Кей Камерон

Союз двух сердец

Пролог

Пэйс Бракстон стоял в дальнем углу утопающей в розах церкви. Глаза его озабоченно блуждали по лицам гостей, а пальцы беспокойно теребили обручальное кольцо, которое он всегда носил в кармане. Купленное тринадцать лет назад, оно уже изрядно потерлось и покрылось царапинами от постоянного пребывания среди монет, но Пэйса это мало волновало. Кольцо было последним, что видел Пэйс перед тем, как уснуть, и первым, что он нащупывал по утрам на прикроватном столике, едва открыв глаза. Но брал он его не затем, чтобы надеть на палец, а лишь для того, чтобы положить в карман, дотрагиваться до него и думать о нем. Кольцо было напоминанием о том, что Пэйс когда-то имел, но потерял.

Он и теперь задумчиво поглаживал его, хотя мысли его были далеки оттого, что оно символизировало. Пэйс был слишком поглощен изучением приглашенных.

Она должна быть здесь.

Звуки музыки затихли, арфист опустил руки и откинулся на спинку стула. Гости прошли в церковь и расселись на жестких деревянных скамьях. Они знали, что произойдет дальше, и их нетерпеливое ожидание было вознаграждено. Глухо пророкотал орган, и церковь вновь наполнилась музыкой.

Гости разом повернулись, боясь пропустить волнующий момент. Но ни один из них не испытывал большего нетерпения, чем Пэйс. Тем временем в церковь вошли шесть подружек невесты, а за ними девочка с цветами. Корзина выпала у нее из рук, и девочке пришлось остановиться и поднять ее. Процессию завершал малыш, несший кольца для молодоженов. Засунув в рот пальцы, он неуверенно топал на своих маленьких ножках по проходу и выглядел так, словно всей душой желал сейчас очутиться в песочнице с совком в руках. И вот наконец — наконец! — появилась та, которую все ждали затаив дыхание. Вздох восхищения вырвался у тех, кто сидел ближе всех к молодой красавице невесте, и будто легкий ветерок пронесся над головами гостей. Девушка возникла в церкви, словно чудесное видение, окутанное тяжелыми волнами атласа и облаками легкого кружева цвета слоновой кости, усыпанного бисером. Глаза всех присутствующих женщин наполнились слезами, и даже некоторые из мужчин еле сдерживались, хотя никогда не признались бы в этом. Невеста была великолепна.

Пэйс понятия не имел, кто эта девушка. Да это его и не интересовало.

Невеста сделала шаг вперед, и седовласый мужчина, стоявший рядом с ней, засветился от гордости за дочь, когда та подарила ему полный любви взгляд. Пэйс закусил губу и еле слышно выругался, моля Бога, чтобы невеста прошла мимо него как можно скорее. Стоявшая в проходе пара загораживала Пэйсу присутствующих. Его молитвы были услышаны, и он наконец-то увидел женщину, ради которой пришел сюда.

Наклонившись, она подняла тяжелый сверкающий шлейф подвенечного платья и слегка его встряхнула. Расшитая бисером ткань взметнулась вверх, а затем улеглась изящными складками, после чего невеста грациозно ступила на красную ковровую дорожку, устилавшую проход. Женщина, на которую смотрел Пэйс, радостно улыбнулась.

Пэйс стиснул кулаки, и на короткое, как вспышка молнии, мгновение память перенесла его в прошлое. И вот уже он сам, волнуясь, стоит у алтаря. Его плечи стягивает взятый напрокат смокинг, а ноги жмут туфли, позаимствованные у друга. Пэйсу показалось даже, что он снова чувствует руки парикмахера, сражающиеся с его волосами, и запах дешевого одеколона, которым тот сбрызнул его гладкие щеки. Рука Пэйса помимо воли потянулась к шее, но вместо колючего ежика коснулась длинных волос, подстриженных в соответствии с модой. Только теперь их посеребрила седина.

Невеста продолжала свой путь к алтарю, а Пэйс видел на ее месте другую девушку — юную, очаровательную и одетую необыкновенно изысканно. Девушку с фигурой ангела, девушку, которая укротила бы самого дьявола. Но девушка стала женщиной, и на эту женщину смотрел теперь Пэйс, стоя в толпе приглашенных.

Очевидно, женщина ощутила на себе этот пронзительный взгляд, и ее спина еле заметно напряглась. Она окинула взглядом гостей, пытаясь отыскать источник дискомфорта. Пэйс знал, что она почувствует его взгляд. Только ему одному удавалось оказывать на нее такое необычное действие, и Пэйс практиковался в этом не один год. Это был один из талантов, благодаря которому он стал тем, кем стал, — богатым, очень богатым человеком. И если Пэйс Бракстон чего-то хотел, то старался использовать все оружие, в том числе и незаконное, имеющееся у него в арсенале, чтобы получить желаемое.

Теперь он хотел Хоуп Макаллистер. И даже больше, чем тринадцать лет назад.

Хоуп уже изучила половину гостей и теперь методично рассматривала лица сидящих на скамьях справа от прохода. Очень скоро она обнаружит его присутствие, но пока этого не произошло, Пэйс жадно пожирал Хоуп глазами, подобно тому, как измученный жаждой путник пьет воду — сначала понемногу, затем большими, жадными глотками.

Он не заметил, была ли в ее волосах седина. Белокурые шелковистые пряди казались такими же гладкими, как и прежде, да и цвет их не изменился. Волосы Хоуп были собраны в стильный французский пучок, а красивый высокий лоб скрывала слегка растрепанная челка. В ушах поблескивали довольно массивные сапфиры. Пэйс не видел издалека ее глаз, но знал наверняка, что они могут поспорить с этими камнями редкой красоты. Именно поэтому он и выбрал когда-то эти серьги. Пэйс все еще помнил — Господи, да разве сможет он когда-нибудь забыть? — как эти глаза завораживали его, лишая воли, как светились они, когда Хоуп была счастлива, темнели от гнева и пылали огнем страсти.

Пэйс взглянул на Хоуп, прекрасно сознавая, что притягательная сила его взгляда вскоре сделает свое дело. Розовый шелковый костюм с большими золотыми пуговицами облегал фигуру женщины, выгодно подчеркивая восхитительные изгибы ее тела. Хоуп уже в ранней юности обладала роскошной фигурой. Менее требовательная к себе женщина неминуемо располнела бы с возрастом, но только не Хоуп. Теперь ей тридцать шесть, но фигура осталась точно такой же, как у двадцатитрехлетней девушки, на которой Пэйс когда-то женился.

Он резко опустил глаза, как будто зрелище это стало ему в тягость. Ему не нужно вспоминать, каково это — сжимать в своих объятиях восхитительное тело Хоуп. Пэйс слишком хорошо знал, как это бывает, несмотря на то, что изо всех сил пытался забыть и молил Бога помочь ему в этом. Он закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова взглянул на Хоуп.

Она смотрела прямо на него.

Словно два электрических разряда их взгляды встретились и вспыхнули так, что Пэйса пронизала дрожь, пробежав с головы до ног, обутых в дорогие туфли. Он ощутил неизвестно откуда взявшийся страх и с трудом проглотил подступивший к горлу комок, однако взгляда не отвел.

Пэйс вернулся, чтобы вновь обрести то, что потерял давным-давно.

Глава 1

Прием, организованный для четырехсот самых богатых и известных людей Хьюстона, прибывших на бракосочетание одной из представительниц их круга, грозил обернуться полным провалом, но Хоуп Макаллистер не было до этого никакого дела.

Краем глаза она видела, как возмущенный шеф-повар направлялся в ее сторону, но предпочла отвернуться. На противоположном конце сверкающего танцевального зала огромная ваза с орхидеями угрожающе наклонилась, но Хоуп сделала вид, что ничего не замечает. Пятеро официантов стояли, отпуская шуточки, возле двери, ведущей на кухню, вместо того чтобы курсировать среди приглашенных с подносами, заставленными бокалами с шампанским. Хоуп понимала, что отвечает за все это, но ей было все равно.

Она смотрела на него.

Едва она заметила его в церкви среди других гостей, в ее груди — там, где сердце, — поселился холодный страх. Ошибки быть не может, это лицо ей до боли знакомо, как и ее собственное, которое она видит каждый день в зеркале.

Пэйс Бракстон.

Дьявол во плоти.

Ее бывший муж.

Хоуп пригладила волосы и обвела взглядом толпу, сверкавшую бриллиантами и источавшую аромат дорогих духов. Она уже немного оправилась после того, как увидела бывшего мужа в церкви, и теперь, вновь обретя способность рассуждать здраво, поняла, что Пэйса, очевидно, пригласили в последнюю минуту. Она ведь на всякий случай подготовила несколько дополнительных приглашений и отдала их невесте. Хоуп точно помнила, что Пэйса не было в списке приглашенных. Но если она не заметила его… Хоуп молила Бога, чтобы бывший муж не пришел на прием, хотя в глубине души была уверена в обратном. Насмешливая улыбка, с которой он смотрел на нее в церкви, лишний раз доказывала, что Пэйс ни за что не пропустит этого приема. Но где же он тогда? Гости прибыли, стол накрыт, а приглашенный оркестр играет уже несколько часов. Пэйс должен быть где-то здесь.

Хоуп усмехнулась. Сколько раз за семь лет совместной жизни она задавала себе одни и те же вопросы: «Где он? Почему задерживается? Он же обещал, почему его до сих пор нет?» Это были слова из песни, которую она множество раз проигрывала у себя в голове, и как только пленка испортилась, их браку пришел конец. У Пэйса никогда не было для нее времени — он был слишком занят строительством и укреплением своей империи, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как оговоренные заранее встречи, дни рождения, да и просто чувства других людей.

Разглядывая гостей, Хоуп заметила, что делает это, затаив дыхание. Ей стоило немалых усилий заставить себя расслабиться и перевести дух. Слишком многое изменилось после развода, и теперь Пэйс не может причинить ей боль. Хоуп ухватилась за эту мысль, как утопающий за соломинку, и вскоре ей удалось совладать с охватившей ее паникой. Она успокоила шеф-повара, загрузила работой официантов и поправила вазу с орхидеями. Это один из самых крупных и пышных приемов с тех пор, как Хоуп основала свою собственную компанию. Кто бы мог подумать, что Пэйс объявится именно теперь. Прием уже подходил к концу, когда, прорвавшись сквозь толпу гостей, навстречу Хоуп стремительно выбежала невеста и обняла ее.

— Все просто великолепно! — Она улыбалась, ее глаза возбужденно блестели, а лицо светилось любовью. — Я никогда не смогу сполна отблагодарить вас за все, что вы для нас сделали.

Хоуп улыбнулась в ответ.

— Я рада, что вам понравилось, Сюзанна. Вы самая красивая невеста на свете.

— Смею заметить, почти такая же красивая, как моя.

Глубокий низкий голос прозвучал совсем рядом, и она резко обернулась. Темные глаза, которые не давали ей покоя на протяжении нескольких лет, являясь почти в каждом сне, дерзко смотрели прямо на нее.

У Хоуп ёкнуло сердце. Она-то думала, что готова к этой встрече, но ошиблась. Теперь, когда Пэйс стоял так близко, импульсы, исходившие от него, стали еще сильнее. Хоуп оставалось только молить Бога, чтобы никто из окружающих не заметил ее смятения. Но обмануть Пэйса было невозможно, от его цепкого взгляда ничто не ускользнуло.

Чуть позже к ним присоединился жених, и мужчины обменялись приветственными рукопожатиями.

— Я рад, что вы все же пришли, Пэйс, — сказал жених. — Отец говорит, что вы живете за границей.

Теперь все встало на свои места, и Хоуп поняла: Пэйс получил приглашение на свадьбу от жениха, причем случилось это действительно в последний момент, как она и предполагала.

Пэйс отвел взгляд от лица Хоуп и улыбнулся молодому человеку:

— Я не мог пропустить столь важное событие. Ведь мы с вашим отцом столько лет проработали вместе в Египте. — Он галантно поцеловал руку невесты. — Молодец, Том. Похоже, вам удалось заполучить в жены одну из самых красивых девушек Хьюстона.

Эти слова поразили Хоуп в самое сердце, но ей ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что это ее совершенно не волнует. Вскоре молодожены удалились, и Хоуп осталась с бывшим мужем один на один. Ей хотелось броситься прочь, но это было не в ее стиле.

— Твое появление явилось для меня полной неожиданностью, — сказала она, прервав затянувшуюся паузу.

— И я вижу, как ты нервничаешь. — Он слегка улыбнулся, приблизился к ней и взял ее за руки. Тепло, исходившее от этого пожатия, разлилось по рукам Хоуп и растопило заледеневшее сердце. — Столько лет прошло, — произнес Пэйс. — Как ты?

Множество вариантов ответа пронеслось в голове Хоуп, но ни один из них не удовлетворил бы Пэйса, поэтому она только кивнула:

— Прекрасно. А ты?

Пэйс пробежал глазами по ее лицу, и она поняла, что он обо всем догадался. «Спокойнее. Старайся казаться равнодушной», — мысленно убеждала себя Хоуп.

Улыбнувшись, он выпустил ее руки, но кожа Хоуп так и горела от недавнего прикосновения. Ей вдруг пришло на ум, что если бы рядом сейчас оказалось ведерко со льдом, она непременно сунула бы туда руку.

Пэйс усмехнулся, как будто прочитал ее мысли, но ответ его прозвучал вполне безобидно:

— У меня все хорошо. Я вернулся из Каира вчера вечером.

Между ними воцарилось напряженное молчание. Хоуп старалась отмахнуться от воспоминаний, но они захватили ее с новой силой. Она чувствовала себя так, словно оказалась на необитаемом острове вместе с Пэйсом и своим прошлым.

Глядя на сверкающую толпу, она старалась не смотреть на Пэйса. Но ее попытка была обречена на провал.

Ругая себя за слабость, она подняла глаза, и ее взгляд встретился с решительным взглядом Пэйса.

— Ты так и не изменил своим старым привычкам.

Губы Пэйса расплылись в ленивой улыбке.

— Какие плохие привычки ты имеешь в виду?

— Я не сказала «плохие». Я сказала «старые».

— Ты не разделяешь эти два понятия.

— Твой взгляд совсем не изменился.

— И это все так же тебя волнует.

Он произнес эти слова утвердительно, и Хоуп рассердилась еще больше.

— Да, — ответила она, — меня это раздражает.

Шелковистый локон выбился из прически, аккуратно закрепленной шпильками, и Пэйс протянул руку и поддел его пальцем. Его прикосновение обжигало, а взгляд притягивал. Выдержать это было нелегко, и все же Хоуп стояла не двигаясь. Она смотрела Пэйсу прямо в глаза и говорила себе, что защищена от его чар и все его ухищрения ни к чему не приведут. Но сердце ее не слышало этих слов. Оно билось так сильно, что Хоуп казалось, будто она отчетливо слышит его стук.

— А как насчет меня? — лениво спросил он, в то время как его пронзительные черные глаза скользили по лицу Хоуп, стараясь проникнуть в ее душу и найти там ответ на свой вопрос. — Я тоже тебя раздражаю?

Хоуп понимала, что Пэйс нарочно дразнит ее, и ужасно не хотела доставить ему удовольствие своей неадекватной реакцией, но ничего не могла с собой поделать. Она протянула руку и резко выдернула свой локон из его пальцев.

— Да. Ты ни капли не изменился.

Пэйс рассмеялся, и это взбесило Хоуп. Но теперь, когда его глаза вновь заскользили по ее лицу, они приобрели несколько иное выражение — в них читалось изумление.

— Зато ты изменилась. Ты стала даже красивее, чем в день нашей свадьбы.

Хоуп охватило беспокойство. Она не знала, что ответить на это, но Пэйс выручил ее, заговорив снова:

— Отличная работа, Хоуп. И сама церемония, и прием. — Он жестом обвел зал. — Все просто великолепно.

И вновь Хоуп ощутила смутную тревогу. Еще один комплимент? Касающийся ее работы? Пока они были женаты, Пэйса не интересовало ничего, кроме собственного бизнеса. Мир вращался вокруг его персоны и «Бракстон энтерпрайзиз», а Хоуп была незначительной планетой-спутником.

— Просто великолепно, — тихо повторил он.

Хоуп нервно поднесла руку к сапфировой сережке. Ей захотелось перевести разговор в более безопасное русло.

— Ты приехал в Хьюстон на свадьбу?

Пэйс вновь взглянул на Хоуп. Ей показалось, что его глаза буравят ее насквозь. Это был прежний Пэйс.

— Вообще-то я подумываю вернуться сюда насовсем.

При мысли о возвращении Пэйса Хоуп вдруг ощутила ужасную слабость, но постаралась это скрыть.

— Но почему, почему ты решил вернуться?

Он подошел ближе и погладил тыльную сторону ее ладони.

— Время пришло.

Хоуп бросила на него быстрый взгляд.

— Для чего?

Темные глаза смотрели прямо в глаза Хоуп, и она поймала себя на мысли, что с ней уже было нечто подобное. Когда они познакомились, Пэйс был романтичным и внимательным кавалером. Он знал толк в ухаживаниях и прекрасно понимал, какую бурю чувств может вызвать один-единственный взгляд, а одно-единственное слово — томительное ожидание. Неужели романтик вернулся?

— Бетани влюбилась, — произнес он вместо ответа. — И я приехал, чтобы познакомиться с мужчиной ее мечты.

Эти слова вызвали у Хоуп неподдельное удивление.

— Бетани? Ну и ну!

Ей не составило большого труда вспомнить племянницу Пэйса. Она была, пожалуй, единственной из его родственников, с кем Хоуп была лично знакома, если не считать престарелой тетушки.

— Неужели кому-то наконец удалось заманить ее в свои сети? Мне казалось, она слишком занята, чтобы отвлекаться на такой пустяк, как любовь. Бетани всегда считала, что в жизни нет ничего важнее карьеры.

Но Пэйс пропустил мимо ушей эту колкость.

— Похоже, она встретила человека, который изменил ее взгляд на эти вещи. — Он замолчал и вновь бросил взгляд на Хоуп. — Знаешь, люди меняются со временем.

Слова Пэйса не произвели на нее должного впечатления. Возможно, кто-то и сможет измениться, но только не Пэйс Бракстон. Он принадлежит к той категории людей, которые подчиняют других своей воле, а не наоборот.

— Я все равно собирался ненадолго вернуться в Хьюстон, а тут как раз представился удобный случай. Хочу обосноваться в городе и уже начал подыскивать себе подходящую квартиру. — Его глаза едва заметно потемнели и сузились. — Может, я смогу какое-то время пожить у тебя?

Хоуп презрительно фыркнула и произнесла:

— Когда рак на горе свистнет.

Все оказалось гораздо сложнее, чем предполагал Пэйс. Он медленно потягивал виски с содовой, глядя в окно.

Хоуп слишком ясно дала понять, что он больше ее не интересует.

Конечно, Пэйс и не надеялся, что она бросится к нему на шею. Напротив, он предвидел, что, скорее всего, она даст ему от ворот поворот. И все же ее отказ застал его врасплох. Он пытался убедить себя, что нужно быть более терпеливым и снисходительным, но следовать своим собственным советам оказалось не так-то просто. Он хотел Хоуп прямо сейчас. Сейчас. И никак по-другому.

Пэйс всегда действовал быстро и решительно и в работе, и в любви. Два месяца назад он принял решение продать «Бракстон энтерпрайзиз», и момент для этого был выбран самый подходящий. Еще немного, и Пэйсу уже не удалось бы получить за компанию столько денег. А спустя месяц все было кончено — он продал дело, которому принес в жертву свой брак.

Он крепче сжал хрустальный бокал, а сорвавшееся с губ негромкое ругательство потонуло в тишине роскошного гостиничного номера. Пэйс оставил сообщение для Хоуп с просьбой зайти к нему. Но лед в ведерке с бутылкой ее любимого вина уже начал потихоньку таять, а нежные, поджаренные до золотистой корочки тосты с икрой потеряли свою привлекательность. Пэйс прищурился, и мерцающие огоньки за окном превратились в сплошную полосу света.

Да, все оказалось чертовски сложно и совсем не так, как он предполагал.

Пэйс подошел к бару и добавил еще виски в бокал.

Развод с Хоуп оказался очень болезненным, однако он пережил все это и помнил подробности весьма смутно. Ведь тогда главной заботой Пэйса была его империя и ее неприкосновенность. Он не понимал, как много значит для него жена, до тех пор, пока не потерял ее.

Но к тому времени как он понял это, изменить что-либо было уже невозможно, и поэтому Пэйсу оставалось лишь одно — скрывать свою боль. У него ведь была любимая работа. Но когда и она оказалась не в состоянии заглушить то, что глодало его изнутри, он переключился на других женщин, недостатка в которых не было.

Рука Пэйса дрогнула, и он еще крепче стиснул бокал, стоя в тишине перед широким окном. На улице разразилась весенняя гроза, но стекло защищало его от дождевых брызг и сильного ветра. Точно такой же защитой на протяжении долгого времени были многочисленные женщины. Они не давали Пэйсу вспоминать о своей боли. Со временем перестало помогать и это последнее средство от хандры. Боль в конце концов взяла Пэйса за горло, да так сильно, что противостоять ей не было никакой возможности.

Именно тогда он решил отправиться в Каир. Поначалу новые впечатления и необычное окружение помогли ему забыться. Пэйс жил уединенно, не заводил друзей и встречался с людьми лишь в случае крайней необходимости. Он просто проживал день за днем, заполняя их едой, сном или работой, которая забирала всю его энергию. Жизнь стала такой спокойной, что он был благодарен судьбе за любое, даже совсем небольшое потрясение.

Но теперь ничто больше не отвлекало Пэйса от мыслей о Хоуп и его любви к ней. У него не оставалось другого выбора, и он вернулся в Хьюстон, чтобы попытаться начать все сначала. Но это оказалось гораздо сложнее, чем Пэйс мог себе вообразить.

Чертовски сложно.

Хоуп устремила ничего не видящий взгляд на монитор компьютера. Ей предстояло составить план проведения свадебного торжества для семьи Гинесс, но мозг отказывался сосредоточиваться на деле. Воспоминания, которые Хоуп загнала в подсознание, вырвались наружу на прошлой неделе во время свадьбы Сюзанны и теперь роились в голове, а Хоуп была не в состоянии с ними совладать.

Погода за окном тоже не способствовала работе. Стоял один из тех чудесных весенних дней, которые так и манят бросить дела и наслаждаться жизнью. Хоуп прекратила безуспешные попытки заняться планом и посмотрела в окно. То, что происходило снаружи, совсем не походило на раннюю весну в Техасе. Воздух был чистым и прозрачным, и унылая хмурая зима спешно отступала под его натиском, а синева неба была такой яркой, что прохожие невольно щурили глаза.

Хоуп всегда любила март и выбрала именно этот месяц для своей свадьбы.

Она встала и подошла к окну, привлеченная теплыми лучами весеннего солнца. Притягательность Пэйса с годами нисколько не уменьшилась. Этот великолепно сложенный мужчина в отличном сшитом на заказ костюме волновал Хоуп так же, как и прежде. Широкие плечи, крепкие бедра. Сколько же ночей провела она, уткнувшись лбом в мужественный подбородок, положив голову на грудь, покрытую мягкими завитками волос, и слушая стук сердца мужа после занятий любовью?

Хоуп почувствовала, как предательское тепло разлилось по телу. Они с Пэйсом были совершенно разными людьми, но, несмотря на это, у них никогда не было проблем в постели.

Когда они поженились, с деньгами было туго, и им пришлось выбирать, что купить сначала: стол или кровать. Позволить себе и то и другое сразу они не могли.

Они остановили свой выбор на кровати.

Но так было в самом начале их семейной жизни. Как только Пэйс с головой погрузился в свою компанию «Бракстон энтерпрайзиз», у них появилось достаточно денег, чтобы купить все существующие в мире столы, но Хоуп не нужно было ничего, кроме той старой кровати.

Воспоминания Хоуп прервал скрип открывающейся двери, и в комнату вошла ее помощница Эллен Вон. Улыбнувшись, чтобы скрыть мысли о Пэйсе, Хоуп посмотрела на эффектную китаянку. Но стоило Эллен заговорить, как Хоуп поняла, что скрыть свои мысли от помощницы ей не удалось.

— Что случилось? — Вопрос Эллен, произнесенный тихим голосом, повис в воздухе.

— А почему ты решила, что что-то случилось?

Эллен мягко скользнула в комнату и остановилась перед столом. Черные, как оникс, глаза девушки непреклонно смотрели на начальницу.

— У тебя напряженное лицо, — ответила Эллен, — а по тому, как поникли твои плечи, я вижу, что ты расстроена. Это из-за Пэйса?

В Эллен упрямство удивительным образом соседствовало со сверхъестественной интуицией. Она не переставала поражать свою работодательницу с того самого момента, как двери компании Хоуп раскрылись для нее два года назад. Хоуп вздохнула: продолжать делать вид, что ничего не произошло, не было смысла. Лучше сразу ответить на все расспросы Эллен, ведь та не успокоится, пока все из нее не вытянет.

Хоуп присела за стол.

— Как ты узнала?

Темные, словно спелая малина, губы тронула лукавая улыбка.

— «Когда дерево падает, обезьяны разбегаются».

Хоуп тоже улыбнулась, услышав китайскую пословицу. Эллен имела обыкновение постоянно цитировать свою бабушку, а та была кладезем житейской мудрости. Однако чаще всего Хоуп никак не могла взять в толк, какое отношение к сложившейся ситуации имеет та или иная пословица. Очередная сентенция Эллен тоже не исключение.

— Я не знала, что твоя бабушка была знакома с Пэйсом, — поддела помощницу Хоуп.

Девушка слегка пожала плечами:

— Я имела в виду не Пэйса, а тебя. — Эллен замолчала, ее глаза вопросительно смотрели на Хоуп. — Я видела вас обоих на свадьбе у Сюзанны в прошлый уик-энд. Он все еще небезразличен тебе?

Хоуп вздрогнула, собирая бумаги со стола.

— Тебе разве нечем заняться?

Эллен направилась к двери и насмешливо заметила:

— Клиенты, которым вы назначили на десять часов, уже пришли. Я позову их, мэм.

Два часа спустя Слейтеры покидали офис. Хоуп смотрела вслед молодой паре и вспоминала свою собственную свадьбу.

Обычно она старалась не вспоминать об этом событии, вернее, не позволяла себе вспоминать, потому что не хотела думать о Пэйсе. Мысли о нем всегда причиняли боль. И все же что-то в этих влюбленных молодых людях, в их понимающих взглядах и нежных прикосновениях напомнило Хоуп о первых днях супружества.

Голос Эллен отвлек Хоуп от грустных мыслей:

— Так что, Слейтеры воспользуются нашими услугами?

— Они еще не решили, так что скрести пальцы. Если все получится, у нас будет много работы. У них полно денег, и они тратят их без сожаления. Им наверняка захочется получить все самое лучшее.

— Отлично. Раз у них есть деньги, мы им это обеспечим.

Хоуп хотела что-то ответить, но слова застряли у нее в горле, потому что в этот момент дверь распахнулась. На пороге стоял Пэйс Бракстон.

Глава 2

Пэйс медлил, не решаясь войти. Хоуп знала, что впечатление обманчиво, Пэйс никогда ни в чем не сомневался. Ее подозрения оправдались: он пересек выложенный мраморными плитами холл. В каждом его движении и жесте читалась целеустремленность.

Хоуп невольно почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и на мгновение она снова стала двадцатитрехлетней девушкой. Во рту у нее пересохло, а ладони сделались влажными. Она подняла руку, чтобы поправить прическу, но пальцы предательски задрожали, и она ужасно пожалела, что не успела освежить макияж. Но глаза Пэйса говорили ей, что это сейчас совершенно неважно. Его взгляд такой же проницательный, как и много лет назад, и Хоуп тут же ощутила знакомую, почти физическую боль, которая исходила откуда-то изнутри и которую мог унять один только Пэйс.

Собственная реакция на происходящее неприятно удивила Хоуп, и она страшно разозлилась и на себя, и на Пэйса.

Пэйс приблизился к ней с таким видом, словно отсутствовал всего несколько часов, а не несколько лет, наклонился, и его губы коснулись ее щеки. При этом со стороны они могли показаться влюбленной парой, любовь которой будет длиться вечно. Все внутри Хоуп сжалось, едва она почувствовала легкий аромат туалетной воды Пэйса, а его прикосновение обожгло кожу.

— Привет, милая, — услышала Хоуп такой знакомый голос. — Как дела?

— Что ты здесь делаешь? — Вопрос прозвучал гораздо резче и грубее, чем ей хотелось. Однако что-либо изменить она была не в силах.

Пэйс вскинул бровь.

— Судя по твоему тону, ты совсем не рада меня видеть. Что случилось?

Хоуп была готова принять в своем офисе кого угодно, но только не Пэйса Бракстона. Не видеть бы его больше никогда. Он часть ее прошлого, которое она оставила далеко позади и не желала, не позволяла себе вспоминать. Это причиняло слишком сильную боль.

— Именно так! — отрезала она. — Я работаю, и у меня нет времени на пустую болтовню. — Она скрестила руки на груди. — Что тебе нужно?

На лице Пэйса отразилось искреннее изумление: похоже, он ничего подобного не ожидал. Хоуп рассмеялась бы, если бы не была так зла. «Если бы я каждый раз получала по пять центов, когда он задавал мне этот вопрос, то была бы теперь богаче, чем он», — подумала она.

— Просто зашел поздороваться, — ответил Пэйс. — Смотрел квартиру в соседней высотке и решил заглянуть к тебе.

Эти слова были произнесены самым дружеским тоном. Такого за ним раньше не водилось.

— Я не собираюсь ссориться с тобой, — закончил он с обольстительной улыбкой.

Хоуп волновала вовсе не ссора, но поняла она это слишком поздно. Пэйс уже взял ее за локоть, и ноги Хоуп — впрочем, как и все тело — предали свою хозяйку, и она послушно пошла за Пэйсом в кабинет.

Обычно ее не так-то легко сбить с толку, но обжигающее прикосновение Пэйса подействовало на Хоуп гипнотически. В голове пронеслись воспоминания о руках мужа, касающихся более интимных мест, нежели локоть, и все эти картины предстали перед ней с пугающей отчетливостью. Через несколько секунд они оказались в полумраке кабинета, который Хоуп считала своим личным.

Стены кабинета были окрашены в спокойный розовый цвет. Хоуп сознательно выбрала для его убранства мягкие тона, ведь пары, приходившие сюда, как правило, очень нервничали и смущались, поэтому задачей Хоуп было сделать так, чтобы они чувствовали себя как можно комфортнее. Вдоль одной из стен располагались широкие диваны, обтянутые мягкой кожей цвета слоновой кости, в углу стоял небольшой столик. Кабинет скорее напоминал гостиную дома на Ривер-Оукс, чем офис. Именно этого Хоуп и добивалась. Клиенты у нее знатные и богатые, и поэтому ей хотелось создать здесь уютную атмосферу.

Но все эти ухищрения нисколько не помогли ей самой справиться с волнением.

Она прошла прямо к столу, стараясь хоть как-то защититься от мужчины, которого когда-то любила. Колени Хоуп подгибались, но она, твердо приказав себе стоять, судорожно схватилась за край полированной столешницы и перевела дух.

Но прежде чем Хоуп успела пригласить Пэйса сесть, как предлагала всем без исключения клиентам, он взял ситуацию в свои руки. Обогнув стол, он встал рядом с Хоуп и посмотрел в окно на небольшой садик, обнесенный со всех сторон стеной. Тюльпаны, ирисы и лилии приветливо кивали ему, покачиваясь на ветру. Среди всего этого великолепия выделялись бледно-красные гиацинты — любимые цветы Хоуп.

— Твой палисадник в цвету, — задумчиво произнес Пэйс. — А что у тебя за ирисы — кружевные или гофрированные? Никогда в этом не разбирался.

Хоуп с удивлением посмотрела на бывшего мужа. Не ожидала она такого вопроса. Садоводство было ее страстью. Странно, что Пэйс проявил к нему интерес.

— Ну? Так какой же это сорт? Гофрированные или кружевные?

Хоуп провела ладонью по стеклу и промолвила:

— Это гофрированные ирисы, Iris cristata. Я собираюсь их пересадить через несколько недель.

Обернувшись, она посмотрела ему в глаза. На свадьбе Сюзанны ей показалось, что он остался прежним Пэйсом, но она ошиблась. Его внезапно проснувшийся интерес к цветоводству — далеко не единственная перемена. Годы добавили морщинок вокруг глаз, а в иссиня-черных волосах поблескивала седина. Перемены нисколько не портили его — напротив, придавали ему еще больше шарма. Это открытие взволновало Хоуп, но она сказала себе, что это ничего не значит. Очередная ложь.

Вернувшись мыслями к цветам, Хоуп произнесла:

— Как только они отцветут, я перенесу их в другое место.

— Они такие нежные?

— Цветы? Да.

Пэйс улыбнулся, и морщинки вокруг глаз стали еще заметнее.

— Как и ты.

Он нежно провел пальцем по ее подбородку, и по телу Хоуп разлился жар, а его слова тронули ее до глубины души.

— Помню, я сидел в своем кабинете и распекал кого-то по телефону. Потом посмотрел в окно и увидел, как ты возишься с цветами. Руки вымазаны в земле, а волосы собраны в узел. Ты выглядела как шестнадцатилетняя девчонка. А на щеке пятнышко грязи. — Он погладил Хоуп по щеке. — Вот здесь. И мне всегда хотелось бросить дела, выйти на улицу и поцеловать тебя.

«Но почему же ты ни разу этого не сделал?» — едва не выкрикнула Хоуп, отстраняясь от Пэйса.

— Это было очень давно.

— Да, — согласился он. — Очень давно. Но я ничего не забыл. — Он подошел к столу и опустился на стул. — Расскажи мне о своей компании. Дела идут успешно?

Хоуп все еще дрожала, взволнованная словами Пэйса и его прикосновениями, но потом взяла себя в руки, подошла к столу и села в кресло.

— Да, дела идут хорошо, — неожиданно гордо ответила она.

Хоуп организовала свое дело — компанию «Союз сердец» — спустя несколько лет после развода, и момент для этого был выбран самый неподходящий. Экономика Техаса еще не успела оправиться после банкротства нефтяной промышленности, и каждый день приходилось бороться за выживание. Но постепенно все наладилось. Впрочем, Хоуп и мысли не допускала, что Пэйса это может всерьез заинтересовать.

— А как ты? — спросила она.

— Я продал «Бракстон энтерпрайзиз» несколько месяцев назад.

Хоуп удивленно взглянула на него.

— Ты продал компанию? Но ведь она была для тебя всем. С какой стати тебе пришло в голову ее продавать?

— Мне было трудно на это решиться, — ответил Пэйс. — Но расходы превысили доходы. Оказалось гораздо выгоднее продать ее, чем руководить ею. Я подождал, пока мне предложат максимальную цену, и оставил дела. — Он еле заметно улыбнулся. — И потом, в Хьюстоне мой дом. Я давно хотел вернуться.

Хоуп покачала головой. Пэйс чего-то недоговаривает. Вот только чего?

— Не думала, что ты вернешься.

— Бетани позвонила мне и рассказала о своей новой любви, и я понял, что сильно соскучился по Техасу… и всем, кого я здесь оставил… — Он запнулся, словно собирался что-то добавить, но потом передумал. — Кроме того, я начал скучать по привычным вещам, окружавшим меня. — Он пожал плечами. — Мне захотелось поменять верблюдов на «форды», лаваш — на европейские блюда, Нил — на Бразос.

Хоуп невольно усмехнулась. Вся ее тревога улетучилась, стоило ей представить Пэйса верхом на верблюде.

— Только не говори мне, что ты решил остепениться. Что с тобой? Почувствовал приближение старости?

Пэйс нахмурился, изобразив на лице негодование.

— Сорок лет вряд ли можно назвать старостью.

Теперь уже Хоуп расхохоталась в голос.

— Это ты сейчас так говоришь. Когда тебе двадцать, сорокалетние кажутся дряхлыми стариками. Неужели мы были когда-то так молоды?

— Ты была. А я — нет.

Их взгляды встретились, и за какую-то долю секунды они успели прочитать в глазах друг друга боль, которую каждый стремился скрыть. Старые раны вновь стали кровоточить. Хоуп первая отвела взгляд.

— Расскажи мне о «Союзе сердец». Чем именно ты занимаешься?

Хоуп положила сцепленные руки перед собой, беспокойно перебирая пальцами. Безымянный палец левой руки больше не украшало тонкое золотое кольцо, но когда она нервничала, то так и норовила до него дотронуться.

— Я организовываю свадебные торжества. От будущей невесты требуется только позвонить мне, то есть нам, и мы сделаем все остальное. Компания берет на себя все хлопоты, связанные со свадьбой. Церковь, цветы, приглашения, торжественный прием, платье — стоит лишь сделать заказ, и все будет исполнено.

— И что же, бизнес процветает?

— Всегда кажется, что могло быть лучше, но в целом я довольна.

Пэйс смотрел на Хоуп, и его черные глаза, казалось, ласкали ее. Под этим взглядом она почувствовала себя весьма неуютно и поежилась.

— Мне надо работать. — Она раскрыла толстый настольный календарь в кожаной обложке и озабоченно посмотрела в него. Поняв намек, Пэйс поднялся.

Он наклонился над столом так, что глаза их очутились на одном уровне. Лицо Пэйса было угрожающе близко, но Хоуп старалась смотреть прямо на него, ничем не выдавая беспокойства.

— Хоуп, ты не пообедаешь со мной? Мы могли бы подробнее поговорить обо всем за порцией спагетти. Мне действительно интересно.

Хоуп опустила глаза и посмотрела на разбросанные на столе бумаги.

— Я не могу. У меня много работы. Я получила несколько заказов и должна…

— Заказы подождут, поверь мне. Я заказал столик в кафе «У Энни».

При виде самоуверенного лица Пэйса Хоуп охватила ярость. Он уже заказал столик! Неужели она не ослышалась? Со стороны могло и впрямь показаться, что он изменился. И все же перед ней был прежний Пэйс, как и раньше, решающий все за всех.

— Что ж, мне жаль разочаровывать тебя, но эти заказы не могут ждать.

— Брось! Что мне еще сделать, чтобы привлечь твое внимание? Может, жениться?

Эти слова застигли Хоуп врасплох. За все годы, что они не виделись, она никогда не допускала мысли, что Пэйс может жениться. А собственно говоря, почему бы и нет? Но как только Хоуп задала себе этот вопрос, то вдруг поняла, что не желает знать ответа. Она не должна забывать, что любые отношения с Пэйсом — даже такая безобидная вещь, как обед в ресторане, — могут снова причинить ей боль.

— Извини, — коротко сказала она. — Я должна руководить компанией, и у меня нет времени на обед.

Пэйс поморщился, и Хоуп поняла, что ее ответ прозвучал грубо. Кому, как не ей, было это знать! Ведь она слышала то же самое миллион раз.

Когда он разговаривал с ней, его ответы всегда были резкими и неожиданными, словно возникали в его голове спонтанно и были произнесены прежде, чем он успел их обдумать.

— Хоуп, ты с кем-нибудь встречаешься?

На ветку дерева за окном уселся пересмешник, и его пронзительная трель эхом разлилась по кабинету. Пэйс был подавлен, и Хоуп, внимательно посмотрев на него, произнесла:

— Нет, Пэйс, я ни с кем не встречаюсь, но и с тобой тоже не собираюсь встречаться.

Пэйс ничего не мог поделать. Хоуп вела себя так же, как когда-то он, и это больно ранило его. Она деловая женщина. У нее своя компания, и он ей больше не нужен. Теперь они поменялись ролями, и Пэйс оказался на месте Хоуп.

И ему это не нравилось.

Но он не знал, что с этим делать.

На конец недели он запланировал обед с Бетани. Разговор с Хоуп остался позади, а Пэйс до сих пор не мог прийти в себя. Припарковав машину на стоянке рядом с домом Бетани, он еще некоторое время сидел, погруженный в свои мысли. Прошло минут десять, прежде чем Пэйс понял, что сидит не двигаясь. Разозлившись, он выскочил из красного «Мерседеса», отыскал квартиру Бетани и постучал. Дверь тотчас отворилась.

— Дядя Пэйс! — Бетани Корнфелд бросилась ему на шею и расцеловала его в обе щеки, прежде чем он успел переступить порог. С момента его возвращения в Хьюстон они часто разговаривали по телефону, но только сегодня им удалось выкроить время для совместного обеда. Бетани не торопилась выпускать дядю из своих крепких объятий. — Господи, не могу поверить, что ты пришел. Я так рада тебя видеть! Заходи, заходи!

Пэйс проследовал за племянницей в квартиру, в которой царила полная неразбериха. Пока Пэйс жил в Каире, Бетани превратилась в симпатичную женщину двадцати восьми лет, но поддерживать порядок в квартире так и не научилась, чем напоминала свою мать. Она улыбнулась Пэйсу, и он вспомнил сестру, отчего у него заныло сердце. Она была старше его, и детство у них было тяжелым.

Не тратя времени на пустые разговоры, Бетани перешла прямо к делу.

— Ты решил вернуться домой?

В ее голосе прозвучала надежда, и Пэйс невольно улыбнулся.

— Я еще не решил. Ты же не хочешь, чтобы старый дядя Пэйс постоянно мелькал у тебя перед глазами и учил жизни, правда?

Бетани сгребла с кресла кипу газет, накопившихся за три дня, и кивком пригласила Пэйса сесть.

— Во-первых, ты совсем не старый, а во-вторых, я совсем не против, чтобы ты вмешивался в мою жизнь, но только если ты не будешь делать это так, как раньше.

Пэйс прижал руку к груди и усмехнулся:

— А разве я собираюсь?

— Если не собираешься, я очень удивлюсь. Но я все равно тебя люблю.

Пэйс хотел было сесть, но племянница схватила его за руку и потащила на кухню.

— Послушай, — сказала она, роясь в холодильнике, в котором царил такой же беспорядок, как и повсюду. — Единственное, на что способны мужчины вроде тебя, — она вынырнула из холодильника и с торжествующим видом протянула Пэйсу бутылку шампанского, — это открывать такие вот бутылки.

— Не очень-то вежливо с твоей стороны говорить такие вещи. — Он повернул бутылку и посмотрел на этикетку. — Шампанское? Неужели ты и впрямь рада меня видеть?

— Конечно! — просияла Бетани. — Но мне хотелось как-то по особенному отметить нашу встречу, ведь сегодня ты познакомишься с Дереком.

Пэйс взял бутылку и начал осторожно открывать ее, поглядывая на Бетани.

— Ты счастлива с ним?

Девушка широко улыбнулась:

— Да! Я так счастлива, что даже не верится. — Она тряхнула головой, и копна коротких белокурых волос рассыпалась в разные стороны. — Никогда не думала, что встречу такого мужчину, как Дерек. Он принимает меня такой, какая я есть, и мне это ужасно нравится. — Она подошла к Пэйсу и снова обняла его. — Мы влюблены так, как когда-то вы с Хоуп.

Пэйс поморщился.

— Надеюсь, это единственное сходство. Не хочу, чтобы вы закончили так же, как мы.

— Такого не случится. — Бетани отстранилась и посмотрела Пэйсу в глаза. — Дерек уделяет мне достаточно внимания.

— О Господи! Нельзя ли быть немного повежливее? Мы не виделись несколько лет, так сделай одолжение. — Пэйс вытащил пробку из бутылки, и в кухне раздалось тихое шипение. — Сначала Хоуп, а теперь ты. Мужское самолюбие может здорово пострадать.

Бетани вытаращила на него карие глаза.

— Но только не такое, как твое.

Она прислонилась к кухонному шкафу и посмотрела на дядю. Они всегда были очень близки, но Пэйс уже забыл, какой дерзкой может быть его племянница.

— Ты виделся с ней, да? И что же? Она отвергла твои ухаживания?

Пэйс проигнорировал ее вопрос.

— У тебя есть бокалы? — спросил он. — Или будем передавать бутылку по кругу?

— Ты мне не ответил.

Пэйс пожал плечами и сделал большой глоток.

— Дядя Пэйс! — Бетани отобрала у него бутылку и, озорно улыбнувшись, поднесла ее к губам. — Нельзя быть таким эгоистом, — поддразнила она и тоже сделала глоток.

Они улыбались, глядя друг на друга, чувствуя, как их отношения возвращаются в привычное русло. Отец Бетани был полицейским и погиб при исполнении служебных обязанностей, а ее мать — сестра Пэйса — умерла пятью годами позже. Она давно болела, но смерть мужа разбила ей сердце и свела ее в могилу. Тогда Бетани полностью посвятила себя медицине и теперь колесила по стране, выявляя и изучая новые болезни.

Девушка поставила бутылку и открыла один из кухонных шкафчиков. Пэйс успел заметить электрическую дрель, три упаковки колготок и пятнадцать банок консервированного тунца.

— Это твоя кладовка? — изумленно протянул Пэйс.

— Нет, — ответила Бетани. — Это сервант. Бокалы для шампанского должны быть где-то здесь.

Она еще немного порылась в шкафу и наконец извлекла на свет два хрустальных бокала.

— Вот они где!

Наполнив бокалы, Бетани протянула один Пэйсу и потащила его в гостиную.

— А теперь расскажи, что там произошло у вас с Хоуп.

Пэйс уселся в кресло, освобожденное от газет.

— Да ничего особенного, — солгал он. — Я заглянул на прием к Тому Биллингтону. Она тоже там была. Мы поговорили. А спустя несколько дней я зашел к ней в офис. И то только потому, что оказался поблизости: присматривал себе квартиру. — Он отпил шампанского из бокала. — Я пригласил ее пообедать со мной. Она отказалась. Вот и все.

Бетани несколько минут внимательно смотрела на дядю, потом покачала головой:

— Я тебе не верю. Ты никогда ничего не делаешь просто так. Каждый свой шаг ты продумываешь до мелочей. — Бетани продолжала смотреть на Пэйса, и он понял, как чувствуют себя бактерии, которых его племянница изучает под микроскопом. — Ты вернулся в Техас не только для того, чтобы познакомиться с Дереком. Ведь так? Ты приехал, чтобы снова завоевать Хоуп. Вот почему ты отправился прямиком на свадьбу Тома.

Можно попытаться солгать, но она все равно вытянет из него правду. И поэтому Пэйс постарался увильнуть от прямого ответа:

— А где же тут логика?

— Логики никакой, но все именно так, как я сказала.

В комнате воцарилась тишина, и Пэйс сдался.

— Продав компанию, я проснулся утром, оделся и понял, что мне совершенно нечего делать. У меня не было ни семьи — если, конечно, не считать тебя, — улыбнулся он, — ни детей, ни жены. «Бракстон энтерпрайзиз» заполняла всю мою жизнь, и вот в одночасье я потерял и то и другое — и компанию, и мой привычный образ жизни. — Он нахмурился. — Это было ужасно.

— И ты подумал о Хоуп?

— Я никогда не переставал думать о Хоуп. Однажды я был на базаре в Каире и увидел женщину с белокурыми шелковистыми волосами. Мне показалось, что это Хоуп, и я бросился к ней. Конечно, я обознался. Я не мог ее забыть. И чем больше я о ней думал, тем яснее видел, что пришло время ее вернуть.

— Ха! — Бетани громко фыркнула, и Пэйс невольно вздрогнул и посмотрел на нее. — И ты подумал, что вот просто так приедешь сюда, и она будет твоя? Признайся, что это так!

Пэйс неуверенно кивнул:

— Вообще-то да. Я всегда получал то, что хотел, без всяких проблем. Упорный труд и преданность делу — вот как я построил «Бракстон энтерпрайзиз». И с Хоуп я обращался так, словно она была частью моей работы.

— Эх вы, мужчины! И для чего только вам мозги? Нет-нет, не отвечай. — Бетани улыбнулась. — Хотя Дерек и не такой, вы с ним вылеплены из одного теста. Все мужчины одинаковы. Но я люблю его, и да поможет мне Бог. — Она помолчала и, отпив из бокала, продолжала: — Ну и что ты теперь собираешься делать?

У Пэйса сжалось сердце.

— Не знаю, Бетани. Правда не знаю.

Бетани почувствовала отчаяние в его голосе, перевела разговор на другую тему и стала расспрашивать дядю о Каире. Они проговорили почти целый час, и впервые после того, как он вернулся в Хьюстон, Пэйс поймал себя на мысли, что ему хоть на какой-то момент — пусть даже очень короткий — удалось забыть о Хоуп. Но когда в дверь позвонили, внутри у него все оборвалось. Хоуп и Бетани всегда относились друг к другу с симпатией. Не могла ли Бетани пригласить его бывшую жену на обед? Такие проделки вполне в ее духе.

Он остался сидеть в кресле, а Бетани побежала открывать дверь. А еще секунду спустя Пэйс услышал глуховатый мужской голос, и охватившее его волнение мгновенно улетучилось. Он мысленно ругал себя самыми последними словами. Его поведение похоже на поведение юнца, которого постигло первое разочарование.

Бетани вернулась в комнату под руку с молодым человеком, который немного собственнически обнимал ее. Пэйс поднялся им навстречу.

Высокий молодой человек был примерно одного возраста с Бетани. У него были темные волосы и зеленые глаза, которые смотрели на Пэйса с явным любопытством. Молодой человек вел себя так, словно давно жил в этой квартире. Он подошел к Пэйсу и протянул ему руку.

— Вы, должно быть, Пэйс, — сказал он и широко улыбнулся. — А я Дерек.

Кивнув, Пэйс пожал протянутую руку и перевел взгляд на Бетани. Она с явным обожанием смотрела на молодого человека. Им не нужно было слов, чтобы понять друг друга — все говорили за них улыбки и прикосновения. И на Пэйса снова нахлынули воспоминания. Когда-то Хоуп смотрела на него точно так же. Только это было очень давно. Наверное, это эгоистично, но на какое-то мгновение Пэйсу захотелось, чтобы на месте влюбленных молодых людей оказались они с Хоуп. Он ужасно завидовал им, но старался скрыть свои чувства.

Взгляд Дерека скользнул по стаканам на столе.

— Ага, — протянул он. — Вытащили из закромов хрусталь. Похоже, нас будут угощать шампанским.

— Да, оно на кухне. — Бетани указала глазами на дверь. — Налей себе и возвращайся к нам.

Дерек тут же скрылся за кухонной дверью. Пэйс подошел к девушке и крепко обнял ее.

— Я так счастлив за тебя, дорогая, — прошептал он, уткнувшись лицом в ее волосы. Так они стояли, обнявшись, а потом Пэйс отстранился и посмотрел на племянницу. — Уверен, твоя мама чувствовала бы то же самое.

Глаза Бетани наполнились слезами.

— Спасибо. Я много думала о ней с тех пор, как встретила Дерека. Уверена, он бы ей очень понравился.

— Конечно, понравился бы, — заверил ее Пэйс. — Она хотела тебе счастья, и ты, похоже, нашла его.

В комнату вновь вошел Дерек с бутылкой шампанского и бокалом. Без лишних слов он наполнил бокалы присутствующих, и Пэйс поднял свой, намереваясь произнести тост.

— За ваш союз, — сказал он, выразительно взглянув на счастливую пару. — Пусть ему сопутствует любовь и радость.

Бокалы со звоном стукнулись друг о друга, молодые люди улыбнулись.

— Я так рада, что ты вернулся, дядя Пэйс, — сказала Бетани и улыбнулась. — Как-никак ты заменил мне родителей. — Она посмотрела на Дерека, и тот ободряюще кивнул. — Мы хотим, чтобы ты стал нашим шафером. Завтра мы расписываемся!

Пэйс готов был возразить против такой спешки, но вовремя остановился. Эти двое просто созданы друг для друга. Так почему бы и нет?

— Дорогая, это здорово! Я ужасно рад за тебя.

Обняв племянницу, он пожал руку Дереку и произнес полагающиеся в таком случае поздравления. И все же слова племянницы не укладывались у него в голове. «Выходит замуж? Крошка Бетани выходит замуж? Она выходит замуж!»

И вдруг Пэйс понял, что нужно делать. Острота ума никогда еще не подводила его. Именно благодаря ей Пэйс стал миллионером в тридцать лет.

— Я рад, Бетани. Но зачем спешить? Почему бы не устроить настоящую свадьбу?

— Ах, дядя Пэйс! У меня нет времени. На следующей неделе мне нужно быть в Чикаго, да и Дерек занят. Мы просто хотели пойти к судье, сказать «да» и покончить с формальностями.

Пэйс протянул руку за шампанским и наполнил бокалы.

— Дорогая моя, у меня появилась идея получше…

Глава 3

Шаловливый весенний ветерок играл подолом шелкового платья Хоуп, то поднимая его, то закручивая вокруг ног. Она попыталась прижать его руками, но это не помогло. Подол взметнулся вверх до самой талии.

В утренней тишине раздался пронзительный свист.

Пока Хоуп боролась с непослушным платьем, пытаясь опустить взвивавшийся вверх подол, к ней подскочил Пэйс.

— Позволь, я открою, — сказал он, взявшись за ручку двери в офис.

При виде его улыбки у Хоуп неожиданно перехватило дыхание.

— Будь так любезен, — произнесла она, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не заскрежетать зубами от досады. — И не жди, пока платье накроет меня с головой.

Но Пэйс не двигался, а его темные глаза скользили по ее фигуре под тонким шелком.

— А нельзя ли немного задержаться?

— Нет! — отрезала она. — Открой дверь и пропусти меня.

Хоуп тут же пожалела, что не смогла сдержаться, но Пэйс, казалось, нарочно дразнил ее. Он снова улыбнулся, затем толкнул тяжелую стеклянную дверь и пропустил Хоуп вперед.

Она вошла в элегантный вестибюль. Пэйс остановился всего в нескольких дюймах от нее, и Хоуп почувствовала себя пойманной в ловушку. У нее перехватило дыхание. Пэйс не дотрагивался до нее, но это было и не нужно. Одно то, что он стоял так близко, выводило ее из равновесия.

Хоуп ощущала до боли знакомый легкий аромат английского мыла, которое предпочитал Пэйс, и даже могла разглядеть маленькую царапину на его подбородке — должно быть, он порезался, когда брился утром. Так случалось довольно часто, потому что Пэйс всегда торопился. Он заметил ее взгляд, и в его глазах заиграли насмешливые огоньки.

— У тебя потрясающие ноги, ты знаешь это?

Хоуп перевела дух. Голова слегка кружилась — еще чуть-чуть, и она упадет в обморок.

— Может, перестанешь меня дразнить?

С минуту Пэйс стоял, не двигаясь и не произнося ни слова. Затем в его глазах промелькнул огонь, и, отойдя от Хоуп, он произнес:

— Ты не ответила на мой звонок, а мне нужно было кое-что с тобой обсудить.

Но прежде чем Хоуп смогла придумать какую-то отговорку, в вестибюль вошла Эллен Вон, держа в руке целую стопку, карточек с телефонными номерами, которую протянула своей начальнице.

— У нас огромное количество звонков, — сообщила она, вскинув бровь. — Здравствуйте, Пэйс.

Пэйс улыбнулся в ответ, а Хоуп кивнула:

— Одну минуту, Эллен.

— «Деревья хотят покоя, да ветер никак не унимается».

Хоуп снова кивнула, теперь с раздражением:

— Хорошо. Я все поняла. — Сейчас Хоуп было не до изречений Эллен, и она повернулась к Пэйсу: — Я не могу разговаривать с тобой сейчас.

Спокойствие мигом слетело с лица Пэйса. Глаза его грозно сверкнули — верный признак нетерпения.

— Не можешь или не хочешь?

Хоуп не успела ответить, ее перебила Эллен:

— Поставщик провизии на первой линии. Ты возьмешь трубку?

— Сейчас иду.

— Послушай, это важно… — вновь попытался заговорить Пэйс.

— Вторая линия. Звонят из авиакомпании. Что-то насчет орхидей.

— Иду, Элен.

Глаза Пэйса потемнели, но Хоуп проигнорировала его испепеляющий взгляд.

— У меня полно дел.

— Я понимаю, и именно поэтому я…

Но его снова прервал мелодичный голос Эллен:

— Звонок на третьей линии.

Терпение Пэйса лопнуло.

— Черт возьми, Хоуп! Это так ты обращаешься со своими клиентами?

Телефон продолжал трезвонить, Эллен непрерывно отвечала на звонки, но Хоуп не обращала внимания на шум. Жаркий огонь в его глазах горел так же ярко, как и пламя в ее груди.

— Конечно, нет! — отрезала она. — Но ты не клиент! Ты мой бывший муж, и если честно, я не понимаю, зачем ты здесь. Это, конечно, не «Бракстон энтерпрайзиз», но все же компания, и я пытаюсь вести дела.

— Я знаю, что это не «Бракстон энтерпрайзиз», — с нажимом произнес Пэйс. — Но я никогда не позволял своим чувствам мешать делу.

— По-твоему, я позволяю?

— Да! — выпалил он. — Ты чувствуешь себя не в своей тарелке рядом со мной и мечтаешь выпроводить меня вон. А если бы я был обычным клиентом, с которым у тебя были разногласия в прошлом, разве ты отказалась бы принять меня?

Хоуп процедила сквозь зубы:

— Это не тот случай.

— Нет, как раз тот. Ответь на мой вопрос.

— Я деловая женщина. Пойми это наконец!

— Деловые женщины так себя не ведут.

— Это точно, — ответила Хоуп.

Эллен снова позвала ее к телефону, и деловая женщина метнула на помощницу сердитый взгляд.

— Вместо того чтобы болтать с тобой, деловая женщина должна работать.

— Но у меня есть к тебе дело. И если ты мне откажешь, я обращусь к кому-нибудь другому.

Хоуп смерила его взглядом. Выражение глаз Пэйса было таким же, как и в тот день, когда он пришел просить ее руки. Решительное. Упрямое. Непоколебимое. Хоуп знала наверняка, что никаких деловых предложений у него нет, но сочла за благо уступить.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Я отвечу на звонки, а ты можешь пройти в кабинет и подождать меня там.

Пэйс усмехнулся:

— Постарайся не задерживаться.

Хоуп тянула время, как могла. Прошло более часа, прежде чем она вернулась в свой кабинет.

Пэйс ждал ее у окна — ждал так же терпеливо, как бутоны на грядках ждали солнца. Его темные глаза пробежались по ее фигуре, и Хоуп тоже позволила себе рассмотреть стоящего перед ней мужчину более внимательно. Что мешало ей сделать это раньше, она не знала, да и не хотела над этим задумываться.

Пэйс, одетый в белый хлопчатобумажный пуловер и полинявшие джинсы, выглядел на редкость сексуально, и Хоуп почувствовала, как по телу разливается тепло. Она не могла отвести взгляда от его плотно сжатых губ, но и другие детали от нее не ускользнули. Он теперь стригся не так коротко, и волосы спускались на ворот пуловера. А еще он загорел и выглядел отдохнувшим.

— Долго тебя не было, — сказал он. — Но я не скучал. — Он указал рукой в сторону веранды. — Видишь, птица кардинал свила гнездо вон на том дереве?

Она изумленно захлопала ресницами.

— Когда это ты стал наблюдать за птицами?

— А мне и раньше это нравилось.

— Ну конечно, — сказала Хоуп. — Я верю в это точно так же, как и в то, что у тебя есть ко мне какое-то дело.

— Тогда ты ужасно удивишься, детка.

В его глазах плясали веселые искорки. И было в них еще что-то — радость?

— Я хочу предложить тебе работу. Ты организуешь для меня свадебное торжество.

Глава 4

Хоуп долго стояла, не говоря ни слова, затем провела рукой вдоль шеи. Ее кораллово-красные ногти резко выделялись на фоне бледной кожи. Пэйс заметил, как сильно бьется жилка на ее шее, и ему показалось, что его собственное сердце бьется так же сильно.

Он тихонько рассмеялся.

— Я понимаю, насколько неловкой кажется ситуация. Но, честно говоря, в этом городе нет никого, кому бы я доверял. — Он жадно прошелся по ней взглядом. — Говорят, что ты настоящий профессионал. А ты меня знаешь — мне нужно все самое лучшее.

Хоуп резко отдернула руку от горла, как будто собственная кожа обожгла ей пальцы.

— Т-ты собираешься жениться?

В кабинете повисла тишина. И тут Пэйс все понял. Широко раскрытые глаза Хоуп, дрожащие пальцы и побледневшее лицо — все говорило о том, что она неправильно его поняла, и это вселило в Пэйса надежду. Хоуп все еще питает к нему нежные чувства. Пэйс с трудом спрятал торжествующую улыбку.

— Не я, — произнес он. — Бетани. Это она собирается замуж.

При этих словах лицо Хоуп приобрело свой привычный оттенок.

— Я… я думала, что… когда ты сказал… о Господи! — Она умолкла и прошла к столу, пряча глаза от Пэйса. Бросив портфель, она продолжала стоять спиной к Пэйсу. Он подошел ближе и встал рядом с ней.

Ему хотелось дотронуться до нее, взять ее руки в свои, но он знал, что Хоуп не позволит этого, и сдержал свой порыв.

— Я хочу, чтобы свадьбу организовала ты.

При слове «свадьба» к Хоуп вернулось самообладание. Она взглянула на Пэйса, и ее лицо было так близко, что он мог до мелочей разглядеть голубые глаза с темными ободками зрачков.

— А как насчет Бетани? Она тоже этого хочет?

Пэйс самоуверенно ухмыльнулся. После того как он описал племяннице все преимущества настоящей свадьбы, та вынуждена была согласиться.

— Да.

— А тебе не кажется, что это неудобно?

Пэйс больше не мог сдерживаться и коснулся щеки Хоуп. Прикосновение было мимолетным, и он тут же убрал руку, прежде чем Хоуп успела что-либо сказать.

— Почему ты так считаешь?

Хоуп отступила на шаг назад.

— Подготовка свадьбы занимает много времени и требует постоянного взаимодействия клиента и представителя компании. Я… Я не думаю, что тебе понравится сотрудничать со мной так тесно, как того требуют обстоятельства.

— А мне кажется, все как раз наоборот: это ты не хочешь работать со мной.

Хоуп слегка покраснела, и любой другой человек вряд ли бы это заметил. Но только не Пэйс. Он слишком хорошо знал свою бывшую жену.

— Это не так. — Их взгляды встретились. — Я профессионал и могу работать с кем угодно.

— Так докажи это.

В комнате воцарилась напряженная тишина.

— Я не знаю…

— Бетани хочет, чтобы ты занялась подготовкой ее свадьбы.

Пэйс говорил правду. Ведь Бетани сама сказала, что раз уж ей придется организовывать настоящую пышную свадьбу, то пусть это сделает Хоуп.

Хоуп улыбнулась, и Пэйсу стало теплее от ее улыбки, словно луч солнца вдруг вырвался из-за туч и согрел его.

— Я не прочь поработать с Бетани, она всегда была такой милой.

— Она не изменилась.

— А кто ее жених?

— Дерек Эрнандес. Его отец — нефтяной магнат. Ты, должно быть, слышала о нем. Педро Эр…

— Педро Эрнандес? Тот самый Педро Эрнандес?

Пэйс усмехнулся:

— Боюсь, что да. Бетани поймала в свои сети подающего большие надежды миллионера. Но он отличный парень, так что не стоит принимать его в штыки.

Хоуп задумалась и помрачнела, но когда она заговорила, Пэйс понял, что причиной тому вовсе не его шутка.

— Педро и Долорес Эрнандес — очень богатые люди и захотят организовать шикарный прием.

— Это будет настоящей удачей для тебя — организовать мероприятие такого масштаба.

Выражение задумчивости исчезло с лица Хоуп.

— Она любит его?

— Да, — тотчас ответил Пэйс. — На этот счет у меня нет никаких сомнений. Если бы ты видела их, то все поняла бы сама. Она смотрит на него так же, как когда-то смотрела на меня ты.

Хоуп смерила его взглядом.

— В таком случае да поможет ей Господь.

Пэйс улыбнулся:

— Он-то поможет, но и твоя помощь будет нелишней. Я готов заплатить, причем весьма щедро.

Хоуп немного поколебалась, потом покачала головой.

— Мне безразлично, сколько ты собираешься заплатить, Пэйс. Я не возьмусь за это. — Она упрямо посмотрела ему в глаза.

Восхищение Пэйса этой женщиной росло. Несколько лет назад Хоуп придумала бы какой-нибудь вежливый ответ и выпроводила Пэйса за дверь. А теперь она стала более прямолинейной и в какой-то степени напоминала Пэйсу его собственную манеру вести дела.

— Назови мне хотя бы одну вескую причину, по которой ты не хочешь браться за это дело.

Хоуп поджала губы.

— Такая причина есть, и она называется развод. Мы с тобой разведены — надеюсь, ты не забыл?

— Но мы же цивилизованные люди. Неужели мы не сможем работать вместе?

— Когда мы поженились, у нас были разногласия почти по всем вопросам. Не думаю, что ситуация сильно изменилась. Мы будем спорить так же, как и раньше.

— И все же кое в чем у нас никогда не было разногласий.

Хоуп опустила глаза и стиснула толстый кожаный ежедневник, лежавший на столе.

— Это было давно. Теперь все изменилось.

При этих словах Пэйсу захотелось заключить ее в объятия и доказать, что ничего не изменилось, убедить, что близость с ней по-прежнему заставляет его душу петь, а сердце — бешено колотиться. Но он этого не сделал.

Вместо этого Пэйс обошел вокруг стола и уселся на стул, положив ногу на ногу. Он был не из тех, кто опускает руки при малейшей неудаче. И теперь он выбирал нужную тактику.

— Конечно, ты совершенно права. Это бизнес.

— Да, — с облегчением ответила Хоуп. — Это бизнес.

— Стало быть, существует лишь одна причина, по которой ты отказываешь мне. — Пэйс сжал губы. — Эта свадьба из разряда шикарных, а ты, наверное, никогда не делала ничего подобного. — Пэйс печально покачал головой. — Очень жаль, но я тебя прекрасно понимаю. Тебе не хочется браться за дело, которое тебе не по зубам. — Он смахнул невидимую пылинку с джинсов.

— Для меня это не проблема, — тут же возразила Хоуп.

Пэйс вскинул бровь.

— Я понимаю тебя, Хоуп. Может, порекомендуешь более опытную компанию?

Хоуп встала, подошла к кофейному сервизу, взяла кофейник и налила кофе в фарфоровую чашку. Пэйс увидел в окне ее отражение. На ее лице была написана неуверенность, и ему стало жалко Хоуп. Она подала ему чашку, и посуда коротко звякнула.

Пэйс осторожно взял чашку, стараясь не коснуться пальцев Хоуп, а она тем временем налила кофе себе. Заметно приободрившись, она взглянула на Пэйса.

— Я не могу никого порекомендовать.

На этот раз Пэйс вздернул обе брови.

— И что же мне делать? Ты не можешь мне помочь…

— Я сказала, что не возьмусь, а это разные вещи.

Пэйс с вызовом посмотрел на Хоуп.

— А мне послышалось, ты сказала: «Я не могу».

— Да нет же, могу, но… — Она сжала губы и со звоном опустила чашку. — Ради всего святого, Пэйс! Даже Бетани понимает, что могут возникнуть проблемы. Ты уверен, что она действительно хочет этого, или ты по-прежнему все решаешь за других?

— Поверь мне, проблем не будет, — с улыбкой ответил Пэйс.

Хоуп встала и, подойдя к окну, сцепила руки за спиной, стараясь не давать воли своим чувствам.

— И когда же должно произойти это событие?

Пэйс едва не задрожал от радости, но сохранил безразличный тон:

— Они ужасно торопятся. Хотели расписаться втайне от всех, но когда я приехал, Бетани попросила помочь ей со свадьбой. Бракосочетание состоится в третью субботу июня.

Услышав это, Хоуп перевела дух.

— Я не смогу. У меня очень плотный график, и на этот день запланировано бракосочетание Слейтеров, я им обещала.

Пэйс вскочил со стула и подошел к Хоуп. Из ее прически снова выбился шелковистый локон. Это говорило о том, что она была вовсе не такой беспристрастной и собранной, какой ей хотелось выглядеть.

— Назначь другой день.

Хоуп нахмурилась и сдвинула брови в одну светлую линию.

— Не могу.

— Почему?

— Во-первых, это будет несправедливо, а во-вторых, повредит моей репутации. Консультант работает на доверии, и я не могу нарушать обещания.

— Тебе нужен этот заказ, — резко возразил Пэйс.

— Мне нужны все мои заказы.

— Но свадьба Бетани будет масштабнее и… лучше. — Он протянул руку и вернул непослушный локон на место. — Ты знаешь меня, Хоуп. Мне нужно только лучшее.

Хоуп поджала губы.

— Не важно, — повторила она. — Я дала им слово. Передай Бетани, что мне очень жаль.

— Он изменился, Хоуп. В самом деле изменился.

Хоуп стиснула телефонную трубку.

— Бетани, это не играет никакой роли, потому что этот день у меня занят.

— А нам так хотелось устроить свадьбу именно в этот день. Ведь в этот день два года назад мы встретились.

— Мне жаль, Бетани. Я уже все объяснила Пэйсу. Что еще я могу сказать?

Хоуп услышала, как Бетани отхлебнула какой-то напиток, скорее всего утренний кофе.

— Что ж, я понимаю. Не можешь, значит, не можешь… — Повисла пауза, затем Бетани заговорила снова: — Стало быть, придется улаживать все проблемы самостоятельно.

Печальный голос Бетани тронул Хоуп до глубины души. Она стиснула зубы, но вопрос вырвался сам собой:

— Проблемы?

— Да. — Бетани вздохнула. — Но ведь к тебе они не имеют никакого отношения, так что не волнуйся.

— Брось, Бетани. Что за проблемы?

— Только никому не говори.

— Хорошо.

— Ну, во-первых, мать Дерека собирается сама все устроить. Ты знаешь Долорес Эрнандес?

Хоуп мысленно ахнула. Она подозревала, что Бетани признается в чем-то подобном, но, по-видимому, дело было не в этом. Она не знала, что ей чувствовать — облегчение или разочарование.

— Я слышала о ней, — ответила Хоуп.

— Поверь, все, что ты слышала, истинная правда. Она совершенно ненормальная. Такая экстравагантная — просто ужас какой-то! Она уже собиралась одеть нас с Дереком в норковые свадебные наряды и устроить нам медовый месяц на Таити. А эти великосветские приемы на свежем воздухе… Ты не поверишь, как это глупо выглядит.

Хоуп рассмеялась:

— Большинство женщин вряд ли отказались бы от норковой шубы. А кроме того, я никогда не слышала, чтобы кто-то умер от передозировки чая с бергамотом.

— Это еще можно пережить. Но Долорес собирается спланировать все сама и по своему вкусу. Я думала, что вы с дядей Пэйсом ее нейтрализуете.

— Похоже, торжество будет и впрямь грандиозное.

— Я вам обоим доверяю. И вы наверняка справитесь, если, конечно, не поубиваете друг друга в первый же день. — Она умолкла, а когда заговорила снова, ее голос зазвучал серьезно: — Послушай, Хоуп, я знаю, что эта суббота у тебя занята. Но разве только поэтому ты отказалась организовать мою свадьбу? Или настоящая причина твоего отказа — дядя Пэйс?

Хоуп взяла со стола карандаш и принялась изучать отметины от зубов, покрывавшие его по всему периметру. Несмотря на все попытки расстаться с дурной детской привычкой, она продолжала в минуты наибольшего нервного напряжения грызть карандаш. И теперь все карандаши, которые оказывались у Хоуп под рукой, выглядели так, будто над ними основательно поработал бобер.

— Хотелось бы думать, что я справлюсь со своими чувствами к твоему дяде, Бетани. В конце концов, это моя профессия.

— А я еще раз повторяю, что он изменился.

— Я все поняла.

Хоуп одолевали сомнения, и потому в ее голосе звучало недоверие. Но где-то в глубине ее души начал просыпаться интерес. И пробудил его Пэйс. Хоуп задумчиво посмотрела на дюжину желтых роз на столе. Они ждали ее у дверей офиса, когда она пришла туда утром. В букете была спрятана карточка от Пэйса. Хоуп вновь взялась за карандаш.

— Неужели дядя Пэйс согласится потратить время на организацию моей свадьбы?

— Ты его любимая племянница.

— Я его единственная племянница, но не в этом дело. Честно говоря, мы хотели расписаться потихоньку, но он нас переубедил.

Хоуп нервно теребила карандаш.

— Господи, Бетани, и ты еще говоришь, что он изменился? Он по-прежнему пытается распоряжаться всем и вся. Он сказал, что это ты хочешь, чтобы я организовала твою свадьбу.

— Так и есть, — перебила ее Бетани. — Он тебя не обманул.

— Но ему пришлось уговаривать тебя, правда?

— Ну, все было не совсем так…

Хоуп уже поднесла карандаш ко рту, но остановилась и произнесла:

— Ты сказала, что у тебя проблемы. Именно «проблемы» — во множественном числе. Расскажи мне о них.

— Это секрет. — В голосе Бетани послышались веселые нотки. — Я расскажу тебе, когда все закончится. Но только если ты возьмешься за подготовку моей свадьбы.

Хоуп отерла лоб тыльной стороной ладони и прищурилась, глядя на яркое весеннее солнце. Слава Богу, наступило воскресенье, и у нее нет утром другой работы, кроме как приготовление завтрака. Стоя на коленях, она обвела взглядом рыхлую черную землю и блестящую алюминиевую лопатку, которую держала в руке. Ничто так не успокаивало Хоуп, как работа в саду, и после трудной недели ей просто необходимо было восстановить свои силы.

Небольшой металлической тяпкой она разбила наиболее крупные комки земли и посыпала удобрением грядки. Мысли о Пэйсе не давали ей покоя.

Желтые розы в понедельник. Шампанское во вторник. Шоколад «Годива» в среду. Белужья икра в четверг. В пятницу ей доставили небольшую голубую коробочку от Тиффани. При виде того, что находилось внутри, у нее замерло сердце. Небольшая — в восемнадцать карат — золотая булавка в форме свадебного торта, выполненная с большим вкусом. Неброская, но и не заметить ее невозможно — слишком она красивая и дорогая. А что же в это утро? Самый большой флакон духов «Шанель № 5», какой только доводилось видеть Хоуп. Его осторожно внес приехавший на белом лимузине сотрудник службы доставки, одетый в униформу.

Хоуп убрала с грядки божью коровку и, взяв еще немного удобрения, стала посыпать землю белой смесью. Пэйс любил приобретать все самое дорогое, самое изысканное и самое совершенное. И вот теперь посылал ей самые лучшие подарки, какие только мог отыскать. Свадьба Бетани будет под стать этим подаркам. Это мероприятие непременно откроет для «Союза сердец» двери в высшее общество Хьюстона. А Пэйс всегда хотел иметь только все самое лучшее.

И Хоуп знала почему.

Так он хотел компенсировать все те годы, когда ему приходилось довольствоваться поношенной одеждой, потрепанными книгами, подержанной мебелью. У него никогда не было настоящей семьи, лишь тети и дяди, которые без конца спихивали его друг на друга и по сути никогда не заботились о нем по-настоящему. Хоуп была единственным человеком, который принадлежал ему без остатка. Пэйс сам сказал ей однажды об этом.

Отогнав мысли о черных глазах и широких плечах бывшего мужа, Хоуп продолжила работу. Это был ее день, и она не хотела думать ни о Пэйсе, ни о свадьбе Бетани, ни о каких других заботах. К полудню Хоуп с ног до головы перепачкалась в земле, но цветочные грядки были само совершенство. Она встала и потянулась, расправляя затекшую спину и шею. Отбросив в сторону лопатку, Хоуп нагнула голову и поморщилась от боли.

— Как насчет массажа?

При звуке этого голоса ее сердце учащенно забилось, и Хоуп открыла глаза. Рядом с ней стоял Пэйс. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки глянцевого журнала. На нем был черный кашемировый жакет, белая водолазка и темные шерстяные брюки. В правой руке он небрежно крутил массивные темные очки, а на его запястье поблескивал золотой браслет.

Хоуп знала, что выглядит ужасно, и выпалила:

— Думаю, с меня хватит дорогих подарков. Спасибо!

Пэйс надменно улыбнулся и пробежал взглядом по ее запачканной одежде, время от времени задерживаясь в определенных местах.

— Но тот, который я собираюсь подарить, будет специально… для тебя.

Вид у него был ужасно довольный, и сейчас он напоминал кота, греющегося на солнышке после того, как ему посчастливилось полакомиться жирной мышью. Каждая деталь его внешности, начиная от зачесанных назад черных волос до мысков его дорогих кожаных мокасин, говорила о любви к лоску и роскоши. Пэйс выглядел безупречно.

Хоуп вытерла руки о джинсы и сунула их в карманы, надеясь таким образом спрятать грязные ногти.

— Тебе следовало предварительно позвонить, — сказала она. — Я никого не ждала.

Пэйс улыбнулся, и в уголках его глаз появились морщинки.

— Ты выглядишь прекрасно.

Он читал ее мысли, как и прежде. Хоуп занервничала.

— Что ты здесь делаешь, Пэйс?

Он продолжал вертеть в руках солнечные очки.

— Хотел посмотреть, удастся ли мне убедить тебя заняться подготовкой свадьбы Бетани.

— Убедить меня не составляет труда, — солгала Хоуп. — Слейтеры — те самые, о которых я тебе говорила, — на следующей неделе снова собираются прийти ко мне. Они попросили меня арендовать танцевальный зал в отеле «Ритц» и как раз на тот день, о котором говорил мне ты. Родители моей клиентки поженились в отеле «Ритц» в Париже, и она захотела воссоздать атмосферу их свадьбы. Это очень выгодный заказ.

Пэйс повел плечами с осторожной грацией волка, преследующего добычу.

— Но обстоятельства могут измениться. — Он сделал шаг навстречу Хоуп. — Как насчет прогулки верхом? Я все же не оставляю надежды тебя уговорить.

Хоуп не могла скрыть удивления. Пэйс Бракстон решил потратить время на конную прогулку? Это совсем не в его стиле.

— Черт возьми, Пэйс! Ты торчишь в Хьюстоне уже который день и мог бы основать здесь еще одну компанию. У тебя что, не хватает для этого времени?

Он пожал плечами.

— Все меняется. И люди тоже меняются. Если я работал все то время, пока мы были женаты, это не значит, что я продолжаю в том же духе и сейчас.

— Заметно, — произнесла она и, не удержавшись, добавила: — Этому ты научился за границей?

Над их головой облака заигрывали с солнцем, то закрывая его, то позволяя светить снова, и поэтому казалось, что сад освещен какой-то странной иллюминацией. Ветер усилился, и Пэйс прищурил глаза.

— Я научился многим трюкам. Хочешь, покажу один?

Хоуп заглянула в темные глаза Пэйса. «Да», — подумала она, и во рту у нее пересохло. Он был потрясающим любовником, и даже несмотря на то, что он был ее первым мужчиной — а первый опыт никогда не забывается, — он был лучшим.

— Какой? — спросила Хоуп, невольно произнеся это вслух.

Он лениво усмехнулся:

— Как добиться своей цели с помощью ласки. — Он вскинул одну бровь. — Тебе понравились подарки?

— Подарки прекрасные, но, право, тебе не стоило дарить их мне.

— Почему?

— Мне кажется, ты слишком долго жил за границей. А здесь Соединенные Штаты, и взяточничество не приветствуется.

Изобразив на лице притворное разочарование, Пэйс нахмурился и хлопнул себя рукой по лбу.

— Вот идиот! Прости меня! Хочешь, я заберу их обратно?

Хоуп усмехнулась:

— Слишком поздно, остались только духи на донышке. Флакончик оказался слишком маленьким.

В темных глазах Пэйса заиграли озорные искорки, и он подошел ближе.

— Тогда почему бы тебе не воспользоваться тем, что осталось, и не поужинать со мной? Я заказал столик на восемь… — Он замолчал, потом пояснил: — Там, где мы могли бы отрепетировать проведение церемонии. Я хочу все проверить.

— Проверить? — Хоуп, подбоченившись, смотрела на Пэйса. Внутри ее все клокотало от гнева. — Вот почему я не стану заниматься свадьбой Бетани, даже если бы могла. Ты хочешь быть в центре событий, вместо того чтобы позволить мне делать свою работу. Ты ничуть не изменился, ты по-прежнему командуешь людьми.

— Эй, ты ведь только что сказала, что не станешь заниматься нашей свадьбой. — Он снова усмехнулся. — Стало быть, я все сделаю сам. Хотя кое в чем ты сможешь мне помочь.

Хоуп убрала с лица прядь волос, которую разыгравшийся весенний ветер вырвал из прически.

— Бесплатно, да?

— Я выбрал мой любимый ресторан, — продолжал он. — Думаю, тебе понравится.

— В городе открылось много новых заведений, в которых можно устроить прием.

— Не хочу ничего нового, — перебил Пэйс. — Я вернулся в Хьюстон потому, что соскучился по привычным вещам. Помнишь?

Голос Пэйса был таким нежным, что у Хоуп комок подступил к горлу. Ветер опять принялся трепать ее волосы, выдергивая их из заколки. И только когда длинные пряди закрыли лицо, Хоуп пришла в себя и начала поправлять пряди. Подойдя ближе, Пэйс поймал их и собрал в хвост.

Хоуп ощутила его теплые пальцы на своей шее, и ее тело не могло не отозваться на прикосновение. Даже тогда, когда в их отношениях наметился разлад, Пэйс любил прикасаться к ней. Ему вообще был необходим физический контакт, и Хоуп понимала, что таким образом он хотел забыть о своих детских годах, когда ему так не хватало тепла и ласки.

Эта черта Пэйса Хоуп всегда нравилась.

Она посмотрела прямо в бездонную глубину его черных глаз, забыв о том, что его рука лежит на ее шее. Сердце колотилось как сумасшедшее.

— И что это за ресторан?

Пальцы Пэйса еще крепче сжали волосы Хоуп.

— «Варго».

От неожиданности Хоуп широко распахнула глаза и посмотрела на Пэйса.

— «Варго»? Ты не шутишь?

Он провел пальцем по ее шее и положил руку на ее подрагивающее плечо.

— А почему бы и нет?

Хоуп почувствовала, что не в силах больше переносить его нежные прикосновения. Она вырвалась из его рук, отступила назад и угодила прямо в клумбу. Посмотрев под ноги, Хоуп обнаружила, что пять кустиков анютиных глазок безвозвратно погибли под каблуками ее теннисных туфель. Каждый раз, когда они собирались что-то отметить, Пэйс вел ее в этот ресторан, и поэтому она избегала бывать там после развода.

— Лучше не придумаешь. Он как нельзя кстати подходит для приема в честь бракосочетания Бетани и Дерека.

Хоуп не могла вымолвить ни слова. Визит в этот великолепный ресторан вместе с Пэйсом разбудит самые чудесные воспоминания — воспоминания, которые Хоуп не могла себе позволить.

— Я не думаю…

— Хорошо, не думай. Просто пойдем туда со мной. Сегодня вечером.

На западе грозовые тучи все-таки закрыли солнце, ветер усилился. Голос Пэйса был таким же глухим и хриплым, как шум приближающегося дождя.

— Вспомни, как мы любили обедать там, а потом…

— Того, что было потом, уже никогда не будет, Пэйс.

Он подошел ближе, поднес руку к ее щеке и подушечкой большого пальца осторожно стер грязное пятнышко.

— В самом деле?

— Да.

— Это неправильно.

Пэйс пристально смотрел ей в глаза. Хоуп знала, что может сделать шаг назад, уклониться от этого обжигающего прикосновения, но ничего не могла с собой поделать. Тем временем палец Пэйса скользнул по ее подбородку, и Хоуп была не в силах прервать это мгновение близости. Его взгляд, голос — все действовало на нее безотказно. Словно зачарованная смотрела она на губы Пэйса.

— Мы могли бы быть друзьями. Просто друзьями… или… если ты захочешь… любовниками.

Глава 5

Как только последнее слово сорвалось с его губ, Пэйс улыбнулся. Это была чудесная и такая знакомая улыбка, что Хоуп тут же очнулась и поняла, что стоит перед Пэйсом с бешено колотящимся сердцем, вздымающейся грудью и чуть приоткрытым ртом.

— Ты с ума сошел? — Она шарахнулась в сторону, но только глубже увязла в рыхлой земле клумбы.

«Да, я сошел с ума. И все оттого, что я так сильно люблю тебя», — едва не закричал Пэйс, но сдержался и деланно рассмеялся, стараясь скрыть истинные чувства.

— Почему бы и нет? Ты боишься?

Хоуп удалось наконец собрать волосы в хвост и закрепить их заколкой. Теперь, когда белокурые пряди были убраны со лба, взгляду Пэйса предстали изящные очертания ее лица. При виде такой красоты у него перехватило дыхание.

— Боюсь? — переспросила Хоуп. — И чего, скажи на милость, я должна бояться?

— Это ты мне скажи, — ответил Пэйс. — С самого моего приезда ты смотришь на меня так, словно я собираюсь тебя похитить, связать и спрятать в пещере. Должен признаться, я с готовностью ухватился бы за эту идею, но обещаю, что не стану этого делать. Если, конечно, ты сама меня не попросишь об этом.

Хоуп слегка покраснела, и ее лицо приобрело оттенок спелого персика.

— Ты неправильно меня понял, — наконец произнесла она. — Я не боюсь, поверь мне.

— Тогда что происходит?

Хоуп направилась к бетонной скамье, на которой лежала пара забытых перчаток.

— Я пытаюсь учиться на собственных ошибках.

— Так вот чем я был для тебя? Ошибкой?

— Нет, мы сделаем ошибку, если начнем все сначала, — ответила Хоуп, вертя в руках перчатки, и снова взглянула на Пэйса. — Я больше не хочу серьезных отношений — ни с кем. Я сама строю свою жизнь. У меня есть компания, карьера, цель. Мне не нужны проблемы, а рядом с тобой их всегда полно. — Она провела рукой по лбу, оставив на нем грязный след, и облизала губы. — И я не хочу, чтобы мне было больно.

— Но я никогда не хотел сделать тебе больно. — Он взял ее за руку. — Поверь мне, Хоуп.

— Возможно, — тихо ответила она. — Но, так или иначе, это произошло. И я против подобных повторений.

Сердце Пэйса забилось быстрее.

— А чего ты хочешь?

Глаза Хоуп напоминали голубые льдинки. Где-то вдалеке раздались неясные раскаты грома.

— То, чего я хочу, у меня уже есть — карьера и спокойствие. До твоего приезда меня все устраивало.

— У тебя будет все это, и даже больше.

— Только без тебя, — возразила она. — Ты требуешь слишком многого, Пэйс. Слишком много внимания, слишком много… всего.

— Но только не теперь. Я изменился, правда.

Хоуп подняла на него глаза. Прошло пять секунд, казавшихся вечностью, пять ударов сердца. Наконец Хоуп заговорила снова:

— Ни один человек не может так измениться.

От Пэйса требовалось только позвонить. С Джо Грехэмом он работал в самом начале своей карьеры, а теперь тот занимал пост менеджера отеля «Ритц». Они не виделись много лет, и поэтому, когда Пэйс позвонил ему, Джо удивился, услышав голос своего старинного приятеля. Но Пэйс не почувствовал угрызений совести, потому что собирался предложить очень выгодную сделку.

А спустя некоторое время в доме Слейтеров раздался телефонный звонок.

Руководство отеля «Ритц» сообщило, что допущена ужасная ошибка — танцевальный зал, заказанный Слейтерами на третью субботу июня, занят. Отель приносит свои извинения. А чтобы как-то загладить вину, руководители отеля предлагают молодоженам организовать бракосочетание в другом отеле «Ритц» — в Париже. С солидной скидкой. Может, это предложение их заинтересует?

Вечер выдался чудесным и напоминал шкатулку с драгоценностями: бесконечное небо — лазурит, яркое солнце — желтый бриллиант, а мягкая трава — изумруд. Остановившись возле ресторана «Варго», Пэйс еще некоторое время сидел в машине, наслаждаясь ясным весенним днем.

Все складывалось как нельзя лучше. Любой другой назвал бы это удачей, но только не Пэйс. Он всегда сам ковал свою удачу. Конечно, Хоуп расстроилась, услышав о том, что Слейтеры отменили свой заказ, но они были счастливы поехать в Париж, и ей оставалось только порадоваться за них. А когда позвонил Пэйс справиться о ее делах, Хоуп сказала, что готова заняться свадьбой Бетани. В конце концов, этот прием гораздо выгоднее для ее компании, чем свадьба Слейтеров.

Пэйс вышел из своего красного «Мерседеса», хлопнул дверью, и глухой стук эхом прокатился по пустынной стоянке. Хоуп по-прежнему отклоняла все его приглашения пообедать вместе, ссылаясь на занятость. Ее отказы больно его ранили, но Пэйс чувствовал, что победа не за горами. Он настоял на том, чтобы встретиться в «Варго», — «просто чтобы все проверить», — и Хоуп наконец сдалась и приняла его приглашение. Пэйс вошел внутрь, и в глаза ему ударил яркий солнечный свет, отражающийся в зеркальных стеклах дверей. Внутреннее убранство ресторана манило своей роскошью. Привлеченный необыкновенно ярким островком зелени, Пэйс прошел мимо пустой стойки администратора и остановился рядом с диванами в холле. Из-за стекла на него уставилась любопытная белка. В лапках она зажала украденный где-то кусочек хлеба.

Пэйс слышал, как за его спиной распахнулись входные двери. Он обернулся и увидел Хоуп. На какое-то мгновение ему показалось, что вместе с куском хлеба белка украла и воздух, потому что Пэйсу вдруг стало нечем дышать. На Хоуп было бирюзового цвета платье, а сшитый по фигуре жакет подчеркивал прелестную высокую грудь. Волосы были распущены и спускались по плечам, словно расплавленное золото. Пэйс знал, что если дотронется до них, то непременно почувствует тепло весеннего дня, а если подойдет поближе, то сможет вдохнуть аромат ее кожи. Внутренний голос пытался его удержать, но Пэйса уже захлестнули воспоминания, и он не мог остановить их так же, как не смог бы остановить воды Нила.

Пэйс быстро подошел к Хоуп, взял ее за руки и в знак приветствия запечатлел на ее щеке легкий поцелуй. Щека Хоуп была такой нежной и благоухающей, что Пейсу показалось, будто он поцеловал бабочку. Голубые, как сапфир, глаза Хоуп смотрели на него удивленно и испуганно, но все произошло так быстро, что она не успела ничего возразить.

— Спасибо, что пришла. Я очень благодарен тебе за то, что ты все же передумала и взялась за организацию свадьбы Бетани.

Хоуп чувствовала себя немного не в своей тарелке, но, не подав виду, пожала плечами.

— Обстоятельства немного изменились. Вчера мне позвонили Слейтеры и сообщили, что произошла ошибка, и танцевальный зал уже заказан, и поэтому менеджер отеля сделал им предложение, от которого они не смогли отказаться. Мисс Слейтер слишком торопилась, чтобы вдаваться в подробности.

Пэйс сжал руку Хоуп.

— Свадьба Бетани для тебя более выгодна. Поверь мне.

— Глупо терять такую работу, даже если бы у меня и не было никаких проблем…

Пронзительный крик птицы не дал ей закончить свою мысль. Воспользовавшись моментом, Пэйс украдкой посмотрел в сторону бара и, заметив, что дверь приоткрыта, кивнул Хоуп.

— Идем? Мне кажется, Джордж звал нас.

Хоуп улыбнулась, и сердце Пэйса забилось сильнее, а когда женщина взяла его под руку, положив на нее нежные теплые пальцы, ему показалось, что сердце и вовсе вот-вот выпрыгнет из груди. Пэйс повел Хоуп вниз по лестнице через бар к патио. На перилах, расправив пышный хвост, похожий на переливающуюся радугу, сидел громадный павлин. Он покосился на проходящую мимо пару и вновь пронзительно закричал.

— О Боже! — восхищенно выдохнула Хоуп. — Он все такой же, правда? Красивая птица!

Пэйс не отрываясь смотрел на Хоуп.

— Да, — ответил он. — Самое прекрасное существо, какое я когда-либо видел.

Птица крикнула еще раз, взывая к своему гарему, затем направилась, горделиво подняв голову, к зеленой лужайке, которая напоминала мягкий бархатный плед. Хоуп повернулась к Пэйсу. Она все еще держала его под руку, а их лица почти соприкасались, и Пэйс снова уловил слабый аромат ее духов.

В это самое мгновение ему вдруг захотелось сказать ей правду, сказать, как страстно он желает ее вернуть. Ее имя почти скатилось с его губ, словно струйка меда, но Хоуп остановила его.

Она осторожно высвободила свою руку.

— Я… Я лучше пойду разыщу мистера Уильямса, — произнесла она. — Тебе наверняка захочется изучить меню и узнать, по каким дням ресторан открыт. Я вернусь через минуту…

Но Пэйс удержал ее за руку:

— Подожди. Давай немного пройдемся по зимнему саду, а меню я посмотрю позже.

С минуту Хоуп колебалась. Она взглянула на пальцы Пэйса, лежавшие на ее руке, словно надеясь прочитать на них ответ, потом подняла глаза.

— Хорошо, — произнесла она с неохотой. — Но недолго, потому что мне нужно возвращаться в офис. У меня назначена встреча.

У Пэйса внутри все сжалось от боли. Господи, сколько раз он произносил вот эти самые слова! Неужели она каждый раз чувствовала то же, что он чувствовал сейчас?

Ему ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Они миновали изогнутую стойку бара и направились туда, где начинался зимний сад. Они шли по подвесному мостику, выкрашенному в темно-зеленый цвет, и каждый шаг перекликался с ударами сердца Пэйса. Хоуп было неудобно идти по мосту на высоких каблуках, и Пэйс осторожно обнял ее, чтобы поддержать. Они уже перешли на другую сторону, но рука Пэйса так и осталась лежать на талии Хоуп.

Медленно, смакуя каждый шаг, Пэйс шел рядом с Хоуп по тропинке, и их сопровождал негромкий шум водопада и пение птиц. По обе стороны тропинки, разбуженные лучами весеннего солнца, цвели азалии, и их листва смыкалась над тропинкой, образовывая арку, которая скрывала гуляющих от посторонних глаз. Пэйс глубоко вдохнул аромат цветов, на мгновение забыв о своем страхе перед будущим и сожалениях о прошлом.

Пэйс подвел Хоуп к месту, которое они называли своим. Белым романтичным беседкам с зелеными скамейками Хоуп и Пэйс всегда предпочитали центр сада, где стоял небольшой круглый бетонный столик. Скамьи, окружавшие его, были выложены мозаикой, и сейчас они переливались всеми цветами радуги в лучах ослепительного весеннего солнца.

Хоуп прошла вперед и провела рукой по гладкой поверхности скамьи, не сводя глаз с озера. Минуту спустя появился официант, одетый в белоснежную униформу, держа на подносе ведерко со льдом и два бокала для шампанского. Хоуп бросила вопросительный взгляд на Пэйса, но ничего не сказала.

— Что это?

Солнце ласкало ее щеки, волосы, целовало ресницы, и Пэйс жалел, что не мог сделать того же. Он улыбнулся, разлил вино и протянул Хоуп хрустальный бокал.

— Когда ты отказалась пообедать со мной, я подумал, что мы могли бы по крайней мере выпить вина… за наше прошлое.

Хоуп сжала ножку бокала.

— Я не могу зря тратить время. У меня сегодня очень много дел.

Легкий ветерок всколыхнул ветви деревьев над их головами, и тишину нарушил птичий хор.

— Сейчас как раз тот момент, на который не жалко потратить время, — мягко произнес Пэйс.

Хоуп подняла на него глаза.

— Ты говоришь не так, как тот Пэйс, которого я знала.

— Это потому, что я уже не прежний Пэйс. Я пытаюсь втолковать тебе это с тех самых пор, как вернулся в Хьюстон. Ты мне веришь?

— Может, и верю. — Голубые глаза Хоуп скользнули по лицу Пэйса, а ее голос был настолько тихим, что он едва расслышал ответ. — А может, и нет.

— Что может убедить тебя?

Хоуп улыбнулась и поднесла бокал к губам. При виде этого Пэйса пронзила волна желания.

— Не знаю, — промолвила она. — Но ты меня заинтриговал.

Словно зачарованный, Пэйс смотрел, как Хоуп пьет шампанское, жадно впитывая каждое ее движение. Она удивленно взглянула на него.

— А ты не собираешься пить?

— Конечно. — Он машинально выпил дорогой напиток. Даже если бы в его бокале вдруг оказалось имбирное пиво, он вряд ли заметил бы подмену.

— А теперь скажи мне, Пэйс, почему ты вернулся? — неожиданно спросила Хоуп. — Я знаю, ты хотел познакомиться с женихом Бетани. И все же какова истинная причина?

Пэйс взглянул на озеро. Грациозный черный лебедь с красным клювом, освещенный солнцем, медленно скользил по его поверхности. Пэйс мог сказать ей правду — в конце концов, она сама попросила его об этом, — но рисковал потерять все. Услышав его признание, она тут же упорхнула бы от него. Пэйс решил рискнуть.

— Что бы ты сделала, если бы я сказал, что вернулся из-за тебя? — Он быстро осушил свой бокал и вопросительно посмотрел на Хоуп.

Она улыбнулась и ловко уклонилась от прямого ответа:

— Не думаю, что я бы тебе поверила.

Пэйс подошел ближе и заглянул ей в глаза.

— Но почему? Я так безумно любил тебя, что мне казалось, будто я обрел рай на земле.

Он медленно поднял руку и, откинув в сторону каскад шелковистых волос, провел ладонью по ее шее. Если ее волосы были шелком, то кожа на ощупь напоминала атлас — теплый атлас нежного персикового оттенка, источающий аромат, способный в любом мужчине пробудить неистовое желание.

— Ты спасла мою жизнь, Хоуп.

Она покачала головой и прошептала:

— Нет. Не говори так. Я пыталась, но ты мне не позволил.

— Да что ты такое говоришь? Я не знал, что такое любовь, пока не встретил тебя. Ты дала мне семью, дом. Ты была моим светом в окне.

— Нет, Пэйс, ты ошибаешься. У нас никогда этого не было. — Пэйс попытался перебить ее, но Хоуп, покачав головой, остановила его. — Ты думал, что у нас есть семья, потому что понятия не имел, что это такое. Но наши отношения были далеко не идеальными. — Она опустила глаза. — Я хотела создать настоящую семью, но ты не позволил мне этого сделать. Ты всегда был слишком занят.

— Ты права, — мягко сказал Пэйс и убрал руку с ее шеи. — Поверь мне, теперь я это понял.

Он наполнил бокалы.

— Я был готов на все ради своей мечты. Но это была только моя мечта. Ты не представляешь себе, как сильно я сейчас об этом жалею.

Хоуп покачала головой, и ее волосы всколыхнулись, как легкая вуаль.

— В жизни есть не только работа.

Поставив бокал с шампанским на стол, Пэйс заглянул ей в глаза.

— Может, тебе тоже надо вспоминать об этом почаще?

Он взял у нее бокал и поставил рядом со своим. Затем обхватил ладонями лицо Хоуп и привлек ее к себе. Их губы слились в поцелуе, и мир вокруг перестал существовать.

Глава 6

Хоуп пропустила решающий момент. Когда Пэйс протянул к ней руки, она просто ответила на его прикосновение и не заметила, как оказалась прижатой к его крепкой груди. Он зарылся руками в ее волосы, а губы коснулись ее губ.

Тело Хоуп помнило то, что сердце пыталось забыть — объятия любимого мужчины. Руки Хоуп скользнули по плечам Пэйса, затем спустились по спине — его мышцы такие же крепкие, как и раньше. Ей хотелось закричать от захлестнувших ее эмоций, но она не могла. Единственное, на что она была способна — это лишь отозваться на призыв Пэйса.

Уступая его решительному напору, губы Хоуп раскрылись, и она вновь ощутила, что всецело принадлежит этому мужчине. Все долгие годы, последовавшие за разводом, Хоуп мечтала об этих губах и чувствах, которые они пробуждали в ней, когда она лежала по ночам, свернувшись в кровати, одинокая, как никогда. Но теперь это не сон, а реальность, и все существо Хоуп наслаждалось этой явью.

Сквозь тонкую шелковую ткань платья Хоуп ощутила, как руки Пэйса легли ей на спину. Желание, исходившее от него, было почти осязаемым, — кажется, до него можно дотронуться и попробовать на вкус. Оно окутало их обоих, словно облако.

В глубине души она понимала, что не должна позволять этого, что надо остановиться, но запретное удовольствие, которое дарили губы Пэйса, было слишком велико, и Хоуп не смогла противостоять искушению. Вся ее рассудительность вмиг куда-то улетучилась.

Губы Пэйса хранили вкус шампанского, увлекая Хоуп в прошлое и напоминая о других поцелуях. Работа была смыслом жизни Пэйса, но когда дело доходило до занятий любовью, он отдавался этому со всей страстью, забывая обо всем. В постели он щедро дарил Хоуп все, что только она могла пожелать. Так было и теперь. Его губы и руки требовали ответа.

Хоуп невольно подчинилась этому безмолвному призыву. Ее губы раскрылись, сердце отчаянно колотилось. Руки Пэйса обжигали ее спину сквозь тонкую ткань. Впрочем, придя в себя, она сразу же попыталась высвободиться из его крепких объятий.

Он удерживал ее еще несколько секунд, словно сама мысль о том, чтобы отпустить ее, была для него непереносима, потом нехотя опустил руки.

— Что мы делаем? — задыхаясь, произнесла Хоуп.

Пэйс покачал головой, и в его черных волосах заиграли солнечные блики.

— Я целую тебя, а ты — меня.

Хоуп поднесла руку к губам.

— Мне не стоило этого делать, и тебе тоже.

Она отвернулась, смущенная чувствами, которые пробудил в ней поцелуй Пэйса.

— Но почему?

— Я уже говорила тебе, — отрезала Хоуп. — Я не хочу, чтобы кто-то вторгался в мою жизнь. Мне никто не нужен! У меня свой бизнес, и я вполне самостоятельная женщина.

— Хорошо. — Пэйс больно схватил ее за руку и развернул к себе. — Но когда спустя несколько лет ты будешь просыпаться в холодной одинокой постели, то вспомнишь этот поцелуй… и пожалеешь, что отвергла меня.

Спустя несколько минут Хоуп сидела в своей машине. Она направлялась в Уэстгеймер, объезжая выбоины и лавируя между другими машинами, как заправский гонщик.

Зачем она пошла в «Варго»?

Зачем позволила себе ответить на его поцелуй?

Зачем взялась за эту работу?

Да, ей нужна работа, просто необходима. Арендная плата растет, да и Эллен заслуживает повышения. Но Хоуп еще не дала Пэйсу окончательного ответа. У нее появятся другие предложения, другая работа. А принять его предложение было бы огромной ошибкой. Хоуп сжала руль с такой силой, что ногти впились в ладони.

Если она согласится на эту работу, проблем не избежать.

Все, что связано с Пэйсом, доставляет ей одни неприятности.

Она неслась, пока красный свет не заставил ее остановиться. Воспользовавшись небольшой паузой, Хоуп попыталась взять себя в руки и успокоиться, но тщетно. Ноги дрожат, как будто она только что пробежала несколько километров, а сердце вот-вот выскочит из груди.

Вопрос, который мучил Хоуп и который озвучил Пэйс, нисколько не облегчал ее состояния. Не хотелось бы прожить в одиночестве остаток жизни, но возобновить отношения с Пэйсом?.. Это невозможно.

Хоуп коснулась губ и поймала себя на мысли, что все время думает о недавнем поцелуе. Пэйс сказал, что изменился, но это не так. Он по-прежнему лишает ее воли и разума одним прикосновением.

Когда Бетани вошла в ее офис, Хоуп не заметила в ее внешности никаких перемен — все такая же милая и обаятельная молодая женщина. Но когда они обнялись и поцеловались, со смехом вспоминая, сколько же лет прошло со дня их последней встречи, Хоуп подметила и новые черты. Бетани стала более ласковой и явно была взволнована предстоящим замужеством.

— Я так рада видеть тебя, Хоуп. Как я соскучилась по тебе!

Хоуп только что приготовила ароматный чай — излюбленный напиток Эллен — и налила его в чашки.

— Я тоже скучала по тебе. — Она улыбнулась Бетани. — Но прежде чем мы начнем обсуждать дела, я бы хотела побольше узнать о Дереке. Расскажи мне о нем.

Стараясь не расплескать чай, Хоуп подошла к креслу Бетани и протянула ей тонкую фарфоровую чашку.

— Пэйс сказал, что Дерек приятный парень.

— Отлично. — Бетани прищурилась. — Я рада, что дядя Пэйс так думает. В противном случае у меня бы возникли проблемы. Он подыскал бы мне другого жениха. — Она отхлебнула чай. — Кажется, Дерек ему понравился, но я не уверена. Трудно понять, что у него на уме. Хоуп опустилась в кресло рядом с Бетани.

— Я с тобой полностью согласна, — сухо заметила она. — Поди, пойми его!

— Не может быть! — воскликнула Бетани. — Я всегда думала, что вы прекрасно понимаете друг друга.

— Возможно, когда-то так и было… но не теперь. — Хоуп посмотрела на янтарный напиток, дымящийся в чашке, потом подняла глаза на Бетани. — Но ты ведь здесь не для того, чтобы говорить о своем дяде. Расскажи мне о Дереке.

Бетани просияла:

— Он чудесный парень! У него куча денег, но он не зазнается. Милый, внимательный, красивый и…

— Словом, в нем есть все то, что ты хотела бы видеть в мужчине?

— Именно так! Он работает вместе с отцом в нефтяной компании. Они сильно повздорили, но теперь, кажется, все в порядке. Жаль, но я не могу сказать того же о его матери.

Хоуп нахмурилась.

— Когда ты упомянула Долорес, я позвонила одной подруге, и она сказала, что Долорес может быть ужасно… — она запнулась, подыскивая нужное слово, — нервозной.

Бетани отхлебнула чай и поморщилась.

— Замени «н» на «ст», так будет точнее. Невольно подумаешь, что они нашли Дерека в капусте, потому что я не представляю, как у них мог вырасти такой чудесный сын.

— Но ты счастлива, и это главное.

— Мы оба счастливы. Необыкновенно счастливы.

Хоуп поставила чашку и потянулась за папкой, лежавшей на столе.

— Давай кое-что обсудим. Нужно решить вопрос с приглашениями и цветами. С фотографом все гораздо проще — у меня есть на примете один, и он обслуживал все свадьбы, которые я организовывала. Это настоящий профессионал. — Она открыла ежедневник и взяла ручку. — Очевидно, мы должны определиться с местом, где будет проходить сама церемония, а место для проведения приема выберем потом. — Она улыбнулась. — Дядя поможет, но и тебе самой столько всего предстоит сделать.

Стараясь не встречаться глазами с Хоуп, Бетани взяла серебряную ложку и медленно помешала чай. Время шло, и Хоуп чувствовала, что что-то не так. Как правило, невестам не терпится обсудить детали предстоящей свадьбы.

— Что-то не так? — наконец спросила она.

Бетани сделала быстрый глоток, и волосы, всколыхнувшись, закрыли ее лицо. Она подняла руку и зачесала непослушные локоны за уши.

— Ты наверняка устраиваешь чудесные торжества, Хоуп, и я бы ни за что не согласилась, чтобы моей свадьбой занимался кто-то другой. Но, честно говоря, для меня это не главное. Я просто хочу выйти замуж и жить вместе с Дереком. Вот и все.

Хоуп перевела дух и взяла Бетани за руку.

— Спасибо за лестный отзыв. Я понимаю, что ты хочешь сказать. Мы должны удовлетворить тщеславие Долорес Эрнандес, но сделать это так, чтобы твое бракосочетание не превратилось в бесконечную череду приемов.

Бетани рассмеялась, но тут же помрачнела, и Хоуп опять заподозрила неладное.

— Тебя еще что-то волнует, не так ли? — мягко спросила она.

Бетани неохотно кивнула и поставила чашку на невысокий столик.

— Если честно, у меня такое ощущение, что я выпустила джинна из бутылки. — Она покачала головой. — Конечно, надо было раньше думать, но, черт возьми, он умеет убеждать!

Хоуп откинулась на спинку кресла.

— Пэйс?

— Пэйс. — Бетани кивнула и скривила губы. — Это моя вина, но мне кажется, он слишком рьяно взялся за дело.

— Мы были в «Варго», — сказала Хоуп. — Я хочу посетить еще несколько ресторанов, которые, как мне кажется, больше подходят для твоего торжества. Но прежде я должна поговорить с тобой. Почему ты считаешь, что Пэйс слишком увлекся?

— Недавно он явился ко мне со списком гостей. Там было более четырехсот человек, Хоуп, но список до сих пор пополняется!

Хоуп не могла скрыть удивления.

— Четыре сотни? Да, это и впрямь чересчур.

Бетани скривилась.

— Ну да, и я о том же! Но есть еще кое-что… Дерек сказал, что ему нравится классическая музыка, и теперь дядя хочет нанять хьюстонский симфонический оркестр. А сегодня утром он сказал, что приглашения будет развозить на лимузине специально приглашенный для этого лакей. — Она сокрушенно покачала головой. — Но ведь я все представляла совсем не так.

Хоуп с трудом сдержала улыбку. Пэйс всегда мыслил масштабно.

— Ты обсуждала это с Пэйсом?

— Нет, — покачала головой Бетани. Вид у нее был самый несчастный. — Мне не хочется обижать его.

— Ты должна поговорить с ним, — настаивала Хоуп. — Это ведь твоя свадьба, и если тебе что-то не нравится, ты должна прямо сказать об этом.

— А ты не…

Хоуп протестующе подняла руку и замотала головой.

— Я никогда не встаю между клиентами и их родственниками.

— Но может, ты просто скажешь ему, что мне не нужна пышная свадьба?

— Ты должна сказать это сама, — повторила Хоуп. — Возможно, к тебе он прислушается.

Теперь настала очередь Бетани качать головой.

— Не думаю. Твое имя не сходит у него с языка. Я только и слышу: «Хоуп сказала это, Хоуп сделала то». Ты пользуешься у него авторитетом.

Хоуп была приятно удивлена. Раньше Пэйс никогда не хвалил ее работу.

— Рада слышать, — слегка охрипшим голосом произнесла она. — Я всегда стараюсь, чтобы сделать свадебные торжества незабываемыми. — Ее глаза встретились с глазами Бетани. — Но если мы не наладим работу, то твоя свадьба вообще никогда не состоится. Нам нужно…

Все время, пока Хоуп говорила, Бетани посматривала на часы, и вот теперь она перебила Хоуп, смущенно улыбаясь:

— Извини, но мне нужно бежать. Сегодня вечером я улетаю в Чикаго.

Потрясенная, Хоуп смотрела, как она поднимается с кресла.

— Но как же…

Бетани покачала головой.

— Мне очень жаль, но я и так уже опаздываю. Я позвоню тебе, когда вернусь, и мы все обсудим.

Хоуп с шумом захлопнула ежедневник.

— У нас не так много времени, Бетани. Ты сможешь хотя бы посмотреть с нами отели на следующей неделе? Ты должна выбрать место для собственной свадь…

Но Бетани уже направлялась к двери.

— Я постараюсь, Хоуп. Правда. Но если не получится, решите все с дядей Пэйсом.

Прошла неделя. Хоуп пыталась взглянуть на поцелуй Пэйса по-другому. Но стоило ей увидеть Пэйса, который стремительно направлялся к ней через вестибюль отеля, как сердце ее сначала замерло, потом бешено заколотилось. Он был таким обходительным — не то, что раньше. И он был один.

Едва он подошел к Хоуп, она спросила:

— А где Бетани? Я думала, она придет с тобой.

— Она все еще в Чикаго. — Он взял руки Хоуп в свои и, легко коснувшись губами ее щеки, запечатлел на ней поцелуй. — А что такое? — поддразнил он Хоуп. — Ты боишься оставаться со мной наедине?

Хоуп уловила знакомый аромат одеколона после бритья, и что-то перевернулось у нее внутри. Сколько раз, лежа в постели после бурных утренних занятий любовью, она наблюдала, как Пэйс брызгал одеколоном свежевыбритые щеки. Ей всегда хотелось, чтобы он вернулся к ней, но у него неизменно находились какие-то неотложные дела, будь то встреча или звонок, на который нужно непременно ответить.

Хоуп тряхнула головой и вернулась к реальности.

— Нет, я не боюсь, — ответила она. — Но при подготовке свадьбы я всегда советуюсь с невестой. А с Бетани я говорила всего несколько раз. Это меня беспокоит.

— Не волнуйся, — беспечно ответил Пэйс. — Мы со всем отлично справимся.

Он взял ее под руки и повел в глубь вестибюля шикарного отеля.

— Извини за опоздание, но я уже забыл, что на дорогах Хьюстона бывают пробки.

— Ничего, — ответила Хоуп, пытаясь снова вести себя как профессионал. Она рассчитывала, что присутствие Бетани хоть как-то сгладит напряженность, возникшую между ней и Пэйсом. Но теперь приходилось выкручиваться самой. — Сначала посмотрим, какие услуги нам здесь предложат, а потом поедем в следующий отель. На этот раз за руль сяду я, потому что знаю короткую дорогу.

— А мне не нужна короткая дорога, — мгновенно отреагировал Пэйс. — Теперь я предпочитаю долгий путь.

Хоуп остановилась и с удивлением подняла на него глаза.

— Ты серьезно?

Пэйс улыбнулся и поднял руку.

— Клянусь! Слово скаута. Я стал другим человеком. Никуда не спешу, не суечусь и все делаю основательно. — Он прошелся взглядом по лицу Хоуп, задержавшись дольше, чем нужно, на губах, а затем посмотрел ей в глаза. — Абсолютно все.

При этих словах краска бросилась ей в лицо.

— Пэйс, прекрати.

— Что? — Он невинно захлопал глазами.

— Ты знаешь что, — с болью в голосе ответила Хоуп. — Эти намеки, шампанское… поцелуи… подарки.

Сквозь плотную шерстяную ткань ярко-розового костюма Хоуп ощутила тепло прикосновения Пэйса.

— Разве тебе не понравились мои подарки?

— Очень понравились, — призналась она. — Но у нас деловые отношения, ты не забыл? Будем считать, что это мое комиссионное вознаграждение, и тебе незачем дарить мне столько подарков… и внимания.

Взгляд черных глаз обжег Хоуп.

— Ты жаловалась, что я никогда не уделял тебе достаточно внимания. А теперь ты говоришь, что его слишком много?

— Внимание нужно было тогда, а не сейчас.

Пэйс взял ее за локоть.

— Потому что у тебя есть свое дело?

— Вот именно поэтому. — Хоуп направилась к танцевальному залу. — Я чувствую себя совершенно счастливой… и занятой. Моя жизнь достаточно насыщена и без твоего внимания.

Пэйс схватил ее за руку.

— Ты с ума сошла.

— Вовсе нет. — Хоуп высвободила свою руку. — Ты много раз говорил мне, что изменился, но ведь и я не та, что прежде. Почему ты не можешь согласиться с этим?

— Но ведь все любят подарки.

Она вошла в зал. Сверкающие позолоченные люстры и зеркальные стены только усиливали беспокойство. Это не просто подарки, но Пэйс, очевидно, не хочет этого понимать. Он, как всегда, играет по правилам, которые сам же и устанавливает. Решив не обращать внимания на его вопросы, Хоуп перешла к делу:

— Как видишь, этот зал вмещает почти четыреста человек. — Она раскрыла свой ежедневник. — Думаешь, нам это подойдет?

Не отвечая на вопрос, Пэйс вплотную приблизился к Хоуп.

— Не отмахивайся от меня, Хоуп. Мне это очень важно. Я хочу знать, насколько изменилась ты. Скажи мне.

Хоуп закрыла ежедневник и посмотрела Пэйсу в глаза. Раньше, если бы ее ответ не понравился ему, он непременно перевел бы разговор на другую тему, но сейчас что-то в его голосе подсказало Хоуп, что он действительно хочет понять. Она перевела дух и начала:

— Я деловая женщина, Пэйс. Моя жизнь насыщена работой, и я все держу под контролем. А если ты еще не понял, я скажу, что не хочу больше никого ждать, сидя дома без дела.

— Но какое это имеет отношение к моим небольшим знакам внимания?

— Почти никакого, но они являются для меня символом — символом того, чего я хотела в то время, когда мы были мужем и женой. Но это вовсе не значит, что я хочу того же самого сейчас. Мне это попросту не нужно.

Пэйс поднял руку и нежно прикоснулся к ее щеке.

— Ты пытаешься сказать, что больше не хочешь меня? Да? Такие отношения тебе теперь не нужны? — Он опустил руку, ожидая ответа.

От его прикосновения кровь Хоуп стала сильнее пульсировать в жилах, и ей потребовалось время, чтобы прийти в себя.

— Ты хочешь, чтобы я была с тобой откровенна?

— Да.

Хоуп сделала шаг назад, чтобы находиться как можно дальше от магического притяжения Пэйса.

— Мне нравится самой строить свою жизнь и самостоятельно руководить компанией. — Она судорожно облизнула губы. — И в этом смысле мне никто не нужен. — Она взяла в руки ежедневник, намереваясь повернуть разговор в более безопасное русло. — А теперь вернемся к…

— Но ведь рано или поздно ты захочешь, чтобы в твоей жизни появился кто-то. Я прав?

Хоуп прижала ежедневник к груди и, злясь на себя за крамольные мысли, раздраженно произнесла:

— Ни один человек не согласится провести жизнь в одиночестве, не так ли? — Ей казалось, что они идут по зыбучим пескам, и только Пэйс знает, где твердая почва.

— Ты права, — медленно ответил он, не сводя с нее глаз. — Никто не хочет быть один, тем более если знаешь наверняка, что где-то ходит твоя половинка.

Хоуп хотела отвести взгляд, но не смогла. Пэйс гипнотизировал ее — своим голосом, взглядом, воспоминаниями о прошлом, которое было у них общим. И Пэйс это знал.

Снаружи в коридоре кто-то включил пылесос, и Хоуп очнулась, словно с нее сняли заклятие. Она перевела дух, отступила назад и открыла ежедневник.

— Как я уже сказала, этот зал может вместить четыре сотни человек. Ты считаешь, он достаточно большой?

Пэйс еще с минуту смотрел на Хоуп, потом скрестил руки на груди и задумался. Она боялась, что он продолжит тяжелый для нее разговор, но Пэйс, очевидно, взял небольшой тайм-аут, и Хоуп вздохнула с облегчением.

— Скорее всего, столько гостей у нас и будет, — сказал Пэйс. — Но вообще-то мне кажется, что зал этот несколько простоват.

Хоуп обвела взглядом шикарный зал и подумала о бедной Бетани. Ей не стоило пропускать эту встречу.

— В Хьюстоне не так много танцевальных залов, которые могли бы составить конкуренцию этому, — наконец заметила она.

Пэйс вышел на середину зала. Шелковый пиджак подчеркивал широкие мускулистые плечи, на руке блеснули золотые часы, и когда он заговорил, негромко, спокойно, у Хоуп было такое ощущение, словно она с головой ушла под воду, не имея возможности глотнуть хоть каплю воздуха и собраться с мыслями. Она напрочь забыла о Бетани.

— Не знаю, не знаю. Мне кажется, это не совсем то, что нам нужно. Ты не находишь?

Он расхаживал по залу, а мысли Хоуп беспорядочно роились в голове. Наконец Пэйс остановился напротив и вопросительно взглянул на нее.

— Я так не думаю, — ответила она. — Но ты босс — тебе и решать. — Она опустила глаза в ежедневник, пытаясь сконцентрироваться на работе и забыть о взглядах и намеках Пэйса. — Как я уже сказала, есть еще несколько традиционных заведений. Но если тебе не нравится идея проведения приема в танцевальном зале, можно придумать что-нибудь еще. Мне случалось организовывать вечеринки во дворе перед домом, в парках. А один раз мне даже пришлось устроить торжество на пляже. Это было довольно романтично — закат, пылающий костер…

Пэйс посмотрел на Хоуп своими черными глазами и прошелся по залу, не сводя взгляда с многочисленных зеркал. В них отразились тысячи Пэйсов, и тысячи Хоуп затрепетали. Наконец он остановился и посмотрел на нее.

— Ты и впрямь профессионал в своем деле.

Хоуп улыбнулась:

— Ты, кажется, удивлен.

— Нет, просто поражен.

Хоуп закусила губу.

— Мне приходится быть профессионалом, иначе компания разорится. Конкуренция слишком жесткая.

Пэйс подошел ближе, и его лицо оказалось так близко, что Хоуп видела легкие тени от ресниц на его щеке.

— Я и не подозревал, что у тебя бойцовский характер, но ты именно такая. И ты победишь.

Хоуп старалась не чувствовать, не думать, но сердце и разум отказывались ей подчиняться.

— Я делаю свою работу с удовольствием, и это облегчает задачу.

Пэйс провел пальцем по подбородку Хоуп, а затем спустился по шее вниз, туда, где жилка пульсировала под нежной кожей.

— Неправда. Ничто в жизни не дается легко.

— Даже любовь? — вырвалось у Хоуп.

Теплые пальцы лежали на шее Хоуп, и она почувствовала, как по телу разливается теплая волна, зародившаяся где-то внизу живота, и пронизывает ее, словно солнечный луч. А когда Пэйс снова заговорил, его голос усилил ощущение.

— Любовь особенно.

В полдень им пришлось сделать небольшой перерыв, и Пэйс предложил пойти перекусить в небольшое кафе, расположенное на углу рядом с церковью. И только перейдя через улицу, Хоуп поняла, что они оказались рядом с церковью Святого Джона — той самой, где проходило их венчание. Неужели Пэйс выбрал кафе именно поэтому?

Минут десять спустя они уже сидели рядом на каменной скамье, согреваемые ласковыми лучами солнца, пробивавшимися из-за облаков. Прохладный ветерок шумел в ветвях старых дубов, покровительственно склонившихся над их головами, и доносил до них громкие голоса идущих по улице студентов. Перезвон колоколов возвестил о том, что наступил полдень, и на Хоуп снова нахлынули воспоминания.

Словно прочитав ее мысли, Пэйс посмотрел на колокольню и улыбнулся.

— Помнишь, сколько раз он звонил, когда мы венчались?

Она кивнула.

— Отец сказал, что мы перебудили всю округу, но меня это мало волновало. Я всегда хотела, чтобы наше венчание прошло в романтичной обстановке под звон колоколов. — Воспоминания были такими же сладкими, как и глазурь, покрывавшая булочку, которую она надкусила. — Он наконец сдался и сказал, что я могу делать все, что хочу.

— Я слышал, что твой отец умер несколько лет назад. Мне жаль, Хоуп. Ты скучаешь по нему?

Хоуп грустно улыбнулась, щурясь от солнца.

— Да, очень. — Она снова посмотрела на колокольню. — Он был замечательным отцом.

— Ты права. Мне всегда хотелось, чтобы рядом со мной был такой человек. Черт, я был бы рад любому отцу. Да и матери тоже. — Его пальцы сжались в кулаки. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло.

Хоуп посмотрела на Пэйса, и по ее лицу пробежала тень. Пэйс никогда не говорил о своем прошлом, пока они были женаты. Единственным напоминанием об этом был звонок от его тети, которая просила денег.

Прежде чем получить чек, тетка успела рассказать Хоуп, что Пэйса и его сестру бросили родители, когда те были совсем маленькими. Пэйс пришел в бешенство из-за того, что Хоуп узнала что-то о его прошлом. Эта тема всегда была запретной.

Она не знала, что сказать, да и не успела, потому что Пэйс снова заговорил:

— Я всегда завидовал тебе, Хоуп. Ты знала об этом?

Она молча покачала головой.

— На мой взгляд, у тебя было идеальное детство, даже несмотря на то, что твоя мать рано умерла. Но у тебя сохранились воспоминания о ней. А у нас с сестрой не было даже этого. В тех домах, куда нас отдавали на воспитание, не было места и для одного ребенка, не говоря уже о двоих.

В голосе Пэйса слышалась такая боль, что у Хоуп сжалось сердце.

— Но мое детство тоже было далеко не идеальным.

— Возможно, — согласился Пэйс. — Но мне оно все равно казалось прекрасным. — Он взял руку Хоуп и погладил ее необыкновенно нежно. — Вот почему я не поверил своим ушам, когда ты согласилась выйти за меня замуж. Я был поражен. Я не мог представить, что такая чудесная девушка согласится выйти замуж за такого, как я.

От изумления у Хоуп перехватило дыхание.

— Пэйс! Я никогда не думала…

— Знаю, знаю. Ты не подозревала, что я чувствую, потому что я никогда не говорил с тобой об этом. — Пэйс сжал ее пальцы, и Хоуп заметила, что они слегка дрожат. — Но ты знала, что я люблю тебя? Ведь знала?

— Да, я знала это, только…

— Ты внушала мне благоговейный трепет, Хоуп, и это было выше любви. — Он покачал головой. — Мне надо было сказать тебе, как сильно ты мне нужна. Но я боялся, что ты сочтешь меня слабым.

— Пэйс, какой ты глупый. — Хоуп помимо воли повернулась к нему и сжала его руку. — Потребность в ком-то — это вовсе не проявление слабости. Это неотъемлемая часть любви.

— Ты права, но тогда я этого не понимал и думал, что должен подняться до твоего уровня. Единственный выход я видел в том, чтобы стать успешным бизнесменом и иметь столько денег, сколько было у твоего отца.

— О Пэйс! — вздохнула Хоуп, а сердце ее разрывалось на части. — Прекрасно, когда человек богат, но для любви это не имеет большого значения.

— Дело не только в деньгах. Я хотел доказать тебе, что могу быть не хуже других, а даже лучше. Что я могу заботиться о тебе, защищать тебя, что могу купить тебе все, что ты только пожелаешь.

Хоуп заглянула ему в глаза и прочла в них тревогу и заботу, которых не замечала прежде. А еще заметила седину в волосах Пэйса.

— Моему сердцу был нужен только ты.

Пэйс взял Хоуп за подбородок, отчего ее сердце бешено заколотилось, и провел кончиком большого пальца по ее губам.

— А теперь, Хоуп? Что теперь?

Пэйс обволакивал ее своими чарами, но Хоуп не хотела ему подчиняться и боролась изо всех сил.

— «Теперь» для нас не существует, — произнесла она. Но такой ответ ей подсказывал разум, а не сердце. — В моей жизни теперь есть только работа.

Глава 7

На следующей неделе Хоуп позвонила Бетани. Она решила сказать ей, что подготовка свадьбы невозможна без участия невесты, но услышала автоответчик. По-видимому, девушки не было в городе, и Хоуп стала нервничать.

В понедельник Хоуп и Пэйс посетили еще три отеля, но ни один из них ему не понравился. Первый оказался недостаточно шикарным, второй — недостаточно вместительным, а третий просто не подошел. Спускаясь по ступеням последнего отеля, Хоуп совсем пала духом.

Она повернулась к Пэйсу. Солнечные блики играли в его волосах и отражались в золотых часах. Каждая деталь его внешности говорила о том, что перед ней удачливый бизнесмен, богатый холостяк. Женщины, проходившие мимо, оборачивались и смотрели на него с явным интересом. Хоуп попыталась сосредоточиться на работе, но работать с каждым днем становилось все труднее, особенно после второго поцелуя. Тогда в кафе Пэйс не обратил никакого внимания на ее слова. Он лишь накрыл ее губы своими, и Хоуп ответила на поцелуй, не в силах справиться с собой.

— Чего ты хочешь? — спросила она, когда они вышли из отеля. — Складывается впечатление, что я чего-то не понимаю.

Пэйс сунул руку в нагрудный карман и достал оттуда солнечные очки. Они полностью скрыли выражение его глаз от Хоуп, и она почувствовала себя крайне скованно, хотя голос его был таким же спокойным и ровным, как и прежде.

— Знаешь, Хоуп, я не совсем уверен. — Он повернул голову, осматривая восхитительную лужайку, раскинувшуюся перед элегантным отелем. — Может, нужно поискать еще.

Хоуп едва сдержала стон. Не может быть! Неужели ей придется потратить еще одну неделю на бесцельное хождение из отеля в отель, постоянно прогоняя от себя мысли о спальнях, расположенных прямо у нее над головой? И снова обедать с Пэйсом и при этом страстно желать его? Она ругала себя последними словами, но ничего не помогало. Она постоянно думала о Пэйсе.

Это открытие потрясло ее. Она ведь не из тех женщин, которые размышляют о мужчинах подобным образом. После развода Хоуп похоронила свою чувственность, набросив на себя маску холодной элегантности. Но всего за несколько недель Пэйсу удалось пробудить дремавшую в Хоуп страсть и заставить ее расцвести пышным цветом. «Я не должна этого допустить, — думала Хоуп, — не должна». И попыталась подыскать более или менее благовидный предлог для отказа.

— У меня есть другие клиенты. Может, ты посмотришь другие отели сам? Я составлю список.

— Список? — Пэйс сдвинул очки на кончик носа и с обидой посмотрел на Хоуп поверх оправы. — Я плачу тебе не за то, чтобы ты составляла мне списки. Мне нужно знать твое мнение.

Чувство вины за непрофессионально выполняемую работу боролось в Хоуп с чувством вины за ее влечение к Пэйсу.

— Если тебе интересно мое мнение, то вот оно: выбери тот отель, который мы осматривали перед ленчем. Это идеальное место. Изысканная атмосфера, вместительный танцевальный зал, прекрасная кухня…

Но Пэйс уже нетерпеливо качал головой.

— Все так, но у меня такое ощущение, что это не то, что нужно.

Как Хоуп ни старалась, в ее голосе ясно слышалось раздражение:

— Что ты хочешь этим сказать?

Пэйс снял очки и окинул Хоуп проницательным взглядом.

— Не могу объяснить. Я должен почувствовать, что нашел то, что нужно. Ты знаешь, как это бывает. — Он помолчал, потом заговорил снова: — Вот, например, ты. Когда я дотрагиваюсь до тебя, — он протянул руку и ласково погладил ее шею согнутым пальцем, — я знаю, какой нежной на ощупь будет твоя кожа и какой сладкий аромат будет от нее исходить. А твое сердце, — он положил палец на небольшую ямку на шее Хоуп, — начнет биться как сейчас. Вот это и значит, что передо мной само совершенство.

У Хоуп перехватило дыхание. Одним прикосновением Пэйс разжег в ее душе огонь, какого она не знала на протяжении многих лет. Хоуп вздернула подбородок, стараясь выглядеть невозмутимой.

— Твое определение совершенства весьма интересно, — медленно произнесла она. — Но чаще всего нам только кажется, что мы нашли то, что искали, и под внешней оболочкой скрывается вовсе не идеал.

Теперь уже все пальцы Пэйса лежали на шее Хоуп. Она вспыхнула, а его хриплый голос заставил ее задрожать.

— Позволь с тобой не согласиться. Я думаю, что под внешней оболочкой находится как раз то, что мне нужно.

Хоуп нервно сглотнула.

— Не уверена. Я говорила тебе, что изменилась. Я уже не та женщина, которую ты когда-то знал.

Губы Пэйса расплылись в улыбке.

— Все равно ты чудо. — Он убрал руку.

Хоуп чувствовала себя как лодка в бурном море. Она пыталась взять себя в руки. Наконец собралась с силами и спросила:

— И что ты собираешься теперь делать? Тебе необходимо выбрать место для свадебного торжества.

Пэйс снова надел очки, стараясь не зацепить небольшой горбинки на носу, из-за которой Хоуп всегда его дразнила.

— Я уже сделал выбор, — ответил он. — Свадьба состоится в «Варго».

Пораженная Хоуп смотрела на него широко открытыми глазами.

— И церемония венчания?

— А почему бы и нет?

— Обычно мои клиенты устраивают в ресторане обед… но не церемонию. Венчание проходит в церкви.

— А разве ресторан не достаточно вместителен для этого?

— Да, он достаточно просторный. Мы могли бы все устроить в бельведере, но вообще-то сама церемония проходит в церкви…

— Значит, мы нарушим правила.

— Но почему?

— А почему нет?

Хоуп страшно разозлилась и не собиралась больше этого скрывать.

— Черт возьми, Пэйс! Предполагалось, что я буду помогать тебе, а ты не внял ни одному моему совету и не принимаешь во внимание мое мнение. — Она подбоченилась. — Зачем вообще ты меня нанял?

Он откинул голову и звонко расхохотался.

— Я думал, что я «босс». Ты ведь сама так сказала.

— Я подразумевала только то, что ты можешь выбирать что хочешь. Но обычно клиенты прислушиваются к моим советам. Ведь именно за это мне платят деньги.

— Я учту твое замечание. — На его губах снова заиграла лукавая улыбка. — У нас будет буфет, а гости рассядутся за столами. Плюс оркестр — мы ведь еще не обсуждали музыку. Я хочу пригласить какой-нибудь хороший оркестр, а может, даже два. Один будет исполнять классическую музыку, а другой…

Хоуп едва не заскрежетала зубами. Он руководил подготовкой свадьбы, как если бы это была его собственная компания. А чему она, собственно говоря, удивляется? Хоуп сделала еще одну попытку:

— Я думала, Бетани не хочет пышного бракосочетания.

— Бетани хочет того же, что и я.

— Ты спрашивал ее?

— Мы это обсуждали.

Хоуп хотела вновь начать спор и рассказать Пейсу, что думает по этому поводу его племянница, но вовремя спохватилась, вспомнив, что дала Бетани обещание молчать. Она улыбнулась и кивнула.

— Ты же босс.

— Это точно. — Пэйс снова усмехнулся. — А теперь, может, съездишь со мной к портному? Я уже выбрал ткань и заказал смокинг, и теперь мне интересно услышать твое мнение. Мне хотелось бы выглядеть идеально, когда я поведу Бетани под венец.

Но Хоуп отрицательно замотала головой.

— У меня на сегодня назначены еще две встречи, так что придется тебе ехать на примерку одному.

— Но мне нужна твоя помощь.

— Для этого я тебе не нужна.

Пэйс наклонился к Хоуп, и между ними упал теплый солнечный луч.

— Пожалуйста.

Она хотела сказать «нет». Она хотела отказаться.

Она пыталась сопротивляться, но потом все же ответила:

— Хорошо, но долго задерживаться я не могу. У меня есть дела.

— Я знаю.

Спустя полчаса Пэйс позвал Хоуп в отделанную деревом примерочную магазина одежды для торжественных случаев и захлопнул дверь за ее спиной. Хоуп едва сдержала вздох восхищения. Сшитый на заказ смокинг собрал воедино все ее противоречивые эмоции. Дорогая шерстяная ткань выгодно подчеркивала широкие плечи мужчины, делая его ослепительным. Страсть и любовь слились, превратившись в клубок запутанных чувств и эмоций, которые застряли в горле Хоуп, лишив ее способности дышать.

— Ну и как я выгляжу? — Пэйс стоял перед зеркалом, поправляя белоснежные манжеты. Ворот белой гофрированной сорочки был расстегнут, и по обе его стороны свисали концы черного шелкового галстука. Хоуп не могла отвести взгляда от темного треугольника волос на груди Пэйса.

— Ты… выглядишь прекрасно, — выдавила она. — Идеально, если быть точной.

Глаза Пэйса встретились с глазами Хоуп, и он застегнул верхние пуговицы.

— Подойди, помоги мне завязать галстук.

Сердце Хоуп учащенно забилось, и она почти прошептала:

— А ты не можешь сделать это сам?

— Могу, — хрипло ответил Пэйс, — но у тебя получится гораздо лучше. Твои руки более… уверенные.

Разум приказывал Хоуп остановиться, но ее тело отказывалось повиноваться. И уже через мгновение она оказалась между высоким, в полный рост, зеркалом и Пэйсом. Первые несколько секунд Хоуп только и могла, что смотреть в черные испытующие глаза бывшего мужа, и они вернули ее в прошлое. Прошлое без ссор и разочарований — туда, где царили только любовь и страсть.

Словно во сне она подняла дрожащие руки, чтобы взять концы галстука. Но как только она взялась за них, ее пальцы накрыли пальцы Пэйса. Дыхание Хоуп стало быстрым и прерывистым, и ее вздымающаяся грудь оказалась прижатой к широкой груди Пэйса.

— Ты чувствуешь, Хоуп? — Его голос казался таким же мягким, как ткань, которую она сжимала в руках. — Ты чувствуешь это так же, как и я. — Пэйс кончиком языка облизал губы, завораживая Хоуп. — Ты ведь хочешь меня?

У Хоуп вырвался стон, и она на мгновение прикрыла глаза, крепко вцепившись в галстук, словно он мог защитить ее от падения в силки, которые расставило ей желание. «Я сошла с ума, — пронеслось в голове Хоуп, — этого нельзя допустить».

Но все уже произошло, и Хоуп не могла больше этого отрицать, как не могла она не обращать внимания на горячую волну страсти, захлестнувшую их обоих.

— Это правда, детка, и что бы я ни делал, я всегда смотрел правде в лицо. — Руки Пэйса скользнули по спине Хоуп, и он крепче прижал ее к себе. Пальцы Хоуп легли на его грудь.

— Не надо, — прошептала она, глядя в его бездонные грешные глаза.

— Что не надо? — Его голос обволакивал Хоуп необыкновенной нежностью, а руки скользнули ниже по спине. Резким движением, так что сердце Хоуп подпрыгнуло, Пэйс прижал ее бедра к своим, и она в полной мере ощутила всю силу его желания. — Разве ты не хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя?

Хоуп закрыла глаза и застонала.

— Да, — ответила она, но потом поправилась: — Нет. О Господи!

Пальцы Пэйса блуждали по телу Хоуп, вызывая в ней ответное неистовое желание. Острые черные пуговицы рубашки Пэйса больно упирались ей в грудь. Хоуп почувствовала, как мягкие завитки волос, выбивающиеся из-под рубашки, щекочут ее щеку. И Хоуп захотелось сдаться, подчиниться этим рукам, губам, языку. Словно почувствовав настроение Хоуп, Пэйс прижался губами к ее виску и чуть ослабил объятия. Но женщина по-прежнему стояла, тесно прижавшись к нему, словно он продолжал крепко держать ее. Пэйс осыпал лицо Хоуп — ее лоб и щеки — легкими, словно прикосновения крыльев бабочки, поцелуями, а его руки скользнули под жакет.

При прикосновении пальцев Пэйса к ее обнаженной коже Хоуп показалось, что она попала в неистовый водоворот — водоворот страсти. В ответ она подняла руки и погрузила пальцы в черную шевелюру шелковистых волос Пэйса. Медленно и осторожно он ласкал спину Хоуп, накрыв ее губы своими.

Какая-то частичка здравого смысла твердила ей, что она должна остановиться, должна сопротивляться, но для Хоуп не существовало больше ничего, кроме поцелуев Пэйса. Они подчиняли ее волю и разум, как будто имели на это право.

Губы Хоуп раскрылись, впуская горячий язык Пэйса, и она окончательно забыла об осторожности. Ее руки сомкнулись за спиной Пэйса, и Хоуп крепче прижала его к себе. Внезапно ей захотелось большего, захотелось ощутить его обнаженное тело, его искусные ласки, захотелось услышать, что он никогда не отпустит ее.

С трудом переводя дыхание, Хоуп отшатнулась от мужчины, руки которого продолжали обнимать ее. Из зеркала широко раскрытыми глазами на нее смотрела женщина с растрепанными волосами и опухшими от поцелуев губами. Она закрыла глаза, болезненно поморщившись, и отвернулась от Пэйса. С ее губ сорвались сдавленные рыдания.

— Этого не должно было случиться, — всхлипнула она. — Между нами давно все кончено.

— Нет, Хоуп. Ты ошибаешься. Это только начало, но ты боишься себе в этом признаться.

На следующей неделе Хоуп попросила Эллен позвонить Пэйсу и сказать, что она занята. Помощнице совсем не понравилась эта идея, и она удалилась из кабинета, бормоча что-то о служении сильным мира сего и сне рядом с логовом тигра. Что Эллен имела в виду, Хоуп так и не поняла, и, по сути, ей не было до этого никакого дела.

Ее также мало интересовало, что думает о ней Пэйс, — она не хотела его больше видеть. Терпеть эту пытку выше ее сил.

Поцелуй Пэйса, потрясший Хоуп, словно мощный электрический разряд, лишил ее разума. Ни за что на свете нельзя было позволять ему дотронуться до себя и тем более целовать. Но Хоуп пыталась оправдать свои неразумные действия тем, что она просто не успела ничего предпринять. Тот случай в «Варго» должен был послужить ей предупреждением, но она не восприняла его всерьез, и теперь ей пришлось сполна заплатить за свое легкомыслие. Одному только Богу известно, какую высокую цену ей пришлось заплатить.

Хоуп натянула на ногу чулок и прикрепила его к кружевной подвязке. Сегодня на ней был черный шелковый костюм, более подходивший для траурной церемонии, чем для организации венчания. Но Хоуп не обращала на это внимания. Ей казалось, что кто-то умер. Вернее, не кто-то, а она сама.

Как могла она позволить мужчине — да не какому-нибудь, а своему собственному бывшему мужу — затронуть свои чувства? Это же неправильно. Тогда, много лет назад, она ушла от него потому, что он не обращал на нее внимания. А теперь упрекает его в обратном.

Хоуп надела серьги с ониксом, окаймленным жемчугом, затем критически осмотрела свое отражение в зеркале. «Я похожа на вдову, — решила Хоуп, — на черную вдову». Отвернувшись от зеркала, она схватила сумочку и направилась к двери. «Может, эти отвратительные пауки правы», — думала она, поворачивая ключ в замке. Зря она не убила Пэйса, вместо того чтобы разводиться с ним! Теперь все было бы намного проще.

Когда Хоуп добралась до офиса, Эллен протянула ей пачку карточек с записанными на них звонками и произнесла:

— Я забронировала «Варго» для Пэйса. День, который он выбрал, оказался свободен, потому что кто-то отменил заказ. Тебе не кажется, что это судьба?

Хоуп посмотрела на помощницу поверх записей. Помимо того, что для каждого случая у нее находились подходящие поговорки, Эллен также отличалась способностью буквально во всем видеть перст судьбы.

— Возможно, — ответила Хоуп, стараясь думать о чем-нибудь отвлеченном. — А что с бракосочетанием Стефенсов? Это что, тоже судьба? Или все дело в недостающем боа?

Эллен уныло покачала головой:

— С боа опять проблемы. Таможенники говорят, что такие боа делают из перьев птиц вымирающих видов.

— Птицы вымирающих видов? Какая глупость! Я бы никогда не заказала ничего подобного. Я даже не уверена, что это действительно перья. Вопрос в том, отдадут ли их нам? Это боа нам просто необходимо — оно как нельзя лучше подходит к платью.

— Знаю. «Человека судят по одежде, а лошадь — по седлу». — Внезапно Эллен запнулась на полуслове и озадаченно посмотрела на Хоуп. — Платье! — Она щелкнула пальцами. — А что с платьем?

Обычно Хоуп помнила обо всех своих заказах и клиентах, но теперь, когда ее голова была забита мыслями о Пэйсе, она совершенно не понимала, о чем говорит Эллен. Хоуп попыталась собраться с мыслями.

— Ты говоришь о коротком платье с блестками, которое выбрала Мэрилин?

Эллен отрицательно покачала головой, и ее волосы взметнулись, словно шелковое покрывало.

— Нет-нет-нет. Я имею в виду платье для племянницы Пэйса. Она уже заказала его?

Хоуп в замешательстве посмотрела на свою помощницу.

— Понятия не имею. Честно говоря, я об этом как-то не подумала.

— У нас уже не осталось времени, чтобы сделать спецзаказ. Тебе стоит поговорить об этом с ней… или с ним.

— Попробую позвонить Бетани. Может, она уже вернулась.

Минуту спустя Хоуп набирала номер Бетани, прижав трубку к уху. Но голос, ответивший ей, был совсем не тот, который она ожидала услышать.

— Пэйс? — удивленно вымолвила она. — Я думала, что звоню Бетани.

— Хоуп… — произнес он нараспев, как будто потягивал из стакана сладкий сироп. — Ты набрала номер правильно, просто я сейчас у нее в гостях. Я рад, что ты меня застала. Тебе удалось заказать «Варго»?

— Да, — быстро ответила Хоуп. — День оказался свободным, и теперь ресторан полностью в твоем распоряжении.

— Отлично!

— Я хотела узнать, купила ли Бетани свадебное платье. Я могу с ней поговорить?

— Думаю, я позволю тебе это, — ответил он в своей обычной манере — негромким, завораживающим голосом. — Боюсь, обнаженная невеста вызовет шок у гостей. — Он замолчал, потом рассмеялся. — А вообще-то ты можешь задавать новую моду в проведении свадебных торжеств. Представляешь, все присутствующие будут без одежды! И невеста, и подружка невесты, и жених… И организатор торжества! Ну, как тебе моя идея?

— Такая известность мне не нужна.

— Ну, хорошо, — со смехом произнес Пэйс. — Я позову Бетани. У тебя отсутствует дух авантюризма.

Спустя минуту трубку взяла Бетани.

— Как обстоят дела с моей свадьбой, Хоуп? — От ее обычной веселости не осталось и следа. И Хоуп поняла, что что-то случилось. — Надеюсь, все под контролем?

— Все зависит… — осторожно начала Хоуп.

— От чего?

— От тебя. Ты не говорила с ним?

— Почему ты спрашиваешь?

— Тебя что-то беспокоит, — объяснила свой вопрос Хоуп.

— Мне очень нужно с тобой поговорить, — произнесла Бетани. — Может, сегодня после обеда? У тебя найдется немного времени?

Наконец Хоуп поняла. Должно быть, Пэйс стоял где-то рядом, и поэтому Бетани не могла говорить открыто.

— Конечно, — стараясь казаться спокойной, ответила Хоуп. — Всю вторую половину дня я буду у себя в офисе. Приходи, когда захочешь. — Она помолчала. — Кстати, ты уже купила свадебное платье?

— Еще нет. А разве это проблема?

Ответ Бетани не удивил Хоуп. Она на мгновение прикрыла глаза и покрутила головой, стараясь унять боль в затекшей шее. Ей предстояло самое странное бракосочетание, какое она когда-либо видела.

— Если ты хочешь хорошо выглядеть, то это может оказаться проблемой. — Шею Хоуп свело судорогой, и она еле сдержала стон. — Давай встретимся в салоне для новобрачных на Сейдж примерно через час? Присмотрели бы тебе платье, а заодно и поговорили бы.

В голосе Бетани послышалось некоторое облегчение, словно она видела в Хоуп решение всех своих проблем:

— Звучит заманчиво. До встречи!

Глава 8

Найти Бетани в салоне не составило труда. Она была единственной женщиной, пришедшей в магазин в сопровождении мужчины, и теперь он сидел в окружении пяти симпатичных продавщиц и выглядел вполне довольным. Несколько минут Хоуп стояла в отдалении, наблюдая, как продавщицы порхают вокруг Пэйса, словно пчелы вокруг цветка, не обращая никакого внимания на Бетани. Одна из женщин удалилась и спустя минуту вернулась с бокалом вина. Другая листала перед Пэйсом журнал с платьями, а третья показывала фотографии. Две других стояли у него за спиной и переглядывались с таким видом, словно спрашивали друг друга: «Кто этот мужчина, и где же он раньше был?»

Хоуп невольно задала себе тот же самый вопрос. Несколько лет назад она не могла дождаться развода, а теперь этот мужчина привлекал ее так же, как и продавщиц, толпившихся вокруг него.

Тогда в танцевальном зале она сказала правду. Она не нуждалась больше в обществе Пэйса Бракстона. Она стала более зрелой, более взрослой. Но то внимание, которое оказывал ей Пэйс в последние несколько недель, заставляло ее испытывать то же, что испытывают тюльпаны, когда после долгой зимы приходит весна. Каждый день он присылал ей какой-нибудь подарок — копченого лосося или старинный фолиант, эксклюзивные духи или безделушки для работы в саду, свежесрезанные орхидеи или великолепные золотые украшения.

Хоуп перевела дух и вошла в элегантный зал, а продавщицы тем временем переключили наконец свое внимание на Бетани.

Лишь только Хоуп подошла к нему, Пэйс протянул к ней руки и заключил ее в объятия, и она машинально ответила ему тем же. На какое-то мгновение их тела соприкоснулись, и Хоуп испытала целую гамму различных ощущений: прикосновение груди Пэйса к ее груди, аромат его любимого английского мыла, мягкую шерсть пуловера под ее пальцами. Она отстранилась от него и улыбнулась:

— Спасибо за ручку «Монблан». Чудесный подарок.

— Конечно. — Пэйс был одет в полинявшие джинсы и небесно-голубой свитер с белыми полосками. Его волосы, кое-где тронутые сединой, казались такими мягкими, что Хоуп с трудом сдерживалась, чтобы не дотронуться до них. — Я не хочу, чтобы во время встречи со мной ты писала карандашом на полях. Мне нужно, чтобы все было наверняка. Вот я и купил для тебя ручку с настоящими чернилами.

Пэйс говорил, а Хоуп не могла отвести взгляда от его губ. У него всегда были чувственные губы — нижняя немного полноватая, а верхняя красиво очерчена. Хоуп отвела глаза.

— Ручка отличная, а бриллиантовый зажим просто великолепен. Но, знаешь, я вполне могла бы обойтись ручкой фирмы «Бик».

Пэйс покачал головой:

— Для тебя только все самое лучшее.

Хоуп кивнула в сторону продавщиц:

— Большинство мужчин чувствуют себя в таких магазинах не в своей тарелке.

— Бетани сказала, что ты просила ее выбрать свадебное платье, и я не мог удержаться, чтобы не пойти вместе с ней. Надеюсь, я вам не помешал?

Хоуп тихо рассмеялась.

— Да ладно тебе, Пэйс. Мы ведь прекрасно понимаем друг друга. Уж я-то знаю, что тебе нужно всегда быть в центре событий. — Кивнув в сторону Бетани, она продолжала: — Мне все равно, а вот как Бетани отнеслась к тому, что ты пошел вместе с ней?

Пэйс бросил взгляд на племянницу.

— Она сказала, что не против, но я… я не совсем уверен. — Он снова перевел взгляд на Хоуп. — Если честно, мне кажется, ее что-то беспокоит. Она стала такой раздражительной и нервной.

Хоуп изумленно посмотрела на бывшего мужа. За все годы их совместной жизни он ни разу не обратил внимания на ее настроение, а теперь беспокоился за душевное состояние своей племянницы. Хоуп проследила за взглядом Пэйса. Она-то знала наверняка, чем обеспокоена девушка, но собиралась молчать, потому что Бетани должна была сама сказать дяде о том, какой она видит собственную свадьбу.

Черные глаза Пэйса, в которых читалось беспокойство, встретились с глазами Хоуп.

— Может, ты поговоришь с ней? Мне неловко спрашивать ее об этом.

В этот момент в глубине души Хоуп ему посочувствовала. Даже самый суровый из отцов, — а ведь именно эту роль избрал Пэйс в отношении Бетани, — был бы сбит с толку приготовлениями к свадьбе. Неудивительно, что Пэйс волнуется.

— Ну конечно. — Рука Хоуп помимо ее воли потянулась к руке Пэйса, ощутив железные мускулы, скрытые мягкой шерстью пуловера. Она не знала, как будет выпутываться из всего этого, но ей было достаточно лишь одного взгляда на обеспокоенное лицо Пэйса, чтобы понять, что пришло время предпринимать решительные действия. — Почему бы тебе не пойти и не выпить чего-нибудь? За углом есть небольшой и очень уютный ресторанчик. Ты мог бы подождать нас там, а через час вернуться.

— Через час? — Глаза Пэйса округлились от удивления. — Неужели нужно так много времени, чтобы выбрать платье?

Хоуп рассмеялась.

— О Господи, Пэйс! Ведь это же свадебное платье! Некоторые женщины выбирают его месяцами.

Пэйс недоверчиво покачал головой, потом пожал плечами.

— Хорошо, покупай все, что ей понравится, и не беспокойся…

— …о деньгах, — закончила фразу Хоуп.

Пэйс изумленно посмотрел на Хоуп и улыбнулся. За время супружества у них вошло в привычку заканчивать предложения друг за друга, и Хоуп не забыла об этом. Пэйс в последний раз обеспокоенно посмотрел в сторону Бетани, затем наклонился и поцеловал Хоуп в щеку.

— Увидимся позже.

Проследив за Пэйсом, Хоуп пошла в примерочную, немного волнуясь. Ситуация становилась все более запутанной. Мало того, что Пэйс пытается перевернуть всю ее жизнь с ног на голову, так еще и невеста, кажется, не проявляет никакого интереса к предстоящему бракосочетанию. Хоуп проследовала за продавщицей, несущей целый ворох белого тюля, в дальний угол комнаты. Войдя в примерочную, она оказалась окруженной многочисленными кружевами, лентами и оборками.

— Бетани? — неуверенно позвала она. — Где ты?

— Я здесь.

Хоуп повернула голову на звук голоса. Одетая лишь в нижнее белье, Бетани стояла, взгромоздившись на обитое гобеленом кресло, и умоляюще смотрела на Хоуп. В руках она держала охапку воздушного белого кружева. Хоуп повернулась к продавщице.

— Дайте нам пару минут, — с улыбкой произнесла она. — Я думаю, нам стоит обсудить, что именно мы ищем.

Кивнув, женщина вышла из примерочной. Как только за ней закрылась дверь, Хоуп посмотрела на груду платьев, а потом перевела взгляд на Бетани.

— Что все это значит?

— Я только сказала, что мне нужно свадебное платье, и они начали приносить мне все это.

Пораженная, Хоуп смотрела на девушку, в глазах которой стояли слезы. А Хоуп никогда не видела Бетани плачущей.

— Я не хочу выглядеть как Скарлетт О'Хара, Хоуп. Я просто хочу выйти замуж.

Пробравшись сквозь горы кружева и атласа, Хоуп открыла сумочку и достала оттуда носовой платок. Бетани шмыгнула носом и снова заговорила:

— Я ведь знала, что лучше уехать и сделать все втайне, но как дурочка послушалась дядю Пэйса. А теперь взгляни на меня. — Бетани еще громче зашмыгала носом. — Пока я проводила исследования в Чикаго, дядя Пэйс устроил весь этот цирк, и я не могу его остановить. Примеряю все эти ужасные платья, и… — она прерывисто вздохнула и зарыдала, — я отвратительно выгляжу в белом. Все это просто глупо…

— Ну-ну, — Хоуп убрала с кресла платья, чтобы Бетани могла сесть. — Давай по порядку. Хорошо?

Бетани снова всхлипнула и кивнула.

— Во-первых, ты вовсе не обязана примерять все эти платья. — Хоуп кивнула в сторону кресла, заваленного нарядами. — Они совсем не в твоем стиле, и я должна была это предвидеть. Мы отправимся к Нейману и выберем что-нибудь скромное и элегантное.

Бетани заморгала и вытерла нос.

— Во-вторых, ты, кажется, собиралась поговорить с дядей и высказать ему свои пожелания относительно свадьбы, не так ли?

— Я пыталась, но каждый раз, когда я заводила об этом разговор, он перебивал меня и говорил, что все под контролем.

Хоуп откинулась в кресле и вздохнула.

— К сожалению, я знаю, как это бывает…

— Я правда пыталась, — повторила Бетани, — но он совсем меня не слушал. Ты же знаешь, как он умеет убеждать. И чем больше я пыталась сказать ему о том, чего хочу, тем больше он убеждал меня, что делает все как нужно. Раньше он всегда добивался своего и шел напролом. Но теперь он стал менее напористым… и более мягким. И все же методы у него остались прежними. — Она умоляюще взглянула на Хоуп. — Не могла бы ты…

— Нет, не могла бы. — Разочарование Хоуп оказалось настолько велико, что она была не в силах сдерживать обуревавшие ее эмоции. С ней Пэйс проделывал то же самое, и она, так же как и Бетани, не могла с ним бороться. Кто она такая, чтобы давать советы? Она посмотрела на Бетани и печально покачала головой. — Одевайся и пойдем выбирать платье, — сказала она. — С этим, по крайней мере, я могу справиться.

Пэйс вернулся в магазин ровно через час. Минута в минуту. Но Хоуп и Бетани не нашел. Немного обиженная продавщица сообщила ему, что женщины ушли в «Галерею».

— К Нейману. — Продавщица была явно задета.

Пока Пэйс добирался до указанного магазина, прошел еще час. Он вошел внутрь, но продавцы снова ответили, что интересующие его женщины уже ушли в соседний отдел.

— «Кутюр», — был ответ на этот раз. За поворотом он повстречал Хоуп.

Она смотрела на него своими ясными, цвета сапфира глазами.

— Выследил нас, да?

Взгляд Пэйса медленно скользнул по лицу Хоуп, задержавшись на ее пухлых чувственных губах.

— Больше тебе не удастся от меня сбежать.

Хоуп посмотрела на него с легким недоумением, но ответить ничего не успела, так как вошла продавщица.

— Платья готовы, мадам, я отнесла их в примерочную.

Хоуп обернулась и кончиком языка облизала губы. Они мягко поблескивали в неярком свете салона, и Пэйс почувствовал, как где-то внутри его начал разгораться огонь.

— Спасибо, — ответила Хоуп девушке. — Я буду через минуту.

— А где Бетани?

Хоуп перевела дух. Видно было, что разговор на отвлеченную тему ей более по душе.

— Она выбрала чудесный костюм из чесучи и уехала домой. Он очень простой, но вместе с тем необыкновенно элегантный, под стать Бетани.

— И значит, теперь ты собираешься купить кое-что для себя?

— Да. Мне нужно платье для завтрашнего приема.

— Гулянка у Долорес?

— Да.

— Не возражаешь, если я помогу?

Голубые глаза Хоуп широко распахнулись от удивления.

— Ты собираешься ходить со мной по магазинам? Чтобы купить платье?

— А что тебя так удивляет?

— Ты никогда не делал этого раньше.

— А я что говорил? — Пэйс пожал плечами. — Я…

— …изменился. Ты это хотел сказать? — Голос Хоуп звучал иронично, но Пэйс увидел в ее глазах одобрение, и его охватило легкое возбуждение. — Хорошо, — сказала она, величаво выступая впереди него. — Только не думай, что я позволю указывать мне, что купить.

Ее черный костюм напоминал Пэйсу покрывала, с ног до головы закрывающие женщин на Востоке, но сходство было только в цвете. Широкие длинные одеяния восточных женщин полностью скрывали их тело, в то время как короткая юбка и приталенный жакет Хоуп подчеркивали каждый изгиб ее восхитительной фигуры. Внезапно Пэйс подумал, что широкие восточные одежды были неплохим изобретением, потому что сейчас, глядя на Хоуп, его разумом завладели довольно похотливые мысли.

Вместе с Хоуп Пэйс пересек холл и оказался в помещении, которое очень напоминало маленькую уютную гостиную.

— Можешь подождать здесь, — произнесла Хоуп.

— Но я хочу видеть… все, — с усмешкой ответил Пэйс. — Можно я пойду с тобой?

Хоуп вскинула светлые брови.

— Не думаю, что это удачная мысль. — Она замолчала. — Если хочешь, я продемонстрирую тебе платья.

Пэйс кивнул, не сводя глаз с лица Хоуп:

— Хочу.

Она повернулась и ушла, а очертания ее спины и плеч были самым притягательным зрелищем из тех, которые Пэйсу когда-либо доводилось видеть. По крайней мере, ему так казалось. Но когда Хоуп вернулась спустя несколько минут, ему пришлось несколько изменить свое мнение.

Обнаженные, ее плечи и спина выглядели еще более притягательно.

— Ну, что ты об этом думаешь?

Но Пэйс не мог думать, он мог только смотреть. На Хоуп было простое облегающее платье, почти сливающееся с цветом ее кожи. Когда она двигалась, от бисера, рассыпанного по подолу, исходил еле слышный чарующий звон.

— Очень… мило, — единственное, что мог произнести Пэйс.

Хоуп стояла перед зеркалом, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— Тебе не кажется, что я выгляжу в нем несколько моложаво?

— Но ты и правда молода, — ответил Пэйс.

— Мне уже тридцать шесть. Это платье будет лучше смотреться на юной девушке.

Пэйс посмотрел на ее отражение в зеркале.

— Женщины подобны коньяку, Хоуп. Разве ты не знаешь, что год от года они становятся только лучше?

— Я думала, что так говорят о вине.

— Но коньяк крепче, — парировал Пэйс, — горячее и насыщеннее.

Хоуп поджала губы и вновь окинула себя оценивающим взглядом.

— Не знаю…

Да, платье весьма сексуальное, даже слишком. И Пэйс, сам того не желая, озвучил свои мысли:

— Может, тебе подойдет что-нибудь более консервативное? Или…

Глаза Хоуп гневно сверкнули.

— Пэйс, я же тебя предупреждала: не указывай мне, что покупать!

— Но ты сама хотела знать мое мнение! Так что я должен был делать?

— О, забудь, — ответила Хоуп, стремительно выходя из комнаты и бормоча себе под нос что-то нелестное о мужчинах.

Когда она вернулась в другом платье, Пэйс молча покачал головой. Оно было прямой противоположностью предыдущему.

— Оно смотрится как…

— …наряд матери невесты. Ты это хотел сказать?

— Да.

— Вообще-то оно мне понравилось, — упрямо произнесла Хоуп, выходя из комнаты, — и потом ты сказал, что нужно нечто более консервативное…

Спустя пару минут Хоуп вернулась, и на этот раз сердце Пэйса замерло в груди. А когда оно забилось снова, то его громкий стук, казалось, заполнил все помещение, заглушая слова Хоуп.

У легкого платья без рукавов был простой прямой покрой — никаких кружев, оборок или бисера. Но вместе с тем оно обладало какой-то утонченной привлекательностью. Шею Хоуп облегал строгий высокий ворот с поблескивавшими на нем небольшими жемчужинами, переходивший в лиф, обнажающий восхитительные кремовые плечи и подчеркивающий красивую полную грудь. Юбка же состояла из сотен мелких складок.

— А что ты думаешь об этом? — тихо спросила Хоуп. — Оно тебе нравится?

— Повернись, — хрипло произнес он.

Хоуп медленно развернулась и прошла мимо него к большому зеркалу. Когда она двигалась, блестящая ткань слегка шуршала, и этот мягкий шелест заставлял сердце Пэйса биться сильнее. Он поднялся, встал за спиной Хоуп, и их взгляды встретились в зеркале.

— Оно великолепно, — сказал он. — Ты великолепна.

Он поднял руки, дотронулся до нежной кожи Хоуп и пробежал пальцами по ее плечам. Шелк цвета слоновой кости оказался удивительно мягким и теплым — как раз таким, каким его и представлял себе Пэйс. Он начал осторожно массировать напряженные мышцы ее спины, и Хоуп со вздохом прикрыла глаза.

Так продолжалось несколько секунд, но потом Пэйс остановился и медленно развернул Хоуп лицом к себе.

— Я больше не могу. Я хочу тебя, Хоуп, и я знаю, что ты хочешь меня. Признайся!

Хоуп смотрела на него темными сапфировыми глазами.

— Я не обязана ни в чем тебе признаваться, Пэйс.

— Но страсть и желание нельзя скрыть. — Пэйс взъерошил белокурые волосы Хоуп.

— А кто сказал тебе, что я испытываю эти чувства?

— Не нужно, чтобы кто-то говорил мне. Я вижу это в твоих глазах. — Он подошел ближе. — Я вижу это, и ты не можешь отречься от своих чувств.

Ответом был шепот, в котором слышалась боль:

— Я попытаюсь.

Его сердце колотилось, словно дюжина тамтамов, и Пэйс, взяв руки Хоуп в свои, заглянул ей в глаза.

— Это ненадолго.

Грудь Хоуп, скрытая шелковым лифом платья, вздымалась и опускалась, заставляя ткань переливаться, словно лунный свет. Хоуп молча смотрела на Пэйса.

— Давай не будем повторять ошибок прошлого, дорогая, и начнем все заново. — Лицо Хоуп было так близко, а ее губы искушали своей мягкостью и нежностью. И Пэйс осторожно дотронулся до них подушечкой большого пальца. Он говорил мягко и спокойно, будто боялся, что Хоуп развернется и убежит от него. — Думаю, что на этот раз все будет по-другому.

— Я даже не уверена, хочу ли я попытаться начать все сначала. — Хоуп закусила нижнюю губу. — И не стану говорить, что от тебя потребуется нечто большее, чем просто посылать мне цветы и конфеты. Если мы, как ты говоришь, начнем все сначала, ты должен будешь разрешить мне самой распоряжаться своей жизнью и компанией. А я не думаю, что ты способен на это.

В этот момент Пэйс почувствовал, как рушатся его надежды.

— И все же дай мне шанс. Позволь доказать тебе, что я способен теперь на многое, — произнес он. — И я не сдамся.

Одетый в униформу дворецкий провел Хоуп в элегантный холл особняка Эрнандесов в Ривер-Оукс. Пэйс хотел заехать за ней, но Хоуп все еще была под впечатлением недавнего разговора и боялась оставаться с ним наедине в собственном доме. Она опасалась, что мысль о спальне, расположенной всего в нескольких шагах, сделает свое дело. Хоуп пересекла зал со свисающими с потолка огромными хрустальными люстрами и подошла к хозяевам дома, стараясь сосредоточиться на деле. Долорес Эрнандес, мать Дерека, трудно было не заметить в толпе приглашенных. Копна ее огненно-рыжих волос была видна издалека. Педро, ее муж, стоял рядом, и его ярко выраженный испанский акцент придавал вечеринке некоторый оттенок космополитичности.

Хоуп улыбнулась, стараясь не думать о том, что сказала Бетани о своей будущей свекрови. В конце концов, если свадьба Бетани и Дерека пройдет удачно, Долорес Эрнандес может порекомендовать ее своим друзьям и знакомым, а это для Хоуп очень важно.

— Рада познакомиться, — сказала она. — Мы встречались на нескольких приемах, но, кажется, не были представлены друг другу.

Пронзительные зеленые глаза Долорес не пропустили ни одной детали одежды и макияжа Хоуп, и она молча благодарила судьбу за то, что ей пришло в голову одеться именно у Неймана. Придраться было не к чему — в этот вечер ее волосы были тщательно уложены, а руки украшал безупречный маникюр.

— Да, — ответила Долорес с протяжным южным акцентом. — Я видела вас. Кажется, на балу у Кеттлмана.

Хоуп внутренне съежилась. Она не была на этом приеме, но все же согласно кивнула, догадавшись, что это мероприятие очень понравилось Долорес.

— Возможно, — ответила она. — Мне приходится бывать…

Но Долорес поджала губы так, что Хоуп почувствовала себя крошечной гуппи в аквариуме с акулами.

— Надеюсь, свадьба Дерека будет вне всяких похвал?

Резкие манеры Долорес несколько смутили Хоуп, но она заставила себя приветливо улыбнуться.

— Я намереваюсь сделать все от меня зависящее, миссис Эрнандес. Уверена, что вам понравится.

Однако ответной улыбки не последовало.

— Подготовкой скольких других свадеб вы сейчас занимаетесь?

Удивленная вопросом, Хоуп спросила, в свою очередь:

— А почему вас это интересует?

— Я не хочу, чтобы вас что-то отвлекало во время подготовки свадьбы моего сына. — Долорес снова оглядела Хоуп с головы до ног и вздернула брови. — Мы хотим, чтобы вы уделяли нам максимум внимания. Уверена, вы это понимаете. И все эти люди, — она обвела усыпанной бриллиантами рукой гостей, толпившихся вокруг, — ждут от вас того же.

В ее голосе слышался вызов. С лица Хоуп не сходила улыбка.

— Конечно. Обещаю, что буду уделять внимание вам одним.

Взгляд Долорес пронзал Хоуп насквозь. Затем женщина кивнула и расплылась в широкой улыбке, словно Хоуп наконец прошла испытание, а та, в свою очередь, постаралась скрыть облегчение.

— Ну что ж, развлекайтесь. Увидимся позже.

Одетый в смокинг официант протянул Хоуп бокал с шампанским, и она отошла в сторону. Потягивая прохладный напиток, Хоуп думала о том, что Долорес Эрнандес полностью оправдала свою репутацию «барракуды». Так ее многие называли. Она из тех женщин, что непременно хотят, чтобы их требования беспрекословно выполнялись, а если нет — головы летят с плеч долой.

Хоуп помахала Бетани и Дереку. Они стояли на противоположном конце изысканной гостиной в окружении друзей, и она решила их не беспокоить. Хоуп вышла через высокую створчатую дверь на террасу и спустилась во двор. В ту же самую минуту она заметила Пэйса, и ее сердце, казалось, упало на вымощенный плитами пол внутреннего дворика. На небольшой деревянной танцплощадке, установленной на лужайке возле бассейна, размещался джаз-оркестр, и саксофонист наигрывал нежную мелодию. Пальцы Хоуп сжали бокал, и она почувствовала, как внутри ее начинает медленно разгораться огонь.

Пэйс был одет в двубортный пиджак и широкие брюки, как и большинство мужчин на этом приеме. По покрою и мягкому блеску ткани Хоуп поняла, что эта одежда была куплена Пэйсом за границей, скорее всего в Милане. Только итальянские модельеры могли сшить такой необыкновенно элегантный костюм. Пэйс выглядел именно так, как и должен был выглядеть фантастически влиятельный и сказочно богатый человек. Из всех присутствующих только Хоуп знала, выходцем из какой семьи он был и какой тернистой была его дорога к благосостоянию. И это знание связывало их невидимой, но очень прочной нитью.

К Пэйсу подошла одна известная светская дама и дотронулась наманикюренными пальцами до его руки. Пэйс ту же отставил свой бокал и повел даму к танцплощадке. Но когда он положил руку на ее талию, Хоуп показалось, что мир вокруг перевернулся.

Она поднесла бокал с шампанским к губам и сделала небольшой глоток, не сводя глаз с танцующей пары. Музыка струилась по ее венам, словно шампанское, и Хоуп вдруг представила, что это она, а не посторонняя женщина кружится в танце с Пэйсом.

Не раздумывая долго, она закрыла глаза и начала раскачиваться в такт музыке. Жар его рук обжигал ее спину, а не спину той женщины. Это ей на ухо он нашептывал что-то тихим и нежным голосом. Это ее сердце начинало биться быстрее в ответ на близость его тела. Хоуп сделала еще один глоток, не открывая глаз и слегка покачиваясь. О Господи, как же ей хотелось оказаться сейчас в его объятиях!

В течение последних нескольких недель Хоуп не переставала повторять, что не хочет иметь с ним ничего общего, что для нее нет ничего важнее бизнеса, что ей не нужен мужчина, и в особенности Пэйс. Но видеть его танцующим с другой женщиной было невыносимо. Ощущение было таким, как если бы ей за шиворот вылили целый стакан ледяной воды. Может быть, он действительно изменился, а может, и нет. Он мог быть совершенно другим человеком, а мог остаться прежним… Внезапно Хоуп все это стало совершенно безразлично. Пэйс — высокий, стройный, изысканно одетый мужчина, которого она когда-то любила больше всех на свете. И еще этот человек готов на все ради любви.

Подумав так, Хоуп не на шутку испугалась.

Она открыла глаза и поспешно допила остатки теплого шампанского. Когда она посмотрела на танцплощадку, Пэйса там уже не было.

— Еще шампанского, мадам?

— Да, пожалуйста. — Она повернулась, чтобы отдать пустой бокал официанту, но вместо молодого человека увидела Пэйса, который держал в руках два полных бокала и улыбался.

Не говоря ни слова, Хоуп взяла один бокал из его рук и отдала пустой. Пэйс передал его официанту, а затем вновь повернулся к Хоуп. Легкий весенний ветерок окутывал их невидимым покрывалом. И им казалось, что, кроме них двоих, стоящих в мерцании огней и лунного света, нет больше никого.

Глубокий голос Пэйса обволакивал ее, словно туман. То же самое делали его глаза, которые не пропускали ни единого дюйма ее тела, скрытого под облегающим вечерним платьем. Тем самым, которое Пэйс назвал слишком соблазнительным и которое она купила специально для того, чтобы снова увидеть этот неповторимый блеск в его глазах.

— Я вижу, ты так и не последовала моему совету.

— Что я могу сказать? — Все еще взволнованная и смущенная недавними размышлениями, Хоуп беспечно пожала плечами. — Я же говорила тебе, что изменилась.

— Я вижу это. — Пэйс задумчиво нахмурил лоб. — Ты действительно изменилась, и гораздо больше, чем я.

— Значит, ты наконец поверил мне? — Хоуп посмотрела на него с неподдельным удивлением. — Но почему?

— Ты стала более привередливой.

Морщинки прорезали лоб Хоуп.

— Более привередливой? Что ты хочешь этим сказать?

Пэйс улыбнулся.

— Я испробовал все — начиная от «Шанель» и заканчивая белугой. Но ничто не произвело на тебя должного впечатления. А раньше ты радовалась простой коробке конфет. Думаю, мне придется снова посетить салон «Тиффани».

Хоуп почувствовала, как все внутри ее закипает от гнева.

— Мне и раньше не нужны были конфеты. Я хотела от тебя только любви и внимания. И чтобы ты не забывал о моем дне рождения.

— Теперь я это понимаю. И именно это я пытаюсь объяснить тебе. Может, если бы ты была более честной и открытой со мной, я понял бы это гораздо раньше. Я всегда чувствовал, что ты о чем-то умалчиваешь. Но теперь я точно знаю, как себя вести.

— Ты уверен? — Хоуп с вызовом смотрела в глаза Пэйса. — Ты уверен, что сможешь смириться с тем, что рядом с тобой находится более независимая женщина, чем раньше?

Он улыбнулся и смело встретил ее взгляд.

— Только если ее имя Хоуп.

Глава 9

Пэйс открыл было рот, чтобы продолжить, но на его рукав легла рука с покрытыми алым лаком ногтями.

— Так вот ты где, Пэйс, дорогой. А я повсюду искала тебя. — Зеленые кошачьи глаза Долорес перекочевали с лица Пэйса на Хоуп. — Вы не возражаете, если я украду его на пару минут? Здесь фотограф из «Лакшери мэгэзин».

Они ведь всегда печатают объявления о предстоящих свадьбах. Мы хотим сделать несколько снимков с детьми в библиотеке.

Пэйс посмотрел на Хоуп, но она была бессильна что-либо сделать.

— Конечно, — с любезной улыбкой ответила она, в то время как ее голубые глаза разжигали в груди Пэйса пожар. — Уверена, мистер Бракстон не хочет упустить такую возможность.

Долорес утащила Пэйса за собой и отпустила только через час, когда перед его глазами уже мелькали черные точки от фотовспышек. Пэйс принялся разыскивать Хоуп. Он обошел весь особняк Эрнандесов, но ее нигде не было.

Наконец он остановился перед дверью, ведущей в оранжерею. Это было единственное помещение в доме, которое он еще не осмотрел. Пэйс подумал, что даже если он не обнаружит здесь Хоуп, то хотя бы отдохнет в тишине. Он скользнул внутрь, стараясь поскорее спрятаться от шумных гостей.

Пэйс бесшумно закрыл за собой дверь и, повернув ручку, запер ее изнутри. Если ему не суждено найти Хоуп, то никакая компания ему не нужна. Но в ту же самую минуту, когда он вошел в оранжерею, он ощутил ее присутствие. Как он не догадался, что Хоуп следует искать там, где цветут растения? И когда глаза привыкли к темноте, он сразу ее заметил.

— Я здесь.

Ее тихий шепот был словно зов сирены, который Пэйс слышал тысячу раз, но только в своих снах. Окна оранжереи выходили на патио, но свет огней отбрасывал лишь тусклые блики во влажную комнату. На безупречной коже Хоуп играли красные, зеленые, синие и желтые отсветы, и она напомнила Пэйсу образ Мадонны, выложенный мозаикой на стекле. Одно из окон было открыто, и снаружи в оранжерею доносились приглушенные голоса и отзвуки музыки.

Пэйс хотел начать разговор, попросить Хоуп снова поверить ему, рассказать ей о своей любви. Но время слов прошло.

Он осыпал поцелуями ее губы, лицо, шею, требуя ответного чувства, которое Хоуп так упорно пыталась скрыть. Сначала с неохотой, а потом все более страстно она начала отвечать Пэйсу. Ее губы раскрылись, позволяя языку Пэйса проникнуть внутрь. Хоуп изогнулась, отдаваясь его ненасытным губам. Пэйс попытался остановиться, дождаться, чтобы страсть захватила Хоуп с такой же силой, как и его, но она крепко обняла его за шею и шепотом попросила продолжать.

Ее слова пронзили Пэйса, как вспышка молнии, и он, коснувшись губами нежной шеи Хоуп, слегка прикусил ее. Его охватила дикая, первобытная страсть, и он едва не утонул в ней. Хоуп была его первой любовью, и хотя в его жизни время от времени появлялись другие женщины — и гораздо чаще, чем он осмелился бы признать, — ни одна из них не пробуждала в нем такого огня, как Хоуп. Он поднял глаза и едва не задохнулся — аромат ее кожи и волос окутывал его, затуманивая разум.

Пэйс обнял Хоуп, крепко прижал к себе и застонал — сладостное предвкушение слишком затянулось, чтобы от него отказываться. Дрожащими пальцами Хоуп пыталась совладать с пуговицами, изнывая от желания дотронуться до его кожи, и Пэйс помог ей, с силой рванув полы рубашки. Когда ее пальцы коснулись его груди и погрузились в завитки мягких волос, Пэйс окончательно потерял над собой контроль.

Бретельки изящного платья Хоуп скользнули вниз, и Пэйс приник губами к ее груди, лихорадочно целуя ее и лаская кончиком языка. Изгибы ее тела были знакомы Пэйсу, но в них появилось что-то новое, и эта новизна еще больше разожгла его желание.

Пэйс хотел оттянуть время, нежно и не торопясь ласкать кожу Хоуп, дразнить ее, дотрагиваться до нее, но ничего не мог с собой поделать. Женщина в его руках была подобна раскаленным углям, и ему не оставалось ничего другого, как только подчиниться своим инстинктам.

И тут раздался громкий стук в дверь.

Хоуп приходила в себя слишком медленно, словно поднимаясь на поверхность из темных глубин океана. Она сдалась мирно, без сопротивления, и теперь плыла по волнам ощущений и эмоций, которые чутко и нежно направляли ее. Хоуп чувствовала, как ее волосы колышутся от легкого дуновения вентилятора. Влажный воздух оранжереи окутывал их, а аромат растений казался необыкновенно насыщенным. Хоуп ощущала себя распутной и грешной. И это ей было приятно.

А кто за дверью, ей все равно.

Хоуп подняла голову и посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней. Свет, пробивавшийся сквозь кроны растений, был тусклым, и Хоуп могла различить лишь контуры лица Пэйса. Но ей и не нужен был свет. Она закрыла глаза и пробежала пальцами по таким знакомым впадинам и выпуклостям. В своих снах она проделывала это миллион раз, но всегда просыпалась в одиночестве. Теперь это был не сон, не фантазия, а самая настоящая реальность, и от этой мысли у Хоуп перехватило дыхание.

— Мы посмотрим, кто это?

— Думаю, лучше сделать это, — хрипло произнес Пэйс. — Иначе они вызовут службу спасения.

Губы Хоуп медленно растянулись в улыбке.

— Как думаешь, сколько времени им потребуется, чтобы приехать?

— Если их вызовет Долорес? — застегивая рубашку, Пэйс качал головой, словно всерьез обдумывал вопрос Хоуп. — Я думаю, они с Педро поднимут такой скандал, что команда приедет прежде, чем… Я хочу сказать, что спасатели приедут очень быстро.

— Хорошо, — ответила Хоуп, поправляя платье. — Давай посмотрим, кто там.

Они подошли к двери, и через секунду она распахнулась. На пороге стоял Педро Эрнандес, а за его спиной толпились разодетые гости, напоминающие стаю птиц, увешанных бриллиантами и благоухающих дорогими духами. Где-то вдалеке виднелись Бетани и Дерек, а из самого центра доносился громкий смех Долорес. Прежде чем ее муж успел что-либо вымолвить, она заметила Хоуп и Пэйса, и ее глаза загорелись, как у ребенка, увидевшего яркую игрушку.

— Пэйс, Хоуп! Идите сюда! — радостно закричала она. — Я решила показать гостям место, где молодожены проведут медовый месяц. Мы отправляемся в Акапулько!

— Акапулько? — Хоуп посмотрела на Долорес как на сумасшедшую, но та лишь ухмыльнулась.

— Да, дорогая. И прямо сейчас. Педро позвонил, и самолет уже ждет. — Она махнула своим шелковым шарфом в сторону патио и, понизив голос, добавила: — Конечно, полетят не все. Только самые привилегированные гости, вы меня понимаете?

— Но у меня есть работа, Долорес. Я не могу просто так уехать из города.

Долорес нахмурилась, и Хоуп поняла, что совершила непростительную ошибку. Хозяйка дома даже не допускает мысли, что кто-то посмеет отказаться от ее приглашения.

— И чья же свадьба для вас важнее свадьбы Бетани и Дерека? — спросила она.

Пэйс ободряюще сжал руку Хоуп, и впервые за последнее время она была рада его вмешательству в ее дела. Ей хотелось сказать Долорес Эрнандес, чтобы та не лезла не в свое дело, но не сделала этого.

— Ничья свадьба не может быть важнее свадьбы вашего сына, Долорес, — ответил вместо нее Пэйс. — Но вы ведь знаете, как важна для Хоуп ее работа. Она не может уехать вот так, ни с того ни с сего.

Долорес пристально посмотрела на Пэйса, а потом перевела взгляд на Хоуп. Ее зеленые глаза сузились.

— Раз уж ваша работа так важна для вас, то я тем более не представляю, как вы можете отказаться от этой поездки.

Угроза в ее словах была едва различима, но Хоуп услышала се совершенно отчетливо. Стиснув зубы, она улыбнулась.

— Мне бы очень хотелось поехать, — начала она, — но у меня столько проблем…

Долорес скорчила недовольную мину.

— Я возьму на себя заботу обо всех проблемах. Сегодня вечером у вас есть свадьбы?

Долорес вела себя так напористо, что Хоуп почувствовала легкое головокружение. Она взялась за предложенную Пэйсом работу отчасти потому, что это помогло бы ей сблизиться с окружением Долорес Эрнандес. Так неужели она теперь поставит все на карту?

— Нет. Конечно, нет, Долорес. — Хоуп посмотрела на часы. — Ведь уже почти полночь.

— А завтра?

— Вообще-то… нет. Завтрашний вечер тоже свободен.

— Тогда что вас здесь держит?

Хоуп посмотрела на Пэйса, и по ее спине пробежала дрожь. Хоуп хотела отказаться, но выбирать между своими желаниями и настойчивостью Долорес не приходилось.

— Ничего, — медленно произнесла она, — ничего особенного.

— Тогда я не принимаю никаких возражений. — Долорес развернулась к гостям и, не обращая больше внимания на Хоуп, захлопала в ладоши. — Так-так, хорошо. Все садимся в лимузины, и никаких остановок — в Акапулько полно магазинов, да и самолет оборудован всем необходимым. Вам ничего не нужно с собой брать!

Рука Пэйса скользнула на талию Хоуп, а на губах появилась широкая улыбка.

— Это точно, — прошептал он ей на ухо. — Все, что мне нужно, у меня и так есть.

Часом позже Хоуп, Пэйс и еще двадцать самых почетных гостей Долорес Эрнандес заняли места в личном самолете ее мужа. Самолет взлетел, и по проходу пошла одетая в униформу стюардесса, толкая перед собой столик на колесиках, уставленный напитками и закусками.

Воздушное судно было не просто комфортабельным — оно было роскошным. Необыкновенно мягкие кожаные кресла заботливо обнимали сидящих в них людей, ковер с длинным ворсом поглощал приглушенные разговоры и смех, а шампанское лилось рекой. Хоуп повернулась к Пэйсу и покачала головой.

— Не могу поверить, что я действительно делаю это, — сказала она. — Никогда не ездила за границу, подчинившись сиюминутному порыву.

Когда последнее слово слетело с ее губ, Хоуп поняла, что просто ищет оправдание своему поступку. На самом же деле ей глубоко безразлично, куда она летит и который теперь час, ведь с ней рядом Пэйс. Раньше эта мысль непременно шокировала бы ее, но теперь, после их с Пэйсом поцелуя, Хоуп пребывала в состоянии легкой эйфории.

Пэйс посмотрел на нее.

— Тебе не приходилось бывать среди таких людей, как друзья Долорес. — В его тихом голосе звучала горечь. — И это правильно, потому что все они слишком легкомысленны. Даже для меня.

Хоуп удивленно захлопала ресницами. Ей всегда казалось, что Пэйс немного не вписывался в свое окружение. Она подняла руку, чтобы дотронуться до его подбородка, но остановилась. Внезапно ей почудилось, что в Пэйсе есть что-то запретное, даже опасное. И это заставило ее задуматься о том, что произошло с ним за последние несколько лет.

И все же Хоуп позволила себе дотронуться до его лица. Но в тот же самый момент Пэйс развернулся, схватил ее руку и прижал к губам. Один за другим он перецеловал кончики ее пальцев, затем посмотрел в ее освещенное лампами лицо.

— Спасибо, — тихо произнесла Хоуп.

— За что?

Ее глаза потемнели.

— За то, что ты сказал Долорес о моей работе. Это… это много значит для меня, Пэйс.

Он вновь поцеловал ее пальцы.

— Я не очень способный ученик, дорогая, но все же пытаюсь учиться.

Пэйс смотрел в иллюминатор. Далеко внизу переливались похожие на россыпи бриллиантов огни Мехико. Хоуп заснула, склонив голову на его плечо. От усталости под ее глазами легли темные круги.

Она была теперь совсем другой женщиной и за прошедшие несколько недель доказала это Пэйсу. Когда они только поженились, Хоуп была более покладистой, более уступчивой, чем сейчас. И Пэйс внезапно подумал, что, возможно, эти изменения были неизбежны. В течение нескольких лет она решала все свои проблемы сама, и ей пришлось выработать твердый характер. Без этого в мире бизнеса не выжить.

Пэйс нежно улыбнулся, глядя на лицо спящей. И все же жизнь не ожесточила ее. Она так и не стала одной из этих высокомерных женщин, носящих строгие костюмы и белые рубашки. Она сама женственность. И воплощение успеха.

Пэйс наклонился, взял ее руки в свои и осторожно потянул к себе. Она инстинктивно сжала его пальцы и что-то удовлетворенно пробормотала во сне.

Мысленно благодаря небеса за то, что Долорес так богата, Пэйс снова посмотрел в иллюминатор. Благодаря ей они с Хоуп смогут побыть наедине по крайней мере целые сутки. Никаких звонящих телефонов и многочисленных посетителей — только он и она.

Солнце вставало, когда самолет обогнул последнюю гору и приготовился приземлиться на частном аэродроме рядом с виллой Эрнандесов. Хоуп уже проснулась, но ей все равно казалось, что она видит сон. За последние несколько часов вся ее жизнь перевернулась с ног на голову. Когда Хоуп вышла из лимузина и последовала за Долорес к раскинувшейся впереди вилле, ее охватило необыкновенное волнение, и она посмотрела на Пэйса. Он выглядел так, будто только что ушел со съемочной площадки: пиджак небрежно перекинут через руку, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая покрытую темными волосами грудь, а концы черного шелкового галстука свободно свисают по обе стороны воротника. Когда Хоуп взглянула на лицо Пэйса с выступившей на щеках щетиной, ее сердце на мгновение замерло. Это был мужчина, который любил ее, который ласкал ее и шептал ей на ухо милую чепуху всего несколько часов назад.

Словно прочитав ее мысли, Пэйс ободряюще сжал ее руку. Когда спустя несколько секунд они вошли в огромную гостиную, у Хоуп перехватило дыхание. Солнце уже поднялось над горами, огибающими залив, и теперь его длинные лучи заливали ярким золотым светом виллу, осыпая позолотой кроны деревьев. Повсюду цвели огромные красные гибискусы, и их тяжелые соцветия сонно покачивались в утренней тишине. Откуда-то донесся пронзительный крик птицы.

Хоуп подошла к перилам, окружающим гостиную под открытым небом, а Пэйс встал позади нее так, что она ощущала тепло его груди.

— Ничего не изменилось. Здесь так же чудесно, как и раньше. — Он кивнул в сторону группы, стоявшей внизу во главе с Долорес, уже предлагающей гостям «Кровавую Мэри». — Надо постараться отделаться от них.

Хоуп поняла, что хотел сказать Пэйс, и легкий утренний бриз вдруг показался ей ужасно холодным. Она повернулась к Пэйсу, чувствуя, как к ней снова возвращается решимость.

— Пэйс, мне… мне кажется, что вчера вечером мы немного увлеклись. Это не должно повториться.

Он покачал головой:

— Не говори так, потому что ты вовсе так не думаешь.

— Нет, я думаю именно так.

— Но почему?

Хоуп вскинула руки. Она хотела оттолкнуть Пэйса от себя, хотела сохранить дистанцию. Но когда ее руки легли ему на грудь и Хоуп услышала биение его сердца, она не смогла ничего сделать.

— Я уже тысячу раз объясняла тебе почему, — сказала она срывающимся голосом. — Я теперь другая женщина и не позволю тебе вновь причинить мне боль. А я уверена, что в конце концов так и будет.

Когда Пэйс заговорил, его голос, казалось, ласкал Хоуп:

— Почему ты думаешь, что так будет, Хоуп? Разве я сделал в последнее время что-нибудь, что обидело тебя?

Она отрицательно покачала головой и упрямо ответила:

— Пока нет, но так будет.

Его глаза сузились.

— Ты совсем не веришь мне?

— Совсем.

— Хорошо. А как насчет тебя? — Его голос превратился в глухое рычание. — Почему ты не хочешь дать нам шанс?

— Зачем?

— Чтобы все изменить. Ты говоришь, что стала более независимой. Разве ты настолько не доверяешь себе, что…

— А теперь все за мной! Нам всем нужно немного вздремнуть. Идемте! — Голос Долорес прокатился по террасе и долетел до Пэйса и Хоуп.

Они повернулись к горничной, которая неожиданно появилась рядом с ними.

— Прошу вас, — услужливо сказала она по-испански, указывая рукой дорогу.

Через несколько минут они оказались в одном из шикарных бунгало, которые служили спальнями гостям виллы. Дверь одной из комнат была приоткрыта, и взору Хоуп представилась огромная кровать. Она спросила горничную:

— У вас осталась только одна свободная спальня?

Девушка непонимающе посмотрела на нее и что-то сказала по-испански. Хоуп раздраженно покачала головой и повернулась к Пэйсу.

— Я не очень сильна в испанском. А ты?

— Я тоже. Я совсем не понимаю этот язык. А что, какие-то проблемы?

— Здесь только одна кровать.

Он подошел к стене и включил вентилятор.

— Не волнуйся. Мы что-нибудь придумаем.

Девушка в замешательстве смотрела на гостей, и Хоуп ничего не оставалось, как поблагодарить ее:

— Все в порядке. Спасибо.

Дверь за горничной бесшумно закрылась, и Пэйс с Хоуп остались одни. Совершенно одни. Во рту у Хоуп пересохло. Она точно знала, что именно Пэйс может придумать в сложившейся ситуации. Искушение оказалось слишком велико для Хоуп, и она не могла больше оставаться наедине с Пэйсом.

— Я пойду приму душ, — сказала она и направилась к просторной ванной.

Хоуп стоило немалых усилий, чтобы оставаться за полупрозрачными дверями ванной комнаты. Ей хотелось броситься в объятия Пэйса и позволить ему любить себя.

Сквозь душистый пар, поднимающийся из ванны, Хоуп могла разглядеть Пэйса, ждущего ее в расположенном рядом со спальней патио. Сидя в одном из кресел и положив ноги на кованую ограду, он вытащил из кармана топкую ароматную сигару — одну из тех, которые он иногда курил. Даже несмотря на то, что его пиджак, надетый почти двенадцать часов назад, немного помялся, Пэйс выглядел великолепно. Они стояли на распутье, и Хоуп знала это. Ее сердце и душа говорили одно, а разум твердил совсем другое. Могла ли она рисковать?

Хоуп уже не юная девушка и обладает множеством женских секретов. Воспоминания о часах, проведенных в постели с Пэйсом, не давали ей покоя. А когда к этому прибавлялись воспоминания о последних неделях, желание Хоуп быть с Пэйсом возрастало еще больше. Он действительно изменился. И доказал это. Разве нельзя забыть о бесплодных часах ожидания и пропущенных обедах? Это их прошлое — прошлое, которое давно умерло. Пэйс стал другим человеком, да и она изменилась. Так почему они не могут начать все сначала?

Спустя полчаса Хоуп вышла из ванной, прошлепала мокрыми ногами по мраморному полу через спальню и остановилась перед Пэйсом.

— Я закончила, — сказала она, просушивая волосы полотенцем, ванная комната в твоем распоряжении.

— Одну минуту, — хрипло произнес он. — Я хочу еще немного насладиться видом.

Помедлив, Хоуп подошла к ограде. Она должна бы чувствовать себя неловко с мокрыми волосами и без макияжа, но ничего подобного не ощущала. Ей казалось, что она находится у себя дома. Даже чересчур большой для нее махровый халат со свисающими рукавами нисколько ее не смущал. Легкий утренний ветерок доносил из соседнего бунгало звуки музыки.

— Вид отсюда открывается великолепный, правда? — тихо сказала Хоуп. — Вода такая голубая, а растения сочные и зеленые.

— Здесь очень красиво. Просто идеальное место для медового месяца.

Хоуп оперлась о перила и посмотрела на Пэйса.

— А у нас не было медового месяца.

Пэйс глубоко затянулся и неспешно выпустил дым. Ароматное голубое облачко проплыло мимо Хоуп.

— Да, действительно. Я всегда жалел об этом.

— Ты помнишь, что мы делали тогда?

— Разве я могу забыть? — тут же ответил он. — У нас хватило денег только на одну ночь в «Уорике», а потом мы вернулись в свою квартиру.

Хоуп улыбнулась:

— И все же это было не так уж плохо.

Погасив сигару, Пэйс поднялся, подошел к Хоуп и начал закатывать рукава ее халата.

— Я тогда думал, что побывал в раю, — тихо сказал он. — Мне даже в голову не приходило, что это был «ненастоящий» медовый месяц.

Когда он завернул оба рукава, их глаза встретились. Взгляд пронзительных черных глаз Пэйса был подобен взрыву, и Хоуп почувствовала, как пол уплывает у нее из-под ног. Что-то толкнуло ее вперед, и она очутилась в его объятиях.

— Господи, Пэйс! — прошептала она. — Что происходит со мной, с нами? Я не хочу говорить «да», но я не могу сказать «нет».

Пэйс обвил руками талию Хоуп.

— Просто ты опять влюбилась, детка, — ответил он, гладя влажные волосы Хоуп. — Вот что с тобой происходит.

Она отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— Но я не хочу, Пэйс. Это так чертовски трудно… и страшно.

Пэйс покачал головой и, прежде чем поцеловать Хоуп, сказал:

— Мы сами делаем нашу жизнь страшной.

Хоуп слышала его слова и даже поняла их смысл, но сложившаяся ситуация представлялась ей безнадежной… такой же безнадежной, как и ее попытка противостоять поцелую. Словно почувствовав эту безнадежность, Пэйс крепко прижался губами к губам Хоуп, требуя от нее больше, чем она могла дать, и давая больше, чем она могла принять.

И сопротивление Хоуп было сломлено.

Глава 10

В невероятных размеров гостиной Долорес размещалось шесть столов, за каждым сидело шесть человек, для развлечения которых были приглашены местные музыканты и бизнесмены. Хоуп улыбнулась и вежливо кивнула, когда сидящий подле нее симпатичный испанец пустился в объяснения, почему его жена никогда не присутствует на таких обедах. Хоуп слушала его вполуха, так как ее мысли были по-прежнему заняты их странным разговором с Пэйсом. Он долго и страстно ее целовал, а потом отправился искать для себя свободную спальню, а Хоуп, обуреваемая крайне противоречивыми желаниями, смотрела ему вслед.

— Мне бы не хотелось, чтобы моя жена присутствовала здесь, — высокомерно говорил тем временем ее сосед по столу. — Ей нужно присматривать за детьми, да и потом, ей было бы здесь ужасно скучно.

— Простите, что вы сказали? — спохватилась наконец Хоуп.

— Я говорю о своей жене, — повторил он. — Я не разрешаю ей ходить на такие обеды. — Он обворожительно улыбнулся, а его взгляд принялся блуждать по ее купленному второпях платью для коктейлей. — Вас ведь привели сюда дела?

Хоуп с трудом подавила желание повыше натянуть лиф своего платья без бретелек. Выбор одежды в близлежащем магазине вполне соответствовал экстравагантному вкусу Долорес, однако в нем не было ничего из того, что предпочитала Хоуп.

Взгляд мужчины снова вернулся к лицу Хоуп.

— А чем вы занимаетесь, милая леди? — спросил он. — Вы тоже принадлежите к числу этих свободных американок, которые руководят крупными корпорациями?

Хоуп машинально улыбнулась в ответ.

— Нет. У меня свое собственное дело. Я занимаюсь подготовкой свадебных торжеств.

— А… Как романтично! — Мужчина поднес ко рту бокал с шампанским и отхлебнул, погрузив в него усы. — Тогда вам стоит поговорить с Денонами. Видите ту пару в конце стола?

Хоуп проследила взглядом за протянутой рукой мужчины и заметила пожилую пару, о чем-то увлеченно беседующую с Долорес. Ей не хотелось думать о делах. Хоуп хотела думать только о Пэйсе. О его руках, его губах, обещаниях любви. Но голос собеседника снова вторгся в ее размышления.

— Я слышал, они рассказывали о своем сыне — он собирается жениться. В Хьюстоне в июне. Миссис Денон очень расстроена, потому что у них там что-то не складывается. Вам действительно стоит с ними поговорить.

— Возможно, позже, — ответила Хоуп с улыбкой.

Мужчина продолжал что-то рассказывать, но Хоуп он совсем перестал интересовать. Все ее внимание было направлено на Пэйса, и взгляд, которым он ее одарил, горел страстью. Он кивнул, давая понять, что хотел бы уйти, и посмотрел на часы.

Хоуп захотелось вскочить и броситься за Пэйсом на другой конец огромной комнаты, но она сдержала свой порыв: люди ее профессии обычно не совершают подобных поступков. Она заставила себя проглотить кусок необыкновенно приторного фруктового пирога и выпила две чашки кофе. Затем гости начали понемногу расходиться, включая и словоохотливого соседа Хоуп. Наконец и она встала из-за стола и, приветственно кивая остальным гостям, направилась к Пэйсу. Он уже наклонился, чтобы поцеловать Хоуп, когда ее вдруг окликнула Долорес.

— Иди, — прошептал ей на ухо Пэйс, — мне все равно нужно поговорить с Педро.

Хоуп улыбнулась:

— Пять минут.

— Можно и две, — сказал он, а его многообещающий взгляд заставил Хоуп задрожать от предвкушения встречи. Пэйс снова поцеловал ее, и Хоуп полетела к Долорес как на крыльях.

— Хоуп, дорогая, я хочу познакомить вас с этими людьми, — решительно произнесла Долорес.

Хоуп улыбнулась мужчине и женщине средних лет, а потом протянула им руку:

— Как поживаете?

Она подождала с дежурной улыбкой на губах, но ответ ей был не нужен. Не трудно было догадаться, что у этих людей все в порядке. Очевидно, они неплохо провели день, а по остекленевшим глазам мужчины можно было понять, что он выпил бутылки три шампанского, не меньше.

— Это Деноны — Джеймс и Марта, — сказала Долорес, перекидывая через плечо легкий шифоновый шарф. — У них есть сын, который переживает сейчас не лучшие времена, потому что собирается жениться. Вы просто не поверите.

Фамилия пожилой четы показалась Хоуп смутно знакомой, но ее голова отказывалась работать должным образом. Все ее мысли крутились вокруг Пэйса и огромной кровати в бунгало.

— Как ужасно! А в чем, собственно, проблема? — не задумываясь спросила Хоуп.

Рядом с Долорес Эрнандес Марта Денон выглядела ласточкой, по ошибке залетевшей в клетку к попугаю. На ней было простое платье без блесток, в волосах проглядывала седина, а руки и ногти без лака выглядели неухоженными. Однако когда она говорила, сразу становилось понятно, что это очень влиятельная и властная женщина.

— Я расскажу вам, что за проблема, — резко сказала она. — Мы с Джеймсом поженились более пятидесяти лет назад во время войны. Свадьба была простой и скромной, но наш брак, как видите, оказался довольно крепким. Теперь решил жениться наш сын, а его невеста не придумала ничего лучшего, как отправиться в Париж и повторить там тот же самый балаган, который устроила ее мать, выходя замуж. Вы можете себе представить? Мы все должны будем полететь в Париж, а стоить это будет целое состояние! — Она тряхнула своими седыми кудрями. — Это возмутительно! Я просто не могу поверить.

В голове Хоуп снова пронеслось какое-то смутное воспоминание, но она сгорала от любви и не могла мыслить трезво. Она наклонилась и осторожно дотронулась до руки Марты Денон.

— Но ведь это так романтично! — мягко сказала она. — Довольно мило, что девушка хочет повторить свадьбу своей матери, вам так не кажется?

— Мило? О Господи, конечно, нет! Вы подумайте, сколько это будет стоить!

Долорес посмотрела на Марту, не веря своим ушам.

— Марта Денон! Как ты можешь такое говорить? Ведь не ты будешь за все это платить. А даже если бы и ты, ну и что? Джефф — твой единственный сын, а Джеймс заработал за последний год столько, что мог бы одеть в золото всех приглашенных, если бы захотел.

— Вот и я говорю, — вмешался Джеймс Денон. — Одеть их в золото. И бриллианты. — Он икнул.

— Заткнись, Джеймс. — Марта Денон не сводила глаз с Хоуп. — Она уже пыталась привлечь к этому какого-то модного консультанта по свадьбам и снять «Ритц» в Хьюстоне. — Марта сложила руки, и ее сумочка, взметнувшись, ударила ее по боку. — Я говорила Джеффу, что это совершенная глупость. Но нет, он даже не стал меня слушать. Сказал, что ей непременно нужен «Ритц». — Марта сверкнула глазами на мужа. — И все только потому, что ее мать выходила там замуж. Я сказала ей, что «Ритц» в Хьюстоне не имеет ничего общего с «Ритцем» в Париже, но она ничего не хотела слушать. А когда ничего не вышло в Хьюстоне, она решила, что все должны лететь в Париж. Вы можете себе представить?

Хоуп начала медленно соображать. Париж. Отель «Ритц». Линда. Модный консультант.

— А невесту вашего сына Джеффа зовут, случайно, не Линда Слейтер?

Марта Денон удивленно вскинула брови.

— Да. А вы знакомы с ней?

Словно акула, почувствовавшая запах крови, Долорес перестала хихикать с Джеймсом и посмотрела на Хоуп.

— Вы знаете ее, Хоуп? — повторила она.

— Вообще-то да, — ответила Хоуп. — Я… э-э… тот самый модный консультант. Слейтеры пришли ко мне примерно шесть недель назад и попросили о помощи. Я собиралась организовать для них торжество, но почему-то зарезервировать «Ритц» не удалось. Я вообще-то не знаю всех обстоятельств.

— Тогда я вам расскажу, что произошло! — взорвалась Марта Денон. — Кому-то еще потребовался отель, и в тот же самый день, что и Линде. У этого «кого-то» оказалось больше денег, и отель отклонил просьбу Линды. — Она щелкнула пальцами. — Вот так вот! И теперь все мы вынуждены лететь в Париж.

Хоуп слышала эти слова, но смысл сказанного все еще не доходил до нее.

— Но руководство «Ритца» не могло так поступить. Оно очень…

— Говорю вам, мисс, все так и было. — Марта Денон недовольно поджала губы. — Я знаю это, потому что дочь Мэри Лу Мартин (Мэри Лу — моя соседка) рассказала мне. А она работает в «Ритце». Она отлично все помнит, потому что мерзавец, которому потребовался отель, даже не собирался устраивать там прием. Он просто зарезервировал его и все. А для нас эта выходка вылилась в чертову уйму денег.

Долорес допила остатки своего шампанского и включилась в разговор:

— Да ладно тебе, Марта. Ну кому нужно платить кучу денег просто так, ни за что? Может, ты слегка драматизируешь?

— Драматизирует! И я так сказал, но она ответила: «Не-е-ет… Это был завого… зав… заговор».

— Заткнись, Джеймс.

Темные бусинки глаз Марты снова уставились на Хоуп.

— Все, что я говорю, правда. — Ее лицо приобрело чопорное выражение. — И вы знаете это!

Хоуп была как в тумане. Этого не может быть! Это просто бессмысленно. Он не должен был так поступать. Хоуп ухватилась за спинку стоявшего впереди нее кресла с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Но это не помогло. Все кружилось у нее перед глазами, а пол уходил из-под ног.

Пэйс лгал. Он не изменился ни на йоту.

И эта единственная мысль пульсировала в ее сознании. Хоуп не знала, почему, и не хотела этого понимать. Он лгал. Ничего не изменилось. Схватившись рукой за горло, Хоуп извинилась, стараясь не уронить достоинства. Она выбежала из комнаты, но Пэйс догнал ее и взял за руку.

— Что случилось, Хоуп? Долорес тебя чем-то обидела?

Хоуп отняла у него руку, чувствуя, как ее сердце разрывается на части.

— Оставь меня! — задыхаясь, выкрикнула она. — Оставь меня в покое!

Ошеломленный ее словами и поведением, Пэйс застыл как вкопанный.

Ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы прийти в себя, и прежде чем Хоуп успела убежать далеко — если это вообще было возможно — догнал ее. Схватив Хоуп за руку, он потянул ее в первую попавшуюся комнату, которая оказалась кабинетом Долорес.

Как только дверь закрылась, Хоуп вырвала свою руку из руки Пэйса и выкрикнула:

— Зачем, Пэйс? Зачем ты это сделал?

— Сделал что? — Его глаза сузились, и он притянул Хоуп к себе. — О чем, черт возьми, ты говоришь?

Хоуп почувствовала, что ей не хватает воздуха. Пэйс держал ее за руки, и его пальцы больно впились в нежную кожу.

— Убери от меня руки! — вырываясь, потребовала Хоуп. — Ты не имеешь права…

— Нет, имею. Я люблю тебя, черт возьми, и всегда любил. Поэтому я имею право.

Хоуп затихла в его руках, а ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди.

— У тебя нет вообще никаких прав, Пэйс. Никаких, потому что ты решил разрушить мою компанию.

Несмотря на загар, лицо Пэйса заметно побледнело.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты знаешь! — Хоуп все-таки вырвала руку и отступила на шаг назад. Она смотрела на Пэйса глазами, полными слез, а в ее голосе слышалась мука. — Марта Денон рассказала мне о том, что ты натворил в «Ритце». Почему, Пэйс? Почему ты продолжаешь вмешиваться в чужие дела?

В кабинете воцарилась гробовая тишина. Только прерывистое дыхание Хоуп нарушало ее. Не в силах вынести ее испытующего взгляда, он повернулся к стеклянным дверям балкона и вышел.

Хоуп застыла. Ночной воздух обдал ее плечи холодом. Никогда за все годы их совместной жизни Пэйс не уходил во время ссоры, и если бы Хоуп не видела все собственными глазами, никогда бы в это не поверила. В тот же момент она подумала о том, сколько раз за прошедшие несколько недель Пэйс утверждал, что он изменился.

А ведь она почти поверила ему.

Но он не изменился, ни капли не изменился, и слова Марты Денон лишь подтвердили это. Хоуп подбежала к балконным дверям и распахнула их.

Ночь выдалась чудесная и как будто специально предназначенная для любви. Залив освещала полная луна, а вдалеке мерцали огни, словно звезды, рассыпанные вдоль берега. Но Хоуп не видела всей этой красоты, она была ослеплена яростью.

— Ответь мне! — закричала она. — Что ты сделал?

Пэйс повернулся и посмотрел на Хоуп глазами, полными муки и боли.

— Я попытался спасти свою жизнь, черт бы ее побрал. И твою тоже, если уж на то пошло.

— Разрушив мою карьеру?

— Я ничего не разрушал. — Он вцепился в перила с такой силой, что в лунном свете было видно, как побелели его пальцы. — Джеймс Денон — безнадежный пьяница, а Марта ужасно скупа. Они могли бы купить «Конкорд» и полететь вместе с гостями в Париж. Я же помог невесте устроить свадьбу ее мечты! Кто знает, что случилось бы, организуй она торжество в Хьюстоне? Возможно, это было бы катастрофой, потому что она не получила бы того, о чем мечтала.

— А это и будет катастрофа, — перебила его Хоуп, — но Бог свидетель, это будет моя катастрофа.

Пэйс посмотрел на нее с явным испугом.

— Но я пытался помочь!

— Нет, ты не пытался помочь, — со злостью и разочарованием в голосе бросила Хоуп, — ты делал то, что и всегда, — манипулировал всеми и вся, чтобы получить то, что хотел! — Негодование Хоуп росло подобно морским волнам. — «Союз сердец» — моя компания. В ней вся моя жизнь, и ты не имел ни малейшего права совать свой нос в мои дела.

— Даже если это помогло? — недоверчиво спросил Пэйс.

— Даже если это помогло, — ответила Хоуп. Она больше ни минуты не могла оставаться рядом с Пэйсом. Гнев гнал ее на противоположный конец балкона. Она была настолько расстроена, настолько рассержена, что с трудом соображала, куда идет.

Но Пэйс снова оказался подле нее.

— Но Бетани нужна была ты, а той другой девушке — свадьба в Париже. Так что я сделал неправильно?

— Из-за тебя я потеряла клиентку!

— Но получила другую, лучшую — Бетани.

— Не тебе было решать. — Хоуп говорила резко, и каждое ее слово было очередным камнем в стене отчуждения, которая выросла между ними. — В работе и в жизни я сама принимаю решения. Только я, и никто больше. — Она тяжело вздохнула. — Никто, в особенности ты. — Моргая от навернувшихся горячих слез, Хоуп смотрела на Пэйса сквозь мутную пелену. — Почему ты не можешь этого понять?

Он молча смотрел на нее, и на его лице отразилась целая гамма чувств.

— Но могу я по крайней мере все объяснить?

— Нечего объяснять.

— Ты ошибаешься. — Пэйс понизил голос. — Пожалуйста, прошу тебя.

Не получив ответа, он снова заговорил:

— После того как я продал свою компанию, я понял, что жизнь остановилась. Мне казалось, что я потерял все, что у меня было, и постепенно умираю. Ощущения были те же, что и в детстве. Я понял, что просто обязан вернуться к женщине, которая спасет меня от самого себя. И эта женщина — ты. — Он взял ее руки в свои.

Легкий ветер окутывал их покрывалом ночных звуков — крик птицы, шум машин на горной дороге, музыка из включенного радиоприемника. Пальцы Пэйса сжали руки Хоуп, а луна освещала его лицо холодным светом.

— Я знал, что смогу заставить тебя проводить со мной больше времени только с помощью свадьбы Бетани. И поэтому, когда ты сказала, что отель «Ритц» уже забронирован на нужный нам день, я сделал то, что должен был сделать, чтобы вернуть тебя. Я не думал, что причиню кому-то боль. — Его глаза молили о прощении, но Хоуп была непреклонна. — Я люблю тебя.

Хоуп слышала только свое сердце, видела только лицо Пэйса и не чувствовала ничего, кроме недоверия.

— И ты решил доказать мне это таким способом?

— Я снова хотел быть ближе к тебе, и единственным выходом было нанять тебя на работу. — Он прерывисто дышал и с трудом выговорил эти слова. — Я думал, что поступаю правильно.

Волна печали поднялась со дна души Хоуп и накрыла ее с головой — вместе с ее сожалениями, сомнениями и разочарованиями.

— Любовь? Ты ничего не знаешь о любви, Пэйс. Любовь вовсе не означает, что можно лгать или манипулировать людьми, как фигурами на шахматной доске. Я должна была догадаться, что все будет как раньше, еще тогда, когда Бетани не смогла заставить тебя выслушать ее мнение о собственной свадьбе.

Лоб Пэйса прорезали глубокие морщины, и он покачал головой.

— Я… Я не думал, что она собирается поговорить со мной об этом. Я считал, что она просто хочет сэкономить мои деньги, и поэтому не обращал внимания на ее протесты. Мне… Мне хотелось, чтобы ее свадьба была верхом совершенства.

— Но представления Бетани о совершенстве несколько расходятся с твоими представлениями, Пэйс. — Глаза Хоуп наполнились слезами. — Неужели ты не понимаешь? Любовь означает заботу о дорогих тебе людях. Надо принимать во внимание их интересы, а не свои собственные.

— Но я же пытался! — На лице Пэйса было написано разочарование. — Я посылал тебе подарки, начал интересоваться садоводством. Я делал все, что ты хотела от меня, когда мы были женаты, но этого оказалось недостаточно. Ты по-прежнему не хочешь иметь со мной ничего общего.

— Конечно, этого недостаточно! — парировала Хоуп. — Любовь — это не дюжина роз и не бутылка шампанского.

— Но когда мы были женаты, ты говорила совсем другое.

— Нет. Я могла сказать, что это мило, но не подразумевала, что такой должна быть любовь. Подобные подарки — всего лишь символы. В молодости, когда совсем не знаешь жизни, кажется, что тебе эти символы необходимы. А когда тебе тридцать шесть, хочется чего-то более реального.

— Я думал, что даю это тебе.

Внезапно Хоуп ощутила, что там, где находится ее сердце, образовалась глубокая кровоточащая рана. А ведь она так долго держала его закрытым для всех, и особенно для Пэйса. Ее плечи безвольно опустились.

— Ах, Пэйс. Любить не значит манипулировать людьми. Неужели ты так этого и не понял?

— Я могу измениться.

— Нет. Именно это ты сказал, когда приехал в Хьюстон: «Я изменился». И я была настолько глупа, что поверила тебе. — Хоуп покачала головой и горько рассмеялась. — Я должна была предвидеть. Но я оказалась такой же наивной, как Бетани. — Она сжала губы, сдерживаясь, чтобы не заплакать. Пэйс хотел что-то сказать, но она остановила его. — Какая-то часть меня всегда любила тебя, Пэйс, и поэтому, когда ты сказал, что изменился, мне очень захотелось в это поверить. — Она посмотрела ему в глаза. — Ты научился делать то, чего никогда не делал раньше, но в глубине души ты остался прежним Пэйсом. Ты стал более терпимым и более покладистым. Таким покладистым, что большинство женщин и не заметили бы подвоха. Но я не такая, как все. — Хоуп глубоко вздохнула, впуская в легкие теплый ночной воздух, как будто это помогло бы ей заглушить саднящую боль в сердце. — Я все поняла, потому что изменилась. И пока ты не изменишься тоже, ты никогда не поймешь, что я пытаюсь тебе сказать.

Глава 11

Пэйс смотрел в иллюминатор, наблюдая, как исчезает внизу побережье Мехико, омываемое голубыми водами океана. Их цвет напомнил ему о Хоуп, и воспоминания вновь разбередили рану.

Ему хотелось забыть обо всем, оставить свою боль там, на изысканной вилле у подножия гор, которую он только что покинул. Но Пэйс знал, что это невозможно. Теперь, куда бы он ни отправился, эта боль всегда будет преследовать его. Даже жестокие слова Хоуп не могли поколебать его любви к ней. Она была его неотъемлемой частью, с которой он ни за что не согласился бы расстаться добровольно, несмотря на боль, которую она причиняла.

Пэйс осушил бокал, который ему поднесла стюардесса, и попросил еще. Это было совершенно бессмысленно, и он не собирался напиваться. Ничто не сможет положить конец его страданиям, но небольшая порция спиртного не даст Пэйсу окончательно пасть духом. Он устало потер покрасневшие глаза и попытался еще раз проанализировать то, что случилось.

Он допустил ужасную ошибку.

Пустой бокал исчез, а вместо него появился другой, полный. Дрожащей рукой он поднес его ко рту и, поморщившись, залпом выпил содержимое.

Он допустил ужасную ошибку.

И самое обидное, что Хоуп любит его. Пэйс знал это наверняка, потому что, если бы Хоуп не испытывала к нему никаких чувств, она не стала бы так страстно отвечать на его ласки. Он вернулся к ней, предусмотрев, казалось бы, все, составив четкий план действий. И что же случилось?

Он допустил ужасную ошибку.

Пэйс поднес руки к лицу, потом безвольно уронил их на поднос, опрокинув бокал. В тот же момент рядом с ним оказалась стюардесса с полотенцем в руках. Вытирая пролитую жидкость, она подняла на Пэйса свои излучающие тепло карие глаза и многообещающе улыбнулась. Пэйс поблагодарил ее и отвернулся к иллюминатору. Лишь одна женщина интересовала его — та, которая только что разбила ему сердце.

Что ей теперь делать?

Хоуп снова перевернулась на другой бок, и сбитые в бесформенную кучу простыни обмотались вокруг ее ног. Она думала, что, если вернется домой, кошмарные воспоминания об Акапулько рассеются и она сможет все обдумать спокойно.

Но она ошиблась.

Не вняв уговорам Бетани и Дерека и даже не попрощавшись с Долорес, Хоуп помчалась в аэропорт, села в самолет, прилетела в Хьюстон, взяла такси — и все это происходило как в тумане. Боль и разочарование лишили ее способности что-либо чувствовать.

Хоуп села, ударила кулаком подушку, потом снова упала на кровать. Она ненавидела мягкий матрас и пуховую подушку — ей нужно было крепкое тело и любящее сердце Пэйса. Но, к сожалению, это лживое сердце.

Хоуп вздохнула и открыла глаза. Уснуть она так и не смогла. Сон не пришел к ней ни в предыдущую ночь, ни в нынешнюю — видно, навсегда забыл дорогу в ее дом. Хоуп села на кровати, спустила ноги на пол и обхватила голову руками. Что ей делать?

Она убеждала себя, что имеет полное право обижаться на него: Пэйс сыграл с ней отвратительную, злую шутку. Но так или иначе, Хоуп чувствовала, что у нее нет больше сил сердиться. Злость уступила место растерянности. Много лет назад она начала бы кричать, бить тарелки, плакать… Но теперь ее чувства и мысли были спутаны так же, как и простыни на постели, и Хоуп не могла уснуть, мыслями возвращаясь к Пэйсу. Ее обуревали воспоминания о том, как слегка вьются его волосы поверх воротника, о том, как великолепно он выглядел в расстегнутой рубашке с закатанными рукавами. Хоуп не могла забыть, как Пэйс заставлял ее выгибаться от страсти в те короткие сладкие мгновения, что они провели вместе. Она не могла не думать о том, что остаток жизни ей придется провести без Пэйса.

— Но ведь уже месяц прошел, Хоуп. Целый месяц! Неужели ты даже не поговоришь с ним?

Хоуп посмотрела на Бетани, и ее сердце сжалось.

— Нам не о чем говорить. И потом, он все равно не звонил.

— А ты не можешь поднять трубку и набрать номер? Хоуп оторвала взгляд от чашки с чаем и посмотрела в окно. По стене сада вилась цветущая лиана, и ее ветви ниспадали розовым водопадом, но Хоуп ничего не замечала.

— Если честно, Бетани, я не хочу и не собираюсь этого делать. Мне нечего сказать твоему дяде.

В ответ Бетани покачала головой.

— С тобой стало так трудно разговаривать.

В крошечный внутренний дворик залетела голубая сойка. Она подняла свою головку и заволновалась, увидев женщин.

— Ведь он всего лишь пытался снова завоевать твою любовь.

Хоуп знала, к чему приведет этот разговор. Бетани заводила его уже не первый раз.

— Он солгал мне, Бетани, — настойчиво повторила она. — Сначала сунул нос в мои дела, а потом солгал. — Она поставила чашку с чаем на столик. — А как бы ты поступила на моем месте?

— Но со мной он поступил точно так же, ты забыла? Он занялся подготовкой моей свадьбы. И сделал он это, чтобы быть ближе к тебе. — Она наклонилась к Хоуп. — Но я все еще люблю его, потому что он пытался сделать счастливыми всех, включая и меня.

— Твой дядя не сделал меня счастливой. — Хоуп скрестила руки на груди, словно защищаясь. — Люди не манипулируют теми, кого любят.

— Дядя Пэйс не такой, как все.

Хоуп внимательно посмотрела на Бетани.

— Что ты хочешь этим сказать?

Молодая женщина перевела дыхание и вновь наклонилась к Хоуп.

— Он всегда был сильным, энергичным человеком и именно благодаря этим качествам достиг успеха. Ты же знаешь сама, что в бизнесе нельзя по-другому. Нужно добиваться своего всеми возможными способами.

— Но я не очередное приобретение, я человек.

— Дядя Пэйс знает это. Просто он использовал те методы, которые никогда раньше его не подводили — и в делах, и в личной жизни.

— На этот раз он ошибся.

— Да, это так. — Бетани усмехнулась. — Но это не значит, что его сердце также допустило ошибку. — Она протянула руку и дотронулась до пальцев Хоуп. — Дядя Пэйс любит тебя, Хоуп. Вот почему он сделал то, что сделал.

— Это не любовь, раз она построена на лжи.

— Может, он и солгал. Но его чувства настоящие.

— А как я могу быть уверена, что он не поступит так снова?

— Тебе не нужно об этом беспокоиться. Ты можешь ему доверять. Ваша любовь изменилась, и он заслужил ее. — Она посмотрела в окно. — Знаешь, когда умерла моя мать, я не думала, что когда-нибудь смогу быть так счастлива, как сейчас. А все потому, что я просто не хотела быть счастливой. — Она перевела взгляд на Хоуп. — Так было удобнее. Потом я стала делать карьеру и много лет не позволяла эмоциям выйти из-под контроля. Я все время путешествовала, не заводила друзей и не думала ни о чем, кроме работы. И так мне тоже было удобно. — Она замолчала, и Хоуп подняла на нее глаза. — А потом я встретила Дерека. Он «разморозил» меня, если можно так выразиться, и я наконец осознала, что делаю. — Она снова посмотрела на Хоуп. — Не делай с собой того же, Хоуп. Дядя Пэйс любит тебя. И всегда любил. Если ты тоже любишь его, позвони ему.

Спустя час Хоуп провожала Бетани. Последние приготовления к свадьбе были закончены, и вскоре Бетани предстояло предстать перед священником в «Варго» и выйти замуж за мужчину ее мечты.

А Хоуп будет стоять позади и наблюдать. А Пэйс? Одному Богу известно, где будет находиться в тот момент Пэйс.

Хоуп села за стол и начала перебирать бумаги. Она ощущала жуткую тяжесть в груди, там, где находилось сердце. И чем больше она думала о Пэйсе, тем тяжелее становилось у нее на душе. Где же они допустили ошибку?

Хоуп оставила попытку разобрать счета и записи и вместо этого развернулась на стуле и посмотрела в окно. Лето в Хьюстоне в самом разгаре, но Хоуп чувствовала только холодное горькое разочарование.

В глубине души она ждала, что Пэйс позвонит, предпримет еще одну попытку. Но телефон молчал. Последний раз она видела Пэйса в особняке Долорес Эрнандес в Акапулько.

В последующие несколько недель Хоуп и Бетани встречались, болтали о том о сем, обсуждали последние детали свадьбы, о которых не успел позаботиться Пэйс. Но от него самого не было никаких известий.

Что она сказала Пэйсу? Что у нее есть свое дело и своя личная жизнь? Что ей больше никто не нужен? А теперь двадцативосьмилетняя женщина-бизнесмен дает ей совет сделать шаг навстречу Пэйсу.

В любой другой ситуации все происходящее вызвало бы у Хоуп лишь ироничный смех. Но с тех пор как она потерпела фиаско на вилле Долорес, ей было не до смеха. Телефон просто разрывался от звонков. Хоуп поступало столько предложений о работе, что одной справиться со всем этим ей было просто не под силу. В конечном счете, Пэйс оказался прав. Свадьба Бетани пробудила огромный интерес к ее персоне, а ведь само торжество даже еще не успело состояться.

Высшее общество Хьюстона обожает громкие скандалы, а ссора Пэйса и Хоуп дала повод для разговоров. Обрадовалась даже Долорес.

— Вы внесли свежую струю в это довольно скучное мероприятие, — сказала она Хоуп по телефону. — Я думала, Марта Денон из себя выпрыгнет. — Она вздохнула. — Ну и повеселились же мы!

Возможно, для Долорес это и было развлечением, но для Хоуп оно обернулось разбитым сердцем.

До конца недели Хоуп раздумывала над словами Бетани, и когда настала пятница, она была расстроена, сбита с толку и терзалась сомнениями. Несмотря на то, что Бетани, в общем-то, дала ей неплохой совет, Хоуп была не готова ему следовать. Пэйс причинил ей боль, очень сильную боль, и она пока не могла простить его или забыть о случившемся.

Звонок, раздавшийся у Хоуп в офисе, оказался для нее полной неожиданностью.

— Мисс Макаллистер? — Женский голос звучал несколько прохладно, и Хоуп не узнала звонившую.

— Да, — ответила она.

— Говорит Кейми Флауэрс, секретарь Пэйса Бракстона.

Сердце Хоуп замерло. Звонок был местный, и это значило, что Пэйс не уехал назад в Каир.

— Я звоню вам по просьбе мистера Бракстона. Он попросил меня узнать, не числится ли за ним каких-либо неоплаченных счетов, связанных со свадьбой его племянницы.

Хоуп медленно подбирала ответ, и он обжигал ее язык. Единственным неоплаченным счетом Пэйса был счет за ее разбитое сердце, но ведь секретарша спрашивала вовсе не об этом.

— Предварительная смета уже готова, но окончательный отчет я обычно готовлю после свадьбы, мисс Флауэрс, — наконец сказала она. — Вы сможете получить его в понедельник.

— Очень хорошо. Офис мистера Бракстона находится…

— У него есть офис? Здесь, в городе?

— Да, мадам. Мы располагаемся недалеко от вас — на углу Сан-Фелипе и Йорктауна. Вы знаете, где это?

— Да.

«Пэйс был так близко — практически в соседнем здании — и в то же время так далеко», — подумала Хоуп, чувствуя, как к горлу подкатывает комок.

Секретарша дала ей адрес, а потом, немного поколебавшись, сообщила:

— Мистер Бракстон собирается уехать из страны сразу после свадьбы, мисс Макаллистер. Он решил принять должность главного консультанта в Дубае, поэтому каждый вечер допоздна остается в своем офисе. — Ее голос заметно потеплел, и она деликатно добавила: — Но если… если вы решите зайти во вторник, то его не будет на месте — у него запланирована встреча.

У Хоуп немного отлегло от сердца.

— Спасибо, — сказала она, — я приму это во внимание.

Хоуп тихо положила трубку и вырвала из блокнота листок с записанным на нем адресом. Она посмотрела на цифры слегка затуманенным взглядом, открыла шкаф и сунула листок в кипу лежавших там бумаг.

Она хлопнула дверцей, точно пытаясь вычеркнуть мысли о Пэйсе из своей памяти, и переключилась на более важное событие — свадьбу Бетани и Дерека, которая должна состояться на следующий день.

Все было готово. Правда, Хоуп не помнила, когда и как ей удалось это сделать. Эта мысль испугала ее, но когда она подняла голову и посмотрела в окно на сад, другая мысль, внезапно возникшая, испугала ее еще больше. Что она будет делать дальше, ведь у нее в жизни больше ничего не осталось?

Под конец дня в квартиру Хоуп доставили огромную белую коробку, но она понятия не имела, что в ней находится. Однако стоило ей открыть ее, как она тут же об этом пожалела.

Утопая в облаках ароматной оберточной бумаги, блестящее шелковое платье взывало к сердцу Хоуп, и она невольно приложила руку к груди, пытаясь унять боль. Но это не помогло, да и ничто не помогло бы, и боль выплеснулась наружу.

Пальцы Хоуп коснулись мягкой ткани, а потом жемчужин, украшавших ворот. Это было то самое платье, которое она примеряла у Неймана. Хоуп вытащила его из коробки. Из складок платья выпала записка.

«Моя дорогая Хоуп. Я не знаю, что сделать или сказать, чтобы заставить тебя изменить свое мнение обо мне. Но я хочу, чтобы ты знала — я люблю тебя, несмотря ни на что. Ты самое главное, что есть у меня в жизни, и все, что я делаю, я делаю для тебя. Твой любящий муж Пэйс».

Из глаз Хоуп полились слезы. Тяжелая шелковая ткань холодила ее кожу, и Хоуп вновь вспомнила взгляд Пэйса, когда она примеряла это платье. Этот огонь в глазах предназначался ей, и воспоминание о взгляде Пэйса поразило ее в самое сердце.

Хоуп закрыла глаза и прижала платье к груди, а из-под ее опущенных век продолжали литься слезы. Больше всего ей хотелось отправиться к Пэйсу, сказать, что она все еще любит его, забыть о своих принципах и попытаться начать все сначала. Довериться ему. Очевидно, и он хотел того же, иначе не послал бы ей это платье с запиской.

Чтобы принять решение, Хоуп хватило одной минуты.

Спустя полчаса она уже стояла в лифте здания, где располагался офис Пэйса, и нажимала кнопку нужного этажа. Когда лифт поднялся, Хоуп почувствовала, как у нее замерло все внутри, но она постаралась взять себя в руки.

В коридоре было тихо, и Хоуп, выйдя из лифта, заметила табличку с именем Пэйса на одной из ближайших дверей. Набрав побольше воздуха в легкие, она толкнула дверь, вошла внутрь и оказалась в роскошной приемной. Пол устилал темно-зеленый ковер, а вдоль стены расположилась удобная кожаная мебель. Стол секретарши был пуст, но записка, лежавшая на его полированной деревянной поверхности, извещала, что та вскоре должна была вернуться. Хоуп беззвучно выругалась. Закусив нижнюю губу и размышляя, что делать дальше, она вдруг заметила, что дверь, ведущая из приемной в кабинет, приоткрыта, и из-за нее доносятся голоса. Подойдя ближе, Хоуп уже подняла руку, намереваясь постучать, но ее рука, а затем и сердце замерли при звуке знакомого низкого голоса, доносившегося из кабинета. Это был голос Пэйса.

— Он действительно безупречен, — печально произнес Пэйс. — Просто не верится, что вы смогли так точно подобрать цвет — он точно такой же, как глаза Хоуп.

— «Камминз» может отыскать любой камень, мистер Бракстон, — отозвался вежливый женский голос. — Если бы вы дали мне меньше времени и меньше денег, мне было бы гораздо сложнее отыскать такой совершенный сапфир. Но к счастью для всех нас, у вас в избытке и того и другого.

— Я давно уже оставил привычку торопиться, миссис Моррис.

— Думаю, вы удивитесь, если узнаете, как много мужчин приходят ко мне всего за неделю до свадьбы и ожидают, что я подберу для них именно то, что они хотят.

— Честно говоря, я уже не помню, когда мы говорили о кольце. Когда же это было? Кажется, шесть месяцев назад?

Хоуп с трудом сдержала возглас удивления. Он начал подыскивать кольцо для нее более чем шесть месяцев назад? Но это невозможно! Шесть месяцев назад Пэйса даже не было в Хьюстоне. Он даже не знал, что Бетани собирается замуж.

— Да, думаю, именно полгода назад. — Смех женщины был чистым и звонким. — У меня хорошая память, мистер Бракстон, и, кроме того, я знала наверняка, что вам нужно. Мой муж тоже большой романтик. Как я могла забыть мужчину, который хотел, чтобы камень в обручальном кольце был одного цвета с глазами его возлюбленной? — Она замолчала, потом сказала, слегка понизив голос: — Должно быть, вы ее очень любите.

Пальцы Хоуп крепче сжали белую коробку, которую она держала в руках, а из глаз хлынули слезы.

— Я действительно люблю ее, и она единственная женщина, которую я когда-либо любил. — Хоуп услышала тихий щелчок — судя по всему, Пэйс захлопнул коробочку для украшений, и этот звук эхом отозвался в ее сердце. — К сожалению, она не разделяет моих чувств.

— Мне очень жаль, — искренне сказала невидимая женщина. — У нас с мужем тоже были проблемы, но в конце концов все разрешилось. Может, и у вас все будет хорошо.

Хоуп услышала звук отодвигаемых стульев. Очевидно, разговор был окончен. Она знала, что ей следует уйти, но ноги точно приросли к полу.

Женщина заговорила снова:

— Уверена, что с продажей камня у меня не возникнет проблем, но я все же решила сначала предложить его вам. Я…

Но Пэйс резко перебил ее:

— Мне кажется, вы не совсем меня поняли. Мне нужен этот камень, миссис Моррис. Я никогда не видел, чтобы сапфир так передавал цвет глаз Хоуп.

— Извините, — быстро ответила женщина, — я думала…

— Не стоит извиняться, — произнес Пэйс. — Ваше замешательство вполне понятно. Я хочу, чтобы вы выполнили мой заказ. — До слуха Хоуп донесся звук вырываемого из чековой книжки листка. — Я думаю, этой суммы будет достаточно в качестве залога?

— Да, вполне, — послышался ответ.

— Я хочу, чтобы по обе стороны сапфира располагались чистейшей воды бриллианты. Пусть камни оправят в желтое золото. — В голосе Пэйса слышалось некоторое замешательство, затем его тон смягчился: — Она — это сапфир, голубой и сверкающий, а я — бриллианты, холодные и крепкие. — Его смех оборвался, и он добавил: — Она никогда не наденет это кольцо, но я оставлю его себе как напоминание о том, что я потерял.

И тут лед в сердце Хоуп растаял, и она отмела прочь остатки сомнений. Сделав глубокий вдох, она толкнула дверь и вошла в комнату, держа коробку под мышкой.

Пораженный Пэйс сначала посмотрел на нее, затем перевел взгляд на коробку.

— Ты ничего не потерял, — сказала Хоуп, — более того, это только начало.

Краем глаза Хоуп заметила, как женщина-ювелир взяла свой портфель и выскользнула за дверь. Взгляд Пэйса проникал ей в самое сердце, и она чувствовала себя так же, как в тот день, когда он ждал ее перед церковью в день их свадьбы. «Время лжи прошло, — говорили черные глаза Пэйса, — теперь впереди только правда».

И в этот самый момент Хоуп поняла то, что знала всегда — несмотря ни на что, они все равно будут принадлежать друг другу. Она всем сердцем любит Пэйса, а он отвечает ей взаимностью. Все чувства и мысли Хоуп принадлежат Пэйсу. Он медленно обошел стол и приблизился к Хоуп.

— Ты и в самом деле так думаешь?

Хоуп не могла винить его за скептицизм, от которого потемнели его и без того черные глаза.

— Я никогда ничего не говорю напрасно. Ты мог бы уже понять это.

Когда Пэйс поднял руку, чтобы дотронуться до лица Хоуп, она заметила, как дрожат его пальцы. Это зрелище парализовало ее, и с ошеломляющей ясностью Хоуп поняла, как много она значит для Пэйса и как много он значит для нее. Она схватила его руку и поцеловала в ладонь. И в то же мгновение Пэйс прижал Хоуп к себе.

Так они и стояли, держа друг друга в объятиях, понимая, как близко были к тому, чтобы навсегда оставить в прошлом это восхитительное мгновение. Хоуп зарылась лицом в плечо Пэйса, вцепившись руками в лацканы. А Пэйс прижимал ее к груди, бессвязно шепча ей на ухо слова любви. Когда же Хоуп наконец подняла голову и встретила испытующий взгляд Пэйса, у нее заныло сердце.

— Я люблю тебя, — просто сказала она. — И всегда любила. И всегда буду любить.

Пэйс кивнул.

— Господи, Хоуп, я тоже люблю тебя! Сможешь ли ты когда-нибудь простить меня?

— Простить тебя? Конечно, если только…

— …я не буду совать свой нос в твои дела. — Он поднял вверх правую ладонь. — Обещаю! Честное слово! Никогда в жизни!

— Никогда? — Вопросительно вскинув брови, Хоуп снова поцеловала ладонь Пэйса, не сводя взгляда с его лица. — Никогда не станешь больше помогать мне? Даже если мне очень нужна будет твоя помощь?

— Тебе же никто не нужен, помнишь?

— Правильно, — кивнула она. — Но ведь ты изменился. Отняв руку от ее лица, Пэйс заключил Хоуп в объятия.

— Значит, мы оба лгали… И все же есть одно обстоятельство, которое никогда не изменится.

Хоуп обняла Пэйса так крепко, как только могла, а потом слегка отстранилась и посмотрела ему в глаза.

— И что это такое?

— Моя любовь к тебе, — ответил он. И в следующее мгновение его губы накрыли ее.

Хоуп прильнула к Пэйсу, обвив руками его шею и погрузив пальцы в волосы, ощущая, как ее начинает увлекать за собой водоворот исходившей от Пэйса энергии. А когда наконец поцелуй закончился, Хоуп пришлось некоторое время стоять, держась за Пэйса, и ждать, когда мир вокруг нее перестанет вращаться. И как она могла допустить мысль о том, что сможет прожить жизнь без этого мужчины? И что может быть важнее этого момента? Губы Пэйса требовательно приблизились к губам Хоуп, и она, дрожа от счастья, сдалась. Но в тот же самый момент на столе Пэйса пронзительно зазвенел телефон, и Хоуп испуганно отпрянула назад.

— Не будем брать трубку, — пробормотал он. — Ничего важного.

— Но ты не можешь…

— Могу. Автоответчик сработает.

Он продолжал целовать Хоуп, и его губы скользили по ее лицу, векам, шее. Следуя его совету, Хоуп забыла о телефоне и позволила себе расслабиться, получая наслаждение от этого мгновения неземного счастья. Но вдруг из Динамика автоответчика послышался знакомый голос:

— Дядя Пэйс, это Бетани. Догадайся, что я тебе сейчас скажу? Мы с Дереком только что совершили побег.

Глава 12

Не веря своим ушам, Пэйс ошарашенно посмотрел на Хоуп и надавил на кнопку телефонного аппарата с такой силой, что тот слетел со стола. В следующее мгновение Пэйс прорычал в болтающийся на шнуре телефон:

— Бетани Корнфелд, что ты сказала?

Хоуп слышала, как Бетани захихикала на другом конце провода.

— У нас не было другого выхода, дядя Пэйс. Мы узнали, что Долорес наняла целую эскадрилью вертолетов, которые должны были сесть на лужайке перед «Варго» и отвезти всех гостей на завтрак в Париж наутро после венчания. И чем больше мы раздумывали над этим, тем более нелепой казалась нам эта затея. Вот мы и решили сбежать в Лас-Вегас.

Пэйс изумленно посмотрел на Хоуп. Он точно лишился дара речи. Она никогда не видела его в таком состоянии.

— Дядя Пэйс? Дядя Пэйс? Ты меня слышишь?

— Мы слышим, — наконец ответила Хоуп. — Твоего дядю хватил удар, но мы тебя слышим.

— О Хоуп! Я так рада, что и ты тоже там! — Бетани замолчала, и Хоуп услышала приглушенный звук работающих игровых автоматов. — Ты послушалась моего совета?

— Боюсь, что да, — ответила Хоуп, с улыбкой глядя на все еще пребывающего в прострации Пэйса. — И все просто отлично.

— Фантастика! — воскликнула Бетани. — Но я знала, что все закончится именно так.

— И все же у нас возникла небольшая проблема, Бетани. — Хоуп взглянула на Пэйса. Опустошенный и раздавленный, он сидел в своем кресле. — Что нам делать с твоей свадьбой? С вертолетами или без таковых, но она должна состояться завтра. Или ты забыла? Четыре сотни приглашенных. Банкет в «Варго». Два оркестра — классический и рок-группа.

— Отмени все.

Глаза Хоуп округлились, а Пэйс приложил руку к сердцу.

— Но это невозможно. Так никто не делает.

— Ну почему невозможно? Я уверена, что если ты позвонишь им, то…

— Бетани, я много лет организую свадьбы. Поверь мне, такие мероприятия не отменяются в течение суток.

На другом конце провода повисла тишина, а потом раздались приглушенные голоса. Хоуп посмотрела на Пэйса. Закрыв глаза, он наверняка подсчитывал, какая сумма денег была выброшена па ветер. Но тут Бетани снова заговорила:

— Послушай, Хоуп, у меня появилась идея…

Пэйс стоял в саду, утопающем в розах. Его черные глаза блуждали по лицам гостей, а пальцы беспокойно крутили обручальное кольцо, лежавшее в кармане. Оно было совершенно новым и как нельзя кстати подходило к кольцу с сапфиром и бриллиантами, подаренному им Хоуп в честь помолвки. Пэйс с нетерпением ждал момента, когда сможет наконец надеть его ей на палец, и поэтому нервно переминался с ноги на ногу, надеясь увидеть лицо любимой в толпе ожидающих гостей.

Раздались последние звуки арфы, и гости расселись на свои места, заставив жениха занервничать еще больше. Все эти люди приехали на торжественное бракосочетание, которое должно вот-вот начаться.

Только невеста и жених другие.

Но вот заиграла музыка, и все обернулись. Первой шла Долорес, и копна ее огненно-рыжих волос развевалась на ветру. На ней было переливающееся голубое платье, которое уместнее смотрелось бы на балу у Кеттлмана. Достигнув передних рядов гостей, она шутливым жестом приподняла воображаемую шляпу и поприветствовала Пэйса. Он с улыбкой поклонился в ответ.

За Долорес следовала Эллен, и ее великолепная фигура, затянутая в традиционную китайскую одежду, поражала изяществом. Длинный разрез обнажал стройные ноги. Дойдя до конца красной ковровой дорожки, Эллен остановилась возле Пэйса и изрекла:

— Выносливость лошади проверяется расстоянием, а характер мужчины — временем.

— В том, что собака голодна, виноват ее хозяин, — усмехнувшись, ответил Пэйс.

Глаза Эллен распахнулись от изумления, но она туг же запрокинула голову и громко рассмеялась. Музыка играла все громче, и Пэйс повернулся, чтобы увидеть женщину, ради которой вернулся в Хьюстон.

Хоуп медленно шла по проходу, а лучи яркого техасского солнца делали ее белокурые волосы похожими на сверкающую серебристую фату. Платье повторяло каждое движение Хоуп, как будто было сшито специально для нее. Тяжелый шелк ниспадал ровными широкими складками, облегающий лиф обнажал кремовую кожу и подчеркивал грациозную осанку, высокий воротник, украшенный россыпью жемчуга, облегал шею Хоуп — словом, во всем ее облике сквозило утонченное изящество. Сердце Пэйса замерло.

Он хотел Хоуп Макаллистер.

Даже сильнее, чем хотел ее тринадцать лет назад.

И теперь она принадлежала ему.

Он хотел закричать от переполнявшей его радости, возвестить всему миру, что она собирается стать его женой — его женой! И все же, глядя, как Хоуп приближается к нему, Пэйс молчал, тихо торжествуя. Он упивался ее красотой, понемногу пьянея от мысли, что эта женщина любит его.

В ушах Хоуп покачивались новые серьги — подарок Пэйса. Это были ее излюбленные массивные сапфиры, только теперь в обрамлении бриллиантов. Их яркий огонь защищал необыкновенно красивые нежно-голубые камни. Хоуп подошла к Пэйсу, и их взгляды встретились. Ее бездонные голубые глаза были такими же ясными, как и прежде. Он взял ее руки в свои и почувствовал, как мир начал медленно вращаться вокруг него. Меняется все, но некоторые ценности — такие как любовь — не изменятся никогда.

Content

Кей Камерон
Союз двух сердец

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12