Патриция Хэган

Как в сладком сне

Посвящается Ким и Дебби, приятно пополнившим семейство Хэган…

а также любимым Келси и Мэри Чандлер Хэган, желанному появлению которых мы обязаны племянникам Дэвиду и Двейн.

Глава 1

В Стиве Мэддоксе все еще жили первобытные инстинкты.

Лишь только на лестнице послышались чьи-то легкие шаги, он тотчас проснулся, несмотря на то, что за день очень устал и заснул, едва коснувшись головой подушки.

Сегодня Стив впервые ночевал в этой комнатке, которую соорудил для себя в углу сеновала над конюшней. Лестницу он решил не поднимать и теперь, слыша негромкое поскрипывание деревянных перекладин, уже успел пожалеть об этом.

Соскользнув с постели, Стив натянул брюки. С быстротой потревоженной змеи его рука метнулась в темноте к ружью, которое лежало на столике возле кровати. Ему казалось, что за три года, что он проработал на плантации Хальцион, он не нажил себе врагов. Но как знать…

Стив прижался спиной к стене. Комнатка была крошечной — как раз чтобы разместить кровать, стол да стул. Так что если непрошеный гость задумает убить его и начнет стрелять сквозь дверь, укрыться больше негде.

Он напряженно ждал, гадая, кто бы это мог быть. Неужели приемная дочь Неда Ральстона? Несколько месяцев назад, закончив престижный парижский коллеж, девушка вернулась домой, и с тех пор жизнь Стива превратилась в кромешный ад. Избалованная, привыкшая получать все, что только хотела, она сразу положила на парня глаз.

Поначалу он решил, что это просто безобидный флирт, однако девица не унималась. Однажды, застав Стива одного в кабинете Неда, она обвила его шею руками и, встав на цыпочки, принялась осыпать его лицо поцелуями. Пытаясь избавиться от столь назойливого ухаживания, он едва не сломал ей руку. А на следующий день принялся сооружать себе над конюшней комнатку.

Стив чувствовал, что остается лишь один выход — покинуть дом. Впрочем, сейчас ему вовсе этого не хотелось. Нед был очень плох. Доктор говорил, что все дело в почках и что надежды мало… Стив никак не мог оставить больного в таком состоянии. Он и жил-то в этом доме только по его настойчивой просьбе. Несколько лет назад у Неда умерла жена, и пока Лизбет и ее брат Джулиус учились, вдовцу было очень одиноко.

Когда Стив объяснил свое решение перебраться на конюшню желанием быть поближе к лошадям, Нед пошутил, что водить девиц туда, конечно, гораздо сподручнее. Стив не стал его переубеждать. В душе он надеялся, что там-то уж его наконец оставят в покое. Однако как бы не так…

Стив услышал, как, оступившись, кто-то тихонько выругался. Лишь несколько человек знали, где именно на сеновале расположена его комната. Вероятно, этот посетитель не из их числа.

Стив подумал было окликнуть гостя. Но если это совсем не Лизбет, а кто-то чужой, да еще с оружием, от неожиданности он может выстрелить и перепугать лошадей. Этого Стиву совсем не хотелось.

Затаив дыхание, он ждал.

Дверная ручка повернулась.

Стив щелкнул затвором — этот страшный звук как будто разорвал напряженную тишину.

— Постой! Не стреляй! Стив, это же я. О Господи!

Все это было сказано почти шепотом, но он сразу узнал голос.

— Черт побери, Лизбет, я чуть тебя не пристрелил!

Опустив ружье, Стив чиркнул спичкой и зажег возле кровати лампу — комната наполнилась мягким светом.

Голубые глаза девушки расширились от страха, а ее лицо казалось таким же белым, как ее платье.

— Я… я совсем не хотела тебя пугать, — заикаясь, выговорила она.

— Только идиот станет красться вот так в темноте. Какого черта тебе здесь надо?

— Я беспокоилась из-за Красотки… — То, что Стив был в одних лишь брюках, казалось, смутило гостью, однако совсем ненадолго. — Она так плохо себя чувствует. Мне не спалось, вот я и подумала, что, если приду сюда, мы поболтаем, и я смогу немного успокоиться.

— Надо было сказать об этом раньше. Если не считать беременность болезнью, то твоя кобыла совершенно здорова.

Девушка капризно надула губы.

— Ты все время нарочно избегаешь меня.

— И у меня есть на то причины. — Стив застегнул на брюках ремень. — Беги-ка домой, пока тебя здесь не застали. Я помогу спуститься… Удивительно, как ты еще не сломала себе шею.

С притворным вздохом Лизбет шлепнулась на кровать.

— Я никуда не уйду, пока мы не поговорим, Стив. Я хочу знать, почему ты так меня не любишь.

— Ну что ты, я тебя люблю, — ответил он, раздраженно ероша волосы, — но только как младшую сестру — сто раз тебе об этом говорил.

— Не можешь же ты быть мне братом только потому, что Нед относится к тебе, как к родному сыну! Конечно, если бы я чувствовала то же самое к Джулиусу — другое дело… — Лизбет брезгливо сморщила носик.

Стив подал ей руку, однако она и с места не сдвинулась.

— Я никуда не пойду.

— Ты что, ждешь, чтобы я перекинул тебя через плечо, как мешок с сеном, и выволок отсюда?

— Тогда я закричу, все сбегутся, и я скажу, что ты затащил меня на конюшню, чтобы изнасиловать.

— Ты этого не сделаешь.

— Почему же? Ты еще не знаешь, на что я способна. — Ее глаза озорно плясали. — Так что смотри…

Что верно, то верно. Одному Богу известно, что может выкинуть эта девчонка…

— Черт возьми, Лизбет, ну как еще убедить тебя в том, что как женщина ты меня совершенно не интересуешь?!

— Неужели я нисколько тебе не нравлюсь?

— Очень даже нравишься! Однако это не значит, что я непременно должен с тобой спать.

— Ты просто боишься Неда. Но пораскинь мозгами — он ведь не бессмертный. Думал ли ты о том, что будет, когда он умрет?

Об этом Стив никогда не задумывался. Он вообще привык жить одним днем.

— Обходился же я раньше без него… Что-нибудь придумаю.

— Ну как ты не понимаешь? После смерти Неда все станет по-другому. Я, разумеется, выйду замуж, хотя заранее знаю, что буду изнывать от скуки. Ни один из тех, кто за мной ухаживает, не волнует меня так, как ты… Поэтому я и решила взять тебя, — она привстала и кокетливо побарабанила по его носу пальчиком, — к себе в любовники.

Стив смахнул ее руку с лица.

— Спасибо, не стоит. Тем более что я не люблю загадывать наперед.

От гнева лицо девушки залил румянец, однако она снова уселась на место.

— Напрасно. Большинство замужних дам заводят любовников. Что здесь дурного? Есть же у их мужей любовницы… Ты говоришь, что раньше обходился и без Неда, но ведь тогда ты жил гораздо хуже, чем сейчас. — Лизбет наморщила лоб, изображая озабоченность. — Никогда не могла понять, почему Нед так с тобой сблизился. Наверное, после смерти мамы ему было очень одиноко. Кто знает! К тому же он говорил, что жалеет тебя, — ведь своей семьи у тебя никогда не было. Признаюсь, мне самой казалось, что ты пользуешься его сочувствием, чтобы поближе подобраться к его деньгам. Впрочем, какое мне дело? Нед вправе позволить себе некоторую благотворительность. Но неужели тебе действительно хочется снова вернуться в нищету? А я-то думала, что тебе нравится быть богатым…

— Мне без разницы. — По-настоящему Стива интересовали только иноходцы. А у Неда была лучшая в округе конюшня. После него, при Джулиусе, все, наверное, пойдет прахом… Это единственное, чего Стиву будет не хватать, — кроме, конечно, самого Неда и их дружбы. Больше Стив ни о чем не заботился.

Лизбет догадалась, о чем он думает. Она прекрасно знала о его страсти к хорошим лошадям.

— Ты смог бы остаться здесь. Джулиус не станет возражать. Тем более что он, наверное, все равно переедет в Мобил, его всегда больше привлекала городская жизнь. А если я выйду за Барли Тремейна — единственного из всех, кто еще более-менее сносен, — то останусь здесь. Я вовсе не собираюсь жить с его родителями. Их дом с нашим и сравнить нельзя.

Стив невольно улыбнулся.

— Выходит, ты уже просчитала все варианты. Тебе доставляет удовольствие наблюдать, как ребята из кожи вон лезут, лишь бы тебе понравиться, хотя втайне ты уже выбрала юного Тремейна. Даже заранее решила, где вы будете жить и кого ты возьмешь в любовники. Не слишком ли самоуверенно?

Лизбет помрачнела. Ей не нравилось, когда с ней разговаривали так насмешливо.

— Нисколько, Стив. И на твоем месте я бы так не зубоскалила — если, конечно, ты думаешь о своем будущем.

— Тогда уж позволь напомнить, что это мое, а не твое будущее.

Она вдруг резко переменила тему:

— Значит, ты перебрался сюда, чтобы тайком от меня водить к себе другую?

— Нет. Я просто перебрался подальше от тебя.

Оставив его ответ без внимания, Лизбет не унималась:

— Наверное, Селену Лерокс? — Она с подозрительностью прищурилась. — Уж не от тебя ли она беременна?

Стив с отвращением потряс головой — столь нелепое обвинение возмутило его.

— Да как ты смеешь!

Селена была дочерью одного надсмотрщика из Луизианы. Она действительно ждала ребенка, только не от Стива; они действительно были близки, но совсем не в этом смысле. Ее отец считал, что дочь опозорила семью, однако она все равно не призналась никому, кроме Стива, от кого у нее ребенок. Тот человек недавно утонул в реке, к тому же он все равно был женат. По словам Селены, она собиралась с ним бежать, однако теперь ей не хотелось, чтобы несчастная вдова узнала еще и о том, что муж намеревался ее бросить. Ничего хорошего из этого бы все равно не вышло, так что Селена упорно молчала, несмотря на настойчивые требования отца назвать имя виновного.

— Кроме тебя, из белых с ней никто даже не разговаривает. Порядочному человеку с ней и поздороваться-то стыдно — все знают, что она шлюха.

— Никакая она не шлюха, а общаюсь я с ней потому, что я ее друг… Впрочем, это никого не касается, включая и тебя.

— Все говорят, что ты слишком добр к ней. Вот почему ходят слухи, будто это твой ребенок.

Стив начинал терять терпение.

— Мне совершенно плевать на это. Ну хватит, выметайся отсюда.

Лизбет хихикнула:

— Раз тебе плевать на то, что говорят другие, тогда почему ты так спешишь от меня отделаться?

— Идиотка! — Он рывком сдернул ее с кровати, испытывая непреодолимое желание встряхнуть эту нахалку так сильно, чтобы у нее лязгнули зубы. — Я волнуюсь не за себя, а за тебя. Ты думаешь, Барли захочет взять тебя в жены, если узнает, что ты побывала в моей постели? А о Неде ты подумала?

Лизбет надменно подняла подбородок.

— Я как раз думаю: может, сказать ему о вас с Селеной? Тогда он вышвырнет вас обоих. Как тебе это нравится?.. Лучше не доводи меня до крайности, Стив Мэддокс, — предупредила она.

— А ты не пытайся меня шантажировать. Кроме того, Нед все равно тебе не поверит. Он мне доверяет, и я никому не позволю настраивать его против меня!

Несколько секунд, пока они сердито пожирали друг друга взглядами, девушка в замешательстве покусывала губы. Затем, не придумав ничего другого, она прибегла к слезам, которые словно по команде заструились по ее щекам.

— Ну зачем ты со мной так, Стив, — дрожащим голосом прошептала она. — Ведь я люблю тебя, я правда тебя люблю.

Однако на него эти слезы должного впечатления не произвели. Стиву уже не раз приходилось их видеть. Вот Нед — совсем другое дело. По природе мягкий, он был готов на все, лишь бы избежать неприятностей.

— Довольно, Лизбет. Сейчас же уходи отсюда.

Вскрикнув, она вдруг набросилась на Стива, цепко впиваясь пальцами в его плечи и с удовольствием чувствуя крепость его мускулов. Девушка всей грудью прильнула к его обнаженному торсу и, покачнувшись, еще крепче обвила плечи руками.

— Ты ведь сам знаешь, что хочешь меня. Ты просто упрямишься. Только и всего.

— А ты просто не выносишь, когда не получается по-твоему. — Стив попытался освободиться от ее цепких пальцев, не причинив ей боли, однако они впились в него словно клещи. В конце концов ему пришлось так сильно стиснуть запястья девушки, что Лизбет ничего не оставалось, как разжать руки.

— Ты еще сильно пожалеешь о том, что так оскорбил меня!

— Я ничуть тебя не оскорбил. Я только сказал тебе «нет». Похоже, ты не привыкла слышать это слово.

— Еще посмотрим…

Неожиданно Стив услышал, как скрипнула дверь конюшни. Он поспешно закрыл рот Лизбет ладонью и рывком прижал девушку к себе.

Внизу раздались чьи-то шаги. В отличие от Лизбет этот посетитель не крался, так что Стив не стал брать в руки ружье.

Лизбет пыталась освободиться, однако ему все же удалось удержать ее одной рукой, а другой — неслышно запереть дверь.

— Да тише ты! — сердито шепнул он ей на ухо. — Неужели тебе хочется, чтобы нас застали здесь вдвоем?

Увлекая Лизбет за собой, Стив потушил лампу. Девушка перестала вырываться и теперь в страхе прижималась к нему. У Стива отлегло от сердца. Похоже, что, несмотря на все ее угрозы, ей не больше, чем ему, хочется, чтобы ее увидели в столь щекотливом положении.

Кто-то уже поднимался по лестнице — на лбу Стива выступили холодные капельки пота. Только бы не Нед… Конечно, Нед слишком слаб, чтобы взбираться сюда, но если это все-таки он, единственное, к чему Стив может прибегнуть, это притвориться, будто у него посетительница.

Пусть Нед убедится, что был прав и Стив перебрался подальше от дома именно по этой причине. Пусть думает что угодно, только бы не узнал, кто эта посетительница. Черта с два Стив ему сейчас откроет!

Глава 2

Дойдя до середины лестницы, Элайджа остановился передохнуть. Он был уже слишком стар да и не привык лазить по сеновалам. Не лучше ли крикнуть прямо отсюда?

— Мистер Стив, это я, Элайджа! Проснитесь, пожалуйста, мистер Стив! Мне надо вам кое-что сказать.

Слава Богу, это не Нед… Однако Стив все равно встревожился. Элайджа не стал бы беспокоить его в такой поздний час по пустякам.

— Я не сплю. А что случилось?

— Меня послал за вами господин Нед. Он срочно хочет с вами поговорить.

— Ему стало хуже?

— Вроде бы нет. Хотя и не лучше…

— Передай, что я сейчас приду.

Подождав, пока не ушел Элайджа, Стив отпустил Лизбет. Девушка рванулась от него, вся красная от злости.

— Ты чуть не задушил меня!

— Извини. — Стив быстро зажег лампу. — Надеюсь, ты все слышала? Нед хочет меня видеть. Давай-ка спускайся отсюда. Ты войдешь в дом первая, а через несколько минут — я.

Девушка в нерешительности взглянула на него. Ей все еще хотелось продолжать спектакль.

— Ну иди же, иди! — подгонял ее Стив. — Да смотри не свались с лестницы. Давай забудем о нашем сегодняшнем разговоре и просто останемся друзьями. Ну как, по рукам?

Выдавив улыбку, он протянул ей руку.

Лизбет резко оттолкнула ее.

— Друзьями! — презрительно фыркнула она. — Ну и осел же ты! Он еще думает, что после того, как посмел предпочесть мне эту голодранку Селену Лерокс, я останусь ему другом!.. Никогда не забуду, как ты обошелся со мной, никогда! Я не нуждаюсь в твоей помощи — сама сюда поднялась, сама и спущусь. А если ты еще хоть пальцем до меня дотронешься, я закричу. Так и знай!

После гневной тирады Лизбет у Стива отлегло от сердца, и он бросился одеваться. Наверное, Неду стало хуже, но он не захотел признаваться в этом Элайдже. Что ж, позднее придется как-нибудь помириться с Лизбет. Пусть они и не станут друзьями, меньше всего Стиву хотелось иметь в ее лице врага.

Лизбет вовсе не собиралась возвращаться в свою комнату. Ее терзало любопытство — зачем Нед послал за Стивом в столь поздний час?

В доме было тихо. Элайджа оставил в холле зажженные свечи, и они отбрасывали причудливые тени. Девушка на цыпочках прокралась к нише в стене — как раз напротив комнаты Неда — и спряталась там за высокой вазой. Когда спустя несколько минут в зал вошел Стив, он даже не заметил ее.

Стив постучался и, услышав голос Неда, вошел. Как только дверь за молодым человеком закрылась, Лизбет тут же прильнула к ней ухом.

— Спасибо, что пришел, Стив. Конечно, сейчас очень поздно…

Нед протянул ему руку, и, пожав ее, Стив почувствовал, какая она горячая. Наверное, у Неда жар. Пододвинув к постели больного стул, Стив присел.

— Вы же знаете, я всегда к вашим услугам. А что случилось? Похоже, вы чем-то обеспокоены?

На самом деле так оно и было. Нед осунулся, а в его глазах сквозила боль.

Он горько усмехнулся:

— Угадал. Поневоле забеспокоишься, когда узнаешь, что на твоем пороге стоит смерть.

— Кто бы говорил! Вы еще всех нас переживете.

Однако на Неда это утешение совсем не подействовало.

— Я не дурак, Стив. И знаю, что мне уже не выкарабкаться. Что толку от той микстуры, которой поит меня доктор? Мне осталось только одно — лежать тут и думать о смерти.

Стив еще раз попытался его подбодрить:

— Ну, надеюсь, до утра-то вы еще дотянете? У меня был тяжелый день, да и вам, кажется, надо как следует отдохнуть. Давайте-ка я попрошу Элайджу принести вам теплого молочка…

— Да брось ты, парень, выслушай же меня! — резко перебил его Нед и сразу зашелся мучительным кашлем.

Схватив со столика кувшин, Стив налил в стакан воды, и пока Нед пил, поддерживал его за плечи.

Наконец Нед снова смог говорить.

— Почти восемнадцать лет я хранил это в своем сердце, — с жаром начал он, — и теперь не намерен больше молчать ни минуты. Прежде чем я встречусь с Создателем, мне надо уладить свои земные дела. Так что садись и выслушай меня. Пожалуйста.

Удивленный, Стив опустился на стул. Нед начал издалека.

— Сколько лет мы с тобой уже знакомы?

— Три года. — Стив работал тогда в Виргинии объездчиком на конном заводе. Любители лошадей со всего юга восхищались его красавцем иноходцем, который, помимо спокойного нрава и выносливости, отличался еще необыкновенно легким бегом.

Когда Нед Ральстон приехал в Виргинию покупать лошадей, Стива поразило то, как, отобрав самых лучших племенных жеребцов и кобыл, тот даже не приценился.

— Деньги не имеют значения, — небрежно бросил покупатель. — Во всяком случае, когда дело касается лошадей.

Затем, узнав, что Стив — лучший в округе объездчик, Нед настоял на том, чтобы парень отправился вместе с ним на его плантацию Хальцион в Алабаму.

Сначала Стив колебался: ведь он почти ничего не знал об этом человеке, кроме того, что тот, вероятно, владеет богатейшими плантациями и пастбищами. Однако Нед не отступал. Он попросил Стива назвать свою цену, а когда тот сделал это, удвоил ее. За такое щедрое жалованье стоило рискнуть… Стив сразу же бросил работу в Виргинии, и не успели они с новым хозяином доехать до Алабамы, как стали друзьями.

Так вышло, что последние три года были самыми лучшими в жизни Стива.

— Я привязался к тебе, как к родному сыну, — сказал Нед. — До тех пор, пока ты здесь не появился, мне казалось, что и настоящей семьи-то у меня никогда не было.

— Но ведь у вас есть Лизбет и Джулиус, — напомнил Стив.

— Боюсь, что мои борзые больше думают обо мне, чем они. Совсем как их мать — она до самой смерти не могла простить мне того, что сначала я пошел против воли отца и отказался на ней жениться. Впрочем, потом, когда она осталась вдовой с двумя маленькими детьми, это нисколько ее не смутило… Знаешь, мы никогда не любили друг друга. Честно признаюсь, я, как мог, старался быть примерным мужем и хорошим отцом для ее детей, но она всегда оставалась холодна как лед.

Нед ненадолго замолчал, чтобы отдышаться.

— Настоящее счастье за все время после женитьбы я испытал только, когда занялся иноходцами… и познакомился с тобой, — добавил он дрогнувшим голосом. — Ты очень дорог мне.

— Вы сами знаете, как я к вам отношусь… Но уверены ли вы, что хотите об этом говорить? Вряд ли вам стоит ворошить прошлое, расстраиваться…

— Ничего не поделаешь. Иначе как же ты сможешь узнать о моих ошибках и попытаться их исправить?.. Однажды я совершил нечто такое, что до сих пор не дает мне покоя.

— У всех нас есть то, о чем стыдно вспоминать.

— Но ты должен помочь мне избавиться от этого тяжелого груза и дать мне спокойно лечь в могилу.

— Для вас я готов на все, — ответил Стив, нисколько не лукавя.

Повернув голову, Нед долго всматривался в тени, как будто среди них пряталось его прошлое. Стив с надеждой подумал было, что больной задремал и, проснувшись утром, забудет об их разговоре. Но тот наконец взглянул на Стива, и в его глазах отразилась боль воспоминаний.

— Мы с отцом всегда плохо ладили друг с другом. Мать я боготворил, а вот со своим стариком вечно цапался. Его желание женить меня на Эдит Уайт явилось последней каплей. Отцу нравилась их семья. Он говорил, что в Эдит течет благородная кровь и что такая девушка вполне достойна носить имя Ральстонов. Я упорно отказывался, но отец крепко вбил это себе в голову, и дело дошло до того, что мне пришлось уехать. Ужасно не хотелось огорчать маму, но и мое положение в доме становилось невыносимым.

Нед рассказал, как, немного попутешествовав, он оказался в Техасе и, примкнув к Сэму Ньюстону, участвовал в знаменитой битве в Сан-Джасинто в тысяча восемьсот тридцать шестом году.

— Тогда меня сильно ранили, и я истекал кровью. Лошадь унесла меня далеко от поля боя. Меня нашла и выходила индианка из племени тонкава. Ее звали… Лакома.

Нед не сразу произнес имя девушки — как будто каждый звук его был ему дорог, и это подсказало Стиву, что разгадка близка.

— Никогда в жизни не встречал я более красивой женщины. У нее были черные как смоль, блестящие волосы и глаза цвета крепкого кофе. А ее кожа…

Стив заметил, как от этих воспоминаний лицо Неда просветлело.

— Ее кожа оттенком напоминала доброе вино. В общем, настоящая королева! Я любил ее, и уверен, что она меня — тоже. Тайком от своих Лакома выходила меня, белого человека, — боюсь, что, если бы они об этом узнали, нам бы обоим не поздоровилось. Когда же я немного окреп и смог дойти до ближайшего нашего поселения, меня ждала плохая весть. Моя мать, оказывается, лежала при смерти, и чтобы успеть застать ее в живых, мне надо было немедленно возвращаться домой.

Внезапно Нед снова помрачнел. Стив подумал, что о дальнейшем нетрудно догадаться.

— Вам пришлось расстаться, но вы так и не смогли забыть о ней. Но ведь это было так давно. Вряд ли я смогу ее теперь разыскать.

— Потом она вышла замуж.

Такой неожиданный поворот озадачил Стива. А Нед тем временем продолжал:

— Я собирался вернуться. Обещал Лакоме, что обязательно вернусь. Но я никогда не мог ни в чем отказать матери. Когда, приехав домой, я узнал, что она умирает, потому что ее сердце не может вынести разлуки со мной, меня стала мучить совесть. Если бы ты только видел, как мать взглянула на меня тогда… Ее лицо тотчас осветилось, словно солнцем, и она даже нашла силы приподняться в постели. Мама все повторяла и повторяла, что, если я снова ее покину, она этого не переживет. И я поверил, Стив, как мог я ей не поверить? Ну а потом, — глубоко вздохнув, продолжал он, — я убедил себя в том, что нам с Лакомой все равно не суждено быть вместе. Мои родители ни за что не приняли бы в свою семью индианку, а я — как ни стыдно в этом признаться — вряд ли бы решился порвать с ними ради нее. Тем более что это убило бы мою мать. Поэтому я решил вычеркнуть Лакому из своей жизни. Решить-то решил, но не смог… И дня не было, чтобы я о ней не думал. Я попытался хоть как-то о ней позаботиться. У меня был там друг, индеец по имени Сет Гриер. В письме я попросил его отыскать Лакому и сообщить мне, как она. Он действительно ее нашел — и сразу женился на ней, — добавил Нед с гримасой боли.

— А вы убедились, что о ней есть кому позаботиться. — Стиву не хотелось показаться бестактным, однако он ничего не мог поделать. — Вам следовало раз и навсегда забыть ее, Нед. Надеюсь, вы рассказали мне все это не для того, чтобы я разыскал Лакому спустя столько лет…

— Да нет же… — Сморщившись от муки, Нед прошептал: — Видишь ли, вскоре она родила девочку. Это была моя дочь, Стив. Я слишком поздно узнал об этом. Если бы я знал, то, клянусь, никогда не женился бы на Эдит. Ничто и никто, даже мать, не смогли бы помешать мне вернуться и поступить по совести.

У Стива перехватило дыхание. Теперь он понял, почему Нед так и не смог выбросить Лакому из головы.

— Сет писал, что воспитывает девочку как родную дочь. Я помогал им деньгами, а он время от времени посылал мне о них весточки. Несколько лет назад… — Голос Неда сорвался, и, судорожно глотнув воздух, он продолжал: —…он сообщил, что Лакома умерла.

Это потрясло меня до глубины души. Я тут же отправил ему свое соболезнование и приписал, что буду по-прежнему высылать для девочки деньги. Но время шло, а Сет не спешил с ответом. Затем мои письма стали возвращаться с пометкой «Не востребовано». Тогда я понял, что ничего не могу больше сделать. Их следы затерялись. Я боялся, что, если подниму шум, наняв сыщиков и начав поиски, об этом узнают дети, а мне этого совсем не хотелось. Они ведь ни в чем не виноваты, а это непременно задело бы их. Поэтому я во второй раз убедил себя в том, что, видно, так оно и лучше. Однако теперь, перед смертью, мне хотелось бы все исправить. Поэтому я и обратился к тебе.

Стив мысленно вздохнул.

— Я хочу, чтобы ты отправился в Техас и попытался ее разыскать. Понимаю, это будет непросто — ведь с тех пор, как я получил от Сета последнее письмо, прошло немало времени. У него была фактория недалеко от Форт-Индж, к западу от Сан-Антонио. О девочке же я знаю только, что ее назвали Рейвен[1]. Наверное, у нее были такие же черные волосы, как и у матери, — задумчиво добавил Нед.

Оказывается, причина несчастья Неда таилась не просто в одиночестве. Его гнетет прошлое. Но сможет ли Стив помочь больному? Ведь даже если ему удастся разыскать девушку, не привезет же он ее прямо сюда!

Однако, как выяснилось, именно этого и хотел Нед.

— Перед смертью мечтаю ее увидеть. Мечтаю объяснить ей, что, если бы только знал о ее существовании до своей женитьбы на Эдит, все бы могло быть по-другому. — Моргая, Нед попытался скрыть слезы. — К сожалению, я редко обращался к Богу, но теперь непременно буду молиться, чтобы Он дал мне еще хоть немного времени и не призывал к себе, пока я не увижу свою Рейвен. Я обязан успеть с ней познакомиться и поведать о том, что тяжким грузом лежит у меня на сердце. Кто знает? Может, мы даже полюбим друг друга. А самое главное, я должен быть уверен, что она получит все, что ей по праву принадлежит.

— Хальцион, — прошептал Стив.

— Именно так.

У Стива невольно вырвалось:

— А как же Лизбет и Джулиус? Боюсь, что эта новость будет для них ударом.

— Возможно, но, надеюсь, со временем они к этому привыкнут. Хотя Эдит ужасно избаловала обоих, я уверен, что в них еще осталось много хорошего. Кроме того, о них я тоже не забыл. Лизбет получит хорошее приданое. Ну а Джулиусу для начала придется научиться зарабатывать себе на жизнь — ему это будет только на пользу.

Нед не счел нужным объяснять, что по его завещанию Джулиусу предстоит до своего тридцатилетия работать в порту за ничтожное жалованье, и только если молодой человек не бросит эту работу раньше срока, он станет хозяином богатейших судоверфей. В противном случае они тоже перейдут к Рейвен.

— Если Рейвен примет наследство, — продолжал Нед, — Лизбет с Джулиусом смогут остаться в Хальционе. Им всем хватит здесь места, но решать будет, конечно, сама Рейвен.

— А если я ее не найду?

— Найдешь, — твердо заверил его Нед. — Ты хороший парень. И у тебя есть характер. Я понял это сразу, как только мы познакомились. Если уж ты что-то задумаешь, у тебя непременно все получится.

Стив заметил, что признание отняло у Неда много сил. Больной снова побледнел и с трудом переводил дух. В надежде, что Нед сможет успокоиться и заснуть, Стив решил переменить тему:

— А помните, я так и не смог объездить Звездного Огня? Два раза пытался, и каждый раз неудачно…

Нед улыбнулся. Разговоры о лучшем иноходце всегда наполняли его гордостью.

— Ничего удивительного. Ведь такого горячего коня у меня еще сроду не было — никого, кроме меня, к себе не подпускает.

Нед снова помрачнел.

— Но вернемся все-таки к нашему разговору. Тебе придется разыскать мою дочь и привезти ее домой. Понимаю, возможно, она этого и не захочет. Кто знает, что наговорила ей обо мне Лакома… И все же ты обязан привезти девушку сюда. Пусть она не пожелает остаться — я хотя бы увижу ее…

Стив нахмурился.

— А что, если потом, когда вас уже не будет, она решит покинуть Хальцион? Не хотелось бы, чтобы она продала его в чужие руки.

— Этого не случится. Если она уедет, Хальцион достанется Джулиусу и Лизбет.

Стив согласно кивнул.

Приподнявшись на подушках, Нед схватил парня за руку и заглянул ему в глаза.

— Тебе следует поторопиться. Возможно, у нас осталось не так много времени.

Легонько похлопав Неда по тыльной стороне ладони, Стив поднялся со стула.

— Я отправлюсь в путь, как только рассветет. А теперь мне не мешало бы немного вздремнуть.

— Только не говори никому, куда и зачем ты едешь.

— Разумеется. — Стив направился к двери.

— Стив!

Юноша обернулся. Разговор окончательно вымотал Неда — пора бы ему и отдохнуть.

— Я хочу, чтобы ты знал — я упомянул тебя в своем завещании, но передать тебе иноходцев я все же не могу.

— Вы и не обязаны мне ничего передавать, — поспешно возразил Стив. — Я совсем на это не рассчитывал.

Нед только отмахнулся от его возражений.

— Лошади должны остаться в Хальционе. Надеюсь, что Рейвен любит их так же, как и я. Но у тебя будет достаточно денег, чтобы завести собственных лошадей, а может, хватит еще и на небольшую ферму.

У Стива комок подкатил к горлу.

— За последние три года вы дали мне то, что не купишь ни за какие деньги. И если я уеду отсюда ровно с тем же, с чем приехал, я все равно буду вам бесконечно благодарен. Ведь здесь я как будто стал частью вашей семьи. Вы были ко мне так добры, Нед… Я сделаю все, чтобы найти вашу дочь.

Лизбет, которая подслушивала их разговор под дверью, округлила глаза и раскрыла рот от изумления. Новость просто ошеломила ее. Стив уже поворачивал дверную ручку, когда девушка наконец опомнилась и едва успела снова спрятаться за вазой.

Сердце ее бешено стучало. Лишь убедившись, что Стив вышел из дома, Лизбет осмелилась шевельнуться. Затем она стремглав бросилась в другое крыло — туда, где напротив ее собственных располагались комнаты Джулиуса. Иногда он ночевал в Мобиле, но сегодня Лизбет явно повезло.

У брата оказалось заперто, иначе она тут же влетела бы к нему в комнату, чтобы поделиться столь поразившим ее открытием.

Джулиус не сразу ответил на отчаянный стук сестры.

— Знаешь ли ты, который теперь час? — недовольно и сонно пробормотал он.

Прошмыгнув мимо брата в гостиную, Лизбет подождала, пока он не запер дверь, и воскликнула:

— Какое горе для всех нас, что Нед не умер, когда его ранили в Сан-Джасинто!

Джулиус изумленно уставился на нее.

— И ты явилась сюда среди ночи только затем, чтобы сообщить мне это? Ты, случайно, не спятила?

— Я-то нет, а вот Нед, похоже, точно свихнулся, если думает, будто может выставлять напоказ свои прошлые грешки и отнимать у нас то, что нам по праву принадлежит.

— Тебя что, мучили кошмары?

— Это похуже всякого кошмара. — Лизбет горько усмехнулась. — Такого ты бы и представить себе не мог.

Конечно, ей пришлось утаить, что она ночью заходила в комнатку к Стиву, и представить брату несколько иную картину происшедшего. По словам девушки, она услышала, как Стив поднимается наверх, и, поскольку час был поздний, испугалась, не стало ли Неду хуже. Лизбет пошла разузнать о его самочувствии и не смогла удержаться, чтобы не подслушать под дверью. Негодуя, она принялась рассказывать брату о признании Неда.

Джулиус заметно побледнел, а когда Лизбет закончила, пробормотал:

— Мама всегда говорила, что он уехал от родителей, чтобы перебеситься. Слава Богу, она не знала, что эта его поездка дала такие всходы.

— Зато мы теперь знаем все. Помяни мое слово — он нас опозорит. Порядочные люди будут от нас шарахаться. — Лизбет отчаянно замахала руками.

Опасаясь, как бы сестра не сшибла статуэтку из слоновой кости, Джулиус переставил ее повыше, на каминную полку.

— Успокойся. Об этом никто не узнает. Думаю, нам с тобой не о чем даже беспокоиться.

— Что ты такое говоришь?! Ведь как только Стив привезет сюда эту метиску, о ней сразу станет всем известно. Нет, ты должен ему помешать. — Она схватила брата за лацканы. — Объясни ему, что этим он разрушит всем нам жизнь. Постой-ка… Мы оба знаем, что Стив без ума от иноходцев. Мы пообещаем ему всех лошадей, если он уедет как бы на поиски этой девицы, а через некоторое время вернется и скажет, что не нашел ее.

— Но ты сама только что говорила, будто Нед оставляет ему достаточно денег, чтобы завести собственных лошадей. Тогда зачем ему с нами связываться? — Джулиус медленно покачал головой. — Нет, мне кажется, нам не следует признаваться, будто мы что-то знаем.

— Так что же нам делать?!

— Да ничего. Сама подумай, нам совершенно не из-за чего так убиваться. Стив едет Бог знает куда на поиски полуиндианки, о которой известно лишь то, что ее зовут Рейвен, и о которой вот уже много лет не было ни слуху ни духу. У него почти нет шансов. И что нам до того, что у Неда есть от кого-то ребенок? Прошло столько лет… И вообще, тогда он еще не был женат на маме. Неудивительно, что сейчас он вспомнил об этом — чувствует ведь, что ему уже немного осталось… Многие перед смертью ведут себя точно так же, пытаясь обрести в душе покой. Это вполне естественно.

— Быть может, ты и прав. — Помня о том, что рассказал Нед, Лизбет и сама понимала — вряд ли Стив может рассчитывать на успех. И все же ее не покидало беспокойство. — Однако лучше бы Стив даже и не пытался ее найти.

— У него нет другого выбора. Ведь если он откажется, Нед обозлится и отнимет у Стива кусок пирога, который сам ему отрезал. Ладно, перестань терзаться — спать пора.

На цыпочках Лизбет направилась по коридору в свою комнату. Слава Богу, Джулиус немного рассеял ее страхи. Теперь она твердо верила, что Стиву не удастся выполнить поручение умирающего.

Вот тогда Лизбет вспомнит, как он оттолкнул ее, и вволю порадуется его неудаче!

Глава 3

Солнце, словно бесформенное огненное месиво, жгло землю и колючие кустарники, которые робко стелились по камням и песку.

С тех пор как, выехав из Сан-Антонио, Стив отправился дальше на запад, ему казалось, будто он навсегда оторван от цивилизации. Бесконечные гряды холмов, однообразно похожие друг на друга, напомнили Стиву, как однажды он ходил в морское плавание. Тогда корабль час за часом медленно рассекал волны, кроме которых, похоже, не существовало ничего.

Теперь все вокруг сливалось в сплошную линию горизонта, и можно было увидеть лишь голый холм или узкое глубокое ущелье, окруженное горами.

Спасаясь от пыли, Стив обвязал нос и рот платком.

С самого Мобила он неотступно двигался вперед, останавливаясь только на ночлег. Правда, днем тоже приходилось спешиваться, чтобы напоить лошадь и немного перекусить самому. Времени не было. Пожалуй, решить, когда пора уже оставить надежду найти девушку и повернуть назад, окажется непростой задачей. И тем не менее у Неда, наверное, станет гораздо легче на душе, когда он узнает, что Стив сделал все возможное…

С тех пор как он пересек границы Техаса, все только и говорили что о нападении индейцев — поневоле приходилось быть начеку. Несмотря на то, что уже существовали резервации, пятьдесят два форта и почти восемь тысяч солдат не могли защитить поселенцев от набегов индейцев. Те считали, что белые вторгаются на их исконные земли, и ни за что не желали с этим мириться. Впрочем, Стив не очень беспокоился, пока не оказался по другую сторону от Сан-Антонио. Теперь же, один на этой голой земле, он жалел, что не взял с собой проводника, которому хорошо известны повадки местных жителей.

Ни на секунду не забывая поглядывать по сторонам, Стив ехал и размышлял о своей жизни.

Вспомнив о деньгах, которые собирался ему оставить Нед, Стив подумал о том, что, сколько бы их ни было, они совершенно не имеют для него значения. Ведь единственное, что ему действительно нужно, это знать, что у него есть настоящий дом. Впервые в жизни он понял это, когда отправился вместе с Недом в Алабаму. Однако после смерти Неда он вряд ли будет чувствовать себя в Хальционе как дома.

Скорее всего рано или поздно ему придется уехать оттуда — пусть Лизбет осчастливит своим вниманием кого-нибудь другого. А ведь если бы ей в голову не взбрела эта шальная мысль, он вполне мог бы остаться на плантации и по-прежнему ухаживать за лошадьми…

Иногда Нед донимал его вопросами, почему Стив никак не женится. Не признаваясь, что не хочет добровольно связывать себя крепкими узами брака, парень только отшучивался. Впрочем, он даже представить себе не мог, что полюбит кого-то, не говоря уже о браке. Ведь любовь всегда тесно связана со страданиями. Поэтому Стив решил, что единственный способ избежать их — лишь пользоваться моментом и больше не ожидать от женщин ничего. Так он надеялся уберечь себя от разочарований.

Мать Стива умерла, едва он появился на свет, а о том, кто его отец, похоже, не знал никто. Вряд ли женщину, которая в тысяча восемьсот тридцатом году едва сводила концы с концами в филадельфийском порту, интересовали имена клиентов.

Тетя, единственная родственница Стива, взяла мальчика на воспитание, однако ему не исполнилось еще четырех лет, как она умерла, и ребенок оказался в приюте. С горечью вспоминал он, как цеплялся за юбки равнодушных сиделок, умоляя обратить на себя хоть чуточку внимания — те лишь отталкивали его, а иногда и больно шлепали. Когда мальчик немного подрос, его стали посылать в богатые дома на поденные работы. Долгие часы ему приходилось трудиться, а если осмеливался роптать, получал подзатыльники.

Именно в этих домах Стив узнал об отношениях между мужчиной и женщиной. Как-то ночью — ему минуло тогда двенадцать лет — к нему на чердак прокралась шестнадцатилетняя девица. Она и стала его первой женщиной… а потом их было так много, что он даже потерял счет. Однако кроме плотского удовольствия — единственного в убогой жизни Стива — ни о каких других чувствах не могло быть и речи.

Повзрослев, Стив задумался: вряд ли мимолетное свидание в темном углу и есть то, что называется любовью, — и тут же влюбился. Девушка была намного старше его. Стив навсегда запомнил, как жестоко она высмеяла его, когда в порыве страсти он признался, что любит ее. Вот тогда он и решил не ждать от отношений с женщинами ничего, кроме минутного плотского наслаждения. Зато уж на это его подружки могли рассчитывать всегда…

Впоследствии некоторые из них намекали на брак, но Стив честно давал понять, что женитьба не входит в его планы. Так он надеялся, что впредь его чувства не будут оскорблены и его не отвергнут…

На третий день пути из Сан-Антонио, почти уже вечером, Стив приехал в Форт-Индж. Крепость располагалась на высоком холме; с одной стороны просторный плац окаймляли квартиры для офицеров, с другой — солдатские казармы. Позади них виднелись склады, госпиталь и другие необходимые на отдаленном пункте постройки.

Возле ворот Стив изложил свое дело строгому часовому, объяснив, что ищет человека по имени Сет Гриер, у которого где-то под Сан-Антонио была одно время фактория.

Часовой покачал головой.

— Никогда не слышал о таком. Вообще-то я здесь всего несколько месяцев. Может, кто-нибудь другой и знает. — Он махнул рукой какому-то солдату. — Проводи-ка его к интенданту.

Пересекая плац, Стив невольно бросил взгляд на конюшни; он решил, что попозже обязательно заглянет туда, чтобы посмотреть, какие у военных лошади.

Стив заметил парней в знакомой синей форме кавалеристов, однако, кроме нее, ничего общего с солдатами регулярной армии у них больше не было. Некоторые носили косы, у иных, черноглазых и смуглых, длинные волосы вообще свободно струились по плечам. Они равнодушно оборачивались на незнакомца. Стив догадался, что это индейцы, нанятые в лазутчики.

Один из них привлек внимание Стива. Он был меньше ростом, очевидно, моложе других и держался несколько в стороне. Длинная челка почти закрывала парню лицо, в то время как у остальных индейцев волосы были убраны со лба при помощи платка или кожаного ремешка.

Еще Стиву бросилась в глаза неопрятность юноши. Лицо его было запачкано грязью, висевшая мешком форма тоже не отличалась чистотой.

Сопровождающему Стива солдату во взгляде Стива, наверное, почудилось неодобрение.

— Я тоже не в восторге от этих ребят. Ни одному из них нельзя доверять. Перережут глотку и глазом не моргнут. Но в армии считают, что они нужны нам, чтобы выловить остальных.

— Индейцы предают индейцев, — пробормотал Стив. — Какой печальный парадокс!

Солдат бросил на него пристальный взгляд.

— Да ты, никак, им сочувствуешь? Может быть, не знаешь, каково нам здесь, в этом аду? И все благодаря краснокожим!.. Так что чем скорее мы их перебьем, тем лучше.

Стив спокойно ответил:

— Я вовсе не сочувствую им. Мне просто жаль, что в борьбе за выживание людям приходится идти против своих же. Наверное, можно было бы придумать что-нибудь получше и всем жить в мире.

Лицо солдата немного смягчилось.

— А, вон ты о чем… Я тоже не любитель убивать. Мне вообще все это осточертело. Думал, что смогу быть солдатом не хуже других. Тринадцать долларов в месяц плюс обмундирование, крыша над головой и еда — казалось бы, чего еще надо? Но в этой проклятой дыре я видел так много смертей, а мне еще совсем не хочется отправляться на тот свет. Жить, как эти индейцы-перебежчики, я не могу… Им-то ведь вообще без разницы, кого убивать, лишь бы платили.

В кабинете интенданта Стив познакомился с капитаном Пакеттом.

— Садитесь, Мэддокс, — предложил тот, пожав Стиву руку. — Добро пожаловать. Не часто нам здесь приходится принимать гостей. Откуда вы и что вас сюда привело?

— Я объезжаю лошадей на одной плантации в Алабаме, чуть севернее Мобила. — Стив повторил то, что уже рассказывал часовому.

Капитан кивнул.

— Эта фактория располагалась примерно в миле отсюда. Она принадлежала правительству. Мой предшественник для удобства хотел переместить ее в крепость и получил на это разрешение. Тогда Гриер сказал, что не станет больше ею заниматься, и уехал. С тех пор прошло уже больше года.

Почувствовав, что напал на след, Стив загорелся.

— А вы не знаете, куда он мог уехать?

— Увы. Все, что знал, я вам уже рассказал.

— Может, кому-нибудь из ваших известно больше?

— Разве что старшему сержанту Воксмиту. Он здесь старожил. Я недавно видел его — он вел лошадь в кузницу.

Поблагодарив интенданта, Стив быстро отыскал дорогу к кузнице — она располагалась в углу конюшен. Он заметил, что индейцы — вместе с тем пареньком, который по-прежнему держался чуть поодаль от своих, — все еще за ним наблюдают.

Сержант Воксмит был явно не в духе. Огромный и широкоплечий, он пыхтел и покрывался потом от полуденной жары, пытаясь подковать лошадь. Мельком взглянув на незнакомца, сержант проворчал:

— Какого черта тебе здесь надо? Не видишь — я занят?

Стив заметил, что лошадь с норовом.

— Похоже, вы не кузнец?

— Какой уж из меня кузнец! У нас тут один кузнец — капрал Гуден, но у него болит нога — вчера лягнула лошадь. У моей вот утром слетела подкова, а подковать некому.

— Давайте-ка я. — Стив засучил рукава.

Воксмит охотно согласился. А когда заметил, что парень отлично знает свое дело, его благодарность сменилась восхищением.

— Сразу видно, что тебе это не в диковинку.

— Лошадь тоже это чувствует, а это очень важно. Ваше беспокойство передается ей, и тогда она ни за что не станет стоять смирно.

Прибив подкову, Стив выпрямился.

— Порядок. Теперь, если у вас есть минутка, я хотел бы с вами поговорить.

Воксмит похлопал его по спине.

— Выкладывай, парень, пока мы еще не нацепили на тебя форму и не оставили здесь.

— Спасибо, но я должен найти одного человека по имени Сет Гриер. Быть может, вы о нем что-нибудь знаете?

— А, Сет Гриер… Он держал тут неподалеку факторию. Мы действительно были с ним неплохо знакомы.

— Значит, вам известно, куда уехал Гриер, когда она закрылась?

— Возможно. А зачем он тебе?

Стив понимал — если рассказать все как есть, на роль наследницы тут же найдется немало претенденток.

— Могу сказать только, что меня наняли, чтобы разыскать его вместе с его дочерью. Но, уверяю вас, я не причиню им зла.

— Что ж, Сета ты уже не найдешь. Он умер.

Стив не очень удивился. Он уже думал о том, что Нед перестал получать от Гриера письма именно по этой причине.

— Мне жаль, — сказал Стив. — Не могли бы вы все-таки о нем рассказать?

Воксмит решил, что от этого вреда не будет.

— Мы дружили с Сетом. Я был старше других солдат и, похоже, единственным из всех, с кем он уживался. Ему не нравилось, что все они увиваются за его дочерью. Наверное, вы знаете, что она была полукровкой.

Стив кивнул.

— Здешние косо смотрят на таких, как она. Ни белые, ни индейцы не считают их за своих. Жена Сета была из племени тонкава, умерла незадолго до того, как он сюда приехал. Похоже, Сет до безумия любил эту индианку. Бывало, разопьем с ним бутылочку виски, и он обязательно начнет о ней рассказывать и плакать. В общем, Рейвен осталась на нем, и он считал, что должен о ней позаботиться. Однако он знал, что к полукровкам солдаты относятся не лучше, чем к шлюхам. Поэтому и не переехал вместе со своей факторией в крепость. Сказал, уж лучше примкнет к убежавшим от своих индейцам, чем будет терпеть то, что по ночам к ним в факторию крадется солдатня.

— Зачем тогда он вообще расположился сначала недалеко от крепости?

— Говорил, что надоело мотаться между индейцами и белыми. Подвернулась подходящая работа, вот он и пошел. К тому же тогда его девочка еще так не расцвела. Сет и не заметил, когда она успела превратиться в настоящую красавицу — солдаты стали виться вокруг нее, как пчелы вокруг цветка. Он только из-за этого и уехал.

В душе Стива снова затеплился огонек надежды.

— Вы сказали, что, может быть, знаете, куда уехал Гриер.

— Ну да, знаю. Он вернулся в резервацию на реке Сабин — это на самом севере отсюда. Говорил, что там у него остались дружки среди агентов и он попробует снова туда наняться, если не найдет места в другой фактории.

— Тогда девушка скорее всего осталась в резервации, — выразил надежду Стив.

— Трудно сказать. Я слышал о том, что Сет умер, но о ней ничего не знаю. Может, уже давно вышла замуж. Для такой красотки, как она, это не составило бы труда.

Да, замужество лишь все усложняет…

— Жаль, что ничем не могу тебе больше помочь, — сказал сержант.

— Вы и так мне очень помогли. Во всяком случае, я хотя бы знаю, откуда начать поиски. Теперь мне нужен только кто-нибудь из индейцев в проводники, — Стив кивнул в сторону индейцев, которые толпились в дверях, — чтобы ненароком не сбиться с дороги. Я счел, что от Алабамы до Техаса безопаснее ехать вдоль Мексиканского залива.

— Конечно, но теперь тебе придется пробираться через Бастро и Накодочес — вряд ли кому захочется заблудиться в этих краях. Тебе и правда понадобится хороший проводник, только я бы на твоем месте не очень рассчитывал запросто его получить. Нам они и самим нужны.

Стив взглянул на индейцев, которые с любопытством на него посматривали.

— А если я неплохо заплачу, как вы думаете, согласится ли кто-нибудь из них меня сопровождать? Я ведь совершенно не знаю их языка, поэтому без посторонней помощи все равно никак не обойдусь. За хорошее вознаграждение, конечно.

— Почти все они сносно говорят по-английски. Дело в другом — твоего провожатого могут расстрелять за дезертирство.

Как будто одно только подозрение в дезертирстве показалось им оскорбительным, индейцы дружно ретировались — все, кроме чумазого паренька, который по-прежнему поглядывал на них сквозь густую завесу волос.

Заметив это, Воксмит кое-что придумал.

— Вот Вороненка они, может, и отпустили бы с тобой. Как от разведчика от него все равно толку мало. Он только возится с лошадьми.

Стиву не очень хотелось полагаться на помощь мальчишки, однако он решил, что это все-таки лучше, чем совсем ничего.

— Что скажешь? Хотел бы ты со мной поехать, Вороненок?

Стив шагнул к индейцу, собираясь по-дружески обнять его за плечи, однако тот вдруг сорвался с места и убежал.

Воксмит засмеялся.

— Он никого к себе не подпускает. Чудной малость. Но поговори с капитаном Пакеттом. Может, отпустит парня.

Стиву пришлось вернуться к интенданту, который охотно согласился отдать Вороненка в его распоряжение.

— Наверное, сержант Воксмит вам уже говорил: мы держим здесь этого малого только потому, что он неплохо управляется с лошадьми. В этом он просто незаменим. Кажется, будто они понимают все, что он им говорит.

Поблагодарив, Стив собрался было уходить.

— Когда вы едете? — окликнул его Пакетт.

— Рано утром. Я очень устал, да и лошади надо дать отдохнуть. К тому же мне нужно пополнить запасы.

— Тогда приходите вечером отобедать у меня вместе с офицерами. Мне хотелось бы побольше услышать об Алабаме и о новостях, связанных с рабством, особенно после того как «Хижина дяди Тома» наделала столько шуму.

— Я с удовольствием приду, капитан, только вряд ли наши с вами мнения относительно политики будут во многом сходны. Я не рабовладелец, поэтому не разделяю их взглядов.

Пакетт с удивлением поднял бровь.

— Но ведь у того человека, на плантации которого вы служите, наверняка есть рабы?

— Есть, однако с ними очень хорошо обращаются, — быстро ответил Стив.

— И тем не менее они несвободны, — с ноткой раздражения бросил Пакетт. — Впрочем, мы еще успеем поговорить об этом вечером. Еще мне любопытно узнать, зачем посылать за полуиндианкой в такую даль. Может, я все-таки сумею выспросить вас об этом.

— Боюсь, что нет, — улыбнулся Стив. — Я подчиняюсь приказу своего хозяина.

Приподняв шляпу, он вышел, а капитан Пакетт снова принялся за свои бумаги.

Ни один из них не знал, что, спрятавшись под окном в кустах, Вороненок жадно ловит каждое слово их разговора.

«Капитан Пакетт, — нахмурившись, думал Воронёнок, — не единственный, кому интересно узнать, зачем Стив Мэддокс разыскивает Рейвен».

Алабама. Этот незнакомец из Алабамы! Когда-то давно Вороненок видел письма, которые иногда приходили оттуда.

В письмах были деньги. «Это грязные деньги, — с горечью говорила его мать, — от человека, который пытается искупить ими свою вину».

Но все это было так давно, как будто в другой жизни…

Глава 4

Рейвен с любопытством поглядывала на незнакомца из-под длинной густой челки. Было раннее утро, и она только что начала кормить лошадей, когда капрал Гуден вызвал ее в кузницу.

— Это мистер Стив Мэддокс. — Сидя на бочонке, капрал Гуден устроил ушибленную ногу на другом и поморщился от боли. — Капитан Пакетт хочет, чтобы ты помог ему благополучно добраться до резервации «Сабин». Ты ведь знаешь, как туда добраться?

Гуден подмигнул Стиву:

— Вороненок — мастак по части лошадей, а вот проводник из него, пожалуй, никудышный. Пришел он к нам с год назад — сказал, что все его родные перемерли и что ищет работу и кров. Хлопот он нам не доставляет, вот и держим пока.

Гуден снова обратился к Рейвен:

— Так что? Знаешь ты туда дорогу или нет?

— Ну, знаю, — ответила она как обычно низким, хрипловатым голосом, чтобы больше походить на парня. У нее это неплохо получалось — во всяком случае, пока никому и в голову не приходило, что она девушка. — Это земля моих предков.

Стив удивился:

— А ты неплохо говоришь по-английски.

Рейвен лишь равнодушно посмотрела на него.

— Значит, из нашего вчерашнего разговора с сержантом Воксмитом ты уже догадался, что я ищу метиску по имени Рейвен?

Она бесстрастно кивнула.

— Эта девушка наполовину тонкава, — на всякий случай добавил Стив.

— Вороненок тоже тонкава, — заметил капрал Гуден.

Стив обрадовался:

— Тогда, может быть, ты что-нибудь знаешь о ней?

— Навряд ли, — ответила Рейвен, а затем спросила: — А зачем она вам?

— Я не могу тебе ничего сказать, кроме того лишь, что не сделаю ей ничего дурного.

Рейвен безразлично пожала плечами.

Стив обратился к Гудену:

— Не лучше ли мне вернуться обратно в Сан-Антонио и попробовать найти проводника там? — Вороненок держался враждебно, и это предвещало Стиву лишь будущие неприятности.

— Смотри сам, но из-за постоянных набегов этих индейцев ты и там вряд ли найдешь провожатого, который бы осмелился отправиться в путь вдвоем. Обычно они решаются на это, если видят рядом солдат. И какую бы ты дорогу ни выбрал, везде можно запросто нарваться на индейцев. На твоем месте я бы все-таки взял в проводники Вороненка. Конечно, он еще очень молод, но наверняка знает эти края получше любого белого. Это у них в крови.

Стив снова оценивающе взглянул на парня и заметил в его прячущихся под длинной челкой глазах вызов. Вероятно, ему не понравилось, что его способности подвергли сомнению.

— Даже и не знаю. Наверное, мне все-таки лучше обойтись самому.

Гуден засмеялся.

— Ну, если ты считаешь, что остаться без скальпа — это лучше, тогда, конечно… А по-моему, так ты зря в нем сомневаешься. Мне кажется, Вороненок нарочно прикидывается плохим разведчиком, чтобы околачиваться здесь возле лошадей. Что, разве не так, малый? — Он в шутку хлопнул Рейвен по плечу.

Та покачнулась было, но быстро обрела равновесие. Не обращая внимания на капрала Гудена, Рейвен заверила Стива:

— Если будете меня слушаться, я постараюсь доставить вас туда без лишних хлопот.

Стив ненадолго задумался. Поскольку он не мог терять время на поиски другого проводника, то все-таки рискнул взять этого.

— Хорошо. Собирайся, и сразу выезжаем, однако хочу предупредить тебя заранее — я очень спешу.

Рейвен тут же выдвинула свои условия:

— Я тоже хочу вас предупредить — не надо меня подгонять. В спешке я могу не заметить опасности.

Стив только отмахнулся:

— Поговорим об этом после.

Рейвен нисколько не смутилась. Скоро незнакомец увидит, чья возьмет, а как только она выяснит, зачем ему понадобилась, сразу его бросит.

Девушке казалось, что искать ее мог бы только ее отец. Но зачем? Раньше ведь он без нее обходился…

О Неде Ральстоне она знала все. Знала, как он поклялся ее матери в любви и обещал вернуться, а вместо этого стал присылать эти грязные деньги, чтобы успокоить свою совесть. Когда Рейвен подросла, мать не утаила от нее ничего, и девушка поняла — Лакома глубоко оскорблена. Нед Ральстон не только разбил ей сердце, но и опозорил ее перед людьми. Ведь когда в племени узнали, что она носит ребенка от белого, все тонкава были просто в ярости. Они потребовали, чтобы шаман прервал ее беременность. Когда же Лакома отказалась и вышла замуж за Сета, ее изгнали из племени.

Рейвен и представить себе не могла, как бы они жили без Сета. Он не мог отказать Неду Ральстону в его просьбе найти Лакому, а когда Сет нашел ее, то сразу влюбился. Он клялся, что никогда еще не видел такой красавицы. Кроме того, Сет просто жалел ее и от всей души хотел помочь. Его предложение показалось Лакоме единственным способом избежать мучений и издевательств, которые ей приходилось терпеть от своих.

Сет был добр к Лакоме и ее дочери, которая считала его отцом. Однако она чувствовала, что мать не может ответить на его любовь взаимностью. Видимо, бросив ее, Нед Ральстон забрал ее сердце с собой… Это была еще одна причина, по которой Рейвен его презирала: она винила отца за то, что по его милости мать никак не может отделаться от прошлого и полюбить такого прекрасного человека, как Сет.

Когда мать умерла, Рейвен заметила, что взгляд Сета как будто потух. Казалось, вместе с Лакомой умерло что-то и в нем самом. Рейвен понимала, что и живет-то он теперь только ради нее.

Вскоре после переезда в резервацию Сета свалила лихорадка, и больше он уже не поднялся. Его смерть Рейвен оплакивала так, как будто он был ей родным отцом. Впервые она поняла, что значит остаться совсем одной.

Хотя бывшие друзья Сета и пытались присматривать за Рейвен, вскоре ее жизнь в резервации стала невыносимой. Если бы только Сет был жив и увидел, как с ней обращаются, он бы сделал все, чтобы увезти девушку. Индейцы сторонились ее, потому что она была полукровкой. Но это еще полбеды — некоторые вообще считали, что такие, как она, годятся только для одного… Рейвен постоянно приходилось быть начеку, чтобы избежать наглых ухаживаний.

Затем посыпались предложения руки и сердца от неженатых или овдовевших поселенцев и старателей; те искали жену, которая бы стелила им постель, стряпала обед и рожала детей. Женщины здесь были в цене. Поэтому никто не обращал внимания, чистокровные они индианки или нет, а если даже и обращал, то, взглянув на Рейвен, мужчина забывал об этом и думать.

Однако она не собиралась выходить замуж только для того, чтобы обеспечить себе спокойную жизнь, как сделала когда-то ее мать, несмотря на то, что той и повезло — ведь Сет очень любил ее. Девушка по-прежнему сторонилась людей и, наверное, поэтому так привязалась к лошадям.

Затем произошел тот досадный случай с юношей из племени киова, который застал ее ночью на конюшне. Рейвен дежурила тогда возле больной лошади. Воспользовавшись тем, что девушка одна, Верный Ястреб начал настойчиво домогаться ее. Когда же она ему отказала, тот, обозлившись, попытался ее изнасиловать. Защищаясь, Рейвен вонзила в парня свой нож.

Услышав об этом, агент Тэд Слоусон заявил, что не станет ждать дальнейших неприятностей и как можно быстрее выдаст Рейвен замуж — хочет она этого или нет. В тот же день она села на своего маленького мустанга Дьявола и в чем была уехала из резервации.

Некоторое время Рейвен кормилась охотой и рыбалкой, но сама понимала, что долго так не продержится. Любая случайная встреча с бандой дезертиров могла обернуться бедой для путешествующей в полном одиночестве девушки.

Однажды, прячась за камнями от разъезда солдат, она заметила среди них индейца. Его волосы свободно ниспадали на плечи, хотя он и был одет в синюю военную форму. Рейвен догадалась, что он служит у белых разведчиком — ей уже приходилось видеть таких индейцев, когда она жила неподалеку от Форт-Инджа в фактории.

Неожиданно она нашла выход.

Рейвен справилась бы со службой не хуже других, но женщину в армию ни за что не примут. Поэтому она решила выдать себя за юношу.

Прежде всего она выстригла длинную челку, чтобы прятать под ней половину лица. Затем перепачкала щеки грязью, под которой ее нежная кожа стала не так заметна. В резервацию она вернулась только тогда, когда сумела стащить мужскую одежду. Туго перетянутая грудь, а также мешком висевшая на Рейвен рубашка и брюки совершенно скрыли ее стройную фигурку.

Она взяла себе имя Ворон. За блестящие темные волосы мать назвала ее Рейвен, поэтому девушка сочла, что новое имя вполне ей подойдет.

Чтобы ее не узнали, Рейвен решила уехать подальше от резервации «Сабин». Сделав большой крюк на юго-запад, девушка завернула в Форт-Индж, где солдаты быстро переименовали ее в Вороненка, поскольку она была гораздо меньше ростом, чем другие индейцы.

Сначала из-за слишком юного возраста ее ни за что не хотели брать на службу, но Рейвен не уезжала из крепости, и когда капрал Гуден обнаружил, что Вороненок отлично ладит с лошадьми, он все-таки разрешил ему остаться.

Конечно, девушке приходилось все время держаться особняком. Однако в крепости решили, что Вороненок просто стесняется своего малого роста и поэтому всех сторонится.

О будущем Рейвен не задумывалась — никто не трогает, и ладно. Все, что ее интересовало, — это лошади, за которыми она ухаживала, и ее любимый мустанг. Однако теперь многое изменилось…

Рано утром они покинули крепость. Как всегда избегая других, Рейвен скакала впереди. Поначалу Стив пытался было завязать с проводником разговор, но, получая лишь односложные ответы, оставил эту затею.

В полдень они остановились, чтобы отдохнуть и напоить лошадей. Украдкой поглядывая на своего спутника, Рейвен заметила, что тот отлично сложен. Стив снял шляпу, и ветер играл его почти такими же темными, как глаза, волосами. У него были мужественные черты лица, широкие скулы и твердый подбородок.

Отметив про себя, что парень очень недурен собой, Рейвен чуть не подпрыгнула в седле от удивления — раньше ей и в голову не приходили такие мысли о мужчинах. Она не ждала от них ничего хорошего и поэтому старательно избегала. Вероятно, этот парень тоже не исключение, однако что-то в нем непонятным образом влекло девушку к себе.

Они стояли возле ручья в нескольких метрах друг от друга. Лошади спокойно пили воду, когда Стив вдруг сделал движение, заметив которое Рейвен едва не вскрикнула.

На самом деле тот всего лишь расстегнул брюки, чтобы справить малую нужду.

Сквозь кусты, спотыкаясь, девушка ринулась назад.

Перед тем как вернуться к ручью, она еще больше перепачкала лицо — вдруг оно покраснело от смущения? Рейвен не переставала думать, что во время путешествия она легко может оказаться в щекотливых ситуациях, которые удавалось обходить в крепости. Надо постоянно быть наготове.

Почти стемнело, когда они остановились на ночлег. Стив понимал, как опасно разводить в этих местах костер — ведь индейцы могут его заметить или почувствовать запах дыма. Поэтому пришлось довольствоваться вяленым мясом, сухарями и водой из ручья.

Отойдя подальше от Стива, Рейвен стала устраиваться на ночлег.

— Куда это ты? — окликнул ее Стив. — Я не храплю. Во всяком случае, девушки не жаловались.

Рейвен ничего не ответила. Значит, он не женат — иначе бы упомянул вместо девушек жену. Впрочем, ей-то что за дело? Даже если этот парень и показался ей привлекательным, его личная жизнь не должна ее интересовать. Чем быстрее она прольет свет на загадку и уедет от него, тем лучше.

Хотя, лежа на одеяле и глядя на звезды, Рейвен не сказала бы, что рядом со Стивом она испытывает тревогу. В крепости с разрешения капрала Гудена девушка часто ночевала прямо на конюшне в пустом стойле. Сейчас она с удовольствием вслушивалась в ровное дыхание спящего и удивлялась самой себе.

В ту ночь Рейвен заснула не сразу, поэтому, пробудившись на рассвете от плеска воды, еще долго не могла прийти в себя. Девушка не сразу вспомнила, где она находится и с кем.

Выглянув из-за листвы мескитового кустарника, она замерла от неожиданности.

Стив Мэддокс стоял по колено в воде — хорошо еще спиной к Рейвен, потому что был он совершенно голый.

Ее пульс участился, когда она увидела крепкие ягодицы и словно вытесанные из камня бедра Стива. Он плескался в холодной воде, и от этого все его мускулы играли.

Взгляд Рейвен скользнул выше — по его тонкой талии, могучей спине и великолепным плечам. Стив был так хорош, что девушка смотрела на него как зачарованная, хотя и упрекала себя за то, что подсматривает.

Вдруг он обернулся. Опасаясь, что ее заметят и что она увидит кое-что еще, Рейвен поспешно нырнула в кусты.

Стив услышал шорох.

— Ты уже встал, Вороненок? Тогда искупайся, и тронемся в путь. Сегодня я хочу проехать больше, чем вчера.

Убедившись, что он вышел из ручья и оделся, Рейвен осмелилась выйти из своего укрытия.

— А, вот ты где. — Стив как раз застегивал рубашку. — Иди окунись. Я подожду.

— Вода слишком холодная. — Ей даже не пришлось изображать для большей убедительности дрожь. Девушку трясло от одной мысли о том, что ей придется раздеться и зайти в воду прямо у него на глазах. Она поспешила к мустангу.

Однако Стив настаивал:

— Пригоршня холодной воды — и сна как не бывало. Кроме того, тебе все равно не мешало бы умыться.

Рейвен съежилась от страха. Не оборачиваясь, она раздраженно бросила:

— Мне и так хорошо. Мое дело — доставить вас в «Сабин», а все остальное вас не касается.

На это Стиву было нечего возразить. Однако ему казалось, что парень слишком уж неряшлив. Если бы он хоть немного смыл с себя грязь, он наверняка стал бы чувствовать себя гораздо увереннее.

— Ну ладно. Поехали. Но о твоем отношении к воде мы еще обязательно поговорим, — усмехнувшись, добавил Стив.

Пришпорив Дьявола, Рейвен вырвалась вперед. Кровь бешено стучала у нее в висках — надо поскорее выяснить, зачем ее ищет отец, прежде чем Стив узнает, что она лишь переодевается в парня. Иначе все пропало. Он непременно расскажет об обмане солдатам в Форт-Индже. Новость живо облетит всю округу, и на этом ее маскарад закончится.

Придется задать Стиву кое-какие вопросы. Однако Рейвен была уверена, что это лучше сделать, когда стемнеет — тогда он не увидит ее лица. Вот только ночь рядом с ним стала теперь ее тревожить…

Глава 5

Несмотря на то, что Рейвен отчаянно хотелось задать Стиву несколько вопросов, она никак не решалась начать разговор.

Может быть, вечером, когда они разобьют лагерь и сядут ужинать… Стив взял с собой в дорогу бобов, сухарей и вяленого мяса. Перед отъездом из крепости Рейвен тоже удалось получить приличный мешок провизии. Она напомнила управляющему факторией, что он все еще с ней не рассчитался — в свое время Рейвен вылечила его лошадь от крапивной лихорадки. Не важно, что тогда ей пришлось всего лишь приложить к бокам кобылы — покрасневшим и распухшим от укусов насекомых — заваренные отруби; управляющий так и рассыпался в благодарности.

Поужинав, Рейвен молча захватила одеяло и расположилась на ночлег чуть поодаль от Стива. Однако она лишь ворочалась и мысленно ругала себя за то, что вместо того, чтобы спать, думает о нем.

На следующий день, выбрав самый длинный путь, девушка вновь пыталась тянуть время. Она старательно искала, за что бы в словах Стива можно было зацепиться, чтобы осторожно повыспросить его. Однако ее спутника интересовала только дорога.

Лишь на четвертый день у них наконец завязался разговор. Стив поравнялся с Рейвен, и она поспешно отвернулась — не хватало еще, чтобы при свете дня он разглядел ее лицо…

Видимо, молчание начало уже тяготить Стива, и, как будто ни к кому не обращаясь, он сказал:

— Скорее бы все это кончилось. У меня там должна ожеребиться одна кобыла. Я должен быть рядом. В прошлый раз у нее и так родился мертвый жеребенок. На рабов рассчитывать не приходится. Боятся — если умрет и этот, будут винить их.

— Значит, у вас есть рабы, — промолвила Рейвен, не признаваясь, что из подслушанного разговора Стива с капитаном Пакеттом она уже знала — рабами владеет ее отец.

— Не у меня, — поправил ее Стив, — а у человека, на которого я работаю.

— Рабство — это зло.

— Согласен. Возможно, мой хозяин того же мнения, но у него огромная плантация.

— Тогда пусть платит своим работникам. Люди не должны работать за так.

Стив попробовал терпеливо объяснить:

— Но получается, что мистер Ральстон и так им платит — едой, одеждой, жильем.

Рейвен порадовалась, что ее спутник не видит ее залитого солнцем лица. Так он сказал: «Мистер Ральстон»! Теперь у нее уже нет сомнений…

Стив даже не заметил, что его проводник весь подобрался в седле и до боли в пальцах стиснул поводья.

Рейвен осторожно спросила:

— Значит, эту девушку ищет мистер Ральстон?

— Да, он.

— А зачем? — Она затаила дыхание.

— Этого я тебе сказать не могу.

Рейвен решила задать вопрос по-другому:

— Наверное, хочет сделать рабыней и ее?

Засмеявшись от такой нелепости, Стив покачал головой.

— Тогда зачем же? Может, я не захочу вам помочь, пока не узнаю. Тем более что, как вы говорите, в ее жилах течет кровь нашего племени. Неужели вы думаете, что я предатель?

— Тебе не о чем беспокоиться.

— Но зачем бы ему посылать за ней в такую даль?

Стив вполне понимал чувства своего проводника, однако сдаваться не собирался.

— Понятия не имею. Он просто нанял меня — так же, как я тебя, — добавил Стив, желая переменить тему. — Далеко еще до резервации? Похоже, наше путешествие затягивается.

— Торопиться нельзя. Надо все время держать ухо востро. Если бы не я, те два киова обязательно накрыли бы нас вчера.

Стив вспомнил, как они пережидали в камнях, пока мимо не проехали два индейца. Вид у них был довольно мирный, однако Вороненок решил не рисковать, и Стив с ним согласился.

— Все верно, однако я очень спешу.

Рейвен попыталась снова вернуться к интересующей ее теме:

— Расскажите мне об этом мистере Ральстоне. Любопытно узнать, какие они — рабовладельцы.

Стив решил, что, если парень узнает о Неде, от этого не будет вреда — особенно если Вороненку все же известно что-нибудь о Рейвен и он беспокоится о ее судьбе.

— Нед — очень хороший человек, добрый и щедрый. У него много земли и дом на берегу реки. Он выращивает пшеницу, рожь, овес, кукурузу, но в основном, конечно, хлопок. Еще Нед занимается торговлей — его суда возят товары в Нью-Йорк, на Кубу, Гибралтар и в Лондон.

Рейвен изо всех сил стиснула зубы. Неудивительно, что он посылал им свои поганые деньги — наверняка не обеднел… Большая плантация, дом, корабли — у него есть все, и если бы он не бросил тогда ее мать, они вместе жили бы в достатке и не знали забот.

— Вы еще не объяснили, зачем он послал за девушкой, — напомнила Рейвен. — Поэтому, даже если я и знаю, где она, все равно вам не скажу — рабовладелец не может быть хорошим.

Однако Стив был тоже с характером.

— Если надо, я обойдусь и без тебя, Вороненок. Так что не тяни волынку, довези меня быстрее до резервации, а там я найду себе более сговорчивого проводника.

Жара становилась невыносимой. Сняв рубашку, Стив перекинул ее через седло. Солнце безжалостно жгло ему спину, поэтому он рискнул раздеться лишь ненадолго, чтобы побаловать кожу прохладными прикосновениями ветерка.

Бросив на Стива взгляд, Рейвен затаила дыхание. Он поднял руку и коснулся груди. Девушка заметила, что его волосы под мышкой блестят от пота, который тонкой струйкой стекает по подтянутому животу и исчезает под брюками. Пальцы Стива не спеша растирали затекшие мускулы.

Рейвен не могла оторвать от него глаз. Без сомнения, она не встречала еще более красивого мужчины, и сознание того, что он рядом, наполняло ее смутным беспокойством.

Ей вдруг стало дурно, и она невольно закрыла глаза. Затем, тряхнув головой и судорожно проглотив ком в горле, девушка изо всех сил сосредоточилась на дороге. Она почувствовала, что ей непременно надо поговорить, чтобы рассеять тягостные мысли.

— А у того человека, наверное, большая семья?

Взглянув на нее, Стив рассмеялся.

— Видно, Нед Ральстон никак не дает тебе покоя? — Он заметил, что Рейвен сильно вспотела. — Да у тебя вся рубашка мокрая. Сними ее ненадолго — сразу станет легче.

На нее снова накатила волна дурноты.

— Нет-нет, я… — она не сразу нашлась, что ответить, — я совсем не хочу обгореть.

— А я-то думал, что индейцы не боятся солнца. Почти все, кто мне попадался, были едва одеты. У тебя еще такая огромная рубашка… Неужели не жарко?

— Нисколько. — Хоть бы он помолчал!

Стив усмехнулся.

— Ты что, стесняешься своей худобы? Брось. Кроме меня, на тебя никто не смотрит, а мне совершенно наплевать, какой ты без рубашки.

«Ну да, конечно, — в панике думала Рейвен, — еще как не наплевать!»

— Так есть у него все-таки семья? — в отчаянии повторила она сорвавшимся голосом.

Стив сдался. Если уж парню так хочется прятаться под одеждой и потеть, пусть.

— Его жена умерла. У него остались сын и дочь. — Стив не счел нужным объяснять, что Лизбет и Джулиус — не родные дети Неда.

Внутри у Рейвен всё закипело от злости. Значит, он уже был женат. Поэтому и не сдержал своего обещания. Просто подло попользовался ее матерью и удрал…

— Теперь моя очередь задавать вопросы, — сказал Стив, которому тоже стало кое-что интересно. Многое в парне казалось ему очень странным — например, то, что в жару он кутается в кучу одежды и упорно прячет лицо под длинной челкой. — Откуда ты так хорошо знаешь английский? Кстати, сколько тебе — пятнадцать, шестнадцать?

— Восемнадцать. До того как умерли родители, я ходил в миссионерскую школу.

Это было правдой. Рейвен утаила лишь то, что свободно она заговорила по-английски благодаря Сету.

— Тогда почему бы тебе не найти работенку получше? Вон, от тебя несет, как от лошади, и зарос так, что уже лица не видно. Подобрал бы себе одежонку по размеру да вымылся как следует. А то гляди — за такого никто и замуж не пойдет.

— Очень н-надо, — заикаясь, выговорила Рейвен.

— Что ж, могу тебя понять. Я тоже не собираюсь жениться. А как насчет девочек? С таким грязнулей не станет спать даже последняя шлюха. Интересно, когда ты в последний раз мылся?

— Я каждый день моюсь, — ответила она, задыхаясь. — Вы просто не видите.

Усмехнувшись, Стив покачал головой.

— Ну и фрукт же ты, Вороненок! Интересно, чего это ты так стесняешься? Эка важность, если у тебя кое-что еще не доросло… Я всегда считал, что в нашем деле это не главное.

— Неужели больше говорить не о чем?! — Чувствуя, что по ее щекам течет пот, Рейвен стирала его пальцами, на которых оставались следы ее грима.

Стиву явно доставляло удовольствие издеваться над парнем. Вероятно, тот еще совсем неопытный.

— Готов поспорить, у тебя еще и женщины-то никогда не было! Тогда слушай. В резервации наверняка найдутся шлюхи — за пару долларов они с удовольствием всему тебя научат. Когда приедем, я с радостью сделаю тебе такой подарок. Сдам тебя на целую неделю самой горячей девке. С нею ты почувствуешь себя настоящим мужчиной. Сам потом захочешь бегать нагишом и перестанешь наконец стесняться своего…

— Заткнись! — не выдержала Рейвен, пуская мустанга в галоп. Раньше, когда индейцы или солдаты заводили подобные разговоры, она просто уходила. Теперь другое дело.

Задумавшись о странностях своего проводника, Стив не сразу его догнал. Тот явно стыдится чего-то. Если Вороненок хочет выбиться в люди, ему непременно надо преодолеть свой стыд — тем более что он так хорошо говорит по-английски. В крепости ценили его умение обращаться с лошадьми, и ему не было нужды прятаться в конюшне. А уж эта его неряшливость…

Стив решил, что прежде, чем они расстанутся, он обязательно попытается получить на свои вопросы ответы.

Рейвен заметила, что Дьявол покрывается пеной — вряд ли в такую жару ему это на пользу. Увидев впереди речушку, она погнала коня напиться.

Стив поскакал следом. Ему самому хотелось пить.

Освежив холодной водой лицо и грудь, он надел рубашку — его спина уже начинала гореть от солнца.

— Какой славный конь! — Стив попытался разрядить напряжение. — Откуда он у тебя?

Рейвен почувствовала гордость. Ей всегда было приятно говорить о Дьяволе.

— Его поймали и пригнали в резервацию. Я сразу понял, что он особенный, потому что даже лучшие всадники не могли его объездить. Индейцев взяла досада, и они грозились, что выбьют из него спесь, однако агент не позволил. Он сказал, что нельзя добиваться покорности плеткой.

— Я совершенно с ним согласен.

Рейвен обрадовалась.

— Агент решил, что тот, кому удастся проехаться на этом коне, не ударив его, и будет его хозяином.

— Им оказался ты?

Девушка улыбнулась.

— То, что я маленького роста, еще не значит, что я не могу удержаться на коне. И вообще дело тут совсем не в этом.

— Правда? Тогда как же тебе все-таки удалось сломить его характер?

— Я и не пытался это сделать. — Она пожалела, что не может взглянуть в лицо Стива. Не поднимая головы — как будто наблюдала, как пьет Дьявол, — Рейвен пояснила: — Его характер остался при нем. Видите ли, он смог почувствовать, что я вовсе не собираюсь соревноваться с ним — кто кого. Мы поняли друг друга, Именно так и должно быть между людьми и животными — никто не должен никого побеждать.

На Стива ее слова произвели сильное впечатление. Теперь он понял, что имел в виду капитан Пакетт, когда говорил, будто у Вороненка дар на лошадей.

— Не хотите ли попробовать прокатиться на нем? — не удержалась и предложила Рейвен.

Если все, что рассказал Вороненок, правда, Стив не доставит ему удовольствие лицезреть, как его сбрасывает этот мустанг.

— Нет, спасибо. Мне приходилось сталкиваться с такими лошадьми. Да вот, к примеру, у мистера Ральстона есть один такой конь — никого, кроме хозяина, к себе и близко не подпустит. Одного смельчака так киданул, что тот врезался в сарай и сломал плечо, а другого чуть не затоптал насмерть. Однако мистера Ральстона он не сбросил ни разу. Кто знает? Может, он обладает такими же способностями, как и ты.

Рейвен невольно подумала, что способности эти, по-видимому, достались ей от отца, которого она так ненавидит. Хочет она этого или нет, наверное, в нем все-таки есть черты, достойные восхищения…

Заметив, что Вороненок немного смягчился, Стив решил окончательно наладить с ним отношения и начал рассказывать о достоинствах иноходцев.

— Звездный Огонь — племенной жеребец. От него пошли настоящие красавцы, и…

Вдруг рядом раздался жуткий вопль, и оба они увидели, что прямо на них бежит индеец. Он выскочил из расположенной в отвесном берегу реки пещерки, в которой прятался. Стив потянулся за оружием, однако, опередив его, Рейвен схватила его за руку и шепнула:

— Не надо.

Заметив в руках индейца винтовку, Стив прикинул, что мог бы сбить его раньше, чем тот успел бы спустить курок. Теперь время упущено — он бросил на Рейвен уничтожающий взгляд.

Она сразу определила, что одетый в остатки военной формы, гамаши и мокасины индеец принадлежит племени липан-апачи. С левой стороны головы его волосы были отрезаны вместе с кончиком уха, а с правой — свободно ниспадали до самого пояса. Индеец был могучего телосложения. Хотя на его лице почти не осталось боевой раскраски, вид он имел свирепый. Заметив, что его левая рука замотана окровавленной полоской кроличьей шкурки, Рейвен догадалась, почему индеец один, и поспешила объяснить это Стиву:

— Вероятно, его ранили во время вылазки, и он остался без коня. Другим индейцам пришлось его оставить, вот он и прячется здесь возле воды в надежде, что они за ним вернутся. Позволь мне попробовать переговорить с ним. Только держи руки подальше от оружия.

Стив недовольно возразил:

— Но он прикончит нас обоих.

— Если бы он хотел, давно бы уже это сделал. Однако он не стрелял, потому что боялся попасть в лошадей — они-то ему и нужны. Пешком он не сможет догнать своих. Теперь он соображает, сумеет ли справиться с нами обоими — ведь у него ранена рука.

— Тогда отвлеки его внимание, а я попытаюсь незаметно пальнуть из револьвера. Уж я не промахнусь.

— Нет! — сердито бросила она. — Если остальные индейцы еще где-то рядом, они могут услышать выстрел.

Взглянув на липана, Рейвен постаралась подавить страх. В свое время Сет настоял на том, чтобы она не только хорошенько выучила английский, но и могла понимать языки всех населяющих равнины племен. Сейчас она мысленно поблагодарила его за это.

Девушка обратилась к индейцу на его родном языке:

— Вчера вечером, когда в ваш лагерь возвратились мужчины, их женщинам не пришлось исполнить победный танец. Но если ты послушаешь меня и сделаешь так, как я скажу, сегодня же вечером они возликуют, видя, как по принятому в вашем племени обычаю ты очищаешь себя от вражеской скверны.

Выражение лица индейца немного смягчилось.

— Откуда тебе известны наши обычаи и язык? Ты не из нашего племени. И почему на тебе эта синяя форма? — Он презрительно кивнул на ее одежду.

— Я разведчик, но родом я из племени тонкава и потому знаю, что нашим народам всегда удавалось жить в мире. Мне известно также, как много лет назад великий вождь липан помог нам, когда у нас были большие неприятности с великим вождем белых Сэмом Хьюстоном. Я всегда считал липан-апачи своими друзьями, поэтому, если ты причинишь мне или моему спутнику вред, ты сильно огорчишь меня вместе со всем моим народом и запятнаешь себя, а также твое племя позором.

Липан усмехнулся:

— Неужели ты так беспокоишься за жизнь белого?

— Однажды он спас жизнь мне, — соврала Рейвен и добавила: — Так же, как теперь я пытаюсь сохранить твою.

Индеец взревел:

— Сохранить мою жизнь?! Но ей ничто не угрожает. Как видишь, в моих руках — длинный ствол.

— Но если ты выстрелишь, сюда могут нагрянуть солдаты — они где-то рядом. Мой друг — тоже разведчик, мы скачем впереди отряда белых. Без сомнения, — она выдавила улыбку, — липан уже доказал сегодня, что он искуснее тонкава и белого человека.

Пока индеец пыжился от гордости, вероятно, довольный тем, что ему наплел Вороненок, Стив выходил из себя от нетерпения. Наконец он не выдержал:

— Сколько же можно?! Не наговорились еще? Убери его отсюда или дай мне его пристрелить к чертовой матери!

— Имейте терпение. Если вы сделаете хотя бы одно движение к револьверу — мы оба пропали. — Липану она сказала: — Разреши мне помочь тебе. Возьми моего мустанга и уезжай, пока сюда не нагрянули солдаты.

Однако липан все еще держался подозрительно.

— Ты помогаешь синим мундирам и предаешь своих.

— Нет. — Стараясь, чтобы у нее не задрожали колени, Рейвен изобразила на лице усмешку. — Так же, как и сейчас, я вожу этих пустоголовых кругами. Иначе зачем бы я предупреждал тебя о том, что они рядом?

Индеец тоже ответил ей усмешкой.

— Чтобы спасти свою жизнь.

— Возможно. Но если ты послушаешь моего совета, то спасешь свою. Поезжай же. — Она показала на Дьявола. — Он быстрее, чем конь белого.

Немного подумав, липан решил, что тонкава прав. Лучше обойтись без стрельбы. Кивнув в сторону Стива, он приказал:

— Ему я не верю. Принеси-ка мне его револьвер. Да держи его дулом к себе.

Возможно, липан рассмеется ей в лицо, однако Рейвен осмелилась спросить:

— А если я тебе помогу и отдам его револьвер, поклянешься ли ты своими детьми, что не причинишь никому из нас двоих вреда?

Хотя и не сразу, индеец все-таки кивнул ей в знак согласия.

У Рейвен отлегло от сердца. Она знала, что если уж липан дает слово, он твердо держит его. Однако убедить в этом Стива будет гораздо труднее.

— Слушайте меня внимательно. Он хочет, чтобы я отдал ему ваш револьвер.

— Ни в коем случае! — Стив не сводил с липана глаз.

— Ничего не поделаешь. Если я этого не сделаю, он нас застрелит.

— Ты что, рехнулся?! Если мы отдадим ему револьвер, он тем более нас укокошит.

— Нет. Он дал слово, что не тронет нас.

— И ты поверил?

— Да, а вам придется поверить мне.

— Вот так-то полагаться на мальчишку… — проворчал Стив, позволив Вороненку вытащить из своей кобуры револьвер и передать его индейцу. В переметной сумке у Стива был еще один, но все шло к тому, что он лишится его вместе с лошадью…

Поймав на себе суровый взгляд белого, липан приказал Рейвен связать своего спутника веревкой.

— Он может напасть на меня, когда я буду садиться в седло, а у меня ранена рука. Ты не в счет — с тобой я и одной рукой справлюсь. — Он хихикнул.

Рейвен молча взяла веревку, которая висела на седле Стива.

Дрожа от злости, молодой человек прошипел:

— Ну погоди, Вороненок, выкарабкаемся — шею сверну! И как только я тебя раньше не раскусил? Может, отвалишь вместе с этим? Вы ведь оба индейцы.

— Верьте мне. — Она проворно связала его руки за спиной.

Стив едва не разразился бранью, однако когда увидел, что липан направляется к мустангу, в его душе затеплилась надежда.

— Неужели он возьмет Дьявола? — прошептал молодой человек, опасаясь, что индеец понимает по-английски.

Стараясь казаться серьезной, хотя ее так и распирало от радости, Рейвен гордо кивнула.

— Развяжи меня, — приказал Стив, тщетно пытаясь освободить руки. — Я подоспею, как только Дьявол его сбросит. Надо ж было так крепко затянуть!

— Иначе вы могли бы наделать глупостей и нас бы убили.

Стив так пристально на нее смотрел, что Рейвен отошла подальше. Не хватало только, чтобы он понял, что перед ним — девушка.

Стив продолжал бушевать:

— Вот не хотел ведь брать тебя с собой! Пойми: как только Дьявол сбросит индейца, тот поймет, что ты надул его, и откроет пальбу.

Рейвен оставила его упреки без внимания. Она смотрела, как, морщась от боли, липан осторожно садится на коня.

Стив тоже со страхом ждал, когда мустанг начнет брыкаться и становиться на дыбы. Он надеялся только на то, что при падении индеец ударится головой о камень и тут же умрет.

Иначе умрут они с Вороненком.

Однако все вышло совсем иначе.

Дьявол, оказывается, и не думал брыкаться — он послушно ждал команды своего нового хозяина.

Подняв винтовку и отсалютовав ею Вороненку, индеец развернул коня. Когда крутой берег речушки вместе с зарослями деревьев остался позади, липан пустил Дьявола в галоп.

Рейвен подошла к Стиву и принялась его развязывать. Тот так и кипел от злости — она в страхе отскочила от него, слыша за спиной яростные проклятия.

— Теперь ты пожалеешь, что не свалил вместе с ним!

Стив бросился на Рейвен.

Глава 6

Рейвен отступила назад, затем стала взбираться на каменный утес, в нише которого недавно прятался липан. Стив двинулся за ней, однако, судя по всему, в мокасинах она чувствовала себя гораздо увереннее, его же обутые в ботинки ноги то и дело соскальзывали с камней.

— Значит, ты все наврал мне про этого мустанга! Ты, видно, спер его у какой-нибудь старушки, которая по воскресеньям выезжала на нем в церковь.

Рейвен не оборачивалась. Времени на споры у нее не было, к тому же сейчас разъяренного спутника все равно ни в чем не убедить.

Снова сорвавшись с камня, Стив оцарапал руку и выругался.

— А ну спускайся вниз, или я перекину тебя через колено и всыплю по заднице, как нашкодившему мальчишке! Что, пешком теперь потопаешь до резервации? Я не собираюсь в такую жару сажать тебя на лошадь. Не надо было отдавать свою! Если бы я не сглупил и не позволил тебе командовать, этот вонючий индеец давно бы уже получил пулю меж глаз.

— Не сомневаюсь! — прокричала ему Рейвен, с облегчением заметив, что разрыв между ними все больше увеличивается. Похоже, этот белый совершенно не умеет лазить по камням — на шаг поднимется, на два соскользнет вниз. — Я тоже мог бы пустить в дело свой нож — только зачем нам лишнее кровопролитие? Кругом и так слишком много крови. Или вам так уж хочется кого-нибудь убить, мистер Мэддокс?

— Нет, не хочется, но когда твоей жизни угрожает опасность, выбирать не приходится.

— Вашей жизни уже ничто не угрожает. Не понимаю, от чего вы так взбесились?

— Да от того, что нас могли пристрелить как собак! К тому же терпеть не могу лгунов. Что ты мне там еще наплел? Может, ты даже не знаешь, как добраться до резервации?

— Знаю, и в свое время мы там будем. Верьте мне. — Рейвен осторожно поднялась чуть выше.

— Попробуй выкинуть еще какой-нибудь фокус, и я ускачу без тебя. Ладно, хватит валять дурака, спускайся, Вороненок. Еще набегаешься.

Наконец Рейвен вскарабкалась наверх. Заслонившись руками от палящего солнца, она увидела скачущего галопом Дьявола.

— Пожалуй, мне не придется больше бегать, — радостно заявила она.

— Не поедешь же ты на одной лошади со мной. Я тебе уже говорил…

Его прервал протяжный громкий свист. Стив взглянул вверх и увидел Вороненка, который стоял на краю обрыва. Ноги проводника были широко расставлены, а голова поднята. Заложив два пальца в рот, парень пронзительно свистел.

Заметив, что Дьявол услышал ее свист, Рейвен улыбнулась, наблюдая, как одним мощным рывком мустанг сбрасывает с себя всадника. Индеец всей мощью своего тела рухнул на землю и больше уже не шевелился. Спокойно развернувшись и подняв морду, Дьявол помчался к Рейвен.

С открытым от изумления ртом Стив во все глаза смотрел, как мустанг остановился как раз под обрывом, наполовину спустившись с которого Рейвен прыгнула прямо в седло. Она взяла в руки поводья и, сияя от радости, сказала:

— Дьявол не выносит моего свиста, хотя всегда на него приходит. Вот только всаднику, который в это время на нем сидит, не позавидуешь — обязательно сбросит.

Стив даже лишился дара речи.

— Ну что, поехали отсюда. — Рейвен пустила коня рысью. — Липан — ладно, он не скоро поднимется, а вот его друзья могут оказаться рядом.

До самого вечера Стив мрачно ехал следом за Рейвен, стараясь смириться с мыслью о том, что его провел мальчишка. В конце концов оба живы. Все обошлось. И тем не менее он никак не мог успокоиться.

Уже стемнело, когда путники остановились на ночлег. Рейвен помнила, что где-то неподалеку есть крошечное озерцо, образованное подземными водами. С самого отъезда из крепости ей никак не удавалось вымыться, поэтому она решила спокойно искупаться в холодной воде, когда Стив заснет.

Раздраженно порывшись в переметной сумке, Стив достал флягу с виски, которую он на всякий случай прихватил с собой. Что ж, сейчас как раз тот случай…

Рейвен послюнявила палец и подняла его вверх.

— Ветра нет, к тому же облачно. Дым сразу смешается с облаками и не успеет разнестись далеко. Вполне можно было бы развести небольшой костерок.

— А что ты собираешься на нем готовить? — сердито проворчал Стив. — Что-то не вижу, чтобы нам под ноги бросались кролики.

— Попробую что-нибудь добыть.

Отойдя к Дьяволу, Рейвен отвязала маленький лук и стрелы, которые обычно крепила у мустанга на шее. Ее мать учила, что тонкава всегда должен иметь при себе самое необходимое. Поскольку их главным оружием являлся лук и стрелы, Рейвен так натренировалась в стрельбе из него, что редко промахивалась. Она даже сама научилась делать себе лук, используя для тетивы сухожилия бизона.

Оставив ворчавшего Стива наедине с виски, Рейвен отошла немного в сторону и принялась терпеливо ждать. Как только в свете луны она заметила кролика, девушка сразила его первой же стрелой. С добычей она вернулась к месту стоянки, чтобы, ободрав зверька, зажарить его на вертеле.

Чуть позже, набивая рот аппетитным мясом, Стив робко начал:

— Похоже, я все-таки многим тебе обязан, Вороненок.

Рейвен подавила улыбку. Ей вовсе не хотелось злорадствовать, тем более что это признание, наверное, не просто далось Стиву. Ее искренне обрадовало то, что он умеет признавать свои ошибки.

— Извините; что не мог рассказать вам свой план — времени не было. Я хотел, чтобы он убрался оттуда до того, как заподозрит неладное и прикончит нас обоих.

— Понятно. — Стив протянул ей флягу. — Ты вел себя сегодня как настоящий мужчина. И заслуживаешь глотнуть крепкого мужского напитка.

Девушка покачала головой.

— Я не люблю виски. Своими глазами видел, как от него дуреют.

— Ну, пара глотков никому не повредит, а лишь поможет расслабиться. Нам выпал сегодня тяжелый день. — Продолжая держать флягу перед нею, Стив добавил: — Не верю, что такому парню, как ты, не хотелось бы попробовать.

Опасаясь дальнейших расспросов, Рейвен взяла флягу и, сделав глоток, чуть не задохнулась. Спиртное огнем обожгло ей горло, а в желудке появилось такое ощущение, словно она проглотила горячий уголь.

Стив запрокинул голову и, легонько ударив девушку по плечу, захохотал. Она поспешно отстранилась. Решив, что проводник испугался, Стив сказал:

— Не бойся. У белых принято хлопать друг друга по спине или по плечу.

— Мне просто не нравится, когда до меня дотрагиваются. — Рейвен передала ему флягу. — И вашу огненную воду я действительно не люблю.

— А что же ты любишь? — Стив задумчиво прищурился. — Друзей у тебя нет, семьи — нет, дома — тоже. Разве что этот сумасшедший мустанг, который, так же, как и ты, сторонится людей. Незавидное у тебя житье, Вороненок!

Рейвен хорошо усвоила, что лучший способ отвести разговор от себя — это самой начать задавать вопросы.

— А ваше? Сами-то вы счастливы?

Немного помолчав, Стив пожал плечами.

— Наверное, во всяком случае, был… Честно говоря, мне не очень улыбается шататься в этой глуши и, возможно, остаться без скальпа. Я бы предпочел поскорее вернуться к своим лошадкам в Алабаму.

Рейвен ухватилась за возможность еще раз попробовать выпытать из него, зачем ее ищет отец.

— Тогда зачем вы разыскиваете эту Рейвен? Вы так хорошо отзываетесь о своем хозяине, а вот у него, похоже, о вас совсем другое мнение — заслал ведь вас сюда, хотя наверняка знал, что это опасно.

— Но ему позарез надо найти свою… — Стив вовремя успел остановиться. От виски у него, видимо, развязался язык, и он едва не выпалил «свою дочь». Вороненок уже доказал, что обладает не только выдержкой и мужеством, но и завидной хитростью. Узнав о богатстве Неда, он вполне может воспользоваться случаем и выдать одну из своих соплеменниц за наследницу огромного состояния.

— Кого свою? — спокойно переспросила Рейвен, хотя сердце ее бешено стучало. Если он ответит «дочь», она сможет задать ему следующие вопросы и в конце концов выудить из него всю правду.

— Никого. Вообще-то мы говорили не обо мне или о том, почему я здесь, а о тебе. По-моему, это гораздо интереснее. — Стив снова приложился к фляге. — Впрочем, мы все равно скоро расстанемся. Пожалуй, как только мы приедем в резервацию, я разыщу кого-нибудь постарше, кто может помнить о Гриере или о его дочери. Вероятно, ты их не помнишь — или что-то скрываешь, — не удержался и добавил Стив.

— Мне нечего скрывать. — С тех пор как Рейвен стала выдавать себя за юношу, она научилась лгать не задумываясь. — Но если и в резервации вы не скажете, зачем ищете ее, у вас могут возникнуть трудности. Думаете, вам поверят, если вы будете твердить индейцам, что не сделаете ей ничего дурного?

— У человека, который меня послал, есть к ней дело. Больше ничего сказать я не могу. Вот если мне удастся ее разыскать, я докажу, что ей ничто не угрожает.

Стив прилег, подложив под голову седло, и Рейвен поняла, что сегодня от него ничего больше не добьется. Впрочем, похоже, что не только сегодня… Да и какая ей разница, зачем ее разыскивает отец. У него нет ничего, что нужно ей, а ей, в свою очередь, нечего предложить ему. Так что Стив может спокойно возвращаться в свою Алабаму и сказать, что Рейвен уже не найти. Пусть прошлое мистера Ральстона умрет, так же как умерли ее мать и отчим.

Решив так, Рейвен подумала, что пора бы уж ей оставить любопытство и вернуться к своей жизни. Она редко заглядывала в будущее, однако чувствовала, что рано или поздно ее обман откроется, и тогда жди беды. Быть может, следует попытать счастья в Мексике. Вряд ли для тамошних пастухов важно, кто помогает им пасти скот и объезжать лошадей — парень или нисколько не уступающая ему в этом девушка. Что же касается всего прочего… что ж, она сумеет за себя постоять.

Костер почти потух. Засыпав тлеющие угли землей, Рейвен прихватила одеяло и, как всегда, отошла подальше от Стива на ночлег. Стив не шевелился. Глаза его были закрыты. Наверное, он действительно вымотался за день.

Девушка быстро искупалась, опасаясь, что плеск воды может разбудить ее спутника. Наконец она тоже улеглась, однако, как и во все предыдущие ночи, заснуть не могла. Она понимала, что причина ее бессонницы — Стив.

До того как Рейвен превратилась в Вороненка, ее опыт общения с мужчинами нельзя было назвать приятным, поэтому она старалась вообще о них не думать. Однако такой, как Стив, ей еще никогда не встречался… Рядом с ним она чувствовала какое-то тепло. Наверное, им действительно пора расстаться, прежде чем Рейвен хотя бы на минутку забудет играть мужскую роль и сделает непоправимую ошибку.

Окончательно решив распрощаться со Стивом, она позволила себе немного поразмышлять о нем.

Когда, даже не подозревая, что на него смотрит женщина, он сбрасывал с себя одежду на берегу реки, Рейвен всегда отворачивалась. Однако ее снедало любопытство — она еще никогда не видела мужчину, раздетого ниже пояса. Впрочем, раньше ей такое и в голову не приходило; другое дело — Стив…

Иногда из-под своей длинной челки Рейвен глядела на его губы, размышляя о том, как идет ему улыбка, или представляя, как эти нежные губы коснутся ее губ. Она смотрела на его руки, и от мысли, что они дотронутся до нее, где-то внизу ее живота разливалось тепло.

Девушка знала, откуда берутся дети, и стоило ей вообразить, что они занимаются этим со Стивом, как ее тут же бросало в жар. Что все это значит? Что этот красавец делает с ней одним только своим присутствием?!

Наконец Рейвен незаметно уснула, намереваясь подняться еще до рассвета. Она оставит возле Стива стрелу, указывающую нужное ему направление, а сама будет пробираться на юг, в Мексику…

Рассвело, уже взошло солнце, чтобы с новыми силами приняться жечь землю, а Рейвен все еще крепко спала. Ее разбудило пение Стива.

Ну вот, теперь придется ждать еще один день!.. Девушка с раздражением пробиралась сквозь кусты, чтобы посмотреть, отчего это он там такой довольный. Услышав плеск воды, она присела на корточки и раздвинула руками листву. Стив снова купается, и не будет ничего дурного, если она взглянет на него напоследок. Все равно — еще один день, и они никогда с ним больше не увидятся.

Стив купался в прозрачном Озерке, уверенно прорезая его хрустальную гладь мускулистыми руками. Время от времени на поверхности воды виднелись его круглые ягодицы. Рейвен любовалась крепкими бедрами и стройными ногами юноши.

Стив доплыл до противоположного берега и встал спиной к ней — она никак не могла отвести от него взгляд, как будто жадно впитывая все мельчайшие подробности великолепного тела. Девушка придвинулась поближе, чтобы как можно лучше все запомнить — вряд ли когда-нибудь ее глазам еще представится такое красивое зрелище…

И тут он обернулся.

Рейвен затаила дыхание.

Широко расставив ноги, Стив убирал со лба мокрые пряди волос.

Она увидела его во всей красе. Когда же он начал мыться, воображение Рейвен довело ее до того, что ей отчетливо представилось, будто это ее руки трут его мощную грудь, ласкают широкие плечи и наконец скользят вниз по мускулистым рукам к ладоням. Это ее пальцы со всех сторон нежно касаются бедер молодого человека и, зачерпнув полные пригоршни воды, выплескивают ее на самые потайные участки его тела.

Услышав гулкий стук собственного сердца, Рейвен насторожилась — неужели Стив что-то заподозрил? Тот поднял голову и озирался по сторонам, словно учуявший опасность зверь. На несколько секунд он замер, отдаваясь на волю чувств. Затем, успокоившись, еще раз нырнул в озеро.

Рейвен лихорадочно облизала пересохшие от неровного горячего дыхания губы. Все поплыло перед глазами — не хватало только грохнуться сейчас в обморок!

Яростно тряхнув головой, как будто пытаясь избавиться от охватившего ее наваждения, девушка приказала себе отвернуться. Она бросилась прочь, однако от волнения ее ноги запутались в кустарнике, и, удивленно вскрикнув, она упала.

Стив как раз выходил из воды, когда услышал какой-то шум. Не останавливаясь, чтобы одеться, он направился прямо к Рейвен.

— Что случилось, Вороненок? Споткнулся, что ли?

Рейвен изо всех сил пыталась подняться, однако толстые ветви крепко держали ее за ноги. Обернувшись, она попыталась освободиться, но было уже поздно — Стив стоял рядом, совершенно голый. Взглянув на него, девушка негромко простонала и отвернулась.

Заметив, что Вороненок упорно прячет лицо, Стив рассмеялся — мальчишка, наверное, смутился от того, что упал. Присев на корточки, Стив выдернул ноги Рейвен из кустарника и выпрямился.

— Надо смотреть, куда идешь, так можно и ноги переломать. Кстати, что ты здесь делаешь?

— Клянусь, я за тобой не подсматривал, — соврала Рейвен.

Впрочем, Стив и не думал верить. Ну и проводничок ему достался! Ладно же, всему есть предел…

— Иди искупайся. Вода прекрасно освежает — похоже, сегодня опять придется тащиться по жаре. Сам потом пожалеешь, что не воспользовался возможностью.

— Нет! — Поднявшись на ноги и заметив в глазах Стива злой огонек, Рейвен пожалела, что ответила слишком резко, — тот принял ее отказ за вызов.

— Не нет, а да! — крикнул он, намереваясь выманить наконец парня из скорлупы. — Пойдем-ка поплаваем вместе.

Рейвен негодующе завопила, когда Стив перекинул ее через плечо. Брыкаясь, она принялась колотить по его спине кулаками, но заметив почти перед самыми своими глазами его голые ягодицы, простонала и зажмурилась.

Стив подошел к озерцу и, взяв Рейвен на руки, с размаху швырнул ее прямо в воду.

С громким плеском она упала на спину и стала погружаться под воду, вытянув ноги. Затем, едва коснувшись ими дна, оттолкнулась от него, вынырнула на поверхность и широкими саженями поплыла к противоположному берегу. Там она выберется из озера и, спрятавшись, переждет, когда молодому человеку надоест над нею издеваться.

Однако Стив уже выныривал из воды в нескольких футах от нее.

— Нет-нет! Так просто ты от меня не отделаешься. Раз уж я затащил тебя сюда — буду купать.

Надавив ей на плечи своими ручищами, Стив окунул девушку под воду.

Отбиваться от него под водой было бессмысленно, однако, когда он вытащил ее на воздух, Рейвен удалось влепить ему звонкую оплеуху.

— Что ж, за это — нырнешь еще разок, — взревел Стив, раздосадованный не столько Пощечиной, сколько тем, что Воронёнок все еще пытался от него вырваться. — Никак ты не угомонишься!

Она снова стала опускаться под воду.

На этот раз Стив ненадолго выпустил Вороненка из рук и нырнул за ним; когда же ему вновь удалось его поймать, он с изумлением нащупал не узкие плечи мальчишки, а две круглые женские груди…

Стива как будто выбросило из воды.

— Что за черт?! — заорал он, отплевываясь.

Рейвен попыталась вырваться, однако Стив крепко держал ее в руках. Она пронзительно крикнула:

— Да пусти же ты меня наконец!

Девушка обрушила на него град ударов, но он ловко успевал уворачиваться.

Немой от изумления, Стив заломил ей руки за спину, а сам свободной рукой пробежался по телу своей пленницы. Под прилипшей к нему мокрой гимнастеркой Стив четко различил женскую грудь, тонкую талию, а опустив руку чуть ниже, окончательно убедился, что рядом с ним — совсем не мальчишка.

Глава 7

Рейвен поняла, что все кончено.

Она оцепенела от ужаса. Внезапно Стив разжал руки. Не ожидая этого, девушка снова стала опускаться под воду.

Однако он не стал больше ее вытаскивать, а поплыл к берегу. Стив не решился ни говорить, ни делать что-либо, пока все произошедшее не утрясется у него в голове.

Вынырнув из воды, Рейвен жадно ловила ртом воздух. Если бы он оставил ее в покое, ничего бы этого не случилось. Она бы спокойно отправилась своей дорогой, и он навсегда позабыл бы о Вороненке. Теперь он растрезвонит о ней по всему свету. Пожалуй, стоит поторопиться в Мексику, иначе многим из тех, кому она так дерзко морочила голову с переодеванием, непременно захочется отомстить ей самым гнусным для женщины способом…

— Я же предупреждала — не надо было меня лапать, — сказала Рейвен, выйдя из воды.

Стив уже надел брюки, пристегнул кобуру и теперь ждал ее, сидя на земле.

— Жалко, что я не окунул тебя раньше. — Стив был мрачнее тучи. — Тогда ты не держала бы меня все это время за идиота.

— Если бы ты не лез не в свое дело, то никогда бы ни о чем не догадался.

— Мне интересно только одно — зачем ты это сделала? Ну зачем тебе понадобилось выдавать себя за парня?

Взгляд Стива упал на ее грудь. Мокрая рубашка плотно облегала женственные формы, и были отчетливо видны маленькие соски. Рейвен прикрылась руками и пожалела, что ей не во что переодеться.

— Отвечай, обманщица! Какого черта я не свернул твою тонкую шею?!

— Но за что? — гневно обрушилась она на него. — Не я ли спасла тебе вчера жизнь? А кто накормил тебя свежим мясом? Без меня ты бы уже пропал. Кто бы жаловался!.. Ладно, успокойся — я не собираюсь больше с тобой нянчиться. Я уезжаю, а ты можешь катиться ко всем чертям!

Рейвен повернулась было, чтобы уйти, однако Стив успел ухватить ее за лодыжку и, когда она упала, подтащил к себе. Затем, стиснув девушке запястья, он отвел ее руки вверх и слегка потряс их, чтобы она перестала сопротивляться.

— А теперь послушай меня. Никуда, кроме резервации «Сабин», ты не поедешь. Потом можешь катиться ко всем чертям.

— Я не поеду туда — ты разболтаешь обо мне всем кому не лень, и тогда опять начнется… Молодые кобели не будут давать мне прохода, а старики полезут со своими предложениями руки и сердца… Потому я и выдавала себя за парня — чтобы меня наконец оставили в покое.

Слезы жгли Рейвен глаза, однако она изо всех сил моргала, не желая давать им волю.

— А заставить меня везти тебя в резервацию ты не сможешь, потому что так же, как я делала это с самого Форт-Инджа, я снова буду водить тебя кругами. При первой же возможности я сбегу, а ты заблудишься. Лучше отпусти меня сейчас, клянусь — я покажу тебе дорогу, и ты доберешься сам.

Кивком головы Рейвен рассеянно откинула со лба мокрую челку. Вода смыла с ее лица грязь, и Стив впервые как следует ее разглядел. А она могла бы быть очень даже ничего…

От этой ли мысли или от того, что девушка слегка касалась его груди сосками, его плоть проснулась, и он мысленно выругался. Стив потряс ее за руки, как будто хотел стряхнуть с себя охватившее его возбуждение.

— Так, значит, ты нарочно тянула время? Я же говорил, что должен найти девушку как можно быстрее. Тот, кто меня послал, возможно, скоро умрет. — Он отпустил ее. — Да пошла ты… Обойдусь как-нибудь и без тебя. Все равно наверняка завела бы меня к краснокожим.

Услышав, что ее отец при смерти, Рейвен ровно ничего не почувствовала. Ей-то что — она никогда его не знала. Однако обвинения Стива вывели ее из себя, и, забыв обо всем; девушка закричала:

— У меня и в мыслях этого не было! Езжай, куда хочешь, мне плевать. Так же, как на твоего Неда Ральстона! Можешь возвращаться в Алабаму и сказать, что нашел его дочь, которая надеется, что скоро он будет жариться в аду.

Вздрогнув, Стив во все глаза смотрел, как Рейвен направляется к своему мустангу.

— Что? Что ты сказала? — выдавил он, уверенный, что ослышался.

Девушка обернулась и повторила свое пылкое заявление, наблюдая, как глаза Стива расширяются от изумления.

— Да, я именно та, кого ты ищешь. Твои поиски закончены. Прощай.

Он бросился к ней, однако Рейвен успела вытащить нож и угрожающе занести его над головой.

— Попробуй только до меня дотронуться!

Стив со страхом смотрел на нож. Он уже убедился в том, что девушка отличная наездница и прекрасно стреляет из лука. Не стоит сомневаться, что она так же искусно владеет ножом.

— Я и не собираюсь, — тихо сказал Стив. — Я ничего тебе не сделаю… Рейвен. — Ему было непривычно называть ее этим именем. Как только он раньше ни о чем не догадался! Впрочем, она сумела ловко провести не только его…

— Мой отец велел тебе меня убить?

— Боже упаси! С чего ты взяла?

— Раз моя мать и отчим умерли, он мог испугаться, что я стану его разыскивать. Вряд ли ему хочется, чтобы его супруга, — девушка усмехнулась, — узнала, что он оставил потомство от какой-то там краснокожей.

— Чушь собачья! Разве ты не помнишь, что сначала я расспрашивал о Сете Гриере? О том, что он умер, Нед не знает. Он пытался выяснить, что стало с тобой после того, как твоя мать умерла. Однако Сет с тех пор больше ему не писал, а все письма Неда возвращались к нему нераспечатанными.

— Долго же он о нас не вспоминал — целых восемнадцать лет.

— Но он посылал деньги.

— Чтобы заглушить свою совесть. Теперь он намерен разделаться со мной, чтобы никто не узнал о его грешке.

— Клянусь тебе, это не так. Ему просто хочется перед смертью исправить свою ошибку. Он очень болен. Поэтому и не смог поехать сам, а послал меня.

Девушка горько улыбнулась.

— Неужели так и проболел все эти восемнадцать лет?

— Не берусь гадать, почему он так долго ждал, знаю только, что к концу жизни многим хочется навести в своих делах порядок. Поэтому он и беспокоится, чтобы ты получила то, что тебе по праву принадлежит. Это одна из причин, почему я не мог сказать, зачем ищу тебя. Я боялся, что, узнав об этом, многие индианки будут не прочь выдать себя за Рейвен. Конечно, было бы гораздо проще, если бы я все сказал тебе сразу, но я не мог.

Все это время Рейвен неуклонно пятилась к привязанному к дереву Дьяволу, который лениво объедал листья чапарели. Тратить время на то, чтобы возвращаться за одеялом и седлать мустанга, девушка не собиралась — придется скакать так. Она взглядом показала Стиву на нож.

— Не хотелось бы к нему прибегать, так что держись от меня подальше:

— Возвращайся со мной, — умолял Стив. — Разве ты что-нибудь теряешь?

Она холодно рассмеялась.

— А как же его законная дочь? Вряд ли у нее есть желание уступать что-либо мне — внебрачной дочери. И неужели ты думаешь, что я горю желанием с ней встретиться? Ведь когда он обесчестил мою мать, он уже был женат на той…

— Нет, тогда они еще не были женаты, Рейвен.

Девушка прищурилась.

— Тем хуже для него. Значит, все, что он наговорил матери, было ложью. Он просто воспользовался ею как сиделкой, а потом натешился и бросил. Все эти годы я пыталась верить, что он действительно любил ее тогда, но по какой-то причине не смог вернуться. Теперь я знаю, что зря лелеяла эту мысль. Он и не думал возвращаться.

— Ты ошибаешься. Он правда не смог тогда вернуться и сам объяснит тебе почему, но, думаю, ты должна знать — его жена умерла. Это случилось несколько лет назад, тогда я еще у него не работал. По словам Неда, они никогда не были счастливы, но он сам тебе об этом расскажет.

Рейвен нисколько не смягчилась.

— Что ж, обманщики редко бывают счастливы. — Ей удалось одной рукой отвязать от дерева мустанга — в другой она по-прежнему держала нож, не спуская глаз со Стива. Пусть только попробует дотронуться до кобуры — она тут же всадит ему в руку острое лезвие. — Так что теперь все достанется его деткам.

— Они ему не родные. Нед женился на вдове. Так что все его состояние — твое.

Мысль о том, что у отца никогда больше не было детей, доставила Рейвен удовольствие. И все-таки ни он, ни его богатство ей не нужны.

— Не важно. Я прекрасно прожила без него. Надо было сразу отказаться тебя сопровождать. Так нет ведь — одолело любопытство, зачем это я вдруг кому-то понадобилась…

Теперь уже Стив не мог не усмехнуться.

— И это ты называешь «прекрасно прожила»? Постоянно ходить чумазой и бояться, что кто-нибудь догадается, кто ты на самом деле? Да еще прятаться под челкой, из-под которой и самой-то ни черта не видно! Ты это считаешь нормальной жизнью?

— Ничего. Я куда-нибудь уеду и снова стану самой собой.

— Думаешь, там будет по-другому? Ведь наверняка к тебе привязывались потому, что ты полукровка.

— Вряд ли в Алабаме на это смотрят иначе.

— На дочь Неда Ральстона никто не осмелится смотреть косо, — возразил Стив, хотя в душе опасался, что Лизбет и Джулиус не согласятся ее признать.

— Мне все равно, я туда не собираюсь. Осточертело чувствовать себя так, как будто я должна извиняться за то, что родилась, или выдавать себя за кого-то другого. Так что можешь отправляться к отцу… — Рейвен закатила глаза. — И язык-то не поворачивается так его называть! И передать ему, что я отказываюсь облегчить его совесть. Пусть страдает. Или скажи, что не нашел меня. Мне без разницы. А теперь, — приказала девушка, — я хочу, чтобы ты очень медленно вытащил из кобуры свой револьвер и забросил его вон в те кусты. Тогда я сяду на Дьявола и уеду отсюда — давай обойдемся без жертв. Иначе, клянусь, я сумею пригвоздить твои пальцы к кобуре раньше, чем ты ее откроешь.

Поняв, что она не шутит, Стив повиновался.

Запрыгнув на мустанга, Рейвен взяла поводья в одну руку, а другой, с ножом, показала на расположенный вдали холм.

— Скачи туда и через три дня будешь в резервации. Я собиралась отвезти тебя туда за шесть. Гляди в оба. Если заметишь, что поднимается пыль, — прячься. Значит, рядом всадники, возможно, индейцы. Не разводи огонь и не пытайся двигаться ночью — только заблудишься.

Девушка потянулась к его лошади и отвязала ее тоже.

— Эй, что ты делаешь?! — Стив рванулся к Рейвен, но та угрожающе занесла нож. — Мне не дойти пешком. Ты что, с ума сошла?

— Я отпущу ее, когда отъеду достаточно, чтобы ты не смог меня догнать. Мне вовсе не хочется тебя убивать.

Вспомнив, как он купался нагишом, и о том, что прикосновение его рук, несмотря ни на что, было ей приятно, она почувствовала, как под кожей невольно разлился приятный жаркий румянец.

Вспыхнувшая в Рейвен страсть заставила ее признаться:

— Теперь, зная, что больше мы никогда не увидимся, я могу сказать — ты пробудил во мне очень странные чувства. Из-за тебя… — девушка судорожно глотнула воздух, раздумывая, стоит ли продолжать, — из-за тебя впервые в жизни я перестала жалеть о том, что родилась женщиной.

Немного помолчав, Рейвен с грустной улыбкой добавила:

— Иди с Богом, Стив Мэддокс. Всего тебе хорошего!

Пустив Дьявола галопом, она за поводья потянула лошадь Стива.

Стив быстро отыскал свой револьвер и, сунув его обратно в кобуру, подбоченившись, смотрел девушке в след. Ее маленькие круглые ягодицы мерно подпрыгивали на спине мустанга. Стив улыбнулся — раньше он никогда не обращал на это внимания. Да и с какой стати ему пялиться на зад мальчишки-индейца?

Затем Стив с усмешкой вспомнил о ее признании и о том, как он вел себя, не подозревая, что рядом с ним женщина, — прямо скажем, более чем нескромно. Каково-то ей было?! Однако он вовсе не чувствовал себя в этом виноватым.

Что и говорить, такие женщины, как Рейвен Ральстон, ему еще не попадались. Ее смелость и выдержка восхищали Стива. Он не мог представить ни одну из своих знакомых, которая решилась бы на то, на что отважилась Рейвен, — переодеться в юношу, да еще выдавать себя за проводника. Жаль, что тот горький опыт, который ей пришлось приобрести, привел ее к такой жестокой необходимости.

Пожалуй, Стив понимал, почему она так относилась к Неду. После стольких лет молчания намерение отца войти в ее жизнь могло оказаться для Рейвен очень неожиданным. У девушки было достаточно времени, чтобы ее сердце очерствело к нему, да и что хорошего она должна была к нему испытывать?

Что же касается Неда… Бог ему судья. Обманул ли он, как считала Рейвен, Лакому или нет — ясно одно: Нед Ральстон уже настрадался за это. Ведь после Техаса он испытал счастье, видимо, только тогда, когда они со Стивом встретились и когда иноходцы стали для Неда частью жизни.

Однако независимо от того, нужно ли Неду искупить перед смертью свои грехи и оправданно ли желание Рейвен отказаться от жизни, которую он ей предлагал, Стив был уверен в одном: им обоим стоило попробовать…

Он поднес к губам пальцы и громко свистнул.

Рейвен говорила, что Дьявол терпеть не может свист. Что ж, надо проверить.

Откуда исходит этот ненавистный звук, мустанга, похоже, совсем не интересовало. Злобно ударив о землю копытом, он так брыкнулся, что от неожиданности Рейвен перелетела через голову коня.

Стив бросился к ней. Прежде чем девушка пришла в себя, он выхватил у нее из-за пояса нож, пока она не успела им воспользоваться.

Рейвен пожирала его горящими, как угли, глазами. Она сидела, опершись ладонями о землю и широко раскинув ноги.

— Ну, Стив Мэддокс, ты еще об этом пожалеешь!

— Возможно. — Он криво усмехнулся и протянул ей руку. — Но я не виноват. Твой Дьявол действительно просто сатанеет от свиста.

Отбросив руку Стива, Рейвен поднялась сама, хотя при падении сильно ушибла спину. Она подошла к мустангу и обругала его за предательство, но тот как ни в чем не бывало тянулся за одуванчиками. В конце концов Рейвен сама выдала его секрет.

— Я все равно никуда не поеду!

Девушка собралась было снова влезть на мустанга, но Стив помешал ей.

— Поедешь, даже если мне придется тебя связать и везти на мустанге, как мешок картошки. Я намерен выполнить то, что мне приказано. Нед Ральстон умирает. По крайней мере выслушать его и дать ему спокойно сойти в могилу ты можешь. Потом делай, что хочешь.

По блеску глаз и заигравшим на его скулах желвакам она поняла, что Стив не шутит.

— Что ж, похоже, выбирать мне все равно не приходится, — холодно промолвила Рейвен. — Мой нож у тебя.

— Вот именно. А теперь поехали. Я и так потерял уйму времени. Мы должны как можно скорее быть в Алабаме. И я не намерен слушать нытье о том, как ты устала.

Вскочив на Дьявола, она сурово взглянула в непреклонное лицо Стива.

— Не волнуйся, приятель, ты не услышишь от меня жалоб. Но, как я уже сказала, ты об этом еще пожалеешь.

Рейвен и не подозревала, что он уже жалел. Направляясь к своей лошади, Стив подумал о том, что зря не отказал тогда Неду.

Что-то подсказывало ему, что жизнь в Хальционе уже никогда не будет для него такой же мирной и спокойной.

Глава 8

Как ни пытался Стив вызвать Рейвен на разговор, она упорно отмалчивалась. Девушка лелеяла надежду, что когда они приедут в резервацию, ей поможет кто-нибудь из агентов. Она пожалуется, что ее силком заставляют ехать в Алабаму. Однако, похоже, Стив что-то пронюхал. Когда они наконец достигли берега реки Сабин, вместо того, чтобы отправиться на север, в резервацию, он повернул на юг. Заметив это, Рейвен проворчала, что у них кончаются припасы.

Безмятежно ей улыбнувшись, Стив ответил:

— Что ж, придется на время выдать тебе твой лук, чтобы ты подстрелила нам еще одного кролика. А чтобы стрела не полетела куда-нибудь не в ту сторону, сам я на всякий случай встану у тебя за спиной.

— Не беспокойся. Я больше не собираюсь добывать для тебя жратву. Можешь подыхать с голоду.

— Так же, как и ты.

— Я лучше умру, чем поеду с тобой.

— Неужели тебе не стыдно?! — воскликнул Стив. — Твой отец умирает, а тебе на это плевать. Нельзя же быть такой упрямой — оставь ему хотя бы надежду.

— А какую надежду оставил он нам с матерью?! О нас он тогда не очень-то задумывался. Спокойно вернулся к своему богатству и женился на другой…

— Тебе известно далеко не все, Рейвен, и, хочется тебе этого или нет, в свое время ты все узнаешь. А теперь выслушай меня. Наша поездка может оказаться не такой уж мрачной. Я с удовольствием расскажу тебе о плантации и отвечу на любые твои вопросы. Впрочем, если угодно, можешь дуться. Дело твое.

Рейвен с негодованием фыркнула.

— Как будто от меня что-нибудь зависит!

— Что ж, тогда продолжай вести себя как упрямая ослица, — отрезал Стив. — Мне плевать.

Рейвен снова погрузилась в угрюмое молчание.

Дорога, по которой они ехали вдоль реки, пролегала по бедной песчаной почве, поросшей соснами. Всадники миновали заброшенные фермы и на следующий день заметили хлопковые плантации, а также небольшое кукурузное поле. Вскоре их взорам предстал дом. Его обитатели были рады гостям и накормили их обедом, какого Стив еще не пробовал с самого отъезда из Форт-Инджа. Рейвен тоже с удовольствием лакомилась вареными лангустами, однако не подавала виду, сохраняя гробовое молчание. Но перед отъездом она все-таки шепнула хозяйке слова благодарности.

Стив все слышал и, когда дом остался позади, заметил:

— Молодец, Рейвен! Я рад, что ты сама это понимаешь, — незачем обижать других только потому, что злишься на меня.

Девушка ничего не ответила.

Они добрались до городка поселенцев в Луизиане. Несмотря на ворчание Рейвен, купив девушке простое муслиновое платье и белье, Стив отправил ее в баню, а сам стал ждать неподалеку. Ее неряшливость порядком ему поднадоела, поэтому, когда она наконец вышла чисто вымытая, с аккуратно причесанными, блестящими волосами, Стив не удержался и выпалил:

— И надо же тебе было выдавать себя Бог знает за кого, Рейвен, ведь ты такая симпатичная!

Бросив на него уничтожающий взгляд, она показала ему язык.

Стив собирался закупить еды и сразу же отправиться в Алабаму, однако ему хотелось продемонстрировать Рейвен, что не все люди так уж плохи, как ей кажется.

По дороге им еще ни разу не отказывали в гостеприимстве. Все были рады принять у себя незнакомцев.

Путники остановились еще в одном доме, где при свете горящих в очаге сосновых поленьев их стали потчевать ужином. Хозяева то и дело извинялись за то, что у них нет свечей. Впрочем, это неудобство вполне возмещалось добрым кувшином ежевичного вина и свежими креветками. Стив заметил, что Рейвен ужин тоже пришелся по душе, и под конец она даже немного разговорилась с хозяйской дочерью.

Когда подошло время ложиться спать, отец семейства Джуд Ганнибал, решив, что Стив и Рей-вен — супруги, предложил:

— Вы вдвоем можете спать здесь. У нас есть еще только одна комната — мы переночуем там вместе с детьми.

Стив вопросительно посмотрел на Рейвен, ожидая, что девушка станет возражать. Когда в дороге им приходилось останавливаться на ночлег, он всегда обвязывал ее лодыжку веревкой — другой ее конец тянулся к его руке. Каждый раз, когда Рейвен поворачивалась, Стив просыпался, и у нее не было никакой возможности убежать. Впрочем, надо отметить, что для ее удобства веревка была достаточно длинной, к тому же спящих обычно разделяли кусты. Теперь им предлагали спать на одной кровати, и Стив думал, что Рейвен ни за что на это не согласится. Однако он с удивлением услышал, как девушка вежливо поблагодарила мистера Ганнибала за любезность.

Когда они остались одни в комнате, по стенам которой плясали золотые тени, Стив предложил:

— Можешь спать на кровати, а я лягу на пол, но на всякий случай поближе к двери, — добавил он, заметив ее холодный взгляд.

— Очень мило с вашей стороны, господин Мэддокс. Я прямо с ног валюсь от усталости.

Стив снял с кровати одеяло и расстелил его перед дверью. Затем, расстегнув рубашку и, как обычно, собираясь спать в одних брюках, он с изумлением увидел, что Рейвен уже разделась и стоит совершенно голая. Стив не мог оторвать глаз от ее грудей, в сумеречном свете походивших на спелые золотые яблоки. Однако не успел он перевести взгляд пониже, как она уже повернулась к нему спиной.

С учащенным пульсом Стив наблюдал, как, широко раскинув руки и потянувшись, девушка притворно зевнула. Затем как ни в чем не бывало она промолвила:

— Ну и жарища здесь. Однако не могу же я тут хозяйничать и гасить в печи огонь.

Будто зачарованный, он смотрел на ее подтянутый круглый зад, а когда она наклонилась и отбросила с кровати одеяло, Стиву показалось, что внутри у него что-то оборвалось. Ничем не прикрываясь, Рейвен улеглась на постель — при виде мягко очерченной в свете огня девичьей груди у него перехватило дыхание.

Рейвен чувствовала на себе его взгляд и радовалась, что Стив не видит ее лица, потому что щеки ее горели от стыда. «Ничего, так надо. Терпи!» — твердила девушка сама себе.

Стив тупо наблюдал, как мерно поднимается и опускается ее грудь. Неужели это только плод его воображения — или ее соски действительно затвердели? Он молча выругал себя за то, что ведет себя как неопытный юнец. Стив понимал: Рейвен нарочно пытается его дразнить. Она ведь обещала, что он еще пожалеет… Похоже, это начало ее мести, и будь он проклят, если доставит девчонке удовольствие думать, что ей удалось его одурачить.

— Я знаю, к чему ты клонишь, — наконец буркнул Стив. — Смотри, не забудь прикрыться, когда утром сюда зайдет старик Ганнибал, — добавил молодой человек, сделав вид, что на него ее представление нисколько не подействовало.

Однако Рейвен было не так-то просто провести. Она видела, как Стив на нее смотрел, и слышала его тяжелое дыхание. Теперь он всю ночь будет мучиться, сознавая, что всего в нескольких шагах она лежит в чем мать родила. Так ему и надо! Пусть вспомнит, как, не ведая того, пробуждал в ней такие же чувства, когда принимал ее за мальчишку. А если Стив не выдержит и бросится на нее — тем лучше. Тогда она закричит и позовет на помощь мистера Ганнибала. Все ему выложит и скажет, что Стив пытался ее изнасиловать. Ну а если он захочет сделать это, когда они снова тронутся в путь, она покажет, что способна постоять за себя. Молодые индейцы из резервации охотно обучили Рейвен всему, что необходимо знать, чтобы защититься от белых, когда под рукою нет никакого оружия.

Стив искренне страдал. С тех пор как ему стало известно, что Рейвен — женщина, он спокойно оставался с ней наедине. Однако теперь, когда он понимал, что она нарочно над ним издевается, ее близость действовала ему на нервы. Стив долго не мог заснуть, а когда проснулся, солнце ярко светило ему в лицо. Он резко вскочил и сразу все вспомнил: где и почему он здесь находится, как оказался возле дверей, чтобы стеречь Рейвен. Однако дверь широко раскрыта, а ее постель пуста!

Метнувшись на крыльцо, Стив тут же увидел Рейвен, которая сидела на деревянных качелях. Обернувшись, она одарила его светлой безмятежной улыбкой и ногами оттолкнулась от земли, чтобы качели взлетели еще выше.

— Дверь открывается не внутрь, а наружу, мистер Мэддокс, так что мне даже не пришлось вас беспокоить.

Стив спрятал руки за спину, чтобы она не заметила, как они дрожат.

— Почему же ты не сбежала?

Желая насолить ему еще больше, вместо ответа она сказала:

— Лошади накормлены, напоены и готовы в дорогу. Разбудим Ганнибалов и поблагодарим их или сейчас же тронемся в путь?

— Нет уж, поехали прямо сейчас! — взорвался молодой человек. — Чем скорее я доставлю тебя отцу, тем скорее сниму с себя этот хомут. — В бешенстве он ринулся в дом, чтобы собрать вещи.

Углубляясь все дальше в Луизиану, Рейвен поражалась красоте ландшафта. Кругом виднелись ухоженные поля, и девушка то и дело любовалась настоящими живыми изгородями из цветов.

— Роза чероки и роза эглантерия, — скупо ответил Стив, когда она спросила, как называются цветы.

Рейвен видела, что он все еще злится, потому что теперь не хотелось разговаривать ему. Тогда она решила утомить его своими вопросами.

— Похоже, сначала их просто высадили возле железнодорожных перил, а потом они расползлись по ним, как по шпалерам, и образовали настоящие заросли. А вон там что за растения? — рукой показала Рейвен.

— Виноград и сахарный тростник, — бросил Стив. — Кстати, откуда тебе известно про железную дорогу? Что-то я не замечал возле твоей крепости рельсов…

— Отчим рассказывал. Он же следил за тем, чтобы я побольше читала, и доставал мне всякие книги. Ему хотелось, чтобы я знала и о благородной стороне жизни. — Девушка подмигнула Стиву. — Я ведь, как-никак, только наполовину дикарка.

Он с раздражением догадался, что ей хочется нарочно его позлить. Что ж, еще посмотрим, кто кого.

— Совершенно верно. Наполовину ты еще дикая, что мы и постараемся исправить, прежде чем ты встретишься со своим отцом.

— О чем это ты? — Рейвен с недоверием ждала от него ответа. Она и так уже вымылась и переоделась в платье. Что ему еще от нее нужно?

— Надо бы подобрать тебе приличный дорожный костюм. И шляпу. Возможно, в Мобиле я даже найму подходящую карету, чтобы доставить тебя домой наилучшим образом.

Рейвен мысленно поклялась, что ему не удастся вывести ее из терпения.

— Никакая шляпа мне не нужна — так же, как и фургон.

— Разве я сказал «фургон»? По-моему, я упомянул карету.

— Да какая разница?

— Сразу видно, что ты не знаешь, что это такое, Рейвен. Ты, верно, имеешь в виду открытый деревянный фургон, к которым ты привыкла в крепости; солдаты обычно впрягают в них мулов. А я говорю о красивой карете с поднятым верхом, бархатными или кожаными сиденьями и хорошими лошадьми.

— Сгодится и мой Дьявол. И это платье меня тоже вполне устраивает.

— Ну нет. Сделаем так, как я сказал.

Рейвен по-прежнему пыталась довести Стива до того, чтобы, возжелав ее, он потерял над собой всяческий контроль и она смогла бы от него удрать.

Это случилось, когда, миновав Батон-Руж, они проскакали полдня верхом и наконец остановились возле одного из многочисленных луизианских озер. В переметной сумке Рейвен нашлись кое-какие снасти: выточенные из кости крючки и сделанная из волос Дьявола леска. Стиву удалось выловить несколько приличных рыбин.

Помогая ему чистить и насаживать рыбу на вертела, девушка с усмешкой заметила, что молодой человек старательно избегает ненароком задеть или дотронуться до нее. Она нарочно расстегнула верхние пуговицы платья, чтобы ему было от чего отводить глаза. Стив вовсю пытался изображать равнодушие, однако Рейвен видела, что ее план срабатывает.

Было все еще светло, когда они пообедали. Поднявшись и расстегнув остальные пуговицы платья, Рейвен небрежно бросила:

— Пойду искупаюсь.

Стив вскочил на ноги и, спотыкаясь, бросился прочь.

— Эй, разве ты не боишься, что я удеру? — окликнула его девушка.

— Вряд ли я могу на это надеяться! — крикнул он, изо всех сил стараясь не обернуться, однако уголком глаза замечая, как она стягивает через голову и бросает на траву платье.

Рейвен продолжала над ним подтрунивать.

— Не очень-то любезно с твоей стороны. Смотри, не остаться бы тебе без работы, если я вдруг решу заделаться богатой наследницей.

Стив едва не ответил, что ему уже приходило это в голову, независимо от того, кому достанется Хальцион. Затея Рейвен соблазнить его уже порядком ему надоела. Если бы не данное Неду обещание, он бы с удовольствием избавился от несносной девицы. Однако проделав такой долгий путь… Что ж, придется еще немного потерпеть. После Батон-Ружа до Мобила они проскачут дня четыре, а может, даже меньше. Сейчас же все, что ему нужно, — это не обращать на нее внимания и не делать того, о чем придется потом пожалеть.

Пробравшись сквозь заросли сорняков и ежевики, Стив расчистил себе место и сел. Он не подойдет к Рейвен, пока не убедится, что она оделась. Может быть, вообще просидит тут на всякий случай до темноты.

Девушка пела. Слов Стив не понимал, потому что это была индейская песня, но он не мог отрицать, что она ему нравилась. Ему нравился голос Рейвен. И сама она, черт бы ее побрал!

Стив несколько раз с силой отпечатал следы своих ботинок в мягкой земле. Пожалуй, разодетая, красиво причесанная и надушенная, Рейвен многих сведет с ума. Конечно, Лизбет с ее огромными голубыми глазами и золотистыми локонами по красоте ей нисколько не уступит, но такие, как она, обычно прекрасно подходят на роль жены, хозяйки дома и матери. Рейвен же будет пробуждать в мужчинах безумные желания. Глядя в ее черные манящие глаза, слыша низкий грудной голос и наблюдая за ее мягкими, плавными движениями, всякому захочется испытать, какова эта тигрица в постели.

Несмотря на ее кажущуюся холодность, Стив чувствовал, что в Рейвен скрывается еще не разбуженная страсть.

Однако он понимал, что все эти сокровища не для него. Он ей не нужен — Рейвен только хочет пробудить в нем желание, чтобы потом, посмеявшись, оттолкнуть его. Возможно, что она рассчитывает, как в доме Ганнибалов, снова застать его врасплох, свести с ума и убежать. Однако он не намерен заглатывать ее наживку!

Стив постарался отвлечь себя мыслями о Неде, надеясь, что тот еще жив, и представляя, как обрадуется старик, когда наконец увидит свою дочь.

Еще Стив думал об иноходцах и о том, что скорее бы ему к ним вернуться… хотя бы ненадолго. Быть может, после смерти Неда он опять отправится в Виргинию, на ранчо, где работал раньше. Наверное, его с радостью примут обратно, и тогда…

Его вдруг поразила удивительная тишина. Рейвен уже не пела, не слышно было и плеска воды. Неужели она тогда не шутила? — с тревогой подумал Стив, вскакивая на ноги. Быть может, она нарочно все подстроила, чтобы усыпить его бдительность, а сама уже скачет не на Дьяволе, а на его лошади — на случай если Стиву снова вздумается свистеть. Но она могла прихватить с собой мустанга, и тогда Стиву ее уже не догнать.

— Черт побери! — выругался Стив, продираясь сквозь кусты.

Вдруг он замер на месте.

Рейвен все еще стояла по пояс в воде и мыла голову. Она медленно обернулась, продолжая перебирать пальцами длинные пряди волос.

Стив смотрел на нее как зачарованный.

Зачерпывая воду руками, Рейвен плескала ее на груди, а затем легонько терла их кончиками пальцев. Ее поднятое к небу лицо было залито нежными лучами заходящего солнца.

Вскоре Рейвен начала не спеша выходить из озера. Как ни пытался, Стив не в силах был оторвать от нее свой воспаленный взор.

Прежде чем девушка повернулась к нему спиной и стала искать платье, он опустил глаза пониже и увидел ее лобок с черным треугольником волос.

Теперь он разглядел ее всю. Она была прекрасна, и ни одна женщина еще не казалась ему желанней.

Глава 9

Стив ринулся к Рейвен, не обращая внимания на колючие заросли кустарника. Поспешно застегивая платье, девушка делала вид, что ничего не слышит. Внезапно она почувствовала, как его пальцы крепко обхватили ее за плечи и развернули. Кровь бросилась Рейвен в голову, когда она поняла, что наконец дождалась того, чего хотела: сумела зажечь в Стиве дикое желание, а теперь должна унизить его тем, что одержит над ним верх.

Однако, глядя в его горящий взор, Рейвен вдруг охватила дрожь. Она задрожала не от страха, что Стив причинит ей боль, а от ощущения того, что ее собственное тело предает ее. Рейвен не могла ни отвести глаз от его откровенно чувственного взгляда, ни даже пошевелиться.

Отметив про себя ее выдержку, Стив задумался — нарочно ли она пробудила в нем страсть или же по наивности не подозревала, что вызовет в нем целую бурю чувств. Но если девчонка действительно так наивна, зачем ей ломать комедию сейчас?

На шее Рейвен бешено пульсировала жилка. Стив видел также, как высоко вздымается ее грудь, слышал, как тяжело и неровно она дышит. Он понял, что такое впечатление произвела на нее его близость, и, улыбнувшись, слегка разжал пальцы.

— Будь ты неладна, — хрипло прошептал Стив, притягивая девушку к себе. — Видит Бог, я этого не хотел. — Их губы слились в страстном поцелуе.

Как будто помимо воли губы Рейвен раскрылись, и она с удивлением ощутила волнующие прикосновения его языка. Стив ласкал ей спину, все крепче прижимая девушку к себе, пока обоим не стало казаться, что они превратились в одно целое. Сквозь дымку охватившей ее страсти Рейвен внезапно почувствовала, что его плоть восстала. Именно этого она и добивалась, не подозревая, однако, что сама невольно станет жертвой своего коварного замысла. Теперь девушка буквально таяла в руках молодого человека, а по всему ее телу разгорался безумный огонь, пока наконец не охватил ее полностью. Сейчас она была готова уступить любому желанию Стива.

Его пальцы добрались до ее груди, и она почувствовала, что его плоть слабо запульсировала, вызывая в Рейвен ответный трепет. Она всем телом приникла к Стиву, хотя понимала, что, наоборот, должна поскорее вырваться из его объятий, иначе будет поздно. А ведь она привыкла считать себя сильной…

Руки Рейвен крепко сжимали его плечи и, как будто свинцовые, не хотели ее слушаться. Наконец, собравшись с силами, она сумела упереться ими о грудь Стива и уже готова была оттолкнуть его… Но в эту самую секунду он отпустил ее.

Изумленно хлопая ресницами, Рейвен увидела, что его губы медленно расплываются в глумливую улыбку, и прочитала в глазах Стива уже не страсть, а насмешку.

— Похоже, это не входило в твои планы, милая?

— Я… я не понимаю, о чем ты, — выдавила она, пятясь.

Стив даже не пытался ее остановить.

— Да ну? Еще как понимаешь! Ты нарочно мучила меня, чтобы потом рассмеяться мне в лицо. Но ты не рассчитала, что сама вспыхнешь от костра, который разводишь.

По мере того как разрыв между ними все больше увеличивался, к Рейвен возвращалась прежняя смелость.

— Ты спятил! Откуда мне знать, что ты собирался подглядывать, как я купаюсь. И я совсем не в восторге от того, что ты здесь сейчас вытворял. Ты просто застал меня врасплох.

— Тебе самой хотелось, чтобы я за тобой подглядывал.

Она яростно покачала головой.

— Неправда!

— И прошлой ночью ты тоже хотела, чтобы, обезумев от твоей наготы, я залез к тебе в кровать. Тогда ты могла бы позвать на помощь Ганнибалов и пожаловаться им, что я силой вынудил тебя притворяться, будто мы муж и жена. Представляю, какого осла ты бы из меня сделала! Однако у тебя ничего не вышло, милочка, ни в тот раз, ни сейчас, когда, поймав меня на минутной слабости, ты собиралась размозжить мне камнем башку и сбежать. Знаешь, ты никудышная актриса. Корчишь из себя невинность, а сама — настоящая стерва.

Рейвен могла бы возразить, что хотела только одного — отомстить за все свои бессонные ночи, когда она изнывала от страсти к нему. Однако теперь это было уже ни к чему, потому что ее страсть внезапно обратилась в ненависть.

— А кто все это затеял? Не я, а ты вторгся в мой мир! И это ты заставил меня поехать с тобой — я ведь предупреждала, что тебе еще придется пожалеть. Неужели ты мог подумать, — с жаром продолжала Рейвен, — что я собиралась с тобой… Нужен мне такой… чурбан, — закончила она, резко дернув головой.

Стив насмешливо склонил голову набок.

— Правда? Держу пари, что минуту назад ты так же страстно желала меня, как я тебя. Может, проверим?

Он шагнул было к девушке, но та успела занять оборону, вскинув руки. Сейчас она снова стала сильной, ее захлестнула волна негодования и стыда.

— Не подходи!

Задумчиво кусая губы, Стив остановился. Наверняка индейцы обучили эту штучку всяким приемчикам, и она дерется, как самурай. Видать, надеется одолеть его хитростью и, прежде чем он успеет что-то сообразить, сделать из него отбивную.

Все это внезапно показалось ему таким смешным, что, запрокинув голову, он громко расхохотался.

— Ты еще вспомнишь, как надо мной издевался, — с угрозой сказала ему Рейвен.

— Ну, если ты и впредь собираешься мстить мне такими же страстными поцелуями, тогда я не против. Ладно, давай-ка лучше заключим перемирие и тронемся в путь.

С этими словами Стив удалился, а девушка осталась на месте и только хмуро смотрела ему вслед.

Оба пытались не обращать друг на друга никакого внимания. Стив рвался побыстрее попасть домой, а Рейвен разглядывала новые места, которые казались ей очень красивыми. Здесь уже не попадалось, как прежде, обширных не заселенных людьми районов, и путникам было где остановиться. Встречаясь с незнакомыми людьми, Рейвен задавала им множество вопросов, однако со Стивом заговаривала только в случаях крайней необходимости.

Даже когда они ехали верхом, девушка намеренно старалась хоть немного, да отстать от него. Казалось, после того, что между ними произошло, они терпеть друг друга не могут. Однако время от времени в ее памяти невольно оживали воспоминания о том, как Стив обнимал и целовал ее. Стоило только Рейвен взглянуть на рот молодого человека, и она как будто снова ощущала на губах вкус его поцелуя. А когда она видела его руки — не могла не думать о том, как нежно они ласкали ее грудь, зажигая в крови заветный огонь… Впрочем, спохватившись, девушка тут же переключала свое внимание на окрестности, упрекая себя за слабость.

Они проезжали одну плантацию за другой, и Рейвен любовалась возвышавшимися в отдалении великолепными особняками, к которым вели обсаженные вековыми дубами аллеи. Один раз любопытство все-таки одержало над Рейвен верх, и она спросила:

— А что это там свисает с веток деревьев?

Проследив за ее взглядом, Стив заметил косматые пряди, которые причудливо спускались каскадами с огромных корявых сучьев.

— Это мох. Теперь он часто будет попадаться тебе на глаза. В Хальционе им заросли почти все деревья.

— Какая красота… — в восторге прошептала девушка.

Обернувшись, Стив увидел на ее лице восхищение. Должно быть, после той полудикой жизни, которую она вела раньше, ей теперь многое кажется необычным. А сколько ей предстоит узнать еще! Интересно, как она это все воспримет…

Мысленно Стив резко одернул себя за то, что лезет не в свое дело. В конце концов он уедет из Хальциона и навсегда распрощается с очаровательной дикаркой. Какое ему дело, что с ней станет? И все же, несмотря на досаду, он не мог не признать, что его тянет к ней… а значит, ему действительно нужно как можно скорее вычеркнуть ее из своей жизни.

Рейвен разглядывала необъятные хлопковые поля, которые тянулись далеко-далеко… Вдоль их рядов, согнувшись пополам, плелись одетые в лохмотья негры, которые тащили за собой огромные мешки с хлопком. Девушка догадалась, что это рабы, однако промолчала. Она сталкивалась с совершенно незнакомой жизнью, которую не понимала и не желала принять.

То и дело навстречу попадались открытые коляски, в которых прогуливались нарядно одетые дамы; на козлах обычно сидел негр в ярко-красной ливрее. Встречаясь со всадниками, дамы чопорно проезжали мимо, даже не повернув головы. Один раз Рейвен весело помахала им рукой и что-то крикнула, но ее непосредственный порыв оставили без внимания.

На постоялых дворах девушка знакомилась с новыми блюдами, которые казались ей очень вкусными. Она попробовала обваленных в муке жареных цыплят, сваренные вместе с кусками свиного сала крупные листья горчицы, картофельное пюре с густым коричневым соусом, который назывался подливой, и хрустящий пшеничный хлеб. Однако больше всего ей пришлись по душе десерты и среди них — легкое воздушное пирожное, покрытое толстым слоем свежей клубники и взбитыми сливками.

Рейвен даже не подозревала о презрительных взглядах, которые бросали на нее, однако вскоре она заметила, что Стив нарочно обходит стороной места, где обедают богато одетые дамы вроде тех, чьи экипажи попадались им по дороге. Сами путники обычно останавливались в дешевых номерах, ели из треснувшей посуды и пили из стаканов с отбитыми краями. Только когда они проехали мимо ресторана, посетители которого обедали на улице под закрывавшими их от солнца зонтиками, Рейвен поняла, что есть заведения и получше.

— Наверное, ты не водишь меня в такие места, потому что меня туда не пустят, — заметила девушка. Затем, не давая ему времени ответить, с грустью сказала: — Однажды, когда мы с Сетом ездили в Сан-Антонио за покупками, мы увидели в витрине одного кафе огромный шоколадный торт. Мне так захотелось его попробовать… У меня в кармане было немного денег, и когда Сет задержался в магазине, я вернулась в это кафе. Но какие-то люди вышвырнули меня оттуда. Узнав об этом, Сет ругал их на чем свет. Он сказал, может быть, когда-нибудь я пойму, почему он старается держать меня подальше от белых.

— Ты была в индейской одежде?

— Конечно. Мама всегда одевала меня в вышитое мелким бисером платье из мягкой оленьей кожи. Она не стыдилась, что я наполовину индианка. Так же, как и Сет.

— Ну, в таком платье, какое на тебе сейчас, никому и в голову не придет, что в тебе течет индейская кровь.

— Ты и правда так думаешь?

В глазах Рейвен было столько надежды, что Стиву стало стыдно. Ведь у нее такая смуглая кожа… Пожалуй, у многих это вызовет предубеждение. Однако что-то подсказывало ему, что с таким характером да еще с деньгами Ральстона ей нечего опасаться.

— Уверен, все у тебя будет хорошо, — заверил девушку Стив, отводя глаза, чтобы она не смогла прочитать в них сомнение, и добавил: — А в богатые рестораны я не вожу тебя только потому, что для них мы недостаточно хорошо одеты.

Это объяснение немного успокоило Рейвен.

Первое, что больше всего запомнилось ей в Мобиле, был огромный порт с пристанями, судоверфями и пакгаузами.

— Видишь? — показал Стив на ряд кирпичных складов. — Десять из них принадлежат твоему отцу. Там помещается более семидесяти тысяч тюков хлопка. Еще у него есть прессы, которые за полгода выжимают миллион тюков. И четырнадцать причалов, до которых можно добраться по каналу в двадцать два фута глубиной. Вон там, — снова показал Стив, — стоят его пароходы, которые курсируют между Мобилом и Монтгомери. Весь путь занимает два дня, за которые суда раз двести останавливаются, чтобы посадить и высадить пассажиров, а также загрузить и выгрузить зерно, муку, лес, виски, табак, хлопок и кукурузу. Какие только товары не плывут отсюда вверх по реке!

— Значит, мой отец где-то рядом? — Рейвен стала с опаской озираться по сторонам. Ей вовсе не хотелось, чтобы встреча с ним застала ее врасплох.

— Да нет, я же тебе говорил — он болен и находится сейчас на своей плантации, что немного выше по течению. Но даже если бы он был здоров, вряд ли ты нашла бы его здесь. И не припомню, когда в последний раз Нед ездил в Мобил. Всеми делами управляют его люди, а он предпочитает заниматься иноходцами.

— Иноходцами! — презрительно фыркнула Рейвен. — Лошадь она и есть лошадь. А он, поди, думает, что они у него какие-то диковинные.

— Когда ты их увидишь, сама будешь думать то же самое, — мягко возразил Стив. — Особенно когда увидишь Звездного Огня.

— А кто это?

— Так зовут коня твоего отца. Я рассказывал тебе о нем — этот жеребец признает только своего хозяина. Такого красавца я еще никогда не видел. К тому же он не сбрасывает всадника, даже когда слышит свист, — добавил Стив с ухмылкой.

Гордо подняв подбородок, Рейвен не обратила на его намек внимания.

— Как бы там ни было, он всего лишь конь, — пробормотала девушка. — Если бы я захотела, я наверняка смогла бы его объездить, только мне это не нужно.

С севера на юг город тянулся вдоль бухты. Широкие и длинные улицы были вымощены устричными раковинами. На главной улице, Гавермент-стрит, располагались магазины, которые предлагали самые последние товары из Нью-Йорка, Лондона и Парижа.

Стив видел, что все это производит на Рейвен впечатление, однако не такое сильное, как, по его мнению, должно было бы производить.

— Мне кажется, — нерешительно начал он, — выросшая в таких же условиях, как ты, девушка должна бы дрожать от волнения при одной только мысли, что все это может стать ее.

Она недоверчиво заморгала.

— Да-да, все это, — повторил Стив, описав рукой широкий круг. — На деньги Неда ты купишь все, что будет твоей душе угодно.

— Это его, а не мои деньги.

«Если бы ты не была такой упрямой, они запросто могли бы оказаться твоими», — устало подумал Стив, которому уже надоело спорить. Он радовался, что его работа подходит к концу.

Осадив лошадь, молодой человек спрыгнул на землю. Рейвен последовала его примеру. Затем они привязали лошадей к столбу и направились в магазин, над которым красовалась вывеска «Bonheur Boutique». Жестом приглашая Рейвен зайти внутрь, Стив сказал:

— По-французски я не говорю, но знаю, что это «Магазин счастья». Давай-ка проверим — благо твой отец дал мне достаточно денег.

Робко и неохотно Рейвен переступила порог.

Повсюду витал запах духов, а когда она огляделась, то поняла, что ничего более изысканного в жизни еще не видела. Ноги девушки чуть ли не по щиколотки утонули в пушистом ярко-красном ковре, оклеенные же обоями с розовым и бледно-оранжевым рисунком стены казались ей бесконечным садом. Она заметила обитые белым бархатом кресла и диванчики, причудливой формы вазы, а также цветы — повсюду цветы.

Стив стоял сзади и с удовольствием наблюдал за реакцией Рейвен. Вскоре она убедится, что деньги способны открыть множество дверей, хотя лично его это никогда особенно не волновало. Кроме крыши над головой, еды, доброго коня, который мог бы унести его, куда хотелось, да временами горячей бабенки, ему вообще ничего не было нужно. Впрочем… иногда он жалел, что у него нет родных.

Маленький серебряный колокольчик над дверью возвестил о приходе посетителей, и через несколько секунд из-за кружевного занавеса откуда-то из глубины комнаты показалась дама. На ней было платье из голубой тафты, а гладко причесанные темные волосы покрывала специальная сеточка. Над острым носом блестели круглые стеклышки очков. Как только женщина заметила Рейвен, с ее лица тут же исчезло любезное выражение, и, нервно забарабанив себя по груди, дама сказала:

— По-моему, вы ошиблись дверью.

— Вряд ли. — Стив лениво улыбнулся ей, сняв шляпу, прошел вперед и уселся на диванчик из розового бархата. — Вот, увидели вашу вывеску и зашли прикупить немного счастья. Я бы хотел, чтобы вы подобрали этой юной леди несколько приличных платьев.

— Но… — Немного поколебавшись, дама все-таки выдавила: — Это очень дорогой магазин, сэр.

— Ничего страшного.

Казалось, еще немного — и женщина упадет в обморок.

Повернувшись к Стиву, Рейвен буркнула:

— Пойдем отсюда.

— Только после того как тебе подберут новые наряды. — Он перевел на даму суровый взгляд. — Быть может, нам лучше обратиться к хозяину магазина?

Та чопорно заявила:

— Я и есть хозяйка, мадам Боне. Уверяю вас, мне нечего предложить этой юной… — она чуть не поперхнулась, — леди.

— Кто знает. Тащите то, что есть, а мы уж сами решим.

— Но вы меня не поняли, мсье. Дело в том, что мы не обслуживаем… — понизив голос, хозяйка презрительно бросила: — квартеронок.

— Она вовсе не квартеронка. И боюсь, что вы не знаете, чьи деньги мы собираемся здесь тратить. Вам говорит о чем-нибудь имя Неда Ральстона?

— Естественно, — неуверенно произнесла дама. — Ему принадлежит это здание.

— Я так и думал. Тогда делайте, пожалуйста, то, что вам сказали. Или хотите, чтобы мистер Ральстон сам сюда пришел и вы могли бы отказать ему лично?

Хозяйка побледнела.

— Ну что вы… Я полностью в вашем распоряжении.

Она исчезла за кружевными шторами.

Рейвен снова начала было возражать, но Стив лишь замахал на нее руками.

— Успокойся, теперь она шею свернет, лишь бы тебе угодить.

— Но как она меня назвала? Что такое квартеронка?

— Просто цветная женщина — на четверть негритянка. У тебя смуглая кожа, вот она и приняла тебя за нее. Видишь, — Стив подмигнул, — я же говорил, никто и не догадается, что ты наполовину индианка.

— Но…

— Да полно тебе. Пойду выпью пару кружечек пива, а когда вернусь — уверен, что даже я тебя не узнаю.

Через несколько часов почти так и получилось.

Стоя посередине розово-белой комнаты, в своем новом наряде Рейвен затмевала роскошь обстановки. Ее волосы, вымытые и уложенные расторопной мадам Боне локонами, действительно сияли, как вороново крыло. На девушке был жакет из зеленой шелковой тафты и юбка, отделанные атласной лентой того же цвета. Отвороты манжет украшали присобранные кружева — из похожих по рисунку кружев был ее шарфик и зонтик от солнца.

— Что скажете, мсье? — Мадам Боне бросилась смахивать с юбки Рейвен крошечный обрывок нитки. — Изумрудная зелень — самый модный в Париже цвет, и благодаря недавнему изобретению анилиновых красителей весьма популярен.

— Мадемуазель выбрала несколько вещиц, — поспешила добавить хозяйка. — Их надо чуть-чуть переделать, но две мои лучшие портнихи уже взялись за работу.

— К вечеру пришлите все в наш отель, а счет отправьте мистеру Ральстону. Это аванс. — Стив бросил несколько банкнот.

Желая порадоваться чудесному солнечному дню в красивом костюме, Рейвен вышла из магазинчика.

Стив собирался было последовать за ней, когда мадам Боне тронула его за рукав и с заговорщической улыбкой затараторила:

— Простите, что я сразу и не догадалась, мсье. У мистера Ральстона превосходный вкус. Он способен разглядеть розу даже сквозь шипы. В следующий раз без церемоний приводите ко мне его любовниц в любое время.

Приподняв шляпу, Стив усмехнулся.

— Только это была не любовница, а дочь. Но я с удовольствием передам ему ваши слова.

На этот раз мадам Боне действительно стало дурно.

А Стив поспешил за Рейвен.

Глава 10

Рейвен с трудом сдерживала радость. Ведь раньше она никогда не имела более одного платья, а о том, чтобы обладать роскошными туалетами из «Магазина счастья», девушка не могла даже мечтать. И конечно, ее волосы впервые в жизни были уложены в модную прическу.

Однако чудеса только начинались.

Гостиничный номер просто ошеломил Рейвен. Розовый, как и покрывало, полог, шатром раскинувшийся над огромной кроватью, напомнил ей просторный вигвам, однако сделан он был вовсе не из шкур животных, а из красивых тканей — таких же мягких, как новое платье.

Она медленно обошла стол, покрытый рябью белых кружев, над которым висело зеркало в позолоченной рамке. Почти всю стену занимал громадный шкаф. Рейвен догадалась, что он предназначен для одежды, вот только никак не могла вообразить человека, у которого ее было бы так много.

Весь пол был устлан коврами, а на умывальнике стояла ваза с букетом только что срезанных цветов. Два широких окна выходили на улицу, в сторону порта. Там стояли на якоре крупные суда и покачивались на волнах маленькие пароходики.

Рейвен представила себе, как бы она могла жить, если бы отец ее не бросил. Девушка еще не видела его плантации, однако была твердо уверена, что там ей понравится больше, чем в городе. Ведь там будут лошади и простор — все, что необходимо ей для счастья. Наряды и рестораны — совсем неплохо, однако Рейвен не верилось, что она смогла бы каждый день ходить в роскошных платьях и проводить время за шитьем, чтением стихов и прочими чисто женскими занятиями. Не говоря уже о том, чтобы ездить верхом в дамском седле. Сидеть на лошади боком казалось ей ужасно некрасивым и нелепым.

Глядя на прогуливающихся по тротуару дам, Рейвен нисколько не сомневалась — случись любой из них оказаться одной, оторванной от цивилизации, и ей не выжить. Ведь ни одна из них не способна за себя постоять, а в случае опасности лишь завизжит или упадет в обморок. И уж конечно, откуда им знать, как сделать ловушку на кролика и леску или вырезать рыболовный крючок.

Рейвен удовлетворенно задернула на окнах кружева и, обернувшись, снова оглядела комнату. Что ж, одну ночь она с удовольствием поспит в мягкой большой постели. Стив сказал, что рано утром они отправятся в путь, чтобы к полудню успеть в Хальцион. Там она познакомится со своим отцом и постарается как можно вежливее выслушать его. Затем, передохнув денек, снова достанет из переметной сумки гимнастерку и галифе, прыгнет на Дьявола и ускачет прочь от отца, а также от жизни, которую он ей предлагает.

Однако вырвать из сердца воспоминания о Стиве, пожалуй, будет не так просто.

Расставшись в вестибюле, он поручил кому-то проводить девушку до номера. Сам он собирался побриться и вымыться. Стив предложил Рейвен отдохнуть, сказав, что вечером он поведет ее обедать.

— В одно из заведений, в которые мы не могли зайти раньше, — добавил молодой человек, подмигнув ей.

Рейвен задумалась, подозревает ли Стив о том, что с ней творится, когда он рядом. Иногда, для того чтобы он не увидел, как она дрожит, ей даже приходилось отворачиваться.

Ее размышления прервал стук в дверь. Она поспешно откликнулась. Затем, увидев на пороге какого-то незнакомца, Рейвен неуверенно прошептала:

— Это ты, Стив?

Тот был одет с иголочки — голубая шелковая рубашка с галстуком, темно-синий костюм и новая фетровая шляпа, сняв которую Стив описал ею в воздухе широкий круг, — все сидело на нем превосходно.

— Боюсь, что да. Должен извиниться за то, что от дорожной пыли скорее походил на батрака с плантации.

— Ну что ты. Ты всегда отлично выглядел. — Смутившись, Рейвен замолчала — сейчас он был еще красивее, чем прежде, и она почувствовала, как все ее тело охватывает горячая волна. — Тебе вовсе не стоило так беспокоиться.

— Какое может быть беспокойство, я же обещал тебе сегодня прекрасный вечер. — Молодой человек протянул ей руку. — Ты готова?

Надеясь, что ее пальцы не задрожат, Рейвен взяла его под руку и с трудом проглотила подкативший к горлу ком.

Когда они спустились в ресторан, все взгляды остановились на них, и Рейвен стало неловко.

— Ну вот. Сейчас мне вежливо скажут, что здесь не обслуживают полукровок…

— Опять ты за свое! — Стив крепко сжал ее пальцы. — Запомни: ты совсем не похожа на индианку. Разве что на французскую креолку. А это уже никого не касается.

— Тогда почему они все так на меня уставились? — Рейвен чуть не трясло от волнения. Почти все мужчины смотрели на нее с улыбками, а женщины — с едва скрытой неприязнью. — Может, они думают, что я твоя квартеронка?

— Квартеронка — совсем не то, — улыбнувшись, поправил ее Стив. — Это на четверть негритянка, я же тебе говорил. И, по-моему, в этом нет ничего постыдного. А что касается этой публики, так мужчины просто сходят по тебе с ума, ну а женщины, естественно, ревнуют их.

Официант в белом сюртуке и черных брюках проводил гостей к покрытому скатертью столику, посреди которого стоял букет душистой гардении.

Едва только Рейвен немного пришла в себя, как уже снова забеспокоилась — как есть, чтобы не сделать из себя посмешище? Стол был загроможден несметным количеством бокалов, тарелок и серебряных приборов, а она даже не знала, за что взяться. Девушка привыкла пользоваться лишь тарелкой, ложкой и кружкой. Впервые в жизни она видела перед собой рюмки на длинных ножках и самую разнообразную посуду. Что ж, придется внимательно следить за Стивом и делать все так же, как и он.

Во время обеда Стив немного рассказал Рейвен о Мобиле. Как портовый центр по перевозке хлопка, город уступал только Новому Орлеану, Саванне и Чарлстону. Молодой человек то и дело восхищался капиталами и умением ее отца вести дела, однако девушка притворялась, будто ей это совершенно безразлично. Впрочем, нет — иногда так и подмывало выпалить Стиву, что богатство нисколько не мешает отцу оставаться в ее глазах лгуном и негодяем.

Когда подали шоколадно-кремовый десерт, от одного взгляда на который у Рейвен потекли слюнки, Стив прямо спросил у нее:

— Ну как тебе новая жизнь, которая могла бы стать твоей?

— Она никогда не станет моей, — буркнула девушка. — Честно говоря, я все время думаю о том, как бы хорошо было здесь моей маме, если бы отец сдержал свое обещание…

— Неужели ты серьезно думаешь, что она сумела бы ко всему этому привыкнуть? Не забудь — в отличие от тебя она выросла среди индейцев.

— Моя мать была очень умна. Она смогла бы ко всему приспособиться. А если отец считал по-другому, то только потому, что ему так было удобнее.

Стив не осмеливался затрагивать столь щекотливую тему, однако раз уж разговор коснулся этого, он сказал:

— Трудно поверить, что твоя мать совсем не любила человека, за которого вышла замуж. Судя по тому, что я слышал о Сете Гриере, он очень о ней заботился.

— Да. И обо мне тоже. Но мама слишком любила моего отца. Она даже умерла с его именем на устах, — добавила Рейвен, помрачнев от горьких воспоминаний. — Хорошо еще, что Сета не было в это время рядом. Хоть он и знал, что она так и не сумела забыть Неда Ральстона, он бы все равно очень обиделся.

— Еще бы. Но твой отец объяснит, почему ему пришлось поступить именно так, а не иначе.

— Что же, я выслушаю его. А затем все равно уеду.

Не закончив десерт, Стив потянулся за бренди. Мысли о встрече Рейвен с Недом не давали ему покоя. Молодой человек надеялся, что все пройдет удачно. Он понимал чувства Рейвен и все-таки рассчитывал на то, что она не будет к Неду слишком черства.

— Знаешь, после смерти он хочет все оставить тебе. Так что подумай, следует ли тебе, как говорится, воротить нос.

Рейвен тоже отодвинула десерт в сторону — от этого разговора у нее уже начисто пропал аппетит. Сейчас ей хотелось только одного — поскорее уйти отсюда.

— Мысль о его деньгах так же ненавистна мне, как и он сам. Разве ты забыл, что чуть ли не силой приволок меня сюда?

В груди Стива постепенно закипал гнев. — Да забудь ты наконец о прошлом! Возможно, Неду и не следовало бы обещать твоей матери того, что он не мог выполнить, но с этим уже ничего не поделаешь. Теперь он хочет только одного — постараться исправить свою ошибку и лечь в могилу. Если ты отвернешься от всего, что он тебе предлагает — тем хуже для тебя. Однако обижать его не смей. Сколько бы еще ему ни осталось, пусть доживет спокойно. Прикуси язык и позволь ему перед тобой повиниться. Дай ему сказать о том, что он любит тебя. После его смерти можешь уезжать на все четыре стороны, а пока держи лучше свою обиду и ненависть при себе.

— Я уже говорила, что задерживаться здесь не собираюсь. Может, он еще целых полгода протянет.

— Вряд ли, но пока он жив, ты останешься в Хальционе.

Рейвен упрямо вздернула подбородок.

— Я все равно сбегу.

Стив посмотрел на нее почти со зловещей улыбкой.

— Не сбежишь.

— Откуда такая уверенность?

Он немного смягчился.

— Просто я знаю Неда, да и тебя немного. Мне кажется, ты не такая черствая, как стараешься показать. Я вообще думаю, что после того, как ты познакомишься со своим отцом, твоя злость пройдет.

— Смотри не ошибись.

Стив промолчал. Сейчас он был уверен только в одном — Нед вполне заслуживает того, чтобы спокойно умереть. Еще Стиву хотелось поскорее распрощаться с Рейвен, пока он еще способен бороться с искушением. Ему почему-то казалось, что если они станут близки, он никогда уже не сможет расстаться с нею. Во что бы то ни стало нужно избавиться от мыслей о ней, о сладости ее поцелуя, о том, как приятно держать ее в своих объятиях… Что ж, он знает, как это сделать. В порту достаточно женщин, которые легко развеют его воспоминания.

— Надеюсь, ты сыта? — нетерпеливо спросил Стив, поднимаясь из-за стола.

Рейвен тоже встала.

— Да. Я очень устала и хотела бы поскорее лечь. Спасибо, не надо меня провожать.

Шурша юбками, Рейвен вышла из зала, уже не обращая внимания на устремленные на нее со всех сторон взгляды.

Миновав вестибюль, она поспешила вверх по лестнице и чуть ли не бегом добралась до своей комнаты. Девушка с грохотом захлопнула дверь и заперла ее на ключ. Сердце ее бешено стучало. И причиной тому было не что иное, как решение Стива задержать ее в Хальционе дольше, чем она планировала. Слава Богу, он еще не подозревает, почему Рейвен так торопится уехать оттуда. Стиву вовсе не обязательно знать о ее чувствах к нему. Будет лучше, если он вообще ни о чем не догадается…

Шум возле двери заставил Рейвен испуганно вскочить. В смятении она закружилась по комнате. Если это Стив и у него есть ключ от ее комнаты, значит, за обедом он просто разыгрывал перед нею комедию, а теперь пришел… зачем же он пришел? Будь у него какие-то виды на нее, он наверняка решился бы действовать раньше, когда они еще не доехали до города. Ведь сейчас Рейвен может закричать и позвать на помощь. Нет, ее дверь пытается открыть кто-то другой. Кто же это?!

Лихорадочно соображая, чем защититься, девушка пожалела, что сразу не зажгла свет. Взгляд ее упал на графин с водой. Схватив, она подняла его высоко над головой, готовая разбить об голову любого, кто посмеет сюда войти.

— Что, не получается, Нонни?

Рейвен услышала мужской голос, за которым последовал женский.

— Похоже, что так. Управляющий все только обещает заменить мне ключ. К некоторым замкам этот точно не подходит.

— Дай-ка я.

Послышался щелчок, и дверь распахнулась.

Увидев перед собой девушку в белой форменной одежде и голубом фартуке, Рейвен поспешно опустила графин.

— О Господи! — воскликнула горничная, увидев ее. — Извините. Совсем забыла постучать. Я думала, вы еще обедаете. Я зайду попозже.

Она повернулась было, чтобы уйти, но Рейвен сказала:

— Ничего, проходите, пожалуйста. Правда, убирать здесь пока нечего.

— Я просто собиралась приготовить вам постель. Меня зовут Нонни. Если вам что-нибудь нужно, только скажите… Еще я очень вас попрошу, — с надеждой добавила горничная, — не говорите, пожалуйста, управляющему, что я так к вам ворвалась… Ведь я могу потерять работу, а этот отель — самый лучший в Мобиле. Вообще-то только здесь и держат горничных, в остальных — лишь уборщики помещений, а на этом много не заработаешь.

— Ну конечно, я ничего не скажу. — Хорошо еще, что девушка не заметила, как Рейвен стояла за дверью с графином наготове.

Нонни подошла к постели и откинула полог.

— Вы такая красивая, — улыбнулась она через плечо. — Откуда вы?

— Из Техаса. Спасибо, — застенчиво поблагодарила Рейвен.

Кроме Стива, еще никто не делал ей комплиментов. Ее мать была слишком серьезной женщиной, чтобы уделять внимание таким пустякам, как внешность. Так же, как и Сет.

Горничная с любопытством оглядела ее.

— Неужели вы здесь совсем одна? Ну, конечно же, нет. Наверняка вы замужем.

— Нет, но приехала я сюда действительно не одна. Мы не женаты, он остановился в другом номере.

— Понимаю, — с одобрением кивнула Нонни.

Рейвен совсем не хотелось говорить о себе, поэтому, кивнув на кровать, сказала:

— Какой роскошный вигвам. Первый раз вижу, чтобы вместо шкур использовали ткань да еще ставили его над кроватью… — закончила она с нервным смешком.

Сначала Нонни подумала, что гостья просто шутит, однако по выражению ее лица она догадалась, что это не так. Горничная осторожно заметила:

— Это не вигвам, мадам. Это называется пологом, и я не могу представить, чтобы его делали из чего-то еще, кроме ткани. — Она прищурилась. — Откуда, вы говорите, приехали?

Рейвен смущенно отвернулась.

— Из Техаса, — промямлила она. — У нас… у нас там таких кроватей нет.

Не оборачиваясь, Рейвен отошла к окну. Ей вовсе не хотелось продолжать разговор — она боялась, что ляпнет еще большую глупость.

Нонни же решила, что девушка впервые приехала в город из деревни и потому стесняется. Она сама еще недавно трудилась в поле и теперь была рада, что нашла работу получше.

— Я слыхала, что Техас — такая глушь. Ничего удивительного, что там спят не под пологом. Это еще что! В других номерах есть и получше, с москитными сетками, например.

Рейвен совершенно не интересовали ни москиты, ни пологи. Ей хотелось только одного — бежать отсюда. Глядя вниз на шумную улицу, она подумала, далеко ли удастся уйти, прежде чем Стив ее хватится и бросится в погоню.

— Что там такое? — спросила Нонни, взбивая подушки. — Обычно в это время здесь спокойно. Не то что в порту.

— Просто мужчины. Такое впечатление, что все они идут в одну сторону. — Рейвен была удивлена. — И все такие веселые…

Нонни презрительно фыркнула.

— Это уж точно! Сейчас им нужны только виски и женщины — на пристани и того и другого хватает. Поразительно, как только эти девки могут спокойно продаваться! Женатому ли, холостому — им безразлично. Были бы деньги…

Рейвен промолчала. Эта тема ее совершенно не интересовала. Она уже знала о существовании публичных домов, потому что солдаты, принимавшие ее за парнишку, нисколько ее не смущались. Когда начинались разговоры о женщинах, Рейвен старалась как можно скорее и незаметнее улизнуть, однако порой ей все-таки приходилось слышать такое, о чем она предпочла бы остаться в неведении.

Тем временем Нонни продолжала:

— Вот что я вам скажу, мисс: когда я выйду замуж, я уж постараюсь, чтобы, кроме меня, у моего мужа больше ни на кого не оставалось сил. Иной ведь самой хочется, чтобы мужик завел себе любовницу, а ее оставил в покое. Нет, это не по мне. Ой, да ведь уже совсем темно! Может, включить вам лампу?

Рейвен отказалась, и горничная наконец ушла. Впервые за несколько недель Стива не было рядом, и от этого Рейвен чувствовала себя одиноко и неуютно.

По мере того как комната наполнялась тенями, мысли девушки уносились все дальше. Ей вдруг пришло в голову, что, возможно, в ресторане женщины ревновали ее вовсе не из-за ее внешности. Просто рядом с нею шел Стив. Он был такой красивый — чисто выбритый, аккуратно причесанный и хорошо одетый… Наверное, любая с радостью заняла бы ее место. А уж если бы, как Рейвен, знала и о его бурном темпераменте… От этих воспоминаний по ее коже пробежала приятная дрожь.

Девушка прижала руки к груди — как будто пыталась выдавить из нее сожаление о том, что, не случись между ними размолвки, этот вечер мог бы закончиться совсем по-другому… Быть может, они гуляли бы под залитыми лунным светом деревьями, с которых замысловато свисают пряди мха. Возможно, даже держались бы за руки — Рейвен еще ни с кем так не ходила. Она отчетливо представила, как его крепкие пальцы переплетаются с ее… И если бы она только позволила себе — она смогла бы снова ощутить на губах вкус его поцелуя.

— Ну хватит! — вслух оборвала саму себя девушка. Все это дурь и блажь! К чему зря мучиться? Ведь тот поцелуй был не настоящий. Стив просто разгадал ее замысел и сам посмеялся над нею. Ей следовало бы сейчас дрожать не от страсти, а от злобы.

Что говорить — Рейвен не могла похвалить себя за свое поведение. Ведь, несмотря на всю браваду, она была тогда глубоко унижена. Вместо того чтобы наказать его, девушка наказала саму себя.

Отвернувшись было от окна, она снова бросила взгляд на улицу. Нет, не может быть!.. Комкая кружевные шторы, Рейвен увидела, как по улице, весело насвистывая и улыбаясь, спешит Стив. Девушка прикусила губу — что ж, он ничем не отличается от других и тоже собирается купить себе приятный вечерок…

«Ну-ну, только попробуй разреветься!» — прикрикнула Рейвен на себя. Никаких слез, никаких переживаний! Ей-то какое дело? Она для него — пустое место, и даже если бы за обедом они со Стивом не поссорились, все равно у него и в мыслях не было проводить этот вечер с ней. Наверняка он сидел перед нею и знал, что пойдет к шлюхе.

«Вот уж действительно — прогулка под луной!» — злобно подумала она, подняв с кровати подушку и тут же швырнув ее на место. Затем в бессильной ярости Рейвен рухнула на постель. Сорвать бы с себя весь этот наряд, снова напялить штаны, сесть на Дьявола и сию же минуту умчаться отсюда!.. Однако она понимала, что не сделает этого. Слишком уж далеко завело ее собственное любопытство.

Глотая слезы разочарования, Рейвен успокаивала себя мыслью о том, что еще пошлет Стива Мэддокса к черту и все равно уедет. Ничего, она сумеет его забыть.

Когда же девушка уснула, то невольно оказалась во власти сновидений — Стив снова держал ее в объятиях, и она снова не могла устоять перед его горячим и страстным поцелуем.

Хотя Гедда Бауэрс и убеждала себя в том, что она всего лишь шлюха, у нее тоже была гордость.

— Я не стану брать с тебя денег, — заявила она Стиву.

Тот озадаченно на нее посмотрел. Они были в таверне Джека Пеглега, у которого, так же как другие проститутки, Гедда снимала номер и аккуратно отчисляла ему за это из каждого ночного заработка. В комнатке вполне помещались двуспальная кровать и комод, в котором Гедда хранила свои вещи. Стив лежал на подушках; в одной руке он держал стакан, а в другой — почти пустую бутылку хлебной водки. С Геддой они были старыми приятелями, и за разговорами время пролетело незаметно.

— Ты знаешь, сколько мы уже здесь? Почти час. А ты все потягиваешь это пойло да треплешься. Раз тебя больше ничего не интересует, Стив Мэддокс, придется мне спуститься вниз и подыскать себе другого клиента. Пеглег и так будет мне выговаривать, что я долго с тобой цацкаюсь. Он не любит, когда в такую горячую ночку, как сегодня, его девочки тратят на каждого больше чем по полчаса. Но, как я уже сказала, — добавила она, отодвигаясь от Стива, — с тебя я денег не возьму. Так что давай-ка выметайся отсюда, если, конечно, — с притворной скромностью она потупила взгляд, — тебе действительно больше ничего не хочется.

Она угадала; оказывается, ему и правда нужно было только ее общество. Хотя Стив в этом ни за что бы не сознался даже самому себе, теперь, кроме Рейвен, ему не хотелось заниматься любовью ни с одной женщиной.

Стив спокойно наблюдал, как Гедда раздевается прямо у него на глазах. Она сбросила с себя отделанный перьями алый атласный халатик и в надежде подцепить богатого клиента облачилась в вечернее платье такой же броской расцветки. Девица была неплохо сложена — высокая и полная грудь, тонкая талия, в меру округлые бедра. Стива она влекла к себе всегда, но только не сегодня…

Одевшись, Гедда взбила волосы и сказала:

— Будет настроение — забегай. Ужасно не хочется тебя выгонять, но, если повезет, минут через десять эта комнатка мне понадобится.

Чмокнув приятеля, она ушла.

Стив не стал мешкать. Гедда без труда найдет себе нового клиента. Поскольку молодой человек не раздевался, он просто прихватил свою шляпу и направился к двери.

На пороге он вдруг остановился и, вытащив из бумажника несколько банкнот, бросил их на тумбочку. В конце концов Гедда совсем не виновата в том, что сейчас единственная, кто возбуждает в нем желание, это Рейвен.

Глава 11

Когда на следующее утро Стив спустился в фойе гостиницы, его уже ждала Рейвен; нисколько не смущаясь тем, что все на нее засматриваются, девушка стояла там с высоко поднятой головой. Стив сделал ей комплимент, однако она пропустила его слова мимо ушей.

Что ж, прекрасно, решил молодой человек. Пусть себе дуется. Еще несколько часов, и ею будет заниматься Нед — если он, конечно, еще жив. Если нет, Стив передаст ее на попечение его адвоката.

Как ни старалась Рейвен всем своим видом изображать равнодушие, когда Стив сажал ее в нанятый в городе великолепный экипаж, он заметил, как ее пальцы нежно тронули мягкий бархат сидений. Девушка с одобрением взглянула на отличных белых лошадей в ярко-красной упряжи. Затем, убедившись, что Дьявол надежно привязан позади кареты, она с притворным вздохом, который должен был бы подчеркнуть ее скуку, откинулась на спинку сиденья.

Зная о том, в каких условиях ей приходилось жить, Стив лишь улыбнулся украдкой. Заработка Сета Гриера, наверное, едва хватало, чтобы сводить концы с концами. И сколько бы им ни присылал Нед, все это скорее всего уходило на самое необходимое. Другая бы на ее месте прыгала от радости, что в жизни происходит такой счастливый поворот… Так нет же, эта еще ломается!

Стив так и промолчал бы до самого Хальциона, но, вспомнив о том, что Рейвен предстоит встретиться с Лизбет и Джулиусом, он решил немного подготовить девушку.

— Помнишь, я говорил тебе, что Нед женился на женщине с двумя детьми?

Рейвен безразлично пожала плечами.

— Быть может, тебе хочется узнать о них побольше?

— Зачем? Я все равно не собираюсь там задерживаться.

— Придется задержаться. А вдруг с твоим появлением у Неда появится интерес к жизни? Кто знает, может, он еще пару лет протянет. — Стив сказал это наобум, ему просто хотелось, чтобы Рейвен задумалась над его словами.

Девушка подняла глаза.

— Так надолго ты меня там не задержишь. И никто не сможет задержать.

— Не переживай. Если будешь грубить ему так же, как и мне, он сегодня же тебя выставит.

— Вот и отлично. — Рейвен сложила руки на груди и еще выше подняла подбородок. — Тогда все будут довольны и счастливы.

— Лизбет и Джулиус очень избалованны. Они привыкли все делать по-своему и при этом нисколько не считаться с другими. Когда они узнают о тебе, то наверняка лопнут от злости. Они ведь рассчитывают, что богатство Неда останется им. Если они будут тебе досаждать, скажи мне. Я постараюсь все уладить, только не надо, чтобы об этом проведал Нед. К чему ему лишние волнения?

— Не беспокойся. Скоро они узнают, что я ни на что не посягаю.

Закрыв глаза, Рейвен с сожалением подумала, что сейчас ей все равно не уснуть. Рядом со Стивом она всегда испытывала волнение, а теперь ей и вовсе не давала покоя мысль о том, что вчера он, так же как ее, обнимал и целовал другую…

Рейвен помотала головой, будто пытаясь избавиться от охватившего ее наваждения, и попробовала смотреть в окно. Однако знакомый пейзаж уже не мог ее ничем удивить. Кругом простирались лишь болота, да кое-где виднелись кучки заросших мхом деревьев. Иногда показывалась ленивая грязноватая речка или полуразвалившаяся хижина. Скучного вида не оживляли даже зеленевшие поля, и вскоре Рейвен с едва заметным презрением заметила:

— Послушать тебя, так Хальцион — настоящий рай. Здесь же кругом одна топь. Когда начнутся земли моего отца?

— Ты уже на них.

Она недоверчиво взглянула на него.

— Да, мы пересекли границу его владений еще полчаса назад.

— Но ведь… — Рейвен растерянно огляделась — они ехали по узкой дороге, по обеим сторонам которой раскинулись болота. — Здесь такая глушь.

Стив усмехнулся.

— Так оно и было, пока дед Неда не расчистил немного земель. Отец Неда расширил их. Ну а самому Неду, похоже, хватило и этого. Остальное, если пожелаешь, — за тобой.

Дорога как раз сделала поворот, и не успела Рейвен что-либо ответить, как ее изумленному взору предстал живописный зеленый пейзаж, который простирался так далеко, как только охватывал глаз. По одной стороне дороги на фоне этой зелени белели пушистые шарики, а по другой — тянулись к небу, покачиваясь на ветру, золотистые стебли.

— Хлопок и кукуруза, — объяснил Стив. — Эти поля тянутся на несколько миль.

— Но где же дом?

Он показал на реку, которая едва виднелась за кукурузными стеблями.

— Земли проходят вдоль реки. А дом — за двумя ее изгибами. Нед говорил, что его строили больше года. Его дед боялся, что низинные земли затопит во время половодья. Поэтому он выкопал лагуны, а из ила построил большую дамбу. Пришлось немало потрудиться, зато теперь дому не страшно любое наводнение.

Рейвен заметила, что многие рабочие, мимо которых они проезжали, останавливались и приветливо махали Стиву рукой. Некоторых он окликал по именам. Она видела также, с каким интересом смотрели на нее.

— Похоже, они не подозревают, кто я такая. Кто-нибудь знал о том, что ты за мной поехал?

— Только Нед. Он не захотел никому говорить.

— Еще бы! Станет он позориться, — не удержалась от колкости Рейвен.

— Ничего подобного. Он ни перед кем не обязан отчитываться. Просто счел, что это никого не касается.

Они проехали еще один поворот, и Рейвен увидела другое поле. Поскольку некоторые индейские племена выращивали табак, она легко узнала его посадки, однако более короткие листья на следующем поле показались ей незнакомыми.

— Вон там — капуста, а рядом — салат, — объяснил Стив. — Чтобы хорошенько прокормить столько рабов, нужно много овощей. А там, — показал он, — вон за теми деревьями — свинарники. Еще дальше — сарайчики для цыплят, коровник и маленькая молочная ферма. Отсюда не видно всех построек, но чего там только не делают — и кирпичи, и посуду, и корзины. В кожевенной мастерской — седла, уздечки, обувь. Есть своя оранжерея — Нед любит, когда в доме круглый год цветы. И даже небольшой винный заводик. В общем, здесь есть все необходимое, — с гордостью заключил молодой человек. — Хальцион — прямо как настоящий город.

Рейвен не могла не удивиться:

— И за всем этим следит мой отец?

Стив рассмеялся:

— Ну что ты! Так же, как до него дед и отец, он старается нанимать толковых управляющих. Здесь есть такие уголки, куда сам он не заглядывает по нескольку лет. Да и зачем? Раз в неделю ему обо всем докладывают.

— Но ведь отец болен…

— Сейчас за всем должен следить Джулиус, — сказал Стив. — Хотя уверен, он и палец о палец не ударил. Хорошо еще, что большинству управляющих вполне можно доверять.

— А где же лошади, о которых ты рассказывал?

— Поближе к дому. Это единственное, за чем Нед наблюдает лично. Под его или моим контролем конюхи лишь чистят стойла и кормят лошадей. Их обучение и выездка полностью на мне — кстати, это вторая причина, по которой я так спешу вернуться. Нед слишком слаб, чтобы самому за этим присматривать.

Рейвен с интересом оглядывалась по сторонам и не услышала, что Стиву кто-то кричит. Только когда, резко натянув поводья, молодой человек спрыгнул на землю, она увидела женщину — помахивая ему рукой, та шла от хлопкового поля к дороге. В отличие от других работников она была белой. Несмотря на пыль и грязь на лице, девушка показалась Рейвен очень миловидной. Ее волосы прятались под яркой косынкой, и хотя платье свободно облегало ее фигуру, было видно, что она беременна.

Селена Лерокс бросилась Стиву на шею.

— Слава Богу, ты вернулся! Я так скучала.

Похоже, Стива нисколько не смутило, что она может запачкать его костюм. Он обнял девушку, а затем, немного отстранив от себя, внимательно ее оглядел.

— Тебе не следовало бы работать в поле, Селена. Ведь скоро рожать!

Засмеявшись, она гордо похлопала по своему круглому животу.

— Ну, у меня еще есть время, к тому же ты отлично знаешь моего папашу — что бы ни случилось, в нашем доме все работают.

— Но ты могла бы делать что-нибудь попроще. — Стив взял ее руки и перевернул их ладонями вверх. Рейвен увидела на них кровавые мозоли и поморщилась.

Селена смутилась.

— Вот, никак не заживут…

— Тебе надо их забинтовать, пока не попала грязь.

— Ладно, хватит обо мне. — Заслонившись от солнца, девушка взглянула на Рейвен. — Кого это ты привез? Не из-за нее ли ты уехал, даже не сказав никому ни слова?

— Потом я тебе все объясню. Скажи лучше, как Нед? Надеюсь, он еще жив?

— Судя по разговорам слуг, еле-еле. Каждый день к нему ездит доктор — я сама то и дело вижу его коляску. Так кто она? — Девушка не сводила с Рейвен глаз.

Стив положил руки на плечи Селене и поцеловал ее в лоб.

— Я загляну к тебе вечером. А своему отцу передай: я сказал, чтобы с этого дня ты работала дома.

Девушка фыркнула.

— Так он и послушает! Чего доброго, еще нарвусь на подзатыльник. — Напоследок бросив на Рейвен любопытный взгляд, она отошла.

Усевшись в коляску, Стив обратился к Рейвен:

— Ты слышала? Твой отец еще жив, так что мы успели как раз вовремя.

Ей вовсе не хотелось говорить о своем отце.

— Кто это была?

— Селена Лерокс, моя подруга.

— Почему она работает в поле — она ведь не негритянка? Белых я видела там только верхом на лошадях. Ты говорил, что это надсмотрщики.

— Отец Селены — как раз один из надсмотрщиков. Он хочет, чтобы все его дети работали. Ничего дурного в этом нет, но собирать хлопок в ее положении все-таки не следует. Нед даже беременных негритянок не пускает в поле.

— Тогда зачем ее заставляет работать этот человек? А что же ее муж?

— Она не замужем.

— Но… — Рейвен замолчала. Девушка собиралась было спросить, как же Селена собирается рожать ребенка, если у нее нет мужа, однако передумала. Так же, как и все прочее на этой огромной плантации, ее это совершенно не касается.

Они подъезжали уже к следующему повороту, когда Стив снова дернул поводья, да так резко, что Рейвен чуть не соскользнула с сиденья и вскрикнула от неожиданности. Не обращая на нее внимания, молодой человек быстро спрыгнул вниз и поспешил к всаднику, который находился по другую сторону изгороди. Тот видел Стива, но нарочно повернулся к нему спиной, даже не поприветствовав его. Рейвен это показалось странным. Она видела, что Стив сердит, а тот, что на лошади, всем своим видом пытается показать, будто к нему это нисколько не относится.

— Мейсон Лерокс, нужно поговорить!

Услышав фамилию, Рейвен навострила уши. Наверное, это и есть отец Селены.

Мейсон слегка хлестнул лошадь.

— Мне некогда.

Стив подошел поближе и силой стащил его с седла на землю.

— Задержись все-таки на минутку.

— Ты не имеешь права! — С перекошенным от злости лицом, сжимая кулаки, Мейсон поднялся на ноги, однако драку начинать не решился. — Из-за тебя я едва не расшибся.

— А из-за тебя может пострадать Селена и ее ребенок. Знаешь ведь, что Нед не разрешает беременным работать в поле, а сам каждый день гоняешь ее туда, да еще в такую жару.

Рот Мейсона презрительно скривился.

— Незачем равнять ее с другими! Другие — не потаскухи и заводят детей от законных мужей. А о потаскухе нечего и беспокоиться.

— Ты прекрасно знаешь, что Селена — не потаскуха. Она просто ошиблась. Разве можно так жестоко наказывать ее только за это?

Мейсон немного отступил назад. Он и сам понимал, что сильно рискует, но остановиться уже не мог.

— Если уж ты так заботишься о Селене, женись на ней да и усынови ее ублюдка.

Никто не слышал, как Рейвен жадно поймала открытым ртом воздух.

— Стоило бы так поступить — только ради того, чтобы забрать ее от тебя! Если еще раз увижу ее в поле, смотри!..

Мейсон выдавил усмешку. Его так и подмывало ударить Стива, однако ему вовсе не хотелось, чтобы тот отделал его хлыстом на глазах у рабов. Громко, чтобы все слышали, Мейсон сказал:

— Я подчиняюсь не тебе, а мистеру Ральстону. Мы оба знаем, что в последние четыре года его вообще ничего не интересует, кроме лошадок. Тем более то, что я заставляю эту сучку зарабатывать себе на хлеб. А если тебе не нравится — прямо к нему и обращайся, пусть он сам мне скажет. Ты все понял?

Мейсон гордо оглядел рабов. Те знали, что если выкажут свою симпатию Стиву, как только коляска скроется из виду, надсмотрщик пройдется по их голым спинам хлыстом.

Схватив Мейсона за горло, Стив приподнял надсмотрщика так, что его ноги едва касались земли, а глаза чуть не вылезли из орбит.

— Чтобы в поле я Селену больше не видел. Второго предупреждения не жди.

Он рывком отбросил Мейсона в сторону, так что тот во второй раз растянулся на земле, а сам направился к коляске.

Без единого слова Стив уселся на место и дернул вожжи. Некоторое время они ехали молча, затем Рейвен напрямик спросила:

— Так почему ты все-таки на ней не женишься?

Стив бросил на нее недоуменный взгляд.

— Что ты сказала?

Мысленно ругая себя за то, что ей не безразлично, есть ли у кого-то от Стива ребенок или нет, девушка повторила:

— Я спрашиваю, почему ты на ней не женишься? Ее отец задал тебе тот же самый вопрос.

— Но это не мой ребенок.

Стив произнес это так просто, что Рейвен ему сразу поверила. Только бы он не заметил ее радости.

— Тогда почему он так сказал?

— Он считает, что если мне хочется о ней заботиться, я должен взять ее замуж или уж тогда не совать нос в их семейные дела. Но она мой друг… Я всегда стараюсь помочь своим друзьям, однако это совсем не означает, что я должен на всех жениться, — добавил молодой человек со смехом.

— А почему ты все-таки не женат? — спросила Рейвен и тут же пожалела об этом.

Стив не сразу ответил.

— Я мог бы соврать — сказать, к примеру, что еще не встретил подходящую женщину… На самом деле я знал массу женщин, из которых получились бы хорошие жены. Просто мне это не нужно. Я слишком люблю свободу. — Он кивнул на пастбище, к которому они подъезжали. Там щипали траву любимые иноходцы Неда. — Наверное, я похож на вольного жеребца, которого никому не удавалось оседлать. Мне еще не забросили на шею аркан.

— А ты считаешь, что женитьба — это аркан? — Конечно. Так же как коня, женщина подчиняет мужа своей воле, а затем загоняет до смерти. Если он послушен, она изредка гладит его по головке. А если нет — заставит его пожалеть о том, что родился. Нет уж, спасибо. Пусть моя воля останется при мне. Ну а ты?

Вопрос Стива застал ее врасплох.

— Я? Я никогда об этом не думала.

— Мне кажется, тебе было бы гораздо проще найти себе мужа, который бы о тебе заботился, чем притворяться мальчишкой.

Рейвен сразу как будто ощетинилась.

— Я не нуждаюсь в такой заботе. Я тоже не собираюсь ломать свой характер и под кого-то подстраиваться…

Тут она резко замолчала, потому что дорога сделала последний поворот, и перед ними во всей красе и величии предстал Хальцион.

Желая произвести на девушку впечатление, Стив стал вслух описывать ей дом.

— Второго такого особняка во всем штате нет. Он стоит на кирпичном фундаменте, а высота вон тех арок более двенадцати футов. Так же, как и над стенами, над ними трудились лучшие в Европе мастера. Кирпичные лестницы покрыты специально завезенным сюда мрамором, а дверные ручки и замочные скважины сделаны из чистого серебра. Вон те колонны, — продолжал он, — называются коринфскими, а причудливые завитки, что тянутся до самого верха, — это капитель. На первом этаже окон совсем нет — только узенькие стеклянные дверцы, которые открыты, когда тепло. Через них в дом проникает свежий ветерок с реки. В доме целых сорок комнат — в тех, в которых не живут, хранится мебель, картины, гобелены и многое другое, что еще дед Неда привез из Европы, да так и не распаковал.

— Д-дом в три раза больше отеля, в котором мы вчера останавливались, — заикаясь от волнения, сказала Рейвен.

— Позади него есть еще одно крыло, на первом этаже там кухня, а на втором — живут слуги. Во всем особняке Нед переделал только фундамент. Но ему хотелось также улучшить сантехнику, поэтому на втором этаже он построил огромный каменный резервуар для воды, а под ним — небольшую печь. Слуги ее растапливают, и тогда по медным трубам в спальни течет горячая вода. Так что можно бриться со всеми удобствами. — Ухмыльнувшись, Стив потер пробивающуюся на подбородке щетину.

— Значит, ты тоже там живешь, — заметила Рейвен.

— Нет. Я живу над одной из конюшен. Вон там, за ореховой рощей, — показал он рукой.

Казалось, известие о том, что им не придется жить под одной крышей, немного успокоило Рейвен, и она переменила тему:

— Везде так много красивых цветов.

— Нед их обожает. Вон та лоза, что вьется по перилам, называется глицинией, но это еще что! В садах у него столько всяких роз и других цветов, что всех названий я даже не знаю. Он тебе обо всех расскажет. Там у него есть грот с пагодой и колокольчиками, а еще всякие редкие птицы вроде павлинов. В лагунах плавают рыбы, лебеди, пеликаны. Кроме того, в специальных ограждениях живут олени и кролики, они совсем ручные — можно погладить. А в нескольких милях отсюда — охотничье угодье.

Все это было великолепно, и Рейвен еще больше переполняла досада на то, что ее матери не пришлось порадоваться такой красоте.

В желудке у девушки бурчало от голода. Отказавшись от завтрака, чтобы лишний раз избавить себя от общества Стива, она с утра еще ничего не ела.

— Как ты думаешь, нельзя ли отложить встречу с моим отцом до тех пор, пока я не перекушу?

С легким раздражением Стив подумал, что Рейвен снова привередничает.

— Дело твое, — холодно ответил молодой человек. — Я только представлю тебя Джулиусу и Лизбет. Они распорядятся, чтобы тебя накормили, а затем отведут к отцу.

Это ей совсем не понравилось, и она тут же передумала.

— Может, я лучше поем попозже… а ты пока останешься со мной, — с надеждой проговорила Рейвен.

Догадавшись, что девушка просто немного волнуется, Стив смягчился.

— С удовольствием, только ненадолго — меня ждут дела. Кроме того, я и так потратил на тебя уйму времени.

Рейвен за словом в карман не лезла.

— Вот и хорошо, что теперь ты не будешь следить за мной, словно коршун, и я в любое время могу вскочить на Дьявола и смотаться отсюда.

— Нет, не можешь, — строго возразил Стив. — Ты что, забыла? Стоит мне только свистнуть…

Глава 12

Джулиус и Лизбет завтракали на застекленной веранде — одном из уютнейших уголков во всем доме. Когда-то их мать пристроила ее к столовой — отсюда открывался великолепный вид на реку и сад. Не поднимаясь из-за стола, можно было увидеть часть подъездной аллеи, усаженной могучими дубами, а также лужайку, засеянную так, что она походила на шахматную доску.

На веранде стояли выкрашенные белой краской плетеные стулья с подушками в оранжевый и голубой цветочек, а также стол со стеклянной крышкой. Повсюду красовались корзины с пышным папоротником и пахучими цветами, поэтому даже в самый жаркий день здесь всегда казалось прохладно.

Заметив, что у Лизбет прекрасное настроение, Джулиус спросил:

— Что это с тобой? Неужели Барли Тремейн сделал наконец предложение?

— Пока нет, — беззаботно ответила она. — А радуюсь я потому, что с тех пор, как уехал Стив, прошло очень много времени. Значит, он уже скоро вернется и скажет Неду, что не нашел ту девушку.

— Я же говорил тебе, что переживать не из-за чего. — Джулиус похлопал сестру по руке.

На десерт Мария подала блюдо свежих персиков. Она не только была их кормилицей, но с тех пор, как Нед женился на их матери, еще и заправляла всем хозяйством. Предпочитая вести светскую жизнь, Эдит с удовольствием переложила на нее все домашние заботы.

Услышав слова Джулиуса, Мария спросила:

— Какие еще переживания? Что тут такое творится, о чем я не знаю?

Джулиус засмеялся.

— Разве это возможно? Ты у нас все знаешь.

— И по-моему, было бы чудесно пригласить мистера Барли пообедать у нас в воскресенье, — сказала Мария, похлопав Лизбет по плечу. — Этому молодому человеку так нравится, как я жарю цыплят.

— Еще бы, кому не нравится? — улыбнулась ей Лизбет. — Что ж, неплохая мысль.

Мария взглянула на Джулиуса.

— А разве тебе не хотелось бы пригласить к обеду какую-нибудь девушку? — Ей не терпелось, чтобы они поскорее обзавелись семьями и чтобы дом снова наполнился детскими голосами.

— Нет, Мария. Боюсь, что все мои девушки в нашей столовой просто не поместятся, — отшутился молодой человек. — Так что пообедаем втроем, раз Нед уже не спускается вниз.

— Да-да, да-да. — Мария сочувственно покачала головой. — Прямо чахнет на глазах. Похоже, ему уж больше не подняться. Если бы только вернулся мистер Стив… Наверное, это немного взбодрило бы господина Неда. Вот только никто не знает, куда он уехал, а господин Нед если и знает, то молчит.

Джулиус и Лизбет понимающе переглянулись.

— Ну что ж поделаешь. Мы сами с удовольствием справимся с твоим цыпленком. Можешь распорядиться, чтобы свернули шею еще одному, — сказал Джулиус.

Мария отошла к столику на колесах, чтобы взять вазочку со сливками. Взглянув на дорогу, она радостно воскликнула:

— Боюсь, что парой цыплят тут не обойтись. Пусть ловят трех, а то и четырех!

Джулиус рассмеялся.

— Барли столько не осилит.

— Зато мистер Стив осилит. Его так долго не было, что он наверняка отощал без моей стряпни.

Лизбет и Джулиус обменялись непонимающими взглядами. Когда же кормилица бросилась к дверям, Джулиус окликнул ее:

— Что это с тобой, Мария?

Она обернулась на бегу.

— Мистер Стив возвращается!

Одновременно вскочив из-за стола, брат и сестра едва не столкнулись и в изнеможении опустились на стулья. Во второй раз повторилось то же самое.

— Похоже, он кого-то везет, какую-то молодую даму. Могу поспорить, что парень наконец женился, — между тем продолжала Мария.

Джулиус и Лизбет побледнели.

— Сиди, — коротко приказал Джулиус сестре, не давая ей подняться с места. — Не можем же мы выскакивать отсюда как сумасшедшие. Надо успокоиться и все хорошенько обдумать.

— Что обдумать? — в ужасе уставилась на него девушка. — Мы-то ведь с тобой знаем, кого он везет. Значит, он все-таки нашел ее!

— Может быть. А может, и не нашел.

— Но ведь…

— Прошу тебя, дай мне подумать.

— Да о чем тут думать?! Разве ты не понял? Она уже здесь! — Лизбет схватила брата за руку. — И нам нужно поскорее действовать!

— Боюсь, что сейчас мы можем только спокойно выйти отсюда и, когда нам представят сводную сестру, разыграть искреннее удивление. А пока не придумаем, как нам быть, постараемся держать эмоции при себе.

В душу Лизбет закралось страшное подозрение.

— А вдруг она самозванка? Ну конечно же! Настоящую дочь Неда он не нашел и привез с собой какую-то аферистку. Потом, когда Нед умрет, она щедро со Стивом поделится. Они заранее договорились вышвырнуть нас с тобою вон и всем тут хозяйничать. Нет, мы непременно должны его остановить!

— Стив не дурак. Ведь наверняка Нед задаст ей такие вопросы, на которые сможет ответить только его дочь.

— А что, если это она и есть? Может, Стив уговорит ее выйти за него замуж, и тогда все достанется ему. Только вообрази!

— Поговорим об этом позже. Сейчас у нас нет времени. Пойдем. Только помни, что я тебе сказал, и не устраивай сцен.

Лизбет понимала, что ей ничего не остается, кроме как слушаться.

Рейвен сидела так прямо, словно аршин проглотила. Вместе со Стивом они приближались к настоящему дворцу, и, стиснув зубы, девушка горячо молилась — только бы у нее от волнения не затряслись руки. В этом роскошном особняке жил человек, которого столько, сколько себя помнила, она лишь ненавидела и презирала. Сейчас Рейвен встретится с ним лицом к лицу, и хотя у нее было несколько недель на раздумья, она все равно оказалась не готова к этой встрече. Что она ему скажет? Да и что в таких случаях вообще говорят? Что она его терпеть не может? Что ей абсолютно все равно, жив он или нет, и что ей от него ничего не нужно? Сможет ли она отомстить ему, открыто выпалив все это? Раньше Рейвен нисколько в этом не сомневалась…

Стив пустил лошадей шагом. Затем откашлялся, поправил шляпу и, окинув девушку долгим пытливым взглядом, наконец сказал:

— От тебя не убудет, если ты отнесешься к нему снисходительно, Рейвен. Ненависть, словно яд, отравляет тебя саму. Если ты поселишь в его душе мир, тебе тоже будет потом гораздо легче.

— Но ты ведь собираешься держать меня здесь до тех пор, пока он не умрет. День-два я еще могла бы притворяться, однако…

— Меня удивляет, как он вообще до сих пор жив. Наверное, цепляется за надежду, что я тебя найду. Для него это — все.

— Чего доброго, еще подумает, что я явилась сюда только из-за наследства.

— Ну и что? Нед не так глуп. Вряд ли он рассчитывает, что ты радостно повиснешь у него на шее — после того как он вас бросил.

В душе девушки зашевелились горькие сомнения.

— Да ему просто хочется, чтобы я его утешила. Он и деньги-то посылал только затем, чтобы, как говорила мама, успокоить свою совесть.

— Опять за свое!.. Ну, Рейвен, упрямее тебя я еще в жизни никого не видел! Откуда ты знаешь, что это именно так, а не иначе? Может, у него за вас с матерью душа болела? Ладно, достаточно! — Стив хлестнул лошадей. — Я только надеюсь, что у тебя хватит совести, чтобы не бить лежачего.

— О чем это ты?

— Да о том, что он уже столько настрадался, сколько нам с тобой даже и не снилось. Но если тебе этого мало и ты все равно собираешься его проклинать — что ж, дело твое. А если с твоим появлением он будет еще несчастнее, я с радостью тебя провожу. Ну а пока ты здесь, — с запинкой добавил Стив, как будто ему было неловко, — мне хотелось бы, чтобы ты знала — я всегда готов тебе помочь.

— Спасибо, — выдавила она, проглотив в горле ком.

— И вот еще что…

Рейвен молчала.

— Я о том, что случилось между нами в дороге…

— И что же? — нетерпеливо переспросила девушка.

— Давай не будем держать друг на друга зла. — Стив широко улыбнулся. — Забудем обо всем, ладно?

По его телу разливался жар. Только бы она не заметила, как предательски дрогнул голос и как он тщательно пытается скрыть то, что у него на самом деле на душе. Но нужно ведь что-нибудь сказать! По дороге они пережили такое, что долго еще будет его терзать, а может, он и вообще никогда не сможет об этом забыть… Такой, как она, Стив еще не встречал, и ему казалось, что уже не встретит.

Не поворачивая головы, Рейвен пробормотала, что она согласна. Когда они встретились, девушка старалась поменьше на него смотреть — вдруг Стив догадается о том, что она не парень? Теперь она молилась о том, чтобы он не прочитал в ее глазах, что благодаря ему она почувствовала себя женщиной.

— Кто это там на крыльце? — с беспокойством спросила Рейвен.

— Джулиус и Лизбет, а негритянка, что стоит рядом, — Мария. Она была их кормилицей. А еще она управляет всем домом.

— Ты сказал, кормилицей? — Рейвен смутилась. — Она что, заменила им мать?

— Вроде того — кормила их грудью, пеленала… А разве у индейцев женщины не нянчат чужих детей?

— Только если мать ребенка умерла или у нее нет молока. Поэтому она их и нянчила?

Стив замешкался с ответом. Во многом Рейвен была еще так наивна, что просто ставила его в тупик. Что ж, она входит в совершенно новый для себя мир и потому должна знать о нем как можно больше.

— На самом деле некоторые просто отказываются кормить своих детей сами. Если у них есть деньги на рабов, они предпочитают найти среди них женщину, у которой как раз есть грудной ребенок.

— Но почему? — не унималась Рейвен.

— Причины разные. Иногда у женщины нет времени, а некоторые, я слышал, просто боятся… — Стив на секунду умолк, силясь подобрать подходящие слова, — боятся испортить фигуру. К тому же не всем хочется просыпаться по ночам. Поэтому они и берут для этого негритянок. Вот так.

Рейвен смотрела на него во все глаза.

— Какой ужас! Я даже представить себе не могу, чтобы индианка подсунула своего ребенка другой только потому, что ей некогда или она боится за свою фигуру. — Девушка состроила гримаску. — Вероятно, я никогда не выйду замуж и не заведу детей, но если уж я решусь на это — ни за что не доверю своего ребенка посторонним, разве что в случае крайней необходимости.

Украдкой взглянув на ее полную грудь, Стив усомнился, что эта необходимость когда-либо возникнет.

— Будет лучше, если свое мнение на подобные вещи ты оставишь при себе.

— Вряд ли я успею им с кем-нибудь поделиться, — буркнула Рейвен.

У Марии не хватило терпения. Приподняв юбки, чтобы не запутаться в них, кормилица сбежала вниз по лестнице. Она так любила Стива, что каждый вечер молилась, чтобы он остался в Хальционе, когда господина Неда уже не будет в живых. За доброту Стива любили все рабы. Вот если бы та куколка, которую он привез, оказалась его женой, возможно, он бы и осел тут навсегда…

— Слава Всевышнему, вы наконец вернулись, мистер Стив! — выкрикнула негритянка, когда коляска остановилась. — Мы уж тут так соскучились.

— Я тоже по тебе соскучился, Мария. — Стив избегал смотреть на Джулиуса и Лизбет. Пусть пока думают, что он привез себе жену. О том, что у них есть сестра, Нед им сам сообщит.

Стив помог Рейвен сойти. Он понимал, что девушка напугана.

— Не забудь, что я тебе сказал, — прошептал он ей. — Я всегда приду к тебе на помощь.

— Да-да, я помню, — еле слышно пробормотала Рейвен, чувствуя признательность за поддержку. Пожалуй, когда она отсюда уедет, ей будет его очень не хватать…

Расправив юбку и глубоко вздохнув, она взяла Стива под руку, готовая встретиться со всем, что приготовила ей судьба.

Возле крыльца Стив остановился и, сделав над собой усилие, произнес:

— Я привез вашему отчиму гостью. Он сам вам ее представит. — Затем, лихорадочно соображая, что бы еще сказать, добавил: — Это Рейвен.

Глава 13

Волосы ее были черны словно ночь. Нед удивился. Ему всегда казалось, что у ангелов золотые волосы. Ну да, конечно, он умер и видит ангела, ведь он помнит, что в его груди как будто что-то разорвалось, а потом из раны хлынула кровь. Нескольких секунд, наполненных невыносимой болью, как раз хватило, чтобы раскаяться перед Создателем. Затем Нед потерял сознание. Когда же он снова открыл глаза, он нисколько не сомневался, что склонившаяся над ним красивая девушка встречает его в раю. Наконец-то ему не надо больше страдать…

Шевельнувшись, Нед улыбнулся во сне, который все дальше уносил его в счастливое прошлое.

Когда он пришел в себя, слабый от потери крови, то понял, что Лакома действительно явилась для него добрым ангелом. Пока она ухаживала за больным, тот успел в нее влюбиться.

Девушка почти не знала английского, с помощью Неда она выучила несколько слов, однако вскоре всемогущий язык любви заставил их забыть о том, что они говорят на разных языках.

Впервые Лакома увидела его, чудом удержавшегося в седле, когда лошадь унесла молодого человека с поля боя за много миль от Сан-Джасинто. Дни сливались в недели, недели — в месяцы, однако рядом с Лакомой Нед был так счастлив, что не замечал стремительного бега времени.

Страшное известие из дома явилось для Неда громом среди ясного неба — оказалось, что его мать лежит при смерти. Необходимо было немедленно возвращаться в Алабаму. Во сне он в последний раз обнимал Лакому и обещал приехать.

— Боюсь, ты уже не вернешься ко мне, — шептала она. — Мне кажется, я увижу тебя, только когда ты перейдешь ко мне по радуге.

Нед удивился, и тогда девушка рассказала ему о поверье, которое существовало в их племени.

— Говорят, что радуга — мостик в мир духов; и наши любимые, которые уже покинули этот мир, ждут, чтобы за руку перевести нас по мостику к себе. Если ты не вернешься, я стану презирать тебя до последнего вздоха, но если наша любовь настоящая, что бы ни случилось, однажды мы встретимся на мостике из радуги и уже никогда не расстанемся.

Снова и снова он клялся, что обязательно приедет, чтобы уже не разлучаться никогда и рука об руку взойти на радугу.

Затем сон превратился в настоящий кошмар. Сначала Нед плыл над ослепительно яркой радугой. Под ним бескрайним зеленым полем, на котором кое-где синели прозрачные реки и ручейки, простиралась земля. С другого конца мостика-радуги слышалось ангельское пение, и он радостно протянул было руки, ожидая встретить наконец Лакому. Однако она все не показывалась, и он видел лишь белое сияние. Внезапно оно померкло и превратилось в черный туман, из которого с отвратительным хохотом возникло ужасное чудовище. Оно ринулось на Неда, и тот пулей полетел куда-то в ад.

С воплем ужаса он проснулся и, вскочив, стал дико озираться по сторонам. Все его тело было покрыто холодным потом, и он никак не мог перевести дух. Наконец догадавшись, что это всего лишь сон, Нед немного успокоился.

Снова бессильно опустившись на подушки, он слышал, как в груди бешено колотится сердце. Скоро ли этот кошмар станет явью? И долго ли ему еще бессмысленно цепляться за жизнь, прежде чем он отправится в преисподнюю, которая наверняка для него уготована?

Шторы были плотно задернуты. Доктор Сойфер велел Элайдже следить за тем, чтобы Нед как можно больше спал, поэтому, не обращая внимания на ворчание больного, Элайджа держал его в полумраке. Правда, в комнате слабо горела лампа — вдруг Неду самостоятельно захочется воспользоваться ночным горшком. Впрочем, он даже не помнил, когда в последний раз поднимался с постели — ни желания, ни сил на это у него не было.

Поначалу, когда Стив только уехал в Техас, надежда на то, что парню удастся отыскать там Рейвен, помогала Неду бороться с изнурительной болезнью. Но вместе со временем таяла и эта надежда, и он чувствовал, что слабеет с каждым днем.

Неду захотелось пить, и он собрался было дотянуться до колокольчика, чтобы позвать Элайджу, как его веки опять отяжелели. Ничего, жажда подождет. Ведь во сне он сможет снова вернуться в те счастливые времена, когда рядом была Лакома… прежде чем кошмар успеет одержать над ним верх.

Что ж, ради такого блаженства он согласен снова пережить мучительные минуты пробуждения.

Поднимаясь вместе со Стивом по ступенькам крыльца, Рейвен чувствовала на себе взгляды Джулиуса и Лизбет. Стив ничего им не объяснил, и поскольку они ничего не спрашивали, Рейвен показалось, что каким-то образом им известно, кто она такая. Девушка поделилась своей догадкой со Стивом, однако он уверил ее, что это совершенно невозможно.

— Нед сказал, что, кроме меня, никто еще ничего не знает. Вряд ли он стал бы делиться этим с Джулиусом или Лизбет, не удостоверившись, что ты нашлась. Как я уже говорил, они никогда не были особенно близки.

Когда они вошли в коридор, Стив предложил:

— Наверное, мне лучше зайти сначала самому и осторожно подготовить Неда к тому, что ты приехала.

— Но мне совсем не хочется стоять тут одной. А вдруг сюда кто-нибудь придет — что я скажу?

— Тебе совсем не обязательно оставаться здесь. Можешь подождать меня в маленькой гостиной.

Рейвен думала, что гостиная может быть только одна. Как много ей еще предстоит узнать!

Через весь коридор они прошли к богато украшенным дверям, которые вели на половину Неда. Стив собирался было уже их распахнуть, когда услышал, как его тихо окликнули, и, обернувшись, увидел Элайджу, который спускался к нему со стороны черного хода. Слухи распространяются быстро, и вот старик уже спешил, чтобы поскорее увидеть Стива.

— Слава Всевышнему! Господин Нед ни разу не обмолвился о том, куда вы уехали, но он постоянно говорил мне, что вы вернетесь. Затем, похоже, разуверился. Как только он вас увидит, ему обязательно полегчает. — Взгляд Элайджи упал на Рейвен, и, поскольку он кое-что уже слышал о ее приезде, слуга осмелился спросить:

— Неужели вы привезли с собой жену, мистер Стив?

— Нет, это мисс Рейвен, — ответил Стив, а Рейвен лишь робко улыбнулась. — Как Нед?

Элайджа не сводил глаз с красивой, но очень испуганной девушки. Ему было любопытно, чего она так боится, однако спросить он не решался.

— Да все так же, если не хуже. Даже и не припомню, когда он в последний раз поднимался с постели. Док Сойер по-прежнему поит его микстурой, настоянной на квасцах и ежевике, ну а при сильных болях я даю ему немного опия. Каждый божий день спрашивает, не видать ли вас, — продолжал Элайджа, — а я отвечаю: мол, сами знаете, как только приедет, тут же явится к вам. Сейчас господин Нед, наверное, спит. Док Сойер повторяет, что ему нужно побольше отдыхать. Только какой уж тут отдых, если всю дорогу снятся кошмары, и он с криком просыпается… А перед этим каждый раз кого-то зовет — раньше я не слыхал этого имени. Лакома, что ли?.. Однажды я спросил, кто это, но он только смутился и сказал, чтобы я не совался не в свое дело, так что я уж теперь помалкиваю.

Стив и Рейвен посмотрели друг на друга. То, что Неду Ральстону до сих пор снится ее мать, невольно задело Рейвен за живое.

— Мы тебя позовем, если понадобишься, Элайджа. — Стив открыл дверь и пропустил Рейвен вперед.

Девушка глубоко вдохнула запах кожи, которой были обиты расставленные перед камином уютные диван и кресла. Вдоль стен виднелись стеллажи с книгами, а пол был застелен пушистым белым ковром.

Стив предложил Рейвен подождать здесь, а сам направился к следующей двери, однако любопытство не давало ей усидеть на месте.

Стив заметил, что девушка идет следом за ним, но его внимание тотчас отвлек слабый стон. Рейвен тоже его услышала и, привстав на цыпочки, через плечо Стива заглянула в полутемную комнату. Стон доносился с большой кровати, на которой кто-то метался.

— Элайджа говорил, что его мучают кошмары, — заметил Стив. — Наверное, и сейчас тоже.

Молодой человек направился к постели, а Рейвен осталась стоять на месте. Она догадалась, что кровать расположена между двумя окнами, так как сквозь плотные шторы едва пробивался свет.

Тронув Неда за плечо, Стив легонько потряс его.

— Просыпайтесь, Нед. Это я. Я вернулся.

Нед ничего не слышал. Он пытался дотянуться до руки Лакомы. Как она обещала, в конце концов торжествовала любовь, и, все ему прощая, она ждала его, чтобы ввести в рай. Но когда, казалось, их пальцы вот-вот должны встретиться и он уже чувствовал ее тепло, рука Лакомы вдруг исчезала в облаках. Нед звал ее, однако его голос заглушали раскаты дьявольского хохота. Откуда-то из мглы к нему тянулись черные когтистые лапы и, схватив, бросали его прямо в ад.

— Нет, нет, Лакома, вернись! — С мучительным криком Нед приподнялся на подушках, отчаянно простирая руки и пытаясь вырваться из темноты.

Глаза его открылись.

Сама того не осознавая, Рейвен приблизилась к постели. Увидев ее, Нед забормотал:

— Да ведь это и правда рай, а ты совсем как настоящая, Лакома.

Такой красивой она и запомнилась ему. Ее черные волосы блестели, как вороново крыло, однако в глазах застыл страх. Неужели она его боится? Нед протянул к ней руку.

— Тебе нечего опасаться, дорогая. Возьми же меня за руку и отведи домой.

Рейвен отпрянула назад, и Стив, приобняв ее за плечи, постарался все объяснить. Неду:

— Вы ошиблись, Нед, это не Лакома, а ваша дочь Рейвен. Я нашел и привез ее с собой. Это не сон.

Взглянув на Рейвен, Нед потер глаза и снова изумленно на нее уставился.

— Не может быть!

— Но это так, Нед. — Стив похлопал его по плечу.

— Я просто не могу поверить… Неужели ты действительно ее нашел?! — Он заплакал. — Слава Богу, Слава Богу! Открой же шторы. Дай мне ее как следует разглядеть. Я так долго ждал этой минуты.

Рейвен стояла, с такой силой вцепившись в маленькую сумочку, специально подобранную к новому костюму, что у нее заныли пальцы. Заметив ее состояние, Стив поспешил усадить свою спутницу в кресло.

— Ничего-ничего, — успокаивал он девушку. — Вы оба пережили настоящее потрясение и должны немного прийти в себя.

Стив распахнул шторы, и в комнату тут же хлынули потоки солнечных лучей.

Щурясь от яркого света, Нед приподнялся на локте, чтобы получше разглядеть свою дочь. Волнение прибавило ему сил, и он почувствовал себя словно заново рожденным.

— Расскажи мне обо всем. Я хочу знать о тебе все.

Рейвен беспомощно взглянула на Стива.

— Не спешите, Нед, — сказал он. — Сначала вам нужно успокоиться.

— Успокоюсь в могиле, — нетерпеливо возразил Нед. Он пытался сесть, и Стив помог ему, подложив под спину подушки.

— Позвони Элайдже, пусть нам что-нибудь принесет. Любишь ли ты чай, девочка? — заботливо спросил он у Рейвен. Нед смотрел на нее во все глаза. Ему так хотелось сделать для нее что-нибудь приятное.

— Да, я с удовольствием выпила бы чаю, — еле слышно выдавила она.

Отмахнувшись от Стива, Нед любовался дочерью.

— Боже мой, да ведь ты вылитая мать! Такая же красивая. Как Стиву удалось тебя найти? И что Сет? У меня так много вопросов — за все восемнадцать лет… — Нед заметил в глазах девушки холодок, и его улыбка тут же погасла. Что ж, этого следовало ожидать — он вполне заслуживает ее презрения.

— Сет умер больше года назад, — сообщила ему Рейвен.

— Мне следовало бы догадаться. Но кто же с тех пор о тебе заботился?

Девушка гордо вскинула подбородок.

— Никто. Я сама могу о себе позаботиться.

Нед вопросительно взглянул на Стива — подмигнув, тот кивнул головой, однако умолчал о том, каким образом Рейвен удавалось оставаться на плаву.

— Теперь ты здесь — и это главное! — вскричал Нед. — А уж я лично прослежу за тем, чтобы ты до конца жизни не знала ни в чем нужды.

Рейвен чувствовала себя как в ловушке. С одной стороны, ей не хотелось обижать больного, а с другой — она с ранних лет привыкла испытывать к нему лишь ненависть.

— Мне ничего не надо, — заявила она. — Честно говоря, я и приехала-то сюда только потому, что меня заставил Стив. Не хотелось бы показаться вам грубой, но поймите — от вас мне ничего не нужно.

К ее удивлению, Нед согласно кивнул.

— Что ж, я все понимаю. Я так и думал, что ты не захочешь сюда приехать.

— И все-таки я здесь.

Рейвен окинула отца беглым взглядом. Несмотря на бледный и болезненный вид, он показался ей довольно симпатичным. У него были темные с проседью волосы и точеные черты лица. Заметив, что на его правой щеке точно такая же ямочка, как и у нее, Рейвен даже стало немного не по себе.

Девушка продолжала:

— По-моему, мне не следует скрывать от вас и то, что я вряд ли смогу простить вам обиду, которую вы нанесли моей матери.

— Я и не прошу об этом.

Стив недоумевал. Как только Нед может такое говорить после всего, что пришлось Стиву претерпеть, чтобы привезти Рейвен сюда! Ему казалось, что именно этого Нед и добивался — вымолить у нее прощение и успокоить душу.

Вошел Элайджа и с удивлением заметил, что Нед самостоятельно сидит в постели, а его лицо даже слегка порозовело.

— Принеси нам, пожалуйста, чаю и песочного печенья, — добродушно попросил слугу Нед, а Стиву сказал: — Тебя я отпускаю. Мне хочется поговорить с дочерью с глазу на глаз.

Стив нерешительно перевел взгляд на Рейвен. Даже если он и сомневался в том, что девушка готова к такому разговору, ослушаться Неда он не смел. Кивнув Стиву, Рейвен рассеяла его сомнения.

Когда Нед остался с дочерью наедине, он объяснил ей, почему не собирался просить у нее прощения.

— Как я смею просить тебя о прощении, когда я и сам-то себя не могу простить? Я лишь надеюсь, что, выслушав о том, что грызло меня все эти годы, ты хотя бы поверишь — я действительно очень любил твою мать. Одному Богу известно, сколько я выстрадал.

— Она тоже страдала, потому что до последней минуты все равно любила вас.

При мысли об этом старика пронзила боль.

— Лучше бы она меня ненавидела.

— Она лишь делала вид, что ненавидит, но я-то понимала…

— Значит, ты все обо мне, вернее, о нас, знаешь?

— Конечно. Когда я выросла, мама ничего от меня не утаила.

— Позволь же и мне объяснить тебе, почему все так получилось, Рейвен. Выслушай меня, пожалуйста. — Нед пытливо вглядывался в ее лицо, надеясь отыскать в нем хоть каплю сочувствия, однако девушка казалась совершенно безучастной.

Она спокойно промолвила:

— Что ж, говорите.

Нед не скрыл ничего, даже того, каким слабовольным оказался под давлением властного отца и как ни в чем не мог отказать матери. Не умолчал он и о том, как сумел убедить себя, будто без него Лакоме будет даже лучше…

— Но поверь, — заключил он, — если бы я только знал о твоем существовании, ничто не помешало бы мне вернуться.

У Рейвен так и вертелось на языке сказать отцу, что за все эти годы ему хватило времени, чтобы придумать достаточно оправданий и самому в них поверить. Однако где-то в глубине души она чувствовала, что он не лжет. Неожиданно для себя девушка поняла — ей даже хочется, чтобы то, что он ей сейчас рассказал, оказалось правдой.

— Вот так все и вышло, — добавил Нед, заметив, что Рейвен упорно продолжает молчать. — Твое дело — верить мне или нет. Мне остается лишь молиться, чтобы ты поверила.

— Мама говорила, что, посылая нам деньги, вы пытались откупиться от своей совести.

— Пожалуй, в этом есть доля истины. Но должен же я был хоть что-нибудь сделать!.. Когда я узнал о тебе, я был уже женат и имел обязательства не только перед женой, но и перед двумя ее маленькими детьми. Не мог же я так просто бросить их и заявить права на женщину, которая к тому времени вышла за другого, даже если она родила от меня ребенка. Что сделано, то сделано. Я просто попытался помочь вам, чем мог, — не только потому, что хотел загладить вину.

Окинув взглядом его роскошную спальню, Рейвен буркнула:

— Насколько я помню, это не дорого вам стоило.

— Ровно столько, сколько Сет пожелал принять. В первый раз я прислал довольно крупную сумму, но он написал, что не потерпит, чтобы кто-то содержал его семью вместо него. Он не согласился, чтобы я полностью обеспечивал его жену и дочь, которую он любил как родную. Поэтому мне и приходилось отправлять вам лишь жалкие гроши. У меня не было выбора.

Рейвен легко в это поверила. Сет действительно был очень горд.

Когда с подносом, на котором стоял серебряный чайный сервиз, в комнату вошел Элайджа, и Нед, и Рейвен замолчали. Слуга принес также тарелочку хрустящего розового печенья, и пока он разливал чай, девушка не удержалась и попробовала кусочек. Дождавшись, когда Элайджа ушел, Нед признался:

— Раньше мне было все равно, встану ли я когда-нибудь с этой постели или нет. С тех пор как я расстался с твоей матерью, единственным счастьем, которое я испытал, были иноходцы. Эта чертова болезнь лишила меня последнего. Поэтому будущее мне было совершенно безразлично. Но как только я увидел и полюбил тебя, я нутром почувствовал, что еще найду в себе силы выкарабкаться и самому показать тебе Хальцион. Быть может, если ты увидишь его моими глазами, ты передумаешь и после моей смерти захочешь остаться здесь.

Понимая, что ее слова больно ранят отца, Рейвен все равно не стала кривить душой:

— Думаю, что этого не случится.

— Возможно, но я приложу все усилия. — Он с любовью улыбнулся ей. — Ведь дороже тебя у меня ничего нет. В тебе — все лучшее, что было у меня и у твоей матери. Я буду наслаждаться каждой минутой, которая нам с тобой отпущена.

Нед закрыл глаза. Рейвен молчала и вскоре догадалась, что он уснул.

Что же ей делать? Кто-то должен был бы проводить ее в комнату, в которой она смогла бы отдохнуть. Но девушка так и сидела возле постели отца, смотрела на него и размышляла о том, сумеет ли она по-прежнему ненавидеть человека, который, похоже, так ее любит.

А вдруг он просто хочет за все расплатиться перед смертью? Что ж, в этом нет ничего дурного. В отличие от ее отца некоторые даже и не помышляют о том, чтобы попытаться исправить прошлые ошибки. Несмотря ни на что, Рейвен чувствовала, что ей придется дать ему такую возможность.

Не желая признаваться в этом даже самой себе, девушка понимала, что в Хальционе ее удерживает кое-что еще. Ведь там оставался Стив. Пусть они уже не будут так близки, как во время путешествия из Техаса, он все равно будет рядом. Даже если ни к чему серьезному это и не приведет, никто не сможет отнять у нее воспоминаний… самых счастливых воспоминаний.

Спустившись вниз и не заметив поблизости Лиз-бет или Джулиуса, Стив обрадовался. Однако так же сильно, как ему хотелось поскорее взглянуть на лошадей, Стиву не хотелось оставлять Рейвен одну перед целым потоком вопросов, на которые девушке непременно придется отвечать. Он был уверен, что Нед не скоро ей все объяснит.

Стив уселся на крыльцо и стал терпеливо ждать. Вскоре из дома вышла Лизбет.

Не успел он подняться, как девушка кивком приказала ему оставаться на месте, а сама расположилась рядом в кресле-качалке.

— Кто она? — спросила Лизбет.

Стив собирался оставить ответ на этот вопрос Неду, но он понимал, что тянуть время больше уже невозможно.

— Может, ты позовешь сюда и Джулиуса, чтобы мне лишний раз не повторяться.

Она так и сделала.

Не вдаваясь в подробности, Стив все им рассказал. Глядя на их лица, он почувствовал то же, что и Рейвен, — они уже все знают.

— Похоже, вас это нисколько не удивило, — напоследок добавил молодой человек.

Джулиус заранее придумал ответ.

— Видишь ли, о многом мы догадались сами. Еще давно мама говорила нам, что подозревает, будто у Неда была другая женщина. Так что когда ты уехал, не сказав никому ни слова, а слуги стали перешептываться о том, что в ночных кошмарах Нед постоянно повторяет какое-то незнакомое имя, мы задумались. Теперь все встало на свои места. Он отправлял тебя на поиски внебрачной дочери, и ты ее нашел.

Стив угрюмо кивнул.

— Именно так. Надеюсь, что на то время, пока она здесь, вы не станете портить ей жизнь?

Джулиус и Лизбет удивленно переглянулись.

— А разве она приехала не навсегда?

— Только до тех пор, пока Нед жив. Ей ничего от него не нужно.

Лизбет не смогла больше сдерживаться.

— Еще бы! Она, похоже, полукровка. Эти черные волосы, смуглая кожа… Наверняка она наполовину индианка.

— Да, ее мать была из племени тонкава.

— Тогда ей здесь и впрямь не место, — уверенно заявила Лизбет. — Для всех будет лучше, если она уедет.

— Ну, допустим, Нед другого мнения… — Стив встал, намереваясь поскорее отправиться на конюшни. Говорить на эту тему ему не хотелось, а чем-нибудь помочь Рейвен он тоже не мог. — В общем, я рассчитываю на то, что пока она здесь, вы ее не обидите. Для нее все здесь ново и незнакомо.

Джулиус округлил глаза.

— Да что ты?! Мы готовы встретить ее с распростертыми объятиями. В конце концов, если она дочь Неда, то это и ее дом тоже.

Кивнув, Стив пошел по своим делам, однако ответ Джулиуса его нисколько не успокоил. Он чувствовал в его словах какую-то фальшь, к тому же не мог не заметить в глазах Лизбет насмешливого огонька.

Что ж, если Рейвен решила уехать, это не имеет значения. Внезапно он осознал, что в глубине души ему очень хочется, чтобы она передумала…

Глава 14

Прислонившись к перекладинам стойла, Стив нахмурился. Похоже, Звездного Огня плохо кормят. У него уже почти просвечивают ребра, а глаза глубоко ввалились. А ведь Джошуа, единственный конюх, которому Стив мог доверить уход за дорогими иноходцами, уверял его, что вволю сыпал в ясли жеребца и овес, и сено. У Стива не было причин в этом сомневаться.

Он пробежал рукой по морде коня, однако тот недовольно тряхнул головой.

— Ну-ну, полно, малый. Я знаю, что ты скучаешь по хозяину.

Добраться до конюшни у Неда не хватило бы сил, а вот дойти до крыльца он, пожалуй, смог бы. Тогда Звездного Огня можно было бы вывести на лужайку, и Нед погладил бы его и немного с ним поговорил. Лошади вообще странный народ. Часто люди даже и не подозревают о том, что жеребец способен смертельно затосковать. Звездный Огонь всегда был однолюбом. Неудивительно, если после смерти Неда его конь тоже умрет.

Стиву хотелось зайти к Неду и узнать, как там решилось с Рейвен, однако он напомнил себе, что его миссия закончена. Если понадобится, Нед сам его вызовет, а от Рейвен — если Стив собирается перестать о ней думать — вообще стоит держаться подальше.

— Ну и ну, наш путешественник вернулся, но даже не выкроил минутки, чтобы как следует со мной поздороваться. А ведь я больше всех по тебе соскучилась.

Не обернувшись, Стив мысленно застонал.

— Доброе утро, Лизбет.

— Еще раз повторяю, — она шагнула ближе и пальчиками побарабанила по его руке, — ты еще со мной не поздоровался.

Он отпрянул от нее в сторону.

— Разве?

Лизбет натянуто рассмеялась, сделав вид, что не обратила на это внимания. Сейчас она вовсе не собиралась бросаться ему на шею.

— Что ж, ладно. Я все равно хотела поговорить с тобой о Рейвен. Сгораю от любопытства, как тебе удалось ее найти.

— Это было нетрудно, — солгал Стив, не собираясь вдаваться в подробности.

— Она, наверное, жила со своей семьей. — Девушка презрительно сморщила носик. — С этими грязными индейцами. Хорошо, что ты не притащил сюда еще кого-нибудь. Остается только открыть тут, в Хальционе, индейскую резервацию. И так стыда не оберешься, когда все узнают, что у отчима объявилась внебрачная дочь-полукровка и из глотки вырывает у него свою долю состояния.

— Она не «объявилась», как ты выразилась. Нед сам за нею послал. Хотя тебя это и не касается, она не хотела сюда приезжать. Мне пришлось ее уговаривать.

— Бедняжка, надеюсь, ты не выкручивал ей руки?

— Почти. Впрочем, почему это тебя так занимает? Лучше бы сама с ней познакомилась. Вы могли бы подружиться.

— Ну это уж дудки — поверь мне…

— Доброе утро.

Они обернулись и увидели в дверях Рейвен, всю залитую лучами утреннего солнца.

Заметив, как, уставившись на нее, они оба внезапно замолчали, девушка подумала, что пришла некстати.

— Я загляну попозже. Мне только хотелось посмотреть лошадей. — Она повернулась было, чтобы уйти.

— Нет-нет, постой. — Стив с облегчением понял, что она не слышала слов Лизбет. Иначе у Рейвен было бы совсем другое настроение. — Ты нам нисколько не помешала. Я с радостью тебе все покажу.

Рейвен нерешительно переступила порог.

— Вот эта кобыла принадлежит Лизбет, ее зовут Красотка, — сказал он.

— И правда — настоящая красавица! — воскликнула Рейвен, подойдя поближе к стойлу и перегнувшись через перекладины. — Я помню, ты говорил мне, что она скоро ожеребится. Похоже, что ждать осталось совсем немного. — Протянув руку, девушка потрогала лошади живот и нахмурилась. — Хотя, кажется, она не совсем в порядке.

Открыв дверцу стойла, Рейвен зашла вовнутрь.

Лизбет возмутилась:

— Эй, куда это ты?! Это моя лошадь. Мне подарил ее отчим, к тому же она очень капризная, так что думай, что делаешь! — Лизбет понимала, что ведет себя дерзко, однако ее это нисколько не заботило.

Рейвен была полностью поглощена осмотром кобылы и не обратила на Лизбет внимания. Когда дело касалось ее любимых лошадей, ничто не могло остановить девушку.

— По-моему, жеребенок неправильно лежит, — озабоченно заметила Рейвен.

— Да с чего ты взяла?! — вырвалось у Лизбет.

Стив не вмешивался. Раз уж Рейвен во что-то влипла, пусть сама выпутывается. К тому же, похоже, она чувствует себя как рыба в воде.

— Я неплохо разбираюсь в лошадях. И знаю о том, как появляются на свет жеребята.

— В самом деле? — Не удержавшись, Лизбет злобно взглянула на Стива. — Так вот кто поможет Селене Лерокс, когда она будет рожать!.. Это дочь одного из наших надсмотрщиков, и он просто в ярости от того, что она не хочет признаться, кто сделал ей ребенка. У всех на этот счет свои подозрения.

— Я знаю… кто она такая, и о том, что она беременна, — сказала Рейвен.

Лизбет удивленно склонила голову набок.

— Как — уже? Когда же ты успела?

— Вчера по дороге сюда Стив останавливался с нею поговорить.

Прищурившись, Лизбет посмотрела на молодого человека.

— Значит, поздороваться с Селеной ты время нашел.

Он осклабился:

— Конечно. Она ведь моя подруга.

Внимание Рейвен по-прежнему было приковано к кобыле, поэтому она пропустила их колкости мимо ушей. Погладив лошадь, девушка вышла из стойла.

— Дай знать, если понадобится моя помощь, — сказала она Стиву, не глядя на него. Затем, повернувшись к противоположному стойлу, воскликнула: — А это, наверное, Звездный Огонь!

Рейвен подбежала к коню и, забравшись почти на самую верхнюю планку деревянной перегородки, нагнулась и похлопала его по морде.

— Теперь понятно, почему тебя так назвали. Ты рыжий, как огонь, а это пятнышко на лбу действительно похоже на звезду. Какой красавец! Разрешишь мне как-нибудь на тебе прокатиться?

Казалось, конь все понял. Мотнув головой, он сбросил ее руку, а затем попятился назад и угрожающе встал на дыбы.

Схватив Рейвен за талию, Стив спустил ее на землю.

— Если с тобой что-нибудь случится, твой отец с меня шкуру спустит. Я ведь уже говорил — этот конь никого к себе не подпускает. Он никогда не даст тебе его оседлать. Лучше и не пытайся.

От Лизбет не ускользнуло то, что руки Стива задержались на талии Рейвен чуть дольше необходимого. Быть может, между ними что-то есть. В конце концов, они так долго путешествовали вдвоем…

— У Звездного Огня такой вид, как будто он умирает от голода, — встревожилась Рейвен, заметив у коня выпирающие наружу кости.

— Так оно и есть. Он нарочно ничего не ест. — Стив показал на ведро с овсом и усыпанный сеном пол стойла. — Тоскует по Неду.

— Может, для него важно знать, что кто-то еще о нем беспокоится. — Прежде чем Стив успел ее остановить, девушка зачерпнула пригоршню овса и снова залезла на перекладину стойла.

— Рейвен, не надо…

Стив потянулся за ней, однако заметил, что Звездный Огонь прядет ушами и с интересом поворачивает морду к Рейвен.

— Да убери же ты ее наконец отсюда! — не выдержала Лизбет.

Однако Стив даже не пошевельнулся. К его удивлению, Звездный Огонь начал есть прямо с ладони девушки.

— Глазам своим не верю!

Счастливая, Рейвен скормила ему всю пригоршню, затем зачерпнула вторую, третью, и так до тех пор, пока жеребец не остановился.

— Ну, теперь-то ты убедился? — торжествующе спросила она, спрыгивая вниз и вытирая руки о подол. — Ему просто нужно побольше внимания.

— Можно подумать, мы с Джошуа уделяли ему мало внимания. Чуть не на коленях упрашивали поесть!

— Чушь какая-то, — презрительно скривила губы Лизбет. — Конь ест, когда он голоден. Где это видано, чтобы лошадей упрашивали? — Она повернулась к выходу. — Я — домой. Здесь слишком пыльно и душно. К тому же такая вонь…

Стив обрадовался, однако Рейвен окликнула девушку:

— Подожди, Лизбет. Я думала, мы вместе прокатимся… — Рейвен решила во что бы то ни стало подружиться с Лизбет и поэтому страшно разочаровалась, когда та даже не остановилась, чтобы ответить.

Заметив, как поникла Рейвен, Стив попытался ее утешить:

— Дай ей время. Лизбет очень капризная, но в ней есть и много хорошего. Не забывай — твое внезапное появление всех взбудоражило.

Пробормотав, что ей это известно, Рейвен стала наблюдать за Стивом, который проверял, хорошо ли подкованы лошади. Никому не хотелось продолжать разговор. Всю ночь девушка провела без сна, думая о том, что, возможно, Стив и прав. Она ничего не потеряет, если останется в Хальционе до тех пор, пока жив отец. Хотя бы будет потом что вспомнить… Еще ей казалось, что мать была бы довольна, если бы Рейвен — несмотря на прошлые обиды — сделала последние дни Неда счастливыми.

То, что ее отец оказался приятным и милым человеком, явилось для Рейвен настоящим откровением. За короткую встречу, которая им выпала, она увидела в его исстрадавшихся глазах теплоту и поняла, что старику страстно хочется провести последние отведенные ему дни с дочерью. Наверное, Неду не терпится задать ей тысячу вопросов о Лакоме, которые оживили бы его воспоминания, а также неиссякающую любовь.

В конце концов собственное любопытство одержало над Стивом верх.

— Ну как прошла встреча с отцом? Неужели так плохо, как ты думала?

— Все получилось так неожиданно… Но, по-моему, он добрый.

— И как же ты теперь к нему относишься?

Наклонившись, Рейвен подняла с полу соломинку и задумчиво поднесла ее к губам.

— Не знаю.

— Как ты думаешь, если бы твоя мать была жива, она бы ему поверила?

Девушка слабо улыбнулась.

— Ну, конечно. Если бы тогда он вдруг появился, она бы наверняка уехала с ним и тем самым убила бы Сета.

— Видимо, когда любишь, всегда так получается.

В воздухе повисло неловкое молчание. Стив первым его нарушил:

— Перед тем как отвезти в Мобил экипаж, мне надо сделать еще кое-какие дела. Может, вывести тебе Дьявола? Поскольку ты здесь еще не освоилась, я мог бы попросить Джошуа поехать вместе с тобой.

— Ничего, я подожду. — Поколебавшись, Рейвен спросила: — А почему бы тебе не отправить в Мобил кого-нибудь другого?

Стив даже не догадывался о том, как она мучается, подозревая, что его поездка — всего лишь предлог, чтобы снова наведаться к портовым шлюхам.

— Зачем? Я сам с удовольствием проведу ночь в городе.

Рейвен чувствовала, что ей лучше уйти прежде, чем Стив заподозрит об ее обиде. Она бросила обкусанную соломинку и, сделав над собой усилие, беззаботно сказала:

— Тогда желаю приятно провести время. Спасибо, что показал мне лошадей.

Повернувшись к выходу, девушка вскрикнула от неожиданности. Прямо к ней на каком-то кресле, с обеих сторон которого были приделаны огромные колеса, Элайджа вез ее отца.

Увидев их, Стив рассмеялся.

— Что это еще за колесница?

Нед сиял от гордости.

— Это кресло моего деда. Он выписал его из Англии, чтобы пользоваться в старости, когда не смог бы уже самостоятельно передвигаться по плантации. Однако он до этого не дожил. Кресло так бы и простояло, если бы я вовремя о нем не вспомнил. Я велел Элайдже найти и привести его в порядок, чтобы я сам смог Рейвен все показать. Оказывается, я ужасно ослаб. Осилил пару шагов и свалился, так ведь, Элайджа?

— Ничего, главное, что вы попробовали подняться. Значит, вы снова окрепнете.

Элайджа лукавил. Так же, как и все остальные, он удивлялся тому, что с появлением Рейвен Нед чудесным образом преобразился. Однако слуга беспокоился, что это ненадолго. Нед по-прежнему оставался серьезно болен.

— Просто замечательно! — обрадовался Стив.

Неда занимала только Рейвен. Он снова поражался ее удивительному сходству с Лакомой. Старик протянул ей руку.

— Не хочешь ли со мной прогуляться и на всякий случай проследить, чтобы Элайджа не скатил меня в речку?

Девушка робко улыбнулась.

— Конечно. Но не волнуйтесь — если вдруг вы и окажетесь в реке, я сумею вас вытащить. — Она взяла его за руку.

Когда они тронулись в путь, Стив крикнул:

— Одну минуту, Нед! Вы непременно должны посмотреть, как Рейвен кормит Звездного Огня из рук. Это просто невероятно!

— Ничего удивительного, — спокойно возразил Нед. — В ней течет моя кровь, и конь это чувствует. Кто знает? Придет время, и он позволит ей себя оседлать.

Стив стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись из виду. «Быть может, все окажется не так уж плохо — во всяком случае, для Рейвен и Неда», — с легкой завистью подумал он.

Глава 15

Почти все время Рейвен проводила теперь с отцом и с удивлением обнаруживала, что его общество доставляет ей все большее и большее удовольствие. Оказалось, что он совсем не тот эгоистичный и властный человек, каким она раньше его представляла. Со слезами на глазах Нед без устали рассказывал дочери о том, как он страдал, узнав о ее существовании тогда, когда исправить трагическую ошибку было уже слишком поздно. Описывая наказание, которое выпало на его долю, Нед то и дело повторял, что, женившись на Эдит, он так и не узнал счастья.

— Бог — судья, я пытался позабыть и о твоей матери, и о тебе, — признался Нед, когда однажды утром Рейвен катила его по зеленой лужайке в инвалидной коляске. — Я даже пробовал утопить свое горе в вине, но мне становилось так плохо… В общем, я и напиться-то как следует не мог… Единственным, что меня в то время спасало, были письма от Сета. Впрочем, он не так уж часто меня ими баловал. Наверное, и писал-то лишь для того, чтобы сообщить, что получил деньги… А между строчками я читал, что, если бы, не деньги, Сет вообще предпочел бы забыть о моем существовании.

Рейвен остановила коляску под свисающими почти до земли ветвями ивы. Это был прекрасный уголок с видом на реку. По воде лениво скользило несколько плоскодонок, а немного вдалеке направлялось в Монтгомери почтово-пассажирское судно. Нед искренне обрадовался, что Рейвен привезла его именно сюда. Каждый день он жалел о том, что слишком слаб и вынужден пользоваться инвалидной коляской вместо того, чтобы ходить самостоятельно.

Расправив юбку, Рейвен уселась на траву напротив отца. Мадам Боне пополнила ее гардероб новыми модными нарядами, однако после того, как девушка известила ее о том, что в одежде предпочитает простоту, через пару дней прибыли новые платья. Сейчас на Рейвен было одно из ее любимых — из нежно-голубого муслина.

Неду оно тоже понравилось.

— Ты во всем так похожа на свою мать, Рейвен! Помню, в первый же день, как мы с ней приехали на поселение, мне захотелось купить для нее модное платье. Я увидел его в витрине — такое красивое, все из атласа и кружев, с пришитыми к подолу жемчужинками. Я так уговаривал Лакому его купить, что даже забыл прочитать письмо из дому. Но она заявила, что ей нравится более скромная одежда. Наверное, тебе — тоже.

— Да, но неплохо также иметь возможность выбора. — Рейвен взглянула на огромный роскошный дом. — Наверное, мама со мной согласилась бы. Ей бы здесь понравилось, — добавила девушка.

Пальцы Неда впились в поручни коляски.

— Жаль, что у меня не хватило на это мужества.

— Да, но если бы ваши родители ее не приняли, мама все равно не стала бы счастлива.

— Мне следовало хотя бы дать ей попытаться. Вряд ли Лакома была счастлива, думая о том, что я ее обманул.

Рейвен вполне разделяла его мнение. Раньше она сама сказала бы отцу то же самое, как бы ни обидны показались ему эти слова. Но теперь, поверив Неду, Рейвен понимала, что он уже достаточно настрадался.

— Хорошо, что я все-таки с тобой познакомился, — сказал Нед. — Ведь ты — словно живое воплощение нашей любви. Надеюсь, твоя мать смотрит на нас с небес и радуется тому, что у тебя будет все, чего она была лишена.

Сорвав травинку, Рейвен рассеянно вертела ее между пальцами. Конечно, отцу не терпится услышать от нее обещание остаться. Вот только решится ли она когда-нибудь на это? Ведь рядом со Стивом у нее постоянно будет щемить сердце.

Нед пристально смотрел на дочь, пытаясь разгадать, о чем она думает. Наконец он решился и осторожно заметил:

— К сожалению, если ты решишь уехать, я ничего не смогу дать тебе с собой.

— А разве я у вас что-нибудь просила?

— Нет, но даже если попросишь, боюсь, что мне придется тебе отказать. Конечно, нет ничего проще — велеть адвокату переписать завещание и сделать так, чтобы, уехав, ты ни в чем не знала больше нужды. Однако я должен сделать все, чтобы ты осталась.

— Я понимаю, — спокойно ответила Рейвен. — И должна признаться, что эта возможность кажется мне очень заманчивой. Ведь прекраснее Хальциона я еще ничего не видела. Но вряд ли мне удастся вписаться в вашу жизнь. Пока еще Лизбет и Джулиус пытаются мириться с моим существованием, но, по-моему, одна мысль о том, что я у них что-нибудь отниму, кажется им невыносимой. — Девушка не стала рассказывать, какой глупой пытается выставить ее Лизбет и как неловко она порой чувствует себя под взглядом Джулиуса.

— Если ты уедешь, все действительно достанется им, — с грустью признался Нед. — Но так будет справедливо. Даже несмотря на то, что мне бы этого совсем не хотелось. Да, они всегда проявляли ко мне уважение, но в душе им было на меня глубоко плевать. Раньше я и не подозревал о том, как сильно Эдит возненавидела меня после того, как, поссорившись с отцом, я уехал из дома. Однако когда мы поженились, она вполне дала мне это почувствовать. Поначалу, — продолжал Нед, — когда мы еще разговаривали и ссорились, она упрекала меня за то, что я любил другую. Наверное, она приняла мое молчание за согласие и еще сильнее озлобилась. В конце концов между нами как будто выросла стена. Эдит жила своей жизнью, а я — своей. От меня ей нужны были только деньги — точно так же она воспитала и детей.

— Мне жаль, что вы прожили такую несчастливую жизнь, — посочувствовала Рейвен отцу, глядя на его изборожденное страдальческими морщинами лицо.

— Ничего, скоро я снова буду с Лакомой. Однако я совсем не хочу, чтобы мне попало от нее еще и из-за тебя. Ей и так есть из-за чего меня пилить. — Нед подмигнул дочери. — Так что подумай об этом, девочка.

У Рейвен потеплело на душе. С отцом ей было так легко и просто. Теперь понятно, почему мать не устояла перед его обаянием. Хотя Сет и был добрым, он всегда оставался слишком серьезным и постоянно думал о том, чтобы выжить в этом непростом мире. В их доме редко звучал смех, а о счастье никто даже и не заговаривал. Была бы пища, одежда да крыша над головой…

Нед прервал ее воспоминания.

— Я сказал Джулиусу, что через четыре недели хочу устроить в твою честь званый вечер.

Рейвен не знала, что и ответить. Все это было ей в диковинку. Правда, когда она жила в крепости, ей приходилось наблюдать некоторые вечеринки через окно. Тогда девушка пыталась представить, как в прекрасном платье она под музыку кружится по комнате вместе с кавалером. Но о том, чтобы ее фантазии осуществились, не приходилось даже мечтать.

— Почему вы так решили?

— Потому что горжусь тобой. И мне хочется, чтобы об этом узнали все, — заявил Нед, широко улыбнувшись. — Наш праздник продлится несколько дней. Сначала будет бал-маскарад, на следующий же день мужчины смогут уехать на охоту, а женщины — попить чаю и поближе с тобой познакомиться. Затем устроим на лужайке грандиозный пикник — такой же, как делали мои родители, когда я был маленький. Эдит всегда предпочитала развлекать гостей только дома. Говорила, что терпеть не может всяких букашек. А вот мне нравится почаще бывать на природе, и тебе, наверное, тоже. Я велел Джулиусу пригласить женихов со всей округи, — радостно продолжал Нед. — Мало ли что. Раз мне не удается уговорить тебя остаться, может, какому-нибудь молодцу и удастся завоевать твое сердце.

Ее возражения остались без внимания. Нед уже все решил. Рейвен еще продолжала бы спорить, если бы, посмотрев куда-то мимо нее, он не проворчал:

— А вот и наш старый чародей. Только и делает, что пристает ко мне со своим противным пойлом, от которого никакого толку. Если мои почки объявят бойкот, тут уж ни одна микстура не поможет.

Рейвен увидела на дороге кабриолет доктора Сойера. Так же как и для всех, ее появление явилось для него полной неожиданностью. Но доктор отнесся к ней со всей добротой, и девушка сразу полюбила его.

Рейвен встала и повезла отца к дому, а доктор погнал лошадь к конюшням. Навстречу ему вышел Стив. Он был без рубашки, и девушка засмотрелась на его мускулистую бронзовую от солнца грудь. Рейвен вспомнила о том, как видела его совершенно обнаженным — такого прекрасного в своей наготе, — и по ее телу прокатилась горячая волна. Образ Стива запечатлелся в памяти во всех мельчайших подробностях, и ей совсем не хотелось ничего забывать.

На крыльце Элайджа и еще один слуга ждали, чтобы поднять Неда с кресла и перенести в дом.

— Приходи ко мне завтракать после того, как этот старый дурак уедет, — сказал Нед.

— С удовольствием. Пойду на кухню и вместе с Марией приготовлю для нас что-нибудь вкусненькое.

На кухне всегда были рады приходу Рейвен. Поначалу ее появление там вызвало подозрение. Лизбет никогда туда не заглядывала, полностью переложив заботы о приготовлении пищи на плечи Марии. Рейвен же сразу заявила, что любит готовить и хочет, чтобы ее научили всему новому, а она, в свою очередь, покажет, как готовятся некоторые индейские блюда.

Девушка не спеша принялась нарезать холодного цыпленка для сандвичей — пусть доктор Сойер успеет как следует осмотреть отца. Когда наконец она взяла поднос и вышла на лестницу для слуг, то едва не налетела на Лизбет, которая распекала одну из прачек за то, что та плохо выстирала ей платье.

Лизбет раздраженно воскликнула:

— О Господи! Ты чуть не вывалила все на меня! И вообще, что ты здесь шныряешь? И зачем у тебя в руках поднос? Да пойми же ты наконец — на это есть слуги! Отнеси-ка поднос назад на кухню и заставь кого-нибудь его взять.

Рейвен наивно возразила:

— Но какой смысл возвращаться? В следующий раз я обязательно сделаю так, как ты сказала.

— Нет, не спорь, пожалуйста. Я только пытаюсь тебе помочь. Я хочу, чтобы ты знала, как себя вести. Дамам не следует таскать такие тяжелые подносы.

Рейвен засмеялась.

— Он совсем не тяжелый, Лизбет. Честное слово! Я могу держать его одной рукой, не веришь?

Желая произвести впечатление, девушка переложила поднос на одну руку и высоко подняла его вверх. Однако увидев выражение лица Лизбет, она поняла, что снова попала впросак. Рейвен уже начинало казаться, что ее сводной сестре вообще невозможно угодить.

— Перестань сейчас же, Рейвен! Ну почему ты такая упрямая? Ты совершенно не прислушиваешься к моим советам. Похоже, тебе доставляет удовольствие ребячиться…

— Что здесь происходит? — спросил появившийся в коридоре Джулиус.

Лизбет едва не срывалась на крик. Она слышала, как наблюдающие за ее стычкой с Рейвен прачки с трудом сдерживают смех.

— Да вот, сам посмотри. Она и слушать не хочет о том, как следует себя вести даме.

Взяв из рук Рейвен поднос, Джулиус поставил его на первый попавшийся столик. Затем, слегка приобняв девушку за плечи, осадил Лизбет.

— В свое время она всему, чему надо, научится, — сказал он, а потом немного приврал: — Разве не ты говорила утром, что очень довольна успехами Рейвен?

Лизбет готова была его задушить. На самом деле утром она выразила пожелание, чтобы под ногами Рейвен разверзлась земля и поглотила бы ее в своих недрах.

— Пройдемте в гостиную Неда. Я только что разговаривал с доктором Сойером и хочу передать вам обеим то, что он мне сообщил.

Рейвен встревожилась.

— Неужели отцу стало хуже? По-моему, он с каждым днем чувствует себя все лучше и лучше.

— Поговорим в гостиной. Я предпочитаю не обсуждать семейные дела в присутствии слуг.

Лизбет вставила:

— Вот еще одно, что тебе следует усвоить, Рейвен. Ведь ты напропалую чешешь с ними язык, как будто это твои закадычные друзья.

Джулиус бросил на сестру неодобрительный взгляд, но та не обратила на него никакого внимания.

Когда дверь гостиной закрылась и все уселись, Джулиус пересказал слова доктора Сойера. Оказывается, несмотря на то, что Нед неплохо себя чувствует, он все равно уже не поправится и в любую минуту может умереть.

— Доктор говорит, что нам не следует возлагать слишком много надежд…

У Рейвен подкатил комок к горлу. Она и представить себе не могла, что так скоро сможет привязаться к своему отцу.

— А как же вечеринка? — Лизбет очень волновал этот вопрос, поскольку она была уверена, что на званом вечере Рейвен обязательно опозорится и от стыда поспешит навсегда убраться из Хальциона.

— Давайте пока ее отложим, — тут же отозвалась Рейвен. — Она отнимет у отца слишком много сил.

— Боюсь, что Нед об этом и слушать не захочет. Эта вечеринка слишком много для него значит, — возразил Джулиус.

— Я тоже с нетерпением ее жду, — присоединилась к брату Лизбет.

Джулиус хорошо понимал причину ее энтузиазма, однако относительно Рейвен у него уже складывался свой план.

— Быть может, тебе не следовало бы слишком часто вывозить отца на улицу, Рейвен? Доктор Сойер считает, что Неду нужно почаще отдыхать. Я понимаю — тебе хочется проводить с ним как можно больше времени, но если честно, до твоего приезда он ведь почти все время спал.

— Я знаю. Однако тогда ему было гораздо хуже, — сказала Рейвен, ответив Джулиусу такой же любезной улыбкой. — Мне кажется, общение так же важно для его выздоровления, как и сон.

Незаметно для Рейвен Джулиус сделал Лизбет знак уйти. Та охотно подчинилась, поскольку постоянно сдерживать свои подлинные чувства требовало от нее немалых сил.

Когда девушка ушла, Джулиус подсел поближе к Рейвен, небрежно облокотившись о спинку дивана.

— Знаешь, Рейвен, — начал он, — ты проводишь с Недом так много времени, что мне совершенно не удается поближе с тобой познакомиться.

На мгновение ее переполнила радость, однако, почувствовав на своих плечах руку Джулиуса, девушка тут же спустилась с небес на землю.

— Дай Неду подремать хотя бы после обеда. — Молодой человек придвинулся к ней поближе. — Я хотел бы тебе кое-что показать.

Как только Джулиус попытался потрепать ее по щеке, Рейвен вскочила на ноги.

— Как-нибудь в другой раз. Нед, наверное, уже проснулся и ждет свой ленч.

Рейвен стремглав выскочила из гостиной, а Джулиус лишь молча посмотрел ей вслед. Поведение девушки немного его разочаровало, однако он был к этому готов. «Ничего, всему свое время», — подумал он.

Взяв поднос, Рейвен снова направилась к отцу, но по дороге встретила Элайджу. Старик сказал, что доктор Сойер дал больному опия, и, вероятно, тот проспит до самого вечера.

— Он ведь даже не жаловался мне на боль, — забеспокоилась девушка.

— Да-да. Я слыхал, как он говорил доктору, что не хочет вас огорчать.

Так, значит, отцу вовсе не стало лучше… Расстроенная, Рейвен вышла из дома и побрела по дороге, которая вела на пастбище. Было бы неплохо прокатиться верхом, однако, как всегда, Дьявол куда-то ускакал.

— Чокнутый мустанг, — проворчала она.

Девушка вспомнила, как он сбросил ее, услышав свист Стива, и мысленно поблагодарила его за это. Иначе она так бы и продолжала ненавидеть своего отца, даже не увидев его. А сердце подсказало ей о том, что и со Стивом тогда пришлось бы распрощаться. Сейчас Рейвен могла хотя бы издали им любоваться. Все-таки лучше, чем совсем ничего…

Тут она увидела Стива — тот верхом на лошади ехал в сторону поля. Интересно, не к Селене ли? И вообще, часто ли он с ней видится? Впрочем, Рейвен сразу напомнила себе о том, что ее это совершенно не касается. И почему ее голова постоянно занята мыслями о человеке, для которого она ровно ничего не значит? Если бы только она могла о нем не думать…

В надежде найти подходящую лошадь на конюшне Рейвен отправилась туда, однако обнаружила там лишь Звездного Огня и Красотку. Девушка зачерпнула из ведра пригоршню овса и, взобравшись на перила, перегнулась через них, чтобы покормить коня с руки. Она делала это каждый день, и тот уже начал понемногу поправляться.

— Жаль, что я не могу на тебе покататься, — задумчиво сказала Рейвен.

Чем больше она об этом размышляла, тем больше удивлялась — а почему бы и нет? Раз Звездный Огонь ее уже не боится и спокойно ест с ладони, может быть, пора попробовать его оседлать? Дьявол вообще был когда-то диким, однако ей не только удалось объездить мустанга, но и выдрессировать его: конь подчинялся чужой воле, однако, едва заслышав свист хозяйки, тут же сбрасывал со спины непрошеного седока. Рейвен огорчало только одно — к сожалению, она не потрудилась объяснить мустангу, что на нее это правило не распространяется…

Убедившись, что поблизости никого нет, девушка надела на Звездного Огня седло и упряжь, а затем через черный ход вывела его на корт.

Конь даже и не думал брыкаться. Она похлопала его по шее.

— Да ты у меня просто молодчина! Давай-ка для знакомства сделаем пару кругов по корту, а потом поскачем на просторы. Ну что, идет?

Затаив дыхание, Рейвен ждала, как отнесется к ее словам Звездный Огонь.

Тот даже не пошевелился.

Едва лишь девушка коснулась пятками его боков, как конь поднялся на дыбы, а затем со всего размаху ударил передними копытами оземь, одновременно подбрасывая вверх круп. Несмотря на весь свой опыт общения с лошадьми, Рейвен почувствовала, что летит через голову жеребца.

Однако у нее хватило мужества вспомнить то, чему учили ее индейцы: чтобы не переломать кости, при падении всегда надо стараться расслабиться.

С глухим стуком Рейвен упала на землю и так и лежала, не понимая, в чем она ошиблась. А Звездный Огонь повел себя очень странно: принялся вдруг перед ней гарцевать. Испугавшись, девушка медленно поднялась на ноги. Каждый раз, как только она делала шаг, конь преграждал ей путь. Затем он начал трясти гривой и ржать, угрожающе поднимая передние ноги все выше и выше. Рейвен лихорадочно соображала, что делать. Ведь если он решит напасть, под этими мощными копытами от нее ничего не останется.

— Ну прошу тебя, не надо, — взмолилась девушка, покорно скрестив руки над головой. — Я все поняла. Ты хочешь, чтобы, кроме моего отца, на тебя никто не садился. Хорошо, я больше не буду. Во всяком случае, сегодня…

Звездный Огонь подошел к ней еще ближе.

Рейвен решила, что если успеет добежать до изгороди и нырнуть под нее, то спасется.

Как только она бросилась бежать, из конюшни вышел Стив. Он сразу все понял и, кинувшись к ограждению, протянул руки.

— Прыгай, Рейвен! Я тебя поймаю.

Едва она перепрыгнула через изгородь и оказалась на руках у Стива, как прямо перед ними в облаке пыли вырос Звездный Огонь. С громким ржанием он взметнулся на дыбы, яростно потрясая передними копытами. Затем в бешеном галопе жеребец принялся скакать по корту.

— Ты что, хочешь, чтобы он как букашку размазал тебя по земле?! — взорвался Стив. — Я ведь говорил тебе держаться от этого коня подальше!

Никогда, даже в тот день, когда он обнаружил, что Рейвен — вовсе не юноша, она не видела Стива таким взбешенным. Он весь покраснел, рот был перекошен, а сжатые в кулаки руки дрожали.

— Ладно, успокойся, — сказала Рейвен, отряхивая юбку. Затем, заметив, что он по-прежнему смотрит на нее так, как будто готов поколотить, девушка улыбнулась и добавила: — К тому же несколько секунд, пока он думал, я все-таки успела на нем продержаться.

— Дурочка! — Стив сгреб ее за плечи и встряхнул. — Ну сколько тебе можно повторять? Этот конь подчиняется только одному хозяину! Он даже мне не дает себя оседлать, хотя не было еще лошади, которую я не смог бы обломать. И думал он только об одном — поскорее свернуть тебе шею.

Рейвен рывком освободилась от рук молодого человека. В ней самой уже начинал закипать гнев.

— Тебе и не надо его обламывать. Этим ты все равно ничего не добьешься.

Стив презрительно фыркнул.

— Готов поклясться, что по-твоему никогда не получится.

— А я говорю — получится! — выпалила она.

— Ну и упрямая же ты! — Сняв шляпу, Стив швырнул ее на землю, потом тут же поднял и, отряхнув от пыли, снова надел на голову. Затем посмотрел на Рейвен и укоризненно покачал головой. — Как ты не понимаешь — если бы я кое за чем не вернулся и не подоспел сейчас вовремя, он сделал бы из тебя лепешку.

— Я бы успела прошмыгнуть под перекладинами, — уверенно заявила Рейвен. — Спасибо за помощь, только я обошлась бы и без нее.

— Возможно. Но у меня нет сейчас времени, чтобы спорить. Я еду в Мобил.

Рейвен направилась за Стивом к конюшне.

— Зачем? — Сама мысль о том, что он уезжает в город, пугала ее.

— Хочу немного отдохнуть, а поскольку через пару дней Красотка ожеребится, мне придется быть здесь.

— Ну, тогда не смею задерживать, — небрежно бросила Рейвен. Она поспешила прочь, чтобы от досады не разреветься прямо у него на глазах.

Стив долго смотрел ей вслед, пока девушка не подошла к дому. Неужели ее разозлило то, что он едет в город? Наверное, Рейвен просто завидует его свободе. Ничего, она и так слишком долго ее вкушала.

Интересно, как бы она к этому отнеслась, если бы узнала, что и в Мобил-то он едет только затем, чтобы хотя бы ненадолго оказаться от нее подальше. Стив выпьет там пару кружек пива. Возможно, поиграет в карты и поболтает с приятелями. А вот к Гедде или еще к какой-нибудь подружке, конечно, не пойдет. Как бы он ни боролся со своим чувством к Рейвен, теперь ни одна из них уже не сможет ее заменить.

Было уже за полночь, когда Мария разбудила Рейвен и сказала, что возле черного хода ее дожидается Джаспер.

— Я бы ни за что не стала вас будить, но господин Джулиус не может ему помочь и просил обратиться к вам.

— В чем не может помочь? — Рейвен села и сонно потерла глаза. Против обыкновения сразу после ужина ее отец долго не засыпал, и ей пришлось допоздна читать ему.

— Да с кобылой мисс Лизбет.

Рейвен тут же проснулась.

— А что с ней?

— Джаспер говорит, что дело, худо, а мистер Стив появится только завтра. Элайджа уже сбегал к господину Джулиусу, но тот сказал, что не знает, что делать, и велел оставить его в покое. Джаспер не решился сообщить об этом господину Неду, иначе хозяин обязательно попытается помочь, а разве можно его сейчас трогать?

— Конечно, нет. — Рейвен уже встала и поспешно накинула на себя одежду. Как она и боялась, Красотка оказалась в опасности, Стив же в это время с кем-то развлекается. Впрочем, сейчас Рейвен было некогда об этом думать. — Скажи Джасперу, что я сейчас приду.

Лизбет не спалось. Было слишком душно, в открытые двери не проникал даже легкий ветерок. Она встала с постели и вышла на веранду, надеясь, что там прохладнее.

Сначала она подумала, что ей это просто показалось. Но, схватившись за перила и как следует присмотревшись, девушка действительно разглядела в слабом свете луны Рейвен, которая бежала по лужайке в сторону конюшен.

«Ага, выходит, я не ошиблась!» — злорадно подумала Лизбет. Значит, они со Стивом любовники, и сейчас девчонка спешит в его комнатушку на свидание.

Лизбет решила немного подождать, а затем пойти и застать обоих с поличным. Теперь уж она дорогу знает. Она сумеет захватить их врасплох.

Девушка нисколько не сомневалась — после того, как она сообщит обо всем Неду, тот выставит обоих любовников вон. Хальцион снова будет предназначен только для нее и Джулиуса. Придумав, как избавиться от Рейвен, Лизбет отомстит Стиву, а заодно докажет брату, что умнее его.

Мысленно она уже поздравляла себя с победой.

Глава 16

Рейвен знала, что обычно жеребенок рождается примерно за полчаса. Лошадь покрывается потом, несколько раз беспокойно встает на ноги и снова ложится, а затем начинает тужиться. Если вскоре после этого жеребенок не появляется на свет — жди беды.

— Так говоришь, прошло уже больше получаса? — спросила Рейвен Джаспера.

— Может, даже и час. Я так испугался, что потерял счет времени. Если кобыла умрет, господин Нед этого не вынесет.

Девушка засучила рукава.

— Ничего, не умрет, — бодро заявила девушка, хотя на душе у нее было неспокойно. Красотка казалась уже порядком измученной, а в таких случаях время решало все. Даже короткая задержка при родах могла означать, что лошадь вместе с жеребенком погибнет. Нельзя было терять ни секунды.

Бегло осмотрев кобылу, Рейвен еще раз убедилась в том, что ее опасения подтвердились — плод лежал неправильно, задними ногами вперед. Сначала должны были появиться передние ноги с прижатой к ним мордочкой. Сейчас же все оказалось наоборот, и девушка столкнулась с необходимостью повернуть жеребенка.

— Джошуа, беги на кухню и принеси оттуда ведро свиного сала. Только быстро!

Он повиновался.

В ожидании Рейвен попыталась немного успокоить Красотку, поглаживая ее шею и тихонько с ней разговаривая. Глаза кобылы блестели от страха, а ее шкура покрывалась обильным потом.

Джошуа вернулся, и, намазывая руки толстым слоем белого жира, Рейвен постаралась вспомнить обо всем, чему учил ее военный врач, когда однажды в резервации она помогала ему спасать кобылу с жеребенком. Сначала нужно было отодвинуть плод подальше в материнскую утробу и попробовать поймать его за ножку, которая могла оказаться подогнутой. Если это не удавалось, жеребенка подтягивали вперед за голову.

— Теперь держи ее покрепче, — приказала Рейвен. — Я буду поворачивать плод.

Собрав все мужество, она старалась не обращать внимания на жалобное ржание Красотки и молила Бога о том, чтобы у Джошуа хватило силы ее не отпустить. Иначе кобыла могла лягнуть девушку копытом прямо в лицо.

Казалось, само время остановилось, когда перемазанными в жире пальцами Рейвен пыталась отыскать переднюю ножку жеребенка. Наконец ей это удалось, и, осторожно подтягивая ее к себе, девушка радостно прошептала:

— Вот она! Слава Богу, я ее поймала!

Медленно и терпеливо она нашла вторую переднюю ножку и осторожно развернула жеребенка в правильное положение.

— Все, отпускай, — задыхаясь, бросила она Джошуа и отошла в сторону. — Теперь Красотка справится сама.

Через несколько секунд на свет появился жеребенок, и, в который раз становясь свидетельницей этого чуда, Рейвен, словно впервые, была поражена.

У Джошуа на глазах выступили слезы.

— Получилось, мисс Рейвен! У вас в самом деле получилось! Хвала Господу! Красотка — в порядке, а какой у нее славный жеребенок!

Оба засмеялись от радости, наблюдая, как, с трудом поднявшись на тоненьких ножках, новорожденный сделал первые робкие шаги.

Рейвен чувствовала, что ей необходимо вымыться. Ее руки по локоть были перепачканы в крови и свином сале, но сначала хотелось объяснить Джошуа, что делать: надо дать Красотке немного отдохнуть, а затем попытаться накормить жеребенка.

— Если он не захочет, можно чуть-чуть помазать ее сосцы медом. Я вернусь, как только…

Тут они оба вздрогнули от тонкого визга.

В дверях стояла Лизбет и, прижав ладони к щекам, в ужасе кричала:

— Ты только посмотри на себя! Чем ты здесь занималась? Ведь ты вся в… — Девушка даже не смогла договорить и, зажмурившись, начала как безумная из стороны в сторону мотать головой.

— Я просто принимала у Красотки роды, — гордо заявила ей Рейвен. — Теперь они оба живы и здоровы.

— Спасибо, мисс Рейвен! — с готовностью добавил Джошуа. — Если бы не она, вашей кобылы уже не было бы в живых. И жеребенка тоже. Он неправильно шел, но мисс Рейвен и глазом не моргнула. Ей удалось его перевернуть, а потом…

— Замолчи! — Лизбет закрыла уши руками. — Я и слушать об этом не желаю. А тебе, — она с отвращением взглянула на Рейвен, — должно быть стыдно. Настоящей леди нельзя… ах, к чему я только об этом говорю? Ты никогда ею не станешь. Никогда! Ты просто невыносима!

Рейвен была ошеломлена. Ей казалось, что после того, как все так удачно закончилось, Лизбет только обрадуется.

— Но я должна была помочь, — попыталась оправдаться она. — Стив уехал, а Красотка оказалась в опасности…

— Пусть бы о ней позаботился Джошуа.

Джошуа поспешно возразил:

— Что вы, мисс Лизбет, у меня бы ничего не вышло. Мне приходилось видеть, как мистер Стив поворачивает жеребят, но сам бы я на это ни за что не решился.

Лизбет не обратила на его слова ни малейшего внимания. Как всегда, от вида крови к ее горлу подкатывала тошнота.

— Не возвращайся в дом, пока не вымоешься, — строго сказала она Рейвен.

— Но где же мне тогда вымыться? — недоуменно спросила девушка.

— На задворках есть кабинка, в которой иногда моются надсмотрщики. В такой час там наверняка никого нет. Я пришлю служанку с чистым бельем и полотенцами, а ты хорошенько отмойся. И не вздумай жаловаться на то, что вода холодная! Чтобы ее согреть, придется слишком долго ждать.

Джошуа стало жаль Рейвен. После того как Лизбет ушла, он попытался успокоить девушку:

— Там совсем неплохо. Во всяком случае, не хуже, чем в ванной. Эту душевую построил мистер Стив. Пойду схожу за водой. Стоит вам только дернуть за веревку, как она польется сверху из одного из ведер. Жаль только, что не будет горячей…

Девушке было все равно. Она слишком расстроилась из-за Лизбет. Рейвен так хотелось сделать ей приятное, однако это казалось совершенно невозможным. Она понимала — все дело в том, что Лизбет терпеть ее не может, ей ненавистно само ее присутствие, и что бы Рейвен ни сделала, она не сможет ничего изменить.

Если она решит остаться в Хальционе, вероятно, будет еще хуже. Хотя почему бы и нет? В конце концов это ее законный дом. Ее отцу хочется, чтобы она именно так и сделала. Ради чего, собственно, она должна отказываться? Что ждет ее впереди? Жизнь превратится в вечную борьбу за выживание, поскольку роль мальчика теперь ее уже не устроит.

Пока у Рейвен не было на эти вопросы ответов, и вряд ли они когда-нибудь появятся. Поэтому она решила не загадывать и по-прежнему стараться наладить отношения с Лизбет. Вот с Джулиусом все совсем по-другому. Ей не нравилось его назойливое внимание и то, как в последнее время он на нее смотрел.

О своей тоске по Стиву Рейвен вообще пыталась не задумываться.

Вскоре ее печальные размышления прервал Джошуа.

— Все отлично, — сообщил он. — Жеребенок уже посасывает молочко. Я налил воды, а кто-то принес вам чистую одежду. Через несколько часов я снова проведаю Красотку и малыша.

Поблагодарив его, Рейвен через заднюю дверь вышла из конюшни. Там она быстро отыскала душевую кабинку, о которой рассказывал Джошуа. Ей уже приходилось видеть ее раньше — девушка просто не обращала на нее внимания.

Рейвен зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Никакой задвижки не было, но это нисколько ее не встревожило, поскольку на плантации все еще крепко спали.

Освободившись от перепачканной одежды, девушка бросила ее в угол. Затем подняла голову и увидела три веревки, каждая из которых была соединена с ведром. Рейвен дернула за одну из них и взвизгнула — прямо на нее хлынула ледяная вода.

Она нашла кусок мыла и, как следует намылившись, снова окатила себя холодной водой.

За этим занятием Рейвен не услышала, как в конюшню кто-то вошел.

Заметив новорожденного жеребенка, который трогательно сосал мать, Стив просиял от радости и похлопал Красотку по крестцу.

— Умница, девочка! Он у тебя просто загляденье. Прости, что меня не было рядом, — никак не думал, что ты ожеребишься так скоро.

Заметив ведро с салом, Стив удивился и поискал глазами Джошуа.

Однако его нигде не было. Затем Стив услышал плеск воды. Душевая кабинка, которую он построил, предназначалась для него самого и надсмотрщиков, но вовсе не для рабов. Джошуа прекрасно это знал, но, видимо, счел, что в отсутствие Стива этим запретом можно и пренебречь.

Стива нисколько не волновало, что парню приспичило помыться, и он решил его проучить. Даже если человек заранее знает, что на него выльется ведро холодной воды, это настоящее испытание, а уж если он ничего не подозревает…

Над конюшней горел фонарь, тускло освещая кабинку. Стив бесшумно пододвинул к ней скамейку, которая стояла неподалеку, не обратив внимания на сложенную одежду. Затем поднялся на скамью. Теперь стена доходила ему до груди, и Стив без труда дотянулся до ближайшей веревки. Тут он посмотрел вниз и едва не поперхнулся, увидев в кабинке совсем не Джошуа, а Рейвен. Глаза ее были закрыты — ничего не подозревая, она как раз намыливала лицо.

Стив не мог оторвать от девушки глаз, любуясь ее наготой. От внезапно нахлынувшего желания его бросило в жар. Нечаянно он задел рукой ведро, и на Рейвен обрушились ледяные струи.

Она задохнулась и от холода не могла даже закричать. Затем, смахивая с лица воду, девушка взглянула наверх. Глаза ей щипало мыло, и она лишь смутно различила чье-то лицо.

— Я отучу тебя подсматривать! — крикнула Рейвен.

Схватив и обернув вокруг себя полотенце, она резко толкнула дверь, которая ударила Стива прямо по спине. Тут еще конец скамейки, на котором он стоял, перевесил, и от неожиданности Стив свалился на землю.

В слабом свете фонаря она наконец его узнала.

— Стив! Вот уж… — от изумления девушка запнулась, — вот уж никак не думала, что тебе нравится подглядывать.

— Я тоже не думал, — смеясь, ответил он и, схватив за лодыжку, повалил ее на себя. — По крайней мере до этого случая, — хрипло добавил Стив.

Обняв Рейвен за шею, он придвинул ее лицо к своему, затем стал медленно и осторожно касаться губами ее губ. Нежно лаская шею девушки, Стив чувствовал под пальцами бешеное биение ее пульса. Что горело в ее глазах… Испуг? Или, быть может, страсть?

Теперь они оба лежали на земле, по-прежнему не сводя друг с друга глаз. Развернувшись, полотенце Рейвен упало, однако девушка даже не пошевелилась. Стив крепко держал ее в объятиях — именно этого он так долго ждал.

Проведя языком по ее губам, он почувствовал, как вцепившиеся в его рубашку пальцы Рейвен разжались и стали робко гладить его плечи. Вся страсть, которую так долго пытался подавлять в себе Стив, теперь как будто прорвалась наружу, воплотившись в безумном поцелуе. Его руки еще крепче сомкнулись за спиной девушки, и та словно таяла под ласками.

Оба были мокрыми от вылившейся из ведра воды, хотя, в слепой страсти катаясь по земле, не замечали, что становятся грязными. Как сквозь туман Стив смутно сознавал, что не хочет, чтобы все произошло именно здесь, за конюшней, где в любой момент их могли увидеть, несмотря на столь ранний час. Раньше, с другими, это не имело ровно никакого значения. Где только Стиву не приходилось заниматься любовью — на бильярдных столах в барах, за контейнерами для мусора, на сеновалах и в стойлах, в темных коридорах и даже прямо на улице, если поблизости никого не оказывалось… Тогда это не имело ровно никакого значения ни для него, ни для случайной подружки. Однако теперь рядом с ним была Рейвен, и он не хотел превращать их первое и, возможно, единственное свидание в грубое торжество похоти.

Стив резко отпрянул от девушки.

— Не здесь — пойдем наверх, в мою комнату. — Он встал и протянул ей руку.

Рейвен смотрела то на нее, то на его лицо. Щеки Стива горели, а на скулах играли желваки. До пояса его рубашка была расстегнута, и девушка видела поросшие густыми волосами грудь и живот. Он стоял, немного расставив ноги, и Рейвен смущенно отвела глаза от слегка вздувшихся в паху брюк. Вряд ли сейчас она смогла бы точно сказать, что ей именно нужно, кроме того, что ей нужен Стив. Все же, заглушая настойчивый голос страсти, что-то нашептывало девушке, что стоит ее пальцам сомкнуться у него за спиной, и обратной дороги уже не будет. Как только она окажется в его постели, Стив навсегда завладеет ее сердцем.

Заметив сомнения Рейвен, он спросил:

— Ты ведь не глумишься надо мною, как тогда, правда? Или ты все-таки хочешь закричать и выставить меня на посмешище? Надеюсь, что нет…

Стив снова обнял ее, и у девушки уже не было сил сопротивляться.

— Мисс Рейвен, где вы? Мисс Лизбет сказала, что вы здесь…

«Ну вот — Элайджи тут только не хватало!» — с неудовольствием подумал Стив.

Словно по команде они с Рейвен разом отскочили друг от друга. Подняв с земли, молодой человек сунул ей в руки полотенце и узел с чистой одеждой, затем подтолкнул девушку к душевой, а сам скрылся за углом конюшни, чтобы их не застали вдвоем.

— Подожди минутку, Элайджа, — отозвалась Рейвен, надеясь, что слуга не заметит, как дрожит ее голос. Боже, о чем она только думала?! Еще немного, и она оказалась бы наверху у Стива. Тогда он полностью овладел бы ею, ведь ее сердце уже давно ему принадлежит…

Второпях стерев с себя грязь, девушка оделась и поспешила на конюшню, где ее ждал Элайджа. Перед тем как туда войти, она успела слегка пригладить волосы и принять невозмутимый вид.

— Ну вот я и вымылась. Быть может, теперь мисс Лизбет пустит меня в дом? — Убитое горем лицо слуги заставило Рейвен резко замолчать. — Элайджа, сейчас же говори, что стряслось!

— Господину Неду худо. Совсем худо. Я послал за доктором, но… — в его горле что-то булькнуло, — боюсь, он может уже и не поспеть. Не знаю уж, как вам и сказать — в общем, похоже, помирает ваш батюшка.

Обогнув конюшню, Стив вошел туда через главный вход. Молодой человек услышал лишь последние слова Элайджи, однако этого оказалось достаточно.

— Пойдем. — Стив протянул ей руку.

На этот раз Рейвен приняла ее без колебания.

Глава 17

Доктор Сойер сразу же приехал, однако, взглянув на больного, понял, что ничем не сможет ему помочь. Почки Неда уже не очищали кровь от ядов, которые постепенно отравляли весь организм. Невыведенная жидкость застаивалась в тканях, и кожа Неда приобрела горчичный цвет. От высокой температуры он был в беспамятстве.

Посмотрев на Стива, доктор едва заметно покачал головой.

Стив все понял без слов и почувствовал себя так, будто умирает он сам. Еще никто не значил для него больше, чем Нед. Когда он умрет, он заберет с собой в могилу частицу сердца Стива.

Придвинув к постели больного стул, Рейвен уселась и взяла в ладони его руку — та была холодна как лед.

Девушку пронзило острое чувство вины — всю жизнь она презирала отца, даже не подозревая об истинном положении вещей. Теперь в ее душе осталась лишь жалость и сочувствие к его страданиям.

Сжав руку старика, она почувствовала, как в ответ Нед легонько пошевелил пальцами, и чуть не разрыдалась. Вскоре он открыл глаза и сказал:

— Мне так хотелось дождаться твоего праздника, детка. Я хотел посмотреть на лица тех, кто увидит, какая ты у меня красавица. Ведь я так горжусь тобою. Но ничего, моя душа непременно будет там.

— Прошу вас, не надо сейчас об этом. Вам нужно отдыхать и не тратить зря силы. Праздник — ерунда.

— Ну что ты… — Он со свистом вдохнул воздух.

Доктор Сойер бросил на Стива полный тревоги взгляд. Такое дыхание не предвещало ничего хорошего. Его даже прозвали предсмертным хрипом, поскольку оно означало только одно — конец близок.

Нед с трудом выдавил:

— Мне хочется, чтобы о тебе знала вся округа, весь штат. И я хочу, чтобы все поняли — мне стыдно только за то, что у меня не хватило мужества назвать своей единственную женщину, которую я когда-либо любил.

— Ну, пожалуйста, успокойтесь, — взмолилась Рейвен, убирая со лба отца прилипшие волосы.

Нед перевел взгляд на Стива.

— Ты ведь проследишь за тем, чтобы все получилось так, как я рассчитывал?

— Не волнуйтесь, — пробормотал Стив, у которого при виде страданий больного сжималось сердце.

Сквозь застилавшую ему глаза серую мглу Нед едва различил Рейвен.

— Я не стану молить тебя давать обещания у постели умирающего. Это уж слишком. Но я вновь хочу попросить тебя об одном — подумай все-таки над моим предложением остаться. Конечно, Лизбет и Джулиусу это не понравится, но когда-нибудь, повзрослев, они поймут, что это единственное правильное решение. Они слишком избалованны, но где-то в глубине души вовсе не плохие ребята. По крайней мере мне хочется в это верить.

Рейвен почувствовала, как Стив легонько тронул ее за плечо, как бы напоминая, что он рядом. Ни один из них уже не думал о страсти, которая еще совсем недавно сжигала обоих.

Нед попытался выложить все, что копилось у него на душе.

— В первый день я сказал тебе, что не собираюсь просить твоего прощения. Я и сейчас о нем не прошу. Надеюсь лишь, что ты не будешь судить меня слишком строго. Постарайся относиться ко мне без ненависти. Клянусь, я любил твою мать… и люблю тебя.

У Рейвен задрожали губы, и, если бы не поддержка Стива, она вообще не смогла бы говорить.

— Теперь я знаю — я никогда не испытывала к вам настоящей ненависти. Я прощаю и тоже люблю вас… отец.

Ее голос сорвался, и она уже не в силах была сдерживать рыдания. Глубоко потрясенный, Стив подошел поближе и обнял девушку за плечи.

Глаза Неда сомкнулись. Он уносился в серую мглу, которая, впрочем, постепенно приобретала разноцветные оттенки.

И тут он увидел радугу своих снов — розовую, бледно-лиловую, желтую и зеленую, всю окруженную золотым сиянием. Она приблизилась к Неду и оказалась не просто радугой, а прекрасным раскинувшимся над небесами мостом — таким ослепительно ярким, что старик зажмурился. Из снопа света показалась знакомая смуглая рука. Только теперь, когда он потянулся за нею, рука вовсе не исчезла, оставив вместо себя ужасное чудовище из преисподней.

— Лакома! — воскликнул Нед, когда впереди раздвинулись облака, освобождая дорогу на радугу-мост. — Боже милостивый! Это ты, моя возлюбленная! Возьми же мою руку, дорогая. Не отпускай ее!

Из ослепительного сияния она предстала перед его взором и промолвила:

— Я никогда не отпущу ее, любимый. Теперь мы навсегда будем вместе… как я и обещала. Пойдем со мной. Забудь о прошлом. Впереди нас ждет лишь бесконечное будущее.

Открыв глаза, Нед увидел Рейвен, и его лицо осветила счастливая улыбка.

— Лакома! — радостно произнес он. — Да-да, я спешу к тебе…

Рейвен почувствовала, как его рука разом обмякла.

На несколько секунд доктор Сойер поднес к ноздрям Неда зеркальце. Убедившись, что тот уже не дышит, он закрыл Неду глаза. Затем доктор прикрыл лицо мертвого простыней и сказал:

— Все кончено.

Рейвен словно окаменела. Ей очень хотелось остаться со своим горем наедине. Только теперь она по-настоящему осознала, как сильно успела полюбить своего отца.

Не проронив ни слова, девушка встала и направилась к дверям, когда в комнату вошли Джулиус и Лизбет. Они были неподалеку, но не хотели мешать Рейвен и Неду.

Увидев выражение ее лица, Лизбет прошептала:

— Умер?..

Рейвен чуть слышно выдавила:

— Да, и теперь не будет больше страдать. — Она поспешила прочь.

Со сдавленным рыданием Лизбет тоже повернулась к двери.

Стиву хотелось догнать Рейвен, но ему надо было остаться с Джулиусом и помочь всеми необходимыми приготовлениями.

Джулиус, как мог, пытался скрыть свое горе, однако молодому человеку плохо это удавалось — несмотря ни на что, он все-таки любил Неда, хотя и не выставлял чувство напоказ.

Оглянувшись на доносившийся из темного угла плач, Джулиус увидел Элайджу и Марию. Обнявшись, оба сотрясались от рыданий. Джулиус негромко заметил:

— Сейчас не время убиваться — слишком много дел.

Затем он пересек комнату и пожал доктору Сойеру руку.

— Спасибо за то, что, как могли, пытались ему помочь.

— Примите мои самые искренние соболезнования. — Поклонившись, доктор Сойер вышел.

Избегая смотреть на умершего, Джулиус начал отдавать приказы:

— Элайджа, скажи плотникам, чтобы остановили все работы и принялись за гроб. Его давно уже следовало заказать, но Нед и слышать об этом не хотел. Мария, ты вместе с другими женщинами позаботишься о теле. Ты ведь знаешь, во что его обрядить. Нужно послать курьеров с сообщением о похоронах. Они состоятся… — задумавшись, Джулиус прижал к подбородку палец, — через пять дней. За это время успеют приехать люди из Монтгомери и Бирмингема.

Кружа по комнате, он размышлял вслух:

— Конечно, мы похороним его рядом с мамой. Мне надо сесть за письма. Сейчас это самое срочное и отнимет немало времени.

Замолчав, Джулиус провел рукой по лбу и обнаружил, что она вся мокрая от пота. Он понял, что постепенно теряет над собой контроль. Джулиус тоже был выбит горем из колеи. Если бы только он мог повернуть время вспять и относиться к Неду с большим вниманием!

Ему вдруг нестерпимо захотелось выпить. Молодой человек направился к двери.

— Джулиус.

Обернувшись, он уставился на Стива так, как будто пытался вспомнить, кто он такой и зачем здесь находится.

— Да?

— Думаю, ты должен знать: одним из последних желаний Неда было то, чтобы званый вечер в честь Рейвен, несмотря ни на что, состоялся. Люди решат, что его отменили.

Стив был готов услышать от Джулиуса возражения. Он вполне понял бы их, но надеялся, что Джулиус все-таки не осмелится пойти против воли покойного.

— Ну конечно. — Удивленный взгляд Джулиуса говорил, что ничего другого ему и в голову не приходило. — Мы поступим точно так, как хотел Нед, даже если некоторые будут шокированы. Я постараюсь, чтобы все поняли, что мы выполняем желание Неда. Не беспокойся. — Он кивнул и натянуто улыбнулся. — Я намерен очень серьезно позаботиться о Рейвен.

Его тон заставил Стива насторожиться. После того как из груди Неда вырвался последний вздох, положения Рейвен и Джулиуса как будто поменялись местами: она неожиданно превратилась в очень богатую женщину, ему же очень скоро предстояло узнать, что значит зарабатывать себе на хлеб. Но, вероятно, ему уже известна его участь, которую с помощью Рейвен молодой человек вознамерился изменить к лучшему.

Охваченный дурными предчувствиями, Стив отправился на поиски Рейвен.

Рейвен плакала, обхватив руками могучую конскую шею, и от ее слез шелковистая грива Звездного Огня становилась мокрой.

Она специально ушла на дальнее пастбище, чтобы ее никто не видел. Звездный Огонь держался в стороне от других лошадей и не щипал траву. Он стоял совершенно неподвижно, втягивая ноздрями легкий летний ветерок, как будто чувствовал, как душа хозяина летит над мостиком-радугой в вечность.

Рейвен задумалась — неужели Звездный Огонь каким-то образом узнал, что Неда уже нет в живых? Когда она только подошла к нему, конь сам подался ей навстречу — девушка была слишком убита горем, чтобы думать о своей безопасности. Ей просто показалось, что рядом с ним она будет немного поближе к отцу…

Рейвен пробежалась руками по спине и бокам копя — какой он все-таки худой, несмотря на то что последние несколько недель она сама кормила его! Теперь жеребец, пожалуй, и вовсе откажется от еды и умрет.

Девушка прижалась губами к его уху.

— Нед дал тебе почувствовать, что не собирается тебя муштровать, а лишь хочет войти в твою жизнь, правда? Мне тоже бы этого хотелось — ведь теперь ты остался совсем один. Твой дух не сломлен, но вряд ли тебе от этого легче. Поэтому ты, наверное, и грустишь, дружок? Я понимаю — у меня самой сейчас в душе такая пустота… Похоже, жизнь дается нам, чтобы мы могли ее с кем-нибудь разделить.

Конь тряхнул головой и тихонько заржал, как будто все понял.

Сверхъестественное чутье, доставшееся Рейвен от природы, подсказало ей, что Звездный Огонь хочет с нею чем-то поделиться.

Он застыл на месте, только в глазах мерцал какой-то странный блеск. Девушка осторожно приблизилась к жеребцу. Одну руку она положила ему на шею, а другую — на спину, но конь даже не пошевелился. На нем не было ни уздечки, ни повода, так что, прыгая ему на спину, Рейвен не за что было даже ухватиться.

Звездный Огонь нетерпеливо махнул хвостом.

Тогда она легонько сжала его бока коленями.

Конь медленно тронулся, и девушка осмелилась его пришпорить — словно ветер, он галопом помчался по зеленому пастбищу.

Ее грудь переполняла радость победы — Рейвен знала, что теперь он больше не станет ее сбрасывать.

Трудившиеся на соседних с пастбищем полях люди остановились и подняли головы. В несущемся скакуне они узнали Звездного Огня и догадались, что девушка с длинными развевающимися волосами — Рейвен. Работники недоуменно загалдели — то, что Звездный Огонь не подпускал к себе никого, кроме господина Ральстона, было всем хорошо известно.

Неожиданно окрестности прорезал колокольный звон.

В полях все смолкло. Рабы отложили в сторону мешки для хлопка, грабли и мотыги. Погонщики мулов натянули вожжи. На кухне стряпухи так и застыли на месте с прилипшим к пальцам тестом, а посудомойки забыли вытащить руки из мыльной воды. Кузнецы опустили молоты. Гончары остановили свои круги. Каменщики отошли прочь от горящих печей.

По мере того как по всей плантации разносилась весть о смерти хозяина, Хальцион замирал.

Рейвен гнала Звездного Огня по земле, которую перед смертью завещал ей отец, и чувствовала, что она стала к нему еще ближе. Она вдруг поняла — ради него и ради матери она обязана хотя бы попробовать сделать Хальцион своим домом.

Конечно, это будет непросто. Рейвен понятия не имела о том, как управлять плантацией, тем более такой огромной. Но ей помогут другие — надсмотрщики… Стив, наконец.

Девушка вспомнила о том, что всего несколько часов назад случилось за конюшней, и ей стало страшно. Ведь она чуть не отдалась на волю чувства, которое уже давно теснит ее грудь! Нет, если она собирается так же успешно вести на плантации дела, как и ее отец, то следует держать себя в руках и не поддаваться эмоциям.

Ее сердце должно принадлежать только ей самой… Но Рейвен казалось, что если ее тело не устоит перед желанием, которое пробуждал в ней только Стив, она потеряет и сердце.

Рейвен решила держаться до последнего.

Стив не сразу сумел найти девушку. Обыскав ее комнату, а затем и весь дом, Мария ничем не смогла ему помочь. Тогда молодой человек сел на коня и, выехав на плантацию, стал всех расспрашивать. Наконец один из батраков сказал, что видел, как Рейвен направлялась на дальнее пастбище.

Она как раз собиралась вскочить на спину Звездного Огня, когда Стив ее увидел. Сначала он чуть было не рванулся к ней, чтобы остановить. Однако что-то помешало ему.

Убедившись, что вместо того, чтобы брыкаться, Звездный Огонь пустился в галоп, Стив решился поверить в победу Рейвен.

Не желая им мешать, он лишь стоял и смотрел, пока девушка не скрылась за холмом.

Хотя дождя и в помине не было, Стив мог бы поклясться, что на какой-то краткий миг над ее головой сверкнула разноцветная радуга.

Глава 18

Рейвен взглянула на бутылки, ровным строем выстроившиеся на частоколе из бревен футах в тридцати от нее. На поясе у девушки висела кобура, которая на фоне ее желтого, отделанного кружевами платья казалась совершенно неуместной.

— Смотри-ка, опять прицеливается, — шепнул один раб другому, отрываясь от прополки батата. — Ей-богу, когда она стреляет, у нее даже не дрожит рука.

Прозвучало шесть выстрелов подряд, и все шесть бутылок вдребезги разбились.

— Вот это да! Быстро же она с ними разделалась. А сама хоть бы шевельнулась.

Опершись о мотыги, рабы наблюдали, как Рейвен перезаряжает револьвер, а ее помощник выставляет новый ряд бутылок.

Участок под бататом располагался вдалеке от дома, именно поэтому Рейвен и выбрала это место, чтобы попрактиковаться в стрельбе. Ведь она не занималась этим с тех самых пор, как в ее жизнь так неожиданно ворвался Стив.

Все три недели после похорон девушка пыталась вникнуть в дела плантации, что оказалось совсем не просто. Извинившись, Джулиус сказал, что ничем не может ей помочь. Обращаться же к Стиву она не захотела, стараясь держать данное себе обещание избегать его общества. Рейвен действительно виделась со Стивом, только когда заходила на конюшни — и то внимательно следила за тем, чтобы не оставаться с ним наедине.

Впрочем, девушка уже чувствовала себя гораздо увереннее. Вскоре после того как адвокат, мистер Дейермонд, зачитал завещание, она по очереди вызвала в кабинет отца — который теперь стал ее кабинетом — всех надсмотрщиков и записала для себя обязанности каждого. Внимательно ознакомившись со своими заметками, Рейвен во второй раз созвала надсмотрщиков и заверила их, что не собирается пускать управление Хальционом на самотек. Те отнеслись к ее заявлению с должным уважением, и хотя Рейвен понимала, что сидеть сложа руки ей теперь не придется, она не сомневалась в успехе.

То, что завещание Неда не явилось для Джулиуса и Лизбет настоящим откровением, немало удивило Рейвен. Казалось, они этого ожидали. Когда же, едва мистер Дейермонд закончил чтение, они извинились и вышли, поручив ему сообщить Рейвен кое-что от их имени, ее подозрения еще больше окрепли. Вне всякого сомнения, они уже знали и о ее существовании, и о завещании. Иначе откуда бы им стало известно то, что, если она не останется в Хальционе, все полностью перейдет в их руки?

Мистер Дейермонд не терял времени даром, быстро придав предложению Джулиуса и Лизбет законный вид — наверное, Нед упустил эту возможность. Взамен на ее согласие покинуть Хальцион они предлагали Рейвен такую сумму денег, что впредь ее жизнь оказалась бы вполне обеспеченной.

Однако она отказалась.

Мистер Дейермонд недоумевал:

— Но вы будете так богаты, юная леди! Это очень, очень выгодное предложение. Ведь если вы от него откажетесь, а через некоторое время поймете, что не сможете быть здесь счастливы, впоследствии они вряд ли проявят подобную щедрость. Возможно, вы уже не получите ничего.

Рейвен попыталась объяснить, что дело вовсе не в деньгах и она остается совсем не из-за них.

— Таково желание моего отца, и мне хочется его выполнить. Я очень ценю их предложение, но я бы все-таки предпочла, чтобы они почувствовали, что все мы — одна семья. В доме достаточно места.

Однако одной семьей они все равно не стали. Лизбет по-прежнему оставалась к ней холодна, а порой и откровенно враждебна, особенно когда Рейвен совершала так называемые faux pas[2]. Рейвен же объясняла свои промахи просчетами в воспитании и старалась как можно быстрее усвоить общепринятые правила поведения.

С Джулиусом все обстояло по-другому. Тот, напротив, был очень любезен, порой даже слишком. Часто под его взглядом Рейвен чувствовала себя крайне неуютно — как будто молодой человек мысленно раздевал ее. К тому же он часто улыбался какой-то вымученной улыбкой. При каждой возможности Джулиус старался дотронуться до Рейвен или во время разговора взять ее за руку. Она бы предпочла, чтобы он относился к ней так же, как к Лизбет. Уж ее-то он так не пожирал глазами…

Что касается Стива, тот присутствовать на чтении завещания отказался, и когда мистер Дейермонд огласил сумму, которую оставил Стиву Нед, Джулиус и Лизбет обменялись недоуменными взглядами. Вероятно, это оказалось для них новостью — во всяком случае, размер суммы.

Затем мистер Дейермонд сообщил, что иноходцы перейдут к Стиву только в том случае, если так пожелает Рейвен. Она покачала головой, не подозревая, что именно на это Нед и рассчитывал.

Рейвен беспокоило, не уедет ли Стив из Хальциона. В конце концов теперь он вполне мог бы купить себе небольшую ферму и начать разводить иноходцев самостоятельно. Девушка надеялась, что он все-таки останется — хотя было бы лучше, если бы он не остался…

Через несколько дней Мария принесла радостную весть — Стив сказал ей, что пока не собирается покидать плантацию. У Рейвен отлегло от сердца. Несмотря на решение держаться от него подальше, ей все равно хотелось, чтобы он был рядом, и она по-прежнему не переставала его любить.

Девушка выстрелила еще шесть раз, разбив еще шесть бутылок.

Она решила, что достаточно поупражнялась, однако не спешила возвращаться в дом. Вечером должен был состояться прием, который ее совсем не радовал, и ей не хотелось принимать участие в приготовлениях к нему. Поэтому Рейвен потихоньку ушла из дома, прихватив с собой оружие, и решила прийти назад, только когда настанет пора одеваться.

Девушка начала перезаряжать револьвер, однако голос Джулиуса заставил ее остановиться.

— А, вот ты где! — Молодой человек подъехал к ней и, нахмурившись, слез с коня. — Я не нашел тебя в доме и отправился на поиски. Как только я услышал стрельбу, то сразу поспешил сюда. Чем это ты здесь занимаешься? И откуда у тебя револьвер?

— Это мой.

Он засмеялся.

— Твой? Неужели у тебя есть собственный револьвер? Кто же его тебе дал?

— Я его купила. — Рейвен не собиралась делиться с ним тем, где она взяла деньги. Ведь тогда ей пришлось бы признаться, что она работала скаутом и тщательно экономила на всем, пока не скопила достаточно денег на покупку оружия.

— Господи, да на что он тебе?! — Джулиус перевел взгляд на частокол, на котором слуга выставлял в ряд бутылки. Повсюду виднелось битое стекло. — Неужели это твоя работа?

— Отойди немного назад — сам увидишь, — с гордостью ответила девушка.

— Нет-нет, спасибо, охотно верю. Можно взглянуть на твою игрушку? — Рейвен передала ему револьвер. Повертев в руках, Джулиус вернул его хозяйке. — Не люблю оружие.

— Неужели у тебя нет своего?

— Так, небольшой пистолетик, который я беру с собой, когда еду в Мобил. Там бывает опасно, особенно в порту.

— Но пистолет вряд ли тебя защитит. — Рейвен неплохо разбиралась в оружии. — Из него можно выстрелить только один раз. А если промахнешься? Вот у меня на этот случай еще пять попыток. Это кольт, его впервые использовали в мексиканской войне.

— Что ж, согласен, оружие — необходимое зло, но даже в военной школе я с трудом терпел его в руках.

— Наверное, ты просто к нему не привык. Часто ли тебе приходилось стрелять?

— Конечно, нет, лишь в случае необходимости.

— Тогда тебе надо научиться обращаться с револьвером. Давай я покажу. — Она так быстро разрядила револьвер, что, так же как и рабы, Джулиус видел лишь, как со звоном разбивались бутылки. — Теперь твоя очередь, — по-дружески предложила Рейвен, протягивая ему револьвер. — Я посмотрю, над чем тебе нужно поработать.

Джулиус отступил назад.

— Пожалуй, не стоит. Хватит с меня и пистолета.

— Ну что ты! А вдруг на тебя нападет не один, а сразу несколько человек? Разве одним выстрелом тут обойдешься?

Джулиус бросил на нее полный обожания взгляд, который так часто репетировал перед зеркалом. Он считал, что женщинам в любой ситуации нравится, когда мужчины ими восторгаются.

— Я думаю только о том, что ты слишком хороша, чтобы забивать свою головку всякими револьверами и стрельбой. Пойдем лучше в дом. У нас как раз достаточно времени, чтобы попить лимонаду. Сегодня тебя ждет чудесный вечер, Рейвен.

В душе она в этом сомневалась, однако спорить не стала.

Когда они ехали бок о бок, Джулиус подумал о своем решении на ней жениться. Этот брак избавил бы его от многих хлопот. Не то чтобы он страстно хотел обладать Рейвен, просто в этом случае Хальцион навеки остался бы за ним с Лизбет. Остается убедить Лизбет в том, что его решение — правильное. Но с этим можно и подождать.

С улыбкой Джулиус начал рассказывать девушке о запланированном празднике.

— Конечно, сегодня будет торжественный обед, а завтра я возьму мужчин на охоту, пока будут готовить к пикнику поросят. Ты прекрасно проведешь время с дамами. Лизбет сказала, что у Модины Тремейн есть какой-то новый способ простегивания одеял, который ей не терпится всем показать.

Рейвен представила себе, что придется целый день вести разговоры об одеялах, и на душе у нее стало еще тоскливее. Что ж, если совсем уж одолеет скука, она опишет им, как из звериных шкур делают одеяла индейцы. Пусть открывают рты от изумления. Возможно, некоторых придется приводить в чувство после обморока.

— А на кого вы собираетесь охотиться? — прервала Рейвен Джулиуса, который так и рассыпался в похвалах рукодельному искусству Модины.

— На оленей, на кроликов. — Они уже приближались к дому, когда, натянув поводья, Джулиус разглядел ехавший по аллее экипаж. — Наверное, это Доерты. Они всегда приезжают первыми, а уезжают последними.

— Тогда нам лучше поторопиться. Боюсь, я совсем потеряла счет времени.

Джулиус взял девушку за руку.

— Не спеши. Ты торжественно выйдешь к гостям, когда все уже соберутся. Кроме того, нам еще надо успеть поговорить — о нас с тобой. — Ему хотелось уладить все прямо сейчас, чтобы его не опередили другие женихи.

— О нас с тобой? — пробормотала Рейвен, выдернув свою ладонь.

— Да, о нас. Разве ты ничего не замечаешь? — Джулиус усмехнулся. — Значит, мне удается скрывать от тебя свои чувства. Даже Гарольд, — Гарольд был их дворецким, — что-то пронюхал и порой подтрунивает надо мной, — солгал Джулиус.

Рейвен молила Бога о том, чтобы ее догадки не подтвердились, и притворилась, будто ничего не понимает.

— Ну конечно. Мы подружились, и я очень этому рада. Мне на самом деле хочется стать тебе и Лизбет другом. Я хочу, чтобы все мы жили здесь в покое и радости, как и положено семье…

— Мы с тобой действительно можем стать одной семьей, — поспешно перебил Джулиус, вплотную приближая свою лошадь к ее. — Рейвен, я хочу сделать тебе предложение. При иных обстоятельствах это было бы невозможно — ведь у нас траур. Но уверен, что все правильно поймут наше решение пожениться как можно скорее. А кроме того, здесь никто не осмелится осудить поступок одного из Ральстонов — правда, если ты выйдешь за меня замуж, ты станешь миссис Джулиус Александр Уайт. Неплохо звучит, правда? — Он снова схватил и поднес ее руку к губам. — Если хочешь, я сегодня же объявлю об этом.

Рейвен отдернула руку. Ей вовсе не хотелось оскорблять его чувства, но и подавать Джулиусу хотя бы слабую надежду она тоже боялась.

— Нет, не стоит. Мне очень жаль, Джулиус, но я не могу принять твое предложение.

Ему с трудом удалось сохранить спокойствие. Джулиус ожидал, что Рейвен будет польщена — как и любая другая на ее месте. Ведь не секрет, что каждый отец девушки на выданье в округе, а возможно, и во всем штате, не желал бы для своей дочери лучшей партии. К тому же Рейвен должна была бы понимать — ей просто необходимо выйти замуж. Но он не собирался так скоро сдаваться.

— Ну что ты! Ты просто к этому не готова. Я все прекрасно понимаю. Наверное, тебе кажется, что твое появление здесь явилось для меня неприятной новостью. Однако это совсем не так. Мне действительно хочется на тебе жениться, Рейвен. И когда ты привыкнешь к этой мысли, ты сама поймешь, что это единственно верное для тебя решение.

— Решение чего?

— Ну ситуации, в которой ты оказалась. Ведь кто-то должен помочь тебе управлять плантацией.

— Но ты ведь сам сказал мне, что Нед никогда тебя этому не учил. Кроме того, по-моему, все идет неплохо. Надсмотрщики вполне справляются. Я понимаю, для того, чтобы добиться большего, мне нужно какое-то время. Возможно, я совершу какие-то ошибки, но если у всех хватит терпения, ко мне придет успех. Мне совсем не нужен помощник.

— Ну, тогда тебе нужен кое-кто другой, — сухо произнес Джулиус, который уже начал терять терпение. Он вовсе не ожидал, что Рейвен начнет спорить. Радовалась бы, что ей дается такая блестящая возможность. — Тебе нужен муж, детка.

— Но я не люблю тебя, — возразила девушка.

— Ничего, полюбишь. К тому же есть и другие причины для брака.

— Нет. Люди женятся, если любят друг друга и хотят обменяться друг с другом душами.

— Похоже на какое-нибудь индейское поверье, — с усмешкой заметил Джулиус, едва скрывая раздражение. — Тебе пора уже выбросить это из головы. Теперь ты живешь жизнью белых, Рейвен, и должна позабыть о том, что ты наполовину индианка.

— Нет, это совсем другое. Когда я получше узнала лошадей… — Девушка замолчала. Джулиус все равно не поймет. Рейвен уже пыталась поделиться своими взглядами на жизнь со Стивом, но вряд ли тот сумел вникнуть в то, о чем она говорила. Наверное, ей стоит оставить свое мнение при себе. — Впрочем, это не имеет значения. Мне льстит твое желание на мне жениться, однако, сказать по правде, я вообще не собираюсь замуж. Теперь, если позволишь, мне все-таки пора переодеваться.

Взмахнув поводьями, девушка пустила Звездного Огня галопом к дому.

— Ничего, засобираешься — никуда не денешься, — сердито бросил Джулиус ей вслед.

Он достал из переметной сумки флягу с виски, которую всегда там держал, и, сделав добрый глоток, проследил за девушкой глазами, пока та не скрылась. Затем Джулиус вытер губы тыльной стороной ладони, и его губы искривились в злобной ухмылке.

Рейвен ошибается. Ей очень нужен мужчина.

И он ей это докажет.

Глаза Лизбет возбужденно блестели, когда она рассказывала Джулиусу о том, как оставила на постели Рейвен ярко-красное платье из атласа.

— Она сочтет, что раз я его там оставила, значит, ей следует надеть его сегодня вечером. А когда до нее дойдет, что во время траура появление в таком наряде совершенно бестактно, я все свалю на слуг. Она не догадается, что даже у тех больше ума, чем у нее.

— Едва ли она так наивна. — Джулиус выпил еще виски.

— Ну, конечно, наивна! Откуда ей знать о приличиях и морали? Она же дикарка.

— Я бы не сказал. По-моему, она искренне старается вести себя, как подобает леди. Еще мне кажется, что она изо всех сил пытается заменить на плантации Неда. Несколько ночей подряд бедняжка провела над его бумагами, скрупулезно изучая дела. Ты ведь знаешь, она умеет читать и писать. И если ты сама не потрудилась этого заметить, уж поверь мне, Лизбет, она достаточно образованна. Более того, — напомнил он, — она еще не выгнала нас отсюда. Мистер Дейермонд сказал, что по завещанию у нее есть на это полное право. И мне вообще придется восемь лет вкалывать в порту за гроши… Так что Дейермонд очень советовал нам не портить с нею отношения, чем ты как раз и занимаешься.

Джулиус чуть не задыхался от волнения, и Лизбет сердито накинулась на него:

— Неужели ты думаешь, что я буду пресмыкаться перед нею, как рабыня?! Какие же мы с тобой дураки, Джулиус, — и мы поверили, будто знаем, как от нее избавиться!

Приличный глоток виски вернул ему былую уверенность. До сестры же только сейчас начинало доходить, к чему он клонит.

— А почему, собственно, мы должны от нее избавляться?

— Но как же иначе?

— Есть и другие способы, с помощью которых Хальцион останется в моих… вернее, в наших с тобой руках, — поспешил добавить молодой человек.

Лизбет подозрительно прищурилась.

— Не собираешься же ты на ней жениться!.. Да-да, я видела, как иногда ты смотрел на нее, думая, что никто этого не замечает… Но я считала, что тебе просто любопытно. Она ведь совершенно не такая, как мы. Неужели тебе в голову пришла такая нелепая мысль?

Джулиус улыбнулся сестре поверх бокала.

— Что ж, тебе придется согласиться, что это решило бы все наши проблемы.

— Господи, так, значит, ты действительно думаешь на ней жениться?! — Чувствуя, что еще немного, и она упадет в обморок, Лизбет опустилась на первый подвернувшийся стул. Затем достала из-за манжеты кружевной платочек и принялась им лихорадочно обмахиваться. — Мама в гробу от такого перевернется! Ну, скажи, что ты просто шутишь. Неужели нет другого способа?

— Боюсь, что нет. Я долго думал и пришел к выводу, что выгнать ее будет совсем не просто, если это вообще окажется нам под силу. Она ведь далеко не дурочка. Вкусив богатства и роскоши, девчонка вряд ли захочет возвращаться к бедности. А отлично зная тебя, я нисколько не сомневаюсь в том, что когда-нибудь ты выведешь ее из терпения, и тогда уж вкусить нищеты придется нам с тобой. Одна мысль об этом кажется мне невыносимой, поэтому мне и не хочется рисковать. А самое главное… — Ненадолго замолчав, он осушил бокал. — Женившись на ней, я смогу обойти это дурацкое условие, по которому я до тридцати лет как идиот обязан работать в порту.

— Но подумай, какой будет скандал! — отчаянно возразила Лизбет. — Не забывай, что все эти ночи, пока она ехала сюда, она оставалась наедине со Стивом Мэддоксом.

— О чем это ты? — проворчал Джулиус.

— За ними же никто не следил. Ну как ты не понимаешь? Стив — мужчина, и если между ними что-то и случилось, его нельзя за это судить. В конце концов, какое у нее может быть воспитание…

Лизбет скрыла от брата то, как пыталась застать Рейвен со Стивом на конюшне в ту ночь, когда девушка принимала у ее кобылы роды. Джулиус скажет, что ее подозрения тем более ошибочны, хотя она в этом сильно сомневалась.

Представив Рейвен в постели со Стивом или с кем-нибудь другим, Джулиус недовольно поджал губы. Однако он не считал это помехой своим планам.

— Ты и понятия не имеешь о том, как ее воспитывали. У тебя есть доказательства, что между ними что-то было? К тому же меня не волнует ее прошлое.

— Ты делаешь ошибку. Надеюсь лишь, что ты поймешь это не слишком поздно.

— Я делаю только то, что считаю лучшим для нас обоих. Когда-нибудь ты еще скажешь мне спасибо. — Едва Лизбет поднялась, чтобы уйти, брат строго предупредил ее: — И не вздумай сорвать мой план!

Кипя от злости, девушка все-таки согласно кивнула головой.

— Вот и ладно. А теперь иди и проследи за тем, чтобы она не надела то красное платье, а если наденет — скажи, что это недоразумение.

Лизбет поспешила, однако совсем не к Рейвен. Если эта дикарка уже надела платье — значит, так тому и быть. Возможно, когда Джулиус увидит, что над ней все смеются, то поймет: если он на ней женится, все будут смеяться над ним.

Ну а не выйдет… Значит, предстоит тяжелая работа. Нельзя же дать брату осуществить его безумный план!..

Глава 19

Рейвен стояла перед отделанным золотом зеркалом, которое занимало целую стену ее туалетной комнаты. Она долго разглядывала платье из красного атласа, в конце концов решив его все-таки не надевать.

Платье выбрала для нее Лизбет — что ж, это добрый знак. Наверное, она уже забыла о прежней неприязни и готова подружиться с Рейвен. Однако именно красный цвет был девушке не по душе. Он входил в боевую раскраску воинов и всегда мысленно связывался у нее со столкновением, а ведь именно этого Рейвен отчаянно пыталась избежать как в отношениях с Лизбет, так и с Джулиусом. Рейвен ни за что не заказала бы себе ничего красного, однако это платье было среди первых прислано ей из салона мадам Боне, когда та еще не успела изучить вкусы своей новой клиентки.

Разглядывая себя в зеркале, Рейвен надеялась, что Лизбет одобрит ее выбор — платье нежного персикового цвета с белыми брюссельскими кружевами, украшенными атласными лентами и шелковыми цветами. Однако вырез показался ей слишком низким, и Рейвен прикрыла плечи и грудь кружевной шалью.

Девушка осталась вполне довольна своим отражением. Завив ее волосы в локоны, Мария убрала их шелковой лентой под цвет платья.

Рейвен изо всех сил старалась не обращать внимания на тугой корсет, который заставила ее надеть Мария.

— Не важно, что ваша талия и так не шире моей ладони. Молодым дамам положено носить корсеты, — заявила она. Теперь, в страхе, что на ней лопнут кружева, девушка боялась лишний раз даже вздохнуть поглубже.

Мария, которая все это время наблюдала за приготовлениями Рейвен, восторженно всплеснула руками.

— Честное слово, мисс Рейвен, краше вас в этом доме еще никого не было. Не верите — спуститесь вниз и посмотрите на портреты в холле. Сами убедитесь, что вам никто там и в подметки не годится.

«Интересно, согласился бы с этим Стив?» — мелькнуло в голове у девушки, однако она поспешно попыталась прогнать предательскую мысль.

Наконец настало время выйти к гостям. Ступив на лестницу, Рейвен посмотрела вниз на собравшихся людей. При виде ее все открыли рты от изумления — так же как и Марии, им показалось, что еще никто так не украшал своим присутствием Хальцион.

Ее рука, скользящая по перилам из красного дерева, слегка дрожала. Рейвен боялась, как бы не споткнуться и не упасть — она еще не успела привыкнуть к туфлям на каблуках, которые по удобству не шли ни в какое сравнение с привычными для девушки мокасинами.

Среди массы лиц Рейвен разглядела лицо Лизбет и виновато улыбнулась, извиняясь за то, что не надела платье, которое та ей выбрала. Заметив на ее лице знакомую недовольную мину, Рейвен поняла, что снова не угодила. Однако Рейвен некогда было над этим задумываться — как только она дошла до подножия лестницы, вперед выступил Джулиус, который громко и торжественно произнес:

— Я хотел бы представить вам свою сводную сестру, мисс Рейвен Ральстон. Прошу вас вместе со мною поприветствовать ее не только в Хальционе, но и во всем бескрайнем штате Алабама.

Послышались дружные аплодисменты, а когда они смолкли, Джулиус стал знакомить Рейвен с гостями. Она понимала, что не сможет сразу запомнить всех, однако надеялась справиться с этим к концу праздника. Замечая иногда более чем сдержанные рукопожатия, Рейвен нисколько не смущалась. Несмотря на желание Неда всем показать, что он не стыдится своей дочери, она все равно оставалась незаконнорожденной, да к тому же еще наполовину индианкой.

Впрочем, молодые неженатые мужчины, похоже, закрывали на это глаза и стремились побыстрее завязать с нею знакомство. Из-за траура гости вели себя довольно скованно, однако со всех сторон на Рейвен сыпались приглашения при первой же возможности нанести ответный визит.

— Позвольте принести вам пуншу, — предложил Рейвен Раймонд Уильямс, заметив, что ее чаша пуста. Затем, с неодобрением поглядывая на толпившихся возле нее мужчин, он шепнул девушке на ухо: — Наверное, вам хочется подышать свежим воздухом. Встретимся через минуту на террасе. Сегодня чудная ночь и как раз полнолуние.

Рейвен слегка повернула голову, чтобы отказать — она совсем не собиралась ни с кем уединяться, — и вдруг увидела Стива. В стороне от других, он стоял прислонившись к стене. Взглянув на Рейвен, Стив в знак приветствия поднял чашу с пуншем.

Ее сердце так и подпрыгнуло в груди.

Желтовато-коричневый костюм превосходно на нем сидел. Ворот гофрированной белой рубашки был распахнут — наверное, Стив неуютно чувствовал себя в галстуке и теперь снял его. Возле ушей и над воротником вилось несколько непослушных прядей. Когда он едва заметно ей улыбнулся, Рейвен разглядела на подбородке молодого человека ямочку. «Боже, как я все-таки его люблю», — подумала она.

— Рейвен, я спрашивал вас о завтрашнем вечере…

Ее внимание снова вернулось к окружавшим ее мужчинам.

Между тем Том Хейнз продолжал:

— Как вы знаете, мужчины уедут завтра на охоту, но я надеюсь, что позже, за ужином, мне все-таки удастся занять место рядом с вами.

— Нет-нет, она будет сидеть только со мной, — возразил присоединившийся к компании Джулиус.

Как и остальные, Рейвен обратила внимание на то, что его речь стала бессвязной. Наверное, поминутно отлучаясь, он то и дело подливал в свою чашу с пуншем чего-нибудь покрепче.

Вот и теперь, подняв чашу, Джулиус разом ее осушил. Заметив устремленные на него взгляды, он выпалил:

— А что тут такого? Неужели кого-то удивляет, что я уже положил глаз на свою сводную сестричку? В конце концов, — молодой человек икнул, — я знаком с нею подольше любого, кто сейчас так виляет перед ней хвостом. — Джулиус с вызовом всех оглядел.

Однако Тома Хейнза его заявление не остановило.

— Хотелось бы услышать согласие самой Рейвен, — заметил он.

— Так скажи им!

Джулиус хотел лишь слегка подтолкнуть девушку, однако не рассчитал силы. Покачнувшись, Рейвен отступила на пару шагов назад, но проходивший за ее спиной Барли Тремейн вовремя успел поддержать ее за талию.

Для Лизбет этого оказалось достаточно. Тут же оказавшись рядом, она холодно бросила:

— Барли, пойдем побеседуем с твоими родителями.

Тот покорно предложил ей руку, но прежде, чем уйти, Лизбет успела наклониться к брату и незаметно шепнуть ему:

— По-моему, ты уже хорош. Остановись, если не хочешь, чтобы все тыкали в тебя пальцем. — Ей уже приходилось видеть, как, перебрав, брат вел себя совершенно неприлично. Сейчас она как раз этого и опасалась.

Но Джулиус и слушать ничего не хотел.

— Разве ты забыла, что у меня сегодня праздник? — Он схватил Рейвен за руку — девушка ничего не могла поделать, не желая поднимать лишнего шума.

Том обменялся с остальными мужчинами насмешливыми взглядами.

— Радуешься тому, что Рейвен сядет завтра за ужином рядом с тобой, а ведь сама она еще ни слова не сказала.

— Ничего, скажет. Ей просто не хочется вас разочаровывать. Правда, Рейвен?

Как раз в это время Раймонд принес ее чашу с пуншем — он очень огорчился из-за того, что Рейвен не вышла к нему на веранду. Радуясь предлогу вырваться от Джулиуса, девушка приняла чашу.

— Ну скажи им, — не отставал Джулиус, которого уже немного покачивало из стороны в сторону. Лизбет оказалась права. Он и сам понимал, что напился, однако ничего не мог с собой поделать. Нервы его были на пределе — если новообретенную родственницу не удастся уговорить, будущее не предвещало ему ничего хорошего. — Давай же, — настаивал молодой человек, не дождавшись от Рейвен ответа. — Скажи, что ты хочешь быть только со мной. Ты ведь знаешь, что это правда.

— Не обращайте внимания, — посоветовал ей Том. — Нам очень хочется что-нибудь от вас услышать, Рейвен. Расскажите нам о западе. Я всегда мечтал туда поехать.

— Я тоже, — присоединился к нему Раймонд. — Наверное, вы скучаете по тем местам?

— Вот уж навряд ли, — вставил кто-то другой. — Вы только посмотрите вокруг. Да, Нед Ральстон не случайно назвал свою плантацию Хальционом[3] — здесь действительно тихо и спокойно, не то что на западе. Правда, Рейвен?

Рейвен совсем не хотелось распространяться о своем прошлом. Хотя гости и расточали любезные улыбки, она прекрасно понимала — если бы не имя и деньги Неда Ральстона, многие и близко бы к ней не подошли. Ее история еще больше отдалила бы от нее многих, поэтому Рейвен рассказала лишь о жизни в крепости, притворившись, что, поскольку ее отчим состоял на государственной службе, остальное ей неизвестно. На самом деле она любила запад во всей его грубоватой красе и нисколько не стыдилась этого. Но раз уж ее дом теперь здесь, прошлое следует оставить, позади.

Рейвен не заметила, что Джулиус потихоньку исчез. Девушка решила, что он ушел отдохнуть в свою комнату, и даже обрадовалась этому.

Всеобщее внимание утомило и саму Рейвен, поэтому, улучив минуту, через боковую дверь она выскользнула на террасу, которая выходила в сад с цветущими розами. Раймонд Уильямс оказался прав — вечер действительно был хорош. На безоблачном небе сияла полная луна, в свете которой покрытая рябью река отливала серебром. Легкий ветерок доносил из сада аромат роз.

Рейвен еще острее почувствовала свое одиночество — ведь ей не с кем было поделиться всей этой красотой. Мысли с легкостью унесли ее к Стиву, и девушка вспомнила те ночи, которые они провели вместе. Оживив в памяти минуты, когда они, смеясь, зажаривали кроликов, Рейвен улыбнулась. Да, хотя им часто приходилось препираться, она никогда не забудет это путешествие.

— Вот ты где! А я повсюду тебя ищу. Неужели, думаю, за ней все-таки увязался какой-нибудь идиот? Я был бы очень огорчен.

Узнав голос Джулиуса, девушка мысленно застонала.

— Ты меня напугал. Что ты здесь делаешь?

— Я же сказал — ищу тебя. По-моему, нам надо поговорить.

Джулиус подошел поближе, и Рейвен отчетливо различила запах виски.

— Но мне как раз пора возвращаться в дом. Поговорим завтра. К тому же тебе самому придется рано утром вставать на охоту, а сейчас уже слишком поздно.

Девушка хотела пройти мимо, но он загородил ей дорогу.

— Нет, я не хочу ждать до завтра. Нам нужно решить все сейчас, чтобы надо мной перестали смеяться.

— Но над тобой никто и не смеется. — Рейвен с тревогой отметила, что сводный брат еще более пьян, чем она думала. Ее также беспокоило то, как он на нее смотрел — Джулиус постоянно облизывал губы, а его глаза лихорадочно блестели.

— Нет, смеются, — упрямо, как ребенок, возразил молодой человек. — Они ведь видят, что ты меня презираешь.

— Сам виноват. Не надо было так говорить. А теперь пропусти меня, Джулиус. Все равно с тобой сейчас бесполезно спорить.

— Нет уж, выслушай меня. — Джулиус попытался положить руки ей на плечи, но Рейвен отошла назад. — Что с тобой, Рейвен? — прохныкал он. — Разве тебе не нравится, что все видят, как тебе здесь рады?

— Нравится. Но это не значит, что в благодарность я должна стать твоей женой. Пойдем лучше к гостям, — попросила она. — Тебе не помешает чашечка кофе. Сейчас твоя голова слишком плохо соображает.

Его упрямство сменилось отчаянием.

— К черту кофе, мне нужна только ты! И ты должна бы радоваться, потому что у тебя не хватит ума управлять здесь самой. Ты только разоришь Хальцион. А отдать его одному из бездельников, которые так и крутятся вокруг тебя, я не позволю. Думаешь, над тобой они не смеются? — не заботясь о том, что может ее обидеть, бросил Джулиус. — Еще как смеются. Слухом земля полнится. Все уже знают, что ты дитя любовной связи Неда и наполовину индианка, но охотно женятся на тебе из-за денег — только у тебя не хватает мозгов, чтобы это понять. Выходи за меня, и я защищу тебя от них.

Джулиус шагнул к ней, и, закипая от гнева, Рейвен вскинула руки, не позволяя ему приблизиться.

— Не подходи ко мне, Джулиус! Ты сам не знаешь, что говоришь, и завтра пожалеешь об этом. Но если ты сейчас же оставишь меня в покое, я все забуду. Прошу тебя…

— «Прошу тебя»! — передразнил он. — Скажешь мне это в постели. Сначала я услышу «прошу тебя — довольно, Джулиус», потому что я никак не смогу насладиться тобою сполна. Но когда ты узнаешь, как со мной хорошо, ты станешь умолять: «Еще, еще — прошу тебя, Джулиус!»

Рейвен медленно пятилась назад.

— Это уже выходит за всякие рамки. Ты пьян. Предупреждаю — отойди от меня.

Джулиус сорвал с девушки шаль и, увидев в лунном свете ее наполовину открытую в глубоком вырезе платья грудь, хрипло прошептал:

— Какая женщина — ты сводишь меня с ума! Нет, я не могу ждать, пока мы поженимся. Пойдем ко мне в комнату прямо сейчас. Еще до рассвета ты узнаешь, почему тебе нужен мужчина… почему тебе нужен я.

— Уйди, Джулиус! — Рейвен чувствовала, что отступать ей уже некуда — терраса была слишком мала. — Мне не нужен мужчина и вряд ли понадобится, тем более такой пьяница, как ты.

— Ко мне! — Он грубо схватил ее.

Рейвен отчаянно сопротивлялась и старалась урезонить Джулиуса, барабаня по его спине кулаками. Однако, когда он стал протискивать язык между ее губами и больно мять ей грудь, девушка поняла, что у нее нет выбора.

Одним резким движением она освободилась от объятий наглеца и, схватив его за руку, развернулась. Затем изо всех сил потянула на себя, подставив ногу, и с громким шумом Джулиус рухнул прямо в розовый куст со всеми его шипами.

Услышав вопли, гости выбежали на террасу.

Джулиус, как мог, выпутывался из кустарника — раздавалась лишь его брань и треск рвущейся одежды.

— Вытащите меня отсюда! — орал он.

Протиснувшись сквозь толпу, Лизбет в ужасе вскрикнула:

— Сделайте же что-нибудь! Ради Бога, помогите ему!

Однако никто не шевелился. Все видели, как шипы впиваются в тело несчастного, и не хотели разделить его участь. Наконец появился Элайджа — к счастью, он весь вечер был в белых перчатках, — который залез в куст и освободил хозяина.

Рейвен вместе с другими наблюдала за происходящим — ей было жаль, что все так получилось, однако Джулиус сам это заслужил.

— Отведите Джулиуса в комнату. Его нужно перевязать, — распорядилась Лизбет, пока брата поднимали на террасу. — Ну, Джулиус, я понимала, что ты набрался, но чтобы свалиться с террасы…

Среди зрителей послышалось было хихиканье, но Джулиус сердито перебил сестру. Показывая на Рейвен, он взревел:

— Это все она! Это она меня сюда зашвырнула. Лизбет права — она настоящая дикарка. Так что, если вам дороги ваши скальпы, покрепче запирайте на ночь двери.

Усмешки сменились дружным смехом, когда все поняли, что Джулиус пострадал от рук Рейвен, к которой, по всей вероятности, приставал с пьяными ухаживаниями. Никто ему не сочувствовал, однако Рейвен решила, что гости смеются над ней. Сгорая от стыда, она сбежала со ступенек террасы и растворилась во мраке.

Барли Тремейн поспешил было за девушкой, однако Лизбет успела крепко схватить его за руку и зловеще прошептать:

— Если ты хоть на шаг к ней приблизишься, Барли, даю слово — я не буду с тобой больше разговаривать.

Заглянув в ее сердитые глаза, Барли понял, что Лизбет не шутит. Тогда он вспомнил о слухах, будто Нед Ральстон оставил своей приемной дочери щедрое приданое, и, вздохнув, покорно позволил девушке увести себя в дом.

Стив как раз прогуливался по саду, когда его внимание привлекли доносившиеся с террасы сердитые голоса. Он даже отбросил в сторону сигару, увидев, что Джулиус нагло домогается Рейвен. Стив решил было вмешаться, однако передумал, предоставив ей возможность выпутываться самой. Он понимал, что присутствие постороннего смутит девушку. Теперь, думая, что все смеются не над Джулиусом, а над ней, Рейвен убежала.

Стив поспешил следом.

Глава 20

Рейвен стояла на берегу реки, одолеваемая мрачными думами. Прыгнуть бы сейчас в воду и доплыть до самого Техаса… Не то чтобы там лучше жилось, однако когда она выдавала себя за подростка, хлопот у нее было гораздо меньше. Здесь же после смерти отца ей казалось, что на ее плечи обрушились все мыслимые и немыслимые заботы. Да, ей помогали банкиры и бухгалтеры из Мобила, а также адвокат отца. Каждый выполнял свои обязанности, но Рейвен дала себе слово, что не станет сидеть сложа руки, словно избалованная, безмозглая кукла, а будет принимать все решения самостоятельно. Если надо, она даже готова работать в поле. Однако девушка чувствовала — что бы она ни делала, Лизбет и Джулиус продолжали плести свои интриги.

Наклонившись, она подняла камешек и забросила его в реку — вдалеке послышался слабый всплеск воды.

Рейвен подумала, что ей пора уже возвращаться домой. Хотя зачем? Все, наверное, уже крепко спят. Никому нет до нее дела. Даже если она свалится в реку и утонет, это, наверное, обнаружится, только когда ее тело выловят где-нибудь под Мобилом…

По щекам покатились слезы, но Рейвен сердито смахнула их. «Плакать не из-за чего», — успокаивала она себя. В конце концов, после смерти Сета и в резервации она чувствовала себя никому не нужной. Там ей тоже не было места, и даже Тэд Слоусон считал, что ее единственное спасение — замужество. Правда, теперь у нее есть деньги, но что толку, когда ее попытки вписаться в новый мир вызывают лишь презрение или насмешки…

Рейвен нашла еще камешек и швырнула его так далеко, что даже не услышала, как он упал в воду. Нет, в Хальционе ее держит вовсе не богатство, а… Стив.

Как ни старалась, Рейвен не могла выбросить его из головы. Глупо — ведь она ничего для него не значит. У него есть кто-то в Мобиле… К тому же во время коротких встреч, которые выпали им после того безумного случая за конюшнями, Стив проявлял по отношению к ней лишь вежливое безразличие.

На крутой берег реки Рейвен попала, миновав английский парк и мостик через лагуну. В живой изгороди из ароматной гардении как раз оказался проем. Возле реки было так тихо и спокойно, что девушке не хотелось отсюда уходить. Остаться бы здесь до самого воскресного вечера, пока не разъедутся гости… Однако нравится ей это или нет, все равно придется к ним выйти.

Впрочем, сейчас спешить некуда. Рейвен уселась на траву и сняла узкие туфли, от которых у нее уже болели ноги.

Все это время Стив шел за ней, хотя и не спешил, желая дать девушке время, чтобы немного успокоиться. Несколько раз он собирался было повернуть назад и оставить ее одну, но, заметив, что Рейвен направляется к реке, передумал. Только что она доказала, что способна справиться с одним негодяем, но здесь, возле реки, она может натолкнуться на целую шайку.

Шагнув к ней из-за изгороди, Стив негромко спросил:

— Обещаешь ли, что если я к тебе присоединюсь, ты не перебросишь меня через плечо?

Еще не обернувшись, она узнала его голос.

— Ты?.. Что ты здесь делаешь? — выдавила Рейвен, стараясь скрыть волнение. Затем, догадавшись, почему он так сказал, она в ужасе воскликнула: — О нет! Только не говори, что ты все видел!

— Но я действительно все видел. — Стив опустился рядом с ней на траву. — И должен признать — это было единственное развлечение за весь нудный вечер. Терпеть не могу такие приемы — так же как и Нед. Он их почти не устраивал, а если и устраивал, то лишь в ответ на принятые им самим приглашения. Но сегодня я все-таки пошел — я же обещал…

Рейвен не дала ему закончить:

— А теперь ты заговариваешь мне зубы, чтобы отвлечь от того, что я натворила. Не стоит. Ты сам слышал, как все смеялись. Я понимаю, что выставила себя на смех, хотя в ту минуту у меня не было другого выбора. Лучше и не пытайся меня успокаивать. Впрочем, спасибо за заботу.

— Ну что ты, это Джулиус выставил себя на посмешище! Все смеялись не над тобой, а над ним.

— Если бы…

— Неужели ты мне не веришь? Джулиус не первый раз надирается на вечеринке и всегда ведет себя как свинья.

— Он сказал, что Лизбет была права, назвав меня дикаркой. Так обидно…

— Ну, на ее реплики тоже никто не обращает внимания. Всем известно, что она лишь вздорная и капризная злючка. Я познакомился с обоими только после окончания их учебы, но мне и этого оказалось достаточно. Уверен, гости готовы были тебе чуть ли не аплодировать — ясно же, что Джулиус просто напросился.

— Жаль, что все так получилось.

— Иногда выбирать не приходится.

— Пожалуй, ты прав.

Повисло неловкое молчание. Рейвен собралась было встать и уйти, однако никак не могла заставить себя сдвинуться с места. Ей нравилось сидеть рядом с ним, хотя это и походило на сладостную муку.

Наконец она сказала:

— Ты так и не ответил, как сюда попал.

— Я волновался за тебя, — честно признался он.

— Ну теперь-то ты убедился, что такая дикарка, как я, в состоянии сама о себе позаботиться.

— Ты вовсе не дикарка. А может, я пользуюсь каждым удобным случаем присмотреть за тобой совсем по другой причине… — У него и в мыслях не было ее обольщать, просто хотелось дать Рейвен понять, что ей нечего стыдиться случившегося на террасе. Но сидя рядом с девушкой и вдыхая волнующий аромат ее духов, Стив чувствовал, что постепенно теряет голову. Не сознавая, что делает, он взял ее за руку и легонько пожал — к его удивлению, Рейвен не только не отдернула ее, но ответила ему тем же.

— Наверное, мне пора идти, — неуверенно пролепетала она.

— Наверное, уйти надо мне, — прошептал он.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем оба, как будто по молчаливому сговору, медленно обнялись и осторожно опустились на траву.

Желая сначала полюбоваться ее лицом, Стив не стал ее сразу целовать. Он нежно провел пальцем по лбу и бровям Рейвен, коснулся носа, затем — щек и подбородка и наконец очертил безупречную линию ее губ. Его палец задержался на пухлой нижней губе девушки, в то время как оба так и прожигали друг друга взглядами. Невысказанное обещание чуда как будто очаровало обоих.

Тогда Стив приоткрыл ей рот и жадно коснулся кончиком языка ее языка. Затем их губы слились в неистовом поцелуе.

Рейвен со всей страстью отдалась чувству, закрыв глаза и не задумываясь о том, хорошо это или плохо. Пусть все свершится…

Губы Стива коснулись ее шеи, а его руки, словно не подчиняясь больше его воле, заскользили по телу девушки. Он так долго не был с женщиной… Слишком долго. Желание, словно засевший внутри демон, раздирало его на части, однако Стив не хотел спешить. Ему хотелось насладиться каждой драгоценной минутой.

Задыхаясь, он горячо прошептал ей в ухо:

— Я снова хочу увидеть тебя совсем без одежды, Рейвен. Только сейчас, глядя на тебя, мне хочется знать, что ты действительно моя, а не просто дразнишь.

— Я дразнила не только тебя, а и себя тоже, — без стыда призналась она. — Но больше не буду.

Девушка села и попыталась расстегнуть платье, однако ему пришлось прийти ей на помощь. Наконец она выскользнула из одежды и предстала перед Стивом совершенно обнаженная.

Теперь она казалась ему еще прекраснее, чем прежде. Коснувшись рукой ее мягкой груди, Стив почувствовал, что девушка дрожит. Он нащупал пальцами ее сосок — маленький, плотно сжатый бутон. Тогда он лизнул его языком, не отводя глаз от ее лица. Заметив, что она глубоко вздохнула от наслаждения, Стив жадно приник к ее груди — Рейвен ощутила, как у нее дрогнули мускулы внизу живота. Она обвила руками его плечи, желая, чтобы он продолжал. По очереди впиваясь ртом в ее груди, Стив продолжал исследовать ее тело — невероятно тонкую талию, плоский живот, выпуклые ягодицы. Его руки скользнули по ее бедрам, а затем — и между ними. Когда пальцы Стива робко погрузились в интимное место, из горла Рейвен вырвался слабый стон. Чувствуя ее сладостную дрожь, он решил не мешкать.

Поспешно сорвав с себя одежду, юноша упал на спину, увлекая Рейвен за собой так, что она оказалась сверху. Затем, чуть приподняв ее ягодицы, принялся потирать свою восставшую плоть о нежнейшие губы любви — девушка застонала от удовольствия. Вскоре он почувствовал, что не может больше сдерживаться.

Вокруг танцевали призрачные тени, а на их нагих, влажных от пота телах блестели таинственные лунные блики, когда Стив перекатил девушку на спину. Раздвинув ей ноги и согнув их в коленях, он расположился между ними. Она смотрела на молодого человека во все глаза, призывая еще ближе к себе. Наклонившись, Стив снова ее поцеловал, а его рука соскользнула вниз по трепещущему телу. Он тоже весь дрожал от нетерпения, однако понимал — если Рейвен еще девственница, он может причинить ей боль. Стив решился прямо спросить ее об этом и, услышав утвердительный ответ, пообещал:

— Я постараюсь быть как можно осторожнее.

— Не надо, — удивила его своим ответом девушка. — Поступай, как хочешь. Я ничего не боюсь.

Он так и сделал, врезаясь в ее горячую плоть. С каждым разом проникая все глубже, Стив чувствовал на своих ягодицах ее ногти, которые как будто подталкивали его.

Становясь все неистовее в страсти, Рейвен мучительно хотела, чтобы это чудо продлилось как можно дольше. Быть может — возникла в ее голове безумная мысль, — растворяясь друг в друге, они соединятся навсегда. Слова любви и какие-то обещания были лишними, во всяком случае, сейчас. Их время еще придет. Теперь же любая попытка объяснить происходящее лишь рассеет чары. Было ясно одно — их души сливаются и переходят друг в друга.

Все чувства Рейвен были натянуты как струны. Она еще крепче прижалась к Стиву, вместе с ним погружаясь в захлестывающий их поток наслаждения. Ее голова беспокойно металась из стороны в сторону. Девушка приникла к своему возлюбленному в страхе, что он ее отпустит. Нет, никогда! Она летела в пропасть, тонула, погибала, нисколько не заботясь об этом. Все, что имело и будет теперь иметь значение, — чувствовать, как он все глубже проникает в нее… пока не сливается с нею в одно целое, и оба становятся одним естеством, одной душой.

И в эту решительную минуту они поняли, что мир уже никогда не будет для них прежним…

Затем они долго лежали, молча глядя в звездное небо и не желая разрушать чары.

Наконец Рейвен нерешительно предложила:

— Нам, наверное, пора. Вдруг кто-нибудь придет.

— В такой-то час? Вряд ли. К тому же, — он стиснул ее руку, которую крепко держал в своей, — мне совсем не хочется тебя отпускать. Боюсь, что когда проснусь, все окажется только сном…

— Я рада, что все произошло на самом деле, а не во сне, — прямодушно ответила Рейвен. — Только нельзя, чтобы о нас узнали.

Представив, что случившееся станет известно Лизбет, девушка поежилась. Ведь та объявит ее потаскушкой, а это совершенно недопустимо, если Рейвен хочет, чтобы ее уважали надсмотрщики и все другие на плантации.

— Никто ничего и не узнает. Мы будем осторожны. Ты сможешь потихоньку выходить из дому, когда все заснут, и подниматься ко мне в комнатку. После наступления темноты возле конюшен обычно никого не бывает. — Повернувшись на бок, Стив оперся о локоть, чтобы еще раз посмотреть на Рейвен при лунном свете. — Ты и представить не можешь, как много я думал о тебе после той ночи. Если бы не Элайджа, я не задумываясь затащил бы тебя к себе наверх, как бы ты ни сопротивлялась.

Девушка улыбнулась.

— Насколько помню, не очень-то я и сопротивлялась. А мне казалось, что тебе и в голову такое не приходило. Во всяком случае, ты никогда не показывал виду.

— Так же, как и ты, — резонно заметил Стив. — Кроме того, последние недели были слишком тяжелыми. Я знал, что мне будет не хватать Неда, но не думал, что до такой степени.

— И я не думала, что смогу так сильно к нему привязаться. Он оказался именно таким, как ты и описывал. Слава Богу, я успела это понять.

— Я рад за тебя. Еще меня радует то, что ты решила остаться. — Наклонившись, Стив поцеловал ее в нос и улыбнулся. — По многим причинам.

Рейвен поудобнее устроилась возле молодого человека, наслаждаясь его близостью и думая о том, сколько же ночей она об этом мечтала.

Обняв ее, он нерешительно начал:

— Я не мог не подслушать, как Джулиус предлагал тебе выйти за него замуж. Наверное, ты сама догадываешься, почему он это сделал.

— Потому что, если он станет моим мужем, все тут же перейдет к нему? Сказать по правде, раньше я над этим просто не задумывалась. Но надеюсь, что смогу с ним поговорить и все уладить. Не стоит наживать в его лице врага.

— Буду очень удивлен, если он когда-нибудь станет тебе другом. А как с Лизбет?

Рейвен не хотелось рассказывать о том, как Лизбет постоянно старалась ее унизить. То она не могла как следует расставить цветы, то забывала достать подходящее к случаю столовое серебро. Рейвен, как могла, пыталась ей угодить, однако должна была признаться, что ей это не удается. Она мрачно промолвила:

— Видимо, мне надо было принять их предложение.

— Какое предложение? — насторожился Стив.

Когда девушка все ему рассказала, он с отвращением потряс головой.

— Подобной выходки следовало ожидать… Нед догадывался, что они на это способны, но так и не смог ничего придумать. Просто понадеялся, что ты не станешь их слушать.

— А надо было.

— Не говори так. Насколько я знаю, ты неплохо со всем справляешься. Когда-нибудь Лизбет и Джулиус станут мудрее. Лизбет выйдет замуж и уедет, ну а Джулиус устроится в Мобиле.

Рейвен тихонько рассмеялась. — Теперь мне вряд ли стоит беспокоиться, что он захочет на мне жениться.

— Пожалуй. Но судя по тому, как молодые люди весь вечер за тобой увивались, недостатка в предложениях у тебя не будет.

— Еще бы, всем хочется получить Хальцион.

Оба еще не успели одеться, и, пробежав ладонью по ее груди, Стив опустил руку девушке на живот, а затем снова поднялся выше.

— Не только Хальцион, — пробормотал он, — а кое-что еще.

— Например? — шутливо спросила она. Пальцы Рейвен забегали по его груди, взъерошивая мягкие волоски.

— Например, вот это. — Стив прижался губами к ее рту, а его рука юркнула между ног девушки.

Она охотно прижалась к нему, ожидая повторения чуда…

Оторвавшись от ее губ, Стив сказал:

— Отныне полночь будет принадлежать только нам. И завтра, и всегда. Могу пообещать только одно — пока мы вместе, я сделаю все, чтобы тебе было со мной хорошо. Но нам придется беречь твою честь. Ты будешь иметь дело с деловыми людьми — юристами, банкирами. Нельзя, чтобы открылось, что ты спишь с объездчиком лошадей. — Он усмехнулся в темноте. — Так что, это будет нашей тайной.

— И больше никаких визитов в порт? — весело спросила девушка, сомневаясь, что имеет право требовать от него это. Однако Рейвен очень хотелось чувствовать себя единственной в его жизни — во всяком случае, пока.

Стив быстро все понял. Он знал женщин. Даже если они не надеются на серьезные отношения, им все равно не нравится делить мужчину с другой. Конечно, проституток волнуют только деньги, но их услугами он пользовался редко. Хотя Стив и не решался открывать кому-то свое сердце, ему все же нравились более прочные связи.

— С тех пор как мы встретились, мне никто не нужен, — заверил он Рейвен.

— Признайся, что ты просто шутишь, — промолвила она, хотя в душе ее взыграла радость — а вдруг он говорит правду? — Когда мы ночевали в Мобиле, из окна отеля я видела, как ты направлялся в порт. Служанка сказала, что туда идут только за одним — к женщинам.

— Вовсе не обязательно. Там можно поиграть в карты, выпить, наконец.

Стив не стал признаваться, что действительно собирался переспать с другой, но не смог. Ведь тогда Рейвен догадалась бы, что он испытывает к ней нечто большее, чем к своим прежним женщинам. Нет, он постарается справиться с чувством и будет думать только об удовольствии. То, что произошло между ними, — хорошо. Возможно, в будущем они научатся доставлять друг другу еще большее наслаждение. Ему не хотелось делать из себя дурака, дав ей понять, будто рассчитывает на что-то большее.

— Ну хватит болтать. — Стив нежно сжал губами ее ухо и опустил руку ниже живота Рейвен — от этого ее сразу бросило в жар. — Сейчас, наверное, как раз полночь — наше с тобою время. Пусть же все повторится, милая…

Девушка снова стала парить меж звезд, сознавая, что ей все больше это нравится… потому что она любит.

Глава 21

Лизбет так расстроилась, что почти всю ночь не сомкнула глаз. Едва рассвело, она поднялась и тихонько направилась к Джулиусу.

Как странно — дверь в его комнаты оказалась незаперта… Шагнув в гостиную, Лизбет еще больше удивилась, увидев повсюду сундуки и чемоданы. Как раз в эту минуту из спальни вышел Гарольд со стопкой аккуратно сложенных мужских сорочек.

— Что здесь происходит? — изумилась Лизбет. — Где Джулиус и почему ты упаковываешь его вещи?

— Потому что я уезжаю — только и всего. — В комнату влетел Джулиус. — Потише. Разве ты забыла, что у нас гости? Я собираюсь убраться отсюда, пока никто не проснулся. — Он повернулся к Гарольду. — То, что еще не уложено, пришлешь потом. Я уже еду. — Джулиус взялся за плащ.

Лизбет опешила.

— Как едешь? Ничего не понимаю…

— Не понимаешь? Раскрой глаза. — Пытаясь попасть рукой в рукав, Джулиус сморщился от боли. — Да на мне живого места нет. Я весь в синяках — Гарольд три часа вытаскивал из моей задницы шипы. Клянусь, если я когда-нибудь сюда еще вернусь, я выворочу эти проклятые розы с корнем! У них не шипы, а настоящие кинжалы.

— Но ты так и не сказал, почему уезжаешь. И куда?

— В Мобил. Делать то, что по завещанию нашего любимого отчима я обязан делать, если не хочу остаться нищим, — вкалывать в порту. В главном корпусе есть комнаты, в которых ночевал Нед, когда оставался в городе, в них и устроюсь. — Вспомнив о более чем скромном убранстве этих комнат, Джулиус брезгливо наморщил нос.

Лизбет в изнеможении опустилась на диван — у нее закружилась голова.

— Но к чему такая спешка? И что я скажу гостям?

Джулиус как будто заново пережил свое вчерашнее унижение и едва не заскрипел зубами от злости.

— Она еще спрашивает! Неужели и так не ясно? Я отказываюсь жить рядом с нашей недоделанной сестрицей. А гости все и сами поняли — она ступила на тропу войны и пыталась меня убить.

— Признавайся — что у вас там произошло на террасе?

— Не понимаю, о чем ты…

— Неспроста же она так взбесилась. Рейвен, конечно, дикая, но, честно говоря, мне не очень-то верится, будто она ни с того ни с сего швырнула тебя в кусты. — Лизбет вовсе не сочувствовала Рейвен, однако знала, каким невыносимым может быть ее брат.

Уперев руки в бока, он вырос перед сестрой — взоры его метали молнии.

— Ну давай, вали теперь все на меня!

— Я вовсе тебя не обвиняю, просто мне интересно, с чего все началось. Сам понимаешь — вчера ты здорово перебрал. Ты что, приставал к ней?

— Нет, только предложил выйти за меня замуж.

Лизбет изумленно уставилась на него.

— И после этого она бросила тебя в кусты? Только за то, что ты сделал ей предложение?

— Вот-вот. Да она просто озверела — заявила, что я хочу на ней жениться только для того, чтобы прибрать к рукам Хальцион, а она этого ни за что не допустит. Еще пригрозила избавиться от нас обоих. Потом так завелась, что сгребла меня, будто щенка, в охапку и принялась раскручивать над головой, пока мне не стало дурно, ну а затем пульнула в кусты. В общем, кошмар! Ты права — она совершенно дикая. Нет уж, я не намерен больше попадаться ей под руку. Пусть забирает Хальцион — не подыхать же из-за него теперь.

— Но… но как же я? — В отчаянии Лизбет схватилась за горло. Она была на грани обморока.

— Раз у меня ничего не вышло, попробуй придумать что-нибудь получше. Я умываю руки.

— А как же гости? Ты ведь должен был везти их на охоту! А потом пикник… Неужели ты хочешь все спихнуть на меня?

Джулиус взял из рук Гарольда шляпу.

— Очень жаль, но ничего не поделаешь. Поручи охоту Стиву. Если будут задавать вопросы, скажи, что я болен после вчерашнего… падения.

— Не бросай меня, пожалуйста! — взмолилась Лизбет.

— Да проснись же ты наконец! — раздраженно бросил он. — Пойми, теперь она ни за что отсюда не уберется. И правильно сделает. Всю жизнь прожить по-скотски и вдруг заполучить такое богатство!.. Нед своего добился. Так что я начинаю трудовую жизнь — буду отрабатывать завещание. А тебе советую не щелкать клювом и сегодня же припереть Барли к стенке — пусть делает предложение. Тогда сможешь убраться отсюда вместе со своим приданым. Ну пока, — сказал он, дотронувшись до шляпы. — Желаю удачи!

С этими словами Джулиус вышел.

Злобно посмотрев ему вслед, Лизбет поспешила к себе и позвонила Марии. Вскоре та, запыхавшись, прибежала, недоумевая, зачем хозяйке понадобилось вызывать ее в столь ранний час. Разумеется, Мария давно была уже на ногах, присматривая за кухарками, которые готовили сытный завтрак для полного дома гостей.

Одеваясь, Лизбет приказала:

— Пошли кого-нибудь за Стивом на конюшню. Пусть скажут, что я жду его на восточной веранде. Да поживей! Передай, что это очень важно.

Мария не знала, что и подумать. Только что она видела, как уехал Джулиус, а тут еще Лизбет чуть не бьется в истерике…

— Господи, деточка, да что стряслось-то?

— Прошу тебя, потом… Делай, как я велела. А если кто-нибудь из гостей будет спрашивать про Джулиуса, скажи, что он плохо себя чувствует и весь день пролежит в постели.

Ответ Лизбет окончательно сбил Марию с толку — она-то знала, что девушка лжет. Однако не решившись ни о чем расспрашивать, кормилица отправилась выполнять распоряжение.

Едва одевшись, Лизбет поспешила на веранду, надеясь, что там ее уже ждет Стив. Однако встретивший девушку на лужайке Джошуа сказал, что Стив ушел, едва лишь рассвело.

— Ушел? Куда ушел? — «Не хватало только, чтобы он уехал в Мобил!» — в отчаянии подумала Лизбет.

— К Селене.

Девушка удивленно подняла бровь.

— Это еще зачем?

Как бы не хотелось Джошуа отвечать на этот вопрос, нарываться на неприятности у него тоже не было желания.

— Наверно, ей пришла пора рожать. Она послала за ним, а вскоре после этого я слыхал, что Сэди, повивальная бабка, отправилась в хижину Лероксов.

— Тогда дуй туда и скажи Стиву, что ему придется везти мужчин на охоту — господин Джулиус нездоров. Беги же!

Джошуа исчез, а Лизбет заставила себя присесть и постаралась взять себя в руки. Ни к чему, если кто-нибудь из гостей случайно забредет на веранду и увидит ее расстроенной.

Ей показалось, что минула целая вечность, пока наконец не прибежал запыхавшийся Джошуа, который в страхе промямлил, что Стив задерживается.

— Он сказал, что останется с Селеной, пока она не родит. Еще сказал, что, судя по всему, бедняжка промучается целый день.

Лизбет в ярости вскочила и поспешила к дому, бормоча проклятия в адрес злополучной Рейвен.

В скромном платье из отбеленного хлопка и с убранными такой же белой лентой волосами Рейвен на минутку задержалась возле дверей своей комнаты — все в порядке, никого не было видно. До завтрака оставался еще целый час, а сразу после него мужчины должны отправиться на охоту. Девушка понимала: в конце концов ей придется взглянуть в глаза гостям, однако до этого необходимо переговорить с Джулиусом наедине и постараться с ним помириться. Так или иначе, она надеялась все уладить.

Рейвен почти не спала и, вспомнив почему, улыбнулась. Светало, когда они со Стивом наконец смогли оторваться Друг от друга. Теперь она с нетерпением считала часы до следующей встречи…

В доме было тихо. Прокравшись на половину Джулиуса, Рейвен осторожно постучала в дверь. Никто не ответил, и она постучала погромче. В ту же секунду на лестнице появилась Лизбет и увидела ее. Отпихнув Рейвен в сторону, она открыла дверь и затолкнула не успевшую опомниться девушку внутрь.

— По твоей милости его здесь нет. Он сказал, что ни минуты не выдержит больше твоего соседства. К тому же он едва жив и все равно не смог бы поехать на охоту. Надеюсь, ты довольна? Теперь весь день скомкан — оказывается, Стив тоже занят.

Известия ошеломили Рейвен, и больше всего — последнее. Стив собирался участвовать в охоте, поэтому должно было случиться что-то очень серьезное, если он решил остаться. Наверное, заболела какая-нибудь лошадь… Надо бы взглянуть, как только удастся успокоить Лизбет.

— У меня и в мыслях не было обидеть Джулиуса. Мне ужасно жаль, что все так получилось. А где он? Я хотела с ним поговорить.

— Он уехал в Мобил.

— Не может быть!

— Может! А я должна теперь ломать голову — придумывать, чем занять гостей вместо охоты. Не могу же я их выпроводить. Нет, я этого не вынесу!

— Тебе не нужно ничего придумывать. Я сама этим займусь.

Лизбет презрительно фыркнула.

— И что же ты собираешься предложить? Я думала, тебе будет стыдно смотреть людям в лицо.

— Представь себе, нет, — ответила Рейвен. — Возможно, прошлой ночью мне и пришлось вести себя не совсем как леди, но лишь оттого, что Джулиус мало походил тогда на джентльмена. Наверное, он сам все понимает… Впрочем, отложим это на потом. Сейчас же я прослежу за тем, чтобы все шло по плану и чтобы ты не беспокоилась.

Рейвен направилась было к двери, однако Лизбет преградила ей путь.

— И куда ты собралась?

— Переодеваться для верховой езды, разумеется.

— Для верховой езды? — эхом повторила Лизбет. До нее еще не дошло то, что собиралась сделать Рейвен.

Та улыбнулась.

— Ну, конечно. Не поеду же я на охоту в таком виде!

Протиснувшись в дверь, Рейвен поспешила в холл, оставив Лизбет с разинутым от удивления ртом.

Мадам Боне прислала Рейвен две амазонки — одну черную, а другую синюю, которую и выбрала для охоты девушка. Если она наденет короткий жакет с батистовым воротником и широкими рукавами с отворотами, ее не будет беспокоить жара. Рейвен также вполне устраивала широкая юбка — ведь ей придется скакать в мужском седле. К женскому девушка еще не привыкла и боялась, что когда Звездный Огонь припустит галопом, она может потерять равновесие и упасть.

Спрятав волосы под подходящую к костюму фетровую шляпу и убрав подальше от лица плюмаж, Рейвен схватила перчатки и поспешила на конюшню.

Отыскивая глазами Джошуа, она заметила, что почти все лошади уже оседланы.

Из стойла вышел Джошуа.

— О, доброе утро, мисс Рейвен! А вы зачем здесь?

— Похоже, что, кроме меня, везти гостей на охоту больше некому. Которая из лошадей захворала?

— Да вроде все здоровы… А кто вам такое сказал?

Рейвен не ответила.

— Тогда где же Стив?

Джошуа неохотно повторил ей то, что уже говорил мисс Лизбет. Казалось, что, услышав о родах Селены, Рейвен расстроилась еще больше Лизбет.

— Что-то не так?

— Да нет, приготовь-ка мне Звездного Огня. — Рейвен решила, что сейчас не время думать о том, почему Стиву непременно понадобилось присутствовать при родах Селены.

Вскоре собрались желающие поохотиться мужчины. Рейвен постаралась не обращать внимания на их скептические взгляды.

— Не волнуйтесь, мы не заблудимся. Я уже хорошенько изучила окрестности. И уверяю вас, я умею стрелять как из ружья, так и из лука. — Девушка похлопала по винтовке, притороченной с одной стороны седла; с другой стороны крепился ее лук.

Пропустив Рейвен вперед, все предпочли держаться от нее на расстоянии, кроме Барли, который с удовольствием поскакал рядом с девушкой и завел вежливую беседу. Задав ей несколько вопросов, он убедился, что Рейвен прекрасно знает свое дело. Представив, как изумлены будут остальные, он лишь молча усмехнулся.

Барли оказался прав. Когда охотники прибыли в угодье, чтобы сразить оленя, Рейвен довольствовалась одним лишь бесшумным выстрелом из лука — она сумела не распугать дичь, дав возможность вернуться не с пустыми руками и остальным. Так повторилось дважды. К концу охоты девушка заслужила всеобщее восхищение.

Она удивила гостей еще больше, когда, подъехав к дому, не поспешила, как другие охотники, передать трофеи рабам, а сама засучила рукава.

Все молча уставились на нее, и только Барли решился заметить:

— Видишь ли, Рейвен, обычно мы предоставляем это мясникам. Они свое дело знают. Ведь это вовсе… — юноша замялся, — не женская работа.

Рейвен продолжала разделывать висевшую на крюке оленью тушу.

— Возможно, но когда на днях я заходила в коптильню, то обнаружила, что у мясников пропадает слишком много добра. Я научу их быть более экономными. Стыдно переводить еду зря, а тем более оставлять самые вкусные куски.

Понимая, что ее все равно не переубедить, Барли лишь отвернулся. Вслед за другими он отправился переодеваться к пикнику и увидел гарцевавшую на Красотке Лизбет.

— А я думал, ты занимаешься рукоделием с мамой и другими дамами.

— Мне стало скучно, к тому же Красотке нужна разминка.

На самом деле девушка сбежала, потому что все разговоры велись лишь о Рейвен. Ладно бы еще Лизбет сочувствовали, осуждая манеры ее сводной сестры — куда там, все наперебой расхваливали индианку. Только и слышалось: ах, какая она очаровательная, какая непосредственная, какая милая… В отличие от Лизбет смелое решение Рейвен возглавить охоту не только не смутило, но вызвало у дам воодушевление и даже зависть.

Лизбет раздраженно огляделась по сторонам.

— Ну и где она? Что она выкинула на этот раз?

— Она там. — Кивнув на задний двор, Барли предпочел не задерживаясь отправиться своей дорогой.

Когда, приблизившись, Лизбет увидела, что Рейвен разрубает мясную тушу, она выронила поводья и пронзительно взвизгнула от ужаса.

Все обернулись, и Рейвен тоже — быстрее других она заметила, что своим визгом Лизбет перепугала Красотку. Поскольку девушка выпустила из рук поводья, кобыла почувствовала свободу и понесла.

Лизбет закричала от страха — лошадь припустила еще быстрее. Всадница изо всех сил пыталась удержаться, однако Рейвен понимала, что в дамском седле ей это вряд ли удастся.

Слуги обеспокоенно загалдели. Кобыла убегала, но никто не знал, как ее остановить.

Казалось, не растерялась одна только Рейвен. Звездный Огонь стоял поблизости. Отбросив нож, девушка поспешила к нему. Времени не было, поэтому она вскочила на коня так, как это делали индейцы: подбежала к нему и, упершись руками о круп и широко раскинув ноги, прыгнула прямо в седло.

— Пошел! — крикнула Рейвен, ударяя пятками в бока жеребца. В спешке она даже не сунула ноги в стремена.

Звездному Огню не нужно было повторять команду дважды — с развевающейся гривой он поскакал вперед, в несколько секунд догнав перепуганную Красотку. Рейвен осталось только дотянуться до повода и остановить кобылу.

Лентой завязанная под подбородком шляпка съехала Лизбет на самые глаза. Выплюнув из раскрытого от ужаса рта плюмаж и рывком развязав ленту, девушка яростно швырнула шляпу на землю.

— Ну как ты? — решилась спросить Рейвен — она заметила, что в сумасшедшей скачке Лизбет успела потерять туфельку.

Однако у той и в мыслях не было благодарить свою сводную сестру — она считала, что если бы не Рейвен, ничего бы этого вообще не случилось.

— Что ты себе позволяешь?! — едва оправившись от потрясения, накинулась на нее Лизбет. — Как только тебе в голову пришла такая бредовая мысль? Да, своим криком я перепугала лошадь, но разве кто-нибудь выдержал бы такое зрелище? Похоже, что приличным манерам тебе еще учиться и учиться. Ведь ты дама, а не… не какой-нибудь там мясник!

С упавшим сердцем Рейвен поняла, что снова допустила промах. Ведь Барли ее предупреждал… Девушка попыталась оправдаться:

— Я просто хотела показать, как разделывать оленя, чтобы извлечь самые лучшие куски. У индейцев ничего не пропадает зря, а…

— А нам на это плевать! — закончила за нее Лизбет, глядя на Рейвен широко открытыми глазами, как будто удивляясь ее глупости. — Мы не индейцы. И нам нет нужды трястись над каждым куском.

— Но бросать…

— Не важно. Ну как тебе еще объяснить? Мы можем себе это позволить, а даже если и нет — не твоя забота. Пойми же ты это наконец! Пора бы уже забыть свои дикие замашки или хотя бы при гостях держаться в рамках приличия.

— Извини, если я обидела тебя или кого-нибудь еще, но я действительно не понимаю, в чем я так сильно провинилась. Что плохого в том, что я учила мясников новому?

— О! Хватит об этом! С меня довольно. — Выхватив из рук Рейвен поводья, Лизбет развернула лошадь. — Все, что я хочу, — это пережить несколько часов и дождаться, чтобы все разъехались прежде, чем ты еще что-нибудь натворишь.

Поскольку у Лизбет и так уже испортилось настроение, ехавшая следом за ней Рейвен решилась предложить:

— Не хочешь ли поучиться у меня верховой езде? Тогда ты будешь лучше справляться с Красоткой, даже если она опять надумает пуститься вскачь. Мы могли бы прямо завтра и начать.

Пришпорив кобылу, Лизбет бросила на Рейвен недоумевающий взгляд.

— Постой-ка. Я не ослышалась? Ты действительно предлагаешь мне брать у тебя уроки верховой езды?

— Да, потому что…

— Потому что ты думаешь, будто мне тоже хочется вскакивать на лошадь враскорячку? — Лизбет презрительно усмехнулась. — Уж лучше вообще не садиться в седло.

— Ты не поняла. Тогда и я бы брала у тебя уроки.

Лизбет сразу сделалась подозрительной.

— Это еще зачем?

— Я хотела бы научиться ездить в дамском седле. Так мы сможем кое-что друг у друга перенять. И еще мне нужно обучить тебя стрелять. Женщина должна уметь за себя постоять.

Лизбет благодарила Бога, что они уже подъезжали к дому и навстречу им бежали люди, иначе она бы снова завизжала.

— Ты совершенно безнадежна! Дурашка, женщина не обязана себя защищать. Это мужская работа. К тому же при подобающем поведении ей не придется ни от кого защищаться. А теперь поезжай и оставь меня в покое. На сегодня с меня достаточно.

— Я вовсе не собираюсь никуда уезжать.

Что-то в ее голосе заставило Лизбет задержаться.

— О чем это ты?

Рейвен решила, что настала минута для решающего разговора.

— О том, что я остаюсь здесь, и сколько бы тебе ни пришлось меня терпеть, я все равно никуда не уеду. В Хальционе хватит места для нас обеих, а через пару дней я съезжу в Мобил, разыщу Джулиуса и постараюсь убедить в этом и его. Я знаю — чтобы получить наследство, он должен работать в порту, но он может приезжать домой хотя бы на выходные. Хорошо бы, если бы ты поехала со мной, — добавила Рейвен.

В это время к ним подбежал Барли и помог Лизбет спуститься с лошади.

— Рейвен такая молодчина! — громко воскликнул он, чтобы все слышали. — Она ведь спасла тебе жизнь!

Лизбет сквозь зубы проскрежетала:

— Заткнись, Барли. Ни слова больше!

Окинув Лизбет непонимающим взглядом, Барли вслед за нею послушно потрусил к дому.

Рейвен с трудом выдержала вечер. О Джулиусе не спрашивали, и уж тем более никто не упоминал вчерашний конфуз. Охотничьи успехи Рейвен и то, что она на скаку остановила лошадь Лизбет, тоже замалчивались.

Дамы говорили о цветах, о детях и о новых рецептах. Мужчины обсуждали цены на хлопок и зерно или политику. Возле Рейвен уже не толпились молодые люди, однако все по-прежнему были любезны и вежливы.

Девушка же с нетерпением ждала, когда гости разъедутся и она бросится к Стиву на грудь — только он сможет ее утешить. Но даже предвкушая встречу с любимым, Рейвен мучилась догадками — зачем ему понадобилось быть рядом с Селеной?

Наконец часы пробили полночь. Осторожно прокравшись на улицу, девушка побежала к конюшне. Лестница оказалась на месте, и, взобравшись по ней, Рейвен попала прямо в объятия Стива.

— Я думал, что никогда тебя не дождусь, — сказал он. Затем оба чуть не задохнулись от поцелуя. С трудом выпуская девушку из рук, Стив убрал лестницу и ввел свою гостью в комнату.

Там слабо мерцала лампа. Рейвен огляделась. Комнатка была скромной и чистой. Ей вдруг стало стыдно — она никогда еще не заглядывала в спальню к мужчине.

Однако Стив поспешил нарушить неловкое молчание:

— Меня долго не было, но Джошуа рассказал, как ты возглавила охоту и настреляла оленей больше всех. Еще он рассказал, как ты спасла Лизбет, когда ее понесла Красотка. Ты просто чудо, Рейвен! Хотя лично я уже это знаю. — Он провел губами по ее лбу.

— Жаль, что тебя там не было. — Рейвен не стала спрашивать, где он был, надеясь, что он сам об этом расскажет.

Стив так и сделал.

— Мне очень хотелось поехать. Особенно после того как я узнал, что Джулиус сбежал. Но я был нужен Селене. У бедняжки начались роды, а ее отец напился и принялся буянить. Селена послала за мной в страхе, что он может что-нибудь сотворить с ребенком. Когда я туда приехал, он так разошелся, что пришлось успокаивать. Младенец должен был уже появиться на свет, и мне не хотелось, чтобы, проспавшись, его увидел отец Селены. Пришлось отвезти ее в один пустовавший домик рабов. Ее мать побоялась ехать с нами, так что я позвал на помощь Сэди, повитуху.

— Должно быть, Селене пришлось туго, раз ты так долго не мог от нее отойти, — заметила Рейвен.

— Но ведь, кроме нас с Сэди, рядом никого не было.

— Ну и как, родила все-таки?

Стив улыбнулся.

— Да, девочку. Хорошенькая, вся в мать. И, знаешь, такая крепышка — даже схватила меня за палец, пока я ее держал. Еще ни разу мне не доводилось брать на руки таких крошек, — добавил он, вспомнив, как ему это понравилось.

Рейвен мысленно заставила себя отбросить ревность, однако то, что Стив так близок с Селеной, беспокоило ее.

Погрузив руки в волосы Рейвен, он привлек девушку к себе.

— Я скучал…

Их губы слились в поцелуе.

Стив пытался не спешить, чтобы насладиться каждой минутой, однако близость Рейвен пьянила его. Ее горячие поцелуи еще сильнее разжигали в его жилах огонь — хотелось немедленно сорвать с девушки одежду.

Непослушными пальцами он принялся расстегивать пуговицы платья, осторожно обследуя языком рот девушки. Раздев, Стив опустил ее на кровать.

Его руки нежно пробежались по телу Рейвен — отыскав губами один ее сосок, он легонько сжал в пальцах другой. От страсти она выгнулась дугой, все еще удивляясь, что воспламеняется от одного лишь его прикосновения. Почувствовав, что его плоть восстала, Рейвен без стыда сама сняла со Стива брюки и нежно провела по ней пальцами. Он задрожал от удовольствия.

— Кажется, ждать я больше не могу, — простонал молодой человек.

— Так чего же ты ждешь? — Она помогла ему руками.

Стив не мешкая вошел в нее — Рейвен давно была к этому готова, — их тела переплелись в неистовом восторге.

Затем, обвив друг друга руками и ногами, они уснули счастливым сном утоливших страсть любовников. Только когда на дворе громко пропел петух, Рейвен проснулась и поняла, что ей пора.

Не сводя со Стива полных обожания глаз, она поспешно оделась. Глаза молодого человека были закрыты. Он не пошевелился, даже когда девушка нежно поцеловала его напоследок.

И конечно же, Стив не услышал, что она тихонько шепнула:

— Как же я тебя люблю…

Стив во сне потянулся к Рейвен, однако ее не оказалось рядом. Он проснулся и в первую минуту подумал, что случившееся с ними чудо ему лишь приснилось. Но тут в лицо хлынуло солнце, которое рассеяло остатки сна — нет, все было наяву, и все было… чудесно.

Радость Стива лишь чуть-чуть омрачало опасение — ведь вопреки принятому им решению не влюбляться в Рейвен девушка все настойчивее завладевала его сердцем.

Глава 22

Мария поставила возле кровати Лизбет поднос с завтраком и, подозрительно втянув носом воздух, спросила:

— У вас что-то горит?

Заглянув в камин, она увидела там комок смятой и все еще тлеющей бумаги. Глаза ее округлились от удивления.

— Неужто вы пытались разводить огонь? Деточка, сейчас же лето и к тому же страшная жара. Если вас знобит…

Мария потянулась ко лбу девушки, но та раздраженно шлепнула ее по руке.

— Нет у меня никакой лихорадки! Я жгла мусор, хотя это не твое дело. Оставь меня в покое!

Направившись было к двери, Мария не выдержала:

— Мисс Лизбет, последнее время с вами что-то творится. С тех пор как господин Джулиус уехал в Мобил, вы все время сидите в своей комнате и почти ничего не кушаете.

Представив, что это шея злодейки Рейвен, Лизбет изо всех сил стиснула в руках край атласного покрывала.

— Видеть ее не могу! Меня просто тошнит от ее общества. Ненавижу!

Мария легко догадалась, кого имеет в виду хозяйка.

— Ну что вы, деточка, так не годится. Она же вам сводная сестра.

— Она мне никто! Она выжила Джулиуса. Над нами все смеются. И зачем только она сюда явилась?! — Лизбет злобно ударила по матрасу кулаками.

Разглядев в камине недогоревший уголок конверта, Мария заподозрила недоброе.

— Это письма, что пришли после приема? Наверно, о мисс Рейвен дурно отзываются?

— Да, — солгала Лизбет. — Пришлось сжечь — не могу спокойно на них смотреть.

На самом деле письма были адресованы Рейвен, вот только попали они в руки Лизбет. Мария не умела читать, поэтому и передала их ей. Впрочем, письма оказались более чем любезными — все они были пропитаны лестью в адрес Рейвен и обещаниями пригласить ее с ответным визитом, как только закончится траур. Каждый корреспондент радовался тому, что Нед твердо решил не отменять приема, а также возможности без промедления познакомиться с его дочерью.

Мария прищелкнула языком.

— Жалость-то какая! А ведь она так старается.

— Ну да, старается — мне на горе, — фыркнула Лизбет. — Мне не нравится, что ты защищаешь ее, Мария. Пора бы это прекратить.

— У меня и в мыслях нет ничего дурного. Видит Бог, я люблю вас как родную дочь, поэтому у меня и болит за вас сердце. Но мисс Рейвен действительно старается. Трудится не покладая рук. Вот и сегодня утром тоже. Я всегда просыпаюсь в доме первая, но когда пришла сегодня, она была уже за работой. Даже вызвала опять надсмотрщиков — убедиться, что все идет как положено.

Лизбет захотелось подслушать их разговор — надсмотрщики наверняка едва сдерживают хохот от глупости своей хозяйки и ждут не дождутся минуты, когда можно будет выйти из ее кабинета и вволю посмеяться.

— А она уже со всеми переговорила? — поинтересовалась Лизбет.

— Еще один остался. Я знаю это, потому что как раз носила ей чашку свежего кофе, и она сказала, что мистер Лерокс еще не появлялся. Ей хотелось встретиться с ним до поездки в Мобил.

Лизбет встала с постели и собралась одеваться.

— Почему бы вам не поехать с ней? — спросила Мария. — Такой славный день, развеялись бы. Тем более что вы давно не виделись с Джулиусом.

— Скорее свиньи начнут летать, чем я поеду позориться с этой идиоткой. А если уж мне так захочется повидаться с братом, я лучше пойду пешком, чем сяду с ней в одну карету.

Тяжело вздохнув, Мария вышла.

* * *

Рейвен беспокойно расхаживала по кабинету. Кофе давно остыл, однако она была так раздосадована поведением Мейсона, что все равно не угостила бы им гостя. Он опаздывал уже на целый час, и полчаса назад она снова за ним послала. Все остальные надсмотрщики пришли вовремя, однако особенно нужен ей был именно Мейсон. Рейвен собиралась его предупредить — если он и впредь будет так же пьянствовать, то останется без работы.

Девушка старалась не думать о том, что на самом деле ее беспокоит совсем другое — Стиву постоянно приходится защищать от Мейсона Селену с новорожденной. За те недели, пока Рейвен ночевала у Стива, редко выдавалась ночь, когда Селена за ним не посылала — боялась рыскающего возле ее хижины пьяного отца.

Иногда, когда тот не успевал спрятаться, Стиву удавалось его прогнать. Рейвен решила было уволить Мейсона и разом избавиться от многих хлопот, однако Стив сказал, что это только добавит Селене страданий — ведь, уезжая, отец заберет с собою и ее мать, к которой девушка нежно привязана. Кроме того, Стив уверял, что пьянство нисколько не мешает Мейсону справляться с работой. Стив надеялся, что рано или поздно все утрясется и тот успокоится.

Нахмурившись, Рейвен вспомнила, как в одну из ночей прямо спросила Стива о том, почему отец ребенка Селены скрывается от ответственности.

— Если бы мой отец был жив, уж он бы убедил этого человека в том, что когда-нибудь ему придется сильно пожалеть. Нет ничего хуже, чем бросить женщину с ребенком.

Стив притворился, будто ничего не знает, но Рейвен сразу догадалась, что он ее обманывает. Вот только зачем? Девушка думала, что они со Стивом так близки, что между ними не может быть секретов… Впоследствии она уже избегала касаться этой темы.

Теперь Рейвен собиралась предпринять что-то без ведома Стива.

Наконец Мейсон явился.

— Нашлись работнички, которые не спешили браться за дело, — начал он в оправдание. — Им, видите ли, жарко. Все-таки время от времени по их шкурам полезно пройтись хлыстом. А вы — вся в батюшку — разбаловали их, вот они и не шевелятся.

— В Хальционе никогда не будут сечь рабов, — ледяным тоном отрезала Рейвен. Она еще не была готова заявить Мейсону или кому-то другому, что когда-нибудь рабство изживет себя. У нее просто не хватало времени обдумать, как сделать рабов свободными, оставив на плантации, и оплачивать их труд. Но она непременно этим займется.

Мейсон без приглашения уселся.

— Зачем вызывали? Мне надо возвращаться в поле, а то эти бездельники разлягутся где-нибудь в теньке.

Рейвен он явно не нравился. Мейсон был груб и, наверное, жестоко обращался с рабами. Еще он был единственным из всех надсмотрщиков, кто относился к ней с неприязнью.

— Мистер Лерокс… — начала она, не садясь, чтобы смотреть на него сверху вниз. — Сегодня я вызвала вас для серьезного разговора. Вы слишком много пьете и доставляете массу неприятностей. Если это не прекратится, мне придется вас рассчитать.

Он вскочил на ноги.

— Но как же так?! Я работаю здесь без малого десять лет и всегда справлялся со своими обязанностями. Был бы жив ваш батюшка, он бы подтвердил. Кто бы мог настроить вас против меня? Ну, конечно, — Мейсон прищурился, — Мэддокс, больше некому. Это он меня оговорил.

— Не важно. Главное, что почти каждый вечер вы напиваетесь и ругаете свою дочь.

— Еще бы не ругать! Она же шлюха. Опозорила и меня, и мать, и всю нашу честную семью. Возможно, у нас и было-то лишь доброе имя, а теперь она лишила нас и его. Как подумаю об этом, поневоле хочется напиться. Но свою работу я знаю. Любой подтвердит. Так что выгонять меня не за что.

— Хорошо, я дам вам шанс.

— Но это ведь он вам про меня наплел, он? — не отставал Мейсон. — Вместо того чтобы обвинять во всем меня, взяли бы да и приказали ему на ней жениться и дать ребенку свое имя. Тогда и мне было бы не стыдно смотреть людям в глаза. Конечно, отец — Мэддокс. Я уверен в этом так же, как в том, что стою сейчас перед вами. Это он виноват, а если и отнекивается, то нагло врет.

Рейвен пошатнулась будто от пощечины. Она вспомнила все. Как в день, когда они приехали в Хальцион, Мейсон спрашивал Стива, почему он не женится на Селене, а тот сказал ей, что Мейсон просто пытается огородить свою семью от постороннего вмешательства. Как знать… В конце концов Мейсону, вероятно, виднее.

В страхе, что от потоков нахлынувших мыслей у нее подогнутся колени, Рейвен опустилась в кресло за письменным столом. Даже если Стив не любит Селену, у него все равно есть обязательства перед нею и ребенком.

Девушку вдруг охватили болезненные воспоминания: когда-то она страстно ненавидела отца за то, что он бросил мать… Но тогда Рейвен считала, что он знал о ее существовании. Теперь же она верила — если бы это было так, ничто не помешало бы ему вернуться. Если Стив — отец ребенка Селены, ему наверняка об этом известно, и не жениться на ней совершенно непростительно.

И все-таки Рейвен не желала верить в то, что Стив уклоняется от ответственности. Она любила его и потому хотела получить убедительные доказательства его вины.

— Это ваша дочь сказала, что отец ребенка — Стив Мэддокс? — спросила она, глядя Мейсону прямо в глаза.

— Нет, я и без нее знаю. Зачем бы ему тогда все время возле нее околачиваться? А кто был рядом, когда она рожала? А это? — Надсмотрщик показал следы синяка на челюсти. — Мэддокс налетел на меня и сбил с ног за то, что я возмущался, когда у него хватило наглости явиться к Селене — она тогда рожала. Стал бы он так разоряться, если бы это был не его ребенок?

Рейвен решила не верить пустым словам.

— Я вам очень сочувствую, но все же придется справляться со своими проблемами иным путем. Еще раз напьетесь — можете собирать вещи.

Мейсон с ворчанием направился к выходу.

— Что ж, будем надеяться, что этот мерзавец не сделает ей еще одного ублюдка. Ваш батюшка ему покровительствовал, понятно, что и вы туда же, но когда-нибудь Стив Мэддокс за все заплатит. — Надсмотрщик с грохотом захлопнул за собою дверь.

В это время Лизбет тихо сидела на крыльце — как раз возле открытого окна кабинета. Она надеялась убедиться в неумелом управлении Рейвен плантацией, однако то, что она узнала, оказалось гораздо важнее. Вне всякого сомнения, между Рейвен и Стивом что-то есть. Иначе стала бы Рейвен волноваться только из-за того, что Мейсон Лерокс пьянствует? Вся плантация знала о том, что он постоянно ругается со Стивом из-за своей опозоренной дочери. От слуг Лизбет даже как-то слышала, что Селена без стеснения посылает за Стивом в любое время суток, лишь только ее отец начинает скандалить. Видимо, Рейвен это не нравится, поэтому она и выговаривала Мейсону за пьянство. Не может же она пойти прямо к Селене и потребовать оставить Стива в покое!

Услышав, что за Мейсоном захлопнулась дверь, Лизбет украдкой заглянула в окно. Рейвен сидела за письменным столом, в отчаянии обхватив голову руками.

Теперь для Лизбет многое прояснилось. Оказывается, Рейвен отвергла их с Джулиусом предложение из-за Стива. Наверное, после окончания траура она рассчитывает выйти за него замуж. Что ж, пусть помечтает. Узнав о ее слабости, Лизбет тут же придумала верный способ от нахалки избавиться. Достаточно будет поссорить эту парочку, как взбешенная индианка схватит деньги и уберется с ними обратно в Техас. Вряд ли она захочет здесь остаться, когда узнает, что Стив ее просто использовал.

В голове Лизбет быстро родился план.

Джошуа остановил лошадей перед конторой пароходного товарищества Ральстонов. Строгое трехэтажное здание из кирпича располагалось в нескольких кварталах от главного порта. Было далеко за полдень, однако вокруг царила тишина, и Джошуа забеспокоился.

— Надо было все-таки прихватить с собою кого-нибудь из надсмотрщиков. Тут даже днем жутковато — ох, и наслушался я этих историй… — Он спустился на землю, чтобы помочь сойти хозяйке.

Рейвен протянула ему руку в перчатке.

— Все будет хорошо. Куда я поехала, никого не касается, Джошуа. А кроме того, если уж я собралась управлять Хальционом, не могу же я все время просить, чтобы со мной нянчились как с маленькой.

Стиву она ничего не сказала, боясь, что тогда пришлось бы взять с собой и его. Если бы не обвинение Мейсона, Рейвен так бы и сделала, сейчас же ей хотелось спокойно обдумать все в одиночестве. Ах, лишь бы только Мейсон оказался не прав! И как быть, если он действительно не ошибается?

— Куда это все подевались? — спросила она, оглядевшись. — Неужели здесь всегда так безлюдно?

Джошуа сказал, что видел, как с другой стороны пристани причаливал большой корабль.

— Наверное, народ повалил туда. Поэтому и надо было взять кого-нибудь с собой…

— Не бойся. У меня есть оружие, при случае я сумею им воспользоваться. — Рейвен похлопала рукой по синей сумочке из фетра — она с трудом втиснула туда свой револьвер, зато именно эта сумка больше всего подходила к ее желтому дорожному костюму.

Девушка виновато вспомнила о том, что, по словам Марии, во время траура принято носить черные платья, отделанные лишь воротниками и манжетами из присобранного крепа. Однако Лизбет сказала, что все это ерунда.

— Так одеваются только вдовы. Никто не осудит, если мы будем вести себя подобающим образом и при этом носить скромную одежду.

Рейвен ее доводы показались вполне разумными. В конце концов сама она о связанных с трауром обычаях белых ничего не знала. Не спорить же с Лизбет!

Джошуа по-прежнему ворчал.

— Будем надеяться, что палить из пистолета вам все же не придется.

Оставив слугу на улице, Рейвен толкнула стеклянную дверь и вошла в здание. Она с облегчением заметила за конторкой служащего, который, вскочив на ноги, спросил, что ей угодно. Рейвен представилась и сказала, что хочет видеть Джулиуса.

Служащий засуетился. Сообщать столь важной посетительнице о том, что мистер Уайт в пивной, у него не было ни малейшего желания. Однако ему пришлось это сделать, добавив еще, что мистер Уайт проводит там почти все свое время.

— Что ж, придется мне туда сходить.

Служащий неохотно предложил:

— Ну что вы, лучше уж я сам…

Рейвен понимала — если Джулиус узнает, что она здесь, он непременно постарается избежать встречи с нею.

— Спасибо, не стоит. На улице меня ждет экипаж с извозчиком.

Клерк не стал спорить, ведь свои услуги он предложил только из вежливости.

Всю дорогу Джошуа что-то недовольно бормотал, однако Рейвен не обращала на него никакого внимания. Пивная оказалась захудалой лачугой, окруженной старыми ящиками из корабельных трюмов. Повсюду валялись кучи мусора. Рейвен удивилась, что Джулиус облюбовал такое неказистое заведение — в порту можно было найти пивные и поприличнее. Однако, вспомнив, что по завещанию ее отца Джулиус мог рассчитывать на более чем скудное содержание, Рейвен догадалась, почему он выбрал именно эту.

Еще ее беспокоило, что Джулиус не работает. Она не собиралась жаловаться на него распорядителям наследства, но если им станет это известно, Джулиус лишится всего. Рейвен захотелось помочь ему, не задев гордости молодого человека, — если бы он только позволил, она с радостью увеличила бы его доход, и Джулиусу не пришлось бы жить в помещении конторы.

Рейвен приказала Джошуа оставаться на месте, а сама, морщась от кислого запаха, вошла в пивную. Когда глаза привыкли к полумраку, девушка разглядела стойку, деревянные столы и стулья. Доносившиеся из пивной смех и разговоры, которые Рейвен слышала на улице, разом стихли — все обернулись в ее сторону.

Ей стало ужасно неловко, однако отступать было уже поздно. Откашлявшись, девушка громко спросила:

— Я ищу мистера Джулиуса Уайта. Не видел ли его кто-нибудь?

Тишину прорезал взрыв дружного гогота. Публика оживилась.

— А ты, видать, его жена? Джулиус ничего нам не говорил.

— Да нет, навряд ли.

— Вон какая куколка!

— Как же, стал бы он сейчас возиться в закутке с Люси, имея такую бабенку!

— Да он просто клянчит у Люси денег на выпивку. То, чем она торгует, ему все равно не по карману.

— А у тебя, милая, есть денежки? Ты, видно, пришла за него расплатиться?

Прислонившись к стойке или развалясь на стульях, пьянчуги нагло пожирали девушку глазами. Однако Рейвен не испугалась и прошла в глубь помещения.

— Нет, я ему не жена и пришла сюда не за тем, чтобы оплачивать его счета. Но я была бы очень признательна, если бы кто-нибудь сказал Джулиусу, что его хочет видеть сводная сестра.

— Сестра?! — от удивления присвистнул один из посетителей пивнушки. Поднявшись из-за стола, он двинулся к Рейвен — девушка заметила болтавшийся под его огромным животом револьвер. Оглядев ее с ног до головы, пузатый ухмыльнулся. — Ври больше. Первосортная шлюха — вот ты кто. Мы знаем, Джулиус — не из бедных, только жмется и не любит платить. Он всем тут задолжал, включая и меня. Так что если ему жалко деньжат, я не погнушаюсь взять натурой.

Вокруг возбужденно загудели:

— Правильно, Большой Дэн, хватай ее!

На пути из конторы Рейвен была готова к тому, что на нее могут напасть из-за угла. Это бы ее нисколько не удивило. Но приставать к женщине в общественном месте…

— Не подходите ко мне! — предупредила она. — Давайте обойдемся без лишних неприятностей.

Рейвен не испугалась — инстинкт самосохранения быстро одержал верх. Дамские манеры, над которыми она билась вот уже несколько месяцев, были разом забыты. Раскрыв сумочку, она попыталась нащупать револьвер.

Но ее руки вдруг схватили и завели за спину — сумочка упала на пол. Тот, кого назвали Большим Дэном, с хохотом проревел:

— Кого вздумала пугать?! Я те покажу неприятности, сучка!

Рейвен пыталась было кричать, однако ей проворно заткнули рот вонючей тряпкой. Сзади кто-то крепко держал ее за локти, а в это время Большой Дэн принялся тискать ей грудь и ощупывать ягодицы. Девушка тщетно старалась вырваться — дружки подбадривали мерзавца одобрительными репликами.

— Это еще что такое… — Услышав шум, из задней комнаты выглянул Джулиус. Он был там у проститутки Люси, но, как и сказали собутыльники, просил взаймы денег. Джулиус узнал Рейвен и заорал: — Черт побери, Большой Дэн, это же моя сестра! Отпустите ее!

Крик Джулиуса заставил державшего Рейвен мужлана немного ослабить хватку — ей оказалось этого как раз достаточно, чтобы вырваться. У индейцев она твердо усвоила правило — защищаясь, не упускать любой, даже ничтожной возможности. Не давая себе времени раздумывать, девушка ударила Большого Дэна коленом в пах, затем, молниеносно развернувшись, наградила таким же ударом ноги второго обидчика. Оба с мучительными воплями согнулись в три погибели.

Прогремел выстрел. Вскочив на стол, Рейвен увидела, что Джулиус загнан в угол. Он успел выстрелить из своего однозарядного пистолета, однако промахнулся, а тот, в кого он целился, захлебываясь от ярости, вытащил револьвер.

— Да я разнесу тебя в клочья, ублюдок! — прорычал он.

В ту же секунду, наклонившись, Рейвен выхватила привязанный к лодыжке нож — словно серебряный луч, он со свистом пронесся через всю комнату, пригвоздив рукав поднявшего оружие мужчины к стене. Его револьвер с грохотом рухнул на пол. Пивная изумленно ахнула.

Тогда Рейвен вырвала из кобуры человека, который оказался ближе к ней, револьвер и выстрелила вверх.

— Никому не двигаться, если хотите остаться целы! — Она махнула рукой Джулиусу. — Пойдем отсюда!

Не в силах пошевелиться, он лишь молча смотрел на нее.

— Пойдем же, говорю! — приказала Рей-вен. — Пока я кого-нибудь не пристрелила.

Как только они оказались в квартире Джулиуса, тот выдвинул ящик письменного стола и достал бутылку виски, где оставалось не больше глотка. Он надеялся, что Люси одолжит взаймы до следующего пособия бутылочку спиртного собственного изготовления, однако ничего не вышло. Впрочем, сейчас ему хватило и этого. Осушив бутылку, Джулиус швырнул ее в стену, возле которой стояла Рейвен, и накинулся на девушку:

— Скажи, какого черта ты там вытворяла?!

— Я спасала твою жизнь. — Рейвен с удивлением заметила, что он недоволен. — Но теперь все позади. Я приехала, чтобы просить тебя вернуться домой.

— Ни за что. Убирайся и оставь меня в покое.

— Нет, сначала выслушай меня.

Она уселась, тщательно запахивая полы изорванного в клочья жакета. Рейвен решила, что перед въездом в Хальцион ей нужно не забыть снять его, чтобы никто ничего не узнал. А Джошуа она заставит дать обещание молчать.

— Мне все это очень не нравится, — продолжала Рейвен. — Я знаю, по завещанию ты слишком мало получаешь и просто обязан работать, но ты мог бы приезжать домой на выходные. Я позабочусь, чтобы у тебя было достаточно денег. Мне совсем не хочется, чтобы ты ходил по таким злачным местам, Джулиус. Ведь тебя могли бы убить. И я действительно хочу, чтобы ты вернулся домой.

— Заруби себе на носу, — сквозь зубы процедил молодой человек. — Я не собираюсь возвращаться в Хальцион, пока ты там. И я не намерен больше видеть здесь твою физиономию. Это мое пароходство — или будет когда-нибудь моим. К тому же ты меня унизила. Само то, что ты… — он так хватил кулаком по Столу, что Рейвен подпрыгнула, — заявилась в пивную и вела там себя как… — Джулиус был слишком взбешен, чтобы договорить.

— Как дикарка? — ровным голосом спросила Рейвен. — Наверное, ты это имел в виду? Но когда на меня набросились, другого выбора не оставалось.

Девушка поднялась. Все напрасно — Джулиус ненавидит ее и всегда будет только ненавидеть.

Молодой человек тоже подскочил. Ее слова попали в самую точку — она прочитала это в его глазах.

— Ты думаешь, что я не смог бы нас защитить? — Обогнув стол, он бросился за нею. — Ты что же, считаешь меня слабаком? По-твоему, я не умею держать в руках оружие? Неужели я не смог бы за тебя постоять?

Рейвен с грустью промолвила:

— Джулиус, как бы мне ни хотелось это говорить, но ты и за себя-то постоять не в состоянии.

С этими словами она вышла и спокойно закрыла за собой дверь, оставив его наедине с бессильной яростью.

Глава 23

Как только, поднявшись по лестнице, Рейвен оказалась на сеновале, Стив с упоением погрузил руки в ее распущенные волосы. Его губы приблизились к губам девушки. Сейчас ничто не заставило бы ее отвести лицо — ведь она так ждала этого поцелуя.

Язык Стива наслаждался ее сладкими устами. Рейвен жадно приникла к возлюбленному, как к единственному островку радости — в эту секунду ее действительно захлестывал океан страсти.

Стив давно был готов обнять ее и поскорее отвести в свою комнатку. Он оказался без рубашки, и Рейвен не могла удержаться, чтобы не провести рукой по его могучей груди. Затем ее пальцы смело скользнули вниз — девушка убедилась, что она желанна.

Когда у обоих перехватило дыхание от поцелуя, Стив ласково пожурил ее:

— Ну и упрямая же ты девчонка, Рейвен! Джошуа сказал, что возил тебя сегодня в Мобил. Могла бы взять меня с собой. Женщине не годится разгуливать по порту одной. Тебя должен был сопровождать кто-нибудь с оружием.

Она дотронулась до кончика его носа и улыбнулась.

— Вот оружие-то я как раз прихватила. Не забывай — ни в чьей заботе я не нуждаюсь.

На лицо Стива набежала тень. Да, он отлично знал, что нужен ей только для одного… По мере того как его чувство к Рейвен росло и крепло, понимание этого терзало молодого человека все сильнее.

— Я помню, — попытался без горечи ответить он, почти рывком привлекая девушку к себе.

Рейвен едва не закричала, что это совсем не так, что она не мыслит жизни без него и хотела бы никогда не расставаться… Однако не посмела — зачем просить у Стива больше, чем он может ей предложить?

С его помощью она разделась и легла на постель, не в силах оторвать взгляд от того, как он освобождает от брюк крепкие, стройные бедра. В крови ее загорелся огонь, и Рейвен не устояла перед искушением дотронуться до его восставшей плоти.

Со сладким стоном Стив упал рядом с девушкой на кровать. Любуясь ею, он промолвил:

— Ты великолепна. — Затем медленно очертил пальцем каждую ее грудь, восхищаясь безупречностью форм и с радостью чувствуя, что Рейвен дрожит от наслаждения. Ее соски так и притягивали к себе — Стив с жадностью прильнул к ним губами.

По всему телу девушки пробежали мурашки — она закрыла глаза и выгнула шею, с готовностью уступая желанию возлюбленного. Рейвен упивалась запахом его кожи. Она зарылась лицом в густые волосы Стива, все еще мокрые после душа, провела рукой по его бровям, твердому подбородку, а затем нежно коснулась уголков его рта.

Руки Рейвен стали блуждать по плечам молодого человека — крепкие мускулы затрепетали под ее ласками. Пальцы девушки заскользили по спине Стива, затем опустились еще ниже и наконец добрались до самых потаенных уголков его тела.

Оторвавшись от груди Рейвен и прерывисто дыша, юноша впился губами в ее рот. Затем его страстные руки нырнули меж ее бедер, хотя Стив и без того знал, что она уже готова. Впрочем, ему вовсе не хотелось спешить. Едва он коснулся клитора, как, освободившись от его губ, Рейвен вскрикнула:

— Скорее же!

Стив едва заметно усмехнулся.

— Не спеши, радость моя. Пусть это продлится как можно дольше.

Ее рука сомкнулась вокруг его фаллоса, с удовольствием чувствуя, как тот запульсировал.

Со стоном Стив перекатил Рейвен на живот — горячие губы пробежали по ее ягодицам и бедрам. От этих прикосновений кожа девушки как будто вспыхивала от огня, а молодой человек тем временем уже щекотал ей лодыжки. Откуда-то из глубины ее чрева по всему телу разливалась горячая волна наслаждения.

Он по-прежнему облизывал ее языком — Рейвен уже думала, что не сможет больше этого вынести, как снова оказалась перевернутой на спину, а Стив, раздвинув ей ноги, продолжил ласки.

Чувствуя приближение экстаза, Рейвен уткнулась лицом в подушку, чтобы заглушить рвавшиеся из груди стоны. Стив вознес ее на вершину блаженства, однако не ограничился этим, желая, чтобы девушка испытала это снова и снова.

Когда он поднял лицо, возлюбленная едва заметно улыбалась и тяжело дышала. Тогда Стив стал медленно, дюйм за дюймом входить в нее. Помня о слишком крупных размерах своего орудия, он, как всегда, действовал крайне осторожно, боясь причинить ей боль. Однако Рейвен без смущения обхватила руками его ягодицы и резко придвинула его к себе.

— О, Рейвен, что же ты со мной делаешь! — прохрипел Стив, обдавая ее шею горячим и влажным дыханием. Затем он ритмично задвигался меж ее ног.

Прижавшись губами к плечу возлюбленного, девушка вонзилась в его бедра ногтями. Он оседлал ее, словно дикую кобылицу, которая так и норовит сбросить седока, однако тот вовсе не собирался сдаваться.

Упершись на вытянутые руки, Стив приподнялся над нею, желая полюбоваться ее лицом — мокрое от пота, в тусклом свете лампы оно мерцало, как расплавленное золото. Затем он снова вторгся в нее. Со Стива тоже капал пот, его челюсти были крепко стиснуты, а каждый мускул напряжен — ему во что бы то ни стало хотелось, чтобы чудо продолжалось.

— Ну давай же, солнышко, — сказал Стив, — еще разок — теперь вместе со мной.

И он принялся вращаться в ней, еще сильнее разжигая в ее лоне огонь.

Рейвен закрыла глаза, отдаваясь на волю закипающей внутри страсти, которая поднималась и разрасталась с головы до кончиков пальцев. Наконец ей почудилось, будто ее пронзают жгучие лучи солнца — девушка крепко обхватила Стива ногами и со всей силой сжала их. В ту же секунду она ощутила глубоко внутри пульсацию и почувствовала наполняющую ее горячую волну. Хотя бы на краткий миг им удалось слиться в одно целое. «Ах, если бы навсегда!» — подумала Рейвен, и ее закрытые глаза защипало от слез.

Оба надолго замерли, а затем Стив перекатился на спину. Девушка уютно устроилась возле него, положив ему голову на плечо, а руку — на грудь. Он нежно прижал ее к себе и вскоре заснул.

Однако Рейвен не спалось — ее мучил вопрос, долго ли еще ей придется скрывать свою любовь. Однажды Стив сказал, что никогда не женится. Если она признается, что любит, то все разрушит.

Хотя что, собственно, она могла разрушить? Украденные часы любви, после того как в полночь она тайком покидала дом в вечном страхе, что кто-нибудь увидит? Постоянные опасения, как бы случайным взглядом не выдать свою любовь и не покраснеть, когда он смотрит? Ведь не дай Бог, если кто-нибудь пронюхает и разнесет сплетни, что хозяйка Хальциона завела грязную интрижку со своим объездчиком… Ее сразу заклеймят позором.

И это она так трепетно боится разрушить?

Быть может, напрасно?

Но что, если Мейсон Лерокс сказал правду, и Стив на самом деле отец ребенка Селены? Вдруг его страсти хватает и на другую?

Представив это, Рейвен едва не всхлипнула от горя — ведь в Хальционе она решила остаться только из-за Стива. Не лучше ли было тогда уехать… Но нет — ее крепко держала любовь.

Девушка поняла: если она сейчас не уйдет, то непременно разрыдается. Выскользнув из постели, она поспешно оделась, а затем, как всегда, осторожно поцеловала Стива и беззвучно прошептала признание в любви.

Он шевельнулся и что-то пробормотал во сне.

Девушка застыла на месте — неужели разбудила? Если так, Стив обязательно оставит ее до тех пор, пока небо немного не просветлеет и не забрезжит рассвет. Вполне возможно, что ему снова захочется заняться любовью, и, как всегда, Рейвен не придется долго упрашивать… Впрочем, нет, сейчас ей было совсем не до этого. Следует остаться наедине со своим несчастьем и убедить себя — раз она не в силах расстаться с любимым, то должна радоваться хотя бы проведенным с ним мгновениям.

Бесшумно спускаясь с лестницы, Рейвен, конечно, не подозревала, что даже во сне Стива мучает страх полюбить ее слишком сильно…

Дожидаясь, когда Рейвен спустится с лестницы, Лизбет сидела на корточках в углу конюшни. Было уже очень поздно, однако девушке совсем не хотелось спать. Собственная злость придавала ей силы и гнала сон.

С веранды она видела, как Рейвен вышла из дома, но когда Лизбет спустилась вниз, та успела уже прокрасться на сеновал.

Лизбет решила подождать и выяснить, пошлет ли Селена за Стивом и в эту ночь. В конце концов, заявление Рейвен должно было бы лишь подлить масла в огонь — назло ей Мейсон наверняка нализался как свинья. Интересно, не бродит ли он где-нибудь возле лачуги Селены?

Ведь Лизбет намеревалась нанести ей визит, и лишние свидетели ей были совсем не нужны.

Вдруг скрипнула деревянная лестница. Выглянув из-за кучи сена, девушка увидела Рейвен — похоже, она здесь желанная гостья… Лизбет захлестнула бессильная ярость, когда она вспомнила, как холодно была отвергнута Стивом.

Убедившись, что Рейвен вошла в дом, Лизбет отыскала припрятанный в кустах фонарь и зажгла его. Затем по протоптанной тропинке поспешила к растянувшимся в полумиле отсюда побеленным хижинам рабов.

Не вызвав подозрений, она смогла разузнать, что домик Селены — самый последний с краю и расположен возле ручья. Он оказался приземистым и квадратным, построенным еще дедушкой Неда.

Дверь была открыта, и в мягком свете свечи Лизбет увидела сидящую на стуле подле кровати Селену — та кормила ребенка.

Мирная сцена растрогала Лизбет, и несколько секунд девушка даже колебалась. Вся ее душа противилась тому, что она собиралась сделать, однако другого выхода не было.

— Кто там? — спросила Селена, когда лампа Лизбет осветила комнатку. Затем, когда Селена узнала гостью, ее тревога сменилась удивлением. — Мисс Лизбет? Что вы здесь делаете в такой поздний час?

Переступив порог, Лизбет оглядела убогую обстановку: деревянную кровать с промятым матрацем, из дыр которого торчала сосновая стружка, второй стул, едва не разваливающийся на глазах, припертый к стене стол на трех ножках и коробку — та, видимо, служила детской колыбелькой. Пол хижины был земляной. Лизбет никогда не заглядывала в жилища рабов и не знала, что они производят столь удручающее впечатление.

По выражению лица гостьи Селена догадалась о мыслях девушки и поспешила заметить:

— Мисс Рейвен говорит, что когда закончится сбор хлопка, она отправит мужчин на ремонт хижин. Нам должны застеклить окна, поставить хорошие двери и настелить полы. Она говорит, что, может быть, вообще заменит хижины на новые. Наверное, у господина Неда просто не дошли до этого руки.

— А мне вот захотелось взглянуть на твоего ребенка. — Подойдя поближе, Лизбет подняла вверх лампу. Она не обнаружила в младенце никакого сходства со Стивом, однако заверила себя, что это не имеет значения.

Селена инстинктивно прижала ребенка к груди.

— С чего бы это вдруг? — в волнении спросила она, а затем добавила: — Ее зовут Аманда.

— Да так, интересно посмотреть, какая у Стива Мэддокса дочка.

По спине Селены пробежала дрожь.

— Это не его дочка. Кто вам такое наговорил?

— Твой отец.

— Он ошибается и думает на Стива, потому что тот мой друг. Но, могу поклясться, мы действительно только друзья.

— Тогда кто же настоящий отец?

Селена гордо вздернула подбородок.

— Кроме меня, это никого больше не касается.

Только Стив знал, что она родила ребенка от Лютера Бендейла. Селена понимала, что совершила ужасную ошибку, но поскольку не могла уже ничего изменить, решила похоронить свою тайну вместе с Лютером.

Девочка уснула, и, поднявшись, мать уложила ее в картонную колыбельку.

— Не возьму в толк, зачем вам понадобилось задавать мне такие вопросы. Вам-то какая забота? И зачем вы разговариваете обо мне с папашей? Я никому не мешаю и ни у кого не сижу на шее. Папаша сказал, чтобы я завтра же выходила в поле — что ж, я не спорю. Надо — значит, надо. Но допоздна болтать о всяких глупостях я не обязана — мне завтра на работу. Так что, если позволите, я с удовольствием лягу спать.

— Почему ты посылала за Стивом, когда рожала? Неужели он сидел рядом и, как будущий отец, держал тебя за руку?

От досады Селена уже едва сдерживала слезы.

— Как вы можете говорить то, о чем не знаете?! Я посылала за Стивом, потому что папаша буянил — я боялась за себя и за малютку. Стив отвез меня сюда и остался на случай, если заявится отец. Сколько раз я твердила ему — Стив не виноват! Так нет же, даже вам об этом растрезвонил.

— На самом деле он сказал это не мне, а Рейвен.

Глаза Селены округлились от удивления.

— Это еще зачем?

Лизбет не стала ходить вокруг да около.

— Ей надоело, что ты мешаешь им со Стивом заниматься любовью, — вот зачем. Ведь каждый раз, когда твой отец надирается, ты зовешь на помощь Стива.

Раскрыв рот, Селена не сразу смогла выговорить:

— Но… я… не понимаю… что вы такое говорите…

Лизбет натянуто улыбнулась.

— Чего же здесь непонятного? Рейвен спит со Стивом. Твой отец напивается и приходит к тебе — ты посылаешь за Стивом. Рейвен лежит с ним в постели, а ему надо вскакивать и бежать к тебе. Ясно, что ей это уже порядком надоело. Но, естественно, она не могла тебе об этом сказать. Поэтому сегодня утром вызвала твоего отца и отчитала его за пьянки: мол, если они не прекратятся, придется его уволить.

— Этого только недоставало! — Селена бессильно опустилась на кровать. — Тогда с ним уедет вся моя семья. А меня, даже если бы я и захотела, отец ни за что не возьмет с собой. Да я и сама боюсь с ним ехать — пьяный, он просто звереет.

Лизбет уселась рядом с девушкой, изобразив на лице сочувствие.

— Я вполне понимаю твою тревогу, но все это можно легко уладить. Тебе нужно лишь согласиться помочь мне.

В сердце Селены закрались недобрые предчувствия.

— А в чем я должна вам помочь?

— Все очень просто. Тебе придется только сходить к Рейвен и сказать, что Стив — действительно отец твоего ребенка и что…

— Никогда! — в ужасе вскрикнула Селена. — Я никогда этого не сделаю. Да с какой стати? Ведь это неправда.

— Но он спит с Рейвен.

— А мне-то что? Мы с ним друзья, а не любовники. Пусть спит с кем хочет — вас что, это волнует? Жалеете, наверно, что не с вами? — дерзко спросила девушка. — Из-за этого, видать, и весь сыр-бор… Вам хочется от нее избавиться, чтобы он достался вам.

Лизбет с трудом сдержала гнев.

— Не болтай ерунды. Ради Бога, Стив Мэддокс меня вовсе не интересует! Кстати говоря, Барли Тремейн собирается официально просить моей руки. Впрочем, это не твое дело. Тебя должно беспокоить только то, как не подохнуть вместе с ребенком с голоду, когда Рейвен выставит вас отсюда.

— Но зачем ей это? — От страха сердце Селены едва не выпрыгивало из груди.

— Когда мысль о том, что у тебя от Стива ребенок и что в конце концов вы снова начнете спать вместе, станет для нее невыносимой, она именно так и сделает. Кто знает, быть может, она уже сейчас думает, что он прыгает из одной постели в другую. Нет, Рейвен ни за что не потерпит тебя здесь, Селена. Что ж, ничего удивительного. Ты сама женщина и должна понять — бедняжку просто замучает ревность.

— Но у нее нет причины ревновать.

— Она-то ведь считает по-другому. Послушай меня. — Лизбет обняла Селену, почувствовав, как та вся подобралась. — Здесь ее держит только Стив. Она, как ты знаешь, наполовину индианка и среди белых чувствует себя, мягко говоря, не очень уютно. К богатству и роскоши Рейвен не привыкла, да ей это все и не нужно. Если бы не роман со Стивом, она бы с радостью вернулась к прежней жизни. А мой брат вернулся бы домой. Я осталась бы здесь. Тебе не пришлось бы никуда уезжать. Все были бы только счастливы. Помоги мне, Селена, и вместе мы от нее избавимся. Если же ты откажешься — можешь не сомневаться, рано или поздно она избавится от тебя. Тогда, если и захочешь к ней сунуться, будет поздно. Она так в него влюбится, что и слушать тебя не станет.

Задумавшись над этим, Селена нахмурилась, а затем робко спросила:

— А вы правда уверены, что если я скажу ей, будто Стив — отец Аманды, она разозлится и уедет отсюда?

— Ну конечно, я ведь сама сегодня утром видела, как расстроена она была после того, как твой отец признался, что пьет из-за Стива. Когда она из твоих собственных уст услышит то же самое, то ни минуты здесь больше не задержится. Тем более что сейчас она еще тоскует по своим. Имей в виду — потом, когда она освоится, будет слишком поздно!

Селена покачала головой.

— Мне все же не верится, что это сработает.

— Не сомневайся! Тебе Рейвен обязательно поверит. Она и так уже думает, что над нею все смеются. Друзей у нее нет. То, что мы с братом терпеть ее не можем, ей тоже известно. Так что когда она узнает еще и о вас со Стивом, то будет так раздавлена, что не посмеет здесь остаться.

— А вдруг, разозлившись, вместо этого она выгонит Стива? Тогда вы зря обидите еще и его, — добавила Селена, которую при мысли, что она причинит Стиву такое горе, захлестнула жалость к другу. Ведь от него она слышала, как дорог ему Хальцион и как он мечтает здесь остаться даже после смерти Неда. О связи Стива с Рейвен и о том, любит он ее или нет, Селена ничего не знала — в конце концов это его личное дело. Ей просто не хотелось причинять ему боль.

Лизбет быстро нашлась, что ответить.

— Разумеется, я об этом думала и уверена, что так не случится. Ведь ты еще скажешь Рейвен, что, узнав об их со Стивом интрижке, ты была вне себя от ревности, а он успокоил тебя заверением, будто Рейвен для него ничего не значит, он, мол, лишь использует ее, чтобы не потерять работу, а на самом деле любит только тебя. Объяснишь, что вы даже собирались пожениться, а потом приехала она и все разрушила. Но ради ребенка ты попросишь Рейвен отпустить Стива, чтобы у девочки был отец. Кстати, возьми ее с собой, когда пойдешь к Рейвен. Увидишь, — закончила Лизбет, пожав плечами, чтобы подчеркнуть, что все очень просто, — ее гордость будет так задета, что она уедет, даже не попрощавшись с ним.

— А если нет?

— Говорю же тебе — уедет!

Селена все еще сомневалась:

— А вдруг она захочет услышать правду от него?

— Что ж, решай сама, стоит тебе рисковать ради своего ребенка или нет. — Лизбет уже начинала терять терпение.

Селена почувствовала, как от ее лица как будто отхлынула кровь.

— На что вы намекаете?

— Чтобы избавиться от нее, я ни перед чем не остановлюсь, — зловеще прошептала Лизбет, — вот на что. При случае могу кому надо и заплатить. Так что если ты откажешься мне помочь, обещаю — когда я сама с этим справлюсь, я лично выставлю тебя из Хальциона.

Впрочем, уверенной и грозной Лизбет была только на словах. Она понимала: если план провалится, ей не останется ничего другого, как поскорее выйти замуж за Барли и, так же как Джулиусу, покинуть плантацию.

Однако ничего этого Селена, разумеется, не знала. Взглянув на своего спящего младенца, она тяжело вздохнула.

— Тогда Бог меня простит — ведь у меня нет выбора.

Лизбет радостно вскочила на ноги.

— Обещаю: ты ни о чем не пожалеешь. Когда Хальцион станет в наших с братом руках, мы заново отстроим все эти домики, и самый лучший достанется тебе.

Не в силах видеть на лице Селены отчаяние, Лизбет схватила фонарь и поспешила прочь.

По пути к дому она незаметно для себя стала шептать молитву — быть может, когда-нибудь Бог простит ее за содеянное…

А Селена рухнула на кровать и плакала до тех пор, пока не иссякли слезы. Затем, опустошенная и измученная, перевернулась на спину и, глядя в потолок, долго проклинала себя за то, что ей предстоит сделать. Услышав, что на крыльце кто-то спотыкается и скребется — это означало лишь одно: ее отец снова напился и пришел ругаться, — Селена не вскочила, как обычно, на ноги, не схватила ребенка и не выскользнула через заднюю дверь к соседям, чтобы послать их за Стивом. Она продолжала спокойно лежать на месте.

— Ну-ну, ты, видать, уже наготове… Ждешь дружка? — пробормотал Мейсон, покачиваясь на пороге. — Давай-давай, позорь семью — уж он мигом сварганит тебе еще одного ублюдка.

Селена вдруг поняла, что не может больше все это выносить. Она села и обдала отца таким презрением, что тот даже попятился.

— Возможно, я тебя и опозорила, но ты ведь сам втаптываешь меня в грязь, папа. Надеюсь, ты доволен — теперь мне ничего не остается, кроме как идти к мисс Рейвен и врать ей, будто Стив — отец Аманды, хотя, видит Бог, это чистая ложь.

Мейсон изо всех сил заморгал, стараясь понять услышанное.

От горя Селена не сдержалась и еще раз воскликнула:

— Ну, теперь ты успокоился?! — Она готова была разрыдаться.

Мейсон икнул. Он не понимал, что так расстроило его дочь.

— Сама знаешь — тебе незачем это делать.

— Ну да, конечно! Лизбет сказала, что если я этого не сделаю, она наймет кого-нибудь, чтобы избавиться от Рейвен. А затем выживет отсюда и меня. Вот влипла-то! Не представляю, что я теперь буду делать!

Спрятав лицо в ладонях, Селена снова упала на постель и заплакала.

Икнув, Мейсон шагнул назад — одной рукой он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть, а в другой крепко сжал бутылку виски. Предупреждение Рейвен он оставил без внимания и, напившись, опять пришел проклинать Селену — не хватало еще, чтобы прижитая где-то на стороне дочка Неда Ральстона указывала ему, что делать… Пусть выгоняет — без работы он не останется, зато ей покажет, как его пугать. Не на того напала!

Но теперь, после того, что сказала Селена, криво усмехнувшись, Мейсон Лерокс решил, что ему не о чем больше беспокоиться. Он сам поможет Лизбет. Ведь у Селены ни за что не хватит на это смелости. И ему не нужна плата — Лизбет будет так благодарна, что он до конца своих дней проживет в Хальционе припеваючи.

У Мейсона быстро возник план. Ничего, он сам избавится от этой наглой соплячки.

Только сначала нужно проспаться и хорошенько все обдумать.

Глава 24

Лизбет и Барли сидели на террасе, которая выходила на реку, девушка почти не слушала то, о чем говорил ей гость. День выдался невыносимо знойный, и ей приходилось постоянно обмахиваться веером. Поскольку траур еще не кончился, Барли — в белом костюме и голубой шелковой рубашке — приехал в дом не в качестве жениха, а просто по-соседски. Казалось, жара его совсем не мучает.

— Отец говорит, что в этом году мы получим небывалый урожай хлопка. Дождя выпало как раз столько, сколько надо. На следующей неделе я еду в Новый Орлеан — узнаю, какие там цены. Мама поедет со мной. Кстати, она просила тебе и Рейвен кланяться. Рейвен ей очень понравилась. Говорит, она такая темпераментная.

Лизбет оживилась.

— И это называется «темпераментная»? — Позабыв о хороших манерах, девушка презрительно фыркнула и принялась еще сильнее обмахиваться веером. — Скорее уж грубая и невоспитанная.

— Да брось ты, Лизбет. Не суди ее слишком строго. Конечно, она выросла совсем не в таких условиях, как мы, но согласись — бедняжка очень старается. А что касается того случая с Джулиусом, сама знаешь — он здорово перебрал. Все могут это подтвердить, так же как и то, что, пьяный, он становится просто невыносим. Наверное, вел себя по-свински, и ей не оставалось ничего другого, кроме как бросить его в розовый куст.

Вспомнив, как нелепо выглядел Джулиус, Барли не смог не рассмеяться.

В сердцах Лизбет швырнула веер на пол.

— Ну хватит! Я не позволю тебе смеяться над братом. Так же как и защищать Рейвен. С тех пор как она здесь появилась, чтобы заграбастать нажитое Недом богатство, наша жизнь превратилась в сплошные мучения. Она выгнала Джулиуса — он просто не смог ее больше терпеть. И я сама уже начинаю задумываться, надолго ли меня здесь хватит.

Барли молча потягивал лимонад, понимая, что когда Лизбет рассержена, с ней лучше не спорить. Он оставил без внимания и ее в отчаянии брошенную последнюю фразу. Без того ясно, что ей остается лишь выйти замуж и уехать. Поскольку открыто ухаживал за Лизбет только он, после окончания траура девушка, естественно, будет ждать от него предложения. Однако на этот счет Барли уже начали одолевать сомнения — ее весьма неприятные черты характера все чаще и откровеннее стали бросаться ему в глаза.

— Быть может, я зря мучаюсь, — не столько для него, сколько для себя промолвила Лизбет, — и все мои проблемы скоро разрешатся…

Что-то в ее голосе встревожило Барли.

— О чем ты?

— О том, что, возможно, уехать отсюда придется не мне, а ей.

Юноша снова засмеялся.

— Ну, это вряд ли! Судя по тому, что я слышал, она прекрасно справляется с хозяйством. Отец говорит, что другие плантаторы только удивляются — ей так быстро удалось завоевать уважение надсмотрщиков. К тому же в Хальционе собирают столько хлопка, что, похоже, рабы ее любят и готовы на нее трудиться. Я проезжал по вашим полям. Такое воодушевление я помню только в те времена, когда еще был здоров Нед. — Барли уверенно покачал головой. — Не вижу причин, почему бы ей вздумалось уехать.

Услышав это, Лизбет подскочила на месте.

— Как ты только можешь такое говорить?! Ты ведь знаешь, сколько я от нее натерпелась!.. Думаю, тебе лучше уехать — сейчас же. Не желаю тебя видеть — до тех пор, пока ты на ее стороне.

— Что ты, Лизбет, по-моему, нам вовсе незачем делиться на два лагеря. — Барли хотел было обнять девушку, однако получил от нее звонкую пощечину и вскрикнул от неожиданности.

— Я же сказала — уходи! Немедленно!

Юноша потер вспыхнувшую щеку.

— Хорошо, я уйду. Только не рассчитывай на то, что я вернусь.

— Куда ты денешься — ты ведь собирался жениться на мне, хотя бы из-за приданого. Однако советую тебе изменить поведение.

Барли направился было прочь, но оглянулся и с сожалением посмотрел на Лизбет.

— Боюсь, дорогая, что теперь никакие богатства мира не заставят меня связать с тобой оставшуюся жизнь.

Она подбежала к краю террасы и крикнула вслед Барли, который уже подходил к привязанной к столбу лошади:

— Не смей со мной так разговаривать! И не вздумай показываться в Хальционе, Барли Тремейн! Ты не джентльмен, и я постараюсь, чтобы это стало известно твоим родителям.

Барли даже не повернул головы.

Лизбет изо всех сил моргала, пытаясь скрыть выступившие на глазах слезы. Нет, она ни за что не заплачет, даже если ее сердце разорвется на части. «Да что же это такое?! — в отчаянии думала она. — Почему вокруг все рушится? И как только смогла ударить Барли?»

— Рейвен! — еле слышно пробормотала девушка. Это все она. Ведь если бы она не приехала в Хальцион, ничего бы этого не случилось.

Однако внутренний голос слабо возразил Лизбет, что все могло бы быть иначе, будь она хоть немного терпимее к людям, к той же Рейвен, например.

— Нет уж! — громко крикнула Лизбет и, почувствовав, что не может больше оставаться в доме, сбежала со ступенек крыльца, миновала лужайку и помчалась к конюшне, даже не переодевшись в амазонку.

— Седлай Красотку! — приказала она Джошуа.

Видя ее состояние, он побоялся перечить, однако должен был предупредить:

— Не стоило бы вам отправляться на прогулку одной.

Скрестив руки на груди и притопывая ногой, Лизбет дерзко бросила:

— А почему бы и нет, Джошуа?

— Недавно у реки видели шайку бродяг. Вечно они шныряют да высматривают, чего бы стащить. Мистер Стив давно бы их прогнал, да с утра уехал помочь Джону Халзу — что-то стряслось с его лошадью. А надсмотрщиков сейчас бесполезно и просить — разве они оставят поле в самый разгар сезона! Так что одной вам лучше никуда не ездить.

— Меня это нисколько не волнует. Иди и приготовь мне Красотку, — твердо заявила Лизбет.

Через несколько минут Джошуа вывел кобылу и еще раз попробовал переубедить хозяйку:

— Если уж вам так хочется прокатиться, почему бы не попросить мисс Рейвен составить компанию? Она хоть стрелять умеет. Страсть как палит! — Вспомнив о том, как видел Рейвен за этим занятием, слуга покачал головой и улыбнулся. — С ней вы были бы в полной безопасности.

— Охотно верю, что она умеет стрелять, а также бросать дротик, томагавк, топор и что там еще есть у этих дикарей, среди которых она жила. Но ее компания мне, Джошуа, совсем ни к чему. Я не боюсь. — Ступив на подставленные им руки, Лизбет позволила слуге подсадить себя в седло. — Бродяги не посмеют ко мне сунуться. Они знают, кто я такая.

— Конечно, мисс, но они могут с этим не посчитаться.

Бросив на Джошуа уничтожающий взгляд, девушка поскакала со двора.

Несмотря на жару, день выдался чудесный. На сверкающем синем небе не было ни облачка. Зеленой лентой лениво перекатывалась река. Лизбет порадовалась, что отправилась на прогулку — она вспомнила счастливые времена, когда ездила верхом вместе с Джулиусом. Тогда еще не было Рейвен…

И почему только ее все любят? Ведь нахалка совершенно не умеет себя вести! Взять хотя бы случай, когда она принимала у Красотки роды. Ну и видок же у нее был! Разве настоящая леди стала бы так мараться, даже если она спасала жеребенка. Затем как оголтелая Рейвен бросилась ей на помощь, когда Красотка пустилась вскачь. Тогда вместо благодарности Лизбет только отругала свою спасительницу. Однако, кроме нее, никто не пришел на помощь…

Что касается Джулиуса… Ей прекрасно известно, каким противным он становится, когда выпьет лишнего. Наверное, повел себя как последний придурок и сам напросился, чтобы Рейвен бросила его в кусты.

Лизбет почти не управляла Красоткой, предоставив ей самой выбирать дорогу. Девушка очутилась во власти охвативших ее странных чувств… Рейвен никогда не проявляла жадность. Если бы она действительно охотилась за деньгами, то непременно ухватилась бы за предложение Джулиуса и Лизбет. Вместо этого, постоянно слыша в свой адрес одни замечания и насмешки, Рейвен осталась на плантации и с головой погрузилась в работу. И, наверное, она неплохо с нею справляется, во всяком случае, никто не жалуется.

Лизбет вынуждена была согласиться и с тем, что Рейвен не сама нагрянула в Хальцион словно гром среди ясного неба. Если бы перед смертью Неду не захотелось загладить прошлые грехи, о существовании его дочери никто так бы и не узнал…

Внезапно Лизбет почувствовала укол совести. Как сильно, должно быть, чувство Рейвен к Стиву, если она решила остаться здесь только из-за него…

— Да что это со мной? — в страхе спросила девушка саму себя. Смутившись от ненужных мыслей, она остановила Красотку. Нет, будет только правильно, если Рейвен снова вернется к своей привычной жизни. Здесь она явно лишняя.

К тому же она потаскушка, сердито напомнила себе Лизбет и тут же усомнилась в этом. То, что у нее роман со Стивом, еще ничего не значит. Ведь когда-то Лизбет сама хотела оказаться на месте Рейвен — что ж тут дурного? В конце концов Рейвен — женщина, а какая женщина отказалась бы от такого любовника, как Стив Мэддокс?

Затем Лизбет с тревогой вспомнила ссору с Барли. На самом деле он нравился ей больше, чем она это показывала. После отъезда Стива в Техас Барли стал часто приезжать к ним в дом, и девушке казалось, что она сможет выйти замуж только за него. Несколько раз Барли удавалось ее поцеловать; эти поцелуи всколыхнули в Лизбет такие чувства, что она начала сомневаться, понадобится ли ей после свадьбы еще и любовник.

Теперь же она повела себя как последняя идиотка: ни за что ни про что влепила ему пощечину. Возможно, он никогда больше к ней не приедет…

— И почему только все так мерзко?! — убитая горем, вслух произнесла Лизбет.

— Да что ты, барышня, все не так уж плохо. И, по-моему, с каждой минутой дела идут лучше и лучше! — прозвенел вдруг чей-то веселый голос.

Лизбет похолодела от ужаса, когда заметила их… Однако было слишком поздно. Трое выскочивших из кустов грязных оборванцев уже стаскивали ее с лошади. Девушка пыталась отбиться кожаным кнутовищем, но силы были слишком неравными.

— Это точно, — проревел один, возбужденно облизывая губы, и начал расстегивать брюки. — Все и впрямь просто замечательно!

— Ох и взбеленится мисс Лизбет, узнав, что я пошел и все вам доложил! — сказал Джошуа, когда Рейвен прыгнула на Звездного Огня. — Может, она и не натолкнется на хулиганов, но…

— Ты правильно сделал, — заверила его Рейвен, разворачивая жеребца.

Как только, прибежав в дом, Джошуа сообщил, что Лизбет отправилась на прогулку одна, Рейвен сразу отложила все дела и поспешила на конюшню. Она даже не стала тратить время на то, чтобы оседлать коня.

Рабочие с поля показали девушке, куда направилась Лизбет — похоже, она скрылась в густых зарослях за садами. Глухие и заброшенные, эти места совсем не подходили для прогулки дамы, тем более такой беспомощной, как Лизбет.

Мария рассказала Рейвен о том, что Лизбет поссорилась с Барли, однако Рейвен не обратила на это внимания, решив не вмешиваться не в свое дело. Сейчас девушка не на шутку встревожилась.

Рейвен так и хотелось пустить Звездного Огня во весь опор, но ей нужно было вслушиваться в каждый звук, и поэтому приходилось сдерживать коня.

Наконец неподалеку раздался пронзительный визг, который был тут же заглушен. Направо — к реке!

Рейвен не терпелось поскорее прийти к Лизбет или к какой-то другой девушке на помощь, однако она понимала: негодяи могут услышать конский топот и открыть стрельбу.

Поэтому Рейвен слезла с коня и через кусты направилась туда, где кричали. Охотничье чутье заставляло ее двигаться почти бесшумно.

Но вот она раздвинула ветви, и ее взору предстала жуткая сцена. Трое мужчин волокли Лизбет к поляне, на которой был разбит их лагерь. Судя по всему, до темноты бродяги расположились здесь, чтобы хлестать виски, а потом намеревались прокрасться на плантацию и чем-нибудь разжиться, Лизбет швырнули на землю. Один из мерзавцев зажал ее рот ладонью, и она лишь в ужасе стонала. Наверное, девушку собирались изнасиловать.

Рейвен лихорадочно соображала, что делать, ведь оттуда, где она находилась, она не решалась начать стрельбу, боясь попасть в Лизбет…

Впрочем, времени на размышления у нее не было — один из ублюдков уже суетился между ног Лизбет. Вытащив из кобуры револьверы, Рейвен бесшумно уронила их себе под ноги и, выпрямившись во весь рост, крикнула:

— А ну-ка отпустите ее!

Мужчины разом повернулись в ее сторону. Один из них выхватил оружие и направил его на Рейвен.

— Это еще кто такая?

— Не важно, кто я такая. Пустите ее. Она моя сестра.

Тот, кто копошился над Лизбет, быстро окинул взглядом Рейвен, решив, видимо, что она более лакомый кусочек. И правда, вон какая гладкая, не то что эта замухрышка. А если с ней придется еще и повозиться — тем лучше. Что за удовольствие иметь дело с хныкающей сопливой девчонкой?

— Правда? — хихикнул он. — Ладно, тогда ложись на ее место.

Бродяга, который зажимал Лизбет рот, зазевавшись, отнял руку. Девушка приподняла голову и во все глаза уставилась на Рейвен, не веря, что та могла добровольно сюда прийти. Должно быть, дикарка совсем спятила!

Однако Рейвен знала, что делает, и насмешливо ответила:

— Что ж, если среди вас найдется хоть один стоящий мужик — подходи.

Уловка сработала.

Забыв о Лизбет, все трое устремились к Рейвен. Бродяга со спущенными штанами то и дело спотыкался, однако не отставал от других, намереваясь проучить черноволосую красотку.

Рейвен заметила, что Лизбет уже поднялась на колени, хотя была еще слишком потрясена, чтобы бежать.

Троица приближалась. Рейвен отчаянно хотелось схватиться за револьверы, но она не могла пошевелиться, пока Лизбет не отползет немного в сторону. Однако Рейвен понимала, что слишком мешкать тоже нельзя — тогда мерзавцы набросятся на нее, и уже никто не сможет ей помочь.

Теперь или никогда!

— Лизбет, пригнись! — крикнула девушка, выхватывая оружие.

Прогремел выстрел, затем второй, третий…

Первому она попала туда, куда и целилась, — в правое плечо, второму — прострелила ногу. Однако третьего Рейвен хотела отметить чем-то особенным — ведь именно этот негодяй пытался изнасиловать Лизбет. Метким выстрелом Рейвен оторвала ему ухо — теперь он навсегда запомнит свое неудачное похождение…

Убедившись, что Лизбет вне опасности, Рейвен выстрелила еще три раза, вдребезги разбив оружие каждого из нападавших.

— А теперь убирайтесь отсюда! — скомандовала им девушка. — Если еще раз ступите на землю Хальциона — в ней вас и зароют.

Раненный в плечо помог товарищу с простреленной ногой доковылять до леса. Одноухому явно мешали брюки: пробежав несколько шагов, он споткнулся, затем, придерживая их руками, снова двинулся вперед, однако тут же упал. Наконец, вслед за двумя другими, несчастный скрылся в кустах.

Подбежав к Лизбет, Рейвен помогла ей подняться.

— Ну как, ты в порядке?

— К-кажется, — заикаясь от волнения, ответила девушка, а затем, потрясенная, прошептала: — Неужели ты собиралась занять мое место, Рейвен? И ради меня ты собиралась пожертвовать собой…

— Вовсе нет, — легко разуверила ее Рейвен. — Чтобы воспользоваться оружием, мне пришлось отвлечь их внимание. Сначала я бросила револьверы на землю — если бы они заметили оружие, то первыми открыли бы огонь. А я не могла стрелять — боялась попасть в тебя. Но теперь все позади. Пойдем-ка лучше домой — пусть Мария займется твоими синяками и царапинами на лице.

Красотка лениво пощипывала траву на берегу реки. Рейвен помогла Лизбет сесть в седло, затем свистнула, и к ней тут же примчался Звездный Огонь — она быстро научила его этому, как когда-то Дьявола; правда, мустанг несся не на свист, а совершенно в противоположную сторону…

Не проронив ни единого слова, девушки тронулись в путь. Понимая, что в подобном случае можно сказать лишь одно: «А ведь я тебе говорила…» или что-то вроде этого, Рейвен предпочла молчать — к чему портить и так не очень хорошие отношения? Наконец, когда впереди показался дом, Лизбет робко спросила:

— Неужели тебе не хочется сказать мне, какая я дура?

— Тогда уж не дура, а просто дуреха, — мягко поправила ее Рейвен.

Неожиданно Лизбет спросила:

— Наверное, ты так стреляешь, потому что наполовину индианка?

Рейвен едва не расхохоталась, однако в последний момент взяла себя в руки. Уж она-то знала, каково быть осмеянной.

— Какая разница, индианка ты или нет? Мне просто повезло, поскольку мой отчим хотел, чтобы я умела за себя постоять, и научил меня защищаться. И я благодарна ему за это.

— Я тоже. — Поколебавшись, Лизбет нерешительно добавила: — И, конечно, очень благодарна тебе.

— Я рада, что успела вовремя. — Сердце Рейвен радостно забилось в груди — наконец-то она услышала из уст Лизбет не только одобрение, но даже благодарность!

Душа Лизбет разрывалась под натиском чувств. И среди них был стыд. Однако говорить об этом девушка не могла. Позднее, в одиночестве, она непременно попытается во всем разобраться.

Некоторое время спустя Лизбет снова смущенно нарушила молчание:

— Как ты думаешь, смогла бы я когда-нибудь научиться стрелять так, как ты?

Рейвен ушам своим не поверила.

— Что ты сказала?

— Я сказала… — Лизбет судорожно сглотнула, — не научишь ли ты меня стрелять? И еще, может быть, скакать верхом… Эти дамские седла иногда такие неудобные.

— Н-ну, — замялась Рейвен, не зная, что и ответить. Затем рассмеялась и кивнула: — Конечно, научу!

Девушка начала объяснять, как сначала она научит Лизбет держать в руке револьвер, затем — стрелять из него. А потом, когда Лизбет как следует овладеет этой наукой, покажет, как быстро выхватывать оружие из кобуры.

— Еще я могла бы обучить тебя метать нож, — загорелась Рейвен.

Со всей искренностью Лизбет ответила:

— Я хотела бы научиться у тебя всему, потому что не хочу когда-нибудь снова оказаться в такой ситуации. — Представив, что те мужланы могли ее изнасиловать, девушка поежилась.

Рейвен протянула руку.

— Я очень рада, Лизбет. И надеюсь, что со временем мы все-таки сможем подружиться.

Лизбет замялась. Еще совсем недавно больше всего на свете ей хотелось, чтобы Рейвен никогда не вторгалась в ее жизнь. Сейчас же Рейвен протянула ей руку, а она почти пожала ее. Господи, что же с ней такое случилось? Впрочем, она знала ответ. Ведь благодаря Рейвен она спаслась от самого ужасного, что может подстерегать женщину.

Как же после этого она может ненавидеть свою спасительницу? Если бы не Рейвен, ее собственная жизнь уже никогда не стала бы прежней.

Затем Лизбет вспомнила о том, что терзало ей душу, и поняла: нужно обязательно успеть остановить Селену.

— Мне надо кое-что сделать, — сказала она и направилась к хлопковым полям.

— Но твое лицо…

— Ничего, все нормально. Увидимся за ужином.

Глядя ей вслед, Рейвен с удовольствием подумала, что впервые за все время пребывания в Хальционе она с нетерпением ждет ужина. Вот если бы еще вернуть Джулиуса… Быть может, стоит попытаться поговорить с ним еще раз? Хорошо бы, если бы и Лизбет согласилась поехать. Рейвен осмелилась надеяться, что после сегодняшнего происшествия она может на это рассчитывать. После ужина, воспользовавшись хорошим настроением Лизбет, Рейвен возьмет ее с собою в кабинет и покажет ей все конторские книги. Рейвен хотелось, чтобы Лизбет поняла — несмотря на завещание, она вовсе не собирается прибирать Хальцион к рукам. Если возможно, она предпочла бы, чтобы плантацией управляли все трое.

Внезапно Рейвен остановила коня.

Трое… Ну конечно, только трое, а не четверо.

Девушка с грустью заметила, что, несмотря на все свое желание, она не может причислить к этим троим еще и Стива — ведь им суждено расстаться. И несмотря на безумные, страстные ночи, Рейвен понимала: когда-нибудь воспоминания о них будут больно ранить ей сердце… Но пока они вместе и Стив — быть может, хоть немного — любит ее, Рейвен будет наслаждаться каждым проведенным с ним мгновением.

Оставив Звездного Огня с Джошуа, Рейвен вернулась в дом — ей хотелось закончить работу и к приходу Лизбет привести в порядок кабинет.

Как только она шагнула на парадное крыльцо, навстречу ей вышла Мария. Девушка сразу догадалась, что кормилица чем-то расстроена.

— Явилась Селена Лерокс с ребенком, — доложила Мария. — Дожидается вас на заднем крыльце. Я сказала, что вас нет. Но она ответила, что все равно получит от папаши хлыста за то, что улизнула с поля. Так что решила уж вас дождаться.

Рейвен ощутила недоброе предчувствие, однако тут же мысленно отругала себя.

— Хорошо. Проводи ее ко мне в кабинет.

— И чего только эта оборванка тут забыла, — проворчала Мария, входя в дом. — Никому ведь не говорит, от кого пригуляла ребеночка, сама, поди, не знает…

Рейвен вошла в кабинет и уселась за письменный стол. «Интересно, зачем пожаловала Селена?» — ломала она себе голову, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.

В дверь нерешительно постучали. Глубоко вдохнув, Рейвен разрешила войти.

А в это время на одном из хлопковых полей, рукою заслонив глаза от безжалостно палящего солнца, Мейсон Лерокс смотрел на проезжающую мимо Лизбет. Похоже, она кого-то искала, то и дело переводя взгляд с одного ряда зеленой листвы, которую густо усеивали воздушные белые шарики, на другой. Измученные зноем, рабы тащили вдоль рядов заплечные мешки и изредка бросали на девушку усталые взгляды.

Мейсон догадался, что она ищет Селену, иначе вряд ли бы эта неженка притащилась сюда по жаре. Такие, как она, сидят сейчас по домам да потягивают охлажденный лимонад, заставляя негритят обмахивать их пальмовыми листьями. Уж они ни за что не выползут на солнце, когда кругом так и жужжат мухи.

Мейсону хотелось сказать Лизбет, чтобы она забыла о своей интрижке и больше не беспокоилась о выродке Неда Ральстона — теперь Мейсон займется индианкой сам. Однако он лучше подождет и сообщит ей об этом после — когда Рейвен уже будет кормить рыб на дне реки…

Глава 25

Дрожа всем телом, Селена сидела на стуле возле письменного стола Рейвен и с трудом держала на руках ребенка. От волнения, что сейчас ей придется сказать чудовищную ложь, у нее пересохли губы, а в горле застрял ком.

Рейвен видела, что девушка нервничает, однако не позволяла себе связывать это ни с чем, кроме Мейсона.

— Опять что-нибудь с отцом, Селена? Наверное, по-прежнему не дает тебе покоя? Вчера я разговаривала с ним по поводу пьянок. И мне пришлось его предупредить, что если это будет продолжаться, я дам ему расчет.

Глядя на Рейвен, Селена не смогла удержаться от мысли, какая она красивая и, наверное, добрая. Если она любит Стива, то, действуя по приказу Лизбет, Селена делает еще большую подлость — ей казалось, что Рейвен прекрасно подходит Стиву. Ведь он так одинок, хотя никогда не признается в этом даже самому себе. Раньше Селене не приходилось вмешиваться в его личную жизнь…

По-прежнему молча она смотрела на Рейвен с каким-то скорбным выражением лица, и та осторожно спросила:

— Прошу тебя, расскажи, зачем пришла. Тебе нечего бояться.

Селена закусила губу, чтобы не расплакаться. Не похоже, чтобы, как сказала Лизбет, Рейвен злилась на Селену за то, что по ночам ей приходилось посылать за Стивом.

— Селена, я очень хотела бы тебе помочь, но у меня много других дел. — Рейвен не хотелось показаться черствой, однако за последние пять минут ее гостья еще не обронила ни слова.

Наконец та робко произнесла:

— Я… — и тут же смутилась.

Нет, она не может сделать такое Стиву!

Но вдруг слабо шевельнулась ее маленькая дочь, и, взглянув на нее, Селена увидела, что девочка улыбается во сне. От кого-то Селена слышала, что младенцы улыбаются во сне, потому что с ними разговаривают ангелы. Раньше она даже не подозревала, что сможет любить кого-нибудь так сильно, пока впервые не прижала к груди своего ребенка. Эта маленькая крошка во всем от нее зависит. И жизнь, которую ей подарила Селена, еще долго будет в ее руках.

Рейвен снова попыталась услышать от посетительницы что-нибудь вразумительное.

— Селена, ну пожалуйста. Почему ты сюда пришла? Ты хотела мне что-то сказать?

Наклонившись, Селена поцеловала малышку в щечку, закрыла глаза и попросила у Бога прощения за то, что собиралась совершить. Затем посмотрела на Рейвен и, глубоко вздохнув, выпалила:

— Стив Мэддокс — отец моего ребенка.

Рейвен покачнулась и схватилась за край стола.

— Он собирался на мне жениться, но потом появились вы…

— О Господи! — едва слышно простонала Рейвен.

Селена подняла голову выше. «Ну давай же, лги дальше! — сверлило у нее в мозгу. — Ведь все это ради дочки — кроме тебя, у нее больше никого нет. Если ты этого не сделаешь, рано или поздно Рейвен выживет тебя отсюда, а может быть, избавившись от Рейвен сама, выгонит Лизбет. Не та, так другая… Выбора нет».

— Мы встречались тайно. — Селена сочинила эту историю, лежа почти до рассвета без сна. — Я знала, Стив не из таких, кто женится, но так влюбилась, что продолжала с ним спать. Все надеялась, что он надумает завести семью… Когда он узнал о ребенке, то все равно не захотел на мне жениться, но все же стал об этом задумываться. А затем — как раз перед тем как поехать за вами — сказал, что согласен.

Рейвен откинулась на спинку кожаного кресла. Глаза ее были закрыты, а руки стиснуты на коленях. Всей душой девушка молила, чтобы то, что она слышала, оказалось ложью. Однако с каждым, словно тяжелый камень, брошенным Селеной словом она понимала — это правда и от нее никуда не деться.

— Когда Стив вернулся, — продолжала Селена, — я сразу заметила, как он переменился. Стал поговаривать, будто не знает, стоит ему жениться или нет. Твердил, что позаботится о нас с ребенком, но для семейной жизни еще не готов. Я думала — когда родится Аманда, он так ее полюбит, что передумает. Но… этого не случилось. А потом он признался, что не хочет жениться из-за вас.

Рейвен широко распахнула глаза.

— Из-за меня? — эхом повторила она.

— Да, из-за вас. — Селена попыталась изобразить из себя оскорбленную женщину. — Сказал, что не хочет отсюда уезжать, несмотря на то, что мог бы это сделать — ведь господин Нед оставил ему достаточно денег. Сказал, что его дом здесь и что боится, будто вы прогоните его. Поэтому он с вами и спутался…

— Все! Хватит! — Рейвен зажала уши ладонями. — Это неправда.

— Нет, правда! — Селена хлопнула ладонью по столу и, когда Рейвен разжала руки, закончила свое лживое признание: — Он сказал, что пока спит с вами, то может командовать на конюшнях и вообще жить здесь в свое удовольствие, но если он на мне женится, нам придется уехать.

Из глаз Рейвен хлынули и ручьем потекли по щекам слезы, однако девушка даже не попыталась сдерживать или вытирать их. В эту минуту она понимала лишь одно — вся ее жизнь вдруг потеряла смысл.

— Зачем ты говоришь мне все это?

— Затем, чтобы вы вернули его мне. Моей девочке нужен отец — чтобы ее не заклеймили незаконнорожденной. И чтобы он заботился о ней, а не только подкидывал время от времени денег. Но пока Стив считает, что должен вас… — Селена на секунду остановилась и выдавила усмешку, которую долго репетировала в своей хижине перед треснутым зеркалом, — обслуживать, ребенок будет всего этого лишен.

К горлу Рейвен подкатила тошнота. Перед глазами замелькали воспоминания о том, как Стив держал ее в объятиях, как шептал ей ласковые слова… такой нежный и милый. Конечно, она не была настолько глупа, чтобы думать, будто он любит ее так же, как она его. И все же представить, что Стив использует ее, чтобы не потерять работу… Ведь когда он обнимал ее, Рейвен и в голову не могло прийти, что он ее «обслуживает» — вроде тех портовых проституток, которые делают это за деньги…

— Боже милостивый, нет, — снова прошептала Рейвен.

Ради ребенка Селена должна была доиграть свою роль до конца. Потом у нее еще будет время ненавидеть и проклинать себя.

— Неужели вы мне откажете? — Селена вытаращила глаза — выдавить из них слезы оказалось совсем не трудно. — Господи, вы ведь сами женщина! Конечно, Стив — настоящий красавец, и мне ли не знать, — она осклабилась, — каков он в постели… Понятно, почему вам жалко его бросать. Но с вашими-то деньжищами вы могли бы купить себе еще и не такого.

Рейвен снова замутило.

— Прошу тебя, замолчи!

— Нет, я не замолчу, пока вы не согласитесь оставить его в покое. И будет несправедливо, если вы прогоните его после того, как мы поженимся. Он лучший в здешних местах объездчик. Из того, что Стив рассказывал об иноходцах, ясно, что они очень дорогие и что за ними нужен особый уход. Не думайте, я не стану держать зла ни на него, ни на вас. Я даже не против, если время от времени вы будете по-прежнему пользоваться его услугами — так сказать, в благодарность за то, что нас тут держат… Только дайте ему на мне жениться!

Рейвен покачала головой — не в знак того, что отказывает Селене, а как бы перечеркивая все услышанное.

Однако Селена поняла это иначе и еще сильнее принялась упрашивать ее:

— Вы должны это сделать, мисс Рейвен! Ради моей девочки. Не говорите ему, что я к вам приходила, — он меня возненавидит, а пострадает от этого Аманда. Просто скажите, что в этом качестве он вам больше не нужен, но может, как и раньше, работать в имении. Посоветуйте ему жениться и завести семью. Тогда он обязательно вернется ко мне и возьмет меня замуж. Я даже не сомневаюсь. Сделайте это для моей дочурки. Прошу вас… — Ее голос дрогнул.

Наконец Рейвен смогла выговорить:

— Я ничего этого не знала, Селена.

— Я так и думала. — Селена утерла глаза кончиком детского одеяльца. — Я ведь вижу, что вы хорошая. Все говорят о вас только доброе. Поэтому я и пришла к вам как женщина к женщине — надеялась, что вы поймете. Ведь если бы вы оказались на моем месте и другая отнимала бы у вашего ребенка отца, наверное, вы сделали бы то же самое. Я знаю, временами мой папаша не подарок, — не останавливалась Селена, — но когда он трезвый, он очень хороший человек. А когда мы со Стивом поженимся и отцу не придется больше за меня краснеть, он наверняка бросит пить. Вы понимаете?! — Девушка изобразила радость, хотя душа ее была опустошена. — Всем будет только лучше. Если, конечно, — она нахмурилась, придав лицу подозрительность, — вы тоже в него не влюбились. Тогда все пропало, и вы не уступите Стива, будь у меня от него хоть десяток детей. Но я вас предупреждаю: я сплю и буду с ним спать, даже если опять придется рожать. Вы можете выгнать меня, если хотите, однако… — Она больше не выдержала всей этой комедии и судорожно разрыдалась.

— Как, ты и теперь с ним спишь? — удивленно переспросила Рейвен. А затем подумала, что это не имеет никакого значения. Стив бросил Селену, но совсем не так, как сделал это отец Рейвен. Ее отец не знал, что Лакома беременна. Стив отлично знал о существовании своего ребенка, он даже был рядом с Селеной, когда младенец появлялся на свет. Тем не менее подло пренебрег своими обязательствами, потому что поставил свои интересы выше. Что ж, от него можно ожидать и не такой низости.

— Иногда, — призналась Селена. — Я знаю, после родов с этим следовало бы немножко повременить, но…

— Умоляю тебя. Я не хочу больше это слышать. — Держась за край стола, Рейвен поднялась, но ее ноги так дрожали, что она снова опустилась в кресло. — Иди, — прошептала девушка. — Уходи, пожалуйста.

— Обещайте, что вы ничего не расскажете Стиву. — Внезапно Селена поняла, что для нее это сейчас самое главное. — Он не должен знать, что я у вас была.

— Хорошо, хорошо, я ничего не скажу.

Селена медленно встала.

— Вы подумаете над тем, что я вам говорила?

Рейвен лишь отмахнулась от нее и, сложив руки на столе, уронила на них голову.

Выскользнув из дома, Селена побежала к грядам с бататом, возле которых один из рабов поджидал ее в фургоне, чтобы отвезти в Мобил. Там она собиралась пожить немного у подруги, муж которой был в плавании, — Селена не представляла, скоро ли сможет снова посмотреть Стиву в глаза. На плантации же все будут думать, что она прячется от отца.

Девушка надеялась только на то, что Лизбет окажется права, и, когда придет пора вернуться, Рейвен покинет Хальцион, не объяснившись со Стивом.

Селена еще раз обратилась к Господу с молитвой, чтобы все вышло именно так, и горячо раскаялась в совершенном злодеянии.

Лизбет сморщилась от боли, когда Мария намазала ей лицо каким-то светло-коричневым снадобьем.

— Ой-ой, как больно!

— Ничего, потерпите, те хулиганы сделали бы вам еще больнее. Не надо было отправляться на прогулку одной. Радуйтесь лучше, что мисс Рейвен оказалась на месте и тут же бросилась за вами. — Когда Лизбет рассказала ей о случившемся, Мария остолбенела от ужаса.

— Уж поверь мне, я радуюсь, — заверила ее Лизбет, а затем добавила: — Знаешь, я совершенно переменила свое мнение о ней, Мария. И она права — в Хальционе достаточно места для всех нас. Завтра же поеду в Мобил и скажу об этом Джулиусу — может, уговорю его вернуться.

Губы Марии расплылись в счастливой улыбке.

— Слава Богу! Я так рада. Теперь у нас тут наконец воцарится мир.

— Рейвен научит меня стрелять из револьвера и так же, как она, скакать на лошади. Я жалею, что скверно вела себя раньше, но она так неожиданно здесь появилась…

— Ничего, зато теперь все будет хорошо. И я надеюсь, что господин Джулиус все-таки вернется домой. Как было бы славно, если бы все зажили одной дружной семьей.

— Да, только боюсь, его придется долго уговаривать. Он уехал такой расстроенный.

— И насколько мне известно, то, что мисс Рейвен ездила к нему, тоже пришлось ему не по нраву.

— А когда она к нему ездила?

Мария загадочно улыбалась, будто что-то скрывала. Немного посомневавшись, она ответила:

— Да ладно уж, теперь скажу, только не выдавайте меня мисс Рейвен. Она заставила Джошуа поклясться, что он будет хранить молчание, но после всего случившегося тот не утерпел — так перепугался… Мисс Рейвен велела ему сидеть на козлах, но он слез и подглядывал в окно пивной. Говорит, что когда зажужжали пули, он чуть не помер со страху.

— Пули? В пивной? Что ты такое несешь?

— Обещаете, что про меня не проболтаетесь? — недоверчиво спросила Мария.

— Ну конечно, говори же!

Лизбет выслушала подробный рассказ Марии и, представив все это воочию, под конец расхохоталась. Раньше, так же как и Джулиуса, поведение Рейвен только огорчило бы Лизбет. Однако теперь, понимая, что та старалась сделать как лучше и, вероятно, рисковала ради Джулиуса собственной жизнью, Лизбет пришла в восхищение. Она обязательно поговорит об этом с Джулиусом.

— Да уж, Рейвен такая, — с гордостью добавила Мария. — Хорошо еще, что, прежде чем вы решили с ней помириться, ничего не стряслось.

Лизбет снова поморщилась, хотя на этот раз совсем не от мази. Кое-что ужасное действительно еще не случилось, но может случиться, если она не найдет и не остановит Селену. Однако в поле ее не оказалось, и один из работников сказал, что после ленча Селена туда не собиралась. Лизбет побывала даже в хижине девушки — тоже напрасно. Поэтому она решила вернуться домой, промыть царапины и вновь отправиться на поиски Селены.

— Теперь бы вам переодеться к ужину — и опять как новенькая, — заключила Мария.

— Я как раз иду переодеваться, — ответила Лизбет, поднявшись. — Но перед ужином мне нужно кое-что успеть, так что давайте перенесем его на час позже обычного. Обязательно предупреди Рейвен.

— Как я могу ее предупредить, — всполошилась Мария, которая начала укладывать свои снадобья обратно в ведерко, — когда она заперлась в кабинете и, должно быть, сидит над чем-то очень важным. Я постучалась и предложила лимонаду, но она отослала меня прочь. И голос какой-то странный… Наверное, устала. Еще бы, возись тут со всякими вроде этой Селены Лерокс…

Но Лизбет ничего этого не слышала, потому что, перепрыгивая через ступеньки, мчалась вниз по лестнице. В своей комнате она быстро сменила порванное платье на новое. Через несколько минут девушка уже садилась на спину Красотки, чтобы скакать к хижинам рабов.

Завидев ее, негры с любопытством поднимали головы. Все толпились вокруг общих котлов, в которых прямо на улице готовили еду. Лизбет почувствовала запах жарившейся на свином сале зубатки. Какой-то старик, сидя на крылечке, перебирал струны банджо, а босоногие дети прыгали и подпевали в такт музыке.

Оглядевшись, Лизбет вспомнила о том, как Селена описывала задумки Рейвен обустроить хижины. Что ж, Лизбет готова была даже помочь. Пришло время многое изменить, в том числе свою собственную жизнь. Как только она уладит все с Селеной, Лизбет обязательно пошлет на плантацию Тремейнов нарочного с запиской, в которой попросит у Барли прощения. Она пригласит его в Хальцион и скажет, что очень сожалеет о случившемся. Мария права. Все будет хорошо.

Лизбет уже подъезжала к хижине Селены, когда в ее душе возникло недоброе предчувствие. Селена, как и другие, должна была бы сейчас готовить на улице ужин. Но, возможно, поскольку она одна, девушка ест вместе со своими соседями, которые как раз суетились перед домиком.

— Вы не видели Селену Лерокс? — спросила Лизбет, остановив кобылу.

— Она уехала, — бросила какая-то толстушка, не поднимая головы от огромной деревянной миски, в которой замешивала тесто для маисового хлеба.

Лизбет остолбенела.

— Куда уехала?

— Да кто ее знает. Сказала моему мужу, что некоторое время ее не будет. А куда собралась, не говорила. Наверное, прячется от своего папаши.

Лизбет облегченно вздохнула. Селена прячется не от отца, а от нее — видимо, решила отказаться от своей роли и теперь боится показаться ей на глаза. Но это же просто замечательно!.. Лизбет не терпелось сказать об этом самой Селене.

— Отлично, если появится, передайте ей, что она может больше не прятаться. Она поймет.

Женщина озадаченно посмотрела на Лизбет, удивляясь, чему это так обрадовалась хозяйка, но так и не оторвалась от миски с тестом.

Лизбет вернулась в дом и, проходя мимо столовой, заметила, что Мария поставила на стол только один прибор.

— Что такое? — спросила девушка у Нолли, кухонной прислуги. — Почему здесь только один прибор? А как же мисс Рейвен?

— Мисс Рейвен от ужина отказалась, — ответила Нолли. — Кажется, она сильно занята и неважно себя чувствует. Мария вроде бы говорила, что она уже легла.

— Как жаль! — воскликнула Лизбет. Придется провести весь вечер в одиночестве. На самом деле ей не терпелось помириться с Барли, но девушка чувствовала, что должна быть с Рейвен и как-то отметить их сближение.

Теперь их встреча не состоится.

Когда Лизбет поспешила вон из столовой, ее окликнула удивленная Нолли:

— Куда же вы, мисс Лизбет? Скоро принесут ужин…

Лизбет даже не остановилась, чтобы ответить. Ей хотелось, чтобы еще засветло Джошуа успел отвезти ее к Барли.

Она поделится с ним радостной новостью, что теперь все будут счастливы.

Стоя возле окна, Рейвен наблюдала, как Лизбет весело бежит через лужайку. Рейвен не знала, куда она так торопится, да и не хотела знать. С тех пор как ее сердце как будто вырвали из груди и раскромсали на тысячи кусочков, ее вообще больше ничего не интересовало.

Рейвен уже оделась в солдатскую форму и была готова к отъезду. Теперь она лишь дожидалась темноты, чтобы незаметно прошмыгнуть в конюшню и вывести Дьявола. С собой она брала только немного денег из сейфа — на первое время, пока не найдет работу.

«Куда ехать? — внутренне содрогаясь, спрашивала Рейвен саму себя. — И где найти покой?»

Затем она заверила себя в том, что сейчас это не имеет никакого значения. Ее жгла лишь одна мысль — бежать из Хальциона… бежать от Стива.

Рейвен даже в голову не приходило увидеться с ним, чтобы сказать, какой он подлец и что она будет презирать его до конца своих дней. Ведь если Рейвен сделает это, она откроет ему свою душу и Стив узнает о том, как сильно она его любила. Нет, Рейвен не пойдет на это, хотя бы ради гордости — похоже, теперь это единственное, что у нее осталось. Что ж, к утру она будет уже далеко. Если Стив и захочет ее найти, ему это не удастся. Кто-кто, а индейцы умеют заметать следы…

Он и все остальные просто решат, что ее новая жизнь не удалась и девушка решила вернуться в свой привычный мир. Стив женится на Селене, даст ребенку свое имя и со временем забудет о Рейвен. Она с горечью подумала: а вспоминал ли он о ней вообще, кроме тех минут, когда держал в своих объятиях?

Впрочем, Стив тоже подарил ей немало счастливых мгновений. Именно они остались и, наверное, останутся в ее памяти навсегда.

Рейвен оглядела уже полюбившуюся комнату с кружевным пологом над кроватью и с улыбкой вспомнила, как первый раз ночевала в Мобиле. Тогда она даже не знала, что такое полог. Пожалуй, память будет часто уносить ее в мир, в котором жил отец…

Его она тоже никогда не забудет. Несмотря на то что Стив разбил ей сердце, Рейвен будет благодарна ему — ведь если бы не он, она никогда не узнала бы и не полюбила отца. Такое не сможет заслонить даже боль и унижение.

Да, в своем сердце Рейвен сохранит много хорошего, потому что успела полюбить Хальцион со всеми его обитателями. Как жаль, что она уезжает как раз тогда, когда наконец-то немного сблизилась с Лизбет!

К тому же Рейвен не суждено освободить рабов и обустроить их хижины. Теперь уж ничего не поделаешь — после того как Стив сделал из нее посмешище, она все равно не сможет здесь больше оставаться.

Лизбет скрылась за дверями конюшни. Какая она счастливая! Быть может, кто-нибудь другой научит ее стрелять и скакать на лошади. Дай Бог, чтобы и жизнь Джулиуса тоже круто изменилась к лучшему…

Рейвен отошла от окна, чтобы не терзали ненужные мысли. Скорее бы стемнело и она смогла бы отправиться в путь.

Стоя лицом к дому, Мейсон Лерокс прислонился к огромному стволу векового дуба. В свисавших с него длинных прядях мха затаившегося человека почти не было видно. Он внимательно следил за Рейвен, которая взад и вперед расхаживала перед окном.

Мейсон решил: если надо, он простоит здесь всю ночь, а возможно, и не одну, но обязательно подстережет Рейвен. И когда девчонка все-таки выйдет, он прокрадется следом — с ружьем наготове.

Глава 26

Лежа на спине в своей комнатке, Стив тупо смотрел в потолок. До полночи оставалось еще несколько часов, а ему уже не терпелось поскорее увидеть Рейвен.

То, что им постоянно приходится прятаться, все больше мучило его. Конечно, никто не должен знать, что они встречаются по ночам, однако что мешает им прокатиться верхом, прогуляться или просто побыть вдвоем? Ведь тогда как ему показать Рейвен, что их общее будущее возможно?

Подумав об этом, Стив подскочил на месте, а затем рассмеялся и покачал головой, как будто стряхивая с себя остатки тяжелого сна. Ведь только что он признался самому себе в том, в чем так долго боялся сознаваться, — да, ему действительно хочется связать свою жизнь с Рейвен. Более того, ему хочется, чтобы она стала его женой.

Ведь он любит ее…

То, что каждую ночь ему приходится ждать, когда она прокрадется к нему в комнатку над конюшней, превратилось для Стива в невыносимую пытку. Ну почему они должны стыдиться своих чувств?

Последние дни он постоянно думал о Рейвен. От воспоминаний об их возвращении в Хальцион на душе у него сразу теплело. Вообще все, связанное с этой необыкновенной девушкой, приносило радость. Да, когда-то Стив обещал себе не влюбляться и не заводить серьезных отношений с женщинами. Но это было так давно — до того как он встретил Рейвен, которая перечеркнула все и чудесным образом изменила его самого. Он не мог больше ждать, чтобы поделиться своим открытием с возлюбленной и узнать о ее чувствах к нему.

Стив потянулся за рубашкой, а затем обулся. Представив, как удивится Рейвен, когда Мария доложит о посетителе, и, спустившись вниз, увидит его, Стив улыбнулся. Интересно, какое у нее будет лицо, когда он сообщит о своем намерении открыто ухаживать за нею…

А что, если своим признанием он выставит себя на посмешище?

В конце концов, кроме безграничной страсти, которая захлестывала обоих, Рейвен ничем не показывала, что любит его. Впрочем, и Стив всегда тщательно скрывал, что она значит для него гораздо больше.

Что ж, остается только одно — пойти и открыть перед нею свое сердце. Даже если окажется, что он интересует ее исключительно как любовник…

С болью Стив подумал, что лучше все-таки узнать правду, как бы горька она ни была. Он понимал, что одних тайных свиданий ему уже недостаточно.

Ветка дерева больно хлестнула Мейсона по лицу, и надсмотрщик тихо выругался.

Луну часто заслоняли тучи, и, следуя за Рейвен по пятам, он с трудом различал путь. Интересно, почему девица все время едет не по дороге, а вдоль нее? Ведь она гонит мустанга в самые заросли кустарника.

Еще Мейсона удивило то, что Рейвен оделась в военную форму. Он ни за что не догадался бы, что это она, если бы не видел, как, потихоньку выйдя из дому, девушка прокралась на конюшню, словно боялась с кем-нибудь столкнуться.

Мейсон пожалел, что, как всегда, хлебнул лишнего. В голове гудело, мысли ворочались с трудом. Впрочем, куда Рейвен едет и зачем, его мало интересовало. И какая разница, во что она вырядилась. Вот прекрасная возможность избавиться от нее раз и навсегда, даже если кажется, что земля уходит из-под ног…

Только бы не отстать, ведь надо дать ей отъехать от дома подальше. Было еще слишком рано — только что мимо них по дороге проехали две повозки и экипаж, Слыша стук колес, Рейвен каждый раз застывала на месте, чтобы ее никто не заметил.

Отхлебнув из фляги виски, Мейсон попытался придумать, что делать дальше. Если он будет по-прежнему плестись за Рейвен, рано или поздно она его обнаружит и обязательно заподозрит неладное. Интересно все-таки, куда она нацелилась. Этак и до Мобила недалеко…

Мейсон едва не поперхнулся — ну конечно же, она едет в Мобил!

Примерно в получасе езды на север Алабама впадает в Мобил, и Рейвен никак не миновать моста через реку. К тому времени, когда она к нему подъедет, будет уже достаточно поздно, а следовательно, никто не помешает устроить всаднице засаду. Надо только смело выехать на дорогу — как будто он спешит по своим делам — и обогнать Рейвен. А когда она поскачет по мосту, Мейсон выстрелит и сбросит ее тело в реку. Выходит, все очень просто!

Он погнал лошадь к дороге.

Рейвен приостановилась. Она уже слышала, как мимо проезжали повозки и экипаж, теперь вот еще какой-то всадник… Надо бы спрятаться, чтобы никто не увидел ее и не сказал об этом Стиву. Хотя вряд ли до утра тот пустится в погоню. Скорее всего, подождав ее с полчаса у себя, помчится к Селене и утолит свою похоть с нею.

— Будь ты проклят, Стив Мэддокс, — прошептала Рейвен. Слезы пеленой застилали ей глаза. — И я тоже — за то, что люблю тебя.

Мимо промчался всадник. Узнав Мейсона Лерокса, девушка слегка удивилась, куда это он так спешит. Впрочем, какая разница… Ясно одно — Стиву и Селене он сегодня не помешает. Рейвен вся вспыхнула от ревности, представив их вдвоем.

Через несколько минут она вытерла глаза и продолжила путь. Скоро впереди раскинутся болота, и ей придется вернуться на дорогу. Наверное, было бы лучше переждать где-нибудь до рассвета, но тогда Стив получит больше шансов ее найти. Ведь переночевав у Селены, он наверняка захочет узнать, почему Рейвен не пришла. Упаси Бог, Стив ни за что не станет портить свои отношения с хозяйкой! Он отправится ее искать и, обнаружив, что Дьявола нет, удивится, почему она не оседлала Звездного Огня. Вот тогда он все поймет и попытается ее догнать.

Подумав об этом, Рейвен бессильно покачала головой. Нет, нельзя ждать до утра… Однако продираться через глухие заросли по болоту она тоже не сможет. Остается рискнуть и выбраться на дорогу. Вряд ли ее кто-нибудь узнает, даже если скачущий в здешних местах на мустанге солдат с длинными черными волосами и вызовет удивление.

Зато к утру она проделает уже немалый путь.

— Подхлестни-ка лошадей, Джошуа! — весело крикнула из коляски Лизбет. — Нам давно пора быть дома. Я и не думала, что так застряну у Тремейнов.

— И впрямь застряли, — проворчал слуга, щелкая хлыстом по крупам лошадей. — Удивляюсь, как вы еще не остались там ужинать.

— Они предлагали, но я ведь помню, что нам надо успеть вернуться засветло.

Лизбет скрестила руки перед грудью и радостно обхватила себя за плечи. Ее визит удался на славу. Поначалу ее появление встревожило Барли — наверное, бедняга решил, что девушка не зря пугала и теперь приехала, чтобы рассказать о произошедшей между ними сцене родителям. Но, услышав, как она весело щебечет с его матерью, молодой человек понял, что причина визита Лизбет совсем иная. Как только они остались наедине, гостья попросила у него прощения. Вспомнив о том, как она призналась Барли, что он ей нравится и что после траура она с удовольствием примет его ухаживания, девушка покраснела. Тогда, улыбнувшись, Барли обнял ее, и они украдкой поцеловались. Лизбет надеялась, что впереди их ожидает только хорошее.

Она даже рассказала Барли, как на нее напали в лесу, — юноша так расстроился, что Лизбет уже не сомневалась в искренности его чувств. Геройский поступок Рейвен произвел на него огромное впечатление — он удивился и обрадовался еще больше, услышав из уст Лизбет похвалы в адрес сводной сестры. Девушка доверительно сообщила жениху, что решила с ней помириться.

Неожиданно она вгляделась в темноту.

— Не мимо ли Мейсона Лерокса мы сейчас проехали? — спросила она у Джошуа.

— Да вроде.

— Интересно, куда это он? Такие горячие деньки, а им, видать, все нипочем — неужели в поле не намаялся?

Закрыв глаза, Лизбет стала мечтать о будущем, однако слова Джошуа внезапно вывели ее из задумчивости.

— А вон еще один чудак!

Девушка увидела длинноволосого солдата, который скакал на мустанге — кажется, такой же был у Рейвен… Да нет, наверное, просто похож. И Лизбет снова погрузилась в счастливые размышления.

— Как это нет в своей комнате? Тогда где же она?

Мария пожала плечами. Мистер Стив казался очень взволнованным — быть может, действительно что-то случилось?

— Прямо ума не приложу. Я обыскала весь дом — нигде нет. А на конюшне смотрели?

— А я, по-твоему, откуда пришел?! — сорвался Стив, но тут же опомнился — к чему выплескивать досаду на ни в чем не повинную Марию? — Извини. Я просто очень беспокоюсь. Она уверена, что сама может о себе позаботиться, и все-таки ей следует быть поосторожней.

— Не бойтесь, уж она-то себя в обиду не даст, — с гордостью сказала Мария. — По словам мисс Лизбет, это могут подтвердить трое бродяжек, которых мисс Рейвен подранила сегодня возле реки.

— Что-о?! — Целый день провозившись у Халзов, Стив остался у них ужинать и вернулся домой уже поздно вечером. Он принял душ и сразу поднялся к себе — дожидаться Рейвен, так что не успел даже ни с кем поговорить. — Что ты такое болтаешь?

— Когда мисс Лизбет каталась верхом, на нее напали трое бандитов, но мисс Рейвен вовремя подоспела на подмогу и подстрелила всех троих. Правда, не насмерть. Мисс Лизбет говорит, она хотела их как следует проучить, чтобы все знали, как соваться в Хальцион.

— Должно быть, Лизбет была просто в ярости. Опять, наверное, поссорились. Ты ведь знаешь, как злилась Лизбет после того, как Рейвен на скаку перехватила ее кобылу. И сейчас, поди, надулась…

— Да нет, сэр, как раз наоборот. — Мария с удовольствием поделилась со Стивом добрыми вестями. — Теперь они с мисс Рейвен заживут душа в душу. Мисс Лизбет сама мне это сказала.

— Что такое? О чем тебе сказала мисс Лизбет? — с улыбкой спросила Лизбет, входя в фойе и развязывая ленты на шляпке. — Привет, Стив!

Она добродушно кивнула от удивления захлопавшему глазами молодому человеку.

«Господи, что творится на свете! Откуда вдруг такая вежливость?» — пронеслось у него в голове.

— Мария сказала, что вы помирились с Рейвен, — недоверчиво пробубнил он.

— Да, помирились. Теперь здесь вообще все будет по-другому, — добавила девушка, подразумевая также их со Стивом отношения. Раньше он предлагал ей свою дружбу — Лизбет надеялась, что это предложение еще осталось в силе.

— Ты, случайно, не знаешь, где она?

— А разве ее нет дома? — Лизбет посмотрела на Марию. — Ведь Нолли сказала, что мисс Рейвен нездоровится и что она уже легла. Поэтому я и поехала к Тремейнам извиниться перед Барли — мне стало так скучно одной…

Стива поразило то, что Лизбет могла перед кем-то извиниться, но раздумывать над этим сейчас было некогда.

— А что с ней?

— Просто сказала, что плохо себя чувствует, — подтвердила Мария. — Она была в кабинете, когда, постучавшись, я передала ей то, о чем вы, мисс Лизбет, просили. Сказала, что вы хотите немного повременить с ужином. Однако мисс Рейвен ответила, что это не имеет значения — она, мол, не голодна и все равно собирается пораньше лечь. Как она ушла наверх, я не видела, но через какое-то время заметила, что дверь кабинета открыта, а внутри пусто.

— Ничего не понимаю, — удивилась Лизбет.

— Я тоже, и мне все это совсем не нравится. — Стив начал расхаживать из угла в угол.

Лизбет видела, как он взволнован, и радовалась, что хотя бы вовремя остановила Селену. Наверное, они с Рейвен действительно любят друг друга. Если так, это только чудесно. Быть может, весной удастся сыграть сразу две свадьбы. Траур закончится, и никто не осудит молодых за то, что им захочется пожениться в такую прекрасную пору.

— По-моему, не из-за чего так переживать, — попыталась успокоить Стива Лизбет. — Скорее всего ей просто захотелось прогуляться верхом при луне. Сегодня такая чудная ночь.

От волнения забывшись, Мария плюхнулась на атласный диванчик.

— Видать, измучилась. Последнее время она трудилась как проклятая. Наверно, забралась куда-нибудь подальше, легла да тут же и заснула.

Стив задумался о том, с чего начать поиски, а Лизбет стала строить планы относительно свадьбы. Оба как будто забыли о Марии, которая продолжала монотонно ворчать:

— Знала ведь, что ей и без таких, как Селена, хлопот хватает, так нет же, сама велела впустить эту шалаву в дом.

Стив словно очнулся.

— Не смей говорить так о Селене, слышишь, Мария?!

— О Господи!

Оба взглянули на Лизбет. Побледнев и схватившись за горло, та раскачивалась из стороны в сторону и стонала:

— Только не это… Только не это…

Подбежав, Стив рухнул перед нею на колени и схватил девушку за руки.

— Лизбет, ты что-то знаешь? Ответь мне. Что бы ни случилось, не молчи, пожалуйста.

— Я… я… — Девушка замотала головой. — Нет, не могу. Не заставляйте меня.

— Говори, — не отставал Стив. От предчувствия чего-то ужасного по спине его пополз неприятный холодок. — Ты должна мне сказать.

— Тогда ты меня возненавидишь, — задыхаясь, прошептала она. — Боже мой, если только это то, о чем я думаю, я сама себя ненавижу.

— Честное слово, я не стану на тебя сердиться, — пообещал Стив. Лишь бы она призналась, лишь бы не упала в обморок!

Вскочив с дивана, Мария забилась в угол, напуганная еще сама не зная чем.

Наконец Лизбет промямлила:

— Это я заставила Селену. Поэтому она и приходила… поэтому уехала Рейвен. Но я договорилась с Селеной раньше, чем Рейвен меня спасла. И я не смогла уже ничего изменить. Ах, мне было так скверно, поэтому я и отправилась тогда верхом одна. Пока я не выгнала Барли, я даже и не думала, что буду из-за этого так страдать. Ведь я совсем не такая уж гадкая, Стив. Поверь мне. На меня просто нашло какое-то затмение.

— Да-да, я понимаю. — Молодой человек отпустил ее руки и, схватив за плечи, слегка встряхнул. — Мы поговорим обо всем этом потом, Лизбет. А сейчас скажи мне — где Рейвен? Ведь она может оказаться в беде.

Подняв голову, девушка увидела полные страха глаза Стива и сразу поняла, что он любит Рейвен.

— Что же я натворила?! — Лизбет опустила глаза, не в силах больше выдерживать его взгляд. Глядя в пол, она лихорадочно затараторила — ведь, может быть, еще не поздно найти и остановить Рейвен. — Бог мне судья, Стив, я ее ненавидела и хотела от нее избавиться. А когда я выследила ее на конюшне и увидела, как она поднималась к тебе, я поняла, что вы любовники. Поэтому я придумала план: пойти к Селене и заставить ее признаться, будто ты отец ее ребенка и что…

— Да как ты смела! — Стив с такой яростью встряхнул Лизбет, что ее голова закачалась из стороны в сторону. Затем, испугавшись, что может причинить ей боль, он выпустил девушку из рук и, вскочив на ноги, бросился к двери.

— Постой, выслушай меня!

Простонав, Стив обернулся — неужели ей и этого мало?!

— После того как Рейвен спасла мне жизнь, я поняла, что была не права, и пошла к Селене, чтобы ее остановить, но не нашла. Одна из рабынь сказала, что она, по-видимому, прячется где-то от отца. Я вздохнула с облегчением — думала, что Селена уехала, потому что не посмела открыто мне отказать. Ведь ей так не хотелось это делать, она даже плакала… Теперь от стыда я прямо не знаю, куда деваться.

— Еще бы! — холодно бросил Стив.

— Но я ведь думала, что все утряслось…

— Ну да, утряслось! — решительно вставила Мария. — А Селена — прямиком сюда и, верно, все ей как раз и выложила. Из-за этого, видать, мисс Рейвен так и убивалась.

— Я должен ее догнать! Постой… — снова обернулся он к Лизбет. — Ты говорила, что была у Тремейнов?

Лизбет кивнула.

— Рейвен наверняка направляется в Мобил. Куда же еще? Оттуда она легко доберется до Техаса. Неужели она не встретилась тебе по дороге?

— Нет. Если бы встретилась, я бы обязательно тебе об этом сказала, Стив.

— Тогда она, наверное, выехала раньше и уже миновала поворот к Тремейнам. Проклятие! — Сжав кулаки, Стив ударил ими друг о друга. — Если она уже так далеко, мне ее не найти. — Он повернулся к двери, все равно отказываясь сдаваться заранее.

Лизбет пожалела, что так задержалась у Барли. Быть может, она встретила бы Рейвен по пути.

— Как жаль! Нам попались только двое — Мейсон Лерокс, а затем чуть позже солдат. Его конь еще был очень похож на Дьявола. Но не мог же он… Я имею в виду, не могла же…

Лизбет осеклась, подумав о том, что этим солдатом могла оказаться Рейвен; одновременно та же самая мысль пришла на ум и Стиву. «Его конь был очень похож на Дьявола…»

Сомнений нет! Это только она!

Стив бросился к двери. Если Рейвен скачет по дороге, он еще успеет ее догнать. Попав в Мобил, она легко затеряется в толпе, а днем отправится на запад, и ему уже никогда ее не отыскать.

Джошуа чистил Звездного Огня, когда на конюшню влетел Стив.

— Похоже, за вами гонится сам дьявол.

— Возможно, что и так. Помоги мне оседлать Звездного Огня. Быстрее! — Сорвав с ограждения стойла одеяло, молодой человек бросил его на спину коня.

Джошуа удивленно захлопал глазами.

— Да что вы, мистер Стив, совсем рехнулись? Вы не сможете на нем скакать! И никто не сможет, кроме как мисс Рейвен, а она сама уехала кататься. По мне, так если она и отвадила сегодня тех бродяг, это еще не значит, что теперь можно одной разгуливать по ночам. Мало ли что…

— Раз уж не помогаешь, не путайся хотя бы под ногами! — Стив сбегал за седлом и поспешил надеть его на Звездного Огня.

— Да он убьет вас! — испугался Джошуа, едва поспевая за Стивом, который уже выводил жеребца из стойла.

— Не убьет, — отрезал молодой человек. Он прикрепил уздечку и, похлопав Звездного Огня по шее, шепнул ему на ухо: — Иначе мы навсегда потеряем Рейвен. По-моему, так же как и мне, тебе этого совсем не хочется. Однажды она рассказывала мне о родстве душ… Если ты поймешь, что я вовсе не собираюсь подчинять тебя своей воле, я успею ее остановить. Ведь, кроме тебя, ее никому больше не догнать.

Казалось, каким-то чудом его слова дошли до Звездного Огня. Тихонько заржав, жеребец потряс головой, как будто ему не терпелось скорее пуститься в погоню.

Вскочив в седло, Стив затаил дыхание.

Звездный Огонь ударил правым копытом о землю.

Стив догадался о том, что конь все понял, — на глазах у всадника выступили слезы.

— Ну что ж, тогда вперед!

По конюшне прогрохотали копыта — доскакав до ворот, Звездный Огонь уже переходил в галоп. Он не стал дожидаться, пока откроют ворота. Одним могучим прыжком жеребец перескочил через них, давая восхищенному Стиву почувствовать всю свою мощь.

Они помчались по серебристой от лунного света дороге. Предоставленный сам себе, Звездный Огонь ни разу не споткнулся и не замедлил ход.

Надо было спешить. Ведь Рейвен намного опередила их. Стив не представлял, далеко ли она теперь, понимая лишь одно — нельзя терять ни секунды. Под стук копыт Звездного Огня сердце молодого человека сжималось от досады — почему же он раньше не признался Рейвен в том, как сильно любит ее?

* * *

Мейсон Лерокс выбрал отличное место для засады — возле моста, там, где поначалу его начали ошибочно возводить, так и остался каменный столб. Мейсон взобрался на него; теперь этот столб послужит отличным наблюдательным пунктом. Когда Рейвен подъедет, Мейсон успеет ее заметить. Ему хватит одного, пусть даже двух выстрелов — все равно кругом никого нет. Можно изрешетить девчонку пулями — никто ничего не заметит. Зато скорее пойдет на дно…

Мейсон подтянул колени к подбородку, укладывая ружье рядом с собой. Фляга с виски быстро оказалась под рукой — он отхлебнул из нее, усталый и сонный. Голова сама собой склонилась на грудь. «Ничего, пару минут можно пока и вздремнуть», — решил Мейсон, мгновенно погружаясь в сон.

Глава 27

Наконец Стив увидел ее на середине моста.

Дьявол скакал мерной рысью, и Стив побоялся окликнуть девушку — вдруг она вздумает подхлестнуть мустанга. На другом берегу реки располагались сплошные заросли и топи. Если девушка погонит Дьявола туда, в темноте Стиву ни за что ее не найти, а ведь кругом кишат змеи и аллигаторы…

Однако Рейвен уже услышала стук копыт и оглянулась.

Догадавшись о том, что его заметили, Стив невольно натянул поводья, однако сделал это так резко, что Звездный Огонь взвился на дыбы. Жеребец потрясал в воздухе могучими копытами, а всадник изо всех сил старался удержаться в седле.

Узнав Стива, Рейвен вся похолодела — будто очарованная следила она за тем, как молодой человек пытается обуздать горячего скакуна… Да ведь это же Звездный Огонь!

Справившись с жеребцом, Стив неуклонно приближался, однако Рейвен все еще была не в силах сдвинуться с места.

— Ты прискакал на нем… — выдавила она наконец. — Но как это тебе удалось?

Не теряя времени, юноша вырвал у нее из рук поводья — теперь не ускользнет, а то пришлось бы свистеть и ждать, когда ее сбросит собственный мустанг…

— Выбора не было. Он самый быстрый, а я должен был найти тебя до того, как ты доберешься до Мобила.

— И он позволил тебе? — Рейвен потрепала жеребца по шее — ее боль и гнев как будто куда-то отступили.

— Я объяснил, что, если мы собираемся тебя остановить, ему придется согласиться.

Рейвен словно очнулась, заметив свои поводья в руках Стива.

— А ну-ка отдай! — свирепо накинулась она на него. — Довольно! Я уезжаю домой.

— Но ты и так дома, Рейвен. — Стив попытался взять ее за руку, однако девушка с досадой оттолкнула его. — И тебе придется меня выслушать. Я знаю о том, что наговорила тебе Селена. Все это ложь. Ее заставила Лизбет — она выследила нас и решила, что, если ты поверишь, будто я отец Аманды, она сможет от тебя избавиться.

— Нет, это ты лжешь, Стив! Селена сказала, что ты… — Рейвен брезгливо скривила губы, — обслуживал меня, чтобы не потерять работу. Теперь обо мне можешь не беспокоиться. Решать, останешься ты на плантации или нет, будут Лизбет и Джулиус, ведь Хальцион теперь принадлежит им. И всегда им принадлежал. Для меня нет места в Алабаме. Я здесь чужая, вот только была слишком слепа и не замечала этого. Думала, смогу добиться того, что меня полюбят и захотят принять в свою семью… — Тыльной стороной ладони Рейвен вытерла непрошеную слезу. — Но все это лишь мечта, так же как и ты, — сама того не желая, добавила она.

В душе Стива вспыхнул слабый проблеск надежды.

— Ты совсем не чужая. И я не мечта, а явь, если, конечно, ты не захочешь ее перечеркнуть, Рейвен.

— Послушай! — крикнула девушка, захлебываясь от негодования. — Даже если ты меня любил, у тебя есть долг перед Селеной и ее дочерью. Господи, кому, как не мне, понимать, что значит быть брошенной собственным отцом! В моей душе никогда не будет покоя, если из-за меня ты оставишь своего ребенка.

— Но это не мой ребенок! Лизбет заставила Селену солгать. Ты должна мне поверить. Когда я найду Селену, она во всем тебе признается. Отец Аманды умер задолго до ее рождения. Он был женат. Селене не хотелось причинять его семье боль, поэтому, кроме меня, об этом никто не знает. Раньше мне было наплевать, что болтает Мейсон или кто-нибудь другой, — добавил молодой человек, снова протягивая к ней руку.

Рейвен снова подалась назад, однако на сей раз уже не так решительно. Слова Стива звучали вполне искренне, и раздирающая ей сердце любовь молила девушку поверить в них.

— Не знаю когда, Рейвен, — продолжал Стив, и на лице его отразилось страдание, — но это случилось. Я вдруг понял, что люблю тебя, только тебя, и мне никто больше не нужен. Не только из-за наслаждения, которое я с тобою испытывал, хотя ни с кем мне еще не было так хорошо. Я хочу, чтобы ты стала моей женой и матерью моих детей — наших детей, Рейвен. Знай, я никогда тебя не оставлю. Могу поклясться перед самим Господом: я буду любить и беречь тебя до последнего вздоха.

Бог свидетель, — Стив спрыгнул с коня и, сняв с мустанга Рейвен, прижал ее к себе; залитые лунным светом, они стояли на мосту, — до конца дней я хочу прожить с тобой, вместе с тобой состариться. А когда умру, разделить с тобою вечность. Никогда не думал, что смогу сказать такое… Но это правда. Поверь мне.

Рейвен вся затрепетала. В ту же минуту она поняла, что не сможет уехать, потому что любит его, и уверенность в этом дала ей силы ответить:

— Я верю тебе, Стив. И я хочу того же, что и ты… навеки и навсегда.

— Какое счастье, любимая. Какое счастье! — Смеясь и плача от радости, он осыпал ее лицо поцелуями. — Знаешь, на секунду я испугался, что Звездный Огонь не позволит себя оседлать. Но, как ни странно, когда я сказал ему, что совсем не собираюсь навязывать свою волю, по-моему, он все понял. — Помрачнев, Стив добавил: — Однако даже если бы он меня убил, я сошел бы в могилу с сознанием того, что хотя бы пытался сделать что-то для тебя и для себя — для нас обоих.

Раскрыв губы, Рейвен насладилась его поцелуем, который как будто утверждал — нельзя отрекаться от любви.

Неожиданно прогремел выстрел.

Не успело еще смолкнуть эхо, как, схватив Рейвен, Стив бросился вместе с нею на землю. Закрыв девушку собой, он выхватил револьвер, готовый защищаться.

Затем они услышали радостный возглас:

— Попал! Не стреляйте, все в порядке. Я попал в него!

— Да ведь это Джулиус! — вскрикнула Рейвен, узнав голос и пытаясь оттолкнуть Стива. Он помог ей подняться, и девушка бегом помчалась по мосту. Стив бросился за ней.

Увидев ее, Джулиус удивленно воскликнул:

— Рейвен, неужели это ты?! Я просто заметил, как он наводит ружье на какую-то парочку на мосту, и сбил его.

Взглянув на землю, она увидела корчившегося с простреленным плечом Мейсона Лерокса.

— Мейсон? — Ничего не понимая, Рейвен потрясла головой. Она переводила взгляд то на него, то на еще дымящийся револьвер Джулиуса. — Но это не твой пистолет…

— Я брал уроки стрельбы, — похвастался Джулиус. — В конце концов я понял, что был полным идиотом, но не хотел признаваться тебе в этом, пока не исправлюсь. Но сегодня решил, что уже пора. Тот, кто учил меня стрелять, сказал, что ему нечего мне больше передать. Я шел, чтобы поделиться этим с тобою. И еще извиниться за свое поведение. Я собирался приехать раньше, но не мог — я ведь теперь пробую зарабатывать себе на пропитание, — усмехнулся он. — Могу сказать, что это не просто, зато, когда работа сделана, легко на душе.

Стив подошел и пожал Джулиусу руку.

— Я рад, что тебе пришлось задержаться, Джулиус. Ведь ты спас нас, спасибо тебе за это.

— Но почему он хотел вас убить? — Джулиус ткнул Мейсона носком ботинка. — Отвечай, негодяй!

В смутной тревоге Рейвен прижалась к Стиву.

— Что, если и в этом замешана Лизбет?

Стив обнял ее за плечи.

— Вряд ли, она бы мне призналась. Но мы выясним позже. А сейчас, хоть он и правда Негодяй, нам надо отвезти его назад и перевязать.

— А что Лизбет? — заинтересовался Джулиус. — Неужели она что-то натворила? Надо будет с ней серьезно поговорить.

— Не беспокойся, — сказал Стив. — Мы сами расскажем тебе все по пути домой.

— Домой, — с удовольствием выдохнул Джулиус. — Такое милое слово… Знаешь, Рейвен, а ты была права — в Хальционе действительно хватит места для всех нас. Ты согласен, Стив? — Улыбнувшись, Джулиус похлопал его по спине. Он понял, кому принадлежит сердце Рейвен. Что ж, Стив давно уже стал членом их семьи.

Стив ласково обхватил Рейвен за талию.

— Целиком и полностью. А мы позаботимся о том, чтобы нас стало еще больше.

Рейвен приникла к нему, и, обнявшись, они стали спускаться с моста.

— Значит, теперь все в полном порядке? — спросил Джулиус, глядя им вслед.

Переглянувшись, Рейвен и Стив улыбнулись, затем нежно поцеловали друг друга, и только после этого Рейвен ответила:

— Я бы сказала — как в сладком сне.

Примечания

1

От английского raven — ворон, цвета воронова крыла.

2

Ложные шаги (фр.).

3

Halcyon (англ.) — тихий, безмятежный.

Content

Патриция Хэган
Как в сладком сне

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Примечания