Кристина Джонс

Семейный бизнес

Дону Маршаллу, заменившему мне отца, — в знак вечной любви и признательности.

Глава первая

В этот субботний вечер отделение неотложной помощи больницы имени Джона Рэдклифа пользовалось особой популярностью. Джорджия, чудом проскочив через уже закрывающиеся автоматические двери, лавировала между инвалидными колясками и каталками. Нескончаемые ряды пластиковых кресел были заняты пациентами, пребывающими в разной степени алкогольного опьянения, шум стоял просто оглушительный. Объявление на маленьком электронном табло (оно больше подошло бы для зала ожидания на вокзале) гласило, что пациентов, не нуждающихся в срочной помощи, примут в течение двух часов.

Глядя на окровавленные лица и ободранные руки, Джорджия раздумывала, кто же из пациентов готов признать себя «не нуждающимся в срочной помощи». Интересно, на кого из младшего медицинского персонала (вот бедняги!) возложена обязанность им об этом сообщить? Зато топили тут на совесть. Температура приближалась к тропической, и если новое руководство больницы и пыталось перейти на режим строгой экономии, оно явно не добралось до термостата. Джорджия чувствовала, как она плавится, словно дешевая пицца в микроволновке.

«Вряд ли подобный финал танцевальной вечеринки в Торгово-промышленной палате пойдет на пользу моему здоровью», — думала Джорджия, локтями прокладывая себе путь к регистратуре. Еще совсем недавно все они дико отплясывали ламбаду, а через минуту уже, прыгнув в машины, неслись в больницу по шоссе А34. Наверняка на них уже поступили жалобы в дорожную полицию.

Искоса разглядывая лица ожидавших своей очереди, Джорджия с облегчением вздохнула. Из Аптон-Поуджез больше никого не было. Пока. Однако она прекрасно понимала, что остальные коллеги вот-вот могут примчаться в больницу, чтобы узнать подробности. Сотрудники компании «Диадема Транспорт» были сплоченной командой.

— Фамилия? — спросила регистраторша, не поднимая головы.

— Видите ли, я…

— Фамилия, дорогуша? — Регистраторша подняла голову, окинула взглядом ярко-оранжевое вечернее платье Джорджии и всю ее — растерянную и взволнованную — и кивнула. — Фамилия? Имя? Адрес? Присаживайтесь, пожалуйста. Если только, — она посмотрела повнимательнее, — это не связано с наркотиками.

— Нет, что вы. — Джорджия была изумлена. — Видите ли, какое дело…

— Я не ставлю диагнозы, дорогуша. Все расскажите доктору. Меня интересуют только ваши данные. Имя, фамилия?

— Джорджия Драммонд. Я совладелица транспортной компании «Диадема», это в Аптон-Поуджез, и…

Регистраторша, которая явно не могла дождаться перерыва, чтобы улизнуть наконец на улицу и затянуться долгожданной «Мальборо», нетерпеливо покусывала шариковую ручку.

— У нас здесь не ток-шоу «Все о вашей жизни», дорогуша. Мне вполне хватит вашей фамилии. — Ее пальцы застучали по клавишам. — Значит, вы — Джорджия Драммонд? Ну, что с вами случилось?

Джорджия почувствовала, как оранжевое платье начало прилипать к телу — отопление заработало еще интенсивнее. В этот момент она пожалела, что не надела лифчик.

— Мы были на танцевальной вечеринке, и Джед, это один из наших водителей, вдруг потерял сознание и…

Регистраторша вынула ручку изо рта и прекратила печатать, нахмурив брови.

— Неужели вы не понимаете, что в подобных ситуациях следует выражаться кратко? Я правильно поняла, что лечить будем не вас?

— Да, пациент — Джед Томас.

Регистраторша так и подскочила на своем насиженном местечке. Ее сердитый взгляд заставил бы замолчать даже самого настойчивого посетителя.

— И мистера Томаса доставили сюда, верно? На «скорой помощи»?

Джорджия кивнула:

— Да, вместе с его женой, Триш.

Регистраторша забарабанила ручкой по столу.

— Разве вы не знаете, что пострадавших из Аптон-Поуджез привозят не сюда, а в Рединг? В больницу Роял-Беркс!

— Нет. — Джорджия покачала головой. Она вовсе не собиралась ехать так далеко — аж в Рединт. — Я уверена, что карета «скорой помощи» поехала именно сюда… в Оксфорд. Бабушка мне так сказала, — закончила она дрожащим голосом. Сесилия действительно клялась, что слышала это от врачей по рации. «Ну погоди, Сесилия, не поздоровится тебе, если перепутала, хоть ты и моя бабушка!»

В этот момент вторая регистраторша приподнялась из-за стойки, поглядела на Джорджию, а затем на экран монитора и шепнула что-то первой. Та была явно раздражена.

— Ну, вот. Если бы вы мне сразу сказали, мы бы сэкономили время, дорогуша. — Она еще раз посмотрела на экран. — В Роял-Беркс, несомненно, самое большое отделение скорой помощи. Но сейчас оно переполнено, и пострадавших привозят к нам. Мистера Томаса доставили сюда и сейчас осматривают. Вы его родственница?

— Нет, но…

— Тогда садитесь, дорогуша. Но только не рядом с автоматом с напитками, если, конечно, не хотите, чтобы вас раздавили, там вечно толкотня. Следующий!

Джорджия едва передвигала ноги. Заняв место как можно дальше от опасного автомата, она старалась не смотреть на своих соседей. Давно не стриженный молодой человек крепко сжимал пальцы, обмотанные окровавленным полотенцем. Девушка, сидящая с другой стороны, постоянно ерзала на стуле. На коленях у нее шевелился какой-то сверток.

Казалось, стрелки часов парализовало. Неужели всего лишь час назад она так неумело танцевала с Аланом Вудбери? Всего лишь час назад Эзра Сэмюэлс и его группа «Латиноамериканские любовники» оглушительно играли на трубе в Аптон-Поуджез? Час назад она с ужасом смотрела, как бабушка в коротеньком черном платье от Джин Муир в ритме шимми прижималась к смокингу Спенсера Бримстоуна? Неужели всего лишь час прошел с тех пор, как Джед со стоном рухнул на пол возле столика? Джорджия попыталась расправить складки оранжевого шелка и уставилась на свои ноги.

Девушка с шевелящимся свертком ткнула ее локтем.

— Не будете ли вы столь любезны подержать его? Мне позарез надо в туалет.

— Извините, нет. Видите ли, я кое-кого жду, и в любой момент… — Джорджия попыталась отказаться от свертка.

— Да я мигом. — Девушка уже встала с места. — Наша очередь должна скоро подойти. Если вдруг меня вызовут, просто крикните мне. Меня зовут Сабрина Йетс. — Она без церемоний сунула сверток в руки Джорджии и направилась к туалету.

Не в силах преодолеть любопытство, Джорджия приоткрыла сверток. Младенец сосал кулачок и гулил, глядя на нее. Женщина инстинктивно прижала его к себе и, улыбаясь, начала баюкать. Ребенок тоже улыбнулся в ответ, загукал от удовольствия и стал сосать кулачок еще сильнее. Он захлопал длинными черными ресницами, обрамляющими темно-синие глаза. Ничего более умилительного Джорджия в жизни не видела.

— Твоя мамочка скоро придет, — прошептала она, — а потом тебя посмотрит доктор.

Ребенок, хоть и не был идеально чистым, но выглядел вполне здоровым. «Скорее всего, заболел не он, а его мать, — размышляла Джорджия, продолжая качать младенца. — Может быть, у этой ерзающей Сабрины проблемы с мочевым пузырем? Она, похоже, надолго застряла в туалете». Однако ее дальнейшие размышления были внезапно прерваны звуком раскрывающихся автоматических дверей: прибыло подкрепление из «Диадемы».

Сесилия, бабушка Джорджии, выглядела просто роскошно в своем каракулевом манто, небрежно накинутом на платье от Джин Муир. Ее светлые, коротко остриженные волосы блестели, несмотря на тусклое освещение. Бабушка прошествовала через зал регистратуры.

— Боже мой! — Сесилия уставилась на Джорджию и ребенка — Это еще что такое?

— Младенец. Его мама на минутку отлучилась. — Джорджия посмотрела поверх бабушкиного плеча. — Ты сама доехала?

Сесилия элегантно присела на место отсутствующей Сабрины и пощекотала ребенка:

— Кенни меня подвез — за вечер я выпила несколько сомнительных коктейлей Мики Соммервиля.

Джорджия вздохнула с облегчением. Приехали только ее бабушка и Кен Полдруан. Могло быть намного хуже.

— И где сейчас Кен?

— Ищет место для парковки. Есть какие-нибудь новости о Джеде?

— Его сейчас осматривают. Я еще не видела Триш. Мне сказали, что надо подождать.

Сесилия озабоченно посмотрела на Джорджию:

— Дорогая, ты же не надела пальто. Ты, должно быть, замерзла?

— Нисколечко. Все мои теплые вещи в машине. Мне просто было некогда их надевать.

— Ну хотя бы оденься, как следует, когда отправишься домой, — сказала заботливая бабушка Сесилия. — Не хватало нам потерять еще одного сотрудника нашей компании. Ну, вот — Кенни, кажется, уже припарковался.

Кен Полдруан, механик, иногда подменявший водителей, управляющий хозяйством компании и бывший любовник Сесилии, пробирался к ним вдоль длинных рядов стульев. В щегольском белом смокинге, загорелый, с черными усиками, он был очень похож на Энгельберта Хампердинка.

— Славный малыш. — Кен дружески обнял Сесилию за плечи. «Сегодня он как никогда похож на мафиози, — промелькнуло у Джорджии в голове. — Может, все дело в освещении?» — Где ты его нашла?

— Его мама отлучилась в туалет, — пояснила Сесилия, — и попросила Джорджию присмотреть за ним… Ой, кажется, это Триш!

К ним подбежала Триш Томас, жена Джеда и секретарша «Диадемы». Ее волосы были растрепаны, темно-голубое вечернее платье измято, а макияж смыт слезами.

— У Джеда оказался перитонит. Его отправили прямо в операционную. О боже!

Кен сильнее сжал плечо Сесилии и улыбнулся, показав белоснежные зубы.

— Перитонит? Ну слава богу. Это просто замечательно.

— Что?!

Джорджия, Сесилия и Триш уставились на него. Губы Триш дрожали. Кен весело кивнул.

— Врачи со «скорой» сказали, что это могло быть пищевое отравление. Если бы это вдруг оказалась сальмонелла, мы бы все пострадали.

Сесилия сердито посмотрела на Кена, а Триш снова залилась слезами.

— Присядь. — Джорджия похлопала по стулу рядом с ней. — Ну же, не обращай внимание на Кена — он злится, потому что бабушка провела сегодня весь вечер со Спенсером Бримстоуном.

Триш отвернулась от Кена и села рядом с Джорджией, приложив платок к глазам.

— Врачи говорят, что это серьезно, хорошо еще, что помощь подоспела вовремя. Одному богу известно, сколько продлится операция. Господи, но ведь все обойдется? — Она всхлипывала на плече у Джорджии.

— Конечно, с Джедом все будет в порядке. Это замечательная больница, лучше не бывает. Скоро его поставят на ноги. — Джорджия выдавливала из себя избитые фразы, ощущая свою беспомощность.

— Помолчи, Джорджия, я тебя умоляю! — простонала Триш, с интересом разглядывая младенца. — Чей это ребенок?

Джорджия, знавшая о том, что Триш и Джед отчаянно хотели иметь ребенка и даже копили деньги на искусственное оплодотворение, сомневалась, что сеанс заместительной терапии был уместен именно сейчас, но все же еще раз повторила историю о Сабрине и ее мочевом пузыре.

Заплаканное лицо Триш озарилось улыбкой.

— Ему, должно быть, всего несколько месяцев. Можно я его подержу?

— Возьми малыша, а я пойду, посмотрю, как там его мама. — Джорджия передала ребенка Триш. — Что-то ее долго нет.

Женский туалет, с лампами дневного света и серыми стенами, оказался пуст.

Открыв двери во все кабинки, Джорджия нахмурилась. Интересно, сколько в такой большой больнице туалетов? Она не могла точно сказать, в какую сторону отправилась Сабрина. Джорджия поспешила обратно в зал ожидания. Парень с нестрижеными волосами уже исчез. Триш ворковала с малышом, а Кен и Сесилия держались за руки. Джорджия направилась к регистратуре.

— Вы, кажется, искали мистера Томаса? — После перерыва регистраторша стала более дружелюбной, поскольку смогла покурить и разобраться со своими делами. — Насколько я знаю, его увезли в операционную.

— Да. Спасибо. Но сейчас меня интересует другой пациент.

Регистраторша подозрительно посмотрела на Джорджию.

— И много здесь ваших?

— Ну, вообще-то, больше никого. Просто тут ждала очереди одна девушка, по имени Сабрина Йетс. Я сидела рядом с ней. У нее ребенок — точнее, он сейчас у меня. Она уже у врача?

Регистраторша внимательно просмотрела фамилии на мониторе и покачала головой.

— Никаких Йетс, никаких Сабрин, дорогуша. Мы всегда пропускаем мам с маленькими детьми вне очереди. — Она привстала из-за стойки и взглянула на Триш, нежно воркующую над грязноватым свертком. — Я думаю, что она тоже кого-то ждала. Подождите еще немножко. Скоро закроются ночные клубы и пациентов прибавится, поэтому я бы на вашем месте сидела спокойно.

Джорджия, чуть не сбитая с ног стайкой девушек в облегающей тонкой лайкре и с тоннами макияжа на лице, тащивших за собой коматозного паренька с разбитым носом, пробилась обратно к Триш, Кену и Сесилии.

— Ну, как тут у вас дела?

— Все нормально. — Сесилия сидела, скрестив красивые ноги. — Ты нашла его маму?

Джорджия покачала головой.

— Пока нет. Триш, ты не могла бы подержать малыша еще чуть-чуть?

Триш слабо улыбнулась, ее глаза блестели от слез.

— Конечно, это отвлекает от мыслей о Джеде. Ты можешь не торопиться — похоже, мы проторчим здесь всю ночь.

Джорджия искренне надеялась, что этого не произойдет. Сесилия не продержится до утра без своего ночного крема от «Эсте Лаудер». И кого-то придется срочно послать за баночкой.

Джорджия пробежала мимо больничных палат, где сновали вечно веселые медсестры и встревоженный доктор, мимо извивающейся очереди у рентгеновского кабинета и попала в более спокойный отсек с тускло освещенными коридорами.

У нее уже начали появляться серьезные сомнения по поводу Сабрины. Как та выглядела? Молодая, неухоженная, со светлыми крашеными волосами, корни которых уже потемнели, одетая в полинявшие джинсы и розовый кардиган, — это все, что Джорджия могла вспомнить. К тому же на девушке не было пальто. И это в разгар зимы… О, боже! Джорджия в ужасе прикрыла рот рукой. Уж не означало ли это, что она искала, куда бы подкинуть ребенка и случайно забрела в больницу? Выходит, девушка просто скрылась? Не может быть, чтобы она просто так бросила малыша.

Двери в конце коридора с грохотом распахнулись, и взору Джорджии явилась каталка с прикрепленными к ней капельницами и другими приспособлениями.

— Вам нельзя здесь находиться. — Санитар, управляющий каталкой, бросил на нее сердитый взгляд. — Посторонним вход запрещен. Здесь операционная. Возвращайтесь в приемный покой.

— А там есть гардероб? — Джорджия прижалась к стене, стараясь не смотреть на пациента, обмотанного проводами. — Кроме того, что в регистратуре?

— За рентгеновским кабинетом, — прошипел через плечо санитар, удаляясь, — но он только для пациентов.

Каталка, словно поезд-призрак, сама распахнула двери. Джорджия, пошатываясь, побрела обратно.

От сбивающего с ног запаха антисептиков и от страха у нее перехватывало дыхание. Где-то в этом лабиринте Джеду делали операцию. Где-то — Господи, помоги мне ее разыскать! — Сабрина Йетс ждала воссоединения со своим малышом.

В гардеробе рентгеновского отделения было более оживленно, чем в регистратуре. Наверное, рентген действовал людям на нервы. Все взгляды устремились на изящное оранжевое платье. Не обращая ни на кого внимания, Джорджия на цыпочках подходила к каждой палате и заглядывала туда, когда открывались двери, стараясь при этом не выглядеть чрезмерно любопытной. Сабрины нигде не было.

Джорджия почти бегом направилась обратно в коридор, но затем, вспомнив эпизод из сериала «Скорая помощь», где говорилось, что в больнице бегать нельзя, даже если речь идет о жизни и смерти, замедлила шаг. Проклятая Сабрина Йетс! Да она, небось, и имя-то выдумала. Бросить ребенка! Да как она могла?

Джорджия прошла еще через одни двери, и ее оглушил звон чашек и ложек.

Протискиваясь бочком через столовую, мимо склонившихся над тарелками с супом сотрудников госпиталя, мимо грустных родственников, она вдруг увидела худую фигуру в розовой кофте. Неравномерно окрашенные волосы закрывали лицо.

О счастье! Джорджия бросилась к девушке, буквально перепрыгивая через столы.

— Сабрина! — закричала она. — Сабрина Йетс!

Все посетители столовой обернулись. Сабрина подняла голову от тарелки:

— Черт!

— Ну и как это понимать? Подкинули нам ребенка!

— Извините. — Сабрина виновато посмотрела на Джорджию. Вокруг ее рта остались следы супа. — Меня что, так долго не было?

— Я уж подумала… мы подумали, что вы его бросили.

— Не-а. — Сабрина проглотила суп и встала из-за стола — Я бы этого никогда не сделала. Вы показались мне такой милой, а я и правда захотела в туалет, и…

— Вы даже не больная! — прошипела Джорджия. Она потащила Сабрину в тихую заводь отделения неотложной помощи. — Ведь так?

— Не-а. Я просто замерзла и устала. Я частенько захожу сюда погреться и отдохнуть. Я вовсе не собиралась оставлять вам Оскара надолго. Я только сходила в туалет, а когда вышла, то почувствовала запах супа. Он тут чертовски дешевый. С ним ведь все в порядке? С Оскаром? С ним ничего не случилось?

— Полчаса назад он прекрасно себя чувствовал и был под присмотром. А вы, что ли… Я хочу спросить: вам есть где жить?

Сабрина жалобно посмотрела на Джорджию.

— Если бы у меня был свой дом, разве я пришла бы сюда? Я живу в пансионе. В общем, ничего, но там соседи и жутко холодно, а здесь хоть какая-то жизнь. А Оскар — я беспокоюсь о его легких. Мы же гуляем целый день, понимаете, и…

— А где же ваши родители? — Джорджия была потрясена. — А отец Оскара? Потом, есть же у вас друзья?

— Родителей у меня нет. Отец Оскара бросил меня, узнав, что я жду ребенка. А друзья все в Девоне.

Джорджия закусила губу. Сабрина вытерла набежавшие слезы.

— Положение не из легких, когда ты, беременная, работаешь в отеле и живешь там же. Я все потеряла, когда Оскар родился. Приехала в Оксфорд, потому что отец Оскара тут учился, вот я и думала найти его.

— И не нашла?

— Глухой номер. По приметам типа «его зовут Джон, и у него голубые глаза» в колледжах человека найти невозможно. — Сабрина улыбнулась. — Но мне все же повезло: социальный работник помогла нам устроиться в пансион. Ой, смотрите, он проснулся!

Сабрина поспешно пробралась сквозь толпу к Сесилии и взяла у той малыша. Джорджия, ошарашенная и смертельно уставшая, представила присутствующих и вдруг заметила, что Триш куда-то исчезла.

— Ее увели наверх. — Кен вздохнул с облегчением, радуясь, что Джорджия нашла Сабрину. — Джеда скоро привезут из операционной, а наверху есть комната для родственников, где она может подождать.

— Мы тоже подождем. — Сесилия смахнула капельки слюны Оскара со своего модного дорогого платья. — Ты можешь идти домой, Джорджия. Сейчас ты все равно ничем ему помочь не можешь. А если хоть кто-то из нас сможет сегодня выспаться, то завтра хоть будет, кому работать. — Бабушка посмотрела вдоль рядов стульев, туда, где Сабрина собиралась кормить грудью сына. — Интересно, там все в порядке? Такой милый малыш.

— Необыкновенно печальная история! — Джорджия вздохнула. — Дома у этой девушки нет, отец мальчика ее бросил…

— Джорджия, — нахмурилась Сесилия, — только не надо больше притаскивать к нам хромых уточек.

— Нет, что ты, я и не собиралась. — Джорджия всегда выключала телевизор, когда там показывали бездомных животных или брошенных детей. — Я просто подумала…

— Не надо ни о чем думать, — твердо сказала Сесилия. — Поезжай спокойно домой, дорогая. Включи отопление на полную мощность, когда приедешь, и постарайся заснуть.

— И не беспокойся о горячей грелке для Сесилии. — Кен хищно усмехнулся. — Она ей сегодня не понадобится.

Глава вторая

— Ого, вот так холод!

Джорджия словно окунулась в ледяную воду после горячей ванны. Казалось, белоснежный блеск январской ночи превращал выдыхаемый воздух в кристаллики. Съежившись от холода в своем совершенно неподходящем для такой погоды вечернем платье, она побежала к парковке по скользкой дорожке.

Открыв дрожащими пальцами свой старенький «ровер», Джорджия села в машину и натянула на себя всю теплую одежду, которая только у нее была, чтобы не закоченеть по дороге домой. Плотные черные колготки, клетчатые носки и пушистые фиолетовые тапочки поначалу не очень-то ее согрели, но она по собственному опыту знала, что вскоре станет теплее. На длинном, до колен, свитере был вышит нелепый розовый слоник, который выглядел так, как будто только что пропустил рюмочку. Свитер был влажный, но зато почти полностью закрывал ее. Джорджия натянула цветные шерстяные перчатки и, стуча зубами от холода, развернула машину по направлению к дому.

На шоссе А34 было спокойно. Несмотря на отсутствие в машине печки и на пронизывающий сквозняк, проникавший из отверстий в откидном верхе, Джорджия постепенно пришла в себя и, добравшись до поворота на Аптон-Поуджез, уже чувствовала себя вполне уютно.

Она прибавила скорость и поехала дальше, размышляя о Джеде и Триш, Сабрине и Оскаре, вообще обо всех тех, кому пришлось несладко этой сумасшедшей ночью. Хотела она того или нет, но мысли о бездомных людях и несчастных животных частенько приходили к ней и терзали душу. Сбавляя скорость, чтобы вписаться в повороты, Джорджия думала о Сесилии, о «Диадеме», о предстоящем спокойствии и о теплой постели.

Она выехала на прямой участок дороги и надавила на газ. У Джорджии были лучшие в мире друзья. Но вот был ли в ее жизни мужчина? Может, Алан Вудбери, менеджер по транспорту гигантского универмага «Кон-Тики». Он был сегодня ее кавалером на вечеринке в Торговой палате. Джорджия покачала головой. Нет, он уж точно не был мужчиной ее жизни, да и вряд ли вообще мог стать главным в чьей-то жизни. Бедный Алан. После развода он превратился в завсегдатая вечеринок, который, как по команде, появляется при торжественных вскрытиях конвертов, если, конечно, на мероприятии обещана выпивка. А уж его одежда…

Джорджия снова сбавила скорость и поморщилась. Алан Вудбери был единственным, кто проигнорировал пометку о необходимости прийти в строгом черном костюме, и явился в парусиновых штанах, футболке и мешковатом льняном пиджачке. Если бы сегодня председательствовал не Спенсер Бримстоун, а кто-нибудь другой, тогда Алана отослали бы домой переодеваться. К счастью, у Спенсера Бримстоуна имелось несколько причин не ссориться с Джорджией; в основном все дело было в ее бабушке. Остановившись на пустынном перекрестке, Джорджия вспомнила, что в суматохе забыла попрощаться с Аланом. Придется позвонить ему и извиниться. Сесилия тоже собиралась принести свои извинения, но, конечно, не Алану Вудбери, а Бримстоунам. Одному богу известно, чем бы закончились танцы ее бабушки со Спенсером Бримстоуном, не свались вдруг Джед под стол.

Спенсер и Бет Бримстоун владели агентством по найму персонала в Аптон-Поуджез и были их крупными деловыми партнерами. Неизвестно, что позволяли себе Сесилия и Спенсер, оставаясь наедине, но то, что они вытворяли вчера во время танца, шокировало присутствующих на вечеринке не меньше, чем Бет — многострадальную жену Спенсера. Невозможно было вспомнить об этом без содрогания.

Дорога сузилась, словно на американских горках, большие дома остались позади, на обочине виднелись лишь маленькие коттеджи. Размышления Джорджии внезапно прервал яркий свет фар сзади. Фонарей впереди уже не было, и пронзительные лучи освещали голые деревья и изредка попадавшихся овец.

— Господи! — Джорджия сбавила у поворота скорость, но огни все еще маячили в зеркале заднего вида. — Если этот водитель подъедет чуть ближе, он сможет запрыгнуть ко мне в автомобиль!

Свет фар то исчезал, то появлялся, и вот, наконец, машина Джорджии полностью утонула в его лучах. Скорее всего, сзади ехал большой грузовик, к тому же безнадежно заблудившийся. Ни один водитель такой большой машины, знающий местность, не мог бы отклониться от А34, даже если бы очень этого захотел.

— А ну сгинь! — прорычала Джорджия, когда опять началось световое шоу. — Можешь меня объехать, если надо, но только не виси у меня на хвосте.

Свернув, Джорджия со злорадством наблюдала, как грузовик пронесся мимо поворота. Он окажется в тупике, когда доедет до фермы Поттера. По узкой дорожке к ферме может протиснуться только очень искусный велосипедист.

— Черт. — Джорджия не смогла сдержаться. Грузовик остановился прямо перед ней, полностью перегородив дорогу. Быстро заблокировав все двери, она в панике переключила коробку передач на задний ход.

— Не глупи, — сказала она сама себе, разглядывая грузовик через плечо и сквозь спутанные волосы. — Сроду никого еще в Аптон-Поуджез не похищали. Изнасилований тоже вроде не было, а последнее убийство произошло семь лет назад, когда Берт Николсон застрелил свою тещу.

Однако сейчас Джорджия пожалела, что почитывала леденящие душу статьи в любимой газете Сесилии «Сан». К тому времени, когда ее автомобиль, привыкший к более спокойной езде, в панике дал задний ход, водитель грузовика выпрыгнул из кабины и быстрым шагом направился к ней сквозь кромешную тьму, пронзенную светом фар.

— Ничего у тебя не выйдет, — пробормотала про себя Джорджия, надавливая на газ. — Не на ту напал! О, черт!

Мотор заглох.

Водитель казался огромным и черным. Адреналин бушевал в крови Джорджии, но поскольку взлететь, как птица, она не могла, то гормональный всплеск вылился в нервную дрожь и бешеное сердцебиение.

Когда незнакомец постучал в окно, Джорджия порылась в сумочке и вцепилась пальцами в шерстяных перчатках в своего спасителя.

— Что вам нужно? — сурово прокричала она через окно. — У меня есть мобильник. Я могу вызвать полицию.

— Хорошая мысль, — прозвучал, словно эхо, глухой голос водителя. Он, должно быть, тоже кричал очень громко. — Надеюсь, полицейские хоть объяснят, куда меня занесло.

— Вы потерялись? — вновь прокричала через окно Джорджия. — Вы ищете дорогу?

Водитель кивнул. Он выглядел все таким же большим, громоздким и устрашающим; ему приходилось сгибаться пополам, чтобы заглянуть внутрь ее машины.

— Если бы вы открыли окно и перестали изображать из себя Красную Шапочку, повстречавшую Серого Волка, я был бы вам очень признателен.

Стекло, покрытое слоем подтаявшего льда, с хрустом опустилось наполовину. Водитель грузовика был приблизительно восемь футов ростом и футов шесть в плечах, его светлые волосы напоминали соломенную крышу огромного дома. Он просто не пролез бы в окно.

— У меня есть мобильник, — повторяла Джорджия, стиснув в руке продолговатый предмет, словно талисман. — Так что без глупостей.

— О Господи, до глупостей ли мне сейчас. Я замерз, проголодался и порядком вымотался, пытаясь найти какое-то богом забытое место под названием Милтон-Сент-Джон. Я был уверен, что правильно ехал по знакам…

— Так и было, — усмехнулась Джорджия. — Только вы не обратили внимания на знак «проезд грузового транспорта запрещен».

— Я его не заметил. — Волосы незнакомца упали на глаза, все лицо по-прежнему оставалось в тени. Он чем-то напоминал английскую пастушью собаку, вставшую на задние лапы. — Где же был этот знак?

— Вообще-то, знак действительно плохо видно, — признала Джорджия. — Мы-то все знаем, что он там есть, но приезжие могут запросто его не заметить.

— Я приехал из Лондона, а не с Тибета, — сказал водитель раздраженно. — И я, черт побери, не обладаю даром ясновидения. Так как же мне туда добраться?

— Вам придется вернуться обратно по этой дороге. Затем свернуть налево на главную улицу Аптон-Поуджез. По ней вам ехать нельзя: там движение грузовиков запрещено, поэтому сверните на развязке, где стоит указатель «Ньюбери». Милтон-Сент-Джон находится справа от шоссе А34. Все довольно просто.

— Но звучит это чертовски сложно, не говоря о том, что и ехать придется чертовски далеко. — Он откинул волосы с глаз. — А я и так уже припозднился.

— В Милтон-Сент-Джон есть паб, где можно переночевать, называется «Кошка со скрипкой». — Теперь Джорджия решила, что вполне может посочувствовать незнакомцу. — Это все же лучше, чем ночевать в кабине грузовика в такую погоду. Паб открыт для местных всю ночь. Там жизнь бьет ключом, это место вы уж точно не проедете.

— Надеюсь, — сказал он мрачно. — То ли дело водить машину в центре Лондона. В городах я справляюсь: там все ясно. А здесь все дороги словно сговорились, чтобы сбить меня с толку.

— Неужели у вас нет карты?

— Я водитель грузовика, и, естественно, у меня есть карта! У меня сотня этих чертовых карт! Да у меня их больше, чем в самом Топографическом архиве! — Незнакомец замолчал и пожал плечами. — Извините, сорвался. Вы мне очень помогли. Конечно, у меня есть карта. Но в ней не обозначены сельские дороги и все эти козлиные тропки, которые их пересекают.

Пряча улыбку, Джорджия вновь начала копаться в сумочке и вытащила сложенный в несколько раз листок бумаги.

— Вот карта Аптон-Поуджез, Милтон-Сент Джон и даже Типтоу… но не забивайте себе голову этим Типтоу — туда сроду никто не ездит. — Джорджия взглянула на его лицо и усталые глаза. — Слушайте, давайте я покажу вам более короткий путь. Вам так и так придется возвращаться в Аптон-Поуджез, но я знаю самый удобный путь. Это будет короче, чем по А34.

Поскольку водитель грузовика явно не походил на насильника, убийцу или еще какого-нибудь злодея, Джорджия осторожно приоткрыла дверь своего «ровера». Ветер как будто только и ждал этого момента. От порыва ветра дверь открылась нараспашку и ударилась о корпус машины. В салоне зажегся свет, и Джорджия предстала перед незнакомцем во всем своем великолепии.

Надо отдать ему должное, вспоминала потом Джорджия, он не стал открыто смеяться. Но в его едва видневшихся из-под волос глазах вспыхнули искорки смеха. Его взгляд пробежался по свитеру, натянутому до колен, по оранжевому платью, толстым колготкам, клетчатым носкам, но он даже не улыбнулся. Правда, пушистые тапочки все же привлекли его внимание.

— Смотрите. — Джорджия нервно ткнула пальцем в карту. Холод был просто жуткий. Не хватало еще, чтобы у нее нос потек. — Если вы вернетесь обратно тем же путем, повернете вот сюда, а затем съедете с развилки и дальше поедете по этой дороге, то она приведет вас в Милтон-Сент-Джон. На всех этих дорогах разрешено движение грузовиков.

— Да? — Его глаза оторвались от пушистых тапочек. — Вы даже это знаете?

— Ну, я довольно часто тут езжу. — Зубы Джорджии стучали от холода.

— Да неужели? И всегда в тапочках?

— Ну а вы как думали! — Джорджия сунула карту ему в руки. Водитель продолжал стоять, согнувшись пополам, вблизи он казался еще более громоздким. — Если вы отъедете, то я смогу продолжить свой путь домой и буду вам ужасно благодарна.

— Да, конечно. Вы были очень добры. — Он отошел, и Джорджия нырнула обратно в машину. — И очень доверчивы, невзирая на обстоятельства.

— Я же сказала. — Джорджия захлопнула дверь. — В случае чего я позвонила бы и вызвала помощь.

— Вот по этому телефону? — Ему пришлось опять повысить голос, потому что как раз в этот момент «ровер» наконец-то завелся и нехотя зарычал. — Неужели? Какие передовые технологии вы здесь используете. Даже у нас в Лондоне нет такого.

Джорджия вспыхнула от гнева, засунув свое портмоне обратно в сумочку, и поклялась, что в следующий раз не забудет взять сотовый.

Грузовик, ослепляя ее фарами и сигналя, медленно отъехал назад. Водитель махнул рукой на прощание и исчез в темноте.

«Весьма неплохо», — скупо похвалила Джорджия маневры водителя грузовика, критически наблюдал за ним. Она ничего не могла с собой поделать. Даже не на работе она оценивала водительские навыки каждого водителя по своим стандартам. Кстати, для самой подобное оказалось бы нелегким испытанием — оказаться в кромешной тьме на незнакомой территории. Джорджия хорошо знала, как трудно развернуть большие машины: когда поворачиваешь громадину сорока футов длиной в противоположном направлении, необходимы ювелирная точность и полная координация рук, ног и мыслей. Это был «Мерседес» с прицепом — далеко не самая удобная машина для движения задним ходом по извилистой дороге Аптон-Поуджез. Водитель управлял им с хладнокровным мастерством, а повороты руля рассчитывал с математической точностью. Пользуясь одними лишь зеркалами, он, не без помощи интуиции и водительского инстинкта, вывел машину задним ходом. Джорджия втайне надеялась, что он хотя бы поцарапает кабину о свисающие ветки деревьев или угодит в кусты — это послужило бы ей моральной компенсацией за разоблачение портмоне и за тапочки, но с ним не произошло ни того, ни другого.

Прищурившись в темноте, Джорджия попыталась разобрать название на кабине, но там был лишь лондонский номер телефона. Наверняка парень взялся за эту работу, думая, что это проще простого — свежий воздух, поля, спокойное движение на дорогах. Джорджия, улыбаясь, вела машину к дому. К тому времени, когда этот тип доедет до Милтон-Сент-Джон, он навсегда закается плутать по дорогам Беркшира.

Глава третья

Во мраке морозной ночи показался офис «Диадемы» — такой уютный и надежный. Джорджия закрыла свой автомобиль и остановилась на мгновение на замерзшей брусчатке. Ей всегда было приятно возвращаться домой. Домой…

«Диадема» первоначально принадлежала ее дедушке. Гордон Харкнесс был водителем грузовика и заядлым игроком. В 1953 году подвыпивший жокей-ирландец посоветовал ему поставить на безнадежного аутсайдера. И с тех пор, находясь в весьма стесненных обстоятельствах, несмотря на все уговоры Сесилии, он ставил все, что имел, на скачках по всей стране. Однажды лошадь не подвела и пришла первой при ставке 100 к 1. Гордон перевез жену и пятилетнюю дочку Мораг — мать Джорджии — на заброшенную ферму на окраине Аптон-Поуджез. Он приобрел тогда также два грузовика, положив таким образом начало транспортной компании «Диадема».

Джорджия быстро проверила в темноте, все ли грузовики — большие и мощные, самых последних моделей — стоят на месте. На противоположной стороне двора во мраке виднелись небольшие хозяйственные постройки и жилые здания. В окне Мари не было света. Барни и его жена Мари оба были водителями «Диадемы», и Барни задерживался вот уже две недели во Франции из-за забастовок на дорогах. Мари даже решила, что он потихоньку вошел во вкус. Джорджия, дрожа от холода в своем свитере со слоником, осторожно шла по дорожке, стараясь не поскользнуться.

Когда в 1980 году Гордон умер, Сесилия, которая научилась водить грузовики в самом конце войны, благодаря стараниям одиноких американских летчиков, постаралась смягчить горечь потери, взяв в свои руки управление компанией. Джорджия, которая везде сопровождала дедушку, научилась пользоваться двойным сцеплением в том возрасте, когда другие дети еще под стол пешком ходили. В восемнадцать ее уже назначили директором «Диадемы», в двадцать один она получила права на вождение большегрузного транспорта первой категории и сертификат механика. Теперь, шесть лет спустя, она могла справиться с любой работой в своей транспортной компании. Однако Джорджия всегда сожалела, что не умеет так же ловко управляться с мужчинами. «Впрочем, — подумала она с ироничной улыбкой, доставая ключи от двери, — хватит в семье и одной сердцеедки. Интересно, как Сесилия будет объясняться с весьма наблюдательным Кеном Полдруаном? Вряд ли ему понравилось, как она вела себя со Спенсером Бримстоуном».

Фермерский дом, облик которого не менялся в течении сотни лет, разделили на две части, когда Джорджии исполнился двадцать один год. Пройдя мимо своей двери, Джорджия зашла на половину Сесилии. Как обычно, ее встретила стая из трех собак и пяти пушистых кошек, которые без хозяйки расположились на самых уютных местечках и теперь с негодованием бросились навстречу незваной гостье.

Погладив своих друзей и успокоив их рассказами о ночных приключениях, Джорджия включила отопление и поставила чайник. Угольки в камине еще тлели. Она поворошила их, вернув камин к жизни, и свернулась калачиком у очага, чтобы тепло проникало в каждую клеточку ее тела. Две кошки запрыгнули ей на колени и начали тереться об оранжевое платье в надежде привлечь внимание хозяйки. В таком наряде она бы точно стала победительницей на конкурсе нерях! Джорджия стянула шерстяные перчатки и клетчатые носки, переодела тапочки. Сесилия много раз пыталась приучить Джорджию к классическому гардеробу, где преобладали черный, темно-синий и кремовый цвета, но ее попытки не увенчались успехом.

Джорджия с удовольствием потянулась и ощутила, как тепло волной прошло по всему ее телу. И тут же она почувствовала угрызения совести. Джорджия надеялась, что Сабрина и Оскар нашли уютный уголок в приемном покое. Она надеялась, что Джеду было не очень больно и что Триш, наконец, утешилась. Она надеялась, что водитель грузовика нашел «Кошку со скрипкой» и что все бродячие животные в мире нашли приют этой ночью.

Хруст шин по заледеневшим булыжникам возвестил о приезде Сесилии. Джорджия нехотя поднялась с пола. Кошки, раздраженные переменами, злобно посмотрели на нее янтарными глазами и надменно удалились, задрав хвосты. Джорджия проскользнула на кухню — ей не хотелось, чтобы Кен и Сесилия, воспламененные нежными чувствами, увидели ее праздно лежащей у камина. Она уже собиралась войти в свою часть дома, когда разрумянившаяся Сесилия впорхнула в дверь.

— Как здесь тепло и уютно, дорогая. — Сесилия сбросила с себя каракулевую шубку и начала гладить кошек и собак, которые суетились вокруг хозяйки. — Ты и чайник поставила. Превосходно! Мне так надоела эта растворимая дрянь из автомата для напитков в больнице, так что я с удовольствием…

— А где Кен? Я так поняла, что он…

— Ты правильно поняла. Он думал, что приглашение в Торговую палату гарантирует ему и пансион с завтраком. Дурачок. — Сесилия освободилась от дорогих фирменных туфель на высоких каблуках, и самая старшая собака тут же схватила их и утащила под стол. — Мне и так хватило на сегодня впечатлений. А он надулся и поехал домой. — Бабушка погладила свои безупречные светлые волосы.

— Так ты уходишь или у тебя найдется время выпить чашечку чая и поболтать со своей старой бабулей?

Джорджия рассмеялась. Сесилию никак нельзя было назвать «старой бабулей».

— Вообще-то я собиралась идти спать. Не хотела быть третьей лишней. — Джорджия налила кипящую воду в чашку и бросила взгляд на часы.

— Господи! Посмотри, сколько времени!

— Завтра воскресенье, дорогая. — Сесилия взяла зеленую с белым кружку и стала вдыхать пар. — Можно поспать подольше. Джед еще не пришел в себя, когда мы уехали. Триш осталась ночевать в больнице. А эта неряшливая девчонка с ребенком исчезла куда-то. Наверное, ушла домой.

— Она не могла уйти домой. — Джорджия помешивала чай. — У нее не было ни куртки, ни машины — ничего. Навряд ли она пустилась в путь по Оксфорду в такое время, да еще и с грудным ребенком. Вот ведь бедолага…

— В мире много таких Сабрин, дорогая. — Сесилия опустилась на кресло-качалку «а-ля Виндзор» и положила ноги на спину улегшейся на полу собаки. — Такова жизнь. Не можешь же ты грустить обо всех, моя милая. Сначала на нашу голову свалились Барни, Мари и все их дети, когда их дом продали. Затем — Кен, после того как развелся. Триш и Джед — после сокращения штатов в «Эшерз». Да еще все эти брошенные собаки и кошки, я уж молчу о той лошади с дурным характером, которую ты должна была непременно спасти. — Сесилия с нежностью взглянула на внучку. — Ты не можешь принимать на себя все страдания в этом мире, пойми же, наконец.

Джорджия все понимала, но это ее не останавливало.

— Но ведь все оказалось к лучшему, — сказала она. — А наш гнедой Шалун когда-нибудь еще придет первым на скачках. Подожди…

— Я и жду. — Сесилия снисходительно улыбнулась. — Мечтой твоего деда было приобрести скаковых лошадей. Я всегда ждала, что Гордон превратит меня еще в одну Сюзан Сэнгстер.

— Не будем вспоминать Аскот. — Джорджия рассмеялась. — Может быть, Шалун победит на скачках с препятствиями в Виндзоре. Дрю Фитцджеральд — отменный тренер. Лучший в Милтон-Сент-Джонс. Он сделает из Шалуна звезду, это точно.

Она чуть было не добавила, что Чарли Сомерсет говорил, будто ее конь хорошо поддается дрессировке, но потом передумала. Одно только упоминание о лихо скачущем жокее могло заставить Сесилию насторожиться. Ей всюду мерещатся потенциальные женихи любимой внучки.

Вместо этого Джорджия рассказала за чаем о своей встрече с водителем грузовика.

— Чья же это машина? — Сесилия мгновенно стала серьезной, настоящий профессионал — Мы знаем хозяина?

— «Мерседес» с прицепом из Лондона. — Джорджия грела пальцы о кружку. — Совершенно незнакомый.

— Ты рассказала водителю, откуда ты так много знаешь о том, по каким дорогам можно водить грузовики?

— Не-а. — Джорджия затащила полосатую кошку на колени. — Он все равно не поверил бы. Ты же знаешь, как мужчины относятся к женщинам-водителям, а тем более к водителям грузовиков.

— Очень хорошо относятся, — Сесилия вздохнула с умилением. — В мое время они все находили это чрезвычайно привлекательным. Можно сказать, возбуждающим.

Джорджия подняла брови от удивления. В отличие от Сесилии, она никогда не могла примирить свою женскую сущность с мужской работой. Ей всегда это казалось несколько странным. Конечно, дело тут вовсе не в равенстве полов на рабочих местах. Но в глубине души Джорджия задавала себе вопрос: уж не из-за ее ли абсолютно неженской профессии мужчины не заводят с ней серьезных отношений? Нет, она не носила с собой повсюду удостоверение водителя, ее пальцы не были пропитаны запахом мазута или заляпаны машинным маслом, но каким-то непостижимым образом каждый мужчина, который ей встречался, вычислял, кто она. Наверное, многих это отпугивало.

— Ну, этот был не из тех, кто находит подобное возбуждающим, могу тебя заверить. — Джорджия поморщилась, — кошка провела когтями по ее ноге. — Он был просто огромным и злился оттого, что заблудился. Хотя, в конечном счете, — признала она, — он оказался довольно милым.

— Да? — Брови Сесилии поднялись на гладком, словно фарфоровом, лбу. — Что ты хочешь этим сказать?

— Тебе бы он понравился. — Джорджия приподняла кошку и усадила ее к себе на плечо. — Мужчина хоть куда.

— Вот еще, — произнесла Сесилия, нисколько не обижаясь. — Он, наверное, подумал, что ты одна из этих забастовщиц из Ньюбери. Если честно, моя дорогая…

— Привлекать внимание заблудившегося водителя грузовика глубокой ночью — это последнее, что у меня на уме. — Джорджия сбросила свои фиолетовые тапочки подальше от старшей собаки.

— Но ты уже несколько лет ни с кем не встречалась, — продолжала Сесилия, делая вид, что рассматривает свои красные наманикюренные ногти, — не так ли?

— Встречалась. У меня был Саймон Кэпли. И Алан сегодня вечером, и…

— Стоп, дорогая! — Сесилия укоризненно взглянула на нее. — Алан не в счет. Это просто деловые контакты. И несмотря на то, что я совершенно не склонна соглашаться с этой занудой Элизабет Бримстоун, в одном я вынуждена признать ее првоту: Алан Вудбери настоящий клоун.

— Он добрый, — возразила Джорджия. — И он хороший друг. Я знаю, что люди посмеиваются над ним, но Алан вовсе не против. Он и сам не лишен чувства юмора. Вот поэтому он мне и нравится.

Решительно пересадив толстую кошку на колени к бабушке, Джорджия поднялась. В любую минуту Сесилия способна пуститься в длинные разговоры о замужестве и детях, о том, что у Джорджии не останется шансов ни на то, ни на другое, если она будет и дальше носить волосы до плеч, как в шестнадцать лет, и одеваться во все цвета радуги.

Она сложила чашки в раковину и включила воду.

— Джорджия, не сердись! — Сесилия обняла внучку, наполнив ее сердце радостью. — Я всего лишь хочу, чтобы ты была счастлива.

Джорджия старательно вытирала воду вокруг огромного крана. Кухня, как и все остальное, выглядела точно так же, как в тот день, когда дедушка, не желавший никаких усовершенствований, купил этот дом. Каждый пенни, вырученный от «Диадемы», вкладывался в дело или шел на гардероб Сесилии.

— Да я счастлива, просто ужасно устала. Ты как хочешь, но я уже засыпаю. Давай оставим в покое мою личную жизнь хотя бы до утра?

Сесилия рассмеялась.

— Какая там у тебя личная жизнь? Да, совсем забыла: мне нужно будет поговорить со Спенсером в понедельник. Танцуя сегодня вечером, мы обсуждали, кем можно заменить Барни. В конце концов, как «Диадема» может работать эффективно, если водителей не хватает? Ты согласна? Не знаю уж, что там подумали Элизабет и Кенни, но я всего лишь просила Спенсера подыскать на время подходящую замену Барни.

Джорджия вздохнула. Бабушка говорила складно, но она знала, что это неправда.

Все вроде бы так: забастовка фермеров во Франции задержала Барни, и он застрял где-то в Кале. А Бримстоуны действительно владеют агентством по найму водителей. И если бы не тот маленький инцидент, приключившиийся прямо перед Рождеством, когда, придя домой, Джорджия застала там полуодетую Сесилию и Спенсера, удирающего наверх в наспех накинутом кружевном неглиже бабушки, то она охотно поверила бы этим словам.

— Можно увеличить мне нагрузку. Услуги из дорожного агентства…

— У тебя и так достаточная нагрузка. — Сесилия, продолжая играть роль примерной бабушки, погладила Джорджию по руке. — А «Диадема» может себе это позволить. К тому же Спенсер всегда рад вести со мной переговоры.

Джорджия сменила тему.

— А что же теперь будет с пьесой? Джед ведь исполнял одну из главных ролей?

Сесилия была настоящей энтузиасткой любительского театра под названием «Поуджез Плэйэрз». Джорджия была там одновременно и декоратором, и монтажником сцены, и продавцом программок, и бог знает кем еще.

У Сесилии вытянулось лицо.

— Я совсем забыла! Представь только, этот зануда Алан — дублер Джеда! Да это же просто пародия на романтического героя!

— Придется тебе побольше с ними репетировать. — Джорджия повесила полотенце для посуды на дребезжащий радиатор. — Интересно, как на это отреагирует Кенни?

— Ах! — Глаза Сесилии оживились. — Вспомнила! Знаешь, что сегодня шепнул мне на ухо Кенни, пока мы ждали Триш?

Джорджия покачала головой. Она отнюдь не сгорала от желания узнать эту новость.

— Якобы ходят слухи, что «Вивиенда Груп» сделала предложение о покупке «Ионио» в Ньюбери, а ведь «Ионио» даже меньше, чем мы.

У Джорджии перехватило дыхание. «Вивиенда Груп» была известна тем, что брала под контроль маленькие преуспевающие компании, давая инвестиции на их расширение, а затем вероломно отзывая свою финансовую помощь в самые критические моменты. В результате у маленькой бедствующей компании оставался единственный выход — войти в состав «Вивиенды», и все сливки с контрактов доставались ей.

— Ты уверена, что это так? Ведь, кроме нас, «Ионио» — единственная независимая транспортная компания в этих местах, она принадлежала нескольким поколениям семьи Клода Фоскетта. И зачем они только понадобились «Вивиенде»?

— Одному богу известно. — Сесилия пожала плечами. — Сволочи. Им лучше не запускать свои грязные лапы в «Диадему». Я скорее умру, чем позволю транснациональному монстру отнять у меня мое дело. Тем более такой банде мошенников, как «Вивиенда».

Джорджия с улыбкой взглянула на разгневанную бабушку.

— Я бы хотела посмотреть, как они попытаются облапошить тебя. Они даже не успеют понять, что с ними происходит.

— Поначалу нам с твоим дедом приходилось противостоять многим захватчикам. Благодаря тому, что мы теперь полностью владеем пакетом акций, нам это не грозит. Но если информация Кена верна и у «Вивиенды» имеются виды на «Ионио», то вполне возможно, что они захотят устранить и нас. Тогда они начнут играть не по правилам. Нам придется держать ухо востро.

— А не найдется ли в «Вивиенде» кого-нибудь из твоих бывших поклонников, кто мог бы надавить на рычаги?

— Нет, к сожалению. — Сесилия попыталась тащить каракулевую шубу из-под трех кошек, но ей это оказалось не под силу. — Я лелеяла надежду охмурить сэра Грэвила Кендела, когда тот стал председателем совета директоров «Вивиенды». Он был сногсшибательно красив — очень похож на Кларка Гэйбла. Но я никогда не подбиралась к нему ближе, чем на двадцать столиков, разделявших нас в «Кафе Роял» за обедом. Он давно уже умер, и я не знаю никого из новой команды. Может, это все просто слухи.

— Будем надеяться, что так оно и есть. — Джорджия зевнула. — Все, теперь уж точно иду спать, а то я просто с ног валюсь.

Она попрощалась с бабушкой, нежно поцеловала ее на ночь и с трудом начала подниматься по лестнице. Позабыв снять свой нехитрый макияж, Джорджия стянула с себя одежду, надела фланелевую пижаму с медвежатами — подарок Триш и Джеда на Рождество — и свернулась калачиком под пуховым одеялом.

Глава четвертая

В понедельник Алан Вудбери, перегнувшись через свой захламленный стол, поинтересовался:

— Как там Джед? Ему лучше?

Джорджия кивнула.

— Да, спасибо. Мы с Триш были у него вчера вечером. Джед все еще неважно себя чувствует, и настроение у него не ахти, но он скоро поправится, хотя, конечно, не сможет работать еще несколько месяцев.

— Слава богу. Он меня перепугал до смерти, когда рухнул у всех на глазах. Кен Полдруан предположил, что это похоже на заражение сальмонеллой, а так как вся еда была из «Кон-Тики», то нам всем не поздоровилось бы. А я так волновался — никак не мог тебя найти. Потом Сесилия сказала, что ты в больнице, и я решил, что…

Алан остановился, чтобы перевести дыхание. С тех пор как он развелся, он стал носить костюмы якобы «от Армани», изменил прическу и отрастил усы. Надо сказать, что, как он ни старался выглядеть лучше, у него ничегошеньки не получалось. Джорджия потянулась, чтобы расправить его смятый воротник и ослабить туго затянутый узел на галстуке.

— Ну, что ж, Кен ошибся. Это оказался острый аппендицит. Я не думаю, что кому-то придет в голову, обвинить в этом твою компанию. — Джорджия мягко улыбнулась и взяла копии накладных «Кон-Тики». — Тебе еще понадобятся услуги «Диадемы» сегодня? Я попросила Сесилию прислать нам на замену пару водителей из агентства. Это предлог для ланча со Спенсером Бримстоуном, так что она может пропасть на весь день, а сроки поджимают. Если только прямо сейчас Спенсер не пришлет нам двух водителей, боюсь, мне придется завтра снова ехать в Бристоль, выполняя заказ «Кон-Тики».

— Я не против. — Алан поднялся. — Ты со всем справилась замечательно — как всегда. Ну, вот мы и разобрались с делами, давай теперь поговорим о приятном. В среду…

Джорджия захлопала глазами. В среду? Что же такое должно случиться в среду? Боже, неужели Алан приглашал ее на свидание? Неужели она вдохновила его на такой шаг в тот субботний вечер?

— Ты пойдешь в среду на репетицию?

— Ах, да, я совсем забыла.

— Мы будем репетировать — Алан снова так туго затянул галстук, что мог удавить себя в любую минуту. — И… э-э-э… раз нет Джеда, придется перераспределить роли.

— Ну да. — Джорджия вздохнула с облегчением. — Я полагаю, что ты, как дублер Джеда, должен будешь восполнить потерю. Но ты ведь готов к этому?

Джорджия думала, что он вполне справится. Сесилия же была уверена, что нет.

— Конечно, готов, все назубок знаю. — Алан постарался принять скромный вид, но это у него не получилось. — Кроме того, нам понадобится заменить кем-то Клода Фоскетта.

— Почему? Он что, тоже заболел? — Джорджии на момент представилось, что всех актеров «Поуджез Плэйэрз» подкосила какая-то хворь. Это было бы крахом для их новой пьесы «Возьми мое сердце». — Я думала, он…

— Нет, Клод абсолютно здоров, но он вряд ли еще здесь появится. Он продал «Ионио» группе компаний «Вивиенда» и собирается встретить старость во Флориде.

— Что? — Джорджия раскрыла рот от неожиданности. Это гораздо хуже, чем внезапная болезнь. — Когда? Кен только в субботу вечером вскользь сказал об этом Сесилии. Неужели все случилось так быстро? Алан потер нос.

— Послушай, что я скажу: они сделали «Ионио» очень выгодное предложение. У Клода ведь нет наследников. Сделка была предопределена. Я подозреваю, что чернила на контракте высохли еще в воскресенье. Не надо так волноваться — «Кон-Тики» не сменит своих партнеров. В прошлом крупные компании нас только подводили.

Джорджия покачала головой. Этот монстр «Вивиенда» действует молниеносно.

Алан жизнерадостно продолжал:

— Забудь об этом. Я уверен: «Диадема» в безопасности. Ни один человек в здравом уме не станет тягаться с Сесилией. Ну, ладно, теперь о пьесе… — Он просто был вне себя от радости. — Давай зайдем перед репетицией в «Семь звезд» выпить коктейль Мики Соммервиля. Его «Голубые лагуны» в субботу мне очень понравились. — Алан уже ощущал себя актером. — К тому же это придаст мне уверенности.

— Заметано! — Джорджия подумала, что это скорее приведет Алана в состояние алкогольного опьянения. — Встретимся там часов в восемь, хорошо?

— Нет, лучше я заеду за тобой домой. — Алан придержал для нее дверь. — Синоптики обещали снегопад, на дороге будет опасно. Я даже в мыслях не допущу, чтобы ты рисковала.

Джорджия не поленилась напомнить ему, что она рисковала сегодня с трех часов ночи за рулем грузовика с прицепом длиной в сорок футов, когда вела его в Бристоль. Алан Вудбери всегда считал ее мягкой и беспомощной. Это было одной из причин, по которой Джорджия ему симпатизировала. Он был в числе тех немногих мужчин, которые видели в ней в первую очередь женщину, а не водителя грузовика.

— Замечательно, тогда увидимся в среду. Нет, не надо провожать меня, я очень спешу. У меня еще остались дела.

Дрожа от промозглого ветра, Джорджия забралась в кабину грузовика. «Это, пожалуй, самый глупый поступок в моей жизни», — подумала она.

Небо низко нависло над городом, и прогноз Алана становился все более и более вероятным. Снег вызывал у Джорджии смешанные чувства. Она, как ребенок, радовалась снегу. Ее всегда охватывало волнение при виде первых снежинок, когда, будто по волшебству, привычные пейзажи менялись до неузнаваемости под белым покрывалом снежного пуха. Но в то же время, будучи водителем грузовика, она чрезвычайно боялась снегопада.

Джорджия осторожно вела черный с золотым «магнум», на котором были четко видны эмблема с серебряными коронами и логотип «Диадемы». Она объехала главную улицу Аптон-Поуджез, закрытую для больших грузовиков. Уезжая из «Диадемы», она помнила, что должна была потом сразу вернуться во двор, чтобы закончить все рутинные дела, связанные с поставкой груза. Такие, как, например, заправка грузовика дизельным топливом для следующего рейса, мытье машины, передача ее для техосмотра. Джорджия знала, что нужно помочь Триш в офисе, чтобы освободиться до встреч с потенциальными клиентами — ведь ланч Сесилии со Спенсером мог перерасти в обед, а потом еще бог знает во что. И обязательно надо рассказать им о «Вивиенде». Ей действительно нужно было вернуться. Выезжая через развилку на А34, Джорджия убеждала себя, что она обязательно все это сделает, но только после того, как успокоит свою совесть.

Она вела грузовик непринужденно, с легкостью вписываясь в интенсивное движение. В такие моменты Джорджия была счастлива. Одна в кабине, возвышающаяся над дорогой в куполе из стекла, машина слушается ее беспрекословно. Это всегда приносило ей ни с чем не сравнимое удовольствие. Вид из окна грузовика был великолепен, и, несмотря на то что вождение столь тяжеловесной машины, подобной кашалоту, считалось чертовски трудным делом, Джорджия с легкостью находила с ней общий язык. Руль легко поддавался, приборная доска оказалась не намного сложнее, чем в легковом автомобиле. Стоило только овладеть переключением пятнадцати или около того передач, как вождение грузовика становилось проще пареной репы. Улыбаясь, Джорджия летела по направлению к Оксфорду. Об этих ощущениях она, как правило, никому не рассказывала. Если окружающие думали, что вождение грузовика сравнимо разве что с пилотированием «Конкорда», то могла ли она переубедить их? Чувствуя на себе восхищенные взгляды встречных водителей-мужчин, Джорджия включила радио и начала подпевать.

Усталые служащие отдела социальной помощи оказались крайне немногословны. Нет, они никому не сообщают данных о своих клиентах. Нет, никаких исключений тут быть не может. Нет, они не могут сказать ей, где сейчас находятся Сабрина и Оскар. Джорджия должна понимать, что Аптон-Поуджез даже не относится к Оксфорду. Да, они могут послать в Оксфорд запрос.

Нацарапав несколько строк на одной из визиток «Диадемы», Джорджия вложила ее в желтый конверт отдела социальной помощи и подумала, что Сабрина, скорее всего, примет его за какой-нибудь очередной циркуляр от властей и выбросит, не читая. Но все же стоило попробовать. Любезно поблагодарив служащих, она начала проталкиваться к выходу.

— Эй! — прозвучал грубоватый голос у нее за спиной. — Стойте!

Джорджия со вздохом остановилась перед массивными дверями. Наверное, это регулировщик, который переживает, что и без того переполненные улицы Оксфорда перегородил ее грузовик. «Магнум» длиной в сорок футов — не самая удобная машина для парковки, но Джорджия могла поклясться, что не нарушала правил. Она обернулась с умиротворяющей улыбкой.

— Я прошу прощения. Я как раз собиралась переставить машину. Я ведь не пересекала две сплошные? Ой!

Если только регулировщикам не выдали новую форму, то мужчину, который, запыхавшись, скользил к ней по отполированному линолеуму, вряд ли интересовало то, как она припарковалась.

— Что? — Перед ней предстало обветренное лицо. — Что вы сказали?

— Ничего. — Джорджия покачала головой. — Я подумала… ну, да это не важно. Вы что-то хотели мне сказать?

— Ага. — Мужчина энергично кивнул грязной седой головой, и вокруг его поношенной куртки сразу образовалось облако пыли. — Я хотел сказать, что если они вам не помогут, то есть отличная ночлежка там внизу, у реки. Это, конечно, не «Риц», но зато там можно избавиться от блох и хлебнуть хорошего чая. Там есть теплые кровати. Правда, — он внимательно посмотрел на Джорджию, — туда не пускают с алкоголем. Вам придется оставить бутылки у входа.

— Понятно. Ммм… очень мило с вашей стороны. Спасибо, большое спасибо. — Джорджия не знала, смеяться ей или плакать. — Я возьму это на заметку.

Она все еще хихикала, когда открывала двери офиса «Диадемы».

— Расскажи, пожалуйста, что тебя так развеселило? — Триш оторвалась от монитора. — Мне сейчас тоже не помешало бы немного посмеяться.

— Плохие новости из больницы? — Джорджия присела за ее стол и начала разбирать почту. — Что-то с Джедом?

— Нет, он держится. — Триш с необычайной ловкостью била по клавишам, выводя информацию на экран. — Я расстроилась из-за того, что поняла, как долго мне теперь придется обходиться без секса.

Джорджия прыснула со смеху.

Триш обиженно посмотрела на нее.

— Смейся, смейся. А я, между прочим, думаю не о порочных удовольствиях, а о зачатии ребенка.

— Прости! — Джорджия прикусила губу. — Я никогда себе такого не позволяла. Надеюсь, это не помешает вашей программе искусственного оплодотворения?

— Наверняка помешает. — Триш откусила огромный кусок сэндвича, все еще глядя на экран. — Как все ужасно.

Джорджия потянулась и тоже взяла сэндвич.

— Раз уж мы заговорили о сексе, я полагаю, бабуля все еще обедает со Спенсером?

— Ах, да… черт! — Триш зажала сэндвич в зубах и яростно стала стирать напечатанное. — Да, она звонила. Агентство присылает нам двух водителей. Того гнусавого, он у нас уже работал. Ну, помнишь, он еще никак не мог найти Бирмингем, и еще одного новичка по фамилии… — Она стала рыться в бумагах, раскиданных по всему столу. — Фолкнер.

— Если все документы в порядке, мне наплевать, как его зовут. — Джорджия стала просматривать гору писем на столе. — Мы поставим гнусавого на ближние рейсы, а мистера Ф. на рейсы в Бристоль. Я тогда возьму на себя местные заказы и буду проводить больше времени в офисе, чтобы привлечь новых клиентов. Как тебе такой расклад?

— Как скажешь, босс. — Триш схватила последний сэндвич и усмехнулась. — Страшно хочется есть: я эмоционально истощена и оторвана от комфорта супружеской жизни. Мне просто необходим заменитель.

Джорджия кивнула, расшнуровала свои ботинки фирмы «Док Мартенс» и сунула ноги в пушистые тапочки, блаженно вздохнув.

— Итак, они оба завтра приступают к работе, верно?

— Гнусавый — да. — Триш запила сэндвич большим глотком кофе. — Я попросила мистера Фолкнера прийти сегодня. Нам нужен человек для поездки в Саутгемптон. Мари в Халле, а у тебя вся вторая половина дня забита встречами. Он вроде был не против. — Триш взглянула на часы. — Он уже скоро должен прийти. Ты разве не хочешь на него посмотреть?

— С профессиональной точки зрения или с личной?

— Ну, с обеих. — Триш хитро улыбнулась. — Проверь, все ли с ним в порядке.

— Он наверняка женат, водит грузовик с рождения и фанатеет от «Бокс Кар Вилли». — Джорджия положила письма в папку для входящих бумаг. — Остается только надеяться, что он приличный водитель, да?

— Ты рассуждаешь прямо как феминистка, я уж молчу про высокомерие и стереотипы! — Триш открыла пачку печенья с шоколадом. Джорджию всегда поражало, как она умудряется с таким аппетитом сохранять фигуру. — В конце концов, в «Диадеме» работают водителями две весьма привлекательные женщины, да и мой Джед — редкостный красавчик, а Барни похож на Грегори Пэка. Я имею в виду, на Грегори Пэка в расцвете сил. Даже Кен, можно сказать, неотразим — в своем мафиозном стиле. Мистер Фолкнер тоже может оказаться потрясающим мужчиной, и я думаю, что мы очень скоро это выясним.

Во дворе появилась машина. Джорджия выглянула из-за головы Триш.

— Ты права, если только это не бабуля вернулась с ланча со Спенсером, в чем я очень сильно сомневаюсь. Не хочешь объяснить ему еще раз про поездку в Саутгемптон, пока я рыскаю в поисках пропитания: ты, как я вижу, уже съела все сэндвичи.

— Нет уж. — Триш мило улыбнулась. — Ты у нас босс, мисс Драммонд. Я уверена, что он захочет поговорить с самим шарманщиком, а не с шарманкой.

Джорджия швырнула горсть скрепок через весь офис и расправила на себе свитер. На нем были изображены утята в ярко-красных сапожках, плавающие в синих лужицах.

— Как, по-твоему, вид у меня солидный и внушающий уважение?

— Не особенно. Скорее, ты выглядишь совсем юной, можно сказать — желторотой.

Джорджия потерла нос и зачем-то высунула язык, но тут двери офиса раскрылись, и на пороге показалось нечто большое и косматое.

— Ой, черт! — краснея от смущения, она поспешно спрятала ноги в тапочках под кресло. — Здравствуйте!

Триш пришлось подняться навстречу посетителю.

— Вы, должно быть, мистер Фолкнер, из агентства Бримстоунов?

Он кивнул, откидывая назад волосы.

— Добрый день.

Джорджия изобразила вежливо-деловую улыбку и попыталась скрыть смущение.

— Опять мы с вами встретились.

— Опять встретились? — Мужчина нагнулся к Джорджии. При дневном свете его лохматые волосы казались еще светлее, а глаза еще темнее. Неожиданная улыбка осветила его лицо, и он выглядел уже не столь устрашающим. — Ах да. Мы ведь и правда уже встречались. Той ночью… неудивительно, что вы столько знаете о разных дорогах, работая здесь.

Джорджия заметила, что Триш прекратила печатать и прислушивалась к их диалогу с явным любопытством.

— Надеюсь, вы нашли Милтон-Сент-Джон? — Джорджия нахмурилась. — Но, как я поняла, вы ехали откуда-то из Лондона? Как же получилось, что вы обратились в агентство Бримстоунов?

Фолкнер пожал плечами и снова улыбнулся. Это была одна из тех улыбок, которые, по мнению Джорджии, должны отпускаться только по рецепту. И причем в очень малых дозах.

— Я скитался. Вы понимаете, о чем я?

Джорджия кивнула. Разумеется, она знала, что значит «скитаться». Ее дедушка рассказывал ей кучу историй о том, как он скитался еще до основания «Диадемы»: вел грузовик по маршруту для одной компании, а затем болтался без дела, дожидаясь подходящей поездки в другой фирме.

— У меня случился простой. — Фолкнер вздохнул. — И я подумал, почему бы не обратиться в агентство, положиться на удачу, попытаться найти что-нибудь… ну, вы понимаете?

Джорджия вновь кивнула, теперь уже с большим сочувствием. Подобные истории она тоже слышала много раз. В транспортной индустрии многое зависит от воли случая.

— Вы уже нашли, где остановиться? — Ей не хотелось думать, что его приютил кто-нибудь из милости. — Можно остановиться у Джесси, она работает на почте…

— Я уже неплохо устроился, спасибо. — Он переступил с ноги на ногу. — Это очень мило, что вы беспокоитесь.

— Может быть, мистер Фолкнер присядет? — прервала их беседу Триш.

— Да, конечно. Пожалуйста… — Джорджия показала на одно из мягких кресел.

— Что ж, я, конечно, люблю посидеть и поболтать, но мне сказали, что я должен познакомиться с боссом и сразу же приступить к делу. Он где-то рядом? Джордж, кажется, так они сказали его зовут… Джордж Драммонд. Он здесь?

Наступила полная тишина. Наконец Джорджия заговорила:

— Да, босс здесь. Только это не «он». Это я — Джорджия Драммонд. — Ее глаза пытливо разглядывали, ожидая, что тот начнет оправдываться. Такое уже случалось, так что этот раз не первый и не последний. Джорджия к этому даже привыкла и уже не удивлялась, но иногда ей хотелось, чтобы ее звали Рози — ведь такое имя трудно спутать с мужским.

— Боже мой! — Несколько секунд они смотрели друг на друга, затем Фолкнер пожал плечами. — Извините. Дело в том, что…

— Что?

— Я подумал… одним словом, принял вас за секретаршу.

Триш хихикнула.

Посетитель явно с трудом сохранял спокойствие.

— Простите. Я, наверное, вас обидел. Я просто не ожидал, что…

— Обычная реакция. Я совладелица «Диадемы», мистер Фолкнер, руковожу ей на пару со своей бабушкой. У нас даже работают водители-женщины.

Он виновато улыбнулся.

— Чего в жизни не бывает! — Джорджия передвинулась на другой край стола. Теперь Фолкнер возвышался над ней. — И если у вас есть допуск к вождению тяжелых грузовиков и вы разбираетесь в тахографах, то абсолютно все равно, что вы обо мне подумали. Ну что, сходим в гараж?

— Да, конечно. Вы позволите открыть вам дверь?

Джорджия уставилась на водителя. Он опять улыбался. Его глаза изучали ее с головы до ног. Когда взгляд Фолкнера опустился на тапочки, он открыто рассмеялся.

— Послушайте! — Триш решила отбросить в сторону условности. — Можно я вставлю словечко, прежде чем ты покажешь ему грузовик?

— Да ради бога. — Джорджия пожалела, что не надела сегодня свой кремовый костюм от Лаурель и коричневые кожаные туфли, в такой наряд она облачалась только по случаю приема клиентов. Теперь Фолкнер не мог оторвать глаз от утят, вышитых у нее на свитере.

— Я просто подумала, что неплохо было бы перейти на «ты» и называть друг друга по именам. Спенсер, наверное, вам этого не сказал, но в «Диадеме» все свои — и мы обходимся без церемоний.

— Я это уже заметил. — Его глаза скользнули по мятой фольге от шоколада, крошкам на столе и надкушенному печенью. — Меня можете звать просто Рори.

— Вас назвали в честь Рори Галахера? Ваша мама, наверное, была поклонницей «Ирландских гитаристов»? — Триш вздохнула. — У него были длинные волосы и пронзительные голубые глаза.

— Нет, боюсь, что все не так уж романтично. Просто Рори. Мама наткнулась на это имя, читая книгу для малышей. Она надеялась, что будет девочка, тогда она назвала бы меня Рози.

Джорджия опустила глаза, чтобы не рассмеяться.

— Ну, вот и прекрасно, Я думаю, Триш сможет написать твое имя без ошибок. Грузовик во дворе, вот маршрутный лист и…

— Не забудьте кассету «Лучшие хиты, Бокс Кар Вили»— сладко пропела Триш, вводя в компьютер данные нового сотрудника, в то время как Джорджия выпроваживала его за дверь. — По-моему, Рори — очень милое имя.

С севера дул промозглый ветер. У Джорджии замерзли ноги, пока она шла к «мерседесу» в черной с золотом и серебром ливрее «Диадемы» и вытаскивала ключи.

— Груз — партия маленьких запчастей для машин от «Леннардз», их надо доставить на главный завод в Саутгемптоне. «Леннардз» — одни из наших основных заказчиков, поэтому их заказы выполняются в первую очередь. В салоне есть телефон, на случай если ты вдруг заблудишься.

— Как можно, мисс Драммонд! Ни в коем случае! Ведь вас не будет рядом со мной, чтобы показать дорогу, верно? А как выглядит этот телефон? Я его ни с чем не перепутаю? Он, должно быть, искусно замаскирован под что-нибудь?

Джорджия засмеялась.

— Ладно уж, я ведь тебя совсем не знала, и, вдобавок сильно перепугалась.

— Понятно. — Ветер развевал его волосы, словно гриву льва. — Что ж, ты поступила весьма благоразумно. Ваши машины просто великолепны. — Рори бросил оценивающий взгляд через двор. — А могу я надеяться посидеть за рулем «магнума»?

— Можешь. Завтра утром. — Джорджия расцвела. Ей нравилось, когда кто-нибудь восхищался их грузовиками. Они были для нее словно дети. — У нас два «магнума», для трансевропейских рейсов: один сейчас во Франции, есть еще — «мерседес», и «скания». — Тут Джордж вспомнила, что должна держаться официально и прекратила болтовню.

— Я надеюсь, тебе понравится работать в «Диадеме».

— Я в этом более чем уверен. — Рори Фолкнер открыл дверь «мерседеса» и повернулся к ней лицом. Внезапно Джорджии стало жарко, несмотря на пронизывающий ветер.

— Я много думал о тебе вчера вечером…

Джорджию спасло только то, что волосы прикрывали ее лицо, иначе Рори увидел бы, как она покраснела.

— Ты явно была напугана, но так решительно мне помогла. И к тому же… — Его глаза опять опустились на ее тапочки. — Я ни разу не встречал никого за рулем «ровера» в фиолетовых тапочках, да еще в такой глуши. Прямо как в старых фильмах пятидесятых годов. Сюрреализм. В общем, спасибо, что ты показала мне вчера дорогу, и я еще раз прошу прощения за то, что сдуру брякнул.

— Не подлизывайся. У нас здесь демократия. Мы все одинаково грубы друг с другом.

Посмеявшись вместе с Джорджией, Рори захлопнул дверь и завел мотор грузовика одним умелым движением руки. Возвращаясь в офис, Джорджия наблюдала за тем, как он выезжает со двора.

— Ну что? — Триш переписывала данные с голубого бланка агентства Бримстоунов. — Мы знаем его фамилию, временный адрес, возраст — тридцать шесть лет. Что ты еще выяснила?

— Ничего. — Джорджия поставила чайник и положила в рот шоколадное печенье. — Кроме того, что он без ума от грузовиков и большой юморист.

— В смысле — со странностями?

— Нет, что ты. И еще — бьюсь об заклад, что он не женат.

— Почему ты так уверена? Черт! — Триш стала яростно стирать что-то в компьютере.

— Ну, согласись, скитания и поиск работы через агентство, наудачу, не слишком похожи на жизнь примерного семьянина.

Триш призадумалась.

— Почему? Возможно, он хватается за любую, работу, чтобы рассчитаться с долгами. Мне кажется, с такой внешностью и в тридцать с лишним лет он должен обязательно иметь жену с кукольным личиком. — Лицо Триш потеплело. — Она, наверное, все понимает и, хотя терпеть не может отпускать его из дома, понимает, что он делает это ради нее и детей.

— Ну вот, а детей-то ты с чего приплела?

— Садись, дорогая. — Триш вздохнула. — Я тебе сейчас все объясню…

— И без объяснений все ясно! — Джорджия окинула взглядом кипу журналов на столе, поставив сверху две чашки кофе. — Ты начиталась всей этой чепухи и сама веришь в нее! — Ее лицо внезапно просветлело — Может, он разведенный?

— А может, он гомосексуалист? — Триш обмакнула шоколадное печенье в кофе.

— Возможно, мама что-то предчувствовала, выбирая имя Рози. Может быть, он и сам не в восторге оттого, что голубой, и восполняет это вождением грузовиков. Тяжелая мужская работа и грубое имя. Может…

— Слушай, а может, хватит на сегодня этой доморощенной психологии?

Глава пятая

— Я как раз собиралась уходить. — Эхом прокатился по дому голос Сесилии. — У нас сегодня заседание театрального оргкомитета, а потом мы займемся перераспределением ролей и прочим. Ты приедешь в девять, да?

— Уфф, — пробормотала Джорджия, с усилием натягивая через голову цветастый джемпер. — Да, мы договорились встретиться с Аланом в восемь.

— Я одного не понимаю: почему ты не затащишь этого великолепного мужчину на прослушивание?

— Какого еще мужчину? — Джорджия поправила волосы и воротник джемпера. — Я хоть его знаю? Ты уже предложила ему руку и сердце своей внучки?

Накануне Сесилия успела краем глаза рассмотреть Рори, когда тот эффектно выпрыгнул из кабины «магнума», и с тех пор находилась в лирическом настроении. Он стал главной темой всех ее разговоров, упреки по адресу мягкотелого Клода Фоскетта, который так бесславно уступил свою компанию врагу, отошли на второй план.

— Не увиливай, Джорджия. Ты прекрасно знаешь, о ком я. Если бы Рори Фолкнер, — Сесилия словно пропела это имя, — исполнил главную роль, он бы затмил нашу Мари, особенно в той эротической сцене в третьем акте.

— Я уверена, что любительский театр вряд ли заинтересует мистера Фолкнера, бабуля. — Джорджия протиснулась в свои самые узкие джинсы. — Конечно, ты всегда можешь предложить ему главную роль, если так хочешь разбить сердце Алану Вудбери раз и навсегда. К тому же Алан уже выучил роль наизусть.

— Бог мой, наизусть? Вот ведь зануда. Впрочем, божественный Рори впустую потратил бы время на Мари. Она уже привыкла подчиняться во всем Барни. Ладно, я должна бежать. Так ты придешь, дорогая?

— Вместе с восходящей звездой сцены.

Джорджия услышала тяжелый вздох Сесилии и стук ее удаляющихся каблучков. Похоже, сегодня в «Поуджез Плэйэрз» выйдет на сцену самый неподходящий романтический герой за всю историю существования их театра.

Поспешно наложив макияж («чтобы прилично выглядеть, а не затем, чтобы соблазнять мужчин») — один слой туши для ресниц, коричневые тени и чуть-чуть бронзовой помады, — Джорджия закрыла дверь в спальню и заторопилась вниз. Она хотела быть готовой к приезду Алана. Приглашать его в дом, даже для того чтобы он просто подождал ее, — это уже слишком похоже на свидание. Раздался звонок в дверь.

— Черт, — пробормотала Джорджия, ковыляя по коридору в одной туфле. — А, привет, Алан! Ты что-то рановато, но я уже почти готова.

Алан, одетый в рыжие брюки из рубчатого вельвета и в пиджак с едва видимым галстуком, кивнул, переступая порог.

— Нервы не выдерживают. Я даже не смог поесть перед выходом. Может быть, это самый важный вечер в моей жизни. — Он нагнулся, чтобы погладить любопытных кошек, которые терлись об его ноги. — Сесилия поедет с нами?

Джорджия повязала широкий клетчатый шарф.

— Нет. Снегопад не начался?

— Пока нет. — Все еще сидя на корточках, Алан начал осматривать интерьер. — У вас очень уютно, а какой необычный цвет для прихожей. Я и не знал, что вы живете раздельно. Думал, вы с Сесилией живете вместе.

«Вот еще не хватало!»

— У каждой из нас две спальни, ванная и кухня. У меня есть гостиная, а у бабушки еще также три комнаты и погреб. Вон та дверь разделяет дом на две части. — Джорджия надела вторую туфлю, моля Бога, чтобы Алан не напросился на экскурсию по дому. — Я все здесь делала сама, бабушкина половина оформлена в более традиционном стиле. Все. Я готова. Пошли.

На улице стояла ослепительно яркая ночь. Воздух был ледяным. Джорджия быстро окинула взглядом двор: от грузовиков падали огромные тени, офис тонул во мраке.

— Похоже на маленький городок. — Алан открыл машину. — Дом, двор, офис и коттеджи сотрудников «Диадемы». Неплохо вы тут устроились.

Джорджия улыбнулась.

— Бабушка с дедушкой хотели, чтобы все было именно так. Поэтому они и купили ферму. Они всегда мечтали о том, чтобы у их сотрудников была не только работа, но и домашний очаг. Им самим многое пришлось пережить в молодости, и они знали, насколько важно иметь свой уголок в этом мире.

— Самая настоящая маленькая семья, — сказал Алан со вздохом, выезжая на дорогу. — Неудивительно, что вы не хотите попасть в число новых приобретений «Вивиенды».

Он повернулся к ней в темноте.

— Джорджия, я хочу тебя кое о чем попросить!

Джорджия затаила дыхание.

— Послушай, как я читаю реплики, пока мы едем.

* * *

В «Семи звездах» было тихо. Лишь несколько засидевшихся работяг, смаковавших свое «восстанавливающее силы» пиво у стойки бара из красного дерева, да горстка пожилых мужчин, игравших в углу в криббидж. В камине, похожем на пещеру, радостно потрескивали поленья, и полыхал огонь.

— Садись, — Алан показал на нишу у камина, — а я возьму что-нибудь выпить.

Джорджия скинула шарф и шерстяные перчатки и протянула руки поближе к пламени. Помимо Джеда и Клода театр лишился сегодня еще нескольких человек. Триш поехала в больницу, а Кен Полдруан отправился в ночной рейс в Барнсли, к счастью для Сесилии, так как Спенсер Бримстоун был режиссером «Эм Дрэм». «Несомненно, — подумала Джорджия, — сейчас начнут собираться монтеры сцены и артисты, исполняющие эпизодические роли, не участвующие в заседании комитета. Надеюсь, что никто не подумает, будто у нас с Аланом роман». И в ту же минуту испытала чувство вины перед ним.

— Я взял тебе бренди с имбирем. — Алан небрежно поставил бокалы на стол. — Мики уже забыл, как он делал «Голубые лагуны», так что я взял пинту вот этого.

— Что это? — Джорджия была заинтригована. Высокий стакан переливался разными цветами.

— Коктейль под названием «Зимнее тепло». — Алан сделал глоток, и его лицо тут же приобрело красновато-коричневый оттенок. — Ммм, очень даже неплохо. Очень… ик… тепло. Хочешь глотнуть?

Джорджия покачала головой.

— Спасибо, мне хватит бренди. И тебе не советую увлекаться, — Алан уже осушил половину стакана, — ведь ты за рулем.

— Все нормально, — пробормотал Алан. — Коктейль практически безалкогольный, так сказал Мики. Крепость придает сочетание гвоздики с имбирным вином.

Он выпил все залпом, и слезы моментально выступили у него на глазах.

— Думаю, я возьму еще один, чтобы унять волнение. Тебе повторить?

— Не надо. Мне хватит этого на весь вечер.

Джорджия, расслабившись, откинулась на спинку глубокого кресла, а Алан вернулся к стойке. Знакомые и соседи заходили в бар, приветствовали Джорджию, и она приветствовала их в ответ.

— До чего же хорошо у камина, правда?

Джорджия чуть не подпрыгнула, услышав такой знакомый голос. Бренди из бокала выплеснулось ей на руку. Она повернула голову и уставилась на Рори Фолкнера.

— Ой, здравствуй… я не знала, что ты тоже здесь.

— Я ужинал в другом зале и подумал, что смогу посидеть и выпить у камина. — Он обиженно посмотрел на нее. — Я не знал, что столик занят — из-за двери ведь не видно.

— Нет, садись, пожалуйста! — Джорджия почувствовала, что краснеет как рак. Может быть, он подумает, что это блики от камина. Бедняга. Там, где он остановился, наверняка нет кухни и столь желанного уюта камина. — Мы уже скоро уходим.

Рори сел, протянув ноги к самому камину. Его светлые волосы были аккуратно причесаны, а черная футболка подчеркивала голубизну глаз. Кожаная куртка, лежавшая у него на коленях, была мягкой и поношенной.

Джорджия знала, что Рори вернулся, потому что видела его путевые документы в офисе. Она даже украдкой взглянула на его тахограф. Прибор, похожий на круглый диск, обязательно находился в каждом грузовике для регистрации скорости, километров, времени простоя и был своего рода шпионом в кабине.

Рори оказался одним из немногих уложившихся в заданное время. Сразу видно профессионала.

— Я видела твой тахограф в офисе и поняла, что ты уже вернулся. Все прошло хорошо?

— Просто прекрасно. — Он держал кружку пива. — Кстати, я получил твою записку о завтрашнем рейсе. Я должен пригнать трейлер от «Леннардз», да?

Джорджия кивнула.

— Это их обычный маршрут. Сегодня ночью по нему отправился Кен. Ночные поездки для тебя не слишком изнурительны?

— Нет, я на все согласен. — Рори улыбнулся ей. — В этой компании все организовано очень хорошо.

— В «Леннардз»?

— Нет, в «Диадеме».

— Несмотря на то, что ею руководят женщины? Я рада, что ты… счастлив. — Она хотела сказать «удовлетворен», но решила, что это не достаточно сильно. — Бабушка говорила, что мы можем продлить твой контракт?

— Я пока не имел чести встретиться с твоей бабушкой, но Триш сказала, что ее муж еще не скоро выйдет на работу. — Рори наклонился, и Джорджия уловила аромат туалетной воды с запахом лаванды. — Я буду счастлив оставаться здесь столько, сколько вам захочется.

Для Джорджии это послужило сигналом заботливо осведомиться, как это делают все хорошие работодатели, не помешает ли новая работа его домашним обязанностям, семье…

— А скажи, пожалуйста, ты…

— О, отлично! Я вижу у вас тут прекрасная компания! — Алана слегка качнуло, прежде чем он уселся за столик. Он искоса взглянул на Рори:

— Мы раньше встречались?

Рори покачал головой и уже собирался встать.

— Пожалуйста, останься, я не хочу, чтобы ты ощущал себя лишним, — слишком поспешно произнесла Джорджия. — Алан Вудбери — Рори Фолкнер. Рори — наш новый водитель. Алан поможет тебе, если будут рейсы для «Кон-Тики».

Они обменялись рукопожатиями, и Рори остался на своем месте. Алан начал весело болтать. «Славный парень, — подумала Джорджия. — С ним всегда так легко и приятно. Не стоит над ним смеяться. Ему всего лишь нужно найти подходящую женщину, чур, это буду не я».

— Почему бы вам не поехать с нами, если у вас нет других дел? У нас весело. А Сесилия всегда рада свежим людям.

— Спасибо за предложение. Но, думаю, любительский театр — не мое призвание.

— Я тоже раньше так думал. Не надо робеть, в любом случае, вас никто туда насильно не затянет. Все роли уже распределены. Кстати, главную роль исполняю я.

— Примите мои поздравления.

Джорджия бросила подозрительный взгляд на Рори, но, казалось, он был искренне рад за Алана.

— Объясни ему, Джорджия, что нам также нужна рабочая сила за кулисами.

— Если человек говорит, что ему неинтересно, — прошипела Джорджия, — зачем к нему приставать. К тому же нам пора. Уже почти девять.

— Боже! Неужели? Я уже ощущаю нервную дрожь. — Алан осушил второй бокал коктейля «Зимнее тепло». — Ну что ж, я полагаю, герою-любовнику пора на сцену.

Взгляды Джорджии и Рори встретились — они улыбнулись. В горле у Джорджии пересохло. Она встала и повязала шарф. Рори опять уставился на ее свитер.

— Я все хотел тебя спросить: ты сама их вяжешь?

Джорджия покачала головой, разглаживая рисунок, на котором были изображены единороги, прыгающие через радугу.

— Нет, к сожалению. Я плохая рукодельница. Если бы мне дали две спицы и моток пряжи, я бы одновременно выколола себе глаза и удавилась. Их вяжет мне Джесси Хопкинс, которая работает на почте.

— На заказ?

— Нет, не совсем. — Джорджия надела перчатки. — Раньше Джесси вязала для своих детей. У нее их было семеро, и всех она одевала в одинаковые свитера, шапочки, шарфы, ну, ты понимаешь. А потом, когда дети выросли и завели свои семьи, она продолжила свою традицию и стала вязать уже для внуков.

— Которые вовсе не горели желанием носить ее изделия?

— Именно. Они предпочитали поношенные джинсы и потертую кожу. Мне стало так обидно за Джесси — ведь ее свитера были чудесные, и она предложила вязать для меня.

— А ты не смогла отказаться?

— Ну, и это тоже, да. Но вообще-то, свитера мне нравятся. Я люблю яркие вещи.

— Дом Джорджии похож на коробочку с детскими акварельными красками. — Алан тихонько икнул. — Да?

Как будто бы только что вспомнив о существовании Алана, Рори улыбнулся ему в ответ:

— Что ж, не буду вас задерживать, надеюсь, репетиция пройдет удачно.

— Спасибо! — Алан с трудом фокусировал взгляд. Он поднялся, держась за стол, который устрашающе закачался.

— Ну, пожалуйста, поехали с нами. Мне так нужна моральная поддержка.

«Ему сейчас не помешает любая поддержка», — подумала Джорджия. Похоже, у Алана заплетались ноги, и он никак не мог их распутать.

— Это далеко?

— Всего-то через дорогу. Масон-холл! — Алан лучезарно улыбнулся. — Давай… о-о-о…

Он чуть не упал, и Рори подхватил его.

— Наверно, мне надо проводить вас.

— Да-а-а… — Алан дохнул на Рори смесью пряностей из коктейля. — Ты — хороший приятель. Со мной обычно такого не бывает. Должно быть, я перенервничал перед первым выходом на сцену.

Джорджия тащила Алана за безвольную руку, помогая ему маневрировать между посетителями бара и столиками. «Боже! — думала она, — вот бабуля обрадуется!» К счастью, двухминутная прогулка по ледяному воздуху значительно отрезвила Алана, и к тому времени, когда они ввалились в тропическое пекло Масон-холла, он уже мог передвигаться без посторонней помощи. Часть актеров «Поуджез Плэйэрз» с важным видом суетилась на полуосвещенной сцене, а остальные сидели, развалясь на складных стульях.

— Вроде бы он пришел в себя. — Рори наблюдал, как Алан без особых усилий шагает к актерам.

— Ну ладно, наверное, увидимся завтра вечером, когда я приду за тахометром.

— Да, скорее всего. — Джорджия не хотела, чтобы он уходил. — В офисе всегда кто-нибудь дежурит, пока последний водитель не отправится в рейс. Спасибо, что помог мне с Аланом.

— Не стоит благодарности. — Рори разглядывал помещение театра с явным интересом. — Всего хорошего, до свидания.

— Дорогие мои! — К ним подошла Сесилия, одетая в костюм из джерси бутылочного цвета. — Как я рада видеть вас здесь. Мистер Фолкнер, — она протянула ему руку, — просто замечательно, что моей внучке удалось убедить вас присоединиться к нам сегодня. Как говорится, лучше поздно, чем никогда. Добро пожаловать в «Диадему»!

Рори пожал протянутую руку, а Джорджия уже собралась пуститься в объяснения.

— Мне также очень приятно познакомиться с вами! — Рори взглянул Сесилии прямо в глаза. — Я много слышал о вас.

— Если от Джорджии, то, скорее всего, это не правда! — Сесилия флиртовала напропалую. — Раз уж вы здесь, проходите и познакомьтесь со всеми.

— Он, вообще-то, уходит, — возразила Джорджия, — он…

Но Сесилия уже взяла Рори под руку и повела его к компании, состоявшей из четы Бримстоунов и других членов комитета. Ее громкий голос эхом прокатился по позолоченной лепке Масон-холла.

— Скажите, Рори, вы женаты?

Джорджия закрыла глаза.

— Нет, не женат, — услышала она его ответ.

— Надеюсь, что вы не голубой?

Джорджия была готова провалиться сквозь землю. Рори засмеялся.

— Нет, а что? Вы имеете что-то против гомосексуалистов?

— Конечно же нет, — сказала Сесилия. — Мне просто любопытно. В вашем случае это было бы такой ужасной потерей… Так почему же вы до сих пор не женились? Не нашли еще подходящей девушки?

— Можно сказать и так. А у вас есть кандидатура?

На мгновение Сесилия замолчала. Джорджия в восхищении покачала головой.

— Ну, прямо ягненок и удав, — хихикнули Мари, подойдя к Джорджии. — Знаешь, я бы не отказалась с ним позавтракать.

«И я тоже», — подумала Джорджия. Она улыбнулась Мари.

— Думаю, Рори сам разберется. И, кажется, бабуля нашла равного себе в искусстве диалога. Как прошло собрание? Алана Вудбери утвердили на роль романтического героя?

— Да, черт возьми, — сказала Мари со вздохом. — Мало того, что Барни застрял где-то во Франции, так они ничего не могли придумать лучше, как подсунуть мне этого противного парня. Репетиция вот-вот начнется. Ты останешься?

— Да, придется, Алан обещал отвезти меня домой.

Свет постепенно начал гаснуть, и Джорджия нашла себе местечко в отдаленном углу, подальше от Бет Бримстоун и других членов комитета. Она знала, что если Бет ее заметит, то непременно вовлечет в неприятные для нее разговоры. Сесилия была похожа на яркую порхающую птицу. Она грациозно переходила от одного к другому, ослепительно всем улыбалась и пожимала руки. Бет Бримстоун, напротив, сидела неподвижно, с каменным, ничего не выражавшим лицом. Прямые, коротко подстриженные волосы только подчеркивали заурядные черты ее лица. Так же как и Сесилия, она была в платье из джерси и в туфлях на высоких каблуках, но, в отличие от бабушки, она выбрала коричневый цвет, который не мог оживить ее блеклое лицо, а искусственный кашемир невыгодно облегал крупную фигуру. Неудивительно, что Спенсер положил глаз на Сесилию.

Актеры поднимались на сцену, а Бет и Сесилия раздавали им новые тексты. Джорджия заволновалась, увидев, что Алана опять стало покачивать. Она очень надеялась, что это нервы, а не вновь проявившееся «Зимнее тепло».

— Я могу присоединиться? — Рори сел на стул рядом с ней. — Мне велели оставаться.

— Извините мою бабушку! — Хорошо, что он не видел ее лица в темноте. — Она часто болтает лишнее.

— Она прелесть. — Рори говорил о Сесилии, как о персидском котенке. — Ее все здесь так любят.

— Да, это правда, — пробормотала Джорджия и предательски добавила: — Но иногда мне бывает за нее неловко.

— Я думаю, вы все здесь просто замечательные! — Рори повернулся к Джорджии, одарив ее своей сногсшибательной улыбкой. — Мне повезло, что меня сразу приняли как родного. Не всегда так удачно складывается.

— Ты и раньше много странствовал? Вечно в дороге?

— Ну, в общем-то да. После того как…

— Простите! — Бет Бримстоун захлопала в ладоши и с раздражением оглянулась на них. — Нельзя ли потише, там, сзади?

Репетиция шла полным ходом, а Рори и Джорджия смеялись без остановки. Пьеса «Возьми мое сердце» была написана Джейн Хадчинсон из соседнего городка Типтоу. Сесилия тоже принимала активное участие в написании сценария.

— В этой пьесе есть изюминка, Джорджия. Как в одной из работ Блэк Лэйс. Это просто супер-вещь!

Джорджия устроилась поудобнее, сочувствуя бедной Мари.

— Что ж, — Рори говорил шепотом, поглядывая в сторону Бет, — я вижу, театром ты увлечена не больше, чем вязанием. Чем же ты занимаешься в свободное время?

В какой-то момент Джорджии показалось, что он сейчас пригласит ее на свидание.

— Вообще-то, мне нравятся скачки. Мы живем так близко к Милтон-Сент-Джон и Ламбурн, что просто невозможно не увлечься этим.

— Охотно верю. Ночь, которую я провел в Милтон-Сент-Джон, убедила меня, что я пустился в странствия Гулливера, и лилипуты смешались с гуигнгнмами. Они все были либо маленького роста, либо ржали.

Джорджия рассмеялась.

— Значит, ты не любитель конного спорта?

— Я в жизни не был на скачках. Может быть, — он взглянул на нее, — ты приобщишь меня к этому?

Джорджия затаила дыхание. «Будь осторожнее, он только прощупывает почву. Не думаю, что тебе это нужно».

— Я не против. Мою лошадь тренируют в Милтон-Сент-Джон. Мы можем поехать туда вместе и посмотреть, как проходит тренировка.

— Отлично. Так даже лучше. Я увижу, как работают профессионалы. — Рори улыбнулся. — Содержать скаковую лошадь, это ведь, наверное, дорого?

— Дрю Фитцджеральд — мой тренер — просто ангел в отношении денег. К тому же я купила Шалуна всего за двадцать пять фунтов.

— Ничего себе! Да за такие деньги и копыта не купишь, как же это тебе удалось?

— Этот конь вечно бродил в поле рядом с шоссе М40. Я проезжала мимо каждый день и начала беспокоиться о нем. Он всегда выглядел таким тощим, замерзшим и голодным. Однажды я остановилась и спросила каких-то людей, которые там были, их ли это лошадь. Они ответили, что нет, они ее просто подкармливали. Они полагали, что коня бросили. Я дала им денег, и мы погрузили Шалуна в кузов.

— Ты его украла?

— Спасла, — твердо сказала Джорджия. — Я привезла его к Дрю, потому что его девушка, Мэдди, — моя родственница. Шалун оказался очень талантливым и движется вперед семимильными шагами — в прямом смысле! Мы надеемся выставить его на скачках уже в следующем месяце.

— А почему Шалун? Он что, брыкается?

— Нет! — Джорджия прыснула со смеху, тут же прикрыв рот рукой, пытаясь укрыться от разгневанных взглядов Бет. — Он просто хорошо прыгает. Мне показалось, что это имя ему подходит.

— Интересно, — согласился Рори. — Ну, я просто сгораю от нетерпения увидеть коня с таким именем.

Внезапно со сцены раздался такой крик, что у всех зрителей перехватило дыхание, и яростный вопль Бет неожиданно прервал короткую эйфорию Джорджии.

— Этого нет в сценарии, Мари Дэвис! — Бет зашуршала страницами. — У нас сейчас — сцена любви и нежности. До третьего акта не должно быть никакого насилия!

Мари и Алан стояли друг против друга, прожектор освещал девушку и ее партнера, держащегося за покрасневшую щеку. Мари, дрожа от гнева, резко повернулась и бросила разъяренный взгляд на Бет.

— Согласна, это не по тексту. Но он тоже не придерживается сценария! Я ни о чем не беспокоилась, когда играла с Джедом. Джед — настоящий джентльмен, даже в интимных сценах, а этот… — Презрительным взглядом Мари показала на съежившегося Алана. — Да он пытался залезть мне под блузку!

Глава шестая

— Это получилось нечаянно! — протестовал вспотевший Алан, когда Бет и Сесилия уводили его со сцены. — Я просто споткнулся и потянулся, чтобы схватиться за что-нибудь.

Он обернулся и робко улыбнулся Мари.

— Я прошу прощения.

— Что за дряни он налакался? — перебила его Сесилия.

— Да это все творчество Мики Соммервиля. Но вообще-то Алан пил только безалкогольные напитки. — Джорджия прикусила губу. — Он сказал, что нервничает. Действительно, похоже на психологический барьер.

— А еще больше — на похоть, — прошипела Бет, ущипнув Алана за руку. Она не хотела отставать от Сесилии. — Нализался!

Веселый и добродушный Спенсер Бримстоун, вынырнув из-под локтя жены, освободил Алана от стражников.

Свой великолепный загар Спенсер поддерживал круглый год благодаря лосьону «Автозагар», а над прической его на славу потрудился модный стилист Грециан. А вот что касается его широкой улыбки, то это полностью заслуга бабушки, Джорджия знала это совершенно точно. Спенсер повернулся к жене:

— Я уверен, что Джорджия права. Дебют в главной роли — это действительно сильный стресс. Алан был весь во власти эмоций. Возвращайся на сцену, Бет, и успокой Мари. Мы с миссис Харкнесс отвезем Алана домой.

Скажите пожалуйста, миссис Харкнесс! Джорджия читала факсы, которые Спенсер посылал ее бабушке. Все они начинались со слов «Милая киска!»

Бет вовсе не хотела уходить. Она так крепко держала Алана за галстук, что тот задыхался и ловил ртом воздух.

— Джорджия привезла его, пусть она и увозит.

Бет говорила об Алане так, как будто он был вечерним платьем, купленным в спешке на распродаже и оказавшимся не впору.

Умение Бет добиваться своего рассердило Сесилию, и она прошипела:

— Ты с ним справишься одна, дорогая?

— Конечно, — сказала Джорджия. — Я уверена, он может стоять без посторонней помощи.

Неожиданно оставшись без поддержки, Алан зашатался. Рори протянул ему надежную руку помощи.

— Я отвезу его домой. Джорджия покажет мне дорогу.

Сесилия кивнула:

— Превосходно! — И повернулась к Спенсеру. — Пусть Джорджия отвезет Алана домой, а мы попросим Элизабет прорепетировать вторую сцену с другими актерами — ведь Алан и Мари не принимают в ней участия. Мы не позволим этому маленькому недоразумению испортить весь вечер, правда? Знаешь, я бы хотела обсудить с тобой небольшие изменения в финале пьесы.

Спенсер пригладил волосы:

— Какие? Ах, да… Давай обсудим их в холле. — Он победно улыбнулся. — Там намного тише, дорогая. Мы не будем вам мешать.

— Миссис Харкнесс вовсе никому не мешает, — сказала Бет, глядя на Сесилию и прищурив глаза от негодования. — И, пожалуйста, не командуй. Режиссер здесь я.

Казалось, Рори хотел что-то сказать, но, поймав взгляд Джорджии, вместо этого обратил все свое внимание на Алана. Плечи того дрожали.

Сесилия выпрямилась и тряхнула светлыми короткими волосами. Одной лишь Джорджии было известно, какая буря бушевала за этим элегантным фасадом.

— Боже правый, Элизабет, дорогая, это же театр. Мы ведь не на заседании комиссии Европейского суда по правам человека. Неужели мы не можем высказаться?

— Только с моего разрешения! — Лицо Бет сделалось такого же цвета, как ее платье. — И не пытайся равняться со мной, Сесилия.

— Поехали, — сказала Джорджия Рори. — Я не хочу участвовать в этих разборках. Стоит им только начать ссориться, они всех нас в это втянут.

Рори послушно повел Алана к дверям.

— Уж не выпил ли он случайно этот коктейль, как его, «Зимнее тепло»? — спросил звезда «Эм Дрэм» Берт Николсон, когда Джорджия проходила мимо него. — Это смертельный номер, Натаниэля Бати чуть наизнанку не вывернуло, всего лишь от половины бокала. А уж Натаниэль Бати пьет за всю Англию.

— Алан выпил два таких коктейля. — Джорджия приостановилась на пути к выходу. — Да там ничего такого не было — просто подогретое вино с гвоздикой и другими пряностями.

— Скажешь тоже — подогретое вино! — взревел Берт. — Станет тебе Мики Соммервиль такое делать! Да это «Зимнее тепло» не что иное, как тройной ром, тройное бренди плюс по капле каждого ликера с верхней полки! Мики добавляет гвоздику только для того, чтобы не ощущалась крепость.

Алан прислонился к своей машине, пока Рори открывал дверь.

— Я так виноват. Сам не знаю, что на меня нашло?

— Ты вылакал половину содержимого бара «Семь звезд», — сказала Джорджия, стуча зубами от холода. Колючий северо-восточный ветер сковал их морозным вихрем. — Ну, ладно — забирайся назад. Тебе там будет просторнее. Не тошнит?

— Нет. — Алан забрался на заднее сиденье и свернулся калачиком, как ребенок. — Только в голове все перепуталось.

— А как же твоя машина? — Джорджия повернулась к Рори, когда они выезжали из «Семи звезд». — Если хочешь, я поведу ее.

— Я пришел пешком. — Рори улыбнулся, а потом и расхохотался. — Черт, извини, я знаю, что тут ничего смешного нет, но…

Джорджия хихикнула:

— Эх, жаль, у нас не было видеокамеры. Ну и гримасу скорчила Мари! Поверни налево. Я думала, что бабушка и Бет сделают котлету из бедного Алана.

— И как давно продолжается эта борьба за власть? Здесь свернуть?

— Да, здесь, а потом второй поворот направо. О, Бет и бабуля на ножах, сколько я себя помню. Они всегда готовы к бою. — Джорджия оглянулась через плечо. Алан закрыл глаза. — Я стараюсь не вмешиваться. Мне кажется, «Поуджез Плэйэрз» нужно оставить Алана в труппе. Уж слишком высокого они о себе мнения. Вот здесь сверни налево. Дом с изгородью.

Рори сбавил скорость. На заднем сиденье Алан тихонько напевал что-то себе под нос.

— Просто высадить вас? Или потом отвезти тебя домой?

— Почему ты решил, что я захочу тут остаться?

— Не знаю. — Рори пожал плечами. — Я подумал… да, ладно, это не имеет значения. Давай отведем его домой.

Они вытащили хихикающего Алана с заднего сиденья, и Джорджия безо всяких церемоний стала шарить у того в карманах в поисках ключа от входной двери. Рори стоял и смотрел в небо.

«Черт возьми, — подумала Джорджия с досадой, — теперь он будет считать меня жестокосердной девицей, которой наплевать на то, как ее бой-френд переживет эту ночь». Она нашла ключи и открыла дверь, пока Рори поддерживал Алана, облокотившегося на перила.

Джорджия никак не могла придумать, как ей лучше объяснить Рори свои взаимоотношения с Аланом. Главное, чтобы это не было похоже на приглашение. Любое объяснение сейчас показалось бы надуманным, и она решила обмозговать это попозже.

— Ты хочешь спать? — спросила она Алана. — Или тебе сделать черный кофе?

— Спать. — Алан закатил глаза. — Спать, Джорджия. Ты же знаешь, где моя спальня.

О боже!

Рори ослабил ему галстук. Джорджия действительно знала, где находится спальня Алана, но лишь потому, что несколько раз была в его доме с Джесси Хопкинс. Они тогда готовили лотерею для ярмарки в Аптон-Поуджез, и Алан оставил свои ключи на почте, попросив их забрать его вклад в лотерею из спальни.

— Если ты уверена, что справишься сама, то я пошел. — Рори выпрямился.

— Конечно, если тебе нужно идти… — Джорджия была готова придушить Алана.

— Ну да, отсюда до моего дома рукой подать. Увидимся завтра на работе.

— Хорошо. Спасибо за все. Ты мне очень помог.

Рори тихо вышел через переднюю дверь. Джорджия уставилась на Алана:

— Я не потащу тебя наверх. Тебе придется остаться здесь. Сейчас принесу одеяло.

К тому времени, когда она вернулась, Алан уже спал, с улыбкой умиления обхватив подушку. Внезапно Джорджия представила себе, как Алан, захлебнувшись собственными рвотными массами, умирает в одиночестве. Наверное, ей следует остаться? Однако, вспомнив поспешный уход Рори, Джорджия сердито сказала:

— Пошел ты к черту, Алан Вудбери! Сам выкручивайся как знаешь.

Ветер пронизывал ее насквозь, и Джорджия чуть не плакала. Машины-то у нее не было, а это означало, что ей придется тащиться в темноте, на ледяном ветру в Масон-холл или еще дальше — в «Диадему». Джорджия тоскливо посмотрела на машину Алана, ключи от которой остались там же, где и ключи от его дома, — на кофейном столике, куда она сама их и положила. Они находились в доме человека, который будет пребывать в бессознательном состоянии ближайшие несколько часов.

— Проклятье! — прорычала Джорджия, глядя в темное небо. — Вот чертовщина!

Обхватив себя руками, чтобы было теплее, она поплелась обратно в город.

Через несколько минут у нее потекло из носа. Ветер разметал волосы по замерзшим щекам. Все разошлись по домам, и Аптон-Поуджез опустел. Ей надо было вызвать такси по телефону от Алана или хотя бы позвонить в Масон-холл. Уж кто-нибудь наверняка приехал бы за ней. Джорджия сроду не боялась темноты, никогда она не боялась возвращаться домой ночью, но сейчас шарахалась от каждой вывески.

И ведь никому нет до нее дела — в театре наверняка даже не заметят! Алан был далеко. Рори уехал домой. Сесилии и в голову не придет проверить, дома ли ее внучка. Джорджия всхлипнула, перед ее глазами возник собственный некролог. Они еще пожалеют о случившемся. Тут Джорджия вздрогнула от неожиданного визга тормозов — рядом с ней остановилась машина.

— Садись, — требовательно произнес Рори из открытого окна; его дыхание на морозе превращалось в пар. — Быстро.

Джорджия послушно села в машину и уставилась на него.

— Нечего мне приказывать. Ты же сам отчалил, бросив меня на произвол судьбы, совсем одну.

— Ну, не совсем одну. — Рори переключил скорость с такой яростью, что Джорджия засомневалась, сможет ли он вести грузовик «Диадемы». Коробку передач в его грузовике давно надо было поменять.

— Когда я пришел домой, меня вдруг осенило, что если ты и правда не собираешься там оставаться на ночь, то тебе будет просто не добраться домой. Я решил вернуться и посмотреть, как там дела. В конце концов, Алан ведь твой бойфренд и…

— Ничего подобного. — Джорджия достала довольно мятую салфетку и вытерла нос. — Я же сказала, что не собираюсь оставаться. Мы с Аланом вовсе не…

— Меня это не касается. — Рори затормозил на светофоре, — Я вернулся просто потому, что боюсь потерять работу. Я подумал, что если ты окажешься такой бессердечной и, бросив Алана одного, уйдешь, а по дороге с тобой что-нибудь случится, то вряд ли в «Диадеме» захотят иметь со мной дело.

— Тогда тебя и благодарить не за что, — пробормотала Джорджия. — Довези меня до Масон-холла. Я вернусь домой с бабушкой, и вы не остаетесь без работы, мистер Фолкнер. Очень важно понять свои жизненные приоритеты. Только, пожалуйста, не подумай, что я неблагодарная свинья. Эй, ты же проехал поворот.

— Знаю. — Рори смотрел прямо перед собой. — Я всегда довожу дело до конца. Я отвезу тебя домой.

Они замолчали. Джорджия начала оттаивать. Однако гнев ее не смягчался. «Вот ведь самовлюбленный тип. Только и думает, что о своей выгоде. Обязательно хочет быть самым главным. Всегда найдет, за что уцепиться». Отрицательные ярлыки сами приходили в голову. Джорджия просто кипела.

Но, в конце концов, он ведь решил вернуться за ней. «Как бы не так, — сразу же вспомнила она, — не о ней он беспокоился, а о своей работе. Мерзавец».

Они въехали во двор «Диадемы». Джорджия готова была выпрыгнуть из машины прямо на ходу. Ей хотелось быстрее ворваться в дом и дать выход эмоциям, поколотив подушки и наорав на стены.

— Спасибо, — пробормотала она. — Это было очень мило с твоей стороны.

Она хлопнула дверью со всего размаха и заскользила через замерзший двор. Пальцы не слушались, дверь в офис никак не открывалась. Ей пришлось снять шерстяные перчатки, и, держа их в зубах, она снова стала возиться с замком.

— Дай мне. — Рори взял у нее ключи и открыл дверь.

— Спасибо, — пробормотала она снова, но на этот раз менее разборчиво, так как во рту все еще держала перчатки. Джорджия включила свет, и кошки тут же окружили ее. — Пожалуйста, закрой дверь. Я не хочу, чтобы они убежали.

Рори закрыл дверь. Изнутри. И теперь стоял, озираясь вокруг:

— Ого! Ну у тебя и интерьерчик!

— Мне нравится розовый цвет, — с вызовом сказала Джорджия. — И зеленый.

Кошки, почуяв чужого, обнюхивали Рори. Он взял на руки парочку и уселся на нижней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Джорджия позволила себе насладиться этим зрелищем. Вот уж действительно редкий случай — у нее в доме, прямо на ступеньках, сидит такой сногсшибательно красивый мужчина, хотя и сердитый.

— Я не хочу тебя задерживать. Бензин за эту поездку оплатит «Диадема». Скажи Триш, пусть выдаст тебе деньги.

— Не надо. — Рори опустил кошек на пол и встал. — Зачем? Почему я просто не могу кому-то помочь? Не все же думают только о своей выгоде.

— Что? — Джорджия направилась было в кухню, но остановилась на полпути. — Что ты хочешь этим сказать?

— Да ничего. Забудь. — Рори пошел к двери.

— Ну уж нет. Ты что же это вообразил — что я с Аланом Вудбери только лишь потому, что он менеджер «Кон-Тики»? Что я… Я способна продавать себя, чтобы получить выгодный контракт для «Диадемы»? Ты на это намекаешь?

Рори пожал плечами:

— Но согласись — это именно так и выглядит. Ты сидишь с ним в пабе, он все знает о твоем доме, а ты — о его. С другой стороны, ты настойчиво утверждаешь, что Алан не твой бойфренд. И что же из этого следует?

— Что он просто мой друг. Не бойфренд и не любовник. Мы друзья. И это не имеет отношения к бизнесу. И к тебе тоже. Да, наверное, было жестоко оставить его ночью одного, но я сделала все, чтобы с ним ничего плохого не случилось. И мне нужно было домой. Я ведь должна заниматься делами компании. Да что ты в этом понимаешь, ты ведь всего лишь… — Она в ужасе замолчала, ожидая, что сейчас на нее обрушатся небеса.

— Простой водитель? — Брови Рори поднялись так высоко, что слились с волосами. Голос его звучал тихо: — О, простите меня. На миг я забыл свое настоящее место. Отныне я буду только беспрестанно кланяться, шаркать ножкой и снимать шляпу. Эх, Джорджия… Я всегда считал, что разбираюсь в людях, но в тебе я ошибся.

Джорджия уже почти визжала.

— Да как ты смеешь делать такие выводы? Думаю, тебе лучше уйти отсюда!

— Не могу не согласиться. А в рейс меня завтра отправят?

— О боже! Неужели только это имеет для тебя значение?

— Вообще-то, да. — Он помедлил, положив руку на задвижку двери. — Вы у нас — привилегированная леди, мисс Джорджия Драммонд. И вам не помешало бы побывать в чужой шкуре.

Джорджия в ярости сглотнула слезы обиды.

— Ты ничего обо мне не знаешь! Не знаешь, что я чувствую! Не знаешь, какая я! Ты составил свое мнение лишь по одному дурацкому эпизоду. Уж я, по крайней мере, не приклеиваю к людям ярлыки, не разобравшись и не выслушав их. Да никто твою чертову работу у тебя не отнимет — во всяком случае, до тех пор, пока ты с ней справляешься. Лично я полагаю, нам лучше не встречаться вне работы, ты согласен?

— Договорились. — Лицо Рори было беспристрастным. — Спокойной ночи, Джорджия.

Джорджия бросилась на кухню и отмотала длинную ленту бумажного полотенца. И почему она только не рассказала Рори всю правду об Алане в «Семи звездах»? Ну и пусть бы он решил, что она сама напрашивается на откровения. Все равно было бы лучше, чем то, что сейчас случилось. Она услышала щелчок замка и закрыла лицо руками.

— Джорджия. — Рори стоял в дверях. — Хочу сделать еще кое-что, прежде чем уйти. Не думаю, что подобная возможность предоставится мне в будущем. Во всяком случае, после сегодняшнего вечера.

Джорджия протерла глаза.

— Что тебе еще надо?

Рори обнял ее и крепко прижал к себе. Поцелуй оказался для нее полной неожиданностью. Джорджия попыталась сопротивляться, вырваться, выкрутиться. Но Рори только крепче прижимал ее и продолжал со знанием дела целовать. И вдруг Джорджия почувствовала, что отвечает на его поцелуй со всем пылом, порожденным недавней ссорой. Рори тут же ее отпустил, оттолкнув к дверям.

— Если меня завтра уволят, будет хотя бы не так обидно. Спокойной ночи.

И он с грохотом захлопнул входную дверь.

Глава седьмая

Прошла неделя. Джорджия затолкала последний пустой ящик в кузов «скании», закрыла замок и устало вытерла лицо грязными перчатками. Она терпеть не могла ближние рейсы. Особенно перевозки крупных партий продуктов, которые надо было доставлять в организации. Контейнеры вечно загружали неправильно, в результате чего дом престарелых «Дикие маки» вынужден был довольствоваться сорока упаковками копченого лосося, а в пабе «Медведь» недоумевали, что им делать с полутонной успокоительного чая «Хорликс».

Джорджия спрыгнула с трейлера навстречу ледяному северо-западному ветру и закрыла задний борт кузова. Как всегда, грузчики приветствовали это ее действие свистом и шуточками. Обычно Джорджия с улыбкой возвращала высказанные ей комплименты, но сейчас только взглянула на них и сказала:

— Протрите глаза. Вы все это видели уже сотню раз.

Грузчики удивленно переглянулись. Они давно перестали предлагать Джорджии свою помощь, поняв, что она справляется с автопогрузчиком и контейнерами не хуже них самих. Но раньше она всегда шутила вместе с ними.

— Что случилось, Джорджия?

Джорджия с силой открыла дверь «скании» и хотела забраться в кабину. Она проделывала это уже тысячи раз, но сегодня ее ботинки соскользнули с грязной подножки, и она повисла в воздухе. Джорджия закрыла глаза и попыталась на руках подтянуться к кабине. Если она сейчас сорвется, то упадет в грязь.

Ноги скользили по подножке, но она все же смогла ухватиться за руль и подтянуться. Когда Джорджия ввалилась в кабину, все колени у нее были в синяках.

В ушах стояли хохот и улюлюканье благодарной аудитории. Заставив себя выпрямиться, Джорджия с грохотом захлопнула дверь кабины и высунулась из окна.

— Если бы вы были джентльменами, то помогли бы мне.

— Если бы ты была настоящей леди, то, конечно, помогли бы, — парировал Уилф, самый старший грузчик на этой площадке. — Но ты ведь сама много раз говорила, что ты — одна из нас. Джорджия установила передачу, проверила тормоза и повернула ключ зажигания.

— Ладно, Уилф, извини, я просто сегодня не в своей тарелке.

— Ничего, — Уилф пытался перекричать прерывистый шум мотора, — бывает. Я только хотел сказать, что это на тебя не похоже.

— Извинись за меня перед ними. — Джорджия грустно кивнула в сторону остальных грузчиков, которые были ее друзьями уже не один год, и начала выезжать с площадки. — Пожалуйста, Уилф.

Уилф покачал головой и снова прокричал:

— Ну уж нет, ты сама извинишься в следующий раз. А я попрошу их оставить эти глупые шуточки о женщинах за рулем. Некоторые все еще находят их смешными.

— Я хотела бы…

Они еще продолжали что-то кричать друг другу, когда Джорджия отъехала от погрузочной платформы и направилась в сторону шоссе. На секунду Джорджия поймала свое отражение в боковом зеркале и усмехнулась. Лицо измазано мазутом, особенно щеки, а под глазами круги. Господи, на кого она похожа!

«Черт бы побрал этого Рори Фолкнера», — злобно думала она, пока ехала по шоссе Мб обратно.

* * *

Как назло, в офисе «Диадемы» царила праздничная атмосфера. Триш и Мари улыбались, словно чеширские коты, а Сесилия выглядела совершенно потрясающе в своем костюме от Жака Верта. Еще более удивительным было то, что Кен Полдруан, который обычно либо подменял кого-нибудь из водителей, либо копался в мастерской, сегодня проверял тахографы, сидя рядом с ведром, наполненным льдом и бутылками шампанского.

Чувствуя себя Медузой Горгоной, Джорджия нахмурилась:

— Что, черт возьми, происходит? Мы выиграли в лотерею?

— Гораздо лучше, дорогая, — замурлыкала Сесилия. — Джед сегодня выписывается из больницы. Барни только что звонил из Дувра, а еще мы собираемся сорвать самый большой куш в истории «Диадемы».

— Неужели? — Джорджия села за стол и скинула туфли. — Я случайно не перенеслась вперед во времени? Сейчас среда, одиннадцать утра? Меня не было всего семь часов, и вдруг столько перемен!

Все дружно засмеялись. Джорджия нашла их веселье абсолютно неуместным. Радость Триш и Мари была понятной — их мужья возвращались. Джорджия, конечно, была за них рада, но их хорошего настроения не разделяла. С момента той катастрофы после посещения театра они с Рори избегали друг друга Намеренно или нет, но Джорджия так спланировала рейсы, что они с Рори не встречались. Теперь, когда Барни уже пересек Ла-Манш, одного из временных водителей придется отправить обратно, и она была уверена, что Рори попросит Бримстоунов подыскать ему другую работу.

— Час назад, — Сесилия взяла сумочку и ключи от машины, стараясь не дотрагиваться до Кена, — позвонили из «Леннардз». Они заключили новый большой контракт на северо-востоке Англии и ищут постоянного партнера — транспортную компанию. Том Леннард только что обмолвился, что он выбирает между нами и «Ионио», то есть теперь уже «Вивиендой». — Бабушка облизала губы. — И Том пригласил меня на ланч, чтобы обсудить детали.

— А! — Джорджия улыбнулась впервые за весь день. — Вы же с Томом когда-то были очень дружны, да?

— Именно, дорогая. — И Сесилия бросила на Кена извиняющийся взгляд. — Интересно посмотреть, как эти кровопийцы из «Вивиенды» попытаются победить меня на этом фронте?

— Вот почему у нас сегодня шампанское. — Кен постучал по ведерку смуглым пальцем, искрясь от радости, что его перевели работать в офис. — Вечером у нас будет праздник, если только, — он обнял Сесилию за талию, — твоя бабушка не утратила своих чар. Но я лично очень в нее верю.

Сесилия поцеловала своего гангстера в макушку.

— Кенни, ты мое солнышко. Надеюсь, я вас не подведу. Джорджия, если сможешь, приходи сегодня вечером в офис, только обязательно в праздничном наряде и с подобием улыбки на лице. Если найдешь время — я буду очень рада.

Джорджия посмотрела на бабушку. Она недооценила ее проницательности. Триш сияла улыбкой.

— Я специально отпросилась с работы, чтобы забрать из больницы Джеда, а Мари собирается затащить Барни в постель, чтобы стереть из памяти всех этих Фи-Фи, Жу-Жу и Николетт. Так что не вздумай испортить нам праздник!

— Надеюсь, мама заберет детей, — сказала Мари. — Пойду прямо сейчас и договорюсь с ней. — Она повернулась в сторону Джорджии: — Можете снова поставить меня на рейсы для «Кон-Тики». Теперь, когда Барни вернулся, Алан вряд ли будет меня доставать.

Через день после репетиции Алан Вудбери послал Мари в качестве извинения целый цветочный магазин. Она все еще дулась, но уже склонялась к заключению мира, что предвещало успешную постановку пьесы «Возьми мое сердце». Как только Сесилия ушла, Кен вывалил кучу тахографов на стол Джорджии.

— Я их проверил, но ты наверняка сама захочешь убедиться, что все в порядке. Пойду проверю твою машину. Проблем не было?

— Ни малейших, — буркнула Джорджия. Со «сканией» как раз все в порядке. Проблемы у нее самой, но уж никак не механического порядка.

— Какая хорошая новость о «Леннардз», правда?

— Если все действительно получится, то это будет лучшая новость за последние несколько месяцев! — И Кен, весело насвистывая, захлопнул за собой дверь.

Оставшись одна в офисе, Джорджия закончила все бумажные дела, бросила взгляд профессионала на расписание завтрашних рейсов и посмотрела на мрачное, низко нависшее небо. Снегопад, которым так пугали всех в районе Даунз, по счастливой случайности не дошел до Беркшира. В Мидленде, через который она проезжала, было очень грязно, а некоторые дороги Вест-Кантри оказались и вовсе отрезаны. Однако в целом обошлось без серьезных нарушений сообщения.

Рори не будет весь день, он с удовольствием работает в центре Лондона, и, поскольку мало кто хотел туда ехать, Джорджия ничего не имела против. Его поцелуй произвел на нее сильное впечатление. Воспоминания мучили Джорджию по ночам, и она не могла заснуть. Как ни старалась она убедить себя, что имело место всего лишь прикосновение губ (она не хотела думать о прикосновении тел, слишком близко это оказалось бы к истине), реакция ее была просто вулканической. Как странно, что одни мужчины могут сколько угодно обнимать и целовать женщину, не вызывая при этом ни малейших чувств, в то время когда другие…

Джорджия отодвинулась от стола и резко встала. Опасно давать ход таким мыслям. Любые мечты, которые возникали при этом, казались теперь несбыточными.

— Кен! — Она выглянула из окна и закричала на весь двор: — Ты не мог бы подежурить у телефона? Пожалуйста! Мне надо отлучиться на часок.

— Конечно. — Кен высунулся из-под «кани» и помахал ей грязной рукой. — Без проблем.

Джорджия подумала, что неплохо бы ему вымыть руки, прежде чем он подберется к дорогому костюму Сесилии.

* * *

В Милтон-Сент-Джон было пасмурно и ветрено. Джорджия ехала на своем «ровере» по булыжникам мостовой. Местные жители, которых она видела из окна, укутались, словно сибирские крестьяне, чтобы не замерзнуть на пронизывающем ветру. Она припарковалась у арки с часами и улыбнулась, увидев Дрю Фитцджеральда. Тренер Шалуна спешил к ней навстречу.

— Простите, я опоздала. Задержалась утром на трассе. Я уже пропустила тренировку?

— Почти. — Дрю подул на свои руки. — Честно говоря, мы сегодня вообще вас не ждали. В такую-то погоду. Я надеюсь, снегопад подождет хотя бы еще чуть-чуть. У нас тут все идет своим чередом. Сейчас Чарли учит Шалуна прыгать через барьер на лужайке, а перед этим он скакал галопом, здорово у него получается. Мне кажется, мы нашли золотую жилу.

Джорджия улыбнулась, когда они подходили к барьерам из кустарника.

— Цыганские скакуны обычно бывают хороши, верно? Я рада, что Шалун хорошо себя чувствует.

— Все мои лошади чувствуют себя хорошо. — Дрю облокотился на изгородь. — Но Шалун сегодня просто счастлив. Вот Мэдди расстроится, что разминулась с тобой. Она на работе.

— Она до сих пор работает? — Джорджия наблюдала за гнедой лошадью, светящейся здоровьем и легко перепрыгивающей через барьеры. — Я думала, ты уговорил Мэдди оставить работу. — Глухой номер! — Дрю не сводил глаз с лошади и жокея. — Она будет работать, даже когда начнутся роды. Я ей говорю, что у нее наверняка есть родственники в африканском племени, где женщины садятся на корточки и рожают прямо в поле, а потом продолжают работать. Мэдди запросто уложит ребенка спать, а сама встанет и будет часами натирать полы.

— А вы собираетесь пожениться? Ой, как здорово! Шалун прыгает, как олень!

— Мы поженимся, как только закончится мой бракоразводный процесс. Ребенок был в некотором роде ошибкой. — Глаза Дрю смеялись. — Но очень милой ошибкой. Да! Прыжок был просто великолепный.

Они наблюдали за лошадью еще минут пять. На мгновение Джорджия вспомнила, что сегодня должна была приехать сюда с Рори, ведь она сама приглашала его, но это было еще до той ссоры. Она вздохнула. Жаль, что Мэдди нет дома, она бы ее поняла.

Когда тренировка закончилась, Чарли Сомерсет и Шалун, оба невыносимо красивые (причем Чарли это прекрасно осознавал), подошли к ограде.

— Погоди, ты еще поведешь Шалуна в загон для победителей в «Эйнтри»! — Чарли лукаво улыбнулся. — Он рожден, чтобы побеждать.

Джорджия растаяла, услышав комплименты в адрес Шалуна. Она даже обняла скакуна, а потом протянула ему горсть леденцов.

— Боже мой! Хотел бы я, чтобы со мной так обращались! — Чарли опустился на землю и снял шлем. — В конце концов, это наполовину моя заслуга.

— Сейчас гляну, кажется, у меня где-то есть еще один пакетик леденцов. — Джорджия хихикнула, ощущая легкое возбуждение. Чарли Сомерсет выглядел очень сексуально: у него было подтянутое, натренированное тело и темно-каштановые волосы. Джорджия с удивлением обнаружила, что приятные эмоции от созерцания Чарли не идут ни в какое сравнение с той волной желания, которую вызвал в ней Рори.

Чарли взъерошил ей волосы, поцеловал в щеку, а потом занялся более важным делом: надо было отвести Шалуна обратно в стойло.

— Мы выставим его в Виндзоре в конце следующего месяца, — говорил Дрю, пока они шли к Пиподз, — если вы, конечно, не против.

— Нет, конечно! Вот здорово! — Джорджия чуть было не захлопала в ладоши от радости. — Боже мой! Представляю: я на ипподроме в окружении всех этих людей в шляпах, цилиндрах, мехах и…

Дрю взял ее за руку, прервав полет мечтаний:

— Джорджия, это будет в феврале, в Виндзоре. Либо в первом, либо в последнем заезде. Зрители будут одеты в твидовые шляпы, теплые куртки и ботинки. Я хочу посмотреть, как Шалун справится, а потом выставлю его в Ньюбери в конце марта. Там он сможет соревноваться с самыми лучшими скакунами, что, конечно же, будет настоящим испытанием. Вы согласны с таким планом?

— Абсолютно. — Джорджия кивнула. — Если только он не упадет в Виндзоре или ему не разонравится прыгать. Я не хочу, чтобы Шалуна заставляли что-то делать насильно.

— Никто и не сможет заставить его делать то, что он не хочет. — Дрю усмехнулся. — Но пока что мы, наоборот, не можем остановить его. Хотел бы я, чтобы со всеми хозяевами лошадей было так же легко общаться, как с вами. Жизнь тогда стала бы намного проще. Зайдете на чашку чая?

Джорджия посмотрела на часы и покачала головой.

— Я бы с удовольствием, но мне пора возвращаться. Я еще должна посетить клиентов, а потом бабушка хочет, чтобы я заехала в офис. Передайте привет Мэдди.

— Обязательно заходите как-нибудь на обед. — Дрю открыл дверь ее машины. — Позвоните Мэдди и договоритесь заранее. Можете взять своего бойфренда, или, — его глаза смеялись, — я могу пригласить Чарли.

Джорджия завела свой автомобиль.

— А я думала, Чарли обычно приглашают на завтраки, которые подаются в постель, а не на обеды.

* * *

Когда она поставила машину во дворе «Диадемы», начали падать первые снежинки. Ветер подхватывал их, и они кружились в танце, как искры от костра на фоне желтого неба. Дрожа от холода, Джорджия быстро побежала в офис.

Кен встал из-за стола и потянулся.

— Кажется, начинается буран. По радио только что сообщили, что шоссе М4 замело. Будешь кофе?

— Да, спасибо. — Джорджия опустилась в кресло. В нем было так уютно и тепло. Кен, должно быть, сидел тут с того самого момента, когда она ушла.

— Спасибо, что удерживал форт до прибытия подкрепления. Много было звонков?

— Я со всеми разобрался, кроме одного. Сообщение лично тебе.

Джорджия с досадой взглянула на записанное корявым почерком сообщение.

— Что это еще за Саманта? Я не знаю ни одной Саманты. Она сказала, откуда звонила?

— Нет, — Кен поставил кофе на ее стол, и Джорджия стала греть руки о чашку. — Это все, что она сказала: «Спасибо за приглашение. Я уже в пути. Саманта».

— Это, наверное, адресовано бабушке. — Джорджия пожала плечами. — Или девушка ошиблась номером. Без сомнения, скоро все выяснится.

Так и произошло.

Через полчаса, когда хлопья снега стали размером с гусиное перо и другого конца двора уже совсем не было видно, раздался визг тормозов, и напротив офиса остановилось такси. Джорджия выглянула из окна. Должно быть, это Сесилия. Она наверняка выпила больше одного бокала шампанского и решила заказать такси, оставив свою машину у ресторана. Джорджия потянулась за банкой, в которой хранились деньги, чтобы расплатиться. Сесилия, подобно особе королевской крови, никогда не носила с собой наличные.

Дверь отворилась, и на ковер намело кучу снега. Следом появились три сумки, доверху набитый чемодан и складная детская коляска.

— Черт подери! — Сабрина Йетс смахнула с глаз челку, выкрашенную в черно-желтую полоску. — Там так холодно, что можно яйца отморозить! — Усмехнувшись, она посмотрела на Джорджию. — Как будто у нас есть яйца. Наверное, в такие дни мы должны благодарить Бога, что мы женщины, а?

Застыв с открытым от удивления ртом, Джорджия смотрела, как Сабрина проворно раскладывает коляску одним движением руки и ударом ноги. Она бережно положила туда спящего Оскара.

— Прости, что мы задержались, но мне надо было уладить кое-что с социальным комитетом. Там годами ничего не меняется. Они никак не могли открыть мне счет: надо было заполнить столько формуляров и ответить на столько дурацких вопросов — ты не поверишь! Я думала, ты о нас уже забыла. Но все-таки мы здесь. — Сабрина скинула куртку и шарф. — Так здорово, что ты нас пригласила. Я чуть не расплакалась, когда получила от тебя записку, честно. Я хранила ее в сумочке и каждый раз, когда мне было грустно, перечитывала. Я столько раз говорила Оскару, что когда-нибудь у нас будет настоящий дом, и вот теперь, — она с торжеством посмотрела на Джорджию, — у нас есть свой дом.

— Э-э-э… — Джорджия не знала, что и сказать. — Ты заплатила таксисту? Поездка на такси из Оксфорда должна стоить целое состояние.

— Вот еще! Это сделал социальный комитет. Они были чертовски рады, увидев, что я ухожу. Что ж, они могут вычеркнуть еще одного человека из своих журналов! — Она с восхищением оглядела офис. — Очень неплохо! И все эти грузовики! Как ты думаешь, я могла бы научиться водить такой? Я раньше водила фургон. Мне кажется, что между ними большая разница.

Джорджия слабо улыбнулась, пытаясь сообразить, что делать дальше.

— М-м-м… да нет, разница небольшая. Может… чашечку кофе?

— Да, с удовольствием. Теперь покажи мне только, где я буду жить, и я больше не стану тебе мешать. — Сабрина пнула одну из сумок. — Я привезла с собой еду, не слишком много, но первое время мы продержимся. Ну до чего же ты добрая!

Джорджия протянула Сабрине кружку с кофе.

— Эта записка… Я могу на нее взглянуть?

— Да, сейчас. — Девушка порылась в сумке, сшитой из разноцветных кусочков ткани, и вытащила смятую визитку «Диадемы».

— Можно я потом оставлю ее себе? — Сабрина опустила глаза. — Я не то чтобы размазня, но все же ты первая по-доброму отнеслась ко мне, во всяком случае с тех пор, как у меня появился Оскар. Я буду хранить ее вечно!

Джорджия прочитала записку, которую она нацарапала второпях, с чувством надвигающейся угрозы. Надо было с большей осторожностью формулировать фразы.

Сабрина!

Я присматривала за Оскаром в больнице в прошлую субботу. Помните меня? Вы не можете и дальше так жить. Я уверена, что могу помочь вам. Адрес на обороте.

Джорджия Драммонд

— Послушай, присядь на минутку, мне надо кое-что сделать.

Пробежав, скользя, через двор, Джорджия ввалилась в мастерскую. Кен выглянул из-за грузовика.

— Что, бабуля вернулась? Пора поднять бокалы, а?

— Нет, не совсем. Кен, мне нужна твоя помощь. Я такую кашу заварила!

Она объяснила суть дела. Кен слушал, и глаза его то сужались, то широко раскрывались.

— Короче, — окончила она рассказ, — в каком состоянии та квартира за сараем? Ну та, в которой жили студенты прошлым летом? Я знаю, что она более-менее обставлена, там есть кухня и ванная. Там чисто. Боже, Кен, помоги мне, пожалуйста!

Подумав, Кен кивнул.

— Я полагаю, там достаточно тепло — отопление работает отдельно от офисного. Мы даже украшали эту квартиру к Рождеству, когда дом твоей бабушки ломился от гостей, которые хватили лишнего и не могли уехать домой. Для Сабрины и ее ребенка квартира подойдет. Но, — он обеспокоенно посмотрел на Джорджию, — как ты объяснишь это бабушке?

— Одному Богу известно! — Джорджия уже бежала обратно к офису. — Что-нибудь придумаю.

К тому времени когда Сесилия, вернувшись, элегантно стряхивала снежинки с каракулевого полушубка, Сабрина и Оскар уже разместились в своем новом доме на другом конце двора. Не веря своему счастью, Сабрина расплакалась, осматривая крохотные комнатки. Джорджия плакала вместе с ней.

— Принимаю поздравления! — Сесилия торжествовала. — Займись шампанским, дорогая. Мы сделали это! Это первый из многих сотен контрактов, который мы выхватили из жадных лап «Вивиенды». Со следующего понедельника мы начинаем ежедневные рейсы для фирмы «Леннардз». Мы заработаем кучу денег, дорогая! Том Леннард просто ангел!

Они стали поздравлять друг друга, и Кен, обнимая Сесилию, подмигнул Джорджии. Она покраснела. Сесилия разлила шампанское, и раздался звон бокалов.

— А еще я заскочила в агентство Бримстоунов переговорить со Спенсером. С Томом Леннардом мы уже все обсудили, и теперь, когда Барни вернулся, один из водителей агентства нам больше не нужен.

Джорджия чуть не откусила край тонкого бокала.

— Поэтому я договорилась со Спенсером, что гнусавый останется у нас, пока Джед не наберется сил.

Джорджия ощутила болезненный комок в горле, сейчас на глазах появятся слезы. Она глотнула шампанского. Как больно.

Сесилия подошла к окну и посмотрела на заснеженный двор. Внезапно она обернулась с улыбкой. Джорджии хотелось ее ударить.

— Бримстоуны согласились, что долгосрочные контракты с водителями лучше. С экономической точки зрения это выгоднее: мы же переплачиваем за временных водителей из агентства. Спенсер словно читал мои мысли, несмотря на то что эта противная Элизабет все время пыталась возразить. В общем, я собираюсь предложить Рори Фолкнеру стать постоянным членом нашей команды. Отличная идея, правда?

Глава восьмая

Сесилия предложила это самому Рори только в середине следующей недели. Как раз в ту неделю мела сильная метель, и вся страна дрожала от холода. Транспорт Британии остановился, а Сабрина и Оскар вышли наконец-то из своей конуры или, вернее, квартирки над сараем.

Сесилия, обеспокоенная угрозой, нависшей над ее бизнесом, восприняла новость с философским спокойствием.

— Полагаю, я должна радоваться, что ты не привезла их с собой в первый же вечер. — Она мягко улыбнулась Джорджии. — Я боялась, что ты так и сделаешь. Ты, должно быть, считаешь меня жестокой, если думала, что я прогоню их. Этот дом — такой же твой, как и мой. Боже правый, ведь были времена, когда мы с Гордоном пошли бы на все ради теплой постели и крыши над головой. Конечно же, пусть остаются.

Джорджия обняла бабушку и пообещала, что Сабрина отблагодарит их, много сделав для «Диадемы». Она была в этом совершенно уверена.

— Может быть. — Сесилия сидела, элегантно скрестив красивые ноги в черных слаксах. — Посмотрим. Должна признаться, я уже давно лелею идею о новом виде услуг — что-то вроде местной доставки в тот же день. Наверняка мы сможем найти няню для малыша, если Сабрина будет работать. Единственный минус — это квартира.

Джорджия возразила, что квартирой так редко пользовались, что было гораздо разумнее ее занять.

— Да, конечно. — Сесилия наклонилась. — Но я как раз собиралась предложить ее Рори — вместе с постоянной работой. Мне не нравится, что он снимает комнату в пансионе. Но раз ситуация изменилась, я просто повышу ему зарплату, и пусть он сам ищет себе жилье.

Джорджия заволновалась. На мгновение она представила, что Рори будет жить здесь, на другом конце двора. Она покачала головой.

— Я не думаю, что такой парень, как Рори, согласится на подачки. На него не произведет впечатления и Букингемский дворец. Он возьмется за работу, если сам захочет, и откажется от нее, когда раздумает. А ты бы хотела, чтобы он согласился?

Джорджия посмотрела на бабушку. Сесилия продолжала:

— Мне показалось, что в ваших отношениях произошло охлаждение.

— Сейчас везде холодно. Все дело в погоде. — Джорджия с трудом выдавила из себя эту шутку. — Из тебя получился бы хороший сыщик, если ты смогла заметить изменения в наших отношениях. Мы даже не виделись с… с… Да между нами вообще нет никаких отношений! Честно говоря, я была бы рада, если бы Рори остался работать у нас. Но мне почему-то кажется, что он не согласится.

* * *

В холодные и снежные дни они подыскивали потенциальных клиентов для «Диадемы» и укрепляли отношения с постоянными партнерами. Эта работа имела большое значение для Джорджии, поскольку теперь она в совершенстве овладела умением преподносить клиентам преимущества семейного бизнеса и хорошего знания местности, чего так не хватало пришлой «Вивиенде». Джорджия практически не снимала свой кремовый костюм от Лорель и коричневые кожаные туфли.

Приходилось с досадой признавать, что некоторые клиенты, которые уже имели дело с «Ионио», были настроены по отношению к «Диадеме» весьма скептически.

— Все это, конечно, очень хорошо, — говорил толстый менеджер из «Брэдсток Пэйнтс», тяжело дыша на Джорджию, — но я слышал…

— Что же вы слышали? — Джорджия встречалась с представителем этой торговой компании уже в третий раз. И в третий раз она сталкивалась с таким же недоверием. — Уверена: если вы наведете справки у наших постоянных, кстати, весьма престижных клиентов, таких как «Кон-Тики», «Леннардз», «Митчел и Грей», «Джеромз», они скажут вам, что мы работаем быстро и качественно. Мы не задерживаем поставок, выполняем наши обещания, а наши цены ниже, чем у крупных перевозчиков.

— Да я все это знаю, но я слышал, — менеджер по транспорту наклонился вперед и выдохнул никотиновые пары, — что «Диадема» играет с огнем.

— Что? — удивилась Джорджия. — Что вы хотите этим сказать?

Толстая физиономия приобрела хитрое выражение, и он уклончиво заметил:

— Я предпочел бы этого не объяснять.

— Нет, уж лучше объясните.

Толстяк вздохнул.

— Послушайте, я, конечно, не берусь ничего утверждать, но кое-кто мне шепнул, что «Диадема» держится на плаву лишь потому… что не брезгует перевозкой товаров определенного сорта…

Джорджия, у которой руки чесались залепить пощечину этому свиному рылу, сосчитала до десяти.

— И кто же это говорит?

— Понятия не имею. — Он отвел взгляд. — Лично мне этого никто не говорил. Это все слухи, знаете ли.

Джорджия знала. Такие вот слухи и разрушают маленькие компании. Она встала.

— Тогда, я надеюсь, что вы не будете их повторять впредь. Прошу вас не делать необоснованных выводов о работе «Диадемы», если, конечно, вы не хотите получить письмо от адвокатов нашей компании. И, пожалуйста, скажите всем, кто такие слухи распространяет, что это не соответствует действительности. «Диадема» — законопослушная фирма, и честность — главный принцип ее работы. И мы можем это доказать. В отличие от других. Я понятно вырожаюсь?

— Абсолютно. — Менеджер по транспорту закурил сигарету и выпустил дым в сторону Джорджии. — Но ведь нет дыма без огня, не так ли? Послушайте, оставьте свой прайс-лист. Я взгляну на него еще раз. Да, полагаю, так будет лучше всего.

Джорджия оставила прайс-лист, но еще до того, как она закрыла дверь офиса, она твердо знала, что «Брэдсток Пэйнтс» никогда не станет клиентом «Диадемы».

Сесилия всю неделю занималась оформлением нового контракта с «Леннардз». Ей приходилось разъезжать по юристам и бухгалтерам, звонить по телефону и писать длинные письма, на которых к тому же необходимо было поставить три подписи. Джорджия ждала, пока высохнут чернила и Том Леннард с Сесилией отпразднуют в очередной раз удачную сделку.

Сесилия не проявила беспокойства.

— Это бывает, дорогая, ты же знаешь. Конкуренция в бизнесе — дело нешуточное, Гордон всегда говорил, что уличные банды гораздо более миролюбивы, чем конкурирующие транспортные компании. Мы просто должны внимательно наблюдать за происходящим, и как только мы увидим, что ситуация выходит из-под контроля, немедленно принять решительные меры. Но пока нам не о чем беспокоиться.

Джорджия надеялась, что Сесилия права.

Однако не прошло и двух дней, как Джорджия и думать забыла о «Вивиенде».

— Снегопад прекратился! — прокричала снизу Сесилия. Джорджия еще спала, и ей показалось, что на дворе темная ночь. — Оттепель, конечно, еще не наступила, но по телевизору сообщили, что все дороги открыты, причем не только шоссе. Так что мы можем вернуться к работе. Поторопись, дорогая. Я уже поставила чайник.

Джорджия, в ярко-красной ночной рубашке, осторожно спускалась, стараясь не наступить на кошек, путающихся под ногами. Собаки, которым наскучило сидеть дома без движения, приветствовали ее, виляя хвостами и поскуливая.

— Сегодня я собираюсь сообщить Рори о нашем предложении. — Сесилия быстро собиралась, бегая по кухне в юбке и кашемировом свитере. — Ты не хочешь пойти со мной?

— М-м? — Джорджия вдыхала пар от чая, и ее чувства медленно просыпались.

— Дорогая! — Сесилия вдевала в уши серьги и одновременно кормила животных. — Я надеялась, что вы с Рори будете не только работать вместе. Мне показалось, что у тебя с этим сногсшибательным красавчиком сложатся более близкие отношения. Слушай, я ведь уже была согласна даже на Саймона Кэпли. Но, — она нахмурилась, — если кто-нибудь из них увидит тебя в таком виде, то мигом сбежит как можно дальше.

Джорджия открыла один глаз.

— Бабуль, обещаю — в следующий раз, когда я приглашу мужчину на завтрак, я сделаю все строго по сценарию: наряжусь в кружева с оборочками, наклею длиннющие ресницы, и даже буду сооружать шедевр из яичницы, бекона и тостов. Ладно, если я не уеду в рейс, то обязательно приду на вашу с Рори встречу.

И Джорджия пришла. В джинсах, ботинках и своем любимом свитере от Джесси Хопкинс, на котором были изображены многочисленные кошки пастельных оттенков, разгуливающие на темно-фиолетовом фоне. Она даже добавила к этому два слоя черной туши для ресниц и темно-красную помаду, чем немедленно заслужила одобрение Сесилии.

Рори, приехав в офис в половине восьмого, с удивлением оглядел приветствующих его важных персон.

— Доброе утро! Я не думал, что здесь кто-то уже есть. Что-нибудь случилось?

— Все в полном порядке. Проходи, Рори, садись. — Сесилия излучала очарование. — Кофе уже почти готов. Мы хотим поговорить с тобой.

Рори бросил убийственный взгляд на Джорджию, она ответила ему тем же. Он сел, Сесилия разлила кофе и изложила ему все, облокотясь на ручку его кресла. Джорджия внимательно наблюдала за его реакцией. Ей показалось, что Рори сразу же успокоился, как только понял, что его не собираются увольнять. Джорджия прикрыла один глаз и, словно художник, оценивающе пробежала взглядом по его профилю. И тут с некоторым замешательством она заметила, что Сесилия уже перестала говорить, и они оба теперь воззрились на нее.

— Ой, что-то в глаз попало! — Джорджия заморгала. — Ну вот, уже лучше. Что ты сказал?

— Я только что ответил согласием, — повторил Рори. — А твоя бабушка спросила, на какое время вам заключить со мной контракт.

Мысли Джорджии были далеки от этих вопросов, но она быстро направила их в нужное русло.

— На год? — засуетилась она. — На шесть месяцев? «Леннардз» планирует работать с нами долго, а насчет продолжительности твоего контракта — решай сам.

— Тогда на шесть месяцев. Это даст свободу выбора обеим сторонам. Я смогу здесь обосноваться, мне это очень подходит, — сказал Рори, улыбаясь Сесилии. — И зарплата, которую вы предлагаете, весьма щедрая.

— А, — Сесилия похлопала его по руке, — это потому, что мы хотели предложить вам бесплатную квартиру. Но поскольку в силу сложившихся обстоятельств мы теперь этого сделать не можем, то надеюсь, что наша зарплата позволит вам снять жилье там, где вы захотите.

Пальцы Сесилии довольно цепко держали Рори за рукав мягкой кожаной куртки.

— Вы уже встречались с Сабриной и Оскаром?

Рори покачал головой.

— Ну ничего, скоро встретитесь. Их недавно привела к нам Джорджия. У моей внучки такое доброе сердце.

Потупившись, Джорджия уткнулась взглядом в коленки. На лице Рори было написано полное недоверие. Он кашлянул.

— Вообще-то, я и сам подумывал о переезде, так что все случилось как нельзя кстати. Последние несколько дней я смотрел квартиры, и теперь, когда у меня есть постоянная работа, смогу снять приличное жилье. Большое вам спасибо — я с удовольствием примусь за работу.

Джорджия подняла голову и посмотрела на Рори. Его губы улыбались, но глаза оставались холодными.

— Ну что же, добро пожаловать в «Диадему», Рори! — Сесилия встала и обняла его. — Я уверена, вам здесь понравится.

— Я тоже так думаю.

— Теперь вот еще что. Я знаю, что вам обоим не терпится сесть за руль. — Сесилия улыбнулась своей самой обольстительной улыбкой, и у Джорджии екнуло сердце.

— Нас, конечно, подвела погода, но Том Леонард просил начать работу как можно скорее. Два трейлера должны отправиться на фабрику прямо сейчас. Один наш, другой их. Назад вернется только наш. Это означает, что его должны вести два человека, и я подумала, что…

— Посади туда Барни и Мари, — быстро произнесла Джорджия, вскакивая с места и поклявшись, что задушит Сесилию при первой же возможности. — Они вполне подойдут для дальней поездки.

— Не выйдет, дорогая, извини. У них ведь семья, дети. Так что они оба не могут одновременно отправиться в дальний рейс. И ты это прекрасно знаешь. А Кенни работает на «Кон-Тики».

— А тот гнусавый, у него нет семьи. Он…

— Он теперь может доехать до Бирмингема, и слава богу! Его, наверное, можно послать даже в Бристоль. Но только не в этот рейс. Это престижная работа. Я уверена: вы вдвоем с ней превосходно справитесь.

Джорджия с интересом наблюдала, как бабушка использует служебное положение в личных целях.

— И когда же Леннард хочет, чтобы мы поехали?

— Сегодня! — Сесилия выглядела так, будто только что накормила бездомного. — На утро у вас обоих запланированы короткие поездки. Барни вполне может это сделать за вас.

— Но как же… — попыталась в отчаянии возразить Джорджия.

— Ты прекрасно знаешь, что вы легко доберетесь туда вовремя, дорогая. Там можете сделать перерыв и завтра вернуться.

— Ты хочешь сказать…

— Да. — Сесилия кивнула. — Вы там переночуете.

* * *

Ехать в темноте по шоссе М1, уютно устроившись в огромной кабине «магнума» на высоте двенадцати футов, слушать завывания ветра снаружи и смотреть, как куски грязи бьются о ветровое стекло, — все это не доставляло Джорджии особого удовольствия. Несмотря на то, что «магнум» был самым элегантным и удобным грузовиком, со всеми мыслимыми удобствами, включая цветной телевизор и холодильник («Риц» на колесах, как называла его Сесилия), Джорджия предпочла бы не участвовать в этом рейсе. Кабина была оборудована кондиционером, сиденьями на воздушных подушках и коробкой передач с восемнадцатью обычными скоростями и двумя для заднего хода. Имелась даже компьютерная программа для того, чтобы поездка была максимально безопасной и спокойной. Но Джорджию все это не радовало. Она включила печку, поставила диск Эллы Фитцджеральд и сконцентрировалась на хвостовых огнях идущих впереди машин. Рори, который вел грузовик «Леннардз», ехал на две машины впереди нее. Когда они садились в грузовики, он вел себя очень вежливо: спросил, не хочет ли она ехать первой, и попрощался до встречи в конце маршрута.

Чем дальше на север они удалялись, тем хуже становилась погода. Мокрый снег сопровождал их от Беркшира до границ Оксфордшира, да и теперь в Нортумбрии под колесами была все та же грязь; снег падал хлопьями. «И все же, — думала Джорджия под мерный гул двигателя и джазовые ритмы Эллы Фитцджеральд, — поездка туда гораздо лучше, чем предстоящий долгий путь домой, когда они с Рори окажутся в одной кабине. Если между ними произойдет еще одна такая стычка, как в прошлый раз, они набросятся друг на друга так, что только перья полетят. Потом кому-нибудь придется собирать то, что от них останется, и вывозить с развязки Спагетти-Джанкшн».

Около поворота на Ньюкасл они съехали с шоссе. «Магнум» теперь шел следом за грузовиком Рори. Погода быстро ухудшалась, на фоне падающего снега мелькали тени, видимость была отвратительной, и Джорджии приходилось наклоняться вперед, чтобы разглядеть дорогу через лобовое стекло. Зазвонил телефон, и Джорджия прижала трубку подбородком.

— Да?

— Джорджия! — прогремел голос Рори прямо ей в ухо. — Через пять минут мы уже приедем. Как ты думаешь, они нас дождутся?

Его громкий голос прозвучал так неожиданно, что Джорджия чуть было не выронила трубку. Придя в себя, она ответила:

— Бог их знает. Я очень надеюсь, что да, но я не обижусь, если они уже ушли. Будем надеяться, что они там не все превратились в сосульки, и что хоть кто-нибудь нас встретит. Я позвоню им и предупрежу, что мы уже подъезжаем.

— Хорошо. Тогда я еду дальше, если что — звони.

Джорджия попыталась поудобнее пристроить трубку под подбородком и принять индифферентное выражение лица. Это оказалось не так-то просто: губы сами расплывались в улыбке. Она набрала номер, но никто не ответил. На въезде к площадке стоял домик, весь укрытый снежным одеялом, словно в сказке. Следуя за ползущими габаритными огнями грузовика Рори, «магнум» въехал на площадку, напоминавшую пустынный лунный ландшафт, и со скрежетом затормозил. Рев двигателя еще стоял в ушах. За окном в тишине падал, кружась, снег.

«О боже, — подумала она, — Сесилия сойдет с ума, если узнает, что мы заблудились!» Но разве им не встречалось на северо-западе несколько японских машин? Может, они не там свернули? Объяснения Тома Леннарда были довольно точны, но они все-таки могли заблудиться. Здесь такой холод, что даже морозильные установки эскимосов запросто выйдут из строя.

С трудом надев свой пуховик и застегнув его до подбородка, Джорджия открыла дверь и выбралась наружу. Губы моментально онемели. Нежные, точно феи, снежинки мигом превратились в ледяных бесенят, которые так и норовят уколоть тебя побольнее. Она с трудом прошла вдоль грузовика Рори.

— Добро пожаловать в ад! — Рори стоял, прислонившись к кабине. Он состроил недовольную гримасу, стряхивая снежинки с ресниц и бровей.

— В аду — жарища! Я бы не отказалась сейчас попасть туда. Слушай, здесь же ничего нет. Ни фабрики, ни склада, вообще ни черта.

— Ну, должно же тут быть хоть что-нибудь! — Рори всматривался в бушующий снежный вихрь. Его волосы уже припорошил снег. — У них должны быть изгородь и пост охраны. Смотри — вон там. Что это?

Джорджия посмотрела туда, куда указывал Рори, и наверняка захлопала бы в ладоши, если бы они не казались ампутированными до самого запястья. В самом конце темного лунного пейзажа виднелся, словно оазис в пустыне, тусклый огонек.

— Цивилизация? — прошелестела она. Ее губы точно склеились. — Тепло? Уют? — Она могла произносить только отдельные слова. Джорджия высморкалась.

— Надеюсь, это и есть тот самый англо-японский производитель автомобилей, что с нетерпением ждет нашу поставку, — весьма иронично заметил Рори. Он посмотрел на снег под ногами. — А то нам придется ехать дальше.

Джорджия кивнула и, засунув заледеневшие руки в карманы, с трудом передвигаясь в снегу, пошла по направлению к огоньку. Она знала, что Рори идет за ней: сзади постоянно раздавались какие-то ругательства.

— Эй! — послышался впереди чей-то голос. — Вы добрались точно, куда надо, мы вас тут как раз и поджидали.

К ним пробирался, будто на лыжах, невысокий плотный человек в вязаном шлеме и штормовке. Джорджия подумала, что, видимо, чем ближе к реке Тайн, тем привычнее местные жители к полярным условиям.

— На въезде, на посту охраны никого не было. — Она готова была кинуться к нему и расцеловать. — Я думала, тут совсем никого нет.

— Так и есть, детка, — человек кивнул. — Дон, охранник, сидит со мной в бытовке. Вместе с еще двумя чудаками, которые только и ждут, чтобы разгрузить ваши трейлеры до того, как закроются пабы. У меня есть печка и цветной телик. — Он с любопытством разглядывал Джорджию и Рори. — Спорим, вы решили, что приехали не туда? Точно? Мы тут еще даже не отстроились, и не отстроимся, если и дальше будет такая дрянная погода. Нам придется отогнать ваши трейлеры на время в Веарсайд, вам ведь надо вести обратно один порожняком, да?

Джорджия кивнула. Говорить она уже вообще не могла. Ни разу в жизни ей еще не было так холодно.

— Я сейчас скажу ребятам, чтобы приступали. В бытовке есть туалет и плитка. Идите погрейтесь, а мы тут сами справимся.

Джорджия выдавила из себя слова благодарности. Рори было к ней присоединился, но его бормотание оказалось еще менее разборчивым. Джорджия улыбнулась бы, если бы рот у нее не замерз.

Вскоре, уже в полуразмороженном состоянии, они с Рори сидели около газовой печки и смотрели красочную американскую комедию, а тем временем персонал компании «Джорди», способный, очевидно, к работе в любую погоду, разгружал трейлеры.

— Хороший чай, — вздохнул Рори над огромной чашкой сомнительной чистоты.

— Просто нектар, — согласилась Джорджия. Может, их общение и не означало полное прекращение боевых действий, но, по крайней мере, никто из них не держал палец на красной кнопке. — И если нам суждено остаться здесь до завтра, то во всяком случае у нас будут туалет и умывальник.

— Просто «Савой»! — Рори улыбнулся так, что Джорджия моментально оттаяла. Он поднялся. — Лучше пойдем глянем, как они там.

Пересиливая себя, Джорджия снова натянула промерзшую сырую куртку и пошла за Рори.

— Какая прелесть! — Она улыбнулась Рори сквозь поток падающего снега. — Они уже подготовили наш «магнум» к обратному рейсу. Я бы не хотела выезжать в эту погоду. Боже мой, да им медали за это надо дать. Я…

— Джорджия, — почему-то тихо сказал Рори.

— Что?

Он остановился рядом с ней.

— Да, они подготовили наш «магнум». Это отлично. Но…

Тут рядом возник их спаситель, его вязаный шлем был покрыт снегом.

— Ну вот, все готово, детка. Я подписал бумаги и могу отправляться домой. Вот ключи от туалета, если ночью понадобится. Я забираю печку и телик с собой. Дон закроет ворота, когда уйдет, чтобы вас никто не беспокоил.

— Но… — Джорджия беспомощно взглянула на улыбающегося Рори. — А где же второй грузовик?

— Все в полном порядке, солнышко. Наш грузовик на пути в Веарсайд, как я и говорил. Не беспокойся, я уже сложил сумку и все вещи твоего парня в кабину «магнума». — Он подтолкнул ее локтем. — Вам там вдвоем будет очень уютно.

Глава девятая

— Тебе, должно быть, нравится стоять здесь, превращаясь в ледышку? — Рори пожал плечами. — Но мой инстинкт самосохранения запущен на полную мощность. Извини, я, пожалуй, пойду.

С унынием Джорджия наблюдала, как он поднялся в «магнум». Господи! Провести всю ночь — там, рядом с ним! Шмыгая носом, со слезящимися глазами, проклиная всех трудоголиков компании «Джорди», она забралась в машину вслед за Рори.

Кабина грузовика была специально спроектирована для поездок двух водителей по Европе. Все было предусмотрено для того, чтобы два человека могли комфортно расположиться здесь на время отдыха. Пробираясь через кресло водителя, Джорджия призадумалась: предполагали ли дизайнеры, что один из водителей может оказаться огромным, занесенным снегом и не слишком дружелюбным?

Рори, которого вполне устраивало, как обернулось дело, снял свою кожаную куртку, включил печку, радио и электрочайник и положил огромный спальный мешок на полку. На этот последний предмет Джорджия уставилась с особо дурными предчувствиями.

— Если бы ты сейчас задвинул занавеску и начал готовить ужин, я могла бы подумать, что имею дело с лучшей домохозяйкой года, — пробормотала Джорджия, снимая пуховик и ботинки. — Странно, что на тебе нет передника.

— Я привык к такой жизни. — Рори наклонился над ней и задернул красные занавески. Джорджия затаила дыхание, ощущая прохладу его тела, вдыхая слабый запах лавандовой туалетной воды и бензина. Его волосы задели ее лицо. Рори выпрямился.

— Правда, не везде так роскошно. И, кстати, я как раз собирался предложить тебе объединить наши усилия для приготовления ужина.

«Магнум» был хорошо оборудован для длительных остановок. И ничто — абсолютно ничто — не могло помешать им комфортно провести эти восемь часов, предусмотренных законом для отдыха. С ностальгией подумала Джорджия о том, как уютно было бы в бытовке, но тут же вспомнила, что один из рабочих унес с собой плитку.

Устроившись как можно дальше от Рори, она распаковала свои запасы, которые состояли из кофе, сэндвичей и печенья. Снег обстреливал лобовое стекло, словно из пулемета, а порывистый ветер раскачивал кабину. Рори посмотрел на ее вклад в совместный ужин с некоторым пренебрежением.

— Этого вряд ли хватит, чтобы заправиться голодному водителю.

— Мне вполне достаточно. А ты что, взял с собой обед из трех блюд? Или вообще все меню?

Рори достал суп, холодного цыпленка, булочки и целую гору картофельного салата. Затем он распаковал минеральную воду, апельсиновый сок и две огромные плитки шоколада. Джорджия с завистью наблюдала за ним.

— Мы подогреем суп и цыпленка, а булочек и салата вполне хватит на двоих. — Он извлек из сумки две кружки. — Можем разделить твой кофе и сэндвичи, а печенье и шоколад заменят нам пудинг. Ты забываешь, что большую часть моей жизни домом для меня была кабина грузовика.

— Как трогательно, — хладнокровно сказала Джорджия. Рори уже разливал вскипевшую в чайнике воду. — Типичный странствующий дальнобойщик.

Только, конечно, типичным его назвать никак нельзя.

— Я разбираюсь в значениях слов, не такой уж я невежда. Это было еще одно напоминание о моем статусе? Ты руководишь — я подчиняюсь?

Джорджия поперхнулась кофе.

— Что ты, черт возьми, из всего делаешь проблему?

— У меня как раз проблем нет. — Рори прищурил глаза. — Я думаю, это у тебя не все складно. Мне кажется, что, поскольку ты — женщина, стоящая у власти, ты разучилась общаться с мужчинами. Ты не способна ладить с ними, верно? Тебе приходится все время их контролировать, доказывать, что ты лучше, сильнее, профессиональнее, чем любой из мужчин, с кем ты общаешься. Я думаю…

— Чушь! — Джорджия в ярости схватилась за ручку двери. — У меня полно друзей-мужчин. Десятки. Поэтому меня ни малейшим образом не интересует твой доморощенный психоанализ. Равно как я не собираюсь слушать весь этот вздор ночь напролет. — Она помахала перед его носом ключом от бытовки и широко открыла дверь кабины. — Остаток ночи я проведу там.

Сибирский холод заполнил кабину, когда она спрыгнула прямо в снег.

— Джорджия! — Ветер играл с голосом Рори, как с сухим листком, унося его вдаль. — У тебя даже нет…

— Вот ведь гад! — Она по колено утонула в снегу, из глаз брызнули слезы.

— Нет ни куртки, ни ботинок, — договорил Рори, наклоняясь над ней. Его волосы трепал ветер.

Спрыгнув, он оказался рядом с ней, и, подняв ее под мышки, поставил на ноги. Замерзшая, промокшая и невыносимо униженная, Джорджия злобно смотрела на него. Рори засмеялся.

— Мерзавец! Тебе еще смешно! — Ей казалось, что лицо покрывается льдом, а руки и ноги совсем закоченели. — Как ты смеешь!

Он втащил ее в кабину «магнума» и закрыл дверь.

— Это нечто совершенно новое в моей жизни. Я еще никогда не встречал женщины, которая прыгнула бы в сугроб, чтобы сбежать от меня. Тебе лучше снять одежду.

— Что?

— Снять одежду. — Рори снова поставил чайник. — Если, конечно, ты не хочешь свалиться с простудой. Твои джинсы и свитер промокли насквозь, и если ты не снимешь немедленно носки, то обморожение тебе гарантировано, не говоря уже о переохлаждении. Давай быстрей, Джорджия.

У нее стучали зубы. «А ведь он прав, эта самодовольная свинья», — подумала Джорджия. Ее одежда действительно промокла, стала холодной, как лед, и оставаться в ней было просто невыносимо. Рори вытащил из своей сумки громадное полотенце.

— Задерни занавески, вытрись и переоденься. Я не буду подглядывать. Никогда не находил ничего интересного в переодевающемся коллеге-водителе.

— У меня нет другой одежды.

— Ну и ну! — Рори покачал головой. — Это непрофессионально. Я всегда вожу с собой запасную одежду.

— Готова поспорить, ты в свое время был лидером бойскаутов. — Зубы Джорджии стучали, как кастаньеты.

— Вообще-то, — начал было Рори, но его остановило сердитое ворчание Джорджии. Он улыбнулся и продолжил: — У меня есть свитер и носки, к сожалению, только черного цвета. Ты бы сама такие, конечно, ни за что не выбрала, но сейчас не приходится привередничать. Вот, возьми…

Джорджия схватила одежду, неуклюже забралась на спальную полку и задвинула занавески. Пока она вытиралась и переодевалась, Рори колдовал над едой, подпевая какому-то древнему шлягеру, звучавшему по радио. Еще ни разу в жизни Джорджия не испытывала такого отвращения — это была настоящая ненависть.

— Так намного лучше. — Рори наградил ее ободряющим взглядом, когда она слезла с полки. — По крайней мере, ты не умрешь у меня на руках. Я был бы не в силах сообщить твоей бабушке, что ты находишься в криогенной заморозке где-то на северо-востоке Англии, тем более на второй день после того, как она взяла меня на постоянную работу. Кофе будешь?

Его носки были Джорджии по колено и свисали с кончиков пальцев, как туфельки феи. Свитер можно было бы обернуть вокруг нее пару раз, и длиной он был как раз до самых носков. Ей было тепло и уютно, но вместе с тем — ужасно досадно.

Она неловко взяла кружку с кофе.

— Спасибо. Бабушка предпочла бы получить известие о моей смерти, нежели о провале заказа «Леннардз» и потере партнера. Уж лучше мне умереть, чем проиграть «Вивиенде».

— Ты недооцениваешь свою бабушку, — говорил Рори, подогревая суп и булочки, и одновременно раскладывая по тарелкам цыпленка и картофельный салат с ловкостью профессионального официанта. — Сесилия тебя очень любит. Я знаю, как она относится к бизнесу, но я также понял, как она относится к тебе. Бабушка гордится тобой — и не без основания. Она тебя любит, как родную дочь.

— Ставлю тебе за наблюдательность пять с плюсом. — Джорджия с горечью рассмеялась. — А что бабушке еще оставалось. Мораг, моя мама, не отличалась горячей любовью к дочери.

Рори промолчал. Джорджия закусила губу. Она очень редко вспоминала Мораг, а иногда забывала о ней вовсе. Порой у Джорджии просто в голове не укладывалось, что Сесилия и Гордон на самом деле не были ее родителями. Почему она заговорила об этом именно сейчас? Да еще с Рори? Она пожала плечами.

— Бабушка всегда заменяла мне маму.

— А как же твоя настоящая мать? Мораг? — Рори сидел к ней спиной. — Если не хочешь, не говори об этом. Я вообще не имею права спрашивать. Полагаю, это был несчастный случай?

— Что? — Джорджия в задумчивости рассматривала свои руки. — О, нет. Моя мама жива и здорова. Несчастным случаем была я.

— Внебрачный ребенок? Подумаешь, преступление! — Рори передал ей доверху наполненную тарелку и кружку с супом. — Не нужно убиваться но поводу того, в чем ты совершенно не виновата.

Джорджия взяла у него тарелку и отвела глаза.

— Я и не убиваюсь. Кстати, я родилась в самом что ни на есть законном браке. Мои папа с мамой были женаты к тому времени уже пять лет. Они просто не были готовы к тому, чтобы стать родителями. Это не входило в их планы. Они хипповали. И решили, что бабушка с дедушкой будут мне более надежной семьей.

— Боже мой! — Похоже, Рори был шокирован. Джорджии вдруг захотелось рассмеяться. Он даже перестал грызть цыпленка. — И где же они сейчас?

— Строят из себя великих путешественников нового времени где-нибудь в Уэльсе. Они встретились и поженились еще будучи студентами университета, выбрали для себя образ жизни хиппи, и воспитание детей могло бы им очень помешать. — Джорджия проговаривала про себя этот текст миллионы раз, но почти никогда не произносила его вслух, и, как ни странно, теперь ей было совсем не больно говорить об этом.

— Они обычно вспоминают о моем дне рождения и всегда присылают открытку на Рождество. Я видела их прошлым летом. Они проезжали мимо нас в Стоунхендж, чтобы посмотреть солнцестояние.

Рори изо всех сил старался сохранять хладнокровие.

— Они приезжают к вам в «Диадему»? Чтобы побыть с вами?

— Как бы не так! Они не в ладу с водопроводом, ванной и другими благами цивилизации. Последний раз они были у нас, когда умер дедушка. Приехали в фиолетовом фургоне, в каких-то халатах, жилетах и вязаных шапочках. Притащили охапки цветов, которые нарвали по дороге, и курили на протяжении всей церемонии. Они тогда провели у нас два дня: то становились каменными, то рыдали. Я была даже рада, когда они уехали.

Рори смотрел на нее так долго, что, казалось, прошла вечность. Джорджии очень хотелось, чтобы он сказал хоть что-нибудь. Она не понимала, почему раскрыла ему душу. Рори откинул волосы со лба.

— Это многое объясняет. Твои отношения с Сесилией и самоотверженную преданность «Диадеме». Тебе в жизни очень повезло, Джорджия, правда. И я очень тронут, что ты рассказала это мне. Наверное, сейчас ты была бы не прочь, чтобы меня внезапно поразила амнезия?

— Действительно, что-то я разболталась. — Джорджия смутилась. Он ведь не просил рассказывать историю ее жизни. Когда она была помладше, ее постоянно мучили вопросы о том, что же плохого она сделала, что родители отвернулись от нее. Теперь это уже было не так важно. Джорджия по-прежнему любила родителей, но больше уже в них не нуждалась.

Рори улыбнулся и вернулся к ужину.

— Я совсем забыл про еду. Тебе не надоела эта дребедень по радио? Может, ты предпочла бы что-то другое?

Джорджия посмотрела на часы. Какая разница? Какое значение имеет то, что он подумает о ней сейчас?

— Ты не против, если мы посмотрим «Санта-Барбару»?

— Нет, нет. Я и сам стараюсь ее не пропустить.

Рори принялся настраивать телевизор, и Джорджия так и не поняла, пошутил он или сказал всерьез. Заполнив пространство между ними тарелками, кружками и едой, она пыталась сконцентрировать все внимание на содержании фильма. Они удобно устроились в противоположных углах кабины и нарушали тишину только просьбами передать булочки, сэндвичи и напитки. Но это была лишь видимость мира.

Порывистый ветер хлестал и окно кабины, в темноте завывала метель, Джорджии было уютно, и она наслаждалась самым вкусным обедом в своей жизни.

— Это было восхитительно, — с сожалением сказала она, когда закончились новости. — Спасибо большое. Я…

— Раз уж мы говорим по душам, я должен перед тобой извиниться. — Рори собрал тарелки и кружки. — За то, что случилось тогда. Обычно очень нелегко сказать «прости». Прости меня, Джорджия.

— Да, ты действительно поторопился с выводами относительно моих отношений с Аланом. Но…

— Я не об этом. — Рори перестал аккуратно складывать грязную посуду в пакет (из него получилась бы образцовая жена). — Я имел в виду поцелуй. Я просто воспользовался случаем. Прости.

Даже при тусклом свете было видно, как вспыхнуло лицо Джорджии.

— Да, действительно. Но… мы оба погорячились. Может быть, нам лучше забыть об этом?

— А ты сможешь? — Рори не смотрел на нее. — Я не смогу. Я не буду больше пытаться это сделать, не беспокойся. В конце концов, ты очень ясно указала мне мое место. Но это было так приятно! — Он повернулся и взглянул на нее. — Очень приятно. Мне показалось, ты сама этого хотела. Хотя, похоже, я ошибся. Оказывается, власть — сильнейший афродизиак, а я никогда раньше не целовал своего босса.

Джорджия пожала плечами, придумывая слова, которые подействовали бы на Рори как холодный душ. Однако на этот раз она даже не пыталась опять распахнуть дверь кабины.

— Хорошо, я согласна, неприятным это не назовешь… Но все же, я думаю, нам нужно закрыть эту страницу. И я вовсе не твой начальник — пойми это раз и навсегда. Извини, если я вела себя как глупая маленькая выскочка, но я тогда жутко разозлилась. Ненавижу, когда меня не так понимают. Алан Вудбери, честное слово, не мой бой-френд. Он никогда им не был и никогда не будет. Я никогда не оставила бы Алана, если бы он был… нет, я хочу сказать… не оставила бы его в таком состоянии.

Рори кивнул, взглянув на экран. По телевизору шел какой-то триллер двадцатилетней давности.

— Выключить?

— Да, пожалуйста. Включи опять радио.

Он так и сделал. Красивые мелодии Средней Англии чередовались с мягкой и плавной музыкой. Рори откинулся в кресле.

— Мы простили друг друга, и этого больше не повторится. Поэтому давай начнем все сначала — будем друзьями.

— Будем друзьями. — Джорджия кивнула. Она старалась заглушить внутренний голос, который дразнил ее, говоря, что она хочет, чтобы Рори Фолкнер стал для нее больше, чем просто другом, намного больше.

— Значит, у тебя с Аланом Вудбери нет никаких серьезных отношений? А вообще у тебя кто-нибудь есть?

— Нет. Правда, нет. Вечно не хватает времени. Мы с Аланом иногда просто сопровождаем друг друга на разных мероприятиях, так удобнее. У меня очень давно не было ничего серьезного. А у тебя?

«Боже мой, Триш и Сесилия были бы довольны!»

— На каждой остановке по девушке. Везде, где я снимаю шляпу, и так далее и тому подобное. — Рори улыбнулся. — Это моя первая постоянная работа за пять лет, поэтому, кто знает… В Аптон-Поуджез есть клуб одиноких сердец?

Джорджия рассмеялась.

— Нет. А если бы и был, то бабушка увела бы всех женихов.

Между ними опять разверзлась тишина. Джорджии ужасно хотелось зевнуть, но двойная спальная полка и спальный мешок были слишком близко. Она протерла глаза.

— Я рассказала тебе о своем необычном прошлом, а как насчет твоего? Почему ты все время в пути? У тебя же должна быть семья?

— В Лондоне. — Рори устроился поудобнее на кресле водителя. — Мой отец давно умер. А мать живет в Лондоне… вместе с моим братом.

— Да? — тут же подхватила Джорджия. — Он старше тебя или младше?

— Старше на четыре года.

— Как его зовут?

— Руфус.

Джорджия была очарована:

— У него рыжие волосы?

— Нет. — Голос Рори стал таким твердым, что мог бы разрезать стекло. — Он похож на меня. Поэтому мама и хотела назвать меня Рози, понимаешь? Руфус — сын, которого она очень хотела, а я должен был родиться девочкой.

— Это не твоя ошибка, так же как и я не виновата, что появилась на свет. — Джорджии взяла последний кусочек шоколада. Теперь она понимала, почему они так хорошо понимают друг друга. — И вы не ладите? Ты и Руфус?

— Я ненавижу его, — сказал Рори. — Он мне противен, я его терпеть не могу.

У него на душе было что-то еще. И Джорджия это чувствовала. Но чтобы не разорвать хрупкие узы дружбы, она усмирила свое любопытство. Рори сам расскажет ей, если захочет. Впереди была целая ночь.

— В моей жизни был еще один человек. — Его взгляд не отрывался от снежинок, которые кристалликами налипали на лобовое стекло. — Девушка по имени Стефани. Мы прожили вместе четыре года Я… в общем, однажды я пришел домой раньше, чем обычно, и застал ее в постели с другим мужчиной. Они занимались любовью…

— О, боже! — Джорджия чуть было не обняла Рори, чтобы утешить, но вовремя опомнилась. — Какой ужас! Как… И что было дальше?

— Ничего. Я просто не верил своим глазам. Я помню, как стоял в дверях и смотрел на них в оцепенении. Ничего не чувствуя. Просто смотрел. Этим другим мужчиной был Руфус.

— Твой брат?! Господи Иисусе! — Джорджия чуть не подавилась слюной. — Ой, как я тебе сочувствую. Ты его ударил?

Рори покачал головой.

— Мне хотелось убить их обоих, и я знал, что способен на это. Они принялись причитать вокруг меня, извиняться, оправдываться. Я ничего не слышал. Я только видел их перед собой. Вместе. И я понял, что если останусь, то просто наброшусь на изменников. Поэтому я ушел оттуда и колесил по Лондону несколько часов, чтобы дать им время исчезнуть. Я не мог вынести предательства. Я любил их обоих, понимаешь?

— Да. — Джорджия прикоснулась к его руке. — Это самое ужасное. То есть, в любом случае — это ужасно, но твой брат… А что было потом?

— Ничего. Я помню, как шок снова сменился яростью, а потом — болью. — Он иронично улыбнулся. — Наверное, я тогда побил каждую стену в южном Лондоне. Как ни странно, это помогло. Я вообще-то человек не агрессивный и ненавижу жестокость. — Рори пожал плечами. — Когда я вернулся, их уже не было.

— А они все еще вместе?

— Нет, что ты. Руфус хотел Стеф только потому, что она была моей. Он всегда все прибирал к рукам и не мог смириться с мыслью, что у меня есть что-то свое. Разумеется, Стефани пришла ко мне, когда Руфус потерял к ней интерес, и просила простить ее.

По радио играл Генри Манчини. Никаких других звуков, кроме завывания ветра, слышно не было.

— Я послал ее к черту и с тех пор больше не видел.

— Ты все еще любишь Стефани?

— Нет. Но я никогда не забуду ее… точнее, того, что она сделала. Этого предательства. Я никогда не прощу ее… и Руфуса. Я оставил ту квартиру, семейный бизнес и пустился в скитания.

Джорджии передалась его боль, и она поняла, как ей повезло, что не пришлось испытать в жизни подобных страданий. Бедный Рори. Это многое объясняло. Особенно его реакцию на то, что она оставила тогда Алана Вудбери одного. Если бы только она могла все это знать раньше.

— А что твоя мама? Ты ей рассказал?

— Нет. Это ничего бы не изменило. Моя мама считала, что даже задница Руфуса светит, точно солнце. К тому же ей никогда не нравилась Стеф. Мама подумала бы, что я просто слишком бурно на все реагирую. Итак, мисс «Диадема», теперь ты знаешь, почему я стал странником и почему, как только я хочу где-нибудь осесть, в моей душе начинает ныть вновь открывшаяся рана.

— Теперь все будет по-другому. Начни жизнь с чистого листа. Тебе просто нужно научиться снова доверять людям. Ведь, если честно, большинство людей хорошие. В «Диадеме» все — просто замечательные, хотя и разные. У тебя появятся верные друзья.

— Сесилия была права. — Он заложил руки за голову и облокотился о полку. — У тебя действительно очень доброе сердце, и я был дураком, когда подумал иначе.

От таких слов ее душа вспорхнула, как золотая бабочка. Немного подумав, Джорджия лениво потянулась.

— Хочешь, я расскажу тебе о других сотрудниках «Диадемы»?

И она ему обо всем рассказала. И об успехах Шалуна, и о том, как Сабрина и Оскар присоединились к их пастве. К тому времени, когда Джорджия закончила, Рори уже имел представление обо всех, кого мог встретить в Аптон-Поуджез.

— Ого! Посмотри, сколько времени!

— Пора отправляться спать, — сказал Рори. — Утром мы должны встать как можно раньше.

— Да, я тоже так думаю. — Джорджия выглянула в окно. — Пожалуй, я рискну добежать до бытовки, чтобы сходить в туалет и почистить зубы.

— Я тоже.

Они кое-как натянули на себя куртки и ботинки, шарфы и перчатки и, вздохнув поглубже, нырнули в метель.

Возвращение в кабину было подобно погружению в ванну из разогретого желе.

— Оо-о! Какое блаженство! — сказала Джорджия со вздохом, избавляясь от теплой одежды. — В такие ночи я чувствую себя виноватой: мне тепло и сухо, а кто-то мерзнет на улице.

— Я тебя понимаю. — Рори начал аккуратно убирать мусор. — Все-таки постарайся не думать о брошенных животных и бездомных людях. Я всегда клялся, что если выиграю в лотерею, то куплю огромный дом и буду ездить по стране, подбирая на своем пути всех, кто нуждается в крыше над головой.

Джорджия посмотрела на него с восторженной улыбкой. На секунду ей представилось, как они, две добрые души, вместе занимаются этим благородным делом.

— Ну, пора подумать о насущном. Кому достанется полка?

— Тебе… вместе с одеялами. Я буду спать в спальном мешке, на сиденье. Хорошо?

— Договорились! — Джорджия не знала, радоваться ей или огорчаться. Она и раньше проводила ночи в кабине «магнума», в компании с Джедом или Барни, и никогда не возникало проблем. «Но, надо признаться, — подумала Джорджия, пока они раскладывали спальные принадлежности, — Рори Фолкнер — это особый случай». Она забралась на полку и укрылась одеялом. Перед тем как задернуть занавеску, Рори сказал:

— Спокойной ночи, Джорджия.

— Спокойной ночи…

В темноте она слышала, как он укладывался спать на сиденье, прямо под ней. По ее телу опять прошла дрожь. Ветер все так же раскачивал кабину. Свернувшись калачиком, Джорджия заснула.

Ночью она проснулась и услышала его спокойое дыхание. Рори что-то пробормотал во сне, и это вызвало у нее улыбку. Она перевернулась на другой бок. Если бы Джорджия опустила руку, то могла бы коснуться его волос, погладить его лицо. Она вздохнула и закрыла глаза.

* * *

Путешествие обратно в Антон-Поуджез, на юг, было намного легче. Время пролетело быстро: они по очереди вели машину, отдыхали на заправках, по-дружески болтая друг с другом, — словом, все шло как по маслу. Погода значительно улучшилась, и к тому времени, когда они добрались до Мидленда, почти весь снег растаял. Оставив трейлер в «Леннардз», они без труда доехали до «Диадемы».

— Я заправлюсь и помою машину, — сказал Рори. — А ты отнеси тахометры и документы Сесилии. И еще, Джорджия…

Она повернулась к нему:

— Да?

— Спасибо, это было здорово.

— Да, просто замечательно.

Джорджия вбежала в офис. Триш, как обычно, печатала на компьютере, а Сесилия висела на телефоне. Это был совсем другой мир.

— Как все прошло? — В огромных глазах Триш застыл вопрос.

— Очень скучно и по-взрослому. — Джорджия бросила на стол журнал доставок и тахометры. — Спасибо. Как Джед?

— Прекрасно! — Триш расплылась в улыбке.

— Смотри не порви ему швы, — усмехнулась Джорджия.

Сесилия положила трубку.

— Вы все сделали вовремя, дорогая. Это звонил Том Леннард. Все превосходно. Он в восторге от того, как вы справились с доставкой, поэтому я должна поблагодарить вас обоих. А где Рори?

— На заправке, — ответила Джорджия. Ее бабушка была профессионалом до кончиков ногтей. Дела для нее всегда были на первом плане. Это уж потом она будет расспрашивать о том, как они провели ночь в грузовике.

— О господи!

Сабрина Йетс, улыбаясь, сидела за столом Джорджии, в руках у нее было руководство по эксплуатации грузовиков.

— Здорово! Отпад, да? Это твоя бабуля все устроила. Ее парикмахер приходил сегодня утром. Красиво, да?

— Красиво… — словно эхо прозвучал голос остолбеневшей Джорджии.

Сабрина выглядела просто сногсшибательно в облегающих джинсах и кашемировом свитере Сесилии. Ее волосы, еще недавно разноцветные, были выкрашены в сверкающий темный цвет и изумительно уложены.

— Это самое меньшее, что я могла сделать. — Сесилия обошла вокруг Джорджии, окинув взглядом ее темные волосы, висевшие безжизненными прядями после многочасовой поездки. — Жаль, что ты никогда не позволяешь мне хоть как-то преобразить тебя. Но признайся, что эффект получился потрясающий.

Это было настоящее перерождение. Джорджия закрыла глаза. Рядом с вызывающе красивой Сабриной она чувствовала себя горбатым троллем.

Открылись двери, и вошел Рори. Триш снова прекратила печатать. Сесилия приветливо распростерла руки. Рори взглянул на Джорджию, подмигнул ей, и она почувствовала себя самой красивой на свете.

— Ого! — Глаза Сабрины сверкнули из-под блестящей челки. — Это кто же такой?

Глава десятая

Через несколько дней, темным и сырым февральским вечером, Сесилия заглянула на кухню к Джорджии.

— Я не помешаю?

— У меня только рыба с картошкой из микроволновки. — Джорджия сняла кошку со столика для завтрака и спросила Сесилию: — Ты хочешь есть? Я думаю, тут хватит на двоих.

— Я иду ужинать с Кенни. В «Леонз», после репетиции.

— Ты не против, если я не пойду сегодня в «Эм Дрэм» ладно? — Джорджия бы скорее умерла, чем призналась бабушке, что хочет остаться дома на случай, если позвонит Рори. Их дружба выражалась в милых беседах и легком флирте.

Сесилия покачала головой.

— Я все понимаю, дорогая, и именно поэтому я заглянула к тебе. Вернее, по двум причинам. Во-первых, мне позвонил Барни. Он попал в аварию на М25.

— Он сам не пострадал?

— Нет, слава богу. Его грузовик отбуксировали на обочину, и Барни ждет приезда дорожной полиции. Это означает, что он опоздает.

— У него поставка для «Джеромз»? — Джорджия задумалась. — Наш последний рейс для них тоже задержался, у Мари возникли проблемы с коробкой передач.

Сесилия кивнула.

— Я знаю, у нас и раньше были промахи. В большой транспортной компании невозможно обойтись без каких-то технических проблем, но два таких происшествия за два дня, да к тому же во время рейсов для одной и той же компании…

Джорджия закрыла глаза. Перед ней замаячила мрачная перспектива. В следующий раз потекут тормоза или сломается бензонасос.

— Я уже попросила Кенни быть чрезвычайно внимательным при техосмотрах, чтобы не оставалось ни малейшего сомнения, что грузовики покидают гараж в полном порядке. Будем надеяться, что это простое совпадение…

«Простое совпадение?» — подумала Джорджия, и сердце ее сжалось.

— А второе, что ты хотела сообщить, тоже касается промышленного шпионажа?

Сесилия просияла.

— Нет, гораздо интереснее. Я пригласила Бримстоунов на ужин в субботу. Я у них в долгу за Рори.

Джорджия положила рыбу с картошкой на тарелку и прикрыла ее локтем, чтобы не привлекать внимания кошек.

— Бедная Бет.

Сесилия возразила:

— Не одних только Бримстоунов, дорогая. Будут Кенни, ты, конечно, и…

— Только не Рори! — Джорджия пересадила кошку. — Прекрати сводничать, бабуля, пожалуйста.

— Но он же тебе нравится, правда? Я думала, что вы с ним…

— Да, мы с ним. Но я не хочу торопить события! — Джорджия пожала плечами. — На это есть свои причины. Слушай, а давай я сама его приглашу?

— Как хочешь, — вздохнула Сесилия. — Но не надо тянуть, Джорджия. Я знаю, что такое увлечение — это, конечно, состояние чудесное, но недолговечное. Не будь так холодна, иначе Рори решит, что не интересует тебя.

— Оставь эти советы при себе, бабуля.

— Ну хотя бы в этот раз пусть твоим кавалером будет не Алан Вудбери, а кто-нибудь другой. Алан вечно отвлекает меня от еды своими глупыми разговорами.

— Бедный Алан! А как он вырисовывается в главной роли?

Глаза Сесилии округлились.

— Чересчур старается, бедолага. Мари так упряма, она совершенно не выносит его, вот досада! Ведь они должны изображать самых безумных влюбленных со времен Антония и Клеопатры. Я хочу сегодня взять с собой Сабрину. Ей нужно развеяться, к тому же в «Поуджез Плэйэрз» хорошенькая девушка всегда может пригодиться.

— А кто будет сидеть с Оскаром?

— Триш. Она получила подробные инструкции по использованию бутылочек, сосок и памперсов, и я уверена, что это будет для нее очень полезная тренировка. Ну, ладно, я побежала. Не забудь пригласить Рори на субботу.

Джорджии пришлось поделиться рыбой с тремя кошками. Помыв посуду, она растянулась было на диване, покрытом бирюзовым пледом, но в этот момент зазвонил телефон.

«Оставайся спокойной, — сказала она себе, — и посчитай до десяти, прежде чем ответить». Она продержалась только до трех и схватила трубку.

— Привет, Джорджия. Это Мэдди. Жаль, что мы не встретились на тренировке. Дрю сказал, что пригласил тебя зайти как-нибудь вечером, вот я и звоню, чтобы договориться.

Джорджия со стоном вздохнула. Она бы с удовольствием поболтала с Мэдди, но только не сегодня, когда Рори наверняка будет звонить ей с дороги. Она нырнула обратно на диван.

— Как хорошо, что ты позвонила. Как ты себя чувствуешь?

Мэдди и Дрю совсем недавно стали жить вместе после бурного романа, и все теперь только и говорили, что о беременности Мэдди. Они побеседовали о будущем ребенке, о Дрю, о Шалуне, о последних постельных приключениях Чарли Сомерсета и наконец договорились встретиться на обеде, после дебюта Шалуна в конце месяца на скачках в Виндзоре.

— …Я, может быть, приду не одна. Хорошо? Я пока не говорю с кем, на всякий случай. Нет, сама все увидишь. Ну, ладно. Пока.

Тотчас телефон зазвонил снова.

— Джорджия, я не мог дозвониться.

— Извини. Я разговаривала с подругой. Вернее, с девушкой тренера Шалуна. А ты сейчас где?

— В Халле, тут идет дождь. Ты будешь завтра в офисе, когда я вернусь?

Она прикинула.

— Да, наверное. Я вернусь из рейса в «Кон-Тики» довольно рано. А что?

— Мне просто надо будет сказать тебе, что я съездил в Халл и вернулся.

Джорджия поняла, что над ней нависла реальная опасность влюбиться.

— Мне тоже надо тебе кое-что сказать.

— Слушаю внимательно.

— Бабушка устраивает в субботу ужин. Для Бримстоунов — в качестве компенсации за то, что увела у них тебя. Я-то думаю, что это просто повод пофлиртовать со Спенсом под носом у бедной Бет, но…

— Понятно. Я очень хочу прийти. Сабрина как раз спрашивала меня про субботу сегодня утром. Ей нужен сопровождающий, и она сказала, что ты будешь с Аланом Вудбери.

От этой новости Джорджии стало худо. Чертова Сабрина! Слова Рори звенели в ушах.

— Джорджия? Ты слушаешь? Что ты хотела мне сказать?

— Э-э-м-м… Просто… если ты придешь в субботу — захвати бутылку вина. Бабушка любит белое сухое.

— Хорошо. Уверен, вечер будет отличный.

— Да, конечно.

Это действительно мог бы быть отличный вечер. Но теперь уже не будет. Джорджия быстро попрощалась и рухнула на диван.

* * *

Сняв пальто от Бёбери и оказавшись в костюме от Жака Берта, почти таком же, как у Сесилии, Бет Бримстоун посмотрела на мужа, стоявшего напротив нее в элегантной прихожей бабушки:

— Я же говорила, что мы приедем слишком рано. Полвосьмого обычно означает восемь. Терпеть не могу приезжать первой.

Спенсер, как всегда нарядный, в модных бежевых брюках и вельветовой рубашке, тут же парировал:

— А я тебе говорю, что здесь все по-простому. Сесилия против всех этих дурацких условностей. Привет, Джорджия, как ты мило выглядишь!

Джорджия улыбнулась и взяла у них пальто.

— Кен разливает напитки в гостиной. Бабушка еще на кухне. Ужасная погода, не правда ли?

— На улицах Милтон-Сент-Джон настоящее наводнение.

Бет решительно направилась в гостиную, где ее приветствовали мерцающий огонь в камине и накрытый стол.

— Вы не в курсе, у Сесилии есть водка?

Оставив Бримстоунов на попечение Кена, Джорджия вернулась на кухню.

— Первые гости уже пожаловали. На Бет одежда в точности, как на тебе, только двумя размерами больше. Спенсер строит из себя светского льва. Иди, поболтай с ними, я здесь сама все закончу.

Сесилия вытерла руки и сняла передник с черного платья от Джин Муир.

— Хорошо, здесь вроде все в порядке. Джорджия… неужели ты обиделась?

Джорджия приподняла крышку кастрюли.

— Честное слово, я не придаю этому значения…

Сесилия обняла Джорджию, и радость, смешавшаяся с ароматами из духовки, охватила девушку.

— Я думала, ты обрадуешься. У бедной маленькой Сабрины, наверное, никогда не было семьи, и я решила: пусть девочка немного повеселится. Я была уверена, что она пригласит того гнусавого. У меня были насчет них такие планы…

— Слушай, я вовсе не переживаю из-за Рори. Это же пара на вечер, они ведь не объявили о своей помолвке. Ты позволила Сабрине воспользоваться твоим гардеробом? Я не думаю, что у нее есть подходящее платье.

— Боже мой! — Сесилия откинула волосы со лба. — Да, забыла тебе сказать, я дала ей аванс, чтобы она съездила в Ньюбери или в Оксфорд и купила себе что-нибудь.

— Что еще за аванс? — Джорджия колотила деревянной ложкой по разделочной доске.

— Помнишь, у меня была задумка насчет курьерской службы? Сабрина могла бы водить курьерский фургон. Я думаю, на следующей неделе она уже приступит. Триш присмотрит за малышом в офисе во время поездок…

Джорджия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Она сама отдала яблоко «Диадемы» этому червю на съедение. Когда она ощутила прилив ненависти к себе, то поняла, что ревнует.

Следующей пришла Сабрина. Одна. Джорджия всмотрелась в нескончаемый дождь за окном:

— Рори приехал с тобой?

— Не-а. — Сабрина расстегнула куртку и поставила зонтик в угол. — Он сказал, что мы встретимся здесь. Это же не свидание. Жаль, конечно. Рори Фолкнер — такой классный парень! Вот кому бы я отдалась не задумываясь! — Она посмотрела на Джорджию глазами Голди Хон. — Извините, что опоздала. Мне нужно было все объяснить Триш насчет Оскара, а потом он никак не засыпал. О, ты здорово выглядишь! А что скажешь обо мне?

Она покрутилась в прихожей. Облегающее фигуру малиновое платье прекрасно гармонировало с темными стрижеными волосами. Мало того, черные колготки и высокие каблуки делали Сабрину длинноногой, невинной и сексуальной одновременно.

— Нормально? — Она улыбнулась Джорджии. — Жаль только, мне нечасто приходится выезжать в Барфорд-Сент-Мери.

— Очень красиво. Ты выглядишь превосходно! — К сожалению, это было действительно так. — Проходи в гостиную. Там уже все наполнили бокалы.

— Иду. — В дверях гостиной Сабрина обернулась. — Я никогда не смогу отблагодарить вас за все. А мне бы так этого хотелось.

Трудно испытывать отрицательные эмоции по отношению к человеку, который так тебе благодарен. В дверь снова позвонили, и собаки немедленно понеслись приветствовать очередного гостя. В дверях показался Рори. Его мокрые от дождя волосы казались темными.

— Заходи. О, спасибо! Когда я сказала о бутылке сухого, я вовсе не имела в виду шампанское. Бабуля будет в восторге.

Рори повесил куртку на вешалку в прихожей и улыбнулся Джорджии.

— Ты выглядишь сногсшибательно.

На ней было ее любимое платье — бархат переливался всеми оттенками фиолетового. Наряд выгодно подчеркивал достоинства ее внешности и скрывал недостатки. Джорджия красиво причесала волосы и наложила яркий макияж.

— Сабрина только что приехала.

— А Алан Вудбери?

— Он не придет. — Джорджия держала в руках бутылку шампанского. — Его и не приглашали. Не знаю, с чего Сабрина решила…

Рори это понравилось.

— Так я должен ухаживать и за Сабриной, и за тобой? Или меня пригласили, чтобы твоя бабуля и Бет не столкнулись? В любом случае вечер обещает быть занимательным.

Идя за Рори в гостиную, Джорджия заметила, что при электрическом свете его белокурые волосы переливаются разными оттенками.

— Бабуля и Бет сейчас не разлей вода. А у меня уже есть кавалер! — Ей показалось, или Рори действительно насторожился?

Сесилия отказалась от предложенного Кеном «Мантовани» и взяла бокал пронзительно-холодного «Бэрри Уайт». Все шумно приветствовали Рори и шампанское. Теплая, уютная комната наполнилась веселым смехом.

— Рори потрясающе смотрится, — прошептала Сесилия Джорджии. — Правда?

«Правда», — подумала Джорджия. Она с облегчением заметила, что при встрече Рори не поцеловал Сабрину даже в щеку, а сразу начал разговаривать с Кеном и Спенсером. Сквозь шум она вновь услышала звонок. Собаки залаяли, и Джорджия поспешила к дверям.

— Приветик! Прошу прощения, я опоздал. Мне пришлось практически переправляться вплавь на участке между Милтон-Сент-Джон и Типтоу! — В прихожую вошел Чарли Сомерсет, забрызгав обои каплями дождя. — У Дрю случилось небольшое ЧП.

— Только не говори, что с Мэдди что-то не так!

— Да, нет же. — Чарли повесил куртку. — И с твоим Шалуном тоже все в порядке. Просто у Соломона, любимой лошади Дрю, вдруг приключились колики. Мне пришлось побыть там, пока ветеринар не уехал. Ты выглядишь чудесно! Подойди-ка! — И он крепко обнял Джорджию, прижав ее к своему атлетическому телу.

— Чарли! — хихикнула она. — Мы же друзья, а друзья не должны так обниматься в прихожей.

— Ну ладно, займемся этим попозже, — сказал Чарли примирительно.

Джорджия представила его гостям, и все перешли в столовую.

Интерьер гостиной, со светло-розовыми стенами, сверкающей мебелью, камином и рассеянным светом настольных ламп, свидетельствовал о хорошем вкусе хозяйки. Кен суетился, рассаживая гостей за круглым столом. Джорджия с улыбкой заметила, что он посадил Спенсера и Сесилию как можно дальше друг от друга. Она сама села между Чарли и Рори.

Гости быстро справились с первым блюдом — хрустящим печеным картофелем с беконом и кровяной колбасой. Трапеза сопровождалась возгласами восторга и звоном бокалов.

— Вы много едите для жокея! — Сабрина состроила глазки Чарли. Она сидела с другой стороны от Рори.

— Действительно, у меня просто зверский аппетит, — улыбнулся Чарли, демонстрируя кривые зубы. — Джорджия это вам подтвердит.

Сесилия разложила на огромные тарелки цыплят, приготовленных в вине, с грибами и луком. Поскольку со временем она не изменила своей привычке сервировать громадные порции в стиле Гаргантюа, какие она готовила еще для Гордона, ее застолья всегда были чересчур обильными. Все, кто ужинал в «Диадеме», потом едва могли двигаться.

— Попробуйте овощи, — сказала бабушка, накладывая гору пюре на тарелку Спенсера. — Ну, Спенсер, расскажи нам, как поживает «Вивиенда»? Надеюсь, плохо. Порадуй меня. Нам удалось перехватить у них контракт с «Леннардз», думаю, что и на других фронтах они тоже не блещут.

— Спенсеру уже достаточно картошки! — прервала ее Бет, склонившаяся над своей тарелкой. — Я ему много не даю.

— Я прекрасно знаю, что ты даешь ему мало, — проворковала Сесилия. — Он мне сам много раз об этом говорил.

Спенсер метнул в ее сторону предупреждающий взгляд и продолжил критиковать «Вивиенду». Джорджия увидела, как Кен пересел ближе к Сесилии: еще чуть-чуть, и они втроем смогут есть из одной тарелки. Чарли завел историю о том, кому в действительности принадлежит фаворит сезона в Грэнд-Нэшнл. Дослушав его рассказ до середины, Джорджия заметила, что Рори это не интересовало.

— Я полагала, ты захочешь узнать о лошадях как можно больше, — прошептала она.

— Да, конечно. Но от тебя, а не от Чарли. Я все пытался вникнуть в то, что говорит Спенсер.

— Да? Не думаю, что кто-то, за исключением бабули, всерьез воспринимает то, что говорит Спенсер.

Отказавшись от предложенной помощи, Сесилия собрала тарелки и ушла на кухню.

— Разлей напитки, Кен, будь умницей. А Спенсер пусть включит музыку. Нет, нет, Элизабет, ты сиди и отдыхай. Сабрина и Джорджия с удовольствием послушают твой рассказ о лечении бородавок травами. Правда, девочки?

Бет скривила губы.

— Сабрина? Нечасто можно теперь услышать это имя. Помнится, оно встречалось в пятидесятых. У вас есть малыш, правильно я поняла?

— Да, Оскар. — Сабрина склонилась слишком близко к Рори, что несколько беспокоило Джорджию. — Он такая лапушка!

— Оскар?

— Да. Его папаша, бывало, читал мне Оскара Уайльда в постели после… после занятий любовью.

Чарли и Рори тихонько захихикали.

— Боже правый! — Бет сделала огромный глоток вина.

— Хорошо еще, не Диккенса, — продолжала Сабрина. — Иначе пришлось бы назвать бедняжку Пикник или как-нибудь в этом духе.

— Ну, не скажите. — Бет покачала головой. Ее укладка являла собой жалкую копию каре Сесилии. — У Диккенса ведь есть прекрасные имена для мальчиков: Пип, Оливер Твист, Дэвид Копперфильд, Том Сойер…

Не решаясь взглянуть на Рори, Джорджия улизнула на кухню, чтобы помочь бабушке.

— Чем тебе помочь?

Сесилия считала вазочки для пудинга.

— Возьми пудинг. Я ничего не забыла?

— Вроде нет. — Джорджия взяла блюдо с пудингом. — Бет несколько напутала с литературными героями.

— Элизабет Бримстоун глупа во всех отношениях. — Сесилия взяла ложки. — Не представляю, как она собирается делать карьеру, если даже не знает, какой размер одежды ей подходит. Посмотри на ее сегодняшний наряд. Любой скажет, что нельзя запихнуть футбольный мяч в теннисный. Ничего удивительного, что Спенсер в результате начинает нас сравнивать.

Джорджия нахмурилась.

— Бабуля, ты ведь обещала. Ты клятвенно обещала не расстраивать Бет.

— Расстраивать Элизабет? Это вообще невозможно! Она толстокожая, как носорог. К тому же я была с ней очень любезна — до сих пор. — Сесилия рассмеялась, увидев ярость на лице Джорджии. — Послушай, Спенсеру нравится наш маленький роман так же, как и мне. Навряд ли он будет рисковать, демонстрируя наши отношения под носом у жены. Он просто рассказывал мне всякие кошмарные истории о «Вивиенде», вот и все.

Джорджия попробовала пудинг.

— Какие еще истории?

— Если то, что говорил Спенсер, правда, то нам скоро надо будет собирать совет директоров. Представители «Вивиенды», которые сейчас управляют «Ионио», интересовались у Бримстоунов нашими контрактами. Они действовали хитро и в болтовне о том о сем пытались выяснить, какие именно компании Спенсер обеспечивает водителями, на какие сроки и на какие суммы заключаются контракты. Не нравится мне все это.

Джорджия нахмурилась. Ей это тоже не понравилось. Конечно, сейчас, когда «Вивиенда» купила «Ионио», этой компании имеет смысл прикрыть единственного местного конкурента. Джорджия вздрогнула всем телом.

— Они могут подрезать нас?

— Нет, насколько я знаю, «Вивиенда» — это большая корпорация. Скорее всего, они смирятся с небольшими убытками в филиалах, поскольку их головная компания получает миллионы. Мы, конечно, увели у них из-под носа «Леннардз», но в следующий раз они будут умнее. Именно это мы со Спенсером и обсуждали за ужином, дорогая. Честное слово!

— Ты сказала Спенсеру о нескольких подозрительных поломках?

— Да, но поскольку больше ничего похожего не произошло, он думает, что это просто совпадение. Спенсер считает, что «Вивиенда» не будет так опускаться.

— А сплетни, которые распускают в компаниях? Ты он них упомянула?

— Он их тоже слышал. Вот тут действительно стоит побеспокоиться. Я думаю, нам надо съездить в «Ионио» как можно скорее. — Сесилия улыбнулась. — Знаешь, давай не будем забивать себе этим голову сейчас. Мы ведь можем ошибаться, а на сегодняшний вечер у нас запланировано так много интересного. Как тебе ужин? Интересно, Чарли соблазнит Сабрину?

— Я очень надеюсь. И всецело рассчитываю на это.

Однако признаков соблазнения в столовой заметно не было. Кен вновь наполнил бокалы. Бет и Спенсер держались за руки. Сабрина сидела, откинувшись в кресле, и покачивала головой в такт песне Ирвина Берлина.

— О! Пудинг! — Она взглянула на Чарли. — Можно я и вашу порцию съем, если там слишком много для вас калорий?

Чарли, который отличался всеядностью и при этом умудрялся сохранять необходимый вес, кивнул:

— Конечно, но только если вы мне дадите потом облизать ложечку.

— Чарли сегодня выступал на скачках в Сэдауне. — Сабрина налила тонны сливок на свой пудинг. — Его лошадь пришла первой. Я раньше никогда не была на скачках.

— И я тоже, — сказал Рори.

— Правда? — Сабрина простодушно улыбнулась. — Может, мы вместе сходим? Будет здорово побывать там вместе в первый раз, оба будто девственники…

Оставив все на столе, под радостный возглас Сесилии: «Не беспокойтесь! Мы с Джорджией завтра все уберем», гости проследовали в гостиную, прихватив свои бокалы.

Сабрина уютно устроилась между Рори и Чарли.

— Рори рассказывал мне о своем новом доме, — объявила она.

Джорджия с трудом заставила себя изобразить вежливый интерес:

— Где же он находится?

— Не знаю. — Сабрина вытянула свои стройные ноги. Чарли и Рори наблюдали за ней.

— Коттедж «Виндвисл». По дороге в Типтоу, — пояснил Рори. — Я как раз собирался тебе сказать. Мне надо будет поменять адрес во всех документах, да?

— Триш все сделает. — Джорджии вдруг стало холодно. Почему он рассказал о доме этой змее Сабрине? — Когда ты переезжаешь?

— На следующей неделе. Я снял дом на шесть месяцев, на время контракта с «Диадемой».

— Мы устроим новоселье! — заявила счастливая Сабрина. — Настоящий праздник — не то, что сегодня. Ой, я не хотела сказать, что сегодня плохой вечер, но мы устроим там танцы и игры…

Джорджия вскипела:

— Все это прекрасно, но, надеюсь, вы меня простите, если я пойду в столовую — завтра мне будет совершенно некогда заниматься уборкой.

Джорджия вышла из комнаты, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица. Но как только она пересекла прихожую и закрыла за собой дверь столовой, то, не выдержав, пнула ногой стул:

— Черт! Змея! Вот проклятье!

В столовой все еще играл диск «Песни из мюзиклов». Одна из кошек проскользнула в дверь и теперь слизывала сливки с кувшина на столе. Она подняла свою круглую мордочку — с усов стекали капельки сливок.

Джорджия сняла кошку со стола, со злобным видом соскребла остатки пудинга в одну миску, а ложки сложила в другую. Она скомкала салфетки в маленькие шарики и только тут почувствовала, что ее кровожадность несколько угасла. Услышав, что дверь в столовой открылась, Джорджия начала подпевать Роджерсу Хаммерштейну.

— Мне не нужна помощь.

— А я и не предлагаю тебе помощь! — Чарли закрыл за собой дверь. — Я предлагаю себя.

Джорджия рассмеялась. Чарли всегда мог развеселить ее. Она была даже не прочь влюбиться в него, и у них мог получиться веселый роман. Он присел и погладил кошку.

— Тебе действительно так нравится Рори? Да?

— Да, действительно. — Джорджия собрала крошки.

— Расскажи мне все, если хочешь.

И она рассказала. Чарли пожал плечами.

— Твоя беда в том, что ты общаешься со всеми мужчинами как с друзьями и совсем не стараешься казаться леди. А парни ждут от тебя хоть какого-нибудь сигнала, что ты не просто одна из них. Дай понять, что хоть ты и обсуждаешь с ними топливо и моторы, но вовсе не против на определенном этапе заняться сексом. Рори, возможно, просто не знает, чего ты от него хочешь.

— В то время как Сабрина слишком ясно дает это понять?

— Конечно.

Джорджия собрала стаканы. Она не могла вот так запросто взять и переспать с Рори: это был бы дешевый роман, интрижка. Может, ее посчитают старомодной, но Джорджии нужна была любовь. А девушка вроде Сабрины — допускающая секс и веселье без каких-либо взаимных обязательств — это куда как более соблазнительно. Черт возьми!

— Мне не хватает женственности? Это потому, что я — водитель грузовика?

— Да нет же, господи! — Чарли зажег сигарету. — Как раз наоборот. Я думаю, что тебе необходимо обозначить нечто вроде границы, когда ты с Рори. Ты ведь выполняешь ту же работу, что и он, и делаешь это так же профессионально. Это все равно, что у нас появилась бы вдруг женщина-жокей и побила бы всех парней на Золотом Кубке. Это ужасный удар по нашему хрупкому мужскому эго.

— Так что же мне теперь — срывать коробку передач, буксовать, хныкать из-за того, что надо рано вставать и что замерзает тормозная жидкость?

Чарли взъерошил ей волосы.

— Просто не лишай Рори возможности чувствовать себя мужчиной. Нам все-таки хочется ощущать эту тонкую грань. Чувствовать, что если небеса обрушатся, то мы вас защитим — даже если вы такие крутые, что можете любого напугать до смерти.

Джорджия убрала грязную посуду со стола. Чарли пошел за ней на кухню.

— Можно отдать это животным?

Джорджия кивнула и открыла дверь кухни. Тотчас же вбежали кошки и собаки, радостно повизгивая и виляя хвостами. Чарли накормил их.

— Если ты действительно серьезно увлечена Рори, то не будь слишком холодна с ним. Я уверен, ты ему нравишься, но Сабрина предлагает себя на блюдечке. Она затащит его в постель прежде, чем ты поймешь, что к чему.

Тут открылась дверь, и вошел Рори.

— Я подумал, может, тебе нужна помощь? Но, похоже, что нет.

— Еще как нужна! — Чарли посмотрел на них. — Но двое помощников тут ни к чему. Пойду-ка я составлю компанию Сабрине.

Джорджия сложила посуду в мойку и включила воду. Рори взял кухонное полотенце. Некоторое время они молча мыли и вытирали посуду, но вскоре Рори с грохотом поставил тарелку на полку.

— Извини, если я помешал!

— Нет, что ты. А как там Сабрина? Она уже выбрала шторы для твоего дома?

— Дом полностью обставлен. Там уже есть шторы. — Вид у Рори был виноватый. — Я собирался и тебе об этом сообщить. Я рассказал о доме Сабрине, Бет и Спенсу, когда ты была на кухне. Мне же надо было поддерживать разговор.

Джорджия продолжила:

— Мне до этого нет никакого дела.

— Но я-то хотел, чтобы ты узнала об этом первой. Ты ведь в курсе, почему я раньше никогда нигде не оседал. Я думал, ты поймешь, как много для меня значит этот шаг.

Джорджия повернулась, мыльная пена стекала по бархатному фиолетовому платью.

— Я все понимаю. И очень рада за тебя. Дом действительно хороший?

— Отличный. — Рори повесил полотенце на радиатор. Две кошки тут же стащили его на пол.

— Я бы хотел показать его тебе.

— На новоселье?

— Новоселья не будет. — Он даже вздрогнул. — Я думал, может, мы сходим куда-нибудь вместе — в кино, например. А потом я приглашу тебя на ужин.

«Дыши ровно, — сказала себе Джорджия, — не кидайся на первый его зов».

— Ты назначаешь мне свидание?

Он кивнул.

— Тебе придется так спланировать рейсы, чтобы у нас обоих одновременно оказался свободный вечер. Если, конечно, Чарли не будет возражать.

— Чарли не будет возражать. А как насчет Сабрины?

Дверь на кухню открылась, и они увидели сияющую Сесилию.

— Ой, просто два ангелочка! Надеюсь, я не помешала?

Они дружно покачали головами.

— Вот и прекрасно! — Сесилия, похоже, не отказалась бы сейчас быть на их месте. — Все выпили слишком много, чтобы вести машины, и к тому же погода такая ужасная! Спенсер и Бет остаются у меня. Кен предложил Чарли раскладушку в своем бунгало. Остаешься ты, Рори, дорогой! — Она подняла кошку. — Не думай, пожалуйста, что я хочу играть роль Купидона, но у Джорджии как раз есть свободная комната.

Убийственный взгляд Джорджии испепелил бы на месте любого. Сесилия же по-прежнему светилась от счастья. Рори на мгновение взглянул на Джорджию и произнес:

— Как жаль, что вы не сказали мне об этом раньше! Сабрина уже предложила мне воспользоваться ее диваном.

Глава одиннадцатая

— У тебя такой вид, как будто ты только что случайно выбросила выигрышный лотерейный билет, — заметила Триш возившаяся у ящика с папками.

Джорджия швырнула тахограф и накладные на стол, сняла куртку, шарф и перчатки. С того вечера, когда они ужинали у Сесилии, прошло четыре дня. Рори сейчас на пути в Шотландию. Триш наконец нашла нужную папку и ногой задвинула ящик.

— Джорджия? Тебе тоже угрожали?

— Нет, конечно. С чего это ты взяла?

— Видишь ли, — Триш убрала волосы за уши, — Мари рассказала нам кое-что, когда вернулась. Она остановилась в Саут-Мимз выпить чая, и один наглец из «Ионио» стал к ней приставать.

Джорджия с удивлением посмотрела на Триш.

— Подумаешь, событие! Мари давно уже надо было научиться отшивать этих прилипал!

— На этот раз у парня был чисто профессиональный интерес. Он слышал о наших проблемах — две аварии, сломанная коробка передач. Одним словом, ты сама знаешь. Короче, этот тип сказал, что Мари скоро придется искать новую работу: все знают, что под «Диадему» подложили тормозную колодку. А в «Ионио» сейчас полно вакансий.

Джорджия закрыла глаза. Они слишком долго терпели все это.

— Ты уже сказала бабушке?

Триш покачала головой:

— Мне кажется, пока не стоит. Я уверена, это обычные происки конкурентов. Все уляжется, когда новые водители «Ионио» поймут, что у нас дружная команда.

Джорджия сомневалась в этом. Утром она получит письмо от управляющего «Джеромз». Он давал «Диадеме» последний шанс.

— А где бабушка?

— Руководит малярами.

— Но сейчас темно. К тому же все грузовики в рейсах, кроме моего. На дворе ведь ничего не видно.

— Они в мастерской, глупышка. Сесилия очень хочет сделать фирменные обозначения на фургоне, чтобы Сабрина могла начать работу курьера как можно скорее. Это означает, — Триш снова села за стол и удовлетворенно вздохнула, — что я буду присматривать за ее очаровательным малышом. Ну ладно, уже шесть, я полетела. Джед сегодня готовит ужин, а я должна купить специи по дороге домой. Бог мой, Джорджия, ты была похожа на больного пуделя еще до того, как я сказала тебе о Мари. Что у тебя случилось?

— Ничего. — Джорджия распустила волосы и развязала шнурки на ботинках. — Что ты о ней думаешь?

— О ком? О Мари?

— О Сабрине Йетс.

— Ой, да она просто умора! — Триш закрыла файлы в компьютере и выключила его. — А Оскар такая прелесть! Разве она тебе не нравится?

Надев удобные домашние тапочки и разгладив кошек, вышитых на ее свитере (она носила его, несмотря на то, что свитер напоминал о той ночи в «магнуме»), Джорджия присела на краешек стола Триш.

— Я уверена, что она — опасная, лживая потаскушка.

— Ну, это ты уж загнула! — Триш открыла зубами пачку печенья и предложила ее Джорджии. — Угощайся, я берегла печенье для Джеда, но сейчас тебе нужнее. Оно с кусочками шоколада.

Джорджия начала машинально жевать печенье.

— Должно быть, дело серьезное, — заметила Триш с набитым ртом. — Обычно ты пускаешься в рассуждения о лишних калориях и кариесе. Так что же натворила бедняжка Сабрина? Я думала, она тебе нравится. Ведь именно ты пригласила ее сюда.

— В том-то все и дело, — простонала Джорджия. — Нечего мне вмешиваться в чужую жизнь. Хватит думать, что я могу сделать людей счастливыми.

— Но ведь так оно и есть! — Триш взяла Джорджию за руку. — Сабрина так изменилась за последние несколько недель! Ты должна гордиться…

— Она провела ночь с Рори. Всю ночь. С субботы на воскресенье. Он остался ночевать в ее квартире.

Триш начала застегивать пальто.

— Я не знала, что все зашло так далеко. Они действительно вернулись от твоей бабушки вместе, но мне ничего такого и в голову не пришло. Я сказала Сабрине, что с Оскаром все в порядке, и пошла домой. Я думала, что Рори проводит ее до офиса. Надо было мне сразу все сказать, а не держать это в себе. Как жаль, Джорджия! Ведь он тебе нравился.

— Ничего подобного! Хотя нет, правда. Но это так банально звучит — «нравился». Я-то думала, что мы будем вместе.

Она вздохнула, съела еще одно печенье и рассказала Триш, как Сабрина завлекла к себе Рори.

— А ты сама пригласила бы его остаться?

— Возможно. Но не потащила бы его в постель. Кстати, он назначил мне свидание.

Триш взяла ключи от машины.

— Так что же? Иди на свидание. Ты не спрашивала их, как они провели ту ночь?

— Именно поэтому я и отправила его в Шотландию. Я поменяла их с Барни рейсами. А Сабрину я еще не видела. Я же не могу прямо спросить их об этом, боже упаси! И навряд ли будет этично намекать на это Рори во время летучки.

— Я на твоем месте постаралась бы забыть об этом.

— Да я не могу! Они ведь наверняка спали вместе. В одной квартире.

— Слушай, не вижу никакой проблемы. Вы же пока еще не встречаетесь. Вот будете встречаться, тогда и смотри, чтобы он не залез к ней под одеяло.

И Триш выскочила из офиса, оставив Джорджию одну. Она жевала уже третье печенье и чувствовала себя несчастной, как никогда.

К тому времени, когда Кен Полдруан заступил на вечернее дежурство в офисе, Сесилия как раз вернулась с изнурительных переговоров с малярами. Она неодобрительно посмотрела на Джорджию.

— Ты все еще здесь, дорогая? Решила составить компанию Кену?

— Не совсем. — Джорджия старательно соединяла скрепки в цепочку. — Я просто хотела поговорить с тобой об «Ионио». «Джеромз» уже совсем обнаглели… И Мари сегодня чуть не подралась с водителем из «Ионио». По-моему, пора что-то делать.

— Я тоже так думаю. — Сесилия выглядела утомленной. — Они специально распускают всякие слухи и сплетни. Я созову собрание акционеров. Ну, не надо огорчаться, дорогая. Это еще не конец света.

Может быть, это и не конец света, подумала Джорджия, но начало конца света.

* * *

Джорджия покормила своих питомцев, приняла душ, переоделась в джинсы и свитер с подвыпившим слоником и приготовила себе тост с сыром. Он слегка подгорел и смахивал на подошву, да и вкус у него был отвратительный, тем не менее Джорджия съела тост, словно выполняя епитимью. Было почти восемь вечера. Джорджия бродила по гостиной, не находя себе места. В десять минут девятого она надела ботинки, схватила куртку и направилась к лестнице.

Она предпочла пойти к Сесилии в «Эм Дрэм», а не сидеть дома. Это было признаком серьезной депрессии. Раньше в свободное время Джорджия могла заниматься чем угодно, но сейчас каждую минуту она только и думала, что о Рори или «Ионио».

Джорджия понимала, что просто не сможет переключиться на телевизор или новый роман, который она купила на прошлой неделе. К тому же она знала, что ее глаза, уши и вообще все ее естество будут обращены к телефону. Только какой смысл сидеть перед телефоном, который и не собирается звонить?

Но телефон зазвонил, и как раз в тот момент, когда Джорджия уже спустилась по лестнице и открывала дверь в холл.

— Ну его! — пробормотала она. — Наверное, это Триш, проверяет не сделала ли я себе харакири сырорезкой, или Мэдди хочет просверлить мне голову своими рассказами о Дрю. — Кто бы это ни был, но Джорджии было сейчас не до эгоцентричных разговоров и всяких пошлостей.

Она так и не подошла к телефону.

Как обычно, в Масон-холле была суета. До премьеры оставалось шесть недель, и актеры «Поуджез Плэйэрз» чувствовали себя довольно уверенно. Джорджии поручили продавать афиши и вообще быть лицом всего мероприятия. Она уселась на один из складных стульев, чтобы понаблюдать за репетицией.

— Это будет замечательное представление! — Алан Вудбери сел рядом с ней. — Ты останешься до конца репетиции?

Джорджия кивнула. А что еще ей остается! Она злилась на себя за то, что оказалась такой занудой. Алан просиял от радости.

— Здорово! У нас тут кое-что изменилось с тех пор, как Барни вернулся в команду и сам стал проводить репетиции. Не то чтобы он оказался хуже, но я скучал по тебе.

Джорджии было приятно, что хоть кто-то по ней скучал. Редкие усики Алана торчали в разные стороны, он весь вспотел от волнения и предстоящего выхода на сцену «Эм Дрэм». Она похлопала его по руке.

— Я тоже по тебе соскучилась. Как дела на любовном фронте?

— Не ахти. Я приглашал на свидание Барбару из библиотеки. Два раза.

— Звучит обнадеживающе, — подбодрила его Джорджия. — Вы снова договорились встретиться?

Алан огорченно покачал головой.

— В первый раз мы пошли на концерт в Ньюбери. Потом она пригласила меня домой на чашку «кофе без кофеина». Только представь: ее родители сидели на диване между нами. Единственное, что мне удалось — это на лету поцеловать кончик ее носа в самую последнюю минуту. Во второй раз я пригласил ее к себе домой на ужин. Весь день я провел у плиты, приготовил курицу в «Куантро» на закуску и еще говядину в вине. Купил на десерт «Тирамису». Достал «Фраскати», и «Валполичелла», и «Курвуазье»…

«Господи! — подумала Джорджия, — да этот обед — мечта алкоголика».

— Ну и…

— Ну… она явилась с бутылкой минералки «Аква Либра» и пила только ее! — Алан прикусил губу. — «Гринпис»! Женское движение «Руки прочь от наших традиций!», «Защитим дикую природу!». — Он перевел дыхание. — Да она не только осуждает использование дезодорантов, потому что «они разрушают озоновый слой», но даже старается мыться как можно реже, дабы «сохранять запасы воды на Земле».

Джорджия с трудом сдерживала смех.

— Бедный Алан! Значит, ты по-прежнему в поиске?

— Я поместил объявление! — Алан встал, поскольку исполнители главных ролей уже поднялись на полуосвещенную сцепу. — В «Ивнинг Пост». В разделе «Знакомства». А как ты? Встречаешься с тем приятным молодым человеком, которого мы встретили в «Семи звездах»?

— Ой, смотри: бабуля и Спенсер тебе машут!

Алан улыбнулся.

— Жизнь суперзвезды так сложна. Готов поспорить, Мэл Гибсон очень редко остается наедине с самим собой, как и я. Ладно, пойду. Может, как-нибудь сходим что-нибудь выпить?

— Может быть. — Джорджия улыбнулась. — Но только не «Зимнее тепло».

— Да уж! Я теперь стараюсь держаться подальше от всех творений Мики. Ой, чуть не забыл. Я еще не говорил Сесилии, но, может, ты передашь. «Ионио» прислали мне сегодня прайс-лист. Они обошли вас по всем показателям.

— Боже правый! — Джорджия пожала плечами. — Не удивительно, и это еще только начало. Они будут гнаться за любым заказом. Неужели ты дашь им шанс?

— Нет, конечно. Я не гонюсь за дешевизной. На первом месте для меня преданность и надежность, а потом уже все остальное.

«Слава богу, хоть у кого-то сохранились такие ценности!» — подумала Джорджия, наблюдая за тем, как Алан поднимается на сцену.

Актеры «Поуджез Плэйэрз» под руководством Спенсера монотонными голосами произносили свои реплики. Джорджия порадовалась за сценаристку Джейн Хатчинсон, которой сегодня не было; в противном случае она была бы вынуждена лицезреть этот кошмар. С некоторым беспокойством Джорджия отметила про себя, что Барни прохаживается рядом со стульями у самой сцены. Они с Мари редко выходили куда-нибудь вместе, так как по очереди присматривали за своими многочисленными детьми. Барни никогда раньше не был в «Эм Дрэм», и Джорджия надеялась, что он просто пришел посмотреть, как замечательно играет Мари.

Когда начался третий акт, Барни помахал ей рукой через весь зал. Джорджия помахала в ответ.

— Как дела? Все в порядке?

— Вроде бы да. У Мари была стычка с одним из негодяев из «Ионио», в Саут-Мимз. Но она мигом поставила его на место.

— Да, я уже слышала. Тебя они еще не доставали?

Барни покачал головой:

— Пока нет. Пусть только сунутся. Я только что приехал из Брама и решил сводить Мари в «Семь звезд» после репетиции. Ты не составишь нам компанию?

— Посмотрим.

— Тише! — Бет Бримстоун, одетая в обтягивающую кофточку из ангоры, хлопнула в ладоши. — Нам не слышно Алана.

Барни повернулся лицом к сцене.

— Эй, ты что это делаешь?

Все произошло очень быстро. Алан и Мари продолжали произносить свои реплики, обнимая друг друга за плечи. Они стояли, как вкопанные, уставившись друг на друга. Выглядели они при этом не как любовники, а, скорее, как дуэт акробатов. Барни запрыгнул на сцену и зашагал к ним, Сесилия и Спенсер бросились наперехват.

— Убери от нее свои руки!

— Все по сценарию! — проблеял Спенсер. — Все по… ой!

— Боже мой! — Сесилия подключилась к потасовке. — Не надо этого делать, Барни, одумайся!

Мари, издав леденящий душу вопль, в ужасе смотрела, как ее муж одной рукой поднял Алана в воздух, а другой схватил ее за запястье.

— Бери свою куртку, леди! Представляю, что сказала бы твоя мамаша! Этот тип тебя лапал!

Мари высвободилась из плена.

— Ничего не лапал! Я ведь тебе уже объясняла! Не будь мальчишкой, Барни! Это же театр!

— При чем тут театр, моя девочка? Ты глупо улыбалась ему, точь-в-точь как ты улыбаешься мне в субботу вечером!

— А если так оно и есть? — Мари подбоченилась и злобно посмотрела на своего мужа. — А вдруг я каждую субботнюю ночь играю, как в театре? Мне надо приз за это выдать!

Джорджия застыла, открыв рот от изумления. Остальные участники «Поуджез Плэйэрз» тоже замерли в картинных позах.

— Ах, так! — Барни стал еще более агрессивным. — Все, мы уходим. Тебе больше нечего делать с этими…

— Подожди, видишь ли… — Спенсер тер ноющую челюсть. — Мари исполняет главную женскую роль.

— Ради всего святого, не иди у него на поводу, — зашептала Джорджия Мари. — Не дай ему запугать себя. Ты сама водишь грузовик. Ты управляешь семьей и домом не хуже, чем иные управляют огромными компаниями. Не превращайся в домашнюю кошечку.

— Я и не превращаюсь, — зашипела в ответ Мари. — Но это говорит о том, что я ему не безразлична. Это его декларация любви.

Джорджия покачала головой. Она никогда не могла понять таких женщин.

— Но ты же только что сказала, что он слабак в постели.

— Да ну, — хмыкнула Мари. — Это не так, и Барни прекрасно это знает, — сказала она с улыбкой. — Я получу то, что хотела… как и он, когда мы вернемся домой.

Держа друг друга за руки, супруги покинули Масон-холл.

— Это ставит нас в затруднительное положение, дорогие мои, не так ли? — сказал Спенсер, все еще нежно поглаживая свой подбородок.

Стоящие по обе стороны от него Сесилия и Бет были вынуждены согласиться.

— Но кто же теперь будет играть Джокасту? — сказал Алан, поправляя свой галстук. — У Мари не было дублерши. Нам что же теперь — снова перераспределять роли?

Сесилия, которая всегда показывала высший пилотаж во время кризисов, выглянула в зал.

— Джорджия, дорогая?

— Ни за что на свете! — Джорджия была тверда, как алмаз. — Ты никогда не затащишь меня на сцену. Как насчет Бет?

Сесилия нахмурилась.

— Бет, конечно нет. Джокаста должна быть красивой и молодой, с телом, за которое можно отдать жизнь.

Спенсер, который с готовностью поддакивал Сесилии, столкнулся взглядом со своей женой.

— О нет, только не ты, любовь моя! Ты абсолютно незаменима как организатор. В конце концов, кто угодно сможет сыграть девицу легкого поведения, но без твоего мудрого руководства спектакль просто развалится.

— Если требуется девица легкого поведения, — Бет посмотрела на Сесилию пронзительным взглядом, — то не надо далеко ходить.

— Леди, не надо ссориться! — Алан потер ладони. — Должен же быть какой-то выход.

Актеры «Поуджез Плэйэрз» начали переглядываться. Джорджия почувствовала, как петля на ее шее затягивается.

— Я не против попробовать! — В дверях стояла Сабрина. — Если никто не возражает. Я уверена, что быстро научусь.

В черных брюках и кашемировом свитере Сесилии, с темными пышными волосами, она выглядела просто потрясающе.

«У тебя довольно ловко получилось все остальное, — с горечью подумала Джорджия. — Почему же и здесь не получится?»

— Сабрина! Ангел мой! О, да! Превосходно! — завелась Сесилия. — Что скажешь, Алан? Разве она — не воплощение абсолютной мечты?

— Да, конечно, мечты… — Алан был ошеломлен, — абсолютной.

Сабрина уселась рядом с Джорджией и обняла ее.

— Ой, до чего же все интересно! Джорджия, ты — супер. Я тебя всю жизнь благодарить буду.

Джорджия высвободилась из ее объятий и попыталась изобразить искреннюю улыбку.

— Что это ты вдруг сюда забрела, и… где же Оскар?

— Видишь ли, — Сабрина захлопала своими до неприличия длинными ресницами, — я была в офисе и разговаривала с Кеном, а Оскар заснул в своей переносной детской кроватке. И Кен сказал, что может отпустить меня погулять пару часиков — и вот я здесь! Повезло, да?

— Очень, — согласилась Джорджия. — Ты приехала на автобусе?

— Не-а. — Сабрина сбросила с плеч куртку и поправила кашемировый свитер. — Меня подвез Рори.

— Но он же в Шотландии.

— Не-а. — Сабрина рассмеялась. — Он приехал, как раз когда я выходила из офиса. Услышал от Кена, куда я собираюсь, и подвез меня. Он там, паркуется.

— Он уже здесь! — Рори внезапно появился рядом с ними.

— Садись. — Сабрина указала на стул рядом с собой. — Угадай, что произошло? Мне доверили главную роль!

Глядя на Джорджию через Сабрину, Рори поздоровался с ней:

— Привет.

У Джорджии голова пошла кругом: она не видела его несколько дней и совершенно забыла, какой он красивый.

— Ты как раз вовремя.

— Сабрина! — позвала Сесилия. — Иди сюда, крошка. Мы начнем репетировать с самого начала.

Сабрина подмигнула Рори.

— Следующая остановка — Голливуд! — Сказав это, она неторопливо направилась к сцене.

Джорджия стояла, глядя перед собой. Она перебирала в голове тысячи фраз, чтобы начать разговор с Рори, но все они сводились к банальностям. Ее мысли крутились вокруг того, что Рори переспал с Сабриной, и в итоге она так ничего и не сказала.

— Я думала, что ты до утра не вернешься.

— Я так хорошо провел время в последнем рейсе, что было бы глупо не вернуться домой сегодня вечером. — Он наклонился к ней через разделявшее их сиденье Сабрины. — Я пытался до тебя дозвониться. Кен сказал мне, что ты здесь.

— И поскольку тебе все равно надо было подбросить Сабрину, ты…

— Ничего мне не надо было. Я хотел увидеть тебя. А заодно уж и Сабрину подвез.

Вот оно, счастье! На тысячную долю секунды Джорджии захотелось расцеловать всех присутствующих в Масон-холле, даже Бет. Но тут она вспомнила: он спал с Сабриной. Всего четыре дня назад. Мерзавец!

— И почему же ты захотел меня увидеть?

— Чтобы еще раз повторить свое приглашение. В субботу, по-моему, получилось не очень складно.

«Это уж точно», — подумала Джорджия. Насколько холодно ей стоит себя держать? Может, надо изобразить обиду и высокомерно сказать: «Мистер Фолкнер, у вас был прекрасный шанс, но вы его упустили»? Или: «Прости, но разве вы с Сабриной не…» А может…

— Ну и когда же состоится наше свидание? — Джорджия и сама удивилась, что такое сказала.

— Да хоть сейчас, если хочешь. — Похоже, Рори это понравилось. — Я смертельно устал, но страшно хочу выпить чего-нибудь. Они тебя отпустят?

Джорджия уже вскочила на ноги.

— Мне здесь нечего делать до самой премьеры. Сегодня я пришла потому, что… э-э… ну-у…

— Чтобы составить бабушке компанию?

— Что-то вроде этого, — сказала Джорджия, надеясь, что Сабрина увидит, как они уходят.

В «Семи звездах» было почти пусто. Все жители Аптон-Поуджез сейчас либо важно расхаживали по сцене, либо с увлечением смотрели «Спортивный вечер». Джорджия и Рори выбрали место в нише у камина.

— Ерунда какая-то получается! — Рори протянул свои длинные ноги под соседний стул. — Я сказал «пригласить куда-нибудь», имея в виду совсем другое. Я хотел, чтобы все было как следует. Обед в ресторане или что-нибудь в этом духе.

Джорджии хотелось спросить про Сабрину, но она боялась услышать его ответ.

— Что ж, я не против. И когда?

— Я переезжаю в эти выходные. Может быть, в начале следующей недели? Когда мы оба с тобой будем свободны.

— Тогда я сверю расписания рейсов.

— Звучит ужасно сухо. — Рори нагнулся к ней. — Я так долго этого ждал. — Его губы, дразня, коснулись ее рта. Джорджия почувствовала их вкус.

— Ты сам сказал, что повторения не будет.

— Неужели? — тихо произнес он и поцеловал ее в полуоткрытые губы.

Глава двенадцатая

— …Так что это задание как раз для Джорджии! — Сесилия постучала кончиком ручки по своему блокноту и окинула взглядом всех собравшихся в бунгало Триш. — И чем скорее она начнет, тем лучше. Возражений нет?

Возражений, разумеется, не было. Сесилия кашлянула.

— Джорджия, дорогая, а ты что скажешь?

— А? — Джорджия удивленно досмотрела на них. — Извините, я прослушала. — Ее мысли были очень далеко; сначала в «Семи звездах», а затем они перенеслись в машину Рори, к офису «Диадемы». Поцелуй в пабе был многообещающим знаком перемирия. Своего рода благословение. Позже, когда Рори повез ее и Сабрину домой после репетиции, то к великой радости Джорджии, он сначала высадил Сабрину, а потом, когда они остались наедине, поцеловал ее. Этот поцелуй был не безумно страстным, но зато долгим и нежным, и Джорджия встретила его губы с не меньшим энтузиазмом. Она не пригласила Рори зайти. Это было бы преждевременным, к тому же они оба очень устали.

— Дорогая. — Сесилия нахмурилась. — У нас совет акционеров. Конечно же, здесь все свои, но все-таки мы на заседании совета. Мы боремся за выживание. Пожалуйста, постарайся сосредоточиться.

— Я уже сосредоточилась. О каком задании идет речь?

— Проникнуть в тыл «Вивиенды»… точнее, в «Ионио», — сказала Сесилия. — Нужно раздобыть информацию изнутри об их планах, прежде чем открыть предупредительный огонь по кораблям противника. Ты прекрасно подходишь для этого.

Все присутствующие улыбались и кивали. Сесилия и Кен, Триш и Джед, Барни и Мари — все они были акционерами «Диадемы». Джорджии вдруг показалось, что она видит присутствующих словно в каком-то нежно-розовом тумане. Удивительное явление! Весь окружающий мир предстал перед ней в розовом свете с того самого дня, когда Рори подвез ее домой. И та поездка по шоссе была очень красивой.

— …Поэтому просто заскочи к ним по дороге, прикинься секретаршей или кем-нибудь в этом роде. Якобы ты уже ехала домой с работы, а твоему боссу вдруг понадобились записи о доставках в Лютон и Дарлингтон, и… в общем, сама придумаешь. Ты ведь уже делала это раньше, и у тебя неплохо получалось.

— Что? — Джорджия вернулась в реальность. — То есть, да… замечательно.

Триш захихикала и поднялась.

— Я поставлю чайник. Мне кажется, мы уже все обсудили. Джорджия, пойдем, поможешь мне.

Джорджия проследовала за Триш на белоснежную кухню, отделанную сверкающим хромом. Здесь, как всегда, было стерильно чисто, и в резком свете ламп казалось, что они находятся в операционной. Джорджия, которая никогда не была идеальной хозяйкой, ощущала трепет в этом храме чистоты.

— Ты хоть понимаешь, что только что согласилась сделать? — Триш поставила белоснежные чашки на еще более белоснежные блюдца. — А ты знаешь, какое сегодня число? Или нам стоит начать с самого легкого: ты помнишь, как тебя зовут?

Джорджия облокотилась на столик и рассеянно улыбнулась.

— О боже! — Триш насыпала в белоснежный чайник заварки. — У «Диадемы» нет никаких шансов победить «Вивиенду», если ты не придешь в себя. Ты уже написала его имя на своем пенале? Сабрину уже перевели во второй эшелон?

— Какую Сабрину?

Смеясь, Триш высыпала всю пачку шоколадного печенья на тарелку.

— Это надо же так задурить голову бедной девушке?

— Когда мне нужно будет ехать в «Ионио»?

Триш передала ей поднос.

— Только не урони. Завтра.

— Ну и ну! — Джорджия остановилась на пороге. — А позволь спросить: известно ли тебе, какой завтра день?

— Слушай, говори нормальным языком, а то я тебя сейчас стукну!

— День святого Валентина. — Джорджия улыбнулась. — И Рори пригласил меня на ужин. Ну разве это не чудесно?

* * *

На следующий день, ровно в половине четвертого Джорджия припарковала свой автомобиль во дворе «Ионио», рядом с «ягуаром» последней модели. Утром она доставила товары в Басингстоук на «скании» и успела заехать домой, чтобы принять душ и переодеться в кремовый костюм от Лорель. В нем она была больше похожа на секретаршу, чем на водителя грузовика.

Джорджия не обнаружила у своей двери никаких признаков валентинок — ни под половиком, ни где-либо еще. Впрочем, ее это не расстроило. Она и не ждала ни от кого поздравлений.

Джорджия заперла машину и поежилась от холода. Промозглый северный ветер разгонял дождевые тучи, со свистом проносясь по ветвям деревьев и увлекая за собой бумажный мусор. Стянув волосы в типичный для секретарши хвостик, она прошла через двор. Сейчас главное — держать себя в руках. Ни в коем случае нельзя угрожать этой компании, которая как черная туча нависла над всей ее жизнью. Джорджия вздохнула: это будет не так-то просто.

Во времена Клода Фоскетта у «Ионио» были ветхий офис и полуразвалившийся ржавый сарай, где стояли четыре грузовика. Теперь же светло-голубой и грязновато-белый цвета «Ионио» вытеснила красно-желтая фирменная раскраска корпорации «Вивиенда». Офис переехал в кирпичное двухэтажное здание, а грузовики перекрасили. Автомобильный парк пополнился несколькими совершенно новыми «вольво». Во всем чувствовалось благополучие и процветание.

Пробившись между самосвалом и бетономешалкой, не обращая ни малейшего внимания на улюлюканье рабочих, укрывавшихся от ветра в вагончике, Джорджия направилась к офису. Новоявленные свидетельства богатства и успешного развития подействовали на нее угнетающе. В былые времена «Диадема» и «Ионио» мирно сосуществовали рядом, они все знали о контрактах друг друга и даже не думали о том, чтобы их перехватывать. То, что Джорджия увидела теперь, совсем не напоминало старые добрые времена.

— Здравствуйте! — Красивая чернокожая девушка-администратор улыбнулась ей из-за своего стола. — Чем могу помочь?

Клод Фоскетт никогда не забивал себе голову искусством приема клиентов. Желающий воспользоваться услугами компании с трудом пробирался в ветхий домишко, где он работал, окруженный клубами табачного дыма. Перекрикивая работающий на пределе радиоприемник, Клод сообщал о заказе толстушке с крашеными рыжими волосами.

— Добрый день! — Джорджия постаралась войти в роль секретарши. Ей пару раз уже приходилось выполнять подобные задания по просьбе Сесилии, и она легко запомнила текст своей роли. Однако сегодня ситуация была сложнее, намного сложнее. — Я работаю в маленькой компании в Оксфорде, и мы хотим начать дело в этом районе. Сейчас мы пользуемся услугами временных перевозчиков, но когда откроем здесь филиал, то нам потребуется постоянный партнер. Мой босс хотел бы встретиться с вами для более детального разговора. А я просто сейчас проезжала мимо и решила заскочить.

Одной рукой девушка начала что-то печатать на компьютере, а другой вытащила фирменный бланк. Клод, помнится, обходился тетрадью и карандашом.

— Очень интересно. Я уверена, что мы сможем вам помочь. У вас есть собственный транспорт?

— Маленький фургон. Но нам понадобятся трейлеры.

— Да, конечно. Пожалуйста, присаживайтесь, я подготовлю для вас прайс-лист.

Джорджия села, а девушка принялась за работу. Она выглядела очень элегантно в своем темном костюме с белым воротничком, белыми манжетами и со скромным золотым украшением. Ее иссиня-черные волосы были уложены на затылке в узел. Казалось, такого администратора подобрали специально, чтобы усилить впечатление, которое производило на посетителя богатство новых владельцев «Ионио».

Сквозь жужжание принтера Джорджия услышала голос девушки:

— Я уверена, вы найдете наши цены очень выгодными. Вы уже делали запросы в другие компании?

Вздрогнув, Джорджия подняла глаза.

— По-моему, мистер… мм… Маркхэм говорил что-то о другой фирме из… Милтон-Сент-Джон? Нет, Аптон-Поуджез. Кажется, «Диамеда»? Или «Диамонда»?

— «Диадема»? — Девушка подняла брови от изумления. — Не советую с ними связываться. Насколько я знаю, они вообще сейчас на грани банкротства.

Джорджия гневно посмотрела на нее, чувствуя прилив ярости. Девушка с улыбкой продолжала:

— Знаете, как это бывает с маленькими компаниями: они не могут позволить себе ремонтировать парк, не способны отвечать современным требованиям законодательства.

Плотно сжав губы и втянув в себя щеки, чтобы не проронить ни звука, Джорджия закивала. Администратор уставилась на нее.

— Зуб прихватило?

Джорджия опять кивнула и на всякий случай поджала под себя руки, чтобы не вцепиться в тонкое горло с золотой цепочкой.

— Очень вам сочувствую. Мне обычно помогает масло гвоздики. А вот как раз то, что вам нужно.

И мнимая Джессика Сарджент, секретарша некоего Грегори Маркхэма, страдавшая от зубной боли и работавшая в компании «Маркхэм и Пибоди» (эта фирма производила запчасти, в основном на экспорт, и располагалась сразу на выезде из Оксфорда), была щедро снабжена всеми прайс-листами, включая расценки на поездки в доки, аэропорты и по другим направлениям, по которым «Диадема» выполняла постоянные рейсы.

— Пожалуйста, договоритесь с мистером Маркхэмом о встрече с нашим директором мистером Вудхедом, разумеется, после того как ваш босс посмотрит наши предложения, — сказала администратор, когда Джорджия встала, собираясь уходить. — Это стандартные тарифы, но мы всегда готовы сделать скидки постоянным клиентам.

Они улыбнулись друг другу на прощание. Когда Джорджия уже выходила из дверей, ухоженная женщина лет шестидесяти неожиданно появилась из смежной комнаты и заторопилась к выходу, чуть не сбив ее с ног.

— Прошу прощения! Я вас не заметила! — И она кивнула администратору: — Эдель, все звонки, которые поступят в ближайшие двадцать минут, переключай на мой мобильник. Я буду в дороге. Если придет что-то важное, пришли факсом в Лондон, я потом разберусь.

Даже краем глаза Джорджия разглядела, что незнакомка одета в дорогой костюм из твида, а ее светлые волосы слегка подкрашены. Женщина направилась к «ягуару», стоявшему во дворе.

— Это миссис Кендел. Из главного офиса «Вивиенды» в Лондоне, — сказала администратор Джорджии. — Она всегда занимается новыми компаниями, вошедшими в состав «Вивиенды». Она очень много работает, сама решая все проблемы, несмотря на то что она председатель корпорации.

Джорджия увидела, как «ягуар» рванул со стоянки. Если бы она только знала, что вечно куда-то спешащая миссис Кендел находилась в этом здании! «Вивиенда», должно быть, серьезно взялась за раскрутку «Ионио», если они послали сюда своего председателя. Это не предвещало ничего хорошего.

Джорджия поспешила обратно в свой автомобиль. Рабочие уже исчезли. Она села в машину, на ходу просматривая только что напечатанные на лазерном принтере бумаги. Их содержание ее совсем не обрадовало. Даже без скидок некоторые цены были намного ниже, чем в «Диадеме». Как и говорил Алан, они обошли их по ценам, причем оставив далеко позади. Сесилии все это очень не понравится. А уж что касается грязных сплетен… Джорджия запихнула бумаги в кейс и завела машину.

Когда она вернулась в Аптон-Поуджез, «скания» и оба «магнума» стояли во дворе. Она поняла, что Рори вернулся, и угроза, надвигающаяся от «Вивиенды», растворилась в радости. Забыв о том, что она в костюме и на непривычных для нее высоких каблуках, Джорджия вбежала в офис.

— Ой! — На ее столе лежала красная роза. Джорджия взяла в руки коробочку с красиво завязанными ленточками в поисках открытки или записки.

— Это от Рори! — Триш появилась из соседней комнаты с неизменным кофе и печеньем. — И прежде чем ты растаешь от счастья, как мороженое, и расползешься по полу, хочу сообщить тебе, что мы все получили точно такие же. Я, Мари, Сабрина и даже твоя бабуля.

Радости Джорджии не было предела.

— Это так мило с его стороны.

— Да уж! — Триш с грохотом поставила кружку на стол. — А твоя бабушка, конечно же, едва успевала открывать дверь посетителям из цветочного магазина. Цветы от Кена, Спенса, Тома Леннарда, от Леона из ресторана, от разных клиентов и бог знает от кого еще. Мне так, от Джеда только карточка досталась. Ну как дела?

— Как обычно. Тонны работы, ты же знаешь. Потом разберемся.

— Понятно. Как прошла твоя вылазка?

— Плохо дело! — Джорджия села за стол. — Совсем плохо!

* * *

Она рассказывала о своем визите в «Ионио» Сесилии. Они сидели в гостиной, которая сегодня была похожа на похоронный зал мафии. Цветы торчали изо всех ваз и кувшинов. Открытки, украшенные атласными сердечками и блестящими розочками, украшали камин.

Сесилия слушала Джорджию, бегая по комнате в одной туфле на высоком каблуке и на ходу вдевая маленькие бриллиантовые серьги. Она нахмурилась.

— Это выглядит чрезвычайно подозрительно. Я просмотрела их расценки: похоже, ты права. Они сознательно сбивают цены. Как только ты еще не ударила эту администраторшу! Надеюсь, она понимает, что мы можем подать в суд за клевету. Нам нужно осторожно следить за ними.

— Мне кажется, мы должны следить и за тем, что происходит у нас под носом. — Джорджия посмотрела на свое отражение в зеркале над камином. Ее было почти не видно из-за стоящих на камине валентинок.

— Уж не думаешь ли ты, что они пользуются информацией, которую поставляет им кто-то из наших? Боже, как ужасно звучит! Мы не должны так думать. К тому же цены — это не самое главное, верно? Уж с этим-то мы как-нибудь справимся. А вот слухи о ненадежности и поломках нанесут нам гораздо больше вреда. Тут уж никто из «Диадемы» не виноват.

Джорджия закусила губу.

— Боже, как все ужасно. Нам теперь придется сбросить цены?

— Пока еще рано. — Сесилия взяла свой каракулевый полушубок. — Подождем какой-нибудь очередной неприятности. Если мы опять подведем «Джеромз», или если «Леннардз» вдруг решат, что мы ненадежные или нечестные партнеры, вот это будет действительно ужасно. Но пока все они ведут себя как паиньки. А, к черту все — давай хоть ненадолго забудем об этом! Ведь сегодня самый романтический вечер в году. Ты такая красивая. Этот наряд — для Чарли? Если да, то ты в нем пробудешь недолго — Чарли явно захочет его снять.

Джорджия покачала головой.

— Нет, не для Чарли. Это для Рори.

— Чудесно! Это даже лучше! — Сесилия обняла ее. — О, Джорджия, я надеюсь, это именно тот мужчина, который тебе нужен.

Джорджия была согласна, но очень уж неожиданно все произошло. После долгих лет вполне устраивавшего ее одиночества появление Рори заставило Джорджию призадуматься о совместной жизни и любви, о домашних заботах и детях. Эти мысли волновали ее.

Сесилия одобрительно взглянула на ее алое платье.

— И куда вы пойдете?

— Не имею ни малейшего понятия. Поужинать — так он сказал. Я бы хотела, чтобы он пригласил меня в свой новый дом.

Сесилия взяла сумочку.

— Сначала установи правила игры, дорогая. Все должно проходить на нейтральной территории. Хотя, конечно же, если ты в ответ пригласишь его зайти к нам, утром я постараюсь быть очень осторожной.

— Нет, этого не будет! — Джорджия еще не забыла, что он провел ночь с Сабриной. — Во всяком случае, не сегодня. И… кто же добился твоей руки на сегодняшний вечер?

— Кенни, разумеется. Слава богу, мы ужинаем в «Рандольфе». Насколько я понимаю, он заказал там номер.

«И наверняка в этом номере будет только одна кровать», — подумала Джорджия.

— Это замечательно! Развлекайся как следует.

Сесилия горячо поцеловала внучку и направилась к двери.

— Ты тоже, дорогая. И не думай сегодня о «Вивиенде». Постарайся быть радостно-беззаботной.

Но Джорджия вовсе не чувствовала себя беззаботной. Как только Сесилия ушла, она вернулась на свою половину. Она нервничала, как школьница на первом свидании. Ей казалось, что стрелки настенных часов двигались в обратном направлении. Даже ее наручные часы шли удивительно медленно, отчего у Джорджии пересохло во рту.

Собаки услышали дверной звонок одновременно с хозяйкой и, как всегда, радостно понеслись вниз по лестнице.

Рори, одетый в темно-серый костюм и светло-серую рубашку с галстуком, стоял на пороге.

— Ты великолепна! — Он вошел в прихожую. — А это тебе.

Джорджия приняла букет белых фрезий и взглянула на кавалера.

— Ой, какие красивые. Спасибо. А как же роза?

— Мне не хотелось никого оставлять без внимания. — Рори гладил окруживших его кошек и собак обеими руками, не глядя на Джорджию. На свету в прихожей были видны снежинки на его светлых волосах, сверкающие, словно бриллианты. — Наверное, этот жест оказался неприемлемым для группы воинствующих феминисток?

— Что ты, всем было очень приятно. Особенно Сабрине. — Тут Джорджия поняла, что сказала лишнее. Не хватало еще выглядеть ревнивой стервой. Она зачем-то замахала руками. — Ну, ты же знаешь, она у нас теперь звезда подмостков… Я думаю, Сабрине нравится, когда ее засыпают цветами.

Рори поднялся и засмеялся.

— Да, она уже позвонила мне и поблагодарила. Кстати, Сабрине еще принесли букеты от Чарли и Алана. Или я не должен был тебе этого говорить?

«Ну и ну, — подумала Джорджия, доставая свой жакет. — Дело не в том, что Алан и Чарли послали Сабрине букеты, а в том, что она знает номер телефона Рори. Алан, положим, всегда очень внимателен к дамам. А Чарли… — Она достала и надела жакет. — Чарли, скорее всего, просто ищет себе подружку на сегодняшний вечер».

Джорджия пристально взглянула на Рори, поправляя воротник. Он был невозмутим. Наверное, Сабрина была для него просто увлечением на одну ночь. Это, разумеется, мало что меняло, но все же лучше, чем другие возможные варианты.

— Сейчас, я только поставлю их в воду. — Она понюхала цветы. Аромат заставил ее сердце биться еще сильнее. — Они просто божественны.

Рори проводил ее до кухни и остановился около дверей. Она дрожащими руками поставила фрезии в вазу. Когда в прошлый раз они оказались вместе на кухне, дело закончилось поцелуем.

— Куда мы пойдем?

— В ресторан «Леонз». Надеюсь, ты не против?

— Восхитительно! — Чуть отойдя от Рори, Джорджия ногой тихонько загнала обратно в прихожую собак, которые так и рвались на кухню. Ее охватило желание повторить тот эпизод. — Я, вообще-то, ни разу там не бывала, только брала еду навынос.

— Я тоже. — Его глаза блуждали по кухне. — В прошлый раз, когда я здесь был, я многого не заметил. Все очень…

— Яркое?

Он кивнул.

— И веселое. Я и не думал, что бывает столько оттенков желтого.

— Я тоже не думала. — Она улыбнулась ему через плечо. — Я приволокла миллионы пробных тюбиков краски и от души малевала. В пасмурные дни здесь всегда солнечно.

— А в хорошую погоду?

— Даже тосты не сделать без солнцезащитных очков!

Они вышли на улицу, и Рори распахнул перед ней дверь машины.

— Даже не знаю: где начинается мужской шовинизм, а где кончаются хорошие манеры? Я пока все делаю правильно?

— Очень даже. Я не верю в феминизм в День святого Валентина.

— А во что же ты веришь? — Рори завел машину, и они двинулись в сторону главного шоссе.

— Да много во что! — Джорджия радостно прижалась к своему сиденью. — В добрых волшебниц, в Санта-Клауса, в чудеса под Рождество…

Рори с серьезным видом всматривался в лобовое стекло.

— Я тоже.

«Вот тебе и мужской шовинизм!»

«Леонз» был переполнен сияющими от счастья парами. На каждом столике красовались алые розы, а до неприличия пухленькие фигурки купидонов служили подставками для меню. Под потолком были развешаны гирлянды из переплетенных сердечек, приглушенно звучала музыка.

Рори осматривался с любопытством.

— Тебе здесь нравится? Или, может быть, ты предпочла бы ужин при свечах?

— Ни в коем случае. Это уж слишком по-взрослому.

Они продолжали хихикать, когда Леон, хозяин ресторана, обрушился на них с предложениями из меню, как всегда оглушительно крича и демонстрируя при этом свои желтые зубы. Они заказали несколько мясных блюд и салатов.

— А что будете пить? — Леон одним махом убрал купидона, держащего меню. — Полагаю, шампанское?

— Именно. — Рори кивнул. — Правда, пить его придется в основном Джорджии, потому что я за рулем.

— Мой братец подкинет вас домой, если уж слишком надеретесь, — радушно предложил Леон. — Так что никаких проблем. А как там мисс Сесилия? Она получила мои цветы?

— Получила, — серьезно сказала Джорджия. — Они очень красивые. Бабушка как-нибудь зайдет поблагодарить вас лично.

Леон, которого Сесилия уже не раз лично благодарила, покраснел и отошел от них. Джорджия посмотрела на Рори, и оба рассмеялись.

Они расправились со всей горой еды, которую им принес Леон, без особых проблем.

— Как приятно видеть девушку с хорошим аппетитом! — Рори положил пахлаву на тарелку с пудингом. — Большинство женщин ужасно капризны.

— Я так много съела? — Джорджия поднесла ко рту последнюю ложку мороженого, гадая, не о Стефани ли он говорит. — Но даже если и так, я не собираюсь оправдываться! Я ведь, если ты помнишь, водитель грузовика…

— Разве я могу это забыть? Просто после той памятной ночи у меня создалось впечатление, что ты ешь как воробей. — Его взгляд смягчился. — Я бы не прочь это повторить.

— Но мы еще это не доели.

— Да я про другое. — Он до краев наполнил свой бокал шампанским. — Нет, конечно, еда замечательная. Но я имел в виду ту нашу поездку. Она мне так понравилась.

— Мне тоже. Можно вместе скататься в Шотландию. — Джорджия чуть пригубила шампанское, стараясь скрыть рвущуюся наружу радость. — У нас есть в расписании один длинный рейс туда через пару недель.

— Это будет здорово. Я каждый день благодарю судьбу, что попал в «Диадему».

— Неужели? Это же означало для тебя возвращение к прошлому, которое ты так хотел забыть. Я имею в виду, что ты пустил тут корни, и все такое.

Рори поднял кофейную чашку.

— Ну, корни я пустил, положим, всего лишь на ближайшие шесть месяцев. Я не очень-то похож на многолетнее растение. И все же, — он взял ее руку, — воспоминания уже не мучают меня по ночам. У меня такой замечательный дом — с нетерпением жду, когда ты его увидишь.

Джорджия затаила дыхание. Неужели это было приглашением остаться у него на ночь? Рори сжал ее руку.

— Я еще не все сказал. Я… мне скоро привезут вещи из Лондона. Наконец-то я обзаведусь настоящим домом. Когда все обставлю, то позову тебя на обед.

Джорджия вздохнула с облегчением, стараясь не выдать своего разочарования. Она уже начисто позабыла о том, что сама собиралась отказать Рори, если бы он предложил ей провести ночь вместе.

— С удовольствием посмотрю твой дом. Меня мало волнует беспорядок.

— Меня, в принципе, тоже. Но для меня очень важно, чтобы коттедж «Виндвисл» предстал перед тобой таким, каким я сам хочу его видеть.

— Ладно, скажешь, когда там будет красиво, как в журнале по интерьеру, и я сразу приеду. Я тоже хочу тебя кое о чем спросить.

Рори откинулся на спинку стула, все еще держа ее руку.

— Когда-то давно я приглашала тебя посмотреть на Шалуна, а потом… в общем, ничего не получилось.

— Не получилось. — Рори взглянул на нее с улыбкой. — Кажется, нам тогда что-то помешало.

— Через неделю Шалун будет участвовать в скачках в Виндзоре. Не хочешь поехать туда со мной? — Она опять затаила дыхание. Боже, только бы не оказалось, что он уже договорился с Сабриной куда-нибудь пойти в этот день. — Я… я никому об этом пока не сказала, даже бабушке. Я просто хочу посмотреть, справится ли Шалун. Вдруг ему не захочется прыгать, или он испугается, или упадет? Я не хочу, чтобы над ним смеялись.

— Все понятно. Джорджия. Я бы очень хотел поехать с тобой. Сабрина что-то говорила о скачках на ужине у твоей бабушки. Интересно, ее туда кто-нибудь пригласил?

— Опять эта чертова Сабрина!

На них стали оборачиваться. Джорджия почувствовала, что покраснела. Рори чуть не упал со стула.

— Извини, мне не надо было говорить о Сабрине. Я только подумал, что она, наверное, тоже там будет, потому что они с Чарли теперь так близки.

— Ну что ж, тебе лучше знать — ты ведь провел с ней ночь.

Дребезжащая музыка вдруг стихла. Люди за тремя соседними столиками искусно притворялись, что увлечены едой. Рори сложил свою салфетку.

— Да, но мы не говорили о скачках.

— Еще бы вы говорили о скачках!

— Джорджия, посмотри на меня! — Он наклонился вперед и взял обе ее руки в свои. — Оскар тогда плакал и кричал всю ночь, и мне хотелось делать то же самое. Я ворочался на диване, ругая себя за то, что не принял твое приглашение. Я думал, что Чарли наверняка остался с тобой. И я вовсе не спал с Сабриной. Я никогда даже не думал об этом. Она определенно не мой тип.

— Не твой тип? — Джорджии захотелось сдвинуть столы в сторону и исполнить дикую пляску. — Честно?

— Честно! — Он быстро убрал галстук подальше от мороженого, нагнулся к ней и поцеловал. — И даже если бы Сабрина мне нравилась, я вряд ли переспал бы с ней. Просто смешно. А как насчет тебя и Чарли?

— Боже, нет! Он остался у Кена. Неужели ты подумал, что мы были вместе той ночью?

Рори утвердительно кивнул, и они рассмеялись.

— Еще шампанского? — Леон подскочил к столику. — А потом мой брат отвезет вас домой?

— Решено, — сказал Рори. — Гулять так гулять!

Глава тринадцатая

Утро выдалось серым и тусклым, в воздухе стоял туман, и пахло землей. Джорджия никогда бы не подумала, что может так переживать: на нервной почве она смазала тушь для ресниц и порвала две пары чулок.

Три кошки, уютно устроившись на ее одеяле, внимательно наблюдали за хозяйкой. Вскоре шоу утомило их, и они уснули, накрыв мордочки своими красивыми лапками. Закинув подальше порванные чулки, Джорджия натянула черные колготки (тонкие чулки все равно не подошли бы для такой погоды) и открыла шкаф. Дрю и Мэдди советовали одеваться потеплее. Ипподром в Виндзоре находится рядом с рекой, так что там будет сыро и промозгло.

Джорджия перебрала вешалки с одеждой. Кремовый костюм от Лорель, который она надевала для визитов к клиентам, слишком легкий; он будет плохо смотреться с плотными колготками. Ей надо выглядеть красиво: во-первых, это ее дебют на скачках в качестве владелицы лошади, а во-вторых, вместе с ней едет Рори.

Джорджия остановилась на красном костюме, который обычно не надевала из-за узкой юбки и облегающего жакета, и натянула его на себя. Посмотрела в зеркало. В этом костюме она выглядела, безусловно, потрясающе, но вырез был слишком глубоким. Запросто можно простудиться — кашель гарантирован еще до начала ланча. Под жакет надо что-то поддеть, предпочтительно топ от Дамарта, и, уж конечно, никак не свитер от Джесси Хопкинз. Надо срочно найти что-то черное, облегающее и теплое.

Боди, который дала ей Триш! С криком, который заставил всех кошек открыть с укором глаза, Джорджия сняла костюм. Перед Рождеством Триш одолжила ей свой боди для вечеринки, а она его так и не вернула.

Через пять минут Джорджии удалось с огромным трудом застегнуть последнюю кнопку: для этого пришлось низко нагнуться и просунуть голову между ног. Теперь она не сможет пить весь день, потому что визит в дамскую комнату займет целую вечность. Хоть бы кто-нибудь придумал боди на липучках!

Она снова натянула костюм, проверила, в порядке ли макияж, распустила волосы по плечам и взяла свою сумочку (почти от Шанель), предусмотрительно набитую мятными леденцами. Она чувствовала, что выдержит испытание в Пэддоке, и к тому же намеревалась ошеломить Рори.

Спустившись вниз, Джорджия открыла дверную задвижку.

— Моя дорогая! — На пороге сразу возникла Сесилия, как будто она стояла там уже давно. — О! Великолепно! Ты же знаешь, я не любопытна, и когда ты сказала, что хочешь взять выходной, даже не задала тебе ни одного вопроса, верно? И даже когда я проверила у Триш график и поняла, что у Рори сегодня тоже выходной…

— У нас свидание! — Джорджии чертыхнулась про себя.

— Я так и поняла! — Глаза Сесилии сверкали от восторга. — Он собирается познакомить тебя со своей мамой?

Джорджия засмеялась.

— Пока нет. Я все расскажу тебе, когда вернусь. Она поцеловала бабушку в щеку, стараясь не замечать легкого разочарования в ее глазах.

— Мне пора идти.

* * *

Выезжая со двора на своем «ровере», Джорджия подумала, что она сбегает с работы, как когда-то с уроков: все остальные были на рабочих местах. Она видела, как сотрудники сновали взад-вперед, и понимала, что на какое-то время не будет частью «Диадемы». У нее так редко бывали выходные. А сейчас, когда дела у фирмы пошли неважно, Джорджии казалось, что она поступает безрассудно. Решив не думать о «Вивиенде», происках конкурентов и промышленном шпионаже хотя бы двадцать четыре часа, Джорджия поставила кассету Дианы Вашингтон и направилась в сторону Типтоу.

Коттедж «Виндвисл» стоял немного в стороне от дороги: это был настоящий сельский дом, с выступающими окнами, неровными стенами и пологой крышей, покрытой волнистой черепицей и напоминающей шляпку гриба.

Джорджия остановилась около коттеджа и с удовольствием посмотрела на него. Даже в это серое утро домик не потерял своего очарования. Она представила его летом, когда огромные кусты роз будут цвести около дверей, наклонив свои тяжелые головки, а сад будет полон цветущих мальвы и дельфиниума. Ореховое дерево у шаткой калитки будет ронять на землю нежно-розовые свечи своих цветов, а маленькая тропинка, ведущая в тень фруктовых деревьев, будет едва заметна в зарослях флоксов и люпинов.

Джорджия вздрогнула, когда неожиданно появился Рори и закрыл за собой входную дверь. На нем был серый костюм и — вот радость-то! — рубашка в красно-белую полоску и красный галстук.

— Доброе утро! — Он согнулся в три погибели и влез в ее автомобиль. — Ты замечательно выглядишь.

— И ты тоже. — Она робко улыбнулась. — Мы оба в красном, прямо как фигуристы Джейн Торвил и Кристофер Дин.

— Сладкая парочка, — согласился Рори, с трудом застегнув ремень безопасности. Слава богу, что ехать недалеко. Он был слишком большим для такой машины.

— Ты волнуешься?

— Я вся дрожу. — Джорджия включила первую скорость. — Не представляю, как себя чувствует Шалун?

Со Дня святого Валентина они встречались только мимоходом — было слишком много работы, но постоянно названивали друг другу со всех концов страны по ужасно дорогим карточкам «Водафон».

Диана Вашингтон пела о том, как она сходит с ума от любви, и Джорджия покраснела.

— Мы едем прямо на ипподром? — Рори пытался разместить свои длинные ноги под приборной доской, но наконец бросил это бесплодное занятие и обхватил коленки руками.

Подъездная площадка к ипподрому в Виндзоре была похожа на старинное поместье с дорожками, покрытыми гравием, аккуратно подстриженными лужайками и ровными рядами деревьев. Здесь стояли вагончики для лошадей, роскошные лимузины, грязные грузовики. Следуя указаниям Дрю, Джорджия с грохотом проехала мимо ограждений и направилась на парковку, зарезервированную для владельцев лошадей и тренеров. Ей казалось, что сейчас появится команда стюардов, одетых в овчинные куртки и фетровые шляпы, и отправит ее на парковку, отведенную для зрителей. Джорджия не привыкла находиться среди элиты.

Рори высвободился из тесной машины и с удовольствием потянулся:

— Куда теперь?

— Понятия не имею. — Джорджия закрыла автомобиль и встала рядом с ним. Он был таким огромным, что Джорджия пожалела, что не надела высокие каблуки. — Мы приехали очень рано.

Они стояли под черными ветками деревьев и смотрели на лошадей в попонах, которых прогуливали вдоль конюшен, на конюхов, снующих вокруг вагончиков, на букмекеров с сумками и досками. Леди в шляпах и джентльмены в цилиндрах выплывали из «вольво» и «дискавери» и исчезали в толпе с важным видом.

Рори был в восхищении.

— Абсолютно новый мир! И жизнь здесь постоянно кипит, в то время как другие просто просиживают штаны в офисах…

— Или вертят баранку.

— Или вертят баранку, мечтая о том, как они проведут вечер. Слушай, да здесь просто как в цирке!

Джорджия кивнула, разделяя его восторг.

— Хочешь что-нибудь выпить? — И тут она вспомнила про боди. Но было уже поздно. Придется пить медленно и маленькими глоточками.

— Я бы выпил чашечку кофе. Ты думаешь, тут есть кафе?

— Должно быть. Смотри, у меня есть бейджики. Дрю сказал, что они откроют нам любые двери. — Она вручила один бейджик Рори, а другой прикрепила к цепочке на своей сумке. Рори прикрепил свой бейджик на лацкан пиджака с уверенным видом человека, который на всю жизнь присоединился к высшим эшелонам избранных.

— Ну что, пошли осмотримся?

Они отыскали большое кафе, где продавали жареное мясо для вечно голодных конюхов и бутерброды для рано приехавших зрителей. Джорджия и Рори слишком нервничали и поэтому совсем не хотели есть. Они взяли кофе, сели за столик у окна и стали наблюдать за нарастающей суетой.

— Смотри! — Джорджия помахала программой скачек через стол. — Мне просто не верится!

Рори улыбнулся, видя ее восторг. В списке семнадцати участников первого заезда значилось имя Шалуна: хозяин — Дж. Драммонд, тренер — Д. Фитцджеральд, жокей — Ч. Сомерсет. Было чем гордиться.

— Ну, поверила наконец?

— Да, но все равно страшно. Подкрепившись, они отправились на поиски Шалуна. Дрю нашел их сам и, проинструктировав, повел к конюшне.

— Шалун выйдет через минуту. Он в прекрасной форме. Мы отведем его на подготовительную площадку, и вы можете подойти туда и посмотреть, как лошадей будут готовить к забегу.

Джорджия подпрыгивала от нетерпения, как ребенок.

— А Мэдди пришла?

Дрю покачал головой.

— Нет, она просила передать привет и извинения. У нее отекли ноги, болит спина, и вообще ей все надоело. Она сказала, что будет болеть за нас.

Джорджия взяла Рори за руку.

— Тебе понравится Мэдди. Ты с ней потом познакомишься.

— Да?

— Когда мы вернемся в Пиподз. Нас пригласили на обед. Разве я тебе не говорила? — Джорджия и сама прекрасно знала, что не говорила, поэтому она подтолкнула Рори и сказала:

— А вот и Шалун.

Лошадь подошла к хозяйке в надежде получить леденцы.

— Потом, мой хороший. — Она поцеловала Шалуна. — После скачек я дам тебе столько, сколько захочешь. А сейчас тебе просто надо пробежать по кругу, а если не понравится, можешь остановиться.

Дрю засмеялся.

— Не похоже на те указания, которые обычно дают лошадям владельцы.

— Ну и что? — Джорджия свирепо посмотрела на него. — Я и Чарли скажу то же самое. Если Шалун пострадает, я вам этого никогда не прощу.

— Не волнуйся. — Дрю обнял ее. — Ну, вы готовы к дебюту?

Жокеи седлали лошадей в открытых стойлах, на глазах у заинтересованной публики. Джорджия так волновалась, что оказалась плохим помощником. Дрю и Чарли все сделали сами. Казалось, Шалун был спокойнее других лошадей: он шумно выдувал воздух из ноздрей и терся головой о плечи Джорджии.

Прозвучали имена лошадей и жокеев первого забега, и толпа — довольно большая для такого количества лошадей — ринулась к манежу посмотреть парадный выезд. Джорджия последовала за всеми по тенистой аллее, все еще сжимая руку Рори.

Лошади важно вышагивали по манежу.

Джорджию распирало от гордости.

— Успокоилась немного? — спросил Рори.

— Вся дрожу, — прошептала Джорджия.

Хозяева других скакунов выглядели чрезвычайно напыщенными. Они все были очень разными: солидные воротилы бизнеса в костюмах и овчинных тулупах, фермеры в практичных пиджаках и аккуратных шляпах, дебютанты и оболтусы; была даже одна пожилая пара — поклонники песен Ноэля Коварда, одетые по моде тридцатых годов.

— Идут! — раздался из толпы сдавленный крик, и все головы повернулись в сторону помещения, где проходило взвешивание. Жокеи быстро спустились по ступенькам и пошли по траве.

Чарли, который был выше остальных, помахал Джорджии кнутом и подмигнул. Она улыбнулась в ответ, пересиливая свое волнение. На него тотчас набросилась шумная компания поклонниц, размахивавших блокнотами для автографов и программами скачек. Чарли умудрился поцеловать каждую из них.

Рори нагнулся к Джорджии.

— Даже если бы я его никогда раньше не видел, я бы сразу догадался, что это твой жокей.

— Почему? — Ее сердце стучало так, что трудно было дышать.

— Ну как же, по цветам костюма. — Рори многозначительно подмигнул, и Джорджия в отместку толкнула его. — Все остальные в коричневых и грязно-зеленых ливреях.

— Разве тебе не нравится? Сначала я хотела сделать мозаику из разноцветных лоскутков, но меня уже кто-то опередил, и тогда я решила украсить костюм Чарли радугой, идущей по диагонали.

— Да, это даст ему чертовское преимущество, — стал рассуждать Рори, а жокеи тем временем уже начали проверять седла, — он просто ослепит всех соперников.

Чарли пожал руки Дрю и Рори, а затем обнял Джорджию.

— Ты выглядишь шикарно. Потрясающе сексуально. Меня только что осмеяли в раздевалке. — Он расправил на себе радугу. — Ребята говорят, что мой яркий костюм поможет врачам найти меня, если я упаду с лошади.

— Жокеям приготовиться! — строго скомандовал из репродуктора лающий голос.

Чарли ловко вскочил в седло. На секунду Джорджии захотелось сказать ему, что это все — дурацкая идея, от которой надо немедленно отказаться, и что она сойдет с ума, если кто-то из них двоих пострадает. Она облизнула пересохшие губы.

— Удачи. Только осторожно, умоляю!

Чарли козырнул и ускакал. Джорджия вцепилась в Рори.

— Я не могу на это смотреть.

— Думаешь, я не переживаю? — Она ощутила на холодных щеках его горячее дыхание.

— Может, нам пойти немного отвлечься? Мы ведь еще не сделали ставки!

— Идите, посмотрите, какие у нас шансы, — посоветовал Дрю. — Вчера я поставил пятьдесят фунтов, но сегодня вы можете узнать более точный расклад. Безусловный фаворит сегодня — Восходящее Солнце.

Когда они спустились, букмекеры все еще выкрикивали котировки тем игрокам, которые медлили до последней минуты в надежде не прогадать. Они не очень высоко оценивали шансы Шалуна. Джорджия возмутилась:

— Черт побери, шестьдесят шесть к одному. Я понимаю, Шалун — дебютант, но такие цифры…

Рори уже достал из кошелька двадцатифунтовую купюру и направился к букмекерам.

— А, пропади все пропадом! Ставить, так ставить! — И он достал еще несколько банкнот. — Пятьдесят фунтов на Шалуна.

Букмекер выхватил из его руки деньги с любезной улыбкой, которую он специально приберегал для неопытных игроков, и положил их в свою сумку. Джорджия пришла в ужас.

— Это же слишком большая сумма!

— Но и случай сегодня особенный. — Рори провел губами по ее щеке. — Как и ты сама.

Джорджия открыла замок сумочки.

— Давайте и мне тоже. — Она посмотрела на откормленного букмекера, словно бросая тому вызов. — Пятьдесят фунтов на Шалуна.

Сделка состоялась, они с Рори смотрели друг на друга. Среди огромной, толкающейся толпы, под этим серым небом, они стали ближе друг другу. И оба это прекрасно понимали.

Внезапно Рори нарушил тишину:

— Если Шалун нас подведет, нам придется долго работать сверхурочно.

— А если нет, то будем праздновать все выходные.

— В любом случае здорово, потому что мы будем делать это вместе.

Они поспешили обратно на заполненную трибуну, отведенную специально для владельцев лошадей, и протиснулись к Дрю.

— Мы поставили при котировке шестьдесят шесть против одного, — прошептала ему Джорджия, — и я сейчас упаду в обморок.

Они видели на экране, как лошади становились в ряд и кружились на одном месте. Нетерпение судьи-стартера нарастало. Напряжение становилось невыносимым.

— Да ради бога, ну, начинайте же! — пробормотала Джорджия.

Судья словно услышал ее. Лента мелькнула в воздухе, и лошади ринулись вперед. Дрю прижал к глазам полевой бинокль и застыл в напряжении. Его щека нервно подергивалась.

Джорджия молилась, затаив дыхание, наблюдая за тем, как бешеный поток приближался к первому барьеру.

— Я не могу на это смотреть, — она уткнулась лицом в плечо Рори, — скажешь, когда все закончится.

Из толпы раздавались подбадривающие крики, Джорджия слышала, как стук копыт приближается к трибуне. Оставался еще один круг.

— Двое упали, — хриплым голосом сказал Рори, — но не наши.

Больше всего ей понравилось слово «наши».

— С ними все в порядке?

— Да вроде держатся.

Лошади пронеслись мимо. Заветные цвета радуги виднелись в центре всей массы. Джорджия почувствовала прилив гордости, который тут же сменил отчаянный страх.

— О боже, пусть с ним будет все нормально! Я больше никогда не буду его так мучить. Никогда.

— Нет, будешь. Шалуну это нравится, — сказал Дрю, не отнимая от глаз бинокля. — Я так и знал.

Второй круг тянулся вечно. Еще несколько лошадей упало, но никто особенно не пострадал. Рори, как заправский спортивный комментатор, сопровождал словами каждое событие. Нарастающий шум толпы заглушал его голос.

— Осталось всего три барьера, — едва услышала она сквозь общий гул и поток слов комментатора. — Шалун справился и с этим барьером. Он все еще на ногах. О боже!

— Что? — Джорджия в ужасе вцепилась в рукав Рори и открыла глаза. Она увидела группу лошадей, несущуюся по направлению к финишу. — Где он? Что случилось?

Шум толпы слегка заглушал проклятья и ругательства, вылетавшие изо рта Дрю, в то время как Чарли и Шалун уже вышли на финишную прямую — туда, где у самых трибун находилось последнее препятствие. Следить за Шалуном мешала огромная лошадь золотистого цвета, размером с маленький дом.

— Он победит!

— Нет, — прорычал Дрю сквозь сжатые зубы, — он не победит. Восходящее Солнце сильнее и проворнее. Но если Чарли возьмет последний барьер, призовое место нам гарантировано.

Джорджия умоляла Шалуна прыгнуть так, как он никогда раньше не прыгал. Чарли собрался с силами, хлестнул скакуна пару раз, и, идя голова в голову с Восходящим Солнцем, они взмыли над барьером. Яркий, как радуга, силуэт молнией пронесся на фоне низкого свинцового неба, а гром копыт на беговой дорожке заставил сердце Джорджии бешено биться. Ее любимые цвета радуги неслись к финишу рядом с Восходящим Солнцем, жокей которого был одет более скромно: в бежевое и коричневое.

Шалун пришел вторым.

— Нет, кто бы мог подумать! — пробормотал в восторге Дрю, пока они пробивались сквозь толпу к специальному месту для победителей. — Шалун прыгал как горный олень, причем это явно доставляло ему удовольствие. К тому же вы сегодня сорвали неплохой куш — об этом будет говорить весь Ньюбери.

Джорджия быстро прикинула в уме, сколько они выиграли, и какова ее доля призовых денег.

— Этого хватит, чтобы оплачивать дальнейшие тренировки — теперь можно не беспокоиться!

— Я пойду и заберу нашу добычу. Ведь мы сейчас до неприличия богаты, не так ли? — сказал Рори.

— Богаче, чем были десять минут назад, но это не так уж важно. Главное — Шалун справился, он цел и невредим. Ой, ты только посмотри на него, какой милашка! — Она поймала веселый взгляд Рори. — Ты надо мной смеешься?

— Ну что ты, просто разделяю твою радость. — Он еще сильнее сжал ее руку, а затем повернул ее к себе лицом и поцеловал.

Джорджия радостно вздохнула и поцеловала Рори в ответ. Она чувствовала себя маленькой девочкой, для которой украсили вишенкой порцию долгожданного мороженого.

Как только они поднялись на площадку для победителей, Джорджия сразу же бросилась к Шалуну и обняла Чарли, который чуть не сполз на землю от усталости.

— Вы оба выглядели потрясающе. Спасибо тебе огромное.

Чарли, от которого пахло потом и дорогим одеколоном, поцеловал ее, задыхаясь. Потом он снял седло и бросил его Дрю, все еще тяжело дыша.

— Боже, мистер Ф., Шалун был просто великолепен. Я, конечно, знал, что он у нас храбрец и будет хорошо прыгать. Но я боялся: а вдруг конь испугается толпы или чего-нибудь еще. Шалун всегда держался молодцом там, дома, но я и не думал, что он так хорошо покажет себя на ипподроме. Полагаю, мы вполне можем выставить его на ипподроме в Челтнеме и в Эйнтри.

— Нет, об этом не может быть и речи! — Джорджия подняла голову от потной шеи Шалуна. — Там барьеры слишком высокие. Я не хочу, чтобы он пострадал.

— Эх, женщины! — поддразнил ее Чарли и скорчил рожу, уже направляясь к раздевалке. — Твой конь рожден прыгать, Джорджия. Не лишай его этого права.

В ответ Джорджия показала Чарли язык. Дрю положил ей руки на плечи.

— У нас еще будет время, чтобы обсудить будущее Шалуна. А сейчас, я думаю, джентльменам из спортивной газеты очень хочется взять у тебя интервью.

— С чего это вдруг? — Джорджия поцеловала Шалуна в последний раз, и лошадь увели. — Они скорее захотят взять интервью у хозяина Восходящего Солнца.

— О Восходящем Солнце и так все уже все знают. А у Шалуна своя история. «Цыганская лошадь» — прекрасный заголовок для статей!

Джорджия сморщила нос.

— Мне что же — рассказать всю правду?

Дрю покачал головой.

— Придумай что-нибудь более поэтичное. Например, что ты купила его у каких-нибудь путешественников по сходной цене. Расскажи, каким сперва Шалун был несчастным и исхудавшим. В общем, не говори, что было на самом деле.

— Ладно. А куда это Рори пропал?

— Надеюсь, что он уже охлаждает для нас шампанское, если, конечно, догадался его купить, — сказал Дрю. — Ну что, ты готова?

Джорджии ужасно хотелось сбегать в туалет, но ведь если бы она сейчас пропала, репортеры наверняка потеряли бы к ней всякий интерес. Оставалось только надеяться, что они спишут ее ерзанье на нервное возбуждение.

Глава четырнадцатая

«Ровер» подпрыгивал на брусчатке, следуя за темно-синим «мерседесом» Дрю, красным «опелем» Чарли и грузовым фургоном для лошадей. Наконец в угрюмых сумерках стал вырисовываться силуэт дома. Золотые струи света из окон заливали весь двор. Джорджия вздрогнула от холода и вдохнула ночной воздух.

Рори расстегнул ремень безопасности и потянулся.

— Что, дождь собирается?

— Похоже на то. Тучи вечно приносит со стороны Дауне. Впрочем, теперь это уже не имеет никакого значения, верно? Главное, что днем не было дождя. — Она прижалась к нему. — Я так счастлива… и жутко проголодалась.

— Как и я. — Он коснулся губами ее волос.

Джорджия рассмеялась.

— Вот и прекрасно. Мэдди любит, когда хвалят ее стряпню.

Дрю сразу же отправился проведать лошадей и остальных обитателей двора и прокричал им на ходу:

— Эй, не стойте тут! На улице слишком холодно, к тому же Мэд умирает от любопытства. Скажите ей, что я приду через полчаса, и что ей здорово влетит, если я узнаю, что она опять провела день без отдыха.

Джорджия, прекрасно знавшая Мэдди, подумала, что она, скорее всего, провела весь день около плиты.

— Жаль, что я не могу к вам присоединиться! — крикнул Чарли, направляясь к своему домику за конюшней. — Мне даже отсюда слышен запах вкусной еды.

— Я уверен, что Мэдди будет рада тебя видеть, — ответил на это Дрю. — Она всегда готовит на роту солдат.

— Просто я занят. — Чарли криво ухмыльнулся. — У меня сегодня очень волнующее свидание с леди по имени Сабрина.

Рори и Джорджия обменялись радостными взглядами и поспешили под арку с часами.

Мэдди, великолепно округлившаяся, в свободном зеленом платье из шерсти, которое плавно скользило по ее животу и очень шло к красивым каштановым кудрям, встретила их в прихожей.

— Джорджия! Поздравляю! Дрю позвонил мне на сотовый. — Она посмотрела через плечо подруги и протянула руку. — А ты, должно быть, Рори? Очень рада с тобой познакомиться.

Рори поцеловал ее в щеку.

— Я тоже очень рад. Я столько слышал о тебе. Я знаю, что это звучит банально, но, тем не менее, это так. Джорджия все время поет тебе дифирамбы, и, конечно, не без основания.

Мэдди, которая уже собиралась вести их в гостиную, опять взглянула на него.

— А у тебя не было в роду ирландцев, как у Дрю?

Это была уж очень сладкая лесть.

— Ну, уж нашла ирландца, — парировал Рори. — А какой у вас дом замечательный!

— Я сама все никак не могу к нему привыкнуть, — призналась Мэдди, показывая им просторную гостиную с камином, в котором бушевал огонь, огромными диванами и блестящей, полированной мебелью. — Мне все кажется, что однажды я проснусь в своем старом четырехкомнатном домике, понимая, что это был просто сон. Устраивайтесь, как вам удобно. Напитки вон там — надеюсь, вы не против самообслуживания? Просто я терпеть не могу обращаться со своими друзьями так, будто я владелица поместья или что-то в этом роде. И по этой же причине мы будем ужинать на кухне. Я до сих пор не могу разобраться с канделябрами и набором из восемнадцати серебряных приборов.

Ужин плавно перешел в дружескую вечеринку. Сидя за столом из сосны с полными тарелками, они разговаривали и смеялись, задавали вопросы и поддразнивали друг друга. Они обсуждали лошадей и семейные проблемы, спорили о том, что интереснее: слухи из Милтон-Сент-Джон или скандалы в Аптон-Поуджез. Они детально разбирали проблемы любительского театра и с энтузиазмом обсуждали проект Мэдди, который она придумала вместе с другими женами жокеев и тренеров: нечто вроде бесплатной кухни для бездомных животных.

Джорджия с облегчением наблюдала за Рори: он чувствовал себя раскованно и весело улыбался. Они с Дрю моментально подружились, а Мэдди смеялась над его шутками, хихикая, как школьница. Рори передал Дрю через весь стол графин с первоклассным виски и вопросительно посмотрел на Мэдди. Та покачала головой.

— Это один из минусов беременности, к сожалению. Но как только ребенок родится, я сложу в одну большую кучу брюки длля беременных, бандажи и тысячи бутылок из-под минеральной воды и подожгу все это. Фейерверк будет виден даже из Ньюбери.

— Мэдди хотела сказать, — начал переводить Дрю, — что мы так заботимся о здоровье ребенка, что ей пришлось забыть на время о своих вредных привычках.

Джорджия, сделав маленький глоток слабого бренди, нагнулась к Мэдди.

— А как это произошло, Мэд? Нет, я не имею в виду все детали, — она быстро поправилась, заметив кривую усмешку Мэдди. — Но я думала, что вы все-таки подождете до свадьбы.

— Мы так и собирались. — Она погладила свой животик. — Это была моя ошибка. Ну, ты же знаешь, что у меня вечно все не так. Мы поехали в Джерси на выходные, и я забыла взять таблетки. Я думала, что все обойдется, если я приму пять таблеток, когда мы вернемся… не обошлось…

Все засмеялись, не обращая внимания на ветер, стучавшийся в окна.

Наконец Джорджия встала из-за стола.

— Мне надо бы сходить в туалет. Куда ближе: вверх или вниз?

— За гардеробом. Под лестницей. — Мэдди с трудом поднялась на ноги. — Нет, вы оба оставайтесь здесь и смотрите, чтобы бокалы не пустовали. А я займусь пудингом на кухне.

— Но в нас уже больше не влезет. — Дрю покачал головой. — Еще немного, и мы взорвемся. На полу от нас останется лужица — тебе же потом убирать!

— А как же пудинг с банановым кремом?

— Тогда готовься мыть пол. — Дрю лениво потянулся за графином.

После длительной борьбы с кнопками на боди, Джорджия так и оставила его незастегнутым. К счастью, на ней были толстые колготки, которые не давали ей замерзнуть. Джорджия пошла на звук брякающей посуды, который доносился из буфетной.

Мэдди раскладывала дымящиеся бисквиты по тарелкам.

— Значит, ты скрывала его от нас, Джорджия Драммонд? Обычно с друзьями делятся такими вещами.

— Я ни с кем не собираюсь делить Рори! — Джорджия радостно подумала о Сабрине, которую уже, наверняка, соблазнил Чарли.

— Меня это не удивляет. Он великолепен. — Мэдди вылила густой крем в молочник. — Ну, расскажи, где вы встретились? Сколько времени вы уже встречаетесь? Давай, колись, пудинг все равно должен остыть.

Джорджия встала рядом с Мэдди, облокотившись на шкаф.

— Поначалу отношения у нас сложились не очень гладко, а потом и вовсе испортились. Мы чуть не подрались и долго дулись друг на друга.

— Отлично! Зато теперь вы любите друг друга и будете жить вместе долго и счастливо?

— Нет. — Джорджия рассмеялась. — Надо же такое придумать! Советую тебе поменьше читать глупых любовных романов.

— Много ты в этом понимаешь! — сказала Мэдди, кладя ложки на поднос. — Я услышала короткую версию, теперь расскажи мне все подробно с самого начала.

Джорджия так и сделала. Затем, вместе нагрузив поднос, они понесли пудинг, осторожно ступая по неровному полу из каменных плит.

— Но что же будет дальше? Вдруг ему наскучит сидеть на одном месте и его снова поманят большие дороги? — Мэдди остановилась у кухонной двери.

— Я стараюсь не думать об этом, — призналась Джорджия. — Я буду думать об этом, когда… то есть если это вдруг произойдет. Я знаю, что бабуля хотела оставить его работать в «Диадеме» насовсем. Но пока остается лишь надеяться, что Рори навсегда станет частью моей жизни. Я даже и представить себе не могу, что он уйдет от меня.

— Я уверена, что он тебя не бросит. — Мэдди улыбнулась. — Он от тебя просто без ума. Только пообещай мне кое-что.

— Что?

— Что ты отложишь свадьбу, пока я не рожу, чтобы я могла быть подружкой невесты в каком-нибудь обтягивающем платье с оборками. Лучше всего в фиолетовом, и обязательно с огромным декольте, чтобы моя кормящая грудь предстала во всей красе.

Лишь ближе к полуночи Джорджия спохватилась, что им уже давно пора идти. Они перебрались пить кофе в гостиную, и все вместе уселись у огня. Высвободив свою руку из руки Рори, она поставила чашку и потянулась.

— Ты должна была выгнать нас отсюда еще несколько часов назад. Дрю ведь вставать завтра на рассвете, а тебе нужно побольше отдыхать.

— Я и так отдыхаю, — промурлыкала Мэдди, развалившись на диване. Ее голова лежала на коленях Дрю. — И вам совсем не обязательно ехать домой. Гостевая комната давно готова.

Джорджия бросила взгляд на Рори и покачала головой.

— Это замечательно, что вы позаботились об этом, но мы…

— Нам тоже завтра с утра на работу, — пришел на помощь Рори, — и если мы тут останемся, то вовремя не успеем. К тому же мой босс, — он вздохнул, — настоящий надсмотрщик.

— Это я уже где-то слышала. — Мэдди закивала головой. — Жаль, если бы вы остались, я приготовила бы вам плотный завтрак.

Все хором застонали.

— Тебе надо открывать ресторан, — подметила Джорджия.

— Временами мне тоже так кажется. — Дрю поднялся с дивана. — Я никогда не могу сосчитать, сколько ребят из конюшни заходят сюда перекусить, когда Мэд готовит.

Джорджия покрылась гусиной кожей, когда Дрю открыл дверь прихожей на улицу, и потоки ледяного дождя хлынули на ее тонкую куртку.

— Еще раз спасибо за прекрасный вечер. Вы должны как-нибудь заехать к нам, в Аптон-Поуджез.

На прощание они расцеловались, и Джорджия с Рори побежали по мокрой мостовой к ее «роверу». Дождь, конечно же, пришел из Даунз, и пока Джорджия возилась с дверным замком, она думала о том, как бы они замечательно устроились с Рори в гостевой спальне Дрю и Мэдди. Джорджия села на водительское сиденье и открыла вторую дверь. Ах, если бы только она приняла это предложение! Какой счастливой могла оказаться эта ночь! Уж Сабрина бы, конечно, своего не упустила.

— Отличные ребята! — Рори с трудом запихнул свои ноги в машину. — Надо бы их тоже пригласить к нам.

— К нам? Интересно, куда? — Джорджия всматривалась в запотевшее лобовое стекло. — В «Диадему» или в «Виндвисл»?

— И туда, и туда. — Рука Рори опустилась на ее руку, державшую руль. — Скажем, можно будет отпраздновать скачки в Ньюбери. Я не слишком самонадеян?

Все внимание Джорджии было сконцентрировано на том, как вести машину, чтобы удержать ее на извилистой и неосвещенной дороге.

— Если ты спрашиваешь о том, будет ли Шалун участвовать в скачках в Ньюбери и будет ли после этого вечеринка, то не слишком. Тебя так увлекли скачки?

— Да, очень. Спасибо, что пригласила меня, Джорджия. Все было удивительно, абсолютно все.

Она улыбалась в темноте счастливой улыбкой. Они говорили о прошедшем дне, о Дрю и Мэдди, смеясь и оживляя в памяти дорогие им моменты, и тут Джорджия поняла, что едет медленно вовсе не из-за промозглого дождя, а потому, что не хочет, чтобы их поездка быстро закончилась.

— Я могу тебя кое о чем спросить, только серьезно?

Он повернулся к ней.

— Конечно.

— До тебя еще не дошли слухи о банкротстве «Диадемы»? О том, что мы — партнер ненадежный? Ты не слышал ничего похожего?

— Только когда вы сами это обсуждали. А так больше ничего. Неужели все так серьезно?

— Похоже на то. Но я боюсь, что в «Диадеме» появился лазутчик.

— Но вы же все в «Диадеме» одна семья, работаете рука об руку?

Джорджия вздохнула.

— Я раньше и сама так думала. Но, похоже, что зря. Я вообще не хотела говорить об этом сегодня, но я страшно боюсь, что все начнут подозревать друг друга.

— Может быть, слухи именно для этого и распускаются? — Рори сжал ее руку. — Если я что-то услышу, то дам тебе знать. Но обычно сплетни недолговечны.

Буквально за несколько секунд до того, как это произошло, Джорджия почувствовала, что что-то неладно. Она так хорошо знала свой автомобиль, что даже самый ничтожный шумок в моторе мог вызвать у нее панику. Джорджия успела свернуть на обочину, прежде чем двигатель заглох. Она повернулась к Рори.

— Просто фантастика! Боюсь, что ты не поверишь!

— Попробуй сказать и узнаешь.

— По-моему, у нас закончился бензин.

Глава пятнадцатая

Рори откинулся на спинку сиденья.

— Ладно, сдаюсь. Только, — он взглянул на Джорджию, — не было никакой необходимости ехать для этого так далеко, верно? Мы могли бы просто принять предложение Мэдди.

Джорджия закрыла глаза.

— Рори, послушай…

— И если честно, эта машина не самое подходящее место для соблазнения, согласись. Я и так еле-еле тут помещаюсь, к тому же ремень безопасности словно пояс целомудрия. Послушай, уже поздно, на улице холодно и чертовски сыро. Если ты немедленно заведешь машину, и мы поедем дальше, то клянусь, что приготовлю тебе горячее какао, как только мы приедем в «Виндвисл»… Ай, больно!

— Рори! — Джорджия стукнула его в грудь. — У нас действительно кончился бензин. И если ты хоть кому-нибудь в «Диадеме» об этом расскажешь — я тебя убью.

— А я и не собирался. — Рори отстегнул ремень. — Ты оставайся здесь, какой смысл нам обоим промокнуть? Где у тебя запасная канистра? В багажнике?

Джорджии стало не по себе.

— Да, но она не совсем полная.

— Насколько «не совсем»?

— Она пустая.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Джорджия была уверена, что если Рори опять засмеется, то она его снова ударит. Но он не рассмеялся. Впрочем, похоже, он даже не слишком-то разозлился. Самое удивительное, что Рори не разразился критикой в адрес женщин-водителей, которые водят свои машины так, словно носят сумочки. Капли дождя барабанили по стеклам, и ветер пробирался сквозь мельчайшие щели. Джорджия в смущении накручивала прядь волос на палец.

— Я знаю, что это очень непрофессионально с моей стороны. Я просто забыла обо всем на свете: было столько всяких впечатлений.

— Ну что ж, это рано или поздно случается с каждым. Только обычно не у черта на куличках и не в сезон дождей, хотя ты вообще особенная. Итак, сколько нам надо пройти пешком?

Джорджия что-то невнятно пробормотала.

Рори нагнулся вперед.

— Что-что?

— Около двух миль.

Рори недоверчиво посмотрел на нее. «Конечно же, — подумала она, — он привык к уличному освещению, тротуарам и людям, которые повсюду таскают с собой на всякий случай канистру бензина».

— Мне кажется, лучше остаться здесь, — с надеждой в голосе сказала она. — Пока не взойдет солнце. Кто-нибудь ведь будет проезжать мимо.

— Ни в коем случае. — Рори открыл дверь. — Давай, нам надо как-то выбираться. У тебя есть куртка или что-нибудь в этом роде?

— Нет. — Джорджия взяла свою сумочку и карманный фонарик и, сделав глубокий вздох, выскользнула навстречу бушующей непогоде.

Трудно представить себе что-либо холоднее дождливой февральской ночи. Через секунду ее легкую юбку продуло насквозь, и Джорджия пожалела, что не потрудилась как следует застегнуть кнопки на боди. Рори распахнул свою куртку и укрыл ее.

— Может, так будет потеплее?

Она убрала с лица мокрые волосы, посмотрела Рори в глаза и поняла, как она его любит. С большим трудом они молча протащились целую милю. Порывистый ветер сбивал с ног, они промокли до мозга костей, руки и ноги онемели от безжалостного дождя. Сколько раз Джорджия увольняла людей, попадавших в такие ситуации, считая их безмозглыми тупицами, которым нельзя доверять ничего, кроме велосипеда?

Наконец, совершенно выбившись из сил, Джорджия остановилась.

— Рори, прости. Я всегда все проверяю перед выездом, это уже стало второй натурой. Вода, масло, давление и… бензин. Просто сегодня я торопилась ускользнуть прежде, чем бабуля начнет меня допрашивать.

— Ничего страшного. — Его зубы стучали. — Я уже начинаю привыкать к тому, что мы с тобой застреваем в богом забытых местах и обязательно в самую скверную погоду. Если бы стояла благоухающая летняя ночь, и стрекотание цикад услаждало бы наш слух — или что-нибудь в этом роде, — я уверен, нам было бы не так весело.

Джорджия рассмеялась. Это было непросто, так как макияж уже давно тек по лицу, а мокрые волосы прилипли к воротнику красного костюма.

— О, черт! По-моему, у меня начался насморк. Рори моментально достал из кармана промокший платок и протянул ей.

— Сконцентрируйся на движении. Это поможет психологически… Боже, ты слышала? Что за звук.

— Наверное, цикады? — съехидничала Джорджия, запихивая платок в сумочку.

— Посвети-ка вон туда, в самую гущу деревьев.

Джорджия достала фонарик и осветила то место, на которое он показал. Мокрые кусты блестели и сгибались под ветром. Джорджия покачала головой.

— Только не вздумай лезть туда и рыться в кустах. Мало ли что там может быть, лучше пойдем дальше.

— Это было похоже на чей-то плач. — Рори взял из ее заледеневших рук фонарик. — Мы не можем просто так уйти.

— Может, там кто-то забавляется? — Джорджия, лишившись теплой куртки Рори, вся тряслась от холода. — Боюсь, они не скажут спасибо за то, что ты им помешал.

Но Рори уже пробирался сквозь заросли.

— Сомневаюсь, что мы можем застать кого-то на месте преступления в такую погоду.

Боясь оставаться в темноте, Джорджия последовала за ним. Ветки так и норовили выколоть ей глаза или вцепиться в волосы, а земля превратилась в зыбучие пески. Шмыгая носом за спиной Рори, стараясь не отставать от прыгающего туда-сюда луча фонарика, Джорджия шла за ним и неожиданно врезалась в своего спутника, когда тот остановился.

— Ну, что там?

— Вот сволочи! — Голос Рори дрожал от злости. — Это надо же, ты только посмотри!

Джорджия уставилась на комочек белой шерсти, съежившийся под шелестящими ветками в попытке укрыться от проливного дождя.

— О господи! Да его же привязали! Дай мне фонарик.

Рори кинул ей фонарик и тут же опустился на колени, склонившись над гниющими листьями, в которых лежало маленькое существо. Не обращая внимания на колючий ветер, трепавший ее юбку, Джорджия присела рядом и услышала отчаянный визг и ласковый, успокаивающий голос Рори.

Он повернулся к ней и тихо сказал:

— Какой-то бессердечный мерзавец привязал щенка веревкой. Чем больше малыш старался вырваться, тем сильнее промокала веревка и тем крепче затягивались узлы. Видимо, им очень хотелось от него избавиться. Нет ли у тебя с собой чего-нибудь, похожего на складной нож?

Она покачала головой, отгоняя слезы.

— Я все оставила в машине. Хотя, подожди-ка. — Она стала рыться в сумочке, роняя что-то в темноте. — Вот, у меня есть маникюрные ножницы, но они очень маленькие…

— Сойдет, — сказал Рори, поворачиваясь к комочку. — Не бойся, дружок, мы тебе больно не сделаем. Я только… эй, не дергайся!

Джорджия смотрела, как Рори терпеливо возится с грязной веревкой, время от времени гладя щеночка, чтобы тот успокоился. Джорджия молилась про себя. Ее переполняла злость на тех, кто это сделал.

Наконец она услышала радостный возглас Рори:

— Все! Вот и умница!

Подняв испуганное животное, и осторожно накрыв его своей курткой, Рори посветил фонариком на землю. Весь выигрыш Джорджии валялся в кустах и уже покрылся слоем мокрой грязи. Смахивая слезы, она нагнулась и стала собирать банкноты. Они неожиданно потеряли для нее всякую ценность.

Они с трудом выбрались обратно на дорогу и стали с интересом рассматривать маленькое существо. Щенок был белым, но его сбившаяся шерстка стала серой от дождя и грязи. Крошечное костлявое тельце колотилось о промокшую рубашку Рори. От возмущения Джорджия не могла произнести ни слова, она лишь молча погладила лохматую голову собачки. Щенок захлюпал носиком, открыл большие шоколадные глаза и лизнул ее руку маленьким розовым язычком.

Рори сказал осипшим голосом:

— Я думаю, нам надо добраться до дома как можно скорее. Уверен, что Эрику не повредят теплая постель и хороший ужин.

— Эрику? — Сопротивляясь порывам шквального ветра, Джорджия старалась перекричать шум дождя. — Почему ты решил назвать его Эриком?

— А почему бы и нет?

Через полчаса они кое-как добрели до извилистой дорожки, ведущей к коттеджу. Эрик то и дело выглядывал из-под куртки. Рори передал Джорджии ключи.

— Ты не могла бы открыть дверь? Я просто не хочу его тормошить.

Открыв дверь, Джорджия долго отыскивала на стене выключатель. Они стояли, уставившись друг на друга. Их элегантные наряды превратились в мокрые и грязные лохмотья. Рори ехидно заметил:

— Ну и видок у тебя!

Он провел ее через крохотную прихожую в гостиную. В камине тлели угли, и развести огонь не составило труда. Вскоре по комнате уже гуляли тени языков ожившего пламени. Рори бережно положил Эрика на красный с золотым половичок у камина и включил две настольные лампы.

— Ой! — Джорджия была очарована. — Какая восхитительная комната. — Она присела рядом с Рори и погладила Эрика. — Как ты думаешь, он не простудился?

Эрик поднял грязную лапу и положил ее на ладонь Джорджии.

— Думаю, нет. Мы его высушим, покормим и уложим спать. Завтра отвезу его к ветеринару — пусть посмотрит, так будет спокойнее. Хотел бы я встретиться с той сволочью, которая это сделала. Я даже и представить себе не мог, что люди на такое способны.

— К сожалению, люди проделывают подобное достаточно часто. Двух наших собак мы нашли на дороге, а третью вытащили из приюта, куда она попала из-за того, что хозяева с ней жестоко обращались. Наверное, Эрика подарили кому-нибудь на Рождество, а потом он просто утратил свое очарование, ведь за собакой надо ухаживать. Бедный малыш!

Они смотрели на Эрика с видом родителей, гордившихся своим чадом, а тот, обнюхивая непривычное окружение, завилял своим коротеньким хвостиком и растянулся у камина с довольным видом.

Рори кашлянул.

— Я… хмм… пойду принесу пару полотенец. Хочешь, сделаю тебе ванну?

— Не утруждайся, — тут же отрезала Джорджия. — Мне сейчас совсем не холодно. Сначала нам надо устроить Эрика.

— Я сам об этом позабочусь, а ты пока согрейся и высушись. Ванная в конце холла. Я заброшу тебе джинсы и свитер. Это, похоже, становится традицией.

Ванная комната, отделанная белым и зеленым, была наполнена теплом, исходящим от допотопного радиатора. Сама ванна стояла на ножках, и над ней возвышались два крана. Джорджия, которой не терпелось все с себя снять и плюхнуться в долгожданную теплую воду, представила, как Рори купается здесь — Рори во всем его великолепии. Она постаралась отвлечься от этих предательских мыслей, изучая туалетные принадлежности, лежащие на подоконнике. Его запах был повсюду — едва уловимый, тонкий аромат лаванды. Джорджия избавилась от промокшей одежды, но поскольку промокло все ее тело, она стала энергично растирать себя пушистым полотенцем.

Согревшись, она натянула на себя джинсы и свитер Рори. Несмотря на то, что одежда была чистой, она все равно чувствовала его запах, аромат одеколона и свежесть стирального порошка. Джорджия обхватила себя руками, размышляя, стирает ли Рори сам или пользуется прачечной. В ней все больше разгоралось любопытство, ведь она так мало о нем знала. Не желая больше оставаться в ванной наедине с корзиной для грязного белья, она закатала рукава свитера и штанины джинсов, взяла свои колготки, боди и красный костюм и вышла в прихожую.

Рори, который уже сменил свой виндзорский наряд на темно-серый свитер и черные вельветовые брюки, как раз появился из кухни.

— Я поставил чайник. Ты точно не хочешь принять ванну?

— Нет, честно. Так хорошо быть сухой. — Она последовала за ним в гостиную. — Привет, Эрик. Ой, смотри, он уже откликается на свое имя!

Эрик во сне завилял хвостом.

— Я высушил его и напоил теплым молоком. Покормим его чуть позже. — Рори убрал прочь газеты и журнал для водителей, валявшиеся на диване, и поднял с пола темно-зеленую кружку. — Я приношу извинения за неяркие цвета. Но если ты станешь здесь постоянным посетителем, то я, пожалуй, разорюсь на кружки цвета розовой сахарной ваты с фиолетовыми звездочками.

— Да, я думаю, тебе придется это сделать.

Свернувшись калачиком на диване, в тепле и уюте, глядя на барабанивший за окном дождь, Джорджия вздохнула с облегчением.

— Я ужасно устала, и ты, должно быть, тоже. Мне, наверное, лучше уйти после того, как мы попьем чаю. Можно воспользоваться твоей машиной? Я заеду за тобой утром, привезу бензин, и мы съездим заправить мой «ровер», а потом…

— Лучше не надо.

— Почему? — Джорджия поморщила нос. — Вряд ли тебе захочется самому везти меня сейчас домой.

— Нет, я не об этом. Оставайся здесь! — Он вопросительно поднял брови: — Останешься?

— Это зависит от того, сколько у тебя спален.

— Одна.

— Ох, — она прикусила губу, — Рори, видишь ли…

— Ты можешь спать на кровати, а я на диване.

Джорджия отодвинулась от него и покраснела.

— Извини, я подумала…

— Что я имею в виду одну спальню и одну кровать, на которой мы будем спать вместе? — Слабый свет камина освещал его улыбку. — Ну, вообще-то, можно и так.

Они посмотрели друг на друга. Джорджия знала, что если она останется, то Рори вряд ли будет спать на диване. А вдруг он возьмет да и бросит ее после этого? Она всегда старалась не торопить события. К чему рисковать? Рори поцеловал ее в кончик носа.

— Будем считать, что ты ответила мне что-то вроде: «Очень мило, но давай как-нибудь в другой раз, когда я узнаю тебя получше», хорошо?

— Извини меня.

— Не извиняйся. — Его улыбка осталась прежней. — Все хорошее в жизни стоит того, чтобы подождать, и я подожду, Джорджия. Обещаю. — Он поднялся и поставил ее на ноги, снова поцеловав. — Пойду заварю чай. Можешь пока осмотреться здесь. Чувствуй себя как дома.

Джорджия слышала, как Рори возится на кухне. Погладив спящего Эрика, она прошлась по гостиной. «Какая мебель уже была здесь, а какую Рори привез из Лондона?» — недоумевала Джорджия. Все предметы обстановки были очень старыми, но в хорошем состоянии. Занавески и подушки темно-зеленые, из вельветовой ткани, а стулья и диваны — цвета блеклого золота. На каждом столе стояли лампы, а стены были увешаны фотографиями. Джорджия стала изучать их.

Рори предстал перед ней на разных этапах своей жизни. Он всегда был симпатичным. Не удивительно, что здесь не было Руфуса, не увидела она также и блудную Стефани. Джорджия остановилась у фотографии, на которой, скорее всего, были запечатлены его родители. Наверное, они фотографировались в отпуске: оба были в легкой разноцветной одежде, а на заднем фоне виднелись пальмы. Определенно, их гены смешались в Рори, решила Джорджия. Светлые, густые волосы и голубые глаза достались ему от матери, а фигурой он пошел в отца. Что-то вдруг показалось ей странно знакомым в этой парочке. Кого же из них она недавно видела? Судя по одежде и прическам, фотографии было лет двадцать. Джорджия покачала головой. Нет, она не могла их знать. Просто красивая, молодая пара, любящая друг друга, если судить по их виду. И все же…

Джорджия всмотрелась пристальнее. Она была совершенно уверена, что никогда раньше не видела отца Рори. Но вот его мать… В ее лице было что-то неуловимо знакомое. Теперь ее волосы наверняка уже не такие светлые и пышные. Но глаза, скулы, необузданная энергия, которая исходила от этого изображения в рамке, — наверняка все это осталось…

Джорджия в ужасе прикрыла рот рукой. Она действительно видела его мать раньше. Причем совсем недавно. Это была та самая женщина, которая вылетела из «Ионио» и умчалась на шикарном «ягуаре». Мать Рори была председателем корпорации «Вивиенда».

Глава шестнадцатая

Джорджия проснулась. Было еще темно. Покосившись на будильник, она вздохнула с облегчением. Еще нет даже пяти, и можно так долго и сладко спать. Она снова укрылась пуховым одеялом и закрыла глаза. Вдруг она все вспомнила и ужаснулась.

— Боже мой, — простонала Джорджия, уткнувшись лицом в подушку.

Вчера она долго стояла в оцепенении и разглядывала фотографию, удивляясь и недоумевая. Эрик видел десятый сон на своей лежанке у камина, Рори продолжал возиться на кухне, но она совершенно о них забыла.

Неужели это мать Рори? Если да, то та ли это миссис Кеннеди… нет, Кендел, которую она видела в «Ионио»? И если все действительно так, то почему Рори ей об этом не говорил? Рассказывала ли она ему про свою шпионскую вылазку в «Ионио»?

Она пристально смотрела на фотографию, пытаясь убедить себя, что ошибается. Фотография была далеко не новой. Неужели тот семейный бизнес, о котором рассказывал Рори, и который ему пришлось оставить, и есть «Вивиенда»? Джорджия старалась восстановить в памяти, что именно он говорил ей о своей семье тогда, ночью, в машине. Может быть, это вовсе не родители Рори? Просто друзья. В конце концов, его фамилия ведь Фолкнер, а не Кендел…

Наконец она отошла от фотографии, понимая, что хватается за соломинку. В голову лезли всякие ужасы. Одно было ясно: если у Рори и была родственная связь с «Вивиендой», то он не хотел, чтобы она знала об этом. С содроганием Джорджия подумала о том, что если мать Рори действительно председатель «Вивиенды», то тогда его пребывание в «Диадеме» сразу становится подозрительным.

Первое, что пришло ей в голову, — это резко распахнуть дверь на кухню и предстать перед ним с саркастической улыбкой и парой комментариев вроде: «Хорошие фотографии. Жаль, что ты оставил свой бизнес». Это было бы в стиле Сесилии — та не знала никаких колебаний и неуверенности. Но ведь Сесилия не была влюблена в Рори Фолкнера.

Дрожа, Джорджия присела на корточки у камина. Ее новый мир, который она построила вокруг Рори, вмиг стал таким хрупким и затрещал по швам.

— Джорджия! — донесся его голос из глубины кухни. Она чуть не подпрыгнула. — Ты что-то затихла, часом не уснула?

— Н-н-нет.

В этот момент Джорджия приняла решение. Она ничего не станет ему говорить. Даже виду не подаст, что что-то знает… Пока. Возможно, всему этому есть какое-то вполне приемлемое объяснение, но оно просто не приходило ей в голову. Она будет ждать, когда Рори сам все расскажет или даст ей возможность сказать об этом самой. Пуститься сейчас в череду обвинений было бы катастрофой, особенно в том случае, если это простое совпадение. Джорджия пыталась успокоиться, лаская шерстку Эрика. Она не хотела терять Рори. Когда-нибудь она снова затронет эту тему и напрямую спросит его о родителях, и тогда все прояснится.

— Вообще-то, — отозвалась она, — я уже начала волноваться, уж не поехал ли ты за чаем на Цейлон.

Дверь открылась, и появился Рори с подносом.

— Вечно ты придираешься. Странно, что ты не прикрепила к чайнику тахометр. Обещаю в будущем усовершенствовать свою технику заваривания чая. Устраивает?

Джорджия быстро отвела от него взгляд, чтобы не давать волю чувствам. «Какой он милый», — думала она с нежной грустью, пока они вместе пили чай.

— С «ровером» я разберусь завтра утром, — сказал Рори, поцеловав Джорджию и пожелав ей спокойной ночи, когда отвез ее домой. — Возьму канистру бензина и пошлю Кена, чтобы он пригнал машину.

Джорджия повернулась, чтобы посмотреть на него. Его лицо было добрым, честным и нежным. «Этому недоразумению найдется какое-нибудь элементарное объяснение», — подумала она.

— Спокойной ночи.

Он снова поцеловал ее, медленно и до безумия упоительно.

Спотыкаясь, Джорджия шла по вымощенной булыжником дорожке, сжав зубы, чтобы не расплакаться.

Теперь, в темноте и тишине раннего утра, на Джорджию нахлынули самые противоречивые чувства. Она привыкла скрывать, что у нее на уме, и Рори должен был сам сделать первый ход. Джорджия свято верила, что если о чем-то не говорить, то оно потихоньку исчезнет само по себе.

Наконец, устроившись поудобнее, она крепко уснула.

* * *

— Где тебя черти носят? — Триш старалась перекричать жужжание принтера. — Ты опоздала на несколько часов.

— Я проспала, — пробормотала Джорджия. — Не слышала, как зазвенел будильник.

— Ничего себе! — Триш потянулась за кофейником. — Рори уже давно позвонил и сказал, что Кен вытащил твою машину из этой глухомани. Что, черт возьми, с тобой произошло?

— Вчера вечером у меня кончился бензин. — Джорджия сделала огромный глоток обжигающего кофе.

— Неужели? — Триш со значением подмигнула ей. — Очень вовремя. Ладно, потом посвятишь меня в детали. Сейчас у нас есть более серьезные темы для разговора.

— Более серьезные? — У Джорджии сжалось сердце.

Триш улыбалась, и это ее раздражало.

— Да, в «Леннардз» не вышел на работу водитель. На сегодня у них назначена доставка груза туда и обратно. Сесилия торжествует, потому что таким образом мы сможем получить их европейские заказы, которые иначе перешли бы через «Ионио» в «Вивиенду». Правда, это немного помешает твоей личной жизни.

На душе у Джорджии словно повисла свинцовая гиря.

— Ты хочешь сказать, что Рори придется поехать во Францию?

— Я хочу сказать, что он должен доставить товар в Мадрид и Лиссабон, а затем поехать в Барселону и взять там груз для обратного рейса.

— Но на это уйдет так много времени.

— Две недели, как полагает «Леннардз», — радостно защебетала Триш. — Вот ведь счастливчик, а? Рори получит двухнедельную дозу солнца вдалеке от мрачной и хмурой Англии.

Джорджии хотелось плакать.

— Неужели никто другой не может поехать?

Триш покачала головой.

— Ты же знаешь, что Барни в Шотландии, а это означает, что Мари сидит дома и присматривает за детьми. На Кене висят все местные рейсы для «Леннардз», и он сейчас на пути в Кардифф. У гнусавого, слава Богу, нет загранпаспорта, а ты, милочка, занята рейсами для «Кон-Тики».

— Это Джед во всем виноват! — разбушевалась Джорджия. — Если бы он не свалился с этим чертовым аппендицитом…

— …То Рори Фолкнер вообще никогда не появился бы в «Диадеме», — напомнила ей Триш.

— Извини, я просто…

— Ничего, я все понимаю. — Триш похлопала Джорджию по руке. — Может, ты пойдешь и поговоришь с Рори? Он там, во дворике, с Кеном.

Джорджия тяжело вздохнула:

— Наверное, мне придется смириться.

Ветер, бушевавший прошлой ночью, стих, а дождь сменился унылым туманом, от которого между камнями брусчатки и засверкали маленькие лужицы. Джорджии было грустно: зная, что Рори скоро уедет, она уже начинала скучать по нему. В то же время она чувствовала облегчение, надеясь в его отсутствие распутать клубок своих мыслей. Она открыла металлическую дверь в гараж. Рори стоял спиной к ней, рядом с Кеном, который склонился над двигателем «мерседеса». Кен первым заметил ее присутствие.

— Ты пришла за машиной для рейса «Кон-Тики»? Я буду тут еще долго копаться. Трейлер будет готов только после того, как я проверю масло. Мы все немного запаздываем сегодня.

— И не говори. Спасибо, что пригнал мою машину. Вообще-то, я хотела сказать пару слов Рори.

Кен продолжал возиться с двигателем, а Рори с Эриком на руках подошел к ней. Тень от больших грузовиков закрывала его лицо.

— Все в порядке. Если ты переживаешь из-за прошлой ночи, то я все понимаю. Я же говорил тебе, что буду ждать.

Она погладила Эрика, не поднимая на Рори глаз.

— Я знаю. Просто мне почему-то стало очень грустно. Наверное, это потому, что вчерашний день был таким замечательным.

Рори ласково коснулся ее щеки.

— У нас впереди еще много дней.

— Нет, теперь такого очень долго не будет…

— Почему? У нас ведь все еще только началось, и целая жизнь впереди.

— Видишь ли, тебя посылают в рейс за границу…

И Джорджия быстро рассказала ему все. Это было ужасно. Они с грустью смотрели друг на друга. «Одному Богу известно, — подумала Джорджия, — как это люди переживают разлуку во время войн и всяких катастроф». Две недели казались ей вечностью.

Через двадцать минут, пообещав присмотреть за домом и Эриком и поцеловав Рори на прощанье, Джорджия стояла, утирая слезы, и наблюдала за тем, как его машина выезжает со двора. «Должно быть, это какая-то ошибка, — устало размышляла она, шагая по брусчатке к офису. — Рори не может быть связан ни с кем из «Вивиенды», это просто невозможно».

— Здорово! — Сабрина встретила ее с улыбкой, привстав из-за стола. Ее волосы были убраны в аккуратный пучок. — Ну и видок у тебя! Что, расстроилась? Ничего, вернется, никуда не денется — если только какая-нибудь испаночка не вцепится в него своими коготками.

Джорджия пробормотала в ответ что-то невнятное и взяла папку с данными тахографов. Сабрина медленно встала из-за стола.

— Пойду подготовлю себе фургончик. Твоя бабуля присмотрит за Оскаром, пока я буду развозить всякое барахло. Как прошла ночь?

«Не так бурно, как у тебя», — сердито подумала Джорджия, заметив на шее Сабрины следы поцелуев.

Сабрина захихикала.

— Чарли чертовски хорош. Мы оба не спали этой ночью ни минутки. — С этими словами она выплыла из офиса, всем своим томным видом демонстрируя полную сексуальную удовлетворенность.

— Черт бы ее побрал! — завопила Джорджия, швыряя тахометр вслед Сабрине.

Как раз в этот момент в офис вошла Сесилия с Оскаром на руках.

— Святые угодники, Джорджия! Неужели тебе так не понравилась мамочка Рори?

Ничего хуже придумать было нельзя.

— Я не ходила смотреть на его чертову мамочку! — взвыла Джорджия и тут же разрыдалась.

Посадив Оскара на стол, Сесилия обняла ее, ласково утешая и приговаривая:

— Дорогая! Что случилось? Ты можешь все рассказать своей старой бабуле.

— Я не хочу, чтобы Рори был водителем грузовика. — Джорджия захлебывалась в слезах. — И я тоже не хочу быть водителем! Я хочу иметь нормальную работу, с пяти до девяти… вернее, с девяти до…

Сесилия похлопала ее по плечу.

— Иди-ка сюда, милочка, выкладывай, что произошло.

— Я не могу. — Джорджия шмыгнула носом. — Мне нужно ехать в Бристоль, для «Кон-Тики» и…

— Алан Вудбери и все его замороженные продукты в лес не убегут. Я ему все объясню. — Сесилия пододвинула к себе телефон и кофейник одновременно. — Я думаю, нам с тобой необходимо поговорить пару минут.

Пара минут превратилась в полчаса, причем Джорджии потребовались, чтобы успокоиться, две чашки кофе и новый носовой платок. К тому времени, когда она уехала из «Диадемы», ее бабушка уже все знала о дебюте Шалуна, о вечере в Пиподз и о появлении Эрика. Но внучка ничего не рассказала ей о своей поездке к Рори и о его матери.

— Не волнуйся, дорогая, — мягко звучал голос Сесилии. — Ты и не заметишь, как пролетит время. Раньше я сама терпеть не могла, когда Гордон уезжал. Я строила невероятные планы на день его возвращения, и это помогало мне перенести разлуку. И ты не будешь моей внучкой, если не придумаешь что-нибудь интересное к возвращению Рори. К тому же у нас впереди еще так много замечательного, верно?

— Ты имеешь в виду замечательных проблем?

— Ох, дорогая, не будь такой брюзгой. У нас уже давно не было никаких проблем — постучи по дереву. Я уверена, мы просто преувеличивали опасность.

Джорджия ничего не преувеличивала. Но Сесилию прорвало:

— Звонили из «Джеромз». Они хотят с нами встретиться. Я назначила встречу на сегодня и записала это в твой ежедневник. Я больше чем уверена, что все будет хорошо, дорогая. Они, наверное, прослышали, что «Леннардз» заключили с нами контракт на все трансевропейские доставки, и теперь хотят узнать наши расценки. Сейчас я даже не понимаю, почему так беспокоилась. Я ведь знала, что все эти штучки с «Ионио» — полная ерунда.

Джорджия посмотрела на бабушку с большим сомнением. Сесилия, которая всегда была оптимисткой, имела очень опасную привычку видеть только то, что она хотела видеть. Джорджия, куда более реалистичная, была уверена, что «Вивиенда» еще выложит свои козыри.

Сесилия сияла от радости.

— Вот видишь: наш бизнес процветает, «Возьми мое сердце» скоро выйдет на сцену, твоя цыганская лошадь выиграла на скачках и принесла нам целое состояние, — я думаю, тебе не о чем грустить. Рори вернется задолго до начала спектакля и до следующих скачек. Ко всему прочему, дорогая, Джед выйдет на работу уже на следующей неделе. Все просто превосходно!

* * *

Алан Вудбери был счастлив видеть Джорджию.

— Ничего страшного, что ты опоздала. Я все понимаю. Сесилия объяснила, что у тебя сегодня плохое настроение. Тебе надо пойти на репетицию, чтобы немного развеяться. Когда мы играем любовные сцены, то мне кажется, что я действительно нравлюсь Сабрине. — Алан прохаживался вокруг Джорджии, которая смотрела, как в трейлер «Кон-Тики» загружают замороженные продукты. — Она поцеловала меня по-французски на последней репетиции.

— В самом деле? Может быть, она играет по системе Станиславского? Я бы не придавала этому слишком большое значение.

— Да я и не придаю. — Алан пригнулся, чтобы не удариться о зеркало грузовика, и вздохнул. — Когда я соблазнял Сабрину на сцене, она сказала мне, что у нее свидание с Чарли Сомерсетом. Я полагаю, он прекрасный любовник в реальной жизни, а я только его играю.

Джорджия выпрямилась.

— Единственное различие между тобой и Чарли — это то, что из него так и прет самоуверенность. Если бы судьба потрепала Чарли так же, как тебя, то его самонадеянности поубавилось бы. А как твои объявления? Есть толк?

— Не особенно. На первое ответила некая Джуди — довольно крупная дама с волосами над верхней губой и на щеках. Она из Милтон-Сент-Джон. Конечно, я ничего не имею против растительности на лице и ее местожительства. Но, понимаешь, она показалась мне какой-то странной.

— В смысле?

— Она была замужем четыре раза, и ни один брак не продержался дольше шести месяцев. Джуди сказала, что это все из-за ее вредных привычек.

— Боже, Алан! — Джорджия не на шутку встревожилась. — Ни в коем случае не связывайся с наркоманкой…

— Ее страсть не наркотики, а чеснок. Джуди все время его жевала и говорила, что это спасает ее от сердечного приступа.

Джорджия усмехнулась.

— И больше никто не откликнулся?

— Еще была Берил. Она оказалась старше меня и очень… э-э… хищной. Она сразу же заявила, что для нее на первом месте физическое удовлетворение и только потом — общение. Она пыталась накинуться на меня в первый же вечер. Но у нее ничего не вышло.

— И неудивительно. — Джорджия дотронусь до его руки. — Они обе тебе не подходят. Кто-нибудь обязательно появится в тот самый момент, когда ты этого совсем не ждешь.

— Как Рори у тебя. — Алан потер свои усики. Они словно были изъедены молью. — Полагаю, ты права. Но я все-таки продолжу помещать объявления и в следующем месяце. Я так рад, что ты счастлива. Ты этого заслуживаешь. Я всегда жалел, что мы с тобой только друзья, правда.

— А я думаю, жалеть тут не о чем. — Джорджия забралась в кабину. — Настоящий друг стоит миллиона недолговечных любовников.

— Это верно. Но теперь у тебя есть и друг, и любовник в одном лице — Рори.

* * *

«На самом деле нет у меня ни того, ни другого», — думала Джорджия, уезжая из «Кон-Тики». Любовниками их уж точно назвать нельзя. Да и дружба носит весьма относительный характер, во всяком случае до тех пор, пока она не узнает всю правду о той фотографии. Маленький голосок внутри Джорджии постоянно нудил, что надо всего лишь спросить его об этом.

— А ну кыш отсюда! — прогоняла его Джорджия. — Я не буду его спрашивать, потому что не хочу знать ответ!

Эрик свернулся калачиком на сиденье. Они ехали по шоссе А34, и Джорджия решила поставить кассету Пегги Ли, но и это не помогло. Трогательная мелодия и слова о любви заставили ее до боли желать встречи с Рори.

— Черт побери, Эрик, — она бросила взгляд на его острую белую мордочку, — как же мы с тобой продержимся целых две недели?

Но когда Джорджия увидела огромный хвост автомобильной пробки на М4, ближайшие два часа показались ей не менее мучительными. Она и так уже опоздала в «Кон-Тики», а теперь еще опоздает в Бристоль. Это будет чрезвычайно непрофессионально с ее стороны. Джорджия молилась, чтобы поблизости не оказалось никого из «Ионио», когда она с опозданием въедет на их территорию.

Несмотря на все ее мольбы, представители «Ионио» там все-таки были. Джорджия подъехала на место для разгрузки, встав за недавно выкрашенным в красно-желтый цвет грузовиком. Эрик проснулся и вопросительно посмотрел на Джорджию, наклонив мордочку.

— Ладно, через пару секунд я тебя выпущу поразмяться. Мне тоже в туалет хочется. Давай только подождем, когда начнется разгрузка. — Джорджия высунулась из окна. Проверяющего, который маневрировал между грузовиками, она видела в первый раз. — Когда я смогу избавиться от этого груза?

В спецодежде «Кон-Тики», кепочке и больших сапогах, проверяющий оглядел ее и грузовик с некоторым подозрением. «О, мой Бог, только этого мне не хватало!» — подумала Джорджия. Шут гороховый, который считает, что место женщины либо на кухне, либо в спальне, а еще лучше — и там, и там, но только не за рулем грузовика.

Он постучал по своей папке и посмотрел на часы.

— Вы опоздали. Пропустили свою очередь. Теперь это займет час, а может, и два.

Ей еще предстояла сегодня встреча с представителем «Джеромз». Это означало, что надо успеть принять душ и помыть голову. Проверяющий присел на корточки, чтобы осмотреть рефрижератор, прошмыгнул под трейлером, покосился на Джорджию и исчез за прицепом грузовика.

— Сиди тут. — Джорджия погладила Эрика по голове. — Это новенький, и с такой скоростью он тут до ночи проваландается. Пойду потороплю его.

Когда она спустилась вниз, проверяющий листал свои бумаги.

— Я открою дверцы, чтобы вы могли сверить регистрационные номера. — Джорджия сразу поняла, что что-то здесь не так.

Проверяющий вглядывался через ее плечо в пещерную глубь трейлера.

— Какая у вас там температура?

— Минус девять… нет, восемь.

— Тогда я не могу принять груз, — проверяющий самодовольно ухмыльнулся. — При перевозке замороженных продуктов следует поддерживать температуру минус пятнадцать.

— Я это знаю, — проскрипела Джорджия сквозь сжатые зубы. — Одному Богу известно, что стряслось.

Проверяющий потыкал первую попавшуюся упаковку. Та захлюпала.

— Здесь достаточно испорченных продуктов, чтобы свалить с ног всю Южную Англию, — весело сказал он. — А когда вы вернетесь в Аптон-Поуджез, у вас там тем более этот груз не примут. Его надо будет выбросить. Надеюсь, ваша компания застрахована.

Джорджия закрыла глаза.

— Это же трейлер «Кон-Тики». Должно быть, морозильник сломался.

Водитель «Ионио», в сверкающем красно-желтом комбинезоне, который делал его похожим на развеселого клоуна, прохаживался вдоль грузовика с нетерпеливым видом.

— Единственная «поломка» — это то, что ты забыла залить в морозильник топливо! — Он хихикнул. — Интересно, о чем же ты думала, милашка? О своем парне или о том, что приготовить сегодня на обед?

Джорджия стиснула зубы от злости. Ей захотелось ударить наглеца, но она знала, что если она это сделает, то «Диадема» может распрощаться с контрактом «Кон-Тики». А ведь Джорджия проверяла, сколько топлива в морозильном моторе, и она точно помнила: это было уже после того, как она рассказала Рори о поездке на континент, пока Кен еще проверял ходовую часть. Она застонала. Это определенно происки конкурентов — ведь Рори был в мастерской.

«Успокойся! — заорала она про себя. — Остановись, черт тебя побери! У тебя и без того полно проблем — к примеру, этот кошмар, о котором скоро будет известно всей компании, и сотрудники «Ионио» еще долго будут перемывать нам косточки». А водитель все продолжал ехидничать.

— Ну, разумеется, это же «Диадема», да? — Он подмигнул проверяющему. — Ковбойский прикид. Фирма, которой управляют две женщины, ну и ну! Неужели вы о них не слышали?

Джорджия еле удерживала сжатые кулаки в карманах. Проверяющий поднял брови.

— Ах, да. Это не те ли, которые растеряли по пути все пачки сигарет? Шаткий у них бизнес, я вам скажу.

— Никаких сигарет мы не теряли, — прошипела Джорджия. — И мы вообще никогда не перевозили сигареты или что-либо подобное. — Она резко повернулась к водителю «Ионио». — И где же вы подхватили эту гнусную клевету?

Остальные водители, которым наскучило ждать в очереди, прогуливались вокруг и с интересом наблюдали за происходящим. Водитель «Ионио» закурил сигарету и выпустил клуб дыма в воздух.

— Это всем хорошо известно. Все вокруг говорят о том, что вы катитесь по наклонной. Смирись с этим, детка, ваши дни сочтены.

Голос Джорджии задрожал:

— Я предупреждаю вас, что свяжусь со своим адвокатом. «Диадема» не должна страдать из-за таких дебилов, как вы, и, — она передохнула, — таких акул, как эта чертова «Вивиенда».

Водитель «Ионио» рассмеялся:

— Ой, ой, ой! Я весь дрожу от страха. А ну, давай, покажи, что ты за водитель. Ну, ударь меня…

Джорджия угрожающе двинулась к нему. Проверяющий преградил ей путь своей папкой.

— Эй, мы не допустим здесь ничего такого! Вам бы лучше уехать отсюда подобру-поздорову. Я доложу обо всем начальству, и я уверен, что они захотят поговорить с вашим боссом.

Зная, что сейчас она не в силах что-либо сделать, Джорджия бросилась к кабине своего грузовика и рванула дверь. Эрик написал на пол, не дождавшись ее, но в данный момент это ее меньше всего беспокоило. Вне себя от ярости, Джорджия завела мотор и, нервно дергая рычаг передач, сделала четыре попытки выехать из очереди. Она умудрилась развернуться, несмотря на то, что слезы затуманили ей глаза. Водитель «Ионио» торжествовал.

Джорджия опустила окно.

— Мы еще будем процветать, когда вы сгинете без следа. Не сомневайтесь! Можете продолжать эти грязные выходки, если они вам так нравятся. Наши клиенты хорошо к нам относятся. Они ценят наши услуги. Они даже слушать не будут вашу гнусную клевету. Никогда.

* * *

— …Мне очень жаль сообщать тебе об этом, — говорила Сэнди Джером, опираясь на свой обитый кожей стол. После инцидента с водителем «Ионио» прошло четыре часа. — Но в сложившихся обстоятельствах мы не можем идти на такой риск. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах.

Не в силах что-либо сказать, Джорджия сидела и смотрела на свою собеседницу высокую седовласую женщину. Она примчалась в «Диадему» из Бристоля, сбивчиво объяснила все Сесилии, еще более сбивчиво рассказала все Алану и прилетела на встречу с «Джеромз» на несколько минут раньше назначенного времени.

Сэнди Джером продолжала:

— Мы всегда были за женскую солидарность, поскольку я сама занимаю в компании ту же должность, что и ты. Но, Джорджия, ведь ваши отчеты говорят сами за себя.

— Да, это так. — Джорджия пыталась говорить ровным голосом. — Мы предоставляли вам качественное обслуживание по невысоким ценам. Когда пару лет назад ваша фирма переживала тяжелые времена, мы предоставили вам отсрочку платежей. Мы вас ни разу не подводили. — Боже, Джорджия была готова в эти минуты упасть на колени и умолять клиентку не расторгать контракт. — Мы всегда с готовностью откликались на все ваши просьбы, не пугаясь самой трудной работы. Я просто не понимаю…

Сэнди грустно покачала головой.

— Я знаю. Я очень ценю все то, о чем ты сейчас говорила… но ты сама несколько раз опаздывала в последнее время, и к тому же я слышала, что один или даже несколько ваших водителей нарушили закон, чтобы только выполнить задание вовремя. Достоверно известно, что таинственно пропала какая-то партия сигарет. Ты же знаешь, что мы перевозим вина и другие напитки. Мы просто не можем так рисковать…

Голос Сэнди гудел в ушах Джорджии.

— Сэнди… это же все ложь. Вся эта клеветническая кампания подстроена, чтобы убрать нас с дороги.

Сэнди Джером пожала плечами:

— Может, это и так, Джорджия, а может, и нет. Все в жизни случается. Но ты уже несколько раз опоздала, и, если честно, в «Ионио» нам сделали более выгодные предложения.

Джорджия встала. Оставаться здесь дальше не было никакого смысла. Она подавила в себе слезы гнева.

— Что ж, хорошо. Но когда «Ионио» вас подведет, готова поспорить, вы снова обратитесь к нам. Я уверена, что нам не придется этого долго ждать.

— А я думаю, что придется, — тихо сказала Сэнди Джером. — Мне кажется, что «Ионио» обретает силу, за которой стоит «Вивиенда Груп» и с которой приходится считаться. Ты не могла бы закрыть дверь поплотнее, когда будешь уходить?

Глава семнадцатая

— Боже милостивый! — Сесилия остановилась на минуту в фойе Масон-холла и провела рукой с наманикюренными ногтями по волосам. — Все места в партере уже проданы. Придется сажать зрителей в проходах. Как расходятся программки?

— Очень хорошо, — равнодушно ответила Джорджия, — так же как и лотерейные билеты.

— Ну, не расстраивайся ты так. — Улыбка Сесилии поблекла. — Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, дорогая, и вполне разделяю твои чувства. Мы потеряли «Джеромз». За последнюю неделю у нас случилось больше неполадок, чем когда-либо раньше. И эти мерзкие слухи расползаются, как тараканы. Но сегодня нам надо отвлечься от всего плохого. Оставим волнения о бизнесе до утра.

Джорджия вздохнула.

— Если утром еще будет о чем волноваться. Но ты права — шоу должно продолжаться. К тому же мы делаем это для благотворительного фонда. Возможно, скоро нам самим понадобиться его помощь.

Сесилия чуть не рассмеялась. Джорджия продала еще две программки.

— Как там, за кулисами?

— Бедлам. У Алана приступ паники, но сегодня я ему все прощаю, он просто ангел: отказался требовать от нас компенсацию за размороженный товар… И что еще важнее, всем, кто спрашивал его об этом, Алан говорил, что вообще ничего не произошло. А Сабрина решила, что сцена соблазнения будет более впечатляющей, если появиться на сцене обнаженной до пояса.

— Вот это да, — удивилась Джорджия, — бедный Алан.

Сесилия нахмурилась.

— Да меня не Алан беспокоит, а Спенсер. С ним происходит что-то неладное — глазеет на девчонок, которые играют в волейбол на школьной площадке, представляешь? Элизабет из него кишки выпустит, если он собьется с пути.

— Ну, если это единственная часть тела, которой он лишится, то тебе не о чем волноваться. — Джорджия с сердитым видом раскладывала программки и билеты для опоздавших.

Две недели обернулись тремя. Рори задерживался в Барселоне из-за бумажной волокиты и проблем с тахографами. Теперь он наконец выехал, но движение транспорта затрудняли постоянные грозы. Его голос звучал по телефону все более и более раздраженно, потому что медлительные испанцы, представители местных властей, никак не хотели признавать неотложность его поставок.

Джорджия, уставшая от клеветнических нападок, все больше расстраивалась из-за затянувшейся разлуки. Единственным плюсом было то, что все это — постоянные мелкие накладки и распространяющиеся слухи — происходило в отсутствие Рори. Это немного успокаивало ее.

— Дорогая, я знаю, это ужасно, — говорила Сесилия, — но все скоро закончится. Подумай, сколько вам придется наверстывать, и настроение сразу поднимется! — В этот момент треск и пронзительный крик прервали ее рассуждения.

— Похоже, у мистера Кнебли проблема с освещением. Я знала, что ему не справиться с этим из-за грыжи. Увидимся в антракте, и помни — никаких гримас. Никогда не знаешь, кто за тобой наблюдает.

Мари и Барни, сопровождаемые толпой причесанных и радостных ребятишек, остановились у входа.

— Ты оставила для нас первый ряд? — Спросила Мари. — Как и обещала?

У Джорджии вытянулось лицо.

— О боже, я совсем забыла. Прости, пожалуйста!

— У тебя и без этого полно хлопот, — посочувствовал Барни. — Как и у всех нас. Не волнуйся. Я сам позабочусь о местах! — И он стал плечами прокладывать себе дорогу в зал.

Мари нежно улыбнулась.

— Он не бросает слов на ветер, мой Барни. Мы обещали детишкам первый ряд — и они получат это.

Джорджия перестала раздавать программки детям, большинство из которых, похоже, еще просто не умели читать.

— Ты думаешь, им можно смотреть этот спектакль? Но это ведь отнюдь не мультики! И ты знаешь лучше кого бы то ни было, что происходит в третьем акте.

Мари раскрыла зубами огромный пакет попкорна и передала его самому старшему ребенку.

— Они дома и не такое видали. Нас в доме восемь человек, поэтому детям просто приходится включать телевизор, когда Барни начинает шалить. Понимаешь меня?

Джорджия снова посмотрела на детей Мари. Они светились от счастья и вели себя примерно. Очевидно, такая жизнь их ничуть не испортила. Мари закудахтала, и ребятишки быстро собрались вокруг нее.

— Я не завидую Сабрине. Каждый раз, когда я целовала Алана Вудбери, мне в рот попадали какие-то волосы.

В это время Барни повелительно помахал ей из дверей.

— Все нормально, моя крошка. Восемь мест в первом ряду обеспечены.

Джорджия с интересом заглянула в зал. Восемь членов клуба «Аптон-Поуджез Эвергрин» стояли в смущении, сжимая в руках пакеты с едой для антракта и бумажные салфетки. Джорджия уже собралась было пойти их спасать, как вдруг увидела Бет Бримстоун, которая пробиралась через плотные ряды стульев. Как всегда, она была одета в копирующий Сесилию наряд, совершенно ей неподходящий.

— Здесь нельзя стоять, леди и джентльмены! Пожалуйста, займите свои места. У нас еще будет антракт, и вы успеете поесть.

Члены клуба что-то протестующе забормотали. Бет злобно посмотрела на Барни и Мари, на их жующих попкорн детей, и они дружно ответили ей такими же враждебными взглядами. Оценив расстановку сил, Бет решила воспользоваться своей властью.

— Ну-ка, в третьем ряду, будьте гостеприимны, и мы сможем всех разместить. Давайте, побыстрее!

Из третьего ряда послышались шуршание, скрежет стульев и очень громкие ругательства. Бет замахала своей папкой.

— Эй, послушайте! Миссис Фаунтан, прошу вас, повежливее! Что? Мозоль? Я вам искренне сочувствую.

Впервые за долгое время Джорджия засмеялась, а потом вернулась на свой пост — встречать зрителей.

Джорджия украдкой пробралась в конец заполненного до отказа зала. Она взгромоздилась на пожарное ведро, с высоты которого можно было прекрасно наблюдать за первым действием. Несколько раз актеры переврали текст. Кроме того, были один или два неверных выхода, когда сгоравшие от нетерпения трагические персонажи вдруг вырывались на сцену, а затем, понимая, что их время по сценарию еще не пришло, исчезали так же внезапно, как и появлялись. «Наверное, у Сесилии и Спенсера от этого подскочило давление», — подумала Джорджия. Однако неискушенная в театральном искусстве аудитория Аптон-Поуджез каждый раз одобрительно аплодировала.

Как обычно, антракт — святое дело! — был объявлен вовремя, и все по традиции ринулись наперегонки к бару в фойе. Сесилия, державшая в руках джин с тоником, выглядела расстроенной. Она присоединилась к Джорджии, сев на соседнее ведро.

— Слава Богу, Джейн Хадчинсон не смогла приехать. У нее возникли какие-то проблемы. Да она подала бы на них всех в суд за убийство ее сценария, если бы только все это видела. Элизабет Бримстоун, должно быть, в прошлой жизни была помесью Маты Хари и Боадичеи. Она то сеет панику, как предатель во вражеском стане, то угрожает, что убьет бедного Алана.

Джорджия разинула рот от удивления.

— В каком смысле она сеет панику?

— Да Бет несет полную чепуху. — Сесилия оставила свой джин. — Она говорит, что мы могли бы у них многому научиться. Считает, что мы должны обеспечить медицинскую страховку всем сотрудникам, если хотим удержаться на плаву. А когда я задала ей встречный вопрос, эта нахалка только улыбнулась и сказала, что сочувствует нам! Воображала!

— Она не говорила ничего конкретного?

— Разумеется, нет. — Сесилия вздохнула. — Глупая женщина. Ей просто хочется казаться важной. Я не позволю Бет испортить сегодняшний вечер. Привет, Чарли!

Чарли Сомерсет, одной рукой обнимавший очень красивую и очень молодую девушку, остановился на пути к бару и поцеловал их обеих.

— Какое шикарное представление! Я давно так не смеялся. Сабрина просто великолепна.

— Я думала, — прошептала Джорджия — что ты и Сабрина, ну… что вы вместе.

— Да, — Чарли похотливо улыбнулся, — мы вместе. Но у меня всегда имеется маленький резерв. Этот резерв и есть Хэйли.

Хэйли застенчиво улыбнулась. До чего же молоденькая: да ей самое место в уютной кроватке с плюшевым мишкой, а никак не с Чарли Сомерсетом.

— А Сабрина в курсе?

— Что я здесь? Да. Насчет Хэйли? Пока нет. Мне еще предстоит взять этот барьер. Кстати, о барьерах. Ты уже готовишься к следующей неделе? К триумфу Шалуна в Ньюбери?

— Конечно! — Джорджия кивнула. — Мы так распланировали рейсы, чтобы все могли поехать на скачки. Ты собираешься победить?

Чарли пожал плечами.

— По крайней мере, надеюсь на призовое место. Там будут сильные соперники. Но я не из тех, кто сдается без драки.

Хэйли это показалось забавным, и она хихикнула. «Боже, — подумала Джорджия, — она даже смеется по-детски». Чарли обнял девушку и прижал к себе.

— Мне надо идти. Я обещал угостить Хэйли мятным ликером.

«Наверное, ликером дело не закончится», — печально подумала Джорджия, наблюдая, как они, словно приклеившись друг к другу, направились к бару. Ей на секунду даже стало жалко Сабрину.

Второе действие спектакля «Возьми мое сердце» началось вовремя. Сесилия, чтобы не терять лица перед Бет, поспешила проверить грим и костюмы и маленько покричала на мистера Кнебли, несчастного осветителя. Джорджия сменила пожарное ведро на более удобное сиденье — тележку, принадлежавшую кому-то из членов клуба «Эвергрин», и старалась не думать о Рори.

Теперь действие разворачивалось намного живее. Алан, игравший Ирвина, и Сабрина, игравшая Джокасту, по сценарию сгорали от страсти друг к другу и не скрывали этого. Сабрину, похоже, убедили не раздеваться на сцене.

Члены клуба «Эвергрин» увлеченно жевали лимонный шербет, который они принесли с собой, наблюдая ключевую сцену спектакля. Муж Джокасты, Бурк, узнает о том, что его жена заигрывает с Ирвином — его братом-близнецом, которого куда-то умыкнули сразу после рождения и который теперь приехал предъявить права на родовое поместье, а заодно и на его хозяйку. Бурк уходит со сцены, чтобы вернуться с пистолетом.

Сцена встречи Джокасты со своим любовником так увлекла детей Мари и Барни, что те смотрели ее, открыв рты. Джорджия закрыла глаза.

Сабрина, согласившись не выходить на сцену обнаженной до пояса, решила сымпровизировать. В ярко-алой блузе и ажурных чулках она продефилировала по сцене на шпильках к окаменевшему Алану, заставив застыть в изумлении весь Масон-холл.

Извиваясь вокруг своего любовника, Сабрина применила технику соблазнения, которую, вероятно, ранее испробовала на папаше Оскара и на Чарли. Алан, в начале пьесы игравший не очень убедительно, тут же полностью перевоплотился в распутного повесу и уже больше не нуждался в подсказках суфлера.

Члены клуба «Эвергрин» сидели, еще сильнее сжав свои пакеты и не смея шелохнуться. Мистер Кнебли оказался совершенно не в состоянии контролировать свои движения на осветительном мостике. Световые блики хаотично метались по сцене, вызывая у зрителей эффект головокружения. Триш и Джед уткнулись друг в друга. Джорджия бросила взгляд на Чарли. Он ерзал на своем месте.

Когда члены клуба «Эвергрин» затопали ногами, на краю сцены показалась Бет, сжимавшая свою папку. Работница почты Джесси Хопкинс, ответственная за занавес, стояла как вкопанная. Бет знаками показала ей, чтобы она опустила занавес и закрыла неудачную, на ее взгляд, сцену.

Джесси поджала губы и крепко вцепилась в шнур занавеса. Ее шепот разнесся по всему залу:

— Я не стану вам подчиняться, миссис Бримстоун. Я слушаюсь только Сесилию.

К этому времени Алан и Сабрина уже упали на шезлонг и целовали друг друга с неподдельным энтузиазмом. Бет, поняв, что не в силах тягаться с авторитетом Сесилии, разъяренная, ушла за кулисы. Все возбужденно аплодировали.

В следующей сцене Сабрина была одета более скромно — в платье цвета овсяной каши, которое никак не сочеталось с ее ажурными чулками и шпильками. Премьера спектакля «Возьми мое сердце» дошла до своего логического завершения без каких-либо очередных инцидентов. Джорджия рассеянно хлопала. Зрители в восторге что-то выкрикивали, и Джесси Хопкинс опустила занавес, скрыв актеров тонной бордового вельвета.

— Ну разве это не потрясающе, дорогая? — Сесилия, пробиравшаяся через ряды перевернутых стульев, была вне себя от счастья. — Быстренько собирай вещи, у нас фуршет в «Семи звездах», отмечаем успех премьеры.

Джорджия застонала.

* * *

Бар «Семь звезд» был заполнен до отказа. Мистер Кнебли с осветительного мостика играл на страдающем одышкой аккордеоне, а подвыпившая миссис Фаунтан аккомпанировала ему на пианино. Все с упоением пели, но никто не попадал в такт. Мики Соммервиль разливал фиолетовую жидкость, которую он назвал коктейлем «Возьми мое пылающее сердце», а Сабрина, переодевшаяся в леггинсы и кашемировый свитер, но все еще на шпильках, раздавала автографы.

Сесилия передала Джорджии бокал красного вина.

— Алан Вудбери всем рассказывает, что они с Сабриной теперь одно целое и что поцелуи были самые настоящие. А как же Чарли?

— Он утешится с Хэйли. — Джорджия быстро осушила бокал. — Наверное, мама запретила ей возвращаться домой позже десяти. Ой, мне кажется, Спенсер хочет что-то сказать.

И, наблюдая, как бабушка идет к стойке бара, Джорджия подумала, что ей уже можно отправляться домой.

— Джорджия! — Вид у Бет Бримстоун был озабоченный. — Можно с тобой поговорить?

Джорджия устало вздохнула. До чего же ей не хотелось говорить с Бет. Ей сейчас вообще ни с кем не хотелось говорить, кроме Рори.

— Да, конечно. Но если речь пойдет о моей бабушке…

— Вовсе нет! — Бет бросила смиренный взгляд на Сесилию и Спенсера. — Я хочу поговорить о проблемах у вас в «Диадеме». Я пыталась обсудить это с Сесилией, но она и слушать ничего не хочет. Видишь ли, я знаю, что многие слухи безосновательны, но, к сожалению, далеко не все так считают. Кое-какие неприятные случаи действительно имели место, так? Не будете же вы этого отрицать.

«Нет, — устало подумала Джорджия, — не будем».

— И что ты этим хочешь сказать?

— А вот что: остерегайтесь шпионов и лазутчиков. Кто-то в «Диадеме» работает против вас.

У Джорджии по всему телу прошла ледяная дрожь. За время отсутствия Рори она много раз прокручивала в голове кем-то срежиссированную клеветническую кампанию, равно как и все их накладки. Все это произошло после того, как Рори предложили контракт в «Диадеме», а его появление в компании и вовсе подозрительным образом совпало с началом наступления «Вивиенды». Но ведь неприятности продолжали случаться и в его отсутствие, а это говорит о том, что…

Джорджия покачала головой: это не мог быть Рори. Она твердо знала, что это не он.

— Бет, ради всего святого, не скрывай от меня ничего. Если ты что-то знаешь — выкладывай. Если нет, то тогда перестань делать намеки.

Бет повернулась в сторону Сесилии и Спенсера.

— Просто будь очень, очень осторожна, Джорджия! Это все, что я хотела тебе сказать.

Глава восемнадцатая

Был уже конец марта. Погода решила искупить свою вину, и в Аптон-Поуджез ворвалась ранняя весна. Пейзаж запестрел красками: ярко-синее небо, светло-зеленые побеги, фиолетовые крокусы и лимонно-желтые нарциссы. Джорджия, которую яркие цвета радуги обычно приводили в восторг, теперь даже не заметила этих метаморфоз.

Она вела «магнум» обратно в «Диадему» через Нью-Форест, что раздражало водителей легковушек, которые считали, что грузовик должен ехать по шоссе. Джорджия пребывала в глубокой задумчивости. На следующий день должны были состояться скачки в Ньюбери с участием Шалуна, а к вечеру обещал вернуться Рори. Она сгорала от нетерпения увидеть его. В «Диадеме» больше не возникало никаких ЧП, и грязные сплетни стали стихать. Слава богу, Рори был в отъезде и ничего не знал.

Когда Джорджия вошла в офис, то увидела угрюмое лицо Сесилии, которая была явно чем-то сильно обеспокоена. Бросив тахометр на стол Триш и взяв с ее стола шоколадное печенье, Джорджия вдруг поняла: и Сабрина, и Триш упорно молчат.

— Что случилось? — Она перестала жевать печенье, которое застряло у нее в зубах. — Почему вы все… Что-то случилось с Рори? Несчастный случай?

— Нет. — Сесилия покачала головой. — Ничего такого. Рори уже на пути сюда. Он надеется, что ему удастся сегодня успеть на паром в Кале. Он звонил минут десять назад.

Однако сердце Джорджии никак не успокаивалось, и она спросила, опустившись в кресло:

— Джед опять заболел? Или Кен…

— У Кена сломались тормоза, — уныло протянула Триш. — Из-за этого он опоздал на доставку в «Митчелл и Грэй». А когда он наконец добрался до них, то обнаружил, что водитель «Ионио» уже перехватил инициативу, — разумеется, люди из «Ионио» всегда тут как тут!

Сесилия тихо добавила:

— У Джеда случилось то же самое в «Хабитат», только с подачей топлива, а не с тормозами. У Мари отказала вся электроника, и она упустила заказ от «Панасоник», а у Барни прокололась шина.

Джорджия прищурилась:

— Ничего себе! Это все не случайно. Конечно, всякое бывает, но не одновременно же! Надо что-то предпринимать, верно?

— Да. — Сесилия говорила совсем тихо. — Надо. Дела наши действительно плохи.

— Куда уж хуже!

— Позвонили из «Леннардз». — Помада от «Эсте Лаудер» не могла полностью скрыть, как побледнели губы Сесилии. — Они не хотят продлевать месячный контракт. Совсем недавно «Ионио» предложили им перевозки по Англии и Европе по ценам вдвое ниже наших. Том очень извинялся: «Мы всегда были друзьями», и вся эта дребедень. — В ее голосе улавливалась горечь. — «Но бизнес есть бизнес». Он, черт подери, имел наглость заявить мне именно так.

Джорджия с трудом пришла в себя. Когда же «Вивиенда» покажется во дворе «Диадемы», обнюхивая обессиленную жертву, подобно голодному шакалу, и уводя от них последних клиентов? Она уже видела, как конкуренты, улыбаясь, всаживают им нож в спину.

— Но у нас еще остались крупные заказчики? «Кон-Тики», например?

— «Кон-Тики» — это, пожалуй, все, что осталось. Есть еще масса мелких заказов, но, скорее всего, «Кон-Тики» мы потеряем, если только не начнем оказывать им услуги совершенно бесплатно.

— Но Алан считает, что мы работаем прекрасно, — запротестовала Джорджия, цепляясь за последнюю надежду.

— До поры до времени! — Триш крутила в руках скрепку. — Алан Вудбери относится к нам очень хорошо, но он не уполномочен принимать решения. Алан всего лишь местный представитель компании. Если руководство «Кон-Тики» захочет сменить перевозчиков…

Заканчивать фразу необходимости не было. Джорджия понимала, что если и «Кон-Тики» от них отвернется, то «Диадема» может лопнуть. Ей стало не по себе.

— Кто еще знает об отказе «Леннардз»?

— Только мы. Никто больше и не должен об этом знать. Я не хочу, чтобы хоть одно слово просочилось за пределы этого здания. У меня такое чувство, что Элизабет Бримстоун оказалась права: у нас утечка информации. Так что я не желаю больше рисковать!

— Сесилия продиктовала мне чрезвычайно важное обращение к акционерам, которое я сейчас печатаю. — Триш показала на монитор. — Чтобы Мари и Барни, Джед и Кен знали, что на самом деле происходит.

— Рори… — начала Джорджия.

Сесилия выглядела измученной и постаревшей. Она прервала Джорджию:

— Рори ничего говорить не надо. Равно как и этому гнусавому. Они ведь не акционеры. Если кто-то продает информацию, то, я полагаю, получает за нее приличное вознаграждение. Вот, посмотри, — Сесилия взяла в руки какую-то бумагу, — что пришло нам сегодня утром.

— Что это?

— Письмо из строительного общества «Галифакс». Рори намеревается приобрести в собственность «Виндвисл», когда истекут шесть месяцев аренды. Они запросили его характеристику.

Джорджия разинула рот от удивления. Рори упоминал, что хочет сделать «Виндвисл» своим постоянным домом, но не говорил, что собирается его покупать.

— И что?

Сесилия вздохнула.

— А то… Откуда у Рори, который дрейфовал по жизни столько лет, вдруг возьмется достаточная сумма для покупки такого коттеджа?

Джорджия чуть не рассмеялась. Разумеется, если твоей семье принадлежит «Вивиенда», то стоимость какого-то там коттеджа — это мелочи жизни. Она оглядела присутствующих, понимая, что должна им все рассказать. Ведь «Диадема» — это вся ее жизнь и их тоже. Она многим была обязана этим людям. Но, с другой стороны, Джорджия понимала, что окажется просто не в силах сказать им об этом, по крайней мере, до тех пор, пока сама не побеседует с Рори.

— Это не может быть Рори.

Триш расстроено поджала губы и уставилась на экран. Сесилия устало протерла глаза.

— Солнышко, разве ты можешь считать по-другому! Но сейчас твое мнение не слишком соответствует реальности. Мы так мало о нем знаем. Эту информацию сначала запросили у Спенсера, но он отказал, к тому же все остальные, кто здесь работает, — акционеры… поэтому…

— Ты сама только что сказала: гнусавый — не акционер, и она кстати тоже! — Джорджия показала пальцем на Сабрину, сидевшую тихо, словно мышка. — Она не имеет никакого к нам отношения, а все равно развесила уши… она посвящена в такие дела, о которых мне не разрешается рассказывать Рори, и…

Сесилию и Триш заявление Джорджии явно встревожило. Оскар усиленно сосал свою погремушку и издавал булькающие звуки. Глаза Сабрины вспыхнули.

— И это, черт возьми, я слышу от тебя?! Ты ведь сама меня сюда пригласила! Чего ради мне все портить, если у нас с Оскаром наконец появились дом, работа и друзья? Опомнись!

— Ради денег. — Джорджия выстреливала в нее словами. — Ради того, чего у тебя никогда не было.

— Не было, мисс великая и всемогущая! Но это еще не значит, что я буду вредить людям, которые дали мне все! У меня тоже есть свои принципы.

— Вопрос только — какие?

— Хватит! — Сесилия бросила на обеих неодобрительный взгляд. — Ради бога! У нас и так проблем по горло, не хватало еще, чтобы вы тут подрались. Конечно же, это не гнусавый: бедняга и имя-то свое правильно написать не может. И это не Сабрина.

— Откуда ты знаешь? — не унималась Джорджия. — Мы знаем о ней столько же, сколько и о Рори. Она может оказаться из тех, кто готов продать свою родную бабушку — или мою — ради нескольких акций «Вивиенды»!

Сабрина засмеялась.

— Я ничего не знаю об акциях, зачем мне это надо? Зачем мне продавать информацию?

Джорджия встала, задвинув стул с такой силой, что он чуть не перевернулся.

— «Вивиенда» налетит на нас, как саранча, и сожрет все наше имущество, включая грузовики. Они выкинут нас отсюда и оставят лишь нескольких сотрудников для восстановления компании, они всегда действуют по этой схеме. Разве акции транснациональной компании не более привлекательны, чем акции маленькой местной фирмы? С кем же из менеджеров «Вивиенды» ты торговалась? Кому из них ты продавала информацию? Ты ведь знаешь наши маршруты, расписание, местонахождение грузовиков, — сколько тебе заплатили? Наверное, больше, чем платят на панели, готова поспорить.

— Джорджия! — Возглас Сесилии разбудил Оскара, который тут же начал плакать. Сабрина и Триш склонились над его кроваткой. — Возьми свои слова обратно!

— Никогда! — У Джорджии на глаза навернулись слезы. — «Диадема» — это вся моя жизнь. И я не прыгаю в постель к кому попало, верно? За три месяца она переспала с большим количеством мужчин, чем я за три года.

— Ах, вот чего тебе не хватает! — Сабрина взяла Оскара на руки. — Думаю, ты злишься именно из-за этого. Тебе просто завидно.

Сжимая от злости кулаки, Джорджия решительно вышла из офиса. Закрывая дверь, она слышала, как Сесилия успокаивает Сабрину.

* * *

Джорджия провела ужасный день, разъезжая по представительствам торговых компаний, посещая старых клиентов и заверяя их, что не стоит обращать внимание на всякие слухи. Большинство клиентов соглашалось, но каждый раз, когда Джорджия отъезжала от очередного офиса, она понимала, что все эти маленькие фирмы пользуются услугами «Диадемы» лишь от случая к случаю. А такие случаи представляются нечасто.

Джорджия звонила на новые фабрики, договаривалась о встречах, оставляла рекламные проспекты и свои визитки: все как всегда, но сердце ее было не на месте. Отключив сотовый телефон, Джорджия направилась домой. Два противоположных желания терзали ее: с одной стороны, ей хотелось, чтобы Рори позвонил, но с другой — Джорджия боялась с ним разговаривать. Наконец она приняла самое простое решение: выключила телефон. Пока Джорджия ехала в Аптон-Поуджез, начался дождь.

Многочисленные вопросы роились в ее голове. Если Рори не был связан с «Вивиендой», то где же он тогда достал деньги на покупку коттеджа? Дома в Беркшире стоили баснословно дорого. И почему же он ничего не говорил ей об этом? Неужели Бет намекала тогда именно на Рори, когда говорила, что кто-то сдает информацию? Нет! Джорджия надавила на педаль, представляя, что под ее ногой шея Бет.

Вернувшись в «Диадему», она вихрем пронеслась по всем комнатам офиса, сняла костюм и узкие туфли, переоделась в джинсы и свитер с кошками. «Надо заняться уборкой», — решила она. И хотя Джорджия ненавидела домашние дела всем сердцем, она вдруг обнаружила, что уборка действует на нее подобно терапии. Своего рода самобичевание.

Джорджия была по уши в чистящем «Силит геле», когда зазвонил телефон. Она с трепетом подняла трубку.

— Привет, это Сами.

— Сами? — Гель стекал по рукам. — Прошу прощения, но, похоже, вы ошиблись номером.

— Нет, я не ошибся. Это Сами, брат Леона из турецкой закусочной. Вы заказали микроавтобус на завтра, для поездки на скачки в Ньюбери. Я звоню, чтобы уточнить время. Я заеду в одиннадцать, вас это устраивает?

Джорджия чуть не поперхнулась. Как она могла забыть?

— Вас устраивает? — повторил Сами. — Тогда в одиннадцать. Желаю вам хорошенько повеселиться.

— А, да. Конечно… — Джорджия повесила трубку. — Обязательно повеселимся… — вяло повторила она.

* * *

На следующее утро они тряслись на ухабах шоссе в микроавтобусе. Джорджия сидела между недоумевающим Рори и молчаливой Сесилией, и на душе у нее было просто скверно. Сотрудники «Диадемы» безмолвно и грустно смотрели в окно, подобно школьникам, которых повезли на экскурсию в научный музей вместо обещанных аттракционов. Поток хитов Клиффа Ричарда, которые включил Сами, не мог разрядить напряженную обстановку.

Джорджия хотела отменить поездку, но Сесилия настояла на том, чтобы она состоялась. «Для поддержания командного духа», как сказала она, предвидя возражения Джорджии.

— Как прикажешь. Ты ведь у нас принимаешь решения, — сердито ответила Джорджия.

Теперь ее и Сесилию, державшую на коленях Оскара, разделяли тонкая полоска плюшевой обивки и огромная пропасть невысказанных обвинений.

С Рори было еще хуже. Вчера вечером он позвонил Джорджии, но ее реакция на телефонный звонок озадачила его, и теперь Рори казался еще более смущенным. Он держал ее за руку, и на ней был тот самый костюм, в котором она ездила в Виндзор. Но это только усугубляло ее грусть. Когда вчера вечером Рори позвонил, Джорджия понимала, что не должна говорить ему о «Леннардз» и о внезапно обрушившихся на «Диадему» неприятностях, к тому же ее очень беспокоила предстоящая покупка коттеджа. Она сказала Рори, что не сможет с ним встретиться, и почувствовала себя ужасно виноватой, когда тот расстроился.

— Я вся измотана, и у меня куча дел перед поездкой в Ньюбери, — говорила Джорджия по телефону. — Увидимся утром.

— Да, конечно. И спасибо, что присматривала за Эриком. Я так хочу тебя видеть — жду не дождусь, когда вернусь. Я представлял себе… Джорджия, а с тобой все в порядке? Ты не заболела?

— Нет, все нормально. Я тоже по тебе соскучилась. — И она чуть не разрыдалась.

Ей так не хотелось, чтобы у них были секреты друг от друга. Джорджия решила, что все объяснит ему, но только после того, как они с Сесилией перестанут дуться друг на друга. К тому же объясняться надо наедине. Джорджия была уверена, что Рори просто не способен ей лгать. Если бы он сплавлял информацию «Ионио», она сразу же почувствовала бы это.

О боже, как долго она ждала того момента, когда их губы сольются в поцелуе, когда она сможет обнять его, и они будут любить друг друга всю ночь. Вместо этого она, подавленная и расстроенная, весь прошлый вечер терла пол на кухне до боли в суставах.

— У меня, что, плохо пахнет изо рта? — прошипел Рори ей в ухо. — Что, черт возьми, происходит?

— Ничего особенного. — Джорджия вздохнула, видя, что Сабрина наблюдает за ними. — Я тебе потом расскажу.

— Все идет совсем не так, как в прошлый раз. — Рори пытался завести разговор. Он протянул ноги вперед, упершись в ноги Кена, сидевшего впереди, и тот сразу же убрал свои. Рори наклонился к Джорджии:

— Ты нервничаешь?

Джорджия покачала головой. Она словно впала в зимнюю спячку, и ее чувства притупились. Рори повернулся к окну. Она взяла его за руку.

— Все будет в порядке. Я уверена.

— Рад это слышать.

Оставшуюся часть пути они провели в молчании. Джорджия мучилась от угрызений совести. В «Диадеме» всегда были слышны смех и шутки, и такой выезд должен был превратиться в настоящий праздник. А сейчас создавалось впечатление, что все едут на похороны.

Они приехали на ипподром немного раньше, и Сесилия объявила, что она, Кен и Сабрина пойдут перекусить, а потом присоединятся к остальным.

Джед, Мари и Барни сразу выстроились в очередь в бар. Выглядывающее из-за облаков солнце, нежный ветерок, изредка нарушавший спокойствие желтых нарциссов, — все это предвещало спокойный весенний день.

— Я пойду куплю нам программки, — сказал Рори, — а потом мы поищем Дрю.

— Можешь и мне одну принести? — попросила Триш. — А я тебе отдам с выигрыша.

Рори улыбнулся. Джорджия была готова обнять подругу за эту веселую шутку.

Триш выглядела озабоченной.

— Я хотела дать тебе один совет.

У Джорджии екнуло сердце.

— Валяй.

— Ничего ему пока не говори.

— И ты заодно со всеми? Думаешь, что это он? Боже, Триш, мы же с тобой друзья! Вот уж от кого не ожидала!

— Конечно же, это не Рори. И именно поэтому ты не должна ему ничего говорить. Если честно, то мы с Джедом думаем, что «Ионио» строят свои козни вслепую. Мы полагаем, что им и не нужен был информатор. Они могли просто установить цены, а потом снизить их, чтобы получить больше сделок. Ну, а все остальное — это, наверное, просто черная полоса. У нас и раньше случались неполадки и поломки. Нельзя же впадать из-за этого в панику. Боже мой, у нас и так много проблем, зачем же еще зацикливаться на собственных выдумках?

Джорджия почувствовала глубокую благодарность.

— Я знаю. Я сама все это прокручивала в голове всю прошлую ночь. Наши клиенты сами так отреагировали на цены. То есть они, может быть, и верны нам, но как только появляется кто-то с более выгодными условиями, вся их преданность вылетает в форточку, разве не так?

— Именно так. — Триш закивала. — Сесилия слишком торопится с выводами, а ее подстрекает на это Бет. Ты же знаешь, что они обе — любительницы все драматизировать. Я понимаю, насколько все серьезно, но, пожалуйста, Джорджия, не позволяй этому разрушить твои отношения с Рори.

Джорджия чуть не плакала.

— Спасибо тебе, Триш!

— Не за что. Для этого и нужны друзья — держаться вместе в трудные минуты! — И, помахав вернувшемуся Рори, она отошла, стуча высокими каблуками.

Интересно, что бы сказала Триш, если бы увидела фото миссис Кендел у него дома?

— Твои участвуют в третьем заезде, — сообщил Рори. — Ты не договаривалась встретиться с Дрю и Мэдди заранее? Черт… ты плачешь? Ты что поцапалась с Триш? Джорджия, что же, черт возьми, происходит?

Она вздрогнула от его резких слов.

— Триш наоборот ко мне очень добра, из-за этого я и растрогалась. Слушай, давай выпьем чего-нибудь, ну пожалуйста. Нас с тобой, в отличие от остальных, пустят в бар для хозяев и тренеров.

— Хорошо. — Его глаза выдавали волнение. — Но только там ты мне все расскажешь.

Джорджия взяла его за руку.

— Да, я обещаю.

Бар уже начинал заполняться, до них доносились шум разговоров и звон стекла. Рори принес две рюмки «Курвуазье» и поставил их на маленький столик.

— Я взял безо льда — атмосфера и так слишком холодная.

Джорджия убрала волосы со лба и глотнула бренди. Оно обожгло пересохшее горло, и у нее на глазах выступили слезы.

— Ты действительно покупаешь «Виндвисл»?

Рори поставил стакан на стол.

— Так вот оно что? Ты этого испугалась?

— Нет! — пролепетала она и тоже поставила свой бренди. — Конечно же нет. Боже, что бы я ни сказала, ты все равно не поймешь…

— Возможно. — Рори помрачнел. — Может быть, лучше буду говорить я? Ты думала, что мы поиграем в любовь на время контракта, а когда шесть месяцев закончатся, я исчезну из твоей жизни, как и все остальные мужчины, которые у тебя раньше были, потому что одна только «Диадема» заслуживает твоего постоянства.

— Нет! — Тренеры в баре повернули головы на крик и уставились на нее. — Ты не так понял. Впервые в жизни я встретила человека, который для меня более важен, чем «Диадема».

— Как трогательно.

— Прекрати! — На этот раз не только тренеры, но и их спутницы обратили на нее внимание. — Пожалуйста, скажи мне правду.

— Я всегда говорю только правду.

Джорджия посмотрела на забытую рюмку бренди.

— Почему ты не сказал мне, что покупаешь этот коттедж?

— Я сказал. — Рори нахмурился. — Я сказал, что «пускаю корни» впервые после того, как… ну… ты сама знаешь. Это произошло из-за того, что я встретил тебя. Я просто не упомянул о покупке коттеджа, потому что не считал нужным вдаваться в подробности. Я всегда полагал, что мы понимаем друг друга без слов. Я же говорил тебе, что «Виндвисл» будет моим постоянным домом, даже если «Диадема» не продлит мне контракт. Мне нравится Аптон-Поуджез, и я… я люблю тебя. Послушай, Джорджия, если ты хочешь дать мне от ворот поворот, то так прямо и скажи.

Она протянула к Рори руку и коснулась его пальцев. Зрители с напряжением следили за ними.

— Я не об этом. Просто… — Она сделала глубокий вздох и, не долго думая, выбрала отговорку: — Ты можешь себе это позволить? Залог и все такое?

— Это что, отеческая забота со стороны руководства «Диадемы»? Конечно, я могу себе это позволить. Иначе подобная мысль даже не пришла бы мне в голову. А, понимаю. Ты хочешь знать, как я собираюсь расплачиваться? Хочешь выяснить мое финансовое положение и проверить, соответствует ли оно твоему банковскому счету? Или узнать, не являюсь ли я подпольным золотоискателем?

— Рори, зачем ты обижаешь меня?

— А нечего меня унижать. — Голос Рори стал таким же стальным, как и его глаза. — Да, я могу себе это позволить. Отец оставил мне некоторую сумму. Я никогда даже не дотрагивался до нее, потому что не нуждался в деньгах. Теперь такой момент настал… точнее, я думал, что он настал. — Рори сделал большой глоток бренди. — За это время набежали приличные проценты, к тому же я собирался расплачиваться в рассрочку. Понятно?

— Прости меня. — Совет Триш неотступно звучал у нее в голове. Джорджия подняла глаза на Рори. — Бабушка сказала мне вчера, что ей пришло письмо из компании «Галифакс». К тому же она считает, что «Диадема» сейчас переживает не лучшие времена. Я не хотела, чтобы ты связывал себя обещанием выплатить такую большую сумму, не имея постоянного источника дохода…

— Какая забота! — Рори щелкнул языком. — Но пусть это больше тебя не тревожит. Я в состоянии сам выплатить кредит, и в отличие от тебя, мне не нужна постоянная поддержка «Диадемы». Я всегда могу найти работу в другом месте. И вообще, я сомневаюсь, что вопрос о моем финансовом положении мог вызвать такую бурную реакцию. Ведь не ты одна страшно расстроена. Остальные ведут себя так, будто их приговорили к смертной казни. Мне было бы чрезвычайно лестно полагать, что все мои коллеги беспокоятся о моем финансовом положении, но в это трудно поверить.

Джорджия поняла, что не следует недооценивать его интеллектуальные способности.

— Это из-за бизнеса. Они все на взводе.

— Это я могу понять. — Казалось, терпение Рори подвергается настоящему испытанию. — Я знаю, что «Ионио» ведет нечестную игру. Но вы должны были быть готовы к этому. Не все же так плохо? У вас наверняка и раньше случались проблемы. Они бывают во всех компаниях. Вы с Сесилией управляли «Диадемой» достаточно долго, чтобы…

— «Леннардз» расторгают с нами контракт, теперь они работают с «Ионио».

— А… — Рори понимающе кивнул. — Тогда все ясно.

Джорджия допила бренди.

— Бабуля, разумеется, использует весь свой дар убеждения, разговаривая с Томом Леннардом. Но я думаю, что на этот раз даже ее харизмы не хватит. К тому же вчерашний день оказался очень тяжелым и для всех остальных. Поломки и прочее. Каждый из нас чувствует нависшую над бизнесом угрозу. — Она подняла на него глаза. — Теперь ты понимаешь, почему все такие странные, и почему я тоже не в себе?

Рори поставил на стол рюмку и сжал руку Джорджии. Жокеи и их спутницы потеряли к ним всякий интерес и пошли смотреть выход лошадей на первый забег.

— Да, конечно, понимаю. Но в самом крайнем случае, даже если вы не вернете «Леннардз», вы ведь всегда сможете набрать новых клиентов, разве не так? В конце концов, у вас с Сесилией есть масса преимуществ: вы умные, красивые и практичные. Вы быстро найдете новых партнеров.

На мгновение Джорджия и думать забыла о «Диадеме». Она была в двух шагах от потери Рори. Если бы она озвучила свое беспокойство по поводу той фотографии и вообще его семьи, то, возможно, он никогда не простил бы ей этого. Она не должна была сомневаться в нем, даже на миг.

Впервые за все время Джорджия по-настоящему улыбнулась: она была очень рада, что деньги на покупку коттеджа не получены бесчестным путем, и твердо решила не менять своего мнения о Рори.

— В любом случае работа для тебя у нас найеется. Скорее всего, гнусавый отправится обратно к Бримстоунам, а ты останешься.

— Чтобы заработать деньги для выплаты кредита?

Джорджия вовремя сообразила, что Рори ее поддразнивает.

— Ну и это тоже. Но, прежде всего, из-за Эрика. Я не могу позволить ему стать бездомным бродягой.

— В то время, как я, — Рори встал и подал ей руку, — могу оказаться на улице, а ты и пальцем не пошевельнешь?

Джорджия прильнула к нему.

— Точно.

Они вышли из бара рука об руку. Джорджия взглянула на вышедшее из-за туч солнце. «Это знамение, — подумала она. — Быть такого не могло, чтобы Рори захотел навредить ей самой или ее делу».

* * *

Во время первых заездов они беззаботно ставили на лошадей с красивыми, звучными именами, которые, как правило, сбрасывали своих жокеев после первых же препятствий. После второго заезда Джорджия пробрались через толпу в стойла. Шалун, блестящий и сияющий, готовый в любую минуту вырваться на ипподром, фыркнул на Джорджию, когда та его поцеловала.

Дрю подтянул подпругу, выпрямился и погладил бока лошади опытной рукой.

— Он хорош сегодня как никогда. Ты видела, какие у нас ставки?

— Десять к одному — лучше и быть не могло, — ответила Джорджия. — Это не так уж плохо для лошади без родословной и имеющей в активе всего один заезд.

— Зато какой! — Дрю погладил Шалуна по носу. — А где же твои коллеги? Я думал, они все приедут.

— Они здесь, просто разошлись. Все оказалось немного не так, как я ожидала.

— Редко происходит так, как ожидаешь. — Дрю потрогал ноги Шалуна, который никак не мог угомониться, а затем дружески похлопал его, словно щенка Лабрадора. — Бывает гораздо хуже: некоторые хозяева ссорятся, как дети, когда собираются вместе на ипподроме. — Он показал в сторону Рори, беседовавшего с конюхом Шалуна. — У вас-то, надеюсь, все в порядке?

— Все прекрасно, — пылко ответила Джорджия. — Я хотела еще поговорить с Мэдди. Кстати, где же она?

— У нее поднялось давление и отекли ноги. Сидит в результате дома и злится. — Дрю улыбнулся. — Половина Милтон-Сент-Джон заходит присмотреть за ней, чтобы Мэд хоть раз в жизни выполнила то, что ей велено. Она клянется, что когда ребенок родится, она подкинет его какой-нибудь сиделке, а сама отправится в буйный загул как минимум на месяц.

Рори присоединился к их разговору.

— Малыш Олли сказал мне, что вы сегодня надерете зад фавориту Мартину Пайпу.

— Да что ты говоришь! — Джорджия хихикнула. — Как лестно это слышать и как жаль, что это так мало похоже на правду.

Дрю поднял брови, когда лошади начали выходить к третьему заезду.

— Никогда не знаешь, что может произойти, — всякое случается.

Движимая желанием примирить всех с Рори, Джорджия потащила его к трибунам сразу после того, как Чарли и Шалун приготовились к старту.

— Наши уже и выпили и перекусили, — сказала Джорджия, — и, может, даже что-то выиграли за это время. Будем надеяться, это подняло им настроение.

Рори поцеловал ее в макушку.

— Главное, чтобы ты была веселой.

Она подарила ему сияющую улыбку.

— У меня же есть ты, а у них нет.

Джорджия с облегчением заметила, что сотрудники «Диадемы» действительно слегка смягчились. Удивительно, что способны сотворить с людьми пара бутылок хорошего вина и плотный ланч. Она глубоко вздохнула и прижалась к бабушке.

— Я хотела извиниться перед тобой. Сегодня для меня очень важный день, и я так давно мечтала, что проведу его с тобой. Было бы грустно, если бы какой-то глупый спор все испортил.

Сесилия сделала вид, будто снимает пушинку с рукава своего жакета.

— И ты прости меня. Ох, как нелегко это произнести — «прости». Вот уж действительно самое трудное слово. Я думаю, мы все несколько преувеличили значение происходящего. Дорогая! — Она обняла Джорджию покрепче. — У нас никогда не было с тобой серьезных разногласий, и я не хочу, чтобы они возникли сейчас. Ты знаешь, какого я высокого мнения о Рори. Я уверена, он не… ну, ты понимаешь.

— Ты права. Он покупает «Виндвисл» на наследство, оставшееся ему от отца.

Глаза Сесилии округлились.

— Ох, какое облегчение! Ты ведь не сказала ему?

— Нет, это было бы равносильно оскорблению, — тихо произнесла Джорджия. — Но мне бы очень хотелось, чтобы ты рассказала об этом остальным. Только, пожалуйста, осторожно.

Сесилия, которой осторожность была неведома, согласно кивнула.

— Хорошо. А эта твоя лошадь собирается сегодня побеждать?

— Если верить его тренеру, то да. — К ним подошел Рори. — Шалун вон там, между Ковчегом и Пустынной Орхидеей.

Сабрина с Оскаром на руках подскочила к Джорджии.

— Ты не видела Чарли? Он тебе ничего не говорил?

«Какая, черт подери, наглость! — подумала Джорджия. — Еще вчера ты пыталась меня унизить. А сегодня хочешь, чтобы я стала посредником между тобой и твоим любовником на одну ночь. Ничего себе!»

— Ой, он много чего говорил. Жаль, тебя там не было. — Джорджия, вновь влюбленная в весь мир, вдруг почувствовала жалость, взглянув на удрученное горем лицо девушки. — Он просил передать тебе привет.

— Правда? — Огромные глаза Сабрины заблестели.

«Ну, вот, и зачем я это говорю? Это ведь намного хуже, чем сказать правду. С тех пор как они в последний раз виделись, Чарли уже наверняка соблазнил полдюжины поклонниц, не считая шепелявой Хэйли». Джорджия пожала плечами.

— Вы с ним еще увидитесь.

— Я надеюсь! — В порыве радости Сабрина прижала к себе Оскара. — И я чертовски извиняюсь за то, что вчера ляпнула. Это был какой-то кошмар, я жутко перепугалась.

— Ничего страшного. — Стоя рядом с обнимавшим ее Рори, Джорджия могла позволить себе немного великодушия.

— Ой, они уже стартовали!

Ленточка взмыла в воздух, и двенадцать лошадей стремглав вылетели на дорожку. Любимые цвета Джорджии красовались где-то в середине. Лошади с оглушительным грохотом пронеслись над барьером у самых трибун. Было слышно, как все зрители затаили дыхание, а потом разом вздохнули. От топота копыт дрожала земля.

Наблюдая в бинокль, Джорджия прикусила губу и молилась каждый раз, когда Шалун взлетал над барьером. Сесилия подпрыгивала на месте, позабыв о своих элегантных туфлях на высоких каблуках.

— Бог мой! Я никогда не думала, что он так замечательно смотрится, дорогая! Это так же потрясающе, как секс.

Заезд уже подходил к концу. Оставалось десять лошадей, включая Шалуна. Джорджия с облегчением увидела, как все упавшие поднялись на ноги, целые и невредимые. Рори, с которым она делила бинокль, был взволнован не меньше ее.

— Шалун идет третьим и догоняет лидеров. Осталось только двоих обогнать, причем один из них Мартин Пайп. Возможно, Олли был прав.

От шума приближавшихся к трибуне лошадей у Джорджии по телу прошли мурашки. Ладони были влажными, а во рту совсем пересохло. Двигаясь на головокружительной скорости к предпоследнему барьеру, Шалун сравнялся со второй лошадью. Все сотрудники «Диадемы» разразились подбадривающими возгласами.

Неожиданно лошади со страшным грохотом столкнулись, послышался жуткий звук падения. Шалун и Чарли превратились в ужасающую мельницу из ног, рук и копыт. Упав с глухим звуком, они долго катились по изумрудному газону.

Глава девятнадцатая

Время как будто остановилось, все застыли как вкопанные. Затем карета «скорой помощи» примчалась к ограде, и вокруг забегали какие-то люди. Гул толпы, приветствовавшей победителей, перекрывали панические крики и визг.

Рори, пытаясь остановить Джорджию, рвавшуюся к ограде, вцепился в ее запястье.

— Они даже не разрешат нам туда пройти. Мы ничего не сможем сделать. О боже!

Сквозь слезы Джорджия видела огромное каштаново-коричневое тело Шалуна, лежащее на дорожке. Вторая лошадь чуть поодаль спокойно щипала траву, не обращая внимания на столпотворение. Оба жокея лежали распростертыми на земле. Над ними склонились медики в белых халатах.

— Шалун погиб! — Джорджия закрыла рот рукой, чтобы справиться с истерикой, и вырвалась от Рори. — Я чувствую это! Мне надо туда бежать! Ну как ты не понимаешь?

У Рори побелели губы, он протер глаза.

— Да, конечно.

Не задумываясь о том, что о ней подумают сослуживцы, Джорджия стала пробираться вперед. Дрю бежал через ипподром к машине «скорой помощи», в которую занесли на носилках Чарли и второго жокея.

Вместе с Рори Джорджия пыталась пролезть под перилами, отталкивая руки стюардов.

— Пустите меня! Это моя лошадь! Мне не надо было его выпускать сюда! Это я во всем виновата.

Она упала на колени рядом с Дрю, прямо на сырую землю. Из ее глаз текли тушь и слезы.

— Это я убила его!

Рори опустился на колени и обнял ее. У него внутри все оборвалось, когда Джорджия прильнула лицом к огромной голове Шалуна.

— Прости меня, малыш, прости.

— Он еще дышит, — чуть слышно пробормотал Дрю. — Он жив.

У нее с души будто камень свалился. Джорджия вытерла слезы и погладила неподвижные уши Шалуна.

— Ой, слава Богу! Дрю… а ты в этом уверен?

— Он жив, но дело плохо, Джорджия. Ему сильно досталось. — Дрю смахнул с глаз слезы. — Послушай, они все сделают быстро и безболезненно…

— Сделают что? — Джорджия, обвив руками большую коричневую шею, почувствовала неровный пульс сквозь напряженные, словно веревки, сухожилия. — Что ты имеешь в виду?

Появился дежурный ветеринар. Вокруг них тут же установили ширму.

— Убирайтесь отсюда! — закричала Джорджия, вскочив на ноги. — Я не позволю вам его убить! Для начала вам придется убить меня! Рори! Скажи им!

Пожилой ветеринар, гладя на нее добрыми глазами, покачал головой.

— У коня повреждена нога, моя дорогая. Будет лучше его усыпить. Он никогда не сможет участвовать в скачках и…

— Ну и не надо! — выпалила Джорджия. — Шалун будет спокойно жить до ста лет! Не смейте его убивать! Я заплачу вам любые деньги, только помогите!

Дрю и ветеринар переглянулись. Рори тяжело вздохнул.

— Его можно спасти?

— Шансы есть, — ответил ветеринар. — Все зависит от тяжести повреждения и от того, какие у него еще травмы. Надо перенести его в отделение для лошадей. Сейчас он парализован и ничего не чувствует. Обычно мы в таких случаях избавляем их от мучений. Конечно, можно сделать рентген, но я не уверен…

— Сделайте так, как велела Джорджия, — резко прервал его Рори. — Постарайтесь спасти Шалуна.

— Я сделаю ему анестезию. — Ветеринар достал огромный внутривенный шприц и какие-то трубки. — И мы отнесем его в отделение. Но это будет стоить вам, — он взглянул на Джорджию, — огромных денег, а гарантий никаких…

— Сделайте все! — прокричали хором Дрю и Джорджия.

Рори кивнул.

— Не важно, сколько стоит, это не проблема.

Ветеринар подозвал помощников. Джорджия поцеловала неподвижный лоб Шалуна в последний раз.

— Послушайте, что бы вы там ни обнаружили, не убивайте его, не сказав мне! Обещаете?

— Обещаю. В мире не будет ветеринара счастливее меня, если нам удастся спасти этого бедолагу.

— Я пойду с вами.

Ветеринар перестал суетиться и сочувствующе улыбнулся.

— Боюсь, это невозможно.

— Но вы не понимаете. — Джорджия опять расплакалась. — Шалун не инструмент для зарабатывания денег, он мне как ребенок. Я спасла его. Я его люблю.

Ветеринар повернулся к Рори.

— Дайте ей большой стакан бренди и отвезите потом домой. Все данные о лошади я узнаю у Дрю, а вам позвоню, как только смогу.

Чувствуя подступающую дурноту, Джорджия позволила Рори увести себя. Дрю с посеревшим лицом последовал за ними.

— Я лучше поеду в госпиталь и узнаю, как там Чарли.

До Джорджии дошло, что она совсем забыла о жокее.

— Боже! Конечно. Мне поехать с тобой?

Дрю покачал головой.

— Ты лучше поезжай домой с Рори и сиди у телефона. Они не будут мешкать, когда положат Шалуна на операционный стол. Им потребуется твое разрешение.

Ее губы дрожали.

— Хорошо, передай Чарли привет.

Все сотрудники «Диадемы» встретили их с Рори молчанием. Триш держала на руках Оскара. Сабрины и след простыл.

— Она, как и половина всех женщин на скачках, пыталась забраться в карету «скорой помощи», — сообщила Сесилия, взяв Джорджию за руку. — И, похоже, Сабрине, в отличие многих, это удалось. Ох, моя дорогая, какой кошмар! Эта бедная лошадка, она…

Джорджия опять разрыдалась. Рори кратко все объяснил. Сесилия погладила Джорджию по плечу.

— В таком случае, дорогая, нам надо послать кого-нибудь за Сами и оправиться домой как можно скорее. Все согласны?

* * *

Джорджия сидела одна в гостиной «Виндвисла», ее зубы стучали о край бокала с тройным «Курвуазье». Она не находила себе места. Эрик устроился в углу дивана, глядя на нее темно-шоколадными глазами. Джорджия слышала, как Рори возится с чашками на кухне, чтобы приготовить чай, — это слегка успокаивало ее. Она снова и снова всматривалась в ту фотографию на стене, надеясь, что ошибается. Женщина на фотографии была совсем не похожа на миссис Кендел из «Ионио». Это, возможно, и мать Рори, но никак не председатель «Вивиенды».

Почему же этот чертов телефон не звонит? Джорджия потянулась к трубке, чтобы проверить, работает ли он, но тут же передумала — вдруг ветеринар звонит именно в этот момент. Рори поставил поднос на чайный столик, наполнил две чашки, а затем подошел к окну, протирая рукой уставшие глаза.

Они оба подпрыгнули, когда телефон неожиданно нарушил тишину. Рори посмотрел на нее.

— Ты хочешь, чтобы я взял?

У Джорджии перехватило дыхание. Она покачала головой и схватилась за трубку. Это звонил Дрю.

— Чарли пришел в себя. Врачи говорят, что у него, возможно, сломана нога. — Дрю грустно посмеялся. — Я спросил, не собирались ли они его усыпить, но, похоже, что нет. Сейчас ему делают рентген.

У Джорджии наворачивались на глаза слезы.

— Бедный Чарли. Он теперь не сможет участвовать в скачках, наверное, до самого конца сезона?

— Скачки для него сейчас не самое важное. — Дрю пытался говорить веселым голосом. — Тебе еще не звонили?..

— Нет! — Джорджия облизала пересохшие губы — Я как раз жду звонка.

— Тогда я вешаю трубку. Позвони Мэдди в Пиподз, когда что-нибудь прояснится. Я буду здесь, в больнице.

— Конечно, и передай Чарли, чтобы он скорее выздоравливал.

Как только Джорджия положила трубку, телефон снова зазвонил. С закрытыми глазами она слушала мягкий голос и отрывисто произносила в ответ «да», «нет» и «спасибо». Опустив с грохотом трубку, Джорджия снова заплакала: слезы появлялись из-под длинных ресниц и скатывались по щекам.

Рори обнял ее и погладил по волосам.

— Поплачь, дорогая. Если бы я мог хоть что-нибудь сказать или сделать, чтобы тебе стало легче…

Джорджия уткнулась в него лицом и зарыдала, вздрагивая всем телом. Затем, шмыгая носом и всхлипывая, она взглянула на Рори.

— С ним все будет в порядке. Они вправят ему кости. Шалун будет хромать, и с возрастом, возможно, у него появится ревматизм. Но они смогли его спасти.

Глаза Рори подозрительно заблестели.

— Это замечательно.

— Я знаю. — Джорджия опять начала плакать.

Потребовалось еще немало бренди и две чашки чая, чтобы она успокоилась. Позвонив всем подряд и сообщив им последние новости, Джорджия почувствовала себя изнуренной, как после марафонского бега.

— Я приготовлю тебе ванну, — сказал Рори. — Потом отвезу домой, тебе надо хорошенько отоспаться.

— Ты не будешь против, если я останусь? Болше всего на свете мне сейчас нужны твои объятия. Мне не хочется быть одной. — Джорджия тоскливо улыбнулась ему. — Да, все верно: мисс Независимость не хочет больше быть Гретой Гарбо…

— Ты в этом уверена? А как же все эти проблемы с «Леннардз» и со всем остальным? Не слишком ли много для тебя?

Джорджия убрала волосы со лба.

— Теперь стала видна перспектива. Ну и что, если даже «Ионио» и пытается потопить нас? Ну и пусть «Вивиенда» отбила у нас «Леннардз»! Через пару месяцев нам придется совсем туго? Ничего страшного, у нас такое и раньше бывало. — И она обняла его за шею. — Главное сейчас — это ты, я и то, что с Шалуном все в порядке, остальное не имеет значения.

Рори нежно поцеловал ее.

— Я не уверен, что Сесилия увидит это в том же свете. О, конечно же, она обрадуется, что Шалун и Чарли идут на поправку, но ведь угроза «Диадеме» от этого не исчезнет.

Он высвободился из ее объятий.

— У нас еще целая ночь впереди, чтобы это обсудить. Но для начала, я наполню тебе обещанную ванну. Какую пену ты предпочитаешь?

Джорджия по-настоящему хотела, чтобы он отвлекся.

— Похоже на обращение Мики Соммервиля к леди.

— Я никогда не называл тебя леди, если не ошибаюсь? — Рори нахмурился. — Ладно, шутки в сторону. Я так давно не видел тебя. Я уже начинаю забывать наши с тобой правила. — Он привлек ее к себе. — Боже, Джорджия, ты даже не представляешь, как я по тебе скучал…

Рори поцеловал ее легким, как бабочка, поцелуем, который поднял в ней сладкую волну чувств. Не стыдясь своего восторга, Джорджия изогнулась и провела пальцами по его телу под рубашкой. Кожа была теплой, и мускулы вздрагивали под ее рукой. Глядя ей в глаза, Рори расстегнул красный жакет. Джорджия, смахнув с глаз челку, завороженно смотрела, как его длинные пальцы ласкают ее грудь в белом кружевном бюстгальтере. По ее телу прошла дрожь.

— Потрясающе, — нежно прошептал Рори, расстегивая молнию на юбке. — Ты такая красивая.

Освободившись от юбки, Джорджия поблагодарила всех богов соблазна, что сегодня она надела чулки и прекрасно гармонирующие друг с другом предметы туалета. Рори расстегнул рубашку и брюки.

— Тебе не холодно?

Джорджия не отрывала от него сияющих глаз.

— Нет.

Он мягко улыбнулся.

— И все же, поскольку у нас нет пылающего огня в камине и козлиной шкуры на полу, нам лучше пойти в спальню.

Он взял ее за руку и повел в спальню.

Там Рори включил маленькое латунное бра, осветившее всю комнату золотым светом. Кровать на высоких латунных ножках была застелена белыми простынями, на пуховом стеганом одеяле лежало покрывало.

— Ты сюда заходила? — В один миг Рори стащил с себя носки, брюки и боксерские трусы. — Когда была у меня?

Джорджия покачала головой. Нагой, он казался ей еще более великолепным. Приподняв ее и посадив рядом на кровать, он быстрыми, опытными движениями снял с нее белье.

— Господи, Джорджия! — Рори погрузился в пуховое одеяло и увлек ее за собой. — Я так хочу тебя.

Он начал целовать ее, и она отвечала на поцелуи, дрожа от наслаждения. Ее тело покорно подчинялось его рукам, она была не в силах контролировать себя. На этот раз ей никуда не деться, никуда не уйти от любви Рори.

Джорджия обняла его, ее руки скользили по его коже, лаская, изучая и возбуждая. Его дыхание стало прерывистым. Рори целовал ее, открывая для себя самые чувствительные участки ее тела, заставляя Джорджию изгибаться в экстазе. Его язык то нежно исследовал уголки ее рта, то неистово врывался внутрь, имитируя акт любви. Джорджия стонала, целуя его губы, зная, что он будет любить ее с такой же утонченной чувственностью. Они обнимали друг друга, жадно терзая жгучими поцелуями, будто пробуя на вкус.

Страстно шепча какие-то нежные слова, Рори бедром раздвинул ей ноги, и поцелуи стали еще настойчивее. Джорджии казалось, что от захлестнувших ее чувств она взлетает, взрывается и тает. Рори оказался опытным любовником, каждым своим прикосновением он разжигал ее желание. Джорджия обвила его руками, ближе привлекая к себе. Она умирала от нетерпения. Она не могла больше ждать. Он нужен был ей сейчас.

И вот, наконец, они слились воедино, и она жадно прильнула к нему, крепко обхватив бедрами. Их тела двигались в унисон. Сладостные, неистовые чувства полностью овладели Джорджией, горячая волна бесконечного удовольствия захлестнула все ее тело. Казалось, это безумие будет продолжаться вечно, но уже в следующее мгновение она стала опускаться на землю, все еще в его объятиях, дрожа, плача и тяжело дыша.

Джорджия не могла произнести ни слова, она повернулась к нему лицом и улыбнулась, чувствуя себя крайне смущенной. Рори погладил ее по щеке.

— Я люблю тебя. — Он накрыл ее и себя пуховым одеялом. — Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — сказал Рори, обнимая Джорджию. — Ты хочешь спать?

Усталая, счастливая и до безумия влюбленная, Джорджия покачала головой.

— Просто прижми меня к себе…

Когда она проснулась, он все еще обнимал ее. Их ноги переплелись.

— Ты спал? — спросила она.

— Нет, я смотрел на тебя. — Рори оперся на локоть и откинул челку с ее лица. — Ты улыбалась во сне.

— Это неудивительно. — Джорджия устало потянулась. — Сколько сейчас времени?

— Не имею представления. Ты не очень долго спала.

— Вообще-то, я проголодалась.

Смеясь, Рори высвободился из ее объятий и достал темно-зеленый халат.

— И это вся любовь? Ты меня соблазнила, и я теперь напоминаю выжатый лимон. Вот так всегда с этими бизнес-леди. Никак не могу к этому привыкнуть. — Он поймал ее руку в воздухе и поцеловал ее. — Я пойду приготовлю тебе ванну: каким бы привлекательным для тебя ни был запах мужчины-работяги, но я так заснуть не смогу. А ты пока сходи на кухню и перекуси чего-нибудь.

Джорджия села на кровати, прижав колени к подбородку.

— Не дашь мне чего-нибудь надеть? Не хочется жарить бекон голой, а напяливать всю одежду заново так утомительно.

— Это было бы пустой тратой времени. — Он бросил ей громадный свитер, очень похожий на тот, в котором она провела ночь в кабине «магнума». — У тебя скоро будет больше моей одежды, чем у меня самого.

Пуховый матрац провалился под Джорджией, когда она попыталась встать. Смеясь, она стала болтать ногами, чтобы выбраться.

— Это что, ловушка? Я как муха в паутине!

— Ну, вот! — Он обнял ее. — Ты меня раскусила!

Прильнув к Рори всем телом, она прикоснулась щекой к его колючему подбородку.

— Это все новое? Кровать и все остальное?

— Только кровать и постельное белье. Только что прошло боевое крещение.

— При моем участии.

Рори поцеловал ее в макушку.

— И при моем тоже.

— Но почему у тебя простыни и покрывала? Я думала, у всех сейчас одеяла с пододеяльниками?

Он вздохнул.

— Меня так укрывал отец, когда я был маленьким. Он читал мне на ночь, целовал меня, ну и все такое. Тогда я был счастлив и спокоен. Наверное, я все время пытаюсь воссоздать этот период своей жизни.

— И как, получается?

— Нет. — Он чуть отодвинул ее от себя и нежно поцеловал. — Зато я обрел будущее, о котором так долго мечтал. А теперь иди и приготовь жареного гуся и жирного поросенка, пока я буду принимать ванну. Иначе я опять затащу тебя в постель, и мы совсем пропадем.

Кухня была обставлена так же традиционно, как и весь дом. Посередине стояли буфет и набитый до отказа шкаф. Бутылка французского шампанского плавала в раковине, заполненной холодной водой. Открывая дверцы шкафа, Джорджия обнаружила, что у Рори была чугунная плита и имелось огромное количество посуды. Она включила радио и начала обследовать холодильник и кладовку. Нигде не было никаких признаков гуся, не говоря уже о поросенке.

Джорджия закатала рукава свитера и постучалась в ванную.

— Если яйца еще не испортились, то, я думаю, можно сделать омлет по-испански. Если уже испортились — тогда ризотто. И, кстати, у тебя нет хлеба.

Голос Рори приглушенно зазвучал из-за двери, она подставила ухо.

— Что?

— Открой дверь. Я закрыл ее просто потому, что холодно.

Открыв дверь, Джорджия сразу же оказалась в клубах пара. Рори почти полностью погрузился в огромную ванну, но те части тела, которые выглядывали из воды, смотрелись великолепно. Она повторила меню.

Показавшееся из пара лицо Рори сияло улыбкой.

— В руки сальмонеллы мы не дадимся. Ризотто было бы отлично. И к нему хотелось бы тост.

— Сделать тост без хлеба довольно трудно.

Он кивнул.

— Верно. Хочешь принять ванну?

— Не откажусь! Сольешь воду, а я потом снова сама наполню.

— Вообще-то я следую рекомендациям водоканала Темзы об экономии воды. — Мокрой рукой он обхватил ее за талию. — Мы не должны тратить впустую полезные ресурсы…

— Рори! — крикнула Джорджия, когда он подтянул ее к краю ванной, и горячая вода полилась ей на ноги.

— Твой свитер! Он же весь промокнет!

— К черту свитер, — произнес Рори и затащил Джорджию в воду.

Казалось, прошла целая вечность. Они сидели на кухне и поедали самое большое в мире ризотто под радостную музыку «Радио Два». Для приготовления этого блюда пришлось опустошить все банки консервов, которые только нашлись у Рори, достать все приправы и завалявшиеся овощи. Все это было брошено в кипящий рис, после чего они снова занялись любовью, прямо на кухне.

— Я полагаю, это и называется «экспресс-ужин». — Рори держал в одной руке вилку, в другой бокал шампанского.

Джорджия засмеялась.

— Мне кажется, сюда лучше подошло бы десертное вино. — На несколько секунд она отвела от него взгляд. — Ты очень хозяйственный для бродячего водителя. У тебя даже есть корзина для глажки.

Рори пожал плечами.

— Да уж. Странно, правда? Дальнобойщики должны быть сильными мачо, а я даже знаю, как правильно гладить шелк.

— Кто учил тебя гладить?

— Нас всегда приучали к домашней работе. — Он запнулся, не желая произносить имя своего брата. — Что бы умели сами все делать. Это радует твою феминистскую душу?

— Я не такая уж воинствующая феминистка. — Джорджия мешала рис вилкой. — Я стала водителем вовсе не из-за феминистских убеждений. Просто я выросла в этой среде. А ты как дошел до этой жизни?

Рори откинулся на спинку стула.

— Я… Это давало мне свободу. Еще до того, как я решил оставить семейный бизнес, я хотел сам распоряжаться своей судьбой. И, видимо, это у меня неплохо получается, принимая во внимание все, что произошло.

Джорджия затаила дыхание.

— Так значит, ваш семейный бизнес не связан с транспортом?

Рори покачал головой.

— Купля-продажа. Мама приняла эстафетную палочку, когда умер отец. Предполагалось, что и мы с братом потом займем ее место.

Джорджия сосчитала до десяти.

— А что вы покупали и продавали? Старые вещи? У вас были свои магазины?

— Да, да, да. В основном те вещи, от которых люди хотели избавиться. У папы был нюх на хорошие сделки.

Джорджия набрала полный рот шампанского и, выигрывая время, смыла остатки ризотто в раковину.

— Значит, твой папа гладил, готовил и делал всю работу по дому?

Рори чуть не засмеялся.

— Да нет же. Он бы мигом все испортил. Отец был слишком нетерпелив.

— Ты по нему скучаешь?

— Да. — Рори вилкой делал в рисе тропини. — Очень. Мы совершенно по-разному смотрели на мир, но прекрасно ладили. Мы дружили, и у нас были свои принципы. Я уверен, папа понял бы, почему я решил все оставить. Мне нравилось, как он вел бизнес — он никогда никого не обманывал. Многое переменилось, когда он умер. И еще, он всегда говорил… — Рори почесал лоб, — он всегда говорил, что Руфус — избалованный ребенок.

Джорджия допила свое шампанское.

— В отличие от твоей матери?

Рори кивнул.

— Именно. Впрочем, это все в прошлом. Мой отец умер, а мама, слава Богу, ушла из моей жизни. — Он оглядел опустошенную кухню и улыбнулся. — Давай оставим все это до утра? Мне кажется, остатки шампанского хотят немного вздремнуть в холодильнике.

* * *

Джорджия проснулась оттого, что ее руку кто-то пылко лизал. Улыбаясь, она повернулась к Рори. Лизание не прекратилось. Дыхание Рори было ровным. Она открыла глаза: Эрик гарцевал у кровати, пытаясь привлечь к себе внимание.

Джорджия шикнула на щенка, выскользнув из-под одеяла.

— Ты разбудишь Рори, а я еще не узнала, как он просыпается.

Она накинула зеленый халат Рори и прошла с Эриком к входной двери.

— Хорошо. Иди погуляй. Я подожду здесь. — Она подняла голову к небу и вдохнула в себя свежий весенний воздух.

— Доброе утро! — Джорджия чуть не подпрыгнула, услышав громкий веселый возглас.

— Хороший сегодня день, не правда ли?

— Прекрасный! — Джорджия улыбнулась подошедшему к ней почтальону и приняла три письма. Эрик с любопытством обнюхивал его ноги. — Не волнуйтесь. Он не кусается. Пойдем, Эрик…

Джорджия закрыла входную дверь, и Эрик запрыгал вокруг нее. Так, теперь нужно позавтракать. Она бегло просмотрела почту. Так, всякая мура. На всех трех конвертах указан адрес какой-то компании. «Интересно, — подумала Джорджия, — а что бы я стала делать, если бы конверты пахли духами?»

Установив подсвечник на каминной полке, она вдруг почувствовала, что ее словно парализовало: на самом верхнем конверте красовалась лондонская почтовая марка и фирменный логотип «Вивиенды».

Глава двадцатая

Джорджия села в машину и оглянулась на впечатляюще массивное здание компании «Вильямс Гранд При Инжиниринг».

Конечно, вряд ли такая фирма станет пользоваться их услугами по курьерской доставке. У них имеется такой парк грузовиков, что никто в мире не рискнет с ними соперничать. «Диадема» нужна им как рыбке зонтик. Но администратор упомянула, что, может быть — может быть, — им понадобится курьерская служба, и Джорджия оставила рекламные проспекты с описанием этой услуги.

С третьей попытки Джорджия завела свой «ровер» и глубоко вздохнула. Сегодня ей еще предстояла встреча в «Винтадж», но мысли Джорджии были далеки от этого. Вчера Рори отбыл в двухдневный рейс в Феликстоув, и ей не терпелось попасть в «Виндвисл». Она хотела как можно скорее найти письмо.

Она разбудила его, войдя с чашкой чая и утренней почтой. Не обращая внимания на чай и письма, Рори обнял ее и опрокинул на кровать. Потом просмотрел конверты и, не читая, бросил их в корзину для мусора.

— Наверняка какая-нибудь чепуха, — улыбнулся он, — обещания баснословного богатства.

— Но одно было из «Вивиенды».

— Правда? — Его глаза смеялись. — Как интересно!

— Рори! — От нетерпения Джорджия затопала ногами.

Он снова обнял ее и нежно поцеловал.

— Да, это письмо из «Вивиенды», но я прекрасно знаю, что там, и даже не хочу читать.

Он погладил ее волосы, а она затаила дыхание.

— Наверняка предлагают поступить к ним работать.

Джорджия высвободилась из-под его руки.

— Что? Откуда ты знаешь?

Рори поцеловал ее в кончик носа.

— Это же очевидно: «Вивиенда» вовсю охотится за транспортными компаниями, и рассылает предложения всем, у кого имеется лицензия на вождение грузовиков. Многие водители на пароме говорили мне, что получили такие письма. Я знал, что теперь очередь за мной. Еще есть вопросы?

— Целая куча, — счастливо засмеялась Джорджия и устроилась рядом с ним. — Но все они могут подождать.

Они провели воскресенье, навещая раненых. И Шалун, и Чарли были в «стабильном» состоянии и значение этого слова Джорджия находила слишком расплывчатым. Шалун выглядел слабым и сонным, но был рад видеть хозяйку, и она оставила тонны мятных леденцов ветеринару, чтобы он дал их Шалуну, когда тот станет поправляться.

Им пришлось пробираться через толпу жокеев, чтобы увидеть Чарли. Он тоже выглядел слабым и сонным, но сразу повеселел, когда узнал, что у него нет переломов. Еще больше радости ему принесли их подарки — свежий номер «Воскресного спорта» и бутылка «Смирнофф».

Джорджия вздохнула, отъезжая от здания «Вильямс» и направляясь в «Винтадж». Она поверила Рори тогда, в то воскресное утро, и сейчас ей тоже хотелось верить тому, что он сказал. Но ей обязательно нужно было увидеть письмо своими глазами. Она припарковалась на площадке «Диарлавз Карпетс», на границе с «Винтадж», и призадумалась: успела она или до них уже дошли слухи о «Диадеме»?

Роберт Маршалл, менеджер склада «Диарлавз», высокий красивый блондин (его яркая внешность казалась совершенно неуместной среди складского развала), проводил ее в офис.

— Я человек новый, — сказал он безо всяких вступлений, предложив ей сесть на стул, ножки которого еще были обернуты в гофрированную бумагу. — Структура компании тоже новая. Мы переехали из Вигана в прошлом месяце и сейчас ищем местную транспортную компанию. На данный момент мы еще ни с кем не заключили контракт. У нас есть два собственных грузовика с прицепом, но нам потребуются услуги профессионалов. Я просмотрел ваши брошюры и сейчас хотел бы обговорить цены.

Джорджия кивнула.

— Отлично. Как вы понимаете, цены зависят от того, будем мы работать на основе долгосрочного контракта или заключать разовые договоры.

— На основе долгосрочного контракта. — К изумлению Джорджии, Роберт Маршалл начал ломать спички. — Мне понравилось то, что я слышал о «Диадеме». Я дам вам месяц испытательного срока и посмотрю, насколько подходят нам ваши цены. Если вы нам понравитесь, мы продолжим сотрудничество.

— Отлично, — снова проговорила Джорджия, которая чувствовала себя несколько растерянно, не имея возможности произнести привычную коммерческую речевку. — Мы с удовольствием предоставим вам гибкую систему скидок и откорректируем цены специально для вас. Но, конечно, и не себе в ущерб.

Роберт Маршалл стал скручивать промокашку.

— Еще я слышал, что у вас есть проблемы.

У Джорджии сердце ушло в пятки.

— Да, я могла это предположить. Но, — она взглянула на него, — эти слухи безосновательны. Мы не нарушаем правил игры, не нанимаем водителей с плохой репутацией, не теряем грузы, не подтасовываем данные тахографов, не…

Роберт Маршалл в первый раз улыбнулся, бросил спички и промокашку и начал кусать ногти.

— Если честно, такого я о вас не слышал.

Джорджия закрыла глаза. Роберт Маршалл откинулся на спинку кресла.

— Сначала я обратился к «Ионио», так как их поддерживает «Вивиенда». От них я получил весьма интересный пакет предложений. Они сказали мне, что если «Диадема» будет предлагать нам свои услуги, а так и произошло, нам не следует приближаться к вам на пушечный выстрел. В «Ионио» предупредили, что услуги «Диадемы» дороги, неэффективны, и… — он наклонился вперед, смяв бумаги на столе, — что компанией руководит сумасшедшая нимфоманка.

Джорджия поморщилась.

Роберт Маршалл улыбнулся и стал похож на обычного человека.

— Я в жизни не встречался с подобным злопыхательством, поэтому решил собрать информацию самостоятельно.

Джорджия затаила дыхание. Он переложил бумаги на край стола и глубоко вздохнул.

— Я получил прекрасные отзывы от людей, с которыми вы работаете. Я также считаю, что такое предприятие, как ваше, нужно поддерживать в наш век монополизации и слияния компаний. И поскольку мне не нравится, когда мне диктуют, что я должен думать или делать, то я решил дать вам шанс. Я ничего не потеряю, если мы заключим договор на месяц.

Джорджия готова была его расцеловать.

— Мы не подведем вас. Я вам очень, очень благодарна.

Подумав, что собеседнику вряд ли понравится агрессивный тон, она добавила:

— Признаюсь, нам приходится нелегко с тех пор, как «Вивиенда» поглотила «Ионио», но я уверена, что обе компании могут благополучно сосуществовать на рынке. Когда нам начинать работу?

— Завтра, в три часа ночи. Рейс отсюда в Брэдфорд. — Роберт Маршалл грыз ноготь на большом пальце. — Можно вам задать один вопрос?

— Ради бога! — Джорджия кивнула.

— Это вы сумасшедшая нимфоманка?

Джорджия засмеялась.

— Нет, не я. Это моя бабушка. И… конечно… она совсем не…

— И еще один вопрос, мисс Драммонд! — Он с такой силой вцепился в край стола, что костяшки его пальцев побелели. — У вас не найдется сигареты? Вчера утром я бросил курить и теперь готов убить любого, если не найду сигарету.

Джорджия все еще улыбалась, въезжая во двор «Диадемы». Она позвонила Сесилии из «Винтадж», договорилась с Барни, что тот прибудет в «Диарлавз» в назначенное время, а затем рванула в ближайший магазин и купила там двадцать пачек сигарет. Роберт Маршалл чуть не расцеловал ее и прямо зубами разорвал целлофан на упаковке. «Если бы всегда было так легко давать взятки, — подумала Джорджия. — Теперь, когда у них появился новый солидный клиент, перебежчики могут захотеть вернуться. Пусть «Ионио» проглотит собственную пилюлю».

Переодевшись в леггинсы и свитер с утятами, Джорджия покормила животных, быстро погуляла с Эриком и собаками «Диадемы» и посмотрела на часы. Наверное, уже поздно ехать в «Виндвисл». Может быть, завтра?

— Дуреха! — крикнула она и рухнула на диван. — Ведешь себя, как ребенок, который думает, что весь мир вокруг исчезнет, если он закроет глаза.

Эрик устроился у нее на коленях, а она щелкала пультом телевизора. Комедия, которую она видела уже дважды, последняя серия триллера и выкрутасы очередной знаменитости не представляли никакого интереса. Может быть, почитать последнюю книжку Терри Пратчета, которую она прихватила в «Виндвисле», а потом сладко уснуть? Все, что угодно, только не ехать в «Виндвисл». Только не знать правду.

Звонок в дверь заставил Эрика спрыгнуть с ее колен. Чертыхаясь, Джорджия пошла к дверям. «О господи! Неужели это опять рекламируют стеклопакеты?»

— Здорово! — Сабрина, бледная и растрепанная, с Оскаром в коляске, с надеждой заглянула в прихожую. — Ты занята?

— Да, — сказала Джорджия, успев схватить Эрика прежде, чем тот выскочил во двор. Она еще не до конца простила Сабрину за ту грубую перебранку. — У тебя что-то срочное?

— Вообще-то да, — Сабрина кусала губу, — ты одна?

— Конечно, одна. Ты же знаешь, что Рори уехал, и… — Она замолчала. — Ты об этом хотела со мной поговорить? О Рори?

— Не-а. — Сабрина покачала головой. — Совсем о другом, и это действительно страшно важно, а ты всегда так хорошо ко мне относилась.

Джорджия чуть не расхохоталась.

Сабрина понизила голос и посмотрела на спящего в коляске Оскара. Потом наклонилась к Джорджии.

— Понимаешь, я думаю, что снова беременна.

— О господи! Заходи!

В гостиной Сабрина вытащила Оскара из коляски и посадила его на руки к Джорджии.

— Подержи его минутку, ладно? Он, наверное, хочет есть. Поиграй с ним немного.

От пухленького Оскара так сладко пахло. Хотя сама Сабрина была неряхой, сыночек у нее был ухоженный. Джорджия держала малыша на коленях и вдыхала запах талька, шампуня и детской кожи.

— Так почему ты решила, что беременна?

«Боже! — подумала Джорджия. — Эти слова словно взяты из мелодрамы Викторианской эпохи».

Сабрина накладывала ложкой коричневую кашицу в миниатюрную пароварку. Эрик напряженно наблюдал за ней.

— О, это для меня так неожиданно. Но я точно знаю, что беременна. В этом нет сомнения — нечего даже надеяться, что все обойдется. Понимаешь?

Джорджия понимала.

Сабрина подцепила Оскара одной рукой и повязала ему под пухленький подбородок нагрудник, а затем быстрыми движениями стала скармливать сыну кашицу.

— Это такая головная боль. Я, конечно, очень люблю Оскара. — Она сняла ложкой кашицу, стекавшую с его подбородка, и снова отправила ее малишу в рот. — Но ведь ему только семь месяцев. Мне нужна передышка. Правда, — она лучезарно улыбнулась Джорджии, — зато ему было бы с кем играть, да?

Не зная, что и сказть в ответ на такое невозмутимое спокойствие, Дждорджия только кивала в знак согласия.

— Знаешь, я думаю, что прекрасно справлюсь с двумя детьми, если у меня будут крыша над головой и работа курьера. — Она твердо взглянула на Джорджию из-под длинных ресниц. — Поэтому ты ошиблась, когда подумала, что я выдаю кому-то информацию о «Диадеме». Ты ведь дала мне все, о чем я только могла мечтать. Единственное, что меня сейчас беспокоит: кто отец ребенка.

Джорджия смутилась.

— И сколько же претендентов?

— Всего лишь два, и я даже догадываюсь, кто из них. Ой, ты помнишь, как Рори ночевал у меня после вечерники у твоей бабушки? Представляешь какой облом — абсолютно глухой номер! Я уж так старалась: расхаживала перед ним в ночнушке, выгибалась, садилсь на краешек кровати, вытягивала ноги… — Сабрина радостно вздохнула, вспоминая все это.

Джорджия почуствовала себя такой счастливой, что ей стало смешно. Но она тут же вспомнила о проблемах Сабрины.

— По-моему, сейчас самое время поговрить с Чарли! Разве справедливо будет, если ты одна взвалишь на себя этот груз?

— Да. Я много раз спала с Чарли, и только один раз с Аланом — ночью после спектакля. Он был чудо как хорош. Просто прелесть.

— Чарли?

— Нет. Хотя, согласна, от Чарли этого как раз можно было ожидать. А вот Алан был. Это оказался самый настоящий сюрприз. Он, правда, сперва выглядел так, будто не знал, с чего начать, но, зато потом, — Сабрина вздрогнула от воспоминаний, — он оказался так хорош.

Джорджия была поражена. Алан Вудбери? Заикающийся, потный, вечно извиняющийся Алан? Под одеялом скрывался демон?

— Но откуда же ты знаешь, кто отец ребенка? — Джорджия поморщилась. Она, наверное, изъясняется, как лицемерная святоша.

Сабрина хихикнула и пересадила Оскара обратно в коляску, дав ему бутылочку с апельсиновым соком. Эрик с явным удовольствием вылизывал остатки коричневой кашицы.

— У Чарли вечно с собой столько презервативов, что хватит на роту солдат. Но Алан, — она покачала головой, — был такой страстный. Мы не могли дождаться, когда сможем обнять друг друга. Понимаешь, мы оба так взвинтились там, на сцене, и — Сабрина пожала плечами. — Сама знаешь, как это бывает.

— Так это ребенок Алана?

Сабрина кивнула.

— Но я боюсь говорить ему об этом, Я думаю, вдруг он улизнет, как папаша Оскара? — Она накручивала волосы на палец. — Поэтому, я решила попросить тебя сказать ему об этом.

— Меня?

— Я знаю, Алан далеко не такой красавец, как Чарли, но зато он очень добрый. С ним мне тепло и спокойно — как раньше было с папой. Алан мог бы дать нам спокойствие и уверенность, с ним мы чувствовали бы себя в безопасности и… — Сабрина подыскивала слова, — были бы по-настоящему счастливы. Знаешь, он как раз такой человек, с которым можно связать свою жизнь.

— А ты любишь его?

— Люблю ли я? Эти слова все произносят, когда дело идет к постели. Не-а, знаю я эту любовь, она ненадолго. Я хочу попробовать другое чувство.

Джорджия почувствовала нечто вроде почтения.

— Конечно, я поговорю с Аланом, раз ты просишь. Но я уверена, у тебя нет причин для беспокойства — он все поймет как надо.

Сабрина обняла Джорджию за плечи.

— Класс! Я с самого начала знала, что ты будешь моей лучшей подругой. Может, прямо сейчас к нему и сходишь?

* * *

«Я ведь с самого начала решила поехать, — думала потом Джорджия. — Так что это было предопределено». Едва она отъехала от «Диадемы» в сторону Аптон-Поуджез, как дорога на Типтоу властно поманила ее. «Виндвисл» был всего в пяти минутах оттуда, и ключи от дома Рори сами просились в руки.

Джорджия вошла в коттедж и включила свет в прихожей. «И никакая я не взломщица, — сказала она себе. — В конце концов, я ведь обещала присматривать за домом». Присутствие Рори ощущалось повсюду. Везде был его запах — запах кожи, бензина, одеколона. Джорджия помедлила и прошла в спальню. Все было так же, как в выходные: кровать не убрана, одеяло смято. Джорджия отвела глаза. Она так хотела его.

Письма по-прежнему валялись в мусорной корзине, и Джорджия готова была отказаться от своей затеи. Ведь если бы там было что-нибудь криминальное, Рори уничтожил бы улики. Но он ведь даже не подозревал, что она что-то знает. Он ей доверял. Он и представить себе не мог, что она проникнет в дом и станет рыться в мусорной корзине — совсем как во второсортном шпионском боевике.

Конверт от «Вивиенды» хрустнул в ее руках. Медленно, очень медленно Джорджия вытащила письмо и развернула его. Это действительнао был циркуляр, но не для водителей грузовиков. Это оказалась квартальная выписка из счета. Рори Фолкнер был акционером компании «Вивиенда Груп».

Джорджия была так поражена, что не могла ни закричать, ни даже сдвинуться с места. Она вложила письмо обратно в конверт и сунула в карман. Потом уставилась на неубранную кровать. Ей хотелось одного — умереть.

Теперь все становилось ясно. Абсолютно все. В особенности присутствие миссис Кендел в «Ионио». Господи, ну почему она сразу не задала ему этот вопрос? «Потому что, — призналась она сама себе, — боялась услышать ответ».

Как все тонко продумано! Ведь Рори даже ни разу не соврал ей, этот жестокий, мерзкий, расчетливый предатель. Все было так хитро подстроено, что Джорджия, влюбляясь в него все больше и больше, верила каждому его презренному слову. Наверняка Рори передавал информацию своей семье с самого начала. Рори, который умел так сладко говорить и так потрясающе любить, ловко проник в «Диадему» и сделал все, чтобы разрушить ее.

К горлу подкатил болезненный горький комок. Рори предал ее. Нет, еще хуже. Джорджия попыталась сглотнуть комок в горле. Он обманул ее, ослепил, обвел вокруг пальца.

Джорджия ходила по спальне взад-вперед, на какое-то время гнев заглушил ее горе. Рори Фолкнер — странствующий водитель грузовика, переходящий из компании в компанию, вот так номер! Семейный бизнес — купля-продажа! Он так много ей рассказывал, и врал совершенно гениально, как и все хорошие шпионы, заставив поверить каждому его слову!

Прекрасно понимая, что совсем скоро на смену ярости придет горечь потери, Джорджия побрела к телефону. Она должна была все выяснить до конца. Руки у нее так тряслись, что Джорджия с трудом нажимала на кнопки. Цифры плыли перед глазами.

— Здравствуйте! — Голос оказался слишком громким для ее чувствительного уха. — Агентство Бримстоунов. Чем могу быть полезна?

— Бет, — сдавленно прохрипела Джорджия, а потом прокашлялась. — Бет, это я, Джорджия Драммонд. Извини, что звоню так поздно, но я сейчас привожу в порядок бумаги, и у меня возник один вопрос.

— Да, пожалуйста. — Бет перешла на приемлемую громкость. — Ты же знаешь, Джорджия, что мы работаем, как ветряная мельница, — круглые сутки.

Джорджия, конечно, знала, что агентство Бримстоунов работает двадцать четыре часа в сутки, чтобы удовлетворить все пожелания клиентов.

— Могу я подъехать и посмотреть кое-какие документы?

— Сейчас? — голос Бет звучал удивленно. — Да, конечно. Спенсера нет, он на собрании в Ньюбери. Я сгожусь?

— Да. — Джорджия прикусила губу. Сесилия тоже была на встрече в Ньюбери. — Я приеду через двадцать минут.

И она приехала. Замерзшая и окаменевшая от холода и горя, Джорджия припарковала свой «ровер» рядом с четырехэтажной викторианской виллой Бримстоунов. Агентство Бет и Спенсера находилось на первом этаже, и свет заливал запущенный сад перед их домом. Вечер выдался темный и тихий, и Джорджии казалось, что темнота давит на нее.

Бет, прекрасно выглядевшая в лыжных брюках и обтягивающем свитере из ангоры, просияла при виде Джорджии.

— Работающие женщины всего мира, объединяйтесь!

Джорджия проскользнула в ярко освещенную прихожую с тщательно выкрашенными стенами и металлическими шкафами.

— Я просматривала документы на водителей и вспомнила, что когда вы прислали нам этого гнусавого… э-э-э…. Брайана и… — она глубоко вздохнула, — Рори, то не показали нам их водительские права. Я знаю, что вы проверяете все, прежде чем принять кого-нибудь на работу, но…

Бет сдвинула накрашенные брови.

— Уж не думаете ли вы, что мы посылаем вам недостаточно квалифицированных водителей?

— Нет, нет. Что ты! — К горлу подступал комок, и Джорджия понимала, что может сорваться в любую минуту. — Просто получилось так, что Триш не успела записать их полные имена, а ты ведь знаешь, что это требуют во время проверок.

— Да? — сказала Бет, которая, по счастью, этого не знала.

Джорджия продолжала сочинять на ходу:

— Может, у вас сохранились копии их водительских прав и…

— Да, конечно. — Бет выдвинула ящик. — Вот, пожалуйста, Брайан Диксон.

Она помахала папкой с личным делом гнусавого, который был абсолютно не интересен Джорджии и о котором она просто вовремя вспомнила. Из нее никогда не получился бы настоящий шпион. Не то, что из некоторых. Джорджия вздохнула и взяла папку.

Бет медленно листала алфавитные указатели.

— Ты неважно себя чувствуешь, Джорджия? Ты что-то бледная.

— Нет, у меня все в порядке. — Без особого интереса Джорджия выяснила, что гнусавого при рождении навали Брайан Алоиз Кассий.

— Я слышала о вашей несчастной лошадке и о Чарли. Плохо дело. — Бет задвинула ящик обратно. — Неудивительно, что ты такая бледная. Тебе нужно бы отдохнуть. Мы со Спенсером подумываем, не поехать ли нам летом на Майорку. Так, а вот — Рори Фолкнер.

Джорджия взяла папку, как будто это была свернувшаяся кобра. Она открыла ее, и последняя надежда умерла.

Рори Джеймс Кендел Фолкнер.

Говорить больше было не о чем. Растянув губы в благодарной улыбке, Джорджия вернула обе папки Бет.

— Это все, что ты хотела? — Бет засунула папку в ящик. — Ты такая старательная, Джорджия. Проделать такой путь только ради этого. Я и сама такая же. Делу время — потехе час. Выпьешь чашечку чая перед отъездом?

Джорджия покачала головой. Собрав всю волю в кулак, она поблагодарила Бет и направилась к двери.

— Ты ничего не записала. — Бет тряхнула стрижеными волосами. — Разве тебе не понадобятся эти данные?

— Ничего, — мрачно сказала Джорджия, — я все запомнила.

— Умница! — Бет поторопилась к столу, чтобы ответить на нетерпеливые телефонные звонки из супермаркетов, которые работают по ночам. — А бабушка тоже допоздна работает сегодня?

— Нет, она… — Джорджия вовремя вспомнила, где Сесилия, — она сегодня ушла пораньше.

— А… — Бет облегченно вздохнула. — Ей уже пора подумать о своем возрасте.

— Бет, можно тебя о чем-то попросить?

Бет, все еще склонившись над телефоном, оглянулась.

— Да, конечно.

— Ты намекнула, что информация, которую получает «Ионио», передается кем-то из сотрудников «Диадемы». Ты знаешь, кто это делает? Пожалуйста, скажи правду, Бет. Тебе ведь известно, кто работает на «Вивиенду»?

B это время зазвонил телефон, и Бет взяла трубку. Джорджии захотелось выхватить у нее аппарат. Бет закрыла трубку рукой.

— Я просто предупредила вас — для вашей же пользы, дорогая. Вот и все. — И она вернулась к телефонному разговору.

— Что? Водители подъемников? Два? Да. Хорошо. Сейчас с ними свяжусь. Я вам перезвоню через десять минут.

— Почему ты не хочешь мне сказать? — Джорджия чуть не плакала.

— Да, через десять минут. — Бет снова накрыла трубку рукой. — Ты мне нравишься, Джорджия. А вот твою бабушку я просто не выношу. — Она грустно улыбнулась и вернулась к телефону. — Да, у них есть сертификаты. У всех наших сотрудников есть сертификаты…

* * *

Джорджия вела машину на автопилоте. В висках стучало, глаза застилали слезы. Мерзавец! Ноющая боль переместилась из области сердца в желудок и так там и осталась. Ей хотелось бросить автомобиль и бежать, не разбирая дороги, по Аптон-Поуджез, подобно раненому животному.

Радостная встреча, которую ей устроили Эрик и кошки, только усугубила ее отчаяние. Джорджия чувствовала себя так, как будто ей привязали к ногам гири. Она, не глядя, налила себе «Курвуазье», подошла к окну и уставилась в пространство. Предыдущий вечер Рори провел у нее, и теперь все напоминало о нем. Его одежда в ее комнате, запах его одеколона — в ее постели, и на подушках, и в воздухе. Его смех звенел у нее в ушах, и она все еще ощущала прикосновение его рук на своем теле. Белые фрезии, которые Рори подарил ей давным-давно, засохли, но по-прежнему стояли на телевизоре. Опрокинув коньяк, Джорджия смахнула вазу с фрезиями на пол.

Эрик и кошки уже скрылись в испуге, когда она вытащила из-под обломков «Радио Таймс». По ее лицу струились слезы. Джулия расхохоталась: на верхней полосе газеты ярко высвечивалась дата — 1 апреля.

День дураков.

Глава двадцать первая

На следующее утро Джорджия остановила свою машину у коттеджа Рори и стала ждать. За окном моросил мелкий дождик. Ей плохо спалось в эту ночь. Глаза слипались, зубы стучали от холода. Джорджия съежилась в своем «ровере», обхватила себя руками, покрепче прижав к груди вышитого на свитере слоника, и попыталась унять дрожь.

С утра она позвонила в офис и сказала Сесилии, что весь сегодняшний день посвятит вербовке новых клиентов. Наложив немного румян на побледневшие щеки, она решила отказаться за ненадобностью от туши для ресниц и стерла помаду, с которой была похожа на клоуна. Ее бабушка, приободренная вечером, проведенным со Спенсером, а также тем, как продвигается бизнес, а может, и тем и другим сразу, согласилась, что еще несколько телефонных звонков и визитов никак не повредят «Диадеме». Джорджия, стиснув зубы, сдерживала слезы. Эта встреча будет, пожалуй, самой тяжелой.

Рори проедет от Феликстоув прямо во двор «Диадемы», и, учитывая время, необходимое на заправку топливом и мытье грузовика (он постоянно делает это после рейсов), он должен вернуться в свой коттедж приблизительно через час. Прошлым вечером Джорджия сняла свой телефон со стены и покрыла его вышитой подушкой, чтобы не слышать пронзительный звонок и не разговаривать с Рори. Их последнее объяснение должно произойти во время личной встречи.

Джорджия согнулась над баранкой, сама напуганная тем, что с ней происходит: она была отчаянно зла и невероятно одинока. Ее мучила резкая боль в желудке. Ощущение горя и предательства словно вгрызалось в ее сердце, превращаясь в нестерпимую физическую боль.

Когда машина Рори свернула, наконец, на дорогу, Джорджия почувствовала привычный прилив возбуждения, который тут же сменился глубоким отчаянием. Она так и впилась глазами в его широкоплечую фигуру в коричневой кожаной куртке, длинные ноги в джинсах и взъерошенные волосы. Она больше никогда его не увидит.

Рори заметил ее автомобиль и улыбнулся, запирая двери своей машины.

— Фантастика! Просто мечта одинокого дальнобойщика после дальней дороги: прекрасная леди встречает его у дома и… Бог мой, Джорджия… — он нахмурился, наблюдая за тем, как она с трудов выбиралась из машины. — Ты неважно выглядишь. Что случилось? Что-нибудь с Шалуном или с Чарли? Я так и знал, что с тобой что-то произошло. Я пытался дозвониться до тебя всю прошлую ночь. Что стряслось?

Рори шел навстречу ей с распростертыми руками. «Ты хладнокровный, хитрый мерзавец», — подумала Джорджия, понимая, что все еще безумно любит его. Она преодолела искушение.

— Не трогай меня!

— Что, черт возьми, происходит?

Джорджия рассмеялась, и тут же в горле появился комок.

— Господи! Тебе действительно надо было идти в актеры! Здорово сыграно! Ты предпочитаешь поговорить здесь или пройдем в дом? В любом случае много времени я у тебя не отниму.

Рори выглядел так, будто он только что увидел кошмарный сон.

— Джорджия…

— Открой дверь. — Джорджия крепко сжала зубы, чтобы не заплакать. — Все-таки я твоя гостья.

Она проследовала за ним в холл. Кинжал горечи и обиды по-прежнему терзал ее душу. Сделав глубокий вздох, Джорджия посмотрела ему в глаза.

— Доброе утро, мистер Фолкнер. Или вам больше нравится «мистер Кендел»? Как же еще вас в семье величают — Иуда? Ты, небось, надеялся, что это еще долго будет сходить тебе с рук?

— Ты про что?

— Не прикидывайся! — выкрикнула она — Мы оба прекрасно знаем, о чем идет речь! Я хочу лишь одного — чтобы ты покинул «Диадему». Немедленно. Сегодня. Пока ты еще не окончательно все разрушил.

— Я не…

— Молчи уж лучше! — Ей хотелось броситься на него с кулаками. — У тебя есть сейчас одно преимущество: я не хочу выглядеть еще большей дурой, чем ты меня выставил. Скажешь бабушке, что просто переезжаешь. Скажешь, что я разрешила тебе расторгнуть контракт досрочно. Скажешь ей все, что хочешь, только, ради бога, не говори Сесилии правды!

— И что же это за правда? — Его глаза сверкали.

— Что ты работаешь на «Вивиенду». — В ее голосе звучал сарказм. — Видимо, тебе надо напоминать об этом время от времени. Ведь ты иногда увлекаешься, играя, слишком вживаешься в образ.

Рори снял куртку и ринулся в кухню. Сквозь шум льющейся воды и грохот чайника она с трудом различила его слова:

— Я не работаю на «Вивиенду». Мой брат — ее директор. Я только получаю дивиденды от акций, которые оставил мне мой отец, вот и все.

— Вот и все? И все? — Джорджия почти кричала, хотя и пыталась себя сдерживать. — Сколько еще членов твоей семьи в «Вивиенде»? Твоя мать — председатель корпорации, я правильно понимаю?

— Да. — Он показался в дверном проеме. — Есть еще и два дяди, одна тетя и несколько племянников в совете директоров. А как ты это узнала?

Глаза Джорджии наполнились слезами, и она отвернулась от Рори. Слезы нужно отложить на потом, когда она останется одна.

— Прочитала письмо, которое пришло в субботу утром.

Рори уже было отправился в спальню, но она окликнула его:

— Не ищи, оно у меня. — Джорджия не один раз перечитала это письмо, и теперь могла его процитировать. Руфус был главным акционером, как и Стефани Кендел. Стефани, которая разбила сердце Рори…

— Господи! — Рори выглядел ошеломленным. — Я тебя недооценивал…

— Какого дьявола ты мне ничего об этом не говорил? Это что, выскочило у тебя из головы? Это и есть тот «семейный бизнес», о котором ты мне все время твердил? Ты — двуличная дрянь! А Руфус, наверное, настолько похож на тебя, что Афании просто вас перепутала…

Рори на секунду сжал кулаки, но тут же разжал их.

— Это, видимо, произошло совсем недавно. Послушай, ты хочешь, чтобы я тебе все объяснил? Ты выслушаешь меня?

Джорджия так сильно замотала головой, что стал слышен стук ее зубов.

— Что тут объяснять? Что я должна слушать? Еще несколько твоих заранее отрепетированных сказок? Я уже сказала, чего я от тебя хочу, и я хочу, чтобы ты сделал это сегодня. Поезжай обратно в «Диадему» и скажи, что увольняешься, а потом убирайся с глаз моих долой.

— Хорошо.

Его смирение потрясло Джорджию. Она показала на фотографию.

— Я догадывалась, что это твоя мать, но ничего не говорила, потому что до последнего надеялась, что ошибаюсь!

— Моя мать? Как, черт подери, ты это узнала?

Лицо Джорджии исказилось, она продолжала показывать на фотографию.

— Я встретила ее в «Ионио»…

«Пожалуйста, пожалуйста, — молилась она в глубине души, — скажи мне, что все не так, что я не права!»

Но Рори и не пытался ее разуверить.

Джорджия не стала вытирать слезы, которые катились по щекам.

— Боже, как я была глупа. Я должна была догадаться — все было так очевидно, просто говорило само за себя! В Виндзоре, когда нахлынула пресса, тебя и след простыл, — ты, верно, боялся, что они тебя узнают? И когда я рассказала тебе, что мы потеряли «Леннардз», ты даже не удивился! Потому что… — слезы мешали ей говорить, — потому что ты уже и так все знал.

— Нет, представь себе, не знал. — В его усталых глазах была боль. — Это меня не удивило, потому что «Ионио» должна была лишить вас всех постоянных клиентов. И я никогда не убегал от прессы, я никогда не убегал от своей жизни. И от тебя тоже не собираюсь убегать. Я просто уйду. Быстрым шагом.

Джорджия была бы меньше потрясена, если бы Рори ее ударил. Он продолжал смотреть на нее пустыми, холодными глазами.

— Я соберу все свои вещи, прямо сейчас, устраивает?

— Да, и уезжай отсюда так далеко, как только сможешь, пока ты тут еще не все разрушил. Если ты исчезнешь, то, может, мы и выкарабкаемся.

— А как же Эрик?

Джорджия проглотила подступившие к горлу слезы.

— Эрик принадлежит тебе.

Рори выдернул из сети электрический чайник и подхватил свою куртку.

— Очень хорошо. Больше нет смысла что-либо говорить. Ты казнила меня без суда и следствия.

— Ты сам себя казнил, — прошипела Джорджия, — став предателем.

Она удрученно проводила его на улицу и села в свой «ровер». В глубине души еще теплилась искорка надежды, что Рори будет все отрицать и докажет, что это ошибка.

Но он не стал этого делать. Это оказалась не ошибка, а суровая правда.

* * *

Оставив телефон под надежным прикрытием подушки, Джорджия легла на кровать. Ее била дрожь, но слез не было. Время и тишина слились воедино. Ничто уже нельзя вернуть назад. Комната казалась темной, но темнота не могла удалить запах Рори с ее подушки.

Вдруг она услышала звук шагов на лестнице, и сердце ее встрепенулось.

Дверь в комнату открылась, и вошла Сесилия.

— Дорогая…

Джорджия едва сдерживала слезы. Пока рядом не было родного человека, который утешил бы ее, она еще могла не плакать. Но если она сейчас разрыдается, то уже вряд ли сможет остановиться.

— Уходи, бабуля, пожалуйста.

— Сию секунду. — Сесилия тенью подошла к кровати. Ее сопровождали столь знакомые флюиды радости и шелест шелка. — Я просто хотела узнать, все ли с тобой в порядке.

Джорджия вытерла слезы ладонью. Вряд ли теперь когда-нибудь с ней будет все в порядке.

Сесилия опустилась на край кровати и прикоснулась к ее руке.

— Хочешь, мы об этом поговорим?

— Нет.

— Хорошо, тогда и не будем. Лучше я приготовлю тебе чашечку чая с бренди. — Она встала и, уходя, остановилась в дверях. — Я только хочу задать тебе один вопрос.

Губы Джорджии дрожали.

— Какой?

— Это не моя вина?

— Нет. — Она снова смахнула слезы, но они продолжали стекать по лицу тонкой струйкой.

— Ну, ладно. — Было слышно, как Сесилия вздохнула. — Я понимаю, что пару раз оказалась неправа… мы с Триш все гадаем: вы расстались из-за того, что ты сказала Рори об утечке информации?

— Нет. Я не… не говорила… — Это было так нелепо, что Джорджия засмеялась, но через секунду ее смех захлебнулся в новой волне слез.

Сесилия подбежала к кровати и прижала к себе Джорджию.

— Дорогая, пожалуйста, не надо, ну пожалуйста. У влюбленных часто бывают размолвки, милая, и каждый раз кажется, что это конец света. Но все наладится, поверь мне. Вы с Рори такая замечательная пара. А та глупость, из-за которой вы сегодня поссорились, покажется вам смешной через пару дней. Мы не сняли Рори с расписания окончательно — просто вычеркнули на пару недель, и…

— Вычеркните его отовсюду, — прорычала Джорджия, наконец сев на кровати и гневно глядя на бабушку опухшими глазами. — Я повторяю: отовсюду! Сотрите все записи о нем! Рори Фолкнера больше не существует! — Она начала истерически смеяться. — Он никогда и не существовал, черт бы его подрал.

Покачав головой, Сесилия встала и приготовила обещанный чай с бренди. Джорджия, все еще сидя в темноте, пробормотала слова благодарности, зная, однако, что пить его она не будет.

Сесилия в недоумении пожала плечами.

— Я не хочу оставлять тебя в таком состоянии.

— Мне лучше, когда я одна. — Губы и нос Джорджии распухли от слез. — Считай, что это все от неопытности. Если бы у меня были десятки романов, наверное, я более хладнокровно переживала бы завершение очередного, да?

— Мне казалось, что здесь нечто большее, чем просто роман.

— Да нет же, — произнесла Джорджия дрожащими губами. Она лгала бабушке и самой себе. — Никакой трагедии нет. Я не беременна, он не женат, не сбежал с моей лучшей подругой или с фамильным серебром. Просто — все кончено.

«До чего же страшные слова. Наверное, самые страшные мире».

Раздираемая сомнениями, Сесилия пошла к дверям.

— Позови меня, если я понадоблюсь, дорогая. Обещаешь?

— Обещаю, — пробормотала Джорджия, которой был нужен только Рори.

В дверях Сесилия обернулась.

— Ты хочешь, чтобы я сама всем рассказала? Чтобы избавить тебя хотя бы от этого…

— Триш наверняка была в офисе, когда Рори вернулся, поэтому к обеду весь Аптон-Поуджез будет в курсе.

— Это не очень приятно.

— Да, действительно. Но если вдруг кто-то остался в неведении, то я доверяю тебе делать от моего имени заявления. Говори, что хочешь.

Похоже, Сесилия так и сделала, потому что, когда на следующий день Джорджия, бледная и с красными от слез и бессонной ночи глазами, появилась в офисе «Диадемы», Мари, Джед и Барни, раскладывавшие маршрутные листы, прекратили смеяться и стали переговариваться полушепотом. Кен выбежал во двор и запрыгнул в кабину грузовика с такой скоростью, как будто за ним гналась стая волков. Триш погрузилась в чтение «Инструкции по использованию компьютера», которую она годами не открывала. И даже Сесилия упорхнула в другую комнату, оправдываясь тем, что ей нужно наполнить кофейник.

Только Сабрина, нянчившая Оскара, посмотрела ей в глаза.

— Джорджия, мне так жаль, что он оказался подлецом. Тебе плохо, да? Если я могу что-нибудь для тебя сделать…

— Спасибо! — Несмотря ни на что, Джорджию тронули эти слова. — Как у тебя дела?

— Наверное, ты еще не виделась с Аланом?

Джорджия покачала головой. Если бы она с ним вчера увиделась, то ничего не произошло бы.

Мари, Джед и Барни толпой вышли из офиса, одарив ее скупыми улыбками. Одному Богу известно, какими подробностями Сесилия приукрасила их с Рори ссору. У Джорджии возникло подозрение, что в ее рассказе присутствовали и смертельная болезнь, и убийство, и куча других ужасов.

— Скажи хоть что-нибудь, — шепнула она Триш, плюхнувшись в свое кресло и пытаясь сконцентрироваться на бумагах, лежащих перед ней на столе. — Скажи что угодно, только не молчи.

— Даже не знаю, что и сказать? — Триш стучала по клавиатуре. — Я думала, у вас это навсегда. Думала, что окажусь самой давней подругой невесты в Кристендоме. Я просто ушам своим не поверила, когда он сказал, что уходит. Слушай, а может, еще не все потеряно?

— Все.

Джорджия гадала: сможет ли она когда-нибудь привыкнуть к этому странному чувству — будто она тонет в море отчаяния?

«Господи, что же мне теперь делать?»

Глава двадцать вторая

Прошло три недели. Стоял серый, пасмурный день. Сесилия проводила бухгалтера «Диадемы», который приезжал исполнить свой ежемесячный ритуал проверок гроссбухов и накладных, а затем вернулась в офис и закрыла за собой дверь. Джорджия, которая машинально рисовала что-то в блокноте во время беседы Сесилии с бухгалтером, даже не подняла глаз.

— Что ж, результаты проверки говорят в нашу пользу. — Сесилия сняла мокасины и потерла усталые ноги. — Я знала, что дела пойдут в гору после того, как «Ионио» перестанет понижать цены. Потеря «Леннардз» могла оказаться для нас фатальной. Теперь, когда мы регулярно обслуживаем «Диарлавз» и вернувшихся к нам клиентов, я думаю, нам понадобится еще один водитель.

— Нет! — Джорджия перечеркнула все свои рисунки. — Даже и не думай!

— Милая моя, — взгляд Сесилии смягчился, — я вовсе не имела в виду Рори…

Джорджия закусила губу. Одно только упоминание его имени отзывалось в сердце болезненными уколами.

— Прости, я подумала…

Сеселия любовно посмотрела на внучку.

— Я понимаю. А как ты относишься к тому, что мы возьмем гнусавого на постоянную работу? На замену Рори, если ты не против. Теперь, когда Джед окончательно поправился, мы можем поставить его на дальние рейсы.

— Мне все равно, — устало сказала Джорджия. — Я оставлю записку Триш, чтобы она подготовила контракт.

Она опять взяла ручку и принялась рисовать. Душевная боль не покидала ее. С каждым днем Джорджия все больше думала о Рори, и постоянная апатия начинала пугать ее саму. Три недели тянулись, словно три года. Джорджия даже стала жалеть, что Рори не изменил ей с другой женщиной. По крайней мере, в этом случае симпатии публики оказались бы на ее стороне. А сейчас ей приходилось страдать в одиночестве.

Надо было отдать Рори должное: он сказал Сесилии, что их расставание «происходит по обоюдному желанию и обусловлено непреодолимыми различиями». Недоумевающая Сесилия решила, что все дело в том, что из-за гигантских пропорций Рори у них возникли проблемы в интимной жизни, и расстроилась, что Джорджия не желает с этим мириться.

Джорджия протерла руками уставшие глаза, и пририсовала еще несколько звездочек в своем блокноте. Ее мысли блуждали по замкнутому кругу. «Когда она влюбилась в него, то понимала, что риск неизбежен, но в глубине души все-таки верила, что их любовь продлится всю жизнь. Как ни печально, но тогда она была просто романтически настроенной дурочкой. И очень хорошо, что истина раскрылась почти сразу, — думала Джорджия. — Рори, очевидно, никогда и не планировал оставаться с ней дольше, чем это было нужно для его целей, а теперь его и след простыл. Наверняка он сейчас прокладывает путь к сердцу еще одной маленькой компании, даже и не вспоминая о Джорджии».

С тех пор как он их покинул, все клиенты, за исключением «Леннардз», вернулись. У них по-прежнему случались поломки и мелкие накладки, но слухи, похоже, прекратились. Водители «Ионио» изредка подшучивали над ними, но больше угрожали. Разве нужны были иные доказательства причастности Рори к «Вивиенде».

Джорджия покачала головой. А ведь заверял в своих чувствах и рассказывал, как ему нравится в «Диадеме». Небось сразу же побежал в свою гнусную семейку, и рассказал им, что «Диадема» — совсем крошечная конторка, не представлявшая никакой угрозы для «Вивиенды», и совершенно неинтересная для поглощения. Джорджия представила себе самодовольное выражение лица красавчика Руфуса, который, как ей казалось в эти мучительные бессонные ночи, должен был выглядеть точно так же, как и Рори, только без его толики душевного тепла. Интересно, какие гримасы скорчили Стефани, которую он когда-то любил, и его мама-председательница, о которой он просто «забыл» ей рассказать?

— Почему бы тебе не привести себя в порядок и не сходить куда-нибудь вечером? — спросила Сесилия и взяла сумочку и кейс. — Ты не выходила из дома… уже целую вечность. Могла бы позвонить своим друзьям или поехать на встречу театрального клуба. Мы уже готовимся к новому спектаклю: летом будем ставить комедию. — Чувствуя, что внучка от этого не в восторге, бабушка пустила в ход козырную карту: — Между прочим, пора уже начинать готовиться к балу у Бримстоунов.

— Господи, — пробормотала Джорджия. — Неужели пора? Ничего хуже я и представить себе не могу. Мне так не хочется ничего делать и уж меньше всего — проторчать, зевая, целый вечер с Бет, Спенсером и кучей нахлебников, которые зайдут туда только, чтобы бесплатно поесть.

Сесилия протянула к ней руки.

— Любовь моя, я знаю, что ты чувствуешь. Ты, наверное, была слишком маленькой, чтобы понять это, но когда Гордон умер, мне тоже не хотелось жить. Я продолжила свой путь только потому, что нужно было заботиться о тебе. Если бы тебя не было рядом, я уверена, что в один прекрасный день меня нашли бы мертвой с бутылкой виски в руках и горстью таблеток. Не смотри на меня с таким удивлением! Я несколько раз помышляла о самоубийстве. Но сейчас я рада, что не сделала этого. — Она улыбнулась. — Гордон наверняка разозлился бы на меня!

— У меня все по-другому. — Глаза Джорджии наполнились слезами. — Я вовсе не помышляю о самоубийстве, да и Рори не умер. Все совершенно иначе.

— Но ты почти ничего не ешь и, я уверена, не спишь. И не способна ни на чем сосредоточиться. Печаль и переживания, могут вылиться в глубокую депрессию. Нужно взять себя в руки. На балу у Бримстоунов обычно собирается веселая компания. Но если тебе уж так не хочется идти к ним, то почему бы не устроить самой себе маленький праздник…

— Не нужны мне никакие праздники! — Джорджия резко встала и поспешила к двери, чтобы не слышать хорошо знакомые ей фразы Сесилии «Найди кого-нибудь еще» и «В озере плавает еще много рыбок». — У меня нет желания вышибать клин клином или танцевать эти дурацкие танцы со Спенсером. Я хочу только одного — чтобы все оставили меня в покое! Я сама во всем виновата, и теперь придется с этим жить.

Джорджия захлопнула за собой дверь и выскочила во двор, дрожа от холода. Ей казалось невыносимым провести еще один вечер в этом доме, где кошки и собаки с укором смотрели на хозяйку, недоумевая, почему она не хочет с ними играть. В доме, где каждые полчаса звонил телефон, и Триш, Сесилия или Мэдди спрашивали, все ли у нее в порядке.

Невыносимо провести еще один вечер среди скучных телевизионных передач, которые ей приходилось смотреть от нечего делать, с книгой, которая была открыта все на одной и той же странице. Пойти куда-нибудь? Погулять? Джорджии хотелось громко закричать. Какой смысл идти куда-то без Рори? Какой смысл вообще что-либо делать без Рори?

Через два часа Джорджия уже стояла у дома Алана и стучалась в дверь. Похоже, они с Сабриной не слишком удачно придумали. Возможно, он как раз сейчас развлекает очередную дамочку из колонки объявлений «одиноких сердец». Джорджия пожала плечами. Ну и что? В крайнем случае, она прикинется сектанткой, которая распространяет новую спасительную религию или еще кем-нибудь в этом роде. Для нее это теперь не сложно — за последнее время она стала неплохой актрисой. Может быть, сначала надо было позвонить Алану? Джорджия покачала головой. Нет, если бы она стала обдумывать все заранее, то, пожалуй, вовсе отказалась бы от этого визита. Ее апатия действительно пустила глубокие корни.

Алан открыл дверь и стал всматриваться в темноту. Судя по небрежно надетому спортивному костюму и домашним тапочкам, он отдыхал. Джорджия попыталась разглядеть в нем сексуального атлета, но тут же потерпела неудачу.

— Джорджия, я как раз думал о тебе. Заходи… Или ты по делам фирмы?

— Нет, к бизнесу это не относится. — Она зашла в бежевую прихожую. Последний раз она была здесь вместе с Рори. — Я ехала в Пиподз навестить Чарли и подумала…

Алан проводил ее в очень аккуратную гостиную, также сплошь бежевую.

— Я рад тебя видеть, неважно, что тебя сюда привело. Все так изменилось после того, как Джед занялся нашими доставками. Нет, он отлично справляется, но с тобой было интереснее… — Он кинул подушку на кресло, стоящее рядом с электрическим камином. — Присаживайся. Что-то похолодало. Чай? Кофе?

Джорджия покачала головой. Что, черт подери, она здесь делает? Что ей сказать? «Сабрина беременна, а ты — главный подозреваемый»?

Алан присел напротив нее.

— Я так расстроился, когда услышал про… м-м-м… вас с Рори. Бедняжка. Ты была так счастлива. Почему подлецам вечно все сходит с рук? Почему страдают только хорошие люди?

— Кто ж знает, почему… — Она попыталась улыбнуться. — Как у тебя дела, кто-нибудь ответил на объявления?

— Я бросил это, как бросают дурную привычку. — Алан погладил усы. — Если честно, то мое сердце от этого только страдало. О боже, наверное, тебе совсем ни к чему все это выслушивать… особенно сейчас. Просто я не смог больше терпеть всех этих дурочек после того, как понял, что женщина моей жизни все это время была у меня под носом.

Джорджия сделала вид, что заинтригована и натянула на себя улыбку.

— Неужели?

— Да. — Алан откинулся в кресле и принял мечтательный вид. — Ты же знаешь, как это бывает: вдруг понимаешь, что все это время рядом с тобой кто-то был прямо у тебя под носом, но ты не замечал этого человека, пока тот не исчез из твоей жизни. Со мной именно так и случилось…

Джорджия пыталась выудить из своей затуманенной головы хоть какой-нибудь подходящий ответ. Если бы она была с Рори, то пошутила бы, что у Алана под носом нет ничего, кроме худосочных усов.

— Правда? — Она так и не нашлась, что ответить.

Алан нагнулся вперед, закинув одну ногу на другую. Его ноги так смешно вглядели в этих тапочках.

— Да ладно, что уж теперь. Я уверен, ты сейчас не хочешь об этом говорить. Как Шалун?

Джорджия попробовала убрать ноги подальше от безжалостного пекла электрического камина.

— Поправляется, спасибо. Я как раз и еду, чтобы навестить его. Когда Шалуна выпишут, Дрю заберет его на реабилитацию в Пиподз. Там есть бассейн, термотерапия и все, что нужно. Потом я, наверное, отвезу его к нам в «Диадему». Мы могли бы построить во дворе небольшую конюшню…

Они продолжали говорить о Шалуне, о Чарли, о предстоящем бале у Бримстоунов, о работе, об очередном спектакле «Поуджез Плэйэрз» и о беременности Мэдди.

Чувствуя, что сейчас самое время затронуть интересующую ее тему, Джорджия заправила волосы за уши и собралась с духом.

— Ты знаешь, Дрю так счастлив, что скоро станет отцом. Мэдди сказала, что он даже ходил на специальные занятия. А ты как к этому относишься?

— К отцовству? — Лицо Алана засветилось энтузиазмом. — Господи, конечно, положительно. Моя жена… бывшая жена… не хотела детей. Она говорила, что это разрушит ее карьеру. Это было одной из причин, по которой мы разошлись. — Он тяжело вздохнул. — Однако у меня мало шансов стать отцом, верно ведь?

Джорджия почувствовала необыкновенное облегчение.

— Когда ты говорил, что влюбился, речь шла о Сабрине?

Его глаза мечтательно затуманились.

— Да, она просто замечательная. Великолепная и забавная одновременно, к тому же — очень красивая. Как из волшебного сна. И мне так нравится Оскар. Но сомневаюсь, что я ей хоть капельку интересен. Сабрина ведь наверняка сравнивает меня с Чарли…

— Сравнивает, — Джорджия закивала, — и считает, что ты лучше. Я бы даже сказала, что она от тебя без ума и…

— Правда? Честно? — Лицо Алана рсплылось в улыбке до самых ушей. — Сабрина?! Вот здорово! Невероятно! — Он на секунду умолк. — Так что ты еще хотела сказать?

— И еще она ждет от тебя ребенка.

В комнате воцарилась абсолютная тишина. Вдург Алан вскочил на ноги и в триумфе воздел руки. Джорджия, чья правая нога уже начала поджариваться возле камина, встала и взяла его за руки.

— Она просто боялась тебе это сказать, думала, что ты оставишь ее, как отец Оскара.

— Я? — Алан уже бежал к телефону. — Да ни за что на свете! Мне нужно только сделать одну вещь.

Джорджия прошла через бежевые комнаты к входной двери.

— И что это за вещь?

— Попросить ее выйти за меня, — Алан улыбался, сжимая в руках телефон, — и как можно скорее.

* * *

Все еще противясь возвращению в домашнее заточение, Джорджия вела машину сквозь ненастную тьму. Сабрина и Алан — странная парочка. Но разве это помешает им обрести счастье? В глубине души Джорджия хотела, чтобы они были счастливы. В глубине души… Она проглотила комок в горле, мучивший ее теперь постоянно, и свернула в сторону Милтон-Сент-Джон.

Припарковывая машину на заднем дворе конюшен Пиподз, Джорджия молилась, чтобы Дрю и Мэдди ее не заметили, она просто не вынесла бы сейчас утешений и разрыдалась бы прямо у них на глазах. Дай Бог, чтобы Чарли был один. Она постучала.

Не дождавшись ответа, Джорджия надавила на дверь, которая тут же поддалась. Столик в прихожей был завален программками скачек и письмами. Визитки с надписью «поправляйся» были развешены по всей стене. Конверты с телефонными номерами, надписанные разными чернилами, заполняли все окружающее пространство.

Джорджия попыталась перекричать музыку.

— Чарли? Можно к тебе?

Музыка плавно затихла.

— Заходите. Кто это?

Неуверенно отворив дверь, она заглянула в гостиную.

— Привет! — Чарли улыбался, лежа на диване. — Что ты мне принесла?

— Не предметы первой необходимости. — Джорджия не могла сдержать ответной улыбки. Чарли был в боксерских трусах и футболке. Ноги в синяках лежали на подушках. — Ты выглядишь намного лучше, уже начал физиотерапию?

— Ага. — Чарли полез в пакет, который ему принесла Джорджия — там были журналы и две бутылки джина. — Ее зовут Фиона.

— Ты неисправим! — Джорджия присела на край стула. — Я просто зашла поболтать, обменяться новостями.

— Это мжно было сделать и по телефону. Нет, конечно, я чрезвычайно рад тебя видеть. — Чарил налил в бокал большгую порцию джина. — Не буду предлагать тебе спиртного, потому что знаю, что ты только осудишь меня за это. Там в холодильнике есть кола. Ну, как дела?

Джорджия пожала плечами.

— Мне ужасно не хотелось сидеть дома, к тому же надо было поговорить с Аланом, а заодно я и сюда заехала.

Чарли облокотился на свои многочисленные подушки, его ярко-рыжие волосы светились на фоне набивного ситца.

— Понятно. Джорджия, ты ужасно выглядишь. Почему бы вам с Рори не обдумать все как следует и не помириться?

— Это исключено.

Чарли сделал большой глоток джина.

— Жаль, он славный малый. Вы здорово смотрелись вместе.

— Может, поменяем тему?

— Ладно… О чем тебе надо было поговорить с Аланом Вудбери? Не то, чтобы мне действительно любопытно, но, лежа здесь, я готов болтать о чем угодно. Я даже начал смотреть бразильские сериалы. Черт, неужели у тебя было с ним свидание?

Джорджия покачала головой.

— Слава богу! Он неплохой парень, но ты заслуживаешь большего. Потерпи, пока я поправлюсь, и я проведу тебе курс терапии. У меня хорошо получается лечить разбитые сердца.

— И остальные части женского тела.

— Ты, видимо, прочла мою почту? — Чарли осушил свой стакан и налил еще джина. — Я догадался! Ты хочешь сменить Рори на Алана, в надежде, что это поможет тебе пережить вашу разлуку.

Чарли поудобнее устроился на диване.

— Если честно, то ты не слишком удачно придумала, Джорджия, правда. Даже скажу тебе, ты придумала просто отвратительно.

— Вообще-то, мне нужно было поговорить с Аланом о детях.

— О детях? — Брови Чарли поднялись в удивлении. — Боже, но почему о детях? Ты и со мной об этом собираешься говорить? Ты хочешь иметь от меня детей?

— Да нет же! А вот о Сабрине этого не скажешь. Но, похоже, тут Алан тебя опередил…

— Сабрина беременна? — Чарли чуть не опрокинул на себя стакан с джином. — И это ребенок Алана?

Джорджия, спохватилась, что зря рассказала все Чарли раньше времени и застонала.

— Да, но только никому пока не говори. Эта новость не для трансляции на всю страну. Сначала я подумала, не твой ли это ребенок? Но Сабрина говорила… э-э… что ты…

Чарли громко рассмеялся, а потом вздрогнул от боли.

— Черт, я все время забываю о ноге. Мы с ней накупили столько презервативов, что их производители могут теперь целый год пить одно шампанское. Но поскольку мы сегодня с тобой оба разоткровенничались, и я хочу поднять тебе настроение, то открою тебе один маленький секрет. — Он пододвинулся к Джорджии и поцеловал ее в щеку. — Когда-то давно у меня была травма, и после этого я могу уже не опасаться — детей у меня не будет.

Глава двадцать третья

Решив, что будет очень мудро на время покинуть Антон-Поуджез, Джорджия вызвалась, к великой радости Сесилии, в четырехдневный рейс на «магнуме» в Шотландию.

Погода была превосходная, и пейзажи за окном — потрясающие, но разве могла Джорджия насладиться путешествием? Усталая и грязная, вернувшись, она бросила на стол Триш накладные и тахометр. Офис был пуст.

— А где все?

Триш замахала руками.

— Твоя бабушка поехала в Ньюбери покупать платье для бала у Бримстоунов. Кен вызвался ей помогать, хотя платье, скорее всего, будет покупаться с учетом вкуса Спенсера, а не кого-то другого. Все остальные в рейсах, кроме Сабрины. Она приболела.

— Приболела или у нее токсикоз?

— Ее тошнит. — Триш вздохнула. — Если это обязательно происходит при беременности, то я даже рада, что избавлена от такой возможности.

Джорджия тяжело опустилась на стул.

— Кофе? — Триш уже взяла две кружки. — Печенье? Не отказывайся, ты уже и так порядком потеряла в весе. Смахиваешь на дистрофика. Печенье — это, конечно, не настоящая еда. Но все же — возьми…

Джорджии нравилось, как Триш, нежно подшучивая, заботится о ней. Она положила себе заварной крем, и не успела оглянуться, как съела две порции.

— Я думала, что буду завидовать Сабрине, но ничего подобного! Сколько лет я молила Бога о беременности, подкарауливая ее симптомы, а теперь даже рада, что можно больше не волноваться. Слава Богу, что это ребенок Алана, а не Чарли Сомерсета. По крайней мере, Алан будет вести себя достойно. А у Чарли, наверняка, целый выводок детишек по всей стране.

Равнодушно пожав плечами, Джорджия принялась за третью порцию крема. Триш наклонилась к Джорджии.

— Знаешь, а ведь Сабрина тоже сыграла свою роль в том, что мы с Джедом отказались от лечения.

— Я думала, тебе нравится Оскар.

— Я его обожаю! Он просто ангел! Я так люблю сидеть с ним в офисе, пока Сабрина на работе. Но, — Триш выразительно посмотрела на Джорджию, — я могу всегда отдать его обратно. Благодаря Оскару я поняла, что представляют собой маленькие дети. Мы с Джедом уже привыкли жить друг для друга, и не уверены, что сможем справиться с такими резкими изменениями в нашей жизни. — Она вздохнула. — Поэтому мы решили, пусть все будет так, как задумала природа.

Джорджия покачала головой в ответ на предложение съесть еще одно печенье. После нескольких недель голодания она быстро насытилась.

Триш убрала пакет.

— Как здорово, что будет свадьба, правда? О, Боже, прости меня. Я выбрала не самую подходящую тему для разговора. Ты все еще ненавидишь Сабрину?

— Нет, что ты, я никогда не испытывала к ней подобных чувств. Сначала я думала, что ревную к ней бабушку — та была без ума от Сабрины. А потом решила, что она охотится за Рори. Сейчас я понимаю, что Сабрина похожа на безрассудного ребенка, которому просто нравится здесь. Я, конечно, не жалею, что помогла ей, но впредь благотворительностью заниматься не собираюсь.

— Насчет Рори — послушай, что я скажу тебе. Я знаю, что все договорились избегать этой темы, но тебе все же лучше высказаться, а не держать это в себе.

Джорджия выпила кофе.

— Не обижайся, Триш, но я не хочу это обсуждать. Даже с тобой. Ты уже сказала доктору Ходсон, что прекращаешь лечение?

Триш, слегка разочарованная тем, что Джорджия наотрез отказалась говорить о Рори, кивнула.

— Да, я объяснила ей, что не хочу превращаться в сумасшедшую мамашу-профессионалку. Знаешь, такую, которая всю жизнь барабанит на пианино детские песенки и обклеивает комнату бумагой для рисования. К тому же от детей такой кошмарный беспорядок! Я не понимала этого, пока не увидела квартиру Сабрины. Сейчас мы с Джедом можем заниматься сексом в любое время. А детишки всегда появляются рядом совсем неожиданно, показывая на тебя пальчиком и вопрошая: «А это что такое?» А еще…

— Ну, ладно, хватит, — Джорджия воздела в мольбе руки. — Я все поняла. А что ответила доктор Ходсон?

— Мне кажется, она решила, что я немного того, — призналась Триш. — И Джед тоже уверен, что я передумаю. Но я твердо решила. Если я забеременею, то только потому, что так суждено. Пусть программа искусственного оплодотворения сослужит службу тому, кто хочет этого больше, чем я. Если бы не пример Сабрины, я могла бы совершить непростительную ошибку.

Она начала убирать печенье и чашки, оставив Джорджию размышлять над изменчивой человеческой природой. Но это продолжалось недолго.

В офис влетела Сесилия с ворохом пакетов от «Кэмп Хопсон».

— Скорее ужинать, дорогая! — Она радостно улыбнулась Джорджии, которая уже наливала ей чашку кофе из неисчерпаемого кофейника. — Я так убегалась. И Кену тоже налей чашечку, будь умницей. Он сейчас придет. Как прошла поездка? Ты намного лучше выглядишь! — Она открыла один из пакетов. — Скажи мне, что ты об этом думаешь? Подойдет для бала у Бримстоунов? Я знаю, что коричневый — не мой цвет, но не уверена, что черное платье еще годится для выходов. — Бабушка вытащила шелковое платье и встряхнула его.

— О! — живо отреагировала Триш — Фантастика! Кайма всегда так эффектно смотрится, правда?

Джорджия уставилась на покупку. Это были, скорее, какие-то полоски, а не платье, причем совершенно прозрачные.

— Ты уверена, что…

— Абсолютно! — заявила Сесилия, укладывая платье в коробку. — С правильно подобранными туфлями и яркой бижутерией оно всех сразит повал. Теперь нам надо подумать и о твоем наряде, дорогая.

— Я никуда не поеду.

— Нет, поедешь. Поедут абсолютно все — даже Сабрина, если она будет себя хорошо чувствовать и если мы убедим маму Мари добавить Оскара в длинный список детей, требующих присмотра. Ну, что тебе хочется? Что-нибудь облегающее? Или безумно сексуальное? Можешь поднять волосы, и…

— Я никуда не поеду, — повторила Джорджия. — Я не хочу испортить всем вечер своим бесконечно несчастным видом.

— Нечего себя накручивать! — Сесилия нахмурилась. — Ты пойдешь на вечер и будешь радоваться жизни. А одна из радостей бала у Бримстоунов заключается в том, что все друг друга знают, так что никому не нужен на этот вечер партнер. Может быть, ты встретишь там кого-нибудь, и…

Джорджия встала.

— Я ни за что не пойду, если ты собираешь играть там роль свахи, понятно? И я не хочу, что бы мне подбирали пару — какого-нибудь Вейни, Шейни, Варрена или Даррена, которые работают в фитнес-центре и проводят время в клубах или в драках с болельщиками команды-соперника, и у которых коэффициент интеллекта ниже, чем у участников комического шоу, и…

Сесилия сделала большой глоток кофе и поперхнулась.

— Слава тебе господи! Ты приходишь в себя! Еще неделю назад ты и не думала спорить со мной! Мы замечательно проведем время, и… Куда это ты собралась?

— Навестить Сабрину. — Джорджия задержалась в дверях офиса. — После этого я приму душ, теплый душ. А потом я подумаю — может быть! — что надеть на бал у Бет и Спенсера. Но, — она взглянула на бабушку, — я ничего не обещаю, поэтому не очень-то надейся.

В квартире Сабрины царил хаос, но Алан, который держал на руках Оскара, казалось, совсем не замечал этого разгрома. Джорджия посмотрела на него внимательно. Он как-то неуловимо изменился. Джорджия встряхнула головной. Да он просто сиял от радости.

— Я на минутку. Думала, что Сабрина одна и не совсем здорова.

Алан робко улыбнулся.

— Бедненькая моя, каждый раз, когда ее тошнит, я чувствую себя таким виноватым. Зато она так храбро держится. Прямо маленький львенок! Мы уже выбрали дату.

— Дату? — Джорджия пробиралась сквозь игрушки и одежду.

— День свадьбы! — Алан светился от счастья. — На следующий день после бала у Бримстоунов. Конечно, не лучший вариант, но это ближайший день, который нам смогли назначить.

— Прекрасно. О! — Джорджия только что заметила. — Ты сбрил усы.

— Сабрине они не нравились. Она говорит, что усы меня старят. Мы, конечно, всех вас пригласим. А твоя бабушка сказала, после регистрации устроит в офисе вечеринку. Ах, Джорджия, я представляю, как отвратительно ты должна себя сейчас чувствовать, но я так счастлив!

Джорджия обняла Алана. Она была рада за них обоих. Но ей самой было так больно…

— Алан, вы с Сабриной не очень обидитесь, если я не приду на свадьбу? Я боюсь, что не смогу справиться со своими чувствами. Если я вдруг расплачусь на работе, то всегда смогу выскочить, но я не хотела бы испортить вам такой большой праздник.

Алан потрепал ее по плечу.

— Я все понимаю. Мы оба очень хотели бы, чтобы ты пришла, но поступай, как тебе самой лучше. Если передумаешь, то мы будем очень рады твоему приходу.

Услышав булькающие звуки и хлопанье двери в ванной, Джорджия сделала вывод, что Сабрине полегчало, и решила ускользнуть прежде, чем на нее обрушат описания свадебного платья, цветов и медового месяца.

— Передавай привет Сабрине, — сказала она на ходу. — Будьте счастливы.

«Они наверняка будут счастливы, — подумала Джорджия, пересекая двор. — Сабрина, должно быть, на седьмом небе. Две хромые уточки, которых она спасла, будут жить долго и счастливо. Ах, если бы кто-нибудь взял ее саму под свое крыло и избавил от горького отчаяния!»

Когда Джорджия вошла в дом, то увидела на автоответчике сигнал. Она застонала. Она его давно не включала — на случай, если Рори вздумает позвонить. Наверное, Сесилия включила автоответчик, когда Джорджия была в отъезде. Она нажала кнопку, уже приготовившись стереть сообщение, если оно окажется от Рори, однако в глубине души надеялась, что это он. Предательская мысль…

— Привет, малышка! Это я, Мораг. Мы скоро заскочим к вам. Не знаю точно когда. Генри передает привет. Скажи бабушке, что скоро увидимся.

В конце сообщения послышались звуки воздушных поцелуев.

Джорджия выключила автоответчик, сама не зная, плакать ей или смеяться. Только визита родителей ей сейчас не хватало!

Глава двадцать четвертая

Ежегодный бал у Бримстоунов уступал по значимости только танцевальному вечеру в Торгово — промышленной палате. Бет, одетая в желто-зеленое платье, отделанное искусственными бриллиантами и напоминавшее модели Вивьен Вествуд, и Спенсер во фраке, который надевал два раза в год, встречали гостей в фойе «Мэнор-отеля» дружелюбными улыбками и бокалом теплого «Асти».

Чувствуя себя несчастной ровно настолько, чтобы обойтись без помощи добрых самаритян, Джорджия проскользнула в зал, прячась за Сесилию и Кена.

— Боже, — прошептала Триш ей в ухо. — Ты выглядишь просто чудесно! Должна заметить, траурные одежды выгодно подчеркивают твою бледность.

— Спасибо на добром слове.

— Я серьезно. — Триш облокотилась на руку Джеда. Мики Соммервиль, призванный руководить работой бара, только что изобрел новый коктейль под названием «Бомба Бримстоунов». Триш выпила два бокала.

— Мы так привыкли видеть тебя в яркой одежде, что твой сегодняшний наряд просто завораживает. Правда, Джед?

Джед, который опрокинул уже три коктейля, с трудом фокусировал взгляд. Он кивнул.

— Да, сногсшибательно!

Джорджия попыталась улыбнуться. Она протянула с покупкой одежды для вечера до последнего момента и выбрала обтягивающие черные атласные леггинсы с длинным пиджаком и черными туфлями от «Кэмп Хопсон».

Все яркие вечерние и бальные платья остались висеть в шкафу, как бумажные цепи в «Двенадцатой ночи».

— Посмотрите, что у нас есть, — сказал продавец, показывая ей черный костюм. — Последний писк моды из Парижа.

— Я не ношу черное, — ответила Джорджия устало.

Но она купила этот костюм, а ровно через пять минут — и туфли к нему. На обратном пути в «Диадему» она чувствовала себя подавленной, как никогда.

Зачесав волосы назад и убрав их в пучок на затылке, как у школьной директрисы, Джорджия наложила темный грим и оглядела себя в зеркало. На нее смотрела какая-то незнакомая девушка — худая и строгая.

— Замечательно! — с энтузиазмом воскликнула Сесилия, заглянувшая к ней в спальню. — Ты похожа на Анжелику Хьюстон и Круэллу де Вий одновременно. Чертовски сексуально, дорогая. Это потому, что ты такая стройная. Видит Бог, тебе придется сегодня обороняться от ухажеров!

«Как бы не так, — мрачно подумала Джорджия, — мне сегодня не пришлось еще даже пальцем пошевельнуть». Несколько человек повернули было головы и уставились на нее, не узнавая, но потом поняли, что это хохотушка Джорджия, временно впавшая в депрессию, и вернулись к «Асти» и светской болтовне.

Сесилия, похожая на бабочку в своем летящем прозрачном платье, присела рядом с ней.

— Ты не посмотрела расположение мест за столом?

Джорджия посмотрела. Сотрудники «Диадемы» сидели за одним столиком с представителями компании «Свежие фрукты Маллет» и тремя водителями из агентства Бримстоунов с женам. Их имена Джорджии ни о чем не говорили.

Плотный мужчина в сверкающей зелено-золотой ливрее ударил в большой гонг.

— Леди и джентльмены! Обед скоро будет подан! Попрошу гостей, сидящих за дальними столиками, занять свои места. Сначала занимают места гости за столиками с первого по шестой, а потом — с седьмого по двенадцатый.

— А мы где сидим? — Сесилия захлопала ресницами, вопросительно глядя на Спенсера.

— За пятым, — прошипела Джорджия. — А Спенсер будет сидеть за центральным столиком. Пошли скорее занимать места.

Когда они проходили мимо человека, ударившего в гонг, Джорджия с трудом сдержала улыбку. Это был Тед Дэнбери, продававший газеты на углу Хай-стрит. «Не удивительно, что он так громко кричал, — подумала она. — Жаль, что он не добавил: «Кому свежую газету? Купите последний номер «Спорта»!»

Банкетный зал был отделан деревянными панелями и увешан люстрами. Столы были накрыты узорчатыми скатертями и украшены красными розами, позолоченными обеденными приборами и сверкающими хрустальными бокалами.

— Все в духе Спенсера, — усмехнулся Кен. — Без штанов, но в шляпе.

Джорджия сидела между Кеном и водителем из агентства, которого звали не то Пол, не то Стэн, не то Энди. Гости знакомились друг с другом и восторгались пышностью убранства. Джорджия чувствовала себя очень одиноко. Знакомая глухая боль проникла ей в душу, в горле появился комок. В такие моменты ее захлестывала отчаянная тоска по Рори. Она попыталась проглотить комок, и, чтобы не заплакать, стала рассматривать комнату и гостей.

Компания «Ионио» за восьмым столиком была представлена ослепительно красивой девушкой-администратором, парой агентов-вундеркиндов и несколькими водителями, с которыми у сотрудников «Диадемы» периодически возникали стычки. На всех, как злобно отметила про себя Джорджия, были корпоративные красно-желтые галстуки, и выглядели водители довольно жалко. Джорджия надеялась, что администратор ее не узнает.

На первое она выбрала тыквенный суп. Все вторые блюда в меню были из дичи, а Джорджия не могла заставить себя съесть живность, убитую во время охоты. Она уже поднесла ко рту ложку… Были слышны звон приборов и плавный застольный разговор. Тыквенный суп, густой и сладкий, застрял у нее в горле. Джорджия обвела взглядом зал — и с грохотом уронила ложку.

— Вот, возьми мою, детка. — Сосед, которого, как выяснилось, звали все-таки Пол, протягивал Джорджии ложку. — Немного расстроена сегодня, да? Господи, детка, да что с тобой? Неужели суп не понравился?

У Джорджии перехватило дыхание. На другом конце зала сидел Рори.

Пол проследил за ее взглядом.

— Ты его знаешь, да?

— Он раньше… работал у нас. — Руки Джорджии так сильно дрожали, что она не смогла бы удержать протянутую ей ложку.

— Что, небось задолжала ему за работу? Славный парень! — Пол разрывал острыми зубами кусок дикого голубя. — Дружище Рори, один из наших.

Дружище Рори. Один из наших. Славный парень. Доносчик!

Джорджия была уверена, что ее сердце стучит так громко, что слышно во всем зале.

— Он все еще работает у Бримстоунов?

— Да. То тут, то там. Хочешь, я позову его?

— Нет!

— Ты, должно быть, ему здорово задолжала, детка. Ты сейчас побелела как скатерть. Слушай, ты будешь доедать суп или нет?

Джорджия отодвинула угощение. Все ее сослуживцы уткнулись в тарелки и, казалось, не замечали застывшего выражения ее лица. Почему Бет не уволила Рори? Может быть, она посылала его только в большие компании, которым он уж никак не мог навредить? Джорджия вцепилась зубами в бокал вина, стараясь отвести от Рори взгляд.

«Как потрясающе он выглядел — хотя и не имел на это никакого права!» — сердито подумала она. В темном костюме и шелковой рубашке Рори был такой красивый, что дух захватывало! Джорджия поджала губы. Он умел гладить шелковую ткань. Он умел лгать, обводить вокруг пальца, обольщать, втираться в доверие. Как только он посмел вот так тут сидеть — спокойно и невозмутимо, точно зная, что она тоже будет на балу? Зная, какой вред он причинил «Диадеме» или, во всяком случае, пытался причинить?

— Мясо кабана, оленя, страуса? — прозвучал над ней резкий голос.

— Что?

— Что желаете на второе? — официант нетерпеливо топтался около нее. — Мясо кабана, оленя, страуса?

— Боже мой! — Джорджия не могла поверить собственным ушам. — Да я жертвую деньги на благотворительность, чтобы спасти диких животных. Как вам не стыдно их готовить?

— Готовлю не я, а шеф-повар. Так что вы желаете?

Джорджия посмотрела на мясо с кровью, которое лежало на других тарелках.

— У вас есть что-нибудь вегетарианское?

— Лесные грибы под соусом, — вздохнул официант. — Но их надо было заказать заранее. Я узнаю у повара, что можно для вас сделать.

— Я могу взять твою порцию, если ты не хочешь. — К ней наклонился Энди, второй водитель. — Не люблю, когда продукты пропадают.

Джорджия опять посмотрела на Рори. Отсюда не было видно, что лежит в его тарелке. Она готова была убить его, если это мясо дикого животного. Так или иначе, но угощение казалось, ему не очень нравилось. Рори был слишком увлечен разговором с дамами, сидящими по обе стороны от него, так что у него не оставалась времени воспользоваться ножом и вилкой. Джорджия думала, кто же из них занял ее место, и от этих мыслей ее пробирала дрожь, а комок в горле становился все больше. Маленькая блондинка в черном с серебром платье? Или вот эта, в лиловом, уже за сорок, но хорошо сохранившаяся? Она что-то говорила ему прямо в ухо. «Наверное, обе, — подумала Джорджия, чувствуя подступающую к горлу тошноту. — Особенно, если они — директора транспортных компаний…»

— Лесные грибы под соусом. — Официант выложил на ее тарелку гору серой массы. — Вегетарианское блюдо, как вы и просили.

Энди и Пол смотрели на ее тарелку голодными глазами. Джорджия придвинула им свою порцию и глотнула «Шираз» из бокала, стоявшего прямо перед ней.

Десерт, что-то взбитое с малиной, принесли вместе с «Асти». Джорджия выпила и его, надеясь, что опьянеет и забудется. Интересно, заметил ли кто-нибудь еще Рори? Она оглядела столик и поняла, что все уже пьяны.

— Это денатурат? — Пол уставился на бокал с прозрачной жидкостью, который появился около каждой тарелки. — Там что-то плавает.

— Это «Самбукка», сэр, — сказал официант, держа в руках спички, — а там какао-бобы.

— Господи! Неужели решили на нас сэкономить? — В голосе Энди звучало сомнение.

«Самбукку» во всех бокалах подожгли одновременно. Восторженные крики раздались со всех столиков, кроме столика Джорджии. Пол потушил огонь из сифона с содовой.

Джорджии хотелось плакать. Сейчас они с Рори могли бы смеяться, держась за руки. Она глотнула потухшую «Самбукку» и вздрогнула.

— Ты так мало ешь, что тебе не стоит много пить, — восторженно произнес Энди. — Можно взять твой коктейль «После восьми»?

Тед Дэнбери, который бил в гонг, торопливо прошел к центральному столу и постучал молоточком, привлекая всеобщее внимание:

— Леди и джентльмены! Прошу тишины! Хозяйка бала желает выступить.

Бет встала из-за стола, и миллион искусственных бриллиантов на ее платье засверкал в свете люстр.

— Она похожа на рождественскую елку! — Сесилия смаковала коктейль «После восьми». — Ее надо выставить на Оксфорд-стрит.

— Друзья! — Бет наклонилась к микрофону. — Надеюсь, вам понравился наш обед. Мы хотим поблагодарить всех вас: наших клиентов, сотрудников, друзей за неустанную поддержку, которую вы нам оказываете. Мы счастливы, что вы работаете с нами. А сейчас, я полагаю, вам хочется поразмяться.

Сесилия поймала взгляд Спенсера и довольно улыбнулась.

— Итак, — продолжала Бет, — танцы будут проходить в Кавалерском зале. Я присоединюсь к вам позже. Еще раз позвольте пожелать вам прекрасного вечера! — Она села под шквал аплодисментов. Сесилия усмехнулась.

— Меня поражает, как Бет умудряется говорить, как королева и Маргарет Тэтчер одновременно. Кенни? Ты куда?

— Увидел знакомого, — Кен театрально подмигнул. — Сейчас вернусь.

— Хорошо еще, что она не стала затягивать свою роль. — Энди закурил сигарету, но Джорджия не слушала его. Прямо на нее смотрел Рори. Его глаза были пусты, как полоса прибоя в январе.

Все хлынули в танцевальный зал, громко переговариваясь. Сотрудники «Диадемы», теперь лучшие компании «Свежие фрукты Маллет», куда-то исчезли. Водители грузовиков и их жены тоже уже ушли. Джорджия сидела неподвижно, теребя салфетку в руках. Она заметила, что он похудел, а вокруг глаз у него появились темные круги.

Рори первым отвел взгляд. Он встал, сказал что-то соседям по столику и вышел из зала.

Понимая, что не может больше здесь оставаться, Джорджия бросила салфетку на стол и тоже поспешила покинуть банкетный зал.

Холл отеля был пуст, когда Джорджия вызывала такси по телефону.

— Машина будет через полчаса. Устраивает?

Джорджия согласилась и стала раздумывать, как ей провести следующие полчаса, чтобы не возвращаться в веселую атмосферу праздника. Мимо нее спешили официанты, убиравшие посуду со столов. Гости сновали в гардероб и обратно, везде звучал веселый смех. Она еще никогда не чувствовала себя такой одинокой.

— Деточка! — Одна из женщин компании «Свежие фрукты Маллет» появилась из гардероба и взяла Джорджию под руку. — Ты сидела за нашим столиком, да? Наверное, поссорилась со своим парнем? Нечего тут сидеть и дуться, пойдем, повеселимся.

— Я жду такси, оно приедет через полчаса, и…

— Они вечно говорят, что через полчаса, — и женщина стала подталкивать Джорджию в сторону танцевального зала, — а на самом деле их можно и весь вечер прождать. Так что пойдем пока потанцуем.

Джорджия была слишком расстроена, чтобы пускаться в объяснения. К тому же она понимала, что сопротивление превратится в некрасивую сцепу. Она попыталась улыбнуться.

— Держи билет! — Воодушевленная спасительница продолжала тянуть ее за руку. — Пойдем, сядешь с нами, если хочешь.

Джорджия покачала головой. Одиночество в толпе счастливых людей еще мучительнее. Они подошли к резной деревянной двери.

— Может, все-таки пойдешь со мной?

— Хорошо! — Джорджия пыталась выдавить из себя улыбку. — Я ведь могу подождать такси и тут.

В Кавалерском зале стих гром аплодисментов. Все взгляды были прикованы к сцене. Спенсер, смотревшийся помпезно на фоне оркестра в стиле Глена Миллера, как раз вручал микрофон Рори.

«Если он собирается исполнить песню «Мне все равно, моя крошка», я возненавижу его до конца своих дней, — сердито подумала Джорджия. — Хотя я и так его ненавижу. Но в таком случае появится лишний повод».

Дождавшись, когда аудитория успокоится, Рори тихо заговорил.

— Я не займу у вас много времени, но мне просто необходимо выступить. Наверное, я должен был сделать свое разоблачение раньше. Но сейчас, в присутствии всех заинтересованных лиц, объяснить все будет намного легче…

Официант наклонился к Джорджии.

— Боже мой, ну и парень, — восхищенно сказал он. — Прямо как Эркюль Пуаро, да? Полагаю, убийцей окажется метрдотель, детка, — добавил официант громче.

Жестом руки Рори успокоил волну смеха, прокатившуюся по залу. «Вот хладнокровный мерзавец, — подумала Джорджия. — Если он собирается поблагодарить Бримстоунов за праздничный вечер, то почему было не сделать этого сразу после выступления Бет? Непонятно».

— Для некоторых из вас это окажется неожиданным, но не для всех. — Его серьезный взгляд скользнул по толпе и остановился на Джорджии. Она вздрогнула. Рори отвел глаза. — Меня обвинили в промышленном шпионаже.

Джорджия закрыла глаза. Только этого сейчас не хватало. По залу пробежал взволнованный шепот, но голос Рори заглушил его.

— И могу добавить, что обвинили несправедливо. Но я не хочу, чтобы эта грязь прилипла ко мне и просто обязан защитить свое честное имя. Не буду утомлять вас подробностями, думаю, они вам уже известны.

В толпе согласно закивали головами. Аптон-Поуджез — маленький городок, и слухи о клеветнической кампании против «Диадемы» разлетелись быстро.

Рори подошел к краю сцены.

— Я заявляю, что ни разу за время моей работы в «Диадеме» не портил машины, не распространял грязных слухов, не передавал информацию конкурентам, а также, — он опять взглянул на Джорджию, — не имел никаких контактов с «Вивиендой Груп».

Люди из «Ионио» тревожно переглядывались. Джорджия отчаянно искала глазами Сесилию и наконец увидела ее в дальнем углу зала, где та стояла вместе со всеми сотрудниками «Диадемы» и Бримстоунами. Сесилия была явно шокирована происходящим.

— Однако во время моей службы в «Диадеме» я подозревал, кто именно пытался нанести ущерб этой компании, и, конечно, когда меня обвинили, я постарался сделать все, чтобы доказать, что мои подозрения были оправданы.

Кто-то захлопал. Рори нахмурился.

— Для восстановления собственного честного имени, а также для того, чтобы помочь «Диадеме», я стал наблюдать, слушать, задавать вопросы и проверять факты. И я делал это, пока я не удостоверился окончательно в своей правоте. И, поскольку моя репутация была запятнана в глазах всего города, я решил, что и о своей невиновности я должен также заявить во всеуслышание.

Джорджия отвела от Рори взгляд: ее глаза нестерпимо болели. Зачем он это делает?

— Клеветническая кампания, которая оказалась столь успешной, была организована Бет Бримстоун.

Бет тихонько взвизгнула и спряталась за Спенсера. Все молчали.

— Для этого у Бет были разные причины, — Рори посмотрел на нее через головы людей, — но по большей части — сугубо личные.

— Однако миссис Бримстоун была не одинока. У нее имелся соучастник. Шпион в лагере «Диадемы», как любила замечать она сама. Бет не раз прозрачно намекала, что этим шпионом был я. Некоторые из вас, я думаю, поверили этому. Безусловно, я был самым подходящим кандидатом, аутсайдером. — Он посмотрел в сторону Сесилии. — Я очень сожалею, что так произошло, но о причинах аварий вам надо спросить Кена Полдруана, вашего мастера по ремонту техники.

— Не может быть! — В наступившей тишине все услышали шепот Сесилии. — Но почему он это делал?

Кен попытался пробраться сквозь толпу, но несколько водителей из агентства Бримтоунов преградили ему путь.

— У него тоже имелись свои причины — Кен тоже ревновал, — мягко сказал Рори, обращаясь исключительно к Сесилии, будто они были одни в комнате.

Сесилия побледнела. Джорджия хотела броситься к бабушке, но ноги вдруг стали ватными и не слушались. Бет завывала, как привидение. Сотрудники «Ионио» незаметно растворились в толпе.

Но Рори продолжал:

— Не думаю, что к этому можно что-либо добавить. Я также не требую никакой компенсации. Все, что мне было нужно, — это восстановить свое доброе имя. Спасибо за внимание.

И он покинул сцену под бурные аплодисменты. Половина гостей в зале решила, что это было частью представления, но те, кого это непосредственно касалось, были поражены до глубины души. Все отметили, что ни Бет, ни Кен не проронили ни слова в свою защиту.

Джорджия старалась пробиться сквозь толпу к Рори. Ей необходимо было попросить у него прощения — хотя бы за то, что она несправедливо подозревала его.

— Он ушел, детка, — сказал официант, поймав ее руку. — Глаза горят, плечи развернуты! Вот молодец!

— Джорджия! — К ней подлетела Сесилия. Она была готова расплакаться и на глазах постарела. — Боже мой, Джорджия!

Внучка покачала головой.

— Можешь не продолжать. Да, именно поэтому мы и расстались. Но, — в ней вскипал гнев, — ты же могла погубить «Диадему» собственными руками! Флиртовала со Спенсером под носом у Бет, провоцируя Кена!

— Но что они стали бы делать потом? — Сесилия казалась озадаченной. — Потом, когда уничтожили бы нас? Может мне кто-нибудь это объяснить?

— Одному богу известно. Может, им было бы достаточно просто досадить тебе. — Впервые за эти минуты Джорджия взглянула на бабушку с симпатией. — Не выпить ли тебе бренди?

— Какой же дурой я была!

— Да уж, действительно, дурой, но, к сожалению, не ты одна, — горько заметила Джорджия. — Ты собираешься обратиться в полицию?

— В полицию? — голос Сесилии дрогнул. — Не думаю, что это дело надо передавать в полицию. Благодаря Рори правду знают все, кто должен был ее узнать.

Триш и Джед, Барни и Мари столпилась вокруг них с ошеломленным видом. Джед тяжело вздохнул.

— Кен совершенно обалдел. Я уверен, он отправился в «Диадему» паковать вещи. Хотите, мы с Барни…

— Пусть катится! — Сесилия сдержала слезы. — Если он соберет вещи и уедет до того, как мы вернемся, и если он никогда не обратится к нам за рекомендацией…

— Я бы убила Кена, если бы он мне попался, — сказала Мари. — Не понимаю, как вы можете его отпускать.

— А что тут можно сделать? Кен попытался разрушить нашу компанию, но частично это и моя вина. Я действительно не очень хорошо с ним обращалась. В любом случае его замысел не осуществился, а это самое главное. А что касается этой подлой Элизабет, я с удовольствием съездила бы ей по физиономии и заставила бы ее поплакать. Интересно, где она?

— Наверное, Спенс отвез ее домой, — сказал Барни с некоторым злорадством. — Вытрясет из нее всю дурь.

В это время грянул оркестр. Большинство гостей пошло танцевать. Джорджия чувствовала себя смертельно усталой. Она посмотрела на Сесилию, которая пила бренди мелкими глотками и потихоньку начинала приходить в себя. Джорджия была уверена, что ее бабушка никогда не признает своей вины в том, что Бет и Кен решились на такие отчаянные поступки.

— Джорджия! — Том Леннард ласково дотронулся до ее плеча. — Я так сожалею о случившемся. Мне не следовало этому верить. Завтра же принесу извинения Сесилии и возобновлю контракт с вами.

— Спасибо.

Он еще крепче сжал ее плечо.

— Надо же было такому случиться! Но ничего, в конце концов «Диадема» не пострадала. Впереди ее ждет немало славных дел, так ведь?

За этим последовал целый поток извинений, которые Джорджия принимала с улыбкой, несмотря на пустоту в душе. Несомненно, «Диадема» выживет и будет процветать.

Что же будет с ней?

Глава двадцать пятая

Джорджия сидела одна в тишине опустевшего офиса «Диадемы». Она нагнулась, чтобы расшнуровать ботинки. Все вдруг поплыло перед глазами, и Джорджия испугалась. Сделав глубокий вздох, она выпрямилась. Плохо соображая после череды бессонных ночей, Джорджия все же понимала, что должна сосредоточиться и взять себя в руки. Ей предстояли поездка в Ворингтон и обратная доставка для «Диарлавз». Это был единственный рейс, который она не смогла отложить. К тому же срочная работа была отличным предлогом, чтобы не ходить на свадьбу Сабрины и Алана. Лицезреть их бескрайнее счастье было выше ее сил.

Все остальные, страдая от похмелья, уже отправились на регистрацию. Джорджия обещала Алану и Сабрине, что постарается успеть хотя бы к концу церемонии. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас что-либо праздновать.

За окном моросил майский дождь. Занавески в бунгало Кена были задернуты. Джед и Бари ворвались туда сразу же после возвращения из Аптон-Поуджез, но Кен уже уехал, забрав все свои вещи. Сесилия тогда стояла посреди пустого бунгало и орошала пол обильными потоками горестных слез.

Бет и Кен — преступные конспираторы. Она никак не могла в это поверить. Джорджия остановилась у самой двери и быстро прошла к телефону. Она взяла трубку и дрожащими руками стала набирать номер. Пальцы никак не хотели попадать на нужные цифры. На том конце провода никто не отвечал. Она представила себе телефон в «Виндвисл», звонивший в абсолютной тишине. Ей так нужно было дозвониться до Рори и извиниться перед ним.

Протирая слипающиеся глаза, Джорджия нажала на рычаг и повторила попытку. Внезапно дверь в офис отворилась.

— Джорджия!

Трубка выпала у нее из рук. В дверях показалась высокая фигура в джинсах, жилете, украшенном бусинками, и армейской куртке. Глаза блестели сквозь повисшие блеклые волосы.

— Привет! Только не говори, что забыла о нашем приезде.

— Конечно же нет, — с трудом проговорила Джорджия, уставившись на своего отца. — Привет, Генри. Здравствуй, мама.

— Только не «мама», моя крошка, прошу тебя. А то мне сразу кажется, что я такая старая! — Мораг, пухленькая и веселая, в вельветовом платье и накинутой на него шали, смахнула с глаз фиолетовую челку и обняла дочь.

— Бог мой, что это с тобой случилось? Ты худая, как вешалка!

— Это длинная история. — Джорджия беспомощно оглядела офис. — Вот что, кофе еще остался, а в доме полно еды. А мне надо бежать — срочный рейс в Ворингтон.

— За нас не волнуйся. — Генри Драммонд сел в кресло Джорджии и закинул ноги на стол. — Ничего, если я закурю?

— Ничего. То есть вообще-то здесь не курят. — Джорджия бросила затравленный взгляд на отца, который уже склеивал языком самокрутку, высыпав на папиросную бумагу подозрительное содержимое своей жестяной табакерки.

— А где мама? — Мораг прохаживалась по офису, трогая руками все, что попадалось на глаза. Каждое ее движение сопровождалось звоном браслетов и украшений. — Я надеюсь, она не забыла, что мы приехали?

— Бабушка немного замоталась, — Джорджия вздохнула, — но будет очень рада. Сейчас она на регистрации, как и все остальные, у нас сегодня свадьба. Отмечать будем здесь через, — она взглянула на часы, — полчаса.

— Превосходно! — Мораг мечтательно вдыхала насыщенный запах травки, исходивший от Генри. — Мы знаем кого-нибудь из новобрачных?

— Это девушка, которая у нас работает, и один из наших клиентов. Бабушке этот брак представляется очень выгодным. — Джорджия улыбнулась Мораг, несмотря на то, что на душе у нее было тяжело. У них не было ничего общего, кроме генов. Их отношения были самыми странными на свете, и все же они любили друг друга. Джорджия всегда чувствовала себя старше своей матери как минимум лет на двадцать. — Простите, что приходится вас оставлять, и… если бабушка вдруг забудет вам предложить, то, уходя, возьмите из дома что-нибудь поесть.

Мораг покачала головой. В ушах у нее зазвенели серьги, похожие на канделябры. Они ярко блестели сквозь ее волосы цвета баклажана.

— Нам ничего не нужно, спасибо. Мы сейчас живем совершенно самодостаточно: припарковали наш автобус на кусочке земли в Бреконе, получили право на участок и устроили там огород. Мало того, у нас теперь есть козы и куры. Если мы что-то не можем сами вырастить, то всегда обменяем это на рынке.

Джорджия смотрела на своих родителей с восхищением. Они обрели то, что многие ищут всю жизнь. Любовь и мир, наверное, были изобретены специально для них. Она поцеловала обоих.

— Обещайте, что не уедете, пока я не вернусь, и если телефон будет звонить, то не волнуйтесь: мы включили автоответчик. Ой, кажется, сладкая парочка уже вернулась.

Целая процессия машин подъехала к обшарпанному фургону Мораг и Генри. Смех и радостные крики наполнили двор. В тот же миг Джорджия почувствовала боль в сердце: у них было что праздновать.

Сабрина, выглядевшая просто неотразимо, вся в золотом и кремовом, крепко держала за руку Алана, у которого был ошеломленный и счастливый вид. Триш возилась с Оскаром.

Поздравив и поцеловав новобрачных, Джорджия вцепилась в руку Сесилии.

— Я еду в Ворингтон, скоро вернусь. Мама с папой в офисе. Что случилось?

Сесилия молча показала через плечо. Спенсер Бримстоун выходил из своего ярко-красного «БМВ».

— Элизабет бросила его. Собрала все вещи и сбежала… с Кенни!

Джорджия не сводила глаз с бабушки.

— Так они, помимо того, что предатели, были еще и…

— Похоже на то, — отрывисто произнесла Сесилия. — Бедному Спенсеру придется пережить такую потерю. Для него это такой удар. Представляешь, насколько коварной оказалась эта женщина?

— Ты имеешь в виду то, что Бет хотела разорить «Диадему», или то, что она бросила Спенсера?

— Ни то, ни другое. — Сесилия фыркнула, взяв Спенсера под руку. — То, что она сбежала с моим Кенни!

* * *

— Давайте, ну же… — Джорджия щурилась, всматриваясь в залитое дождем ветровое стекло «скании». Ее грузовик намертво застрял в пробке на трассе Мб. — Ну давайте, черт бы вас подрал, двигайтесь!

Она уже побывала в Ворингтоне и теперь возвращалась в Аптон-Поуджез. При любой возможности она звонила Рори, но никто не брал трубку. «Скорее всего, он уже уехал из наших мест, — в отчаянии думала Джорджия. — Он восстановил свое честное имя — для чего ему здесь оставаться? Похоже, я никогда не смогу перед ним извиниться…»

В салоне зазвонил телефон, и Джорджия тут же схватила его.

— Дорогая! — из трубки звучал голос Сесилии. — Что случилось? У тебя спустилась шина? Ты очень опаздываешь, где ты?

— Только что проехала Хилтон Парк, — ответила Джорджия. — Тут, как всегда, пробки. По радио говорят, что это продлится еще часа два. Темно, и идет дождь, мне все это просто осточертело.

Сесилия, чье разбитое сердце, судя по голосу, чудесным образом излечилось, пошутила:

— Ты ворчишь точь-в-точь, как твой дед! Послушай, дорогая, надеюсь, ты постараешься успеть на торжество?

— Да. — Джорджии не терпелось повесить трубку, чтобы снова набрать номер Рори. — Хотя это от меня не зависит. Как там у вас дела?

— Великолепно! Мы обзвонили и пригласили почти весь город. Еще осталась куча, еды и напитков, ленты, украшения, конфетти и шарики, — все так здорово! Мораг и Генри весело проводят время! А мы со Спенсером помогаем друг другу забыть о наших неприятностях.

«Это меня не удивляет», — подумала Джорджия.

— Оставьте мне кусок торта и шампанское! Тогда я приеду, и причем очень скоро.

Но за следующие полчаса ее грузовик продвинулся всего лишь на шесть футов. От отчаяния Джорджия чуть ли не рвала на себе волосы, глядя на линию огоньков. С одной стороны проезжей части они были похожи на темно-красные гранаты, а с другой — на бриллианты. Раньше Джорджия находила огоньки красивыми, наблюдая за их искрящимся светом сквозь дождь. Но сейчас ей все виделось по-другому: этим вечером огни представлялись ей непреодолимыми препятствиями, мешавшими ей добраться до дома и отыскать Рори.

Больше всего ей хотелось сейчас отправиться в «Виндвисл» и разбить у порога палатку. Она надоедала бы ему до тех пор, пока не извинилась бы. Джорджия горько усмехнулась. Если Рори уехал из Аптон-Поуджез, то ее еще не скоро найдут там, покрытую паутиной с головы до ног.

Постепенно движение набирало скорость. Метр за метром колеса грузовика приближались к дому.

И вот уже Джорджия неслась, рассекая воздух, по М40, словно загипнотизированная монотонными движениями дворников. Она взглянула на часы на приборной доске и взвыла. Сбавив скорость и набирая телефонный номер «Диадемы», Джорджия проклинала Департамент транспорта и придуманные им правила.

Телефон «Диадемы» молчал, как и телефон в доме Рори.

Неожиданно прямо перед ней на дорогу выскочил «опель».

— Помоги мне, Боже! — прокричала Джорджия, нажимая что есть силы на тормоза и совершенно позабыв, какой урон может нанести такой огромный грузовик.

— Ну, отвечай же, гадкий телефон!

— Привет! У нас сегодня праздник! — невнятно произнесли в трубку. — Мы будем рады, если вы к нам присоединитесь.

— Именно это я и пытаюсь сделать, — сердито ответила Джорджия. В трубке был слышен оглушительный шум. Сесилия не преувеличивала, когда сказала, что пригласила весь город. — Кто это говорит?

— Вроде меня с утра звали Триш, — в трубке хихикнули. — Ой, Джорджия, привет! Ты где?

— На М40 и, кажется, останусь тут навечно. Времени успеть на свадьбу у меня совсем не осталось.

Триш пыталась перекричать нестройный хор, горланящий веселую песенку.

— Что же ты будешь делать? Ты можешь попасть домой?

— Если только подтасую данные тахометра, чего я, конечно, не собираюсь делать. Послушай, Триш, там есть кто-нибудь трезвый, кто мог бы приехать сюда и поменяться со мной машинами? Может, Джед?

Триш на секунду замолчала, обдумывая это предложение.

— Идея хорошая, но Джед накурился какой-то дряни вместе с твоим папой. В данный момент он танцует на столе, завернувшись в занавеску, а на голове у него блюдо, наполненное фруктами.

— Потрясающе! Но должен же быть хоть кто-нибудь трезвый?

— Мари! — заверещала Триш. — Она только что ходила проведать детей. Мари пила только апельсиновый сок. Не беспокойся, я ее сейчас пришлю. Где ты?

— Я сверну к «Ворик Сервис» и буду ждать там.

Джорджии казалось, что она ждала вечность. Её грузовик, стоящий под проливным дождем, был таким одиноким. Мысль о шумном празднике, таком далеком и недосягаемом, только усиливала ощущение полной изолированности от мира.

Рори… Боже, избавь меня от бесконечных мыслей о Рори! Пожалуйста, не сейчас! Она не будет даже пытаться звонить ему, пока не доберется до дома. Если вообще когда-нибудь доберется.

Джорджия включила радио и прослушала жуткие истории, которые рассказывали звонившие на радио люди, — об инопланетянах, атаковавших их, и о привидениях, живущих у них в подвале.

Струйки дождя стекали по темному стеклу, как безмолвные слезы. Она так скучала по Рори. Интересно, ее тоже постигнет участь Сесилии, которая соблазняла каждого мужчину, попавшего в ее в поле зрения, только потому лишь, что она не смогла соблазнить того единственного, которого так любила? Джорджия поставила кассету Дианы Вашингтон и стала слушать ее грустное мурлыканье.

Когда сзади загорелись фары, Джорджия даже не шелохнулась. Она уже столько раз вскакивала, но потом падала на сиденье, поняв, что это не Мари. Джорджия поправила свитер и вышитого на нем подвыпившего слоника, и вгляделась в боковое зеркало. Наконец-то! Ее «ровер» припарковался рядом. Она нагнулась и открыла дверь в кабину.

— Ну, слава богу! Мари, как я рада, что ты приехала… Спасибо…

— Я вовсе не Мари. — Рори забрался в кабину и закрыл дверь. — Хотя, конечно, при таком освещении можно спутать. Если, конечно, не считать того, что я на два фута выше, другого пола, и к тому же… — Тут он распахнул куртку и перед Джорджией возник белый пушистый комочек, радостно виляющий хвостиком. — Он скучал по тебе.

— Эрик! — Джорджия протянула к щенку руки, и тот принялся слизывать с ее лица, набегавшие слезы. — Здравствуй, мой хороший!

Рори отвернулся от щенка, который прыгал и визжал, как сумасшедший.

Джорджия обняла Эрика и вдруг почувствовала, что немеет от волнения. Ее сердце прыгало не хуже Эрика.

— Что ты тут делаешь?

— Я приехал, чтобы пересесть в грузовик и отпустить тебя, — резко сказал Рори. — Именно такие указания я получил от Триш. Так что можешь быть свободна.

— Но Триш сказала, что Мари…

— Неужели? — Он уже уверенным движением вставлял новый тахометр. — Не представляю, почему… Ну, все готово, я здесь на законных основаниях. — Он улыбнулся в темноте, но Джорджия этого не заметила. — Так что, отправляйся. Ты будешь дома до того, как съедят свадебный торт. Должен признаться, что союз Алана и Сабрины оказался для меня полной неожиданностью, но ведь я вообще не был в курсе последних событий. В Аптон-Поуджез все меняется очень быстро.

Джорджии так хотелось прижаться к Рори, но она не сомневалась, что он оттолкнет ее.

— Да, это оказалось сюрпризом для всех. Рори, что касается вчерашнего вечера…

— Я реабилитировался — это все, что мне было нужно.

Эрик вертелся между ними, вне себя от счастья. Джорджия погладила его.

— Но ведь ты действительно акционер «Вивиенды», и она действительно принадлежит твоей семье. Я знаю, что поторопилась с выводами, но тебе надо было рассказать мне…

Рори кивнул, не глядя на нее.

— Конечно, надо было сказать. Но ты же знаешь, что обычно мудрые мысли приходят в голову слишком поздно. Сначала я действительно хотел все тебе рассказать, но потом, когда понял, какую угрозу «Вивиенда» представляет для «Диадемы», никак не мог выбрать подходящий момент для такого разговора. Я боялся, что ты подумаешь… — Он пожал плечами. — Именно то, что ты и подумала. Но я тебе не врал. Я просто не успел сказать всей правды. Это, конечно, не оправдание, и я это прекрасно понимаю.

Они смотрели друг на друга. Его глаза все еще были холодны. Джорджия первой отвела взгляд и начала разглядывать залитое дождем ветровое стекло.

— И что же ты делал на свадебном приеме? Тебя пригласила бабушка?

— Нет, Спенсер. Он, наверное, хотел поблагодарить меня за то, что я помог ему отделаться от Кена, и за то, что я не стал обвинять Бет в дискредитации моего честного имени. Но ведь Бет ни разу не сказала прямо, что шпионом был я.

— Нет! — «Ей это и не нужно было, — подумала Джорджия. — Она сама к двум прибавила два и получила пятьсот» — А как ты узнал, что это была Бет? И про Кена?

Рори пожал плечами.

— Я просто наблюдал за Кеном. Он любил Сесилию, но понимал, что та ведет двойную игру. Видимо, Кен даже не задумался о том, что своими действиями разрушает «Диадему». Он просто хотел досадить твоей бабушке. Так же, как и Бет.

Джорджия кивнула. Похоже, что так оно и было.

— Конечно, Кен постоянно крутился вокруг грузовиков, и на его совести львиная доля неполадок. Хорошо, что ты обнаружил это.

Рори молчал. Нежная песенка Дианы Вашингтон закончилась, а дождь забарабанил еще сильнее. Эрик свернулся калачиком между ними и забылся счастливым сном, уткнув нос в лапы.

Джорджия почувствовала, что вот-вот заплачет.

— Я… я пыталась дозвониться до тебя целый день.

— Я был за рулем. Я-то думал, что ты все знаешь о водителях грузовиков. Ах, да, совсем забыл. Ты же считаешь, что я не водитель грузовика, а директор «Вивиенды». А зачем ты мне звонила?

Он и не собирался мириться. Какая досада! Джорджия закусила губу.

— Чтобы попросить прощения.

— Не стоило беспокоиться. — Он снял кожаную куртку и закатал рукава шелковой рубашки. — Кстати, я видел твоих родителей. Они просто классные.

— Ну что ж, я ведь тоже видела твою маму. — От смущения Джорджия стала кусать ноготь большого пальца.

— Что ты собираешься сейчас делать? Сядешь в свой «ровер» и умчишься домой, на самую веселую вечеринку в истории Аптон-Поуджез или?..

— Или… — вызывающе произнесла Джорджия. — Я бы хотела знать, ездил ли ты в «Вивиенду».

Рори глубоко вздохнул.

— Да, я был там после того, как ушел из «Диадемы». Встретился с мамой и Руфусом, чтобы узнать, не купят ли они мои акции. А также посоветовал им приструнить «Ионио».

Джорджия вздрогнула, представив себе, как «мягко» звучали эти его советы.

— Они моментально согласились, особенно после того, как поняли, что я знаю о грязных делишках Кена и Бет. Это оказалось для них просто ударом. Я намекнул, что может сложиться впечатление, будто «Вивиенда» платила этой парочке, чтобы вытеснить «Диадему» с рынка. Тут уж они впали в панику: «Вивиенда» вряд ли хочет, чтобы ее имя попало в шапки сенсационных статей в газетах. — Он наклонился и перевернул кассету. Тонкая ткань рубашки обрисовывала его мускулы при каждом движении. — Клянусь, что, не считая проклятых акций, я не имею никакого отношения к «Вивиенде». Я совершенно независим — по крайней мере, так я всегда считал. Но ты не доверяла мне, так?

Джорджия покачала головой. Какой он был добродушный, веселый и любящий, и теперь он бросил ее.

— Но согласись, твое появление в «Диадеме» странным образом совпало с поглощением «Ионио» «Вивиендой». Любой на моем месте засомневался бы…

— Не скажи. — Рори по-прежнему неподвижно смотрел в темноту за окном. — Сейчас почти невозможно найти компанию, на которую не положила бы глаз «Вивиенда». Такое впечатление, что они собираются завоевать всю страну.

Джорджия не сдавалась.

— А твоя фамилия? Их у тебя две? Фолкнер и Кендел?

— Моя фамилия — Фолкнер. Это фамилия отца. — Рори все еще смотрел прямо перед собой, наблюдая, как капли дождя собираются на дворниках. — «Вивиенда» принадлежит семье матери. Кендел — ее девичья фамилия, которую я никогда не использовал, в отличие от Руфуса.

— Понятно. — Джорджия чувствовала себя бесконечно виноватой. — Я прошу прощения…

— Не говори так! — Его глаза оживились. — Я уверен, что виноват гораздо больше, чем ты. Я фактически обманывал тебя, скрывая правду. Это было невероятной глупостью с моей стороны.

Глупостью, но не злым умыслом.

— Рори, мы можем начать все сначала? — Она готова была душу отдать, лишь бы он ответил утвердительно.

Рори по-прежнему не смотрел на нее. Потом он медленно повернулся, и Джорджия увидела, что он улыбается.

— А я думал, что мы уже начали.

— Что?

— Вот только жаль, что ты не надела фиолетовые тапочки. — Его взгляд потеплел. — А в остальном все так же, как было в нашу первую встречу: мой грузовик и твой «ровер». Погода ужасная. На тебе даже свитер тот же.

Джорджия радостно засмеялась, когда Рори притянул ее к себе. Эрик во сне завилял хвостом.

— Я будто побывал в аду и вернулся обратно на землю. — Он поцеловал ее.

Запах лаванды и бензина заставил сердце Джорджии взволнованно забиться. Она засмеялась.

— Я ездила в Ворингтон…

— Джорджия, ты простишь меня?

Ответа не последовало. Рори поцеловал ее, сначала отчаянно и жадно, а потом — чувственно и медленно. Этот поцелуй она запомнила на всю жизнь. Стараясь справиться с рулем, Джорджия пересела к нему на колени и подарила Рори ответный поцелуй.

— Как же я по тебе скучал, — сказал наконец Рори, — но ведь нам надо торопиться на свадьбу. — Он стянул с нее свитер с вышитым слоником. — Нам нельзя опаздывать.

— Вечеринки у бабушки могут продолжаться по несколько дней. — Джорджия уже расстегивала пуговицы на его шелковой рубашке.

— Господи, как я люблю тебя! — прошептала она. — Тихо, не разбуди Эрика.

— Пусть привыкает! — Поцелуи Рори были легкими и нежными, как бабочки. — Я тоже люблю тебя. Мне кажется, я влюбился в тебя с первого взгляда. Наверное, это из-за тех фиолетовых тапочек. Придется тебе надеть их с подвенечным платьем.

Диана Вашингтон снова пела о том, как она сходит с ума от любви. Последнее, что подумала Джорджия, прежде чем погрузиться в сладостную пучину: «Она — не единственная, кто рискнул влюбиться!»

Content

Кристина Джонс
Семейный бизнес

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая