала в складках своей мантии. А сотню дрейков за «достойный оклад» я отдал ещё в самом начале. Немудрено, что тот жрец так обрадовался. Не каждый, наверное, сотню за книжку отвалит. Пойти, что ли, на Министерство Правды взглянуть? Самая большая достопримечательность в Вивеке, на мой взгляд. Тоже булыган, но размером солиднее, чем в Маар Гане. Картофелина около полкилометра в длину. Самое примечательное в ней, что она висит в воздухе. На высоте ещё в полкилометра. Прямо неподалёку от Поселения Храма, если будет падать, краем точно зацепит. Предыстория, согласно преданиям, такова: ещё один крайне нехороший индивидуум, Шеогорат, уговорил одну из лун на небе сойти со своего места и плюхнуться аккурат на строящийся город Вивек. Луна послушалась было, но в последний момент Вивек (бог, а не город) сделал красивый жест, луна этим жестом прониклась и затормозила. У самой земли, в последнюю секунду, как это бывает в голливудских боевиках. И с тех пор висит на том самом месте. Понравилось, наверное. Вид чудесный. Статуя, изображающая Вивека в том самом жесте, высится над Поселением Храма. Статую я видел. Я не луна, конечно, и мне трудно судить, но лично меня этот жест не остановил бы. Когда я уже вышел из зала библиотеки, путь мне внезапно преградили двое крепких молодчиков, закованных в доспехи индорильской выделки.

— Господин Ридал Вварави? — Спросил меня один из них.

— Да, достопочтенные господа. Что вам нужно?

— Пройдёмте, пожалуйста, с нами, уважаемый господин. Господин Берел Сала хочет поговорить с Вами.

Берел Сала — глава Ордена Расследований. Одного из орденов Ординаторов. Та самая инквизиция. Ой, мамочка. Захотел, называется, на Министерство Правды взглянуть.

Сейчас мне его подробно покажут. Изнутри. Там внутри как раз службы инквизиции и располагаются. И тюремные камеры имеются. Привели меня, однако, не туда. А в кабинет Берела, располагающийся непосредственно в Поселении Храма. Уже легче. Небольших размеров комната оказалась обставлена крайне скромно. Простой деревянный стол с кучами бумаг на столешнице, два стула с резными спинками, один из которых занимал хозяин кабинета, пара книжных шкафов, одно обширное бюро и бронзовые подсвечники по стенам, на этом всё. Окон нет, равно как и никаких украшений. Я слышал (видеть, правда, не приходилось), что в моём мире государственные и не очень чиновники любят украшать стены в своих кабинетах портретами, а то и бюстами различных политических деятелей, как правило, главы государства. Если в этом мире и была такая же традиция, то в данном конкретном кабинете её не придерживались.

В реале Берел Сала оказался пожилым на вид, но ещё очень крепким данмером. Взгляд его, мельком брошенный на меня, был очень усталым, но всё равно цепким.

— Садитесь, уважаемый господин Вварави.

— Спасибо, достопочтенный господин.

— Буду краток. Вам известно, что за вашу жизнь заплатили Тёмному Братству?

— Да, достопочтенный господин.

— И на вас было уже совершено покушение.

— Да, достопочтенный господин.

— Вам известно, кто заплатил за вашу жизнь?

— Нет, достопочтенный господин.

— У вас есть предположения на этот счёт?

— Нет, достопочтенный господин.

— Будучи в Балморе, вы встречались с имперцем по имени Кассиус Косадес.

— Это так, достопочтенный господин.

— Какова цель этой встречи?

— Господин Кассиус попросил меня доставить одно письмо, за вознаграждение.

— Кому предназначалось это письмо?

— Боюсь, я не могу этого сказать, достопочтенный господин.

— По какой причине?

— Это личное послание. Оно не касается дел Храма.

— Вы читали это письмо?

— Нет, достопочтенный господин.

— Откуда вы знаете, что оно не касается дел Храма?

— Я этого не знаю, достопочтенный господин. Но склонен так считать, пока не доказано обратное.

— Письмо предназначалось жрице Храма Мехре Мило. Будете это отрицать?

— Не буду, достопочтенный господин.

— В качестве адресата указан некто «Амайя». Таким образом, вышеназванный Кассиус Косадес пытался скрыть свою личность. Будете отрицать это?

— Нет, достопочтенный господин.

— Вы передали его госпоже Мило тайным образом.

— На этом настоял господин Косадес, достопочтенный господин.

— Письмо написано шифром.

— Возможно, достопочтенный господин. Я не вскрывал его.

— Мы вскрыли. Таким образом, некто Кассиус Косадес из Балморы пишет жрице Храма, скрывая своё имя и указывая передать его тайным образом. Само письмо зашифровано. Вы по-прежнему утверждаете, что это не касается дел Храма?

— Извините, достопочтенный господин, но я этого не утверждал. Не утверждаю и сейчас. Но да, я склонен так считать.

— Хорошо. Каким образом, по-вашему, может так случиться, что, не смотря на всё вышеуказанное, данное письмо не будет касаться дел Храма?

— Я могу предположить, разные варианты, достопочтенный господин. Например, между Кассиусом Косадесом и госпожой Мило могла быть тайная любовная связь.

— Тайная любовная связь одной из жриц не может касаться дел Храма?

— Да, я так считаю, достопочтенный господин.

— Даже так. Ладно, ещё вопрос. Господин Косадес посещал Вивек две недели назад и во время этого посещения встречался с госпожой Мило.

— Мне об этом ничего не известно, достопочтенный господин. — Мой собеседник помолчал минуту и, наконец, сказал.

— Милостью Альмсиви дано мне прозревать сердца людей и видеть ложь в их словах.

Помыслы Ваши не чисты, но в Ваших словах нет неправды, а в сердце — злоумышления. Я отпускаю Вас с миром, господин Вварави, и буду молиться за то, чтобы Вы отринули скверну и припали в любви к истинной вере. Но помните, пока Вы в Вивеке, каждый Ординатор будет следить за любым вашим шагом. Если Вы споткнётесь хоть раз, мы поможем Вам подняться и сбережём Вашу душу. Даже против Вашей воли. А сейчас, Вы свободны.

— Благодарю Вас, достопочтенный господин. — Стоявшие во время всего разговора у меня за спиной молодчики расступились, и я, наконец, смог покинуть эту комнату.

Да, дела, думалось мне, когда я шёл коридорами Зала Справедливости. Мехра, совершенно очевидно, уже арестована. Почему не арестован я сам, для меня продолжало оставаться загадкой из загадок. Инквизиторы решили, что я не представляю никакой опасности? Или, может, надеются проследить за мной и выйти на мои контакты? Или ожидают, что я совершу какую-нибудь глупость, — например, ринусь освобождать Мехру из их застенков, — и тогда уже они смогут запереть меня там же, — на совершенно законных основаниях? А я вот их обману. Я не буду кидаться за советом к Каю или любому другому знакомому Клинку. И не стану, очертя голову, лезть в коридоры Министерства Правды, пытаясь проникнуть в тамошнюю тюрягу. Жалко, конечно, госпожу Милу, но кто она мне, в конце концов? Пусть сама выпутывается. Или потерпит. А у меня тут ещё своё важное дело осталось недоделанным. Касающееся моей личной шкуры, между прочим.

— Доброго Вам дня и благословения богов, достопочтенная госпожа. Тысячу раз покорнейше прошу извинений за свою неуклюжесть. Ни за чтобы бы не осмелился заступить дорогу Вам, если б не задумался, хотя это и не может служить мне оправданием. — По правде говоря, я не то что «заступил дорогу», а чуть ли не налетел на пожилую данмерку в чёрных одеждах и закрытым вуалью лицом. В последнюю секунду смог затормозить.

— Ах, оставьте, сэра. — Улыбнулась та в ответ. — Я сама чуть на Вас не упала. Прошу простить меня, я внезапно почувствовала слабость.

— Позвольте, я помогу Вам присесть. — Предложил я даме согнутую в локте руку. Та с видимым облегчением положила на моё предплечье затянутую в шёлковую перчатку руку. Опора женщине оказалась весьма кстати, — её буквально шатало.

— Благодарю Вас, сэра. Да пребудет на Вас благословение Альмсиви. — Она со вздохом опустилась в близлежащее кресло и продолжила ворчливым тоном. — С тех пор, как я заразилась этой гадостью, моё тело отказывается слушаться меня. А по ночам мучают кошмары.

— Вам нужно больше думать о своём здоровье, достопочтенная госпожа. — Вежливо заметил я. — Что говорят доктора?

— Доктора? Что могут сказать эти шарлатаны?!! — Возмущённо воскликнула дама. — Милостью Альмсиви мы избавлены от болезней здесь, в Морроувинде. Но от корпруса нет излечения, и даже алтарь не может помочь…

— Корпрус? Прошу меня извинить, я не знал. Но разве это повод для столь мрачного настроения? — Спросил я с ободряющей улыбкой. — Я слышал, волшебник Дивайт Фир уже близок к созданию лекарства. Возможно…

— Дивайт Фир безбожник и чернокнижник!!! — Возмущённо воскликнул стоявший неподалёку и внимательно прислушивавшийся к разговору данмер в богатых одеяниях.

— Все Тельвани безбожники и чернокнижники, но этот хуже всех!

— Извините, не знаю Вашего имени, уважаемый господин. — Обернулся я к нему и продолжил вежливым тоном. — Но не могу согласиться с Вашим доводом. Альмалексия учит нас проявлять сострадание к страждущим, и господин Фир следует этому совету на деле, пусть даже не отдавая Нашей Леди подобающего уважения. В его Корпрусариуме больные получают уход, и им дают лекарства, облегчающие их муки.

Дивайт Фир лично, не боясь заразиться смертельной болезнью, общается с больными, и его дочери помогают ему в этом нелёгком труде. И, кроме того, я слышал, сам лорд Вивек иногда приглашает его в свой дворец, чтобы усладить свой слух учёной беседой. Разве он стал бы приглашать к себе безбожника и чернокнижника?

— Моё имя Горан Варен, и я не позволю тебе позорить его, ничтожество! — Выплюнул сквозь сжатые зубы тот, хватаясь за кинжал. Это был, очевидно, ответ на самую первую мою фразу, а всю остальную речь он пропустил мимо ушей. — Назови своё имя, чтобы я знал, кого убиваю!

— Меня зовут Ридал Вварави, уважаемый господин. И я предлагаю уладить дело миром.

— Дружелюбно предложил я. Чёрт, только дуэли мне тут не хватало для полного счастья!

— Горан, не думаю, что твои родители одобрят это… — Неуверенно начала стоявшая рядом с сердитым господином девушка, прикоснувшись кончиками пальцев к его локтю.

— Позволь мне самому решать, что делать, Морузу. — Резко бросил он, дёрнув плечом и освободившись от её прикосновения. — Я сам объяснюсь с родителями. А ты, слизняк, хватит ли у тебя мужества принять вызов?

— Я бы предпочёл этого избежать. — Мягко ответил я. И продолжил уже твёрдым голосом. — Но если Вы настаиваете, то я принимаю Ваш вызов, уважаемый господин. К сожалению, у меня нет свидетелей среди присутствующих. Возможно, мы отложим поединок до тех пор, пока я не отправлю весть кому-либо из своих знакомых?

— Мы в Арене, нам не нужны свидетели. — Речь шла о строгом этикете, действующем в отношении дуэлей. С каждой стороны должны были присутствовать минимум двое свидетелей, готовых в случае убийства своего «подзащитного» подтвердить представителям властей, что поединок состоялся по обоюдному согласию. — Выбирайте своё оружие, уважаемый господин. — Последние два слова звучали, как оскорбление, но это был уже явный прогресс по сравнению с «ничтожеством» и «слизняком». Да, если вызываешь кого-то на поединок, тебе волей-неволей приходиться признать его ровней.

— Вот моё оружие, уважаемый господин. — Ответил я, прикоснувшись кончиками пальцев к рукояти кинжала Тёмного братства, висевший на поясе. От использования призванного оружия я решил отказаться. Я не совсем твёрдо помнил из слышанного мною ранее, в каких пределах разрешено применение магических заклинаний на подобного рода дуэлях. Зато отлично знал, что Храм не одобряет призыв даедра, а, как я уже упоминал ранее, призванное оружие, — это именно даедрот, облечённый в соответствующую материальную форму заклинанием.

В Поселение Арены я пришёл в поисках Мораг Тонг. Из игры я отлично помнил, что их резиденция в Вивеке располагается где-то в подземельях этого Поселения. Вот только я совершенно не представлял себе, насколько тяжело будет найти это «где-то». Собственно Арена, то есть окружённая рядами сидений круглая площадка около трёх сотен метров в диаметре, располагавшаяся под венчающим Поселение исполинским куполом, составленным из больших пластин прозрачного вулканического стекла, в масштабах гигантского здания являла собой не более, чем вишенку на верхушке пирожного. Учитывая, что каждая сторона квадратного в плане Поселения простиралась на пару километров, а подножие купола возвышалось над уровнем моря почти на полкилометра. Нехилое инженерное сооружение, даже по меркам моего родного мира. Особенно поражал воображение более, чем полукилометрового диаметра купол. Остальное пространство в несколько ярусов сверху донизу занимали комнаты, где проживали инструкторы, гостиничные номера для гастролирующих циркачей (а на Арене отнюдь не только бои показывали), зверинцы для привезённых животных, тренировочные залы и прочие служебные поселения. Одних только различного рода складов насчитывалось более полста, и в каком именно из них следовало искать потайной люк, ведущий в прибежище гильдии наёмных убийц, я не имел ни малейшего понятия.

С горя я купил за пятнадцать дрейков билет в ложу, — один из нависающих над амфитеатром балконов, — чтобы посмотреть на как раз начинавшиеся гонки дрессированных водяных гончих. Внизу места были гораздо дешевле, — даже самые дорогие билеты, дающие права на место на одной из лавок в первых рядах стоили всего пять золотых. Но больно уж там было шумно и суетно. И прохладительные напитки бесплатно не разносят. Рассуждая ретроспективно, могу сказать: лучше б я посидел внизу. Тамошний люд не имеет дурной привычки вызывать на поединок любого, кто косо посмотрит. А здесь, уже выбираясь наружу после окончания соревнований, я на свою голову вляпался в неприятности.

На саму Арену драться мы не пошли. Не по рылу для таких, как мы, было Арену освобождать, там как раз какие-то представления уже начинались. Вообще, об этом нужно было бы за пару недель договариваться. К счастью (или к несчастью, как посмотреть), на верхнем ярусе Поселения, буквально в сотне шагов от выхода из лож, располагалось сразу несколько комнат для поединков, — так и называются, любят тут подраться, как я погляжу. К моему удивлению, за нами увязалась пожилая леди, — та самая, которую я чуть было не толкнул. Её под руку вела девушка, пытавшаяся остановить моего супротивника, совсем вылетело из головы, как её зовут. Данмер с покрытыми шрамами лицом, встретивший нас в одной из комнат, зарегистрировал заявку на поединок, записал условия, — до первой крови, без применения магии, зелий, ядов и зачарованного оружия, и веселье началось.

Доспехов на нас не было, — свои я оставил в гостинице, господин Варен тоже вышел в общество отнюдь не в полной боевой. Из оружия, — только кинжалы, у моего противника оказался обычный стальной клинок с тридцатисантиметровым лезвием. Мы осторожно пошли по засыпанному нетолстым слоем песка каменному полу, приближаясь друг к другу. Горан смотрел мне в лицо, не обращая внимания на кинжал в моей руке, его лицо выражало спокойствие и сосредоточенность. Ради пробы я перекинул кинжал в левую руку, изменив позицию. Никакой реакции. Скользящим прыжком я преодолел разделяющее нас расстояние и попытался уколоть его руку в запястье. Он невозмутимо убрал запястье с пути моего оружия и попытался в ответ полоснуть мою вытянутую в выпаде руку, но я уже отскочил назад. Поразмыслив, я перекинул оружие обратно в правую руку, — всё-таки я ей лучше владею, хотя, как я уже успел убедиться, левая у меня разработана немногим хуже. Мой противник тем временем пошёл в атаку, обменявшись со мной несколькими выпадами. И он, и я предпочитали не встречать клинок клинком, а уклоняться, проводя ответный удар. Не добившись результатов, мы отскочили на пару метров и принялись кружиться вокруг некоторой невидимой и ничем не примечательной точки на полу, не отрывая друг от друга взгляда. В один прекрасный момент мне это надоело.

Не знаю конкретно, что на меня нашло, и что я хотел этим сказать, но получилось вот что. Не отрывая глаз от переносицы Горана, я представил себе, как неуловимым движением снова перебрасываю оружие из правой руки в левую. А потом левой рукой плавным таким движением по обходной траектории, — к вражеской шее. Совершенно идиотский поступок с точки зрения тактики боя, и глаза моего визави мне об этом красноречиво сказали. Сейчас он небрежно отобьёт мой клинок в сторону, а потом, используя отскок своего оружия, продолжит движение и пырнёт меня куда-нибудь в район туловища. В любое место по вкусу. Я как раз услужливо раскрылся и приблизился на расстояние удара. «Ну не действуют на меня эти примитивные трюки с переменой рук», — снисходительно говорили его глаза, пока его клинок двигался наперерез моему. Вот только моего клинка там не оказалось. Я так живо себе представил, как перебрасываю его, что убедил самого себя, и противника заодно, — да я сам краем глаза буквально видел свой кинжал в левой руке, — но на самом деле он остался в правой. И сейчас я этой самой правой рукой коротким резким выпадом ударил Горана в грудь. Он как раз услужливо раскрылся и приблизился на расстояние удара.

Он не успел отбить мой выпад, — элементарно прозевал мой удар, да и оружие его по инерции пронеслось во внешнюю сторону, и у него не хватило времени вернуть его обратно. И отклониться или отскочить назад тоже не успел. В последнюю секунду я развернул свой кинжал, и вместо того, чтобы войти между ребрами и пронзить сердце, клинок только вспорол кожу, скользнув по кости. Всё-таки мы дрались до первой крови. Я ещё несколько секунд отклонялся от яростных ударов противника, — обезумев, он больше не думал о своей защите, беспрестанно атакуя, а мне приходилось постоянно отступать, бегая от него по всему огороженному пространству в центре комнаты, пока распорядитель не остановил бой. Победу, разумеется, засчитали за мной.

— Я подумала над Вашими словами, сэра. — Обратилась ко мне пожилая данмерка, больная корпрусом, пока господина Варена перевязывала на скорую руку та самая девушка. — Каждую лишнюю минуту, которую я провожу в Вивеке, я подвергаю риску заражения смертельной и неизлечимой болезнью близких мне людей, и не только знакомых, а всех, кому не посчастливиться встретиться мне на моём пути. До сих пор я оставалась, потому что не могла бросить устроенную мною больницу и приют для бедняков, но теперь я понимаю, что этим делом с таким же успехом может заняться и Храм. Я даже пожертвую им своё имение здесь, в Вивеке, у меня всё равно нет близких родственников, которым можно было его оставить. Сама же я отправлюсь в лечебницу к Дивайту Фиру, сначала, как сиделка, потом же, как одна из пациенток. Я благодарю Вас, сэра, что Вы помогли мне решиться на этот шаг. — Она учтиво кивнула мне, потом обратилась к девушке. — Морузу, деточка, я оставляю вам с мужем все свои деньги, фамильные драгоценности и свою плантацию. Возьму с собой только немного золота и пару старых рабов на дорогу. Спасибо вам за ту заботу, которую вы проявляли по отношению ко мне.

— Да, тётушка. — Смиренно ответила та, потупив взор.

— Итак, старая перечница всё-таки решилась. — Проворчал вполголоса Горан, когда леди достаточно отдалилась, поддерживаемая под руку Морузой. — Слава Троим, мне больше не придётся опасаться заразиться корпрусом каждый день. А вы, уважаемый господин, хоть и не умеете вести себя в приличном обществе, я, тем не менее, должен выразить вам свою признательность и определённого рода уважение за то, что вы сделали для нас с женой. — Сказал он мне и быстрым шагом удалился, догоняя парочку.

— Вы Ридал Вварави, не так ли? — Обратился ко мне незнакомый данмер в доспехах из выделанной кожи нетча, стоявший доселе у стены, после того, как Горан Варен скрылся за дверью.

— Да, это я, уважаемый господин.

— Моё имя Тарос. Тарос Драл, к вашим услугам, уважаемый господин. Великолепный удар, должен Вам сказать. И шикарная уловка. Мне самому на секунду померещилось, что Вы сменили руку.

— Спасибо, уважаемый господин.

— Не за что. Ладно, ближе к делу. У меня есть определённые основания полагать, что Вы ищете встречи с Эно Хлаалу.

— Совершенно верно, уважаемый господин. — Кивнул я. Эно Хлаалу, — так звали главу отделения Мораг Тонг в Вварденфеле.

— Я могу устроить Вам эту встречу, уважаемый господин. Но перед этим Вам нужно будет поговорить с Владычицей Смерти. Она решит, достойны ли Вы. — Под Владычицей Смерти мой собеседник, очевидно подразумевал Мефалу, — Лорда даэдра, покровительствовавшую Мораг Тонг.

— Как скажете, уважаемый господин. — Согласился я. — Только один вопрос. Скажите, пожалуйста, кто была эта достопочтенная госпожа в чёрном?

— Это-то? Это была Танусея Велот. И её внучатая племянница, Морузу. С её мужем, Гораном Вареном, вы уже познакомились.

Тяжёлая окованная дверь с глухим грохотом захлопнулась за моей спиной. Мгновенно стало темно, и я инстинктивно включил ночное зрение. Вот только это мне мало помогло. Я видел короткий отрезок коридора, дверь позади, стены по бокам, пол и потолок, — примерно на полтора метра вперёд. А дальше колыхалась… Что-то вроде занавески. Непроглядно чёрной занавески. Не просто чёрной, — такое впечатление, что она просто пожирала любое освещение. Даже когда дверь была ещё открыта, свет от лампы буквально тонул в этой чёрной гадости. Заставить себя пройти сквозь занавес было невероятно сложно. Однако последнее напутствие Тароса нельзя было истолковать двояко: «Иди вперёд. Тебя там встретит Владычица Смерти. Не вызови её гнев, иначе умрёшь в страшных муках. Поговорив с ней, сможешь вернуться». Ладно, надо решаться. Набрав в грудь воздуха, как перед прыжком в воду, я несколькими быстрыми шагами преодолел отделяющее меня от занавеса расстояние и шагнул сквозь него. Тут пропала возможность видеть хоть что-то. Ни проблеска света. В момент перехода я ничего не почувствовал, разве что по лицу мимолётно скользнуло, как будто паутинка. Тишина. Обострённый заклинанием слух регистрировал биение моего собственного сердца, моё дыхание, шорох моих подошв по каменному полу, и больше ничего.

И тут я услышал это. Как будто треск маленькой трещотки. Сразу вспомнилась ещё одна компьютерная игра. «Готика» называется. Там в шахтах жили гигантские пауки. Гигантские, я имею в виду в рост человека, если на дыбы встанут. Ползунами звались, или краулерами, в зависимости от версии перевода. Исключительно мерзкие твари. Меня буквально передёргивало каждый раз, когда приходилось встречаться с этими созданиями в тёмных подземных коридорах. Так вот они точно такой же трещащий звук издавали. Мурашки побежали у меня между лопаток, я попытался призвать кинжал. Не получилось. Я попробовал ещё раз, потом попытался призвать меч. Никак. Мне это не нравится! Я выхватил из ножен клинок Тёмного братства, хоть он никуда не исчез, и то хорошо. Трещащий звук раздался снова, уже значительно ближе. Я непроизвольно попятился назад. Не тут-то было! Невесомая занавесь позади меня внезапно сгустилась и облепила меня липкими противными объятиями. Я дёрнулся вперёд, пытаясь вырваться из плена. Безуспешно. Волосы на голове встали дыбом. Никогда не верил что такое возможно, теперь поверил. Встали. Дыбом. Все сразу. Сердце колотилось, как бешеное, на лбу выступила испарина, воздуха не хватало. Я попытался выставить вперёд руку с кинжалом, но то липкое, что спеленало меня, не позволило сделать это. Да я и рук-то почти не чувствовал! И ног тоже! Ко мне приближалось Нечто. Воображение очень живо рисовало исполинского по своим размерам паука, мохнатого, непременно чёрного, с ядовитой слизью, сочащейся из-под подрагивающих в плотоядном нетерпении жвал. Невидимые когти чуть слышно скрежетали по каменному полу, шуршали щетинки на боках, обтираемые голенастыми многосуставчатыми лапами, сипло вырывался воздух из дыхалец. Моё лицо обдало кисловатым запахом гниения, голову, плечи и грудь хозяйственно начали ощупывать торчащие из головы ложноножки, чуть поворачивая моё тело из стороны в сторону.

— А-аа-ааааа!!! — Сначала хрипло и почти шёпотом, потом всё громче и громче вырвался из моей груди крик. Как ни странно, это помогло. Исчезли ощупывающие меня ложноножки (да полно, были ли они, или только померещились?), и гнилостный запах пропал. Пошевелиться я, правда, по-прежнему не мог. Вспотел так, что буквально плавал в своём поту под одеждой, зато смог почувствовать конечности. Правая рука всё ещё сжимала рукоять бесполезного кинжала.

— Страх. — Раздался в моей голове голос. Именно в голове, — я не слышал его ушами. — Я чувствую страх. Ты боишься меня, смертный?

— Да! Да, Владычица Смерти, я боюсь тебя! — Хрипло выкрикнул я. Боюсь? Да я вне себя от ужаса!

— Называй меня госпожой. — Почти ласково поправил меня голос. Снова вернулись ложноножки, они обхватили меня за плечи и чуть притянули вперёд. Я всё ещё не видел ни черта, но почему-то был уверен, что гигантские жвала приблизились почти вплотную к моему горлу. Снова обдало кислым запахом.

— Да! — Дыхание перехватывало, воздуха по-прежнему не хватало. — Да, госпожа!

— Хорошо, смертный. — В голосе послышалась усмешка. — Так зачем ты потревожил меня?

— Госпожа. — Я с трудом сглотнул липкий комок, преодолевая сопротивление пересохшего горла. — Госпожа, твои враги, Тёмное братство, преследуют меня. Я прошу защиты и покровительства. Я… Я готов служить тебе, госпожа. Я могу службой отплатить за твою помощь!

— Служба… — Разочарованно протянул голос. Впервые с начала разговора в нём проступили женские нотки. Поначалу пол собеседника определить было невозможно. Ощущение ложноножек, обхватывающих мои плечи, опять исчезло. — У меня много служителей. Зачем мне ещё один?

— Я… Твои враги, госпожа. В Балморе есть предатель. Из-за него погибли твои последователи. Я знаю имя!

— Ты не знаешь. — Обвиняющим тоном констатировал голос. — Ты только предполагаешь. Не знаю, где, но ты слышал имя. Однако мне это имя известно тоже. Предатель будет наказан, — в своё время. Тебе нечего предложить мне!

— Госпожа… Госпожа, сомнения терзают твоих верных последователей. Они верят в твоё могущество, но не могут понять, почему предатель ещё жив.

— Ты так рвёшься мне послужить. Ты хочешь убить для меня предателя, ты уже готов даже подсыпать яд в его еду. Но ты не думаешь, как буду выглядеть я в глазах своих последователей, если пошлю чужака убивать одного из них, пусть даже запятнавшего себя предательством. Не знаю, почему ты решил, что я способна на такую низость, но подобные предположения оскорбляют меня!

— Я… Прошу прощения, госпожа!

— Прощение? Прощение ещё нужно заслужить. Впрочем, ты можешь помочь мне, пожалуй.

— Я сделаю всё, что попросишь, госпожа!

— Всё, что попрошу? — Голос чуть не засмеялся. — Я многое могу попросить! Но сейчас мне нужно вот что…

Когда сознание начало возвращаться ко мне, первым я увидел свет. Свет! Как хорошо снова видеть! Как хорошо лежать на замечательном каменном полу и воспринимать окружающую обстановку. Чуть погодя ко мне вернулся и слух.

— Ты погляди, он даже не обделался!

— Да ну?

— Точно тебе говорю. Сама посмотри, штаны сухие.

— Да подумаешь!

— Ха-ха, тебе напомнить…

— Ещё слово, и я вызову тебя на поединок, Тарос! Сам-то, можно подумать, лучше себя показал, когда в первый раз предстал перед Владычицей?

— Так я про себя ничего и не говорю. Но парень-то, парень! Каков, а?

— Господа, я рад, что вам понравилось. — Пробормотал я, приподнимаясь и оглядываясь. Я находился в той же самой комнате, откуда меня запустили в коридор с тёмным занавесом. Надо мной стояли Тарос Драл, приведший меня сюда, и незнакомая девушка-данмер, которую мы застали сидящей на табуретке посреди комнаты, когда только вошли сюда.

— О, очнулся! Ну, что сказала тебе Владычица?

— Она указала мне на гнездо Тёмного братства здесь, в Вивеке.

— И что?

— Если я хочу её покровительства, мне нужно будет убить их.

— Э-эээ… Надеюсь, Владычица не прикажет нам идти рядом с тобой в этом нелёгком деянии?

— Нет, не прикажет. Если б она могла поручить это кому-то из Мораг Тонг, она бы давно это сделала.

— Ага, а так, или ты избавишься от Тёмного братства, или Тёмное братство избавит нас от твоего присутствия. В любом случае, проблема будет решена! — Тарос захохотал. — Ладно, Ридал, не обижайся. Мы поможем тебе, чем только будет возможно. Но в гнездо войдёшь ты один. Это будет только твой бой.

Это будет только мой бой. Войти в убежище Тёмного братства под странным названием Ассернерайран, находящемся в Поселении Святого Олмса, и убить их всех. Один. Я даже с теми тремя бандитами в пещере близ Сейда Нин в одиночку не смог справиться. А сколько в этом гнезде будет ассасинов? И насколько велики мои шансы прикончить их, учитывая, что я даже одного не смог победить в Бал Исра, а ведь там, по словам Кая, действовал новичок? И вообще, зачем мне покровительство Мораг Тонг, если я устраню угрозу наёмных убийц самостоятельно? Хотя. Этим гнездом силы Тёмного братства в Вварденфеле не ограничиваются. Да, не ограничиваются, тут же возразил я сам себе. А после разорения их убежища в Вивеке искать меня станут не только из-за тех десяти тысяч дрейков, но и просто из принципа. Не лучше ли при таком раскладе не тревожить змеиный клубок и не выполнять задание Мефалы? Ага, а ещё лучше самому тихо сдохнуть, чтобы Тёмное братство от моей неуступчивости, того гляди, не расстроилось.

— Понимаешь, мы можем работать только по контрактам. — Объяснял мне Тарос, когда мы сидели в какой-то забегаловке в Поселении Святого Олмса. — Если станет известно, что хоть кто-то из Мораг Тонг убивает кого-то из прихоти, — своей собственной, или своего руководства, — работать нам станет намного сложнее.

— Можно попробовать нанять наёмника. Есть люди, продающие свой меч за золото.

— Никто не согласится. — Помотал головой Тарос. — Сумасшедших нет. Наёмники, как ни странно, жить хотят.

— Рисковать, — это их работа.

— Речь идёт не о риске. Речь идёт о гарантированной смерти. Причём не только их самих, но и членов их семей. И всех близких. Тёмное братство не ведает жалости. И способно десятилетиями ждать возможности отомстить. Все это знают.

— Имперский Легион борется с Тёмным братством.

— Только не в Морроувинде. К тому же, никто не пустит воинов Легиона в Вивек. Ординаторы этого не допустят.

— А сами Ординаторы?

— Они тоже не станут вмешиваться. Ординаторы занимаются делами Храма.

— Угу, они занимаются делами Храма, но отказываются впустить в город тех, кто занимается ещё чем-то кроме Храма.

— Такова жизнь.

В забегаловке мы сидели не просто так. Вскоре должен был подойти человечек, которого Тарос подрядил за определённую мзду провести нас сквозь лабиринт канализации к входу в Ассернерайран. Иначе, мол, заблужусь. В служебные обязанности этого человечка, как я понял, входило следить за всей канализацией в Поселении: разбирать засоры, проверять состояние затворов и всё такое. Естественно, он знал там все ходы и выходы. Собственно Ассернерайран — это бывшее святилище даэдрического культа. Много лет тому назад Ординаторы разорили его и убили всех культистов, однако осталось сравнительно хорошо оборудованное, а самое главное — вентилируемое помещение, где можно было находиться неопределённо долгое время, в отличие от остальной части канализации, запах в которой напрочь исключал существование разумных форм жизни. В разные периоды времени Ассернерайран занимали шайки бандитов, «семьи» профессиональных попрошаек, контрабандисты и прочая уголовная сволочь. Когда Храму, или сидящему в Эбенхеэрте герцогу Дрену, или ещё кому из власть предержащих это надоедало, сюда приходили Ординаторы или отряды наёмников, которые устраивали маленькую «зачистку». Но свято место пусто не бывает, — уж больно расположено удобно. Прямо над головой гигантский муравейник Поселения, через канализацию можно выйти непосредственно наружу сразу в нескольких местах, минуя стражников, и подходы хорошо просматриваются, — культисты некогда здорово позаботились о своей безопасности. Сейчас, если верить Мефале, там обосновалось Тёмное братство.

— Ну вот, господа, пришли. Видите трубу? Это слив из Зала портных и ткачей. Но пользуются им редко. Фонтанов там нет, а уборная использует общий слив с Залом Кожевенников. Если проползти полста локтей, будет ответвление. Оно там одно, а дальше решётка, не заблудитесь. По нему как раз в святилище богомерзкое попасть можно. Попадёте сразу в общий зал, где статуя стоит. Там в трубе будет пролом, как раз под потолок выходит. Ход этот известный, там наверняка какая-нибудь «сигналка» стоять будет, но часового не поставишь, — труба больно высоко проходит. Так что, если сумеете «сигналку» не задеть, — попадёте внутрь, и никто вас не заметит.

— Это нам подойдёт. Смотри, Ридал, труба в трёх локтях над бассейном. Незаметно не подплывёшь, бассейн почти полностью просматривается с наблюдательного поста. Да из воды, к тому же, в трубу не залезешь. Но под потолком как раз проходят трубы. Если преодолеешь освещённый участок стены здесь и вскарабкаешься наверх, — сможешь незаметно пробраться в тот конец комнаты и спуститься прямо к лазу. Там тень, так что пробраться легко, главное не шуметь. Ну а дальше сам смотри. Ожидай сразу и магические «сигналки» и обычные. Помни, что я тебе говорил. Удачи, и да пребудет с тобой Владычица! — С Таросом бы были на «ты» с самого момента моей удачной «аудиенции» с Мефалой.

Я кивнул и начал сосредотачиваться, входя в транс. Этот приём, в числе прочих полезных вещей, я разучивал последние две недели в одном из местных убежищ Мораг Тонг. Спустя несколько секунд перед глазами начало вспыхивать зеленоватое сияние. Усилием воли я подогнал его под ритм сердцебиения. Глаза у нашего проводника полезли на лоб, — с его точки зрения, я исчезал, буквально растворяясь в воздухе. Вспышки перед моим взглядом сошли на нет, кровь больше не шумела в ушах, а руки стали полностью прозрачными, — причём вместе с надетыми на них кожаными перчатками. Угадывались только контуры, как в фильме «Хищник». Будем надеяться, этого достаточно. Я вылез наружу из устья широкой, почти в рост человека, трубы, сейчас, в честь ночного времени, почти сухой. Нос и рот под шлемом закрывала тканевая повязка с прослойкой из засушенных ароматических трав внутри, позволяющая дышать в здешнем насыщенном миазмами воздухе. Внизу отражала свет немногочисленных коптящих факелов тёмная спокойная вода. В бассейн коллектора, примерно семь на десять метров размером, впадало сразу несколько труб различного калибра, а вытекали излишки воды по одному широкому, метра три, тоннелю со сводчатым потолком. Как раз из этого тоннеля можно было попасть в Ассернерайран, но мне, по понятным причинам, парадный вход был заказан.

Подтянувшись, я вскарабкался и встал на торчащей из стены части трубы, той, которую только что покинул. Прямо надо мной, метрах в двух, из той же стены выходило сразу три идущих параллельно друг другу металлических трубы порядка двадцати сантиметров в диаметре. Они шли непосредственно под потолком. Можно было бы поставить ногу вот на этот чуть выступающий камень и просто дотянуться до труб руками, но мне почему-то не нравился этот путь. Слишком он был очевидным, а моя сила сейчас в неожиданных для противника решениях. Поэтому я развернулся спиной к стене и прыгнул вперёд и вверх, ухватившись за крайнюю справа из трёх труб, в полуметре того места, где они выходили из стены. Почему за правую?

Просто она была всех дальше. Обхватив согнутыми в коленях ногами трубу, я пополз по ней рачьим манером, — то есть ногами вперёд. Прошу заметить, не издавая не единого звука. Спустя несколько минут я уже был на другой стороне коллектора.

— Из Ассернерайрана три выхода, не считая того, что нам покажет проводник. — Объяснял мне Тарос ещё в первый день знакомства, когда стало понятно, какую именно службу потребует от меня Мефала. Свои объяснения он тут же иллюстрировал на добытом где-то плане бывшего святилища. — Враги будут сторожить все три. Исходя из моего опыта столкновений с Братством, можно предположить, что посты будут смешанными: какая-нибудь нежить и один-два человека. Учти, на нежить иллюзии не действуют. Но с их помощью можно проскользнуть мимо, если не приближаться ближе, чем на три-пять шагов. Плюс сигнальные чары на каждой двери, не забудь про них. От всех трёх комнат, прилегающих к выходам, можно попасть непосредственно в центральный зал. Так что, скорее всего, там расположиться ещё что-то вроде мобильного резерва. Сложно сказать, что и кто именно там будет, но человека три точно наберётся. Почти наверняка будет, по крайней мере, один маг.

Если так, то наверняка в общем зале будут слоняться призванные даэдра или големы. Или та же нежить, в Братстве всегда было много некромантов. Вот в этой комнате, скорее всего, поселиться управляющий гнездом, а также, возможно, его ближайший помощник. Сколько именно, можно узнать по числу кроватей. Впрочем, учти, — если помощник женщина, кровать может быть только одна. Управляющего надо убить обязательно, именно через него гнездо получает приказы от Чёрной руки. Здесь, в этой большой длинной комнате, скорее всего, будут спать члены Братства, не занятые на дежурстве. Хотя не факт, — возможно, они устроят здесь тренировочный зал. Не могу сказать точно, сколько всего там народа, но рассчитывай, как минимум, на полтора десятка. А лучше на два. И ещё вот эта маленькая комнатка, не забудь про неё. Там, скорее всего, устроили какую-нибудь кладовку, но всё равно стоит контролировать эту дверь, когда будешь очищать общий зал, что б в спину не надуло чем-то острым и железным. Вот через этот коридор можно попасть на наблюдательный пункт, из него просматриваются сразу два подхода к убежищу. Третий подход контролируется непосредственно из комнаты, которая прилегает к выходу. Почти наверняка в этой комнате и на наблюдательном посту будут дежурить арбалетчики или лучники.

Спуститься из-под потолка к нужному мне лазу, не потревожив поверхность воды и не шумнув, оказалось нетривиальной задачей. Я подтянулся поближе к стене, перекинул через трубу верёвку и повис на ней, ухватившись сразу за две сведённые вместе половинки. Самое пикантное заключалось в том, что на верёвку действие заклинания невидимости не распространялась. Оставалось молиться всем известным мне богам, чтобы её не заметили из наблюдательного пункта. К счастью, факелов на этой стороне не было, да и сам этот участок стены не было видно из тоннеля, — он скрывался за углом. Спустившись вниз головой до нужного уровня, я принялся тихонько раскачиваться, чтобы достать до располагающегося чуть в стороне лаза. Вниз головой, — это чтобы иметь возможность исследовать вход в лаз на предмет возможных ловушек. Исполнение подобного рода трюков, — это ещё одна из вещей, которыми я занимался последние две недели. Ловушек я не обнаружил. Сигнальных чар тоже, — мне выдали колечко с соответствующими наложенными чарами в качестве одного из пунктов материальной помощи. Помимо спящей магии, с помощью колечка можно было обнаруживать также скрытые в толще стен механизмы. Ну, что ж, если я сейчас ошибусь, то света солнца больше не увижу. Перевернувшись, вися на верёвке, в положения «головой вверх», я собрался с духом и зацепился ногами за вход в лаз, а потом протиснул туда нижнюю половину тела. Ничего не случилось. Я сдернул с трубы верёвку, отпустив одну из её половин, и, аккуратно смотав, спрятал её в специальный карман на рубахе. Ещё пригодиться. Рубаху с множеством таких карманов мне также выдали на время выполнения миссии. Однако вспотел я тут со всеми этими акробатическими трюками в своих кожаных с хитином доспехах. Надеюсь, меня не обнаружат по запаху. С нежити станется.

Задним умом мы все крепки. Вот и я сейчас задним умом понимал, что не стоили влезать в лаз ногами вперёд. Догадались? Верно, ползти по нему пришлось так же. По трубе диаметром от силы полметра. Мало того, что это было дико неудобно, и куртка постоянно норовила задраться в район груди. Так ещё и ничего не видно. Я не говорю уж об обнаружении ловушек, я просто не видел, куда ползу, и сколько ещё осталось. Ответвление я элементарно пропустил. Понял это, когда упёрся подошвами сапог в решётку. Как всё-таки хорошо, что это был неиспользуемый сток. Там, где вода протекала чаще, чем раз в неделю, нижняя часть трубы была покрыта противной слизью, а всё остальное поросло белесым лишайником. Здесь же я смог избежать тесного знакомства с канализационной флорой. Возвращаться назад пришлось совсем недолго, — буквально пару метров. Преодолев половину этого расстояния, я понял, что чудом не вляпался в магическую ловушку. Стоило бы мне неловко махнуть рукой во время первого проползания перекрёстка, — и здравствуй, пушной зверёк. Добравшись до ответвления и переведя дух, я извлёк ещё один артефакт, — выточенную из аметиста восьмигранную призму около десяти сантиметров длинной и толщиной в мой большой палец. Эффект у куска прозрачного камня присутствовал только один — он очень хорошо, а, самое главное, незаметно для окружающих, отбирал энергию у ранее наложенных на различные предметы чар. Спустя пять минут сигнальное заклинание потеряло всякую силу. Уже перед самым проломом обнаружилось ещё одно заклинание, аналогичное предыдущему, а заодно установленная поперёк лаза растяжка. Я уже готов был перерезать последнюю, когда обнаружил, что растяжка была с секретом, — через неё струился поток магической энергии, подпитываемый из расположенного где-то снаружи трубы артефакта. И просто «разрядить» этот артефакт, скорее всего, не получится — магический поток уходил куда-то вглубь стены, и я готов был съесть собственный шлем, если его прекращение не заметят. К счастью, над растяжкой оставалось достаточно свободного пространства, и я просто прополз мимо, умудрившись её не потревожить.

Спустя пару минут, отдохнув и повторно накинув на себя заклинание невидимости, я выглянул из пролома наружу.

* * *

Мрак. Холод. Трепещущий огонь факелов мимолётно вырывает из темноты покрытые причудливо изогнутыми линиями барельефов каменные стены. Чуть слышное дыхание сопровождающих за спиной, шорох их одежд и отдающиеся под высокими сводчатыми потолками эхом шаги. Странной формы каменная пластина вместо обычной двери. Скрежет заржавелых петель. Дуновение ветра, заполошно вскинувшийся огонь, метнувшиеся по неправильным углам тени.

— Входи, Совиза. — Тихо прошептала закутанная в бесформенный серый балахон фигура из скрывающегося в полумраке угла небольшой комнатки.

— Слушаюсь, Мать. — Негромко ответила женщина в кожаных доспехах и опустилась перед фигурой на колени.

— Тяжелые времена для Братства. Гнездо в Вивеке разорено, все птенцы убиты вместе с наседкой. Догадываешься, почему ты здесь?

— Да, Мать. Я — единственная, кто остался в живых.

— Верно. — Из-под глубокого капюшона послышался смешок. — Самый неопытный, едва оперившийся птенец — единственный, кто остался в живых. Погиб Глашатай, верой и правдой служивший Руке вот уже тридцать лет. Погибли братья. Погибли трое ящеров, специально прибывших из Аргонии, чтобы помочь гнезду выполнить этот злополучный контракт. Погиб наш весельчак-орк, в честном бою не уступивший никому доселе. А ты жива. Как ты объяснишь это?

— Мать, меня не было в гнезде, когда это случилось. — Женщина замолчала, ожидая ответа. Секунды текли, но фигура в тёмном углу безмолвствовала. И вот, когда Совиза уже набрала в лёгкие воздух, чтобы продолжить, послышался ответ.

— И ты думаешь, тебя это оправдывает? Наоборот, это ставит тебя под подозрение больше, чем что-либо другое. Почему ты покинула убежище в одиночку?

— Таков был приказ Дуруса.

— Называй его «Глашатай». — Перебили её.

— Таков был приказ Глашатая. — Вздохнув, поправилась Совиза. — Я должна была проследить за Кроликом. Тем, за чью жизнь назначили тот контракт…

— Я знаю, кто такой Кролик. — Впервые с начала разговора в голосе проявились какие-то оттенки эмоций. — Продолжай.

— Глашатай полагал, что Кролик связался с Мораг Тонг. Нужно было новое лицо, которое бы не знали прознатчики Непокорившихся. Братья из Аргонии были слишком заметны, остальные могли быть уже засвеченными. Выбрали меня как самую молодую в гнезде. Поэтому же я была одна.

— Ты нашла Кролика?

— Нет, Мать. Непокорившиеся хорошо прятали его.

— Кролик уже две недели в Вивеке! И вы не нашли его?!! — Громко, почти в голос прошептала фигура.

— Нет, Мать. Глашатай полагал, что он не покидал логово Мораг Тонг всё это время.

— Я начинаю сомневаться в профессионализме Дуруса. — Вздохнула фигура. — Хотя, если он позволил себя убить, какие ещё могут быть сомнения. Когда ты вернулась в Гнездо?

— Под утро, Мать. Дверь была заперта, на условный стук никто не отзывался. Другие двери тоже были заперты. Я воспользовалась лазом в трубе.

— Ловушки в трубе были потревожены? — Перебила её фигура.

— Нить была цела.

— А чары? Ах, да, ты же не маг. Ладно, продолжай.

— Ловушка была цела, Мать, но пыль в трубе и снаружи возле пролома была стёрта, как будто там кто-то проползал. — Совиза замолчала, ожидая комментарий, но, не дождавшись, продолжила. — В зале были следы схватки. Все братья лежали мёртвые. Пятеро из них погибли во сне, остальным размозжили голову чем-то тяжелым, вроде булавы. Углук тоже погиб в бою, все его доспехи были искорёжены, меч сломан. На полу валялось несколько стрел и арбалетных болтов, некоторые были сломаны. Скелеты-стражи тоже были сокрушены.

— Упокоены?

— Да, над ними провели обряд. И ещё. Те братья, кто погиб во сне, у них у всех на теле остались маленькие ранки, как от дротика. Такая же ранка была на шее у Ринталаеля, у единственного из погибших не в своей собственной постели. Других ран на теле мага не было. Рядом на полу валялся ключ-камень дреморы. Разбитый.

— Тела с ранками от дротика лежали в общем зале?

— Да, Мать.

— То есть некто пробрался по лазу, не потревожив ловушки, убил Ринталаеля и ещё пятерых при помощи дротика и разбил ключ-камень. — Бормоча под нос, принялась рассуждать про себя Мать. — Дремора вышел из-под контроля и начал убивать всех вокруг. Но тогда бы дремора убил и того, кто разбил камень. К тому же дреморе не под силу было убить Углука. Не вяжется. И кто после всего этого смог бы провести ритуал над нежитью? И собрать обратно дротики? Нет, это какая-то хитрая уловка. Кто бы это ни сделал, он пытается УБЕДИТЬ нас, что всё дело во взбесившемся дреморе. Возможно, братья умерли от яда, например, подмешанного в еду. Мага и ещё пятерых таким путём умертвить не удалось, пришлось воспользоваться дротиками с быстродействующим ядом. Потом инсценировали бурную схватку…

— Что мне делать, Мать? — Нерешительно спросила женщина, когда фигура под балахоном, наконец, замолкла.

— Что? Ах, да, Совиза, что тебе делать… Ещё один вопрос. Что случилось с Нитями?

— Нитями, Мать?

— Значит, ты не знаешь о нитях Сангвина? Я говорю о зачарованных поясах, которые носили Глашатай и старшие Братья.

— Я… Я не обратила внимания, Мать. Извини.

— Не обратила, значит… Ну что ж. Вот моё решение. Боюсь, деточка, тебе придётся лично дать нашему отцу Ситису отчёт о случившемся. Я не могу доверять тебе после всего, что случилось. И не могу отпустить тебя, учитывая, сколько всего ты знаешь.

— Вы собрались убить меня? — Женщина вскочила, выхватив одним плавным движением короткий меч из гномьей стали. И тут же со стоном пошатнулась и рухнула на пол.

— Да, деточка, да. — Хихикнула фигура. — Ты ведь обратила внимание на эти маленькие шипы, торчащие из плиты, где ты стояла на коленях? Обычно там лежит коврик. Ты, наверное, подумала, что я убрала коврик и заставила стоять тебя на коленях, терпя вонзающиеся в кожу шипы, только в наказание за дурные новости? На самом деле, это не просто маленькие шипы, они не просто так там торчат. — Последние слова Совиза слышала уже, как во сне. — Видишь ли, деточка, не только наши враги умеют пользоваться ядами.

* * *

Налетевший порыв ветра зашелестел листвою деревьев над моей головой. Застилавшие с вечера полнеба облака рассеялись, и ночное небо дышало морозом. Две громадные луны нависали так низко, что, казалось, сейчас рухнут на землю, а холодные огоньки звёзд взирали на всё это с недоступных высот. Два десятка и ещё один ординатор спали спокойным крепким сном, словно им и не предстояло убивать и, возможно, умирать ещё до того, как взойдёт солнце. Ещё трое данмеров в ординаторских доспехах сидели вместе со мной вокруг костра, охраняя покой своих товарищей.

— Имперцы обвиняют нас в использовании некромантии для охраны наших гробниц. Но это неправда! Да, души наших предков стерегут своё последнее пристанище, но они приходят туда абсолютно добровольно! Их никто не мучает и не сводит с ума, вот уж не знаю, откуда взялась эта гнусная выдумка! — Сидящая напротив меня женщина-паладин в избытке чувств взмахнула рукой. Кольчуга, составляющая внутреннюю сторону рукава её доспехов, мелодично зазвенела.

— Наши мёртвые не оставят нас без поддержки. — Подтвердил сидящий по правую руку от меня пожилой инквизитор. На резких, словно рубленых, чертах его узкого лица плясали тени от пробивающихся время от времени среди багровых углей и тёмных поленьев язычков пламени.

— Но мне приходилось слышать, что в Морроувинде в гробницах частенько встречается и нежить: поднятые скелеты, а то и ходячие трупы. — Возразил я, тормоша угли палочкой. В воздух немедленно поднялся рой быстро гаснущих искорок.

— Это трупы людей и зверолюдей, в крайнем случае, низших эльфийских рас, не данмеров! И в любом случае это рабы или пленные! — Горячо запротестовал другой инквизитор, помоложе. В отличие от других моих собеседников, на нагруднике у этого красовались не только позолота и художественно вырезанные руны с охранными заклятьями и символами веры, но и великолепно сделанные инкрустации с использованием полудрагоценных и мелких драгоценных камней. Я видел эти доспехи вчера при ярком дневном свете — очень красиво.

— Из орков получаются самые лучшие стражи. — Кивнул пожилой. — Но трудно получить их скелет неповреждённым.

— Применение заклинаний подъёма мёртвых — это мерзкая некромантия. Но для пользы дела можно использовать их по отношению к недолго живущим. — Поучающе проговорила женщина. — Им-то невелика разница. Разумеется, мы никогда не использовали нежить в битвах против наших врагов, это гнусная ложь! Тельвани используют тела своих погибших наёмников, чтобы они продолжали охранять жилища их нанимателей и после смерти, но Тельвани вообще все богохульники. Трибунал этого не одобряет.

— А правда, что перед смертью у данмеров принято завещать часть своего тела родственникам, и они из этой части делают себе амулет? — Полюбопытствовал я.

— Оберег, а не амулет, мы же не гоблины какие-нибудь, чтобы устраивать шаманьи пляски вокруг кусочка кости. — Поправила меня женщина. — Как я уже говорила, духи предков помогают нам. Кусочек смертной плоти — это что-то вроде маяка, который позволяет им легче найти того, кому требуется помощь.

— Иногда делают могущественные обереги. — Добавил молодой. — Не из одного пальца, а сразу из руки, допустим. Такой оберег используется для помощи в охране целого поселения. И принадлежит он не одному человеку, а сразу всему роду.

— Это древняя благородная традиция. — Торжественно подтвердила женщина. — Но на самом деле, здесь важен не размер оберега, а та доля самопожертвования, которую проявляет умирающий родич. Великие герои могли оставить после себя десятки оберегов, включающих в себя всего лишь одну их косточку, и каждый из них превосходил по силе целую мумию какого-нибудь мещанина, вмурованную в фундамент дома под очагом.

— Сейчас такие могущественные обереги больше не используются. — Проворчал пожилой. — Все пустили на Призрачный предел.

— В основании каждого из столбов Предела заложен как минимум один родовой оберег. Из них магическая завеса черпает свою силу. — Объяснила женщина, видя моё недоумение.

— Зато теперь, милостью Альмсиви, мы избавлены от кошмара моровых бурь! — Патетически воскликнул молодой.

— В подземельях под Когоруном недавно нашли подземный ход, который моровые твари под руководством пепельных вампиров прорыли, чтобы просочиться под Пределом. — Ворчливо заметил пожилой. — Там же обнаружили целую секту, поклоняющуюся Дагот Уру. Они даже заразили сами себя корпрусом, считая его благословением своего владыки, — все до единого.

— Я слышала, многих тогда потеряли. — Помрачнела женщина.

— Семнадцать человек. — Подтвердил пожилой.

— Нас становится всё меньше и меньше. — Угрюмо проговорила женщина, уставившись в огонь. — И всё меньше благородных данмеров желают пополнить наши ряды. Вольнодумство и пороки кажутся молодёжи слаще, чем стезя служения.

— Великий Дом Индорил никогда не откажется от благородного служения! — Воскликнул молодой. — Все мои братья, кроме старшего, наследующего отцу в имении, принесли присягу Нашей Леди! И Орден ещё силён!

— В Доме Индорил осталось не так уж много семей. — Вздохнул пожилой. — А численность Ордена уменьшается с каждым годом. Иногда я начинаю думать, что Лорд Вивек был не так уж и неправ, когда разрешил простолюдинам записываться в Вечную Стражу.

— А я согласна с Лордом Вивеком! Это люди, всю жизнь посвятившие служению Храму, и неправильно было бы отказывать им в чести служения только из-за того, что им не повезло родиться в знатной семье!

Две дюжины воинов Храма в тяжёлой броне, искусных в обращении с оружием и в магических искусствах. И ваш покорный слуга на положении не то проводника, не то пленника. Впрочем, вряд ли ординаторам требовался проводник, чтобы найти святилище Альд Сота. Когда я заявился к главе Ордена Расследований Берелу Сала с найдённым мной в Ассернерайране письмом, то рассчитывал только, что он заинтересуется содержащейся в нём информацией, и когда-нибудь в будущем соизволит её проверить по своим каналам. А он взял и немедленно послал туда отряд своих подчинённых. И меня вместе с ними. Письмо это не имело подписи и было адресовано главе убежища Тёмного братства в Вивеке, Дурусу Мариусу. Самым важным для меня и, как я думал, для Инквизиции в этом письме было мимолётное упоминание одного факта — в старинном святилище даэдрического культа Альд Сота, находящемся в паре дней пути от Вивека, снова поселились поклоняющиеся даэдра культисты. На этот раз это были почитатели Мехруна Дагона. Я знал из игры, и Тарос Драл подтвердил мне, что культ Мехруна Дагона в последнее время начал поддерживать очень тесные связи с Братством. А ещё, снова из игры, я знал, что в Альд Сота укрывалась Мать Ночи — глава Тёмного Братства в Вварденфеле. А то и во всём Тамриеле, не помню точно. Вот я и решил навести на это место ординаторов, чтобы малость сбить прыть со своих преследователей. Теперь я милостью судьбы и господина Сала направляюсь в самое змеиное логово. Хорошо хоть, не в одиночку.

Скажу вам сразу, в Ассернерайране мне повезло. Сказочно. Уже в том, что я смог пробраться туда незамеченным, повинна, по сути своей, цепь случайностей. А уж потом… Выглянув из пролома в трубе, увидел следующую картину. Около небольшого пьедестала в виде колонны полутора метров в высоту, приютившегося подле громадной статуи в центре зала, чем-то занимался альтмер в характерном для магов одеянии, то есть мантии. Ещё семь человек спало на расстеленных прямо на каменном полу матрасах, а по периметру зала ходил чудик, с ног до головы закованный в толстые латы из тёмного даэдрического металла и носящий глухой шлем со страхолюдной маской вместо личины. Когда чудик скрылся в открытом дверном проёме, — там, согласно плану Тароса, была большая комната, не то спальня, не то тренировочный зал, я решил действовать, пока не поздно. Поднеся к губам духовую трубку с отравленным дротиком, — стрелять из неё я также учился две недели, — я первым делом вывел из игры мага. Падая, он выронил на пол какой-то предмет, который от удара с тихим звоном раскололся на два неравных кусочка, но тогда я не обратил на это обстоятельство внимания. На трубку были наложены чары, которые существенно повышали вероятность попадания в выбранную цель, иначе я, наверное, не справился бы. Сработанный из эбонита дротик тоже был зачарован, — при попадании на цель накладывалось кратковременное, но чрезвычайно мощное заклинание паралича. Оно удерживало жертву от активных телодвижений, пока не подействует яд нервнопаралитического действия, — чрезвычайно быстродействующий, но не настолько, чтобы в обычной обстановке помешать человека громко крикнуть, например, и поднять тревогу. Каждый такой дротик стоил за сотню дрейков, но Тарос категорически приказал мне не жалеть боеприпас. Задание, мол, дороже. Выполняя этот приказ, я отправил в лучший мир ещё пятерых, когда на сцене появился новый участник.

Нет, чудик в страхолюдной маске не вернулся. Вместо него в комнату зашёл здоровенный орк в массивных доспехах, набранных из различной величины толстых стальных пластинок на манер рыбьей чешуи. Знаменитые орочьи доспехи, предмет вожделения суровых воинов и богатеньких коллекционеров. Говорят, купить их невозможно, — только снять с мёртвого орка. Перед этим орка нужно сделать, собственно, мёртвым, что само по себе нетривиальная задача. Не мудрствуя лукаво, я всадил зеленокожему воителю дротик в загривок, благо шлемом орк пренебрёг, и тут мой коварный план полетел в тартарары. Заклинание на орка не подействовало. Он взревел, как буйвол, выдёрнул из специального зажима за спиной исполинских размеров обоюдоострую секиру и начал с искажённым от ярости лицом оглядываться в поисках ужалившего его обидчика. Наверх, к счастью, он посмотреть не догадался, хотя, даже посмотрев, он вряд ли бы меня заметил. На вернувшегося в общий зал чудика орк внимания не обратил, посчитав, видимо, что к процессу втыкания ему в шею непонятной иголки чудик отношения не имеет. И это, бесспорно, соответствовало действительности. Вот только лучше бы было орку следить за чудиком в оба глаза.

Пока я лихорадочно размышлял у себя в укрытии, как действовать дальше, чудик повёл себя странно. Он вышел на середину зала, внимательно посмотрел сначала на мёртвого мага, потом на валяющийся на полу расколотый предмет (это был вырезанный из прозрачного камня диск в ладонь диаметром), затем на других погибших от моей руки, неподвижно лежащих в своих постелях, на ещё двоих, которые, разбуженные шумом, пытались продрать глаза, и, наконец, на разъярённого орка. А после случилось нечто странное, чему я не мог найти объяснения, пока Тарос на следующий день не открыл мне подоплёку событий. Чудик в маске оказался дреморой (ну, об этом я и сам догадался, если честно), которого убитый мною маг призвал с целью помогать в обороне убежища. Этакий идеальный недремлющий страж. В ныне расколотый диск, — ключ-камень, — была заточена часть души дреморы. Камень не давал смертоносному созданию вернуться обратно в Забвение и одновременно позволял магу контролировать призванное существо. Обнаружив себя внезапно очутившимся на свободе, дремора не стал сию секунду возвращаться на родину, решив вместо этого приступить к реализации своего самого заветного желания. Суть которого вкратце сформулировал ещё робот Бендер из любимого мною мультика: «Убить всех человеков!»

Сжав в руке рукоять тяжёлой булавы, дотоле украшавшую его пояс, дремора двумя непринужденными движениями приголубил по макушке обоих не до конца проснувшихся (черепа лопнули от ударов с тошнотворным звуком), а потом со всей дури заехал орку по ничем, кроме толстой черепной кости, не защищённому затылку. Но недооценил толщину этой самой кости. Взревев пуще прежнего, его противник с разворота рубанул его секирой. Приняв удар на щит, пришелец из Забвения продолжил наносить удар за ударом, корёжа и вминая стальные пластины орочьего доспеха. По правде говоря, он пытался попасть по голове, но ничего не получалось. Орк был большой, а голова — не очень. Зато и ответные удары проносились мимо цели, в худшем случае встречали подставленный щит. Координация движений у орка явно была нарушена. Наверное, начинал уже действовать яд из моего дротика (к слову, выдернутого и растоптанного всмятку). Или удар по затылку не прошёл бесследно. Длилось это с минуту, после чего орк совершил, наконец, фатальную ошибку. Дреморе удалось заехать ему краем щита в подбородок, а следующим ударом булавы попасть прямо в висок. Зеленокожий выбыл из игры. А в помещение, тем временем, начали подтягиваться другие участники.

Не знаю, что они подумали, узрев картину схватки, но симпатии между её участниками у остальных членов братства распределились вполне однозначно. Дремору единогласно было решено уничтожить. Вот только, в отличие от орка, воители из ассасинов получились никакие. Спустя две секунды и пять ударов булавы ещё трое трупов с размозженными черепами рухнули на пол. В их числе был выскочивший из комнаты начальника высокий данмер в костяных доспехах, вооружённый длинным широким мечом из даэдрического металла. Именно на него твари пришлось потратить целых три удара из пяти. Сам начальник, старик-имперец в доспехах кожи нетча, не мешкая, приказал подчинённым отступить и навязать противнику дистанционный бой, благо луков и арбалетов хватало. Вперёд же пошли скелеты-стражи с топориками и трое мускулистых аргониан с парными короткими мечами наголо. Ещё одна девушка, по виду бретонка, принялась колдовать, укрывшись за спиной лучников. Светящиеся белесые кружева заклятий срывались с её рук и накрывали сверху аргониан. Не знаю, смог бы дремора самостоятельно выпутаться из этой переделки, но в этот момент в бой вмешался я.

Средство, к которому я прибёг, Тарос рекомендовал применить, когда «станет совсем весело». Что ж, на мой взгляд, веселее некуда. Из небольшого кожаного тубуса я вытряхнул свёрнутый в трубочку лист пергамента и ограненный в форме овала светящийся кристалл кварца. На листе особыми чернилами были вычерчены руны, руны составляли короткое заклинание. Это заклинание я и произнёс звучным голосом (скопившиеся внизу начали оглядываться, но вверх опять же взглянуть не догадались), а потом кинул кристалл и пергамент с загоревшимися красным цветом письменами вниз. Лист ещё в полёте вспыхнул и сгорел ярким бездымным пламенем, но сияющие руны продолжали полёт в полной независимости от рассыпавшегося невесомым пеплом материального носителя, — пока долетевший до пола камень не разбился. После этого они исчезли в ослепительной вспышке. А на месте разлетевшегося на мелкие кусочки кристалла возник призрак. И не просто призрак, а одна из высших форм, — костяной лорд. Который, в отличие от простых привидений, умеет не только насылать проклятья, но и причинять вполне ощутимый физический урон. Что он тут же и продемонстрировал, схватив в свои костяные объятья девушку-мага. Не зря же я кинул камешек не куда-нибудь, а именно ей за спину. Несчастная завопила, расставаясь с жизнью, наложенные ею на аргониан заклятья мгновенно рассеялись, а лучники с арбалетчиками открыли ураганный огонь по новому противнику. Бесполезно. Стрелы просто пролетали сквозь полупрозрачную фигуру, не причиняя ей ни малейшего вреда. А дремора тем временем расправился с растерявшимися и лишившимися магической поддержки аргонианами, а потом, не обращая внимания на скелетов, набросился на кинувшихся врассыпную остальных своих врагов. Костяной лорд тоже не сидел без дела, сцапав ещё какого-то хмыря с арбалетом. Я же исподтишка потратил свой последний дротик на старика Мариуса. Забавно, меня до сих пор никто не обнаружил.

Content

Викулов Петр Иванович Попаданец в мире Морровинды

Глава 1

Глава 2

Глава 3