Аганбегян Абел

Экономика России на распутье…

Абел Аганбегян

Экономика России на распутье… Выбор посткризисного пространства

Кризис – это наш шанс

Кризис – это нечто двойственное. И не случайно у китайцев понятие «кризис» обозначается двумя иероглифами, первый из которых – обозначает «беду», а второй – «шанс для развития».

Глобальный финансово-экономический и социальный кризис, который мы переживаем, – это действительно беда и для мира в целом, и для отдельных стран, и для нашей России.

В своем развитии Россия в связи с кризисом задержится на 4, а может быть, и на 5 лет. В острый период кризиса в 1,5–2 раза вырастет безработица, до 10% упадут реальные доходы, в связи со спадом жилищного строительства на годы задержится столь важное для россиян улучшение жилищных и коммунальных условий жизни. Кризис неизбежно ухудшит здоровье у части населения в связи вызываемым им стрессом и депрессией. Сотни и тысячи предприятий, банков и организаций обанкротятся, многие будут поглощены и реструктурированы. Пережить все это тяжело, болезненно и кризис действительно является бедой.

В то же время в период кризиса сохранятся, а в ряде случаев, окрепнут, наиболее сильные, жизнестойкие банки и организации, произойдет своего рода естественный отбор – основа прогресса. Кризис закалит миллионы людей, сумевших выйти из него победителями, и вдохновит их на новые свершения. Многим кризис «вправит мозги», разрушит догмы и иллюзии, заставит переосмыслить старые представления, преподаст жизненно важные уроки на будущее, попросту говоря: кризис расчистит и укажет более эффективный путь развития тем, кто извлечет из него полезные уроки.

Он многим даст шанс вырваться вперед, все расставить по местам и покажет, кто есть кто. Он лишит быстро и легко разбогатевших в России предпринимателей их легкой добычи – капитала, «вернет их на землю», создаст тренд сокращения разрыва между богатыми и бедными. Кризис еще раз покажет возрастающую роль науки и образования в движении вперед, потребует в перспективе более осмысленных действий и поступков. Надеюсь, что в нашей стране кризис приведет к существенной переоценке нашей социально-экономической политики, потребует программно-целевого подхода, инноваций, выдвижения на первое место экономики знаний.

Уверен, что после кризиса будет принята вдохновляющая долговременная стратегия устойчивого развития нашей страны, которая вознесет наш народ к высотам мировой цивилизации.

Предлагаемая вниманию читателей – моя вторая книга по современному кризису в России. Первая, вышедшая в марте 2009 г., так и называлась: «Кризис: беда и шанс для России». Тогда кризис только начался и было неясно, как он будет развиваться, насколько будет глубоким и продолжительным.

О нашем представлении того времени о кризисе свидетельствуют прогнозы Минэкономразвития на 2009 г.: прирост ВВП, например, по прогнозу в декабре 2008 г. намечался в размере 2,4%, в январе 2009 г. – минус 0,2%. Я тогда написал в первой книге, что может быть минус 3%. Уже в марте появился прогноз – минус 6%, в мае (в пессимистическом варианте) допускался показатель – минус 8%, в июне был дан общий прогноз – минус 8,5%. Хотелось бы, чтобы хотя бы на этом мы остановились. Фактический спад ВВП в мае 2009 г. к соответствующему периоду 2008 г. составил 11%, а за девять месяцев года (в январе–сентябре) – 9,9%.

Как видно, с каждым месяцем жизни наше понимание кризиса растет. И сейчас – в октябре 2009 г., когда пишутся эти строки, представление о финансово-экономическом кризисе является уже более реалистическим, полным, углубленным. Это побудило написать настоящую вторую книгу о кризисе.

Разумеется, до конца кризиса еще далеко. И мы, конечно, еще многого не знаем и не осознаем, особенно в части выхода из кризиса, его реальной продолжительности. Так что не исключено, что придется писать и третью книгу.

Но все же сегодня, по всей видимости, кризис приближается к экватору, к своему дну, особенно, если рассматривать этот кризис как глобальный и ориентироваться на показатели по странам мира. В Китае, Индии, ряде других развивающихся странах, в США и Западной Европе, которые вошли в кризис на полгода – год раньше нас, появились первые признаки торможения кризиса, виден свет или его отблески в конце туннеля. Кое-какие признаки этого появились и в России. Хотя не исключено, что надвигающаяся вторая волна кризиса, связанная с кризисом «плохих» долгов, снижением платежеспособного спроса и ухудшением ликвидности предприятий, организаций, банков и государства, может привести осенью 2009 – зимой 2010 г. к углублению кризиса.

Я попытался пронизать все главы книги идеей оптимизма: кризисы приходят и уходят, а социально-экономическое развитие страны и мира по восходящей происходило и будет происходить впредь. Хотелось бы – и на это есть весомые основания, – чтобы Россия из кризиса вышла окрепшей и возмужалой, чтобы в этот переломный период было бы положено начало модернизации нашей социально-экономической системе, которая приведет к прогрессу и процветанию. Хочу закончить предисловие мудрыми словами мудрого человека. В своей работе «Выжить и стать сильнее в кризисные времена» знаменитый гуру современного менеджмента Ицхак Адизес приводит высказывание Альберта Эйнштейна:

...

Кризис может стать подлинным благословением для любого человека и любой страны, поскольку все кризисы ведут к прогрессу.

Творчество рождается в муках, так же как день рождается во мраке ночи.

Кризис стимулирует изобретательность, приводит к открытиям и выработке новых стратегий.

Тот, кто побеждает кризис, одерживает победу над собой, не подчиняясь обстоятельствам.

Тот, кто винит кризис в своих неудачах, зарывает талант в землю и пасует перед проблемами, вместо того, чтобы решить их…

Куда лучше работать, не жалея сил.

Давайте раз и навсегда покончим с прискорбным нежеланием бороться с трудностями.

Глава I Глобальный кризис. Год спустя

На распутье

Седьмого сентября 2008 г. обанкротилась одна из крупнейших в мире инвестиционных компаний – Lehman Brothers с активами более 700 млрд долларов. Это событие резко ухудшило и без того полубанкротное состояние банковской системы отдельных развитых стран, продемонстрировала слабость и неэффективность всей финансовой системы капиталистического мира, принудила правительства стран бросить триллионы долларов на оказание незамедлительной помощи банкам и инвестиционным компаниям в этих странах. Вслед за разразившимся глубоким финансовым кризисом сначала развитых стран мира, а затем всех других стран, началась рецессия экономики в США, Европе, Японии, и кризис стал общеэкономический, а затем и социальный, связанный со снижением реальных доходов и небывалым ростом безработицы.

Этот всесторонний системный кризис стал общемировым, глобальным и впервые после знаменитого кризиса начала 1930-х гг., вошедшего в историю под названием «Великая депрессия», валовой внутренний продукт всего мира стал сокращаться.

Кризис оказался не просто всесторонним и глобальным, но и небывало глубоким: ведущие фондовые рынки мира сократились в 2,5–5 раз; цены на нефть, газ и основное сырье снизились в 2–3 раза; во многих странах мира, прежде всего, в США и Англии, цены на жилье, недвижимость, землю сократились до 2 раз; промышленность «просела» на 10–20%, а в Японии – даже на 30%.

Пока рецессия общественного производства в развитых странах и в большинстве стран с переходной экономикой идет четыре квартала, но, вероятно, она еще продлится.

В США и Еврозоне уровень безработицы достиг 10%, а в России, Украине и некоторых других странах с переходной экономикой вплотную приблизился к этой отметке.

При этом кризис сопровождается в развитых странах мира, а также в Китае, серьезной дефляцией и потребительских цен, и цен производителей, а в странах с переходной экономикой при значительном снижении цен производителей наблюдается высокая (10–15% – в России, Украине и Белоруссии) инфляция. Так что кризисная ситуация здесь переросла в стагфляцию.

Преодоление кризиса в условиях дефляции и, особенно, при высокой стагфляции крайне затруднено и поэтому, скорее всего, современный кризис будет весьма продолжительным и, возможно, перерастет в длительную депрессию (стагнацию).

Финансово-экономическая и социальная ситуация в большинстве стран мира ухудшилась настолько, что потребовалось впервые после кризиса 30-х гг. прошлого века прибегнуть к крупномасштабным антикризисным государственным программам.

В среднем на эти программы были направлены гигантские финансовые средства, составляющие обычно 10– 15% от объема валового внутреннего продукта соответствующих стран. Антикризисная программа США оценивается, например, в 2 трлн долларов, европейских стран – более чем в 2 трлн евро. В России объем средств, направленных на смягчение кризиса за год, включая кредитные средства, достиг 40% ВВП страны, из них более половины – десятилетние кредиты и безвозмездное финансирование.

Кризис развивался вширь и вглубь с таким размахом и быстротой, что произвел переворот в экономическом мышлении. Большинство людей в рыночных странах до этого верили в эффективность рынка, придерживались либеральных взглядов о всесильности, саморегулируемости рыночных институтов, об ограниченной роли государства в регулировании экономикой. И вдруг созданные мифы о выгодности ипотеки, о необходимости всемерного развития потребительского кредита, о высокой полезности деятельности крупных инвестиционных фирм и гигантских банков в одночасье рухнули и дружный хор голосов стал призывать государства национализировать банкротящиеся банки и инвестиционные компании, помочь отсрочить и смягчить выплату ипотечных кредитов. Все стали обвинять грантов мировой финансовой системы в одностороннем стремлении к наживе, в пренебрежении общественных интересов, обвинять их в развязывании этого кризиса.

Политические партии многих стран стали требовать резкого ужесточения государственного регулирования финансовых рынков, валютных курсов. Стали раздаваться даже голоса о необходимости демонополизации и разукрупнения бывших «столпов» финансового мира, таких как Goldman Sachs, CitiBank и др.

В ряде стран, где кризис стал перерастать в экономическую катастрофу, стали требовать смены правительства страны, и в десятке стран, как следствие кризиса, правительства были вынуждены уйти в отставку. Разразился политический кризис.

Драматизм этих событий не имеет аналогов в прошлом. Он заставил задуматься об эффективности мировой финансово-экономической системы в целом и финансово-экономической системы каждой страны в отдельности.

Впервые, пожалуй, в полный голос заговорили о недопустимости отрыва финансового движения средств от развития общественного производства, о неправомерности бесконтрольной торговли производными ценными бумагами, о необходимости резкого ужесточения законодательств по ипотеке, кредитам, банковской и инвестиционной сферы, о необходимости регулирования межстранового перетока капитала, о финансово-экономической деятельности наднациональных корпораций, которую нужно поставить под контроль и т. д.

Главное, что при этом выяснилось, что бывшие «лидеры» мира – 7 ведущих развитых стран – не способны решать мирохозяйственные проблемы. Поэтому впервые родилась и получила всеобщее одобрение инициатива о принятии коллективных решений и координации действий не 7–8, а как минимум 20 стран мира, включая в их число наиболее крупные развивающиеся страны: Китай, Индию, Бразилию и др.

Это тем более нужно было сделать, что самым устойчивыми к последствиям глобального финансово-экономического кризиса оказались именно развивающиеся страны. В отличие от развитых стран мира и стран с переходной экономикой в развивающихся странах дело не дошло до рецессии общественного производства. В целом динамика валового внутреннего продукта всех развивающихся стран только замедлилась с 5,5% в год до 2% в кризисном 2009 г.; в Китае ожидается рост – 8%, в Индии – более 6%, в Бразилии – около 1%.

Уже со второй половины 2009 г. в развивающихся странах началось достаточно быстрое восстановление потерянных темпов экономического развития. Да и безработица в этих странах, прежде всего в Китае, не сильно выросла, составив 4,3% в этом году.

Так что развивающиеся страны – и в первую очередь Китай и Индия – становятся основным локомотивом вывода всего мира из рецессии. В связи с этим их роль в мирохозяйственных связях значительно возросла. Вдруг всем стало ясно, что без развивающихся стран нельзя всерьез решить ни одной общемировой финансовой или экономической проблемы. Именно в кризис произошел наметившийся до этого сдвиг сил, средств, влияния в пользу развивающихся стран. Они, а не развитые страны мира, пожалуй, впервые стали лидерами, оказывающими наибольшее влияние на темпы социально-экономического развития всего мира.

Как видно, кризис коренным образом изменил социально-экономическую ситуацию в мире, причем – изменил неожиданно, вдруг и в кратчайший срок.

Уместно вспомнить, что в докризисный период, в последние 10 лет развитые страны мира довольно стабильно росли: США – по 2,5–3% в среднем в год, Еврозона – по 2–2,5%. Причем этот рост был высокоинтенсивный, с преобладанием высокотехнологичных, наукоемких, инновационных отраслей. Рост сопровождался прогрессивными структурными сдвигами в сторону информационной технологии, биотехнологии, здравоохранения, подъема экономики знаний, наращиванием усилий и в науке, и в образовании. На глазах улучшалась инфраструктура, поражали масштабы строительства высокоскоростных автомагистралей и железных дорог, преимущественно развивалась и укрупнялась трансконтинентальная авиация. Одновременно осуществлялось огромное жилищное строительство и обеспечивался небывалый подъем потребления разнообразных благ и услуг в развитых странах мира.

Основной показатель уровня экономического развития – валовой внутренний продукт на душу населения – в развитых странах превысил минимум в 20 тыс. долларов США, а в восьмерке ведущих государств – даже 30 тыс. долларов США.

Средняя продолжительность жизни в развитых странах вплотную подошла к 80-летнему рубежу, а в ряде стран даже перешагнула его. Так что серьезно поднялся и индекс социального развития.

Еще лучше шли дела в развивающихся странах. Их валовой внутренний продукт в среднем в год рос вдвое быстрее, чем в развитых странах, – по 5,5–6% в год. Лидировали здесь Китай (12–13% в год) и Индия (8–9% в год). Этот рост происходил с акцентом на технологическое развитие. Приток капитала в развивающиеся страны, по данным Всемирного банка, каждые два года удваивался и в 2007 г. превысил 1 трлн долларов. В массовом масштабе здесь строились современные предприятия, и все большая доля инновационной продукции и услуг стала концентрироваться в развивающихся странах. Китай, как известно, стал одним из крупнейших в мире производителей современной автомобильной техники, персональных компьютеров, многих видов современного оборудования. Он самостоятельно запускает в космос спутники и космонавтов. Индия вышла на второе место по экспорту математических программ, развив гигантскую индустрию оффшорного программирования. Многими научно-техническими достижениями может похвастаться и Бразилия, которая легче всех других латиноамериканских стран переживает нынешний кризис. Всех удивляет огромный научно-технический и образовательный взлет Арабских Эмиратов, и прежде всего Дубаи.

После трансформационного кризиса 1990-х гг., связанного с развалом Советского Союза и СЭВ, постсоциалистические страны тоже стали быстро наращивать свою экономическую мощь и благосостояние людей. В последнее 10-летие среднегодовой рост ВВП превысил 7,5%, а реальные доходы на душу населения увеличивались по 8–9% в год. Вдвое быстрее производства росли инвестиции, и экономическая мощь стран СНГ, прежде всего России, за 10-летие, предшествующее кризису, удвоилась.

К сожалению, этот быстрый социально-экономический рост после трагических событий трансформационного кризиса, когда уровень производства и благосостояния сократился вдвое, не сопровождался столь же значительными подвижками в прогрессивном изменении структуры общественного производства, наращивания высокотехнологических и наукоемких сфер экономики, возрастания интеллектуального потенциала. Прогрессивные сдвиги, разумеется, происходили, но медленнее, чем в развитых и развивающихся странах. И только в последние несколько лет здесь стал намечаться определенный перелом, и движение ускорилось, но кризис застопорил эти радужные изменения.

Как видно, мир стоит на распутье, – предстоит принять крупные решения по регулированию финансово-экономической деятельности, предотвращающие возникновение подобных этому кризису в будущем. Речь идет о комплексе как международных мер, имеющих межстрановое значение, так и страновых мер с учетом особенностей финансовой системы той или другой страны.

России и другим странам СНГ, подошедшим к развилке дорог, предстоит сделать более серьезный выбор. Экономическая и социальная политика этих стран в предшествующий период не решила структурных и институциональных проблем будущего развития этих стран. Из-за однобокости развития экономики, огромного отставания в технологическом и научно-техническом уровне, неразвитости рыночных институтов эти страны оказались наиболее уязвимыми для кризиса и откатились назад, по крайней мере, на 2 года больше чем развитые страны, не говоря уже о развивающихся странах, которые продолжают движение вверх.

Не менее сложные проблемы стоят в этих странах и в социальной области: по преодолению бедности, по коренному сокращению разрыва в уровне жизни богатых и бедных, по сокращению увеличивающегося разрыва с другими странами по жилищной обеспеченности населения, а главное – по обеспечению значительного роста продолжительности жизни, сокращению показателей смертности в 1,5–2 раза в обозримый срок, по улучшению здоровья нации, в первую очередь, подрастающего поколения.

Необходимы крупные качественные преобразования во многих сферах: во владении собственностью, в развитии малого и среднего бизнеса, в техническом перевооружении основных отраслей хозяйства, в реформах финансовой системы и банков, а также в реформировании всей социальной сферы (особенно пенсионной системы, жилищно-коммунального хозяйства, здравоохранения и образования), в системном изменении взаимодействия центра, регионов и местного самоуправления и во многом-многом другом.

И до кризиса раздавались голоса о недопустимости приостановки движения страны к рынку, о необходимости последовательных рыночных преобразований, о диверсификации структуры общественного производства и экспорта и переходе к инновационному пути развития страны. Кризис со всей наглядностью показал острейшую необходимость скорейшего решения этих назревших проблем. Мы откладывали их решение в течение 10 «тучных» годов. Даже с высокой двузначной инфляцией – тормозом нормального социально-экономического развития – мы не смогли справиться и вошли в кризис со стагфляцией.

Дальше идти по такому пути нельзя. Нам нужно извлечь уроки из кризиса и наметить программу действий на ближайшие годы и на более отдаленную перспективу.

Три сценария кризиса: развитые страны, развивающиеся страны и страны с переходной экономикой

Современный кризис носит глобальный характер, и он поразил все страны, сильно сказавшись на динамике экономики и особенно промышленности, на инфляции, на безработице, на реальных доходах. Повсеместно кризис привел к падению экспорта, сокращению импорта, изменению финансовых потоков.

Но все же на разные группы стран глобальный кризис повлиял по– разному. Попытаемся свести в одну таблицу последствия глобального кризиса за прошедший год – с сентября 2008 г. по сентябрь 2009 г. (табл. 1).

Как видно, в наибольшей мере кризис поразил страны с переходной экономикой – страны СНГ, Балтии и Восточной Европы. Положение в этих странах, разумеется, разное. Наибольший спад производства идет в Украине и Литве: ВВП снижается на 15–20%, наименьший из крупных стран – в Казахстане, где сокращение ВВП составляет 2%.

Таблица 1

Последствия глобального кризиса для разных стран мира

В странах с переходной экономикой наблюдается наибольшая инфляция, особенно в России и Украине (10– 15%) по потребительским ценам. В этих же странах наблюдается наибольшее сокращение реальных доходов и розничного товарооборота. Формально в отдельных постсоциалистических странах показатели безработицы несколько ниже, чем в развитых странах, что связано с нажимом государства на предприятия, которые вынуждены не увольнять, а сохранять в штате часть работников даже во время вынужденных длительных простоев. В странах СНГ, например, это не так обременительно, как в западных странах, из-за относительно низкой заработной платы.

Особенность стран с переходной экономикой (за исключением государств Кавказа и Средней Азии) – депопуляция населения, характеризующаяся превышением смертности над рождаемостью. В связи с этим происходит пока ежегодное сокращение численности населения в России, а в этом году, по-видимому, составит около 200 тыс. человек в сравнении с 270 тыс. в 2008 г. Оно сократилось почти в 5 раз в сравнение с наихудшими годами – депопуляцией 10 лет назад.

Отличительной чертой стран с переходной экономикой является и более острый финансовый кризис во многом из-за высокой доли иностранного капитала в финансовой системе этих стран, поскольку в острый период кризиса здесь начался массовый отток иностранного капитала. Во многом с этим также связано преобладание «коротких», а не «длинных» денег на фондовом рынке. Поэтому здесь наблюдалось вдвое большее сокращение фондового рынка, прежде всего России, с ее огромным фондовым рынком в докризисный период с объемом в 1,5 трлн долларов (8-е место в мире), который обвалился, примерно, в 5 раз.

Несколько меньшее падение экономики наблюдается в развитых странах. В среднем ВВП за год там упал на 4%. В США и в Англии наблюдается острейший кризис ипотеки с рекордным падением цен на недвижимость до двух раз и массовым невозвратом ипотечных кредитов. В связи с этим здесь имеет место глубокий банковско-финансовый кризис с предельно высоким дефицитом госбюджета. Эти страны лидируют так же по уровню безработицы, превысившей 10%. Особенно велика безработица в промышленности в связи с падением здесь объемов производства: в отдельных развитых странах на 20–30%, а машиностроения на 40–50%. Сокращается доля этих стран и в численности населения мира в связи с крайне низким приростом населения, особенно на фоне его намного большего увеличения в развивающихся странах. Неблагоприятный процесс, развернувшийся в развитых странах, – дефляция.

В отличие от развитых стран развивающиеся страны имеют более благоприятные экономические показатели. Они первыми выходят из кризиса. Надо заметить, что среди развивающихся стран имеет место весьма большие различия. Лучше обстоит дело в азиатских развивающихся странах, хуже – в латиноамериканских, исключая, может быть, только Бразилию.

По данным Международного валютного фонда, в 2009 и 2010 гг. мировое развитие экономики по группам стран будет выглядеть, как показано в табл. 2.

Таблица 2

Глобальный прогноз МВФ развития мировой экономики на 2009-2010 гг. (август 2009 г.)

По прогнозам, после рецессии 2009 г. развитые страны в целом ждет относительно небольшой подъем в 2010 г., так что они смогут достичь уровня 2008 г. только в 2011 г.. Лучше средних показателей обстоит дело в США.

Хуже всех – у европейских стран, которые в 2010 г. будут фактически пребывать в стагфляции – депрессии. По прогнозу Еврокомиссии (ноябрь 2009 г.), в 2010 г. ВВП зоны евро вырастет только на 0,7%, а в 2011 г. – на 1,5%. Уровень безработицы в Еврозоне по итогам сентября 2009 г. достиг 9,7%, в 2010 г. – повысится до 10,7%, а в 2011 г. – до 10,9% (по данным Eurostat). В III квартале 2009 г. экономика зоны евро вырастет на 0,2%, а в IV квартале – на 0,1%. В 2009 г. еврокомиссия ожидает сокращение здесь ВВП на 4,1%. Лучше других в еврозоне обстоит дело во Франции и Германии, где небольшой экономический рост наблюдался во II квартале 2009 г. и будет продолжен в III и IV кварталах.

Зато развивающиеся страны в 2010 г. в 2–3 раза увеличивают темпы роста и выходят на более высокий уровень. Это касается не только Китая и Индии с рекордно высокими в кризисное время приростами ВВП, но и Бразилии с прогнозным ростом в 2010 г. в размере 4,5%.

Хуже обстоит дело в России, где в 2009 г. будет наибольший спад – 7,3% (по прогнозу Минэкономразвития, более реалистическому – 8,5%) и довольно медленное восстановление в 2010 г. – всего 2,4% (по прогнозу Минэкономразвития – рост 1,5%).

Ниже я привожу несколько таблиц с конкретными показателями воздействия глобального кризиса на экономику указанных выше трех групп стран (таблицы составлены на основе данных Центра макроэкономических исследований Сбербанка РФ).

Как видно из табл. 3, среди развитых стран наибольший спад экономики наблюдается в Японии. В Еврозоне падение ВВП оказалось большим, чем в США. Но зато в США II квартал 2009 г. оказался существенно худшим в сравнении с I кварталом. По словам Президента США Б. Обамы, американская экономика начала восстанавливаться, однако радоваться рано из-за отрезвляющего роста безработицы.

Таблица 3

Валовый внутренний продукт (рост за год, %)

Из стран БРИК лидируют Китай и Индия. В Бразилии рецессия минимальна. А наибольшие ее размеры, к сожалению, отличают Россию. К тому же в России, даже в отличие от Украины, где дела обстоят совсем плохо, спад во II квартале существенно более глубокий, чем был в I квартале. В III квартале 2009 г. во всех странах, представленных в табл. 3, показатели улучшились, но в положительной зоне темпов прироста оказались только развивающиеся страны.

Таблица 4

Промышленное производство (рост за год, %)

Таблица 5

Розничная торговля (рост за год, %)

Рекордно высокий спад промышленности – в развитых странах, особенно в Японии и Еврозоне (табл. 4). Этот спад оказался даже более глубоким, чем в России, из-за преобладания машиностроения. В Китае и Индии, напротив, в последние месяцы идет интенсивное нарастание темпов промышленного роста (в Китае октябрь +16,1%). Среди стран СНГ по глубине падения (до 30%) в промышленности лидирует Украина. В последние месяцы только Казахстан здесь выходит из рецессии.

Динамика розничной торговли показывает изменение потребительского спроса и реальных доходов населения (табл. 5). В наибольшей мере этот спрос снизился среди развитых стран в США и намного меньше сокращение наблюдается в Европе и Японии. В Китае темпы роста розничного товарооборота просто астрономические – более 15% и это гарантирует высокие темпы роста экономики. Да и в Бразилии, в отличие от рецессии в экономике (правда, небольшой), наблюдаются высокие для кризисного года темпы роста розницы, которые просто нарастают из месяца в месяц, и поэтому выход из кризиса здесь близок.

Во всех представленных странах СНГ, напротив, спад розничного товарооборота от месяца к месяцу нарастает и в Украине и Казахстане размер падения (17–20% в июле) просто представляется опасным. Да и в России увеличивается сокращение спроса и реальных доходов, что, безусловно, затягивает период кризиса.

В развитых странах безработица из месяца в месяц нарастает, а в развивающихся странах и странах СНГ она затормозилась и даже кое-где сокращается (табл. 6).

Таблица 6

Безработица (в процентах к экономически активному населению по методу МОТ)

Таблица 7

Индекс потребительских цен (рост за 12 месяцев, %)

Таблица 8

Индекс цен производителей (рост за 12 месяцев в %)

Дефляция розничных цен наблюдается не только в развитых странах, но и в Китае (табл. 7). При этом размер дефляции из месяца в месяц даже немного нарастает. В контраст с этим Индия допустила высокую инфляцию (июнь – 11,9%), которая идет все же при подъеме экономики и не приводит поэтому к стагнации. А вот в России и на Украине двухзначная инфляция сопровождается двухзначными цифрами сокращения ВВП и промышленности, так что переход к стагфляции здесь налицо. Сравнение динамики розничных и производственных цен (табл. 8) показывает, что в развитых странах и в Китае значительное снижение производственных цен (на 7–9%) привело к дефляции розничных цен. Этого нет в Индии и Бразилии, хотя здесь снижение производственных цен невелико. Но как объяснить обвальное снижение производственных цен в Казахстане (на 20–30%) и в России (на 5–10%) при сохранении высокой инфляции на потребительском рынке (Казахстан – 6%, а Россия – даже 9–10%). И в Украине некоторое снижение производственных цен не сказалось на снижении инфляции. При рассмотрении динамики показателей в период кризиса всегда возникает один главный вопрос: есть ли свет в конце тоннеля, началось ли восстановление экономики?

Прежде всего, чтобы ответить на этот вопрос, давайте условимся о требованиях. По принятому стандарту рецессией называют сокращение производства (минусовые приросты) в течение двух кварталов подряд. И все основные страны в официальных объявлениях о рецессии в своих странах придерживались этого требования. Соответственно, чтобы определить, есть ли положительный тренд, идет ли восстановление экономики, опять-таки надо наблюдать изменения хотя бы в течение двух кварталов.

Попытки делать скоропалительные выводы на основе динамики одного или нескольких месяцев можно, но выводы эти должны быть предположительными. Часто во время кризиса после некоторого улучшения показателей следует более глубокий спад.

Исходя из этих стандартных требований, следует сказать, что по состоянию на сентябрь 2009 г. мы не можем достоверно констатировать восстановление экономики после кризиса ни по развитым странам мира, включая по отдельности все главные страны, ни по странам с переходной экономикой.

Единственными странами, где реально происходит подъем экономики после заминки в экономическом росте в результате кризиса, являются отдельные развивающиеся страны. В Китае во II и III кварталах наблюдается ярко выраженное ускорение экономического роста, и мы вправе говорить о постепенном восстановлении здесь докризисного экономического роста. В Индии такое улучшение относительно невелико, – десятые доли процента, которые вряд ли при таком анализе надо принимать во внимание.

Вместе с тем все, кто предсказывает восстановительный рост и выход из кризиса, разумеется, не прогадают. Месяц, квартал или даже полугодие, раньше или позже, но такое восстановление обязательно будет.

В период кризиса обычно экономика после глубокого падения (скажем, на 11%, как в России) на этом дне не задерживается, в отдельные месяцы или кварталы показывая меньшее снижение (в годовом выражении), например, на 8–10%, а в помесячной или квартальной динамике – фиксируя даже прирост по сравнению с худшим показателем на 1–3% и т. д. И политические деятели, не обученные экономике и желая обрадовать население тем, что дальнейшее падение не происходит, называют этот процесс «копошения на дне» – стабилизацией. Но, увы, стабилизация – это хорошее состояние, которое не может быть в зоне отрицательных или даже нулевых приростов в сравнении с прошлым. Такой процесс надо называть не стабилизацией, а стагнацией или депрессией.

Конечно, со временем стагнация (депрессия) сменится оживлением, экономика восстановится. Ведь кризисы приходят и уходят, а экономика стран остается и развивается, в конечном счете, на благо людей.

Глава II 2009 год – год финансово-экономического и социального кризиса в России

Начало финансово-экономического кризиса в России

Первая волна глобального финансового кризиса обрушилась на Россию в августе-сентябре 2008 г. Испытывая недостаток ликвидности, международные инвесторы, в первую очередь, стали продавать купленные ранее акции на фондовом рынке России и обвалили этот рынок. История в какой-то мере повторяется, и в период кризиса 1998 г. иностранные инвесторы, выводя свои активы из России, в первую очередь стали продавать акции фондового рынка, и в целом цена этих акций снизилась почти в 10 раз. В то время сумма акций, принадлежащих эммитентам фондового рынка России, составляла по максимуму (сентябрь 1997 г.) около 150 млрд долларов, а в результате кризиса 1998 г. сократилась до 20 миллиардов долларов.

10 лет спустя в период финансового кризиса 2008– 2009 гг. изъятие иностранных капиталов из фондового рынка России и уход с этого рынка «коротких» денег, в том числе принадлежащих и иностранным и российским организациям и гражданам, привел к обвалу наших двух главных индексов фондового рынка – ММВБ и РТС. Достигнув максимума в мае 2008 г. и будучи близким к максимуму в сентябре 2008 г., сумма акций оценивалась в 1,5 трлн долларов. Изъятие активов с фондового рынка России привело к падению его индексов, примерно, в 5 раз. Объем фондового рынка России сократился до 350 млрд долларов. В частности, индекс РТС, достигавший почти 2500 отметки, упал менее чем до 500. Немного в меньших размерах сократился и наш главный фондовый рынок – ММВБ.

Другой канал воздействия глобального кризиса на финансовую систему России проявился в оттоке капитала. В 2006–2007 гг., а также в первой половине 2008 г. наблюдался значительный приток иностранного капитала в Россию: увеличивались прямые иностранные инвестиции, рос объем кредитования российских предприятий и банков и т. д. В связи с этим, естественно, росли долги предприятий и организаций России иностранным инвесторам. Общий размер этого долга превысил 540 млрд долларов.

Испытывая нехватку ликвидности, иностранные инвесторы – их инвестиционные компании и банки – сократили вложения средств в Россию, а российские предприятия и организации при этом вынуждены были возвращать долги по ранее взятым обязательствам. В последние четыре месяца 2008 г. предприятия, организации, банки вернули иностранным инвесторам около 60 млрд долларов, а в 2009 г. должны были вернуть еще около 150 млрд долларов.

И раньше наши предприятия и организации ежегодно выплачивали долги, так как зарубежные инвесторы часто давали кредит российским предприятиям и организациям на относительно короткий срок и под повышенный процент. Но сумма долга была все же меньше, так как больше всего она приросла в 2007 г. К тому же обычно долг выплачивался за счет взятия новых кредитов, которые в период кризиса трудно получить.

С лета 2008 г. баланс притока и оттока капиталов стал отрицательным. Капитал стал уходить из страны. В октябре, по оценке Центрального банка, чистый отток капитала из России составил уже 51 млрд долларов. В целом за 2008 г. чистый отток капитала оценивается в 129,9 млрд долларов вместо имевшего место в 2007 г. большого притока капитала (+82 млрд долларов). На 2009 г. Goldman Sachs прогнозирует отток капитала из России за год в размере 100 млрд долларов, а Минэкономразвития – 70 млрд долларов. За январь–октябрь 2009 г. отток капитала составил около 53 млрд долларов, в том числе: в I квартале – минус 39, во II квартале – приток +7 млрд долларов, в III квартале – минус 31 млрд долларов.

Значительно усложнились условия предоставления зарубежных кредитов, выросла процентная ставка. А главное, имеет место дефицит кредитных ресурсов на мировом финансовом рынке. Раньше успешно функционировал межбанковский кредитный рынок, и лучшие банки России в нужных размерах черпали с этого рынка валютные финансовые ресурсы. Теперь фактически межбанковский финансовый рынок развалился, доверие банков друг к другу подорвано. Банки опасаются в период кризиса на сколь-нибудь значительную сумму кредитовать друг друга, поскольку резко выросла вероятность невозврата этих кредитов. Кроме того, подавляющее число банков испытывают попросту недостаток ликвидности и им не до кредитования, тем более иностранных заемщиков.

Третий и весьма существенный канал влияния кризиса на экономическое развитие России – это вызванное кризисом снижение цен на топливо, сырье и материалы .

Пытаясь выжить в условиях рецессии, которая поразила главные капиталистические страны, компании и фирмы стремятся экономить на всем, в том числе сокращая потребление нефти, газа, металла, леса, удобрений и др. Сокращение платежеспособного спроса здесь привело к значительному падению цен. Наиболее важное значение для России имело снижение экспортной цены на нефть. Превзойдя к середине 2008 г. 147 долларов за баррель, цена на нефть начала драматическое снижение и дошла до 30–40 долларов за баррель, потом приподнялась до 60–70 долларов, а в октябре 2009 г. – дошла даже до 80 долларов.

Сокращение цены на нефть вызвало тенденцию и к снижение цен на природный газ – в контрактах на 2009 г. для Европы «Газпром» сокращает цены за поставку тысячи кубометров. В III квартале 2008 г. цена газа в Европе составляла 500 долларов, а на конец 2009 г. в контрактах цена определяется уже в 175 долларов. Столь значительное снижение цены на нефть и газ, а также на металлы, суммарная доля которых в экспорте России составляет более 75%, приведет к абсолютному сокращению размеров экспорта с 469 млрд долларов в 2008 г. до 285 млрд долларов в 2009 г. – по оценке Минэкономразвития. Поэтому приток валюты по экспорту в Россию через каналы внешней торговли сократится, примерно, на 185 миллиардов долларов. За январь-сентябрь 2009 г. объем экспорта сократился в России почти на 44%, что в расчете на год составит 205 млрд долларов. Возможно, к концу года положение немного выправится.

Общий же отток валютных ресурсов в 2009 г. – и экспортных, и иностранного капитала с учетом кредитных ресурсов, ресурсов прямого инвестирования и др. – составит, видимо, более 300 млрд долларов., а с учетом перехода от профицитного к дефицитному госбюджету – более 400 млрд долларов.

Если же взять отток капитала за период кризиса, со второй половины 2008 г. и за весь 2009 г. (ожидаемые показатели) и учесть сокращение золотовалютных резервов на 210 млрд долларов, то общая сумма составит более 700 млрд долларов.

Сокращение объема экспорта и налогооблагаемой базы приведет к недополучению госбюджетом (в сравнении с 2008 г.) доходов в размере 4,2 трлн рублей.

В 2007 г. из 8% прироста ВВП в течение года около 4% этого прироста осуществлялось за счет повышения цен на нефть, газ и металлы и притока в страну огромных валютных поступлений. Теперь этого прироста не будет, и поэтому темпы экономического развития России за счет этого фактора снизятся, примерно, вдвое. А с учетом последствий кризиса они снизились, конечно, намного больше – стали отрицательными. Сокращение темпов социально-экономического развития и прироста бюджета неизбежно вынудят пересмотреть государственный бюджет и динамику всех макроэкономических показателей на среднесрочную и долгосрочную перспективу.

При прочих равных условиях надо было бы существенно пересмотреть и социальные обязательства государства по повышению заработной платы бюджетников, минимума зарплаты, повышению пенсий, пособий, больших дополнительных вложений в национальные программы по здравоохранению, образованию, жилищному строительству, сельскому хозяйству и др. Однако надо принять во внимание, что у государства из-за повышения в прошлые годы цен на нефть и газ, сырьевые ресурсы и материалы, экспортируемые из России, были накоплены значительные золотовалютные резервы (597 млрд долларов по состоянию на август 2008 г.) и сформирован огромный Стабилизационный фонд в размере около 8 трлн рублей, подразделяемый на Резервный фонд и Фонд национального благосостояния. Поэтому у государства есть возможности подкрепить государственный бюджет дополнительными суммами из Резервного фонда, который специально создавался для того, чтобы восполнить, в случае необходимости, выпадающие нефтегазовые доходы. Сумма перечислений дополнительных средств из Резервного фонда в федеральный бюджет в 2009 г. составит 2,7 трлн рублей (60% этого фонда), что возместит только до двух третей выпадающей суммы из-за сокращения экспортных цен и налогооблагаемой базы.

С другой стороны, значительное сокращение выручки экспортных предприятий и организаций приведет, прежде всего, к уменьшению размера их инвестиций, а значит, к дополнительному снижению в перспективе объемов производства.

С 2008 г., как известно, началось сокращение добычи нефти в России. Снижается и добыча природного газа. При этом экспорт нефти и газа сокращается в существенно больших размерах из-за увеличения потребления этих продуктов внутри нашей страны. В 2009 г., по-видимому, удастся стабилизировать добычу нефти, но из-за снижения спроса, прежде всего в Европе, добыча природного газа сократится впервые до 20%, а это уже – серьезный спад, измеряемый сотней миллиардов кубометров природного газа. Трудности с объемами добычи нефти и газа будут и за пределами 2009 г. из-за неизбежного сокращения инвестиций в добычу нефти и газа в 2008–2009 гг.

С другой стороны, уменьшение выручки экспортных отраслей сократит размеры их оплаты смежникам – буровикам, строителям, транспортникам, трубникам, машиностроителям, энергетикам и др., которые в прошлые годы направлялись во многом на дополнительное повышение заработной платы соответствующим работникам. И из-за сокращения бюджетных доходов также придется в ограниченных размерах повышать заработные платы тех, кому труд оплачивается из бюджетных средств. Поэтому денежные доходы населения в 2009–2010 гг. будут расти существенно меньше, чем росли в предшествующие годы, а реальные доходы из-за высокой инфляции в 2009 г. сокращаются. За 9 месяцев 2009 г. они снизились на 1,1% (реальная зарплата – на 3,5%), в том числе в III квартале – на 5,7%.

Когда мы говорим, что средний реальный доход на душу населения растет на 10% (это средний прирост за последние 9 лет), то понимаем, что рост дохода у разных групп населения различный. При этом у 20% населения рост денежных доходов не перекрывает инфляцию, и в реальном выражении их заработная плата и доход сокращаются. Еще у 40–50% рост денежных доходов и цен идут параллельно и размер дохода немного сокращается или немного увеличивается (по несколько процентов в год). И только у 30–40% населения реальные доходы действительно растут по 10, 20 и больше процентов в год. Если же рост реальных доходов с 10% в год опустится, например, до 3%, то численность населения, у которых сокращаются реальные доходы, с 20% поднимется до 50%. И, разумеется, сократится численность населения, у которых реальные доходы растут на 10–20%.

Еще один, уже четвертый по счету канал воздействия на Россию мирового финансового кризиса состоит в значительном укреплении доллара по отношению к рублю. С 23,5 рублей за один доллар его валютный курс вырос почти до 36,5 рублей в январе 2009 г., всего за пять месяцев. Это укрепление доллара не только по отношению к рублю, но и по отношению к другим валютам – к евро (соотношение евро и доллара сократилось с 1,6 до 1,3), к фунту стерлингов (соотношение сократилось с 2,0 до 1,5) связано со значительным повышением спроса на доллары в связи с выведением инвестиционными фирмами и банками, зарубежными инвесторами, оперирующими в долларах, своих активов из других стран мира, прежде всего, развивающихся стран.

В то же время отметим, что финансово-экономическая ситуация в США никак не способствует повышению курса доллара. Напротив, если бы не кризис, скорее всего, доллар бы продолжал сдавать свои позиции по отношению к евро, иене и другим валютам. Ведь в США не просто сохраняется двойной дефицит (дефицит бюджета и дефицит платежного баланса), от которого напрямую зависит курс национальной валюты. Этот дефицит значительно вырос в последнее время, в частности дефицит госбюджета, поскольку за счет бюджетных средств была оказана крупномасштабная помощь инвестиционным компаниям и банкам через антикризисную программу правительства.

Поэтому когда ажиотажный спрос на доллар в связи с кризисом окончился, доллар стал дешеветь и к октябрю 2009 г. курс евро уже 1,5 доллара, а рубля – 29–30 рублей за доллар.

Как дальше поведет себя доллар по отношению к другим валютам? Дальнейшее будет в решающей мере зависеть от политики нового Президента США и нового по составу парламента США, где большинство в обеих палатах за демократами. Дело в том, что в программе демократов и их Президента Б. Обамы в качестве одного из центральных пунктов значится пункт о переходе к сильному доллару. И это программное требование является традиционным для демократов. При их правлении, как правило, доллар укреплялся. Дефицит и бюджета и платежного баланса обычно сокращался, а моментами образовывался даже профицит бюджета. Может ли новый Президент США за относительно короткий срок серьезно повернуть экономику страны, добившись сильного доллара, а значит, повышенного притока валюты в США, – это вопрос.

Не исключено, что курс доллара, поднявшись к концу 2008-го или в 2009 г. с 23,5 до 35,1 рубля в 2009 г. (прогноз Минэкономразвития), затем временно отступит назад и только потом, через 2–3 года, когда экономическая ситуацию в США существенно улучшится, опять начнет расти.

Тридцатипроцентное укрепление доллара по отношению к рублю в последние 1,5 года вызывает серьезное изменение в условиях конкуренции и стимулирования экспорта и импорта в России.

Во время длительного периода ослабления доллара при относительно высокой инфляции происходило достаточно резкое ухудшение условий конкуренции для отечественных товаров в сравнении с импортом. Импорт вытеснял отечественного товаропроизводителя с конкурирующих рынков, становясь сверхприбыльным, а укрепление рубля толкало бизнес российских товаропроизводителей в сторону убытка. Импортозамещение становилось все более невыгодным. Импорт ускорялся и вызывал сокращение прироста большинства отраслей реального сектора, а отдельные отрасли, например отрасли легкой промышленности или отдельные отрасли машиностроения, обрекал на деградацию, абсолютное сокращение производства или в лучшем случае на стагнацию, отсутствие средств для обновления устаревшей технической базы, консервирование производства устаревшей, пользующейся все меньшим спросом продукции, вызывая повышенные энергетические, материальные, трудовые затраты и так далее.

Отсюда понятно, почему с каждым годом импорт рос повышающимися темпами. В 2004 г. он вырос на 28%, в 2005 г. – на 29%, в 2006 г. – на 40%, в 2007 г. – на 27% и в 2008 г. за 9 месяцев он увеличился на рекордные 42%. При том в подавляющей части импорт – это ввоз промышленных товаров, поэтому уместно сравнить рост импорта с увеличением промышленности. В 2003 г. она выросла на 7%, в 2004-м – на 6%, в 2005-м – около 3,9%, в 2006-м – около 4, в 2007-м – 6%, а в 2008 г. опять темп сократился до 2% из-за обвала производства в ноябре-декабре.

Укрепление рубля дестимулировало экспорт, особенно готовой продукции, делая его малоприбыльным, а порой – убыточным. Ведь затраты на производство из-за инфляции росли быстрее, чем экспортная цена на готовые товары и услуги. А заработанные на экспорте доллары с каждым годом обесценивались и обменивались на меньшее количество рублей из-за их удорожания к доллару. Получается двойной урон для экспортеров.

До сих пор мы говорили и приводили пример ситуации, когда курс рубля по отношению к доллару укрепляется. Легко понять и проиллюстрировать это примерами в том случае, если будет противоположная тенденция – если доллар будет укрепляться по отношению к рублю, а рубль ослабевать по отношению к доллару. В этом случае укрепляется конкурентоспособность российских товаропроизводителей по отношению к импортерам. Прибыль импортера с каждым укреплением доллара сокращается, а нашего производителя, напротив, увеличивается. В январе–сентябре 2009 г. за (9 месяцев) в связи с этим импорт сократился почти на 46%, хотя до этого рос рекордными темпами. Этому способствовали и введенные в период кризиса протекционистские пошлины на автомобили, квоты на импорт мяса и т. п.

Экспортер из России тоже получает видимое преимущество. С каждым новым циклом укрепления доллара он получает все больше средств во внутренней валюте, поскольку за доллар дают все больше рублей. Его прибыль и выручка тоже растут. Но этой позитивной тенденции противостоит внутренний рост инфляции в России, который в 2008 г. повысился до 13,3% против 3,8% в США и 1,6% – в Европе. В 2009 г. инфляция составит 9–10% при дефляции у основных внешнеторговых партнеров России в дальнем зарубежье (Еврозона, США и Китай). Эта инфляция существенно снижает выгоду для отечественных товаропроизводителей.

Всякий экономический процесс, разумеется, имеет как положительные, так и негативные стороны. В целом описанный нами процесс укрепления рубля как негативный, имеет и некоторые позитивные стороны. Если рубль укрепляется, то легче отдавать взятые ранее займы в валюте, поскольку вы можете теперь купить валюту за меньшее количество рублей, чем раньше. Кроме того, при укреплении рубля более выгодно закупать за рубежом разную продукцию, прежде всего, технологического оборудования, нужного для обновления наших устаревших фондов, машин и оборудования. С каждым циклом укрепления рубля в рублевом выражения импорт оборудования стал обходиться все дешевле и дешевле. Укрепление рубля удешевляет также поездки за рубеж, в том числе и на отдых. Наконец, укрепление рубля имеет серьезное имиджевое значение для страны, валюта которой является более устойчивой, более значимой по отношению к другим валютам. Соответственно, плюсы укрепления рубля являются минусами в ситуации, когда укрепляется доллар по отношению к рублю, что произошло в кризисное время.

Еще один, может быть, последний для этого изложения канал влияния глобального финансово-экономического кризиса на социально-экономическое развитие России. Речь идет об инфляции . В первый период кризиса, в частности, в 2008 г. темп инфляции возрастает, прежде всего, из-за того, что на борьбу с кризисом бросаются дополнительные средства и сумма денег в обращении увеличивается. В США, например, в течение 2008 г. – кризисного года – инфляция выросла с 2,9% в прошлом 2007 г. до 3,8% в 2008 г. И в России в 2008 г. инфляция тоже выросла и составила 13,3% против 11,9% в 2007 и 9% в 2006 г. Дополнительное повышение инфляции на 1–2% прогнозировал глава Центрального банка России С. Игнатьев, выделяя средства на помощь попавшим в кризис крупным российским банкам.

В то же время в период кризиса возникают и усиливаются тенденции, вызывающие снижение темпа инфляции. Снижение цен на топливо, сырье, материалы, безусловно, положительно сказывается на общей динамике цен, вызывает их сокращение. Но это происходит в том случае, если монополистические тенденции, имеющие место в отдельных странах с переходной экономикой, не препятствуют тому, что снижающиеся цены, например на нефть, по цепочке вызывают снижение цен и на нефтепродукты, например на бензин и авиационный керосин. Из-за этого становится дешевле эксплуатировать автомобили, должны снизиться цены на авиабилеты и так далее.

Но возьмем Россию. Когда цена на нефть в 2003–2004 г. была, примерно, такой же, как в первый период их снижения, цены на бензин были вдвое ниже, чем сегодня, а снизились они только на 20%, несмотря на 2–3-кратное снижение базовой цены на нефть по сравнению с ее максимальным значением год назад. В Америке, к примеру, цена за галлон бензина переваливала за 4 доллара, а потом спустилась до 2 долларов. Близких примеров в России найти трудно. Снижение производства, сокращение спроса на товары и услуги стимулируют снижение и других цен.

Именно в кризисы часто на 30–50% снижаются цены на недвижимость, прежде всего на жилье. И этот кризис, как мы знаем, не исключение. В России опять-таки из-за монополизации, отсутствия равных условий конкуренции цены на недвижимость искусственно поддерживаются на относительно высоком уровне, не соответствующим реальным затратам. Но поскольку девелоперы, строители оказались в период кризиса в полубанкротном состоянии, им нужна наличность, они все же вынуждены снижать реальные цены, устанавливая на них скидки, давая выгодные рассрочки и так далее.

Поэтому разворот кризиса обычно приводит к снижению инфляции. И в США, и в Западной Европе, а также в Китае в 2009 г. после инфляционного взлета цен в 2008 г. произошел, как говорилось, переход к дефляции. В России дело обстоит сложнее из-за определенных тенденций повышенной инфляции, традиционном ежегодном повышении цен на жилье, электроэнергию, тепло, воду, железнодорожные тарифы и др. Сказывается опять-таки высокая монополизация отдельных отраслей производства.

Несмотря на полную пассивность, мало того – фактическое нежелание правительства и монополистического капитала в России в кризис снижать инфляцию, объективная тенденция все же взяла вверх и с марта 2009 г., когда инфляция на потребительские товары в расчете на год достигла 14% при снижении цен производителей только за декабрь 2008 – март 2009 г. на 25%, инфляция стала немного снижаться: май – 12,4%, июль – 12,0%, сентябрь – 10,7%, октябрь – 9,7%.

На наш взгляд, именно в период кризиса в нашей стране можно было сделать решающий шаг к сниженной хотя бы до 5–7% инфляции, что не удалось сделать в предшествующие годы.

Как видно, влияние кризиса на экономическое развитие идет по разным каналам, и оно многообразно. Я попытался, разумеется, в укрупненной форме составить цепочку экономических и социальных последствий кризиса применительно к России, никак не претендуя на ее всесторонность.

Цепочка экономических и социальных последствий кризиса в России

Глобальный финансово-экономический кризис по-разному поразил разные страны. Неодинаково сказался на их социально-экономическом развитии. Обращает на себя внимание, что последствия кризиса для России оказались очень острыми, глубокими и тяжелыми в сравнении с другими развивающимися странами. В то же время у России намного больше золотовалютных резервов и возможностей для того, чтобы облегчить, по возможности, негативные последствия этого кризиса, и об этом мы будем специально говорить.

Но сейчас все же зададимся вопросом: в чем выражаются глубина, острота, тяжесть финансово-экономического кризиса для той или иной страны? В России больше чем в других странах обвалился фондовый рынок, хотя по объему – это восьмой фондовый рынок среди стран мира. И он не просто обвалился. Объем торгов на нем заметно упал и составил с точки зрения объемов этого рынка – мизерную сумму. Если раньше Россия была на 21-м месте в мире по объему торгов на фондовых рынках, то теперь она переместилась на 25-е место. И Россия, пожалуй, одна из немногих стран, где котировки активов на фондовых рынках России сократились и частично переместились на фондовые площадки других стран. Если до кризиса 70% всех ценных бумаг российских компаний котировалось на российских биржах и только 30% на зарубежных биржах (в значительной мере на Лондонской и Франкфуртской биржах и немного на Нью-Йоркской), то к концу 2008 г. уже 55% всех российских ценных бумаг торговалось на зарубежных биржах и относительно меньшая часть в России. По числу торгуемых акций объем российской биржи в период кризиса не увеличилась, а лондонская биржа выросла в 2,8 раза.

Банки стран, которые затронул кризис, испытали дефицит ликвидности, и государство стран пришло на помощь своим банковским системам. Как известно, в России банковская система относительно небольшая и слабая. Активы наших банков по отношению к валовому внутреннему продукту составляют около 65%, в то время как в странах Западной Европы активы банков превышают ВВП в 2–3 раза. Казалось бы, помочь маленькой банковской системе легче и нужно меньше средств, чем большой банковской системе. Но если взять средства, которые Россия на первом этапе кризиса выделила для помощи банков, то эти средства по отношению к ВВП превысили 10%, в то время, как в США, например, они составляют пока около 5%, хотя кризис там начался намного раньше.

Финансовый кризис довольно быстро перерос в России в общеэкономический кризис, и цифры сокращения производства впечатляют. Они часто выше, чем сократилось производство в одноименных отраслях в других странах, где экономические последствия его, казалось бы, должны быть глубже. Например, производство стали в России сократилось на 27%, в то время как в других странах – производителях стали – в пределах 10–15%. Производство автомобилей в России сократилось в кризис: легковых – в 2,5 раза, грузовых – в 4 раза, то есть вдвое-втрое больше, чем в других странах. К октябрю в Германии и Франции производство автомобилей вышло на докризисный уровень, а в России эта отрасль пока лежит на дне. Конечно, есть отрасли, которые этот кризис поразил в большей мере на Западе, чем в России. Это сокращение жилищного строительства и, может быть, некоторые другие.

В целом по промышленности объем производства в России снизился на 8,7% в ноябре, 10,3% – в декабре и 16% – в январе и на 13,5% – в феврале-марте и на 17% – в апреле-мае. В последующие месяцы в годовом выражении этот спад пошел на убыль: июль – 10,8%, октябрь – 11,2%. В Еврозоне, Японии и Украине спад промышленности более глубокий (до 20–30%). Таковы же показатели резкого уменьшения грузооборота транспорта в России – до 18%, строительства – до 20% и особенно инвестиций – до 23% в мае. В сентябре соответствующие показатели упали меньше – соответственно на 6,3, 18,3 и 18,6%.

Кризис вызвал определенное сокращение объемов мировой торговли, а в России – обвал экспорта – сокращение за 9 месяцев на 44% и снижение импорта на 46%.

Серьезным, во всяком случае, в ноябре и декабре 2008 г., было и сокращение реальных доходов населения – соответственно на 6,2 и 11,6%, а в июле 2009 г. – на 5,4%. Это один из самых высоких показателей спада среди других стран.

Впечатляет и размер оттока капитала: с июня в 2008 г. по октябрь 2009 г. чистый отток капитала из России составил более 180 млрд долларов – пожалуй, самый высокий показатель в мире.
Рекордным по отношению к другим странам выглядит и снижение золотовалютных резервов России – за IV квартал 2008 г. и I квартал 2009 г. они снизились с 597 до, примерно, 386 млрд долларов. Кроме того, из Резервного фонда для пополнения доходов госбюджета 2009 г. намечено направить в 2009 г. – еще около 90 млрд долларов (2,7 трлн рублей).

Стагфляция в период российского кризиса

С октября 2008 г., когда рост общественного производства прекратился, стала расти безработица, а инфляция в годовом выражении превысила 12%, Россия вступила в полосу полноценного финансово-экономического кризиса, характеризующегося стагфляцией.

Стагфляция – это новый экономический феномен, появившийся в конце 1960-х – начале 1970-х гг. Он характеризует своеобразный и крайне противоречивый процесс, когда стагнация или спад производства и связанный с этим рост безработицы происходят в условиях значительного роста цен – в условиях повышенной инфляции.

С позиций предшествующей экономической теории такое сочетание выглядит неожиданным, несуразным, казалось бы, невозможным. Во все предшествующие времена кризис был связан со снижением цен, поскольку в период кризиса предложение товаров всегда превышало спрос и кризисы не случайно назывались кризисами перепроизводства. Но в начале 1970-х гг. стагнация и кризис в США совпали с резким ростом цен на нефть после перебоя в поставках нефти в 1973 г. Нефть подорожала в 4 раза. Из-за засушливого лета был крупный неурожай продовольствия, и оно тоже подорожало, цены на зерно удвоились. Усилилось влияние монополий на цены, не допускающего их снижения. Инфляция подстегивалась в США и огромным дефицитом госбюджета из-за проводимой войны во Вьетнаме. В тот период цены в США в отдельные годы росли по 10 и более процентов при застое или даже снижении производства и росте безработицы. Власти США были вынуждены пустить в ход печатный денежный станок, и курс доллара по отношению к другим валютам из-за высокой инфляции стал падать.

Стагфляция в США продолжалась до начала 1980-х гг. и привела к значительному падению темпов экономического развития и США, и мира в целом. Если в 1960-е гг. до стагнации мировая экономика росла по 5% в год, то в последующие десятилетия ее темпы снизились до 3%, – да и то, главным образом, за счет роста экономики развивающихся стран.

Стагфляция значительно ухудшила материальное благосостояние американского народа, который не выбрал сначала президента Г. Форда на второй срок, а потом и сменившего его президента Д. Картера тоже не выбрал на второй срок. Но в отличие от Форда, который не мог за свое президентство преодолеть стагфляцию, Картер доверил это дело новому руководителю Федеральной резервной системы США Полу Волкеру, который ценой неимоверных усилий, болезненных и для населения, и для бизнеса Америки, сумел радикально снизить инфляцию и тем самым преодолеть стагфляцию. А Картер поплатился за это постом Президента.

Заметим, что в первой фазе современного финансового кризиса в США и других развитых странах инфляция усилилась. В отдельные месяцы в США в годовом исчислении она даже превышала 4%, против обычного роста инфляции в США в 1–1,5%. Инфляция в первой половине 2008 г. стимулировалась резким повышением цен на нефть, а перед этим в США наблюдался ипотечный бум с возрастающими ценами на жилье и арендной платой, что тоже подстегивало цены. По мнению части экономистов, было весьма вероятным перерастание этой возросшей инфляции в первый период кризиса в стагфляцию. Однако этого не произошло.

Казалось бы, ситуация в США в 2007 г в какой-то мере напоминала ситуацию в США в начале 1970-х гг. в преддверии стагфляции: повышение цен на нефть, плохой урожай и повышение цен на продовольствие, огромные военные расходы США в Афганистане и Ираке и возрастающий дефицит госбюджета с необходимостью печатать деньги для его покрытия, повышающиеся цены на жилье и арендную плату.

Однако в этот период в США наблюдалось более жесткое антимонопольное законодательство, а главное, активная антиинфляционная позиция Федеральной резервной системы, которая в предшествующий период накопила значительный опыт поддержания инфляции в США на предельно низком уровне – один, максимум два процента, чего не было в 1970-х гг. Политика Федеральной резервной системы очень жестко была направлена против развития инфляции. По примеру Федеральной резервной системы центральные банки других развитых стран стали снижать ставки рефинансирования, предприняли специальные усилия, чтобы сократить потребление нефти и не дать высокой цене на нефть сильно повлиять на общий уровень цен.

И поэтому финансовый всплеск инфляции в США и в других развитых странах до 3–3,5% в год не привел к стагфляции. Этот тренд, как говорилось, удалось переломить. Со своей стороны, кризисная ситуация и связанное с ним значительное снижение производственных цен вызвала в США и Западной Европе даже дефляцию – сокращение потребительских цен.

Заметим, что Китай в своей антикризисной деятельности больше идет по западному пути, проводя снижение инфляции и процентных ставок, пытаясь удержать экономику в зоне активного роста. Судя по прогнозируемым темпам социально-экономического развития, Китаю это в определенной мере удастся. В прошедшие месяцы 2009 г. Китаю удалось добиться даже небольшого – по 1–1,5% – снижения розничных цен вместо их повышения на 6,5% в 2007 г. накануне кризиса и довести прирост ВВП во II квартале 2009 г. до 7,9%.

В России все произошло иначе. Все последние годы Россия оставалась страной с крайне высокой инфляцией, которая к тому же увеличилась с 9% в 2006 г. – это самый низкий показатель инфляции в последние 20 лет в России, до 11,9% в 2007 г. и 13,3% в 2008 г. Озабоченные проблемами преодоления финансового кризиса, тяжелых финансово-экономических последствий снижения цен на нефть и газ в 2–3 раза, заботой о плавном, а не резком подорожании доллара, – все эти новые проблемы, по-видимому, отвлекли правительство и Центральный банк от вопросов инфляции, и они никаких специальных мер в этой области не предприняли. Напротив, в попытке предотвратить начавшийся отток капитала и обесценение рубля, Центральный банк пошел на повышение ставки рефинансирования сначала до 11, а потом и до 13%. Процентные же ставки за кредит в коммерческих банках сначала дошли до 16–18%, а потом во многих случаях зашкалили за 20%. Все это не снизило, а подхлестнуло инфляцию. Если в октябре-ноябре 2008 г. Минэкономразвития хотело удержать в 2009 г. рост потребительских цен в пределах 10%, то в своем прогнозе на январь оно наметило ориентир инфляции в 13%. И это – в условиях значительного снижения производственных цен, которые, например, за январь–сентябрь 2009 г. были ниже соответствующего периода 2008 г. на 7,4%.

Когда пишутся эти строки, наступил октябрь, и вот в течение года Россия находится в состоянии кризиса – идет сокращение производства практически по всем направлениям при значительном росте безработицы и двухзначное в годовом выражении увеличение розничных цен.

А можно ли было не допустить стагфляцию и во второй половине 2008 г., осуществить целый комплекс серьезных мер по значительному сокращению инфляции и предотвращению стагфляции? Был ли такой шанс? Я думаю, что такой шанс был.

В своих рассуждениях я исхожу из того, что хуже стагфляции в экономике ничего нет. Может быть, гиперинфляция еще хуже, но, слава Богу, сейчас она нам не грозит. Поэтому мне казалось, надо стремиться уйти от стагфляции любой ценой.

При этом нужно принять во внимание, что в России, впрочем, как и в других странах, складываются благоприятные условия для подавления инфляции.

Во-первых, произошло значительное снижение мировых цен на нефть и газ в сравнении с 2008 г., а так же на металлы и другие материалы. Серьезно сократились цены на продовольствие в связи с высоким урожаем и 2008 и 2009 гг. В результате общий уровень производственных цен (в отличие от потребительских) в сентябре 2008 г. снизился на 5%, в октябре – на 6,6%, в ноябре – на 8,4% и в декабре 2008 г. еще на 7,6% по отношению к предшествующим месяцам, а в целом (за сентябрь–декабрь) – на 25%. Снижение промышленных цен продолжалось и в январе-марте 2009 г. Поскольку в январе-августе эти цены увеличились в целом за 2008 г. (декабрь 2008 г. к декабрю 2007 г.), оптовые цены снизились на 7%. При этом в первые три квартала 2008 г. они повысились на 18%, а в 2007 г. увеличились даже на 25%.

Государство могло предпринять серьезные усилия для того, чтобы привести розничные цены в соответствие со сниженными издержками и даже подхлестнуть этот процесс, снизив, например, акцизы на бензин и на ряд других товаров.

В России в период перехода к рынку не удалось сформировать настоящей конкурентной среды. Она существует только в нескольких областях – в пищевой промышленности, в сотовой телефонной связи и некоторых других. Но во многих отраслях сохраняется высокая монополизация и отрасли часто при попустительстве государства поддерживают завышенные цены, слабо реагируют или реагируют позднее при снижении издержек.

Цены на нефть, как известно, заметно сократились. В связи с этим цены на бензин в США, в других странах снизились в 1,5–2 раза. А в России они снизились только на 20%, и массовый бензин для автомобилей сейчас стоит около 60 центов. В США соответствующий бензин стоит меньше 50 центов. При этом США половину нефти завозят из других стран, и поэтому издержки на нефть в США существенно выше, чем в России. Россия – крупнейший производитель и экспортер нефти с относительно низкой ее себестоимостью. Во всех нефтедобывающих странах, кроме России, цена на нефтепродукты намного ниже, чем в США. Я даже не говорю о нефтедобывающих странах Ближнего Востока, где бензин в нашем понимании стоит копейки. Если бы наше государство хотело избежать стагфляции, оно бы содействовало снижению цен на дизтопливо и бензин по крайней мере в 2 раза, снижению цен на продовольствие в связи с хорошим урожаем и низкими издержками, резкому снижению цен на жилье, где монополизация и стремление удержать высокие цены со стороны местных властей особенно велико.

Кроме снижения общего уровня цен производителей в период кризиса как основы для сокращения инфляции, отметим и другие благоприятные моменты. На наш взгляд, главной причиной высокой инфляции в период подъема российской экономики, особенно в 2007–2008 гг., был огромный рост государственных расходов, финансируемых через консолидированный бюджет, включая внебюджетные государственные фонды. Консолидированный бюджет вместе с указанными фондами составляет около 40% валового внутреннего продукта России, через который в народное хозяйство впрыскивается ежегодно астрономическая масса денежных средств, поскольку расходы бюджета росли по 35% в год.

С другой стороны, форсировано увеличивались кредиты российских банков, которые составляли около 20% валового внутреннего продукта. За 2006 г. объем кредитов вырос на 46%, а за 2007 г. даже на 51%.

Если к этим суммам добавить большой рост денежной массы в связи с оплатой Центральным банком возрастающих золотовалютных резервов (в 2007 г. ЦБ купил 170 млрд долларов, а за январь-август 2008 г. – еще около 130 млрд долларов), то понятно, что никакое сжатие денежной массы со стороны Центрального банка не поможет избежать инфляции. Денежная масса М2 в 2006 г. увеличилась на 49% и в 2007 г. на 48%, в то время как ВВП увеличивался на 7–8%.

Теперь в условиях кризиса и резкого снижения нефтегазовых и других доходов госбюджета расходы бюджета не будут расти, даже при замещении выпадающих расходов средствами из Резервного фонда. По расчетам Министерства финансов, в связи со снижением цен на нефть и газ и сокращением других налоговых поступлений в бюджет из-за кризиса размер бюджета сократится на 4,2 трлн рублей, а из Резервного фонда общим объемом 4,7 трлн рублей намечено выделить для компенсации 2,7 трлн рублей. Поэтому размер доходов бюджета значительно сократится, из профицитного бюджет станет дефицитным. С учетом инфляции в реальном выражении расходы бюджета 2009 г. будут ниже, чем в 2008 г., а бюджета 2010 г. – ниже 2009 г.

Для инфляции ключевой вопрос о размере этого дефицита и способах его покрытия. Можно было бы пойти на серьезное сокращение ряда статей бюджета, чтобы не допустить увеличения дефицита бюджета свыше 3–5%. 3% – это, как известно, норма зоны евро в Европейском союзе, которая позволяет осуществлять безинфляционное развитие в соответствующих странах (уровень инфляции 1–2%). Судя по всему, Правительство не пошло на столь значительную экономию бюджетных расходов и собирается оставить дефицит бюджета в 7–8%, что может вызвать дополнительную инфляцию. Но в США и Еврозоне дефициты бюджета превышает 10% ВВП и идет дефляция. Значит, и инфляция из-за дефицита бюджета в России отнюдь не неизбежна.

Из-за сокращенной ликвидности банков и запредельных уровней процентов, из-за повышенных рисков невозврата кредитов общий размер кредитования банков за прошедшие месяцы 2009 г. не растет. Не ожидается также сколь-нибудь заметных приростов золотовалютных резервов, для приобретения которых Центральному банку придется печатать новые деньги.

Все эти факторы с учетом кризисной обстановки привели к сокращению денежной массы в обращении. Расширенная денежная масса (М2), достигнув максимума в сентябре 2008 г. – 14 530 млрд рублей, стала уменьшаться до 13 226 в декабре 2008 г. (сокращение на 4,5%), до 11 991 – в феврале 2009 г., когда был достигнут ее минимум (сокращение на 16,3%), до 12 339 в мае (сокращение на 2,6%) и 13 121 млрд рублей в августе 2009 г. (сокращение на 4,8%).

А ведь прошел целый год – и за год правительство и Центральный банк ничего не сделали для снижения инфляции.

При этом наличная масса денег (МО) сократилась с максимума в октябре 2008 г. в 3904 млрд рублей до минимума в 3278 в апреле 2009 г. (снижение на 16%) и до 3550 млрд рублей в августе (снижение на 9%).

Сократился объем и безналичных средств, максимум которых отмечался в сентябре 2008 г. – 10 643 млрд рублей до 9433 в декабре 2008 г., и минимума в феврале 2009 г. – 8678 (снижение на 18,4%) и до 9571 млрд рублей в августе (снижение на 10%). Кстати, в годы подъема экономики денежная масса в России за год увеличилась на 45–50%. Это, разумеется, серьезно затрудняло борьбу с инфляцией, которую, увы, наши центральные органы государства проиграли, что называется, «всухую».

Таким образом, и с точки зрения предложения денежной массы происходят радикальные сдвиги, которые создают условия для подавления инфляции. Даже относительно небольшое снижение инфляции в условиях кризиса, когда все стараются сберегать денежные средства, и банки, нуждающиеся в ликвидности, предлагают высокие ставки депозитов, скорость оборота денег можно замедлить, что тоже будет содействовать дальнейшему сокращению инфляции. В этом же направлении действует и отток капитала из России. Он подстегивает снижение инфляции. Такое уникальное сочетание факторов, облегчающих курс на радикальное снижение инфляции, вряд ли повторится.

В условиях кризиса странно выглядит государственная директива о повышении цен на газ и электроэнергию и объяснение этого желанием подтянуть российские цены на газ и электроэнергию до общеевропейского уровня. Зачем России, стране с самыми дешевыми и эффективными топливно-энергетическими ресурсами, подтягивать цены до европейского уровня, то есть до уровня стран, которые не могут обеспечить себя топливными ресурсами и вынуждены их транспортировать издалека, в том числе и в виде более дорогого сжиженного газа? Добыча нефти и газа европейскими странами – Норвегией, Великобританией и др. – в основном ведется в тяжелых условиях с морских платформ, что делает эту нефть и газ в разы дороже в сравнении с российской нефтью, добываемой на суше. Самое плохое, что директива государства по повышению цен дала сигнал монополизированным компаниям России поддерживать завышенный уровень цен, а иногда даже его поднимать.

Когда мы говорим, что упустили шанс придавить инфляцию в благоприятных для этого условиях, вызванных кризисом, мы имеем в виду и не совсем обоснованную, мягко выражаясь, меру Центрального банка, дважды повысившего ставку рефинансирования, доведя ее до 13%, то есть до уровня инфляции.

Заметим, что с целью снижения инфляции центральные банки других стран, прежде всего Америки и Японии, снизили учетную ставку ниже уровня инфляции. В Америке в 2008 г. инфляция составила 3,8%, а Федеральная резервная система снизила ставку рефинансирования почти до нуля. И это явилось одной из убедительных причин сокращения инфляции в США до дефляции буквально за несколько месяцев.

Повышение ставки рефинансирования в России иногда объясняют необходимостью сдерживать спекулятивные атаки на рубль в связи с его падением по отношению к доллару. Но Центральный банк сам расширил коридор колебаний рубля к бивалютной корзине, и курс рубля за доллар довольно быстро с 23,5 рублей дошел до 37 рублей. Повышение процентной ставки Центральным банком дало сигнал другим банкам предельно повысить свои процентные ставки, что резко ухудшило для попавших в кризис предприятий условия для развития. Они не могут теперь по-настоящему пополнить оборотные средства и вынуждены снижать производство. Они не могут перекредитоваться, чтобы отдать долги, в том числе зарубежным инвесторам. При столь повышенных ставках люди практически прекратили брать ипотечные кредиты, кредиты на покупку автомашин. И это стимулировало сокращение и объемов жилищного строительства, и производство автомобилей, которое сократилось на рекордную величину среди стран мира. Одним словом, повышение ставки рефинансирования, на наш взгляд, усугубило, а не ослабило кризис.

Если использовать весь арсенал имеющихся у государства средств и выдвинуть в свое время задачу преодоления стагфляции как главное направление усилий государства в период кризиса, то, на мой взгляд, можно было бы придавить розничные цены, скажем, до 5–7%, уже в 2009 г. и до 3% в 2010 г.

Увы, мы, по-видимому, уже во многом упустили этот шанс. Но все же многое здесь можно и нужно делать незамедлительно.

Чем грозит нам стагнация? Главное – она крайне затруднит и осложнит выход из кризиса. Со всей наглядностью трудности преодоления стагнации продемонстрировали США в 1970–1981 гг., о чем выше было немного сказано.

Мы можем обратиться и к собственному опыту стагфляции. Наш 9–10-летний глубочайший социально-экономический кризис 1990–1998/1999 гг. весь сопровождался высочайшей инфляцией. Некоторое исключение, пожалуй, составил только 1997 г., когда, казалось, кризис стал перерастать в депрессию и удалось сбить инфляцию до 11% в год. Однако последовавший за ним финансовый кризис 1998 г., наложившийся на этот общий кризис, опять привел к взлету цен на 84% в 1998 г. Кризис длился 9–10 лет – это, пожалуй, мировой рекорд продолжительности кризиса в какой-либо крупной мировой стране, потому что была стагфляция, при которой выйти из кризиса долго не удавалось.

Этот кризис оказался много короче у других постсоциалистических стран – Польши, Венгрии, балтийских стран, например, которые 1–2 года посвятили борьбе с инфляцией, привязав собственную валюту к курсу доллара и путем очень жестких мер, идя на депрессию, рост безработицы, снижение реальных доходов, им удалось снизить инфляцию до 4–5% в год, преодолеть стагфляцию и постепенно создать предпосылки для экономического роста. Россия на столь крутые непопулярные и социально опасные меры по борьбе с инфляцией не решилась. Перед ней был опыт ряда постсоциалистических стран, когда в период жесткой борьбы с инфляцией и социальных обострений менялись правительства, президенты, но зато страна выбиралась из тисков кризиса. У передовых постсоциалистических стран кризис, начавшийся в 1990 г., длился до 1993, иногда 1994 г., но никак не до 1998–1999 гг., как в России. Мы задержались в сравнении с этими передовыми странами из-за стагфляции аж на пять долгих лет. Поэтому наш ВВП достиг уровня 1989-го, докризисного года только в 2007 г., в то время как в Польше, Венгрии, Чехии, Словакии, Словении это произошло еще в 1990-е гг., а в балтийских странах в первые годы нового века.

Россия стала выходить из кризиса довольно резко и успешно с 1999 г. по экономическим показателям и с 2000 г. по социальным показателям благодаря двум факторам: первое – накопленному восстановительному эффекту после глубокого кризиса; во-вторых, и это, пожалуй, было главным, благодаря четырехкратной девальвации рубля по отношению к доллару, когда после дефолта 1998 г. Центральный банк, не имея резервов и возможностей для регулирования курса, перешел на рыночный плавающий курс, и доллар по отношению к рублю к концу 1998 г. достиг 25 рублей за доллар против 6,2, искусственно поддерживаемого Центральным банком до дефолта 17 августа 1998 г. При этой четырехкратной девальвации внутренние цены повысились только на 84%. Так что по отношению к стоимости потребительских товаров удорожание доллара составило 2,2 раза. В результате этого импорт сократился с 72 млрд долларов в 1997 г. до 58 млрд в 1998 г. и 40 млрд в 1999 г. Как видно, сокращение импорта составило 1,8 раза, в том числе из дальнего зарубежья более чем вдвое. В 1999 г. розничные цены выросли еще на 36% в дополнение к 84% в 1998 г. и, таким образом, их общее повышение составило 2,5 раза. Так что удорожание доллара по отношению к внутренним ценам на потребительские товары сократилось с 2,2 до 1,6 раза. Импорт при этом составил 45 млрд долларов и вырос, в основном, за счет дополнительного импорта из стран СНГ, в то время как импорт из дальнего зарубежья продолжал пребывать в стагнации. Он несколько приподнялся в 2001 г., когда импорт составил 54 млрд долларов (напомню, что в 1997 г. он был 72 млрд). При этом в 2000 г. цены поднялись еще на 20%, то есть в 3 раза по сравнению с 1997 г. и соответственно удорожание доллара по отношению к товарам составило уже только 1,3 раза. Импорт в полной мере начал восстанавливаться в 2002 г., достигнув 61 млрд, и полностью восстановился только в 2003 г. – 76 млрд, когда он даже немного превысил уровень 1997 г.

Я специально привел этот ряд цифр, поскольку в период современного финансово-экономического кризиса тоже происходит рыночная девальвация рубля. Уже к началу февраля 2009 г. курс доллара превысил 36 рублей или поднялся на 55% по сравнению с курсом рубля полгода назад (1 доллар = 23,5 рубля). Удорожание доллара по отношению к ценам на внутреннем потребительском рынке составило почти 40%, то есть даже больше, чем в 2000 г. А это значит, что нас ждет существенное сокращение импорта, особенно из дальнего зарубежья. За январь–сентябрь 2009 г. по отношении к 2008 г. импорт сократился почти на 46%. И импортозамещение может стать важным фактором для выхода из кризиса.

Сокращение импорта в значительных размерах освобождает ниши для российских товаров. В период кризиса произошло сокращение производства, например в отраслях промышленности пока на 15–20%, мощности загружены только на 51%. Их должно хватить, чтобы произвести дополнительно отечественных товаров для заполнения потребительских ниш, откуда ушел импорт. Напомню, что в кризис 1998–1999 гг. импортозамещающие отрасли увеличились на 16% в 1999 г., а в 2000 г. еще на 14%.

Девальвация рубля сделала также сверхприбыльным экспорт, и это резко ускорило рост черной и цветной металлургии в 1999 и 2000 гг. до 15 и 11% в год, угольной и газовой промышленности (до 9 и 5% в год), а в 2000 г., после повышения экспортных цен на нефть, возросла и нефтедобыча – до 6%. В результате рост промышленного производства составил 11% в 1999 г. и 11,9% в 2000 г.

В этот финансово-экономический кризис вряд ли станет возможным даже подобие таких темпов. Однако не исключено, что импортозамещающие отрасли в конце 2009 и 2010 гг. могут вырасти, например, на 6%, а добывающие отрасли, с учетом роста их прибыльности из-за девальвации рубля – на 2% (без учета возможного роста цен на нефть и газ). Если же цены на нефть и газ поднимутся, скажем, с 60–70 в настоящее время до 80–90 долларов (в октябре они достигли 80 долларов), то тогда рост добывающих отраслей может удвоиться, а главное, заметно возрастет, – примерно, на 60 млрд долларов российский экспорт. Рост промышленности, например, на 4% в результате импортозамещения и роста экспорта, вероятно, обеспечит рост ВВП с учетом небольшого увеличения сферы услуг на 3%.

Главный тормоз импортозамещения – высокая инфляция, которая за 2–3 года сведет на нет конкурентные преимущества отечественного производства перед импортом. В результате – импорт вернется. Именно так случилось в 2001–2003 гг., когда импортозамещающие отрасли, натолкнувшись на конкурентоспособный импорт, резко затормозили свое развитие. Их темпы с 14– 16% в 1999–2000 гг. снизились до 3–5% в 2001–2002 гг. И в связи этим, несмотря на ускорение экспорта, прирост промышленности снизился с 11,9% в 2000 г. до 4,9% в 2001 и 3,7 в 2002 г.

Выше уже говорилось, что в отличие от 1998 г., когда в ходе девальвации рубля курс доллара тогда вырос по отношению к возросшей стоимости отечественных товаров в 2,2 раза в сравнении с 30-процентным в современных кризисных условиях. Вдвое, втрое меньшая девальвация рубля в нынешнем финансово-экономическом кризисе в сравнении с кризисом 1998 г. может не позволить без дополнительных мер серьезно развить импортозамещение и экспорт. Поэтому было бы целесообразно для ускоренного выхода из кризиса со стороны государства дополнительно стимулировать импортозамещение и экспорт, прежде всего экспорт готовой продукции с высокой добавленной стоимостью и экспорт инновационной продукции, что позволило бы, в частности, диверсифицировать экспортную структуру. Для импортозаменяющих и экспортных предприятий особое значение будет иметь получение от госбанков необходимых кредитов с приемлемой кредитной ставкой.

Здесь можно было бы в новых условиях современной России использовать с необходимой корректировкой опыт индийского правительства, которое еще в начале 1990-х гг. приняло широко известное постановление о поощрении экспорта готовых товаров из Индии, установив налоговые и таможенные льготы для этого экспорта. С другой стороны, можно было бы подхлестнуть и импортозамещение, также предоставив льготы, прежде всего налоговые и таможенные.

Таким образом, выходу России из кризиса может помочь, во-первых , девальвация рубля и в связи с этим сокращение импорта из дальнего зарубежья и высвобождение соответствующих ниш потребления, которые смогут быть заняты отечественными товарами. Девальвация рубля также стимулирует развитие отечественного экспорта.

Во-вторых , оживление мировой экономики увеличит спрос на нефть, газ, сырье и материалы, являющиеся основными предметами российского экспорта, поднимет на них цены, что увеличит приток валюты в страну, которая также может быть использована для выхода из кризиса.

В-третьих , оживление нашей экономики после кризиса должно быть обязательно закреплено серьезной борьбой с инфляцией и при ее сокращении позволит снизить кредитные ставки и улучшить финансирование промышленности и других отраслей реального сектора, что дополнительно ускорит экономический рост. Со сниженными процентными ставками лучше будет обеспечиваться ипотечное строительство жилья и приобретение автомобилей, что тоже даст толчок экономическому развитию.

Совершенно по-иному будет работать механизм по выходу из кризиса в других странах с низкой инфляцией. Там ключевое значение, как известно, имеет снижение ставки рефинансирования Центрального банка, а за ней и сокращение всех кредитных ставок, что стимулирует, прежде всего, покупку жилья и машин, рост их производства, соответствующих смежных производств и постепенное оживление всего народнохозяйственного комплекса. Экономическое развитие на базе «дешевых денег», которые можно привлечь по низкой процентной ставке, дает возможность в первую очередь ускорить развитие за счет более высокотехнологических отраслей. В отличие от этого импортозамещение, да и дополнительное развитие экспорта во многом будет происходить за счет традиционных отраслей, без специального крена в инвестиционное развитие. Поэтому выход из стагфляции всегда менее эффективен, чем развитие на базе низкой инфляции.

Экономические последствия кризиса

Рассмотрение каналов, по которым глобальный кризис «вошел» в Россию, в какой-то мере продемонстрировало определенные слабости в нашей экономической системе, которым и объясняется глубина этого кризиса в нашей стране.

В сравнении с ведущими странами мира («Большая двадцатка» – Б-20) глубина кризиса 2008–2010 гг. в России – наивысшая. По оценке Минэкономразвития, в 2009 г. основные социально-экономические показатели России намного ухудшатся. Произойдет как бы «жесткая посадка» экономики России после ее десятилетнего подъема.

Этот прогноз на 2009 г. во многом основывается на итогах I полугодия 2009 г.: ВВП здесь снизился на 10,2%, промышленное производство – на 14,9%, инвестиции – на 18,4%.

Минэкономразвития исходит из того, что во II полугодии темпы падения производства будут существенно меньшими: ВВП сократится только на 6,8%, промышленность – на 9,8,%. И только падение инвестиций они прогнозируют на II полугодие в большем размере – на 24,4%.

Таблица 8

« Жесткая посадка » : макроэкономические показатели финансово-экономического кризиса в 2008-2009 гг.

За прошедшие три квартала (январь–сентябрь) в годовом выражении ВВП в России снизился на 9,9%, промышленность – на 13,5%, инвестиции – на 18,9%, реальные доходы – на 1,1%, розничная торговля – на 5,3%. Так что в течение 2009 г., по-видимому, сокращение инвестиций и снижение реальных доходов будет меньшим, чем даже прогнозировалось. А вот сокращение экспорта (за 9 месяцев на 44%) и особенно импорта (46%) может быть большим. Выше 54 доллара за баррель будет цена нефти, да и курс рубля составит – не 34,1, а, наверное, около 30.

Резко замедляется инфляция: в I полугодии она составила 7,4%, а во II прогнозируется ее рост только на 3%. К тому же даже рост инфляции в I полугодии 2009 г. был ниже, чем за соответствующий период 2008 г. (8,7%). В августе–октябре месяце инфляции попросту в России не было. Это дало основание изменить прогноз по повышению инфляции в 2009 г. в сторону снижения – до 9–10% против 13,3% инфляции в 2008 г.

Общая безработица достигла максимума в 7,1 млн человек в мае 2009 г., затем сократилась до 5,8 млн человек в сентябре, а регистрируемой безработицы с 2,3 млн человек в апреле до 2,0. Однако не исключено ее увеличение в осенние месяцы года в связи с надвигающейся второй волной кризиса. К тому же надо иметь в виду увеличивающийся размер скрытой и частичной безработицы, которая уже превысила 2,5 млн человек.

Ведущие страны мира имеют намного лучшие показатели протекания кризиса в сравнении с Россией. В США и Европе ВВП падает на 4–5%, существенно меньше сокращается внешнеторговый оборот, потребительские цены не растут, а снижаются, идет дефляция. Вместе с тем в Западной Европе и Японии больше, чем в России, снижается промышленное производство, прежде всего из-за преобладания в ней машиностроения и электроники (на 20–30%). США и Европа превосходят Россию и по общей безработице – у них она достигла 10%.
Что касается Китая и Индии, наиболее крупных развивающихся стран, то в них, примерно, в 1,5 раза снижаются темпы прироста ВВП – с 13 и 9% до, соответственно, 8 и 6%. Кризис там проявился в обвале фондового рынка, значительном сокращении экспорта, увеличении безработицы.
Возникает вопрос – почему глобальный кризис в мире вызвал наибольшее ухудшение в экономике именно России? Ответить на этот вопрос крайне важно, прежде всего для того, чтобы лучше понимать слабости нашей экономики, ее как бы «черные дыры» и смягчить последствия кризиса сегодня. Не менее важно извлечь из этого уроки и больше не допускать в перспективе столь сурового испытания для всего нашего народного хозяйства.

В первую очередь, столь сильное воздействие глобального кризиса на финансово-экономическую систему России связано с чрезмерным влиянием мирового рынка товаров и капитала на экономику нашей страны.

Во-первых, значительная часть акций наших компаний, котируемых на фондовом рынке, принадлежит иностранному капиталу. До 40% всех этих акций котируются в виде ADR на Франкфуртской и Лондонской биржах. Кроме того, иностранные банки, инвестиционные компании, расположенные в России, тоже торгуют нашими акциями. И когда крупные иностранные банки и инвестиционные компании стали испытывать острый недостаток ликвидности, их «дочки» и они сами стали распродавать имеющиеся у них активы, прежде всего в рисковых развивающихся странах, в том числе в России, и возвращать эти средства на возмещение потерянного капитала в свои головные организации. В результате наш фондовый рынок, как говорилось выше, обвалился вдвое сильнее – в 4,5–5 раз – в сравнении с фондовыми рынками развитых стран мира. И потеря капитализации российских компаний стала наибольшей. Капитализация компаний-эмитентов фондовых рынков в России снизилась с 1,5 трлн долларов до 350 млрд долларов. Из-за этого резко упал имидж этих фирм, по части из них снизился инвестиционный рейтинг. Им все труднее стало привлекать заемный капитал, и в разы вырос размер залога под кредит.

В 5, а иногда и в 10 раз снизилась цена их активов. Например, ведущая инвестиционная компания России – Ренессанс Капитал, за которую предлагали до кризиса до 11 млрд долларов, была куплена олигархом М. Прохоровым наполовину (50% акций без одной) всего за 500 млн долларов. Крупные компании, представленные на фондовом рынке, в таких условиях лишились возможности привлекать с этого рынка дешевые инвестиции и были вынуждены, частично и по этой причине, заморозить и отложить до лучших времен осуществление большинства своих инвестпроектов.

Другая зависимость нашей экономики от иностранного капитала состояла в наличии большого внешнеэкономического долга предприятий, организаций и банков страны зарубежным инвесторам. Этот долг превысил 540 млрд долларов и составил половину ВВП внебюджетной части экономики России, на которую приходились эти долги. Известно, что критический предел внешнего долга страны или организации по международному критерию оценивают в 60%. Однако для развивающейся экономики, подверженной повышенным рискам, и показатель в 50% внешнеэкономических долгов запредельный и крайне нежелательный.

Самое плохое, что больше половины этих долгов являются квази-государственным долгом, так как падает на ведущие государственные компании – Газпром, Роснефть, ОАО «РЖД», Аэрофлот и др.

Эти долги (правда, в несколько меньшем размере) были и в предшествующие годы. Но тогда обслуживание этих долгов было облегчено легкой возможностью их перекредитовки, чем наиболее успешно занимался, например, Газпром, ежегодно отдавая большой долг и наращивая долг в еще больших размерах. Теперь в период кризиса приходится отдавать этот долг при крайне трудной и обременительной возможности привлечения новых ресурсов. В 2009 г., например, предстоит отдать 151 млрд долларов внешнеэкономического долга России, а в 2010 г. – еще 90 млрд долларов.

Это вызывает значительный чистый отток капитала из России. За 2008 г. (отток начался во второй половине года) и первые десять месяцев 2009 г. этот отток составил более 180 млрд долларов, вместо чистого притока капитала в 2007 г. в размере 82 млрд долларов, а в 2006 г. – 43 млрд долларов.

Еще хуже – и в этом состоит третье обстоятельство – огромное воздействие показателей внешней торговли на экономику России. Дело здесь в очень высокой доли экспорта в ВВП России. Накануне кризиса в 2008 г. годовой объем экспорта составил 469 млрд долларов и превысил 30% ВВП России. Обычно в больших странах (Китае, США, Германии) доля экспорта существенно ниже – около 20%. Главное же заключается в однобокости нашего экспорта, где доля нефти и нефтепродуктов составляет 50%, а природного газа еще 15%. Удельный вес торговли черными и цветными металлами тоже достигает 15% экспорта. А другие виды сырья и материалов (лесопродукты, уголь, удобрения, пшеница, урановая руда, необработанные алмазы) – превышает 10%. Таким образом, более 90% нашей внешней торговли составляют топливные и сырьевые товары, а также полуфабрикаты и материалы. Эти группы товаров отличает высокая колеблемость цен, мало зависящая от качества этих товаров, что ставит экономику страны в сильную зависимость, прежде всего, от цены на нефть и определяемой ею цены на газ.

Снижение в этот кризис цен на нефть и газ в 2–3 раза, можно сказать, «сокрушило» нашу экономику, ибо от этой цены наполовину зависел наш экономический рост и рост доходов населения. А налоги с этих отраслей составляли до половины всех доходов федерального бюджета. Трудно сказать, как бы мы выживали, если бы страна не накопила в результате небывалого повышения цен на нефть и газ в 2003–2008 гг. огромных (около 600 млрд долларов) золотовалютных резервов и сформировала крупный Стабилизационный фонд. При этом цена за баррель нефти в эти годы увеличилась с 22 до 95 долларов.

Трехкратное снижение цен на нефть и газ и двукратное – на другие экспортные товары в конце 2008 г., наряду с сокращением спроса на топливо, сырье и материалы на мировом рынке, привело к сокращению экспорта из России почти вдвое, главным образом, за счет снижения экспортных цен, а частично – по природному газу, по металлам и другим полуфабрикатам – и за счет снижения физического объема экспорта от одной трети до половины. Это вызвало определенный спад производства в газовой промышленности, в черной и цветной металлургии, лесном комплексе, производстве удобрений и ряде других отраслей.

Приток валюты в страну за счет экспортной выручки в 2009 г. сокращается на 185 млрд долларов (с 469 млрд до 285 млрд долларов – по прогнозу Минэкономразвития). И это – в дополнение к огромному чистому оттоку капитала из страны.

Расходы бюджета в последние 4 года, когда росли цены на нефть и газ, в среднем в год увеличивались на 35%. Так что правительство располагало огромными дополнительными суммами для решения социальных задач, развития народного хозяйства, укрепления оборонной безопасности и правоохранительной деятельности.

Теперь после резкого сокращения притока валюты в страну государственный бюджет стал остро дефицитным. И этот дефицит в 2009 г. составит 7–8% ВВП. И это несмотря на то, что из Резервного фонда, накопленного за десятилетний период повышенных цен на нефть, было направлено на пополнение бюджета 2,7 трлн рублей. А это – 55% всего Резервного фонда, которого теперь с трудом хватает на пополнение бюджета 2010 г. При этом выпадающие доходы только федерального бюджета в 2009 г. из-за снижения цен на нефть и газ и сокращения налоговой базы составят 4,2 трлн рублей. В результате даже в номинальном выражении доходы бюджета 2009 г. оказались меньшими, чем в 2008 г., а в реальном выражении с учетом 10-процентной инфляции они существенно сокращаются.

За счет огромного дефицита бюджета удается немного увеличить расходы федерального бюджета в 2009 г., но значительная часть этих расходов направляется на дотации убыточных региональных бюджетов, которые тоже существенно сократились. Так что в целом консолидированный бюджет России, включающий бюджеты всех уровней и внебюджетные государственные фонды, даже в номинальном значении практически не растет вовсе, а в реальном выражении уменьшается на 10–15%. Приходится коренным образом перестраиваться от жизни при 30–40% ежегодном росте расходов бюджета на жизнь при стабильном или даже снижающемся госбюджете.

И последнее, что хотелось бы сказать, об излишнем влиянии мирового рынка товаров и капитала на экономику России, что явилось главной причиной столь глубоких и острых последствий кризиса в нашей стране. Речь идет о чрезмерном влиянии обменного курса рубля и доллара на экономическую ситуацию в России. Во многом это связано, с одной стороны, с большим притоком импортных товаров в жизненно важные сферы нашей экономики, которые напрямую зависят от валютного курса рубля. А с другой стороны, с тягой к доллару и евро со стороны значительной части россиян как стабильной валюте, в отличие от ежегодно обесценивающегося рубля, из-за наличия высокой инфляции в стране – в последние 3 года потребительские цены в стране выросли на 43%, по 12–13% за год.

Из-за большого притока валюты в страну на валютной бирже все время возникал перекос. Предложение валюты намного превышало спрос на нее. Это связано с тем, что объем импорта в Россию намного меньше экспорта. В 2008 г., например, экспорт (469 млрд долларов) превысил импорт (293 млрд долларов) на 176 млрд долларов. Поэтому Центральный банк вынужден был скупать валюту за рубли, балансируя валютный рынок, с одной стороны, и время от времени укрепляя курс рубля по отношению к доллару, с другой стороны. В 2007 г. Центральный банк скупил 170 млрд долларов, а за первые 8 докризисных месяца в 2008 г. – еще около 120 млрд долларов. Курс рубля по отношению к доллару, несмотря на высокую инфляцию в России, ежегодно укреплялся на 7–10% и достиг соотношения 23,5 рубля за 1 доллар.

Укрепление рубля при высокой инфляции давало двойное конкурентное преимущество импорту по сравнению с отечественным производством.

Если, например, за год цены выросли на 12%, как это было в 2007 г., а рубль укрепился на 10% по отношению к доллару, и в 2006 г. импортер, желая получить 1 доллар (с учетом затрат и 15% прибыли), продал бутылку минеральной воды за 26 рублей, а его российский конкурент тоже продал бутылку минеральной воды за ту же цену, также получив 15-процентную прибыль, то какая ситуация будет в 2007 г., когда курс доллара стал 23,5 рубля. У иностранного импортера в стране цены выросли на 1%, и его издержки практически остались теми же. Теперь, чтобы получить назад свой доллар, он может установить цену за минеральную воду в размере 23,5 рубля. А у нашего производителя из-за роста цен на 12% (а цены в промышленности выросли почти на 20%) издержки повысились. Если раньше они равнялись 22,5 рубля и обеспечивали ему 15-процентную прибыль при цене 26 рублей, как говорилось выше, то теперь эти издержки увеличились, по крайней мере, на 12% и составили более 25 рублей. Чтобы получить хоть какую-то прибыль, местный производитель должен теперь продавать минеральную воду хотя бы по старой цене. Но тогда его прибыль будет 3% – на грани убытка. А чтобы продолжать получать 15-процентную прибыль, он должен установить цену за минеральную воду 29 рублей. В любом случае его цена будет неконкурентоспособной с ценой импортера, который теперь сможет получать и сверхприбыль.

Поэтому укрепление рубля привело к ускорению импорта в Россию из-за его сверхприбыльности: импорт в 2003–2005 гг. увеличивался по 25–30%, а в 2006–2008 гг. (за первые три бескризисных квартала) уже по 40% в год. И это притом, что промышленность в эти годы увеличивалась на 4–6%. Такой импорт вытеснял отечественные продукты с рынка. В результате накануне кризиса около 49% всех продовольственных товаров России завозилось по импорту. Особенно это касается наиболее дефицитных мясных товаров. Импорт практически вызвал деградацию нашей легкой промышленности, которая с 2002 г. ежегодно сокращает объемы производства, хотя платежеспособный спрос на продукцию легкой промышленности ежегодно растет, примерно, на 10%. Но этот рост полностью удовлетворяется импортом. Половина импорта – это машины и оборудование. По грубой оценке, уже на 80% наша потребность в машинах и оборудовании удовлетворяется импортом, а ведущие отрасли машиностроения, прежде всего станкостроение, тяжелое машиностроение, транспортное машиностроение, не говоря уже об электронике, сведены к минимуму.

Понятно, к каким катастрофическим последствиям ведет такая политика: Россия лишается продовольственной безопасности, теряет развитую еще в советское время машиностроительную индустрию, ставится в унизительную зависимость от западного импорта. А главное – многие импортные товары могут быть произведены в России. Взять, например, продовольствие, ведь Россия – одна из главных стран по экспорту зерна. В последние годы излишки зерна в России составляют до 20 млн тонн в год. Неужели этого зерна не хватает, чтобы откормить своих кур или наладить производство свиней? Россия имеет в разы больше пастбищ, чем, например, Европа. Но подавляющая часть говядины в Россию завозится, хотя можно за несколько лет откормить огромное мясное стадо. Но из-за неправильного курса рубля импортозамещение в России экономически невыгодно.

Россия вошла в кризис с резко переоцененным рублем. И когда приток валюты в страну намного сократился и начался отток капитала, исчезли условия, толкающие рубль вверх. К тому же в начальный период кризиса доллар, как резервная валюта, в которую переводились продаваемые активы в разных странах, серьезно укрепился по отношению к большинству других иностранных валют. Его курс в среднем повысился на 20–25%. А по отношению к рублю, из-за переоценки рубля, курс доллара вначале повысился на 55%, превысив 37 рублей. Произошел обвал рубля. Среди населения возникла паника, и в октябре прошлого года население сняло со своих вкладов около 300 млрд рублей, и на них, и на другие свои сбережения закупило 30 млрд долларов. Пытаясь предотвратить эту панику, не допустить массовую долларизацию в стране, Центральный банк сдерживал падение рубля за счет своих золотовалютных резервов, объем которых сократился более чем на 130 млрд долларов. Паника прекратилась, продажи активов постепенно сошли на нет, и опять возобладали факторы, которые и до этого удешевляли доллар по отношению к другим валютам – дефицит платежного баланса США и значительный рост дефицита бюджета.

Поэтому доллар стал отступать, в том числе и по отношению к рублю, с 37 рублей за один доллар курс снизился до 29–30 рублей к сентябрю-октябрю 2009 г. Общее повышение доллара по отношению к рублю, таким образом, составило 25–30%. Девальвация рубля произошла не только по отношению к доллару, но также и по отношению к евро и другим конвертируемым валютам. На эту девальвацию рубля толкает не только сокращение притока валют в страну, но и высокая инфляция в России при практически отсутствующей инфляции в развитых странах.

Таким образом, мы рассмотрели, пожалуй, главную причину, определяющую глубину и остроту кризиса в России – чрезмерное влияние внешнеэкономических условий на развитие нашей страны, на показатели народного хозяйства. Разумеется, глубина кризиса во многом определяется и целым набором внутренних причин и слабостей . Именно внутренние условия развития нашей экономики таковы, что они не смогли достаточно противодействовать негативному влиянию изменившихся внешних экономических условий. Каковы эти внутренние (если можно так выразиться) «черные дыры» в нашей экономической системе?

На первое место я бы поставил наличие высокой инфляции в нашей стране и неспособность власти ни в благополучные годы, ни в кризисные годы снизить инфляцию хотя бы до однозначных цифр. В этом отношении Россия коренным образом отличается даже от большинства стран СНГ. В Армении, к примеру, инфляция 2%, Казахстане – 4%. Я уже не говорю о постсоциалистических странах, которые давно преодолели высокую инфляцию. Высокая инфляция – это не только зло с точки зрения благосостояния людей, поскольку она снижает реальный доход. Ведь у значительной части населения в течение ряда лет сохраняется постоянная заработная плата, ибо никакого закона о систематическом индексировании заработной платы и других доходов в России нет.

Инфляция для тех, кто приобретает импортные товары, кто проводит отпуск за рубежом, при укрепляющемся рубле намного ниже, а это, как правило, относительно богатые семьи. Наибольшая инфляция наблюдается на продовольственные товары и на жилищно-коммунальные услуги, которые именно у бедных занимают наибольшую долю расходов. Поэтому при средней, например 12-процентной, инфляции у беднейших слоев она зашкаливает за 20%, а у зажиточных людей находится где-то в районе 7%. Так что, помимо прочего, инфляция увеличивает и без того катастрофически высокий разрыв уровня жизни бедных и богатых в России.

Кроме того, инфляция играет определяющую роль в величине ставки за кредит, которая всегда бывает выше инфляции и кроме маржи учитывает еще и риск невозврата кредита. Поэтому при 12-процентной инфляции процентные ставки за кредит обычно бывают выше 16– 17%, вызывают дороговизну денег, а дороговизна денег – это тормоз для развития, ибо высокая процентная ставка приводит к недофинансированию экономического роста, и он сдерживается.

Особенно пагубно высокая инфляция сказывается на привлечении инвестиционных денег. Инвестиции выгодно брать при относительно низких процентных ставках и не выгодно брать, если эти ставки, скажем, превышают 10%. Поэтому в России экономически невыгодна ипотека – она доступна очень небольшой доле населения, способного оплачивать столь высокий процент по ипотеке и приобретать жилье, имея большие собственные накопленные средства. При высокой инфляции ипотека не может стать массовой.

Не найдя дешевых денег внутри страны, предприятиям и организациям, нуждающимся в инвестициях, приходится прибегать к услугам иностранных инвесторов. Они покупают иностранное оборудование и под него получают заемные иностранные инвестиции, даже в том случае, когда это оборудование может быть произведено в нашей стране. Поскольку это происходит каждый год и в массовом масштабе, то долги предприятий и организаций перед иностранными инвесторами систематически растут и, как говорилось, превысили 540 млрд долларов – величину, близкую к критической. И мы неслучайно вошли в кризис с огромным внешнеэкономическим долгом, о чем выше уже было сказано. Одна из причин этого – высокая инфляция и, как следствие, высокие процентные ставки за кредит в России.

Особенно губительна высокая инфляция в период кризиса, когда идет падение производства и рост безработицы, тогда происходит переход к процессу стагфляции, которая усиливает кризис, а главное – резко затрудняет выход из этого кризиса и из-за высоких и растущих цен в стране, и из вызванной ею высокой процентной ставки.

Другая «черная дыра» нашей экономики – отсутствие рыночных фондов «длинных» денег , откуда можно черпать инвестиции. «Длинные» деньги – это сбережения, которые сдаются на хранение на 5 и более лет. В рыночных странах существуют 4 основных фонда «длинных» денег, откуда их можно позаимствовать.

Во-первых, это негосударственные пенсионные накопительные фонды, куда перечисляют деньги работающие граждане, их организации и в ряде случаев государство. Эти деньги копятся и пускаются в оборот. При выходе на пенсию, обычно с 62–65 лет, каждый работающий в течение, примерно, 40 лет перечисляет до 10% своей заработной платы в накопительную пенсионную систему. И когда европеец достигает пенсионного возраста, на его накопительном счету обычно хранится 600–700–800 тыс. долларов, а у американца – более 1 млн долларов. Эти накопительные пенсионные фонды являются мощнейшим резервуаром средств для самых «длинных», самых эффективных капитальных вложений, ибо в развитых странах эти суммы исчисляются часто триллионами долларов.

В России была попытка часть выделяемых на пенсии денег из средств предприятий – накапливать. Но через несколько лет при очередном сокращении единого социального налога от значительной части отчисления в накопительные пенсии пришлось отказаться. Скопилась очень небольшая накопленная сумма «длинных» денег, не представляющая интереса для сколь-нибудь значительных инвестиций.

Другим рыночным фондом «длинных» денег являются средства страховых компаний. В развитых странах страховые компании очень богатые, прежде всего потому, что в соответствии с принятыми законами все источники повышенной опасности должны быть застрахованы. Без страхования нельзя использовать общественные здания, любые транспортные средства, трубопроводы, линии электропередач, газовые системы. Должны быть застрахованы все производства и т. д. и т. п. Кроме того, в рыночных странах развивается крайне выгодная для граждан, освобожденная от налогообложений, система страхования жизни, куда в определенном смысле выгоднее направлять свои доходы, чем, например, в банк, где направляемая сумма не освобождается от налога. Страхование жизни можно проводить в течение выбранного количества лет. Поэтому страховые общества в развитых странах столь же богаты, как банки, а в некоторых странах, например США, даже богаче банков. Помещенные в страховые фонды «длинные» деньги тоже могут направляться на инвестиции.

В России нет законов об обязательном страховании источников повышенной опасности. Исключением является ОСАГО. Нет и практики массового страхования жизни. Поэтому активы в страховых компаниях невелики – немного более 30 млрд долларов, из которых, конечно, серьезных инвестиций не возьмешь.

Третий фонд «длинных» денег – это паевые фонды. При консервативном вложении средств в паевые фонды они с высокой степенью вероятности гарантируют прирост доходов на вложенный капитал в размере 5–6% сверх инфляции. Люди кладут деньги в паевые фонды обычно на длительный срок. И это тоже крупный источник инвестиций. В отличие от западных стран, где история паевых фондов насчитывает многие десятилетия, где целые группы паевых фондов содержат по 100 и более миллиардов долларов в каждом, у нас эти паевые фонды стали популярны несколько лет назад и успели набрать только около 20 млрд долларов, то есть практически ничего с точки зрения источника средств для инвестиций.

Самыми крупными денежными фондами в России располагают коммерческие банки, их активы превысили 25 трлн рублей и составляют около 65% ВВП. К сожалению, «длинных» денег на хранение в банки сдают немногие, преобладают «короткие» деньги, которые рискованно использовать на инвестиции в сколь-нибудь крупных размерах. Поэтому доля инвестиционных кредитов в наших банках невелика, и они из-за их дефицитности, и из-за инфляции и из-за риска невозврата к тому же выдаются под критически высокий процент. Банки западных стран намного крупнее наших. Активы европейских стран по отношению к ВВП составляют 200–300% и более. Даже в Казахстане, не говоря уже о Китае, доля активов банков существенно превышает объем ВВП.

Откуда же берутся инвестиции в России? До трети инвестиций выделяет госбюджет, эти средства в основном идут на финансирование бюджетных организаций. Что касается предприятий и организаций, то на 70% они обеспечиваются инвестициями за счет своей прибыли и амортизации (в западных странах за счет своих средств обычно обеспечиваются 20, максимум – 30% всех инвестиций). Еще 10% средств – предприятия и организации изыскивают на внутреннем рынке России, в первую очередь в виде инвестиционных кредитов российских банков. А оставшиеся 20% – приходится занимать у иностранных инвесторов.

Таким образом, подавляющая часть денег России – это «короткие» деньги и относительно небольшая часть «длинных». Поэтому подавляющую часть акций российские организации покупают за счет «коротких» денег, а «короткие» деньги на бирже вызывают ее высокую волатильность, служат причиной неустойчивости. В определенной мере с преобладанием «коротких» денег на нашем фондовом рынке связано столь глубокое падение этого рынка, равно как и его быстрый подъем после падения: рынок упал почти в 5 раз, а потом быстро за несколько месяцев поднялся в 2–2,5 раза. «Короткие» деньги, из которых в основном состоит ликвидность наших банков, предприятий и организаций, вызывают повышенные риски, трудности с инвестированием, особенно крупных сумм. Приходится инвестировать по частям: нет денег, чтобы заменить всю технологическую цепочку, сразу купить и освоить взаимосвязанную систему машин и оборудования, реализующих передовые технологии.

Главные последствия нехватки «длинных» денег в России – отсутствие достаточных внутренних ресурсов инвестиций, жизнь и работа в условиях острого дефицита инвестиций. С этим связана очень низкая норма инвестиций в России – она находится на уровне развитых стран и составляет около 20% (доля инвестиций в ВВП). Напомним, что в советской экономике норма инвестиций в ВВП составляла, по оценке ЦСУ СССР, до 40%. Объем инвестиций в основной капитал в 2008 г. в России составлял только 60% от их уровня докризисного 1989 г.

При существующей низкой норме инвестиций (около 20%) у нас нет достаточных средств, чтобы обновить безнадежно устаревшие основные фонды страны и, прежде всего, заменить давно изношенное оборудование и машины. С другой стороны, не хватает инвестиций на инфраструктурные объекты и на жилищно-социальное строительство. А инвестиции являются вложением в будущее. И от нормы инвестиций во многом зависит будущее развитие страны. Кризис со всей очевидностью обнажил органические пороки экономической системы, не имеющей в достатке «длинных» денег.

Другим органическим пороком является отсутствие диверсификации, однобокость в экономическом развитии страны , особенно в экспортных производствах. Речь идет о перекосе в сторону топливных отраслей, добычи сырья и производства полуфабрикатов при относительной неразвитости отраслей по глубокой переработке топлива и сырья, производству готовой продукции и инновационных отраслей. Еще ниже, немногим более 5%, доля инновационной продукции в общем объеме продаж народного хозяйства.

Такая утяжеленная структура хозяйства неэффективна. Она неэффективна, прежде всего потому, что преобладают консервативные отрасли с низкой динамикой роста. И при этой структуре за счет внутренних условий и факторов, зависящих от нас, нельзя обеспечить требуемые для нашей страны темпы социально-экономического развития, которые сократят наше большое отставание и по экономическим, и, особенно, по социальным показателям от развитых стран мира.

Во-вторых, такая структура очень капиталоемка и требует повышенных инвестиций, из-за которых их не остается на инфраструктурные объекты и на жилищно-социальное развитие. Эта структура также чрезвычайно энергоемка. И неслучайно на единицу ВВП у нас энергозатрат приходится втрое больше, чем в развитых странах с принципиально другой структурой народного хозяйства, в том числе и странах Северной Европы, находящихся в более суровом климате, чем Россия.
А главное, такая структура с низкой долей инновационных отраслей сохраняет и даже увеличивает наше отставание по показателям эффективности и уровню жизни от передовых стран. Поэтому нам нужна коренная диверсификация общественного производства и особенно диверсификация экспорта, радикальная перестройка его структуры. Речь идет о значительном повышении в экспорте и во всем народном хозяйстве удельного веса отраслей, производящих готовую продукцию с высокой добавленной стоимостью, и инновационную продукцию, спрос на которую ежегодно растет и в мире, и в России.

Но чтобы столь коренным образом перестроить структуру нашего народного хозяйства и экспорта, развить глубокую переработку ресурсов, поднять производство готовой продукции и услуг с высокой добавленной стоимостью, добиться подъема инновационных отраслей – и все это сделать в обозримое время, – нужны инвестиции, а для них – «длинные» деньги. Так что не изолированные, а взаимосвязанные проблемы, затянутые в тугой узел.

Из внутренних слабостей нашей экономической системы специально отметим отставание российских банков от потребностей нашего социально-экономического развития. Выше приводились цифры об удельном весе активов банков в ВВП. Он втрое ниже, чем в Западной Европе. Если же к банковской системе, наиболее развитой в России среди других финансовых систем, присовокупить финансовые фонды инвестиционных компаний, страховых обществ, паевых организаций, накопительных пенсионных фондов и др., то отставание в финансово-банковской системе по отношению к ВВП страны в сравнении с развитыми странами составит 5 и более раз.

В развитых странах – переизбыток финансовых средств. И этим вызван увеличивающийся поток капитала в другие страны, а у нас – хронический недостаток финансовых средств, особенно для инвестиций.

Почему банковская система России так слаба? Прежде всего из-за того, что основной поток финансовых средств в России идет мимо банков. Около 40% всего ВВП в виде финансовых фондов концентрирует государственное Казначейство, обслуживающее государственный бюджет и внебюджетные государственные фонды (пенсионный, социального страхования, медицинского страхования). На счетах Казначейства хранится также огромная сумма внебюджетных хозрасчетных средств, которые зарабатывают бюджетные организации от своей договорной деятельности. Ранее эти средства размещались на счетах коммерческих банков, а затем Казначейство отняло эти деньги и ввело разные бюрократические процедуры, затрудняющие их расходование для нужд основной деятельности бюджетных организаций. Поэтому значительная часть этих денег лежит без движения и обесценивается.

Кроме того, большая часть денежных средств не доходит до банков и со стороны населения, оседая непосредственно в закромах семьи, как в виде рублевых, так и, особенно, в виде валютных средств. Предприятия, организации, граждане России значительные средства (не менее 300 млрд долларов) хранят за рубежом в иностранных банках и в иностранных ценных бумагах, а также вкладывают их в зарубежную недвижимость не столько для того, чтобы жить за рубежом, сколько используя недвижимость как способ вложения и сохранения средств.

Слабость нашей банковской системы связана также с тем, что Центральный банк России не предоставляет нашим банкам кредитных средств по объявляемой ставке рефинансирования с учетом их потребности в денежных средствах. До кризиса кредитование Центрального банка коммерческим банкам во многом было эпизодическим. Речь идет о систематической практике, принятой во многих странах.

К счастью, в период кризиса ситуация радикально изменилась и Центральный банк стал наконец работать как банк, а не как орган административного управления. Он проявил черты экономической организации, а не ведомственного учреждения, как это во многом было до сих пор. Центральный банк в период кризиса повернулся лицом к коммерческим банкам и стал их кредитовать по разным схемам, на разные сроки, под разные залоги и даже в беззалоговой форме.

К сожалению, это кредитование пока никак не связано со ставкой рефинансирования, которую Центральный банк вот уже 8 раз снижал с 13% до 9,5%.

Необходимость подъема всей банковской системы России – один из крупных уроков нынешнего кризиса. Если бы наши банки были посильнее, как, например, немецкие банки, то Правительству и Центральному банку не потребовалось бы на первом этапе кризиса накачивать их деньгами в фантастических размерах: непосредственно в банки за 2 месяца было распределено около 4 трлн рублей (то есть около 10% ВВП), из которых 2,2 трлн рублей – безвозмездные средства и субординированные кредиты до 2020 г., под 8% годовых (более 5% ВВП). Кстати, немецкое государство, включая Центральный банк Германии, практически не финансировало в кризис свои банки, а в основном ограничилось предоставлением им гарантий на привлечение средств.

Особо надо сказать о бюджетной политике нашего государства, которое в условиях временного огромного притока валютных средств и через каналы экспорта, и через каналы притока капитала, который пришел в страну, с большой легкостью «проедало» эти средства, не направив их целеустремленно на решение ключевых задач.

За 10 лет мощного экономического подъема, когда только по экспорту с 2000 по 2008 гг. в страну пришло более 2 трлн долларов, из которых 1,5 трлн долларов являлся как бы «подарком» от повышения нефтяных и других экспортных цен, мы не решили ни одной стратегической задачи.

♦ Не провели диверсификацию экономики и не развили отрасли по производству готовой, а тем более инновационной продукции.

♦ Не создали, в отличие от Казахстана, например, фондов «длинных» денег, в том числе не решили давно перезревших пенсионных проблем и снизили средний размер пенсии до 25% к средней зарплате (а было ведь 35%), вместо того чтобы повысить размер пенсии хотя бы до 50% среднего заработка.

♦ Не только не увеличили, а даже сократили строительство современных автомобильных дорог и очень мало продвинулись в создании современной инфраструктуры, вкладывая туда меньше средств, чем другие страны (по доли этого направления в инвестициях), хотя должны были бы действовать наоборот.

♦ Не смогли в области жилищного строительства даже в 2008 г. достичь уровня строительства жилья в советской России 20 лет назад (60 и 78 млн м2 ввода общей площади жилья). А ведь удалось превзойти докризисные показатели по уровню экономического развития (108%) и тем более – по уровню реальных доходов населения (130%).

♦ Не решили проблемы экономической безопасности нашей страны и по-прежнему в решающей мере зависим от запада по импорту продовольствия, машин и оборудования, по привлечению инвестиций и многому другому.

♦ В отличие от большинства развивающихся стран, которые повысили свою норму инвестиций в среднем до 35%, в отличие от Казахстана, который тоже увеличил свою норму инвестиций до 30%, Россия как была, так и осталась страной с самой низкой нормой инвестиций – около 20%, что вдвое ниже, чем эта норма была в советской России.

♦ Не удалось России преодолеть возникшую в годы кризиса депопуляцию населения и заметно улучшить позорный международный рейтинг страны (105 место) по важнейшему социальному показателю – средней продолжительности жизни. На постсоциалистическом пространстве мы остались почти единственной страной со столь низкой продолжительностью жизни, со столь высокой средней смертностью населения, особенно мужчин. Можно было бы увеличивать этот печальный перечень, но, думаю, и сказанного достаточно, чтобы понять: мы не очень эффективно работали последние 10 лет, находясь в самых благоприятных условиях. Грубо говоря, потеряли время. Почему?

Главная причина – мы практически прекратили проведение рыночных реформ – структурных, институциональных и др. Просто жили, развивались, богатели, прежде всего за счет роста доходов у 20-процентной верхушки общества. И все это без стратегии, без четких целевых установок, без взглядов в будущее, без самоанализа и оценки возможных рисков, грубо говоря, просто плыли по течению прибывающего независимо от нас денежного потока.

В этот период валютного и рублевого «опьянения», слава Богу «небеса разверглись и хлынул ледяной дождь, который нас отрезвил», правда, не сразу. Некоторое время головокружение от успеха продолжалось, раздавались речи о России, как об «островке стабильности», который не затронет мировой кризис. На первых порах (октябрь– ноябрь 2008 г.) легко бросались в топку кризиса триллионные суммы без условий, без расчета последствий, но дождь лил и люди постепенно «протрезвели», стали принимать более адекватные меры, заговорили о необходимости модернизации экономики, о важности заглянуть в послекризисное будущее и сегодня начать его готовить, вчетверо экономнее стали антикризисные программы, если судить по выделяемому размеру антикризисных средств за определенный промежуток времени. Начался поиск «локомотивов» вывода экономики России из кризиса.

Конечно, всесторонний анализ уроков кризиса еще впереди, но важное начало уже положено.

Динамика кризиса в России

Первая волна кризиса пришла в Россию в сентябре– ноябре 2008 г. и началась с кризиса фондового рынка и кризиса ликвидности банковской системы. Фондовый рынок в этот период обвалился, стремительно покатилась вниз капитализация российских компаний, начался массовый отказ от своевременной оплаты наплодившихся корпоративных облигаций, возникли трудности с ликвидностью у многих банков, прежде всего крупных банков. Отдельные банки, такие как Банк Глобэкс, Связьбанк, Совинбанк – достаточно весомые в банковской системе, – попросту оказались банкротами. Банки, естественно, сократили кредитование, ужесточили условия предоставления средств, подняли процент. Все это сразу притормозило развитие экономики.

Одновременно стал сокращаться спрос на экспортную продукцию России и снижаться экспортные цены. Стали откладывать инвестиционные проекты, сокращать темпы строительства из-за снижения спроса; снизилось производство и продажа автомобилей, сжалась ипотека, снизилась розничная торговля, на 15–16% сократился экспорт из-за невостребованности, немного снизился импорт (на 4%), на 6% сократились реальные доходы.

Но еще даже в ноябре валовой внутренний продукт страны все же вырос примерно на 2%, в том числе инвестиции в основной капитал – на 4%, а строительство – даже на 6%. Не понимая, что мы вползли в глубокий кризис, по инерции повышалась еще зарплата и ее реальный уровень увеличился почти на 5%.

В этот период одновременно стал падать валютный курс рубля и укрепляться доллар, в связи с чем в октябре возникла паника и начался отток средств со счетов населения, их массовый обмен на доллары.

В этих условиях Правительство и Центральный банк достаточно оперативно приняли крупные меры по накачке крупных банков деньгами и предотвращению их банкротства. В массовых масштабах стали выдавать краткосрочные кредиты банкам, в том числе и без залога. Центральный банк за счет своих золотовалютных резервов стал сдерживать укрепление рубля по отношению к доллару и предотвратил панику и дальнейшую долларизацию. Меры были приняты оперативно, можно даже сказать, скоропалительно, без тщательного анализа, серьезных расчетов, без выдвинутых условий по отношению к заемщику, например, по мобилизации собственных резервов.

Таблица 9

Прирост в процентах к соответствующему периоду прошлого года

И неудивительно, что значительная часть средств была, по-видимому, потрачена зря, без достаточных обоснований. Сами руководители этой кампании, спустя всего пару месяцев после этого, признавали, что части банков столь большие средства практически не оказались нужными с позиции ликвидности, и они вывели эти средства на свои зарубежные счета, купили доллары и стали получать дополнительную прибыль от роста валютного курса доллара. Заручившись поддержкой Правительства и Центрального банка, крупные банки, прежде всего государственные, продолжали безбедно жить, объявили высокие дивиденды, по итогам года выплатили своим руководителям высокую зарплату, большие бонусы. И все это в то время, когда на их глазах разворачивалась драма в США, где Президент принял решение (и оно стало строго соблюдаться) о снижении зарплаты коммерческим руководителям, которым требуется госпомощь, об упразднении бонусов, о введении строгого режима экономии. Мы тоже пришли к этому выводу, но, увы, после того, как были выплачены и дивиденды и бонусы и – «поезд ушел».

Настоящий обвал экономики начался в декабре и с наибольшей остротой проявился в январе нового года. Это был второй этап кризиса – падение реального сектора, а с ним и резкое увеличение безработицы. Уже в декабре ВВП начал снижаться – он снизился на 1%. Зато промышленность сократилась на 10%, грузооборот на 12%, строительство застыло на нуле, начали сокращаться инвестиции (более 2%), умеренное снижение показал экспорт (16%) и импорт (4%). Положение предприятий и организаций заметно ухудшилось. В IV квартале убытки предприятий и организаций впервые превысили их прибыль более чем на 440 млрд рублей (в нормальный квартал в 2008 г. прибыль превышала убытки на 2 трлн рублей). В связи с этим предприятия и организации резко сократили премии, бонусы, кое-где снизили заработную плату. В отраслях, где произошло сильное падение (автомобильная промышленность, металлургия и ряд других отраслей), перешли на частичную занятость, стали сокращать персонал. В результате очень сильно по отношению к соответствующему периоду прошлого года снизились и реальные доходы – почти на 12% в декабре и более 10% в январе.

В январе просто произошел обвал: валовой внутренний продукт сократился более 10%, промышленность – 16%, строительство – 17%, грузооборот – 17%, инвестиции – 16%, экспорт – 43%, импорт – 34%. Ничего близкого в предшествующем месяце не ожидалось. Это был шок. В декабре-январе общая безработица увеличилась с 5,3 до 6,5 млн человек, а регистрируемая – с 1,3 до 1,7 млн человек.

Февраль и март, по отношению к соответствующим месяцам прошлого года, были немного поспокойнее. На 9% сократился валовой внутренний продукт, на 13,5% – промышленность. Зато увеличилось падение строительства до 20,5% и грузооборота до 17–19%. Примерно в том же размере сокращались инвестиции. Стала снижаться реальная зарплата, стали снижаться объемы розничной торговли – до 3%. Общая безработица достигла максимума в 7,1 млн чел. (+600 тыс. за месяц). На 300 тыс. человек за один февраль выросла регистрируемая безработица, а потом она прибавила еще 200 тыс. в марте и составила 2,2 млн человек. Немного увеличилось падение экспорта и импорта даже по сравнению с ужасным январем. Эти месяцы (февраль и март) отличались повышенной инфляцией. В годовом исчислении потребительские цены поднялись на 14%. И это притом, что, начиная с декабря, цены промышленных производителей снижались по месяцам: декабрь – минус 7%, январь – еще минус 9,2%, февраль – минус 5,8%, март – минус 2,8%. А в целом, по сравнению с ноябрем, цены производителей сократились на 23%, в то время как потребительские цены выросли более чем на 6%.

Некоторое смягчение цифр падения производства в феврале-марте 2009 г. в сравнении с «острым» январем дало основание отдельным руководителям сделать вывод, что мы прошли дно кризиса и в последующие месяцы падение будет меньшим. Увы, жизнь в очередной раз посмеялась над этими «предсказателями». Неожиданно в апреле валовой внутренний продукт в годовом выражении снизился даже в большем размере, чем в январе, на 10,5%, а в мае – даже на 11%, промышленность тоже больше – на 16,9% и 17,1%, падение строительства – 16% в апреле и 21,9% – в мае, грузооборот сократился в очень большом размере – на 18%, больше, чем, например, в январе и марте. Также в наибольшем размере снизилась розничная торговля – на 4,5% и 5,6%. Регистрируемая безработица увеличилась в апреле на 100 тыс. человек – до 2,3 млн человек. Сильно сократился экспорт – на 47%, больше чем в январе, но немного меньше, чем в марте. Но существенно сильнее (и это большая неожиданность) сократился импорт, аж на 43% вместо 33% в январе и 38,3% – в марте.

В то же время замедлилось снижение цен и в годовом выражении в апреле цены выросли на 13,2% и 12,4% в мае против 14% в марте. Сократился и отток капитала, в апреле он составил всего 2 млрд долларов, а в мае впервые наблюдался приток в 2 млрд долларов, в то время как в январе–марте (за 3 месяца) чистый отток капитала составил около 39 млрд долларов.

Интересно, что это ухудшение показателей в апрелемае происходило на фоне улучшения условий хозяйства в стране: не только уменьшился чистый отток капитала, о чем было сказано выше, но существенно повысилась цена акций российских компаний. После огромного падения на первом этапе кризиса фондовый рынок достиг дна, а с того времени он приподнялся более чем вдвое, то есть отыграл почти полпути падения. Причем рост российского фондового рынка был самым большим в мире в этот период, наряду с китайским. Надо сказать, что этот восстановительный большой рост во многом был связан с тем, что и падение фондового рынка в России оказалось вдвое более глубоким. И поэтому здесь сработал более сильный восстановительный эффект, чем в развитых странах.

Немаловажное значение имел значительный рост нефтяных цен. Хотя, по прогнозам Минэкономразвития, средняя цена нефти в 2009 г. была принята в размере 45 долларов, в эти месяцы она держалась выше 60 долларов и часто даже превышает 70-долларовую планку. И это существенная разница. Серьезно в последние месяцы укрепился и рубль. Достигнув максимальной девальвации в 55%, рубль стал отыгрывать у доллара одну позицию за другой и с 37 рублей за доллар дошел до 30–31 рубля.

Означали ли апрельские и майские данные, что пройдено дно, ниже которого не упадет общественное производство в ходе кризиса? Если ответить честно, то мы не знаем этого. Я не могу исключить, что один из последующих месяцев или даже какой-нибудь осенний месяц после прихода второй волны кризиса (о чем будет речь впереди) может оказаться худшим, чем апрель или май.

После наибольшего падения ВВП и промышленности, строительства и грузооборота в апреле-мае, июнь и июль – месяцы вроде бы благоприятные: ВВП снизился на 9,8% и 10,4%, а промышленность продемонстрировала намного меньшее снижение: вместо 17,1% в мае, всего 12,1% – в июне и даже 10,8 – в июле. Сократилось снижение в строительстве и, особенно, на транспорте: грузооборот снижался на 19% в предшествующие месяцы до 9,3% в июле месяце.

Но нарастающим темпом в сравнении с маем стали сокращаться реальные доходы: 0,3, –1,0 и –5,4% по этим месяцам и, особенно, розничная торговля: –5,6%, –6,5% и –8,2%. Это свидетельствует об опасном тренде сокращения спроса со стороны главного покупателя – со стороны населения.

Существенно меньшее снижение промышленности в июне и, особенно, в июле подвигло отдельных членов Правительства опять заявить, что дно кризиса в России пройдено и началось восстановление экономики.

Результаты августа разочаровали всех. В годовом выражении ВВП снизился опять на 10,4% – близко к минимуму, промышленность просела на 12,6% (июль – на 10,8%), инвестиции сократились на 19,4% – больше, чем в июле (18,9%). К сожалению, в августе продолжилась тенденция сокращения спроса – розничная торговля снизилась на 9,8%. Больше, чем в июле, снизился экспорт – на 44,5% и особенно импорт – 43,8%. Неожиданно, после небольшого притока капитала в мае и июне, в июле и особенно в августе, возобновился интенсивный отток капитала – суммарно на 25 млрд долларов.

Результаты сентября показывают заметное замедление в снижении ВВП (в годовом выражении) в сравнении с августом 9,9% и 10,4% и, особенно, промышленности (соответственно 9,5 и 12,6%) и грузооборота транспорта (6,3 и 7,8%). Однако углубился спад в строительстве (18,6 и 15,5%), прежде всего в жилищном, где в сентябре впервые было введено на 10% меньше жилья, чем год назад (до этого даже близкого сокращения ввода не было). Немного больше сократился и розничный товарооборот – на 9,9% против 9,8%. Зато улучшились показатели инфляции – в сентябре они были наименьшими (10,7% против 11,6% в августе) и, возможно, это повлияло на меньшее сокращение уровня реальных доходов (–4,9 и –5,6). Правда, размер реального заработка показал негативную тенденцию – 6,2 и 5,6%. В сентябре наблюдался самый низкий уровень безработицы в 2009 г. – всего 5,8 млн человек. Октябрь опять разочаровал – промышленность снизилась сильнее – на 11,2%.

В последнее время стало модным классифицировать характер падения экономики буквами латинского алфавита. Например, кризис типа «V» означает, что кризис достигает нижней точки в определенное время, а после этого начинается оживление и подъем. Кризис имеет один минимум. Другой тип кризиса характеризуется буквой «U». Здесь кризис достигает дна, а потом идет депрессия и некоторое время экономика находится в стагнации и только потом начинает выходить из кризиса – наступает время оживления и подъема. Хуже тип кризиса, напоминающий «L» – снижение и стагнация (депрессия) на дне с неопределенной длительностью. Но как бы самым модным считается кризис типа «W», когда в начале кризиса идет большое падение, потом в сравнении с этим месяцем идет некоторый подъем и поэтому цифры падения уменьшаются. А потом вдруг опять экономика падает и достигает минимума, после чего может начаться оживление и подъем. Пока за прошедшие месяцы у нас так и было. Первое глубокое падение – это январь. Например, в промышленности на 16%, потом меньшее падение в феврале и марте примерно на 13,5%, а потом в апреле опять сильное падение – около 17%.

Второй минимум начинается, а после этого минимума – оживление и подъем, а может быть, опять будет небольшая передышка, как в феврале-марте, а потом опять будет достигнут очередной минимум, может быть, даже самый глубокий, и таким образом, конфигурация кризиса примет новый вид, не соответствующий букве «W», а «VVV» (treeple «V»). Разумеется, дальнейшее течение кризиса может показать сочетание букв W и U, причем с различной продолжительностью депрессии, стагнации на дне или близко ко дну кризиса. Такая конфигурация характерна для процесса стагфляции. И именно такого типа были кризисы 1973–1975 гг. и 1983–1985 гг. в США в период стагфляции. Заметим, что между этими кризисами вообще заметного подъема экономики не было. После депрессии было еле заметное оживление на уровне около 2% в год: но, разумеется, никто такого не предвидел, просто потому, что ни у кого такого раньше не было.

Не исключено, что и у нас выход из кризиса окажется более затяжным и мучительным, чем мы сейчас себе это представляем. И что он будет совсем не такой, какой будет в других странах, у которых нет высокой инфляции и которые выйдут из кризиса при низкой инфляции и низком проценте ставок за заемные средства.
Каждого автора, который занимается анализом кризиса, конечно, тянет на прогнозы. Но я себя сдерживаю все время, повторяя известное изречение «Если хочешь посмешить Бога, расскажи ему о завтрашнем дне».

О второй волне финансово-экономического кризиса в России

Первая волна кризиса пришла в Россию в сентябре– ноябре 2008 г. и началась она с кризиса фондового рынка и кризиса ликвидности банковской системы, о чем уже говорилось.

Как и в других странах, в России во второй половине 2009 г. формируется вторая волна кризиса, связанная с невозвратом долгов в банковскую систему.

В России на июль 2009 г. общий объем размещенных банками средств составляет 19,3 трлн рублей, из которых кредиты и прочие средства, предоставленные предприятиям и организациям, составляют 13,2 трлн рублей, предоставленные кредитным организациям, – 2,4 трлн рублей, и кредиты физическим лицам – около 3,7 трлн рублей. При этом более 35% средств или 4,6 трлн рублей размещены на срок менее 1 года.

Кроме указанных долгов, российским банкам нужно принять во внимание и долги предприятий, организаций и банков зарубежным инвесторам. В течение 2009 г. надо вернуть 151 млрд долларов, в том числе в III квартале 2009 г. около 34 млрд долларов, а в IV квартале – около 42 млрд долларов. На 2010 г. падает возврат долга в размере 91 млрд долларов, в том числе в I квартале 21 млрд долларов и во II квартале около 25 млрд долларов.

В условиях кризиса у предприятий, организаций и банков не хватает ликвидности, чтобы возвратить столь значительные долги: главным источником возврата этих долгов традиционно является прибыль. В лучший докризисный квартал (II квартал 2008 г.) прибыль предприятий и организаций за вычетом убытков составляла 2 трлн рублей. По нашей оценке, на IV квартал 2009 г. только иностранных долгов надо отдать 1,3 трлн рублей, а внутренних долгов еще не менее 3 трлн рублей (без долгов населения). Такие средства предприятия и организации не смогли бы изыскать даже в благоприятных докризисных условиях.

Кризис намного ухудшил финансовое состояние предприятий и организаций . Финансовые результаты их деятельности (общая прибыль минус убыток) в IV квартале 2008 г. стали убыточными – убыток превысил прибыль более чем на 440 млрд рублей. В I полугодии 2009 г. предприятия и организации получили около 2,4 трлн рублей прибыли при 0,8 трлн рублей убытков. При этом прибыль по отношению к соответствующему периоду прошлого года сократилась более чем на одну треть, а убытки выросли в 1,7 раза.

Примерно на 375 млрд рублей прибыль превысила убыток в добыче топливно-энергетических ресурсов, 370 млрд рублей – в оптовой торговле, 200 млрд рублей – в нефтепереработке, 150 млрд рублей – в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды, 130 млрд рублей – в связи, 100 млрд рублей – на трубопроводном транспорте, 95 млрд рублей – в операциях с недвижимым имуществом, наконец, 65 млрд рублей – в пищевой промышленности и около 50 млрд рублей – в металлургии. Во всех других отраслях народного хозяйства прибыли и убытки уравновешивают друг друга, как, например, в строительстве, в сельском хозяйстве, в обрабатывающей промышленности (кроме названных выше отраслей), в розничной торговле, коммунальном хозяйстве. Или же убыток намного превосходит прибыль: более чем на 50 млрд рублей – в производстве транспортных средств, на 20 млрд рублей – в финансовой сфере.

Почти 36% всех предприятий и организаций страны оказались убыточными, в том числе: в добыче полезных ископаемых – 58%, в обрабатывающей промышленности – 49%, в том числе в производстве кокса – 60%, в обработке древесины – 59%, в металлургическом производстве – 57%, в производстве транспортных средств – 51%, в строительстве – 38%, в транспорте и связи – 43%, в финансовой деятельности – 35%, в здравоохранении и предоставлении социальных услуг – 44%. Относительно благополучно выглядят трубопроводный транспорт, госуправление, образование, торговля, пищевая промышленность и рыболовство. Число убыточных предприятий существенно возросло в сравнении с докризисными временами.

Говоря об этой просроченной задолженности, надо принять во внимание и другие долги предприятий и организаций. Ежемесячно растет задолженность предприятий и организаций поставщикам, бюджету, своим работникам – по зарплате, по платежам в государственные внебюджетные фонды. В июне 2009 г. такая просроченная задолженность составила 1 трлн 165 млрд рублей, из которых более 200 млрд рублей – в добыче полезных ископаемых, более 350 – в обрабатывающей промышленности, 140 млрд рублей – в производстве и распределении электроэнергии, газа и воды, более 100 млрд рублей – в строительстве, более 150 млрд рублей – в торговле, около 100 млрд рублей – в операциях по недвижимости. На конец июля 2009 г. общая задолженность предприятий и организаций по полученным кредитам и займам составляла 17,2 трлн рублей. Определенная часть этой задолженности предприятий и организаций является просроченной.

Нужно принять также во внимание структуру оборотных активов предприятий и организаций, крайне неблагоприятную в условиях кризиса: на конец июня 7,5 трлн рублей оборотных активов составляла задолженность покупателей, 6,8 трлн рублей – запасы и только 2,1 трлн рублей – денежные средства.

Ни банки, ни сами предприятия и организации стараются не называть реальных цифр, которые могут показать тяжелое финансовое состояние этих организаций и не позволят им привлекать новые средства и возвращать долги. Банки переструктурируют кредиты и стараются иметь просроченную задолженность в пределах 5%. Экспертная оценка реально существующей задолженности сегодня говорит о 10–11-процентной величине, которая резко выросла в последние несколько месяцев и, по прогнозам, будет быстро нарастать к осени и зиме 2009 г. По оценке руководителя АСВ А. В. Турбанова, просроченная задолженность предприятий и организаций банкам осенью превысит 20%. Такой оценки придерживается Альфа-банк и большинство зарубежных экспертов.

Возможно, к IV кварталу прибыльность предприятий и организаций несколько возрастет, но, даже при самых оптимистических предположениях, она вряд ли способна возместить ранее полученные убытки. Поэтому задолженность предприятий и организаций нашим банкам не сможет быть выплачена в срок и в полном объеме. Значительная ее часть будет просрочена, а какая-то – не выплачена. Весь вопрос заключается в том, какая эта часть?

Международное рейтинговое агентство Fitch оценивает объем обесценившихся кредитов (просроченных более чем на 90 дней) российских банков в размере 25% при потерях по кредитам до 12,5% в базовом сценарии и возможность увеличения этих показателей соответственно до 40% и 24% при пессимистическом сценарии. Оно оценивает потребность этих банков в рекапитализации в размере 22 млрд долларов (674 млрд рублей), а в пессимистическом сценарии – до 60 млрд долларов (1880 млрд рублей).

Другие международные рейтинговые агентства (Moody’s и Standard & Poor’s – S&P) дают более мрачные прогнозы по возможному объему невозвращенных кредитов.

Со своей стороны, чтобы «закрыть» долги, российские предприятия, по заявлению первого вице-премьера И. Шувалова, попросили у госбанков кредитов на 700 млрд рублей и рефинансирования задолженности на сумму еще 415 млрд рублей.

В противоположность этому мнению, руководители Центрального банка России и Сбербанка считают, что эта просроченная задолженность вряд ли превысит 10% и, в основном, сами банки смогут с нею справиться. Минэкономразвития, как их можно понять, считают, что со второй волной нам удастся успешно справиться за счет предоставления коммерческим банкам дополнительных кредитов от Центрального банка. На эти цели зарезервировано около 500 млрд рублей. Критической величиной для банков является значительная просрочка по 15–20% кредитов, поскольку в этом случае невозвращенная сумма будет близка к стоимости всего капитала наших банков.

Конечно, Центральный банк и правительство располагают средствами, чтобы даже при просроченной задолженности в 1–2 трлн рублей ее погасить, оказав помощь банкам, прежде всего крупным, у которых накоплена наибольшая задолженность.

Однако если, как предрекают отдельные зарубежные эксперты, задолженность составит 30%, положение действительно может стать катастрофическим. Даже правительству и ЦБ трудно будет изыскать такие средства, и многие банки обанкротятся.

Положение банков в связи с предстоящим обострением долгового кризиса – лишь одна сторона дела. Другая сторона, может быть, даже более существенная – это положение самих предприятий и организаций. На них оказывается огромное давление по возврату взятых кредитов, причем возврату не только самого тела долга, но и высоких процентов, под которые эти кредиты выдавались. Если же произойдет просрочка возврата кредитов, то начнут действовать штрафные санкции и к необходимой сумме возврата добавятся штрафы и пени, и достаточно скоро возросшая сумма, которую нужно возвратить, попросту будет неподъемной для предприятий и организаций. Многие банки, конечно, найдут компромисс с предприятиями, откажутся от штрафов и пени, может быть, даже скорректируют слишком высокий процент, лишь бы получить основную сумму долга как можно скорее. Это часто оказывается выгодным и для предприятий и организаций. И они, стремясь отделаться от плохих долгов, будут сливать в банк максимум средств, которыми располагают, не оставляя себе денег на дальнейшее развитие, на пополнение оборотных средств и т. д. Тем самым они загоняют себя в угол и вынуждены будут, вроде бы расплатившись с долгами, начать сокращение производства из-за нехватки финансирования, начать новый тур снижения издержек производства, увольнение части работников, пойдут на более глубокую реструктуризацию ради этого, пытаясь избавиться от части активов или найти стратегического инвестора. Они будут пытаться продать часть бизнеса за достаточно низкую цену, начнут ужиматься в части занятия производственных помещений, складов, офисов и т. д. Все это может спровоцировать дополнительный спад производства, углубление кризиса, рост безработицы, ухудшение финансового положения предприятий.

Так что вторая волна кризиса – это отнюдь не банковский кризис. Причина этого кризиса – нарастание «плохих» долгов банкам, но последствия этого кризиса не только углубление финансовой его части, но и части общеэкономической и социальной. Поэтому вторая волна кризиса может спровоцировать достижение нового, более глубокого дна кризиса осенью или зимой 2009 г. Во всяком случае, к такому развороту событий нужно быть готовыми. И поэтому каждый месяц надо отслеживать динамику кризиса, принимая упреждающие меры, не давая возможность кризису «догнуть» производство. Развитие второй волны кризиса существенно будет зависеть и от внешнеэкономических условий. Если цена на нефть будет повышаться, то в Россию придут дополнительные валютные поступления и нам легче будет справиться с этой напастью. Существенное значение для многих отраслей с точки зрения их развития и выживания имеет и динамика курса доллара.

От внешнеэкономических причин существенно зависит также динамика нашего фондового рынка, который с повышающим коэффициентом во многом повторяет позитивное движение основных фондовых рынков мира, прежде всего американских, конечно, с поправкой на цену нефти, от которой зависит котировка акций нефтяных компаний России и Газпрома, занимающих у нас большое место на фондовом рынке. Если западный мир во второй половине 2009 г. начнет показывать положительную динамику и положение западной финансовой сферы, ликвидность банков и инвестиционных компаний возрастет, то в России в IV квартале может начаться приток капитала, в том числе и предоставляемого в кредит нашим предприятиям и организациям под намного более низкие проценты, чем это делают наши банки. В этом случае Запад легче сможет переструктурировать наши валютные долги зарубежным инвесторам, продлить срок их погашения, что, разумеется, облегчит финансовую жизнь предприятиям, организациям и банкам.

Многое будет зависеть и от политики ЦБ России. В последнее время он стал предоставлять российским банкам по тендеру годовые беззалоговые кредиты, спрос на которые на первых тендерах в несколько раз превысил предложение. Средневзвешенная ставка при этом Центрального банка под годовой кредит составила около 15% и после очередного, уже восьмого по счету снижения (с 13 до 9,5%), ставка рефинансирования может быть еще немножко снижена. Это облегчит возможность нашим банкам справиться со второй волной кризиса.

Государство сокращает широкомасштабную финансовую помощь реальному сектору. Но выборочно наиболее значимые системообразующие предприятия, если они действительно будут остро нуждаться в государственной финансовой помощи, возможно, смогут ее получить. Особенно это относится к государственным предприятиям и организациям. Кроме того, регионы России тоже составили свой список системообразующих предприятий. И отдельные регионы, чье финансовое положение ухудшилось меньше, чем у других, разработали реальную антикризисную программу, создали финансовую «подушку безопасности». Такие регионы тоже могут оказать предприятиям посильную помощь в борьбе со второй волной кризиса.

Какие из предложенных мер и направлений выдвинутся на первый план – покажет жизнь. Ждать осталось не так долго.

Весьма вероятно, что многие банки и предприятия, а также правительство и ЦБ всеми силами будут стараться оттянуть наступление второй волны кризиса, перекладывая возврат долгов на более позднее время. По отдельным оценкам, по состоянию на октябрь продлен возврат банкам до 27% всех долгов предприятий и организаций. Если это так, то это очень много и возможность крупного невозврата долгов нарастает. И тогда экономические и социальные последствия «плохих» долгов могут сдвинуться на самый конец 2009 и начало 2010 г. И пока неясно – эта сдвижка облегчит или утяжелит возврат долгов, так как складываются противоречивые условия: с одной стороны, из-за повышения социального взноса с 26 до 34% от фонда зарплаты дополнительно сокращается прибыль предприятия, с другой стороны, есть надежда на общее улучшение экономической ситуации, на прирост объемов реализации и прибыли по отношению к предшествующим месяцам, на приток иностранного капитала.
Единственное, чего хочется пожелать в заключение, это раз и навсегда избавиться от шапкозакидательских настроений. В кризис, конечно, надо жить с верой в будущее, думать о лучшем, но готовиться надо к худшему, чтобы успешно отразить новые волны кризиса и выйти из него здоровыми, окрепшими и сильными.

Социальные последствия кризиса

Основной социальный негатив кризиса – это значительный рост безработицы. Во многих странах мира в результате кризиса 2008–2010 гг. число безработных удваивается. В США, например, минимальная безработица до кризиса составляла около 4% от всего экономически активного населения, а сегодня превысила 10%. В Европе общая безработица тоже составила около 10% и продолжает идти наверх.

В России минимальная безработица до кризиса была в летние месяцы 2008 г. – около 4,3 млн человек. Речь идет об общей безработице, подсчитанной по международной методике. В феврале 2009 г. общая безработица достигла 7,1 млн человек, а затем сократилась до 5,8 млн человек в сентябре, хотя сокращение ВВП в сентябре было почти такое же (–8,6%), как в феврале (–8,7%). Опыт предыдущих кризисов показывает, что рост безработицы обычно продолжается еще некоторое время после кризиса, так как, достигнув дна, предприятия пытаются приподняться с колен, а для этого изыскивают дополнительные средства, в том числе и за счет нового сокращения числа занятых.

Надо заметить, что в приведенную выше цифру числа безработных в России не включена скрытая и частичная безработица, когда предприятия останавливаются, а рабочих не увольняют, отправляют в принудительные отпуска, занимают неполную неделю и т. д. Они числятся работниками, фактически часто не получая зарплату или получая ее по тарифу в небольших размерах.

Здесь заметим, что в России, по-видимому, численность скрытой безработицы существенно выше, чем в развитых странах, где из-за высокой номинальной зарплаты экономически невыгодно передерживать людей на производстве, от них стараются как можно быстрее избавиться. У нас, напротив, номинальный уровень зарплаты очень низок из-за небольшой величины подоходного налога, квартплаты, наличия льгот по коммунальным услугам, отсутствия обязательной оплаты в Пенсионный фонд и на страховку здравоохранения. К тому же у нас более сильно работает административный ресурс, когда администрация регионов попросту запрещает предприятиям сокращать рабочую силу, используя административные рычаги: налоговые проверки, работу правоохранительных органов с поиском нарушений закона и др.

Безработица подсчитывается также по числу зарегистрированных безработных, где стимулом регистрации является получение пособия по безработице или других льгот. Число зарегистрированных безработных обычно в 3–3,5 раза ниже полной безработицы. Численность зарегистрированных безработных до кризиса по минимуму составляла 1,2 млн человек, в апреле 2009 г. достигла 2,3 млн человек, а к сентябрю снизилась до 2,0 млн человек. По мнению Министерства, она возрастет еще на 250 тыс. человек в осенние месяцы.

Наличие безработного – подлинное бедствие семьи, особенно в тех случаях, если он кормилец. По-видимому, в результате кризиса общая численность безработных, включая частичную занятость, возрастет на 4 млн человек. При среднем сроке поиска работы, который в России составляет около 9 месяцев, средний уровень реальных доходов населения за счет этого увеличения безработных сокращается в среднегодовом выражении примерно на 5%. Это – более половины всего сокращения реальных доходов на душу населения в период кризиса.

Безработным в разных странах, в том числе и в России, выплачивается пособие. Выплата этого пособия обычно ограничивается полугодовым сроком. Размер пособия составляет от 800 до 4900 рублей в месяц. Это пособие, естественно, не может сколь-нибудь заметно возместить сокращение дохода семьи при наличии безработицы на 15 тыс. рублей в месяц (если принять во внимание средний уровень зарплаты). Поэтому безработные семьи, особенно при наличии детей, сразу попадают в разряд малообеспеченных семей, доля которых в населении серьезно выросла.

Справедливости ради надо сказать, что наша социальная система, не допускающая для большинства населения все время жить в долг, как это имеет место в развитых капиталистических странах, в каком-то смысле облегчает участь безработных. Они не платят обязательного пенсионного взноса, затрачивают на оплату квартиры и коммунальных услуг 10, а не 25–30% дохода, как в западных странах, и намного меньше тратят средств на лечение и образование, которые в нашей стране по преимуществу являются бесплатными.

Значительная часть безработных, которые могли бы зарегистрироваться и получать соответствующее пособие, решили избежать формальностей и трудностей, связанных с этим. По данным обследования таких людей насчитывается 725 тыс. человек (10% всех безработных или почти одна треть от числа зарегистрированных безработных). Из них значительная часть (около 40%) студенты и учащиеся в трудоспособном возрасте и почти 20% пенсионеров. Все они занимаются поиском работы.

Весьма детальное исследование безработицы в России провела известная инвестиционная фирма Merrill Lynch. Они считают, что, по меньшей мере, к концу этого года численность безработных достигнет 11%. И это одно приведет к падению российского ВВП на 0,7%.

Официальная безработица и «предбезработица» в марте (%) (25 крупнейших регионов с неполной занятостью населения) Источник: Росстат, расчеты "Ъ"

Этот прогноз по России не является чем-то из ряда вон выходящим. Соответствующий прогноз для Евросоюза составляет 11,5% – что составляет самый высокий уровень со времен Второй мировой войны. При этом во Франции безработных будет 11%, а в Испании – даже 20%.

Среди промышленно развитых регионов уровень безработицы в 15% перешагнули два региона – Астраханская область и Коми. В России в отличие от развитых и развивающихся стран высокий уровень безработицы сочетается с крайне высокой инфляцией, ожидаемой в 2009 г. Поэтому уровень реального дохода на душу населения испытывает на себе негативное влияние трех факторов:

1) сокращение номинальных доходов из-за сокращения премий и бонусов, а также уровней зарплаты во многих случаях, снижения дивидендов, предпринимательского дохода, дохода за аренду и т. д.;

2) из-за инфляции, которая даже при неизменности номинального дохода снижает реальный доход примерно на 11–12% за год;

3) из-за безработицы, которая, по-видимому, со временем увеличится.

Потребление населения сокращается также из-за значительного снижения потребительского кредита и необходимости отдать долг 4 трлн рублей, взятых населением у банков, без возможности в значительной мере перекредитоваться, поскольку при такой перекредитовке предлагаются грабительские проценты в 20% годовых и больше. В этом ряду стоит сокращение ипотечных кредитов втрое, резкое снижение кредитов на приобретение автомобилей, отсутствие доходов в паевых фондах, которые обвалились и в сравнении с докризисным периодом люди потеряли от первоначально вложенных сумм немного менее половины. Частично обесценилась (до 40% в валюте или до 20% в рублях) стоимость приватизированного жилья. Значительная часть сбережений населения, которые не вложены в срочные счета сроком один год и больше, тоже ежегодно обесцениваются на 10 и более процентов.

Двухзначная инфляция – главная беда России в кризис, которая отличает ее от других стран. Именно эта инфляция является главной причиной значительного увеличения численности малообеспеченных семей. Эта малообеспеченность выросла не только за счет безработных. К сожалению, в ней все большую долю составляют работающие люди тех предприятий и организаций, где снижена номинальная зарплата, где люди переведены на частичную занятость с соответствующей оплатой труда. Из-за высокой инфляции даже сохранение докризисных уровней зарплаты ведет к большому снижению уровня жизни – за четвертый квартал 2008, 2009 и 2010 г., то есть за 2,5 года при такой высокой инфляции реальная зарплата даже при сохранении ее номинальных размеров снижается более чем на одну треть. За предшествующие месяцы кризиса снижение идет более резкими темпами, поскольку номинальная зарплата в среднем по России в первом полугодии 2009 г. снижалась. Наложите на это 10-процентную инфляцию – и вы ужаснетесь размерам даже среднего сокращения реальной зарплаты.

Государство пытается компенсировать снижение реальных доходов отдельным наиболее уязвимым от повышения цен слоям населения. Оно дважды повышает размер пенсий. Их номинальный рост (на 46% в 2010 г.) перекрывает уровень инфляции. В 2010 г. уровень пенсий впервые в России превысит прожиточный минимум пенсионеров. Повышаются и оклады у отдельных групп бюджетных работников. Но здесь нужно учесть, что уровень инфляции у низко оплачиваемых слоев населения более высокий, чем у высокооплачиваемых. Это связано с большей долей в расходах жилищно-коммунальных затрат, где повысились тарифы на электроэнергию, газ, квартплату. У них также выше доля продовольственных товаров в расходах, где тоже инфляция выше средней.

Вообще уровень потребления семей существенно сократился. Это связано со всеми факторами, о которых мы до этого говорили и, кроме того, здесь повлияло резкое сокращение импорта (на 46% за девять месяцев 2009 г.) и его удорожание на 40%. Особенно это касается мяса и мясных продуктов и всех видов импортного продовольствия. А ведь импорт в продовольственном обеспечении россиян занимал до половины их потребления. Такое сокращение импорта по физическим объемам нельзя сразу за несколько месяцев и даже за 1–2 года компенсировать за счет наращивания собственного производства. Удорожание импорта привело и к удорожанию продовольственных товаров, производимых в России, тем более что часть из них оказалась в дефиците.

В кризис в наибольшей мере, во всяком случае в процентном отношении, снижаются доходы относительно богатых людей, которые в период подъема экономики России обычно росли в несколько раз быстрее, чем доходы малообеспеченных слоев населения. Сильнее всех упали доходы у миллионеров и миллиардеров России. И это понятно, во многом они были нажиты спекулятивным путем, были обременены большими кредитами. Это был паразитический пузырь на теле нашей социально-экономической системы, и он, естественно, сдулся. Миллиардеры России, к примеру, потеряли три четверти своих активов, в то время как богатейшие люди других стран – в 2–3 раза меньше. Из-за этого Москва перестала быть первым в мире городом с наибольшим числом миллиардеров, сильно уступив здесь за время кризиса Нью-Йорку. Из примерно ста долларовых миллиардеров на начало 2009 г. в России сохранилась одна треть, да и у тех активы сильно «похудели». Более значительное сокращение уровня доходов у зажиточных слоев населения закономерно сокращает разницу в доходах и в уровне жизни бедных и богатых в России, которая, как известно, превзошла все разумные пределы. Если в Советской России средний доход 10% самых богатых был выше соответствующего дохода 10% самых бедных в 3 раза, в богатейшей Японии около 5 раз и в странах Западной Европы в 6–8 раз, то в России это соотношение превысило 16 раз.

Пока нет данных об изменении этого соотношения в период кризиса, но по общим тенденциям видно, что это соотношение сократится. Теперь важно закрепиться хотя бы на этом, пусть несколько более высоком, чем нужно, уровне. Главное, чтобы в послекризисное время не возник бы новый необоснованно спекулятивный бум повышенного роста доходов у российских богачей. Чтобы этого не произошло, может быть, целесообразно в России по примеру ряда других стран ввести значительный акцизный сбор с предметов роскоши, дорогого жилья, автомобилей, ввести повышенный налог на дорогую недвижимость, на большие участки земли и т. п. С другой стороны, развитие малого бизнеса, повышение в кризис минимальной зарплаты, пенсий, помощь малообеспеченным семьям, льготы для безработных – все это тоже позволит сблизить доходы богатых и бедных.

Выход из кризиса всегда связан с повышением платежеспособного спроса. Именно рост платежеспособного спроса стимулирует рост производства товаров, в первую очередь потребительских и тем самым раскручивает экономику. На первое место здесь можно поставить меры по увеличению платежеспособного спроса на приобретение жилья, автомобилей и других товаров длительного пользования. В кризис люди становятся активнее, если их стимулировать, если создать условия для того, чтобы эта активность приносила высокие результаты. Почему бы не стимулировать людей заняться массовым индивидуальным жилищным строительством для собственных нужд, поставляя для этого по льготным ценам строительные материалы, строя индустриальным методом по низким ценам для индивидуальных домов фундаменты, подключая их на льготных условиях к коммунальным услугам, к электроэнергии, газу и другим коммунальным услугам. Это не только позволит быстрее выйти из кризиса, но и улучшить одну из главных составляющих уровня жизни – жилищные условия.

Почему бы, с другой стороны, не начать именно в период кризиса, когда люди думают о чем угодно, только не о своем здоровье и продлении жизни, – компанию по диспансеризации, обследованию населения, оказанию медицинской помощи, в разы активизировать пропаганду здорового образа жизни, принять легко доступные и не отличающиеся особой дороговизной меры по сокращению смертности и инвалидности.

Не требуется больших денег, чтобы резко сократить пьянство за рулем, – мало того, государство может заработать на высоких штрафах, если закупит сотни соответствующих устройств для контроля за пьяными водителями, установит на общепринятом в Европе уровне штрафы за пьянство. Тоже самое можно сделать с борьбой против превышения скорости машин. Н. Саркози, будучи министром внутренних дел Франции, за год покончил с массовым превышением скорости на дорогах Франции, установив там автоматизированную систему определения скорости и высокий штраф за ее превышение на 10, 20 и 30 километров, после чего шли уже судебные преследования. Он почти мгновенно окупил все затраты на эти цели, мало того, принес немало денег в казну.

В последнее время были ужесточены и меры против нарушения правил дорожного движения. И за январь–август 2009 г. смертность на дорогах сократилась впервые на 14,5%. Удастся ли сохранить эту тенденцию – в этом главный вопрос?

Есть и наш собственный пример. В 2008 г. смертность от отравления алкоголем в России за год сократилась на 22%, чего не было никогда ни в одной стране. За прошедшие месяцы 2009 г. эта смертность сократилась еще на 16%. Что же надо было сделать в пьющей России, чтобы добиться такого феноменального результата в столь короткий срок? Для этого нужно было просто принять небольшое Постановление правительства «О запрещении производства спиртосодержащих жидкостей» для очистки стекла и т. п., которые употребляли в виде алкогольного суррогата сотни тысячи пьяниц и травились этим в массовом масштабе, поскольку наряду со спиртом там содержались и другие вредные химические вещества. Все эти жидкости, естественно, можно было производить без спирта, что сейчас и делается. Наверное, это не единственная ниша, где можно поправить дело. Удалось же за прошедшие месяцы 2009 г. сократить смертность от убийства на 10,1% – и это, надо думать, только начало.

На примере отдельных прогрессивных тенденций нашего здравоохранения мы видим, что с минимальными затратами можно многое сделать. Вот уже 10 лет, например, в России, как и в целом по развитым странам, ежегодно снижается детская смертность в расчете на тысячу родившихся. 10 лет назад она составляла 18, а в 2009 г. – около 8. Но это средние цифры.
А если заняться регионами, предъявить им серьезные требования, обновить руководящие кадры там, где показатели ужасающие, дело пойдет еще быстрее. Разве можно объяснить, почему в Белгородской области, Республике Коми, Ханты-Мансийском автономном округе, в СанктПетербурге детская смертность находится на европейском уровне, а в Москве в 1,3–1,5 раза больше, выше чем, например, в Ярославской или во Владимирской области, а в развитом Пермском крае вдвое выше, чем в СанктПетербурге, – на уровне отсталых стран, а в Амурской области втрое выше, чем, например, в Белгородской области? Что, там другие роддома, другие врачи? В чем дело? Можно же во всем этом разобраться и принять немедленные меры.

Кризис – время извлечения уроков, время поисков лучших решений, время действий. Так давайте будем использовать открывающиеся возможности, в том числе в самой важной для нас социальной области.

Разве можно объяснить, что такая великая страна, как Россия, с таким высокообразованным населением, развитой наукой по социальным показателям намного отстает от других стран? Если по уровню экономического развития в международных рейтингах из, примерно, 200 стран Россия занимает 55-е место, то по интегральному показателю, характеризующего качество жизни, – индексу социального развития – 65-е, по средней ожидаемой продолжительности жизни – 105-е, по качеству здравоохранения – 130-е, по смертности мужчин – 140-е. Как долго мы будем терпеть это позорное отставание по столь важным социальным показателям?

Да, кризис – беда, прежде всего, в социальной области. Так давайте сгладим эту беду, хотя бы частично скомпенсируем ее за счет нашей социальной активности. Это позволит заложить основу будущего процветания.

В период кризиса, когда миллионы людей становятся безработными, у десятков миллионов снижается заработная плата и реальные доходы, обесцениваются сбережения из-за падения курса акций и высокой инфляции, падают цены на имущество, которым владеют семьи, их собственность начинает оцениваться намного меньше. Все это вызывает длительный стресс и депрессию у многих граждан, самих работающих и членов их семей, которые оказываются ввергнутыми в это тяжелое испытание. Самое же плохое – это неопределенность: не знаешь, чего ждать, как долго продлится кризис, не будет ли дальнейшего ухудшения. На ходу приходится менять образ жизни, от многого отказываться, менять планы отпуска, покупки машины, жилья, загородного дома и т. д. Если человек продолжает работать, то часто резко растет интенсивность труда, во многих случаях складывается нервозная обстановка из-за ухудшений условий работы.

Все это негативно сказывается на здоровье людей. Первые симптомы – это плохой сон, недосыпание, что углубляет стресс и депрессию. Поэтому часто в период кризиса увеличивается заболеваемость, растет смертность у отдельных слоев населения, прежде всего от сердечно-сосудистых заболеваний. Конечно, эту тенденцию можно перебить за счет целеустремленных мер по сокращению смертности. Хочется надеяться, что в России будет именно так.

С 2005 по 2007 гг. смертность в России заметно сократилась с 16,2 до 14,6 человек на 1000 жителей. Казалось бы, эта тенденция продлится и на 2008 г., тем более, что первые три его квартала были вполне благополучны. Кризис, как известно, начался практически в IV квартале. Однако неожиданно в 2008 г. снижение смертности приостановилось, мало того, она даже выросла до 14,7. И это несмотря на то, что смертность заметно сократилась из-за алкогольного отравления и автомобильных аварий. Значит, она выросла из-за основных болезней.

Понятно, с каким напряжением мы ждали показатели 2009 г. Не хотелось бы повторять опыт предыдущего, трансформационного кризиса, когда смертность резко выросла и даже после выхода из кризиса она еще 6 лет продолжала оставаться на высоком уровне с тенденцией к повышению. Неужели этот ужасный опыт опять повторится?!

И вот цифры за I полугодие 2009 г. Смертность существенно снизилась в сравнении с соответствующим периодом 2008 г. – в расчете на 1000 человек с 15,2 до 14,6, то есть на целых 4%. Умерло за этот период 2009 г. на 40 тыс. человек меньше, чем в 2008 г. (1029 в сравнении с 1069 тыс. человек). Очень сильно снизилась и смертность детей до года в расчете на 1000 родившихся с 9,0 до 8,1, то есть на 10%!

Если рассмотреть смертность по причинам, то почти на 5% снизилась смертность от болезней системы кровообращения, на 15% – от транспортных происшествий, на 11% – от числа убийств, на 17% – от случайных отравлений алкоголем, на 5% – от болезней органов дыхания, на 2,5% – от болезней органов пищеварения. И только смертность от рака увеличилась на 1,2%.

Увеличилась на 5% и рождаемость – с 11,5 до 12,1 на 1000 чел. населения в I полугодии 2009 г., прирост рождаемости составил 38 тыс. чел.

В январе–июне 2009 г. увеличилось на 19 тыс. число браков – с 455 до 474 тыс., уменьшилось число разводов – с 346 до 340 тыс. Налицо предпосылки для роста рождаемости.

При сокращении смертности и увеличении рождаемости депопуляция населения России в I полугодии 2009 г. снизилась на одну треть – с 3,7 до 2,5 человек на 1000 человек населения, а абсолютно – с 258 до 180 тыс. человек.

В августе впервые за последние почти два десятилетия рождаемость превысила смертность и депопуляции не было. В целом же за 2009 г. депопуляция сократится, примерно, до 200 тыс. человек.

Главный фактор преодоления депопуляции – это все же не повышение рождаемости, а снижение смертности, которая пока в России на 80% выше по соответствующим возрастным группам, чем в развитых странах мира, и на четверть выше, чем в развивающихся странах с примерно таким же уровнем экономического развития, как Россия. И резервы сокращения здесь огромны.

Глава III Антикризисная политика государства

О направлениях антикризисных мероприятий

Кризис поразил:

1) банки и другие финансовые организации, прежде всего инвестиционные компании;

2) предприятия и организации нефинансового, в первую очередь, реального сектора, среди которых можно выделить:

◊ крупные холдинги и концерны во главе с олигархами и мультимиллионерами;

◊ средний и мелкий бизнес;

3) бюджетные доходы и расходы, которые существенно сокращаются в период кризиса и из-за сжатия доходов, а значит, налоговой базы предприятий, организаций и населения, а также из-за необходимости выделять значительные средства на антикризисные программы;

4) население, в том числе:

◊ предпринимателей, наиболее многочисленный слой из которых средние и мелкие предприниматели, частично потерявшие часть доходов, а частично просто обанкротившиеся;

◊ наемных работников, чья реальная зарплата и доходы сократились, в том числе и из-за роста безработицы.

Понятно, что каналы помощи по каждому из этих направлений должны быть разными.

Во-первых , государство может национализировать или приобрести долю терпящего бедствие от кризиса банка или финансовой компании, предприятия и организации. Это дает возможность государству поддержать эту структуру госсредствами в период кризиса, когда цена бизнеса значительно упала и не требуется много средств, чтобы его приобрести. В последующем государство может продать свою долю уже по значительно более высокой цене, когда фондовый рынок вновь поднимется. Максимальное снижение рыночной капитализации в период кризиса в развитых странах составляет 0,4–0,5 от первоначальной цены, а в России 0,2–0,3. Кроме того, этот путь позволяет государственным органам контролировать меры этой компании по выходу из кризиса, эффективность использования средств, которые вложило государство. Ведь представители государства в этом случае будут принимать участие в управлении компанией.

Во-вторых , государство из средств Центрального банка или бюджета может оказывать безвозмездную помощь (это реже) или возвратную помощь на кредитной основе банкам, предприятиям и организациям на восполнение ликвидности, с тем чтобы пережить трудный период кризиса. Эта мера, естественно, носит выборочный характер и, прежде всего, касается системообразующих банков, финансовых организаций и предприятий, банкротство которых может по цепочке резко осложнить финансово-экономическое положение страны. Сложность этой меры заключается в том, что средства поступают в распоряжение нуждающейся организации и могут использоваться по ее усмотрению и не всегда эффективным способом.

Отдельные системообразующие организации, тесно связанные с правительством, подчас не делают все необходимое, зависящее от них, пытаются выйти из кризиса малой кровью, во многом полагаясь на их близость к государству и на их роль в экономике. В результате государственные средства могут использоваться не очень эффективно. В частности, когда обвалился фондовый рынок, Российское государство дало огромный длительный кредит до 2020 г. трем системообразующим банкам – Сбербанку, ВТБ и Россельхозбанку. В то время эти банки острого недостатка средств не испытывали и сами никаких антикризисных мер еще не принимали. Позже премьер-министр РФ В. В. Путин говорил о том, что правительство выделило банкам большие деньги, а те купили на них доллары и положили на счета иностранных банков, то есть использовали отнюдь не по назначению.

В-третьих , оказание помощи предприятиям и организациям путем сокращения налоговых и других взносов. Это сильная стимулирующая мера, касающаяся всех организаций, и в этом ее преимущество. К тому же она дает не временные средства, с помощью которых можно на какой-то срок улучшить свою ликвидность. Скажем, подавляющая часть кредитных средств, посредством которых оказывается антикризисная помощь российским банкам, в начале давалась на относительно короткий период, например на 35 дней, максимум на полгода, притом под достаточно высокий процент. Эти средства не позволяли банкам за счет них дать кредит реальному сектору и тем самым улучшить положение не только банка, но и предприятия. К тому же банк может заработать на использовании этих средств.

Сокращение налогов как антикризисная мера – лучше. Если она относится к банкам, то они получают в свое распоряжение дополнительные средства надолго и могут планировать на перспективу свою деятельность, в том числе и расширение кредитов. Применительно к российским банкам Центральный банк в кризис свел до минимума обязательные резервные отчисления из средств банка и тем самым дал им дополнительные средства. С 1 января 2009 г. в России объявлено сокращение налога на прибыль с 24 до 20%. Это касается как банков, так и всех других предприятий и организаций, и, безусловно, положительно скажется на их деятельности. Кроме того, ускорен возврат НДС и рассматривается вопрос о кредитной отсрочке уплаты НДС в бюджет на период финансового кризиса. Для малого бизнеса втрое сокращены с 15 до 5% налоговые отчисления по упрощенной схеме.

В отличие от России, в странах Западной Европы принято важнейшее решение во многих странах о сокращении НДС до 15%. В России величина НДС, как известно, 18%, и давно дискутируется вопрос о его сокращении. Пока этот вопрос не решается, но по заявлениям членов правительства, в 2010 г. правительство, возможно, вернется к рассмотрению этой проблемы. На наш взгляд, сокращение чрезвычайно высокого НДС в России облегчило бы условия выхода из кризиса предприятий и организаций, явилось бы более эффективной мерой, чем прямая раздача средств предприятиям и организациям. К тому же могла бы увеличить собираемость этого налога.

Специфическим для России явилось снижение экспортной пошлины на нефть, что стало действенной, хотя, может быть, и недостаточной мерой по оказанию помощи нефтедобывающим компаниям.

В-четвертых , кроме трудностей с ликвидностью ключевой проблемой для многих предприятий и организаций является во время кризисов обслуживание зарубежных кредитов. Известно, что долг российских предприятий и организаций, а также банков зарубежным инвесторам превышал 540 млрд долларов. Только в 2008 г. они должны были возвратить 60 млрд долларов, а в 2009 г. – более 150 млрд долларов. В прошлые годы эти долги возвращались во многом за счет перекредитования, причем даже в более крупных размерах, чем был первоначальный долг. Теперь западные инвесторы резко сократили предоставление кредитов организациям других стран, прежде всего России. Условия этих кредитов ужесточились, выросла процентная ставка. К тому же повысился курс доллара, и, чтобы выплатить долларовый кредит, теперь нужно изыскать намного большую рублевую массу, чем раньше. Намного труднее, чем раньше, добиться отсрочки выплат. Поэтому для многих предприятий и организаций, банков, которые взяли чрезмерно большие кредиты в благоприятных экономических условиях, крайне трудно их сейчас возвратить, и они могут оказаться банкротами.

Чтобы не допустить значительного банкротства, негативно повлиявшего бы на всю экономику, государство дает специальные средства на обслуживание зарубежных кредитов. Это может быть целевым предоставлением средств со строгим контролем их использования по прямому назначению. Весь вопрос здесь в том, чтобы оценить, насколько реально предприятие и банк нуждается в государственной помощи, насколько он мобилизовал свои внутренние резервы для этого.

В-пятых , особый канал антикризисных мер – помощь среднему и мелкому бизнесу, включая помощь мелким и средним банкам. Из 703 млрд долларов антикризисной программы США, принятой в сентябре 2008 г., 125 млрд долларов направлены на помощь мелким и средним банкам через банки Федеральной резервной системы. В России государство перечислило средства на поддержку средних и мелких предприятий и организаций в Банк развития, который направит эти средства в уполномоченные региональные банки, через которые они будут направляться на соответствующие предприятия и в организации. Однако объем этих средств в 100 раз меньше, чем в антикризисной программе США. Изыскиваются дополнительные средства.

В-шестых , отдельный канал антикризисной помощи связан с ипотечным кредитованием и приобретением недвижимости. Многие банки и финансовые структуры попали в сложное кризисное положение из-за того, что приобретали высокорентабельную недвижимость и земельные участки, используя на это краткосрочные финансовые средства. Когда возникли трудности с ликвидностью, многие стали продавать купленную ранее недвижимость и землю, но в условиях надвигающегося кризиса продавцов оказалось намного больше, чем покупателей, цена на недвижимость стала снижаться, а главное, многие банки и другие финансовые организации оказались без денег, на краю банкротства. Государство в этом случае может прийти на помощь, купив по приемлемым ценам эту недвижимость, например жилье эконом-класса, для улучшения жилищных условий социально малообеспеченных семей и военнослужащих. Государство оказывает также помощь Агентству по ипотечному жилищному кредитованию, с тем чтобы оно рефинансировало ипотечные кредиты, чтобы возобновилась покупка жилья и строй-организации могли бы завершить уже начатые и продвинутые стройки. С этой целью федеральные, региональные и местные органы из своих бюджетов могут оказывать соответствующую помощь на возвратной основе девелопменам и строителям.

В-седьмых , один из самых важных каналов помощи в период кризиса – помощь населению, на плечи которого, в конечном счете, ложится груз кризиса. Эта помощь оказывается в разных формах. Так как растет риск банкротства банков и население испытывает нервозность по поводу сохранности своих вкладов, государство увеличивает гарантии вкладов. Сумма гарантированного вклада в России увеличена до 700 тыс. рублей (около 25 тыс. долларов), в США гарантируются вклады до 200 тыс. долларов, а в отдельных странах Европы в связи с кризисом государства гарантируют все вклады населения. Другая возможная льгота – отсрочка уплаты ипотеки, с тем чтобы облегчить людям выплату кредита по ипотеке, в случаях, когда заемщик потерял работу или значительную часть зарплаты. В США населению оказывают прямую помощь в выплате ипотечных кредитов, снижая процент по ипотеке, давая льготную рассрочку платежей и т. д. В частности, значительное снижение процентов по ипотеке в США (до 5,5%) привело к заметному росту возвратов ипотечных кредитов и увеличению покупки жилья. В России применен другой подход – улучшено законодательство по банкротству граждан, и в случае признания банкротом на четыре года дается отсрочка в погашении гражданами розничных кредитов, включая и ипотечный кредит. Кроме того, в России вдвое увеличена налоговая льгота при уплате гражданами ипотечного кредита.

В-восьмых , одним из направлений использования государственных средств для выхода из кризиса являются вложения в инфраструктуру с привлечением для создания инфраструктурных объектов, прежде всего дорог, значительной численности трудящихся. Это позволяет сократить безработицу, которая в период кризиса серьезно увеличивается и становится одним из самых болезненных его проявлений. Известно, что этот прием широко практиковал Ф. Рузвельт в антикризисной программе во время Великой депрессии в США в 1929–1933 гг. Тогда безработица в США достигла рекордной величины 20 млн человек и благодаря вложениям в инфраструктуру и крупным инфраструктурным стройкам, в первую очередь автострад, удалось занять много работников. Правда, с того времени строительство дорог стало высокомеханизированным делом, особенно в развитых странах, и утратило такую привлекательность для сокращения безработицы.

В кризисе 2008 г. вложения в инфраструктуру как антикризисную меру применил Китай, где не было нужды, как в других странах, использовать государственные средства для прямой помощи банкам, поскольку их ликвидность в Китае не достигла кризисной черты.

В США безработица с 4,5% в докризисный период поднялась до 10% и при продолжении рецессии производства во II половине 2009 г. ожидается ее дальнейший рост. В Европе уровень безработицы был выше, чем в США, и в период кризиса он тоже может зашкалить за 10% от численности экономически активного населения. В этом случае проблема занятости может выйти на первое место и меры по массовому созданию новых рабочих мест могут быть востребованы.

В России в докризисный период безработица достигла минимальных для России размеров. В 2007 г. общее число безработных составило 4,6 млн человек, а в третьем, последнем до кризиса квартале, снизилась до 4,0 млн человек или 5,3% экономически активного населения. В период кризиса эта численность существенно увеличилась и пока (по максимуму) достигла 7,1 млн человек. К тому же Россия в отличие от США и европейских стран остро нуждается в создании современной инфраструктуры и, прежде всего, современных автострад, которые практически у нас отсутствуют. Намечено также форсированное строительство специальных железнодорожных путей для скоростных поездов из Москвы в Санкт-Петербург, а в дальнейшем – из Москвы в Сочи. Так что можно сочетать антикризисные меры по борьбе с безработицей с выполнением задач по формированию современной инфраструктуры, предусмотренной долгосрочной программой развития транспорта в России до 2030 г., утвержденной недавно правительством.

Кстати, в преддверии увеличения безработицы было принято решение об увеличении пособия по безработице в 1,5 раза до 4,9 тыс. рублей в месяц.

Наряду с перечисленными каналами выделения средств на антикризисные программы в России была сделана попытка организовать еще один канал – оказание государственной помощи предприятиям и организациям в скупке своих акций для поддержания их курса. Эта мера воспринимается в штыки в рыночных странах не только потому, что она малоэффективна и государственные средства в перспективе мало могут повлиять на фондовый рынок, но и потому, что это вносит диссонанс в рыночное регулирование экономики. Поэтому международные рейтинговые агентства негативно прореагировали на эту инициативу Российского правительства, и одно из агентств даже оценило перспективный рейтинг России как «негативный», ссылаясь на попытки государства вмешаться в динамику фондового рынка, искусственно приподняв его для отдельных госкомпаний за счет бюджетных средств. Фактически эта мера не нашла сколько-нибудь широкого применения и в России, а Президент РФ Д. А. Медведев назвал ее ошибочной.

В разных странах, которые поразил кризис, делают упор на разные меры, учитывая специфику протекания кризиса.

В Исландии, например, кризис главным образом стал банковским, поставив на грань банкротства три главных банка страны. Правительство было вынуждено преобразовать эти банки в государственные.

В России банки, предприятия и организации имели, в отличие от других стран, высокую задолженность перед иностранными инвесторами (около 540 млрд долларов – до половины производимого ими ВВП), пик выплаты которой падает на самый кризисный 2009 г. Системообразующим предприятиям и организациям правительство здесь приходит на помощь, выделяя определенные валютные средства.

В Китае нет в кризис обвала цен на активы, как в России и в других странах, банки сохраняют ликвидность и основной задачей антикризисных мер здесь является стимулирование экономического роста и увеличение занятости. В Китае главная угроза – рост безработицы, и поэтому власти страны сделали упор в антикризисной программе на создание новых рабочих мест, прежде всего за счет расширения инфраструктурных строек – дорожного строительства, для чего выделяют значительные инвестиции.

Первым антикризисным планом стал «план Полсона» в США (б. министра финансов) размером в 703 млрд долларов, принятый Конгрессом, предусматривающий, главным образом, оказание помощи банкам и финансовым организациям по восполнению потерянной ликвидности из-за невозвращения кредитов, в основном ипотечных, и обвалу цен на недвижимость.

Федеральная Резервная система США, а вслед за ней все центральные банки развитых стран пошли на беспрецедентное снижение учетной ставки ЦБ, в связи с чем снизились процентные ставки за кредит и тем самым оказана существенная помощь гражданам, предприятиям и организациям. В США, например, значительное снижение ставки кредита по ипотеке позволило части населения реструктурировать и удешевить эти кредиты и продолжить их выплату.

Для антикризисной программы США характерно, что она представляется организациям, где руководители отказались от бонусов, ограничили себя заработками до 500 тыс. долларов в год, не используют личные самолеты и т. д.

Кроме того, в отличие от России, где первая серия антикризисных мер не утверждалась, не обсуждалась и не контролировалась Госдумой, в США Конгресс жестко надзирает за осуществлением «программы Полсона» и позволяет тратить средства частями. Хотя «план Полсона» был принят в 2008 г., на февраль 2009 г. 350 млрд долларов – половина – не была еще предоставлена намеченным организациям, поскольку они смогли пока продержаться без госпомощи.

Когда получают государственные деньги в виде поддержки, есть искушение часть из них использовать более выгодно, пустить не по назначению. В связи с этим во всех странах принимаются строгие меры по надзору за использованием средств госпомощи, причем часто здесь привлекаются и правоохранительные органы.

Три этапа антикризисных мер в России в 2009 г.

За первый год кризисной ситуации в России (сентябрь 2008 г. – сентябрь 2009 г.) можно выделить три этапа в осуществлении антикризисных мер в России:

Первый этап – октябрь-ноябрь 2008 г. – был нацелен, прежде всего, на помощь банковской системе. Был выделен наибольший объем средств – 5,9 трлн рублей, из которых 3,7 трлн – краткосрочные кредиты, а остальные 2,2 трлн рублей – наполовину безвозмездное финансирование, а наполовину – долгосрочные субсидированные кредиты под 8% годовых на срок до 2020 г.

Второй этап – декабрь 2008 г. – март 2009 г. был нацелен на помощь реальному сектору и социальную поддержку безработным. На это было направлено около 1,6 трлн рублей, из которых около половины – краткосрочные кредиты, а другая половина – безвозмездное финансирование.

Третий этап – апрель–июнь 2009 г. – принятие Программы антикризисных мер правительства РФ на 2009 г., содержащей целый комплекс мер по всем направлениям. Новым здесь является оказание помощи нуждающимся регионам, стимулирование развития малого бизнеса, а главное – социальная поддержка пенсионеров, безработных и населения в приобретении жилья.

Можно ожидать новый этап принятия антикризисных мер осенью 2009 г. для смягчения последствий второй волны финансово-экономического кризиса, связанного с массовым невыполнением долговых обязательств со стороны предприятий и организаций.

Если заглядывать вперед, в 2010 г., то, по всей вероятности, потребуется принятие специальной антикризисной программы на 2010 г., более ориентированной не столько на смягчение кризиса, сколько на мероприятия по выходу из него, по стимулированию оживления и подъема экономики.

Рассмотрим вкратце эти этапы.

Первый этап антикризисных мер (октябрь-ноябрь 2008 г.)

Попытаемся составить основной перечень антикризисных мер с размерами выделенных средств:

♦ 1500 млрд рублей выделено Центробанком Сбербанку, ВТБ, Россельхозбанку и Газпромбанк, то есть государственным банкам, из временно свободных средств госбюджета на срок до трех месяцев под 8% годовых;

♦ 950 млрд рублей выделено субординированных кредитов сроком до 2020 г. под 8% годовых из средств ЦБ (500 млрд рублей) и Фонда национального благосостояния (450 млрд рублей) в основном Сбербанку, ВТБ и Россельхозбанку;

♦ 50 млрд долларов Центробанк выделил Внешэконом банку для обслуживания зарубежных кредитов, которые должны быть направлены в конкретные компании, в них нуждающиеся;

♦ 700 млрд рублей выделено из средств ЦБ беззалоговых кредитов на 35 дней под 9,89% годовых для 116 коммерческих банков;

♦ 135 + 200 + 143 млрд рублей выделено коммерческим банкам соответственно из Федерального бюджета, Фонда реформирования ЖКХ и Госкорпорации ЖКХ;

♦ 175 млрд рублей выделено реальному сектору из Фонда национального благосостояния;

♦ 375 млрд рублей составил дополнительный доход коммерческих банков в связи со снижением отчислений в Фонд обязательного резервирования;

♦ 140 млрд рублей получили нефтяные компании в связи со снижением экспортных пошлин;

♦ 60 млрд рублей из федерального бюджета направлено Агентству по ипотечному жилищному кредитованию;

♦ 2,5 + 2,0 + 0,5 млрд долларов выделено из ЦБ Внешэкономбанку под LIBOR +1% для поддержки обанкротившихся Связьбанка и Банка Глобэкс и Газэнергопромбанку для соответствующей поддержки Собинбанка;

♦ дополнительные средства были выделены в связи с увеличением гарантированного вклада граждан в банках (в случае их банкротства) до 700 тыс. рублей.

Общая сумма этой антикризисной программы оценивалась в 5918 млрд рублей или около 215 млрд долларов. Из этих 5,9 трлн рублей кредиты составят 4,8 трлн рублей, в том числе 3,7 краткосрочные и 1,13 трлн рублей долгосрочные. Бесплатно распределенные суммы в виде снижения нормы резервирования для банков, сокращения экспортных пошлин и взносов в капиталы предприятий и организаций составит оставшиеся 1,02 трлн рублей.

Подавляющая часть выделенных средств – около 4 трлн рублей была выделена в качестве антикризисной помощи российским банкам .

Кроме того, из других направлений отметим 50 млрд долларов, которые Центробанк выделил Внешэкономбанку для обслуживания зарубежных кредитов, которые должны быть направлены в конкретные компании, в них нуждающиеся. По-видимому, большая часть этих средств будет направлена не банкам, а крупным промышленным компаниям, в первую очередь государственным. 175 млрд рублей было выделено реальному сектору из фонда «Национальное благосостояние». Кроме того, 140 млрд рублей получили нефтяные компании в связи со снижением экспортных пошлин. Еще 60 млрд рублей было выделено из федерального бюджета Агентству по ипотечному жилищному кредитованию. Так что общая сумма средств, не связанных с банковской системой, составила примерно 1,9 трлн рублей (при оценке курса доллара 30 рублей).

Эти меры были приняты весьма своевременно и помогли избежать возможного банкротства отдельных банков. Как видно, наиболее крупные средства были направлены государственным банкам – Сбербанку, ВТБ, Россельхозбанку и Газпрому – напрямую было выделено около 2,5 трлн рублей, из которых 1,5 трлн – на срок до 3 месяцев под 8% годовых и 950 млрд рублей – субординированных кредитов сроком до 2020 г. под 8% годовых. Коммерческим банкам было выделено 700 млрд рублей беззалоговых кредитов всего на 35 дней под 9,89% годовых (для 116 банков) и еще 478 млрд рублей выделено коммерческим банкам из средств федерального бюджета и фондов ЖКХ.

Принципиальное значение имеет также выделение средств в связи с увеличением гарантированных вкладов граждан в банках (в случае из банкротства) до 700 тыс. рублей.

Выделение крупных средств банковской системе позволило банкам беспрепятственно продолжить обслуживание населения и тем самым предотвратить возникшую было среди части населения панику в связи с приходом кризиса. В частности, в октябре 2008 г. население сняло со своих счетов в банках более 300 млрд рублей и в крупных размерах (до 30 млрд долларов) стало скупать доллары в связи с начавшейся девальвацией рубля.

Помимо бесперебойной работы банков была проведена передача трех крупных банков, которые не смогли обслуживать население (Связьбанка, Банка Глобэкс и Собинбанка) ВЭБу и Газэнергопромбанку, которым было выделено на эти цели под низкий процент 5 млрд долларов.

Кроме того, Центральный банк предпринял серьезные усилия для предотвращения обвала курса рубля по отношению к доллару, сделав процесс девальвации рубля управляемым. Но это потребовало валютной поддержки рубля, на что было израсходовано около 130 млрд долларов из золотовалютных резервов страны, которые сократились в том числе и из-за изъятия из них средств для помощи банкам почти на 200 млрд долларов.

Насколько выделение столь крупных сумм на предотвращение банковского кризиса было обоснованным? По-видимому, при выделении столь больших средств принимался во внимание негативный опыт кризиса 1998 г. Системный кризис банков России в 1998 г. привел к банкротству крупнейших коммерческих банков страны. Обанкротились и перестали существовать банки с миллиардодолларовыми активами: Инкомбанк, Империал, Менатеп, Онэксимбанк, Мостбанк, Мосбизнесбанк, ушел в тень крупнейший Автобанк и др. И хотя вкладчикам этих банков через Сбербанк государство вернуло утраченные вклады, тысячи предприятий и организаций, имеющие счета в этих банках, потеряли значительную часть своих средств. К тому же этот кризис привел к небывало высокой инфляции и в период кризиса, и в последующие годы. Так что реальная стоимость банковских вкладов тогда сократилась за 4 года, грубо говоря, втрое. При этом реальные доходы населения сократились в 1998–1999 гг. более чем на четверть, а безработица превысила 11 млн человек – 13%.

Боясь, что что-то подобное может случиться и в этот кризис, если не помочь устоять банкам и не пресечь панику населения, предотвратить долларизацию денежного обращения, Центральный банк и правительство пошли на невиданные превентивные меры, накачав крупнейшие, прежде всего государственные банки огромными деньгами и предотвратив панику населения и бегство от рубля. По направленности мер, на наш взгляд, все было сделано правильно. Но, как сейчас видно (а все мы сильны «задним умом»), можно было помощь банкам ограничить 1–1,5 трлн рублей и провести девальвацию рубля, как это сделали почти все другие страны, без таких крупных затрат валютных резервов, пошедших валютным спекулянтам, в основном – иностранцам.

Кстати, это целенаправленное сокращение валютных резервов почему-то не рассматривается как антикризисная мера и не включается в Реестр безвозмездного финансирования антикризисных мер. А ведь одно это повысило бы сумму антикризисных вливаний в народное хозяйство, грубо говоря, на 4 трлн рублей безвозмездного финансирования.

Отдельные антикризисные меры первого этапа заведомо были неэффективными. Это, прежде всего, попытка замедлить обвал фондового рынка путем скупки акций российской компании за государственный счет. Недостаточной была массовая выдача 35-дневных кредитов, которые не могли быть использованы банками для улучшения кредитования реального сектора. Позднее эта ошибка была устранена, и теперь беззалоговые кредиты выдаются на период до 1 года.

Второй этап антикризисных мер (декабрь 2008 – март 2009 гг.)

В ходе этого этапа, прежде всего, были приняты дополнительные меры по оказанию помощи реальному сектору и населению :

♦ 11 млрд долларов пошло из госбюджета 2008 г. на оказание помощи Роснефти (4,2 млрд), Лукойлу (2,0 млрд), ТНК BP (1,8 млрд долларов), Газпрому (1 млрд долларов) и компании Р. Абрамовича (2,2 млрд долларов);

♦ 400 млрд рублей, по оценке, в 2009 г. составят дополнительные доходы от снижения налога на прибыль с 24 до 20% с 1 января 2009 г.;

♦ если же региональные власти воспользуются своим правом тоже снизить налог на прибыль (до 4%), то выигрыш предприятий и организаций соответственно возрастет в зависимости от масштабов применения этой льготы;

♦ 50 млрд рублей выделяется на помощь ОАО «РЖД»;

♦ десятки миллиардов рублей с 1 января 2009 г. обеспечит малому бизнесу принятое решение о сокращении упрощенного налога с 15 до 5%; увеличено пособие по безработице до 4900 рублей;

♦ на поддержку занятости населения в 2009 г. выделено 44 млрд рублей;

♦ объявлено о возможности отсрочки уплаты ипотечного кредита в случае потери работы или значительной части заработной платы с возмещением за счет государства недополученных сумм соответствующим банком, выделившим эти ипотечные кредиты;

♦ приближен на год с 1 января 2010 г. на 1 января 2009 г. срок введения закона «О материнском капитале» многодетным матерям, с тем, чтобы можно было использовать этот капитал для оплаты ипотеки.

Руководители правительства рассматривали также вопросы об оказании помощи компаниям черной металлургии, значительно сократившим производство и начавшим массовое сокращение работников, автомобильным заводам – в размере до 200 млрд рублей, особенно ВАЗу (он получил 25 млрд рублей от Правительства и 90 млрд рублей кредита), трем крупнейшим авиакомпаниям – Аэрофлоту, Трансаэро и новой компании, созданной в рамках Ростехнологии, отдельным оборонным предприятиям, энергетикам, крупным розничным торговым сетям. Везде в той или иной мере была обещана государственная поддержка, однако ее размеры и срок оказания не объявлялись. Указанный перечень мероприятий не исчерпывающий.

Прежде всего, обращает на себя внимание снижение налога на прибыль с 24 до 20% и снижение налога на микробизнес втрое с 15 до 5% по упрощенному налогу.

Союз промышленников и предпринимателей России давно предлагал в первую очередь снизить налог на добавленную стоимость, который в России один из самых высоких в мире – до 18%. В странах Европейского Союза именно в период кризиса этот налог был снижен до 15%. Высокий уровень НДС способствует инфляции и поддержанию высоких цен, дестимулирует меры по увеличению добавленной стоимости продукции, обременяет налогами конечных потребителей, которые в кризис особенно страдают, так как предприятия и организации тяготы кризиса, как всегда, перелагают на трудящихся.

По инициативе правительства на федеральном уровне было выделено 295 системообразующих предприятия, которым в случае возникновения у них трудностей госорганы обязались помогать в первую очередь. Этот список впоследствии дополнялся и изменялся, но пока подавляющая часть предприятий какой-либо специальной помощи от государства не получала.

Другая группа мер на этом (втором) этапе антикризисных мероприятий напрямую касалась прежде всего безработных, ибо к этому времени темпы роста безработицы превысили все ожидания. В частности, зарегистрированная безработица за это же время возросла с 1,3 до 2,2 млн человек. Для 15% всего населения страны безработица стала главным фактором, ввергнувшим эти семьи в нищету.

Приняв все это во внимание, правительство увеличило пособие по безработице в 1,5 раза до 4900 рублей и выделило на поддержку занятости населения 44 млрд рублей Чтобы облегчить жизнь семьям, где кормилец потерял работу или значительную часть зарплаты, государство стало возмещать недополученные суммы соответствующим банкам, выделившим ипотечные кредиты. Объявлена и возможность отсрочки уплаты ипотечного кредита по указанным выше причинам. На год приближен срок введения Закона «О материнском капитале» – он введен с 1 января 2009 г., с тем чтобы многодетные матери могли его использовать для уплаты ипотеки.

В целом все указанные меры обошлись государству, примерно, в 1,6 трлн рублей, из которых одна половина – краткосрочные кредиты, а другая – безвозмездное финансирование. На реальный сектор, как видно из всей антикризисной программы, пошло втрое меньше средств, чем на поддержку банковской системы. Правильно ли это? Представляется, что неправильно. Банкам можно было бы дать, как говорилось выше, вдвое меньше и за счет этого прибавить средства реальному сектору. Нужно добавить, что сама жизнь заставляет правительство все же каждый месяц что-то выделять реальному сектору. И поэтому его счет антикризисных приобретений систематически растет.

Насколько эффективны стали эти меры для реального сектора? Думается, что можно было обойтись без вливания столь крупных средств в нефтегазовые компании. Спрос на продукцию нефтяных компаний пока не понизился в отличие от других отраслей. В связи с девальвацией рубля прибыльность нефтяных компаний существенно возросла. К тому же у нефтегазовых компаний были значительные активы, от которых они могли бы избавиться, создав на эти средства резервный фонд на случай ухудшения условий хозяйствования. Но условия хозяйствования у них улучшаются благодаря значительному росту цен на нефть, а значит, в последующем и на газ. Минэкономразвития рассчитывало в 2009 г. на цену за нефть в размере 45 долларов за баррель, потом (в июле 2008 г.) – в размере 54 долларов, а она довольно быстро дошла до 60 долларов, затем – перевалила за 70, а в октябре превысила даже 80 долларов за баррель. Естественно, нефтяные компании получили от этого большой куш.

Удивляет, что, выделив столь большие средства нефтегазовым компаниям, правительство не потребовало от них дополнительных мер по реализации непрофильных активов, введению жесткого режима экономии, значительному сокращению затрат и дивидендов. Выделив 2,2 млрд долларов в помощь компании Р. Абрамовича, Правительство, например, не потребовало от него продажи двух его судов и отказа от недавно заключенной сделки по строительству третьего, самого большого частного судна на планете стоимостью 390 млн долларов, продажи принадлежащих ему имений, принадлежащего ему самолетного парка. Я уже не говорю о команде Chelsea, где легко можно было бы привлечь стратегического инвестора или хотя бы разделить затраты.

В большинстве фирм, получивших государственную помощь, включая госбанки, не были существенно сокращены бонусы, премии и зарплаты руководителям, вознаграждения членам правления и т. п., что было проведено во многих частных банках и компаниях России, не говоря уже о других странах, где были приняты соответствующие законодательные акты.

Президент России Д. А. Медведев потребовал от компаний умерить аппетиты в период кризиса. Но это его указание не было должным образом оформлено и прозвучало как совет, необязательный к исполнению. Госкомпании, в отличие от частных компаний, почти совсем не сократили сотрудников, не снизили оставшимся сотрудникам зарплаты, не освободили часть занятых ими офисных площадей, а продолжают жить, как жили до кризиса, во многом за государственный счет. Поэтому, на наш взгляд, значительная часть средств, выделенная государством на помощь и банкам, и реальному сектору, была излишней.

Вслед за довольно жесткой критикой премьер-министра опять-таки никаких мер к виновникам столь вопиющего обмана государства предпринято не было. Это всепрощенчество и вседозволенность, особенно в период кризиса, морально разлагает общество и крайне негативно воспринимается населением, которое с каждым месяцем живет все хуже и на деле страдает от кризиса, тем более что предприятия и организации, а частично и само государство, повысив коммунальные тарифы, именно на население перекладывает значительную часть трудностей от бремени кризиса.

И еще один недостаток антикризисной помощи реальному сектору – выделяемые средства очень медленно доходили до адресатов и их эффективность снижалась. Так, малому бизнесу начали оказывать помощь, когда часть этих предприятий уже обанкротилась. По мнению Минэкономразвития, опоздания с оказанием антикризисных мер, которые реально дошли до большинства предприятий только в III квартале, а не в I, как надо было, привело к сокращению ВВП на 2% больше, чем это могло бы быть, что оценивается убытком в 0,8 трлн рублей.

И последнее. В России антикризисные средства предоставлялись, в основном, производителям, например ВАЗу, авиакомпаниям и т. д., а не потребителям, которые могли бы приобрести больше автомашин, купить авиабилеты и т. п. Это значительно понизило эффект этих мер, что ярко видно по ВАЗу и Аэрофлоту.

Третий этап антикризисных мер – антикризисная программа правительства РФ на 2009 г.

По указанию президента России Д. А. Медведева (может быть, позднее, чем хотелось бы) в марте 2009 г. была разработана антикризисная программа правительства, которая обсуждалась в прессе и была принята Государственной Думой. После этого, с учетом развития кризиса, программа была доработана и утверждена правительством в середине июня 2009 г. (опять с большим опозданием). Программа представляет собой сжатый текст (около 40 машинописных страниц) с семью разделами: приоритеты программы антикризисных мер, выполнение социальных обязательств, развитие промышленного и технологического потенциала, совершенствование рыночных институтов, формирование мощной финансовой системы, обеспечение макроэкономической стабильности, реализация антикризисных мер в субъектах Российской Федерации. К программе приложены основные мероприятия правительства и Банка России по оздоровлению российской экономики в 2009 г. с размерами дополнительного финансирования по каждой из этих мер. Многие из мероприятий 2008 и частично 2009 гг., принятые в I квартале, выше были описаны с расчетом средств, выделенных на их реализацию – с подразделением на краткосрочные займы, долгосрочные (до 2020 г.) займы и безвозмездное финансирование.

Если с этой точки зрения оценить новые меры на 2009 г., содержащиеся в указанной программе, то они могут быть оценены в 1,4 трлн рублей. Наибольшие средства здесь направляются на усиление социальной защиты населения —695,8 млрд рублей, в том числе остается для перечисления в Пенсионный фонд – 340 млрд рублей. Для финансирования мер активной политики по занятости населения – 44 млрд рублей, на жилищное и коммунальное строительство – 247,5 млрд рублей, включая налоговые льготы по закупке дешевого жилья. Крупные суммы выделяются из Федерального бюджета на сохранение и повышение промышленного и технологического потенциала – 675,4 млрд рублей, в том числе: на поддержку реального сектора – 302 млрд рублей, аграрно-промышленного комплекса – 63 млрд рублей, автомобилестроения и сельхоз-машиностроения – 90 млрд рублей, оборонно-промышленного комплекса – 70 млрд рублей, транспортного комплекса – 150 млрд рублей. На дополнительную капитализацию выделяется 495 млрд рублей. До сих пор мы рассматривали антикризисную программу на 2009 г. с позиций финансовой поддержки антикризисных мероприятий. Разумеется, значение программы намного шире. Она была опубликована и широко обсуждалась в органах печати и в Думе, где в целом была одобрена. В программе изложена политика правительства в период кризиса и, прежде всего, выражены основные приоритеты этой политики:

♦ выполнение в полном объеме обязательств перед населением;

♦ сохранение и усиление промышленно-технологического потенциала;

♦ стимулирование внутреннего спроса;

♦ приверженность долгосрочным приоритетам модернизации страны;

♦ снижение административных барьеров для бизнеса;

♦ усиление национальной финансовой системы;

♦ реализация ответственной макроэкономической политики.

С наибольшей подробностью разработан раздел программы «Об усилении социальной защиты населения». Общие расходы федерального бюджета на социальные цели составят в 2009 г. – 4965,4 млрд рублей, что превышает уровень 2008 г. на 30,1%. Здесь подтверждено ранее принятое решение о повышении среднего размера социальных пенсий до прожиточного минимума пенсионера. Средний размер трудовых пенсий в 2009 г. намечено увеличить на 35%, в 2010 г. – еще на 45%. В кризис не будет снижаться финансирование здравоохранения. При этом особое внимание будет обращено на снижение смертности по сердечно-сосудистым и онкологическим заболеваниям, а также на лекарственное обеспечение населения.

В подразделе о борьбе с безработицей констатируется, что субъекты Федерации приняли 82 региональные программы, предусматривающие направить на обучение 170 тыс. человек, организовать 982 тыс. новых рабочих мест, оказать материальную поддержку предпринимательству для 57 тыс. человек, оказать помощь при переезде в другую местность 15 тыс. человек. Стоимость принятых региональных программ составляет 25 млрд рублей. Нам представляется, эта сумма недостаточна, если учесть, например, помощь компании Р. Абрамовича, не занимающую ключевого положения в экономике России, в размере более 75 млрд рублей, то есть втрое большим размере, чем выделяется на все региональные программы борьбы с безработицей, которая с учетом частично занятых превысила 7 млн человек.

Чтобы не увеличивать число безработных за счет студентов и выпускников школ и вузов, будет увеличено число бюджетных мест и введено образовательное кредитование с низким процентом по кредитам. Кроме того, предлагается принять закон, позволяющий образовательным и научным организациям создавать малые предприятия, в том числе для трудоустройства выпускников.

По разделу «Национальная экономика» в федеральном бюджете 2009 г. выделяется 1743,5 млрд рублей против 1025,0 млрд в 2008 г., или на 70,1% больше. Для поддержки реального сектора в дополнение к федеральному перечню системообразующих предприятий сформирован соответствующий перечень предприятий регионального значения. На госгарантии по кредитам предприятий в 2009 г. будет выделено 300 млрд рублей из федерального бюджета. Предприятия, инвестирующие в оборудование, как было показано выше, получили дополнительные льготы по амортизации. Полностью освобождены от налогов средства, направляемые предприятиями на обучение сотрудников. Освобождены от НДС операции по вводу в действие технологического оборудования, не производимого в России. Расширен госзаказ для стимулирования внутреннего спроса. Стимулируется целевое кредитование предприятий под расчеты за поставленную продукцию (факторинг). При этом факторинговым компаниям оказывается поддержка за счет средств федерального бюджета. Увеличивается также господдержка экспорта промышленной продукции. Двадцати четырем российским экспортерам возмещена часть затрат на уплату процентов по кредитам. Государство продолжает проводить инвестиционную политику за счет госбюджета и тем самым стимулирует спрос на соответствующее оборудование и строительно-монтажные работы.

Предприняты также усилия по стимулированию инноваций. По большинству инновационных проектов федеральные целевые программы не сокращены. На федеральные целевые программы и федеральную адресную инвестиционную программу в 2009 г. выделено 1132,5 млрд рублей по сравнению с 980,4 млрд рублей в 2008 г.

В период кризиса государство приняло точечные меры по поддержке отдельных отраслей экономики. Субсидируются процентные ставки по сельскому хозяйству. Субсидируются также две трети ставки рефинансирования по 3-летним потребительским кредитам на приобретение легковых автомобилей, произведенных в России (выделено 2 млрд рублей). Стимулируется лизинг автомобильной техники, на что выделен 1 млрд рублей. Субсидируется часть процентных ставок российским организациям автомобилестроения и транспортного машиностроения по кредитам на технологическое перевооружение (2,5 млрд рублей). До 15 млрд рублей направлено на субсидии организациям оборонно-промышленного комплекса. Государством, кроме того, выкупается дополнительная эмиссия акций ведущих компаний ОПК для их докапитализации. Выделяются деньги на субсидии по снижению процентных ставок за кредиты. Специальная помощь предоставлена транспортным организациям и железнодорожникам, и авиаторам.

Но, пожалуй, наибольшую поддержку в мерах правительства получает жилищное строительство, которое характеризуется в программе как один «из ключевых приоритетов экономической и социальной политики Правительства». О мерах по оказанию помощи ипотеке и строительству доступного жилья мы частично уже говорили.

Принципиально новым в государственной политике является ее поворот к малому бизнесу. По снижению упрощенного налога с 15 до 5% уже говорилось. Позднее по инициативе В. В. Путина было принято решение об увеличении числа организаций, пользующихся льготой упрощенного налога. К таким предприятиям отнесены предприятия с объемом продаж до 60 млн рублей в год, а не 30, как это было раньше. По 13 видам бизнеса закреплен уведомительный принцип начала предпринимательской деятельности – вместо разрешительного, как это было раньше. Установлено также, что проверка малых компаний будет осуществляться не чаще, чем 3 раза в год, а внеплановая проверка может осуществляться только с санкции прокурора. Установлены также льготные тарифы на технологическое присоединение малых предприятий к электросетям. Расширены госзакупки, где будет осуществляться требование об обязательной квоте (не менее 20%) для малого предпринимательства. Устанавливаются льготные арендные ставки при аренде малыми и средними компаниями федерального имущества. Будет разработан механизм рефинансирования портфелей кредитов предприятий малого и среднего бизнеса за счет средств Внешэкономбанка. Для 78 субъектов России за счет Федерального бюджета будет финансироваться 80% расходов на поддержку малого и среднего предпринимательства. Одновременно предприняты усилия по значительному увеличению кредитования малого бизнеса, в том числе за счет привлечения средств иностранных банков. Внешэкономбанк объявил о выделении 100-миллиардного кредита для малого бизнеса. Кроме того, он ведет работу по привлечению кредита в размере 3 млрд евро также для кредитования малого бизнеса. И еще одна существенная льгота – малый бизнес наконец-то освобожден от обязательного использования кассовых аппаратов. Нельзя не признать, что впервые наше правительство применительно к малому бизнесу проявило столь пристальное внимание и приняло столь значительные меры.

В разделе «Формирование мощной финансовой системы» правительство констатирует, что в 2008 г. на возвратной основе из всех источников финансирования на поддержку банков было направлено 2 трлн рублей. В 2009 г. эта поддержка будет продолжена в основном за счет ресурсов Центрального банка. Кроме того, Правительство, как уже говорилось, выделяет 495 млрд рублей ВТБ, Внешэкономбанку и коммерческим банкам на обеспечение целевого финансирования реального сектора экономики в 2009 г. Расширен ломбардный список Банка России для обеспечения дополнительных возможностей рефинансирования кредитных организаций. Увеличены сроки предоставления кредитов, обеспеченных нерыночными активами. Кредиты на срок от 181 до 365 календарных дней обеспечены активами, процентная ставка снижена до 13% годовых. Упрощена также процедура предоставления госгарантий. Такая возможность по кредитам отдельных организаций возможна до 10 млрд рублей по каждой гарантии. Увеличен также максимальный размер предоставления госгарантии в иностранной валюте для поддержки экспорта с 50 до 150 млн долларов. Для обеспечения доступности кредитов для приоритетных секторов экономики введено субсидирование процентной ставки – для малого бизнеса, сельского хозяйства, автомобилестроения, транспортного машиностроения.

В разделе о макроэкономической стабильности центральный пункт – о постепенном сокращении инфляции. «Правительство ставит задачу – сказано в Программе, – удержать рост цен в 2009 г. примерно в тех пределах, которые были зафиксированы в прошлом году». В последующем возможно замедление инфляции до 10% в 2010 г. и 7,5% в 2011 г. Правительству совместно с Банком России предстоит сочетать решение нескольких задач: обеспечить экономику достаточным количеством ликвидности и в то же время не допустить разгона инфляции.

На наш взгляд, целевые установки на сокращение инфляции недостаточны. Я попытался показать, что есть возможность кардинально, вдвое сократить инфляцию уже в ближайшее время, но для этого правительство должно начать с себя и поставить в ответственное положение, прежде всего, государственные монополии, которые завышают цены.

В бюджетной политике правительство будет стремиться снизить дефицит федерального бюджета до 3% годовых к 2011 г.

В последнем разделе Антикризисной программы по реализации антикризисных мер в субъектах Российской Федерации приводятся обобщающие данные по антикризисным мерам, проводимым на местах. В 69 регионах страны, например, проводится субсидирование процентной ставки по кредитам предприятий реального сектора экономики. В 57 регионах предоставляются госгарантии предприятиям реального сектора. При этом минимизируются административные процедуры, сопровождающие предоставление указанных мер поддержки. В 80 субъектах Федерации приняты нормативно-правовые акты по обеспечению условий для выкупа малыми предприятиями арендуемых ими помещений. Налоговые льготы для малого и среднего бизнеса уже приняты в 36 регионах; еще в 27 соответствующие проекты нормативно-правовых актов рассматриваются. Самое пристальное внимание в субъектах Федерации пытаются уделять жилищному обеспечению граждан.

В кризисный период с 2008 по 2011 гг. выделено 240 млрд рублей субъектам Федерации на проведение капремонта многоквартирных домов и переселение граждан из аварийного жилищного фонда. 29 субъектов Российской Федерации уже разместили заказы на приобретение квартир. Всего в программах Фонда содействия реформированию ЖКХ участвуют 79 субъектов Федерации с общим объемом осваиваемых финансовых средств 116 млрд рублей. Это обеспечит занятость 1,5 млн человек. На межбюджетные трансферы регионам из средств федерального бюджета в 2009 г. направляется 1,31 трлн рублей, что почти на 20% больше, чем в 2008 г.

Итог осуществленным трем этапам антикризисных мер

Если теперь суммировать все средства, которые выделялись на трех этапах осуществления антикризисных мер в России, то всего было затрачено 5,9 + 1,6 + 1,4 = около 9 трлн рублей. Из них краткосрочные кредиты составили по этапам 3,7 + 0,8 + 0,7 = около 5 трлн рублей, а субординированные долгосрочные кредиты под 8% годовых до 2020 г. – 1,1 трлн рублей и безвозмездные средства по этапам 1,1 + 1,0 + 0,7 = 2,8 трлн рублей.

Таким образом, из общей суммы антикризисных мер, если ее принять за 100%, то 60% – краткосрочные кредиты и 40% – долгосрочные кредиты (около 10%) и безвозмездные средства (около 30%).

По отношению к валовому внутреннему продукту, равному 41 трлн рублей, общая сумма антикризисных мер составит немногим менее четверти ВВП (24%), в том числе безвозмездное финансирование и долгосрочные кредиты немногим менее 10%.

К антикризисным мерам, безусловно, относятся и перечисления в доходы федерального бюджета 2,75 трлн рублей из Резервного фонда. С учетом этой безвозмездной суммы общий объем антикризисных средств составит более 12,5 трлн рублей, или около 30% ВВП, из них безвозмездная часть – около 6,6 трлн рублей, или более 15% ВВП. Не исключено, что часть кредитных ресурсов, например до 10%, выданных правительством и Центральным банком предприятиям, организациям и коммерческим банкам, не смогут быть возвращены. Тогда расход безвозмездных средств антикризисной программы возрастет до 7,2 трлн рублей, или 17% ВВП.

Вопрос – надо ли к антикризисным мерам присоединять затраты 130 млрд долларов, которые были направлены из золотовалютных резервов Центрального банка на более плавную и осторожную девальвацию рубля? А это, по меньшей мере, еще 4 трлн, а может быть, и больше, безвозмездного финансирования. Тогда общая сумма антикризисных расходов составит около 16 трлн рублей, или 40% ВВП. При этом 55% всех расходов будут безвозмездным финансированием и долгосрочным кредитом и только около 45% составят краткосрочные кредиты при условии, что все они будут возвращены. Долгосрочные кредиты и безвозмездные средства при этом составят более 20% ВВП.

О дальнейших антикризисных мероприятиях

Будущее, особенно в кризисные периоды, находится во тьме, в зоне большой неопределенности. Кое-что сегодня можно сказать, прежде всего, о IV квартале 2009 г. В первой части я попытался, насколько это возможно сейчас, обрисовать возможность и опасность второй волны финансово-экономического и социального кризиса, которая накатится на страну, по-видимому, осенью или зимой и будет связана с долговым кризисом – со значительным невозвратом взятых предприятиями и организациями страны долгов, прежде всего, у отечественных банков, а также у зарубежных инвесторов. Если величина невозврата нашим банкам составит 10%, то подавляющая часть банков, в основном, справится с таким невозвратом за счет собственных средств, а если нужно, привлечет дополнительные кредиты ЦБ. Больше негативных последствий может быть для самих предприятий, ибо у них нет прибыли в таких размерах, чтобы отдать 90% причитающегося долга. Если они и отдадут эти долги, то в значительной мере используют на это часть своих оборотных средств и вынуждены будут сократить производство, начать новый тур сокращения затрат, в том числе и числа работников. Может снизиться производство и возрасти безработица. Вопрос заключается в том, насколько существенным будет это падение производства и рост безработицы. По-видимому, банки могут пережить и 15% невозврата, хотя для этого им потребуется более существенная помощь Центробанка и, возможно, даже правительства. Их положение, разумеется, ухудшится, они станут хуже кредитовать реальный сектор, который дополнительно просядет из-за нехватки финансовых ресурсов.

Настоящие трудности могут случиться, если фактический невозврат превысит 25%. Тогда потребуется серьезное напряжение сил и средств и правительства, и Центрального банка, чтобы справиться с этой волной, к которой мы практически плохо подготовлены. Подготовлены мы плохо из-за того, что в отличие от многих других стран у нас нечетко определилось понятие «плохого» долга, не созданы структуры, которые скупают и занимаются им. На региональном и федеральном уровне эти «плохие» долги не отслеживаются. Статистика просроченных долгов ничего общего с действительностью не имеет и преуменьшает реальные цифры в разы по понятным причинам. Банкам невыгодно показывать размер «плохих» долгов, тем более если никто не собирается им помогать в их реструктуризации, скупке, отсрочке и т. д.

В любом случае, прежде всего, пострадают предприятия и организации, реальный сектор, который после выплаты долгов (а нажим на него будет огромен со стороны банков) нуждаются в деньгах. Да и законы здесь на стороне банков. Мы это видим на примере тяжбы ГАЗа и Альфа-банка, где Альфа-банк «мертвой хваткой» вцепился в автозавод и добился решения суда о возврате кредита. Но представьте, что таких ГАЗов тысячи, и всем им госбанк не поможет. Он может помочь единицам, крупным системообразующим предприятиям, да и то не всем.

У самих госбанков денег не так уж много, да и прибыльность низкая – Сбербанк и ВТБ до последнего времени попросту убыточны. Да и самим этим и другим банкам до конца этого года надо отдать более 60 млрд долларов иностранным инвесторам. А это почти 2 трлн рублей. И вряд ли все это можно будет реструктурировать и везде получить отсрочки. Многие иностранные банки сами в непростом положении и хотели бы вернуть свои деньги.

Что касается предприятий и организаций, то они должны вернуть иностранным банкам в 2009 г. 86 млрд долларов, а это уже 2,7 трлн рублей и большая часть долгов падает именно на четвертый квартал. Много неопределенностей впереди и трудно все скрупулезно прокалькулировать – на сколько можно договориться с иностранными банками об отсрочке платежей, на какой период, под какие условия, насколько это можно сделать с нашими банками, какая прибыльность будет у самих предприятий или не будет никакой. Тогда из чего отдавать долги? Насколько сегодня у них остра проблема нехватки оборотных средств, могут ли они дальше хозяйствовать хотя бы на достигнутом уровне или им придется еще сокращаться из-за нехватки финансовых ресурсов? Вопросы, вопросы и вопросы…

Ясно одно – лучше быть подготовленными к худшему, и совсем будет хорошо, если мы будем готовы к худшему, а оно не случится. «Подушка безопасности», которая здесь может быть припасена, лишней для выхода из кризиса, конечно, не будет. Есть много эффективных направлений, куда хотелось бы вложить средства, если бы они были.

Конкретное предложение состоит в том, что надо немедленно начать подготовку антикризисных мер на случай второй волны, изучив опыт других стран по борьбе с «плохими» долгами. И здесь нельзя отдать предпочтение банкам, предвидя их трудности. Надо с полной мерой ответственности понимать, что вторая волна кризиса является отнюдь не только финансовая, а своими последствиями она может иметь новое сокращение производства, рост безработицы, снижение реальных доходов и весь букет негативных последствий кризиса.

Так или иначе, время вспять не повернешь, и вскоре, хотим мы или нет, столкнемся лицом к лицу со второй волной кризиса. И, наверное, как-то ее преодолеем с меньшими или большими потерями, с совсем плохими или просто плохими ее последствиями, с отсрочкой платежей, которые будут доставлять головную боль в последующие месяцы 2010 г., а может быть, и в следующие годы или все-таки большую часть вопросов удастся как-то урегулировать в нынешнем году. Чтобы узнать ответы на эти вопросы, ждать придется недолго.

Вторая волна кризиса, естественно, потребует существенного увеличения новых средств на четвертый этап антикризисных мер.

Министры финансов «восьмерки» ведущих стран мира, собравшиеся в июне на совещание об антикризисных мерах, призвали мировое сообщество сократить затраты на антикризисные меры и выразили обеспокоенность чрезмерной суммой этих затрат, огромными дефицитами бюджетов многих стран со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями.

Я не думаю поэтому, что на четвертый этап антикризисных мер сможет быть направлено более 1–1,5 трлн рублей. Я надеюсь, что этих средств хватит, чтобы в значительной мере смягчить долговой кризис и для предприятий, и для банков в том случае, если сумма невозвращенных долгов составит 15–20%. Но эта сумма может быть превышена. И такие возможности в резервах в России есть, хотя их использование крайне нежелательно в том случае, если невозврат долгов превысит 20-процентную норму.

Мы все надеемся, что 2010 г. будет более легким в сравнении с 2009 г., что отдельные развитые страны покажут положительную, пусть небольшую, 1–2–3% динамику, что темпы роста в Китае и Индии, а может быть, и в других развивающихся странах существенно поднимутся, что Россия избежит нового спада в 2010 г., который заложен в пессимистический вариант, разработанный Минэкономразвития.

России будет помогать, по-видимому, постепенный рост цен на нефть, который недавно прошел 80-долларовый барьер за баррель нефти и может достигнуть 90 долларов в зимний период 2010 г., когда спрос на нефть поднимется, а ее предложение из-за сниженных инвестиций в предшествующий период может оказаться недостаточным. Постепенно начнется рост потребления и других видов сырья. В Европе уже сегодня есть робкие признаки повышения спроса на природный газ. Потихоньку начнет возрождаться черная и цветная металлургия, расти спрос на удобрения и продукты лесопереработки. Из-за активизации на фронте атомных электростанций постепенно будет расти спрос на урановую руду и ТВЭЛы и т. д.

Но ситуация с ценами на нефть может не только улучшиться, но и ухудшиться, и риск этого ухудшения, на мой взгляд, пожалуй, выше. Дело в том, что существующая цена на нефть – около 80 долларов, по мнению специалистов, содержит значительную спекулятивную часть, связанную со спекуляцией фьючерсов на нефть, бесконтрольная торговля которых в 8–10 раз превышает реальные объемы на нефтяных рынках. Президент США Б. Обама внес в Конгресс США предложение по ужесточению финансовой системы США, установления контроля над производными ценными бумагами, ограничения торговли нефтяными фьючерсами рамками реальной торговли нефти. К тому же намечено запретить пенсионным фондам США, сосредоточивающим главную массу «длинных» денег, участвовать в финансовых операциях с фьючерсами. Это приведет (в случае принятия этих мер, которые в октябре уже одобрены Финансовым комитетом Палаты представителей) к снижению экспортных цен на нефть. Но насколько? Если на 5–10 долларов, то это не так сильно повлияет на макроэкономику России. А если цена снизится, скажем, до 40 долларов, что не исключено, то последствия будут просто трагическими и для доходов населения, и для доходов бюджета, и для экономического развития страны, поскольку все перечисленное во многом финансируется доходами от нефти и газа. Надеюсь, что этого обвала цен на нефть не случится.

Однако, не стоит слишком обольщаться насчет 2010 г. и предаваться иллюзиям. Чем кризис дольше, тем он мучительнее. Многие предприятия пребывают в депрессии, в стагнации, к которой трудно привыкнуть и из которой трудно выйти, особенно при дорогих кредитах и высоких ценах. Судя по действиям правительства, оно не собирается предпринимать кардинальных усилий для того, чтобы переломить инфляцию и снизить процентные ставки ниже 10%, что позволило бы создать более благоприятные условия для выхода из кризиса.

Ясно, что задачи 2010 г. будут другими, чем задачи 2009 г., когда необходимо было смягчить экономические и социальные последствия кризиса, не допустить массовых банкротств банков и предприятий, не допустить слишком большого роста безработицы, значительного снижения реальных доходов, особенно низкооплачиваемых слоев населения, например, пенсионеров. В определенной мере это удалось.

Теперь в 2010 г. на передний план выдвигается задача «разморозить» экономику, раскрутить ее, чтобы началось оживление, чтобы из месяца в месяц темпы экономического роста, пусть не намного, но нарастали, чтобы, пусть медленно, но жизнь людей начала бы улучшаться, а безработица снижаться. Таким путем мы начнем выходить из кризиса и постепенно вставать с колен, куда пригнул нас столь глубокий и жестокий кризис. Поэтому на 2010 г. потребуется принципиально другая программа антикризисных мер, совмещенная с программой модернизации экономики. Задача будет состоять в том, чтобы использовать шанс России выйти из кризиса окрепшими, повзрослевшими, поумневшими, извлечь максимум уроков и начать новую вдохновляющую экономическую и социальную политику, которая вскоре приведет к позитивным сдвигам в структуре нашей экономики, в росте эффективности, в постепенном увеличении роли инновационного сектора в развитии страны.

И все это будет сопровождаться преимущественным ростом благосостояния людей, которые вновь обретут утраченную было в кризис веру в завтрашний день. Многие отправные точки этой новой 2010 г. заложены в Антикризисной программе 2009 г. и преимущественно в его втором разделе «О приоритетах среднесрочной политики и их соотношении с антикризисными мерами». В программе 2010 г. лозунги этого второго раздела предстоит превратить в конкретную систему мероприятий по стимулированию экономики страны на выход из кризиса, на оживление и подъем.

Ключевое значение в России для снижения инфляции имеет поведение государства, которое должно сделать ставку на снижение, а не на ежегодное повышение цен, как было до сих пор. В 2009 г. именно государство дало отмашку на высокую инфляцию, намного подняв цены на газ, электроэнергию, другие коммунальные услуги и квартплату. В ближайшее время хотелось бы этого избежать, а, напротив, перейти к жесткой антимонопольной политике, применив драконовские меры против многочисленных монопольных организаций России и их руководителей, повышающих цены и перекладывающих тяготы кризиса на потребителей. Антимонопольная деятельность, против таких «священных коров», как Газпром, препятствующий развитию добычи газа независимыми производителями, Роснефть, Аэрофлот, Связьинвест и др., должна быть активизирована. Настало, на наш взгляд, время выдвижения антимонопольной борьбы на первое место среди приоритетных действий государства.

Россия получает рекордный урожай пшеницы. Ее цена снижается. Почему не сокращаются цены на хлеб и другие мучные товары? В 2–3 раза снижаются цены на нефть. Почему не снижаются цены на билеты Аэрофлота, которые стоят дороже аналогичных и даже более комфортабельных зарубежных авиалиний? На этом фоне «белой вороной» выглядит Трансаэро, которая объявила снижение цен на зарубежные полеты. Это единственная, кстати, компания, которая в непростых сложившихся условиях увеличивает перевозку пассажиров при значительном снижении пассажирооборота у Аэрофлота.

Почему в Москве главными пропагандистами высоких цен на жилье являются руководители ее мэрии? На каком основании многие кафе и рестораны Москвы, Санкт-Петербурга, других крупных городов держат цены на свои услуги существенно выше, чем аналогичные организации в других странах мира? И вообще надо подробнее исследовать, как оказалось, что Москва стала одним из самых дорогих городов мира? Откуда и по каким ценам здесь закупается продовольствие, которое продается по предельно высоким ценам, намного выше, например, чем в Америке или в Германии, в то время как вокруг Москвы много мест с низкими ценами.

Перечень таких и подобных вопросов можно продолжать. Ни один из этих и подобных случаев не должен остаться без детального разбора с информацией общественности, с наказанием виновных, если таковые окажутся, с баснословно высокими штрафами в адрес монополий, устанавливающих монопольные цены, и муниципалитетов, ограничивающих конкуренцию.

Представляется, что если все эти меры осуществить, то инфляцию можно будет снизить для начала до 5–7% в год, что резко облегчит выход из кризиса, поскольку позволит в 2–3 раза снизить процентные ставки на кредит.

Из факторов, содействующих инфляции в период кризиса, можно назвать два: во-первых, удорожание импорта из дальнего зарубежья в связи с ростом курса евро и доллара по отношению к рублю. Но доля импорта в ВВП России составляет около 15% после его сокращения; во-вторых, увеличение дефицита бюджета и склонность «закрыть» дефицит с помощью печатания денег. В западных странах, особенно в США, антикризисные меры проводятся за счет госбюджета и у них нет резервов возмещать выбывающие доходы, как в России. И путем покрытия дефицита бюджета выпуском государственных ценных бумаг им удается не только удержать инфляцию, а перейти к дефляции, к снижению розничных цен. Нам надо последовать примеру развитых стран.

Сокращение инфляции, конечно, – важной условие выхода из кризиса. Однако даже 5–7% инфляция недостаточна, чтобы этот выход оказался бы относительно быстрым и менее болезненным. Поэтому мы должны использовать и другие открывающиеся возможности. Главная, на наш взгляд, из этих возможностей, это развитие импортозамещения и экспорта готовой продукции.

Эти возможности открываются у нас благодаря повышающемуся курсу доллара по отношению к рублю. С 23,5 рублей курс доллара поднялся до 36,5 рублей, то есть на 55% за 6 месяцев. Удорожание доллара по отношению к ценам на внутреннем потребительском рынке составило около 40%. Потом курс доллара установился на уровне 29–30 рублей, что выше докризисного уровня на 25– 30%. При таком повышенном курсе доллара импортные товары из дальнего зарубежья, – а это более 85% всего импорта, дорожают, примерно, на 40%. В условиях кризиса доходы у предприятий и населения сокращаются, и они не могут в сколько-нибудь значительных размерах покупать дорожающие импортные товары. И поэтому импорт резко сократился – за 9 месяцев 2009 г. на 46%, даже больше, чем снизился экспорт. Мин экономразвития предсказывает сокращение импорта с 293 млрд долларов до 190 млрд долларов в 2009 г. или на 100 млрд долларов. На наш взгляд, сокращение импорта может быть даже большим.

В любом случае, высвобождаются определенные ниши на рынке продовольствия, легкой промышленности, продуктов лесопереработки, машин и оборудования, химической промышленности и некоторых других отраслей, куда незамедлительно могут войти российские производители. Лучше всего для этого оказать помощь импортозамещающим предприятиям и отраслям, например временно снизив им налоговую нагрузку, в том числе НДС, дать таможенные льготы, помогающие развитию импортозамещающих производств, предоставить выгодные кредиты под государственные гарантии и т. д.

Соответственно, рост курса доллара значительно увеличивает прибыльность экспорта, поскольку за заработанный доллар теперь на внутреннем рынке можно купить товаров на 30% больше, чем раньше. У нас крайне слабо развит экспорт готовой продукции, особенно с высокой добавленной стоимостью. В новых благоприятных условиях здесь можно будет сделать рывок, опять-таки дав экспортные, таможенные и другие льготы для экспорта готовых изделий.

В свое время в начале 1990-х гг. так поступила Индия. В то время импорт намного превышал экспорт из Индии. И чтобы сбалансировать платежный баланс, в Индии было принято специальное постановление по поощрению экспорта готовой продукции с понижением налогов, установлением льгот по таможенным пошлинам и т. д. И это сразу же подхлестнуло экспорт готовой продукции из Индии, в том числе инновационных товаров и услуг. Среди последних особенно быстро увеличилось оффшорное программирование, которое затем стало объектом повышенного внимания Индийского правительства с установлением дополнительных льгот. Это, как известно, вывело Индию на второе место в мире по экспорту математических программ, который в прошедшем финансовом году превысил 35 млрд долларов. Это вчетверо превышает весь экспорт вооружений из России и почти столько же, сколько составит экспорт природного газа или экспорт всех металлов из России в 2009 г. и, примерно, равен суммарному экспорту в докризисный год продукции химической промышленности, лесного комплекса, машин и оборудования в страны дальнего зарубежья.

Первые признаки кризиса в России можно было ощутить по начавшемуся снижению фондового рынка в России во второй половине 2008 г. Однако, как говорилось выше, признаки внешнего воздействия накатывающихся волн кризиса были затушеваны внутренними событиями – историей с Мечелом и грузинско-осетинским конфликтом, за которыми не сразу разглядели реальную причину значительного сокращения фондового рынка.

О начале кризисных явлений со всей очевидностью стало ясно только в октябре 2008 г., когда началось реальное торможение в социально-экономическом развитии страны и как снежный ком очень быстро стали нарастать негативные тенденции. Октябрь был последним месяцем, когда основные макроэкономические показатели России были в плюсе, то есть увеличились в сравнении с предыдущим периодом 2007 г. Они увеличились, но темпы их роста были существенно ниже, чем в первые три квартала 2008 г. Хотя к тому времени началась рецессия в Европе, в США принимался антикризисный «План Полсона», началось банкротство банков и инвестиционных компаний на Западе, наши финансово-экономические органы, по-видимому, не придавали этому существенного значения и не ожидали прихода в Россию финансово-экономического кризиса. Именно к этому времени относится печально знаменитое изречение министра финансов России А. Кудрина о том, что Россия «единственный в мире островок стабильности». Звучали заявление о том, что у нас столько резервов, что мы готовы помогать выйти из кризиса другим странам, рассматривалась всерьез возможность выделения 4-миллиарднодолларового кредита Исландии и т. п.

Подобные действия свидетельствовали о непонимании того, что происходит и будет происходить. Да и позднее, когда начался обвал промышленности и реальных доходов, наши руководители все еще говорили о том, что рецессия только на Западе, а у нас финансовые трудности и, конечно, никакого кризиса нет и быть не может. Но лучший учитель – жизнь. И жизнь показала, что Россию тоже захватил глубокий и всесторонний финансово-экономический кризис. Он начался, как и на Западе, с кризиса финансов: обвал фондового рынка России в пять раз, острый кризис ликвидности и необходимость срочно оказать помощь многим банкам, начавшийся массовый невозврат кредитов и со стороны организаций, и со стороны населения, особенно по ипотеке, сворачивание ипотеки.

В ноябре финансовый кризис резко перерос в общий экономический кризис с падением промышленности на 8,7%, резким снижением инвестиций, отменой или замораживанием многих инвестиционных проектов, массовым пересмотром инвестиционных планов. Предприятия стали сдерживать зарплату, в несколько раз выросла задолженность по зарплате, более чем на 8% снизились реальные доходы. Лидерами кризиса стала металлургия и связанные с ней отрасли, железнодорожный транспорт, производство и продажа легковых автомашин. Стало сокращаться жилищное строительство. Начались массовые увольнения рабочих, остановка конвейеров, переход на 3– и 4-дневную рабочую неделю и т. п. С августа стал сокращаться экспорт в связи со снижением цен на нефть и газ. В ноябре на 20% снизился импорт.

Стало ясно, что в 2009 г. нас ожидает крупномасштабный кризис с «жесткой посадкой» всей экономики и социальной сферы. В декабре Минэкономразвития сделало первый прогноз показателей на кризисный 2009 г., а по итогам декабря уже в январе был сделан второй, более суровый прогноз с предсказанием большей глубины кризиса. Февральские прогнозы предсказали дополнительные сокращения производства, инвестиций и реальных доходов и намного больший рост безработицы.

Финансовый кризис перерос в общеэкономический кризис, а тот в свою очередь на глазах перетек и в социальный кризис.

Предсказывается, что дно экономического кризиса будет достигнуто к середине или, скорее всего, к концу 2009 г. Уже в январе убытки предприятий и организаций, в наибольшей мере ощутивших на себе кризис, уравновесили или даже превзошли размеры прибыли, остающейся у более благополучных компаний. Отсутствие прибыли в целом по промышленности, а тем более по всему реальному сектору, где в худшем положении оказалось строительство, транспорт, сельское хозяйство, привело к тому, что многие не смогли отдать часть зарубежных и отечественных кредитов. Государство не в состоянии было помочь всем. И поэтому на весну, лето и осень ожидается большое число банкротств, слияний и поглощений банков, предприятий и организаций.

Массовый невозврат кредитов, в том числе, отечественным банкам, а также трудности у них в выплате ранее взятых зарубежных кредитов может вызвать вторую финансовую волну кризиса, которая может привести к значительному, в несколько раз, сокращению числа банков и финансовых структур. Напомним, что число банков и кредитных учреждений составляло около 1100. Многие прогнозируют, что их число сократится до 500, 300, а «горячие головы» предсказывают сохранение 100 или даже меньше только крупных банков.

Мое мнение, что все же часть средних и относительно небольших банков, работающих с мелким и средним бизнесом, может выжить и сохраниться. Вряд ли нужно насильственно, как многие предлагают, ликвидировать эти банки, имеющие свою нишу на региональном рынке. Новое обострение финансового кризиса в условиях большого падения промышленности, продолжающегося роста безработицы и высокой инфляции к осени и зиме может создать тяжелую социально-экономическую обстановку в стране, и особенно в отдельных регионах. К тому времени резервы страны сократятся и нельзя будет провести столь же мощное накачивание банков и промышленности деньгами, как это делалось в первое полугодие протекания кризиса. Да и бюджет страны с большим дефицитом и сниженными расходами вряд ли сможет здесь помочь. В лучшем случае он будет помогать региональным и местным органам власти снять пики социально-экономической напряженности.

Боюсь, что неэффективная связка полуобанкротившейся финансово-банковской системы с лежащей на дне промышленностью и проваливающейся все ниже социальной сферой вызовет затяжку кризиса, обострение отдельных его проявлений в том случае, если мы заблаговременно, прямо сейчас, не начнем активно действовать по мобилизации резервов и возможностей вывода страны из кризиса.

Многое, разумеется, будет зависеть от складывающихся международных условий, о которых мы еще специально скажем. По мнению многих экспертов, которое я разделяю, западный мир и большинство развивающихся стран начнут выходить из кризиса раньше, чем Россия, что в какой-то мере облегчит и ей путь наверх.

Выход из кризиса, преодоление стагнации, особенно стагфляции, если не удастся преодолеть инфляцию, является трудным и болезненным делом. Тяготы выхода из кризиса, к сожалению, почти во всех случаях перекладываются на население, что бы власть при этом не говорила.

Небольшое экономическое оживление в России начнет сказываться на макропоказателях, может быть, даже уже с 2010 г. Но безработица, возможно, еще будет расти, и не исключено, что реальные доходы продолжат свое снижение. Зная эти тенденции, конечно, можно им противостоять, приняв специальные меры, и это, безусловно, нужно делать.

Описывая такую этапность финансово-экономического кризиса 2008–2010 гг., я исхожу из оптимистических предположений и применительно к возможностям выхода из кризиса в России. В то же время, нельзя исключить и более негативных вариантов:

1. Правительству и Центральному банку не удастся справиться с инфляцией, как не удавалось справиться до сих пор, и инфляция не только не сократится, а продолжит свой рост, особенно благодаря раздутому дефициту бюджета, нежеланию принять радикальные меры по сокращению бюджетных расходов, сокращению численности чиновников и их заработков, как это делается в бизнесе, нежеланию коренным образом реконструировать, а значит, и удешевлять жилищно-коммунальную сферу, освобождать бюджет от излишних социальных расходов, значительная часть которых в связи с предоставлением льгот по квартплате и оплате коммунальных услуг в значительной мере достается зажиточным семьям, для которых не вводится налог на их большие квартиры, дома, дачи, земельные участки, что могло бы хоть как-то скомпенсировать положение дел.

2. Импорт сократится не так сильно, как мы предполагаем, а главное – вскоре начнет расти, а курс доллара раньше, чем ожидалось, снизится по отношению к рублю и импортозамещающие отрасли лишатся своих преимуществ перед импортерами. К тому же правительство откажется поощрять импортозамещение. Этот фактор не сыграет своей роли в выводе России из кризиса. Сказанное, естественно, относится и к экспорту, в том числе готовой продукции, для которого не будут установлены новые льготы и он, как и сейчас, будет предоставлен сам себе.

3. Западные страны осуществят запущенные в дело планы по значительной экономии нефти и газа и ограничению торговли фьючерсами нефти. Их спрос не только не возрастет, а будет сокращаться, и поэтому экспортная цена на нефть и газ заметно не поднимется, а даже снизится, и будет колебаться в районе 40– максимум 50 долларов, что при сокращающейся добыче нефти не принесет нам дополнительной валютной выручки.

4. Западный капитал из-за высоких рисков в России и не очень внятной для них внешнеэкономической политики, односторонне направленной на соблюдение своих интересов при недостаточном учете интересов партнеров и нежелании идти на компромиссы, не потечет в Россию, как раньше, а предпочтет Китай, Индию, Бразилию и другие развивающиеся страны, и из России будет продолжаться отток капиталов, лишающий экономику средств для выхода из кризиса в условиях сокращающихся, когда-то казавшихся необъятными, золотовалютных резервов. При этих неблагоприятных условиях финансово-экономический кризис перерастет в депрессию, в стагнацию, из которой при высокой инфляции мы 2–3 года не сможем по-настоящему выбраться. Были изложены оптимистическая и пессимистическая точка зрения на этапность и продолжительность кризиса, возможные сроки его преодоления. Но подчас оценки оптимистов и пессимистов смещаются. Например, сейчас идет кризис. Огромное падение произошло в ноябре 2008 г. Еще большее в декабре. Пока рекорд сокращения производства поставлен сначала в январе, потом – в мае, немного не дотянул до цифр негативного «рекорда» – август. Но в июле и августе прогрессирует опасная тенденция углубления спада реальных доходов и, особенно, розничной торговли, что свидетельствует о сокращающемся спросе со стороны главной силы – населения со всем будущим негативом последствий.

Но что будет завтра? Пессимисты говорят: «Хуже быть не может, уже некуда». Оптимисты, к которым и я принадлежу, им отвечают: «Хуже может быть, вы недооцениваете наши возможности. У нас еще есть, куда падать. И мы в прошлый кризис 1990–1998, 1999 гг. падали намного глубже и, как видите, остались живы».

Нельзя исключить, что массовый невозврат долгов и обострение финансового кризиса осенью 2009 г. или зимой 2010 г. в сочетании с обескровленным и поникшим общественным производством даст негативный импульс, и дно кризиса просядет.

И все же, внимательно следя за происшедшим, анализируя цифры, знакомясь с мнениями иностранных и российских экспертов, хотелось бы верить в более благоприятный вариант выхода России из кризиса. Опасаюсь только, что занятые дележом и распределением денежных средств центральные органы не осуществят столь крупных и эффективных мер по подавлению инфляции, стимулированию импортозамещения и экспорта готовой продукции, по созданию благоприятных условий для привлечения иностранного капитала, которые бы облегчили и ускорили выход из современного продолжительного и глубокого финансово-экономического и социального кризиса.

«Цена» финансово-экономического кризиса для России

Вводные замечания

Когда задаются вопросом, сколько стоит финансово-экономический кризис в России, то обычно ищут ответа на этот вопрос в размерах финансовых средств, которые государством направляются на антикризисную программу.

Но правильно ли это? Ведь реальная «цена» финансово-экономического кризиса во многом связана с тем, как этот кризис повлияет на социально-экономическое развитие страны, насколько он его замедлит и в период кризиса, и в последующие годы. А сумма государственных средств, потраченная на смягчение кризиса, является лишь одним, и далеко не главным компонентом «стоимости» финансово-экономического кризиса. К тому же мы рассмотрели эту стоимость в этой главе ранее.

Но не рано ли мы заговорили о стоимости этого кризиса в России? Ведь фактически он начался здесь только год назад, и мы переживаем пока его первую фазу. Экономический спад в отдельных отраслях и сферах народного хозяйства продолжается и дно его, возможно, будет пройдено, скорее, в конце 2009 г.

На глазах идет сокращение объемов производства и продаж по многим товарам и услугам, уменьшается, а в большинстве случаев попросту исчезает прибыль, сменяясь убытками. Предприятия ощущают острую нехватку финансовых ресурсов в связи с затруднениями получения кредитов и сверхвысокой их процентной ставки. Они вынуждены отказываться от инвестиционных вложений и обычно идут на ухудшение своего будущего развития ради выживания сегодня. Они страдают от неплатежей, задолженностей, с большими трудностями, крайне болезненно им приходится при сокращении персонала, чтобы опять-таки снизить издержки и выжить. Такое ухудшение в экономическом положении многих предприятий и организаций приведет к тому, что значительная их часть не сможет вовремя вернуть ранее взятые кредиты как зарубежным инвесторам, так и российским банкам, не смогут расплатиться полностью за полученное сырье, материалы, комплектующие. И пиковый период всего этого начнется, видимо, осенью 2009 г. и может продлиться и в следующем году.

В свою очередь, экономический кризис постепенно перерастает в социальный кризис. Безработица в России, достигшая минимума в III квартале 2008 г. – 4 млн человек, уже заметно выросла, особенно с учетом скрытой и частичной безработицы. И это при условии сокращения численности трудящихся-мигрантов на 1 млн человек и больше. В этой связи правительством принято правильное решение о сокращении на 2009 г. квоты привлечения трудящихся-мигрантов в 2 раза, с 2 до 1 млн человек.

Сокращение рабочей силы процесс непростой и небыстрый. Такая необходимость возникает по мере ухудшения положения предприятий и организаций. Даже когда организация уже достигнет дна и станет ясно, что она выжила, сокращение рабочей силы может продолжиться, для того чтобы иметь необходимые средства для выхода из ямы кризиса. Поэтому мы ожидаем, что пик безработицы и социального кризиса может продлиться и в 2010 г. Рост безработицы существенно снизит уровень реальных доходов тех семей, работающие члены которых временно становились безработными.

Из месяца в месяц нарастает снижение реальной зарплаты и реальных доходов, розничной торговли, увеличивается число бедных.

Как видно, финансово-экономический кризис может оказаться достаточно продолжительным – трехлетним. И вряд ли сегодня, находясь, в лучшем случае, в серединной стадии кризиса, мы можем с достаточной точностью предвидеть все трудности, которые нас ждут впереди. К тому же масштабы этих трудностей, возможная динамика производства и уровень жизни существенно зависят от многих причин, не поддающихся сколько-нибудь достоверному прогнозу.

Для будущего экономики России, например, ключевой вопрос состоит в том, когда и на сколько сократятся или возрастут цены на нефть, а значит, и на газ, когда цена на нефть пойдет вверх и на каком уровне она остановится хотя бы в ближайшие несколько лет. Большую зависимость испытывает экономика России от валютных курсов доллара и евро. 30-процентный подъем курса доллара в последние месяцы, грубо говоря, с 23,5 до 29–30 рублей за 1 доллар в последнее время (октябрь 2009 г.) вызвал сокращение золотовалютных резервов в стране, намного затруднил возврат зарубежных кредитов, которые стали дороже, поднял цену закупаемых за рубежом оборудования и машин, необходимых для технического обновления нашей устаревшей техники. С другой стороны, подорожание доллара снизило доходность импорта в Россию из дальнего зарубежья и усилило конкурентоспособность нашей продукции. Дополнительные доходы при этом получают российские экспортеры, особенно готовой и инновационной продукции. Так что от рублевого курса валют, как видно, многое зависит.

Каковы здесь прогнозы? Что касается цен на нефть, то ожидается, что ОПЕК может принять решение о сокращении добычи нефти, и что в будущем упавшее в результате кризиса мировое производство начнет потихоньку восстанавливаться, а значит, предъявлять дополнительный спрос на нефть и газ. Поэтому эксперты прогнозируют определенный рост цен на нефть и газ, в то же время ограничивая возможные цены на нефть на обозримое время 70–80 долларами за баррель. Но есть, как говорилось, и обратная тенденция, связанная с ограничениями на торговлю нефтяными фьючерсами и сокращением потребления.

Если же взять более долговременный тренд, то преодоление кризиса, оживление и подъем приведут к устойчивому спросу на нефть и, особенно, на газ, в то время как ресурсы углеводородного сырья ограничены, а вновь осваиваемые месторождения отличаются все большей сложностью и капиталоемкостью. Так что в долговременной перспективе цена на нефть, вероятно, будет расти и через ряд лет, может быть, даже вернется к 100-долларовой величине за баррель.

Иначе обстоит дело с возможной динамикой курса доллара. В период кризиса рост курса доллара по отношению к рублю составил в конечном счете около 30%. Этот рост курса доллара связан с продолжающейся продажей активов иностранными инвесторами с преимущественным использованием долларового эквивалента, что повысило спрос на доллар. К тому же доллар является главной резервной валютой, и, пытаясь сохранить свои финансовые средства, инвесторы их сберегают, естественно, в самой надежной резервной валюте страны с минимальной инфляцией или даже без нее.

В то же время внутренние условия США не способствуют поддержанию сильного по отношению к другим валютам доллара. Продолжается дефицит платежного баланса США, по-прежнему, импорт существенно превышает экспорт. С другой стороны, не только сохраняется, но резко увеличился дефицит государственного бюджета США. Он увеличился, прежде всего, из-за баснословных сумм, выделенных из бюджета на антикризисную программу США: «программа Полсона» размером в 703 млрд долларов оказалась только первым этапом антикризисных мер в США и недавно решен вопрос о выделении еще 800 млрд долларов на эти цели по плану нового президента США Б. Обамы. Поэтому, как только ажиотажный спрос на доллары в связи с кризисом схлынул, то доллар опять начал сдавать свои позиции относительно других валют, и эта тенденция может быть достаточно быстрой и сильной.

Новый Президент США Б. Обама – представитель Демократической партии, заявил, что он сторонник сильного доллара. И исторически сильный доллар всегда был одним из приоритетов Демократической партии и ее президентов.

Понижающие и повышающие тенденции валютного курса доллара чередуются в последние десятилетия. Такие однонаправленные тренды обычно занимают 7–8 лет. Так что нынешний понижающий тренд, который был нарушен кризисом, возможно, скоро кончится и начнется новый 7–8-летний тренд повышающегося курса доллара.

Конечно, кроме цены на нефть и газ и валютного курса рубля на экономику России среди внешнеэкономических факторов сильное влияние оказывает отток и приток зарубежного капитала в Россию. В последние перед кризисом годы – 2006-й и 2007-й – Россия вышла на ведущие в мире позиции по привлечению иностранного капитала. Чистый приток иностранных средств в 2007 г. – составил 82 млрд долларов, небывало высокую величину для России. Привлеченные инвестиции в 2007 г. позволили удвоить темпы роста инвестиций, прирост которых превысил за год 21% – беспрецедентный темп. В период кризиса, естественно, происходит большой отток капитала из России. В 2008 г. размер чистого оттока капитала из России составил 129,9 млрд долларов В январе–октябре 2009 г. чистый отток составил еще 53 млрд долларов. А что будет потом? Насколько привлекательность российских активов, рост их капитализации превысит опасения рискованности вложений в Россию?

Здесь, с одной стороны, нужно учесть, что российский фондовый рынок в период кризиса по максимуму сократился, примерно, в 5 раз и сумма акций эмитентов, представленных на фондовых биржах России, резко снизилась. Все признают, что нынешние курсы акций российских компаний явно недооценены. Поэтому можно предположить, что после кризиса наш фондовый рынок ждет определенный подъем. Так было и после огромного, почти в 10 раз падения российского фондового рынка 1998 г.: рынок довольно быстро восстановился и увеличивался рекордными темпами, давая инвесторам, которые вложились в этот рынок, небывалый прирост доходов, по 40– 80% в отдельные годы. Поэтому с данной точки зрения российский фондовый рынок может быть привлекательным для иностранных и российских инвесторов. И действительно, после падения в 5 раз фондовый рынок России за год увеличился в 2,5 раза – больше, чем фондовые рынки развитых стран.

Вместе с тем Россия не единственная привлекательная страна в этом отношении. Большой приток капитала -, по-видимому, сохранится в Китай, а также может значительно возрасти в Индию и Бразилию.

Значительная часть притока капитала в Россию в 2006–2007 гг. привлекалась предприятиями и организациями России, испытывающими дефицит в получении финансовых средств с внутреннего рынка при повышенной в сравнении с зарубежной норме процентов. Однако этот долг предприятий и организаций уже достиг почти предельной величины, вплотную приблизился к критической черте, за которой может последовать череда дефолтов в связи с возможными невозвратами долга из-за отсутствия средств у отдельных предприятий и организаций.

Потому Центральный банк и правительство России, на ученные негативным опытом Казахстана, где размеры внешнего долга банков, предприятий и организаций из-за ослабления контроля превысили критическую величину и создали кризисную обстановку в Казахстане, на наш взгляд, начнут жестко контролировать и ограничивать долги предприятий и организаций, прежде всего системообразующих, на которые приходится подавляющая часть этого долга. Среди лидеров долга – «Газпром» и «Роснефть». Так что, по этой линии вряд ли стоит ожидать «большого» притока капитала. Таким образом, приходим к выводу, что чистый приток капитала в Россию будет ограниченным, возможно, вдвое-втрое меньшим, например, чем в 2007 г. Перейдем теперь к центральному вопросу о том, как скажется современный финансово-экономический кризис в России на социально-экономическом развитии страны, прежде всего на основных макроэкономических показателях.

Оценка торможения социально-экономического развития

В июне 2009 г. Минэкономразвития представило новый уточненный прогноз динамики ВВП России на 2009–2012 гг. Эти цифры были намечены с таким расчетом, что уровень ВВП 2008 г. был бы достигнут к концу 2012 г. (табл. 10).

Таблица 10

Прогноз Минэкономразвития роста валового внутреннего продукта России на

2009-2012 гг.

(прирост в процентах к предшествующему году)

Как видно, докризисный уровень экономики (размер ВВП в 2008 г.) будет достигнут только в конце 2012 г., то есть, в лучшем случае, спустя 4 года после начала кризиса.

Вместе с тем указанный промежуток времени (4 года) не характеризует в полной мере время задержки экономического развития страны из-за кризиса. Ведь кризис начался в четвертом квартале 2008 г. Первые три квартала этого года ВВП увеличивался в среднегодовом выражении на 8%. Но из-за резкого сокращения прироста ВВП в четвертом квартале среднегодовой темп здесь составил только 5,6%.

Если принять во внимание, что полным преодолением последствий кризиса, с точки зрения потери темпов роста ВВП, может быть возвращение экономики к среднегодовому приросту в размере 6% (примем этот минимальный вариант, хотя в предкризисные годы 2003–2007 гг. среднегодовой рост ВВП составлял 7%, а в последний предкризисный период – 2007 г. и первые три квартала 2008 г. – 8%), то этот темп сможет быть восстановлен в лучшем случае только с 2014–2015 гг., то есть спустя 6–7 лет после начала кризиса. Весьма вероятно, что это может произойти только в 2015–2017 гг., так как будет зависеть от возможности увеличить норму инвестиций в основной капитал до 30–35% с 20–21% в докризисные годы, а на это потребуется время.

Для определения «цены кризиса» можно использовать еще один, третий подход – оценить размер торможения социально-экономического развития страны в результате кризиса. Как говорилось выше, это торможение в 2008 г. составило 2,4 процентных пункта (прирост ВВП 5,6% вместо 8%). Если бы не было кризиса в последующие годы, то среднегодовой темп экономического развития был бы 6%. Тогда потеря темпа в 2009 г. составила бы 15,5 процентного пункта, в 2010 – 5,0; в 2011 – 3,4; в 2012 – 2,2 и в 2013 – 1,0 процентных пунктов. Итого, по сумме потери составят за 2008–2013 гг. около 29,5 процентного пункта.

При 6-процентном темпе для увеличения ВВП на 29,5% потребуется около 4,5 лет.

Еще одно сравнение поможет лучше проиллюстрировать размер торможения экономического развития из-за кризиса. Буквально накануне кризиса (в августе 2008 г.) Минэкономразвития представило Концепцию долгосрочного развития России на период до 2020 г. Весь 13-летний период при этом (2008–2020 гг.) был разбит на два этапа: первый этап – 2008–2012 гг. и второй этап – 2013–2020 гг. В соответствии с этим подходом прирост ВВП на первом этапе за 5 лет (2012 г. в процентах к 2007 г.) должен был бы составить 37–38%, а он составит (по прогнозу Минэкономразвития) за 2008–2012 гг. около 3,5%, то есть на 33–34% меньше. Потребуется не менее 5 лет, чтобы достичь уровня ВВП на 2012 г., запланированный в соответствии с указанной концепцией.

Хуже будет положение в промышленности. В 2012 г., по прогнозу Минэкономразвития в июле 2009 г., она будет на 8,5% ниже уровня 2007 г., а по сравнению с 2008 г. сокращение составит 10,7%.

По указанному прогнозу 2012 г. будет ниже 2008 г. по показателям: реальные доходы – на 1,3%, реальная зарплата – на 1,5%, экспорт сократится на 38,7 млрд долларов, а импорт – на 27,8 млрд долларов. И только объем розничного товарооборота, по прогнозу, превысит уровень 2008 г. на 0,5%.

К сожалению, ничего хорошего не обещает Минэкономразвития и в части инфляции: 2010 г. – 10%, 2011 г. – 8% и 2012 г. – 7%.

Таким образом, кризис почти свел на нет весь первый пятилетний этап Программы долгосрочного развития России на 2008–2012 гг. Понятно, что с учетом кризиса показатели развития этой долгосрочной программы нуждаются в коренном пересмотре.

Обобщая все высказанные подходы в экономических последствиях современного финансово-экономического кризиса для России, сформулируем конечный вывод – из-за кризиса экономическое развитие России задержится на 4–6 лет. Наиболее вероятен показатель экономического торможения в размере 5 лет.

На наш взгляд, этот довольно оптимистический прогноз, который исходит из того, что мы сумеем преодолеть стагфляцию и сократить инфляцию за два года до 5%. Другое условие таких темпов – использование в полной мере открывающихся возможностей импортозамещения и увеличения экспорта, для чего импортозамещающим предприятиям и экспортерам готовой продукции следовало бы оказать серьезную государственную поддержку в виде налоговых и таможенных льгот для обеспечения их гарантированными и относительно недорогими кредитами, о чем выше уже говорилось.

Намеченное ускорение темпов социально-экономического развития предполагает также ускоренную модернизацию и диверсификацию народного хозяйства России, и, прежде всего, экспорта. Речь идет о существенной перестройке структуры экономики со значительным увеличением доли отраслей глубокой переработки сырья, в первую очередь нефтехимии и лесопереработки, и опережающего развития отраслей по производству готовой продукции с высокой добавленной стоимостью. Основной крен должен быть сделан в подъем инновационных отраслей и сфер деятельности, темпы прироста которых хотелось бы иметь втрое более высокими в сравнении с общим развитием хозяйства.

При этом, мы исходим из того, что нам удастся увеличить норму инвестиций с 20 до 30% уже к 2012 г. и до 35% к 2013–2014 гг. О возможных путях для этого говорилось при рассмотрении антикризисной программы. Определяющую значимость для этого будет иметь ускоренное формирование фондов «длинных» денег – рыночной инфраструктуры инвестиций, созданию полноценного рынка капитала. С высокой долей вероятности поддержать высокий темп социально-экономического развития – со среднегодовым темпом 5–6% – нам поможет некоторое повышение цен на нефть, газ, цветные металлы в сочетании с увеличением экспорта углеводородного сырья за счет освоения новых месторождений в нефтяной промышленности, и особенно в добыче газа. Речь идет об освоении Ямала, в первую очередь, а затем Ковыкты и крупных залежей Сахалинского шельфа, что даст суммарный прирост добычи газа (с учетом сокращения добычи на старых месторождениях) не менее чем на 100 млрд кубометров в год. Режим экономии газа в стране даст еще значительную прибавку в размере 100 млрд кубов, – прежде всего, за счет высвобождения его как топлива для базовых электростанций и повышения КПД электроагрегатов.

Это позволит поддерживать наш газовый экспортный потенциал и достигнутый в прошлые годы максимальный объем добычи газа, несмотря на сокращение его производство с крупнейших нынешних месторождений. В результате за счет дополнительного притока валюты мы могли бы ускорить наше экономическое развитие на 1 – максимум 2 процентных пункта в год. Весь вопрос – сможем ли мы серьезно перераспределять потоки экспорта газа с Европы, где выдвигаются ограничения для использования российского газа, на Восток – в Китай, Японию, Корею.

Как видно, в течение 6 лет в 2008–2013 гг. Россия будет развиваться пониженными темпами из-за последствий финансово-экономического кризиса.

И третий фактор. Если нам не удастся серьезно преодолеть значительный рост инфляции в кризисный период и не удастся преодолеть стагфляцию, то это существенным образом может затормозить наше развитие, отложить срок оживления и подъема на ряд лет, пока мы не сможет устранить стагфляцию.

Разумеется, существенное влияние на это может оказать изменение внешнеэкономической конъюнктуры, прежде всего, по динамике экспортных цен на российскую продукцию и по возможностям использования иностранного капитала, прежде всего, в инвестиционной части. Здесь нужно очень ясно понимать, что при нынешней структуре внешней торговли, если экспортные цены перестанут расти, то наш экспорт, – а это в 2008 г. почти 30% валового внутреннего продукта, превратится в главный тормоз социально-экономического развития страны. Ведь по физическому объему без роста экспортных цен этот экспорт сможет расти в лучшем случае по 1–2% в год. И это одно будет сокращать наш ежегодный прирост ВВП примерно на 2 процентных пункта в год.

Глава IV Шанс для России

О мерах по преодолению кризиса, обеспечивающих модернизацию социально-экономической системы России

Специфика России по использованию открывающихся возможностей

Основная особенность России состоит в том, что ее социально-экономическая система находится в переходном периоде от административно-плановой социалистической экономики к современному капиталистическому рыночному хозяйству. Этот переход далеко еще не завершен. Чтобы выразиться определеннее, приведу такое придуманное мною сравнение: если до полного перехода к современному рыночному хозяйству идти 100 шагов, то мы прошли, в лучшем случае, около 40, то есть, грубо говоря, находимся на полпути. Такой переход предполагает решение, по меньшей мере, двух задач: во-первых, нужно перейти к равновесной экономике, где предложение товаров и услуг, капитала и рабочей силы удовлетворяет соответствующий платежеспособный спрос. Во-вторых, предстоит заменить механизм централизованного плана и административного принуждения рыночными условиями и стимулами, двигающими экономику вперед. Другими словами, предстоит создать новый «мотор» поступательного социально-экономического развития страны. Понятно, что вторая задача является основной, а первая – дополнительным условием ее решения.

Первую задачу по формированию равновесной экономики мы,в основном, процентов на 70, успешно решили. В стране преобладают рыночные цены, связанные с международными рынками, функционирует рынок товаров и услуг, либерализована внешняя торговля, функционирует кредитный рынок и фондовый рынок, сформировался рынок недвижимости. В то же время пока не развит рынок земли и рабочей силы, не создан рынок капитала. Да и существующие рынки товаров, кредита, ценных бумаг и недвижимости не являются до конца развитыми и современными.

Здесь во многом преобладают пока государственные и частные монополии, недоразвита инфраструктура рынков, налицо много административных и криминальных препонов для свободного движения товаров и финансовых ресурсов. Рубль не является конвертируемой валютой, и поэтому внешнеэкономические отношения, и особенно международная финансовая кооперация, носят незавершенный характер.

Что же касается решения второй задачи по формированию механизма, движущих сил социально-экономического развития на базе частной собственности, конкуренции и рыночных стимулов, то здесь мы продвинулись в меньшей мере. По нашей оценке, в стране преобладает государственная собственность – около 40% ВВП создают бюджетные учреждения и организации, а еще не менее 20% приходится на государственные корпорации и на объединения и предприятия с преобладающей долей государства – Газпром, РЖД, Роснефть, Связьинвест, Аэрофлот, атомная энергетика, гидроэнергетика, Сбербанк, ВТБ, Газпромбанк и др. И только 40% ВВП производится в стране на базе частной собственности.

В результате нерыночный характер носят тарифы на природный газ, электроэнергию, жилищно-коммунальные услуги, железнодорожные перевозки и т. п.

В стране практически отсутствует нормальный для капиталистического хозяйства рынок капитала, не создана рыночная инфраструктура инвестиций – рыночные фонды «длинных» денег. А ведь именно инвестиции, вложения капитала – являются, как известно, главными двигателями экономики.

В России пока не создана соответствующая рынку социальная система. Во многом внерыночный характер носит система заработной платы, пенсионного обеспечения, жилищно-коммунальных условий и здравоохранения. Здесь пока преобладает социалистический подход, иждивенчество и пангосударственность.

Поэтому при самой оптимистической оценке, рыночный механизм, толкающий экономику вперед, сформировался процентов на тридцать.

Все сказанное и дает нам основание сделать вывод о незавершенности рыночных реформ и необходимости ускоренного перехода к современному рыночному хозяйству.

Кризис, как было показано в предыдущих главах, со всей наглядностью обнажил нашу слабость из-за недоразвитости рынка, в частности отсутствие «длинных» денег, недостаток инвестиционных ресурсов, которые можно изыскать внутри страны, и необходимость из-за этого влезть в большие долги перед зарубежными инвесторами и др.

Чтобы выйти из кризиса и обеспечить дальнейшее развитие, одних усилий государства и резервных государственных средств не хватит. Здесь нужна двойная тяга – формирование рыночных условий и стимулов преодоления кризиса, перехода к оживлению и подъему народного хозяйства, с одной стороны, и мер государственной поддержки – с другой.

О мерах господдержки много уже было сказано, поэтому сделаем акцент сейчас на развитии современной системы предпринимательства. Один из центральных пунктов здесь – создание благоприятных условий для развития малого и среднего бизнеса. Чтобы подвести под это фундаментальную базу, было бы хорошо, на мой взгляд, принять основополагающий закон о частной собственности, ее священности и неприкосновенности, всемерной защите со стороны государства, в том числе со стороны правоохранительных органов.

В развитых рыночных странах государство стоит на страже private property. Повсеместно висят таблички со словом «private», и если это, например, частная стоянка для автомобилей и кто-то из посторонних запарковал там свой автомобиль, то полиция уберет эту машину и оштрафует нарушителя. В России это выглядело бы странно. Здесь частная структура, если она хочет защитить своих собственников, должна создавать свою вооруженную охрану, а не обращаться к госструктурам.

Нужно принять систему мер, обеспечивающую свободу предпринимательства, прежде всего от разного рода монополий, которые в нашей стране преобладают почти во всех областях. В России из-за преобладающих монопольных тенденций мало где есть равные условия для конкуренции.

Можно упомянуть конкурентный рынок ряда пищевых продуктов и пива, сотовой связи, отдельных видов услуг. Примеров монополизации рынков – намного больше. И именно с монополизацией связан все время увеличивающийся уровень потребительских цен, непомерные различия в ценах, например на недвижимость и т. п.

В период кризиса государство и его структуры, предоставляя финансовую поддержку частным предпринимателям, становятся собственниками части их активов. Для будущего страны принципиально важную роль будут иметь последствия расширения этой госсобственности: будет ли она в дальнейшем приватизирована на рыночной основе или, напротив, государство будет использовать свою собственность как рычаг для расширения коммерческой деятельности госорганов?

В связи с этим многие обращают внимание на быстрое расширение госкорпораций, прежде всего госкорпорации Ростехнология, объединяющей не только оборонные предприятия, которые как-то связаны с выполнением государством своих функций по обеспечению безопасности страны, но и чисто коммерческие предприятия, не имеющие никакого отношения к функциям государства, например ВАЗ или авиакомпании по перевозке пассажиров.

На наш взгляд, государство должно заниматься задачами и функциями, ради которых оно создано, и не должно в рыночной экономике заниматься чистой коммерцией. Доказано, что государство – плохой коммерсант и частная собственность повсеместно демонстрирует более высокие результаты эффективности использования ресурсов.

Хотелось бы, чтобы кризис стал отправным пунктом новой волны приватизации и перехода к хозяйству с преобладающей частной собственностью. Уже сегодня можно было бы заложить тенденции по сокращению доли госсобственности в производстве ВВП с 60% в настоящее время до 30%, например через 5–7 лет.

Тридцатипроцентная доля государства, как показывает опыт развитых стран, вполне достаточна для всестороннего выполнения государством его функций по обеспечению безопасности, развитию общей инфраструктуры, науки, образования, здравоохранения, культуры, создания условий прежде всего на внешних рынках для развития отечественного бизнеса.

Особенностью России в кризисный период является наличие высокой инфляции, развитие процесса стагфляции. Стагфляция – главный фактор, который будет затруднять нам выход из кризиса. Однако, есть и некоторые другие особенности России, усугубляющие наше положение.

Во-первых, однобокость экономической структуры и сильная зависимость доходов населения и величины госбюджета от цены на нефть. Примерно, наполовину увеличение ВВП, доходов населения и средств федерального бюджета в последние шесть лет (2003–2008) зависели от этого, поскольку в экспорте страны нефть и нефтепродукты давали около половины всей выручки. Цены на нефть, как известно, снизились в 2–3 раза, они, естественно, приподнимаются, но нет никаких оснований думать, что в обозримое время они удвоятся и утроятся. К тому же, в отличие от прошлого периода, в России начался процесс сокращения добычи нефти и в ближайшие годы он будет нарастать, в том числе из-за сокращения инвестиций в эту отрасль.

Во-вторых, в период кризиса предприятия и организации России должны вернуть иностранным инвесторам большие долги при отсутствии притока иностранного капитала в Россию. На 1 апреля этот долг составлял 453 млрд долларов. По-видимому, не менее половины этого долга нужно будет выплатить за оставшиеся месяцы 2009 и 2010 гг. При нынешнем курсе доллара в расчете на год надо выплачивать долг в размере 4,5–5 трлн рублей. Это примерно равно всей прибыли предприятий и организаций в самом благополучном предкризисном 2007 г. С IV квартала 2008 г., когда кризис пришел в Россию, финансовый результат (прибыль минус убыток) предприятий и организаций стал отрицательным (–440 млрд рублей). Малоприбыльным он является и в I квартале 2009 г. и, вероятно, таким останется во II, III и IV кварталах текущего года, на которые приходится наибольший объем возврата долгов не только иностранным инвесторам, но и российским банкам. А внутренний долг компаний, в отличие от внешнего, пока продолжает расти и в мае составил около 14 трлн рублей. Плюс 6 трлн рублей задолжали банкам физические лица. При этом нужно учесть, что подавляющая часть внутреннего долга – краткосрочные кредиты по крайне высокой процентной ставке (более 18%).

У правительства, как известно, нет ни средств, ни желания в сколь-нибудь массовом порядке помогать реальному сектору справляться с внешними и внутренними долгами. Во всяком случае, в объявленной на 2009 г. программе правительства на оставшиеся месяцы предусмотрено затратить за счет всех источников только около 1,4 трлн рублей, при этом меньшая часть из них как-то будет связана с возвратом долгов. В отличие от многих других стран в Антикризисной программе России не предусмотрен выкуп государством «плохих» долгов.

В-третьих, в России отсутствуют значительные внутренние источники инвестиций, отсутствуют рыночные фонды «длинных» денег: у нас мизерная сумма накопительных пенсий, невелики активы страховых компаний, не наращены объемы паевых фондов, а в банковских пассивах только около 5% составляют «длинные» деньги. А ведь именно инвестиции являются главным двигателем экономики.

Выход из кризиса обычно связан с крупными инвестиционными вложениями в жилье, покупку автомобилей, других предметов длительного пользования, а также с крупными вложениями в инфраструктуру, в развитие инновационных отраслей – и все это «раскручивает» экономику. В России таких возможностей сейчас нет. Мы имеем величину нормы инвестиций (ее доли в ВВП) одну из самых низких в мире – около 20%.

В этих необычных и тяжелых условиях особенно нужна программа действий по созданию условий для вывода страны из кризиса. По общему мнению, эти меры должны быть нацелены на модернизацию экономики и социальной сферы страны. Таких мер может быть достаточно много.

В этой главе мне хотелось бы обратить внимание на несколько приоритетных направлений, причем надо понимать, что дело никак не может ограничиться только этим.

Упускаемый шанс по сокращению инфляции в стране вдвое

Нет сомнений в том, что в России выздоровление будет длительным, тяжелым и болезненным, прежде всего потому, что кризис оказался весьма глубоким, всесторонним и глобальным. В России к тому же он сопровождается двузначной инфляцией и поэтому перешел в процесс стагфляции.

В развитых странах при переходе к кризису инфляция сократилась с 3–4% до дефляции – снижения розничных цен, а в развивающихся странах – до минимума инфляции в 4–5% и ниже (в Китае – даже до дефляции). И только в Украине, Белоруссии и России, в отличие от Казахстана, где инфляция сократилась до 6%, кризисный период не сопровождался заметным снижением инфляции.

Сокращение инфляции во всех других странах было неразрывно связано со снижением процентных кредитных ставок, а значит – с удешевлением заемных средств. В России, напротив, переход к кризису сопровождался значительным увеличением процентных ставок, и почин этому процессу подал Центральный банк, трижды повысивший ставку рефинансирования, доведя ее до 13%.

При минимальной инфляции и крупном (на 30–50%) снижении цен на недвижимость выход из кризиса облегчен. Напротив, при высокой инфляции и еще более высоких процентных ставках на кредиты выход из кризиса крайне затруднен. Во всяком случае, мы не знаем примера какой либо страны, которой удалось бы относительно быстро – хотя бы за 2–3 года – выйти из стагфляции. А хуже стагфляции может быть только гиперинфляция.

Правительство, как известно, специально этой антикризисной проблемой не занималось. Мало того – оно подало пример повышения цен для предприятий и организаций, для регионов, поскольку первым в этом году повысило цены на газ, электроэнергию, квартплату, грузовые тарифы и др. в условиях значительного снижения производственных цен и острой нехватки ликвидности у потребителей этих услуг при снижении реальных доходов населения. Это – усугубило кризис.

Высокая инфляция намного сокращает реальные доходы граждан. В декабре 2008 г. они снизились на 11,6%, а в январе 2009 г. – на 10,2% к соответствующему периоду прошлого года. В других странах, где нет такой инфляции, нет и столь больших потерь доходов населения. Поскольку в период инфляции в наибольшей мере растут цены на продовольствие и жилищно-коммунальные услуги, затраты на которые в доходах бедных слоев населения, в том числе пенсионных, составляют 60–65%, то падение реальных доходов у этих слоев населения зашкаливает за 15–20%. И если мы провозглашаем в качестве главного приоритета антикризисных мер усиление социальной защиты населения, то основным здесь является сдерживание роста цен, обуздание инфляции.

Инфляция также неизбежно сопровождается повышенной процентной ставкой за кредит предприятиям, организациям и физическим лицам. Минимальная ставка кредита при 13-процентной инфляции вряд ли может быть ниже 15–16%. Но поскольку в период кризиса риски возврата кредита резко возрастают и эти риски учитываются в процентной ставке за кредит, то реально на практике кредиты выдавали под 20 и более процентов, что делает их неэффективными, а в подавляющем большинстве случаев – просто убыточными. При таких ставках ни о какой ипотеке, приобретении легковых машин, инвестиционных вложений не может быть и речи. Предприятия и частные лица оказываются отрезанными от имеющихся в народном хозяйстве и банках денежных средств из-за дороговизны денег.

Высокая инфляция делает выход из кризиса почти невозможным: нельзя увеличить спрос, так как трудно привлечь заемные деньги; затруднительно покупать товары, даже имея деньги, из-за их постоянно растущей цены в условиях высокой инфляции; из-за нехватки оборотных средств и крайней дороговизны их пополнения за счет кредита затруднено расширение производства даже при наличии спроса на эту продукцию.

В развитых и в подавляющем большинстве развивающихся стран, в том числе в Китае, выход из кризиса обычно связан с низкими ценами и дешевизной денег, предельно низкими процентными ставками, при которых, как только прекратится падение производства, при дешевой ипотеке и автомобильных кредитов, начнут расти покупки домов и автомобилей, и две крупнейшие отрасли экономики, обладающие наибольшим мультипликативным эффектом – жилищное строительство и автомобилестроение – станут расти и тянуть за собой все новые и новые отрасли народного хозяйства. Так и началось восстановление экономики после кризиса в США и ряде других развитых стран.

Почему именно сейчас, а не в перспективе, надо стремиться максимально подавить инфляцию, снизить ее размер хотя бы вдвое, как это сделали другие страны? Кроме всех других понятных причин есть и еще одна, очень важная: именно в период кризиса открываются благоприятные возможности подавления инфляции.

1. В период кризиса намного снижаются цены производителей. С августа 2008 г. по май 2009 г. цены производителей в России снизились на четверть, в то время как в 2007 г. они выросли на 25% и за три квартала 2008 г. в бескризисный период – увеличились еще на 18%.

2. Важнейшей причиной докризисной инфляции было значительное (по 35% в год) увеличение денежных расходов консолидированного бюджета страны, который вместе с государственными внебюджетными фондами составил около 40% ВВП. Теперь в федеральном бюджете 2009 г. расходы увеличиваются только на 7%, а во всем консолидированном бюджете они, по-видимому, не увеличатся совсем.

3. Другим важным фактором инфляции являлся ежегодный бурный рост объемов кредитования – по 40% за год. Эти объемы составляют до 20% ВВП. Теперь в условиях кризиса общие объемы кредита расти перестали.

4. Значительным источником инфляции был «вброс» Центральным банком больших рублевых сумм для покупки долларов и евро в связи с большим притоком валюты в страну. Достаточно сказать, что в 2007 г. эти золотовалютные резервы выросли на 170 млрд долларов, а за январь–август 2008 г. они выросли еще на 110 млрд долларов. В период кризиса эти резервы сокращаются, – вместо притока валюты идет ее отток, так что нет необходимости и по этой линии увеличивать денежную массу.

В то же время есть три объективных фактора, препятствующих сокращению инфляции. Это укрепление рубля по отношению к доллару до 30% и по отношению к евро – до 20%, и в связи с этим повышение цен на товары из дальнего зарубежья на 30–40%. Это – переход к дефицитному федеральному бюджету с его размером в 7–8% ВВП. Это – использование в народном хозяйстве дополнительных средств на Антикризисную программу.

Чтобы бороться с инфляцией, очень важно не допустить большого дефицита бюджета и не покрывать образующийся дефицит печатанием денег. Необходимо здесь использовать опыт других стран, которые многие годы живут с 3-процентным дефицитом госбюджета и при этом имеют 1–2-процентную инфляцию. Да и рекордный дефицит бюджета в США в 2008–2009 гг. в 10% ВВП умело нейтрализуется финансовыми властями США и не приводит к инфляции.

Но факторы, способствующие снижению инфляции, намного сильнее факторов, ее поддерживающих, о чем свидетельствует динамика денежной массы, на которую эти факторы воздействуют. С июля прошлого года идет сокращение денежной массы, в то время как раньше она увеличивалась за год примерно на 40%. Размер расширенной денежной массы (М2) в период кризиса в 2009 г. остается более низким в сравнении с 2008 г.

Это видно на приводимом графике сравнения денежной массы (М2) и инфляции.

Главная причина высокой инфляции – это позиция монополий России, особенно государственных, которые искусственно поддерживают повышенные цены. Среди предприятий России пагубная и для страны, и для самих этих предприятий идеология: «Лучше производить меньше, но продавать по высоким ценам, чем производить больше и продавать по низким ценам». При таком подходе трудно выйти из кризиса. Напротив, такой подход углубляет кризис.

Только правительство, высшее руководство страны способно мобилизовать всех – налоговую инспекцию, правоохранительные органы, антимонопольные службы – на борьбу с монополизмом, приняв ряд жестких законов и мер против всех, кто пытается свои ошибки, свои трудности переложить на население, задирая цены и сокращая производство.

Из тяжелого процесса стагфляции есть один прямой и эффективный выход – это радикальное снижение цен и процентных ставок за кредит. Грех не воспользоваться имеющимися сейчас возможностями, – завтра таких возможностей не будет, так как постепенно цены производителей снижаются все меньше, а затем они, конечно, начнут расти. Не исключен со временем, например в следующие годы, существенно больший рост расходов бюджета, объемов кредитов, возможно, некоторое повышение цен на нефть и другие экспортные товары и приток в страну десятков, а может быть, и сотни миллиардов дополнительной валюты, что опять потребует пустить в ход, пусть и не в таком объеме, как раньше, печатный станок. Поэтому справиться с инфляцией в 2010–2011 гг. может оказаться намного труднее, чем сегодня.

Развитие малого бизнеса – главный локомотив преодоления кризиса, оживления и подъема экономики

Малый бизнес у нас находится в зачаточном состоянии и поэтому имеет огромные перспективы развития. В развитой стране в малом бизнесе занято не менее 40% всей рабочей силы, в среднем по развитым странам – 50–60%, а в Японии и Италии – даже 70%.

Поэтому, какие бы меры по развитию малого бизнеса развитые страны не предпринимали, вряд ли им удастся существенно увеличить его долю в создании ВВП, ибо она и так предельно высока. В развитых странах число малых предприятий обычно составляет 3 и более процента от численности населения. В США, например, при общей численности более 300 млн человек, число зарегистрированных малых предприятий существенно превышает 10 млн единиц. В России до кризиса было немногим более 1,2 млн малых предприятий, то есть примерно 0,8% от численности населения. При этом в малом бизнесе было занято 7,2 млн человек, или 13% всех трудящихся. Это официальные данные статистики, не охватывающие теневой экономический оборот. По-видимому, еще не менее половины от этих показателей малого бизнеса находятся в тени.

В каком-то смысле России повезло. Здесь малый бизнес обладает колоссальным потенциалом динамического роста. Самое же главное в том, что только малый бизнес способен мощно и быстро откликаться на улучшение условий хозяйствования. Он способен за год создать сотни тысяч новых предприятий, привлечь на работу 1–1,5 млн человек. В благоприятном 2007 г., когда условия хозяйствования малого бизнеса сохранялись стабильными, а давление на него со стороны административных органов, судя по опросам, немного ослабло и несколько увеличились размеры его кредитования, оборот этих предприятий увеличился на 3,5 трлн рублей и превысил 15 трлн рублей. Дополнительно на работу в малый бизнес было привлечено более 700 тыс. человек.

Напротив, ухудшение условий хозяйствования в кризисный год больше всего бьет по малому бизнесу. Проведенное массовое обследование малого бизнеса в апреле 2009 г. показало, что около трети малых предпринимателей готовятся к закрытию дела в ближайшие шесть месяцев. Уже обанкротились до 10% малых предприятий в туриндустрии и еще больше в строительстве. Закрылось 15% московских зоомагазинов, исчезают многие малые компании из общественного питания и жилищно-коммунальной сферы. Во многом это является следствием увеличения ставки кредитования с 15 до 25%, необходимости удвоения и утроения залоговой суммы под кредит, роста энерго-нагрузки на малый бизнес (по данным ассоциации «Опора») на 40–60%. В последние месяцы увеличились «откаты» при получении кредита, возросли суммы поборов и неформальных платежей. Около 20% опрошенных в марте 2009 г. отмечают увеличение административного давления на малый бизнес.

К счастью, в конце апреля 2009 г. правительство приняло следующие серьезные меры по поддержке малого бизнеса.

♦ С 30 до 60 млн рублей увеличен размер предприятий малого бизнеса, где применяется упрощенная схема налогообложения. К тому же с 2009 г. размер налога на микробизнес снижен с 15 до 5%.

♦ Малый бизнес освобожден от обязательного наличия кассовых аппаратов, которые с каждым годом обходились все дороже.

♦ Значительно увеличены кредитные средства, которые предоставляются малому бизнесу со сниженным процентом. Только ВЭБ анонсировал программу льготного кредитования малого бизнеса сначала на 30 млрд рублей, а потом – еще на 100 млрд рублей.

♦ Вновь со стороны президента и премьер-министра страны прозвучало предложение к административным органам уменьшить число проверок и поборов, применительно к малому бизнесу. По оценкам «Опоры», в 2008 г. 5% выручки малого бизнеса ушло на незаконные поборы.

♦ Снижена стоимость подключения предприятий малого бизнеса к электроэнергии, которая в последнее время была высока.

♦ Повышение доступности государственного заказа для предприятий малого бизнеса. На долю малого бизнеса в 2009 г. намечено выделить до 400 млрд рублей госзаказов.

Все эти меры, безусловно, будут способствовать сохранению и даже определенному развитию малого бизнеса. Однако, на наш взгляд, они недостаточно кардинальны и системны. И вряд ли они внесут коренной перелом в развитие малого бизнеса, в котором мы все нуждаемся.

Чтобы осознать эту проблему в целом, давайте взглянем на значимость развития малого бизнеса для страны.

Во-первых, в развитых странах до половины прироста ВВП дает малый бизнес. Если же применительно к России ориентироваться на то, чтобы треть прироста ВВП дал малый бизнес, то в него эффективно направить 20–25% всей антикризисной поддержки государства. По нашим подсчетам, общая сумма средств антикризисной господдержки за ноябрь 2008 – апрель 2009 гг. составила около 12 трлн рублей, или 30% ВВП. Из этой суммы немногим более половины средств составляли краткосрочные кредиты до одного года, а другую, меньшую часть (5–5,5 трлн рублей, или 12% ВВП) составляли долгосрочные субординированные кредиты под 8% годовых до 2020 г. и безвозвратные финансовые средства на сокращение налогов, дотации регионам, помощь безработным, развитие ипотеки и социального жилья и т. п.

Пока из кредитных средств и из безвозвратного финансирования антикризисной программы на малый бизнес направлено от 5 до 10% средств, при том направлено с большим опозданием – первые средства дошли только в III квартале. На наш взгляд, эту сумму следовало бы утроить, и соответствующие меры ниже мы попытаемся обосновать.

Во-вторых, малый бизнес играет, пожалуй, главную, основополагающую роль в решении социальных проблем. И здесь значимость малого бизнеса и при выходе из кризиса будет возрастать. С одной стороны, малый бизнес может стать основным каналом трудоустройства безработных и другого сопоставимого с этим канала – не видно. Массовое высвобождение рабочей силы при выходе из кризиса усилится по мере ускорения производительности труда. Это ускорение является необходимым условием выхода страны из кризиса и ее дальнейшего развития, условием конкурентоспособности нашей продукции на внутреннем и внешнем рынках, основным условием сокращения разницы в уровне экономического развития и уровне жизни России с развитыми странами. В широком смысле слова производительность труда – это главное мерило эффективности нашей социально-экономической системы в мире, основа выживаемости нашей страны в перспективе. Кто займет миллионы и миллионы трудовых людей, которые будут высвобождены из торговли, жилищно-коммунального хозяйства, финансовой сферы, сырьевых отраслей, сельского хозяйства, строительства, энергетики, транспорта, – отраслей, где уровень производительности труда в 4–5 раз ниже, чем в США, и в 3–4 раза ниже, чем в Западной Европе. Альтернативы развитию малого бизнеса здесь нет. В обозримое время число предприятий малого бизнеса в России могло бы быть доведено до 5 млн с численностью занятых 25– 30 млн человек.

Не менее велика роль малого бизнеса в увеличении доходов и уровня жизни населения. В развитых странах малый бизнес по праву считается оплотом среднего класса. Многочисленный слой мелких предпринимателей, дополняемый наемными работниками, тоже занятыми малым бизнесом как второй работой, является основой среднего класса. Здесь доходы занятых малым бизнесом составляют обычно не менее 40–50% всех реальных доходов населения. В этом отношении роль малого бизнеса особенно велика и из-за того, что он платит минимальные налоги, и из-за того, что наемные работники, занятые в малом бизнесе, освобождаются от значительной части подоходного налога, что увеличивает их благосостояние.

В-третьих, отметим особую роль малого бизнеса в инновационном развитии страны. В развитых странах на долю малых фирм приходится от трети до половины всех нововведений. Особенно значительна роль малого бизнеса в коммерциализации этих нововведений. В США, например, малый бизнес реализует в 5 и более раз больше инноваций, чем крупный. На 1 доллар затрат количество ноу-хау, создаваемого малыми фирмами, в 24 раза превышает тот же показатель крупных компаний. В России инновационных фирм малого бизнеса в десятки раз меньше, чем в других странах. На это были известные исторические причины.

Массовый малый бизнес в нашей стране возник в первые годы трансформационного кризиса 1990–1998 гг. Тогда миллионы тружеников страны потеряли работу и стали искать способы заработать деньги. Самым легким путем в тот период для этого было занятие мелкой торговлей, и поэтому именно торговля стала основным прибежищем мелкого предпринимательства. Оно распространилось также на смежные сферы бытовых услуг, ремонта, а потом и строительства, – часто на субподряде у крупных фирм.

Таким малым бизнесом в значительной мере занималась менее образованная и профессионально продвинутая часть общества. Требовать в тех условиях от этих людей инновационной деятельности вряд ли было возможным. Через такой малый бизнес прошла и часть профессионально образованных людей, для кого это был временный, начальный этап бизнеса, который они довольно быстро переросли. Большинство тогдашней продвинутой молодежи, начинавшей в кооперативах конца 1980-х гг., или мелких коммерческих структурах и совместных предприятиях начала 1990-х гг., довольно быстро превратились, в основном, в предпринимателей средней руки или относительно хорошо оплачиваемых менеджеров, с воспитанной предпринимательской жилкой.

Сейчас идет смена поколений в бизнесе. Сюда приходит новое 20–30-летнее поколение, получившее приличное образование, часто имеющее небольшой практический опыт и потому лучше подготовленное к предпринимательству. У них не краткосрочные цели – заработать на перепродаже товаров, на спекулятивных сделках, как это было у наших первых предпринимателей. Они начали заниматься малым бизнесом, чтобы выжить. Новое поколение идет в предпринимательство с более долговременными целями – создать свой собственный бизнес, занять свою предпринимательскую нишу. И если сейчас этим людям создать благоприятные экономические, социальные и административные условия для предпринимательства, нацелить их на создание малых, но высокопроизводительных предприятий, а тем более малых инновационных фирм, то это может породить лавину нового предпринимательства.

Здесь нужно также учесть, что правильно организованное и эффективное малое предпринимательство имеет огромное воспитательное значение для становления бизнесмена. Удачный малый бизнес довольно быстро перерастает в средний и большой. Все мы знаем, что крупнейшие, в том числе и инновационные, фирмы мира вышли из малого бизнеса. Генри Форд свой первый автомобиль, как известно, собрал в гараже. Так же в гараже был собран основателями компьютерной фирмы Apple и первый персональный компьютер. С малого бизнеса родились фирмы Мicrosoft, Dell, Sisko, Google и многие-многие другие. Знаменитая Силиконовая долина в США – сердцевина современного информационного бизнеса – тоже в основном была рождена малыми инновационными фирмами, создаваемыми профессорами и выпускниками, в первую очередь, Стэндфордского университета. Какие антикризисные меры следовало бы принять, чтобы обеспечить мощный подъем малого бизнеса? Ассоциация этого бизнеса «Опора России» провела опрос на эту тему самых мелких предпринимателей.

Чем помочь?

Антикризисные меры, о которых просит малый бизнес

Источник: Опора России, Бауман Инновейшн, GFMS

Чтобы теперь перейти к обоснованию мер, которые нужно принять для всемерного развития малого бизнеса, нужно еще учесть специфику малого предпринимательства. Миллионы людей вступают на эту весьма рискованную стезю. Они тратят свои и заемные деньги, вкладывают свой труд, не имея опыта ведения бизнеса и занимаясь предпринимательством как бы на ощупь по своему усмотрению. Массовый опыт организации малого бизнеса показывает, что наиболее критическими здесь являются первые три года. Как правило, в эти годы малый бизнес не приносит прибыли и часто оказывается убыточным. Две трети созданных предприятий малого бизнеса в среднем оказываются банкротами в эти три года, и их организаторы теряют свои деньги. Правильно ли в этих условиях, как это принято у нас, облагать этот бизнес налогами в эти самые трудные первые три года?

Во многих странах, поощряющих малый бизнес, он никаких налогов в первые три года своего создания не платит. Мало того, если семья начинает малый бизнес, то их подоходный налог и налог на недвижимость, а эти налоги в развитых странах составляют 25–30% всего дохода семьи, сокращается, поскольку расходы на малый бизнес никакими налогами не облагаются. К тому же государство, прежде всего на региональном уровне, оказывает разнообразную помощь в становлении малого бизнеса – создает бизнес-инкубаторы, где по дешевым ценам предоставляется помещение, выделяет в помощь мелким предпринимателям бизнес– консультантов, обслуживающих их бухгалтеров, маркетологов, административных помощников. Для таких предпринимателей обычно бесплатно организуются курсы по ведению малого бизнеса.

Особые льготы даются для развития инновационного бизнеса. Здесь создаются технологические инкубаторы, технологические парки, распределяются многочисленные гранты. Для начальной финансовой поддержки наиболее перспективных разработок проводятся конкурсы, выставки технологических достижений, куда приглашаются потенциальные инвесторы, формируются венчурные фонды финансовых средств для поддержки рискованных, но многообещающих проектов.

Почему бы нам не использовать этот десятилетиями накопленный развитыми странами мира эффективный опыт? Можно было бы предложить следующую систему мер для массового создания новых предприятий малого бизнеса и всемерного развития существующих предприятий.

1. Освободить на 3 года вновь создаваемые предприятия малого бизнеса от всех видов налогов.

2. Применить упрощенную схему налогообложения для всех предприятий малого бизнеса начиная с 4-го года, для чего поднять планку размеров предприятия для применения упрощенного налогообложения до 400 млн рублей (такие фирмы относятся к малому бизнесу) или до 100 работающих.

3. Выделить на развитие малого бизнеса краткосрочных кредитов сроком до 1 года в размере до 1 трлн рублей за счет Центрального банка с кредитной ставкой 10– 12%. Целесообразно также обеспечить доступ предприятиям малого бизнеса к долгосрочным кредитам на 3–5 лет в размере 300 млрд рублей при 8% ставки годовых.

4. Учитывая относительную дешевизну пустующих складских и офисных помещений, целесообразно за государственный счет скупить такие помещения в различных городах страны и организовать в них инкубаторы малого бизнеса с необходимой обслуживающей и обучающей инфраструктурой.

5. Принять специальный закон с целью снижения административного гнета на малый бизнес.

6. Разработать пятилетнюю целевую программу развития инновационного направления малого бизнеса с созданием технологических инкубаторов и технопарков, фондов господдержки и венчурных фондов.

7. Создать федеральное агентство по развитию малого бизнеса и соответствующие структуры в региональных администрациях. Установить повышающиеся из года в год стандарты по развитию малого бизнеса, в том числе инновационного, по группам регионов, имея в виду в 2010–2011 гг. повсеместно превысить число малых предприятий в размере 1% к численности населения, а к 2015 г. – 2%.

Импортозамещение и диверсификация общественного производства на основе стимулирования экспорта готовой продукции – эффективные пути выхода из кризиса

В ходе кризиса в то же время создаются новые условия для оживления экономики. Важнейшее условие состоит в девальвации рубля и, как следствие этого – в удорожании импорта из дальнего зарубежья до 40% и, соответственно, его сокращения. За январь–сентябрь 2009 г. импорт сократился почти на 46%.

Это дает шанс нашим импортозамещающим предприятиям занять освобождаемые импортом ниши, обеспечить экономический рост и тем самым оживить многих смежников.

Сверхприбыльность экспорта также оживит экономику из-за того, что теперь на доллар или на евро на внутреннем рынке можно купить намного больше продукции, чем раньше. Это дает дополнительный стимул для развития экспортных предприятий , а увеличение экспорта тоже потянет за собой развитие смежников.

Сейчас высвободились большие ниши товаров, откуда ушел импорт, и эти ниши незамедлительно могут занять наши импортозамещающие предприятия. Речь идет, прежде всего, о предприятиях пищевой и легкой промышленности, лесопереработки, машиностроения и химической промышленности, а это – 60% всей промышленности.

В связи с этим можно провести аналогию с кризисом 1998–1999 гг., когда из-за большой девальвации рубля импорт из дальнего зарубежья также сократился в 1999– 2000 гг. в 2 раза (примерно настолько же, сколько в современном кризисе 2008–2009 гг.) и тоже высвободились ниши, куда устремились товары импортозамещающих предприятий. В 1999–2000 гг. в связи с этим прирост импортозамещающих отраслей составил: в пищевой промышленности – 7–8%, в легкой промышленности – 20– 22%, в лесопереработке – 13–15%, в машиностроении – 15–16%, в химической промышленности – 16–18%. А ведь до этого в 1998 г. промышленность была в глубоком кризисе, когда легкая промышленность сократилась на 11,5%, машиностроение и химия – на 7,5%, а в целом промышленность – на 5%.

Задача состоит не только в том, чтобы занять эти ниши, – не менее важно в них закрепиться. Это не удалось сделать в 1999–2000 гг. И, когда внутренние цены при галопирующей инфляции того времени (прирост цен 1999 г. – 36,5%, 2000 г. – 20%, 2001 г. – 19%, 2002 г. – 15%) подошли близко к ценам на импортные товары из дальнего зарубежья, импорт опять стал быстро расти и довольно быстро вытеснил наши импортозамещающие предприятия. Поэтому уже с 2001–2002 г. их темпы упали в 3–4 раза, импортозаменяющие предприятия натолкнулись как бы на барьер и после рекордного взлета в течение 1999–2000 гг. темпы прироста легкой промышленности в 2001–2002 гг. составили 5 и минус 3%, машиностроения – 7 и 2%, лесопереработки – 3 и 2%, химической промышленности – 6 и 2%. А с ними и рост промышленности с 11–12% сократился менее чем до 4%.

И только пищевая промышленность выдержала во многом натиск импортных товаров, продолжая увеличиваться в 2001 г. – на 8% (хороший урожай), 2002 г. – на 6%, 2003 и последующие годы – 5–6% в год. Это в определенной мере удалось сделать пищевой промышленности благодаря консолидации и приходу в эту отрасль крупного капитала – отечественного и зарубежного. Отрасль модернизировалась и по многим направлениям является конкурентоспособной, хотя и не в полной мере. Импорту удалось (при сильной поддержке зарубежных государств) немного снизить темпы роста в пищевой промышленности (до 5% в год). Сейчас их можно ускорить.

Чтобы сейчас этого негатива не произошло, надо рассмотреть условия, при которых наши импортозамещающие предприятия смогут закрепиться в этом секторе и стать конкурентоспособными по отношению к иностранному импорту. Для этого нужно за счет дешевых инвестиционных кредитов с помощью государства быстро провести техническое перевооружение импортозамещающих предприятий.

Соответственно, хорошо бы со стороны государства поощрить и те предприятия, которые могут увеличить наш экспорт, в первую очередь экспорт готовой продукции с высокой добавленной стоимостью. Это – прямой путь диверсификации и модернизации отечественной экономики. Им, как и импортозамещающим предприятиям, следовало бы предоставить эффективные кредиты для развития экспортных производств, дать временные налоговые «каникулы», освободить от таможенных пошлин на товары, которые требуются для расширения экспорта. Ставка на экспорт готовой продукции позволит заложить начала диверсификации нашего экспорта, да и всей экономики, значимость которой будет возрастать с развитием нашего народного хозяйства.

Напомним, что в начале 1990-х гг. подобное постановление о развитии экспортных отраслей, прежде всего экспорта готовой продукции, было принято в Индии и внесло коренной перелом в развитии здесь экспорта.

Рост импортозамещающих отраслей и развитие нового экспорта смогут оживить экономику и стать одним из локомотивов ее развития.

Осуществить программу банкизации страны

Наша банковская система страны сегодня не соответствует уровню ее экономического развития, отстает от него и не способна в полной мере обеспечить финансирование социально-экономического роста. По объему валового внутреннего продукта, подсчитанного по паритету покупательной способности, Россия, как известно, опередила не только Бразилию, но и Италию, Францию и Англию и идет вслед за Японией и Германией. Что касается масштабов нашей банковской системы, то она в 4–6 раз и по капитализации, и по размеру активов меньше, чем банковские системы Италии, Франции и Англии. Ведь доля активов банков в ВВП России составляет около 65%, а в европейских странах – 200–300%. И это при том, что в России практически отсутствуют в развитой форме другие финансовые институты развитых стран, связанные с накоплением и использованием «длинных» денег: фонды накопительных пенсий, фонды страховых обществ, прежде всего по страхованию жизни, развитые паевые фонды. В России есть отдельные инвестиционные компании, но они в 10–100 раз меньше по сумме активов, например, ведущих инвестиционных компаний в развитых странах.

Причина слабости наших кредитных учреждений общеизвестна – значительная часть денег в российском обществе идет мимо банков. Это, прежде всего, все деньги казначейства, а их объемы мало уступают всей сумме банковских активов. Кроме того, значительную часть средств наши крупнейшие компании, осуществляющие экспорт, держат на счетах зарубежных банков; население страны большую сумму средств откладывает «в кубышки», а еще большую – держит в зарубежных банках. И еще: в докризисный период Центральный банк России не осуществлял массовое кредитование коммерческих банков страны, как это делают зарубежные центральные банки, а напротив – изымал средства этих банков в виде резервных требований.

Нынешняя ситуация наглядно продемонстрировала слабость наших банков, в том числе и самых крупных, которые пришлось за счет средств Центрального банка накачивать триллионами рублей уже на самой начальной стадии кризиса. Для сравнения: в Германии, например, коммерческим банкам никаких дополнительных средств (даже кредитных) не выдавалось в этот период кризиса, в лучшем случае государство выступало их гарантом.

И в послекризисный период невозможно представить успешное социально-экономическое развитие нашей страны без первоочередного подъема и укрепления банковской системы. Даже если мы незамедлительно приступим к формированию рыночных фондов «длинных» денег, то есть начнем создавать рыночную инфраструктуру инвестиций и формировать отсутствующий фактически у нас рынок капитала, то потребуется, по крайней мере, десятилетие, чтобы накопить эти фонды.

В этот период почти всю нагрузку по развитию экономики страны, наряду с бюджетом, должны будут взять на себя наши коммерческие банки. Заметим, что доля бюджета в этом финансировании пока не превышает, и вряд ли будет превышать, треть от общего размера инвестиций.

Капитал российских коммерческих банков может быть значительно увеличен за счет передачи банкам специальных ценных бумаг Центрального банка. Целесообразно также, на наш взгляд, из средств казначейства передать в коммерческие банки хозрасчетные средства бюджетных организаций, которые ранее хранились на счетах российских банков. Помимо прочего, это позволит более эффективно использовать данные средства, которые при их неактивном использовании на счетах Центрального банка во многом попросту обесцениваются. Большое значение может иметь широкое привлечение коммерческих банков к использованию бюджетных средств на те или иные цели, как это делается в других странах и начинается у нас.

Для резкого повышения инвестиционной активности российских банков можно было бы разрешить открывать безотзывные долговременные депозиты для населения, предприятий и организаций с повышенными ставками.

Часть золотовалютных резервов, например 200– 250 млрд долларов, через Внешэкономбанк или другой специально созданный орган можно было бы передать в виде долгосрочного валютного кредита под относительно низкий процент (6–8%) коммерческим банкам для целевого использования по инвестиционному кредитованию предприятий и организаций, прежде всего, с целью их перехода на эффективные технологии с массовым обновлением устаревших машин и оборудования (средний срок службы машин и оборудования в стране составляет около 18 лет при нормальных 8). Поскольку такие технологии, системы, машины и оборудование минимум на 80% придется приобретать за рубежом из-за отсутствия их в России, то такое кредитование не грозит повышением инфляции в России.

Напомню, что вдохновляющая Программа банкизации страны несколько лет назад была разработана Ассоциацией российских банков (АРБ) и с энтузиазмом принята банковским сообществом страны. Самое время взять ее на вооружение.

Утроение жилищного строительства за 7 лет – долговременный двигатель народного хозяйства страны

Из всех компонентов уровня жизни населения России худшим показателем, наряду с низкой продолжительностью жизни, является жилищная обеспеченность. Если по уровню реальных доходов на душу населения, то есть по размерам текущего потребления товаров и услуг, Россия занимает 55-е место в мире среди 200 стран, а по индексу социального развития, характеризующего качество жизни, – 65-е место, то по жилищной обеспеченности, включая комфортность и качество жилья, Россия в лучшем случае занимает 80-е место, уступая не только всем странам Европы, в том числе и постсоциалистическим странам, но и многим развивающимся странам с более низким уровнем экономического развития, чем Россия, – ряду стран Латинской Америки, Северной и Южной Африки, странам Ближнего Востока и отдельным странам Юго-Восточной Азии.

Как известно, на одного жителя России приходится 21 м2 общей жилой площади, примерно, четверть этого жилья не имеет канализации и водопровода, а более половины горячего водоснабжения. В строгом смысле слова помещения без указанных элементарных удобств вряд ли может считаться жильем, пригодным для постоянного проживания. В развитых странах Европы обеспеченность комфортным жильем составляет 40–60 м2 на душу, то есть в 2–3 раза выше, чем в России. В США средняя обеспеченность жильем составляет около 70 м2. Если же учесть весь набор удобств, присущих современному комфортному жилью (наличие встроенной кухни с большим холодильником, морозильником, газовой или электрической плиты с духовым шкафом, встроенной микроволновой печи, посудомоечной машины, а также наличия стиральной машины и драйера, кондиционера, подключения многопрограммного телевидения, современной телефонной связи и Интернета, часто наличия одного-двух гаражных мест для собственного легкового транспорта), то отставание средних жилищных условий России от Западной Европы составит 4–5 раз, а от Америки – 6–7 раз. Хуже всего то, что в расчете на душу населения Россия строит жилья меньше, чем развитые страны мира. В 2008 г. в России было построено 64 млн м2 жилья при 142 млн населения, то есть 0,45 м2 на человека. Во многих развитых странах этот показатель составил около 1 м2, то есть вдвое выше. Россия – одна из немногих стран, где объем жилищного строительства в последние 50 лет практически не вырос, хотя качество возводимого жилья, конечно, улучшилось. 20 лет назад, например, в России, ежегодно вводилось 78 млн м2 жилья, или на 14 млн м2 больше. Чтобы преодолеть это позорное отставание, нужно, как минимум, утроить объем жилищного строительства, доведя его до 1,5 м2 ежегодного ввода жилья на человека, при общем объеме жилищного строительства не менее 200 млн м2 в год. Но даже в этом случае, с учетом замены устаревшего некомфортного жилья новым, мы сможем достичь нижней границы жилищной обеспеченности развитых стран через 20 лет, а приблизиться к жилищным условиям самых передовых стран (стран G-7) через 30 лет.

Добиться таких результатов можно только при условии коренной реорганизации всего жилищного строительства. Удельный вес строительства односемейных домов и таунхаусов при этом целесообразно довести до 80% от общего объема строящегося жилья, а многоквартирных современных домов сократить до 20%. При современных технологиях строительства жилья, использующих каркас из тонкой листовой стали и легкие панели и перекрытия с утеплителем, средняя стоимость малоэтажного жилья составит около 15 тыс. (около 500 долларов) за 1 м2. Все конструкции и готовые панели для строительства такого жилья будут изготавливаться на полуавтоматизированных заводах с типовой производительностью до 200 тыс. м2 в год при стоимости строительства такого завода под ключ в размере 180 млн рублей (6 млн долларов). Такой дом может быть перевезен на место строительства двумя фурами и собран бригадой из 3 человек в течение 2 месяцев. Для примера сошлемся на разработки конструкций таких домов и в виде отдельных коттеджей разной планировки и отделки, и в виде разнообразных таунхаусов Смоленским научно-производственным объединением «Арсенал», ими же спроектирован и в этом году вводится в эксплуатацию упомянутый выше завод для массового производства таких домов.

Разумеется, этот опыт далеко не единственный в России. Во многих странах мира в настоящее время происходит переход от строительства домов на базе деревянного каркаса к их созданию на базе более дешевого эффективного каркаса из тонкопрофильного стального листа. Наличие массового жилищного строительства комфортных домов эконом-класса – это лишь одна сторона решения жилищной проблемы. Другая сторона решения жилищной проблемы – наличие платежеспособного спроса со стороны населения. Чтобы покупать ежегодно до 200 млн м2 жилья, даже по стоимости 500 долларов за 1 м2, нужно наличие 100 млрд долларов, или более 3 трлн рублей. В 2008 г. все материальные блага и услуги для населения оценивались в 27 трлн рублей, так что требуемые для оплаты нового жилья 3 трлн рублей составляет 1/9 часть этой суммы. Здесь нужно учесть, что по 200 млн м2 наша страна сможет строить, по оптимистическим оценкам, с 2016 г. К этому времени подъем реальных доходов населения, по-видимому, вырастет на 25–30%, так что возможностей будет больше. Около 20% всего строящегося жилья, возможно, будет использовано как социальное жилье для обеспечения самых бедных семей на льготных условиях в значительной мере за счет государственных средств. Остальное жилье может быть продано населению в кредит по разнообразным каналам – через ипотечную систему, жилищно-сберегательные кооперативы, жилищно-сберегательные кассы на предприятиях и в организациях с частичным использованием их средств и т. д. Одной из ключевых проблем является установление доступной процентной ставки за кредит. Широко доступной для населения могла бы быть ставка в размере около 8% в год. Чтобы обеспечить такую ставку, нужно сократить инфляцию хотя бы до 5% и широко использовать гарантии возврата кредитов со стороны предприятий и государства.

Основная финансовая инфраструктура для развития массового ипотечного кредитования в значительной мере создана в предшествующие годы. Сейчас ее надо наполнить содержанием. И правительство этим, как важнейшей антикризисной мерой, сейчас занимается, рассматривая жилищное строительство при ипотечном кредитовании как важнейший рычаг выхода из кризиса. Для этого есть веские основания, так как жилищное строительство обладает мультипликативным эффектом. Этот эффект выражается в том, что каждый рубль затрат, вложенный в жилищное строительство, вызывает необходимость развития смежных отраслей – промышленности строительных материалов, деревообработки, химической промышленности, металлургии, производства мебели, разнообразной бытовой техники, производства строительных машин и др. с общим приростом производства смежных отраслей до 5 рублей на 1 рубль стоимости жилищного строительства. Поэтому развитие жилищного строительства тянет за собой целые цепочки производств и сфер деятельности, в том числе отрасли жилищно-коммунального хозяйства, благоустройства территорий, развитие дорожной инфраструктуры, строительство примыкающих к жилью объектов торговли, сферы услуг, школьных зданий и много-много другого.

Развивая жилищное строительство в период кризиса, мы обеспечиваем развитие все новых и новых отраслей, раскручивая маховик, в конечном счете, всего народного хозяйства.

Исходя из этого, в программе антикризисных мер правительство России, как и другие страны, особое внимание уделяет поддержке ипотеки и улучшению условий для развития жилищного строительства. Неслучайно поэтому в первом квартале 2009 г. по сравнению с соответствующим периодом прошлого года при сокращении ВВП на 9,5%, промышленности – на 14,5% и строительства – на 18%, объем жилищного строительства увеличился на 2,4%. При этом в марте 2009 г. было построено нового жилья в 1,5 раза больше, чем в феврале. В последующие месяцы вплоть до августа объем ввода в действие жилья по России в 2009 г. не уступал 2008 г. А вот сентябрьские показатели – разочаровали, ввод жилья оказался на 10% ниже соответствующего периода 2008 г. Так что, по всей видимости, в 2009 г. все же будет построено меньше жилья, чем в 2008 г. – около 52 в сравнении с 64 млн м2.

Чтобы обеспечить здесь дальнейший рост, правительство принимает меры по увеличению ипотечных кредитов при снижении процентной ставки. Напомним, что в 2006 г. было выдано 260 млрд рублей ипотечных кредитов, в 2007 году – 556 млрд рублей, а в 2008 г. – 633 млрд рублей. Кредиты при этом брались в основном под 11–13%.

Затем, в период кризиса ипотечные кредиты стали сокращаться, а процентные ставки выросли до 20% в рублях и 15,5% в долларах, что делает ипотеку практически недоступной. Правительство выделило Агентству ипотечного жилищного кредитования 20 млрд рублей для увеличения капитала и еще 40 млрд рублей в виде кредитных средств. Эти средства будут направлены на то, чтобы сбить ставку ипотечного кредитования до 14–15%.

Намечается также, помимо указанных федеральных средств, использовать финансовые ресурсы регионов для сокращения этой процентной ставки до 8% годовых. Именно такую цель поставил президент РФ Д. А. Медведев.

Одновременно правительство выделило средства для приобретения 40 тыс. квартир как социального жилья для предоставления пенсионерам и бюджетникам, у которых нет достаточных доходов для приобретения коммерческого жилья.

В соответствии с Указом президента РФ от 7 мая 2008 г. был организован Федеральный фонд содействия развитию жилищного строительства. Его первоочередная задача – аккумулировать неэффективно используемые федеральные земельные участки и обеспечить их необходимой документацией и инфраструктурой для организации жилищного строительства.

Уже в этом, 2009 г. фонд намечает предоставить земельные участки под строительство 5–6 млн м2 жилья, прежде всего жилья эконом-класса ценой не более 30 тыс. рублей за 1 м2 .

По результатам обследований, проведенных этим фондом, во второй половине 2009 г. готовы начать инвестировать в жилье 470 тыс. семей на приобретение 31 млн м2 жилья. Из него люди готовы купить уже в этом году примерно 18 млн м2 жилья. В последующие годы эти цифры будут кратно возрастать.

Задача могла бы состоять в том, чтобы в 2010 г. с помощью мощного развития ипотеки и массового строительства дешевого жилья превзойти показатели 2008 г. и двинуться вперед опережающими и нарастающими темпами.

Ускоренное развитие автомобильной промышленности – важнейший рычаг развития нашей экономики

Наряду с жилищным строительством мощным мультипликативным эффектом обладает автомобильная промышленность. Массовое производство легковых машин, грузовиков и автобусов предъявляет повышенные требования ко многим отраслям – к металлургии, машиностроению, электронике, производству шин и резиновых изделий, к промышленности синтетических материалов, стекольному производству и др. В свою очередь, рост числа автомобилей в народном хозяйстве требует от организаций дорожной инфраструктуры, гаражного хозяйства, ремонтного и сервисного дела, широких дилерских сетей. Одновременно должны развиваться страховое дело, предоставление специфических автомобильных кредитов, лизинга автомобилей, таксопарков и многое-многое другое.

Сам современный автомобиль является высокотехнологичным изделием, сплавом достижений многих современных отраслей, сосредоточением многих инновационных разработок, касающихся не только конструкции самого автомобиля, но и многочисленных технологических процессов, связанных с производством автомобилей и его компонентов, массовым строительством современных автомобильных дорог и всей необходимой инфраструктуры, изготовлением горюче-смазочных материалов, обеспечением экологии окружающей среды и безопасности движения. Трудно найти другую отрасль народного хозяйства, столь сильно влияющую на технику и технологию десятков самых разнообразных отраслей.

При этом надо учесть огромный масштаб этой отрасли. В 2008 г., например, россияне приобрели около 3 млн только легковых автомобилей, общей стоимостью 55 млрд долларов, или более 1,5 трлн рублей. Если же учесть производство грузовых машин и автобусов, то конечная продукция автомобильной промышленности превысит 2 трлн рублей, то есть составит около 5% ВВП.

В России в последние 20 лет достигнут огромный прогресс в обеспечении населения собственным легковым транспортом, что без преувеличения значительно изменило и украсило жизнь, примерно, половины всего населения. Если 20 лет назад на 1000 человек приходилось 30 легковых автомашин, то сегодня – более 200. По мере роста благосостояния этот показатель будет расти и через 10 лет, по-видимому, достигнет 300 машин. В последние 10 лет крупнейшие мировые производители машин построили в России свои сборочные заводы – здесь компании General Motors, Ford, Renault, Volkswagen, Toyota, Nissan, Hyundai, Kia и ряд других. При их развитии на полную мощность в России будет производиться, по-видимому, уже через 5 лет не менее 3 млн автомобилей в год, а общая стоимость годовых затрат на покупку и обслуживание автомобилей у россиян превысит 100 млрд долларов, или 3 трлн рублей.

На ближайшую перспективу главная задача автомобильной промышленности России – подтянуть тылы, то есть организовать в стране производство двигателей, материалов, деталей, изделий и узлов для изготовления легкового автомобиля, а также наладить производство оборудования для быстро растущей автомобильной промышленности. Определенные стимулы в виде налоговых и таможенных льгот зарубежным производителям автомашин в России предоставлены, в том случае, если они не ограничиваются простой сборкой автомобилей из привозных деталей, а не менее 30% от стоимости автомобиля изготавливают в России. Теперь надо идти дальше, стимулируя автопроизводителей, наладить в России производство двигателей и других изделий, поставляемых пока из зарубежных стран, с тем чтобы на 70–80% производимый в России автомобиль состоял бы из отечественных материалов, деталей и устройств.

Одной из первых мер на этом пути мог бы стать ввод тонколистового стана холодной прокатки четвертого поколения, поставляющего стальной лист для штамповки корпусов современных автомобилей. Такой стан был заложен на Магнитогорском металлургическом комбинате, но в связи с кризисом проект был заморожен. Государство могло бы оказать помощь комбинату по скорейшей реализации этого важнейшего для страны объекта. Потребуется, по-видимому, еще 1–2 стана того же профиля, чтобы полнее удовлетворить потребность в стальном листе уже на созданных автомобильных заводах.

Развитие широкой группы производств по созданию компонентов для автомобиля, разумеется, дело весьма затратное, требующее миллиарды долларов инвестиций. Изыскать эти инвестиции в кризисный период крайне сложно, поэтому здесь нужны весьма сильные стимулы со стороны государства – предоставление на время «налоговых каникул», дешевых кредитов из госбанков, госгарантии иностранным поставщикам оборудования и финансовых средств. Для этих целей нужно исходить из того, что основной эффект в виде занятости населения и финансовых результатов страна получит в том случае, если подавляющая часть материалов, деталей и изделий для автомобиля будет производиться на месте, в России. К тому же освоение производства новых материалов и изделий, необходимых современному автомобилю, будет связано с освоением новых технологических процессов и повышением качества рабочей силы, ускоряя тем самым научно-технический прогресс.

В ходе этой работы, по всей вероятности, в России возникнет производство, изделия которого будут востребованы не только внутри страны, но и за рубежом. Об этом свидетельствует, в частности, опыт Испании, где в основном иностранными фирмами производится более 2 млн легковых автомобилей. Значительная часть деталей этих автомобилей тоже производится в Испании. По ключевому направлению в этом деле – изготовлению штампов для автомобильной промышленности Испания стала одним из мировых лидеров, экспортируя значительную часть этих высокопрецизионных изделий, в том числе в США.

Подтянув тылы автомобильной промышленности, можно будет сделать новый крупный шаг вперед, увеличив производство легковых автомобилей в России сначала до 4, а потом и до 5 млн штук, в том числе 1 млн автомобилей на экспорт в близлежащие страны. Это удастся сделать, если затраты на производство автомобилей в России удастся удержать на уровне 70–80% от западных аналогов при поддержании столь же высокого качества автомобилей.

Условия для более низких издержек производства легковых автомобилей в России имеются: более низкая заработная плата, более низкая цена на землю, дешевые энергоресурсы и более поздние сроки ввода новых мощностей с высоким технологическим уровнем и автоматизацией производства.

В результате по производству легковых машин Россия в перспективе имеет все возможности опередить не только Францию, но и Германию, прочно заняв 4-е место в мире по объемам промышленности после США, Китая и Японии.

Нам нужна принципиально новая программа для развития грузового автотранспорта, производства автобусов, троллейбусов и трамваев. Ведь Россия – самая обширная страна в мире с огромными расстояниями и по численности населения Россия превосходит все развитые страны, уступая только США. Поэтому объемы перевозки грузов и пассажиров автомобилями здесь являются одними из самых крупных в мире. В этой связи наша страна нуждается в высокоразвитой промышленности грузовых автомобилей и автобусов. Парадоксально, что, занимая одно из лидирующих мест в мире по производству грузовых автомобилей, у нас совсем не налажено производство траков – основного средства перевозки грузов. И мы вынуждены, с одной стороны, в массовом масштабе покупать эту технику за рубежом, а с другой – широко привлекать зарубежные компании по перевозке автомобильных грузов.

Следовало бы в кооперации с Белоруссией наладить массовое производство современных траков. Одновременно, на наш взгляд, было бы целесообразно переспециализировать КАМАЗ также на производство траков, возможно, в кооперации с одним из мировых грантов в производстве траков. Это предполагает также организацию массового производства в России полуприцепов различного назначения, в том числе с холодильными установками.

Другим крупнейшим направлением производства грузовиков является налаживание массового выпуска небольших машин с грузоподъемностью до 1 т, предназначенных, прежде всего, для малого и среднего бизнеса. Поскольку число предприятий малого бизнеса в России достигнет 4–5 млн, нам будут нужны многие миллионы таких машин. Ставка на грузовички типа «Газель» здесь не очень эффективна. Лучше идти по пути развитых стран, выпуская автомобили, которые можно использовать и как легковые – типа «пикап».

Предстоит наладить также отсутствующее в России массовое производство современных автобусов различного назначения, троллейбусов и скоростных бесшумных трамваев. Ускорение роста производительности труда – основное условие эффективного развития.

Производство валового внутреннего продукта на одного занятого в 2007 г. в России составило около 30 тыс. долларов (по паритету покупательной способности), в Польше – 41 тыс., в Испании – 71 тыс., в США – 95 тыс. долларов. Этот показатель производительности общественного труда в целом по народному хозяйству наиболее полно характеризует эффективность нашей экономики: он в 1,3–1,5 раза ниже, чем у большинства постсоциалистических стран Восточной Европы, в 2 раза ниже нижней планки производительности труда в развитых странах мира (например, в Португалии, Греции, Израиле), в 2,5–3 раза ниже, чем в ведущих странах мира – Канаде, Италии, Франции, Англии, Германии, Японии и США (стран – участников G-7).

За последние 10 лет (1999–2008) производительность труда в России увеличилась на 70% при росте ВВП на 90%, а инвестиций в основные фонды – в 2,8 раза. Реальные доходы в расчете на душу населения в 2000–2008 гг. увеличились намного больше, чем производительность труда, – более 2 раз.

Сам по себе рост производительности труда на 70% за 10 лет, или по 5,5% в среднем в год, вроде бы является неплохим показателем. Но надо иметь в виду, что этот рост нормируется с очень низкой базы, 1998 г. – нижней точки трансформационного кризиса, когда уровень производительности труда упал почти вдвое в сравнении с докризисным 1989 г. Так что это повышение производительности труда фактически было восстановительным ростом к докризисному уровню. Наполовину прирост производительности труда, как и всего ВВП, был связан не с технологическим прогрессом, не с лучшей организацией труда, а с внешними конъюнктурными факторами – с повышением нефтегазовых экспортных цен и большим притоком валюты в страну.

Недавно ведущая консалтинговая компания мира McKinsеy провела анализ производительности труда в России в сравнении с уровнем США. Результаты представлены на следующей диаграмме:

Производительность труда в России относительно уровня США По розничной торговле и сталелитейной промышленности расчет основан на данных США за 2007 г., по банковскому сектору и электроэнергетике – за 2006 г., по строительству – за 2002 г. Источник: Global, Imsight, EIU, IMF, McKINSEY
Столь низкий уровень производительности труда в электроэнергетике России (почти в 8 раз ниже, чем в США) связан с ужасающей отсталостью технической базы российской энергетики, где половина электроагрегатов старше 30 лет. По этой же причине потребление топлива на производство 1 кВт/ч, или единицы тепла, вдвое выше, чем на современных парогазовых агрегатах. К тому же из-за отсталости в технологиях и неэффективной структуры хозяйства, на 1 доллар производства ВВП в России идет втрое больше электроэнергии и тепла, чем в северных странах Европы, находящихся в сходном климате.

Если теперь перейти от рассмотрения отдельной отрасли к народному хозяйству в целом, то по меньшей мере наполовину наше отставание в уровне производительности труда от развитых стран мира определяется нашей устаревшей технологической базой, отсталостью используемых основных производственных фондов, особенно их активной части – машинами и оборудованием. Средний срок службы применяемых в народном хозяйстве страны машин и оборудования составляет около 18 лет, в то время как уже десятилетнее оборудование считается старым и в передовых странах мира этот средний срок составляет около 8 лет.

Другая причина нашей отсталости в производительности труда – отсталая система организации производства и труда. Исторически в советское время каждое предприятие создавалось как относительно замкнутое «феодальное» хозяйство со всем набором вспомогательных и подсобных производств при недостаточных специализации, кооперировании и аутсорсинге. И при относительно высоком уровне производительности труда в основном производстве, которому уделяется главное внимание, во вспомогательных и подсобных производствах часто преобладает ручной низкопроизводительный труд и отсталые технологии. В металлургии, например, более половины работников заняты ремонтом и подсобными работами, снижая, по крайней мере, вдвое общий уровень производительности труда. В последние годы основные металлургические заводы России прошли основательную техническую реконструкцию, внедрили самые передовые технологические процессы, ввели в строй самые производительные в мире агрегаты, а уровень их производительности труда до сих пор втрое ниже, чем в США, хотя в основном производстве имеет место сопоставимый уровень.

Автомобильные заводы России КАМАЗ и ВАЗ имеют почти стотысячные коллективы работников, пытаясь на одном заводе произвести максимум деталей для сборки автомобилей. Такая организация заведомо ведет к низкой производительности труда в сравнении с комплексами самостоятельных специализированных высокопроизводительных предприятий, которые бы снабжали головной сборочный завод всем необходимым строго в срок.

Помню, в конце 1970-х гг. на недавно введенный в эксплуатацию Волжский автомобильный завод приехал уже стареющий Генри Форд-2. Он очень похвально отозвался об этом гигантском заводе и добавил: «Я не настолько богат, чтобы строить такие заводы». Кстати, его возили в более просторной черной «Волге» и когда спросили, как ему понравилась эта машина, он ответил: «Очень понравились. Как приятно вспомнить молодость».

Третья важнейшая причина нашего отставания в производительности труда коренится в самой рабочей силе – в недостаточной квалификации, низкой заинтересованности в результатах труда, недостаточной интенсивности работы. Сюда же я бы отнес и раздутый административно-бюрократический управленческий аппарат, огромный бумажный документооборот, низкую компьютеризацию процессов производства и управления.

Есть и специфические проблемы низкой производительности труда в России. Возьмем строительство. Здесь уровень производительности труда в 5 раз ниже, чем в США. Помимо вышеназванных причин нашего отставания на результатах строительства сказывается низкая эффективность проектов. Например, конструкции большинства жилых домов в России утяжелены, почти не используются теплоизоляционные материалы, и поэтому они дороги в эксплуатации. Во многом из-за этого, а также -поборов городских чиновников, цены на жилье в России предельно высоки, что видно по следующей диаграмме.

Не каждому по карману Цены на жилье в России – самые высокие по сравнению с доходами населения Источник: EIU, Росстат, публикации в СМИ, интервью с экспертами, анализ McKINSEY
На следующей диаграмме (см. с. 226) сравнивается стоимость строительства электростанций и логистического центра в разных странах. Что касается стоимости строительства электростанции, то, по оценке McKinsеy, 15% стоимости объясняется «откатами» при строительстве, а еще 12% – неэффективностью при закупке оборудования. Значительное удорожание строительства логистического центра во многом вызвано непомерной стоимостью подключения к электросетям (в Москве, например, это стоит от 1800 до 4000 долларов за 1 кВт), к воде и теплу.
К тому же очень дорого обходится подготовительный период строительства из-за крайне длинных сроков согласования на строительство. Из крупных отраслей народного хозяйства надо также сказать о низкой производительности труда в банковском секторе России. Она ниже в 4–5 раз в сравнении с США. В определенной мере это повышенное отставание связано с необходимостью предоставления банками огромной отчетности, а также с неразвитостью электронных платежей, где транзакция обходится в 10 раз дешевле, чем оплата непосредственно в банковском отделении.
Дорогая стройка В России стоимость строительства выше, чем в странах ЕС и Китае Источник: Renaissance Capital; Steel Business Briefing; Economist Intelligence Unit; companies data; expert interviews; Ministry of Economic Development; McKINSEY

Ускоренный рост производительности труда для будущего России имеет основополагающее значение, так как только высокая производительность труда может обеспечить высокий уровень жизни населения. Если производительность труда, исчисленная по ВВП, в народном хозяйстве составляет только 30 тыс. долларов, то ВВП в расчете на душу населения будет вдвое ниже, так как число занятых по отношению к численности населения составляет около половины. Из состава ВВП материальные блага и услуги для населения в лучшем случае составляют 65%, или менее 10 тыс. долларов. Если необходимо на цели благосостояния направлять вдвое больше средств – 20 тыс. долларов, но это возможно только при удвоении уровня производительности труда – достижении 60 тыс. долларов ВВП на одного занятого. В России процесс получения согласований на строительство неоправданно затянут:

Не дождетесь Источник: dealing with construction permits, Всемирный Банк, 2008 г., интервью с экспертами, анализ McKINSEY
Это удвоение роста производительности труда – наша ближайшая задача, для решения которой необходимо провести следующие реформы:

♦ В ближайшие 3–5 лет провести обновление технологической базы основных отраслей хозяйства, что может быть осуществлено при мобилизации, примерно, 250 млрд долларов в качестве инвестиционных кредитов, которые будут целевым образом направлены, прежде всего, на обновление машин и оборудования. Источником 200 млрд долларов могут быть золотовалютные резервы страны, а остальных 50 млрд долларов, примерно, в равных долях могут быть изысканы за счет средств предприятий, снижения налогов на бизнес и увеличение инвестиций в госбюджете.

♦ Осуществить перестройку ряда отраслей с организацией взамен вспомогательных и подсобных производств специализированных обслуживающих структур при всемерном развитии аутсортинга. Для стимулирования этого процесса могут быть использованы налоговые льготы и поддержанные государством кредиты.

♦ Восстановить и развить систему подготовки квалифицированных кадров.

♦ Радикальное сократить административно-бюрократический аппарат, излишний, особенно бумажный, документооборот, повсеместного ввести, в том числе принудительно в ряде случаев, электронные платежи и документооборот.

♦ Резкое усилить антимонопольные меры, направленные против завышенных цен на предоставление земельных участков и услуг, перейти на деле к согласованию проектов в одном окне.

♦ Ввести на первое время стандарты по стоимости строительства, как это фактически сейчас делается при строительстве доступного жилья. Использовать налоговую систему для поощрения удешевления строительства при повышении налога при его удорожании.

Большие возможности дополнительного повышения производительности труда связано с мобилизацией социальных стимулов .

Эти социальные стимулы напрямую определяются социальной системой народного хозяйства.
Существующая в России социальная система во многом сохранила облик и черты прошлой социалистической эпохи. При старой административно-централизованной системе управления подавляющая часть финансовых ресурсов сосредоточивалась у государства. Это позволяло иметь минимальный уровень подоходного налога, оплачивать за счет государства пенсии, здравоохранение, образование, иметь крайне низкую квартплату при бесплатном получении государственного жилья и низкие коммунальные платежи, обеспечивать льготный отдых в санаториях и домах отдыха. При этом поддерживался низкий уровень заработной платы, из которой 75–80% направлялось на оплату потребительских товаров и немногочисленных услуг.

Средний налог с заработной платы составлял 9%, оплата жилья и коммунальных услуг – 7%, оплата путевок в санатории и дома отдыха – 8%. Сколько-нибудь крупных кредитов на покупку жилья, автомобиля, потребительских товаров не было.

Система оплаты труда и потребление была весьма уравнительна. Средний доход 10% самых богатых семей был всего в 3 раза выше, чем доход 10% самых бедных семей. Для высоких начальников вводились дополнительные льготы – предоставлялись в пользование автомобили, дачи, так называемое лечебное питание, предоставлялись лучшие квартиры, вводилось специальное медицинское обслуживание, специальные санатории и т. п.

Социальная система развитых капиталистических стран совсем иная. Здесь у государства сосредоточено намного меньше средств, а большая их часть находится у частного бизнеса и частных лиц. При этом около половины бюджетных средств государства получается за счет налогов с населения, доля которых в их доходах (в зарплате) обычно составляет не ниже 30%. Кроме того, до 10% от зарплаты люди отчисляют в пенсионные фонды, во многих странах часть средств (6–8%) население направляет на свои медицинские страховки. В большинстве стран высшее и профессиональное образование платное, на него идет около 5% от всех доходов населения. Жилье является платным, коммунальные услуги предоставляются по рыночным ценам. Обязательным является налог на недвижимость и страхование недвижимости. Потому в целом на проживание в среднем направляется 25–30% всего дохода.

При таком раскладе на оплату товаров и услуг, включая средства на отпуск, оплату автомобиля, сбережения «на черный день», остается 25–30% от всего получаемого дохода (зарплаты). Поэтому уровень номинальной заработной платы в рыночных странах довольно высок.

Уровень экономического развития России (ВВП на душу населения) в 3 раза ниже, чем в США (15 тыс. долларов в России и 45 тыс. долларов в США), а уровень номинальной зарплаты в США в 6–7 раз выше, чем в России. Например, в легкой промышленности США среднемесячная зарплата составляет 1655 долларов, а в России – 251 долларов, то есть в 6,5 раз меньше.

Более высокая номинальная зарплата стимулирует механизацию и автоматизацию труда, улучшение ее организации, повышение интенсивности и квалификации. С другой стороны, резко повышаются стимулы дополнительного заработка. При ежемесячной зарплате в 4000 долларов, например, на руки для покупки товаров и услуг американцы получают 1000 долларов. Если он заработает еще, скажем, 100 долларов, то это составляет всего 2,5% его номинальной зарплаты, то есть очень мало для стимула, но эти 100 долларов существенно увеличивают те средства, которые идут на оплату товаров и услуг, и поэтому даже такая прибавка зарплаты является заметным стимулом. Есть и третья сторона дополнительного стимулирования, связанная с необходимостью ежемесячной оплаты взятых кредитов – ипотечного кредита на жилье, кредита на покупку автомобиля, кредита на приобретение профессионального образования, многочисленных потребительских кредитов.

Наращиванию долговых обязательств населения способствует и всеобщее распространение в развитых странах кредитных карточек, с помощью которых выполняется подавляющая часть платежей.

Социальная система рыночных стран построена таким образом, что подавляющая часть семей живет как бы в долг, главный из которых – долг на приобретение жилья. Необходимость оплаты этих вырастающих долгов (с учетом процентных ставок) является сильнейшим стимулом стремления к более высоким доходам, что достигается повышением производительности труда.

Чтобы получить более высокую зарплату и доход, люди стараются повысить квалификацию, улучшить результаты работы, получить дополнительное образование, чтобы занять более высокую должность, заняться малым бизнесом, второй работой и т. д. Многие находятся в непрерывном поиске более высокооплачиваемой работы и готовы переехать на новое место, даже в другую страну.

Столь сильные социальные стимулы к труду в России во многом отсутствуют, ибо низкая зарплата не создает достаточной заинтересованности. Казалось бы, в России много бедных, и, чтобы лучше жить, каждый трудоспособный должен был идти работать. В Америке уровень жизни в 3–4 раза выше. Естественно предположить, что здесь значительная часть трудоспособных, прежде всего женщин, больше стремились бы остаться дома, воспитывать детей, тем более что в Америке число детей в семье в 1,5 раза выше, чем в России. Парадокс в том, что в США женщины больше вовлечены в общественное производство, чем в России. Безработица в США в 1,5 раза ниже, чем в России (в США – 4–4,5% в сравнении с 6% в России). Население США также в 5–10 раз больше вовлечено в малый бизнес.

Стимулы труда в развитых странах столь сильны, что люди, не найдя, например, работы по специальности, не чураются идти в сферу обслуживания, на работу с частичной занятостью или даже на работу на дому с использованием персонального компьютера. Жизнь в долг вынуждает занятых дорожить своей работой. Ведь если человек оказывается безработным, он все равно обязан ежемесячно выплачивать свои долги, которые в среднем на одну американскую семью без налогов составляют более 2000 долларов в месяц. Угроза безработицы тоже служит своеобразным стимулом к труду. К тому же это стимулирует и сбережения, которые нужно иметь в достатке на случай потери работы. В среднем американская семья имеет сбережения в размере около 100 тыс. долларов.

Существующая социальная система России – низкоэффективная и не соответствует рыночной экономике. Она является как бы внерыночной, порождающей иждивенчество.

Взяв на себя невыполнимые в рыночных условиях обязательства по выплате за счет государства пенсий, крупных дотаций на содержание жилья и коммунальные услуги, по оплате медицинского страхования за счет средств предприятий и др., государство вынуждено мириться с нищенским размером пенсий, плохим содержанием жилья и качества коммунальных услуг, массовой коррумпированностью здравоохранения и образования. Так, средний размер пенсий по возрасту в России составляет 25% от среднего уровня заработной платы, в то время как международный норматив, принятый Международной организацией труда, составляет 40–60%, а средний размер пенсии во многих развитых странах достигает 80% заработка. В рыночных странах пенсионеры являются привилегированным и наиболее зажиточным слоем населением, и это понятно. Ведь до выхода на пенсию они около 40 лет делали взносы на свои пенсии, которые были дополнены взносами предприятий и государства.

Десять лет назад были провозглашены социальные реформы в России – пенсионная, жилищно-коммунальная, реформы здравоохранения и образования. Пенсионная и жилищно-коммунальная реформы практически зашли в тупик. Показатели здесь, например размер пенсии к заработной плате, из года в год ухудшались. По объему вводимого жилья мы в лучшем случае только через 3–5 лет достигнем уровня 20-летней давности.

Реформа здравоохранения находится в стадии обсуждения, а показатели результативности сферы охраны здоровья – уровень смертности, продолжительности жизни, инвалидности, показатели здоровья населения катастрофически плохие, так что Россия здесь по международным рейтингам занимает сотые места среди стран мира, уступая не только развитым, но и большинству развивающихся стран. Для сравнения, по уровню экономического развития и реальным доходам Россия занимает примерно 55-е место, а по уровню образования даже 30-е.

Реформы в образовании начаты и в целом, на наш взгляд, позитивны, хотя многое, очень многое предстоит сделать, и мы к этим вопросам еще вернемся.

Встает вопрос о продолжительности и завершении социальных реформ. Здесь, как нам кажется, нужен принципиально новый подход. В центре этих реформ следовало бы поставить реформирование заработной платы на рыночной основе. Все другие социальные реформы могли бы быть привязаны к этому реформированию заработной платы.

Суть реформы заработной платы состоит в ее повышении в 1,5–2 раза, с тем чтобы за счет повышения зарплаты проводить отчисления в пенсионный фонд, полностью оплачивать жилье и коммунальные услуги по рыночным ценам, частично оплачивать медицинскую страховку и профобразование, а также уплачивать налог на недвижимость. Другими словами, рыночная реформа заработной платы состоит в ее повышении при коренном изменении структуры расходов.

В области пенсионного обеспечения речь идет о переходе к принятой в большинстве рыночных стран накопительной системе пенсий. Из родственных стран на эту систему в 1997 г. перешел Казахстан. Значение этой системы состоит не только в том, что размер пенсий увеличится до 50 и более процентов от зарплаты, но и в том, что накопительные пенсии станут крупным рыночным фондом «длинных» денег, из которых можно черпать так недостающие у нас инвестиции. Наряду с примерно 10% обязательным отчислением зарплаты в Пенсионный фонд, соответствующие отчисления будут осуществлять предприятия и организации для своих работников и государство для отдельных категорий граждан. Переход к такой системе потребует 7–10 лет. В Казахстане он практически завершен, и этот опыт может быть использован у нас.

Чтобы перейти к 10-процентным отчислениям в Пенсионный фонд из зарплаты без снижения ее реальных значений, предлагается совместить даты начала отчислений с единовременным увеличением заработной платы, скажем, на 12–15%. Такое повышение средней заработной платы может быть проведено по бюджетной сфере и организациям с госучастием (Газпром, ОАО «РЖД», Связьинвест и др.) – а это, примерно, 60% всех занятых в стране. Еще 20% занятых работают в крупнейших корпорациях (Лукойл, Норильскникель, ГАЗ и др.). С ними государство может заключить договор о повышении зарплаты с одновременным, примерно, в таком же размере, уменьшением налогов. Это снижение налогов во многом может быть проведено за счет сокращения бюджетных расходов на пенсии и получения дополнительных налогов от повышения зарплаты.

Что касается средних и малых предприятий, то с их ассоциациями госорганы тоже могут заключить соответствующие соглашения.

Также единовременно могут быть установлены рыночные цены на жилье и коммунальные услуги. Заранее можно подсчитать, насколько для компенсации этих дополнительных расходов у 90–95% населения надо повысить уровень зарплаты. По нашей оценке, это потребует примерно 15-процентного увеличения. При этом семьи, имеющие худшие жилищно-коммунальные условия, получат некоторую выгоду (по отношению к семейному доходу), а небольшое количество богатых семей (5–10%) понесет относительно небольшие дополнительные расходы, если они имеют намного большую жилплощадь и потребляют намного больше коммунальных услуг.

Одновременное введение новых жилищно-коммунальных тарифов, необходимого повышения зарплаты и одновременного снижения налогов для предприятий и организаций может быть проведено так же, как и по пенсионной реформе. Главным источником снижения налогов в этом случае может быть сокращение бюджета в части финансирования дотаций за жилье и коммунальные услуги, а также снижение инвестиций на эти цели, поскольку они будут покрываться за счет новых повышенных жилищно-коммунальных тарифов.

Более простым является введение, например, 7-процентного обязательного отчисления на медицинское страхование за счет зарплаты. Соответствующие отчисления на эти страховки, так же как и на пенсии, будут нести предприятия (организации) и в необходимых случаях – государство.

По этому же принципу можно будет вскоре ввести налог на недвижимость, включая земельные участки. Для начала этот налог мог бы быть введен в минимальном (но не символическом, как сейчас) размере для рыночных стран – 0,5% от рыночной стоимости недвижимости. Здесь, как и в случае с жилищно-коммунальной реформой, нужно тщательно рассчитать размер необходимого повышения зарплаты для компенсации этого налога, опять-таки у 90–95% семей. При этом выгадают семьи, имеющие небольшую недвижимость, а проиграют относительно небольшое количество семей с большой недвижимостью – с несколькими квартирами, дачами, коттеджами, большими земельными участками и т. д. Но это, как правило, относительно богатые люди, имеющие для этого средства. Это тоже может также потребовать 10–15-процентного повышения зарплаты.

Как видно в целом, за счет всех мероприятий социальной реформы средняя заработная плата увеличится примерно на 60% и применительно к докризисному уровню вырастет с 20 до 30–35 тыс. рублей, то есть до 1000 долларов. Доля зарплаты в себестоимости России более низкая, чем в развитых странах, главным образом из-за сниженных ее размеров. После повышения эта доля повысится, и соответственно увеличится себестоимость. Доля прибыли в цене, разумеется, при этом снизится. Но, поскольку соответственно будут снижены налоги, предприятия и организации не прогадают.

Что даст такая переструктуризация заработной платы и всей социальной сферы? Во-первых, серьезно улучшится финансовое обеспечение пенсий, жилищно-коммунального хозяйства и здравоохранения, так как они получат стабильный надежный, ежегодно возрастающий источник ресурсов из фонда заработной платы в добавление к направляемым на эти цели средствам предприятий и государства. Это позволит дополнительно поднять благосостояние граждан и до конца решить острейшую пенсионную проблему, ликвидировать дефицит средств на жилье и коммунальные услуги, подняв их качество, улучшить медицинское обслуживание и охрану здоровья.

Во-вторых, за счет налога на недвижимость можно будет сформировать крупный источник средств для местного самоуправления, на нужды которого целесообразно направить этот налог. Эти средства, в конечном счете, тоже пойдут на улучшение жизни людей, так как в первую очередь будут направлены на дорожную и социальную инфраструктуру.

В-третьих, будет создан крупнейший фонд «длинных» денег в виде накопительных пенсионных фондов, что позволит увеличить инвестиции для крупных вложений в обновление отсталой технологической базы, в диверсификацию и модернизацию экономики и социальной сферы, в приоритетное развитие инновационного сектора и экономики знаний.

В-четвертых, намного усилятся материальная заинтересованность и стимулы к труду, ускорится рост производительности труда по причинам, о которых говорилось выше.

В-пятых, сократится непомерный разрыв в реальных доходах бедных и богатых. При существующей социальной системе богатые получают от государства больше льгот, чем бедные, прежде всего из-за низкой платы за жилье и коммунальные услуги, которые они потребляют в гораздо большем размере. Теперь здесь вводятся рыночные цены, и льготы отменяются. К тому же налог на недвижимость богатым придется платить в гораздо большем размере. Бедные семьи, имеющие небольшую недвижимость, получают существенную выгоду и от жилищно-коммунальной реформы, и от введения налога на недвижимость.

В-шестых, эти реформы сделают более сбалансированной нашу налоговую систему. В рыночных странах обычно около половины налогов платит население, прежде всего в виде подоходного налога и налога на недвижимость, а другую половину – платит бизнес.

В России население платит около 15% налогов, а бизнес – 85%. И хотя средняя налоговая нагрузка в России находится примерно на среднеевропейском уровне, однако налоговая нагрузка бизнеса у нас одна из самых высоких в мире. Прежде всего, у нас один из самых высоких в мире размер НДС после того, как в период кризиса европейские страны этот налог снизили до 15%. Повышенные налоги на бизнес и, особенно, на добавленную стоимость, существенно тормозят социально-экономическое развитие страны.

После предлагаемых социальных реформ положение улучшится. Налоги с населения вырастут в 2–2,5 раза и из-за повышения средней зарплаты в 1,6 раза, и из-за введения налога на недвижимость для населения. Соответственно налоги на бизнес сократятся. Тем самым доля налогов с населения повысится до 35–40%, а бизнеса – снизится с 85 до 60–65%.

Инновации – катализатор экономического развития

Производство инновационных изделий не просто увеличивает ВВП, как его увеличивает производство традиционных продуктов. Инновационные изделия и связанные с ними новые технологии, как правило, могут использоваться во многих других отраслях, ускоряя их развитие. Например, производство микропроцессоров связано с расширением их использования во многих сферах народного хозяйства, где они дают высокую эффективность.

Если доля инновационных изделий в ВВП составляет, скажем, 15%, и их ежегодный прирост вдвое превосходит средний темп роста ВВП (например, 10% в сравнении с 5%), то одно это почти на одну треть ускоряет экономический рост.

Кроме того, использование этой инновационной продукции в различных отраслях народного хозяйства само по себе дает дополнительный эффект, повышая производительность общественного труда, предположим, на 1% в год, что тоже вызывает дополнительный рост ВВП. В итоге развитие инновационного сектора в нашем примере обеспечивает рост экономики примерно наполовину. Тем самым инновации являются катализатором роста и совершенствования народного хозяйства.

Сами инновации представляют собой материализованные знания, продукты сплава науки, образования и технологии, и инновационные отрасли – это наиболее наукоемкие и высокотехнологичные отрасли, где трудятся наиболее образованные и квалифицированные работники.

Так что источником инноваций является сфера знаний, и прежде всего образование и наука. С перспективных позиций поэтому инвестиции в экономику знаний – самые эффективные. В США и других наиболее развитых странах мира экономический рост на одну треть в конечном счете определяется сферой образования, в то время как на само образование направляется около 10% ВВП. На научные исследования и разработку в развитых странах идет около 3% ВВП, а экономический эффект во много раз выше.

В России значимость экономики знаний и инновационного сектора за последнее время недооценивалась, в отличие от других постсоциалистических стран. При трансформационном кризисе 90-х гг. прошлого века расходы на науку и образование сократились не только абсолютно, в связи со снижением ВВП, но и относительно. Доля расходов на исследования и разработки в ВВП снизились с 3 до 1% ВВП, а на образование – с 7 до 4% (как здесь не вспомнить, что, когда наше образование считалось лучшим в мире – конец 1950-х – начало 1960-х гг., время запуска СССР первого спутника и первого космонавта, – доля затрат на образование в ВВП доходила до 10%, а в США тогда оно было 4%. Теперь – наоборот: мы пятились назад, они – шли вперед).

Удельный вес инновационных изделий в общем объеме продаж составляет всего 5,5%. Это в 2–3 раза ниже в сравнении с развитыми странами по относительным показателям и в 4–8 раз ниже по абсолютным показателям в расчете на душу населения. При таких соотношениях отставание России от других стран в научно-техническом плане прогрессивно возрастало. И несмотря на достижения в ряде областей (например, атомная промышленность, ракетно-космическая сфера), в целом по научно-техническому уровню экономики Россия занимает в международных рейтингах 70-е места, в то время как по уровню экономического развития – 50-е.

При этом, опираясь на прошлые достижения и масштабы развития науки и образования, Россия по этим отраслям знаний в международных рейтингах стоит примерно на 30-м месте, хотя в советское время входила в 10–15 самых развитых стран.

Наше органическое отставание – в коммерциализации и эффективности использования достижений науки и образования в народном хозяйстве. У нас эта проблема называлась проблемой внедрения достижений науки в практику. Сам термин «внедрение» характеризовал как бы попытку насильственного навязывания научно-технических достижений в хозяйственную деятельность. Развитые рыночные страны сформировали условия и стимулы по использованию достижений науки и техники в практике. В России пока такие условия и стимулы не сформированы.

При переходе к рынку в России не удалось создать в большинстве отраслей нормальной конкурентной среды с равными возможностями для участников рынка, что вынуждает производителей снижать затраты, улучшать качество продукции, вести поиски инноваций, осваивать выпуск новой более прогрессивной продукции. В России этому препятствуют многочисленные монополии – часто с государственным участием, ограничивающие конкуренцию.

Кроме того, в России к минимуму сведены инвестиционные, налоговые и таможенные льготы для развития инновационных отраслей. Вся налоговая и таможенная система в нашей стране преимущественно носит фискальный, а не стимулирующий характер. И это понятно, поскольку Налоговый кодекс в России был разработан фискальным ведомством – Минфином и всецело направлен на обеспечение доходной части бюджета. Да и при формировании экономической политики во многом Минфину принадлежит решающее слово. И хотя настоятельные потребности жизни иногда вносят свои коррективы в налоговую и таможенную системы (льготы для малого бизнеса, для особых экономических зон и др.), но это не носит комплексного целевого характера, а всегда преследовало конкретную узкую цель и по возможности ограничивалось Минфином.

Поэтому даже по стимулированию информационных технологий при многочисленных попытках совершить здесь прорыв, пойти по пути Индии, Китая, Израиля, Ирландии, – дело кончилось мизерными льготами и наше отставание продолжает увеличиваться.

Если же взять другую, наиболее важную сферу инноваций – биотехнологии, то в России, как говорят, здесь еще даже и «конь не валялся».

И все же в последнее время деятельность государства по содействию научно-технологичному развитию усилилась. Государство предпочитает действовать здесь напрямую, создает по отдельным направлениям госкорпорации. Создана корпорация по нанотехнологиям с прямым выделением госсредств, корпорация Роснано, среди объектов которой есть и инновационные сферы. Прямую финансовую поддержку оказывает государство авиационной корпорации. Одновременно создаются особые экономические зоны, в том числе инновационного направления, формируются отдельные технопарки и технологические инкубаторы, создаются фонды венчурного капитала.

Но на многие направления государства не хватает. И нужно создать общие экономические условия и стимулы для развития науки. Речь идет, прежде всего, о формировании современной конкурентной среды, ограничении монополий, крупных налоговых и таможенных льгот для ключевых направлений инновационного развития. Кроме сферы биотехнологии, фармакологии и производства современного медицинского оборудования, можно упомянуть еще развитие современных синтетических материалов, технологий энергосбережения.

Общей основой мощного технологического обновления России могла бы стать ускоренная программа замены устаревших техники и технологии во многих отраслях новым поколением техники.

Ключевой вопрос инновационного развития – финансирование инноваций. Специфика этого финансирования, особенно на стадии создания инноваций и их коммерциализации, состоит в повышенном риске получения результатов. Особенно велик этот риск на стадии разработки инноваций, которая проходит этап идеи, или «посевной» стадии, затем этап – start-up, когда созданный образец товара или услуги начинает производиться. После этого следует этап роста и расширения, формирования спроса и цены и только тогда становится ясным, насколько успешен этот проект. Из 10 таких проектов обычно 1–2 высокоприбыльные, еще 3 дают среднюю прибыль, а 5–6 проектов приходится списывать. По данным российской ассоциации венчурного инвестирования, средняя норма доходности проектов составляет 36%.

В России была предпринята попытка решить эту финансовую проблему, создав Российскую венчурную компанию с государственным фондом. Этот фонд был сформирован с учетом опыта соответствующего израильского фонда, средства которого вкладывались не напрямую в конкретные проекты, а в частно-государственные фонды по отдельным направлениям, регионам по низкой кредитной ставке. А уже эти фонды финансировали конкретные старт-этапы. Российская венчурная компания начала свою деятельность в 2006 г. В течение 2000–2005 гг. объем венчурных инвестиций в России, осуществляемых в основном иностранными фирмами, практически составлял немногим больше 200 млн долларов. За 3 года деятельности Российской венчурной компании объем финансирования в 2006–2008 гг. увеличился в 6 раз и достиг 1,3 млрд долларов. Наверное, этот рост продолжится и в период кризиса, что оказало бы существенную поддержку многим тысячам предпринимателей, занятых технологическим бизнесом. Это было бы крайне важно, так как в период кризиса без работы часто оказываются инженеры и научные работники, конструкторы и технологи, которые были бы готовы создать свой инновационный бизнес при наличии благоприятных условий и финансовой поддержке.

Однако, именно в это время деятельность Российской венчурной компании была парализована после проверки Генпрокуратуры и увольнения руководителей этой компании. По мнению ряда специалистов, заключение Генпрокуратуры было низкопрофессиональным, не считающимся со спецификой работы венчурного капитала в России.

Для сравнения: в США объем венчурных инвестиций в 2007 г. превысил 30 млрд долларов, а в 2008 г. сократился до 23 млрд долларов. На наш взгляд, распределение инвестиций Российской венчурной компании по направлениям было вполне разумным.

Целесообразно как можно скорее нормализовать деятельность российских венчурных корпораций.

Как сказался кризис на развитии инновационного сектора экономики? Этот сектор до кризиса развивался достаточно быстро. Объем рынка, например, информационно-коммуникационных технологий в 2008 г. составил 1,8 трлн рублей, что на 21,4% больше предыдущего года. При этом число пользователей Интернетом выросло на 34% и достигло 47 млн человек.

Денежные реки

Распределение инвестиций РВК по направлениям

Источник: Центр «Открытая экономика»

Однако, эксперты предсказывают в кризис резкое сокращение рынка информационных технологий: сегмент программного обеспечения сократится на 54%, оборудование – на 41%, а IT-услуг – на 50% в долларовом выражении. Сокращение в рублях будет меньше – на 24%. Такое резкое сокращение IТ-рынка в России в 2–3 раза превышает соответствующие показатели по развитым странам. По-видимому, это связано с низкой востребованностью IT-технологий большинством предприятий и организаций России. За рубежом, напротив, многие предприятия и организации пытаются использовать IT-технологии в кризисный период, чтобы снизить затраты, улучшить продажи, эффективнее управлять финансовыми потоками.

Столь серьезного спада IT-технологий в 2009 г. можно было бы избежать, если бы государство в период кризиса улучшило условия IT-компаний, объявив налоговые каникулы, предоставило кредиты с приемлемой процентной ставкой, организовало бы госзаказы на внедрение IT-технологий в государственные предприятия и организации.

В период кризиса лучше всего себя чувствуют IT-компании, занятые интернет-рекламой, объемы которой растут, IT-консультированием по инструментам, позволяющим сократить затраты, лучше продвигать товары на рынке, иметь более полную и своевременную финансовую информацию.

Одним из крупнейших направлений инновационной деятельности в России на ближайшие 10–15 лет является энергосбережение , прежде всего, из-за масштабов. За счет энергосбережения в обозримые сроки можно получить народно-хозяйственную экономию в России в размере до 100 млрд долларов, или более 3 трлн рублей, 7–8% от нынешнего объема валового внутреннего продукта страны. Этот объем сегодня в 1,5 раза больше стоимости всех инновационных товаров и услуг, производимых в России. Если не уделить первостепенного внимания этой назревшей проблеме или снизить энергоемкость в существенно меньших размеров, то придется вкладывать в 2–3 раза больше средств в добычу топлива и производство энергии для обеспечения социально-экономического развития страны.

Столь необычно высокая эффективность энергосбережений в России во многом связана с устаревшей технологической базой. Средний срок службы большинства энергоагрегатов зашкаливает за 30 лет, и, естественно, что КПД по использованию энергии у них почти вдвое ниже в сравнении с современной техникой и технологией. По международным оценкам JFC, Россия могла бы сэкономить 45% потребления энергии, что сопоставимо с годовым объемом использования энергии Францией или Великобританией.

В июне 2008 г. президент России Д. Медведев подписал указ «О некоторых мерах по повышению энергетической и экологической эффективности российской экономики», который предусматривает снижение к 2020 г. энергоемкости ВВП России не менее, чем на 40% по сравнению с 2007 г.

В старых котельных и на тепловых электростанциях, которые вводились в строй десятки лет назад, потребляется в 2 раза больше топлива, прежде всего газа и угля, который нужен для производства такого же количества тепловой и электрической энергии. В свою очередь, потребление тепловой энергии может быть тоже снижено в 1,5–2 раза при использовании современных систем обеспечения тепла в домах и на рабочих местах и за счет утепления помещений, и за счет более совершенных способов их нагрева. Также в разы во многих случаях может быть снижено потребление электроэнергии, например, при использовании более совершенных методов освещения, повышения КПД электродвигателей и т. п. От 1,5 до 2 раз могут быть сокращены объемы потребления нефтепродуктов в двигателях внутреннего сгорания и в авиационных двигателях.

Огромная экономия тепла и энергии, производимых традиционным способом, может быть получена за счет развития нетрадиционной энергетики, к тому же экологически чистой – использования энергии ветра, солнца и др. Большие возможности также имеются в использовании биоэнергии, тепла воздуха и грунта, а также использовании отходов в качестве источников энергии.

Антикризисный план США предусматривает в ближайшие годы выделение 30 млрд долларов на развитие отрасли экологически чистой энергетики: в частности, всего за 3 года использование ветровой энергии будет увеличено в 2 раза. Япония на 5 лет тоже выделила 30 млрд долларов только на НИОКР в области энергосбережения. Объединенная Европа сформировала план увеличения энергоэффективности к 2020 г. на 20%. Финляндия к 2020 г. долю возобновляемой энергии увеличит с 4 до 38%. У них начала действовать нацпрограмма по переходу на новые технологии производства биотоплива второго поколения на основе древесных отходов. Все эти примеры можно было бы продолжить.

России необходим, прежде всего, новый закон об энергосбережении, включающий меры по стимулированию этого процесса и целевые установки о расходе топлива легковыми автомобилями, самолетами и т. д., введение непрерывного мониторинга, программы обновления энергоагрегатов, новые тепловые стандарты по строительству жилья и т. д. Чтобы достичь этих целевых показателей, нужно разработать соответствующую программу, обеспеченную необходимыми инвестициями, и начать ее осуществление с наиболее быстро окупаемых и высокоэффективных проектов, постепенно расширяя и захватывая все новые области энергосбережений.

К тому же диверсификация экономики, значительное повышение удельного веса готовой продукции с высокой добавленной стоимостью в российском ВВП, переход к инновационному развитию, – все это коренным образом изменит структуру нашей экономики в сторону быстрого развития отраслей с низкой энергоемкостью в расчете на 1 рубль производимой продукции.

Подъем образования – основа инновационного развития России

В нашей стране накоплен богатый опыт развития образования. За короткий срок из малообразованного, полуграмотного населения, преобладающего в России, наряду с интеллектуально развитой, но узкой прослойкой интеллигенции, страна буквально за 10–20 лет сократила свой разрыв от передовых и развитых стран, что позволило, в частности, в кратчайший срок создать мощную современную индустриальную базу, передовые образцы военной техники – самолеты, танки, орудия еще в 1930– 1940-е гг.

В послевоенный период образование и наука в стране развивались особенно бурно. Этому развитию уделялось первостепенное значение, что позволило нам в небывало короткий срок решить атомную проблему, для которой потребовались сотни тысяч высококвалифицированных рабочих, высокообразованных инженеров, технологов, конструкторов, многочисленный отряд ученых. Напомним, что, сильно отставая в разработке атомной бомбы, прежде всего из-за позднего начала этих работ, Россия первой разработала и испытала неизмеримо более сложную конструкцию водородной бомбы.

Россия стала лидером и по созданию баллистических ракет, в том числе таких, которые могли выйти в космос, и поэтому первой запустила искусственный спутник Земли в 1957 г. и первого человека на околоземную орбиту в 1963 г. Для создания современной ракетно-космической отрасли также потребовались усилия сотен тысяч высококвалифицированных рабочих, специалистов и ученых, ибо по своей сложности ракетно-космический комплекс, атомные подводные лодки не имеют себе равных среди деяний человека – они состоят примерно из одного миллиона компонентов различных материалов, деталей, узлов и устройств, подавляющая часть которых была принципиально новой.

Как известно, капиталистический мир, и прежде всего главную страну, США, поразил шок при запуске в СССР первого спутника Земли. Была создана специальная комиссия в США по расследованию причин отставания страны от СССР в столь престижном деле. Ответ этой комиссии был однозначен: Россия первой вышла в космос, потому что у нее лучшая система образования, и она смогла подготовить десятки и сотни тысяч высококвалифицированных рабочих, специалистов и ученых, которые смогли это сделать. А США не смогли подготовить такого класса специалистов и поэтому потерпели неудачу, в том числе проявившуюся в низкой надежности отдельных систем, из-за которых многократно не удавалось создать надежный носитель сначала для искусственных спутников Земли, а потом и для полетов человека в космос.

По уровню и качеству образования (как школьного, так и высшего) зарубежные эксперты в те годы – конец 1950-х и первой половины 1960-х гг. – включали Россию в десятку ведущих стран мира.

Это обстоятельство во многом дало толчок быстрому развитию образования в других странах, в том числе в США, где до этого времени образование было уделом отдельных штатов, а федеральный бюджет не занимался финансированием образовательных программ. Теперь после выхода СССР в космос в США была пересмотрена концепция образования, и федеральный центр разработал крупнейшую программу с баснословно высоким финансированием по созданию в США 100 центров научного превосходства. Речь шла о выделении значительного числа университетов (до 100), каждому из которых выделялись сотни миллионов долларов на приглашения, в том числе из других стран, ведущих ученых, приобретение самого современного оборудования, создание библиотек и другой материальной технической базы. Большие средства были выделены и на развитие 12-летнего школьного образования. В результате в США доля образования в ВВП с 4% превысила 10% и стала одной из самых высоких в мире, заметно увеличилась доля расходов на образование в ВВП и других развитых стран. Результаты исследований различных научных групп установили, что на одну треть экономическое развитие самых развитых стран мира своими корнями уходит в улучшение образовательной деятельности в этих странах.

И если развитые страны мира с каждым годом шли вверх, то СССР, а потом и Россия, все меньше внимания уделяла образованию (речь идет о силах и средствах, выделяемых на эти цели, о деле, а не о словах, которых было предостаточно).

В период трансформационного кризиса 1990– 1998/99 гг. не только по абсолютному объему финансирования, но даже по его доли в сокращающемся ВВП (который, как известно, за эти годы сократился в 1,9 раза) мы спускались вниз. Сегодня только около 4% ВВП направляется на нужды образования. Так постепенно и по международным рейтингам Россия пятилась назад и давно выбыла из десятки ведущих стран, переместившись на 30-е место. Столь высокая оценка уровня и качества образования в нашей стране в сравнении с экономическим уровнем страны (55-е место), уровнем социального развития (65-е место), качеством здравоохранения (130-е место) в основном основывается на старых заделах, созданных еще в далекие советские годы.

В последние несколько лет благодаря активной деятельности Государственного университета – Высшей школы экономики и ее ректора Я. Кузьминова, Министерства образования и науки России во главе с министрами В. Филипповым и А. Фурсенко и формирования национального проекта по образованию началось движение по реформированию образования в России и его ускоренному развитию. Увеличиваются финансовые средства, выделяемые на образование, идет активная работа и обсуждение новых подходов к школьному образованию и высшему образованию, пробил дорогу Единый государственный экзамен (ЕГЭ), который с 2008 г. стал всеобщим в стране, стали составляться новые учебники, идет распространение инновационного опыта, отмечаются лучшие образовательные учреждения, ведется широкая дискуссия о том, что надо сделать для улучшения нашего образования, чтобы не только не терять, а напротив, усилить завоеванные в прошлом позиции среди других стран мира.

Приятно осознавать, что в период кризиса внимание к этой проблеме не ослабло и что многие увязывают шансы будущего развития России с подъемом образования. Мне также хотелось бы высказать некоторые соображения на этот счет.

Прежде всего, по каждому виду образования следовало бы четко определить целевые ориентиры, какие недостатки мы собираемся устранить и чего мы хотим.

Начнем с главного – со школьного образования, которое является фундаментом всей последующей человеческой жизни.

Во-первых, целесообразно начинать школьное образование, как это принято в других странах, с шестилетнего возраста, а до этого с 3 до 6 лет хорошо бы для значительной части ребят проводить дошкольную подготовку в детских учреждениях. В мире есть несколько систем, разработанных для развития детей этого возраста, систем очень увлекательных, которые учат детей началам творческой деятельности, началам мышления, и все это в занимательной, игровой форме.

...

Моя внучка Варвара в связи с тем, что ее мама работает профессором в американском университете, посещала детский сад, который практиковал такой подход. Я каждый год езжу в отпуск к дочери, общаюсь с внуками, и меня это очень заинтересовало. Я стал узнавать про одну из подобных систем и понял, насколько это важно, интересно, насколько высокопрофессиональными должны быть воспитатели, чтоб так здорово и увлекательно, с большой пользой работать с детьми. Я подробно ознакомился с детсадом, работающим по системе «Монтессори». По ней дети играют не в обычные игрушки – куклы, машины и т. п., а осязаемыми предметами, например кубиками, на которых написаны буквы, маленькими вырезанными предметами, из которых можно сложить простой пазл. Они играют кусками материи, нитками, мастерят предметы из ваты, из горошин, из бус, одновременно овладевая счетом или изучая цвета. Из всего этого они делают удивительные рисунки, причем дорисовывают не только кисточками или карандашом, но и пальцами, окуная их в краску. Эти дети уже к концу первого года обучения, когда достигают только 4 лет, начинают читать. В 4 года они учатся писать. К 5 годам они достигают уровня развития по основным предметам 8-летнего ребенка, который в 7 лет пошел в школу. Они изучают музыку, танцы, на слух воспринимают слова из нескольких языков. В детском саду, с которым я знакомился, на группу из 12 человек было 2 воспитателя. Каждый из них владел какими-то навыками специальных уроков. Кроме того, приглашали 2 раза в неделю учителя музыки, учителя французского языка.

У нас дома хранится много рисунков, что-то вроде скульптур, других изображений, сделанных из каких-то подсобных предметов, но с таким детским художественным чувством, отображая действительность – солнце, дети на лугу, цветник и т. д. Затем в 5 лет эти дети уже идут в нулевой класс школы, как бы подготовительный.

В Америке он называется «киндер гарден». Там они по-новому совершенствуют эти навыки, но проводят они в этой школе только несколько часов. Конечно, и в детской группе, и в нулевом классе большое внимание уделяется прогулкам, разным игровым видам спорта с использованием разных спортивных снарядов, специально сделанных для детей. Поэтому дети приходят в школу уже достаточно окрепшими, с какими-то начальными навыками физподготовки.

Очень важно исходить из того, что неспособных детей не бывает, у одних могут быть одни способности, у других – другие, но у каждого что-то есть, что-то дается легко, что-то тяжело. И начальные классы нацелены на то, чтобы выявить сильные и слабые стороны каждого ребенка с упором на сильные стороны, которые нужно стараться всемерно развить и внушить ребенку, что он очень хорош в определенном направлении. И детей надо хвалить. Похвала возвышает человека, заставляет его с интересом, большим усердием относиться к тому, за что его хвалят. Поэтому посещение школы для ребенка – это удовольствие. Это общение с друзьями, это коллективные игры, это узнавание чего-то нового каждый день, это гордость за то, что ты что-то хорошо делаешь и тебя хвалят. И вот мои внуки, которые ходят в американскую школу, делают это с удовольствием. Они ждут не дождутся, когда начнутся занятия в школе после каникул. В понедельник, когда надо идти в школу, они даже раньше времени встают, чтобы не дай Бог не опоздать. Их еще не готовы вести в школу, а они уже одеты, стоят и торопят родителей.

...

У нас, к сожалению, даже хорошую школу многие дети посещают без радости, без энтузиазма. Хотя поначалу каждый ребенок стремится идти в школу. Спустя некоторое время, когда мой сын пошел в школу, он мне сказал: «Помнишь, папа, как я хотел учиться, как вы с мамой с цветами повели меня в школу, в каком хорошем настроении я был. Я так много ждал от школы». И после этого добавил: «Какой я был дурак». И все последующие школьные годы, хотя он учился в хорошей школе в Академгородке и в одной из лучших московских школ с точки зрения содержательной, тем не менее какой-то любви к школе, которую я вижу у детей в Швейцарии или в Америке, нет. Мне кажется, в этом отношении надо кардинально менять дело.

Второе. Школу многие не любят из-за зубрежки, из-за того, что уроки не проходят увлекательно, а сводятся к запоминанию тех или иных фактов. Во многом это связано зачастую с неправильным преподнесением материала. Известно, что если вы что-то воспринимаете на слух из рассказа, то вы усваиваете 20–30% из услышанного. Если вам показали все это в виде изображения, когда вы не только слышите, но и видите глазами, запоминаемость повышается до 50%. А если вы все это воспринимаете в виде игры, подчиняетесь каким-то правилам, как во время игры, и сами приходите как бы в процессе игры к каким-то выводам, то степень усвоения повышается до 70%. И самый высокий процент знаний остается, если человек этому учит других, пропуская материал через себя.

Умение использовать все эти способы для того, чтобы человек понял и усвоил, крайне важно. Формальный подход, зубрежка, выученный урок, который ученик рассказывает близко к тексту учебника без собственного размышления над этим, без собственных слов, обозначающих эти понятия, недостаточно продуктивен. Ведь главное назначение обучения – это научить думать, научить содержательно обсуждать ту или иную ситуацию. На умение думать должна быть направлена школьная программа. И вопросы нужно задавать не такие, на которые можно ответить, прочтя ряд строк или даже страниц в учебнике словами учебника, а какие-то сквозные вопросы, когда из всего прочитанного, с привлечением раннее полученных знаний, «конструируется» нужный вывод.

В-третьих, в школе важно не просто выявить те или иные способности у каждого учащегося, но и по возможности развить их, особенно в тех случаях, когда эти способности характеризуются талантом человека. Здесь очень важна последовательность развития этой способности. Если человек с детских лет обнаруживает, например, музыкальные способности, то его уже с начальных классов определяют в музыкальную школу. По-видимому, для каждой способности существует определенный возраст, с которого целесообразно заняться специализированной подготовкой и развитием этой способности. Речь идет, например, о способности к математике, физике, химии, конструированию и проектированию или о способности в изучении языков, гуманитарных способностях, способностях организатора и т. д. На ранних стадиях развитие этих способностей могло бы осуществляться в соответствующих специализированных кружках при школе, затем в специализированных классах. В ряде случаев речь может идти и о переводе учащегося в специализированную школу, например в специализированную школу по изучению иностранных языков, физико-математическую школу и т. д.

Очень важно и вне школы создавать организации, которые бы развивали таланты ребенка в соответствующей сфере. Давно существуют балетные и музыкальные школы. Реже, и далеко не везде, встречаются технические школы, где ребята занимаются моделированием самолетов, судов, где развивается радиолюбительство. В современных условиях нужно создавать и сеть компьютерных школ, где талантливые дети могли бы совершенствоваться в компьютерной науке и практике.

Все более широкое распространение получает система олимпиад, где дети соревнуются в решении математических задач и т. д. Трудности элитных вузов заключаются в отборе действительно талантливых выпускников школ, имеющих склонности к соответствующим предметам. Здесь победители специализированных олимпиад, естественно, имеют преимущества.

...

Когда создавался Новосибирский университет в составе Сибирского отделения Академии наук, ученые – профессора университета столкнулись с тем, что знаний, которыми владели многие абитуриенты, не хватало для эффективного обучения вузовским предметам, например высшей математике. Поэтому с самого начала была предложена трехступенчатая система олимпиад в восточных районах страны. Они охватывали всю Сибирь и Дальний Восток, а также Казахстан и Среднюю Азию. Подготовленные научными работниками задачи в области математики, физики и химии рассылались в 7-е, 8-е, 9-е и 10-е классы всех школ этих регионов. Задачи располагались по степени сложности, каждой задаче присваивался свой балл. В первом заочном туре эти задачи писали соответствующие классы под руководством своих учителей. Несколько тысяч победителей, которые решили задачи с необходимым суммарным количеством баллов, приглашались в областные центры на зимние каникулы. Туда же направлялись с новым перечнем более сложных задач для второго тура около трехсот, в основном, молодых научных сотрудников институтов Сибирского отделения. Под их руководством состоялся второй очный тур. И примерно 1500 его победителей в летние каникулы приглашались в Новосибирский академгородок, жили в свободных студенческих общежитиях и в несколько этапов проходили тестирование, в результате которого определялись победители, всего около 300 человек. Одновременно этим ребятам ведущие ученые рассказывали о развитии различных научных направлений, проводили мастер-классы, организовывали посещение научных институтов. Эти 300 победителей приглашались в Новосибирскую физико-математическую школу-интернат при Новосибирском университете, где из них комплектовались 8-е, 9-е и 10-е классы. Здесь, как правило, проводили уроки уже научные сотрудники – доктора и кандидаты наук. Преподавание проводилось по углубленным программам, развивающим способности учащихся. Всех окончивших ВМШа, агитировались поступить в Новосибирский государственный университет, но они могли подать заявление в любой вуз страны, и в подавляющем большинстве поступали без проблем и в Московский и Ленинградский университеты, в Физтех, в Московское высшее техническое училище им. Н. Э. Баумана, Московский авиационный институт и другие ведущие вузы страны. Но все же больше двух третей из них оставалось учиться в Новосибирском университете. Между институтами Сибирского отделения, имеющими свою специализацию, факультеты и кафедры в Новосибирском университете, шла конкуренция за возможность пригласить к себе на факультет выпускников ФМШа, безусловно, обладающих высокими способностями к научному мышлению. Например, наш Институт экономики СО АН СССР взял на себя преподавание обществоведения в этой школе с креном в изучение экономики, с попыткой заинтересовать этих ребят экономико-математическими исследованиями. Я как директор института разрабатывал этот курс и несколько лет сам преподавал в ФМШа. Мы предоставили возможность учащимся этой школы выполнять свои упражнения и тренироваться на большом современном компьютере, который был установлен в экономико-математическом корпусе нашего института. В результате нам удавалось на экономический факультет завлекать до двадцати выпускников ФМШа, и эта группа была элитой нашего экономического факультета. Уровень профессиональной подготовки ФМШ по физике, математике был столь высок, что соответствующие оргкомитеты всесоюзных и международных олимпиад школьников запрещали им участвовать в этих олимпиадах, поскольку они, когда им разрешали участвовать, естественно, занимали первые места. Им запрещалось участвовать, как значилось в решениях этих оргкомитетов «как профессионалам», они уже не рассматривались как школьники.

Подобные системы по разным наукам, в том числе по техническим наукам и конструированию, нужно создавать повсеместно. При этом возможность специализации учащихся в средней школе должна быть разнообразной. Можно перейти учиться в специализированный класс, например, с высокой долей математических дисциплин в учебном процессе для тех, кто проявляет способности к математике. Другие люди перейдут в специализированные классы, где изучаются иностранные языки. Для особо одаренных детей, например по лингвистике, нужно создавать специализированные классы или даже специализированные школы, где выпускник хорошо бы знал, скажем, 3 иностранных языка, в том числе востребованные в наше время китайский, арабский, японский.

Четвертое. Школа имеет своим предназначением не только обучение ребят современным знаниям. Ее важнейшая задача – воспитание граждан своей страны – правовое воспитание, эстетическое, этическое, физкультурное. Школа должна прививать учащимся патриотические чувства. Учащийся должен осознано гордиться своей страной, хорошо зная ее трудную историю, литературу, выдающихся личностей. США, например, не могут похвастаться высоким качеством школьного образования, особенно по естественнонаучным дисциплинам, но патриотизм, преклонение перед законом, признание священности и незыблемости частной собственности она воспитывает у учащихся очень хорошо. На мой взгляд, наша школа во многом здесь уступает.

Очень важно также – и это одна из основных задач школы – воспитать здорового человека. Речь идет не только о систематических занятиях физкультурой в школе и привитии навыков движения, физических упражнений, обязательной утренней зарядки и т. п. Здоровье человека существенно зависит от питания, от правильного чередования работы и отдыха, умения расслабляться. Поэтому первостепенное значение имеет качество питания в школе, воспитание навыков расслабляться, умения закаливать организм и не болеть простудой, умения выдерживать повышенные нагрузки. Школьника нужно учить умению сосредоточиваться, а в нужный момент расслабиться, для чего нужно применять упражнения медитации. Школьникам также нужно привить хорошие знания о физиологии человека, его здоровье, о гигиене и безопасном поведении. Школьники должны систематически проходить врачебное обследование. Среди них нужно выделять группы риска по тем или иным серьезным заболеваниям с учетом их наследственности. С позиций здоровья целесообразно снизить учебные нагрузки на школьника, оставив ему больше времени для самостоятельной работы дома или в школе с продленным днем занятий.

Пятая и, пожалуй, самая главная проблема – качество школьного учителя и воспитателя. У нас учителя готовятся, как известно, в педагогических институтах, которые, естественно, по своему уровню уступают университетам. Было бы эффективнее направлять в школы в качестве учителей выпускников университетов, как это делается во всех странах и раньше делалось в России. Исторически профессия учителя не просто являлась одной из самых значимых в обществе. О роли учителя и сейчас много и хорошо говорят, но она была одной из самых престижных и, разумеется, высокооплачиваемых. Речь идет не просто об оценке важности этой профессии, но и о ее трудоемкости и многогранности задач, стоящих перед учителем не только как перед носителем знаний, который передает их ученикам, но и как воспитателем учеников.

В нашей стране, к сожалению, престиж учителя сильно упал. Даже выпускники провинциальных университетов не считают престижным прийти на работу школьным учителем. Для этой работы не созданы во многих случаях нормальные условия из-за низкого финансирования. В школе отсутствуют многие современные виды устройств, машин и оборудования, необходимого для обучения, например современные компьютерные сети, лингафонные кабинеты, химические, физические кабинеты, позволяющие осуществлять на их базе необходимые опыты. Школе нужны и биологические экспонаты, и кабинеты по истории, литературе, обществоведению, географии, и многое другое. Конечно, при каждой школе должен быть хорошо оснащенный спорткомплекс. Нам предстоит со временем осуществить новое крупное школьное строительство, при том такое строительство, чтобы вернуть школе былую славу элитной недвижимости в том или ином населенном пункте, которым можно гордиться, как в свое время гордились великолепными зданиями гимназий.

Зарплату учителя с учетом его квалификации и достигнутых результатов следовало бы поднять применительно к докризисному уровню зарплаты до следующих размеров: минимальный оклад школьного учителя должен быть в районе 20 тыс. рублей, а средний уровень зарплаты учителя должен хотя бы на 20–30% превышать среднюю зарплату промышленного рабочего, то есть быть на уровне примерно 30 тыс. рублей. Это позволит привлечь в состав учителей высококвалифицированных выпускников университетов, резко повысить долю мужчин в составе учительского корпуса и выровнять в этом отношении структуру учителей, сбалансировать учителей и по возрастному составу, повышая долю молодых, прошедших современную научную подготовку.

Все это, естественно, потребует, по-видимому, удвоения затрат на школу, что может быть осуществлено в течение ближайших пяти послекризисных лет.

Один из главных пунктов, на который хотелось бы обратить внимание, – это идея о том, что школа, ввиду ее особой значимости в развитии общества, должна стать объектом всенародного внимания и заботы. На показательные уроки в школе нужно привлекать всех знаменитых людей этого города и района, и они должны считать честью для себя занятия с детьми. Они должны приглашать школьников на свои предприятия и в учреждения, показывать им все интересное, беседовать с ними о жизни, о событиях в стране. Этому нужно отводить хотя бы 1 день в неделю.

...

Я давно считал, что каждый взрослый человек нашей страны должен внести какой-то вклад в развитие школы. Когда я был директором института в Сибирском академгородке, то взялся за курирование школы, покупал для нее литературу, выписывал нужные ей журналы. Наш институт делал ремонт и материально помогал школе, мы выделяли своих лучших сотрудников для ведения некоторых уроков и т. д. Это было еще при советской власти, в 1960-е, 1970-е и 1980-е гг. И тогда меня поражала бедность и бесправие нашей школы – они не могли купить даже занавески, выписать журналы для пионервожатых и т. д. Позднее, когда я стал ректором Академии народного хозяйства (в 1990-е гг. и в начале 2000-х гг.), то разместил на арендованных Академией площадях небольшую экспериментальную частную школу с относительно низкой платой за обучение, но с очень квалифицированным и относительно высокооплачиваемым составом преподавателей, пытающихся реализовать идею о том, что нет неспособных учеников, просто каждый ученик способен в разных областях и надо эту способность выявить и развивать. И меня как ректора, естественно, приглашали на школьные праздники и однажды попросили 1 сентября даже выступить перед учениками. Я никогда так не волновался перед своим выступлением, как в этот раз и очень долго не мог продумать, что можно сказать детям в этот светлый школьный праздник и как это сказать доходчиво. Мне пришла в голову, может быть, парадоксальная мысль. Я задался вопросом, а что оправдывает наше взрослое существование на Земле, какова наша миссия, ради чего мы живем, работаем, существуем? И я пришел к такой простой идее: мы имеем право на существование, потому что закладываем фундамент будущего и главный наш вклад – это воспитание детей. Как мы их воспитаем, таково и будет будущее нашей страны и мира. Если с этой точки зрения взглянуть на школу, то трудно переоценить ее значимость в нашей жизни.

В последнее время обсуждается национальная образовательная инициатива «Наша новая школа», предложенная президентом России Д. А. Медведевым в его послании Федеральному собранию в ноябре 2008 г. После цикла общественных обсуждений Минобрнауки подготовило проект постановления правительства по пяти основным направлениям обновления школы, в том числе поддержке талантливой молодежи, современной школьной инфраструктуре, сохранении здоровья детей и кадровом потенциале системы образования. Причем последнему направлению придается главенствующая роль.

Надо также заметить, что правительство начало работать в направлении повышения зарплаты учителей, руководствуясь принципом «учителя будут зарабатывать, а не получать». К началу 2009 г. на эту новую систему оплаты труда перешли образовательные учреждения тридцати регионов страны. В Новосибирской области, например, с начала 2008 г. уже все школы были переведены на эту систему, и в результате средняя зарплата учителей региона выросла с 6,6 тысяч до 12,7 тыс. рублей. При этом возросла дифференциация оплаты труда в зависимости от его качества и результатов. Намного увеличилось количество учителей, получающих зарплату от 15 до 20 тыс. рублей. Еще больше увеличилась зарплата в последние три года в Красноярском крае, где тоже была введена новая система оплаты. Средняя зарплата учителей в сравнении с 2006 г. здесь увеличилась в 2,4 раза.

Подводя итог разделу о школьном образовании, можно сказать – движение по проведению школьной реформы началось, его нужно углублять и развивать.

Перемены грядут и в системе высшего образования . Передовые страны встали на путь массового высшего образования. Само высшее образование все больше превращается в главный сектор глобального развития страны. В США 35–40% после школьного образования продолжают учиться. В Европейском Союзе большинство стран приблизилось или перешло здесь 50-процентный барьер. В то время как в США 45% студентов посещают двухлетние колледжи, в Европе большинство студентов учится по 3–4-летним программам бакалавра.

В России за последние 15 лет численность студентов на 10 тыс. населения увеличилась втрое со 178 в 1993 г. до – 517. В 4 раза выросла численность государственных и негосударственных вузов с 748 до 2039, а их филиалов со 123 до 1407. Из всего количества студентов 7,6 млн человек на бюджетной основе обучается 3,2 млн человек, а большая часть обучается на платной основе в государственных вузах около 3,1 млн человек и в негосударственных вузах – 1,3 млн человек. Таким образом, на платной основе в настоящее время обучается 57% студентов. Немногим больше половины – 55% студентов обучаются в головных вузах, а остальная часть в филиалах.

Кроме того, началась работа по выделению из огромного числа вузов 20–25 – общенациональных и 75–80 – системообразующих, в то время как остальные более 1900 вузов на сегодняшний день будут отнесены к менее приоритетным с точки зрения государственной поддержки. Эти ключевые вузы, выделенные по высоким национальным и международным критериям, постепенно будут преобразовываться в крупные научно-образовательные комплексы, прежде всего на базе создаваемых университетов, которые призваны решать задачи социально-экономического развития регионов или крупных отраслей.

Крупной проблемой развития вуза в России является разбалансированность потребности в специалистах и их предложений. Вузовский рынок труда в нашей экономике сформировался стихийно, и наибольшее число студентов стало готовиться по двум группам укрупненных специальностей – экономика и управление и гуманитарные науки. По первому направлению обучается 34% всех студентов, по второму – более 19, а всего – 53%. В то же время по всем остальным, прежде всего многочисленным естественнонаучным и особенно по техническим специальностям число студентов составляет менее половины. Поэтому намечается перераспределение государственных средств в вузах с учетом потребностей народного хозяйства.

Рассматривается предложение о введении государственных именных финансовых обязательств (ГИФО). И финансирование вузов будет поставлено в зависимость от его востребованности у абитуриентов и от качества сформированного вузом контингента студентов. Дело в том, что размеры ГИФО напрямую будут связаны с результатами аттестации выпускника. Многие возражают против скоропалительного введения ГИФО, боясь, что в худшем положении здесь окажутся технические вузы, поскольку спрос на ряд технических профессий у абитуриентов относительно низок, и в эти вузы придет контингент с низкими ГИФО.

Из крупных проблем в центре внимания находится также проблема перехода высшего образования на двухступенчатую систему «бакалавр» и «магистр» в соответствии с Болонским соглашением.

Рассмотрим подробнее отдельные вопросы реформирования высшего образования. Использование Единого государственного экзамена (ЕГЭ), на наш взгляд, является шагом в правильном направлении при приеме в вузы в общем случае. Однако ЕГЭ недостаточен для приема в элитные вузы, куда должна поступать талантливая молодежь по данному направлению. Поэтому элитным вузам нужно дать право специального отбора по своим критериям студентов, используя при этом и свои подготовительные школы и специализированные школы по своему направлению. На эту мысль меня натолкнуло сопоставление результатов ЕГЭ по физике и математике с результатами экзаменационных сессий у студентов элитного вуза. По итогам студенческих экзаменов не видно сколько-нибудь заметного преимущества тех, кто имел высокий ЕГЭ, ибо экзамен ЕГЭ не нацелен на отбор относительно небольшого числа талантливых людей в этой области. Критерии здесь более общие, связанные с общим знанием этого предмета.

Обращает на себя внимание огромная разница по уровню образованию в разных вузах. Помню, когда я еще работал в Сибирском отделении в советское время, математическое отделение Академии наук при участии Института математики СО АН провело экзамен в одно время всех студентов 5-го курса математических факультетов в университетах страны. Если мне память не изменяет, то из 20 возможных баллов при решении всех задач, расположенных в порядке возрастания их сложности, московские, ленинградские и новосибирские факультеты университетов написали работы на 17–18 баллов, а большинство других математических факультетов университетов – на 2–3 балла. Столь фантастический разрыв математических знаний студентов вполне объясним. Если на мехмате Новосибирского университета работало более 10 академиков и членов-корреспондентов и почти сотня профессоров, то на таком же по численности факультете какого-нибудь периферийного университета зачастую не было ни одного профессора, и работали только доценты. Естественно, там не проводилось творческих семинаров, которые вели академик С. Соболев или академик А. Мальцев, и уровень изучения предметов был совершенно другой, чем, скажем, в Московском университете.

Большинство новых вузов сформировалось в период 1992–2000 гг., когда был ослаблен контроль за качеством высшего образования, не были разработаны высокие критерии качества высшего образования, легко организовывались десятки и сотни филиалов. Во многом все это делалось на платной основе ради заработка, а отнюдь не ради высокого образовательного уровня. Сейчас в связи с сокращением контингента, который направляется в вуз в связи с изменением возрастной структуры населения, самое время в разы сократить число вузов страны, предъявив высокие требования и сконцентрировав образование там, где для этого есть действительно квалифицированные кадры, способные обучать на современном уровне.

Очень хороша идея сформировать исследовательские университеты, и там, где это возможно, по примеру Физтеха и Новосибирского университета, который существует фактически при Академическом научном центре, также органически связывать научно-исследовательские организации с высшими учебными заведениями, организуя кафедры вузов при профильных исследовательских учреждениях, направляя туда студентов на стажировку и обучение после 2-го или 3-го курса. Очень странно, что, например, в области здравоохранения ведущие научно-исследовательские центра страны, такие как Онкологический центр в Москве или Центр сердечно-сосудистой хирургии, отделены от вузов и не принимают активного непосредственного участия в подготовке соответствующих кадров, хотя все передовые технологии и все передовые научные знания сосредоточены именно в этих центрах.

Участие в чтении лекций отдельных ученых из того или иного исследовательского института совершенно недостаточно для связи науки с образованием. Ответственность за образование должна, в том числе, лежать на научном учреждении соответствующего профиля, которое должно органически заниматься на уровне своего руководства и системой обучения кадров по своей специализации. Именно так был создан знаменитый Физико-технический институт, и уровень подготовки там кадров по важнейшим современным направлениям физики, химии и других наук был непревзойденным, подготовка осуществлялась на высочайшем уровне.

Обращает на себя внимание крайне низкая оплата в вузах страны. Надо распространить на вузы оплату, которая недавно была введена в Академии наук страны, где средняя заработная плата научных сотрудников существенно превзошла уровень в тысячу долларов. На таком же уровне должна быть зарплата профессоров и доцентов после их аттестации с предъявлением высоких требований. Только тогда можно добиться в вузы притока молодых. Пока же средний возраст профессоров в вузах 57 лет, а преподавателей – 45 лет. Прослойка молодых способных ученых и преподавателей в вузе крайне низка, совершенно не соответствует потребностям и качество аспирантской подготовки. Ее никак нельзя сравнить, например, с аспирантской подготовкой в университетах Англии, где 4 года обучения в аспирантуре и подготовка диссертации на соискание степени PhD действительно носит разносторонний научный характер и дает аспиранту обширные научные и педагогические знания для последующей работы.

Многие выражают сомнения в целесообразности двухступенчатого обучения в наших вузах, настаивая на сохранении одноступенчатого образования с выпуском «специалиста». Дело в том, что таланты по стране, по-видимому, распределены более или менее равномерно в процентах к численности населения. Человек, живущий на Дальнем Востоке, обладающий математическими способностями, по финансовым соображениям попросту не может поступить в Новосибирский, Московский или Ленинградский университеты по математике и вынужден поступать в свой Дальневосточный университет, который, естественно, не может подготовить и никогда не готовил математика высшего класса, на которого этот человек по своему таланту мог бы претендовать. Окончив бакалавриат, этот талантливый человек может показать незаурядные знания и быть рекомендован Дальневосточным университетом для магистратуры в одном из ведущих университетов страны, и талант не пропадет. Именно это обстоятельство делает крайне важной двухступенчатую систему, но только в случае действительного перелива самых способных кадров для обучения в магистратуре ведущих вузов страны.

К тому же человек после школьной скамьи поступая в вуз, еще не осознает по-настоящему свою будущую специальность, у него нет для этого жизненного опыта, и он просто еще не знает себя. Учась на бакалавра, он постепенно с каждым годом понимает, какую специальность ему надо выбрать, и бакалавриат, как правило, предоставляет целый веер возможностей после получения «бакалавра» выбрать специальность для поступления в магистратуру. Можно было бы привести и другие аргументы в пользу этого разделения.

Качество высшего образования в России пока относительно невысоко. На долю России, в частности, приходится только 3% от общего количества иностранных студентов. Между тем у нас образование даже при значительном улучшении финансирования будет стоить дешевле, чем в ряде западных стран при достаточно высоком уровне образования, во всяком случае, в элитных вузах. И мы могли бы стать привлекательными для притока иностранцев, особенно из развивающихся стран, на обучение к нам. Не будем говорить о США и Англии, которые сосредоточивают по 20 и более процентов всех иностранных студентов в мире, но возьмем Германию и Францию, где учится почти по 10% иностранных студентов от их общемирового количества. Россия тоже могла бы претендовать на такую долю, а может быть, и более высокую.

В заключение еще раз о финансировании вузов. В России это финансирование минимально. Когда бываешь в университетах США или Европы, просто становится страшно. Какой-то сотый по значимости университет США, например Мерилэндский университет-Колледж парк, где мне приходилось быть визит-профессором в летние месяцы, имеет 137 зданий и годовой бюджет почти в миллиард долларов. Нормальный американский университет имеет минимум 15–20 тыс. студентов и огромную концентрацию научных кадров, оборудования, земли, имущества и т. д. Подавляющее большинство российских университетов – это всего несколько зданий с мизерным бюджетом в десятки миллионов долларов и лишь несколько российских вузов типа МГУ имеют бюджет в несколько сот миллионов. А ведь годовой бюджет Гарварда, например, составляет 7,5 млрд, в то время как в нем всего 15 тыс. студентов, намного меньше, чем в Московском университете. Разница в финансировании не в разы, а на порядки. На Западе на подготовку 1 студента расходуется в 3–4 разе больше, чем на подготовку школьника, а в России только на 20–30% выше. Что это за высшее образование? Фактически – это продолжение среднего образования.

На преподавателей падает огромная нагрузка, кроме преподавания 90% их ничем больше не занимается. Только 10% преподавателей вузов занимаются исследованиями. Спрашивается, что преподают эти 90%? Транслируют готовые учебники. Нужны коренные изменения в высшем образовании. Значительное укрупнение университетов, высокие требования к ним, обязательные занятия преподавателей исследовательскими работами.

Нужно перестраивать и сами методы обучения, резко сократить число часов аудиторной работы, сделать ставку на самостоятельную работу студентов, в том числе и в библиотеке, а также небольшими группами, широко ввести компьютерное обучение, сделать преобладающими активные методы обучения. Ведь задача заключается не только в том, чтобы передать знания, но и в том, чтобы научить эти знания применять на практике, в определенной мере научить навыкам работы по той специальности, которую студент избрал. Но и этого мало – надо научить студентов самостоятельно «добывать» знания, а для этого – работать с книгой, с сайтами в Интернете.

По мере научно-технического и социального прогресса, усложнения производства и общества возникают работы, для качественного выполнения которых нужны столь обширные и глубокие знания, какие трудно получить в процессе высшего образования, и нужен длительный, иногда многолетний специальный опыт и наработанные навыки. В этом случае задача решается в сфере дополнительного поствысшего образования, куда по отдельным специальностям отбирают кандидатов с нужным опытом работы.

С некоторой условностью можно выделить три направления такого дополнительного поствысшего образования.

Во-первых, это нужно для воспитания научных работников и преподавателей вуза высшего качества, имеющих профессиональную ученую степень доктора наук – PhD по западному образцу. Для этого лучших выпускников магистратуры по соответствующей специальности, иногда – с необходимым успешным опытом работы по специальности, отбирают в аспирантуру. Там обычно в течение четырех лет эти специалисты углубленно изучают выбранную область науки, овладевают опытом и навыками научно-исследовательской или преподавательской работы. Их знания, естественно, проверяются в виде зачетов и экзаменов. Всю работу аспирант-соискатель ведет под руководством выделенного профессора – знатока этой области.

Во время довольно напряженного обучения в аспирантуре соискатели готовят аттестационную работу как итог углубленного исследования, по которой можно судить о теоретических знаниях, о знании литературы по предмету и умению ее обобщить, об умении разработать экспериментальную часть работы. Эта работа защищается на ученом совете перед коллективом ученых и, в случае успешности, соискатель удостаивается степени PhD. Эта степень, особенно полученная в авторитетном престижном университете, открывает перед докторантом двери для занятия соответствующих научных или преподавательских должностей.

Во-вторых, есть специальности (и со временем их становится все больше), для получения которых высшего образования мало. Настоящая специализация здесь часто требует наличия базового высшего образования и включает не только изучения целого ряда научных дисциплин, но и практической работы под руководством опытного специалиста. Обычно это относится к особо значимым специальностям, например врача или юриста. Чтобы получить специальность врача по определенному направлению после 5–6 летнего двухступенчатого специализированного образования соискатель углубленно изучает выбранную врачебную специальность и в ходе 1–2-годовой стажировки, например, в клинике под опытным руководством овладевают практическими навыками. И только после того, как сообщество врачей-специалистов убедится в достаточности знаний и навыков кандидата, – он может получить статус врача.

Приведу более близкий мне пример. В крупной фирме, с объемом продаж в 100 и более миллионов долларов на должности финансовый директор или главный бухгалтер в ряде стран (в США или Англии, например) должны быть специалисты-финансисты, которые после получения двухступенчатого высшего финансового образования получили профессиональную степень СРА (в США) – Certifiсate of Public Ac count ing. Для этого надо учиться 2–3–4 года, сдать до 18 экзаменов по разным видам Accounting’а, налогообложению и др. и итоговые экзамены. Чтобы получить эту степень, кроме того, нужно не менее 3 лет проработать на определенных финансовых должностях. Такую же степень СРА должны иметь ответственные аудиторы, налоговики, определенные работники банков, так что придя в серьезную компанию с проверкой, им важно иметь дело с такими же профессионалами. К сожалению, в нашей стране такой практики пока нет, и не случайно уровень финансовой работы, по высоким западным критериям, обычно достаточно низок. Да и проверяющие инстанции часто имеют в своем составе отставных военных и тому подобные кадры невысокого профессионального уровня.

В-третьих, огромный сферой дополнительного поствысшего образования является бизнес-образование, в первую очередь по программам МВА (Master of business administration) – квалификационной степени для менеджеров. Наличие этой степени в сочетании с опытом управленческой деятельности часто является условием занятия определенных должностей в иерархии управления. Для топ-менеджера в последние десятилетия продвинутые бизнес-школы ввели высшую степень управленческого мастерства – Doctor of business administration (DBA).

Для подготовки специалистов высшего уровня в ходе дополнительного поствысшего образования применяются новые методы обучения. Они направлены не только на приобретение слушателями дополнительных, притом обычно углубленных знаний в более узкой выбранной области, но и на обучение самостоятельно овладевать новыми знаниями.

Самое же главное – воспитание у слушателей умения применять знания к решению конкретных задач, эффективно использовать их в практической деятельности. И это, пожалуй, самое трудное.

Для практической направленности знаний в поствысшем образовании используют анализ ситуаций, специализированные игры, компьютерные тренажеры, практическую тренировку, изучение и овладение лучшим опытом и навыками. Выполнение этой ключевой задачи требует нового мышления, системности, концентрации, умение выделить главное. Огромное значение имеет умение слушателя работать над собой, самоусовершенствоваться, перенимать и претворять самое лучшее.

Все это может быть достигнуто при наличии способности и трудолюбии слушателя с хорошим высшим образованием в сочетании с опытом и знаниями его наставника. Индивидуальный подход, творческий тандем строгого бескомпромиссного наставника, Учителя с большой буквы и подающего надежды ответственного ученика – залог успеха.

Предотвратить повышение смертности – следствие кризиса и депрессии, добиться ее радикального сокращения за счет перехода к программно-целевому управлению в здравоохранении

Самое худшее в социально-экономической системе нашей страны – состояние здоровья населения, высочайшая смертность и инвалидность, состояние здравоохранения. Если по уровню экономического развития (ВВП на душу населения) и реальных доходов населения среди всех стран мира (более 200 стран) Россия занимает 55-е место, по образованию – даже 30-е, то по продолжительности жизни и уровню смертности – 105-е, в том числе мужчин – 140-е, по здравоохранению – 130-е. Если по экономическим показателям и уровню реальных доходов наша страна вплотную подошла к границе развитых стран, а по образованию – не уступает отдельным развитым странам, то по показателям здоровья и состоянию здравоохранения мы уступаем большинству развивающихся стран, отстающих от нас по уровню развития, и находимся среди группы слаборазвитых, бедных стран. Даже в Индии, чей уровень экономического развития в 5 раз ниже, чем в России, средняя продолжительность жизни мужчин выше показателей нашей страны, а смертность ниже.

Из всех стран мира и абсолютно и относительно в России идет самый высокий процесс депопуляции населения, то есть его вымирания, когда смертность превышает рождаемость на 363,5 тыс. человек, или 2,6 на 1000 человек (2008 г.).

Если взять повозрастные показатели смертности в развитых странах Европы и приложить их к структуре населения России, то в 2008 г. у нас умерло бы не 2081 тыс. человек, а менее 1200 тыс. человек, то есть почти на 900 тыс. меньше. Соответственно в трудоспособном возрасте смертность бы уменьшилась с 700 тыс. чел. (треть умерших) до 120 тыс. человек (10% умерших), то есть на 580 тыс. человек. При этом почти вдвое (при одинаковой методике расчетов) сократилась бы детская смертность – до 1 года и до 5 лет. Соответственно, инвалидность (в год ее получает 1,1 млн человек, а всего их 13 млн человек) снизилась бы в 3,5 раза (до 350 тыс. человек), в том числе в трудоспособном возрасте с 400 до менее 100 тыс. человек, то есть на 300 тыс. человек.

Средняя продолжительность жизни в развитых странах составляет 78–82 года, а в России 67,5 лет, в том числе мужчин 74–78 лет и 62 года. Только в России из всех стран мира мужчины живут на 12 лет меньше женщин, а в трудоспособных возрастах в расчете на 1 тыс. населения их умирает в 4 раза больше, чем женщин.

При таком же сравнении с развивающимися странами со сходным уровнем экономического развития и реальных доходов населения смертность в России могла бы сократиться на 400 тыс. человек, прежде всего, за счет трудоспособных возрастов.

В расчете на 100 тыс. населения в России, по сравнению с Францией, чье здравоохранение признано ВОЗ лучшим, умирает от инфаркта в 6,5 раза больше, от инсульта – в 5,9 раза больше, от травм и внешних причин – в 5 раз больше (сравнение с Германией), от рака умирают на 20–30 лет раньше (умирают более молодые).

Положение со здоровьем в России – катастрофическое. Три года назад оно было еще хуже, но с 2005 г. смертность на 1000 чел. населения снизилась с 16,1 до 14,7, а детская смертность (до 1 года на 1000 родившихся) с 11,0 до 8,5. Чтобы коренным образом изменить ситуацию, предлагается перейти на программно-целевое управление сокращением смертности и инвалидности, что позволит за 3–5 лет сократить смертность от инфарктов и инсультов минимум вдвое, от травм и внешних причин – в 1,5 раза, от рака – на четверть, обеспечив здесь продление жизни больных на 10 лет. При этом по трудоспособным нужно добиться намного большего снижения смертности, например по инфарктам и инсультам – втрое. С этой целью необходимо:

1. Узкими коллективами специалистов, используя методические наработки Академии народного хозяйства, разработать 3–5-летние программы борьбы с причинами смертности по ее видам: антиинфарктную, антиинсультную, антираковую, против травм, против автоаварий, по сокращению детской и материнской смертности, антиалкогольной, антиникотиновой и, возможно, некоторые другие. Это охватывает более 90% случаев смертности. Программы – это перечень приоритетных мероприятий, осуществление которых в наибольшей мере скажется на снижении смертности, с задачами, показателями, которые надо достичь, конкретными шагами, объемами необходимых ресурсов, в том числе финансовых. Такие мероприятия в разработках АНХ и, конечно, в Минсоцздравоохранения и в ряде институтов и медицинских центрах имеются, но они требуют доработки, экспертизы специалистов. 2. Назначить головные научно-клинические медицинские центры руководителями (по их профилю) соответствующих программ с передачей им всех необходимых функций по реализации программ, подкрепленных выделяемыми финансовыми ресурсами. При этом определяется руководитель программы (как в свое время были назначены на атомный проект – И. В. Курчатов, на космический проект – С. П. Королев) с персональной ответственностью за результат поэтапного снижения смертности и инвалидности по своему направлению и коллегия из ведущих специалистов. В правительстве на высоком уровне назначается куратор этой программы, обеспечивающий необходимую административную поддержку и тоже несущий высокую персональную ответственность за конечный результат.

3. Финансовые ресурсы, направляемые по всем линиям на здравоохранение (более 1,5 трлн рублей), в необходимой мере перераспределяются по целевым программам и привлекаются дополнительные частные средства. Федеральные средства на здравоохранение, прежде всего из нацпроекта, выделяются в распоряжение руководителей программ по направлениям. К ним присоединяются при проведении целевых мероприятий по регионам – средства из бюджетов субъектов федераций, муниципалитетов, средства медстрахования и выручка отдельных медучреждений, которые при активном участии в программах получают дополнительные средства. Часть средств могли бы под гарантии государства привлекаться из Мирового и Европейского банков.

Мировой опыт программно-целевого подхода, начатого Р. Макнамарой в Министерстве обороны США, показал, что такой подход требует существенно меньших ассигнований для достижения цели в сравнение с размазыванием средств по организациям, не привязанным жестко к конечным целям.

Глава V Чему учит нас современный кризис

Возникает вопрос – почему глобальный финансово-экономический кризис ударил Россию в каком-то смысле сильнее, чем многие другие развивающиеся страны?

Ответ на поставленный вопрос: потому что в финансово-экономической системе России были определенные слабости, которые этот кризис высветил.

Проанализируем эти слабости и попытаемся извлечь уроки на будущее.

Необходимость формирования фондов «длинных» денег

Первая слабость нашей финансово-экономической системы – превалирование в ней «коротких» денег и фактическое отсутствие в рыночных фондах «длинных» денег. Наш рынок акций так сильно обвалился, прежде всего, из-за того, что в эти акции были вложены во многом «короткие», то есть спекулятивные деньги, которые в первую очередь изымаются в случае тех или других неблагоприятных процессов. И весьма острое и тяжелое обострение проблем ликвидности наших банков, инвестиционных компаний тоже связано с тем, что в них преобладают «короткие» деньги. И когда на «короткие» деньги приобретаются активы, для которых требуются «длинные» деньги, например недвижимость и земля, то заминка с ликвидностью достаточно быстро приводит к неплатежеспособности этих организаций, поскольку они не смогут в короткий срок реализовать недвижимость, землю, другие «длинные» активы.

В других странах, в отличие от России, существует целая система рыночных фондов «длинных» денег. Это – негосударственные фонды накопительных пенсий с триллионами долларов, «длинные» деньги страховых обществ, полученных, прежде всего, за массовое страхование жизни. К таким фондам относятся также паевые (по нашей терминологии) фонды, которые в западных странах существуют уже десятки лет и накопили огромные средства. Наконец, в самих западных банках довольно высокая доля «длинных» денег. И определенная часть этих «длинных» денег направляется на приобретение ценных бумаг, в том числе акций, которые во многом обеспечивают их стабильность, меньшую вoлатильность.

В России практически нет рыночных фондов «длинных» денег. Есть небольшой фонд накопительных пенсий, образованный за счет отчислений с предприятий (около 10 млрд долларов), есть негосударственные добровольные накопительные пенсионные фонды – тоже около 10 млрд долларов. Страховая система России совершенно не развита и ее активы составляют менее 40 млрд долларов. Паевые фонды стали развиваться недавно, в них накоплено около 20 млрд долларов. В пассивах наших банков только около 4% «длинных» денег, да и то в подавляющей части трехлетних.

Так что при приведенных выше масштабах фондового рынка России столь мизерные суммы «длинных» денег вряд ли могут стать стабилизирующим началом этого рынка. Проблема «длинных» денег в России недооценена. И это – коренная слабость нашей экономики. Отсюда и трудности с формированием инвестиций, для чего нужны «длинные» деньги. Нам надо было бы увеличить крайне низкую норму инвестиций – их долю в ВВП, которая у нас даже ниже, чем средняя норма инвестиций развитых стран: у нас эта норма составляет 20%, а в развитых странах в среднем 21%. Но развитые страны увеличивают ВВП в год на 2,5–3%, имеют развитую инфраструктуру, обновленные основные фонды, особенно машины и оборудование, и им этой нормы инвестиций хватает на все вложения – и на обновление фондов, и на инфраструктуру, и на прирост фондов для обеспечения экономического роста, и на жилищное и социальное строительство. А нам 20% совершенно не хватает ни на инфраструктуру, которая крайне отстала, ни на обновление фондов, которые до предела устарели, ни на качественное экономическое развитие, ни на приемлемый размер жилищного и социального развития.

Без «длинных» денег – основы инвестиций, основы стабильности финансовой и банковской систем у страны не может быть благоприятного, эффективного будущего. Поэтому первый урок, который со всей очевидностью высветил нынешний кризис, России нужно незамедлительно, как можно быстрее создать рыночные фонды «длинных» сбереженных денег. Этот вывод со всей очевидностью можно было сделать и после кризиса 1998 г., который еще больше обвалил наш фондовый рынок, и отдельные страны СНГ такие выводы сделали. Казахстан, например, с 1997 г. ввел накопительную пенсионную систему, и за прошедшие 11 лет уже образован достаточно весомый фонд накопительных пенсий, из которого черпаются инвестиции. И во многом благодаря этому норма инвестиций в Казахстане составляют не 20% как в России, а около 30%, и Казахстан имеет существенно более высокий потенциал будущего роста за счет внутренних факторов, чего не скажешь о России. Если бы Россия в 1997 г. сделала бы то же самое, что и Казахстан, сегодня у нас был бы накопленный пенсионный фонд в размере, примерно, 150 млрд долларов, из которого значительная часть могла бы пойти на инвестиции. Это резко бы укрепило фондовый рынок, и он бы избежал столь сокрушительного обвала.

Радикальное сокращение инфляции

Другая наша слабость – высокий уровень инфляции. За 10 лет, прошедших после кризиса 1998 г., Россия так и не смогла прийти к нормальной для рыночных стран инфляции, которая в развитых странах обычно составляет 1–3% в год, а в развивающихся странах до кризиса она держалась многие годы на уровне 3–5%. У нас же инфляция зашкаливает за 10% в год и поэтому по отношению к ценам на товары идет систематическое обесценение рубля, не может серьезно развиваться ипотека из-за высокой процентной ставки при инфляции, не выгоден инвестиционный кредит опять-таки из-за дороговизны денег. И поэтому происходит недофинансирование реального сектора, снижаются реальные доходы отдельных слоев населения, у которых не происходит систематического повышения доходов, индексации при инфляции. Недостаток кредитных и других средств для финансирования экономического роста, прежде всего, инвестиционных средств, вынуждает наши банки, предприятия и организации много занимать у иностранных инвесторов, увеличивая внешний долг России.

Таким образом, инфляция является тормозом нашего социально-экономического развития, деформирует это развитие, вносит диспропорции и делает уязвимой нашу финансовую систему. Я говорил выше, что, по всей вероятности, выход из современного финансово-экономического кризиса будет тяжелым, затяжным, что, по всей вероятности, кризис перейдет в депрессию, стагнацию. В условиях повышенной инфляции России грозит большая беда – послекризисная стагфляция, крайне негативный процесс, когда при стагнации производства имеет место достаточно высокая инфляция, рост безработицы, и поэтому подъем экономики сильно затруднен.

Высокая инфляция в России, не поддающаяся пока сокращению, несмотря на усилия и Центрального банка и Министерства финансов, не может считаться случайностью. По-видимому, есть какие-то органические недостатки в нашей социально-экономической системе, которые порождают столь высокую инфляцию.

Главной причиной инфляции современной России является быстрый рост бюджетных расходов. Если взять весь консолидированный государственный бюджет вместе с внебюджетными государственными фондами, – а это без малого 40% всего ВВП, то в последние четыре года наблюдается такой рост денежных расходов: 2005 г. – 46,1%, 2006 г. – 22,8%, 2007 г. – 35,9% и 2008 г. (данные за январь–август) – 31,5%, а валовой продукт по физическому объему в эти годы увеличивался в 6 раз меньше: в 2005 г. – на 6,2%, в 2006 г. – на 6,7%, в 2007 г. – на 8,1% и в 2008 г. – 5,6%. Столь огромное превышение роста денежных расходов бюджета над движением реального сектора неизбежно порождает высокую инфляцию. За эти четыре года в номинальном выражении консолидированный бюджет вырос в 3,2 раза, а валовой внутренний продукт примерно на 30%.

В чем причина столь большого роста бюджетных расходов в условиях, когда каждый понимает, что этот рост прямо ведет к инфляции? Причина – в необходимости увеличивать социальные расходы за счет государственного бюджета и внебюджетных фондов. Увеличение этих социальных расходов, если у государства есть возможности для этого, является самой неотложной задачей.

Дело в том, что наше государство уже в рыночных условиях сохранило за собой многие функции социалистического государства. Оно взяло на себя выплату пенсий и пособий, дотации на жилье и коммунальные услуги, за использование которых население платит намного ниже рыночной цены, расходы на лечение для подавляющей части населения и др. У государства в рыночных условиях, когда значительную часть прибыли нужно оставлять предприятиям и организациям для их воспроизводства, нет возможности на достойном или даже приемлемом для страны уровне обеспечивать эти расходы, – сумма налогов не обеспечивает этого. Поэтому в России самые низкие в мире пенсии по отношению к заработной плате, о чем выше с цифрами на руках неоднократно говорилось. У государства нет средств обеспечить нормальную комфортность жилья и достойный уровень коммунальных услуг, несмотря на всего его старания. В России, как известно, одна из самых худших в мире систем здравоохранения (позорное 130-е место среди стран мира по оценке Всемирной организации здравоохранения), один из самых высоких в мире коэффициентов смертности, один из самых низких показателей ожидаемой продолжительности жизни (Россия не входит в первые 100 стран мира по этому показателю), а по мужчинам имеет среднюю продолжительность жизни хуже Индии (130-е место в международном рейтинге), где уровень экономического развития впятеро ниже, чем в России.

Любое руководство страны не может смириться с этими фактами, знает их и старается увеличить, по возможности, бюджетные расходы, чтобы как-то сгладить, улучшить положение. И это настрой не только руководства, но и законодателей, всего населения, которые требуют и ходят с протянутой рукой к государству – дайте больше денег на пенсии, расширьте список бесплатных лекарств, бесплатных медицинских услуг, не повышайте тарифы за электроэнергию, тепло, воду для населения, заморозьте квартплату. И это все понятно и легко объяснимо. Все дело в неправильном внерыночном устройстве нашей социальной системы, в ее прямой и очень сильной зависимости от расходов бюджета. При такой системе вряд ли мы когда-нибудь сможем прийти к нормальной для рынка инфляции. И кризис все это высветил, как мне кажется, опять-таки со всей очевидностью.

Так что второй урок: нам нужно радикально сократить инфляцию, сделать все от нас зависящее для преодоления наступившей стагфляции. Для этого в принципиальном плане нужно продумать, как изменить социальную систему в России так, чтобы она не стимулировала инфляционный рост.

Решить задачи по диверсификации общественного производства и экспорта

Третья слабость России – крайне сильная зависимость социально-экономического развития, государственного бюджета от уровня и динамики цен на нефть и газ или, в более общем случае, от экспортных цен на топливные, сырьевые ресурсы, полуфабрикаты и материалы, составляющие около 90% российского экспорта. Как уже говорилось, по крайней мере наполовину наш экономический рост был связан в 2003–2008 гг. с повышением цен, прежде всего, на нефть и газ. Из среднего прироста валового внутреннего продукта в размере 7% в эти годы 3,5–4% прироста приходились на этот фактор. Половина доходов федерального бюджета составляли налоговые и таможенные поступления за экспорт нефти и газа. Таким образом, экспорт стал главной движущей силой социально-экономического развития России в последние годы.

Такая зависимость имеет и обратную сторону, когда цены на нефть и газ перестанут расти или, не дай Бог, начнут сокращаться, то экспорт станет, напротив, главным тормозом развития России. И такое время, увы, наступило. Почти все развитые страны, может, за исключением Норвегии и Канады из общего числа 30 стран, выиграли, причем очень сильно, от снижения цен на нефть и газ. А Россия, напротив, сильно проигрывает.

Есть крылатое выражение о том, что наша страна «посажена на нефтегазовую иглу». Как освободиться от этой зависимости сродни наркологической или алкогольной? Для этого путь один – диверсификация экономики и экспорта. За десятилетие, прошедшее после кризиса с 1998 г., в России практически ничего не было сделано для реальной диверсификации производства и экспорта. А ведь это был благоприятнейший период десятилетнего экономического и социального подъема, период, когда мы купались в деньгах, в притоке валюты, прежде всего, от экспорта.

С 2000 по 2008 гг. только по экспорту в Россию поступило более 2 трлн долларов, из которых почти половину забрало государство в виде налогов и отчислений. Этих средств с лихвой хватило бы на крупную перестройку структуры нашего народного хозяйства и экспорта.

Неужели нельзя было переориентировать мощнейшие нефтяные компании России на развитие нефтехимии как главной отрасли мировой специализации России в перспективе? Крупнейшие нефтяные компании мира серьезно занимаются нефтехимией, получают от этого многомиллиардные прибыли, а наши компании гонят на экспорт сырую нефть при попустительстве и поощрении со стороны правительства.

Неужели за это время нельзя было создать высокоразвитую индустрию глубокой переработки древесины и гнать на экспорт не малоэффективный и низкооплачиваемый круглый лес – «бревна», – а стать главным мировым поставщиком конечной продукции лесопромышленного комплекса. Ведь на 1 тыс. кубов заготовленной древесины Россия до сих пор производит конечной продукции в 3 раза меньше, чем США и Канада, и в 5 раз меньше, чем Финляндия и Швеция.

Не очень больших средств требовалось бы на то, чтобы значительно поднять еще одну отрасль мировой специализации России – энерго– и электротехническое машиностроение, где у нашей страны есть огромный научный и конструкторский заделы, высококвалифицированные кадры, ценный опыт производства и эксплуатации крупнейших энергоагрегатов, самых высоковольтных линий электропередач, самых мощных и лучших в мире гидротурбин и так далее.

Да и подъем нашей региональной авиации и крупнотоннажных самолетов «карго», которые имеются только в России и на Украине, можно было бы начать на 5–10 лет раньше.

К сожалению, правительство М. Касьянова и М. Фрадкова думали о чем угодно, но только не о будущем развитии народного хозяйства России, его специализации на производстве готовой продукции с высокой добавленной стоимостью и на преимущественном развитии инновационной высокотехнологической наукоемкой продукции.

Современный кризис и вызванное им значительное снижение цен на нефть, газ, сырье и материалы еще раз ткнуло нас носом об стену, чтобы мы задумались о диверсификации российской экономики. Так что третий кризисный урок – незамедлительно приступить к разработке стратегических планов реальной диверсификации производства, конкретных путей развития отраслей по глубокой переработке сырья и производству готовой продукции. И если по инновационным отраслям, в том числе по производству регионального самолета, по развитию оффшорного программирования, по активизации прикладных исследований и разработок по нанотехнологиям и другим важнейшим направлениям развития науки и техники определенная работа проводится, и вектор здесь, безусловно, положительный, то по развитию обрабатывающих отраслей, нацеленных на глубокую переработку уникальных природных ресурсов России и производству на этой основе готовой продукции с высокой добавленной стоимостью, – в этом направлении пока почти ничего не сделано.

Повысить роль банковской системы

Четвертое слабое место всей нашей экономической системы – это банки. Общеизвестна слабость российских банков, которые не способны сколь-нибудь полно финансировать развивающуюся экономику нашей страны.

Наша финансовая система, прежде всего банки, не в состоянии изыскать необходимые для развития страны инвестиции, и поэтому до 20% инвестиций, даже при очень низкой их норме и хроническом недостатке, предприятиям и организациям приходилось заниматься у зарубежных инвесторов, с каждым годом увеличивая внешний долг России, который перевалил за 500 миллиардов долларов. И одна из главных трудностей кризиса – в необходимости огромных и все возрастающих государственных затрат, связанных с трудностями возврата этого долга.

Были бы банки и российская финансовая система достаточно развитыми, соответствующими уже достигнутому экономическому уровню страны, у нас бы не было этого долга и не было бы таких трудностей.

Проблема слабости российских банков во весь рост с особой остротой ставилась банковским сообществом, по крайней мере, последние 5 лет. Была разработана программа банкизации страны – программа ускоренного укрепления нашей банковской системы. Но Министерство финансов и Центральный банк во многом поступают вопреки линии на укрепление банковской системы России. В Министерстве финансов, например, были стянуты все хозрасчетные средства бюджетных организаций, которые ранее размещались на счетах коммерческих банков, приумножали их активы, давали дополнительную прибыль, ускоряли рост, обеспечивали кредитную базу. Все это изъяли и сосредоточили в Казначействе, откуда организации, заработавшие эти деньги, их обратно могут получить с трудом через многочисленную систему бюрократических конкурсов и преград. Так что значительная часть этих денег без толку лежит и обесценивается. Центральный банк, не имея смелости и, вероятно, возможностей повлиять на сокращение прироста бюджетных расходов, которые являлись главным источником повышения инфляции, сосредоточился на сжатии ликвидности банков, введя повышенные коэффициенты резервирования и пытаясь ограничить кредитную массу, видя в ней чуть ли ни главный источник инфляции, а не главный источник социально-экономического развития России, как это есть на самом деле.

Центральный банк не очень поддержал программу банкизации страны и мало что сделал, чтобы денежные потоки страны, как это было раньше, проходили в значительной мере через коммерческие банки, а не мимо них. Ведь сейчас объем средств в Казначействе, включая хозрасчетные средства бюджетных организаций, почти равен всем банковским активам, чего нет ни в одной стране, где банковские активы, по крайней мере в 4–5 раз превосходят средства казначейств. К тому же даже бюджетные расходы в значительной мере в рыночных странах идут через банки. Надо когда-то задуматься над тем, что все активы российских банков сопоставимы с активами разорившейся инвестиционной компании Lehman Brothers – более 700 млрд долларов. Современный кризис так жестко отразился на российских банках еще и потому, что их ликвидность была на минимальном уровне из-за искусственного сжатия для борьбы с инфляцией в то время, когда на Россию накатилась волна этого кризиса.

Очень важно понять, что без сильной банковской системы не может быть сильной социально-экономической системы страны, и она не может в перспективе успешно развиваться. У нее не будет источников для такого развития.

Отсюда четвертый урок этого кризиса – надо не просто разработать в новых условиях вдохновляющую программу быстрого и всестороннего укрепления банковской системы России, но и начать претворять ее в жизнь .

Ввести ограничения на величину внешнеэкономического долга

О нашей пятой слабости уже было упомянуто – это огромный внешний долг предприятий, организаций и банков суммарным объемом более 500 млрд долларов. О трудностях возврата этого долга уже говорилось. Говорилось и о том, что в России внутри страны нет источников, которые позволили бы впредь не плодить подобные долги, не увеличивать текущий долг.

Можно ли было в наших конкретных условиях не иметь столь большого долга? Это бы резко облегчило положение наших предприятий и организаций перед лицом кризиса, не пришлось бы приостанавливать столь огромное количество инвестиционных проектов; если бы в стране были «длинные» деньги, не пришлось бы прибегать к помощи государства для возврата этого долга. Ясно, что возврат долга в условиях укрепляющегося доллара да еще с достаточно высокими процентами обескровливает нашу экономику, затрудняет ее предприятиям и организациям и для хозяйства в целом выход из кризиса. Поэтому вопрос о том, как не делать такие долги, имеет основополагающее значение.

На наш взгляд, можно было бы обойтись минимальным долгом перед зарубежными инвесторами в том случае, если бы лежащие без дела золотовалютные резервы, хотя бы частично, были использованы для целей инвестиционного финансирования нашего хозяйства. Сегодня в условиях кризиса Центральный банк и Министерство финансов за счет резервных фондов, за счет золотовалютных резервов, за счет бюджетных средств дает финансовые ресурсы банкам, предприятиям и организациям, чтобы они противостояли кризису. А почему раньше нельзя было давать эти деньги в долг, прежде всего государственным организациям – Газпрому, Роснефти, Аэрофлоту, Связьинвесту, ОАО «Российские железные дороги», государственным электростанциям, чтобы они брали бы не втридорога долги за рубежом, а более дешевые долги из огромных государственных резервов? Зарубежные долги обычно берутся под 7–8% годовых, а государственные резервы, например золотовалютные, размещаются за рубежом в государственных ценных бумагах со средним процентом – 3%. Не лучше ли было какую-то часть этих резервов дать тому же Газпрому под 6% годовых – это и дешевле для Газпрома, и даст дополнительную прибыль государству. Мы бы не имели сейчас таких трудностей с возвратом этих долгов зарубежным инвесторам.

А что было бы, если бы не разразился это кризис? Долг предприятий и организаций, в том числе и Газпрома, перед зарубежным инвестором продолжал бы наращиваться. Наши предприятия и организации в массовом порядке продолжали бы перекредитовку при возрастающем общем долге, как это было до сих пор. Долг бы полез до отметки 600 млрд, а потом, возможно, до критических 700 млрд долларов, и на это потребовалось бы всего 2–3 года, вряд ли больше при тех темпах взятия в долг и притоке иностранного капитала, который наблюдался, например, в 2007 г.

А после этого Россия столкнулась бы с действительным финансовым кризисом долгового порядка, как с этим столкнулся Казахстан, где банки, предприятия и организации при попустительстве Центрального банка и правительства, финансируя развернувшийся строительный бум, довольно быстро перешли разумную грань объема зарубежного долга. На фоне эйфории притока денег в Казахстане отрезвляющим стало лишение страны инвестиционного рейтинга, сокращение на одну-две позиции рейтингов банков, компаний, имевших особенно крупные долги, кредиты подорожали, возникли трудности с возвратом долга. Пришлось замораживать стройки, увольнять десятки тысяч рабочих, плодить незавершенное строительство и несколько лет выбираться из этой долговой ямы.

Чтобы не допустить такого положения, нужно извлечь серьезный урок из этого кризиса. Нужно наладить в государстве управление долгом, притом не только управлением государственным долгом, но и всего долга России, включая долг банков, предприятий и организаций. И если есть большие внутренние резервы, не использующиеся эффективно во благо страны, лучше их использовать для своих банков, предприятий и организаций, а не влезать в дорогие высокопроцентные долги перед зарубежными инвесторами.

Часто приходится слышать, что если наши золотовалютные резервы направить на цели социально-экономического развития страны, предоставить их в распоряжение банков, предприятий и организаций, то это породит дополнительную инфляцию. И это правильно при условии, что предоставление этих финансовых ресурсов будет дополнительным к тому, что уже есть в народном хозяйстве. А в данном случае речь идет о замещении привлекаемых от иностранных инвесторов финансовых ресурсов своими ресурсами, и поэтому никакой дополнительной инфляции это, естественно, не вызовет.

Таким образом, пятый извлекаемый из кризиса урок: надо быть очень осторожными с наращиванием зарубежных долгов, и при наличии достаточно больших финансовых резервов у своего государства замещать эти зарубежные долги собственными заемными средствами на более выгодных экономических условиях, а значит и с большим эффектом.

Не переоценивать валютный курс рубля

Теперь о шестом уроке. Одна из слабостей денежно-кредитной системы России заключается в переоценке рубля по отношению к другим валютам, в том числе в долларах.

Существует определенная закономерность в корреляции между уровнем экономического развития страны и соотношением покупательной способности валюты к ее валютному курсу. Паритет покупательной способности той или иной валюты рассчитывается по отношению к доллару США и отношения паритета покупательной способности к соответствующему валютному курсу США, естественно, принимается за 100%. Это отношение откладывается на оси ординат, а на оси абсцисс фиксируется значение уровней экономического развития стран, которые оцениваются в виде показателей валового внутреннего продукта на душу населения. В США этот показатель равен 45 тыс. долларов, в Италии – около 30 тыс., в Греции и Португалии – около 20 тыс., в России – 14 тыс., в Китае – 6 тыс., в Индии – 3 тыс. и т. д. По каждой стране определяется по данным мирового банка отношение паритета покупательной способности к валютному курсу. Например, современный паритет покупательной способности рубля равен, примерно, 18, то есть за один доллар по структуре валового внутреннего продукта можно купить столько же товаров, сколько за 18 рублей. А валютный курс в январе 2009 г. был около 36 рублей. Таким образом, соотношение паритета покупательной способности к валютному курсу составляет около 50%. А когда доллар котировался 23,5 рубля, этот коэффициент был равен примерно 75%.

Представим воображаемый график. Если расположить все страны в указанной системе координат, то они достаточно кучно расположатся вдоль линии, которая идет с правого верхнего угла (100% ППС по США по оси координат и уровнем экономического в 45 тыс. долларов по ВВП на душу населения оси абсцисс по этой стране) в нижний левый угол, к началу системы координат. Наклон этой линии примерно таков, что Россия, – страна с уровнем экономического развития в 3 раза ниже, чем США, имеет отношение паритета покупательной способности к рыночному курсу в размере около 55%. Китай, например, при уровне экономического развития 6 тыс. долларов, должен иметь это отношение равным 40%, а Индия при 3 тыс. долларов на душу населения – 30%. Россия на этом графике с 75-процентным показателем в недалеком прошлом (при курсе доллара в 23,5 рубля) имела явно переоцененный рубль. Он был переоценен даже в больших размерах, чем был переоценен накануне дефолта 1998 г. Тогда 1 доллар стоил 6 рублей 20 копеек, и до 2008 г. курс доллара при 23,5 рубля за доллар вырос в 3,8 раза (при курсе 36 рублей за доллар – рост составил 5,8 раза), а индекс инфляции за это время увеличился, примерно, в 7 раз.

Правда, за это время Россия по оси абсцисс серьезно сдвинулась навстречу США. Ее валовой внутренний продукт на душу населения в сопоставимых ценах увеличился по крайней мере в 2 раза. И таким образом, примерно с 40-процентного соотношения между паритетом покупательной способности и валютным курсом Россия перешла к 55-процентному соотношению. То есть сдвинулась в 1,3 раза. С учетом этого фактора видно, что переоценка курса рубля в сравнении с курсом до дефолта 1998 г. была не в 1,8 раза, как могло показаться при сравнении увеличения цен в 7 раз, а курса в 3,8 раза, а только в 1,4 раза. Как бы закономерный курс рубля и доллара должен быть, по-видимому, в размере 30–35 рублей.

Понятно, что эта переоценка рубля объяснима огромным притоком валютных ресурсов в нашу страну при попытке сдерживать рублевую массу для борьбы с инфляцией и из-за этого, несмотря на инфляцию по 10–15% в год, курс рубля по отношению к другим валютам, прежде всего, к доллару, систематически укреплялся.

В отличие от России, Китай проводит прямо противоположную политику, поддерживая всеми способами слабый юань. Паритет покупательной способности доллара и юаня, по-видимому, составляет 1 доллар равен 2 юаням. А курс юаня в Китае Центральный банк страны устанавливает на уровне около 6,7–6,8 юаней за доллар. Так что паритет покупательной способности по отношению к валютному курсу юаня составляет около 28%, а должен составлять 40%. То есть юань недооценен, и эта недооценка юаня увеличивает прибыльность и эффективность китайского экспорта и, напротив, ставит экономический заслон импорту в Китай, куда, например, невыгодно ввозить иностранные автомашины. В пересчете по курсу юаня они будут стоить слишком дорого и будут недоступны китайцам. Поэтому зарубежные компании не пытаются экспортировать свои машины в Китай и не ограничиваются созданием там отверточной сборки своих машин из собственных деталей. Все это крайне невыгодно при таком курсе. Они вкладывают миллиарды и миллиарды долларов для развития в Китае крупномасштабного производства своих автомобилей при максимальном использовании китайских материалов, прежде всего металла и деталей, изготовленных в Китае, для производства автомобилей и их всемерного удешевления при подсчете в юанях.

Из-за серьезной переоценки рубля нам пришлось при снижении цен на нефть и сокращении притока валютной выручки в страну пойти на значительное ослабление рубля по отношению к доллару, евро, йене. Такое ослабление вызвало в начале сильную тенденцию долларизации страны, оттоку рублевых кладов из банков, панику населения. Пытаясь сдержать обвальное обесценение рубля, ЦБ пошел на искусственное сдерживание девальвации рубля, что потребовало затрат огромной суммы золотовалютных резервов – в размере не менее 130 млрд долларов. Вместе с другими мерами по антикризисному использованию этих резервов они на первом этапе кризиса, всего за несколько месяцев сократились с 597 млрд долларов в августе 2008 г. до 386 млрд долларов, то есть на 210 млрд долларов, или на 6 трлн рублей. И эта баснословная сумма перекочевала в карманы валютных спекулянтов, в основном иностранцев. Масштаб этой цены – это годовые доходы всего федерального бюджета страны в 2009 г. или 2010 г. без подкрепления резервным фондом. Ни одна страна мира практически ничего не потратила при девальвации своей валюты, когда доллар рванул вверх. Казахстан и Армения, например, эту девальвацию сделали за день.

Отсюда вывод и урок – в кризисе надо по возможности придерживаться тенденции рынка. Опасно переоценивать свою валюту. Это снижает конкурентоспособность страны, уменьшает прибыльность и стимулы для экспорта, особенно для экспорта готовой и инновационной продукции. Урок: надо постепенно, осторожно привести рубль к рыночному валютному курсу и не допускать в перспективе сильных перекосов.

Укрепить экономическую роль государства

И последнее, связанное с несовершенством государственного регулирования финансово-экономических отношений.

Это несовершенство государственного регулирования касается как мировой финансово-экономической системы в целом, так и государственного регулирования в отдельных странах, в том числе и в России.

В той или иной форме кризисные явления, по-видимому, неизбежны в нашем сложном мире. Но все согласны с тем, что столь глубокий глобальный финансовый кризис, переросший в кризис экономический и социальный, в рецессию общественного производства во многих странах, можно было бы частично предотвратить или, во всяком случае, намного смягчить при более эффективном международном и государственном регулировании финансовой системы. Уже ипотечный кризис, поразивший США, Великобританию и ряд других стран, который стал «спусковым механизмом» глобального финансового кризиса, был связан с недостаточно жестким законодательством об обеспечении ипотеки, во многом бесконтрольным обращением различных ценных бумаг на основе закладных, с непрозрачностью этого финансового рынка, ослаблением требований к заемщикам, отсутствием обязательных процедур оценки и предотвращения рисков и др.

Последовавший за этим развал межбанковского рынка и кризис ликвидности также во многом был связан с недостатками регулирования межбанковского рынка и с отсутствием обязательных процедур оценки риска необоснованного снижения ликвидности и осуществления обязательных мер по предотвращению или смягчению этого.

Глобальный кризис финансового рынка в значительной мере базировался на отрыве формирования и движения финансовых инструментов от породивших их потоков реального движения товаров и услуг. Торговля нефтяными фьючерсами, например, по масштабам намного превысила реальную продажу нефти и превратилась как бы в самодовлеющую финансовую операцию. Широкое распространение в финансовом мире получили так называемые производные ценные бумаги – деривативы, объем которых рос по экспоненте вне связи с развитием общественного производства. При объеме мирового валового внутреннего продукта в размере около 65 трлн долларов сумма всех деривативов превысила 600 трлн долларов. Возникли «финансовые пузыри», во многом фиктивные. К тому же часть биржевого оборота оказалась спекулятивной, никак не связанной с показателями работы тех компаний, акции которых котируются на рынке.

Показатели компании могут улучшаться, прибыльность ее растет, а акции безосновательно сокращаются из-за тех или иных спекулятивных операций. Рыночная капитализация одних компаний оказывается преувеличенной, надутой и в период заминки на финансовых рынках она сдувается в разы, хотя с самой компанией ничего не происходит. И наоборот, по другим компаниям цена акций явно недооценивается, а иногда оказываются ниже даже стоимости имущества этой компании, на которую есть платежеспособный спрос.

Эти производные финансовые инструменты практически бесконтрольны, нетранспарентны и регулируются крайне слабо. Особенно широкое распространение все это получило в крупных финансовых центрах, прежде всего в Нью-Йорке и Лондоне, где острота финансового кризиса оказалась наивысшей.

Вместе с тем финансовый рынок развитых стран существует многие десятилетия, прошел через целую гряду экономических и финансовых кризисов. Его регулирование все время совершенствовалось и видоизменялось, причем наиболее коренные изменения вносились именно в кризисные периоды, как это было в США в период Великой депрессии 1929–1933 гг. Именно тогда были заложены основы современной финансовой системы США. Но с того времени масштаб экономики и финансов увеличился во много раз. Появились новые финансовые инструменты, развились тенденции глобализации финансовых рынков, а основы государственного регулирования остались прежними, прежде всего, в США.

Да и в целом в мире основы регулирования международных финансов были введены Бреттон-Вудским соглашением 1944 г., когда были сформированы Международный валютный фонд и Мировой банк реконструкции и развития. В то время финансово-экономические системы отдельных стран были относительно обособленными, их взаимосвязь не была столь тесной, как сейчас, и созданные международные финансовые организации использовали выделенные им разными странами средства для оказания той или иной финансовой помощи отдельным странам. Никакой речи о регулировании мировых финансовых рынков, переливе капиталов, стихийно складывающихся соотношений валютных курсов – не было. Все это появилось позже, когда в валютном регулировании произошел отказ от «золотого стандарта», сформировались транснациональные инвестиционные компании, банковские концерны, массовый и глобальный характер принял перелив капитала, стали возникать локальные финансово-экономические объединения целых групп и стран, которые внутри себя тоже стали регулировать финансово-экономическую деятельность. Характерный пример – Европейское экономическое сообщество с последующим переходом многих стран этого сообщества к единой валюте «евро», соблюдением единых финансовых требований к дефициту бюджета, уровню инфляции и т. д.

Все это породило большую неустойчивость финансовой системы, высокие риски на отдельных участках и, в конце концов, стали возникать, казалось бы на пустом месте, вроде бы на надежных рынках острые финансовые кризисы, как, например, финансовый кризис в Юго-Восточной Азии, волны которого разошлись по многим странам (лето 1997 г.). Но тогда этот острейший финансовый кризис в одной части света не перерос в глобальный кризис. Уровень глобализации, по-видимому, в то время для этого было недостаточен.

А вот десять лет спустя вроде бы локальный финансовый кризис США, связанный, прежде всего, с ипотекой, быстро перерос в глобальный мировой кризис. Это первый такого рода кризис, которые поставил под сомнение эффективность мировой финансовой системы, показал слабость международного финансового регулирования, необходимость пересмотра архитектуры мировых финансов, необходимость более действенного контроля со стороны государств и международных финансовых организаций за движением денежных средств и, прежде всего, за межстрановым переливом капитала.

Как и когда будут решаться эти и другие назревшие мировые финансовые проблемы, – покажет время. Все сказанное прямо затрагивает и Россию, которая все больше включается в глобальную финансово-экономическую систему.

Вывод – надо перестраивать, в первую очередь, свою собственную финансовую систему, сделав ее более транспарентной, менее волатильной, менее зависимой от мигрирующего спекулятивного капитала, от производных ценных бумаг, от колебаний курсов валют. И здесь не грех поучиться у Китая, легче других переживший кризис, не допустивший рецессии, первым широким шагом восстанавливающий докризисный тренд. Во вторую очередь, надо думать о переустройстве всей мировой финансово-экономической системе, сотрудничая здесь с другими ведущими странами.

Глава VI Финансово-экономическое переустройство в стране и мире

Межстрановое антикризисное переустройство

Современный глобальный финансово-экономический кризис был настолько всесторонен, глубок и опасен, что породил общее желание руководителей разных стран мира провести финансово-экономическое переустройство и в своих странах и в мире в целом. Он продемонстрировал неэффективность и высокую рискованность деятельности основных финансовых центров мира, откуда и пошли наиболее сильные импульсы для возникновения и углубления глобального кризиса. Он показал неэффективность существующей системы финансового взаимодействия на мировой арене. После знаменитой Великой депрессии 1930-х гг. это был первый кризис, который заставил всерьез задуматься и о догмах современной экономической теории, которых многие придерживаются и исходя из которых строилась экономическая и финансовая политика большинства рыночных стран.

Скажем коротко, одна из главных догм, получившая чуть ли не всеобщее распространение, связана с так называемой теорией эффективных рынков. Грубо говоря, смысл ее заключается в том, что рынок сам все исправит, не надо ему мешать. И хотя этой догме противоречат многочисленные факты провала рынка, но их опять-таки пытались объяснить с рыночных позиций. О том, насколько серьезно переосмысливание происходящего, свидетельствует горькое признание гуру современных финансов, бывшего легендарного главы Федеральной Резервной системы США Алана Гринспена: «Я переоценил способность рынков к саморегулированию». Это он сказал, прежде всего, применительно к ипотечному рынку, который Федеральная система и финансовые власти США попросту упустили, вызвав его провал, который так дорого обошелся и США, и всему миру.

Впервые после Великой депрессии современный кризис привел к сокращению совокупного валового внутреннего продукта всего мира. По прогнозу МВФ, ожидается сокращение ВВП мира в 2009 г. на 2,2%. Даже 8-процентный экономический рост такого гиганта, как Китай, и 6-процентный экономический рост огромной Индии не смогли компенсировать значительное падение объемов валового внутреннего продукта в развитых странах и странах с переходной экономикой. Совокупность стран, где производится более 75% всей валовой продукции мира, характеризуется сокращением объема валового внутреннего продукта в среднем на 3% в год и только в менее чем у четверти стран наблюдается, при том значительное, снижение только темпов роста (в 2–3 раза и более), но все же они остаются в положительной зоне.

Все это вынудило руководителей наиболее крупных стран мира выступить с инициативой организовать координацию антикризисной политики ведущих стран мира. В число этих стран была решено включить двадцать наиболее значимых в финансово-экономической сфере стран мира, из которых, грубо говоря, десяток стран представляет собой развитые страны мира, а десяток – развивающиеся страны. Из стран с переходной экономикой в «Двадцатку» включена только Россия. Эти страны получили название «Большой Двадцатки». Группа «Б-20» была учреждена в конце 2009 г. В совокупности эти страны производят 85% валового мирового национального продукта, на их долю падает 80% мировой торговли и две трети населения. За прошедшее время прошли три саммита руководителей этих стран:

♦ в ноябре 2008 г. в Вашингтоне;

♦ в апреле 2009 г. в Лондоне;

♦ в сентябре 2009 г в Питтсбурге (США). Предрешено, что в 2010 г. будет проведено два саммита:

♦ в июне в Канаде;

♦ в ноябре в Южной Корее.

Предполагается, что 2010 г. будет последним годом глобального финансово-экономического кризиса. По оценке МВФ, рост мировой экономики в 2010 г. составит около 3%, в то время как в докризисное время он зашкаливал за 4%. Предполагается, что в послекризисные годы страны, включенные в «Б-20», будут встречаться ежегодно. В 2011 г. такой саммит намечено провести во Франции. Как известно, до образования «Большой двадцатки» общемировые и финансово-экономические проблемы рассматривались на саммитах ведущих 8 стран мира, включающих 7 ведущих развитых стран – США, Японию, Германию, Великобританию, Францию, Италию и Канаду, а также Россию. Причем Россия как полноценный член «восьмерки» была признана относительно недавно, а до этого «судьбы мира» решали только 7 развитых стран, при этом финансовая координация проводилась министрами финансов этих стран, а международная координация соответственно министрами иностранных дел этих стран.

Современный глобальный кризис показал, что неэффективно и практически невозможно с глобальной пользой решать ключевые финансовые и экономические вопросы межстранового взаимодействия без участия ключевых развивающихся стран – Китая, Индии, Саудовской Аравии, Бразилии, Южно-Африканского Союза, Турции и ряда других стран. Это было связано, прежде всего, со значительным возрастанием роли развивающихся стран, и в первую очередь Китая и Индии, в международной торговле, в межстрановом перетоке капитала и воздействии устанавливаемых ими валютных курсов юаня и рупии.

В еще большей мере значимость ведущих развивающихся стран проявилась в период кризиса. Именно они стали мощным локомотивом вывода мировой экономики из кризиса, потому что даже в столь неблагоприятных условиях, пусть со сниженным темпом, продолжили экономический рост, наращивая его с каждым кварталом. В целом развивающиеся страны в 2009 г. увеличат свой ВВП в среднем на 2%, в то время как развитые страны снизят его примерно на 4%. Эти страны стали первыми выходить из кризиса и наращивать объемы внутреннего спроса и внешней торговли.

Во все большей мере центр мирового производства перемещается в Юго-Восточную Азию. В настоящее время совокупный валовой продукт стран Юго-Восточной Азии, включая Индию, даже без участия России, превысил ВВП и Америки, и Европы. Поэтому именно на этот регион мира будет нацелена все возрастающая часть мировой торговли и движение мирового капитала. Именно на эти страны уже сегодня падает преобладающая часть всех золотовалютных резервов мира, объем которых здесь превышает их совокупный объем США и Европейского союза. Также все более значимыми в общемировом хозяйстве становятся валютные курсы юаня, йены и рупии. К тому же, как известно, ставится вопрос в течение пяти лет выработать единую валюту для всей Юго-Восточной Азии. Если это будет сделано, то такая валюта станет крупной альтернативой и доллару, и евро.

Как видно, идет огромное перераспределение сил и средств в пользу развивающихся стран. С большой вероятностью можно сказать, что в перспективе будет происходить нарастание преимуществ стран Юго-Восточной Азии. Если Япония, Южная Корея и Тайвань пока развиваются в финансово-экономическом плане сходными темпами с США и Европейским союзом, то Китай и Индия развиваются в 3–4 раза быстрее и на ближайшую перспективу сохранят этот огромный разрыв в приростах общественного производства. Идет прогрессивное сближение уровней их экономического и, частично, социального развития с развитыми странами, хотя здесь еще сохраняется очень большая разница – по показателям ВВП на душу населения Западная Европа и США стоят выше Китая в 5–7 раз, а по уровню реальных доходов население – и того больше.

Если же говорить обо всех развивающихся странах, то до кризиса средний прирост ВВП в год в них составлял 5,5%, – вдвое выше, чем в развитых странах. Это было связано с тем, что норма инвестиций (доля инвестиций в составе ВВП) в этих странах в среднем составляла 35% в сравнении с 20% в развитых странах мира. Таким образом, в финансово-экономическом плане в последнее десятилетие мир значительно изменился в пользу развивающихся стран. С еще большей яркостью это проявилось в период кризиса. И этот тренд продолжится, во всяком случае, в обозримое время.

При этом преимущество развивающихся стран просто может стать подавляющим в том весьма вероятном случае, если развитые страны перейдут от кризиса к стагнации и депрессии, а не к оживлению и развитию. Во всяком случае, даже прогнозы Международного валютного фонда применительно к Европейскому союзу показывают, что в 2010 г. здесь не будет оживления и подъема, а кризис перерастет в депрессию с годовым ростом только в один процент. Возможно и снижение темпов роста в США. В развитых странах этот риск стагнации и депрессии связан с развившимися в период кризиса процессами дефляции, которые препятствуют, как было показано выше, трендам оживления и подъема экономики.

Хотелось бы, разумеется, про Россию и в целом про страны СНГ также сказать что-то хорошее о возможном их преимущественном социально-экономическом развитии в будущем. Но я бы сейчас воздержался от излишне оптимистических предсказаний, во всяком случае, на ближайшую среднесрочную перспективу. Причина этого в продолжающемся процессе стагфляции в России, на Украине и в Белоруссии, когда высокая инфляция и высокая процентная ставка на заемные деньги будут способствовать переходу от кризиса в стагнацию и депрессию. Прогнозируемый Минэкономразвития прирост ВВП в России в 2010 г. в размере 1,6% во многом подтверждает эти пессимистические прогнозы. Это, увы, не прогноз Бразилии, одной из стран БРИКа наряду с Россией, где ожидается уже в 2009 г. прирост ВВП в размере 0,5% с увеличением этого прироста в следующем году до 4–5%. К тому же не видно, чтобы даже оптимистически настроенное правительство России предусматривало значительное снижение инфляции в России хотя бы до наблюдавшихся в докризисный период у развивающихся стран 4–5%, не говоря уже о развитых странах (1–3%). В ближайшие три года по плану Минэкономразвития индекс инфляции в России можно будет сократить сначала до 8, а потом до 7%. А это будет означать, что кредитные ставки вряд ли станут ниже 10%, а значит – не смогут стать нормальными ставками для инвестиций, от которых, собственно говоря, и зависит экономическое будущее страны.

Правда, в долгосрочной перспективе я, следуя за ведущими международными организациями, такими как крупнейшая консалтинговая компания McKinsey или крупнейшая инвестиционная фирма мира Goldman Sachs, сделавшая прогноз экономического развития ведущих стран мира в первой половине XXI века, сохраняю оптимизм и уверенность в приоритетном по сравнению с развитыми странами мира темпе социально-экономического развития нашей страны, который позволит нам уже в 20-х гг. этого века войти в число развитых стран, а в 30-х гг. по уровню экономического и социального развития войти в число самых развитых стран мира – в десятку самых передовых стран мира.

Организация Всемирного экономического форума ВЭФ, которая организует ежегодные знаменитые форумы в Давосе (Швейцария), подготовила отчет о будущем развитии мировой финансовой системы. Они считают, что, в отличие от предшествующего периода, мир сейчас вступил в полосу замедленного экономического роста. Они проработали четыре возможных сценария, по которым может развиваться финансовая система мира.

Первый сценарий – «Финансовый регионализм». В этом сценарии крупные развивающиеся страны начнут придерживаться политики самоизоляции от развитых стран и при ускоренном развитии начнут стремительно догонять США и Европу. Доллар и евро при этом утратят свой статус как единственных резервных валют. Начнет формироваться новый блок, лидером которого станет Китай.

Второй сценарий —«Изолированный протекционизм». Исходит из затяжки кризиса и глубокой послекризисной депрессии, когда страны мира, в том числе западные, будут стараться отмежеваться друг от друга и сосредоточиться на собственных интересах. Евросоюз в этом сценарии будет терять свою значимость как объединяющее начало разных стран и может даже распасться.

Третий вариант – «Восстановленный централизм». Предполагает, что западные экономики сохранят лидерство, в то время как темпы роста развивающихся стран, в том числе Китая, Индии, России, серьезно замедлятся. В этом случае западные страны могут пойти на создание наднационального финансового регулирующего органа, чтобы через него проводить свои интересы в отношении всего мира.

Четвертый вариант – «Сбалансированная многосторонность». Это последний и, пожалуй, самый оптимистический сценарий. Согласно ему США и развитые страны замедлят развитие, в то время как развивающийся мир сохранит высокие темпы роста. И те и другие в этом случае будут заинтересованы в сотрудничестве и интеграции. Может быть сформирован глобальный регулятор экономики и финансов в обновленной финансовой архитектуре мира. В этом случае возрастет роль стран «БРИК».

Этот прогноз был составлен в самом начале нынешнего мирового кризиса и не учитывал уже произошедший феноменальный рост экономики Китая и Индии, а также экономический рост Бразилии в ходе кризиса с наращиванием его от квартала к кварталу. Поэтому, скажем, сценарий, по которому западные экономики сохранят лидерство, в то время как темпы развивающихся стран существенно замедлятся, сегодня смело можно отнести к разряду необоснованных фантазий. Также фантастическими выглядят предложения создания западными странами наднационального финансового регулирующего органа, который будет проводить их интересы в отношении всего мира. Это никак не согласуется с реально проводимой разными странами мира политикой на уже прошедших саммитах и попросту является нереальным. На наш взгляд, мало реален также первый сценарий «финансовый регионализм» и второй сценарий «изолированный протекционизм». Кризис толкнул разные станы мира к координации усилий, а не к самоизоляции. Не видно попытки стран отмежеваться друг от друга. Ведь развитие каждой страны сейчас в огромной мере зависит от возрастающих тенденций глобализации. Ни одна страна мира не способна сейчас развиваться, не используя и не содействуя этой тенденции. Поэтому, на наш взгляд, единственный реальный сценарий последний – «сбалансированная многосторонность».

Внутренние мероприятия по государственному регулированию финансовой системы в отдельных странах

Ужесточение ипотечного законодательства

Если задаться вопросом, как возник ипотечный кризис в США, ответ будет однозначный – он возник из-за недостатков в ипотечной системе, излишне либерального ее характера, отсутствия открытости, контроля, в том числе над производными ценными бумагами по ипотеке, пренебрежения рисками ипотечного кредитования, ненадлежащего надзора за ипотечными банками, отсутствия резервирования под риски и т. п.

Этот кризис не возник бы, если бы был закон, по которому для всех, кто хочет покупать квартиры по ипотеке, требуется, например, вложить 20% своих средств, и только после этого будет рассматриваться возможность предоставления ипотечного кредита. Между тем реально ипотечный кредит в США выдавался при внесении только 5% средств на покупку жилья со стороны будущего владельца. При том в отдельных случаях кредит давался даже без этого первоначального взноса.

Вторым условием предоставления кредита должно быть наличие у клиента постоянного дохода, достаточного для регулярного погашения ипотечного кредита, налога, страховки, коммунальных платежей за приобретенное жилье. Банки подчас пренебрегали этим и давали ипотечный кредит только под залог самого жилья, что, конечно, недостаточно и рискованно.

Всякое предоставление кредита на длительный срок является риском, поскольку цена покупаемого жилья может, например, снизиться на 30–50% и кредит станет необеспеченным, что и случилось в США в эти кризисные годы. Поэтому еще одним условием предоставления таких кредитов могло бы быть обязательное резервирование средств ипотечного банка, выдающего кредиты, на покрытие риска.

Очень важно также установить порядок формирования на основе ипотечного кредита закладных, их возможного залога, выпуска на их основе ипотечных векселей и сертификатов. В законе должна быть прописана прозрачность всех последующих шагов по развитию ипотечных ценных бумаг и, самое главное, необходимость их жесткой привязки к реальным объемам ипотеки, недопустимости здесь возникновения «финансового пузыря».

Если бы эти правила соблюдались, ипотечный кризис был бы маловероятен. Целесообразно поэтому во всех странах сделать вывод и внести существенные коррективы в ипотечное законодательство, ужесточая его условия и делая невозможным возникновение подобных кризисов.

Все сказанное подтверждается опытом тех стран, где ипотечное законодательство, в отличие от США и Англии, было существенно более жестким, именно таким, каким его предлагают сделать в перспективе во всех странах. Речь идет, прежде всего, об опыте Германии. Глобальный финансово-экономический кризис серьезно поразил экономику Германии. Резко уменьшился экспорт, упал спрос и внутренний и внешний, прежде всего, на немецкие машиностроительные изделия, которые занимают ведущее место в валовом внутреннем продукте Германии. И поэтому промышленность Германии и валовой продукт серьезно снизились, в 2,5 раза упал фондовый рынок, серьезные трудности возникли у немецких банков и т. д. Но в Германии не было ни ипотечного, ни жилищного кризиса, с которого, собственно говоря, и начался кризис и в США, и в Англии: массовый невозврат ипотечных кредитов, снижение цен на жилье почти вдвое, резкое сокращение строительства жилья и его продаж, банкротство многих строительных организаций, занятых в этом важнейшем секторе экономики. Всего этого в Германии не было. Там очень жестко соблюдалось законодательное правило о существенном вкладе приобретателя жилья – первоначальная оплата его стоимости, предоставление ипотеки с учетом возможности клиента выплачивать кредит из своих доходов и др. В Германии не было сколь-нибудь заметного снижения цен на жилье, катастрофического сокращения строительства жилья. Кризис прошел как бы мимо этого сектора. А это подтверждает необходимость и в других странах принятия аналогичного законодательства по ипотеке, чтобы предотвратить дальнейший ипотечный кризис.

Государственное регулирование рынка производных ценных бумаг

Ключевую роль в развитии и углублении финансового кризиса сыграли так называемые финансовые «пузыри», формирующиеся из потока средств, связанных с обращением производных ценных бумаг типа фьючерсов, бумаг по хеджированию, по страхованию рыночных рисков и т. п. В ходе кризиса эти финансовые «пузыри», надутые до предела и потерявшие практически связь со своей основой – реальными объемами торговли товарами и услугами, риски которых как бы хеджируются в этих производных ценных бумагах, лопнули. С ними обанкротились многие хедж-фонды, зарабатывающие миллиарды долларов на обороте этих бумаг, да и цены на нефть, другие сырьевые материалы, которые в наибольшей мере подвергались хеджированию и поэтому имели изрядную спекулятивную надбавку прежде всего из-за лопнувших пузырей, снизились в 2–3 раза.

Эти производные ценные бумаги в период экономического подъема плодились, размножались, видоизменялись. Инвестиционные компании – главные «производители» этих бумаг – придумывали все новые и новые производные финансовые инструменты и впрыскивали их на рынок, хорошо на них наживаясь. В отличие от инструментов банковской деятельности, от акций, корпоративных облигаций производные ценных бумаги законодательно не регулируются или регулируются очень слабо. Они не обладают транспарентностью, по ним отсутствовала достоверная статистика и мониторинг масштабов их распространения. Их объемы не ограничивались какимито лимитами. В результате накануне кризиса, по оценкам, общий объем производных ценных бумаг составлял около 600 трлн долларов – почти на порядок больше объема мирового валового внутреннего продукта. Эта цифра во много раз больше всех акций, которые обращались на биржах или совокупности всей недвижимости. В результате на финансовом рынке с точки зрения перетоков финансовых средств на торговлю производными ценными бумагами с каждым годом затрачивалось все больше и больше ресурсов.

Чтобы предотвратить возникновение подобных финансовых «пузырей» в будущем и нормализовать финансовую систему, ряд стран мира, и в первую очередь США, на долю которых приходится подавляющая часть производных ценных бумаг мира, решили поставить эти производные финансовые инструменты под госконтроль, сделать все операции с ними транспарентными, подконтрольными соответствующим финансовым структурам, а главное – ограничить объем этих операций реальными оборотами товаров и услуг, которые обслуживаются этими производными бумагами.

Возьмем, например, наиболее важный для России рынок нефтяных фьючерсов и связанный с ними спекулятивный фактор формирования цен на нефть. Фьючерсы возникли в 1983 г., когда нефтью стали торговать на Нью-Йоркской товарной бирже. Постепенно объем фьючерсной торговли во все большей мере стал превышать объем реального оборота нефти. В 2007–2008 гг. объем торговли фьючерсами катастрофически вырос и цена на нефть стала спекулятивно расти и дошла до 147 долларов за баррель, в то время как годом раньше стоила немногим больше 60. В конце концов, этот фьючерсный «пузырь», который стал превышать реальные объемы торговли нефтью в 8–10 раз, лопнул в июле 2008 г., и цены на нефть, лишенные спекулятивного фактора, их подогревающего и взвинчивающего, стали стремительно падать и к концу года дошли до 35–40 долларов за баррель. Развитие фьючерсной торговли в США все время стимулировалось, ибо развитие этого исключительно прибыльного и огромного бизнеса сильно лоббировалось. С 2005 г. американским пенсионным фондам, располагающим наибольшим фондом накопленных денег, разрешили инвестировать в нефтяные фьючерсы, несмотря на их высокую рискованность. Если число ежемесячных фьючерсных контрактов в 2003–2006 гг. установилось в размере 70–100 тыс., то в 2007–2008 гг. их число подскочило до 260–340 тыс. В связи с этим спекулятивная доля в цене на нефть резко возросла в ходе ее необоснованного повышения.

По мнению академика РАН Н. А. Симония, написавшего интересный доклад «Мировая нефтегазовая промышленность: проблемы и перспективы», на 15 июля 2008 г. из цены на нефть в 147 долларов за баррель спекулятивная ее часть составила 67 долларов и 80 долларов составила ее фундаментальная часть, связанная с совокупными затратами на нефть и реальными величинами спроса и предложения. Разумеется, это примерные цифры, по-видимому, трудно поддающиеся сколь-нибудь точным подсчетам.

Одно из ключевых предложений, которые Президент США Б. Обама внес в Конгресс по ужесточению госконтроля над финансовой системой США, заключается в том, чтобы огранить объем торговли фьючерсами реальным объемом оборота нефти. Предлагается так же наложить запрет пенсионным фондам участвовать во фьючерсных сделках. Такие решения, возможно, несколько понизит существующие цены на нефть, а, главное, предотвратит вздутие спекулятивных «пузырей» в ценах на нефть на будущее.

О «регулировании» фондовых рынков

Серьезные негативные последствия для кризиса имел у нас обвал фондовых рынков России. Средняя цена акций, например, сократилась почти в 5 раз со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями и для владельцев акций – акционеров, и для самой акционерной компании. Можно было бы продумать систему мер, предотвращающую быстрый конъюнктурный обвал фондового рынка, происходящий порой из-за какого-то слуха, негативной вести и т. д. Такие обвалы фондового рынка бывают, если акционеры единовременно продают большие пакеты акций. Можно ограничить размер единовременно покупаемых или продаваемых акций, с тем чтобы не разрушать рынок, придав этим процессам определенную постепенность. Можно также по примеру Бразилии и некоторых других стран облагать налогом спекулятивные деньги, которые вложены на короткое время.

Приведу аналогию. Если, например, предприниматели вложили деньги и создали совместное предприятие, которое начало успешно работать, они, естественно, подписали об этом совместный договор, где обычно весьма детально прописывается процедура, как один владелец может выйти из бизнеса. Он не может сразу единовременно забрать свои деньги, потому что его деньги находятся в обороте. И поэтому в договоре прописывается процедура, длительность этапов возврата средств бывшего владельца, если он хочет выйти из бизнеса. Что-то подобное можно было бы сделать и применительно к торговле акциями.

Более жесткими могли бы быть требования и по размещению корпоративных облигаций с резервированием средств, позволяющие в кризисные периоды расплачиваться по ним.

Упорядочение волатильности валютных курсов

Особый вопрос о волатильности валютных курсов, которые резко улучшают или ухудшают за достаточно короткий период условия для бизнеса целых стран и отраслей. Несколько лет назад, например, один евро стоил 0,9 доллара. Потом курс доллара начал ослабевать и евро стал стоить 1,6 доллара. Прошло всего несколько месяцев с середины 2008 г., и курс доллара окреп и дошел до 1,25– 1,30 доллара за евро. Раньше за фунт стерлингов давали 2 доллара, а в феврале 2009 г. только 1,5. Такие перемены коренным образом меняют рентабельность и эффективность экспорта, импорта, вносят сумятицу в оценку эффективности инвестиций, инноваций, международные экономические отношения и т. д.

При этом огромные колебания валютных курсов не имеют под собой каких-то фундаментальных оснований: например, при таких колебаниях курса евро и доллара экономика Америки и Европы по темпам экономического роста почти не отличалась, по инфляции тоже. Так что сравнительные экономические потенциалы, показатели эффективности, прибыльности и многие другие не давали никакого основания к таким радикальным изменениям в соотношении валютных курсов. Эти изменения носили конъюнктурный, рыночный характер. И эти колебания делают неопределенным и непредсказуемым будущее развития крупнейших компаний, рентабельность которых, рыночная капитализация, доля рынка – все это отходит на второй план, если, например, в полтора раза меняется соотношение евро и доллара.

В старые времена, когда валюты базировались на золотом стандарте, таких проблем с валютными курсами, как сейчас, конечно, не было. А теперь нет твердой фундаментальной основы, которая бы как-то закономерно определяла соотношение этих валют.

Можно ли достичь здесь какого-либо компромисса на основе исследования паритетов покупательной способности, установить какие-то предсказуемые коридоры движения этих валют и их соотношения и т. д.? Сомневаюсь, что страны мира пойдут столь далеко в международном регулировании. Но то, что вопрос назрел и перезрел, – никаких сомнений нет. Не случайно вносятся предложения о создании новой единой международной конвертируемой валюты.

Когда в мире будет преобладать всего несколько региональных валют, облегчится процесс координации их курсов, и проблема, кажущаяся сейчас неразрешенной, сможет быть решена.

Европейский союз подал пример, осуществив трудный переход большинства стран Союза на единую валюту – евро и тем самым предотвратив негативные последствия волатильности колебаний курсов немецкой марки, французского франка, валют других стран Еврозоны по отношению друг к другу. Этот переход к единой валюте сопровождался разработкой единых требований к финансовым системам отдельных стран Еврозоны, касающихся, например, предельных размеров дефицита госбюджета. Со временем по пути Еврозоны, возможно, пойдут другие группы стран: страны Юго-Восточной Азии и арабские страны уже объявили о намерениях перейти на единую валюту. Обсуждения идут в Латинской Америке и странах СНГ («рубль как региональная валюта»).

Ужесточение контроля над банковской системой

PricewaterhouseCoopers прогнозирует значительное усиление контроля банковской деятельности со стороны государства. По их прогнозам, банкам придется умерить аппетиты, активность и масштаб банковской системы уменьшится. Они прогнозируют, что в наиболее выгодном положении окажутся государственные банки или банки под контролем государственных холдингов.

Антикризисные меры истощат бюджеты, увеличат дефицит и потребуют расширения источников налоговых поступлений. Интересна мысль, проводимая в докладе, о том, что государственный сектор, куда направлена наибольшая часть государственных средств, восстановится одним из первых и поэтому может выступить локомотивом для послекризисного восстановления финансовой системы.

Предложения США по ужесточению финансового регулирования

В июне 2009 г. президент США Б. Обама объявил о государственном ужесточении финансового регулирования. План администрации президента США должен получить поддержку в обеих палатах Конгресса, куда он был внесен. По этому плану Федеральная резервная система США получит полномочия надзирать над компаниями, коллапс которых может угрожать банковской системе страны. Это будет касаться не только банков, пенсионных и страховых компаний, но и других компаний со значительными финансовыми ресурсами. Одно из направлений предлагаемой реформы – предписание финансовым компаниям повысить обеспеченность собственным капиталом. Хедж-фонды, которые до этого действовали бесконтрольно, теперь должны пройти регистрацию в Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC).

Другое новшество – правительство предоставляет право брать на себя управление в оказывающихся на грани краха компаниях. Для этих компаний ФРС будет получать разрешение от Минфина для выделения экстренного финансирования в помощь таким компаниям. Еще одно новшество – введение транспарентности на рынках, включая торговлю деривативами (производными ценными бумагами). Сказанное относится и к надзору над деятельностью рейтинговых агентств. При выпуске долговых инструментов банки обязаны будут брать на себя 5% кредитного риска.

Особое направление предлагаемых мер – защита потребителей. Создается новое агентство по защите потребителей финансовых услуг в администрации США (CFPA). Цель этого агентства – контроль за тем, чтобы потребителям была гарантирована безопасность приобретаемых ими услуг, в том числе ипотечных кредитов, кредитных карточек и т. п.

Особый контроль нужно будет установить в регулировании крупных финансовых институтов, представленных в разных странах (в том числе наднациональных финансовых корпораций и банков). Стандарты по обеспеченности капиталов за рубежом будут повышены. Например, грандиозная корпорация General Electric, имеющая огромные финансовые подразделения, теперь напрямую будет регулироваться из ФРС. Это касается также финансовых подразделений Ford, General Motors, Wall-Mart и других подобных корпораций.

Этот план был разработан комиссией под руководством знаменитого финансиста Пола Волкера, выдающегося руководителя ФРС в самый трудный период США (конец 70-х – начало 80-х гг. XX в.), когда их поразила стагфляция. Своими умелыми действиями он смог преодолеть стагфляцию и открыть путь к «рейгономике» для процветания страны.

Не исключено, что этот законопроект будет весьма долго обсуждаться в Конгрессе США ввиду его определенной революционности и многогранности. Понятно, что лоббисты крупнейших инвестиционных компаний США, которые наживались на либерализме финансовой системы США и во многом довели экономику этой страны до кризиса, будут всеми силами противиться принятию этих законопроектов. К тому же наверняка Конгресс внесет много поправок в эти предложения, которые в ряде случаев могут существенно смягчить те жесткие требования, которые отстаивает администрация президента.

Однако в Конгрессе США сейчас преобладают демократы, приведшие к власти президента Б. Обаму. И в октябре 2009 г. комиссия Палаты представителей по финансам в целом одобрила законопроект президента, открыв путь для его прохождения в Конгрессе.

Реформирование финансовой системы России

В реформировании финансовой системы России, конечно, стоят совершенно иные задачи, чем в США или в Европе, потому что по сравнению с этими странами финансовая система России является существенно неразвитой, находящейся в переходном состоянии к цивилизованному финансовому рынку. Прежде всего, в финансовой системе у нас отсутствуют рыночные фонды «длинных» денег, о которых мы неоднократно упоминали в предыдущих главах этой книги.

По примеру других рыночных стран для формирования крупных фондов «длинных» денег России необходимо, во-первых, перейти на накопительную пенсионную систему, сформировав частные пенсионные фонды с жестким контролем и регулированием со стороны государства, прежде всего, с позиций сохранения и приумножения аккумулируемых здесь средств населения. Во-вторых, всемерно развить страховую систему за счет обязательного страхования всех источников повышенной опасности, как это принято в развитых странах, и создав благоприятные условия для массового страхования жизни. В-третьих, поощрить население вкладывать деньги в паевые фонды, обеспечив их надежность. В-четвертых, развить банковскую систему, используя предложения Ассоциации российских банков по «банкизации» всей страны при значительном увеличении в них «длинных» денег как основы инвестиционного кредитования.

Чтобы накопить достаточные объемы рыночных фондов «длинных» денег, потребуется 7–10 лет, с тем чтобы повысить их долю в инвестициях, хотя бы до 40%, вместо примерно 10% в настоящее время. Тогда будет возможность поднять норму инвестиций основного капитала (их долю в ВВП) с 20% – в настоящее время до – 35–40%.

Такая норма инвестиций позволит России каждые восемь лет обновлять активную часть основных фондов – машины и оборудование, финансировать жилищное строительство в размере до полутора квадратных метров на душу населения в год при стоимости одного квадратного метра ниже 1000 долларов, начать массовое строительство автострад и скоростных железных дорог, а также современных аэропортов, морских и речных портов, железнодорожной инфраструктуры, современного складского хозяйства, современных холодильников и других объектов общей инфраструктуры.

Чтобы в обозримое время создать развитую инфраструктуру в стране, надо всеми возможными способами, включая принятие «драконовских» мер, предотвратить всеобщую практику завышения в 2–3 раза цен на строительство автомобильных дорог и другой инфраструктуры в сравнении со стоимостью создания этой структуры в более дорогих западных странах. Должна быть поставлена задача радикального снижения стоимости при создании объектов недвижимости на 20–30% ниже, чем в США, Канаде, Германии, скандинавских странах. За любое завышение этой стоимости должны привлекаться к самой строгой ответственности проектанты, строители, местные власти, все организации, участвующие в этом процессе.

Со стороны государства целесообразно создать мощные антистимулы для удорожающегося строительства – повышенные налоги, лимиты и повышенные ставки за кредит и др. И, напротив, нужно сформировать льготные условия для качественного строительства с приемлемыми относительно дешевыми ценами. В период кризиса правительство в какой-то мере продемонстрировало такой подход применительно к жилищному строительству, отказавшись помогать строителям дорогого жилья и, напротив, стимулируя строить жилье эконом-класса с ценой до 30 тыс. рублей за 1 м2.

Крупные инвестиции потребуется направить также для коренного улучшения и оздоровления экологической обстановки в стране, и, в первую очередь, на повсеместное обеспечение людей чистой пресной водой и чистым воздухом.

В качестве временных мер до формирования крупных рыночных фондов «длинных» денег – рыночной инфраструктуры инвестиций – можно было бы изыскать средства для того, чтобы незамедлительно приступить к решению неотложных, заявленных выше задач по обновлению безнадежно устаревшего парка машин и оборудования, развитию инфраструктуры и формированию крупного жилищного строительства:

1. Увеличить долю инвестиций в инфраструктуру, в жилищное, социальное и экологическое строительство со стороны госбюджета.

2. В ближайшие годы за счет дополнительной рублевой эмиссии в размере до 2 трлн рублей в год можно было бы осуществить обновление основных производственных фондов и инфраструктурное строительство, что вызовет при правильном подходе отложенную и относительно небольшую инфляцию, о чем свидетельствует опыт ряда других стран.

3. Массовую продажу государственной собственности коммерческого назначения частным российским и в меньшей мере иностранным инвесторам, в том числе собственности, полученной государством в залог в период финансово-экономического кризиса при оказании крупной финансовой помощи отдельным коммерческим компаниям. В настоящее время государство владеет, с учетом бюджетных, примерно 60% всей собственности страны (по объему производимого валового внутреннего продукта на базе этой собственности). У государства можно было бы оставить порядка 30% этой собственности в виде стратегически значимых объектов – оборонного комплекса, атомной энергетики, общегосударственной инфраструктуры, крупнейших социальных объектов, финансовых организаций, включая банки, осуществляющие государственные функции. Вся собственность, нацеленная на извлечение прибыли, на завоевание доли рынка, должна быть постепенно передана в частные руки, как это частично было сделано при реформировании электроэнергетики. 30% ВВП, которые в настоящее время производятся на базе государственной собственности, целесообразно передать в частные руки, что по сегодняшним меркам составляет 12–13 трлн рублей в год. Примерно за такую цену можно было бы распродать эту собственность в течение, скажем, 4 лет, определив объем приватизации до 3 трлн рублей в год.

4. 400 с лишним млрд золотовалютных резервов России при правильной экономической политике, не допускающей переоценки рубля, как это было в прошлом, будут прирастать примерно по 50 млрд долларов в год, поскольку экспорт России и в обозримой перспективе будет значительно превышать импорт, и платежный баланс России по текущим операциям будет профицитным. Из этих золотовалютных резервов 200– 250 млрд долларов можно было бы через Внешэкономбанк или специально созданную государственную структуру в виде валютных инвестиционных кредитов предоставлять коммерческим банкам под относительно низкие проценты (до 6% годовых) на целевое обновление машин и оборудования и перевод соответствующих предприятий и организаций на новую современную технологическую базу и выпуск новой, самой современной продукции взамен выпуска сегодня устаревшей продукции. Такой технический прорыв сам по себе даст огромную экономию энергоресурсов, сырья и материалов при обеспечении огромного роста производительности труда.

5. Особый эффект может быть получен, если эти технологические меры будут сочетаться с прогрессивными организационно-экономическими изменениями структуры производства, развития аутсорсинга, внедрения автоматизированных систем управления при коренном совершенствовании бизнес-процессов, оргструктуры, качества управления с креном в подготовку и переподготовку кадров всех уровней, от рабочих до директоров. Должна быть поставлена задача за 5–7 лет по уровню образованности рабочей силы приблизиться к развитым странам мира. При этом мы исходим из того, что самое эффективное вложение средств, в том числе и инвестиций, это вложение средств в человека, в его знания, навыки, умения, в подъем качества человеческого капитала. Подготовка кадров должна быть опережающей в сравнении с переоснащением общественного производства современной техникой и технологиями.

6. Оставшийся в неприкосновенности объем золотовалютных резервов в размере примерно 150 млрд долларов вполне достаточен для обеспечения экономической безопасности России, поскольку этот объем в полтора раза больше, чем у шести из семи самых развитых стран мира – США, Германия, Великобритания, Франция, Италия и Канада. Свыше этой суммы из развитых стран имеет только Япония.

7. Возможно, меньшим, но существенным подспорьем могло бы быть дополнительное привлечение средств граждан на выгодных условиях, вложения этих средств на долговременные банковские счета и на приобретение государственных ценных бумаг, рынок которых в России, в отличие от всех других рыночных стран, практически отсутствует (он не нужен был нам при существовавшем с 2000 по 2008 гг. огромном профиците государственного бюджета). Теперь же, когда мы вновь перешли к дефицитному бюджету, создание развитого рынка ценных государственных бумаг является неотложной задачей.

8. В случае необходимости наше государство могло бы на выгодных условиях – низкая процентная ставка и длительный срок – заимствовать и у международных финансовых организаций, и у других государств, и у крупных частных инвесторов, и на международном рынке государственных облигаций значительные средства в размере до 100 млрд долларов, это увеличит наш государственный долг примерно с 3 до 10% ВВП, что необременительно. Напомню, что нынешний госдолг России составляет менее 40 млрд долларов и является одним из самых низких в мире.

9. Выше говорилось об определенном перераспределении финансовых потоков с Запада на Восток. Западные мировые финансовые центры, осуществляющие в прошлом мировой финансовый диктат, вынуждены будут значительно его ослабить, в ближайшей перспективе ускорится перераспределение финансовых потоков c Запада на Восток. Восток уже поставил под вопрос гегемонию Запада в финансовых делах. Среди новых мощных финансовых игроков называют суверенные фонды и банки Китая и стран Персидского залива. Они ожидают усиление инвестиционной активности Китая по всему миру, причем в первую очередь Китай будет вкладывать средства в проекты по добыче природных ресурсов.

У России есть серьезные шансы привлечь финансовые ресурсы Китая для освоения природных богатств, прежде всего, Сибири и Дальнего Востока. В частности, на эти средства можно было бы начать ускоренное освоение Восточно-Сибирской нефтегазовой провинции, требующее многие десятки, а скорее всего, даже сотни миллиардов долларов. Важно только, чтобы это освоение осуществлялось трудом россиян, без привлечения сколь-нибудь значительного контингента китайских рабочих. Можно будет создать там привилегированные социально-экономические условия для людей и привлечь порядка полумиллиона человек из относительно перенаселенной европейской части страны. Напомним, что при освоении Западносибирского нефтегазового комплекса из европейской части страны было привлечено полтора миллиона человек, не считая широкого распространения вахтового метода работ с систематическими поездками сотен тысяч людей из Европейской части в Западную Сибирь. Китайские ресурсы могут потребоваться и для крупномасштабного освоения одного из крупнейших в мире меднорудных месторождений – Удакана. Также китайские долгосрочные кредиты и другие формы финансирования могли бы быть использованы для создания самой крупной в мире базы по глубокой переработке древесины с созданием десятков лесопромышленных комплексов на Оби, Лене, их притоках и, особенно, на Енисее и Ангаре. С Китаем также может быть организован крупнейший в мире высоковольтный энергомост на постоянном токе с новой технологией и минимальными потерями электроэнергии в сети.

Привлечение крупномасштабных китайских ресурсов могло бы быть проведено, в основном, по государственной линии, с тем чтобы не наращивать частный корпоративный долг.
С точки зрения инвестиционной стратегии для будущего России, на наш взгляд, нужно коренным образом пересмотреть структуру инвестиций, необходимо резко сократить долю инвестиций на добычу нефти, газа, других природных ресурсов, идущих на экспорт. Для этих целей следует привлекать средства других стран и их крупнейших компаний, заинтересованных в этих ресурсах. Если Западная Европа заинтересована в поставках ямальского газа, то она должна предоставлять финансовые ресурсы и на его освоение, и на газопровод для поставки этого газа. Пусть собственность соответствующего газопровода будет паритетной даже с преобладанием иностранного капитала. Это предотвратит неэффективное его использование в случае снижения потребности в газе в соответствующей стране, поставит иностранного партнера в более ответственное положение. Сэкономленные таким образом десятки миллиардов долларов Россия могла бы направить на крупномасштабное развитие глубокой переработки своих ресурсов и развитие машиностроения и электроники, о чем говорилось выше, а со временем (даже – главным образом) на развитие инновационной экономики и экономики знаний. Огромные инвестиции нам также нужны для формирования современной инфраструктуры и на жилищно-коммунальное и социальное строительство.

При этом нежелательно в сколь-нибудь значительных размерах наращивать наш корпоративный долг, который после существенного оттока капитала из России держится в настоящее время на отметке 470 млрд долларов, что составляет почти половину валового внутреннего продукта, производимого внебюджетным сектором нашей экономики, субъекты которого и являются должниками. При этом по компаниям и организациям госсобственности (без бюджетных) долг превышает 60% производимого ими валового внутреннего продукта, что по международным стандартам является критической величиной. Весьма вероятно, что госбюджету придется поучаствовать в выплате неподъемных долгов по линии Газпрома, Роснефти и, возможно, некоторых других внебюджетных госструктур, или же провести их частичную приватизацию, когда восстановится их докризисная капитализация.

Проблема «длинных» денег и инвестиций – главная финансовая проблема нашей страны. Ее комплексное решение предусматривает осуществление целой группы и других государственных мер. Речь идет о последовательном развитии корпоративных основ в управлении открытыми акционерными обществами страны и в выводе значительной части их на открытый, прежде всего, отечественный фондовый рынок. Должно быть улучшено с учетом международных стандартов законодательство по фондовому рынку и вливанию в него значительно большей доли «длинных» денег, что позволит снизить его волатильность. Пример здесь должны показать крупнейшие объединения с участием государства. С учетом уроков кризиса должна быть повышена требовательность к распространению корпоративных облигаций и к заимствованию финансовых ресурсов на международном рынке. Предстоит увеличить долю российских инвесторов на фондовых рынках России, сокращая долю спекулятивного, прежде всего, иностранного капитала наживающегося на этом рынке. Предстоит сформировать такой фондовый рынок, который был бы источником значительных инвестиций для фондодержателей – эмитентов этого рынка.

Преобразования всей социальной сферы в соответствии с требованиями рыночного хозяйства и социального обеспечения приведут к тому, что все большую социальную нагрузку будет нести население, но оно будет нести социальную нагрузку не за счет снижения своих реальных доходов, а в меру повышения номинального уровня этих доходов и в первую очередь – заработной платы. Чтобы ввести, например, обязательные 10-процентные отчисления заработной платы в пенсионный фонд (как это было сделано в 1997 г. в Казахстане) без снижения реальных доходов, нужно будет это сделать одновременно с повышением заработной платы всем работникам страны, примерно, на 15%. При этом, разумеется, в пенсионный фонд каждого человека взнос будет вносить и предприятие, и организация, где он работает, и, возможно, государство применительно к определенным категориям трудящихся. Соответственно, чтобы перейти к частичной оплате страховки по здравоохранению из доходов граждан (например, обязательного отчисления 6% от зарплаты на эти цели), нужно будет повысить заработную плату, скажем, на 10%. Разумеется, и здесь средства на страховку по здравоохранению должно вносить и предприятие, и, возможно, государство. При этом государство по другим каналам будет вкладывать средства, прежде всего, в развитие инфраструктуры здравоохранения, включая приобретение дорогостоящего медицинского оборудования и строительство высокотехнологичных центров, а также для финансирования программ по борьбе с особо опасными болезнями типа онкологии, СПИДа, алкоголизма, наркомании и др.

Предстоит также коренная жилищно-коммунальная реформа с таким расчетом, чтобы само население несло основные затраты на содержание жилья и коммунальные услуги, достаточные для окупаемости капитальных вложений в эту сферу. Для этого квартплата и оплата коммунальных услуг должна строиться на основе рыночных цен, что предполагает значительное повышение тарифов на жилье и коммунальные услуги. Компенсация дополнительных средств также должна осуществляться за счет повышения заработной платы.

Возможно, все большая часть профессионального образования в целом и особенно высшего образования будет платной, и нужно будет предусмотреть источник накопления средств работающим, достаточных для оплаты соответствующего образования и для себя лично, и для своих детей. Такие отчисления, освобождаемые, разумеется, от налогов, тоже могут потребовать некоторого специального повышения заработной платы.

По примеру всех рыночных стран, в России со временем будет введен нормальный налог на землю и жилую недвижимость граждан, например, в размере 0,5–1% от рыночной стоимости этих объектов (это будет одна из самых низких норм отчислений среди рыночных стран). Чтобы переход к этому налогу не привел к существенному снижению реальных доходов, тоже нужно будет поднять заработную плату с таким расчетом, чтобы 90–95% населения не потеряли бы реального дохода.

При всех этих структурных преобразованиях в социальной сфере бедные слои населения должны получать дополнительный доход, так как по сравнению со средними показателями они имеют меньшую жилищную обеспеченность, не владеют дачами и т. п. Наиболее зажиточная, небольшая часть населения – 5 и менее процентов, чей душевой доход в месяц измеряется 40–50 тыс. рублей и которые обладают дорогой собственностью жилья, имеют дачи, земельные участки, могут немного потерять в доходах, но это может быть признано справедливым на фоне того, что много лет они пользовались бесплатными государственными дотациями из-за сниженных тарифов на коммунальные услуги и квартплату, а также из-за отсутствия значимого налога на недвижимость и земельные участки.

Все эти меры, по грубой оценке, потребуют дополнительного повышения средней заработной платы в 1,5– 1,7 раза, то есть доведения ее, ориентируясь на современный уровень, до 30–35 тыс. рублей в месяц. Это не приведет к инфляции по той простой причине, что за счет этого повышения зарплаты увеличится объем обязательных взносов в Пенсионный фонд, в Фонд социального страхования, в Фонд оплаты жилья и коммунальных услуг и дополнительные налоговые отчисления и в виде подоходного налога (из-за повышения уровня зарплаты), и в виде нового налога на недвижимость и земельные участки.

Такая реформа существенно улучшит нашу однобокую («одноногую») налоговую систему, где 85% налога берется с бизнеса, а налоги населения составляют менее 15% от общей налоговой суммы. Между тем рыночный мир, где налоговая система существует уже 200 лет и базируется на двух ногах, в ходе многочисленных реформ выработал сбалансированную налоговую систему, где около 50% налогов платит население и 50% – бизнес. Зато население имеет у них не нищенскую, как у нас, а нормальную пенсию, составляющую обычно свыше 50% от среднего заработка в стране, а в самых развитых странах около 80% этого заработка. Соответственно, население имеет развитую систему услуг здравоохранения, а не систему здравоохранения, одну из худших в мире, как имеет наша страна (по международному рейтингу здравоохранение России занимает 130-е место среди других стран, уступая по качеству услуг не только всем развитым, но и подавляющему большинству развивающихся стран, даже с намного меньшим уровнем экономического развития).

С другой стороны, зарубежный бизнес имеет существенно меньшие налоговые отчисления в сравнении с Россией, прежде всего, по налогу на добавленную стоимость, где российские 18% налога на НДС, пожалуй, самые высокие в мире. Также, наверное, самым высоким в мире является и принятый процент обязательного отчисления на социальные цели из средств предприятий – он повышается до 34% от фонда заработной платы работающих против 20 и менее процентов в большинстве других стран. Оставляя у бизнеса больше средств, государство создает дополнительные стимулы для его экономического роста, а главное – для повышения качества развития.

После всех нововведений, о которых речь шла выше, доля налогов с населения в России увеличится в общих налоговых поступлениях до 40%, а доля налогов с бизнеса снизится до 60%.

Перенос части социальной нагрузки на доходы населения снизит доходы на бюджет, который сможет уменьшить свои социальные траты на дотации по содержанию жилья, на коммунальные услуги, включая огромные инвестиционные отчисления на эти цели. В связи с увеличением налоговых поступлений от населения можно будет существенно снизить НДС, например, с 18 до 12% и, конечно, объем обязательных социальных взносов, ограничив их, например, 20% к повышенному уровню номинальной заработной платы и другим доходам. Тем самым будут созданы дополнительные стимулы для преимущественного развития отраслей, которые производят высокую добавленную стоимость, а это, в основном, отрасли, производящие готовую продукцию и инновационные отрасли.

С другой стороны, можно будет сократить удельный вес консолидированного госбюджета и внебюджетных государственных фондов в валовом внутреннем продукте России примерно с 40 до 30% и соответственно увеличить долю ВВП, приходящегося на частный сектор. Это создаст другую, более прогрессивную и соответствующую рыночным отношениям базу для развития финансовой системы страны.

Вместо преобладания государственно-монополистической финансовой системы, оказывающей давление и препятствующей развитию конкурентных начал в отдельных сферах экономики, в том числе в банковской сфере и в других отраслях народного хозяйства, где большой удельный вес занимают госструктуры, имеющие государственные привилегии в сравнении с частными компаниями, мы получим более сбалансированное рыночное хозяйство, базирующееся преимущественно на частной собственности.

И еще две фундаментальные задачи решаются предлагаемыми социальными реформами. Во-первых, формируется крупнейший фонд «длинных» денег – пенсионные накопления. Во-вторых, из-за удорожания труда – значительного повышения заработной платы – усиливаются стимулы повышения производительности труда, экономии труда из-за более выгодной его замены современной техникой.

Если теперь в заключение поставить вопрос ребром: а зачем все это нужно, ради чего надо «городить этот огород»? Это нужно для повышения эффективности социально-экономического развития страны, для большей нацеленности этого развития на улучшение благосостояния людей, и не только текущего потребления, но и коренного улучшения жилищных условий, условий здравоохранения, образования, экологии.

Почему повысится эффективность народного хозяйства при осуществлении этих мероприятий? Если ответить в общем плане, то она повысится потому, что будет введен отсутствующий у нас рыночный механизм, являющийся двигателем развития экономики. В основе этого механизма лежит рынок капитала, который практически у нас отсутствует по той причине, что нет рыночных фондов «длинных» денег. Из-за этого поддерживается низкая норма инвестиций, не обеспечивающая высокое качество экономического роста и делающая развитие нашей экономики крайне неустойчивой.

Это в полной мере проявилось в этот кризис, в который мы вошли с огромным внешним корпоративным долгом, опять-таки из-за отсутствия у нас фондов «длинных» денег, с высокой инфляцией из-за государственно-монополистических тенденций, связанных с форсированием госбюджета, которым мы пытались подменить развитие частного бизнеса, весьма слабенького в стране из-за огосударствления экономических отношений и из-за преобладания госсобственности. По этим же причинам в стране возник небывалый разрыв в уровне жизни бедных и богатых, вдвое больше, чем существует в Западной Европе, а тем более в Японии. Вместе со сращиванием государственно-монополистического капитализма с олигархическим капитализмом, получивший гипертрофическое развитие в стране и тяготеющий к западному миру, породил те «черные дыры» в экономике страны, которые мы анализировали в этой книге, через которые в Россию вошел глобальный финансово-экономический кризис и вызвал самые тяжелые экономические и социальные последствия среди двадцати ведущих стран мира («Большой двадцатки»).

Не надо быть пророком, чтобы предсказать, что и выход из кризиса для России, пожалуй, будет самым мучительным и длительным опять-таки в сравнении с другими странами мира. В кризис мы будем отброшены на 4–5 лет назад, а может, и больше, в то время как большинство развивающихся стран даже в кризис продолжили поступательное движение вверх, особенно Китай и Индия, а развитые страны мира приостановили свое развитие на 2–3 года, а выйдут из кризиса, в отличие от России, существенно более окрепшими, прежде всего в техническом отношении.

Поэтому перед нами стоит задача – в послекризисный период наверстать упущенное и за счет внутренних ресурсов нарастить социально-экономическое развитие хотя бы до 6% темпов годового прироста экономики.

По нашим подсчетам, именно 6% роста ВВП в год – при высоком качестве этого роста – позволит России за 15–20 лет опередить Германию по экономическому потенциалу и выйти на 1-е место в Европе и 5-е место в мире после США, Китая, Японии и Индии. Также в течение 15–20 лет при таком темпе экономического развития Россия сможет войти в число развитых стран мира, если социально-экономическое развитие удастся провести с креном в преимущественное улучшение социальных показателей и, прежде всего, сокращение до 8 раз фондового коэффициента (разницы в средних доходах на душу населения 10% самых богатых и 10% населения самых бедных) вместо существующих 16–17 раз, ликвидировать отставание по жилищной обеспеченности, по средней продолжительности жизни и показателям смертности населения, по качественности здравоохранения, а по образованию вырваться вперед – в десятку лучших стран.

Продолжая развиваться столь же высокими темпами, мы за 25–30 лет сможем войти в число самых развитых стран мира и по уровню экономического развития (размер ВВП на душу населения), и по основным социальным показателям, встав вровень с Японией, Германией, Англией, Францией, Италией, Канадой и несколько уступая, как и все эти страны, показателям США.

Да, США имеют самые высокие в мире показатели среди больших стран по уровню экономического развития, уровню реальных доходов и потребления, а также по жилищным условиям. Вместе с тем США имеют один из самых высоких в мире разрывов между бедными и богатыми (фондовый коэффициент здесь равен по среднедушевому доходу – 10–15 раз), неадекватную для всего населения систему здравоохранения, из-за чего средняя продолжительность жизни в США существенно ниже, чем, скажем, во Франции, в Японии и ряде других стран. США имеют повышенный уровень преступности, крупные изъяны в экологии. Да и высокий уровень потребления в США не облает высоким качеством, часто сопровождается недостаточным уровнем культуры потребления.

Поэтому было бы неправильно односторонне ориентироваться в своих показателях на одну, пусть и такую передовую страну, как США. Для России более важно встать в ряд лучших европейских стран, характеризующихся и лучшей в мире системой здравоохранения, и одной из лучших в мире системы образования, самым высоким уровнем культуры при достаточном доходе и выравнивании условий для потребления всех основных жизненных благ. Да и социальная жизнь в европейских странах с позиции, например, наличия отпусков, прав трудящихся представляется более благоприятной, чем в США. Нет и столь высокой интенсивности труда, столь большого числа психических заболеваний из-за напряженности жизни, частой смены условий, непрерывного стремления улучшить свою жизнь, пусть с риском для здоровья, для жизни, подняться наверх. В отличие от европейцев, американцы ради дополнительного дохода готовы ехать на край света, пойти на ухудшение качества жизни, они менее подвержены оседлости. Для них больше значит денежный эквивалент, чем другие блага жизни, например наличие свободного времени. Самые развитые страны Европы не спешат отменять для ресторанов дневные перерывы, отменять запрет торговли в воскресенье или движение грузовиков, например, по дорогам Европы, запрещенное в воскресные дни. Россиянам, по-видимому, больше будет импонировать стремление Европы идти навстречу социальным запросам человека.

Мероприятия по международному регулированию мировой финансовой системы

Современная международная финансовая система впервые стала объектом рассмотрения в 1944 г., когда согласно Бреттон-Вудским договоренностям были организованы Международный валютный фонд и Мировой банк реконструкции и развития – первые наиболее крупные международные финансовые организации. Затем по отдельным регионам мира стали создаваться свои международные банки реконструкции и развития. В частности, в Европе в 90-е гг. прошлого века был создан Европейский банк реконструкции и развития. Была налажена также определенная международная координация банковской деятельности. Для этого была создана соответствующая международная организация в Базеле (Швейцария), которая вырабатывала рекомендации для национальных банковских систем по сокращению рисков банковской деятельности.

Что касается Международного валютного фонда, куда поступали взносы всех участвующих в нем стран, то он был призван оказывать помощь отдельным странам в решении макроэкономических финансовых задач, направленных на обеспечение их устойчивого развития. Для этого Международный валютный фонд вырабатывал рекомендации и под определенные обязательства стран предоставлял им обычно на долгосрочной основе валютные займы. В отличие от этого, Международный банк реконструкции и развития, чей капитал также состоит из взносов различных стран, был призван помогать отдельным странам в решении актуальных задач развития той или иной сферы или отрасли народного хозяйства. Для этого он также использовал механизм займов и в небольшой мере – механизм безвозвратного финансирования, прежде всего, для отсталых стран. Специальная структура Международного банка занимается также страхованием политических рисков. Что касается международных региональных банков, то они на возвратной основе занимаются финансированием не столько целых сфер и отраслей деятельности, а рассматривают и удовлетворяют заявки отдельных компаний, предприятий и организаций, иногда временно участвуют в их капитале. Так что они нацелены на решение более локальных задач.

Самое же главное состоит в том, что все эти международные организации не наделены какими-то надзорными или распорядительными функциями, и международные финансовые потоки, и важнейшие финансовые инструменты, имеющие международное значение, ими никак не регулируются, не контролируются, а в ряде случаев даже не отслеживаются. Речь, прежде всего, идет о межстрановом переливе капиталов, о колоссальном международном рынке разнообразных ценных бумаг, о соотношении валют отдельных стран, о координации в установлении ставок рефинансирования центральными банками разных стран, о проблемах задолженности отдельных стран, имеющих международную значимость, которая как-то рассматривается «Парижским клубом» государств и «Лондонским клубом» частных инвесторов. Однако эти организации тоже не обладают какими-то надзорными или регулирующими функциями.

Острой проблемой является и наличие многочисленных оффшоров в финансовой области, которые служат «гаванями» для сокрытия доходов от налогов и других финансовых обязательств, уклонения от выполнения финансового законодательства страны, а в ряде случаев – и сокрытия нелегальных доходов, в том числе, возможно, нажитых преступным путем.

Современный финансово-экономический кризис выявил все эти проблемы, мало того, он во многом приобрел столь острый характер из-за неурегулированности мировых финансов. Фондовые рынки различных стран обвалились в 2,5–5 раз, прежде всего, из-за огромного неконтролируемого оттока капитала с этих рынков с резким и мало обоснованным сокращением рыночной капитализации подавляющего большинства компаний мира. Огромная волатильность этого рынка порождает массовые спекуляции, которые отвлекают капитал от финансирования социально-экономического развития.

Пагубное влияние на кризис оказало «вздутие» финансовых «пузырей», связанных с получившими в последнее время огромное развитие производными ценными бумагами, которые, как правило, не регулируются ни международным, ни национальным законодательствами и являются бесконтрольной областью крупнейших финансовых операций, прежде всего со стороны гигантских наднациональных инвестиционных корпораций. На спекуляции на рынке производных ценных бумаг в благоприятные периоды наживались хедж-фонды, сосредоточивающие сотни миллиардов долларов и аккумулирующие огромные частные вложения средств. Для России, как говорилось, особенно пагубное значение имел рынок нефтяных фьючерсов, который стимулировал повышение нефтяной цены за счет этой спекулятивной составляющей. Когда этот надувшийся «пузырь» фьючерсов лопнул, цена на нефть снизилась втрое и вызвала катастрофические последствия, прежде всего, для бюджетов нефтедобывающих стран, в разы сократила инвестиции в добычу нефти со всеми негативными будущими последствиями такого положения.

Социально-экономические условия развития отдельных стран, да и всего мира, как известно, находятся в процессе непрерывного изменения и обновления. Речь идет не только о количественных показателях, но и об экономических и социальных показателях. Меняется качество этого развития – коренным образом изменилось взаимовлияние стран друг на друга из-за углубления и расширения тенденций глобализации, резко вырос инновационный сектор в экономике, несущий большую неопределенность, подпитываемый весьма рискованным и все время возрастающим венчурным капиталом. Опережающими темпами в сравнении с объемами производства растет внешняя торговля, на которую изменения валютных курсов, моментами имеющими скачкообразный характер, оказывают сильнейшее влияние. Еще быстрее растут объемы прилива и отлива международного капитала, подверженного еще большим колебаниям.

Поэтому международное регулирование финансов не сводится только к ужесточению контроля над производными ценными бумагами, хотя это имеет первостепенное значение. Нужен более серьезный контроль и ужесточение надзора даже над деятельностью таких традиционных, давно существующих и вроде бы неплохо регулируемых финансовых организаций, как банковская система. Да, она вроде бы достаточно жестко регулируется внутри отдельных стран, но ареной деятельности крупнейших банков давно стал весь мир, другие страны. Эта наднациональная функция деятельности крупнейших банков плохо регулируется и контролируется. Сказанное относится и к фондовым биржам, которые давно перестали замыкаться на внутренние финансы и имеют все возрастающую долю иностранного капитала. Давно существующая ипотечная система тоже дала крупный сбой не только из-за недопустимой либерализации соответствующих финансовых законодательств США, Англии и ряда других стран, но и из-за порожденных этой системой производных ценных бумаг, опирающихся на первых порах на закладные бумаги, но затем оторвавшихся от них, породивших весьма общие многочисленные жилищные сертификаты, массовые спекулятивные сделки со все возрастающим объемом производных бумаг по ипотеке, которые тоже «надули» огромный финансовый «пузырь», оторвавшийся от реальных сделок по жилью и породивший необоснованное удорожание жилья во многих странах, внесший спекулятивную составляющую в цены на жилье. И само жилье, из средства обеспечения условий для жизни людей во все большей мере и во все большем объеме превращалось в средство спекуляции и наживы с искусственно развиваемым спросом, никак не связанным с жилищной обеспеченностью граждан. Собственно, ипотека явилась пусковым механизмом начавшегося сначала ипотечного кризиса, а потом из-за взаимозависимости подавляющего большинства финансовых организаций – и банков, и инвестиционных фирм от ипотечных бумаг специализированный кризис перерос в общефинансовый и глобальный кризис.

Таким образом, становится ясным, что мировая финансовая система нуждается в серьезном международном регулировании.

В сфере международных финансов нет организации, подобной Всемирная торговая организация (ВТО), которая является фактически надзорной организацией, следящей за соблюдением установленных и принятых членами ВТО единых условий торговли, соблюдением Закона об охране интеллектуальной собственности и т. д. ВТО накладывает штрафы, проводит судебные разбирательства в случае конфликта сторон и регулирует эти конфликты. Ничего подобного ВТО в финансовой области регулирования, к сожалению, нет. И вот эта безнадзорность, нетранспарентность, широкая либерализация без жестких правил приводит к финансовым кризисам, которые по мере развития тенденций глобализации становятся всеобщими, более глубокими и острыми и подчас мало зависящими от усилий той или иной страны, так как кризис импортируется в эту страну через взаимодействие национальных финансовых институтов с движением мирового капитала, валютных курсов, международных рынков акций, облигаций и т. д.

Как только разразился глобальный финансовый кризис, назрела острая необходимость координации усилий разных стран по его смягчению и предотвращению подобных глобальных кризисов в будущем. Впервые было принято решение обсудить эту мировую проблему не внутри семи развитых стран мира или восьми стран, с привлечением России, как это всегда делалось до сих пор, а создать более широкое мировое представительство стран, включив в него крупнейшие развивающиеся страны – Китай, Индию, Бразилию и др., – всего 22 страны, которые на уровне глав государств обсудили сложившееся положение, констатировали несовершенство финансово-экономической организации мирового хозяйства и договорились о выработке общих мер по совершенствованию, прежде всего, мировой финансовой системы.

Министрами финансов этих стран с привлечением экспертов проводится разработка таких мероприятий. По мнению большинства специалистов, вряд ли можно ожидать кардинальных изменений на международном уровне, например решения аналогичного Бреттон-Вудским соглашениям. Не ожидают и создания каких-то новых международных финансовых органов наподобие ВТО в торговле. Большинство ожидает половинчатых мер, в том числе возможного наделения Международного валютного фонда определенными надзорными функциями, установление общих требований транспарентности движения мирового капитала. Более радикальными, на мой взгляд, могут быть поправки в национальные финансовые законодательства, ограждающие страну от излишне негативных воздействий притока и оттока капитала из зарубежных стран, более жесткого регулирования ипотеки, фьючерсов и других производных инструментов.

Сам факт включения в число ведущих мировых держав, где принимаются кардинальные международные общеэкономические и общефинансовые решения, крупнейших развивающихся стран, и, прежде всего, Китая, Индии и Бразилии, является крупным прорывом в регулировании мировой экономики, признанием того, что сейчас нельзя рассматривать мирохозяйственные проблемы в рамках только семи развитых стран, так как подчас представители России на обсуждение таких экономических вопросов не всегда приглашались. Это признание того, что экономический и финансовый мир становится многополярным и от Китая и Индии, двух стран, где сосредоточена треть всего человечества, очень многое зависит.

Думаю, что со временем формат рассмотрения финансово-экономических проблем развития мира станет регулярным и постепенно придет осознание необходимости глубоких, может быть, даже коренных перемен в регулировании финансовых инструментов, перелива международного капитала, деятельности транснациональных финансовых корпораций и банков, взаимозависимого движения валютных курсов и др.

В докладе «О мировом рынке финансовых услуг после кризиса» ведущей мировой фирмы по аудиту PwC подчеркивается, что компаниям и банкам, пережившим кризис, придется адаптироваться к новым, причем суровым условиям. Финансовая система будущего станет характеризоваться увеличением оттока капитала в страны Востока, прежде всего в Китай, уменьшением объемов банковской системы с одновременным ужесточением ее регулирования и неизбежным усилением налоговой нагрузки.

На трех прошедших антикризисных саммитах «Большой двадцатки» в Вашингтоне, Лондоне и Питтсбурге был рассмотрен широкий круг проблем по регулированию мировой финансовой системы. На первом саммите в Вашингтоне главное внимание было уделено обсуждению проблемы кризиса и необходимости кооперации стран для предотвращения его негативных последствий. Из принятых решений можно отметить соглашение о предотвращении протекционизма в период кризиса, который приводит к его затягиванию и углублению. Однако, это соглашение было рекомендательным, и ряд стран попросту его проигнорировали и, напротив, ужесточили отдельные протекционистские меры в своих странах. Особенно здесь постарались Китай и Россия.

На втором саммите в Лондоне была принята Декларация об укреплении глобальной финансовой системы и меры по увеличению финансовых фондов МВФ и международных банков развития. В частности, в МВФ было вложено дополнительно около 500 млрд долларов для увеличения кредитования стран, где кризис проявился особенно остро и стране трудно в одиночку справляться с его последствиями, а также для поддержки бедных стран. По этому вопросу было даже принято специальное решение. Опять был продекларирован отказ от применения протекционистских мер и о соблюдении принципа недискриминационности.

Большое внимание уделено было уделено борьбе с оффшорами. США, страны Евросоюза и ряд других держав стали оказывать все больший нажим на оффшорные территории и требовать изменения законодательства ряда стран, отказывающихся сотрудничать в поиске неплательщиков налогов. Это привело к смягчению законодательства по этим вопросам в Люксембурге, Лихтенштейне и ряде других стран. На уступки США впервые пошел и крупнейший швейцарский банк UBS. Ряд оффшорных территорий тоже заявили о возможном сотрудничестве.

На саммите был сформирован Совет финансовой стабильности, куда войдут крупнейшие страны мира, включая и развивающиеся страны. В этой связи были приняты весьма общие рамочные документы о необходимости реформы финансового регулирования.

Еще более содержательной, на наш взгляд, была третья, питтсбургская встреча стран «Большой двадцатки». По мнению многих экспертов, эти саммиты становятся реальным постоянно действующим органом по координации финансово-экономической политики в мире. При этом МВФ начинает играть все большую роль в этих саммитах как их аналитический центр.

На саммите было заявлено о начавшемся восстановлении общественного производства и внешней торговли после кризиса, дана положительная оценка антикризисным мерам, которые принимались отдельными странами. Вместе с тем на саммите было решено продолжить государственные антикризисные меры до тех пор, пока ситуация не стабилизируется. Пока нельзя говорить об окончании кризиса, поскольку в большинстве стран продолжается рост безработицы. В связи с такой оценкой нынешнего состояния мировой экономики наибольшее внимание было уделено координации политики разных стран по переходу к социально-экономическому росту. Саммит призвал страны усилить систему мониторинга и подчинить ее задаче достижения сбалансированного экономического роста, ограничить чрезмерную волатильность цен на активы и кредиты, проводить скоординированную макроэкономическую политику, стимулировать в первую очередь частный, а не государственный спрос на продукцию и услуги.

В этой связи была принята Хартия устойчивого и сбалансированного развития. В Хартии говорится:

...

«Долгосрочная цель глобальной экономической политики состоит сегодня в том, чтобы мир вернулся к высоким, устойчивым и сбалансированным темпам роста. При этом проводимая фискальная политика должна отвечать принципам ответственности и устойчивости. Необходимо провести реформы, направленные на то, чтобы повысить потенциал роста и возможности по созданию новых рабочих мест. Одновременно должна проводиться политика по недопущению возникновения новых пузырей на рынках активов и возобновления неустойчивых потоков капитала на международных рынках…

Для того чтобы обеспечить устойчивый подъем экономики, необходимы будут структурные изменения в разных частях глобальной экономики. Макроэкономическая политика должна быть направлена на стимулирование адекватного и сбалансированного между странами агрегированного спроса. Эта политика должна быть подкреплена структурными реформами, стимулирующими спрос. Критическим элементом для развития спроса является повышение жизненного уровня в развивающихся странах…

Необходима совместная выработка основных целевых показателей, политик по их достижению и проведение оценки достижения поставленных целей. Оценка скоординированности и непротиворечивости политики на уровне отдельных стран в сфере макроэкономической политики ложится на МВФ, а в сфере политики развития – на Всемирный банк. Фискальная, денежная и внешнеторговая политика и структурные реформы должны быть подчинены задаче достижения устойчивого и стабильного роста. Необходимо ввести макропруденциальное регулирование, направленное на предотвращение дестабилизирующих циклов на финансовых и кредитных рынках. Наконец, необходимо развивать систему экономических показателей, позволяющую учитывать социальные и экологические последствия экономического роста».

Саммит поручил министрам финансов и председателям центральных банков стран «Большой двадцатки» собраться в ноябре 2009 г. для принятия конкретных действий по реализации задач, поставленных Хартией. Каждая страна «Большой двадцатки», согласно Хартии, призвана разработать среднесрочную политику и согласовать ее цели и действия с другими странами и с МВФ для достижения общей цели. Министры финансов призваны разработать опережающие индикаторы развития народного хозяйства стран «Б-20» и согласовать фискальную монетарную политику роста кредитования, фондовых рынков, валютного рынка, цены на сырье и товары, баланс счета текущих операций. По этим вопросам они должны регулярно отчитываться перед МВФ и Международным монетарным финансовым комитетом.

Как видно, роль МВФ значительно расширяется. Если сейчас МВФ влияет на финансово-экономическую политику отдельных стран только в том случае, если предоставляет им кредиты, обусловливая их теми или иными условиями, то теперь саммит «Б-20» возлагает на МВФ роль по координации политик разных стран и их соответствия глобальным ценам.

Важнейшая роль в подготовке этой Хартии принадлежит канцлеру ФРГ А. Меркель, которая разработала и предложила саммиту «ключевые ценности устойчивого и сбалансированного развития», большинство которых отражено в этой Хартии.

На саммите в Питтсбурге большое внимание было уделено поддержке и уменьшению отставания в развитии беднейших стран для их продовольственной безопасности. Всемирному банку рекомендовано создать трастфонд. Предлагается также оказывать им финансовые услуги и усилить контроль за нелегальным оттоком капитала из этих стран.

Саммит выразил беспокойство увеличением безработицы и поддержал Пакт о занятости, разработанный Международной организацией труда (МОТ). Намечено в начале 2010 г. созвать совещание министров труда и занятости для координации политики в этой области и для выработки необходимых мер по повышению занятости.

В практическом плане важная часть решений питтсбургского саммита касается международной системы финансового регулирования. Форум «Б-20» констатировал, что в последнее время было усилено пруденциальное регулирование, улучшен риск-менеджмент, увеличена транспарентность, созданы коллегии регуляторов при транснациональных финансовых компаниях, усилена международная кооперация.

Было ужесточено регулирование деривативов, торгуемых на внебиржевых площадках – рынках секьюритизации, рейтинговых агентств и хедж-фондов. Заработал Совет по финансовым рынкам (FSB). В то же время саммит отметил, что еще многое предстоит сделать, в частности поставлена задача по повышению качества капитала и по дестимулированию избыточной долговой нагрузки.

Страны «Б-20» договорились не позднее 2011 г. начать следовать правилам, установленным по банковским системам стандартом «Базеля-2».

Базельские стандарты разрабатываются Банком международных расчетов, который находится в швейцарском городе Базеле. Еще в 1988 г. он издал директиву, в соответствии с которой банки должны учитывать два вида рисков своей деятельности – рыночные и кредитные. Этим соглашениям подчинилось большинство этих стран. Стандарты «Базеля-2» содержат новые подходы и направлены на повышение качества управления рисками их банковских систем.

Стратегия «Базеля-2» разделена на три части. Во-первых, расчет минимальных требований к капиталу. При этом отношение капитала к активам изменится с использованием определения регулятивного капитала и взвешенных по риску активов. Отношение совокупного капитала к активам не должно быть ниже 8%, а капитал второго уровня не должен превышать 100% капитала первого уровня. Во-вторых, требования к надзорному процессу нацелены на управление рисками, на прозрачность отчетности. Надзор должен проводиться применительно к процентному риску, кредитному риску (стресстестирование, определение дефолта, остаточный риск и риск концентрации кредитов), операционного риска, роста трансграничных связей и взаимодействия, а также секьюритизации. В-третьих, рыночная дисциплина. Должен быть разработан комплекс требований по раскрытию информации. Информация должна быть такова, чтобы участники рынка смогли оценить данные не только об основных сферах деятельности и величине капитала банка, но и подверженности его риску.

Ожидается, что введение в действие «Базеля-2», прежде всего, повысит качество управления рисками в большинстве банков, будут внедрены более чувствительные к рискам оценки кредитных рисков при повышенном внимании банков к операционному риску. Наибольшее влияние введение «Базеля-2» окажет на средние и мелкие финансовые организации.

Мы описали требования «Базеля-2» в весьма общем виде, отвлекаясь от деталей. Между тем сама система расчетов показателей для применения «Базеля-2» принципиально нова и достаточно сложна. Здесь требуется взвешивать по риску активы, рассчитывать регулятивный капитал. Все это предполагает использование внешнего кредитного рейтинга для финансового учреждения со стороны международного рейтингового агентства. Для измерения кредитного риска «Базель-2» требует использования разработанной специальной математической модели, включающей специально рассчитанные для этой модели показатели. Отдельные правила формулируются для корпоративных, суверенных и банковских требований, для розничных требований, правила для дебиторской задолженности. Демонстрируется новый подход к ожидаемым убыткам и признанию резервов. Требование «Базеля» – формирование дополнительного капитала на покрытие рисков.

Положения «Базеля-2» таковы, что в стабильной ситуации можно вести эффективный бизнес, сокращая капитал, а при ухудшении экономической ситуации, особенно в кризис, «Базель-2» предусматривает увеличение капитала. Центральный банк России участвует в совместном проекте Европейской системы центробанков и Банка России по систематизации процессов и модернизации стандартов «Базеля-2». Реализация проекта рассчитана на три года, в течение которых стандарты «Базеля-2» будут введены и в России.

Среди мер по укреплению международной системы финансового регулирования, принятых на питтсбургском саммите, предлагается реформировать систему компенсации труда в финансовом секторе. Эти предложения направлены на то, чтобы не стимулировать высокорискованное поведение. Идея состоит в том, чтобы выплата основной переменной части компенсации за труд должна быть отложена во времени и привязана к результатам деятельности. При этом лучше, если форма оплаты будет осуществляться в виде акций. Предлагается на несколько лет исключить гарантированные бонусы.

Важное решение принято также по улучшению регулирования внебиржевого рынка производных финансовых инструментов. Намечено, что к концу 2012 г. все контракты с производными ценными бумагами должны проходить централизованный клиринг и торговаться на биржах или электронных площадках. Все заключенные контракты должны регистрироваться в специальном репозитарии.

К концу 2010 г. намечено разработать международные правила по трансграничным финансовым компаниям. Для них намечено разработать законодательные нормы, регулирующие их политику в период кризиса, и созданы группы по управлению кризисными ситуациями.

Как видно, решения питтсбургских встреч охватывают весьма широкий круг проблем и прокладывают новые пути в архитектуре и регулировании мировой финансовой системы. Они призваны обеспечить устойчивое и сбалансированное финансово-экономическое развитие всех стран мира и предотвращение или, во всяком случае, значительное смягчение будущих возможных кризисов в этой сфере.

Глава VII Выход из кризиса – видимый свет в конце тоннеля

Пройдено ли дно, началось ли восстановление экономики, виден ли свет в конце тоннеля – это вопросы волнуют многих. Прежде всего, давайте договоримся о критериях. Как известно, «законодателем мод» в области кризисных ситуаций в мире является Национальное бюро экономических исследований в США (NBER). Оно проанализировало разные кризисы и сделало вывод, что устойчиво говорить о рецессии или восстановлении экономического роста после рецессии можно только по итогам двух кварталов. Такой вывод связан с тем, что довольно часто после падения производства в течение одного квартала или, напротив, после роста в период кризиса в течение одного квартала, происходит перелом тенденции. В первом случае падение прекращается и продолжается экономический рост, и только потом становится ясно, что это падение было связано с какими-то временными конъюнктурными факторами. Во втором случае то же самое можно сказать об экономическом росте: оказывается, что этот рост не был фундаментально обоснованным, а определялся временными факторами, которые прошли, и экономика опять опустилась на дно.

И мы в России видели, как после шокового наибольшего падения производства в январе, в феврале и марте был небольшой месячный прирост экономики, и, казалось бы, дно было пройдено. Но в апреле-мае экономика, судя по динамике валового внутреннего продукта, промышленности и инвестиций, вновь сократилась, причем, в существенно больших размерах, чем в январе, и, казалось бы, падение будет продолжаться. Но в июне и в июле падение, особенно по промышленности, вновь резко замедлилось, и многие подумали – «вот он, наконец-то, выход из кризиса». Однако в августе итоги всех разочаровали. В целом агрегатный показатель суммарного объема всех отраслей производства сократился даже больше, чем когда-либо. Промышленность в августе по сравнению с июлем снизилась еще на 3%. Более высоким оказалось падение инвестиций, реальных доходов населения, розничной торговли. Экономика как бы опять оказалась на новом, более просевшем дне.

В сентябре валовый продукт и промышленность снизилась к соответствующему уровню прошлого года заметно меньше, чем в августе: ВВП – 10,5 и 8,6, а промышленность – 12,6 и 9,5%. К тому же объемы ВВП и промышленности возросли в сентябре по отношению к августу (с учетом сезонных поправок) на 0,5–0,6%.

Эксперты обращают внимание, что этот небольшой рост экономики особенно в месячном выражении, связан с большим подъемом сельского хозяйства, получившим высокий урожай. Объем сельского хозяйства в сентябре 2009 г. вырос на 6,7% к прошлому году и на 36,5% – к августу. Даже при относительно небольшой доле сельского хозяйства в ВВП – это существенно сказалось на его приросте. Да и экспорт продукции главным образом из-за повышения мировых цен на нефть увеличился за месяц на 3,1%, а его удельный вес в ВВП – более 20%. Внутренний же спрос, играющий основную роль в реальном восстановлении экономики, не вырос, а, может быть, даже немного снизился.

Заметно не увеличились грузооборот, строительство и розничная торговля.

Когда мы с полной уверенностью можем сказать, что начался выход из кризиса? Только после двух кварталов положительного роста в сравнении с предшествующими показателями.

Пока же все показатели таковы: за год падение ВВП составило в I квартале 9,5%, во II квартале – 10,9%, в III квартале – 9,8% (только из-за благоприятных данных за сентябрь). По промышленности соответствующая динамика выглядит немного лучше: –14,3%, –11,0%, а по розничной торговле – хуже: –0,1%, –5,6%, –9,3%. Так что окончательные выводы по России делать, увы, рано, хотя и хочется.

Здесь надо учесть психологический фактор. Все ожидают, что вот-вот кризис кончится. И руководителям страны, промышленности, руководителям компаний не терпится первыми заметить признаки оживления и объявить: «Наконец-то у нас пройдено дно, наконец-то у нас началось восстановление, наконец-то у нас наступила стабилизация!»

Однако как «адвокат дьявола» я должен внести терминологическое ограничение. Что значит стабилизация? Мы в промышленности падали, например, в России, 15% (II квартал), теперь стали падать 11% (III квартал) в сравнении с соответствующим периодом прошлого года. Можно ли это называть стабилизацией? Когда прирост производства в сравнении с предыдущим уровнем составляет десятые доли процента или первые проценты, и все это происходит в зоне отрицательных темпов, какая же это стабилизация? Стабилизацией называется поддержание более или менее стабильного темпа, но в зоне все-таки положительных характеристик. Вот когда экономический рост будет как минимум 3–4%, и этот темп будет поддерживаться в течение определенного времени, можно, в конце концов, говорить о стабилизации. Но какая может быть стабилизация, если у вас производство упало, к примеру, на 10% в сравнении с прошлым годом, и восстановление идет мизерными темпами? Это, увы, не стабилизация, а в лучшем случае – стагнация или депрессия.

Если с этих научно обоснованных позиций подойти к фактическому положению дел в экономике стран мира, то выяснится, что в развитых странах мира и в странах с переходной экономикой пока нет двух кварталов, которые бы демонстрировали восстановление экономики. Скажем, в США IV квартал 2008 г. – ВВП снизился на 1,9%, в I квартале 3,3%, во II квартале 3,8%. В Великобритании соответствующие цифры –2,0, –5,0, –5,5. В Еврозоне –1,7,–4,9, –4,6. В Японии –4,3, –8,7, –6,5. III квартал, судя по оценочным данным, лучше, чем II, и только по Японии можно говорить о заметном восстановлении экономики. Но в Японии и спад был наибольшим и их лучший квартал хуже, чем самый плохой в США и Европе. Поэтому и здесь о восстановлении с достоверностью утверждать нельзя.

В целом по развитым странам из-за высокого удельного веса США II квартал снизился по отношению к соответствующему прошлому году в большем размере, чем I. Если даже взять Еврозону, то несколько меньше падение общественного производства во II квартале по сравнению с I пока мало о чем говорит, тем более что это очень значительное падение, большее, чем в целом по развитым странам, существенно более сильное, чем, например, в США. В Японии в IV квартале 2008 г. падение было 4,3% ВВП, в I квартале –8,7, а во II квартале -6,5. Вроде бы II квартал намного лучше первого, но размер падения столь значителен и к тому же является самым большим среди развитых стран, что говорить о восстановлении экономики, по крайней мере, и здесь преждевременно.

Берем страны с переходной экономикой, о России, которая занимает наибольший удельный вес в составе этих стран, уже говорилось.

Украина в IV квартале 2008 г. сократила ВВП на –8,0%, во II квартале – –20,3%, в III квартале – –17,8%. Только в виде издевательства здесь можно констатировать восстановление экономики. Более правильно говорить о ее разрушении, о ее крахе, о ее катастрофе, ибо это рекордное снижение среди почти всех стран мира. Беларусь впервые во II квартале показала снижение ВВП, в то время как в предыдущих кварталах оно было в зоне положительного прироста. Тоже рано бить в «литавры». Казахстан в меньшей мере был подвержен кризису и еще в IV квартале 2008 г. характеризовался положительными темпами экономического роста, I квартал 2009 г. – –2,2, II квартал – –2,3. О восстановлении рано еще говорить.

Иное дело развивающиеся страны. Их лидер – Китай – сокращал прирост валового внутреннего продукта: IV квартал 2008 г. – 6,8%, I квартал 2009 г. – 6,1, II квартал 2009 г. – 7,9, а III квартал – 9,0%.

Во II квартале 2009 г. прирост ВВП Китая поднялся до 7,9%, а в III квартале – до 9,0% – началось реальное ускорение производства, восстановление докризисных темпов, которое в 2007 г. составило 13,0%. Судя по ускоренному приросту промышленного производства, розничного товарооборота, других отраслей в III квартале 2009 г. темп роста Китая существенно возрастет, и он будет первой страной, для которой с полным основанием можно сказать о восстановлении экономики.

Темпы прироста ВВП в Индии упали с 9,3% в 2008 г. до 8,6% – в I квартале 2008 г. и 5,8% – в IV квартале 2008 г. и I квартале 2009 г. Со II квартала 2009 г. начался небольшой прирост (II квартал 6,1), но этот прирост, как видно, неустойчив, и об этом свидетельствуют показатели промышленного производства, которые, например, с июньского прироста в 7,8% снизились до прироста 6,8% в июле.

Неопределенная картина и в Бразилии: в IV квартале 2008 г. рост ВВП на 1,3%, I квартал 2009 г. – –1,8, II квартал – –1,2. Так что нужно ждать итоги III квартала, а лучше и IV квартала.

Но будущее всех стран ясно со 100-процентной уверенностью – раньше или позже, но кризис, безусловно, будет заканчиваться, дно, конечно, останется позади. И с позиций будущего тут невозможно ошибиться: ведь кризисы приходят и уходят. Поэтому те, кто предрекает восстановление экономики, прохождение дна, оживление и развитие, с позиций будущего никогда не ошибутся. Другое дело, если мы говорим о сегодняшнем дне.

В целом в мировой экономике, за исключением из крупных стран мира Китая, реального восстановления экономики по итогам двухквартального развития пока нет, но в ближайшее время, конечно, будет.

Но кроме общего наиболее важного показателя – валового внутреннего продукта, который соединяет в себе, агрегирует большую часть экономических показателей, теперь можно перейти к более дифференцированному, более детальному анализу частных экономических показателей. Среди этих показателей выделяются так называемые опережающие макроэкономические показатели, являющиеся предшественниками экономического подъема. Таких опережающих показателей довольно много, и часть из них демонстрирует положительную динамику и говорит о том, что худшее по протеканию кризиса, по-видимому, позади.

Как известно, глобальный кризис, поразивший весь мир, является финансово-экономическим и социальным кризисом. Его истоки лежат в финансовой сфере. Поэтому в первую очередь обратимся к рассмотрению финансовой составляющей глобального кризиса.

В начале октября 2009 г. Всемирный экономический форум обнародовал доклад «О мировом финансовом развитии». Этот форум рассчитывает по 55 странам мира индекс финансового развития. В данном случае этот индекс сравнивается с соответствующими показателями его год назад – за октябрь 2008 г. У всех крупнейших стран мира этот индекс сократился, особенно сильно в Великобритании и США. Напротив, развивающиеся страны мира демонстрируют положительные тенденции в динамике финансовой стабильности.

Индекс финансового развития исчисляется по совокупности факторов, которые способствуют эффективности финансовых рынков и рынка капитала. В баллах оцениваются – институциональная среда, бизнес-среда, финансовая стабильность, финансовые банковские услуги, небанковские финансовые услуги, финансовые рынки, доступ к финансам. Каждый из этих семи подиндексов состоит из 10–30 показателей, которые оцениваются, исходя из результатов опроса руководителей соответствующих компаний с привлечением данных финансовой отчетности.

Естественно, что на первых местах по агрегатному индексу всех этих показателей оказались Великобритания, США, Канада, Швейцария, Япония, Сингапур. Эти и ряд других стран входят в первую десятку. Китай на 26-м месте, Бразилия на 34-м, Россия, увы, на 40-м из 55 стран. Но нас интересует динамика этого индекса, который пока стоит на довольно низком уровне в сравнении с прошлым. Конечно, есть положительные подвижки: улучшилась ликвидность в банковской сфере, заметно выросли фондовые рынки разных стран, некоторые из них – в развитых странах, в частности в США, достигли даже докризисного уровня. В наибольшей мере, более чем в 2,5 раза, поднялся рынок России, который, кстати, и больше всех упал – в 5 раз в отличие от падения в 2,5 раза индексов ведущих стран мира. Пока он достиг только 60% от докризисного уровня. В большинстве стран оживилась ипотека, увеличиваются заказы на приобретение жилья. Немного активизировалось жилищное строительство.

Оживился рынок финансирования и покупки автомобилей в развитых и развивающихся странах мира. Не будем говорить о Китае, где за три квартала 2009 г. было продано рекордное – 10 млн – число автомобилей и он вышел на 1-е место в мире. В Германии и Франции восстановился докризисный уровень продаж автомобилей, во многом благодаря стимулирующим мерам правительств этих стран. Однако в большинстве стран Европы, особенно Восточной, рынок продаж автомобилей еще далек от докризисного.

К сожалению, по России не видно сколь-нибудь заметного оживления ни рынка жилья, ни рынка приобретения автомобилей. По-видимому, такое оживление нас ждет в лучшем случае осенью и наверняка, естественно, в 2010 г.

Ключевое значение в оживлении экономики имеет динамика платежеспособного спроса на товары и услуги и, прежде всего, спроса со стороны населения. Лучше всего это видно по динамике розничных продаж, о чем говорят помесячные данные этой динамики. По странам они довольно противоречивы. В США, например, в наибольшей мере розничные продажи снизились в марте–июне – на 9–10% по сравнению с соответствующим периодом прошлого года, а в августе снижение было почти вдвое меньше – на 5,3%, но все же это очень большое снижение спроса, которое пока не открывает путь к быстрому восстановлению экономики. В Еврозоне картина в какой-то мере противоположная – спрос снижается, и в августе он был практически наименьший – –2,6% в сравнении с прошлым периодом, в то время как в апреле – 1,4%, а в июле – –0,9%. И в Великобритании спрос очень сильно колеблется по месяцам, но прибывает в положительной зоне прироста. В апреле он составил 3,4% в июле – 2,9, а в августе – только 2,2%. В Японии в августе он снизился на 1,8%.

Хуже дело обстоит в странах с переходной экономикой – из месяца в месяц розничные продажи падают все больше.

В Украине, например, с –16,9% в апреле они упали до –20,5% в августе – наибольшее падение к прошлому году.

В Казахстане в целом по, казалось бы, относительно благоприятным показателям по динамике производства (показатели ВВП за II квартал 2009 г. – –2,3, а промышленности – +2,3), розничные продажи в августе сократились на 17,8% – рекордное падение в сравнении, например, с –10% в апреле.

И в России в августе розничные продажи упали на 9,8% в сравнении с 4,5% в апреле, а в сентябре еще больше – на 9,9%. Это тоже рекордное падение. А если сокращается спрос на 70–75% всей товарной массы из состава валового внутреннего продукта, а именно такова доля потребительских расходов населения, то каков будет рост производства, который стимулируется, прежде всего, спросом населения?

Конечно, в огромной экономической системе всегда можно отыскать те или иные благоприятные показатели. Скажем, в России кроме рекордного подъема фондового рынка, к сожалению, носящего в подавляющей своей части спекулятивный характер, прежде всего, со стороны иностранного капитала, можно сказать об относительно успешном развитии, к примеру, нашего сельского хозяйства. После рекордного урожая прошлого года и в 2009 г. был получен прекрасный, существенно превосходящий среднегодовой уровень урожай зерновых – 103 млн тонн, из которых более 20 млн тонн можно отправить на экспорт. Наблюдается подъем в производстве мяса, молочной продукции, в производстве ряда технических культур. В целом, несмотря на рекордный урожай прошлого года объем сельского хозяйства в 2009 г. возрастет. Это огромное достижение. Но если вспомнить, что более 40% всего продовольствия для снабжения населения в Россию завозится из-за рубежа, становится ясно, что этот позитив является только первым шагом в решении жизненно важных для России проблем продовольственной безопасности. И эту проблему придется решать еще целый ряд лет.

Во многом решены и проблемы ликвидности российских банков. На их зарубежных счетах скопилось более ста миллиардов долларов. Вроде бы очень много, но для банковской системы большой страны, где валовой продукт даже в кризисный год превышает 1,3 трлн долларов, увы, это не та сумма, которая достаточна для кредитования огромного народного хозяйства, испытывающего острейший дефицит в денежных средствах, в том числе на обновление основных фондов, где нужны сотни миллиардов долларов на развитие инфраструктуры, прежде всего дорог, где также нужны сотни миллиардов долларов на жилищное и социальное строительство, которое катастрофически отстало, даже по сравнению с докризисным временем 80–90-х гг. прошлого века.

Эта сумма отложенной ликвидности банков, возможно, значительно поможет банкам предотвратить серьезные негативные последствия предстоящей второй волны финансового кризиса, связанные с несвоевременным возвратом долгов российскими предприятиями и организациями и возвратом долгов банков зарубежным инвесторам и своему государству. Но если смотреть в корень проблемы по банковской системе, то, увы, масса кредитных средств практически не растет, а значит, народное хозяйство и его реальный сектор недофинансируются и не могут нормально развиваться, восстанавливаться после кризиса из-за нехватки даже оборотных средств, не говоря о хроническом дефиците инвестиционных ресурсов для будущего развития.

Могут ли здесь существенно помочь финансовые средства государственного бюджета страны? К сожалению, нет, потому что объемы доходной и расходной части бюджета на 2010 г., даже в номинальном, рублевом выражении примерно такие же, как были в 2009 и в 2008 гг. Если рассматривать весь консолидированный бюджет страны вместе с государственными внебюджетными средствами, здесь – существенный прирост финансовых ресурсов, выделяемых на пенсии в связи с их значительным повышением и выставленным требованием, чтобы размер пенсии не был бы ниже прожиточного минимума для пенсионеров. Безусловно, это большое дело, можно даже сказать уникальная решаемая задача в период кризиса для нашей страны. Но размер пенсии по отношению к средней заработной плате остается весьма низким. Поэтому, даже после огромного, небывалого повышения средней пенсии наши пенсионеры по отношению к уровню жизни остального населения остаются самым малообеспеченным слоем населения, в то время как во всех других рыночных странах они являются одним из самых высоко обеспеченных слоев населения. Так что даже эту, казалось бы, одну из самых благоприятно складывающихся проблем нам еще решать и решать.

Уровни доходов и расходов бюджета лишь в номинале равны показателям 2009 и 2008 гг. При этом индекс инфляции в 2008 г. составил 13,3%, а в 2009 г., по-видимому, составит 9%, а значит, реальное значение показателей государственного бюджета будет где-то на 20% ниже, чем в 2008 г. Да, в номинале мы хотим оставить выделение средств на науку, образование, здравоохранение на уровне предшествующих лет. И это, если нам удастся, будет хорошее достижение в условиях кризиса, но надо понимать, что в реальном выражении это все же значительно меньше. Мы увеличим расходы на инновационную сферу в номинальном выражении, но в реальном выражении, увы, эти расходы несколько сократятся.

Неприятно делать такие замечания государственному бюджету, где буквально по крохам были собраны многочисленные доходы, где пришлось экономить по многим статьям, которые до этого никогда не сокращались. Но горькая правда – всегда полезнее приукрашенной действительности. И причина всего этого в глубине и тяжести проходящего кризиса.

Для мобилизации доходов бюджета правительство пошло, в отличие от всех других стран, на повышение налогов в виде увеличивающегося социального налога, который теперь называется внесением обязательных страховых взносов в социальные фонды, – их размер существенно повышается с 26 до 34% ко всему фонду заработной платы. Правительство также хочет продолжить повышение государственных тарифов на газ, электричество, квартплату, тарифы на железнодорожный транспорт и т. д. Правда, возможно в несколько меньших размерах, чем в предшествующие годы. Это тоже исключение из всяких правил, традиций того, что делается в период кризиса: все действуют с точностью до наоборот – снижают государственные поборы, а тем более – цены, а не повышают в сложный кризисный период.

Теперь перейдем к социальной картине кризиса. В целом в мире безработица растет. В США, например, в 2007 г. уровень безработицы был 4,7% к экономически активному населению, в 2008 – 5,8%, а в октябре 2009 г. он, наверное, превысил 10%. Также рекордного уровня достигла безработица в Еврозоне: в августе 2009 г. – 9,6% в сравнении с 7,5% в 2007 и в 2008 гг. Вскоре и здесь уровень безработицы превзойдет 10-процентный рубеж. В Японии уровень безработицы с 4% в 2007 г. и в 2008 г. увеличился до 5,5%. В Бразилии с 6,8% – в 2008 г. до 8,1% – в августе.

Из стран СНГ наибольший уровень безработицы демонстрирует Украина – почти 10%. Россия в августе – 7,8% (имела общую безработицу в размере – 6,2 млн человек), а в сентябре – 7,3% (5,8 млн человек). Казахстан поддерживает уровень безработицы в размере около 6,5%.

В Китае помесячная динамика безработицы в 2009 г. – 4,3% против 4,0% – в 2007 и 2008 гг.

Можно ли считать выходом из кризиса ситуацию, когда растет общая безработица в стране в развитых и развивающихся странах? Пока не видно никакого тренда по снижению безработицы.

В России Министерство здравоохранения и социального развития обещает некоторый рост безработицы осенью и зимой, который, по-видимому, превысит 8%. Заметим также, что в России есть большая скрытая безработица, когда работники числятся на предприятии и в организации, где нет для них нормальной работы и заработка с надеждой на будущие лучшие времена. Одновременно весьма велика у нас и частичная безработица.

Продолжается падение реальных доходов населения практически во всех развитых странах и в странах с переходной экономикой, о чем свидетельствуют данные по розничным продажам.

Не будем останавливаться на других странах, сосредоточимся на России. В России в последние месяцы идет нарастание спада реальных доходов населения. Май 2009 г. был последним месяцем, когда по отношению к соответствующему периоду прошлого года реальные доходы выросли на 0,3%. Потом в июне они снизились на 1%, в июле – на 5,4%, в августе – на 6,8%, а в сентябре – на 4,9%. И если во II квартале реальные доходы стагнировали, оставаясь на нулевом уровне, то в III квартале они снизились на 5,9%. Соответственно, число людей, чей доход ниже прожиточного минимума, значительно вырос. Слой бедных намного увеличился.

Конечно, не хлебом единым жив человек, и реальные доходы, характеризующие текущее потребление, не единственная характеристика уровня жизни. Возьмем уровень жилищного строительства. До августа 2009 г. включительно ввод жилья находился на уровне соответствующего периода 2008 г. – около 30 млн м2. Но массовые вводы начинаются с сентября-октября года, и ввод жилья за сентябрь этого года оказался почти на 10% ниже, чем в сентябре 2008 г. В 2009 г. ожидается ввод в действие 52 млн м2 жилья против 64 – в 2008 г. Это будет определенным достижением, которое не под силу многим другим странам, сократившим почти вдвое объем жилищного строительства в период кризиса.

Нам удалось предотвратить крупный спад в этой области благодаря специальным усилиям государства, которое сделало ставку на массовый ввод жилья эконом-класса, резко увеличив долю государственных расходов в этом секторе экономики и установив ряд льгот в приобретении жилья для отдельных слоев населения, особо нуждающихся в жилье. В 2010 г. мы, возможно, превзойдем уровень 2008 г. по жилью.

Можно также порадоваться феноменальному результату, достигнутому Россией в период кризиса – одновременному значительному росту рождаемости при существенном сокращении смертности. В результате в августе этого года случилось невероятное – впервые почти за два десятилетия рождаемость превысила смертность, пусть не намного, и пусть это превышение носит пока временный, а не постоянный характер, но все же сам факт хотя бы месячного преодоления депопуляции – дорогого стоит!

С учетом положительной миграции, даже сниженной в сравнении с докризисным временем из-за введенных на этот год ограничений, численность населения России осталась в 2009 г. практически стабильной – 141,9 млн человек. За январь-сентябрь этого года она снизилась к соответствующему периоду 2008 г. на 0,01%.

Итак, подведем предварительные итоги. Отблески света в конце кризисного тоннеля по многим странам, безусловно, появились. Ряд развивающихся стран, прежде всего Китай, практически выходят из кризиса и на полных парах двигаются к подъему экономики. За Китаем торопится Индия, в сектор позитивных приростов экономики вступает Бразилия, имеющая лучшие результаты в Латинской Америке.

Труднее говорить о развитых странах. Некоторые из них если и выходят из кризиса, то очень медленно, неустойчиво. Надо ждать более отчетливых положительных тенденций осенью.

Наихудшие результаты, к сожалению, из всех групп стран с точки зрения выхода из кризиса демонстрируют страны с переходной экономикой, которых кризис поразил более глубоко и более всесторонне, чем другие страны – и развитые страны, и особенно развивающиеся страны.

Некоторые опережающие результаты и по России показывают положительную динамику. Это значит, что восстановление экономики у нас впереди. Отчетливо это восстановление пока не просматривается, судя по негативным результатам октября и III квартала в целом, но уже в сентябре результаты оказались лучшими и перелом со временем все же произойдет.

Главный вопрос заключается в следующем – к какой стадии в развитии экономики перейдет кризис. Кризис может перерасти в депрессию и стагнацию. Это, пожалуй, самый неприятный переход, особенно если эта стагнация и депрессия будут длительными.

Другой вариант – выход из кризиса в сторону оживления и подъема. Зарубежные авторы часто такой выход из кризиса показывают буквой «V», где после существенного падения общественного производства идет столь же существенный подъем. Хуже конфигурация «U» с кратковременной депрессией и совсем плохая конфигурация «L», где стагнация (депрессия) продолжаются неопределенно долго.

Не будем останавливаться на развивающихся странах во главе с Китаем, по которым не может быть речи о депрессии, стагнации. Они уже демонстрируют оживление и подъем, возвращение к рекордно высоким, в сравнении с другими странами мира, темпами роста производства розничных продаж, относительно низкую безработицу, мало отличающиеся от докризисного уровня. Темпы роста промышленного производства в Индии – 7%, в Китае – 12% в последние месяцы в июле-сентябре этого года поражают. Розничные продажи в Китае в этом году выросли более 15%, в Бразилии – 6%. Казалось бы, куда выше? Поэтому оставим эти страны в стороне от анализа. У них, естественно, есть разные трудности, но вряд ли их углубленный анализ сейчас нам нужен.

Другая картина у развитых стран. Если взять страны Еврозоны, где среди развитых стран спад производства был значительным, немногим меньше, чем в Японии и в Великобритании, где спад экономики был наибольший – 4,5–5%, то прогнозы на 2010 г. по этим странам весьма умеренные, в районе 1% прироста общественного производства. Это значит, что эти страны после кризиса перейдут к депрессии и стагнации, во-видимому, у них продолжится рост безработицы, ибо можно выйти из кризиса, мобилизовав внутренние ресурсы, дополнительно снизив затраты, в том числе трудовые. Так что эти страны ждет мучительный, относительно длительный выход из кризиса.

По прогнозам немножко лучше положение у США. В 2010 г. их ожидает рост более 2%. Сказанное относится и к Японии, где спад экономики был наибольшим, но и оживление ожидается более интенсивное.

Возможно, так и будет. Эти страны, как видно, избегнут такой депрессии и инфляции, как Европа, но, увы, далеко вперед не уйдут. Предшествующего уровня 2008 г. США достигнут в лучшем случае в 2011 г., а Япония, наверное, в 2012–2013 гг. Не видно по заделам, что эти страны ждет интенсивный экономический рост. Да и какой интенсивный экономический рост, если у них сокращается спрос населения – главный двигатель экономики. Насколько удастся переломить эту главную негативную тенденцию, покажет время. Да и финансовые системы развитых стран мира пока характеризуются достаточно высокой неустойчивостью.

Как известно, развитые страны мира характеризует небывалая в послевоенный период дефляция. Индекс потребительских цен в мае-августе 2009 г. в среднем в месяц снижался в США более чем на 1,5%, в Еврозоне – по 0,3%, в Японии – по 1,9%.

Дефляция свидетельствует о дефиците денег в обороте. Из-за падения цен финансовые агенты предпочитают не вкладывать деньги в экономику, прежде всего, не инвестировать в развитие производства, а накапливать средства, чтобы через несколько лет потратить их более выгодно, купить дешевеющие ресурсы. Это приводит к падению спроса, что в свою очередь стимулирует падение цен на товары и сокращение объемов производства, ухудшаются другие экономические показатели.

Здесь нужно принять во внимание, что кроме дефляции потребительских цен существует, по крайней мере, втрое, впятеро большая дефляция цен производителей, ведущая к снижению стоимости производственных ресурсов. В США с мая по август среднемесячное снижение цен производителей по отношению к соответствующему периоду прошлого года составило более 5%, в Еврозоне снижение более 7%, в Японии – 7,3%. Столь значительная дефляция, особенно цен производителей, резко затруднит выход экономики развитых стран из кризиса, станет серьезным барьером на пути оживления и подъема экономики, которая требует вложений крупных средств в развитие хозяйства, а при падении цен, напротив, вложение средств сокращается, а не растет. Поэтому экономисты западных стран обсуждают вопрос, как вновь перейти от дефляции к регулируемой и относительно небольшой инфляции.

В России другая проблема не менее, а, наверное, более сложная, чем преодоление дефляции – проблема стагфляции, когда рост потребительских цен на 9 и более процентов в год сочетается со снижением производства и его депрессией и стагнацией в перспективе. При стагфляции из-за роста индекса цен поддерживаются высокие процентные ставки за кредиты. В России ставка рефинансирования Центрального банка недавно снижена в восьмой раз, но пока составляет высокую цифру – 9,5% в сравнении с одним и менее процентами во всех развитых странах. Соответственно, пока кредиты выдаются под 13–15% годовых, что исключает нормальные инвестиционные кредиты, да и кредиты для пополнения оборотных средств находятся на грани убытков для предприятий и организаций, и они стараются их, естественно минимизировать. А как без кредитных средств, особенно инвестиционных, можно выйти из кризиса?

По ключевым секторам экономики государство пытается взять на себя часть процентной ставки коммерческих банков, с другой стороны, обеспечить госгарантиями, с третьей стороны, больше финансировать с пониженной ставкой отдельные, прежде всего госструктуры за счет государственных банков. Но средства государства крайне ограничены. Так что, подавляющая часть кредитов, хочешь или не хочешь, будет выделяться по повышенным ставкам, а значит, сумма кредитных средств вряд ли будет расти, и вряд ли существенно снизятся кредитные риски. Под такие проценты нельзя развить ни ипотеку, ни автомобильные кредиты, и уж совсем никак нельзя расширить инвестиционные кредиты, особенно на развитие инфраструктуры.

Раньше, когда Россия не имела большого корпоративного долга, можно было по пониженным кредитным ставкам заимствовать валютные кредиты у иностранных инвесторов. Но сегодня, когда этот внешний экономический долг корпоративных клиентов составил около 470 млрд долларов, вряд ли возможно сколь-нибудь заметное его наращивание. Напротив, нужно только в 2009 г. отдать 151 миллиард долларов. В 2010 г. отдать еще более 90 млрд долларов. А без крупных инвестиционных кредитов разогнать экономику страны нельзя, ибо именно инвестиции являются главным двигателем экономики. Именно они являются вложением в будущее. Возлагать тут какие-то иллюзии, что государство всех проинвестирует, попросту безответственно. У государства ограниченные доходы бюджета, огромный дефицит бюджета – 7–8% к валовому продукту при нормальных 3% и масса социальных и других, в основном, текущих обязательств.

Конечно, можно совершить определенный экономический маневр. Его надо совершить. Он бы мог заключаться в следующем:

1. В эмиссии денег. Денежная масса, как известно, в период кризиса существенно снизилась. Можно было бы напечатать, к примеру, 1–2 трлн рублей денег, особенно если их использовать на мало инфляционные проекты, прежде всего, на вложения в инфраструктуру, обновление фондов, а не на выдачу зарплат, пенсий, которые приведут к быстрой инфляции. Оборот инфраструктурных средств и средств на обновление производства относительно медленен и, конечно, со временем вызовет инфляцию, но не такую большую, поскольку эти деньги во многом будут использованы на закупку производственных ресурсов. Напомню, что в 2007 г. государство для пополнения золотовалютных резервов приобрело 170 млрд долларов, для приобретения которых напечатало и впрыснуло в экономику более 4-х трлн рублей денежных средств, за первые три квартала 2008 г. ЦБ скупил еще 120 млрд долларов. Это при огромном росте бюджетных расходов почти на 40% и еще более высоком росте кредитных средств вызвало небольшое повышение инфляции и она составила 9% в 2006 г., увеличившись до 11,9% в 2007 г. и 13,3% – в 2008 г. Но сейчас нет ни роста бюджетных расходов, ни сколь-нибудь заметного роста кредитных ресурсов. И поэтому впрыскивание в экономику 1–2 триллиона рублей, на наш взгляд, окажет минимальное воздействие на инфляцию.

2. По линии государства заимствование у зарубежных инвесторов, прежде всего, в международных финансовых организациях, у других стран 20, 30, 40 млрд долларов, а, может быть, даже больше, что повысит наш минимальный государственный долг менее чем с 40 миллиардов до 60–80 млрд долларов. Деньги нам нужны сейчас, а отдавать их придется через 5–7 лет постепенно, и никакой проблемы для государства, если оно с толком использует эти средства именно на развитие экономики, что с лихвой окупит эти средства, не будет. Государству долг дается с относительно низкой процентной ставкой, поскольку кто-кто, а наше государство является самым надежным заемщиком, и на протяжении последних десяти лет оно демонстрировало в высшей степени надежность возвращения кредитных ресурсов и не случайно завоевало достаточно высокий инвестиционный рейтинг. Да и внешний экономический долг нашего государства является одним из самых низких в мире. Это заставляет в финансовом плане уважать наше государство в отличие от многих развитых стран, где внешний экономический финансовый долг зашкаливает за все разумные пределы.

3. Нужно, наконец, Министерству финансов начать создавать цивилизованный рынок государственных ценных бумаг, прежде всего, для внутреннего рынка. Такой внутренний рынок ценных государственных бумаг есть во всех цивилизованных рыночных странах. Он является крайне важным компонентом нормальной современной финансовой системы. На процентную доходность государственных ценных бумаг ориентируются все частные инвесторы и часто их процентные ставки нормируются по доходности государственных ценных бумаг, плюс какой-то процент за риски и другие компоненты частного инвестирования. Таких ценных бумаг Министерство финансов могло бы выпустить для начала на 3–5 триллионов рублей под более низкие процентные ставки, поскольку речь идет о безусловной высшей надежности государства в сравнении с корпоративными облигациями, кредитами банков и т. п.

За счет этих источников можно было бы привлечь 5–8 ттрлн рублей в год. Если эти средства использовать на инвестиции, то это увеличило бы объем инвестиций в России в 1,5–2 раза. Еще один резерв средств, еще более долговременный и еще боле надежный и безопасный – это использование золотовалютных резервов. На середину ноября объемы золотовалютных резервов в России превысили 443 млрд долларов в сравнении с нормальным уровням золотовалютных резервов по мировым стандартам для России в размере менее 100 млрд долларов. С учетом продолжающейся пока кризисной ситуации, финансовой неустойчивости, возникающих проблем переходной экономики для большей безопасности возможно, в отличие от развитых стран мира, где объем золотовалютных резервов, в основном, составляет около 100 млрд долларов при более развитой финансовой системе этих стран и большего объема ВВП в Германии и США и сопоставимого с Россией близкого уровня ВВП в Великобритании, Франции, Италии, Бразилии, где также объем золотовалютных резервов находится в объеме 100 млрд долларов в каждой из этих стран, – в России можно сохранить в неприкосновенности 150–200 млрд долларов золотовалютных резервов.

Это будет нам достаточно, конечно, при условии, если мы не будем совершать таких странных «прыжков», как истратить 130 млрд долларов золотовалютных резервов, как только доллар стал удорожаться по сравнению с рублем, чтобы постепенно опустить курс рубля, как мы это сделали в начале кризиса. Ни одна страна мира, включая Казахстан, не потратила ни копейки своих резервов для того, чтобы девальвировать свои валюты. Надеюсь, это нам послужило суровым уроком неэффективности использования огромных средств. Так что, 200 млрд золотовалютных резервов постепенно Россия могла бы через кредитные механизмы использовать, прежде всего, для коренного обновления технической базы нашего народного хозяйства и массового освоения новых, прежде всего, инновационных видов продукции. Какого-то разгона инфляции это не вызовет по той простой причине, что, к сожалению, на 80% техническое оборудование для вывода нашего реального сектора на международный технологический уровень нужно будет покупать за рубежом без каких-либо инфляционных последствий такой траты денег.

Конечно, вся программа использования столь огромных средств должна быть вначале в деталях продумана, должны быть выстроены государственные приоритеты использования этих средств, введены драконовские меры против возможного взяточничества за государственный счет. Кстати, если эти средства передать коммерческим банкам, которые будут обязаны возвратить эти средства госоргану, выдавшему их на кредитной основе, например Внешэкономбанку, вряд ли здесь возможно какое-то взяточничество. Приводя всю эту аргументацию по мобилизации дополнительных средств для оживления и подъема экономики на основе ее модернизации, диверсификации, технологического обновления, я преследую одну цель – указать огромные, еще неиспользованные возможности нашей страны. Но есть одно, пожалуй, главное условие всего этого инвестиционного процесса, которое сулит нашей стране прорыв в будущее и будущее процветание – это условие сокращения инфляции. При двухзначной инфляции всякая инвестиционная деятельность становится малоэффективной. Поэтому первая задача, которая стоит перед государством, – немедленно воспользоваться уникальными возможностями, которые создал кризис и которые мы в предыдущих главах уже перечисляли:

♦ сокращение цен производителей (в январе–сентябре 2009 г. на 7,4% ниже по сравнению с соответствующим периодом прошлого года);

♦ снижением расходов бюджета в реальном выражении;

♦ снижением объема кредитных ресурсов в реальном выражении;

♦ неиспользованием печатного станка для производства дополнительной денежной массы в связи со скупкой иностранной валюты, как это было в предшествующие годы;

♦ значительным снижением рыночных цен в мире в связи с кризисом на производственные ресурсы;

♦ возможность компенсирования излишних рисков за счет государства при относительно небольшой трате для этого средств;

♦ фактическое снижение объема денежной массы в стране в период кризиса.

Все эти благоприятные факторы можно использовать для того чтобы снизить инфляцию сначала в 2, а потом и в 3 раза и встать, наконец, хотя бы в ряд развивающихся стран по уровню инфляции 4–5%, как, например, в Казахстане или Бразилии.

Наша страна – страна небывалых, огромных неиспользованных возможностей. Кризис обнажил эти возможности, создал условия, для того чтобы их использовать. Думаю, что история не простит нам, если мы, пусть не в полной мере, но все-таки существенно эти возможности не используем в столь ответственный период нашего развития, когда мы стоим у развилки дорог, на перепутье, и готовы сделать технологический, экономический и социальный рывок к вершинам цивилизации. Такой шанс нельзя упустить!

Content

Аганбегян Абел Экономика России на распутье…

Абел Аганбегян Экономика России на распутье… Выбор посткризисного пространства

Кризис – это наш шанс

Глава I Глобальный кризис. Год спустя

На распутье

Три сценария кризиса: развитые страны, развивающиеся страны и страны с переходной экономикой

Глава II 2009 год – год финансово-экономического и социального кризиса в России

Начало финансово-экономического кризиса в России

Стагфляция в период российского кризиса

Экономические последствия кризиса

Динамика кризиса в России

О второй волне финансово-экономического кризиса в России

Социальные последствия кризиса

Глава III Антикризисная политика государства

О направлениях антикризисных мероприятий

Три этапа антикризисных мер в России в 2009 г.

Первый этап антикризисных мер (октябрь-ноябрь 2008 г.)

Второй этап антикризисных мер (декабрь 2008 – март 2009 гг.)

Третий этап антикризисных мер – антикризисная программа правительства РФ на 2009 г.

Итог осуществленным трем этапам антикризисных мер

О дальнейших антикризисных мероприятиях

«Цена» финансово-экономического кризиса для России

Оценка торможения социально-экономического развития

Глава IV Шанс для России

Специфика России по использованию открывающихся возможностей

Упускаемый шанс по сокращению инфляции в стране вдвое

Развитие малого бизнеса – главный локомотив преодоления кризиса, оживления и подъема экономики

Импортозамещение и диверсификация общественного производства на основе стимулирования экспорта готовой продукции – эффективные пути выхода из кризиса

Осуществить программу банкизации страны

Утроение жилищного строительства за 7 лет – долговременный двигатель народного хозяйства страны

Ускоренное развитие автомобильной промышленности – важнейший рычаг развития нашей экономики

Инновации – катализатор экономического развития

Подъем образования – основа инновационного развития России

Предотвратить повышение смертности – следствие кризиса и депрессии, добиться ее радикального сокращения за счет перехода к программно-целевому управлению в здравоохранении

Глава V Чему учит нас современный кризис

Необходимость формирования фондов «длинных» денег

Радикальное сокращение инфляции

Решить задачи по диверсификации общественного производства и экспорта

Повысить роль банковской системы

Ввести ограничения на величину внешнеэкономического долга

Не переоценивать валютный курс рубля

Укрепить экономическую роль государства

Глава VI Финансово-экономическое переустройство в стране и мире

Межстрановое антикризисное переустройство

Внутренние мероприятия по государственному регулированию финансовой системы в отдельных странах

Мероприятия по международному регулированию мировой финансовой системы

Глава VII Выход из кризиса – видимый свет в конце тоннеля