Шолом-Алейхем

Будь я Ротшильд

– Будь я Ротшильд… – размечтался касриловский меламед однажды в четверг, когда жена потребовала денег, чтоб справить субботу, а у него их не было. – Эх, если бы я был Ротшильдом! Угадайте, что бы я сделал? Первым долгом я завел бы обычай, чтобы жена всегда имела при себе трешницу и не морочила голову каждый раз, когда наступает долгожданный четверг, а субботу отпраздновать не на что… Во-вторых, я бы выкупил субботний сюртук… Впрочем, нет! Женин кошачий бурнус: пускай перестанет долбить, что ей холодно! Затем я приобрету весь этот дом. со всеми тремя комнатами, с клетушкой, с чуланом, с погребом, с чердаком, со всей прочей дребеденью: пусть она не говорит, что ей тесно. Вот тебе две комнаты – стряпай себе, пеки, шинкуй, стирай, делай что хочешь, а меня оставь в покое, чтобы я мог заниматься с моими учениками на свежую голову! Нет заботы о заработке, не надо думать, откуда бы взять на субботу, – благодать, да и только! Дочерей бы всех повыдавал, – долой обузу с плеч. Чего мне еще надо? Вот я и начинаю подумывать о городских делах.

Перво-наперво жертвую старой синагоге новую крышу, пусть не каплет на голову, когда люди молятся. Баню, не будь рядом помянута, я перестраиваю наново, потому что не сегодня-завтра там неизбежно, упаси бог, беда приключится, да еще, чего доброго, как раз когда женщины моются. А коль скоро баню, то уж богадельню и подавно развалить надо и поставить на ее месте больницу, самую, что называется, настоящую – с койками, с доктором, с лекарствами, с бульоном каждый день для больных, – как водится в порядочных городах. Затем я строю приют для престарелых, чтобы старики, знатоки талмуда, не валялись в молельне за печью. Создаю общество «Одежду – нагим», чтобы дети бедняков не бегали, извините за выражение, с голыми пупками, и благотворительное ссудное товарищество, чтобы человек, будь он меламед, или ремесленник, или даже торговец, не должен был платить процентов, не должен был закладывать последнюю рубаху; учреждаю общество «Призрения невест», дабы любую засидевшуюся в девушках из бедных приодели как следует и выдали замуж, и еще тому подобные общества завожу я у нас в Касриловке… Впрочем, почему только в Касриловке? Всюду, где живут наши братья евреи, основываю я такие общества, везде, по всему свету!

А для порядка, чтобы все шло чин чином, я, знаете, что делаю? Назначаю над всеми обществами одно большое благотворительное общество, которое наблюдает за всеми стальными, заботится обо всех евреях, то есть обо всем народе, чтобы люди везде имели заработок, жили в дружбе, сидели бы по ешиботам и изучали библию с толкованиями, талмуд с комментариями, с добавлениями и всякой прочей премудростью, все на свете языки… А надо всеми ешиботами был бы главный ешибот – еврейская академия, в Вильне, разумеется… Отсюда должны выходить величайшие в мире ученые и мудрецы, – и все это бесплатно, «за счет богача», на мои средства то есть, и чтобы все велось по плану, по порядку, чтобы не было никакого «ты-мне-я-тебе-хап-лап», пусть у всех будет одна только забота – общее благо!.. А что нужно для того, чтобы люди думали об общем благе? Для этого надо обеспечить каждого в отдельности. А чем обеспечить? Разумеется, заработком. Потому что заработок – это, знаете ли, самое главное! Без заработка не может быть и дружбы. Из-за куска хлеба, прости господи, люди готовы друг друга извести, зарезать, отравить, повесить!.. Даже враги наши, зложелатели на всем свете, – чего, думаете, они от нас хотят? Ничего. Все из-за заработка. Были бы у них дела получше, они бы вовсе так не свирепствовали. Погоня за достатком приводит к зависти, зависть – к вражде, а отсюда берутся, оборони боже, все несчастья, все горести, преследования, убийства, зверства, войны.

Ох, войны, войны! Это, скажу я вам, зарез для всего мира! Будь я Ротшильд, я положил бы конец войнам, раз и навсегда!

Вы, пожалуй, спросите, каким образом? Только при помощи денег. А именно? Сейчас объясню толком.

Два государства, к примеру, спорят из-за пустяков, из-за клочка земли, который и понюшки табаку не стоит. У них это называется «территорией». Одно, государство говорит, что территория принадлежит ему, а второе заявляет: «Нет, это моя территория!» С самого, что называется, сотворения мира господь бог создал эту землю для его милости. Но тут приходит третье государство и говорит: «Оба вы ослы! Эта территория принадлежит всем, она, так сказать, «достояние многих»… Словом, территория сюда, территория туда – «территорят» до тех пор, пока не начнут палить из ружей и пушек, люди режут друг друга, как ягнят, кровь льется, как вода!

Но представьте себе, что я в самом начале являюсь к ним и говорю: «Тише, братцы, дозвольте слово молвить. Из-за чего у вас собственно спор идет? Думаете, мы не понимаем, чего вы хотите? Ведь вам не тары-бары, – вам галушки подавай! Территория – это ведь только предлог! А главное для вас – то самое, «пети-мети», контрибуция! А коль скоро речь зашла о контрибуции, к кому же обратиться за займом? Ко мне, к Ротшильду то есть. А я им: «Знаете, что? Вот тебе, долговязый англичанин в клетчатых штанах, миллиард! Вот тебе, глупый турок в красной феске, миллиард! А вот и тебе, тетя Рейзя,[1] миллиард! В чем дело? Господь поможет, уплатите мне с процентами, не с большими, упаси бог, – скажем, четыре-пять годовых, – не собираюсь я на вас наживаться…»

Понятно вам? И я дело сделал, и люди перестают резать друг друга, точно скот, ни за что ни про что. А если войнам конец, тогда к чему оружие, войско, вся эта канитель, весь этот тарарам? Ни к чему! А если нет оружия, нет войска, нет тарарама, – так ведь нет больше и вражды, нет зависти, нет больше ни турка, ни англичанина, ни француза, ни цыгана, ни еврея, скажем, – весь мир обретает совсем другое обличье, как в писании сказано: «И будет в тот день», то есть в день пришествия мессии!..

А? А может быть… Будь я Ротшильд, я, может быть, вообще отменил бы деньги! Никаких денег! Потому что давайте не будем обманывать себя: что такое деньги? Ведь это же собственно дело сговора, самообман. Взяли кусок бумаги, нарисовали на нем картинку и написали: «Три рубля серебром». Деньги, говорю я вам, это только соблазн, страсть, одна из самых пагубных страстей… Все за ними гонятся, и никто их не имеет… Но если бы денег вообще на свете не было, так ведь и дьяволу-искусителю нечего стало бы делать, да и от самой страсти ничего бы не осталось! Понимаете или не понимаете?

Только как же с этим-то? Возникает вопрос, откуда люди брали бы деньги, чтобы справить субботу? И еще, позвольте, откуда мне сейчас взять на субботу?

1902

Примечания

1

Россия.

Content

Шолом-Алейхем
Будь я Ротшильд

Примечания