Арина Ларина

Женить нельзя помиловать

– Уберите сумку!

– Куда я её дену? Если только вам на голову!

Визгливые женские голоса разбили усталую тишину вечернего автобуса, который неторопливо вёз утомлённых трудовыми буднями горожан по заснеженным городским проспектам.

Народ слегка оживился. Ничто так не скрашивает неуютную зимнюю поездку в общественном транспорте, как чужой скандал. Вроде и живенько, и весело, и лично тебе в глаз вряд ли дадут. Самому скандалить – сил жалко, да и чревато последствиями. Что ещё делать в автобусе после рабочего дня? Читать – темно, общаться – не с кем. А вот послушать чужие разговоры или, и того лучше, разборки – куда как интереснее.

– Она мне мешает! Куда вы её пихаете? – завелась яркая брюнетка, отталкивая средних размеров сумочку, болтавшуюся у неё над головой и слегка утюжившую брюнеткину меховую шапку. Шапка была похожа на пышную чёрную кочку, сооружённую из песца. Сумочка, висевшая на сгибе локтя стоявшей над брюнеткой дамы, словно случайно сползала всё ниже и того гляди могла начать уже не утюжить, а выдавать пассажирке подзатыльники. Хозяйка сумки, ухоженная женщина бальзаковского возраста – не в том смысле, что с неё песок уже сыпался, а в том, что лет ей было что-то около сорока, – раздражённо переминалась на высоченных каблуках и распространяла флюиды гнева. То ли у неё на работе случились какие-то неприятности, то ли просто хотелось сесть, так или иначе «бальзаковская тётка» самозабвенно зацепилась с брюнеткой языками и сдаваться не собиралась.

– А вы уступите мне место и едьте с комфортом! – посоветовала она, увеличив амплитуду размаха сумочки. В том, что место ей никто не уступит, она не сомневалась. Так не для этого разговор был затеян.

– Понаехали, хабалки! – Брюнетка яростно поправила шапку и придвинулась к взволнованной бабульке, сидевшей рядом. Судя по физиономии и напряжённой позе, бабулька то ли плохо слышала и боялась пропустить представление, то ли опасалась, что в случае драки её заденут.

– Ой, тю! Антиллихентка нашлась! – презрительно процедила «бальзаковская».

– Да, причём коренная!

– Коренные, милая моя, бывают зубы и лошади!

– Сама лошадь!

– Кобыла!

Народ зашевелился и начал стягиваться к дамам, уплотняя ряды.

Светлана, понимающе усмехнувшись, отвернулась и уставилась в окно. Подобные скандалы она наблюдала почти каждый вечер. И была сыта по горло и общественным транспортом, и нервными соплеменниками, и вообще всей своей какой-то скучной и однообразной жизнью.

Единственным светлым моментом в этих поездках был проезд мимо памятника, рядом с которым часто кучковались молодожёны. Похожие на экзотические белоснежные цветы невесты – все в облаках тончайших кружев и в окружении восхищённых гостей; нервные женихи, пугливо прислушивающиеся к внутренним ощущениям и бодро выпячивавшие грудь – мол, вот я орёл, я это сделал, и тут же испуг в глубине взгляда – а оно мне надо? Сосредоточенно-счастливые или деловито-озадаченные родители, сканирующие публику «противной» стороны, чтобы понять, а в какой табор, вообще, они отдают свою кровиночку. Света обожала смотреть на эти кусочки праздника – той новой жизни, частью которой однажды станет и она (в этом у девушки не было никакого сомнения).

За окнами автобуса пролетали иномарки, сыто блестевшие лаковыми боками и увозившие в тёплых, уютных салонах счастливиц, которым по странному стечению обстоятельств повезло больше, чем Свете. У них была любовь, деньги, налаженный быт и не было рядом удивительной мамы, которая умудрялась перевешивать своим наличием все позитивные моменты бытия, вместе взятые.

Светлана Рощина, худощавая блондинка двадцати шести лет от роду, приятная внешне, работавшая преподавателем немецкого языка в частном образовательном центре и нормально зарабатывавшая, была безнадёжно одинока и жила с мамой. Характером маменька обладала чудовищным, дамой была крайне неуживчивой, но с активной жизненной позицией. И по любому, кто её мнение не поддерживал, легко прокатывалась асфальтовым катком, оставляя от несчастного безмолвный гладкий блин. Проще говоря, спорить с Дарьей Антоновной было делом бесперспективным и бессмысленным. Она могла переорать любого, растоптать его морально или вывернуть наизнанку все комплексы оппонента, после чего он выбывал из спора. Линию поведения она выбирала исходя из ситуации и, видимо, будучи в душе отличным психологом, никогда не ошибалась.

Благодаря мне Света считала себя ходячим скопищем комплексов, неким конструктором «лего», собранным из мельчайших недостатков и сомнений. И если с возрастом девушка и догадалась, что далеко не всё, что озвучивает родительница, нужно принимать как руководство к действию, то совсем не учитывать мамино мнение у неё не получалось.

В том, что Дарья Антоновна творит добро и наносит пользу от искренней и слепой материнской любви, Светлана не сомневалась. Другое дело, что многие родители любят детей так сильно, что это скорее похоже на моральное изнасилование. Особенно этим грешат мамы мальчиков. Но сейчас речь пойдёт о маме двух взрослых дочерей.

Дарья Антоновна ещё в юности была девушкой горячей, решительной и волевой. Поэтому первый же молодой человек, которого она полюбила, был её волей сломлен и затащен в ЗАГС. Не успел молодой муж оглянуться, как стал отцом и главой семьи. Вернее, это юная жена твердила ежедневно, что он глава, а посему должен, должен, должен. Как оказалось, должен он был столько всего, что инфантильное мужское воспитание не оставило иного выхода, как бросить крикливую супругу с не менее крикливой дочерью и бежать. Так из жизни Дарьи Антоновны пропал первый муж – мерзавец и негодяй.

К выбору второго супруга она подошла уже более основательно и достойную кандидатуру выбирала пару лет. Удивительное дело, но юную Дашеньку совершенно не беспокоило мнение самой кандидатуры. Она всегда точно знала, кому и что нужно. Просто окружали её недалёкие и непонятливые люди, которым это приходилось объяснять.

Увы, сценарий повторился. Только на сей раз молодой отец сбежал он напористой жены ещё до появления дочери на свет.

В итоге Дарья Антоновна растила дочерей одна, всё сильнее озлобляясь на белый свет. И именно брачными неудачами и объяснялась её стойкая ненависть к мужскому полу.

– Хорошо, что вы у меня девочки, – любила она говорить дочерям. – Были бы мальчиками, я б вас… ух!

При всём этом дочерей она любила. Безумно и исступлённо. И столь же исступлённо желала им добра. Именно поэтому старшая дочь Таня выскочила замуж в девятнадцать лет. Она не столько любила супруга, сколько хотела вырваться из-под тяжёлого материнского крыла. Хотя с мужем ей всё же повезло, как ни странно. Но маму было не провести. Она прекрасно знала, что от неё что-то скрывают и в семье старшей дочери всё плохо. Это было темой ежедневных разговоров со Светой.

– Таньку не уберегла, так хоть тебя сохраню, – печально говорила Дарья Антоновна, скорбно глядя куда-то за горизонт.

«Можно подумать, что Татьяну отдали на съедение дракону!» – хихикала про себя Света, но вслух ничего не говорила. Период наивной веры в возможность диалога с мамой уже прошёл. Для Дарьи Антоновны, как в анекдоте, существовало только два мнения – одно её, другое – неправильное.

Но не стоит думать, что Светино одиночество являлось результатом маминой заботы. Света хоть и не была неуправляемой мегерой, но характер имела. Проще говоря, если б ей приспичило замуж, то никто бы её не остановил. Благо пример сестры маячил перед глазами.

Конечно, часть заботливо культивируемых маменькой комплексов дала в Светлане буйные всходы. Так, она знала, что чересчур тоща, а мужики любят мясистых. Это, конечно, шло вразрез с общественным мнением, но куда ему до Дарьи Антоновны!

– Хорошенькая ты, но все рёбра наружу, – скорбно качала рыжими кудряшками маменька. – И живот уж очень впалый. Из-за худобы и ноги кажутся кривоватыми. Носи-ка ты брюки, чтобы людей не смешить. А то ты у меня как глистик…

Вроде говорилось всё довольно доброжелательно, но представьте себе, к каким результатам это может привести, если объектом критики становится шестнадцатилетняя наивная дурочка.

Света хоть и не считала себя красавицей, но и на звание «глистика» не соглашалась. Однако после маминых замечаний ей приходилось объективно оценивать себя. Света подходила к зеркалу, смотрелась. И делала вывод, что мама права: ножки тонюсенькие, рёбра – как стиральная доска, ручки – веточки.

Тем более, что и знакомые, для многих из которых борьба с лишним весом ещё в подростковом возрасте стала идеей фикс, азартно подтверждали Светланины сомнения. Даже самые близкие подруги под влиянием переменчивого дамского настроения могут брякнуть такое, от чего вы ощутите себя распоследним убожеством. Что уж говорить о просто знакомых девицах. Они с удовольствием потопчутся на ваших комплексах и с радостью поддержат все ваши сомнения, подтолкнув поближе к пропасти.

Но Свете повезло. У неё была подруга Катька, которой были неведомы перепады настроения. Катерина всегда искрилась позитивом, жаждой жизни, и её отличное настроение волнами сшибало всех окружающих. Она единственная ржала над Светиными переживаниями и честно, по-белому, завидовала.

– Дура ты, Рощина! – умильно улыбалась Катька. – Счастья своего не ценишь и не видишь. Маманя твоя, дай ей бог здоровья, из ума уже выживает. Нет бы гордилась, что такую красавицу вырастила. Ты хоть сама подумай. Ну как можно слушать человека, который сам себе противоречит? Татьяне она полирует мозг, что Танька толстая, сиськи отрастила, попу отъела, морда шире кастрюли… Да не мычи, я сама слышала. А с тобой всё строго наоборот. Думаешь, я не знаю, что она про меня говорит? Ха! Знаю. Поэтому не я к тебе в гости хожу, а ты ко мне. Я нервные клетки берегу, они не восстанавливаются. Съезжала бы ты от мамули своей, пока она тебе всю психику не поломала.

Но Света лишь примирительно улыбалась. Все же мама – это мама. Да и нерационально снимать квартиру. Дешевле накопить денег и купить свою. А если снимать, то копить будет уже не с чего.

В принципе, саму идею о раздельном проживании Света не отрицала.

Кроме недовольства дочкиной фигурой Дарья Антоновна не скрывала и крайнего разочарования в её причёске.

– Слабые у тебя волосы, тонкие, да и жидкие, – говорила она. Глядя на средней густоты, но ровные и блестящие волосы дочери, которые та торопливо затягивала резинкой. – Надо с этим что-то делать. Ты в отца пошла. У него тоже ещё по молодости плешка была. Он так, знаешь, бывало, сидит утром перед зеркалом и свои три волосинки аккуратно веером по кочешку раскладывает. Ты бы хоть завивку сделала, а то смотреть тоскливо. Вечно залижешь всё, хвост шнурком повесишь и рада. Женщину украшают волосы.

Если слушать маму, то у Светы вообще всё, что должно украшать женщину, отсутствовало. Но Дарья Антоновна готова была над этим работать. Даже если чадо будет отбиваться.

Таким образом, совершенно понятно, что Света себя недооценивала. Но и мужчин она не идеализировала, поэтому не обилие комплексов служило причиной её одиночества.

Света ждала любви. В том, что что-то такое есть, она не сомневалась ни грамма. Разумеется, все мужики – грубые животные, которые живут лишь инстинктами – жрать, спать, баба. Но! У любого правила должны иметься исключения. Тем более что муж сестры как раз и был таким исключением. Света была уверена, что Таньке безусловно повезло, чего бы там ни говорила мама.

А раз повезло сестре, то повезёт и самой Свете. И дело было даже не в закономерности, которую Светлана, возможно, придумала для собственного спокойствия. А в том, что нормальные мужчины всё же в природе существовали. И рано или поздно она такого найдёт. И уж тут мамино мнение не будет иметь никакого значения, поскольку мнение родительницы о противоположном поле Света знала наизусть.

Время в запасе пока было. Хотя у Дарьи Антоновны и на этот счёт имелось своё, как водится, строго противоположное мнение. Тут она вступала сама с собой в противоречие, так как, с одной стороны, дабы уесть всех товарок и соседей, хотела, чтобы у дочери всё было как у людей. А с другой – категорически не желала видеть в семье ещё одного паразита. При этом (на данном моменте она настаивала особо!) внук без отца был бы страшной трагедией и позором. В общем – неразрешимый когнитивный диссонанс.

Про себя Света, конечно, подхихикивала над мамиными противоречиями, но вслух соглашалась на всё. И жила она до поры до времени более-менее терпимо, изредка вступая в стычки с родительницей или оказываясь на линии огня, когда маменька ссорилась с сестрой.

Спокойная жизнь закончилась в один миг, обрушившись на Светлану необычайно яркой реальностью.

Дабы разнообразить жизнь, протекавшую под тотальным маминым контролем и в мамином же обществе, Света решила записаться в фитнес-клуб. И вовсе не для того, чтобы похудеть, или, как водится, познакомиться с подходящим мужичком. У неё и в мыслях этого не было. Просто осточертело коротать вечера с мамой, и подвернулся ещё один повод меньше бывать дома. Тем более что абонементы продавали с сумасшедшей скидкой.

Именно на пороге клуба всё и случилось.

…Любовь с первого взгляда, о которой писали в книгах, представлялась Свете довольно глупой сказкой для наивных подростков. Ведь каждому ясно, что сначала надо узнать объект страсти, понять, чем он дышит, каков он, и потом уже каким-то образом придёт вышеупомянутое чувство.

– Светик, есть химия, понимаешь? – вещала более опытная Катерина. – Ты видишь мужика, у тебя в организме происходит химическая реакция, взрыв – и всё. Твоя неприступность разлетается вдребезги, и ты готова на цырлах скакать за объектом обожания. Просто у тебя такого ещё не было.

Света искренне веселилась. О какой химии может идти речь? Человек – не пробирка с химикатами, ничего в нём не взрывается. Это всё красивые слова. Люди же любят объяснять всё непонятное доступными методами. Вот и придумали подобную ересь.

Химия всё же была. И взрыв. И всё остальное.

Света увидела Его в холле фитнес-клуба и оцепенела, задохнувшись от нахлынувших чувств. Она ничего не знала об этом мужчине с весёлым взглядом и светлой улыбкой, но это вовсе не помешало ногам подкоситься, рукам задрожать, а сердцу забиться в каком-то прединфарктном ритме.

Это было на всю жизнь. Когда видишь человека и понимаешь: больше никто и никогда тебе не будет нужен. Кроме него.

А Он лишь пружинисто обошёл застывшую у входа девушку, вежливо улыбнувшись ничего не значащей улыбкой, и исчез на улице.

* * *

Январское солнце чёртиками искр пронзало идеально вымытые стёкла, скакало по ламинату и залихватски плясало на Леночкиных бёдрах. Бёдра, обтянутые короткой юбочкой с мелкими стразами, ритмично покачивались в такт походке.

Туда-сюда, туда-сюда. Цок-цок, цок-цок.

Тонюсенькие шпильки звонко щёлкали по полу, унося стройные ножки и их очаровательную владелицу в недра офисных коридоров. Глубокий разрез нахально размахивал тонким трикотажем, словно поддразнивая цепеневшего от избытка чувств молодого мужчину, с грацией голодного хищника шагавшего следом.

Леночка прекрасно знала, кто за ней идёт. И не сомневалась, что он смотрит – завороженно, напряжённо. И, вероятно, сглатывает слюну, нервно дёргая кадыком и вытирая вспотевшие ладони о свой дорогущий пиджак. А как же иначе? Все мужчины реагировали на неё одинаково.

Ещё в школе она получила прозвище Елена Прекрасная. Так ведь было за что!

С самого детства Лена Сухарёва слышала о том, какая она красавица. Об этом говорили мамины знакомые, соседи, воспитатели в саду и учителя в школе. В общем – вполне авторитетные люди. Голубоглазая блондинка с идеально правильными чертами лица, ровными белыми зубками и сногсшибательной улыбкой. Даже на фотографиях времён детского сада она первой бросалась в глаза, так как была похожа на удивительную фарфоровую куколку. Конечно, мама всегда лезла из кожи вон и наряжала её соответствующе – общественное мнение обязывало, да и быть родительницей бесспорной красотки очень почётно.

В те времена ни про какие конкурсы красоты для детей никто и не слыхал, а то быть бы Леночке главной принцессой Всея Руси. Это сейчас на благодатную почву материнского самомнения бросают зёрна чуждых нам западных идей, демонстрируя целые реалити-шоу по подготовке крошечных девочек к подобным мероприятиям. Невменяемые мамаши азартно в этом участвуют, а вменяемые содрогаются, глядя, как крохам перекрашивают волосы, наклеивают ногти, намазывают загар, приклеивают (да-да, именно так) трусы и нашлёпывают на нежные мордашки килограммы косметики, превращая девочек в подобия взрослых дам. Затем девочкам дают пару уроков кокетства, после чего выпихивают на сцену, где они с азартом женщин лёгкого поведения старательно кривляются, флиртуя с судьями. Именно эта вакханалия и именуется детскими конкурсами красоты.

Так вот в те благодатные времена, когда Леночка ходила в детский сад, ничего подобного ещё не было. Вероятно, только сей факт и уберёг юную нимфу с модельной внешностью от сомнительной карьеры на подиуме.

Мама всегда говорила:

– Всех красивых считают дурами. Но если не только красивая, но ещё и умная – это ядерная смесь, которая подорвёт сердце и кошелёк любого самца. Главное – самой сделать правильный выбор. Вряд ли судьба даст много попыток, поэтому к решительному удару по мужику нужно готовиться заранее. Удиви всех и стань умной.

Леночка очень старалась удивить. Но, одарив её феноменальными внешними данными, природа слегка поскупилась на извилины, поэтому учёба давалась девушке с трудом. Но и это маму не смущало. Она была уверена: за её дочерью рано или поздно прискачет принц-бизнесмен и увезёт Елену во дворец, не забыв прихватить с собой и маменьку. Эту идею мама с бессознательного возраста культивировала в Леночкином сознании с упорством натуралиста, пытающегося в условиях Крайнего Севера выращивать ананасы. Внешность младшей Сухарёвой была признана единственным семейным достоянием. Это стало аксиомой и отрицанию не подлежало.

В итоге Лена твёрдо усвоила, что главное – произвести впечатление, зацепить на крючок, а уж дальше дело техники. Для этого она не жалела ни сил, ни средств. Последние копейки тратились на одежду и хорошую косметику. Ведь даже принц заметил Золушку лишь на балу, когда она отплясывала там в хрустальных туфлях и платье, подаренных феей. А заявись она на праздник в своём обычном скромненьком наряде? Да как минимум никакой принц ей бы не светил, а как максимум – её вообще во дворец никто бы не допустил.

Кроме того, политику семьи Сухарёвых оправдывала и поговорка «По одёжке встречают…». Именно так. Сначала тебя встретят, а потом уже будут копаться в душе и умственных способностях. И это абсолютная ерунда, когда девицы машут руками и высокомерно рассуждают о том, что не в шмотках счастье. Может, оно и так. Да только махать на объективную реальность можно лишь тогда, когда ты уже отхватила себе мужа и живёшь в беспечной уверенности, что он любит тебя и в тренировочных штанах, и со сметаной на физиономии, и с короной из бигуди (именно через эти бигуди у некоторых потом и прорастают ветвистые рожки). Так что мадемуазель Сухарёва точно знала: женщина всегда должна быть в первую очередь женщиной, а уже во вторую – умной. Хотя сама Лена совсем уж дурой точно не была. Да, не суждено ей с умным видом смотреть в микроскоп, изобретать роботов или писать докторскую по физике Солнца. Но более-менее сносное образование она получила, безмозглой пустышкой не была, и никто не посмел бы назвать её типичной блондинкой.

Если женщина забывает о своей принадлежности, то уж её спутник жизни и подавно об этом не вспомнит. Именно поэтому юным девицам не рекомендуется взваливать на себя излишние заботы, освобождая любимого не только от бытовых хлопот, но и от процесса добычи материальных средств. Как кот, которого регулярно не тычут носом в испорченный ботинок, привыкает гадить в вашу обувь, так и мужчина, которого не держат в тонусе постоянными требованиями, адаптируется и повисает на вашей шее блаженно-ленивым хомутом. Тут главное не перестараться с капризами и не переусердствовать в воспитательных потугах. Муж – это орудие в руках умелой дамы. Непросвещённая в этих вопросах неумеха извлечёт из супруга не больше пользы, чем из фрезерного станка. Ну – есть и есть, гудит, а что с ним делать и зачем он вообще – непонятно.

Леночка считала себя умелой. Вот только подходящего мужчины пока не нашлось. А самой большой проблемой стало то, что, пока она такового искала, умудрилась влюбиться в совершенно неподходящего. Осознание сего прискорбного факта сильно отравляло ей жизнь.

Цокот каблучков в сочетании с изящной линией щиколотки, переходящей в невероятно стройную ножку, сводил Константина Манурова с ума. Его в этой девушке вообще всё сводило с ума: и белокурые локоны, и тонюсенькая талия, и нежная кожа, и всё остальное. Периодически Костя ловил себя на мысли, что закатывает глаза и уходит в нирвану, предаваясь совершенно неприличным подростковым фантазиям. При этом поделать с собой он ничего не мог, так как хоть человек и может повелевать миром, но любым человеком повелевают гормоны. И если уж они бродят по организму, то рано или поздно ударят в голову и вышибут из неё любые мысли о работе и прочей чепухе.

…– Леночка, – он догнал её уже у двери в свою приёмную и смотрел, как она возится с замком. Для этого секретарше пришлось слегка отклячить попку и изогнуться. – Давайте я вам помогу.

– Ой, – звонко отозвалась она. – Вы меня напугали. Я думала, вы сегодня позже будете.

– А я решил вас удивить. Получилось?

– Нуууу, – озадаченно прогудела Леночка, прикидывая, пора заканчивать этот бессмысленный трёп или ещё пару минут порадовать начальство. Ведь Константин Николаевич небось думает, что остроумен, как Жванецкий, и неотразим, как Бандерас. Вон как пыжится. – Слегка.

– А что нужно сделать, чтобы удивить вас не слегка, а очень сильно? – с каким-то загадочным подтекстом, добавив во взгляд непонятной мути, прошептал Мануров.

Дамы же любят, когда их пытаются обаять, очаровать и завоевать. Делать это следует по всем законам бразильских мелодрам – кроя страстные рожи и изображая неуёмный эротический пыл. Иначе до дам доходит плохо. Они вообще особи крайне непонятливые и непредсказуемо обидчивые.

Леночка чуть повернула точёный профиль в сторону Константина и снисходительно улыбнулась, словно убогому. Отвечать она не посчитала нужным.

Мануров и сам чувствовал себя идиотом. Обычно с девицами всё было как-то проще. Они быстро оценивали его одежду, благосклонно принимали знаки внимания и активно вступали в фазу бартера: подарки – секс.

А тут требовались дикие усилия, чтобы подтолкнуть сотрудницу в нужную сторону. Отношения у них развивались как-то вяло. Хорошенькая, даже не хорошенькая, а дивно красивая секретарша оказалась исполнительной, старательной и неприступной, как поселение викингов. Любые заигрывания шефа она встречала если не в штыки, то уж точно с явным нежеланием идти на сближение. Она держала дистанцию, словно опытный водитель, за которым по пятам следует машина гибэдэдэшников. Хвататься за неё руками Константин опасался, хотя и очень хотелось. Форсировать события тоже побаивался: при всей его мужской самоуверенности червячок сомнения всё же подтачивал непоколебимую убеждённость в собственной неотразимости – а ну как будет послан, и что тогда?

Позже к азарту завоевателя начало примешиваться что-то ещё, что спустя некоторое время Костя Мануров смог идентифицировать как влюблённость.

И он испугался.

Влюбляться Константин не умел, не хотел и вообще считал это чем-то постыдным. Зависеть от женщин нельзя. А любовь делает тебя зависимым и уязвимым, как перевёрнутый на спину еж.

Мужчина же должен быть сильным и довлеть над ситуацией, а не наоборот.

Костя Мануров был в некотором роде баловнем судьбы. Учился отлично, одевался стильно, всегда был в центре внимания, благо природа внешностью не обделила – темноволосый, поджарый, с лучистыми глазами мальчика из хорошей семьи и ошеломляющей улыбкой киноактёра, на которую и покупались абсолютно все барышни. Нельзя сказать, что он был красавцем. Но харизматичным и притягательным – безусловно. С деньгами помог папа, с образованием – мама, так что в итоге к тридцати годам он стал довольно успешным бизнесменом, любимцем дам и просто беззаботным плейбоем, легко срывавшим любые цветы, услужливо подсаженные на его пути судьбой.

И только об Елену Сухарёву он, фигурально говоря, сломал свои тщательно отполированные зубы.

Мануров твёрдо придерживался принципа: не гадить, где работаешь, поскольку расставаться девушки не любили и не умели. Ещё бы – молодой, красивый, богатый – и вдруг наелся чувствами, сыто икнул и помахал ручкой. А наличие на работе очередной недовольной разрывом пассии позитива не прибавляет. Проблемы вообще никому не нужны, а успешному мужчине и подавно. Пару раз он обжёгся и сделал вывод: все бабы – за пределами конторы. Благо выбор велик.

Как показала жизнь, никогда и ни в чём нельзя быть абсолютно уверенным.

Чётко осознавая, как надо жить правильно, Костя умудрился попасть в ситуацию, в которую ни при каких обстоятельствах попасть был не должен.

Лена Сухарёва свалилась на него как лавина и погребла под собой все прежние представления о правильном и неправильном.

– Не парься, пройдёт. Это просто спортивный интерес, – утешил Манурова друг и соратник Андрей Вересов. Андрей был хоть и моложе, но по умолчанию мудрее. В отличие от Кости он не попадал в неприятные истории с девушками, любил всё продумывать и просчитывать и вообще был обстоятельным и неазартным, как член партии времён застоя, опасающийся за своё место и моральный облик. С одной стороны, Костя считал друга слегка занудным, а с другой – только Вересов удерживал его от различных авантюр как с дамами, так и в бизнесе. Андрей был высоким, худощавым, немного нескладным очкариком, и на его фоне Мануров выглядел форменным красавцем.

– Но я её всё время хочу, – нудил Константин, набулькавшись коньяка и дойдя до кондиции унылого студня – когда ещё какое-то подобие формы сохраняется, но собраться в кучу нет никаких сил. – У меня навязчивое состояние и нервы ни к чёрту. Нравится она мне.

– Костян, ты ведёшь себя как дитё, которому мама отказывается покупать машинку. Вот всё время покупала, а тут вдруг не хочет. Плюнь. Купи другую бибику и катай её, сколько влезет.

– Не нужна мне другая. Я, кажется, влюбился, – пугливо покопавшись в ощущениях, выдал Мануров.

– Тогда ты попал, – добродушно резюмировал Вересов. – Сочувствую.

– Мне нужно ещё что-то, кроме сочувствия, – вздохнул Костя.

– Больше ничего предложить не могу. Видел я твою секретаршу. Себе на уме, хитрая штучка, хоть и хорошенькая. Я считаю, либо она цену набивает, либо у неё уже кто-то есть, и ты не в тему.

– Я её отобью, – пылко заявил Костя и ещё плеснул в себя конька.

– Ну, тут главное, чтобы тебе ничего не отбили. Надо ж разобраться, кто там у неё. Да и вообще, разберись сначала, надо ли тебе это всё. Что-то я тебя не узнаю. Такой попрыгун, и вдруг какие-то серьёзные чувства. По-моему, ты себе это всё придумал.

– У меня серьёзно, – упёрся Мануров.

– Ладно. Тогда возвращаемся к тому, что я уже говорил. Сочувствую, – пожал плечами Андрей. Он так давно знал друга, что был уверен – тот вообще вряд ли когда-то женится, ибо к любви и постоянству просто не способен. Да и где её взять – такую женщину, чтобы захотелось быть рядом с ней всю жизнь? И, о ужас, с ней же и состариться! Для этого надо уметь, как минимум, уважать женщин и ценить не только молодые, аппетитные выпуклости. Должно быть что-то ещё. Сам Андрей верил, что однажды, если повезёт, он такую встретит, а вот Костя – вряд ли. Не тот он человек.

И тут такой сюрприз.

– Знаешь, – пропыхтел Вересов, затаскивая приятеля на диван, с которого тот в блаженном опьянении съехал на пол. – А я за тебя, наверное, рад. И даже, представь себе, завидую.

Но ничего этого Мануров уже не слышал.

Он спал сладким сном человека, не обременённого проблемами и муками совести.

Утром Костя к разговору вернулся. Был он непривычно мрачен и сосредоточен. Видимо, всё же хоть одна проблема в его жизни появилась

– Тогда попробуй её завоевать, – подумав, предложил ему Андрей. – Девушки – они ж непостоянные, как погода в тропиках. Куда ветер дунет, туда флюгер и повернётся. Дари подарки, делай сюрпризы, удивляй. Рано или поздно она сдастся. Если захочет.

– А если не захочет? – напрягся Мануров.

– Ты сделай так, чтобы захотела. Только не спрашивай меня, как. Я в этом не разбираюсь. Я их вообще не понимаю. Для меня бабы – инопланетянки. Я их вообще боюсь, так как мужика просчитать можно, а бабу – никогда.

– Лена – не баба, – подумав, изрёк Костя.

– Всё. Диагноз поставлен, – расхохотался Вересов. – Добавь романтику. Они это любят. И в бой.

* * *

Лена равнодушно дала снять с себя шубку и, не глядя на шефа, пошла включать компьютер. Константин бережно повесил шубейку в шкаф, туда же бросил свою куртку и решительно подошёл к Леночке почти вплотную.

Она спокойно подняла глаза и выжидательно уставилась на обнаглевшее начальство.

– Кофе? – уточнила она, когда пауза затянулась.

Вообще-то Костя собирался пригласить её вечером в ресторан, но пришлось сделать вид, что да, именно кофе.

Он с раздражением хлопнул дверью, оставив сотрудницу стоять столбом посреди приёмной.

– Просто интересно, – пробормотала Лена. – Сколько он ещё будет телиться. Надо же, какой робкий. Хотя… может, это и к лучшему.

Когда выбора нет – жить легче. Вот в советские времена приходил человек в магазин, а там колбаса либо была, либо её не было. И никому не приходило в голову спрашивать – какая. Есть – и вот оно, счастье. Хватай и неси домой. А потом появился ассортимент, от которого разбегались глаза и дилемма возникала за дилеммой. Так и с мужчинами. Если у какой-нибудь простушки появляется кавалер, то она вцепляется в него, как утопающий в обломок доски, и висит из последних сил. Так как понимает – упустит этого, другой уже вряд ли подвернётся. Хотя, может, и подвернётся. Но не факт. Поразмышляв, она ещё сильнее впивается в подкинутого судьбой кавалера и по сторонам особо не зыркает. А у красивой девушки этих кавалеров – пруд пруди. И поди-ка, выбери самого-самого, чтобы потом локти не кусать. Даже платье в магазине и то подобрать проще. Вот хочешь ты, например, с перламутровыми пуговицами, пояском и вырезом сзади, а тебе – либо без пуговиц, но с пояском и вырезом, либо без выреза, но с пояском и пуговицами. И ты думаешь, ошалев от гуляния по этажам и желания уже завершить этот бесконечный шопинг: «Да и фиг с ним, пусть без пуговиц, всё равно на один сезон. Потом другое куплю!»

С мужчинами такой фокус не пройдёт. Любая девушка кавалера сразу примеряет в качестве мужа. А тут уж одним сезоном не обойдёшься. Но, о боги, самцы точно так же то без выреза, то без пуговиц, фигурально выражаясь. То умный, красивый, но бедный. То не бедный, но дурак. То красивый, не бедный, зато алкаш какой-нибудь. Найти мужчину нужного фасона – это вам не платья в торговом центре перемерить. Пока с каждым разберёшься и все изъяны вычислишь – тут и молодость пройдёт. А там и выбор пожиже станет, а то и вовсе – не ты будешь выбирать, а тебя.

Лена при всей свободе выбора находилась в тупике.

– Любовь зла, полюбишь и козла, – злилась её мама. Злиться она имела полное право, как, к примеру, любой вкладчик «МММ». Ты, понимаешь ли, продаёшь квартиру, снимаешь последние серьги и трусы и несёшь кому-то в надежде со временем получить дивиденды. А у тебя, как раз перед запланированным получением фантастической прибыли, перед носом захлопывают дверь и вывешивают табличку «Закрыто навсегда».

Леночкина родительница ощущала нечто похожее.

Всю жизнь она горбатилась на дочку: кормила, поила, одевала и вкладывала в её красивую головку умные мысли. И тут прискакал тот самый козёл.

Лена пыталась пустить бриллиантовую слезу и объяснить маме, что любимый не козёл.

– Да как же не козёл? – билась в истерике мама. – Денег мало, бизнес средненький, перспектив никаких.

– Ну и что? – вопрошала дочь, прекрасно, впрочем, понимавшая «что».

– А то! Что не для этого я тебя родила и вырастила. Твоя планка гораздо выше! Этот мордан тебе не пара. Ты можешь выйти замуж за олигарха! За нефтяного магната! И обеспечить не только себя, но и своих внуков и правнуков. А этот что тебе даст? Любовь? И что ты будешь делать, когда любовь пройдёт? Поверь, только по молодости кажется, что этот всплеск гормонов – навсегда. Ты даже представить себе не можешь, как быстро всё испаряется и закапывается в серости будней. Так вот чтобы твоя жизнь не превратилась в убогое существование – нужен богатый муж. Чтобы то, что для других праздник – для тебя стало обыденностью. Покупка кольца, поход в ресторан, поездка на Гавайи – само собой разумеющееся. А вот когда ты начинаешь считать копейки и радоваться букетику гвоздик на Восьмое марта и день рождения – будь уверена, это первый признак того, что твоя жизнь не удалась. Только сделать с этим будет уже ничего нельзя. Бойся связать судьбу не с тем, кто превратит твою жизнь в праздник, а с тем, кто будет ждать этого праздника от тебя. Я ошиблась и имею право давать советы. Твой папаня тоже был красивый и обещал всякую ерунду, про которую сразу после свадьбы забыл. А потом он и вовсе спился и помер. Вот и вся любовь. Ты сейчас пытаешься повторить мою ошибку. Костьми лягу, но не дам.

Мамино мнение было аксиомой. Да Леночка и сама сомневалась в правильности выбора. Только вот поделать с собой ничего не могла. Любовь – не сумочка, её на другую в бутике не обменяешь – что выдали, с тем и живи.

Но нельзя не признать, что кроме любви в жизни присутствует и трезвый расчёт. И этот расчёт подсказывал, что считать Леночка собирается не то, не там и не так.

За три года она успела сменить несколько мест работы. Эффектную блондинку легко брали в крупные компании (а мелкими она не интересовалась, поскольку там олигархов не водилось), так же легко избалованные прекрасным полом начальники начинали идти на сближение, но вот как раз тут и стало выясняться, что Лена с мамой ошиблись. Никто не нёсся к ней предлагать руку и сердце. Никто не падал как подкошенный у её ног. Все просто торопились прибрать к рукам красивую игрушку и попользоваться. Но, как и любая девушка, отягощённая правильным воспитанием, мадемуазель Сухарёва совершенно не планировала спать со всеми подряд. Она вообще ни с кем спать не планировала, а жила в выстроенной мамой модели мира: прискачет принц, красиво сделает предложение, и они под нужную музыку отправятся в ЗАГС.

Ровесники, как нахальные, страдающие от избытка неиспользованного тестостерона, так и очумело-застенчивые, страдающие от того же, в эту модель тоже не вписывались. Но это как раз не удивляло.

Нахальные искренне недоумевали – почему, собственно, нет, когда так хочется и все это делают? А застенчивые просто тёрлись рядом, но по причине отсутствия смелости и денег сделать красивое предложение были не в состоянии. Это всё было объяснимо, Леночка тоже не из-за печки выпала и в современных реалиях разбиралась вполне сносно. Другое дело, что и с сильными мира сего модель также не срабатывала. Более того, они практически не отличались от ровесников и действовали так же незамысловато. Из чего Лена довольно быстро сделала простенький вывод: мужчины не взрослеют. Их инфантилизм распространяется не только на разбрасывание носков, но и на незатейливое поведение с дамами. Проще говоря – не собирались они напрягаться ни на какую романтику.

Когда Леночка первый раз заикнулась начальнику крупного филиала известной торговой фирмы о том, что она не такая, тот долго веселился, после чего предложил либо всё же не выделываться и идти в койку, либо увольняться.

– У меня из таких, как ты, очередь стоит, – беззлобно пояснил он, разглядывая гордую фею как диковинный экспонат.

– Но я так не хочу, – попробовала объяснить свою позицию обалдевшая девушка. – Это неправильно. Нельзя же с женщинами вести себя как петух в курятнике: шёл мимо, приспичило, потоптал и дальше пошёл по своим делам.

На петуха начальник обиделся, и Леночка вылетела с работы без рекомендаций.

Надо заметить, что девушкой она была целеустремлённой, просто так время терять не планировала, поэтому хоть в резюме и не указывала, что желает попасть в контору с молодым начальством, но потрёпанные экземпляры безжалостно отсеивала, сокращая время собеседования в этой фирме до минимума. Так что кастинг был двусторонним. Цену себе барышня знала и продаваться какому-то там плешивому грибу не собиралась. Претендент на место мужа должен был иметь приятную внешность и быть не старше сорока лет. Она ж не какая-то там охотница за чужими деньгами. Нет – Лена хотела любви и комфорта, в том числе и душевного. А мама предупреждала: со стариком это вряд ли получится. И с молодыми-то тяжеловато бывает, всё же мужчины – народ для совместного проживания мало пригодный. Это они друг с другом легко находят общий язык, а с дамами всё сложнее – сплошное недопонимание и взаимная порча нервов.

На следующем месте службы она постаралась донести свою идею до любвеобильного начальника в более мягкой форме, намекнув, что за девушками ухаживают вообще-то.

– И как я должен за тобой ухаживать? – заинтересовался босс. Таким тоном обычно мальчишки спрашивают, как работает карбюратор или как управлять вертолётом.

– Девушкам дарят цветы, – приняв его интерес за чистую монету, радостно начала перечислять Лена, – водят в театры, в филармонию, делают подарки…

– Давай сократим программу, – перебил её шеф. – Ты едешь со мной в командировку, живёшь в моём номере, и, если меня всё устроит, я тебе подарю колечко. На твой вкус. Идёт?

Ошарашенная столь примитивным и отвратительным предложением, Леночка покраснела и от негодования потеряла дар речи. Пока в ней боролись желание отвесить наглецу пощёчину и остатки надежды на то, что он пошутил, мужчина с сожалением подытожил:

– По лицу вижу – не идёт. Всё, проехали, забыли. Какая-то ты впечатлительная очень. Работай спокойно. Как секретарь ты меня устраиваешь.

Но работать спокойно после такого оскорблённая барышня уже не смогла, в связи с чем написала заявление по собственному желанию и снова оказалась безработной.

И тогда мама напряжённо констатировала, что дочь что-то делает не так.

В фирме по трудоустройству к вернувшейся секретарше тоже отнеслись без энтузиазма.

– Что-то вы как бумеранг, – недоброжелательно посетовала взъерошенная, рыжая девица. – Что-то вас всё увольняют да увольняют.

– Я сама ухожу, – буркнула Лена. – Они пристают.

– Давайте найдём вам начальницу-женщину, – рыжая презрительно поджала губы, смерив соискательницу напряжённым взглядом.

– Нет, – помотала платиновыми локонами Леночка. – Я с женщиной не сработаюсь.

Рыжая фыркнула и замолотила по клавишам.

…Компания Константина Манурова на сегодняшний день замыкала список организаций, которые по определённым параметрам устраивали капризную Леночку. Не трудно догадаться, что основным параметром стал сам владелец, он же финансовый директор – Константин Николаевич. Он был молод, хорош собой, богат – в общем, вполне подходил. Он даже немного нравился разборчивой невесте.

– Хоть в этот раз не испорть всё, – напутствовала Леночку в первый рабочий день мама.

И Лена старалась не испортить. Изо всех сил. Она была исполнительна, старательна и жёстко держалась от шефа на расстоянии, не забывая провоцировать его короткими юбками и смелым декольте. Нельзя сказать, что в декольте у неё было вот прям две дыни. Но кое-что имелось. За сердце при виде её прелестей никто не хватался, зато менеджеры и мелкое начальство мужского пола активно кружились рядом, словно осы над банкой с вареньем. Но это были птицы не её полёта. Леночка берегла свои козыри для главного удара, как опытный полководец – армию.

Знаки внимания новый шеф начал проявлять почти сразу. И наконец-то впервые начальство не пёрло на неё как бык-осеменитель, а осторожно прощупывало почву. Вежливо, интеллигентно, но чем дальше, тем навязчивей. И надо ж было такому случиться, чтобы именно тогда, когда всё почти получилось, и даже представитель племени мужиков, известного своей непредсказуемостью и непрограммируемостью реакций, вёл себя прямо как по писаному, Леночка влюбилась. И вовсе не в распланированного и продуманного хозяина своей фирмы, а в обычного бизнесмена средней руки. Да какой там средней! У «котика» была всего пара мест в небольших торговых центрах, и торговал он всякой ерундой, вроде хозтоваров и пластмассовой посуды весёленькой расцветки. Но даже если бы любимый продавал туалетную бумагу – и это не остановило бы очумевшую от нахлынувших чувств барышню. Правильно поётся в известной песне: любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь…

Лена опаздывала на работу. Опаздывала просто неприлично, поэтому пришлось ехать не на общественном транспорте, а ловить машину. Когда у обочины голосует хорошенькая блондинка, машины начинают выстраиваться в очередь, как на стоянке такси в аэропорту. Девушка нырнула в первую же подъехавшую, взглянула на водителя и… пропала. Решительно и бесповоротно. Сердце сначала остановилось, а потом заколотилось, словно бабочка за стеклом. Судя по глазам водителя – он тоже пропал.

Если бы не бдительная мама, то, вероятно, Лена очень быстро свернула бы операцию по захвату шефа и совершила бы непоправимую коммерческую ошибку.

Но маменька держала руку на пульсе. Обнаружив, что что-то идёт не так, она допросила волоокое чадо с пристрастием и устроила грандиозный скандал. Хотя это был даже не скандал, а эмоциональное объяснение всё той же аксиомы, суть которой сводилась к тому, что замуж надо выходить по расчёту. Убеждать родительница умела, поэтому Леночка слегка очнулась и начала судорожно искать выход. Более опытные дамы прекрасно знают, что выхода из такой позиции не бывает. Возможно только одно – самоустранение одного из кандидатов. В противном случае вся ответственность выбора ложится на хрупкие девичьи плечи.

Кандидаты о существовании друг друга понятия не имели, поэтому самоустраняться не собирались. Таким образом, мадемуазель Сухарёва вступила в затяжную фазу сокрытия их друг от друга.

На начальном этапе это оказалось довольно легко. «Котик» доверчиво выслушал байку о том, что у любимой на работе не приветствуется бурная личная жизнь, ибо начальство совершенно справедливо опасается, что бурная личная жизнь приведёт к свадьбе и декрету, или, наоборот, к декрету, а затем – к свадьбе. Так или иначе, в итоге сотрудница будет потеряна на долгие три года, а место для неё придётся держать. Кому это надо? Да никому!

В душе барышня, конечно, надеялась, что любимый великодушно махнёт здоровенной лапищей и скажет:

– Да увольняйся! Проживём без твоей работы! Я на всё для тебя заработаю сам!

Ну, или нечто подобное, но со схожим смыслом.

Но «котик» ничего подобного не озвучил, а отнёсся к её объяснению с пониманием и у офиса обещал не маячить.

Эта его рачительность слегка остудила Леночкин пыл, но любовь есть любовь. Она нашла для столь неромантического поведения вполне прозаические оправдания. «Котик» смотрел на жизнь трезво и прекрасно понимал, что большая Леночкина зарплата пока что очень кстати, так как сам он потребности возлюбленной удовлетворять нынче не в состоянии. Более того, не факт, что когда-нибудь он в это состояние придёт.

Хорошо, что Лена об этом не догадывалась.

Или, наоборот, плохо. Так как в этом случае сделать выбор ей было бы гораздо легче.

И вот теперь, когда ясноглазый Константин Николаевич осмелел и активизировался, точно уж, в которого ткнули палкой, надо было на что-то решаться.

Леночка тоскливо взглянула на дверь, за которой скрылось игривое начальство, и запоздало поняла, что шеф сегодня позволил себе гораздо больше, чем раньше. Сегодня он не только заигрывал, но и почти собрался что-то такое сказать.

Это уже было опасно. Хотя… Разве не этого она хотела?

У женщин всегда так. Сначала не знают, чего хотят. А получив искомое, не понимают, что с этим делать.

И ладно ещё, когда это какая-нибудь зелёная сумочка, которая ни к одному наряду не подходит. Её можно забросить в шкаф до лучших времён. А если это мужчина? Его-то никуда не забросишь. И даже на время не отложишь, поскольку хороший мужик – как модный ридикюль: ещё неизвестно, что быстрее подберут соперницы.

А Мануров тем временем старательно претворял в жизнь свой завоевательный план. Обычно фантазия у мужчин работает так себе, поэтому самые продвинутые лезут за подсказкой в Интернет.

Через полчаса у Константина уже гудела голова, а женщины представлялись чем-то вроде стоматолога, который объективно нужен, а субъективно – ну его. Никогда раньше он так не напрягался для того, чтобы понравиться. Это всё происходило как-то спонтанно и, видимо, было связано с его дорогой одеждой, машиной и харизматичностью. Достаточно было улыбнуться, и отношения завязывались как-то сами собой.

Своей секретарше Мануров доулыбался до того, что у него периодически начинало сводить щёки. Но девушка отделывалась вежливой полуулыбкой и навстречу не бежала. В общем, надо было удивить.

Первое, о чём узнал Костя: удивление – это эмоция, которая возникает в ответ на неожиданный стимул. Причём узнал он это раз двадцать на совершенно разных сайтах. Везде ему предлагалось примерно одно и то же: заумная лекция, в которой чаще перечислялись негативные последствия женского удивления, нежели позитивные. Оказывается, дам нужно было удивлять осторожно. Они видят гораздо больше подтекста, чем мужчины вкладывают в обычный сюрприз.

Помимо зауми Интернет пестрел советами на тему «как удивить девушку в постели». Мануров и не прочь был бы ими воспользоваться, но до этой замечательной стадии нужно было ещё как-то дойти. Романтические советы пугали сложностью исполнения и сомнением в том, что ему вообще удастся уговорить Леночку дотерпеть до сюрприза. В какой-то момент Костя даже заподозрил, что все советы на эту тему писал отшельник, давным-давно потерявший интерес к дамам и забывший, как они выглядят и чего хотят.

Оказалось, что больше всего женщины удивляются, когда мужчина исполняет их желания. Можно подумать, что все женщины держат своих кавалеров за упрямых ослов, которые норовят всё сделать поперёк. Так или иначе, но вариант вкрутить лампочку, починить кран или вынести мусор Манурову никоим образом не подходил. Самостоятельное приготовление ужина и саморучное выращивание цветка в горшке также отметались. Писать стихи он не умел, петь тоже, звать под окна любимой каких-то менестрелей тоже представлялось затеей сомнительной, поскольку как она догадается, что менестрели – именно к ней? Это раньше в каждой башне сидело ровно по одной принцессе. А нынче можно себе представить, как отреагируют жители многоэтажки на ночную серенаду. Как минимум можно уйти оттуда с банановой кожурой на ушах, а как максимум – с перебитым носом. И вряд ли Леночка признается при соседях, что это ради неё всех перебудили. И спасибо тоже скажет вряд ли. Особенно если вой под окном будет адресным и с транспарантом, содержащим имя адресатки. А без транспаранта она – как ранее уже говорилось, и вовсе не догадается, что это для неё тут надрывается вокально-инструментальная группа, оплаченная активным воздыхателем.

Кроме менестрелей, предлагалось покатать девушку на байке, лошади и даже на себе, распить шампанское под куполом парашюта или окунуть любимую в ванну с лепестками роз.

Лёгкие варианты вроде заказанного ужина на двоих едко высмеивались авторами статей, а начинающих ухажёров запугивали тем, что у дамы сердца может обнаружиться аллергия на морепродукты, начаться истерика при виде устриц, она может оказаться вегетарианкой и возненавидеть кавалера за мясные тефтели, кроме того, у неё может быть психологическая непереносимость определённых цветов, звуков и людей в принципе.

Константин начал раздражаться. Похоже, что разминировать бомбу проще, чем удивить обычную секретаршу. Ему всегда казалось, что в недрах Интернета можно найти ответ на любой вопрос: почему болит колено, чем лечить похмелье, как проверить партнёра и куда поехать в отпуск так, чтобы воспоминаний хватило на год. И тут вдруг такая ерунда…

Самое элементарное оказалось Всемирной сети не по зубам. Вернее, там было слишком много плевел, найти среди которых зёрна оказалось делом невыполнимым. Как, например, неизвестный советчик представляет себе выполнение рекомендации «зажечь ночью под окнами девушки несколько десятков свечей, расположив их в форме сердца»? Во-первых, пока дойдёшь до последней свечи, первая уже запросто закончит гореть. Во-вторых, хорошо ещё, если не будет ветра, дождя или собак, метящих свою территорию. В-третьих, как девушка узнает, что ты там что-то жжёшь? По запаху? По дыму? Или сразу после зажжения надо активно орать и привлекать внимание?

Нет! Всё это категорически не годилось. А банальным букетом, пусть даже огромным, Леночку не удивишь.

И всё же один вариант нашёлся. И очень даже подходящий. Во всяком случае, Костя такому бы точно удивился.

Потирая руки от предвкушения чуда, он оплатил заказ и принялся ждать.

Как часто мужчины пребывают в наивной уверенности, что просчитали поведение женщины. Разве можно предугадать траекторию полёта фантика во время урагана? Разве дано кому-то точно знать, когда и куда уберутся мартовские коты, поющие под вашим балконом? Есть вещи, неподвластные объективности и логике. Женские реакции из их числа.

Когда Мануров уже грезил о том, как восхищённая его изобретательностью Леночка будет покорена и завоёвана, в честь чего непременно отправится с ним в ресторан, а потом и дальше, из приёмной раздался страшный визг. Таким полным ужаса тембром орут только жертвы инопланетян или дамы, увидевшие мышь. Про инопланетян Костя сомневался, насчёт мышей был абсолютно уверен – в его чистенькой конторе с евроремонтом никаких грызунов нет и быть не может. Тем не менее он, как истинный джентльмен, ринулся на крик, дабы, во-первых, удовлетворить своё любопытство, а во-вторых, спасти даму. В том, что вопила Леночка, он не сомневался.

В наше время за большие деньги можно получить как удивительно хамский сервис, так и наоборот – неожиданно качественный и быстрый.

Пока шеф упивался грядущей победой, ничего не подозревавшая Леночка уже впускала в приёмную курьера. Тот с таинственным видом вручил ей большую цветастую коробку, попросил расписаться и быстро удалился.

Судя по накладной, подарок предназначался ей, Елене Сухарёвой. Это же гласила и роскошная открытка с вензелями, где было напечатано её имя.

В том, что подарок не от «котика», девушка не сомневалась ни секунды. Тот не знал точного адреса фирмы, да и подставлять любимую вряд ли рискнул бы. Таким образом получалось, что на сюрприз разорился шеф.

Кровь бросилась Леночке в лицо.

Ну, вот оно, началось. Разве не этого она ждала? Этого. Так чего теперь?

А теперь было «того самого».

Как говорится: и хочется, и колется. С одной стороны, романтическая барышня хотела настоящих чувств, от которых сносило бы крышу, выпрыгивало бы из груди сердце, и по телу разливалась бы сладкая истома от одной только мысли о любимом мужчине. А с другой…

Всё же деньги в нашей жизни играют определяющую роль. Что бы там ни говорили про чувства и высокие материи. И Леночка верила маме. Конечно, год, два, десять – и острота чувств притупится, останется привычка, доверие, какие-то общие интересы, общий быт и так далее. Дальше даже думать не хотелось. Потому что представлялась какая-то скучная серость с откладыванием денег на отдых, на образование детей, с унылыми подсчётами этих самых денег, ссорами… И это если у любимого будут функционировать его торговые точки. А если нет? И в любом случае Леночке придётся всю жизнь пахать, ходить на работу, от кого-то зависеть, кого-то слушаться. Разве она не достойна большего?

И тут начинался следующий виток мыслей. Если, только предположим, ни в коем случае этого, конечно, не будет, но если… Так вот, если она всё же ответит на охи и вздохи Манурова, что будет? Зацепить-то она его зацепила, но не станет ли она для него всего лишь временной утехой? Хотя это как раз зависит от женщины. Не всё, но многое. Ведь именно женщина руководит поступками мужчины, что бы он там себе ни воображал. И если Леночка всё сделает правильно и станет мадам Мануровой, то что?

То всё.

У неё будет всё – достаток, покой, независимость. Она сможет осуществить свою мечту и открыть свой маленький бизнес. Она ведь не собирается всю жизнь висеть на шее мужа. А вдруг что? Нужны гарантии, нужны тылы, чтобы ни от кого не зависеть. Леночка уже видела себя хозяйкой какого-нибудь небольшого ателье или салона красоты. Или магазинчика. Да неважно чего. Важно, что хозяйкой. Собственницей. Главной. Она сама станет начальством. И не надо будет больше выбирать, что купить: тушь или помаду, колготки или шарфик. Весь мир окажется у её ног. И для этого всего-то нужен мужик с кошельком. Но ведь вот он есть, сидит за стенкой, ждёт, когда она откроет его подарок! От Лениной реакции, от сегодняшнего выбора будет зависеть вся её жизнь.

И как, скажите на милость, с таким грузом ответственности за себя, любимую, открывать коробку с сюрпризом?

А если там кольцо невесты?

Хотя нет. Это она, конечно, размечталась. Во-первых, рановато, а во-вторых, габариты не те. Тут, скорее, мог находиться какой-нибудь мини-обруч или вообще хомут. А что, в такую коробищу и надувной бассейн в сложенном виде вполне можно засунуть. А если там эротическое бельё? Константин же выбирал, старался, нельзя за это по морде бить и продолжать строить из себя институтку. А если не бить, то что? Надевать это бельё, что ли? Так тогда она уже не институтка будет, а нечто похуже. И в рифму.

Судорожно выдохнув, девушка зажмурилась и сняла круглую крышку. Первое, что она успела заметить – плотное брюшко какого-то насекомого с шевелящимися конечностями.

Именно тогда здание и содрогнулось от её душераздирающего вопля.

Константин Николаевич вывалился из приёмной с круглыми, как у филиппинского долгопята, глазами. С первого же взгляда на секретаря стало ясно, что сюрприз доставлен.

Как там писали в Интернете – эмоция, которая возникает на неожиданный стимул? Эмоция у Леночки была о-го-го. Хорошо, что предмет обожания вообще не отбросил свои стройные копытца.

Дело в том, что Константин Николаевич посчитал самым подходящим сюрпризом коробку с бабочками. При этом он весьма опрометчиво заказал самых дорогих и побольше, совершенно не подумав, что чем крупнее бабочка, тем толще у неё брюшко и тем длиннее устрашающие усики. Стоило ещё учесть, что бабочки слегка подмёрзли и не выпорхнули весёлым салютом в разные стороны, а тяжело, как обожравшиеся голуби, разлетелись на расстояние полуметра от очумевшей барышни. Одна из них, жирная и яркая, как цыганский платок, вяло ползла по Леночкиной белоснежной блузке.

Несчастная секретарша, одним прыжком взметнувшаяся от расползшегося по её столу великолепия на подоконник, стояла, уцепившись за жалюзи, и уже не орала, а тихо подвывала.

– Ах ты ж ё… – прошептал Мануров и бросился к трясущейся в панике секретарше. Он быстро сграбастал абсолютно не сопротивлявшуюся девушку, отцепил от неё здоровенную бабочку и уволок Леночку в свой кабинет. Там он сначала бросился к бару, чтобы налить ей успокоительного, но Леночка синими губами прошептала:

– Дверь!

И дрожащей лапкой махнула в сторону входа. Видимо, боялась, что тропические чудовища устремятся за нею следом.

Константин послушно захлопнул дверь и щедро плеснул в стакан виски. Лена выпила предложенное залпом, едва не откусив край стакана.

– Однако, – пробормотал Мануров, аккуратно разогнув её пальчики и вернув стеклотару на место. – Я смотрю, вы бабочек-то не особо любите.

Леночка тихо и интеллигентно икнула, пугливо поджав ноги и съёжившись.

– А я вас удивить хотел, – сварливо сообщил шеф. – Не вышло. Надо думать дальше.

– Очень даже вышло, – в панике взвыла Лена и для пущей убедительности зачем-то выкатила глаза. Вероятно, чтобы иллюстративно подтвердить степень своего удивления. Надо полагать, что намерение начальства удивлять её дальше напугало девушку даже больше, чем предыдущий сюрприз, поскольку она изъявила готовность вернуться в приёмную и поудивляться ещё.

– Сидите тут, – вздохнул Костя. – Сейчас я уборщицу позову.

В течение следующего получаса девушка сверкала коленками в его кабинете, а уборщица Фаина Юрьевна, весело матерясь и грохоча мебелью, ловила бабочек. Вздрагивать Леночка очень быстро перестала и начала поглядывать на шефа, как ему показалось, с интересом. Он мысленно прикинул, что это мог быть за интерес. Женский, когда дама наконец-то прозревает, что за ней пытаются ухлестнуть, и делает ответные телодвижения? Или же интерес исследовательский, когда женщина смотрит на кавалера изучающе и настороженно, прикидывая, что он ещё может выкинуть? Первое Константина устраивало больше, поэтому, как и любой мужчина с завышенной самооценкой и здоровой психикой, второй вариант он просто отбросил.

– А не пообедать ли нам? – игриво поинтересовался он, глядя на раскрасневшуюся секретаршу. Учитывая выхлебанный виски, она должна была стать намного сговорчивее. Разумеется, Мануров не собирался этим пользоваться – это было бы слишком пошло и оскорбительно для его самолюбия. Что с ним, только по пьяни можно переспать? Разумеется, нет! Поэтому он планировал всего лишь пообедать и отвезти Лену домой. Зато первый шаг к сближению будет сделан. Может быть, он даже её поцелует. Ну, там уж как пойдёт.

– Давайте, – осторожно согласилась Леночка.

Костя ликовал. Пусть сюрприз сработал и не совсем так, как планировалось, но сработал же!

Они уже подходили к дверям, когда навстречу вломилась громогласная Фаина Юрьевна.

– Константин Николаевич! А можно я их себе заберу? – пробасила она, ткнув им под нос злополучную коробку.

Леночка с тихим писком впечаталась в шефа, а он, моментально сориентировавшись, приобнял её и великодушно отмахнулся:

– Да берите, конечно. На здоровье.

Счастливая уборщица радостно утопала, а Леночка осторожно отлепилась от начальственной груди и пошла выключать компьютер.

Разумеется, она всё понимала. Но виски и мамины наставления толкали её по проторённой колее. Лена тоже понимала, что первый шаг сделан.

* * *

Тётки в администраторской пили чай и сплетничали перед началом занятий. Тётками Света называла их в шутку, поскольку самой младшей было двадцать три года, и вела она лепку для малышей. А старшей было что-то около пятидесяти, хотя по бойкости и эпатажу она дала бы фору любой тинейджерке. Центр дополнительного образования, где посчастливилось работать Светлане, отличался удивительно весёлым коллективом, неплохой зарплатой и возможностью подработать. Особенно в пору контрольных и экзаменов. Вообще-то это было запрещено, поэтому Света пока побаивалась брать подобных учеников, да ей и не предлагали. Вот у математички и русички, которые готовили оболтусов к ГИА и ЕГЭ, отбоя от желающих не было.

– Так ты родителям намекай, – советовала Анечка, которая вела русский. – Они ж к тебе приходят, спрашивают. Только от тебя зависит, как построить разговор. И не вздумай предлагать сама. Жди, когда тебя попросят.

Поскольку денежный вопрос всё сильнее беспокоил мадемуазель Рощину, её даже стало немного напрягать, что никто ничего не просит.

Но пока ей и так было хорошо.

Сегодня она слегка опоздала, поэтому пришла в тот момент, когда народ, расплескав чай, лежал от хохота. Галина Ефремовна, та самая пятидесятилетняя эпатажница, как всегда, развлекала товарок байками.

– А ещё, – продолжила Галина, довольно улыбаясь – она любила быть в центре внимания, – был у меня случай. Перед Восьмым марта как раз. Сижу, знаете, и думаю, с кем пойти в театр. У меня два приглашения, а, сами понимаете, с кем праздник проведёшь, с тем потом и завтракать. Ну, и вообще, как витязь на распутье, только надписей нет – где коня потеряешь, а где голову. С мужчинами же только так. Приобрести можно только бесценный опыт, и тот основывается на наших же ошибках. А, знаете ли, неудачный такой момент выпал, когда оба кавалера, как говорится, не в масть. Один слишком молод, а меня это напрягает. Всё ж ему есть с чем сравнить, да и мне не двадцать – я всю ночь, извините за выражение, праздновать не смогу. Другой – слишком солидный. Не в смысле – гриб трухлявый, а в том плане, что он как колобок-переросток – пузат и огромен. Зато мой ровесник. С ним и поговорить есть о чём, и спать он наверняка брыкнется не к утру, а ближе к полуночи – что мне и надо. Но… В общем, сижу, определиться не могу. И вдруг приходит мне эсэмэс на телефон. Такого, понимаете, фривольного содержания. Дескать, ноги помыл, рожу побрил, носки снял, лежу – жду. Где ты, мол, моя прекрасная газель, приезжай скорей, будет тебе небо в алмазах. И всё это изложено в стихах, правда, корявеньких и без рифмы, но с душой. И всё бы ничего, если б, во-первых, во мне, как вы сами знаете, не было пяти, а то и шести газелей. Я имею в виду ланей, а не грузовичков. А во-вторых, пришла эсэмэска от одного из родителей моих учеников. Приятного, надо заметить, мужчины. Там мальчик чудо как глуп, просто непробиваемо, но родители страстно желают его натаскать хоть на какой-нибудь институт. В общем, читаю я и думаю. Возможно, папаня решил меня таким образом простимулировать, чтоб я с его чадом активнее занималась. Но ведь должен же быть какой-то подготовительный этап. Я женщина капризная, меня мытыми ногами и снятыми носками не заманишь. Так или иначе, понимаю, что ошибся он, увы, адресом. Но при этом подумала, что вот надо же – столько лет вместе люди, и такие у них с женой отношения чудесные. Вы же понимаете, я женщина консервативных взглядов, мне ничего другого и в голову не пришло. А после праздников заявляется он ко мне весь свекольно-фиолетовый, с букетом таких же роз, причём папаня этот, наверное, даже ярче цветочков рдел. Я ему и говорю, дескать, что ж вы за дамой не в том порядке ухаживаете: сначала носки снимаете, а потом с цветами прётесь. Тут он вообще синеет и начинает мямлить, что, мол, накладочка перед праздниками вышла, случайно не на тот номер сообщение отправил, ибо слегка разгорячён был. Извиняется он за носки и за газель. И, внимание! Просит это забыть и ни в коем случае не обсуждать с его женой. И даже, знаете ли, денег мне за это предлагает. Так что, девочки, отвратительные существа эти мужики. А деньги я взяла. Тем более что он уже с конвертиком припёрся. За всё платить надо. И за мои попранные надежды тоже. Я ж, грешным делом, что-то такое себе даже мечтать начала.

– А с кем вы, в результате, Восьмое марта встретили? – вместе со всеми заливаясь хохотом, поинтересовалась Света.

– С подругой, – улыбнулась Галина Ефремовна. – Отличный, надо сказать, праздник получился. Запомните, девочки, никогда не надо идти на уступки общественному мнению. Да, женский день принято встречать с мужчиной. Но если у вас нет такого, который однозначно хорош и подходящ, не ломайте себя. Нужный экземпляр найдётся позже. А вот то, что вы сдались под напором обстоятельств, оставит неприятный осадок. Никогда не делайте то, о чём точно будете потом жалеть. И эти поговорки про то, что лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном, не для нашего случая. Умейте себя уважать. И заставьте мужчину делать то же самое.

Всё, что говорила мудрая Галя, Светлана наматывала на ус. Всегда лучше учиться на чужих ошибках, чем на своих. Поболтав с девочками о всякой чепухе, она уже собралась было идти в кабинет, как вдруг трубка разразилась воплями «караул!» в исполнении Масяни. Этот оригинальный звонок Светлана установила персонально для номера сестры. Танька всегда звонила исключительно поистерить на тему мамы.

Дело, как мы уже знаем, в том, что даже то, что дочь вышла замуж и жила отдельно, не останавливало вечный процесс воспитания. Дарья Антоновна желала контролировать Татьяну на расстоянии. Более того, её активное давление распространялось не только на сбежавшую Таню, но и на её мужа и ребёнка.

Деятельная бабушка желала руководить всеми процессами, происходящими в молодой семье. Она ломилась в гости, требовала давать ей внука, учила всё семейство правильно готовить, есть, одеваться, лечиться и вообще – жить. Они, конечно, не слушались, оба поколения невообразимо собачились, поэтому Света часто вынуждена была работать буфером между мамой и сестрицей.

Кстати, рождение племянника увеличило количество тем для скандалов. И если до появления на свет Тимофея все шишки сыпались только на Пашу, мужа сестры, то с появлением нового члена семьи склоки стали гораздо разнообразнее. Началось всё с того, что маме категорически не понравилось имя, без её участия выбранное для ребёнка, и вот уже шесть лет ей не нравилось всё остальное, что было связано с нежно любимым внуком. Его водили не в те кружки, не в тот сад, не тем кормили, не там выгуливали и так далее. Справедливости ради надо отметить, что Света тоже с недоумением отнеслась к тому, что племяша записали на бальные танцы и рисование. На её взгляд, логичнее было отдать подвижного и непоседливого мальчишку в спорт. Но как правильно отрубила сестрица:

– Родишь своего, отдашь, куда захочешь. Не уподобляйся нашей маме.

Тут Таня была права. Кстати, молодая бабушка считала, что ребёнка вообще надо отдать в балетную школу и взять нормального преподавателя из художественного училища, чтобы сразу растить гения, не размениваясь на мелочи. Так что все дамы находились в равноудалённых углах треугольника межсемейной напряжённости. Причём Светланина напряжённость выражалась лишь в желании не вникать в их разборки и не участвовать в постоянных обсуждениях Паши и Тимофея.

На сей раз Татьяна начала орать с самого начала разговора. Надо полагать, что мама опять отчебучила нечто весёлое.

– Она его потеряла! – верещала Танька, задыхаясь от гнева. – Ты можешь себе представить? А? Что ты молчишь? Я сижу и трясусь. У меня болит живот, голова, и, кажется, появились седые волосы.

Судя по тому, что на заднем плане Тимофей исполнял какую-то революционную песню, потеряшка уже нашёлся, а это значит, что сестра будет излагать подробности поисков со счастливой развязкой.

– Я всего-то захотела сходить в парикмахерскую! У Тимки сейчас карантин в саду, мы решили подержать его дома. И я попросила маму погулять. Понимаешь? Я всегда гуляю сама, а тут попросила. Она ж всё время ломится изобразить заботливую бабушку! И обижается, что я мешаю. Так вот. Мы вместе вышли на площадку, я их оставила побыть на площадке минут сорок и ушла. А когда вернулась через три часа, их дома не было! Я чуть с ума не сошла! На улице мороз! Я позвонила вам домой, но дома никто не взял трубку. Ты, кстати, где?

– Тань, ты чего? – удивилась Света. – На работе я. Где мне быть-то? Ну, и что дальше? Не отвлекайся, а то расплещешь праведный гнев и не донесёшь до меня.

– Ишь ты, острит она. Я б посмотрела на тебя в такой ситуации. Короче, я рванула к вам, благо недалеко. Дома никого нет! Я понеслась на площадку – там тоже пусто! Смотрю, у нас дома окна светятся. Я домой! А она тут. Всю квартиру провоняла корвалолом. И орёт на Тимоху. Оказывается, она его оставила на площадке и пошла купить программку. Она, видишь ли, не любит жить без программы на неделю. Ей, понимаешь, непонятно, что и когда идёт по телевизору! И почему нельзя было Тимофея взять с собой? Как можно в наше время оставлять ребёнка без присмотра?

– Короче, вы опять поругались, – констатировала Света с печальным вздохом. Дело в том, что пару раз подобные случаи уже были, и почему сестрица продолжала доверять Тимофея бабушке при таком раскладе – для неё оставалось загадкой.

– Нет, блин! – рявкнула Татьяна. – Я сказала ей большое спасибо и поклонилась в пояс! Пока она моталась за своей газетой, Тимка решил, что бабушки слишком долго нет, и пошёл домой. И даже позвонил в домофон, но ему никто не открыл! И тогда он пошёл обратно на площадку. Но бабушки там уже не было, потому что она принеслась, увидела, что ребёнка нет, и начала бегать по микрорайону. А вернуться на площадку ей в голову не пришло. В результате мама нашей подружки, увидев Тиму одного, привела его к подъезду, а там как раз скачет наша чеканутая бабка. И в результате виноват оказался ребёнок, потому что не послушался и ушёл. Ещё я, потому что родила такого идиота и неправильно воспитала. И даже мама нашей подружки по садику – потому что вмешивается в чужие дела. Ты представляешь?

Это как раз Света могла представить запросто. Когда Дарья Антоновна буянила, всё живое в радиусе километра оказывалось виноватым во всех смертных грехах. А она, конечно же, буянила. Как иначе-то? И вечером продолжит.

– Короче, бойся, Светка! Мать усвистела от меня на метле, поэтому сегодня тебе тоже влетит.

Смешно было даже спрашивать, за что влетит. От мамы все всегда получали под настроение. И за что получить – всегда найдётся.

– Кстати, – неожиданно хихикнула Татьяна. – Пашку она дожидаться побоялась. Мне кажется, она не столько считает себя правой, сколько давит на психику. Ну, согласись, разве в этот раз не она виновата?

– Если я тебе скажу, что ты, ты ж не поверишь? – предположила Светлана.

– А я в чём виновата? – взвилась сестра.

– Потому что каждый раз наступать на одни и те же грабли – глупо. Она что, первый раз так делает?

– Я думала, что тех разов ей хватило!

– Ну, если тебе не хватило, то почему маме должно хватить? – резонно возразила Светлана. – И, заметь, каждый раз ты орёшь, но по факту-то ничего не случилось.

– Ты вот роди сперва своего, а потом рассуждай на такие темы, – сестра наконец-то произнесла коронную материнскую фразу, после которой крыть бывает уже нечем. – Думаешь, у меня запасные дети есть для подобных экспериментов? Я по необходимости оставляю. Короче, я звонила тебя предупредить. Чтобы домой ты шла подготовленная. Маманя там сердечный приступ будет изображать и костерить меня последними словами. Мужайся, сеструха. Лично я сегодня буду пить. У меня стресс.

– Тебе посочувствовать или поздравить? – всё же не осталась в долгу Света.

– С чем? Светка, меня пугает твоё чувство юмора.

– С тем, Танька, что у тебя есть с кем пить. А у меня только мама.

– Не куксись. И на твоей улице перевернётся грузовик с мужиками.

– Можно подумать, мужиков вокруг мало, – хмыкнула Светлана. – Их тьма. А вот найти в этой тьме нормального везёт не всем.

– Повезёт. Я в тебя верю.

В ресторан Мануров повёз Леночку напрасно. Вернее даже, напрасно он поил её виски в своём кабинете. Непривыкшая к крепкому спиртному барышня совершенно опьянела и неожиданно начала засыпать. С одной стороны, приятно, когда на твоём плече спит очаровательная спутница. А с другой – когда она же норовит заснуть в ресторане, это слегка смущает. Зато у пьяной женщины можно много чего узнать. Полезного. Это по трезвости они себе на уме и говорят с непонятными подтекстами, а то и вовсе телеграфируют некие невнятные намёки взглядами. А пьяная женщина – находка для разведчика. Не в том смысле, что ею проще воспользоваться, а в том, что можно определить своё место в системе её координат и то, что она по поводу тебя планирует.

– Думаете, я ничего не понимаю, – Леночка сурово водила перед носом Манурова тонким пальчиком, норовя поставить локоток в тарелку с отбивной. – Привыкли получать всё, что хочется. А я не такая!

– Не такая, – поддакивал Константин, ненавязчиво отодвигая её изящную лапку. Ноготок, выписывавший синусоиды у него перед физиономией, был красиво расписан блестящими узорами и потрясал нечеловеческой длинной. Таким если промахнуться, можно и глаз выколоть.

– Вы мной попользуетесь и выкинете, как… как… о, как салфетку! Ещё и с работы уволите! Чтобы не маячила и не мешала. Воспоминания – это балласт. А бывшая женщина – это балласт вдвойне. И самое логичное – от балласта избавиться. Ведь так?

– Так, – опрометчиво кивал Мануров, потрясённый глубиной Леночкиной философии.

Надо же, какая она умненькая.

А Леночка, самозабвенно цитировавшая многоопытную маму, строго и неодобрительно хмурилась.

Поэтому Константин, спохватившись, начал трясти головой строго отрицательно и торопливо оправдываться:

– У нас всё будет по-другому! Ни в коем случае не балласт. Что ты!

– С чего ты взял, что у нас что-то будет? – ухмыльнулась секретарша, так же легко перейдя на «ты». – Что, думаешь, в ресторане покормил, жуками напугал – и я растаяла?

– Там были бабочки, – сумрачно напомнил Мануров. – А что ещё надо сделать?

Сложность завоевательного процесса и тот факт, что его незамысловатый план так быстро раскусили, Костю расстроили.

– Женщину надо любить! Искренне и долго, – назидательно сообщила Леночка.

– Я могу…

– Не в этом смысле, Константин Николаевич! Не в этом! – и она снова укоризненно поводила пальчиком у него перед глазами. – Любить – это не действие. Это уважение, преклонение. И долго – тоже не процесс, а результат. Это значит – всю жизнь. А не пару месяцев, но качественно. Ясно?

– Не очень. Я тебе не нравлюсь?

– Я пока не решила, – неожиданно озадаченно отреагировала Леночка. И даже лоб наморщила. То ли что-то вспоминая, то ли продолжая решать этот затейливый вопрос.

– Ну, – поторопил Мануров. – А мои какие действия? Ты мне очень нравишься. Заметь, я ничего себе не позволяю. Я жду. Разве это не уважение?

– Жди, – согласилась Лена.

Вероятно, Мануров как-то не так повёл разговор, поэтому ясность не наступила. Хотя в актив встречи можно было занести то, что девушка просто боялась быть использованной. Костя в какой-то момент почувствовал себя барином, который собирается облагодетельствовать крестьянку, а та не верит своему счастью. Но он тут же устыдился столь глупых сравнений. Не похоже, чтобы секретарша не верила своему счастью. Тут было что-то ещё. Хорошо хоть, что она его использовать не собиралась. А то нынешние блондинки – они такие, палец в рот не клади. Сами на закукорки запрыгнут, охомутают и будут кататься.

Решив, что всё скорее хорошо, чем плохо, Мануров отвёз барышню домой, прислонил к дверному косяку и быстро поскакал по ступеням вниз. Знакомиться с Леночкиными родителями он был пока не готов. Всё же не стоит бежать впереди паровоза. Хотя намерения у него самые серьёзные, но надо всё ещё раз обдумать и взвесить.

После расставания он ненадолго заехал на работу, а потом отправился в финтес-клуб. Лишние кубики на прессе ещё никому не мешали.

У ресепшен его едва не сбила с ног высокая, худенькая блондинка.

– Ой, – она вцепилась в его пальто, едва не рухнув на идеально вылизанный пол. – Извините.

– Это вы меня простите, – великодушно улыбнулся Костя. Девицу эту он то и дело встречал в клубе. То ли она тут работала, то ли худела. Хотя, скорее всего, работала. Худеть этой смешной, голенастой девчонке было некуда. Она была похожа на длинную макарошку, даже блондинистый хвост до талии был похож на тонкую спагетти.

Она всё стояла, держась за Костин воротник, и как-то странно смотрела.

– Всё в порядке? – Манурову не терпелось уйти. В зале его ждал Андрюха, с которым очень хотелось поделиться новостями. По телефону Костя ничего рассказывать не стал. Как отметил Вересов – тянул интригу.

– Да, – она наконец отцепилась и улыбнулась.

– Вот и отлично, – Константин осторожно похлопал девушку по плечу и устремился дальше.

Света стояла и смотрела ему вслед. Ничего. Она ещё что-нибудь придумает. Потому что никто, кроме этого ясноглазого брюнета, был ей не нужен. Только он. И она добьётся его, чего бы это ни стоило.

– Рощина, ты ничего о нём не знаешь, – рассерженной пчелой гудела в трубку Катерина. – А если он извращенец? Или дурак? Или просто гад? И вообще, прежде чем начинать такие непонятные отношения, посмотри его личное дело или что там в клубе есть? Карту какую-нибудь! Спиши адрес, место работы, личные данные. Если что, я хоть буду знать, на кого жаловаться. И вообще, это несерьёзно. Может, он альфонс какой-нибудь, а в клуб ходит внешность полировать, чтобы потом доить богатых старух.

– Катька, ты чего такая вредная? – удивилась Света.

– Я за тебя боюсь, – призналась подруга. – Если бы он за тобой ухаживал, я б слова не сказала. А тут я чувствую, что что-то ненормальное. Чтобы ты, Светка, влюбилась, да ещё сама за мужиком бегала…

– Я за ним не бегаю! Я аккуратно продвигаюсь к знакомству. Бегать за кем-то можно тогда, когда от тебя убегают. А он не убегает. Он просто ещё не знает.

– Ага. Не знает, какое ему счастье обломится. А то б непременно в ладоши начал хлопать.

– По-твоему, я не счастье? – возмутилась Светлана.

– Ты-то да. Только вот по зубам ли ему такая девушка? Просто влюбляться – это последнее дело. Я тебе сто раз говорила: любить должен мужчина, добиваться должен он же, и инициировать начало романа – тоже задача мужика. Мы должны либо соглашаться, либо нет. Это должен быть наш, женский выбор. А ты себя сознательно запихиваешь в ситуацию, где нет выбора. Когда в любви ставишь себе конкретную цель, есть очень высокий риск этой цели не добиться. И что ты тогда будешь делать?

– Я добьюсь, – уверенно улыбнулась Света.

Видимо, в ней просыпались мамины гены.

День всех влюблённых – это праздник, который может послужить как поворотной вехой к чему-то новому и значительному, так и толчком к окончательному разрыву отношений. Причём в большинстве случаев и то, и другое зависит исключительно от мужчин. Подарил правильный подарок – позитив. Не подарил, забыл, подарил не то, не той, не с тем выражением лица, с хамским намёком, банально, слишком экстравагантно – в общем, тут можно привести бесконечное множество вариантов, но, так или иначе, ясно, что все они ведут к разрыву. Или бурной ссоре с длительным примирением и ещё одним подарком.

Как ни крути, всё сводится к тому, что нужно уметь угодить даме своим подношением. Тут однозначных советов быть не может, так как дамы все разные, у каждой в голове свои личные, выдрессированные на определённые условные реакции тараканы.

Костя после случая с бабочками решил не рисковать. Тем более что переломный момент в отношениях так и не настал. Поход в ресторан не привёл ни к сближению, ни к отдалению. Его букеты, милые сувениры и плюшевые уродцы, которыми он задаривал неприступную Леночку, благосклонно принимались, но на предложение пообедать, поужинать, сходить куда-нибудь она вежливо отвечала «нет». Если он вставал слишком близко, она отодвигалась, если якобы случайно дотрагивался – отходила, брал за руку – руку отнимала. Не резко, не грубо, но всё же отнимала.

– И как это понимать? – мучился Мануров, доставая вопросами друга. – Это мы шаг вперёд – два назад, или что? И вообще, что делать-то?

– С бабами вообще тяжело, – философски тянул Андрей, про себя думая, что приятель слишком уж всё усложняет. – Они считают, что мы простые, как валенки. Ну, попробуй переть танком. А то ты всё с недомолвками…

– Какие недомолвки?! Я ей прямым текстом сказал! Она подарки берёт…

– Костян, какие подарки? Что ты там даришь-то? Цветочки, фигню всякую? Она же явно ждёт чего-то существенного. Не жмоться. Красивые девушки, да и не только красивые – все любят щедрых. И богатых. С деньгами у тебя всё в порядке. Продемонстрируй широту души.

– Я спугнуть боюсь, – признался Костя.

– Где ты видел бабу, которую можно испугать деньгами? – заржал Вересов. – Это как ежа голым задом пугать. Не смеши меня.

Итогом их разговора стало решение купить Леночке что-нибудь из ювелирки. Как любой мужчина, не склонный к романтике и очень утомлённый всеми этими книксенами с затянувшейся прелюдией, он припёрся в ювелирный магазин и строго обозначил услужливой девушке у витрины цену.

– А что бы вы хотели? – начала девушка, но была сурово заткнута, поскольку Костя и так чувствовал себя крайне неловко. Ещё в магазине время тратить на бабские разговоры! Всё должно быть максимально просто: пришёл – купил. Он терпеть не мог эти маркетинговые хороводы вокруг клиента. Нет, денег ему было не жалко. Было страшно, что Леночка не примет подарок и он будет выглядеть идиотом. И исправить будет уже ничего нельзя. Поэтому её всё же придётся уволить, как свидетельство и причину своего позора. Мануров вдруг поймал себя на мысли, что уважение к секретарше как-то улетучивается, постепенно уступая место раздражённому непониманию. Сколько можно-то?

Поэтому он жёстко повторил условия:

– Я хотел бы купить что-то в районе названной суммы. Ясно?

– Не очень, – испугалась продавщица. – Вы хотите кулон, серьги, колечко…

– Я хочу просто купить! И чтобы коробочка красивая! – рявкнул Костя.

– А камень?

– Что «камень»? Девушка, у меня очень мало времени. Что вы меня мурыжите?

– Какой камень вы предпочитаете? – едва не плакала девица.

– Какая, на хрен, разница? – взмолился Мануров. – Мне ж женщине подарить, а не дом облицовывать.

– Ну да, – неожиданно подобралась та. То ли не одобряла что-то, то ли просто завидовала. Другие варианты Косте в голову не пришли. – Кольцо подойдёт?

– Да!

– Какой размер?

– Госсссподи! – взвыл Мануров, который обычно отделывался от барышень либо более мелкими подношениями, либо просто выдавал карту, а те уже сами себя одаривали. – Размер чего? Пальца?

– Да, – терпеливо кивнула продавщица. Но взгляд её стал колючим и недобрым.

– Пальца?!! Я ещё понимаю, вы б про грудь спросили…

– У пальца тоже есть размер. Если кольцо будет мало, оно не налезет. Если велико – спадёт, – голосом педагога в классе для умственно отсталых провещала девица. – И ваша дама может расстроиться.

– М-да, – задумчиво протянул Костя. – С женщинами всё так. Сплошные проблемы. И даже просто кольцо на палец не купишь! И тут можно не угодить. Ладно. Дайте то, что не упадёт.

– У вашей дамы уши проколоты?

– Вроде да. А может, нет. Но скорее да.

Он напрочь не помнил, что там у Леночки с ушами. Ну, были, и всё. Сколько тонкостей! Озвереть можно.

– Тогда кулон или брошку. Брошки она носит?

– Да хрен её знает, – выдохнул Константин. Ему было жарко и душно в этом ювелирном салоне, он устал и хотел домой – поесть и спокойно лечь спать. День влюблённых ещё не начался, а он уже ненавидел этот праздник.

– Кхм, – барышня явно повеселела. Вот и поди разбери этих баб. Только что дулась, как мышь на крупу, а теперь уже глазками стреляет. – Вы для дамы в возрасте или для любимой девушки подарок ищете?

– Для любимой, – процедил Мануров. – Давайте уже, что у вас там есть. Кулон с цепочкой не свалится с неё? Есть там подвох какой-нибудь?

– Нет, – консультантша снова стала колючей, как голодный ёж. – Это подойдёт?

– Да, – мельком глянув на блестящую ерунду, отмахнулся Костя. – Только чтобы коробочка красивая была.

То ли ему показалось, то ли девица что-то такое вякнула издевательское. Он напряжённо вгляделся в её лицо, но она лишь доброжелательно улыбнулась, ловко упаковывая золотую ерунду, которая стоила совершенно ненормальных денег.

Всё же женщины – совершенно экзотические особы. И управляться с ними могут лишь редкие специалисты.

Подарок Леночка взяла. Правда, с опаской.

– Открой! – Мануров чувствовал себя героем и вообще – благодетелем. Поэтому категорически не уходил, желая насладиться реакцией и под это дело затребовать награду. Ничего особенного он не хотел. Просто провести вечер вместе, а там – как пойдёт. Хотя в душе он считал, что пойти уже должно было бодрыми темпами, и туда, куда надо. И если Вересов прав, то Лена ждала только основного толчка в виде крупных трат авансом. Ладно, он потратился. Теперь дело за ней.

Нет там никого живого, – немного раздражённо подбодрил её Костя, видя, что барышня тормозит с открыванием коробки. Небось снова подозревает, что что-нибудь выползет, выскочит или вылетит. Ну, он же не дурак – повторять свои ошибки.

Леночка завозилась бодрее, открыла, изумлённо ахнула.

Всё, как и планировалось.

Константин приосанился и ждал. Интересно – поцелует или нет?

– Константин Николаевич, спасибо! – пропищала Леночка.

Этим «Константином Николаевичем» она, словно каменным забором, отсекла все планы и надежды шефа на вечер..

– Что ты так официально! – раздосадованно всхрапнул Мануров. – Нравится?

– Очень!

– Надень!

Он втайне ждал, что девушка попросит помочь застегнуть цепочку. Или ещё что-то придумает. В общем, как-то поможет продвинуться к телу.

Разбежался!

Лена быстро и послушно сняла то, что у неё болталось на груди до сего момента, и ловко прицепила подарок.

– Красиво, – подбодрил Мануров, разочарованно крякнув про себя: надо ж, издевается, что ли?

– Очень! – искренне согласилась Лена. – Ещё раз спасибо! Мне никогда не дарили таких потрясающих вещей!

– Хм. Рад, что угодил. Может, отметим это вечером? – Он так старательно изображал свою незаинтересованность, что лёгкое притопывание ногой, пока мадемуазель Сухарёва собиралась с мыслями, стало походить на нервный тик.

– Я сегодня не смогу, – наконец выдала Леночка. – В следующий раз.

– А, – коротко вякнул побагровевший Константин. – Ладно. Как-нибудь потом.

Он молниеносно умёлся в кабинет, стремительно подошёл к бару и выдернул бутылку наугад.

День не задался. Праздник не удался. Все бабы… Эх!

– Дождалась? – шмыгала в трубку Катька.

– Нет ещё, – пробубнила Светлана. – Жду.

– Свет, я тебе говорю, не придёт он сегодня. Праздник же. Наверное, бестактно тебе на это намекать, но, скорее всего, у него кто-то есть. И он с этим кем-то этот праздник встречает. Понимаешь? Приезжай к нам! Мы на ватрушках катаемся, потом глинтвейн будем пить. У нас тут мужчина есть свободный. Не принц, конечно, но для праздника сгодится. Хоть женщиной себя почувствуешь. Заодно будет с кем Восьмое марта встретить.

– Женщина не должна идти на уступки обществу, – вспомнив мудрую Галину, изрекла Света. – Нужно брать то, что ищешь, а не довольствоваться всякой фигнёй.

– Иногда лучше фигня, чем вообще ничего, – в сердцах выпалила Катерина. – Ладно, сиди там. Если что – звони.

Светлана повесила трубку и тоскливо уставилась на вход.

Она уже третий час сидела в холле фитнес-клуба и ждала своего брюнета. Она даже не знала, как его зовут. Но это не имело значения. Сегодня и познакомятся. Иногда женщина сама должна делать первый шаг. Мужчины – они слишком высоко себя ценят, поэтому до дрожи боятся уронить своё гордое имя и признаться в зависимости. Они легко соглашаются на предложения и чаще сами боятся эти предложения делать, чтобы не услышать отказ. У них болезненное самолюбие и повышенная боязнь обнаружить слабость хоть в чём-нибудь. Именно так считают некоторые женщины, совершенно не понимая, что рисуют образ типичного пациента психиатра или психолога. Мужчины проще, но одновременно сложнее и непонятнее. Нет ничего однозначного в этом мире.

В Светином кармане томилось плюшевое сердечко в юбочке и с блондинистой косичкой. Для начала общения этого было вполне достаточно. Она планировала подарить ему это сердечко и пригласить в клуб. А почему нет? В любви все средства хороши. Если сидеть безынициативной Алёнушкой у окна и целомудренно перебирать косичку, потупив глазки, то можно уподобиться Илье Муромцу, который тридцать три года на печи лежал. Только мужику проще, у него в тридцать три – самый расцвет, можно и мечом помахать, и даже жениться. А для девицы это уже финиш. С печи слезть можно, а вот зачем – уже не совсем ясно.

В десять вечера стало понятно, что он не придёт.

Разумеется, Света допускала такое развитие событий. Да, вероятно, такой красавец найдёт, с кем провести не только этот вечер, но и большинство других. Только конкуренция её не останавливала. Чем она хуже любой другой? Ничем. А чем лучше? Тем, что любит.

«Подарю завтра, – не унывала Светлана по дороге домой. – Важно не когда, важен сам факт!»

Да, может быть, Катька права, и это унизительно для женщины. Но мужчину надо сначала зацепить, раз он сам не цепляется. А уже подцепленного на крючок можно дрессировать. Что толку быть гордой и наблюдать, как нужного тебе мужика кто-то водит на коротком поводке? Нет, проще переступить через себя, а уж потом, позже, всё встанет на круги своя. И тогда уже можно будет построить и указать ему его место. Ведь важно, чтобы вообще было кого строить.

А растерянный и злой Константин Мануров тем временем сидел в квартире лучшего друга, пил коньяк и жаловался. Можно даже сказать – ябедничал.

– Я на неё столько денег ухнул! Я, как последний лох, павианом кувыркаюсь, сантименты развожу – а она? Она издевается, что ли? Подарок взяла! Взяла! Я б ещё, может быть, понял, если б она и дальше гордую из себя строила. Так ведь взяла. Значит – не против! А почему не поехала со мной, а? Почему?

– Чего ты от меня-то хочешь? – ухмылялся Вересов. – Это ж баба. Я не умею их просчитывать. Они непоследовательны, как узбекские гастарбайтеры. Никогда нельзя быть уверенным, что тебя поняли. И никогда невозможно предположить, что они отчебучат.

– Версию выдвинь!

– Да тут версий, как клопов в бомжатнике. Не в настроении была, подарок не понравился, ещё хочет помариновать, переспит только за квартиру или машину, критические дни. Да что угодно!

– То есть я опять мало подарил? А если она машину возьмёт и тоже продинамит, а?

– Да запросто. Ты машину на себя оформи, а ей подари. Это ж ни к чему не обязывает. Подаришь в коробочке ключи и доверенность. Не нотариальную. Записульку. И посмотри.

– А чего я потом с машиной буду делать?

– Так ты розовенькую не покупай, – гоготнул Андрей. – Купи универсальную. Чтобы потом либо себе, либо следующей. А вообще, если тебя интересует моё мнение…

– Интересует! Ещё налей. И давай, делись мнением. Меня сейчас всё интересует.

– Ты ведёшь себя как тряпка. Поставь девку на место.

– Она не девка.

– О, пардон. Забыл. Она крайне утончённая и воспитанная особа, именно поэтому она жрёт в ресторане за твой счёт, принимает подарки различного уровня ценности, вплоть до совершенно неприличных, а потом вежливо улыбается и предлагает тебе идти в лес.

– Она не говорила такого, – соглашаясь со всем предыдущим, не согласился с лесом Костя. – Не так было!

– Костян, ты меня, конечно, извини, но то, что ты мне рассказал, выглядит именно так. Хватит уже перед ней лезгинку плясать. Поставь вопрос ребром. Либо – да, либо пусть вернёт подарки и валит на другое место работы.

– А если она вернёт и свалит? Как я буду без неё?

– Вот трагедия-то! Ты сам себя слышишь? – недовольно нахмурился Вересов. – Ты чего, правда влюбился? Или придумал себе геморрой на ровном месте?

– Влюбился. Я, знаешь, даже жениться готов. Я первый раз такую встретил, которая вот так… – Он выпил коньяк залпом, с шумом втянул воздух и шарахнул кулаком по столу. – Люблю я её!

– Да уж. Ну, ты влип.

– Влип, – согласно кивнул Константин.

– А если она не захочет замуж? Да и вообще – о чём мы говорим? Нельзя так сразу замуж звать, надо хоть приглядеться. Ты ж, когда про замуж бредишь, имеешь в виду переспать, а не рожать детей и вместе стариться?

– Не знаю, – честно признался Мануров. – Про стариться и детей я как-то не думал пока.

– Тогда уже легче.

– Но я, наверное, могу.

– Не, не надо пока, – озадаченно посмотрел на него Андрей. – Ты вот прямым-то текстом замуж её не зови, но строго скажи, что, мол, готов. Давай, так и так – решай. Не сейчас, а в принципе.

– Ты как-то путано излагаешь, – посетовал Мануров.

– Во-о-о-т! – удовлетворённо протянул друг. – И ты изложи путано. Чтобы сама формулировка прозвучала, а конкретику тебе предъявить было нельзя. «Замуж» для девицы – это как команда «фас» для хорошо дрессированной собаки. Она либо этого и ждёт. Тогда радуйся и пользуйся. Либо всё же у неё совсем другие планы – тогда плюнь и забудь.

– Лучше первое, – подумав, изрёк Константин.

Ему очень хотелось дойти до результата, а не чувствовать себя рыбаком в дырявой лодке – мокрым, грязным, замёрзшим и без улова. Всё же любые усилия должны быть вознаграждены.

* * *

Дарья Антоновна сидела оскорблённая и взбешённо размешивала ложечкой сахар к чашке. Ложечка гремела, как шаманский бубен, нагнетая обстановку.

– Где была? – нехорошим голосом осведомилась родительница, едва Света вошла в кухню.

– На работе, потом ещё по делу заезжала.

– Не ври, у тебя нет сегодня лекций после обеда. Дуру из меня не делай. С мужиком была?

– Мам, – прыснула Светлана. – Ты таким тоном это выдала, как будто я что-то противозаконное сделала. Да даже если бы и с мужиком…

– Ах так! – взревела маменька, с силой оттолкнув кружку. Чай расплескался, оставив на столешнице янтарную лужицу. – Значит, у тебя всё же кто-то есть?

– Слушай, ещё недавно ты так же орала на тему, что у меня никого нет. Я как-то не попадаю в такт с твоими пожеланиями. Хватит орать. Я устала и есть хочу.

– Кто он?

– Да хватит! Никто. Если б я была у мужика, то у него бы и осталась!

– Значит, ты хочешь бросить меня на старости лет? – страшным голосом резюмировала Дарья Антоновна. – Одна сбежала, хвост трубой. Теперь ты. Давайте, скатертью дорога!

– Чего случилось-то? На работе неприятности или соседи покусали? – нелюбезно осведомилась Света. Молчать, когда мама желала поскандалить, было нерационально. Тогда скандал затягивался. Если Дарья Антоновна желала поорать, то нужно было дать ей такую возможность. – Ты вроде не старая ещё. Откуда вдруг такие трагические умозаключения?

– То есть ты так и собираешься до пенсии на моей шее сидеть. У всех девки давно замужем, внуков нарожали, одна я…

– Мам, у Таньки есть внук для тебя. Ты его, как я слышала, на днях чуть не потеряла, – ехидно напомнила Света, распахнув холодильник. Ужина не было ни на плите, ни в холодильнике. Следовательно, её снова образцово-показательно учили самостоятельности. Ничего, йогурт и банан – наше всё. Можно считать день разгрузочным.

– Твоя Танька – отрезанный ломоть. Я все силы бросила на тебя. А ты? Что ты дала мне взамен? Даже жизнь свою устроить не можешь! Ни мужа, ни детей.

– Ладно, а если я скажу, что была у мужика…

– Я так и знала! – победоносно возопила маменька. – Нашла прощелыгу. У тебя на большее ума не хватит. Так и знай, я твоего хахаля кормить не буду. Хочешь замуж – выметайся на его жилплощадь! Пусть мать тут одна загибается. Кто он, гад этот?

– Да нет никого. Мам, хватит истерить. Замуж – плохо, не замуж – опять плохо. Ты б хоть определилась. Я бы и рада тебе угодить, но угадать не могу, чем.

– Меня Шурка только сегодня противненько так спросила – мерзким голосом, мол, а Светка-то твоя всё замуж никак выйти не может? Ишь, зараза. Выдала свою за бизнесмена и теперь при каждом удобном случае приличным людям в нос этим тычет. А я что? Мне и крыть нечем. К моей-то дочке даже не ходит никто. Весь двор в курсе.

– Ты ж сказала, чтобы я сюда не водила.

– И не вздумай! Ещё приведёшь такого, за которого потом стыдно будет. Опозоришь только.

– Давай ты как-то обрисуешь, какого зятя тебе надо, – миролюбиво предложила Светлана. Всё же в свете того, что она собиралась завоёвывать брюнета из фитнеса, нужно было как-то плавно подвести к этому итогу и маму. Во всяком случае, подготовить родительницу морально, чтобы два любимых Светой человека не передрались сразу.

Но мама осталась верна себе.

– Никакого, – заявила она. – Все они сволочи. Котлеты возьми. Я сковородку на подоконнике спрятала.

Дарья Антоновна встала и рассерженно прошлёпала тапками мимо улыбающейся дочери:

– И нечего скалиться. В следующий раз без ужина останешься. А то, вишь, праздник у них. День всех влюблённых. А мать – на помойку, не нужна никому, пусть одна дома сидит.

Выкрутасы и сложные схемы хороши в бизнесе. И любой мужчина способен оценить по достоинству многоступенчатую деловую комбинацию, даже если в итоге в выигрыше окажется конкурент. Но ни один мужчина не поймёт, если дама начнёт усложнять личные отношения. А дамы как раз это любят. Они с наслаждением наматывают на кулачки жилы мужского терпения и тонкие ниточки их нервов.

Константин был уверен, что Леночка своим поведением не просто чего-то добивается, а прямо-таки пытается на что-то намекнуть и сконструировать сложную цепь из его поступков, дабы в итоге получить психологический профит. И то, что Костя никак не мог разгадать её замысел, злило чрезвычайно. Он хотел простых и понятных контактов. Проще говоря – спать и не заморачиваться. Любить друг друга и, опять же, не заморачиваться!

Да куда там.

У женщин всё должно быть затейливо. Чтобы жизнь мёдом не казалась.

Утром он так накрутил себя по дороге на работу, что в приёмную влетел уже мрачным, как туча, и решительным, как «БелАЗ» без тормозов.

– Лена, нам надо поговорить. Серьёзно, – рубанул он, вытряхиваясь из пальто и не глядя на притихшую секретаршу. – В обед мы с тобой отъедем из офиса и обсудим наши дела.

Он не спрашивал, он ставил перед фактом.

Это его Вересов так научил. В жизни, как и в танце, вести должен мужчина. Иначе баба так и будет тебя всю жизнь «танцевать». Диктуй условия, командуй и всячески давай понять, кто в доме хозяин.

Леночка заволновалась. Она понимала, что рано или поздно всё так и будет. И решать придётся. Но она так ничего и не решила. С одной стороны, страшно хотелось красивую свадьбу, богатого мужа, обеспеченную жизнь. А с другой – всё же сможет ли она совсем без любви?

Если отключить логику, то без любви нельзя. Потому что хочется как в кино, чтобы дух захватывало и сердце останавливалось. А если логику снова включить, то первое, что приходит в голову – подружка Дина. У неё вот любовь и рай в шалаше. Только когда в шалаше появляется ещё и ребёнок, всё начинает рушиться. И рай уже не рай, и шалаш тесен, и хочется жить не только эмоциями. Муж Дины, за которого та выскочила по огромной и неземной любви, работал преподавателем истории, предмет свой обожал и был, конечно, человеком во всех отношениях интересным. И даже внешне, а не только в смысле высоты душевных качеств. Но вот со стороны жизнь их была ужасна. Обветшалая квартирка, постоянная экономия – а из-за этого, с точки зрения Лены, какое-то безысходное убожество и тоска. Дина и сама об этом стала довольно часто заговаривать. И чем больше она рассказывала, тем больше Леночка думала о том, что всё же любовь в жизни не главное. Главное, чтобы кроме любви ещё и мужчина оказался правильным. С которым можно не только небо в алмазах по ночам видеть, но и днём с облака мордой в грязь не падать. А с «котиком» как раз может получиться всё, как у Дины. И даже если в материальном плане будет чуть лучше, то всё равно это не то.

Но что бы там ни подсказывала логика, решиться на окончательный выбор Леночка всё никак не могла. Как говорится: и хочется, и колется. И подарки от Манурова она принимала не от жадности, а чтобы не оттолкнуть, протянуть ещё какое-то время. Чтобы выбрать, от чего отказаться: от любви или от мечты.

Мануров был торжествен и строг, как похоронный агент при исполнении. Машину он вёл молча, на прижавшую уши секретаршу не смотрел.

– А куда мы едем? – отважилась наконец пискнуть Леночка, которую шеф, подобравшийся как тигр перед прыжком, пугал своей сосредоточенностью. Она даже решила, что если Константин завезёт её к себе домой и начнёт домогаться, то, чёрт с ним, сопротивляться она не станет. В конце концов, пусть всё как-нибудь само собой решится.

Но директор привёз её в ресторан.

Никаких свечей, роз и романтики.

Хватит с неё.

Так решил Костя. Всё равно не в коня корм.

– Лена, мне надоела неопределённость, – напористо начал он, едва только официант ускакал выполнять заказ и оставил их наедине. – Я, между прочим, готов жениться.

– На ком? – глупо уточнила Леночка и тут же испуганно захлопнула рот. Надо ж было такую муть спросить. Желание оттянуть развязку било хвостом, как вытащенный на берег кит, и не давало мыслить здраво.

– Я тебе цветы дарил? – вопросом на вопрос отреагировал Константин.

– Да, – осторожно подтвердила опешившая секретарша.

– Игрушки дарил? В ресторан водил? Побрякушку эту за бешеные бабки вчера подарил?

– Я могу вернуть, – испугалась девушка, судорожно соображая, к чему приведёт эта сухая калькуляция фактов.

– Не надо. Меня интересует, что ещё я должен сделать? Или я ещё недостаточно поухаживал?

– Константин Николаевич, как-то это всё неправильно. Так же не делается, – залепетала Леночка.

– А как делается? – Мануров уже почти шипел. – Как, чёрт побери, это делается? А, да!

Он хлопнул себя по лбу и порылся в кармане, выудив коробочку с колечком.

– Вот. Я делаю тебе предложение.

– Я так не могу…

– Как «так»? – яростным шепотом рявкнул Мануров. – Что теперь не так? Ты вообще в принципе за меня замуж не хочешь? Или не хочешь «вот так»? А как тогда? Я устал разгадывать твои ребусы.

– Я никаких ребусов…

– Хватит! Ты согласна?

– Это вы предложение, что ли, делаете?

– Нет! Гопак пляшу! Я так понимаю, что, если девушка не отказывается от подарков, она говорит «да». Не в смысле, «да, давайте спать вместе», а «да – я не против в принципе»! И если ты «не против в принципе», то почему тогда столько проблем? Или ты против?

– Нет. То есть не совсем. То есть не «не против», а не «за», – совсем уж невразумительно начала блеять очумевшая от шефского напора секретарша.

В книжках, которые она читала, предложения делали как-то иначе. Хотя «котик» вообще сказал: «Когда захочешь, чтобы мы расписались, скажи». Это тоже было так себе и не как в книжках. Но он же предложил первым. И как теперь быть? То ни гроша, то вдруг алтын.

Вышеупомянутый «алтын» с красной и злой физиономией как раз сидел напротив и раздувал ноздри, словно бык, которого только что треснули палкой по хребту.

– Значит так! Если ты сейчас не даёшь мне внятного ответа, я женюсь на другой. Ясно?

Леночка лишь очумело кивнула, захлопав длинными ресницами.

Поди разбери, с чем она соглашается! То ли с тем, что пора дать ответ, то ли с тем, чтобы он женился на другой.

– И? – поторопил её Мануров.

– Что «и»? – съежилась девушка. – Я не знаю. Вы кольцо уберите. Пока уберите.

Прорычав нечто нелестное, Константин сжал кулаки и одарил любимую нехорошим тяжёлым взглядом.

В его душе созрел коварный план.

…– Зачем ты ей это сказал? – изумился Вересов. – Ты что, сдурел?

– Я хотел, чтобы она поторопилась с решением, – принялся объяснять Костя. – Конкуренция – двигатель всех процессов. Может быть, хотя бы угроза пролететь мимо замужества ускорит её мыслительные функции. Уж больно долго она себе цену набивает. Я ждать вспотел.

– Ты вообще уверен, что она хочет за тебя замуж?

– На девяносто процентов. Я чувствую, что ей что-то мешает. Думаю, что воспитание.

– Хорошо, если не беременность, – неудачно пошутил Андрей и тут же замахал руками под яростным взглядом друга. – Я просто предположил, что могут быть и другие причины.

– Слушай, абсолютно все бабы, с которыми я имел дело, хотели замуж. Это спать они готовы далеко не с каждым и выбирают мужиков, как помидоры на рынке. А вот замуж они все хотят. У мужчины, который готов жениться, нивелируется половина дефектов, а вторую половину девицы списывают сами. Я это точно знаю. Я специально её простимулировал. Пусть шевелится.

– А если не начнёт шевелиться? – полюбопытствовал Вересов.

– Тогда я что-нибудь придумаю, – легкомысленно отмахнулся Костя. Он был уверен, что до этого не дойдёт.

А зря.

Именно сегодня, как назло, «котик» решил осчастливить свою кошечку и потрясти её. Он зажёг по всей квартире свечи, заказал пиццу в форме сердца и сказал, что хочет от Леночки ребёнка.

Этого хватило, чтобы до утра напрочь забыть о том, что шеф грозил жениться.

А утром невыспавшийся и злой Константин застал цветущую и счастливую Леночку на рабочем месте. Она была в удивительно открытой кофточке с его подарком на груди. Подарок блестел и переливался дорогим камушком, отбрасывая на стены крохотных, радужных зайчиков.

– Итак, – невольно заулыбался Мануров, приняв сияющее в её глазках счастье на свой счёт. – Что мы решили?

Леночка сникла и покраснела так молниеносно, что обмусоливать тему дальше не имело смысла.

– Ёлки-палки, – испуганно прошептала Леночка, когда шеф, грохнув дверью, скрылся в кабинете. – Я ж не сказала «нет». Как с мужиками тяжело-то!

Она снова ничего не решила.

Тем более что ночью, когда разомлевший любимый пытался с чувством выполненного долга захрапеть, Леночка начала его кокетливо пытать, куда они поедут в свадебное путешествие. Ну, как-нибудь потом, если поженятся.

– В Турцию, – ни на секунду не задумываясь, заявил будущий жених.

– В Турцию все едут, – напряглась Леночка. Турция звучала как-то дёшево и негламурно. Как этим потом перед девчонками хвастаться? О таком приличные люди вообще стараются умолчать.

– Тогда в Египет, – потусторонним голосом, уже почти провалившись в сон, выдал любимый.

– Нет, – Леночка даже села и ткнула его в бок кулачком. – Это должно запомниться на всю жизнь.

– Возьмём Вадика с Нинкой, они нажрутся ещё до отлёта, а потом будут две недели ссориться и мириться на весь отель, – хихикнул разбуженный «котик». – Это точно будет нашим самым ярким воспоминанием. Такое не забывается. Ладно, не сопи, Алён! Я пошутил. Мы ж ещё даже жениться не собрались. Дойдёт до дела – обсудим серьёзно.

– Шутка дурацкая, – холодно буркнула Лена. – Я хочу что-нибудь необычное.

– Необычно можно по Золотому кольцу или в Карелию на рыбалку. Ой, ладно, ну шучу я! Куда захочешь, туда и поедем.

Хотя по голосу было ясно, что вовсе он не шутил. Ему было просто плевать, куда они поедут. А Леночке не плевать! Она хотела сказку. И вдруг очень явственно поняла, что эту сказку её может организовать только шеф.

Но тут любимый, почувствовав разливающееся в воздухе напряжение, полез мириться, в результате Леночка заснула счастливая. Однако червячок сомнения успел прогрызть в крепком яблоке её уверенности здоровенную дыру.

Именно поэтому она балансировала ровно посредине между двумя претендентами на её руку и всё остальное.

…– И что? – с любопытством уточнил Вересов. – Так ничего и не сказала?

– Не-а, – Мануров был трезв, хмур и мрачен. – Сидела весь день, зыркала, как мышь из норы.

– Ты уверен, что это любовь? – усмехнулся Андрей. – Как-то неласково ты излагаешь.

– Да всю душу она мне вымотала! Вот ты бы на её месте как себя вёл?

– Если б ты ко мне так напористо клеился? – заржал друг. – Я б поседел от ужаса и придерживал штаны. Ты, Костян, слишком навязчив. Хотя весна скоро. Может, переключишься на кого-нибудь другого? У вас же есть там симпатичные, я видел. Хочешь, на моих можешь глаз положить.

– Не хочу, – отмахнулся Мануров. – Но идея верная. Я ж говорил, нужно, чтобы она ревновать начала. Баб тоже легко можно на «слабо» взять. У меня была одна, Женя, гринписовка: мясо не ем, мех не ношу. А как только её подружке бойфренд соболью шубку купил – всё. Мясо есть, конечно, так и не начала, а мех потребовала. Из принципа. Они друг перед дружкой ещё хуже мужиков понтуются. Мы-то хоть приличными вещами меряемся, а они тряпками.

– Ну, мы-то да, – окончательно развеселился Вересов. – Я так понимаю, что ты уже всё решил. Тогда ко мне чего приехал – советоваться или перед фактом поставить?

– И то, и другое. И, главное, ведь что характерно, я к ней в конце дня подошёл, последний шанс дал. Ничего, говорю, сказать мне не хочешь?

– А она небось со страху под стол сиганула? – предположил Андрей.

– Нет, не сиганула. До свидания, говорит, Константин Николаевич! Типа – это всё, что она может мне сказать. В общем, я женюсь, Андрюха!

– Поздравляю. В смысле – сочувствую. Короче, я согласен. Кольцо мне не надо, возьму деньгами.

– Поиздевайся ещё. Юморист фигов.

– Я просто пытаюсь отсрочить момент, когда ты попросишь меня украсть невесту. Я так понимаю, что она пока замуж не собралась. И в нашем случае твоя женитьба потянет на статью. Тем более, что насильно ты её в ЗАГСе кивать не заставишь. Там этих тёток велеречивых не каждый доброволец слушать в состоянии, а тут и вовсе – не доброволец, а даже совсем наоборот.

– Нет, комбинация сложнее. Не делай из меня идиота, – Костя от гордости за свою идею даже грудь колесом выгнул. – Я не на ней женюсь.

– Да ты, друг мой, не ищешь лёгких путей, как я посмотрю, – снова заржал Вересов. – И в чём величие замысла?

– Короче. Всё просто. Я нахожу приличную девушку, договариваюсь с ней, и она начинает изображать мою невесту. Мы активно готовимся к свадьбе. Лена, как мой секретарь, обязана будет ей помогать…

– Почему обязана? – не понял Андрей. – На радостях или…

– Или! Не перебивай! Я ей скажу, чтобы помогала. Я, в конце концов, её начальник. Рано или поздно она сдастся.

– Что-то я не улавливаю. А если она сдастся поздно, и ты успеешь жениться на другой? Или, что скорее всего, вообще не сдастся? – почесал коротко стриженную макушку Вересов.

– Ты не разбираешься в женщинах. У неё на меня планы, я по глазам вижу. Там в чём-то есть небольшая проблема, но, мне кажется, угроза потерять меня вообще затмит всё, – самоуверенно заявил Костя. – Она ведёт себя так, как будто и хочется, и колется. Она даже проговорилась, что боится, что я ею воспользуюсь и того…

– Чего «того»? Кокнешь?

– Андрей! Я гляжу, ты сегодня в ударе. Хватит острить, у тебя плохо получается. Боится, что я её брошу. И ещё – уволю. Так вот пусть она поймёт, что намерения у меня самые серьёзные. Я её предупредил, что женюсь на другой. Пусть видит, что моё слово – кремень. И пусть теперь она пытается всё исправить. А я, так и быть, под занавес пойду ей навстречу. И сделаю в конце рокировку. Свадьба будет готова, всё на мази, останется только поменять невесту, которая наконец дозреет до правильного решения.

– Мудрёно как-то, – вздохнул Вересов. – Ты, часом, сериалы по вечерам не смотришь? А если она не дозреет? А если обидится и уволится. Или разочаруется, поймёт, что тут ловить нечего, и, опять же, уволится? Или пристрелит тебя, как Карандышев Ларису Павловну? От избытка чувств и обострённого самолюбия.

– Какую Ларису Павловну? – сбился Костя. – Да это ты, как я погляжу, сериалы смотришь только про убийства, чернушные!

– Не грузись, – усмехнулся Андрей. – Мне в любом случае твоя идея не нравится и кажется бредовой. Тем более, что ещё неизвестно, что может учудить твоя фиктивная невеста. Как начнёт шантажировать. Или выскочит за тебя замуж, ты и оглянуться не успеешь, а потом будете имущество делить.

– Во-о-о-от, – ткнул его в грудь Мануров. – В этом-то и загвоздка. Мне непременно нужна честная и порядочная, с которой можно договориться. Из порядочных девушек я знаю только Лену. Все остальные внушают серьёзные сомнения.

– Да и Лена твоя…

– Андрей!

– Всё, заткнулся. Ты надеешься, что я тебе подгоню порядочную? У меня на примете есть только одна, мне её мама периодически сватает. Но она уж больно умна и страшна. Твоя Лена не поверит, что ты на такой женишься. Тебе нужно не только порядочную, но ещё и красивую. А это уже фантастика, – резюмировал Вересов.

– Но где-то такие есть, я тебе точно говорю. Я тут что придумал. Мне нужна красивая, спортивная…

– Спортивная-то зачем? Ты её гонять, что ли, собираешься? Или на скачках выставлять? – ужаснулся Андрей.

– Помолчи, сатирик-самоучка. Она должна быть ухоженная, стильная, современная, то есть не синий чулок, не книжная крыса…

– Что-то надоел ты мне со своими сказками, – признался Вересов. – Тебе, проще говоря, нужна модель-бессребреница. Это как? Где таких выдают? Дай адрес, я себе там тоже жену возьму.

– А вот есть адрес. Зря ты из себя умного строишь. Придумал я. У меня тут кошельков куча. Знаешь, есть люди без фантазии, которые на двадцать третье февраля, Новый год и день рождения норовят подарить ручку или кошелёк. Причём кошельки дарят чаще. У меня их целый ящик уже. Так вот я в каждый суну чуть-чуть скидочных карт из приличных магазинов, денег энную сумму и пачку своих визиток. Чтобы было ясно, чей кошелёк. Понятно?

– Не очень, – помотал головой Андрей. – Что-то тебя совсем унесло в дебри разума. Ты собираешься невесту на кошелёк ловить? Бросать лопатник на асфальт и тащить за верёвочку?

– Вот ты как раз и есть человек без фантазии! – торжествующе резюмировал Мануров.

– С чего это? Я тебе кошельков и ручек не дарил.

– Это не показатель. Я в каждый кошелёк суну тысяч по десять, брошу в нужном месте…

– Костян, ты мне сразу скажи, сколько будет кошельков и точное место выброса. Я за тобой по следам пройду и подберу. Всё равно девицу ты так не найдёшь, а я хоть денег в лёгкую срублю, – развеселился Вересов.

– Я их буду подкидывать в женскую раздевалку в фитнесе! Девицы там по большей части приличные, спортивные, за собой следят…

– Если только кошелёк поднимет не тётка под полтинник, которая решила себе талию нагулять…

– Андрей, твой пессимизм угнетает. Тем более что мероприятие в любом случае затратное, я к этому готов. Счастье даром не даётся. Но кошельков сделаю штук пять, не больше. Кто хапнет – тот не наш клиент. А кто позвонит и попытается отдать – то уже наше. Честная, порядочная. С ней и договорюсь на всё остальное.

– Меня напрягает слово «наш», – признался Андрей. – Я боюсь участвовать в твоих аферах. Ты потом меня обвинишь, что я тебя не остановил. А если серьёзно, то идея кажется мне сырой и непродуманной. Давай поспорим, что никто не позвонит. Я сегодня устал, у меня партнёры нынче душные приезжали – всю душу вытрясли и мозг выели. Я завтра твой бред попытаюсь серьёзно обдумать. А ты точно меня не разыгрываешь?

– В смысле?

– Ну, ты правда собираешься затевать инсценировку с кошельком, девицей, свадьбой или проводишь тест на мою адекватность?

– Вот увидишь, у меня всё получится, – отмахнулся Костя. – Я прямо сейчас поеду в фитнес.

– Что с людьми любовь делает. Аж страшно. Давай, сеятель, разбрасывай наличность, – хмыкнул Вересов. – Вот сегодня у девок улов-то будет. А ещё говорят, что судьбы нет. Кто сегодня в клуб придёт, тому судьба десять штук подарит. Безвозмездно.

– Ты пессимист, – припечатал Костя.

– Я реалист. Но ты поймёшь это не сразу.

* * *

Света задумчиво сидела на лавочке в раздевалке фитнес-клуба и рассматривала маникюр, размышляя, обновить или сэкономить. Денег катастрофически не хватало.

Пару лет назад она поставила перед собой цель накопить на квартиру. Хотя бы на первоначальный взнос. Даже страшное слово «ипотека» её не пугало – жизнь с мамой становилась всё более невыносимой. Хорошо, когда взрослая дочь может ездить к маме в гости, пить чай и отбывать на свою территорию, как только у маменьки начинает срывать крышечку. А когда этой территории нет, жизнь медленно, но верно превращается в кошмар.

Маму Света любила. Но и себя она любила не меньше. А ещё Светлана дружила с логикой, которая неустанно ей подсказывала, что сам факт проживания с мамой, во-первых, пагубно влияет на нервную систему, а во-вторых, исключает любой намёк на личную жизнь. Мамин концерт на День всех влюблённых ещё раз подтвердил эту печальную истину.

Пока у Светланы не было любимого человека, это её не особо беспокоило. То есть беспокоило, конечно, но как-то неактивно – так, мелькнёт иногда мысль, и всё. А теперь всё изменилось. Срочно нужна была своя жилплощадь. Чтобы быть самостоятельной, чтобы иметь возможность не отчитываться за каждый свой шаг, чтобы было где жить с любимым… Да и вообще. В её возрасте давно пора было отделяться от родительницы и уходить в свободное плавание, иначе она рисковала так и состариться рядом с желчной маменькой в атмосфере периодического взаимопокусывания.

Вариант со съёмной квартирой Светлана отметала как нецелесообразный. Лучше ежемесячно платить взнос по ипотеке, чтобы однажды квадратные метры стали твоими, чем просто отдавать деньги за аренду – это никак не приблизит её к цели, только отдалит.

Денег до первоначального взноса не хватало прилично, и это угнетало.

Из тягостных раздумий Свету вывела трель телефона.

– Светка, беда! – провыла в трубку маменька и зашлась в рыданиях.

– Что? – У Светланы моментально пересохло в горле и онемели ноги. – Ты потеряла Тимоху?

– Хватит считать меня дурой, – неожиданно склочным голосом, перестав плакать, рявкнула мама. – Можно подумать, я какая-то старая кочерыжка с разложившимся мозгом! И только и делаю, что теряю детей, врежу всей семье и быстро двигаюсь в сторону кладбища. Не дождётесь!

– Мам, случилось-то что? – попыталась вернуть родительницу в реальность привыкшая к таким перепадам Света.

– Ой, Таньку-то нашу!.. Даже говорить не могу, горло перехватывает! Беда какая!

– Мама! Что с Танькой? – взревела Света, снова ощутив, как свинцовый обруч сдавливает грудь.

– Метеоритом её накрыло! Эсэмэску она мне прислала! Танюша наша в Белоруссии на трассе. Денег на телефон положи ей срочно. И не звони. Она написала, что потом всё скажет. Хоть бы жива осталась!

– Хоссспадиииии, – простонала Света. – Мама, ты как с луны упала! Перепугала меня до полусмерти.

– Не разговаривай так с матерью! Ишь, взяли моду хамить!

– Ну, какой метеорит? Ты чего? – простонала Света.

– Какой-какой! Обычный! Телевизор надо смотреть. Они сейчас везде падают.

– Предположим, не везде. Ты хоть бы подумала, что Таньке на трассе в Белоруссии делать?

– Откуда мне знать! Денег положи ей. Она с чужого телефона пишет. На него и надо положить.

– Ладно. Всё. Положу, – спорить с мамой себе дороже.

– Вот беда-то, – всхлипнула Дарья Антоновна в последний раз и отсоединилась.

– Дурдом, – пробормотала Света и полезла в шкафчик, проклиная богатых на выдумки аферистов.

Пора было выходить на охоту за брюнетом. Обычно он как раз в это время приезжал в клуб.

Константину всегда на удивление легко удавалось ладить с женским полом. Возраст значения не имел. Женщины таяли и млели от одной только его лучистой улыбки. Гардеробщица в клубе не стала исключением.

– Наверное, ваша запонка за пальто зацепилась, – с сочувствием покачала она залитой лаком монолитной причёской, моментально купившись на незатейливое мануровское враньё.

– Она мне дорога как память, – едва не пустив слезу, проникновенно молвил Константин, с надеждой вперившись в пожухшее личико дамы. – Это мамин подарок.

– Ах, – вздохнула та и предсказуемо предложила: – Попробуйте сами поискать.

– Спасибо, – горячо поблагодарил её нахал, ввинтившись в гардероб. Как, оказывается, легко можно было получить доступ к чужим карманам. Простенькая история про потерянную в гардеробе запонку, и вуаля – его уже впустили в святая святых! Шарь по карманам – не хочу. Правильно говорят: не оставляйте в карманах ценные вещи.

Обогатив таким образом копилку своего опыта, Мануров выбрал наиболее молодёжные модели одежды и рассовал в их кармашки кошельки.

Закончив мероприятие, он счастливым голосом завопил:

– Нашёл!

И предъявил обрадовавшейся за него гардеробщице якобы найденную запонку.

Всё.

Наживка была на месте. Оставалось только ждать.

Он стремительно вышел из центра, буквально на мгновение разминувшись со спешившей на свою охоту Светланой. Она с сожалением посмотрела на ускользнувшую добычу и вздохнула. Ничего. Не в последний раз. Зато можно было со спокойным сердцем одеваться и идти домой.

Леночка сидела понурая и виноватая. Мама была крайне недовольна.

– Как можно было променять почти олигарха на какого-то непонятного мальчика на побегушках? – вопрошала мама трагическим голосом.

– Он не мальчик. И я ещё не променяла, – оправдывалась Леночка. – Я думаю.

– Лена! Ты сама упускаешь своё счастье! Ты ведёшь себя абсолютно неразумно! Он же плюнет и найдёт себе другую. Мужчина не может так долго без женщины. Его можно мариновать, как помидор, но если передержишь, то всё. Он скиснет и станет несъедобен.

– Да не скиснет он, – покачала головой Лена и жалобным голосом призналась: – Мама, у меня нехорошее предчувствие.

– У меня тоже, – поведала мама. – Но, сдаётся мне, что мы предчувствуем нечто абсолютно разное.

– Не в деньгах счастье, – невпопад ляпнула Леночка.

– Тогда, может быть, походишь этой весной в старом пальто? – голосом змия-искусителя предложила родительница.

– Ты что? – с негодованием подпрыгнув, оживилась Леночка. – Это прошлогодняя коллекция! Это неприлично.

– Неприлично начальника шугать! – заметила мама. – И с моей пенсии деньги на тряпки тратить. Всё, я устала. Я тебя растила, вела именно к этой цели. Что тебе ещё надо? Молодой, красивый, богатый. Причём третий пункт основной. Потому что просто молодых и красивых – как мух в коровнике, а богатых среди них – раз-два и обчёлся. Не зли меня, Елена.

– Я и себя-то злю, – призналась Леночка. – Не знаю я. Никак не могу решить… Вот ведь проблема-то! Только мне кажется, что в Константине Николаевиче есть какой-то подвох. Уж слишком всё гладко получается, как в кино. Не верю я ему.

– Ну, не знаю, – сдалась мама.

Это она ещё не знала, что бедный Мануров звал её безмозглую дочь не просто погулять или пожить вместе, а непосредственно замуж. Иначе диалог не закончился бы так мирно.

* * *

– Катька, – тревожно пробубнила в трубку Света. – Слушай, совет нужен.

– Давай. До полуночи я советы раздаю совершенно бесплатно, – великодушно хихикнула подруга.

– Что бы ты подумала, если бы нашла у себя в кармане чужой кошелёк?

– У меня масса вариантов, – доверительно выдохнула Катерина. – Во-первых, я его спёрла. Во-вторых, я ночевала неизвестно у кого и ушла с чужим карманом, вернее – в чужой одежде. В-третьих, мне его послали небеса за то, что я такая умница и красавица. А ты к чему спрашиваешь?

– У меня в кармане чужой кошелёк. С деньгами.

– Вау! А денег сколько?

– Десять тысяч.

– Ни фига себе! Это ж сапоги! На весну. Светик, тебе улыбнулась удача.

– Катька, ты спятила? Я тебя не спрашиваю, что мне улыбнулось! Я хочу понять, что это значит!

– Чего непонятного? Это значит, что мы в выходные поедем тебе за обновкой.

– Ты ужасна. Это чужие деньги, – искренне возмутилась Света. – И меня больше всего волнует, как он ко мне попал. Кошельки сами по карманам не ползают.

– Ну, дура какая-нибудь ошиблась и перепутала карман.

– Это мужской лопатник. С визиткой какого-то мужика! Катерина, мне нужен совет. Оставь свои корыстные мысли и включи мозг. Что это может быть?

– Тебе деньги нужны? – деловито поинтересовалась Катя.

– Очень. Намекаешь, что я машинально начала тырить кошельки у граждан? Вроде как от нехватки средств?

– Нет. – Катя гнула свою линию. – Намекаю, что не надо искать причину. Смирись с фактом и прикинь, какие сапоги тебе лучше купить.

– Катя, ты не поняла. Я в любом случае деньги верну. Так нельзя, это воровство.

– Значит, всё же спёрла? – усмехнувшись, воскликнула подруга.

Свете сейчас было не до смеха.

– Очень смешно. Я к тебе обратилась, как к нормальному человеку!

– Так я как нормальный человек и рассуждаю. Привалило тебе счастье. Пусть маленькое, но счастье.

– Это не счастье. Это что-то непонятное. Я так не хочу. Да и вообще, – Света вздохнула. – Такие деньги удачи не принесут. Я отдать хочу. И вообще, я ж тебя не спрашиваю, что сделать с деньгами. Я спрашиваю, как они могли ко мне в карман попасть!

– Никак не могли, – диалог начал заходить в тупик. – Сама ж говоришь – кошельки не ползают.

– Кать, мне страшно. Это какой-то подвох…

– Мне б такой подвох. Душная ты, Рощина, – свернула разговор Катя. – Спи, утро вечера мудренее.

Поспать в эту ночь Светлане не удалось. Она ехала домой с мыслью спокойно сесть и отзвониться хозяину визиток. Но едва маменька открыла дверь, стало ясно, что случился очередной Армагеддон.

– Твоя сестра – дрянь. И муж её – подлюга, – с порога заявила Дарья Антоновна, тряся губой и благоухая корвалолом. Иногда Света думала, что мама не пьёт никакие сердечные средства, а лишь душится ими для нагнетания атмосферы. Сегодня, судя по интенсивности аромата, она и вовсе помыла лекарством голову.

– Это не новость, – устало кивнула Света. – Что на сей раз?

– Не смей разговаривать со мной таким тоном! – рявкнула умирающая мать. – Вы все сговорились! Я поняла. Я вам мешаю, занимаю площадь. Решили воспользоваться тем, что я вас люблю, довести меня до могилы и освободить квартиру.

– Мама, что ты несёшь? Даже если и так, то Танька-то тут при чём? У неё жилищный вопрос решён…

– Значит, это была твоя идея, – неожиданно спокойным и зловещим тоном подытожила родительница. – Я почему-то так и думала.

– Как мне это всё надоело, – вздохнула Светлана. – Мама, что опять не так? Я только что пришла с работы…

– Да что ты врёшь? Ты со мной разговаривала, когда уже не была на работе! Надеялась застать тут остывший труп?

– А, Таньку накрыло метеоритом, – вспомнила Света, у которой история с кошельком начисто отшибла память. Её это всё так взволновало, что думать о чём-то ещё получалось плохо. – Я так понимаю, тебе прочитали лекцию про эсэмэс-разводки.

– Нет никаких разводок! Это вы придумали! Я по голосу этого поганца Паши поняла. Он надо мной издевался и хамил!

– А вы, Дарья Антоновна, были корректны, как глава службы этикета при президенте, – фыркнула Светлана. – Могу себе представить этот разговор.

– Я просто сказала ему, что думаю о нём и о его хабалке жене, невоспитанной и безмозглой.

– Она твоя дочь, между прочим. Это ты её воспитала.

– Да что-то не сложилось у меня с педагогикой, – прошипела мама. – Вырастила двух змей. Что теперь? Не склеила я ласты от ваших записулек! Травить меня будешь? Или киллера наймёшь? Мне на работе давно говорили, чтобы я ухо востро держала, мол, сейчас за жилплощадь и родные дети со свету сживут…

Дальше Света уже не слушала. Стало понятно, откуда растут ноги.

Мама, полжизни проработавшая мелким начальником, по сокращению штатов была уволена буквально в один день. Сей прискорбный факт пагубно повлиял на её и так несладкий характер. Посудите сами: был человек хоть и маленьким, но корольком, пупком земли местного значения, и вдруг он резко становится никем. Мама некоторое время бродила по собеседованиям, но опытные кадровики быстро её раскусывали и пугливо отказывались от столь скандального специалиста. Дарья Антоновна отчего-то считала, что в первом же разговоре непременно надо ставить собеседователей на место и давать понять, что она не позволит себя унижать. Не девочка, чай… Таким образом, должность диспетчера в жилконторе оказалась единственной, куда её взяли по большому блату. Коллектив подобрался женский, склочный, дамы грызлись между собой и с жильцами. Когда поводов для скандалов временно не было, они обмусоливали подробности личной жизни и фантазировали на всякие непозитивные темы. Надо полагать, что Дарья Антоновна в такие минуты затишья с упоением жаловалась на непутёвых дочерей и получала от коллег всякие несимпатичные советы и предположения. Так как коллеги любили сериалы, то фантазия у тёток работала на все сто процентов. Как это часто бывает в жизни, когда люди приписывают ближним свои мысли, и потом на эти же мысли и обижаются.

…На сей раз скандал набирал обороты, и отмолчаться не удалось. Более того, мама, внезапно совершенно озверев, начала топать ногами и требовать, чтобы Светлана съезжала и начинала самостоятельную жизнь.

– Хватит на моей шее сидеть! – надрывалась покрывшаяся пятнами Дарья Антоновна. – У меня своя личная жизнь должна быть! А я всё с тобой нянчусь! Ищи квартиру и дай мне хоть на старости лет спокойно пожить!

Это было ужасно неожиданно и некстати.

Испуганная Света закрылась в комнате и набрала Татьяну.

– О, концерт в разгаре, – хмыкнула сестрица. – Слышу раскаты грома на заднем плане.

– Тань, она меня выгоняет, – всхлипнула Света.

– Да я удивляюсь, почему ты сама не ушла ещё, – неожиданно поддержала мамину идею Татьяна. – Она б по тебе скучала, ругались бы меньше. Нервы у тебя были бы целее. Кстати, наша маменька так тебя натренировала, что для семейной жизни ты, Светка, совершенный клад. Блондинка с мозгами и ангельским характером.

– У меня нормальный характер…

– Ладно, не ангельский, а просто невменяемо терпеливый, – не стала спорить Таня. – В общем, пользуйся случаем. Погнали – съезжай. А то через пару дней мама поменяет тактику и будет орать, что ты хочешь её бросить. Сделай вид, что уже что-то нашла, поживи у меня, а потом переедешь на съёмную, когда найдёшь.

– Тань, как я буду снимать? – ужаснулась Света. – Ты что?

– Свет! А что такого? Как все! Ты взрослая баба, тебе тридцатник скоро, а ты всё с мамой живёшь.

– Кстати, о маме, – с волнением сказала Света. – Она что-то совсем с катушек съезжает. Может, показать её врачу?

– Я думаю, у нашей мамы климакс. Она сегодня Пашке такого наговорила, что он аж из себя вышел. Это мой-то тихий интеллигент. Я впервые услышала, какой у него богатый словарный запас. Так что беги, пока она тебя бить не начала.

– Не, она говорит, что хочет личной жизни, а я ей мешаю. Представляешь?

– Да что ты как мямля, – вспылила Татьяна. – Заплачь ещё! А мама тебе не мешает? Ты сама в её юбку вцепилась и считаешься с её неадекватными капризами. Учись жить отдельно. Готовить себе, стирать, убирать. А то найдёшь мужика, и он будет в шоке, что ты ничего не умеешь.

– Я умею!

– Теоретически. А практически ты хозяйство никогда сама не вела. Это в восемнадцать лет мило и трогательно, а в твоём пожилом возрасте уже неприлично, – отчеканила сестра, совершенно изумив Свету. Никогда раньше они на эту тему в таком тоне не общались.

– На какие шиши я буду снимать? – Света уже почти плакала. – Я откладываю, чтобы купить собственное жильё! Это у тебя муж с деньгами и квартирой, а я…

– А ты бестолочь! Изначально у нас были одинаковые исходные данные. Сними какую-нибудь комнату, займись личной жизнью, найди мужа с квартирой, и всё. Покупать ничего не придётся.

– Паша тебя сейчас слышит? – испугалась Светлана. – Ты чего несёшь? Что за дикие установки?

– Паша в курсе, что я его люблю. А тебя учу жизни на правах старшей сестры. Хочешь, он тебе мужа поищет?

Судя по воплям, идущим фоном, Паша активно возражал.

– Он с удовольствием это сделает, – с нажимом добавила Татьяна, из чего сразу становилось ясно, кто в доме главный. Муж покорно затих.

– Не надо, – буркнула Света. – Сама как-нибудь.

– А от мамы съезжай, – напомнила сестрица. – Нечего инфантилизм свой лелеять.

Всю ночь Светлана крутилась, пытаясь заснуть. Всё было так странно и непривычно, словно она сама себя впервые увидела без грима. Действительно, а почему бы не съехать от мамы? Конечно, мужа с квартирой она искать не будет, но ведь если всё останется, как было, у неё никогда не будет личной жизни. И того самого, удивительного и прекрасного брюнета из фитнеса даже некуда будет привести (если вдруг что-то такое начнёт получаться).

Про кошелёк она вспомнила лишь утром, когда ехала на работу. Сунув руку в карман за карточкой и наткнувшись на гладкие выпуклые бока чужого портмоне, Света вздрогнула и торопливо переложила его в сумку, чтобы не украли. Всё же ответственность за чужую вещь выше, чем за свою. Звонить она решила с работы.

* * *

– Ну как? – любопытный Вересов разбудил друга ни свет ни заря. Накануне Костя чуть ли не до рассвета ждал звонков от будущих невест-помощниц.

– Пока только одна позвонила, – уныло признался Константин. – И та сказала, что готова отдать кошелёк и карты, но налички, говорит, в нём не было.

– Может, она его уже после кого-то нашла? – предположил Андрей.

– Не-а, я спросил. Говорит, в кармане лежал. Но без денег. И голос такой наглый. Намекала на вознаграждение. Совсем девки спятили.

– Я тебя предупреждал, – голосом бабки-общественницы напомнил Вересов.

– Ай, какой ты умный и какой ты молодец, – обозлился Костя. – Ещё позвонят, вот увидишь.

– Мы на деньги не спорили, – заржал Андрей. – Ты и так внакладе. Так что не парься и забудь. А ещё лучше – плюнь на свою секретаршу, жизнь станет проще и спокойнее.

– Отвали. Вот увидишь.

– Не злись. Дурь ты затеял. Я вечерком заеду – в бар сходим, развеешься.

– Давай, – вздохнул Мануров. Он и сам уже слабо верил в свою затею.

– Не вздыхай, царевич! Пустил стрелу – теперь бойся. По ночам будут приходить жабы и требовать жениться, – заржал Вересов и отсоединился.

На работе Манурова тоже никакие приятные сюрпризы не ждали. Леночка суетливо отводила глаза и разговаривала исключительно на деловые темы, пугливо и нервно алея нежными щёчками. Костя играл желваками и злился. Казалось бы – жизнь проста и понятна. Так нет же! В этой жизни были женщины. И эти женщины умудрялись сделать простое – сложным, понятное – загадочным, а квадратное – круглым. Проще говоря – не давали соскучиться. Возможно, это было не так уж плохо, но на данном этапе Константин уже подустал от загадок и сложностей. Ему хотелось простых и понятных отношений, а не каких-то там афер. Увы – не судьба. Тот, кто вышел на тропу войны и ткнул палкой в осиное гнездо, не имеет возможности передумать – тут либо бежать вперёд, либо назад. Спокойно пересидеть уже не удастся.

…– Здравствуйте! – Света замялась, вдруг сообразив, что совершенно забыла сформулировать, что она скажет, когда дозвонится. Всё же фраза «Я нашла в кармане ваш кошелёк» звучит довольно двусмысленно. – Вы меня не знаете. Тут такая ситуация… Вы кошелёк не теряли?

– Терял! – восторженно проорал на другом конце провода мужчина. Девушке сразу стало легче. Надо же, как радуется. Значит, для него и кошелёк, и содержимое всё же дороги. – А где вы его нашли?

– В кармане, – честно ответила Света. – Я, честно говоря, даже не представляю, как он туда попал. Вы случайно в фитнес-клуб у парка не ходите?

– Хожу! – всё так же восторженно провопил потерпевший. – А что там в кошельке?

– Ну, наверное, вам лучше знать, – напряглась Света, впервые подумав, что вполне может оказаться, что визитки принадлежат вовсе не хозяину кошелька. Мало ли, кто чьи визитки, пусть даже и пачками, с собой носит. И, получается, что звонит она хозяину визиток, а не кошелька.

– Нет, я хочу от вас услышать, – упорствовал Мануров. – Там деньги были?

– Послушайте, – разозлилась Светлана. – Вы меня за дуру держите? Вы вообще уверены, что кошелёк ваш?

– Абсолютно!

– Ну, тогда вы мне и скажите, что там было. А то так любой может к чужому имуществу примазаться.

Такого поворота дела Костя не ожидал. Он, конечно, мечтал найти честную девушку, но вот чтобы она ещё и за чужое портмоне так бодалась – это просто фантастика. То-то Андрей удивится.

– Десять тысяч у меня там было, – радостно сообщил он Свете. – Не находили?

– А ещё? – потребовала та. Странное начало диалога разбудило в ней задремавшую было бдительность.

– Ну, визитки мои и карты магазинные…

– Какие? – не унималась Света.

– Да всякие, – растерялся он. – У меня этих карт куча. Я их периодически выкидываю. Всё равно все эти скидки – фикция.

Диалог зашёл в тупик. Они ещё некоторое время поторговались, пока Костя не догадался предложить девушке приехать в его офис, адрес которого был указан на визитке.

– Так я вас смогу убедить? – уточнил он. – У меня ещё табличка с именем на двери в приёмную висит.

– Не знаю, – честно призналась Света. – А что, если ваши визитки просто кто-то носил с собой? Тогда ваша табличка ничего не доказывает.

– Ладно, – осенило Костю. – А если я скажу, что мне дорог сам кошелёк? А деньги вы можете оставить в качестве вознаграждения за находку?

– Вы с ума сошли? – опешила Светлана. – Не надо мне никакого вознаграждения. Я вам его просто так привезу.

– Отлично, буду ждать, – проникновенно объявил собеседник.

Света задумчиво повертела бумажник в руках и решила посоветоваться с Катей.

– Маньяк! – радостно резюмировала подруга. – Он подсовывает девкам кошельки с визитками, заманивает их к себе, и всё.

– Что – всё? – ухмыльнулась Светлана. – Жрёт?

– Хочешь подробностей – посмотри фильм какой-нибудь. И нечего там хихикать. Не верю я в такие сказки. Согласись – объяснения бредовые: перепутать твой карман со своим, предложить тебе оставить себе такие деньжищи за кошелёк… Я ещё понимаю, если б ты ему щенка или котёнка вернула. Или документы. Хотя, может, он шпион? А в кошельке микрочип с секретной информацией? Ну-ка, прощупай его!

– Кого? – ахнула Света. – Мужика?

– Кошелёк! Бестолочь.

– Катя, спасибо, ты мне очень помогла, – теперь уже Света поторопилась свернуть разговор. – Я тебе вечером отзвонюсь и доложу.

– Нет уж. Адрес продиктуй. Чтобы я знала, где искать твой труп, если ты не дозвонишься.

– За позитив тоже спасибо, – фыркнула Светлана.

Как бы она ни хорохорилась, но идти отдавать кошелёк было страшновато. От всей этой истории веяло чем-то странным. И предчувствия тоже были странными. Нельзя сказать, что нехорошими. Но и хорошими их назвать тоже не получалось.

Константин специально назначил встречу через час после окончания рабочего дня. Ему не хотелось, чтобы девицу, с которой он будет договариваться, кто-то увидел раньше времени. Особенно Леночка. Секретаршу он вообще выпроводил чуть ли не лично и проследил, чтобы она ушла. Растерянная Леночка, которая всё ждала очередного «первого шага» со стороны шефа и этого же шага боялась, шла по улице медленно, словно нехотя. У неё тоже было предчувствие. Она даже подняла глазки и посмотрела на окна офиса. То ли ей показалось, то ли Константин Николаевич стоял за жалюзи.

К часу «икс» прибыл и Вересов – для моральной поддержки.

– Гляди, Костян, – веселился он. – Придёт сейчас какая-нибудь чаровница – и всё, плюнешь ты на Ленку, будут у тебя другие проблемы.

– Не каркай, – нервничал Костя, которому предстоящая встреча стала казаться чуть ли не судьбоносной. – Как бы она не оказалась страшненькой, как выхухоль. Тогда она для моего плана не подойдёт, и всё окажется зря.

– Не кисни. У тебя ещё много кошельков. А денег и того больше, – ёрничал друг, которого эта история очень забавляла. В успех дела он точно не верил. – Разбросаешь ещё где-нибудь.

– Поржи ещё, – отмахивался Мануров. – И вообще, лучше уйди в переговорную, а то ты мне всё испортишь. Я тебя вызову, если что.

– Ишь ты, как ты меня шугаешь, прямо как Ленку свою, – усмехнулся, блеснув очками, Андрей. – Ну, ладно, я не гордый. Главное, чтобы ты жениться на мне не начал.

Света пугливо шла по пустым, гулким коридорам и уже жалела, что вообще решилась на встречу. Можно было просто приехать в фитнес-клуб и отдать кошелёк на ресепшен, сказав, что нашла случайно. Эта замечательная идея пришла ей в голову слишком поздно. Успокаивало только одно. Охранник, который подсказал ей, как дойти до нужного кабинета, мог стать свидетелем. Если что.

«Если он, конечно, не сообщник!» – сказал в голове вредный Катькин голос.

Глубоко вздохнув, Света смело дёрнула дверь приёмной и на подгибающихся ногах вошла в помещение. Там было пусто и стильно. Впрочем, как и во всём здании.

Дверь с табличкой она тоже сразу же увидела. Поборов желание бросить кошелёк на стол в приёмной и сбежать, Светлана опасливо заглянула в кабинет и … задохнулась. Сердце сначала пропустило удар, а потом заколотилось как бешеное. Она чувствовала, как некрасиво и резко краснеет, как подгибаются ноги, но ничего не могла с собой поделать.

Это был ОН.

– Здравствуйте! – радостно бросился навстречу гостье Константин. – Это вы нашли кошелёк?

– Я, – пискнула Света, глядя на него как кролик на удава. Если бы знать, что именно сегодня она вот так, нос к носу, встретит мужчину своей мечты, она бы и причёску сделала, и накрасилась, и вообще…

– Я так вам признателен! – кудахтал тем временем Костя, стягивая со Светы пальто. – Проходите, пожалуйста. Чай, кофе?

– Не, – снова пискнула Светлана. Длинные слова у неё пока не получались. Звуки вообще проходили через сжавшееся горло с трудом. Именно сейчас, когда как никогда нужно было выглядеть умной, искромётной, независимой – а именно такие женщины нравятся мужчинам, – она сидела как куль с опилками, едва не заваливаясь на бок.

– Слушайте, я должен вас как-то отблагодарить. А где вы его нашли? И как? – Костя тоже краснел, бледнел и не знал, как подступиться к главному вопросу. Девица оказалась то, что надо – стильная блондинка вполне товарной внешности.

– Я же вам рассказывала. В кармане, – напомнила Света деревянным голосом. Мозг крутился на холостых оборотах в тщетной попытке родить какую-нибудь шутку. Именно тогда, когда остроумие нужно, оно заваливается куда-то глубоко в недра организма и таится там до первого же неудобного момента. А неудобные моменты – это когда оно как чёртик из табакерки выпрыгивает перед начальством, потрясая его двусмысленными речевыми конструкциями.

– Точно, вы что-то такое говорили, – немедленно согласился Константин, ощупывая удовлетворённым взглядом пойманную добычу.

А «добыча», толкуя его восторженные взгляды по-своему, рдела от удовольствия и даже начинала строить призрачные планы на будущее. Она уже осмелела, как любая женщина, почувствовавшая мужской интерес, и перестала трястись.

– Я вас помню, мы встречались в клубе, – напомнила она, нахально закинув ногу на ногу и слегка откинувшись в кресле. Колени мелко тряслись, отдавая противной дрожью куда-то в сторону желудка.

– Точно, – тут же поддакнул Костя, который её в упор не помнил – но не возражать же! Женщины не любят, когда их не замечают. Более того, даже самая серая мышь, иногда накрасив губы непривычно яркой помадой или обрядившись в новую блузку, уверена, что это видят все – от соседей и коллег по работе до трамвайного кондуктора. Уверенность в себе добавляет твёрдости в голос и блеска в глаза.

Светлана сейчас как раз была тверда и блескуча, как алмаз. Она чувствовала себя королевой в волнах исходящих от Константина флюидов заинтересованности.

– Бывает же, – помогла ему поддержать беседу Света. – Жизнь полна неожиданных совпадений. И все они не случайны.

– Вы абсолютно правы, – активно закивал Мануров, решив, что настал подходящий момент ввернуть про своё дельце. – Всё неслучайно.

– Вы думаете? – с сомнением спросила Светлана таким тоном, словно не она только что заявляла то же самое. Теперь получалось, что это он намекает на то, что они встретились не зря.

Костя слегка опешил от неожиданного поворота и озадачился. Наверное, не стоило так сразу раскрывать карты. И вообще, нужно же даму чем-то заинтересовать. А чем, если не деньгами?

– Послушайте, – радостно воскликнул он, чувствуя себя чуть вольготней в знакомой теме. Это вам не про чувства рассуждать. – Я же забыл про вознаграждение…

– Перестаньте, – испугалась Светлана, с которой моментально слетела вся самоуверенность. Здрасьте вам. Только что дело шло в сторону амуров, и тут какое-то вознаграждение. Всё же умеют мужики всё портить.

– Да нет же! Как это «перестаньте»? За хлопоты я обязан вам заплатить!

Света немедленно представила себя какой-то бабкой-хлопотушкой, которой выдают денежку за услуги. Вот вам и вся любовь.

А Мануров тем временем радостно выгребал деньги из кошелька, прикидывая, как сейчас плавно перейдёт к тому, что можно заработать и побольше, если договориться о небольшой услуге. Девицы любят романтику. Так почему бы ей не согласиться поучаствовать в романтическом розыгрыше. Это же почти сериал…

Света, безусловно, в данный момент склонная к романтике, но вовсе не в том смысле, который вкладывал в это понятие Константин, испуганно следила за его манипуляциями.

– Вот, – Костя решил не мелочиться и вытащил все десять тысяч. Но закончить он не успел.

Ужаснувшаяся Светлана вскочила, едва не опрокинув кресло, схватила с дивана одежду и попятилась к выходу. Нет, она ни в коем случае не хотела уходить так быстро. Глупо было не воспользоваться шансом и не завязать с ним более тесное знакомство. Но денежный вопрос перечеркнул бы все перспективы. Поэтому нужно было немедленно это прекратить. В конце концов, теперь можно будет здороваться в клубе, общаться, как старым друзьям… Но это всё потом. А сейчас главное не перевести зародившееся знакомство в товарно-денежные отношения.

– Подождите! – заволновался Костя. – Вы должны взять деньги!

Если б он этого не сказал, возможно, Светлана и притормозила бы – уж очень не хотелось так резко заканчивать неожиданную встречу, но слово «деньги» подействовало на неё как вид свёрнутой в трубочку газеты на комара – девушка, выпалив «Приятно было познакомиться», выскочила за дверь и понеслась по коридору в поисках выхода.

– Вы не Константина ищете? – поинтересовался высокий улыбчивый очкарик, на которого Светлана налетела, в очередной раз свернув не туда.

– Нет! – едва не зарыдав, выкрикнула Света. – Я выход ищу!

– Вы что, плачете? – очкарик, казалось, был искренне расстроен. – Вас кто-то обидел?

– Да! Нет! Просто покажите мне выход!

– Я вас провожу…

– Не надо меня провожать! Скажите, куда идти. Я хочу побыть одна!

– Ладно, – пожав плечами, мужчина показал Свете направление движения и задумчиво смотрел, как Костина надежда улепётывает со скоростью разогнавшейся электрички.

Озадаченный Мануров сидел за огромным столом и задумчиво теребил нос.

– Аккуратно, хобот оттянешь – девушкам нравиться перестанешь, – предостерёг его Вересов. – Ты чем барышню так обидел, что она не в себе унеслась?

– Обидел? – изумился Костя. – Да она странная такая. Но вообще – подходящая.

– Ты чего ей сделал, аферист? С ходу выдал предложение развести твою секретаршу?

– Даже не успел! Я вообще успел только денег предложить!

– За Ленку?

– Слушай, ты начинаешь меня нервировать, – нахмурился Костя. – Далась тебе моя Ленка. За то, что кошелёк вернула, отблагодарить хотел.

Он попытался в подробностях пересказать диалог со Светланой, закончив фразой:

– А когда я сказал взять деньги, она вдруг подорвалась и убежала.

– Всё ясно, – вынес вердикт Андрей. – Она тебе не по зубам. Возвышенная, романтичная натура, которую не купишь.

– Да брось, – отмахнулся обиженный Костя. – Во-первых, ты не видал, как она тут ноги закидывала и коленками светила, а во-вторых, купить можно всё и всех. Вопрос в цене.

– А коленки-то хоть ничего? – заинтересовался Андрей. – Сама она просто красотка. У тебя на такую денег не хватит, принципы дороже. А она явно принципиальная.

– Коленки нормальные. Только мне не её коленки нужны. И хватит затаптывать все мои идеи. Сначала ты говорил, что никто не клюнет. Оказался не прав.

– Признаю, – блеснул очками Андрей. – Но такая могла попасться только одна. Тебе повезло.

– Заметь – я вообще везучий. Так что раз она попалась, я с ней договорюсь. Спорим?

– Я с тобой и спорить-то теперь боюсь, – ухмыльнулся Вересов. – Но всё же сомневаюсь, что у тебя выгорит эта афера.

– У меня всё всегда выгорает.

– Главное – чтобы не дотла.

* * *

Мокрый снег густыми кляксами лупил по лицу. Света брела к метро, не понимая: то ли по щекам текут слёзы, то ли это дождь. Хотя слёзы были бы лишними. Она твёрдо помнила, что во всём нужно уметь найти позитив. Конечно, разочарование было колоссальным. И в первую очередь это было разочарованием в себе. Надо ж оказаться такой дурой и так неправильно отреагировать! Можно было намекнуть, что ей достаточно букета цветов – это обеспечило бы ещё одну встречу. Можно было даже взять эти деньги и пригласить его в ресторан – предложить прокутить их вместе. Да масса вариантов. Нет же! Она, как последняя институтка, убежала! Просто убежала! И что теперь? Да никогда нельзя расставаться с мужчиной, ожидая, что он догадается и позвонит. В его голове непременно надо сформировать повод для звонка. И даже имея этот повод, он всё равно может забыть или не захотеть. Поэтому повод должен быть таким, чтобы в самом крайнем случае иметь возможность напомнить. Ведь можно было забыть у него что-нибудь в кабинете, чтобы возник повод заехать и это что-нибудь забрать. Или придумать общее дело. Или… Да что теперь себя мучить? Не придумала. Мозгов не хватило!

– Девушка, – под визг тормозов заорал возмущённый мужской голос. – Вы что под колёса лезете?

– А что вы тут свои колёса катаете? – немедленно огрызнулась Света. – У пешеходов везде приоритет.

– Рощина! – неожиданно весело гаркнул всё тот же голос. – Светка!

– Ну? – весьма недоброжелательно согласилась девушка. – Предположим. А вы кто?

Она с трудом разглядела крупного мужика в шапке-ушанке и тёртой дублёнке, обтягивающей мощный торс. Снег валил уже громадными хлопьями, сведя видимость к минимуму.

– Одноклассница, не узнаёшь? – Мужик подошёл ближе, сузив своим выкриком круг подозреваемых. Мальчиков в Светланином классе было не так уж и много.

– Кирилл? – предположила она наугад.

– Свет, ты чего? У нас не было никакого Кирилла, – изумился собеседник, подойдя почти вплотную.

– Лёшка! – ахнула она, ткнув его в живот. Настроение резко пошло вверх. Наверное, Лёша Перещук был единственным из всего класса, кого она была бы не прочь встретить во взрослой жизни. – Моя первая любовь! Как же я могу тебя забыть!

– Помнишь, как мы под лестницей целоваться учились? – заржал в ответ Перещук. – За нами ещё уборщица со шваброй гналась.

Такое не забывается.

– Лёшка, как я тебе рада, – совершенно искренне проорала Светлана и повисла у бывшего одноклассника на шее.

…Дарья Антоновна встретила блудную дочь гробовым молчанием. Она возвышалась в прихожей словно сфинкс, охраняющий вход в пирамиду. Страшна она была чрезвычайно, поскольку по рецепту одной из коллег сделала маску для волос с мумиём, в связи с чем замотала голову полиэтиленовым пакетом и полотенцем, а остатки целебной жижи нанесла на лицо. Вероятно, в столь празднично-нарядном виде туземцы из какого-нибудь далёкого племени выходят на тропу войны или прутся к родне на свадьбу. Что, по сути, одно и то же.

Маменька явно была на тропе войны. Атмосфера вокруг неё сгустилась, чему немало способствовал аромат целебного средства.

– Я же сказала, чтобы ты съезжала, – холодно отчеканила родительница, наблюдая, как Света раздевается. – Или ты думаешь, что у меня маразм? Я всё помню.

– Я за вещами, – порадовала маменьку Светлана, которая на самом деле напрочь забыла, что её выселяют. – Соберусь, переночую, а завтра буду искать жильё. Сегодня не получилось.

– А винищем несёт! Всё, пошла по наклонной, – понимающе поджала губы родительница. – Так я и знала.

Злобно всхрапнув, Дарья Антоновна потопала в глубь апартаментов, сурово стуча тапками.

Конечно, Светлана понимала, что мама не выгонит её на улицу. Но, тем не менее, действительно пора было думать о переезде. И чем быстрее, тем лучше.

Утащив из холодильника йогурт, Света закрылась в своей комнате и спешно набрала Катерину. Нужен был совет, консультация и просто жилетка – поплакаться.

Разочарованная отсутствием скандала родительница врубила телевизор на полную громкость – то ли желая вывести из себя дочь, то ли в надежде, что придут пособачиться соседи.

– Ты чего орёшь? – изумилась Катя. – Ты на вокзале?

– Я дома. Просто мама телевизор смотрит.

– Она теперь ещё и глухая? Или это акция устрашения?

– Именно, – не стала вдаваться в подробности Светлана. – Не об этом речь. Кать, я встретила его! Это его кошелёк! Того мужчины, про которого я рассказывала! Из фитнеса!

– Да ладно, – обалдела подруга. – Так не бывает.

– Представляешь, в жизни бывает всё! Даже такое. Но он предложил мне денег. Это было так ужасно!

– За что предложил-то? За переспать?

– Катя! Ты рехнулась?

– Не, ну а чё? Мужики такие придурки. Мог и за это. А почему тогда кошмар?

– Да потому что! Нельзя начинать отношения с такого!

– А он хочет отношений?

– Ты сегодня что-то чрезвычайно сильно тормозишь, – начала раздражаться Света. – Это я хочу отношений. Только я ушла, представляешь? Сбежала!

– Приставал?

– Ты какая-то озабоченная нынче. Случилось что-то? – вздохнула Светлана.

– Нет. Я просто мыслю стереотипами. Нам, тормозам, иначе никак. Ладно, не злись. Я просто не могу настроиться на твою волну и осознать, почему кошмар, в чём ужас и вообще – что именно было не так.

– Ну, я думала, что он тоже что-то почувствует и… короче, как-нибудь пойдёт навстречу.

– Чаяниям трудящихся, – заржав, закончила её мысль Катерина. – Мужики, девочка моя, чувствуют что-то только тогда, когда жрать хотят или когда их по башке бьют. Во всех остальных случаях им нужно всё разжёвывать. Это крайне неэмоциональные и нечувствительные создания. И к флюидам они невосприимчивы. Вот сидит он, например, с задумчивым лицом, а мы сразу начинаем прикидывать: стихи он в нашу честь сочиняет, подарок придумывает или просто нашей красотой любуется. А этот павлин либо несварением каким-нибудь мается, либо языком зуб щупает. Вот и все сложности. Так что не пытайся их понять. Просто давай мужику установки, и всё.

– Да как я дам-то? Я ж убежала.

– А ты вернись.

– Как? И что я ему скажу.

– Ой, вот проблема, – хмыкнула Катя. – Скажи, что колечко потеряла. Не найдёшь, так, может, он тебе купит.

– Фу, Кать, ты совсем уже!

– Ну, скажи, что колготки забыла!

– Это только ты у малознакомого мужика можешь колготки забыть! Да ты вообще издеваешься! Я и без тебя знаю, что надо было сделать. Но я уже сделала всё не так. А тут ещё ты со своими дикими советами.

– Да, я такая. Зато у меня жизнь не блёклая. И я умею пользоваться мужиками правильно, – запальчиво воскликнула Катерина. – Я тебе варианты подсказываю. Ты ж хочешь продолжить общение.

– Ну, хочу. Так, может, он мне сам позвонит. Я ему на трубку со своего мобильного звонила, номер у него остался.

– Он, он… Как твоего принца зовут-то хоть? – поинтересовалась Катерина.

– Константин. Красиво, – мечтательно прошептала Светлана. – Да и сам он обалденный красавец.

– Ну, хотя бы познакомились. Уже хорошо.

– Катюха, тут такое дело… – помялась Светлана. – Он у меня имя так и не спросил. Как думаешь, я ему совсем не понравилась?

– Это вряд ли. Я не знаю мужиков, которым не нравятся стройные блондинки. У тебя внешность выигрышная на сто процентов.

– Так он мне деньги предложил! А имя даже не спросил. Представляешь? Хотя… Слушай, я ж тут одноклассника встретила, мы в кафе сходили, детство вспомнили. Так вот я его спросила, почему мужчина может давать деньги. Лёшка сказал, что сам тоже предложил бы деньги. Мол, всё равно женщина лучше знает, что ей надо. Сама и купит. Ну, Алексей всегда был такой незатейливый. А Костя явно не такой.

– Не такой – это Серёжа Зверев, – прыснула Катя. – А мужики все одинаковые. Без затей. Не любят они этого. Иногда, конечно, могут напрячься, но всё для того, чтобы наверняка завоевать бабу, а потом перевести отношения в более примитивное русло. Долго они затейничать не любят и не умеют. Я б на твоём месте на него либо плюнула…

– Не могу, – отрезала Светлана. – Я без него жить не могу.

– Тогда при на него как танк, забрасывай на броню и вези в стойло. В жизни как на охоте: кто первый напал, тот и в выигрыше. Либо ты кабана, либо он тебя. С мужиками работает тот же принцип. Либо ты его скрутишь, пока он не очухался, либо он тебя использует и потрусит дальше. Или, ещё вариант, даже не использует, а просто почешет в прекрасное далёко, перебирая кривенькими ножками.

– Красиво излагаешь. Только у Кости ноги не кривые.

– Он тебя без брюк принимал? – поинтересовалась Катя. – Нет? Ну так не говори гоп, пока не убедишься. Давай, дерзай. И держи меня в курсе.

– Ой, Кать, забыла спросить, – тут же переключилась на другое Светлана. – У тебя квартиру или комнату никто не сдаёт дёшево?

– Как ты резко перескакиваешь, – удивилась подруга. – Нет, но я поспрашиваю. Мамане своей привет передай.

– Непременно. Язва ты.

– Зато мне жить не скучно. Если с квартирой что-нибудь выяснится, я тебя наберу.

Положив трубку, Света подошла к окну и посмотрела на тёмный город. Снег уже растаял, оставив серую кашу и матово поблёскивающие в свете ночных фонарей лужи.

А душе хотелось весны.

И где-то внутри зрела уверенность, что всё у неё получится.

И весна будет.

Костя Мануров, привыкший, что жизнь стелется под ноги уютным ковром, и впервые споткнувшийся на загадочной Леночке, тоже был уверен, что всё получится. Любая проблема решаема, только нужно правильно решать.

Поразмыслив и приняв во внимание то, что ангажированная для аферы девица оказалась принципиальной, он вознамерился с ней подружиться.

Раз она такая тимуровка. А тимуровцы друзей в беде не бросают.

Забронировав столик в ресторане и набрав номер будущей соратницы, он вдруг с ужасом понял, что забыл спросить её имя. В трубке уже звучали длинные гудки, надо было срочно что-то придумать.

– Константин? – напряжённым голосом выкрикнула барышня. – Это вы?

– Мы, – попытался сострить Мануров. – И мы хотели бы с вами увидеться. Вы не против?

– Я – за, – быстро согласилась собеседница.

Попутно изумляясь тому, как легко всё идёт, Костя договорился о встрече и внезапно понял, что у него резко улучшилось настроение. Всё же как приятно, когда женщина не доставляет никаких неприятностей.

Хотя всё ещё было впереди. Когда он брал на работу Леночку, тоже ничто не предвещало.

Света принеслась на свидание аж за полчаса. Она скакала у ресторана, как коза на привязи, и пристально вглядывалась в каждую подъезжающую машину. Смертельно хотелось позвонить Катерине, но Света терпела. Вредная Катька непременно скажет какую-нибудь гадость и испортит настроение. Отчего-то Мануров подруге заочно категорически не нравился. Едва только Светлана заговаривала о нём, Катя немедленно начинала исходить желчью и отпускать язвительные реплики.

– Здравствуйте! – Костя подошёл неожиданно и уверенно взял Свету под руку. – Давно ждёте? Я вроде не опоздал.

– Я люблю заранее приходить. Я очень ответственная, – зачем-то брякнула Света и немедленно покраснела. Очень романтично. Феи, они, конечно, как курьерский поезд – исключительно точны и надёжны. Тьфу!

– Да? – с удивлением произнёс Константин. – Я слышал, что девушки любят опаздывать, чтобы помотать нервы кавалеру и заставить его поволноваться – а вдруг не придёт.

– Я не хочу, чтобы вы нервничали, – снова невпопад выдала Светлана, мысленно простонав и завязав свой болтливый язык в узел. Она знала за собой эту слабость: стоило начать волноваться, как немедленно открывался настоящий словесный понос. А как можно не разволноваться после слова «кавалер»? Ведь это он сам сказал!

Как часто женщины вкладывают в слова мужчин слишком глубокий смысл. Представители сильной половины человечества к словам относятся гораздо легче. А уж обещания, данные даме в запале страсти, и вовсе забывают. Правда, следовало признать, что Мануров своей спутнице пока никаких авансов не раздавал и страсть не демонстрировал. Наоборот, он был вежлив и дружелюбен до безобразия. А Светлане хотелось романтики.

– Знаете, вы мне крайне симпатичны, – сказал Костя, галантно раздев спутницу в ресторанном гардеробе. Фраза была весьма странной и отдавала нафталином, словно два старичка-пенсионера, удачно сыгравшие в парке в домино, обменивались любезностями. И Света эту нафталиновую волну не поддержала.

– Вы мне тоже очень нравитесь, – многозначительно заявила она, истолковав корявый мануровский комплимент так, как ей было удобно. А что? Зачем ещё он мог пригласить её в ресторан? Чтобы ещё раз поблагодарить за кошелёк? Вряд ли. Кстати, он почему-то не купил цветов. Что это могло значить? Он бережлив? Стесняется? Хочет сначала выяснить, какие цветы она любит?

Примерно в этом ключе взволнованно размышляла Светлана, разглядывая своего ясноглазого кавалера, который травил какие-то байки из своей юности. Вероятно, они были весьма остроумными, но у девушки кровь прилила к мозгу и бешено стучала в ушах, поэтому Света вычленяла из рассказов Константина лишь какие-то детали.

А между тем Константин приехал «дружить». Кто ж друзьям дарит цветы? Если только на похороны. Он и общался именно по-дружески, стараясь расположить барышню к себе. Так хитрая хозяйка сначала приманивает глуповатую курицу, а потом резко хватает её и разделывает на суп. Мануров в общем и целом планировал нечто подобное, потому и действовал по стереотипу. Тимуровка прикармливалась хорошо. Она жизнерадостно хохотала в ответ на его шутки, блестела глазками и была вполне расположена к продолжению отношений.

Единственное, что Костя оценил неверно, это суть отношений, к которым была расположена его спутница.

А Света тем временем незаметно втянулась в диалог и доверчиво поведала разоткровенничавшемуся кавалеру про маму, работу и даже личную жизнь, которой не было. Последнее она сделала умышленно, как светофор помигав зелёным – чтобы у любимого не было сомнений и терзаний. Пусть несётся на всех парусах, не притормаживая. Любовь не терпит отлагательств.

– Кстати, – словно между делом улыбнулся Костя, порядком подуставший обходиться местоимениями и строить фразы с учётом того, что имени барышни он так и не узнал. – А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? Ну, в смысле, как тебе больше нравится?

– «Любовь моя», – неудачно пошутила Света. То, что шутка была неудачной, девушка поняла по вытянувшейся физиономии Манурова. Поэтому она быстро поправилась, дабы не отпугивать любимого мужчину сразу, как волка охотничьим рожком, и весело добавила: – Зови меня просто Света.

– Света. – Константин проникновенно вперился в мадемуазель Рощину взглядом и налёг на стол, приблизившись к её физиономии вплотную. – Я должен сказать тебе очень важную вещь!

Барышня немедленно заалела, панически прикидывая, что последует далее. И как себя вести, если он будет объясняться в любви? Нет, в любви рано. Может быть, поцелует? Нет, тоже слишком быстрое развитие событий. Тогда что? Скажет какой-нибудь комплимент? Намекнёт? Как быть-то? Ускорять процесс или поломаться? Что ему больше нравится? И как сделать так, чтобы он не понаделал неправильных выводов?

– Скажи, – проблеяла Света, изобразив в ответ взглядом тоже нечто многозначительное.

– Ты когда-нибудь любила по-настоящему?

– Не знаю, – окончательно разволновалась Света, вспомнив, что мужчины склонны неправильно понимать то, что им говорят. Они логики, а исходя из этого, непонятно, как формулировать. Если сказать «нет», то Костя может подумать, что и сейчас она никого не любит. То есть – и его тоже. А если сказать «да», то, получается, она кого-то там любила или даже продолжает любить, то есть – у него нет шансов. Лучше ответить уклончиво и посмотреть, что будет дальше.

– Я чувствую в тебе родственную душу. Я просто сразу понял, что ты – моя судьба! – гнул свою линию Мануров, не забывая играть лицом, отчего выглядел как больной с нервным тиком.

– Я тоже, – всколыхнулась Светлана. Похоже, разговор двигался в правильном русле, хотя и несколько преждевременно. Всё же «судьба» – это слишком сильно. Хотя если он тоже с первого взгляда…

– …мужчины тоже умеют любить, хотя женщины и не желают это признавать, – энергично вещал Костя, слова которого доходили до Светланы через вату. Её аж потряхивало от эмоций. Мозг взбалтывался и плохо перерабатывал информацию. Девушка даже лоб наморщила, чтобы напрячь извилины и всё правильно услышать. И ничего не забыть! – Но случается так, что девушка не отвечает взаимностью.

– Да ты что, – поспешила разубедить его Светлана. – Разве кто-то может не ответить тебе взаимностью?

– Может, – сверкая глазами, страстно шепнул Костя, сунувшись ей едва ли не в самую физиономию. – Ты представляешь?

– Нет, – честно замотала головой одуревшая от его экспрессии спутница.

– Она не хочет за меня замуж!

– Кто? – опешила Светлана. То ли он слишком витиевато делал ей предложение, то ли что-то в его пылком монологе всё же выпало из её сознания.

– Лена!

– Какая Лена? – моментально осипла Светлана, едва не падая со стула. Всё же перепады были слишком резкими, а неведомое женское имя совершенно выбивало из колеи. Какая, на фиг, Лена? О чём вообще речь?

Видимо, последнее она рявкнула вслух, так как Мануров, пару раз хлопнув красивыми ресницами, пояснил:

– Моя Лена.

– А, – коротко вякнула Светла, словно ей наконец-то всё стало понятно.

– У тебя, наверное, возникает закономерный вопрос: при чём тут ты, – помог собеседнице раздухарившийся Костя. То, что девица покладисто кивала, его слегка дезориентировало.

Не разочаровав его, Светлана кивнула и на сей раз. Просто слова застряли у неё в горле, а перед глазами заплясали разноцветные огоньки. Состояние было совершенно предобморочным. Всё же любовь – это американские горки, на которых тебя вечно швыряет то вверх, то вниз, а в итоге ты спускаешься на бренную землю с ощущением тошноты, вызванной то ли отвращением к мужчинам, то ли беременностью.

– Света, ты должна мне помочь. Я всё придумал. От тебя зависит моё счастье, – максимально стараясь соответствовать собирательному кинообразу, Константин сильно переигрывал, но девушка ничего этого не замечала. – Лена должна понять, что теряет меня. А это возможно только в том случае, если ты изобразишь мою невесту.

На слове «невеста» мадемуазель Рощина резко встрепенулась и снова наморщила лоб. Так пьяница после запоя, очнувшись в неведомой местности, пытается сориентироваться в пространстве – мучительно и безрезультатно.

– Ты согласна стать моей невестой?

– В смысле? – Светлана медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь прийти в себя. – Ты же меня не замуж зовёшь?

Чего уж тут мелочиться и соблюдать политес, если речь идёт о твоей собственной жизни. А с Мануровым в сложившейся ситуации говорить недомолвками было нельзя. Она и прямой-то текст понимала с трудом, поэтому требовались некоторые пояснения. Внятные и однозначные.

– Ты будешь фиктивной невестой, – тоже не стал миндальничать Костя. – И если у нас всё получится, ты спасёшь меня.

– От чего? – снова потребовала конкретики Света.

– От потери любимой девушки. Я жить без неё не могу. Мы же друзья? Я могу тебе доверить это важное дело? – Костя выкладывал информацию, не давая Свете опомниться и сказать «нет». – И ещё, я понял, что у тебя проблемы с жилплощадью. У меня есть отличный риелтор. Он мне очень обязан, поэтому подберёт тебе хороший вариант, а я дам денег на первый взнос за квартиру. Идёт?

– Мне что-то нехорошо, – честно сказала Светлана, резко вскочив. – Я… Мне надо уйти.

Она махнула рукой на попытавшегося было устремиться за ней Константина, едва не съездив тому по носу, и быстро вылетела из зала. Одевалась беглянка уже на улице.

Света даже не плакала.

Слёз отчего-то не было.

Она внутренне тряслась и подвывала, изредка моргая сухими глазами. Голова кружилась и была тяжёлая, как у гриппозной больной.

Говорят, когда у человека горе, деловитое равнодушие похоронных агентов срабатывает как своеобразная психотерапия. А уж беготня по бюрократическим инстанциям и вовсе замещает в сознании все прочие мысли, кроме одной: добыть наконец вожделенную подпись с печатью. В Светиной жизни таким похоронным агентом была Дарья Антоновна. Какие могут быть личные трагедии, когда дома такая затейница?

Когда Света, с трудом попадая в замок, открыла двери и ввалилась в квартиру с целью запереться в ванной и порыдать, в прихожую вылетела маменька, гневно потрясая какой-то бумажкой.

– Мам, мне сейчас не до чего, – попыталась откреститься от надвигающейся бури Света. Но не тут-то было. Если Дарья Антоновна хотела поорать, ничто не могло заставить её отказаться от столь радужных планов.

– Ты что, эмигрируешь? – Мама топала ногами и продолжала махать непонятным листком, как белым флагом.

Желание поплакать окончательно улетучилось, и Светлана застыла посреди прихожей, очумело переваривая вопрос.

– Нам пришёл счёт на телефон! Астрономический! Ты разговаривала с Америкой! Ты что, нашла там себе хахаля и собираешься бросить родину?

– Господи, мам, что опять? – бесстрастно проговорила Света. – Я больше не могу слушать этот бред! Какой хахаль? Какая родина?

– Страна, которая тебя вырастила и воспитала! – с пафосом выкрикнула мама.

– До сих пор я всегда думала, что это ты меня вырастила и воспитала. Что за странный всплеск патриотизма?

– Значит, он всё же американец! – почти просипела родительница и разве что не плюнула на пол от переполнявшего её негодования. – Какая подлость!

– Да с чего ты взяла? – не смогла не возмутиться Света. – Нет у меня никого! И не звонила я! Сколько можно придумывать всякие глупости?

– Ты меня измучила, – воскликнула мама. – Когда я вас растила, я надеялась на спокойную старость!

– Мама, я уеду, не волнуйся, я нашла хороший вариант. Будет тебе с завтрашнего дня спокойная старость… – начала было Света. Но снова не так, как хотелось бы маме.

– Не смей так со мной разговаривать! – во всю мощь рявкнула мама. – Мне до старости, как тебе до луны! Я ещё сама замуж выйду, может! Старухой она будет меня называть! Нет, ну надо же такое сказать: я – старуха. Да как у тебя язык повернулся?

Слово за слово, пока Света, привычно пытаясь не вслушиваться, отступала, сдавая позиции, Дарья Антоновна развивала мысль и доразвивалась до совершенно фантастического итога, на ходу додумав коварный план собственного умерщвления руками бесстыжих дочерей в союзничестве с западными женихами и подлецом Пашей, который тёщу терпеть не может.

Молча выдернув из рук матери листок, оказавшийся действительно довольно крупным телефонным счётом, Светлана тут же выяснила, что счёт пришёл соседям, а в их почтовый ящик попал по недоразумению. Но такая мелочь уже не могла остановить разбуянившуюся маму.

Подумаешь – не их счёт. Да его специально подсунули, чтобы расшатать мамину нервную систему и довести её до могилы.

Закончив выступление привычным «не дождётесь, я ещё на ваших похоронах простужусь!», Дарья Антоновна удалилась промочить горло, дабы вернуться и продолжить. Света, прекрасно предвидевшая развитие событий, схватила трубку и торопливо закрылась в ванной.

Там она устало опустилась на бортик и включила воду. На плечи тяжёлым рюкзаком наваливалась апатия.

Всё шло не так.

Костя…

Как он мог?

А, собственно, разве он ей что-то должен? Разве он что-то обещал? Да ведь сама же видела, что он даже имени не спросил. Да и на втором свидании только в конце сообразил, что не знает, как её зовут. Разве так ведут себя с женщинами, которых любят? Дружбу он предложил! Да какая может быть дружба между мужчиной и женщиной? Любая, но только после или вместе с постелью. Но никак не вместо – иначе это будет оскорблением. И если уж он предлагает дружбу, то, следовательно, в Светочке никакую женщину в упор не видит. Орудие для завоевания своей Лены – да, а женщину – нет.

Света придирчиво посмотрела в зеркало и вдруг начала торопливо раздеваться, словно ей самой следовало немедленно убедиться, что она женщина.

Сурово проинспектировав грудь, талию, ноги и с пристрастием изучив физиономию, она всё же констатировала: женщина имела место быть. И вполне симпатичная, даже можно сказать красивая – большие глаза, правильные черты лица, брови, ноги опять же не кривые, талия без живота, бёдра без целлюлита…

Тут она снова встревожилась и изучила бёдра снова. Нет, не было там дефектов. Так в чём проблема? Чем она хуже какой-то там Лены? Тем более, что Лене Мануров был не нужен – судя по тому, что он рассказал. А Светлане очень даже нужен был. Она им грезила, бредила и вообще отказывалась понимать, что ничего не выйдет. Как говорится, глаза боятся, а руки делают.

Именно так заявила ей однажды бабулька-активистка, собиравшая подписи за снос гаражей во дворе. Света тогда посмеялась, потому что гаражи казались незыблемыми, как статуя Свободы или как пирамиды в Гизе. Но время шло, гаражи снесли, а на их месте образовался маленький аккуратный скверик, в котором всё та же бабулька победоносно восседала на лавочке и готовила общественность к новым подвигам.

– Я тоже могу. Главное – уверенность! – не совсем уверенно, но весьма напористо заявила своему отражению Света. Голое отражение пугливо блестело глазами и чего-то ждало.

В дверь с упорством дятла долбилась мама. Она желала продолжить диалог.

Света набрала номер подруги и, дождавшись, пока Катя ответит, выпалила:

– Катюха, я еду к тебе с ночёвкой. Есть очень серьёзный разговор.

– Пить будем? – деловито уточнила та.

– Нет. Нам нужна ясная голова, – поразмыслив, отрезала Светлана.

– Тогда полусухое, – в свою очередь уверенно заявила Катя. – Оно очень стимулирует мыслительную деятельность. Мне как раз сегодня клиенты презентовали. А ещё я скоропостижно закончила диету и купила пироженки. Теперь сижу, смотрю на них, и мне так стыдно. А ещё страшно. Я боюсь, что сожру всё одна. Так что выдвигайся, мне нужна помощь.

– Растопыривай руки, уже лечу, – резюмировала Светлана, торопливо одеваясь.

Прошмыгнув мимо мамы и скороговоркой пообещав забрать вещи на днях, она накинула пальто и побежала по лестнице, сопровождаемая отголосками маменькиного выступления.

– Котик, я сейчас не готова ни к чему серьёзному, – нервно отводя глаза, оправдывалась Леночка. Они сидели в кафе и в который раз обсуждали перспективы её переезда к любимому.

– Да сколько можно? – Он раздражённо побарабанил пальцами по столу. – У меня такое чувство, что ты меня динамишь.

– Да как ты мог подумать?

– А что мне думать? Я взрослый мужик! Я предлагаю тебе переехать ко мне, жить вместе. Я ж сказал: если хочешь, давай поженимся!

– Нет! – Леночка подпрыгнула как ошпаренная. – Не сейчас!

– Во, нормально, – развёл руками «котик». – А недавно ты ещё так не вздрагивала, когда мы поднимали эту тему. Ты сама же спрашивала, куда мы поедем в свадебное путешествие! И что теперь? Какое, на хрен, путешествие, если ты живёшь с мамой, а ко мне приезжаешь на пару часов! Ты даже не ночуешь почти! Ну, несколько раз не считаются. Я хочу приходить домой, чтобы меня там ждала любимая женщина, ужин…

– Я не люблю готовить! – напряглась Леночка. – И вообще, ты не понимаешь…

– Не понимаю! Вообще не понимаю! – «Котик» хлопнул лапами по столешнице и гневно сверкнул очами. – Ну, не любишь готовить – полюбишь. Надо же когда-то начинать. Что мы как подростки по углам обжимаемся? Надо съезжаться.

– Не надо, – затрясла головой Леночка. – Я не готова. Мне надо подумать.

– О чём? Ну не хочешь замуж – не надо! – лапа «котика» махнула в воздухе. – Потом распишемся. Но жить-то вместе почему нельзя? У тебя мама старой закалки и не поймёт? Так давай я к ней приеду, паспорт предъявлю, познакомимся. Она мне тоже паспорт покажет, чтобы всё серьёзно, с документами…

– Ты шутишь? – пискнула Леночка.

– Нет, – рявкнул Леночкин любимый. – Я серьёзен и сосредоточен, как медведь на самокате – у меня аж глаза в кучку от мозгового напряжения. Я всё пытаюсь понять, в чём подвох. Я тебе не нравлюсь?

– Нравишься! – Леночка уже едва не плакала. – Но понимаешь, всё так сложно…

– Давай упростим, – немедленно предложил «котик», упрямо наклонив лобастую башку и исподлобья глядя на мнущуюся девушку. – Расскажи, в чём сложности. Может, кому в челюсть надо заехать? Так ты не стесняйся, скажи. Или тебе деньги нужны? Или я твоей маме не подойду? У меня масса вариантов. Мне все перечислять, или ты всё же прояснишь картину?

Леночка очень сильно сомневалась, что любимому стоит знать о том, что сложность состоит в выборе между ним и начальником. Причём на стороне «котика» из аргументов только эфемерное «люблю», а на чаше весов Манурова деньги, стабильность и обеспеченная жизнь. Умом Леночка понимала, что шеф перевешивает, но, глядя на трогательно злящегося «котика», таяла и мучилась. Отказаться от своего крепыша, от одного взгляда которого у неё подгибались ноги, а в груди нарастал жар, она не могла. Вот если бы всё как-нибудь само решилось…

– Светик, а давай пройдёмся по фактам, – Катерина умильно поглядывала на бутылку вина, которую Светлана категорически запретила открывать. – Основное у нас что? Ты без своего этого… как его…

– Костя! – охотно подсказала Света.

– Вот, без Кости не можешь? Или можешь?

– Не могу!

– Так. Тогда берём эту трагедию за константу и пляшем от неё, – принялась рассуждать Катя. – Ты не можешь. А Костя без тебя может. Более того, у него кто-то есть. Но этот кто-то видов на твоего ненаглядного не имеет. То есть налицо какая-то бестолковая любовная взаимосвязь, где каждый любит не того, кого надо. Это довольно обычное явление. Но я гляжу, что у тебя совсем всё серьёзно. Время, конечно, всё расставит по местам, но пока у тебя мозговой перекос. Будешь бороться?

– Буду.

– А как? Пойдёшь в салон красоты лепить из себя Мисс Вселенную? А потом будешь ждать, что он ослепнет от твоей красоты и примчится делать предложение?

– Дуру-то из меня не делай, – нахмурилась Света. – Я в сказки не верю. И вообще – я и так красивая. Не в красоте дело. Мне нужно ему доказать, что я лучше. Не внешне, а вообще.

– А ещё говорила, что в сказки не веришь, – хихикнула Катерина. – И как ты это себе представляешь? Он однажды проснётся, вспомнит о тебе и поймёт…

– Я соглашусь на его предложение, – с мрачной решимостью заявила Света. – Так я смогу хоть как-то влиять на ситуацию. И буду рядом. А где дружба, там и всё остальное может случиться.

– Свет, ну ты с ума сошла! – упавшим голосом проговорила Катя. – Ты своими руками будешь строить его счастье? И счастье этой девицы?

– Нет. Я ему покажу, что я нужнее, важнее и… И вообще, помогу понять, что она ему не нужна. Кстати, совесть моя будет чиста, поскольку и он этой Лене не больно-то и нужен. Я буду готовить свадьбу. Только не её свадьбу, а свою собственную. И когда дойдёт до дела, он женится уже на мне. Чтобы сожрать сыр, нужно иметь доступ к холодильнику.

– Надеешься его напоить и женить на себе бесчувственного? – предположила подруга.

– Нет. Он это сделает в здравом уме и трезвой памяти, поскольку лучше меня никого нет, – уверенно заявила Света. – Ты согласна?

– С чем? Что лучше тебя никого нет? Это спорный момент. Вот я, например. Я умнее, опытнее…

– Сейчас доостришься, и я обижусь.

– И пожалуйста. Мне больше пирожных достанется. Я в твоём плане вижу единственный позитивный и основанный на реальных возможностях момент: Костя сможет помочь тебе с квартирой. И даже если потом ничего у тебя не получится, ты останешься в выигрыше. Твоя мама пошла вразнос, так что у тебя просто нет выхода.

– То есть ты «за» и будешь мне помогать? – уточнила Света.

– Нет, я против этой затеи со свадьбой, потому что мои извилины не затуманены эмоциями. Но если есть хоть какая-то возможность разъехаться с твоей родительницей, надо это использовать. Иначе у тебя вообще никогда ничего ни с кем не получится, и ты помрёшь старой девой с кучей комплексов и неврастенией.

А винцо всё же выпили. Поскольку одной бутылки для двух дам оказалось более чем достаточно, ситуация стала развиваться по сценарию стихийно сошедшей с гор лавины.

* * *

Вересов с ехидной усмешкой разглядывал сосредоточенного приятеля. Тот ушёл в себя и сидел со съехавшимися к переносице глазами.

– Как любовь жизнь-то портит, Костяныч! – вздохнул наконец Андрей, в надежде вывести друга из задумчивости. – Это непродуктивное чувство совершенно тебя обезобразило и оторвало от общества. Если ты будешь продолжать сидеть с такой перекошенной рожей, к нам ни одна девушка не подойдёт.

– А мы что, девушек ждём? – очнулся Константин.

– Нет. Я их теперь боюсь. Глядя на тебя, вообще можно стать женоненавистником. Но с чисто технической точки зрения я бы с кем-нибудь познакомился. Для тонуса. Проверить, вдруг и я тоже баб интересовать перестал. Кстати, я что подумал. А вдруг мы с тобой в тираж уже выходим, вот молодые и симпатичные на нас не реагируют. Хотя о чём я? Типун мне, как говаривала моя бабуля, на язык! На меня реагировать должны.

– Почему это? – удивился Костя, сразу встрепенувшись. – Чего ты несёшь вообще?

– Реакции твои проверяю. Тормозной ты стал, Костя. Шуток не понимаешь, зависаешь где-то. Забудь ты эту ерунду. Ну, признайся, послала тебя твоя протеже! Я б на её месте драпал от тебя, как турист от крокодила. Уж больно экзотическое у тебя предложение.

– Чего экзотического? – раскипятился Костя. – Я ей денег предложил. А она вдруг вскочила и убежала.

– Вот ты бестолочь, – покачал головой Вересов. – Я тебя предупреждал, что тимуровки деньгами не берут. У них принципы и высокие идеалы. А твоя афера ни на что высокое не тянет.

– Я ей дружбу предложил.

– Обычно женщины за такое бьют по лицу. Так что тебе ещё повезло.

– А я всё равно её уговорю, – упрямо заявил Костя. – Это даже хорошо, что она такая щепетильная.

– А я говорю – не выйдет.

Именно в этот момент Костин телефон требовательно завибрировал, высветив незнакомый номер.

– Константин? – не совсем чётко выговаривая некоторые звуки, уточнила Светлана. Рядом хихикала её подруга, дожёвывающая пирожное с кремом, Катя. – Это Света.

– Какая Света? – недовольно поморщился Мануров. Только всяких Свет ему сейчас и не хватало.

– Рощина. Я согласна стать вашей невестой.

– В смысле? – Костя ошарашенно моргнул. – Не понял.

– Что ты не понял? – недовольно рявкнула Света. – Я буду изображать твою невесту. Но сначала я хочу решить вопрос с квартирой.

Про квартиру она решила сказать специально, чтобы не думал ничего такого. Бдительность усыпить. Тем более что Катерина настаивала, что это будет психологически правильно. После литра вина некоторые акценты в мозгу смещаются и не всегда удаётся определить, что правильно, а что нет. Но раз уж Косте нравятся какие-то там стервы, которым не нравится он, то почему бы не вести себя так же. Мужчины, как дети – хорошего отношения не понимают, и стоит лишь раз проявить мягкость, как они тут же норовят взгромоздиться на шею и ехать, изредка понукая.

– А-а! Света! Чёрт, тут так шумно, я не расслышал. Конечно, завтра же тебе будет звонить риелтор. Где мы сможем пересечься и всё обговорить? Давай завтра, перед работой.

– Нет уж, – неуверенно буркнула Светлана, которую подруга сурово тыкала в бок и водила перед носом кулаком. – Сначала с квартирой решим.

– Мы же друзья, – напомнил Костя. – Ты же не думаешь, что я могу тебя обмануть?

Катерина, прильнувшая к трубке с другой стороны, изобразила гневную пантомиму, суть которой заключалась в демонстрации высшей степени недоверия.

– Мало ли, что я думаю, – уклончиво ответила Света. – Мы не так давно дружим. Доверие надо заслужить.

– Ладно, люблю деловой подход, – согласился Мануров. – Замётано. Я буду звонить. Вот так вот, Андрюша, – гордо ухмыльнулся Мануров, нажав отбой. – Тимуровки тоже покупаются.

– Это она? – изумился Вересов. – И что, согласилась?

– Представь себе. И даже торговалась.

– Не нравится мне это, – нахмурился Андрей, услышав совершенно не то, что ожидал. – Костя, надеюсь, тебя не кинут.

– Мы же специально искали девицу, которая вернёт кошелёк!

– Мы? Слушай, перестань меня вмешивать в эту историю. Не мы, а ты. Я был против.

– Начинается. Ладно, не мы, а я, – примирительно произнёс Костя и гордо улыбнулся. – Но у меня всё получилось.

– Ничего у тебя ещё не получилось, – пробормотал уязвлённый Вересов. Разочаровываться в тимуровке было жаль.

Иногда судьба словно нарочно подталкивает нас по какому-то пути. Кто-то доверчиво спешит в заданном направлении, радостно фиксируя знаки и подсказки. А кто-то, зная, на какие выкрутасы способна жизнь, опасливо притормаживает.

Света была из тех, кто в судьбу верил.

Риелтор и правда моментально нашёл отличный вариант. Причём, как выяснилось, переехать в квартиру можно было сразу. Там даже осталась мебель от прежних хозяев. Переезд, договор, расписка у нотариуса – Света словно неслась с крутой горы, а в ушах свистел весёлый ветер, напевая, что всё получится.

– Если судьбы бояться, то она оправдает твои опасения, – возбуждённо доказывала она пессимистически настроенной Катерине. – А если мыслить в позитив, то всё будет хорошо.

– Ты не пытайся подогнать жизнь под свои теории, – осаживала её Катя. – Будь осторожна.

– Осторожной я буду в старости. Стану тогда ходить медленно, чтобы не сломать свои старческие конечности, и аккуратно пережёвывать пищу, чтобы не лишиться малочисленных зубов. А пока у меня вся жизнь впереди. Каждый сам творец своей судьбы. Когда ещё рисковать, если не сейчас?

– Творец, – ворчала Катя. – Не натвори дел, смотри! Раздухарилась.

Света действительно раздухарилась. Она решила категорически не давать Косте понять, что он ей интересен как мужчина. На первом этапе. Пусть сначала убедится в её полезности. Главное – дать ему заглотить крючок. Вероятно, в Светлане погибла великая актриса, так как она буквально вжилась в образ фиктивной невесты и принялась за дело с азартом председателя колхоза, к которому едет ревизор.

– Всё должно быть по-настоящему, – в первую же встречу заявила она Косте. – У женщин очень развита интуиция.

– Что должно быть по-настоящему? – всполошился Мануров, который как-то не задумывался о деталях.

– Всё, – отрезала Света. – Представь, что я твоя невеста. Поверь в это. И веди себя соответственно, когда я буду приходить к тебе на работу. Иначе твоя Лена сразу догадается. Но сначала мы должны подать заявление и начать готовиться к свадьбе. По-настоящему.

– Это я как раз понимаю, – выдохнул Костя, которому на какое-то мгновение показалось, что от него потребуется нечто большее, чем просто изображать. – Но давай начнём с малого. Я просто скажу Лене, что женюсь.

– Нет! – рявкнула Светлана, боявшаяся, что эта дура Лена в какой-то момент опомнится, поймёт, какого мужика упускает, и испортит ей всю малину. – Это будет ненатурально. Она должна узнать случайно. Ты совершенно не разбираешься в женской психологии. Делай вид, что ваш роман – пройденный этап.

– Как это?

– Да так! Закатывай глаза, думай о предстоящей свадьбе и веди себя с Леной ровно. Даже равнодушно. Как будто ты занят другим и тебе до неё нет дела. Тогда она заволнуется.

– А если не заволнуется?

– Я тебе говорю, что заволнуется, значит – заволнуется. Женщины чувствуют, когда к ним теряют интерес.

– Но я же не потерял…

– А ты напрягись и убеди себя, что потерял, – настойчиво заявила Света. И тут же поинтересовалась: – Что я тебя уговариваю? Это кому надо вообще?

– Мне надо, – согласился Константин. – Давай, говори, что делать?

Света мысленно демонически расхохоталась. Ведь главное убедить мужчину, что он в чём-то не разбирается, а потом незаметно взять бразды управления ситуацией в свои руки. Мужики не любят всякие бытовые процессы, к которым их обычно активно привлекают дамы. А тут девушка добровольно взваливает всю рутину на себя.

– Так, что обычно делают перед свадьбой? – сама себя спросила Света.

– Что? – послушным эхом отозвался будущий жених.

– Знакомятся с родителями, – вспомнила она. – Это первым делом, потому что именно родители могут всё испортить.

– У меня родителей нет. Так что этот пункт пропускаем, – не стал вдаваться в подробности Костя.

– А с моей мамой ты познакомишься прямо на свадьбе, – Света тоже решила опустить детали и не пугать кавалера заранее.

– Вообще-то мы жениться не планируем, – очумело напомнил Константин.

– А, ну да, – Света легкомысленно махнула рукой и примирительно улыбнулась. – Я забыла. В роль вжилась. Чего, кстати, и тебе желаю. Проехали. Далее у нас что? А! Едем подавать заявление. Потом я займусь всем остальным. Ты же платьями, ресторанами, голубями не интересуешься?

– Чем? – вздрогнул Костя.

– Антуражем! – пояснила Света с доброй дружеской улыбкой. – Мы ж как бы женимся. И нам как бы нужно всё, что полагается в этом случае всем остальным! Чтобы не выделяться и не будить в твоей Лене лишние подозрения.

– «Как бы» – слово-паразит…

– Константин Николаевич! Кто у нас паразит – уточнять не буду. Вообще-то это не я затеяла девушке мозги утюжить! И «как бы» – это очень чёткое определение того, чем мы займёмся. Или вы желаете на мне жениться на самом деле?

– Нет, не желаю!

– Не ори. Ишь ты, испугался. Да я сама боюсь, как бы ты не передумал и на мне жениться не начал, поняв, какое я сокровище.

– Упаси бог! – искренне ужаснулся Мануров.

– Возмутительно, – так же искренне ужаснулась Света. – Я вообще-то девушка, и неприлично говорить мне подобные гадости. Некоторые почли бы за счастье иметь такую жену.

– Совет да любовь, – машинально брякнул Мануров, пугливо зажмурившись. – Свет, у меня очень тяжёлый день. И вообще, в последнее время всё у меня так трудно, так сложно… Не мучь меня. Я на всё согласен, только помоги.

Светлана колко ощупала его взглядом и милостиво махнула ладошкой.

– Ты только делай, что я говорю, и всё. Возвращаемся к нашим баранам. Надо ехать, подавать заявление.

– Да можно даже не ездить, – Костя так обрадовался возможности быть хоть чем-то полезным, что даже хихикнул от избытка чувств. – У меня тётка знакомая в ЗАГСе есть. Я с ней договорюсь и сразу подам заявку, или как у них там это называется, на нас с Леночкой.

– Вот! – Света торжествующе подняла палец. – Первая ошибка! Всё должно быть по-настоящему. А если у твоей Леночки тоже есть знакомая тётка? Или она просто придёт, пустит слезу, наплетёт что-нибудь и выведает, с кем ты собираешься расписаться? Ты человеческий фактор учитываешь вообще? – И будущая невеста, огорошенная тем, что её планы могут быть так банально разрушены, немедленно начала наседать на Манурова. Нет уж. Свадьба будет с ней, а не с какой-то там Леночкой! – Ты даже не представляешь, на что способна женщина в состоянии ревности!

– Ладно, – испугался Костя, которому Света открыла глаза на столь неожиданные перспективы. Он и не думал, что женское коварство может быть настолько изощрённым.

– Ты давай без самодеятельности, – предостерегла его соратница в борьбе за любовь.

– Да я понял, – кивнул он. – Давай документы, я на нас заявление состряпаю. Потом просто передоговорюсь. Или заранее узнаю, не будет ли проблем. Погоди, я прямо сейчас выясню.

Он быстро нашёл в трубке нужный номер и набрал ту самую тётку.

– Раиса Матвеевна? Приветствую! Это Константин Мануров. Ах, какой у вас голос! Я даже сперва решил, что девочка какая-то ответила. Богатой будете, не узнал! – выдал он обязательную порцию комплиментов. Трубка в ответ благосклонно пожурчала и затихла. – Мне нужна будет от вас небольшая услуга. Надо бы заявление подать. Я жениться собрался. Вот такая радость, да… Но подъехать не могу, некогда. Запишите нас на выходной через пару месяцев, на хорошее время. Я документы на себя и девушку по почте вам скину. Ну, и как обычно, буду очень благодарен, не обижу.

Трубка снова загудела, уже восторженно. Вероятно, при предыдущем контакте благодарность Манурова была довольно внушительной.

– Раиса Матвеевна, тут вот ещё какой момент, – прервал её излияния Костя. – У меня, вероятно, данные невесты поменяются.

Раиса Матвеевна на том конце что-то недоумённо булькнула.

– Ну, в том смысле, что имя, фамилия и паспортные данные будут другими. Короче, девушка, скорее всего, будет другая.

Трубка разразилась тревожным кудахтаньем. Видимо, Раиса Матвеевна была очень сильно дезориентирована столь странным заявлением.

– Нет, я просто теоретически хочу узнать, можно будет невесту потом заменить? Или это сложно? Я, естественно, за хлопоты отдельно буду благодарен. Но это должно остаться строго между нами. И с коллегами информацией не делитесь. Собственно, это я и буду считать основными хлопотами.

После тягостной паузы Раиса Матвеевна продребезжала нечто успокаивающее. Вероятно, в том смысле, что, мол, ах, какие мелочи. Да за ваши деньги хоть мужика приводите. Вот вам и таинство бракосочетания!

– Да уж, – положив телефон и вытерев со лба испарину, хохотнул Мануров. – Представляю, как это звучало. У тётки небось мозговой коллапс случился. Надеюсь, она не будет особо языком мести.

– Зря ты ей сказал. Вдруг брякнет кому-нибудь? – недовольно заметила Света, уязвлённая тем, что её собираются менять и даже заранее это всё обставляют и продумывают. Ничего, ещё посмотрим, кто кого!

– Не брякнет. За деньги она будет молчать, как партизан. Да и не думаю я, что Лена в ЗАГС потащится.

– Надо всё предусмотреть, – напомнила Света. – Всё, теперь я официально твоя невеста, начинаем готовиться к свадьбе. Напоминаю, твоя Лена запросто может подслушивать наши разговоры, так что из роли не выпадай. И когда я буду звонить или приходить, веди себя как влюблённый жених, а не как артист сельской самодеятельности. Поверь в то, что у нас всё серьёзно.

– Я постараюсь, – вздохнул Костя.

– Надо порепетировать, – решила форсировать события Света. – А то ты можешь проколоться.

Мануров трусливо обвёл глазами кафе, в котором они сидели, составляя планы совместных действий, и проблеял:

– Прямо здесь?

– Да, плохая идея, – немедленно согласилась Светлана. – Поехали к тебе.

– Ко мне? – ужаснулся он. – Зачем?

– Репетировать! Чего ты так глаза вытаращил? Боишься, что я тебя изнасилую? – Света брезгливо поморщилась. – Да мне эта история даром не нужна! Ещё упирается!

– Да я просто… поехали, конечно, – попался на уловку Костя. – Ничего я не боюсь. Что за чушь?

Это была первая маленькая победа.

Первый шажок по лестнице в небо.

Света мысленно потёрла руки и напустила на физиономию недовольное выражение. Главное – не спугнуть.

Репетиция прошла в напряжённой, недружественной обстановке. Артист из Константина был никудышный. Страстно смотреть он не мог, за руки брать стеснялся, обниматься тем более.

Свете даже в голову не приходило, что она может вызывать у мужчин подобное отторжение. Вместо романтики с предсказуемым финалом получился какой-то лёгкий скандалец со сварливыми уколами в больные места. А ещё говорят, что мужчины предсказуемо реагируют на женские посылы.

Она выставляла коленки, махала туда-сюда ресничками, даже пыталась споить Косте содержимое его же бара – всё зря.

– Я сдаюсь, – наконец выдохнула она, устало отвернувшись. – Рисовали на бумаге, да забыли про овраги. Ты какой-то деревянный. Я что, до такой степени тебе противна?

– Ты что? – всполошился Мануров. – Просто ты мой друг. У меня приятель есть, Андрей. Понимаешь, я, например, к нему очень хорошо отношусь, но представить себе, как я с ним обнимаюсь или смотрю на него с каким-то подтекстом – это выше моих сил. У меня психологический барьер.

– Так выпей. Барьер снесёт, – предложила Светлана. Разумеется, сдаваться она не собиралась. Как опытный домушник, Света терпеливо подбирала ключики к любимому мужчине.

– Ты что? А если я позволю себе что-нибудь лишнее? Разумеется, если я напьюсь, снесёт всё.

– А ты в детстве не мечтал стать артистом?

– Нет. Я хотел стать капитаном дальнего плавания.

– А что ж не стал?

– У меня морская болезнь. Это как-то относится к делу?

– Никак, – вздохнула Света, тоскливо оглядевшись. – Если б ты мечтал стать артистом, то у нас были бы хоть какие-то шансы. А так… Лена сразу всё поймёт, да ещё и поржёт над тобой.

То, что над ним могут поржать, Константину в голову пока не приходило.

– Давай ещё попробуем, – обозлился он. – Что делать?

– Посмотри на меня нежно.

Мануров послушно уставился на соратницу, прищурившись и напустив во взгляд мутности.

– Ты сейчас похож на близорукого маньяка, – прыснула девушка. – Такое чувство, что ты прикидываешь, с какого места начать меня разделывать. Костя, нежно – это не так.

– А как?

– Это изнутри должно идти. Нежность меняет ауру.

– Ой, я тебя умоляю – не надо всякую мистику приплетать. Я этого не люблю. Скажи конкретно, что сделать и как конкретно. Тебе со стороны виднее.

– Надо представить, что ты меня любишь. Вернее, что я – это она.

– Вы не похожи, – подумав, проворчал Константин. – Ты другая.

– Разумеется, – обозлилась Света. – Я лучше. Даже не думала, что ты настолько квадратный! Просто представь, что на моём месте она. После пластической операции!

– До операции мне больше нравилось… – пробормотал Мануров.

– До какой операции? – опешила девушка.

– До пластической, – хмыкнул Костя. – Ты, конечно, очень красивая, ты классная…

– Не разоряйся, язык сотрёшь, – остановила его оправдания Света. – Напряги фантазию и представь, что видишь её. У тебя пространственное воображение что, вообще не развито?

– Всё у меня развито! Но не получается. Мне то неловко, то смешно.

– А смешно-то почему? – взревела Света. – Я что, массовик-затейник, что так тебя веселю? Давай, бери меня за руки – пробуй.

– Что пробовать?

– Да уж не целоваться, не зеленей так. Просто пробуй изобразить чувства. Вот что ты сейчас чувствуешь?

– Нос чешется, – признался Костя.

– Отлично. Любая другая за такое признание дала бы тебе по физиономии, а я терпеливая. Цени это. Ладно, будем делать вид, что бережём наши чувства от посторонних. Будешь просто радоваться мне, как другу, обнимать и утаскивать в кабинет. Так сможешь?

– А этого будет достаточно? – обрадовался Костя.

– Нет! – рявкнула Света. – Но ты же больше ни на что не способен!

– Почему это? – Костя даже обиделся. – Я много чего могу.

– Из нужного – ничего. Меняем тактику. Я займусь организацией свадьбы, но мы будем делать вид, что скрываем это от Лены. Ну, не скрываем, а просто это её не касается. Я буду как бы между делом при ней обсуждать подготовку. Желательно, чтобы я не моталась к вам всё время, а то получится, что всё на мне – и она это поймёт. В основном мы будем обсуждать всё по телефону, на полном серьёзе, всё будет натурально, тебе даже ничего не придётся изображать. Единственное, что от тебя требуется обязательно – когда я предупрежу, что пора, ты вызываешь её в кабинет, тут звоню я, а дальше у тебя будут только естественные реакции и неотрепетированные диалоги. Иначе ты всё испортишь.

– А ты гарантируешь, что всё будет как надо? – с надеждой спросил Мануров.

– Нет, – покачала головой Света. – Я на режиссёрском не училась. А уж с такой звездой в главной роли и вовсе шансы стремятся к нулю. Но я постараюсь. Надеюсь, что ты тоже. Вызови мне такси, я домой хочу.

Мануров послушно принялся вызывать машину.

А Света бросила в свою копилочку ещё пару фактов. Первое: сам довезти до дома не вызвался. Второе: не стал жмотиться на такси и спорить. Плюс, минус – в итоге ноль. Но это уже лучше, чем отрицательный результат.

Любая новоиспечённая невеста знает, что подготовка к свадьбе по эмоциональному накалу способна затмить падение астероида и нашествие родни в составе восьми человек из Урюпинска. Каждая девушка искренне считает, что замуж она выходит в первый и последний раз, избранник её – самый лучший и ей повезло отхватить самый удачный экземпляр, с которым она дойдёт рука об руку до глубокой старости и будет складывать с ним зубы в один стаканчик. Спорить с этим глупо, поскольку науке известны факты, когда так и случается. И осторожные намёки уже поживших дам по поводу вероятного развития событий после свадьбы отметаются с пометкой «зависть».

Родители жениха и невесты, на плечи которых ложится бремя расходов, настроены зачастую более категорично.

– Платье надо брать ноское, чтобы не на один раз, – рассуждает рачительная тёща. – Повесим на даче, там места много, и моль не съест. Кстати, чтобы точно не съела, надо брать синтетику.

– Если мы на каждую свадьбу будем звать столько народа – пойдём по миру, – добавляет перчику свекровь. – Тем более, что вся эта орда со стороны невесты – всего лишь временная родня. И нецелесообразно их всех кормить.

Молодые же пребывают в идиотической нирване, блаженно закатывая глаза, игнорируя голос разума в исполнении родителей и норовя спустить на свадебное торжество всё нажитое непосильным трудом. Чаще это всё нажито родителями, которые по совместительству являются спонсорами грядущей вакханалии, поэтому молодым тем более денег не жалко.

Светлана тоже была твёрдо уверена, что сделала правильный выбор. И не беда, что сам «выбор» был пока не в курсе уготованной ему участи.

– Я хочу, чтобы всё было супер, – поделилась Света с любимой подругой. – Чтобы красиво, как в сказке, чтобы платье, лимузин… Короче, всякая девчачья белиберда и куча профессиональных фотографий.

– Я как-то странно себя чувствую, – призналась Катерина. – С одной стороны, вроде надо готовиться, покупать тебе подарок, выбирать, в чём пойти, а с другой… Светка, ну не верю я, что у тебя это выгорит. Откуда такая убеждённость? Он же не баран, которого к празднику откармливают.

– Ой, Катюха, не бери в голову, – махнула рукой Света. – У меня всё продумано. У нас целых два месяца впереди. Ты же знаешь, я упёртая, как осёл. Просто Костя сам ещё не знает, что со мной ему будет лучше. Но за два месяца плотного общения как-нибудь разберётся. И вообще. У меня есть запасной вариант. Если ничего не выйдет, я свадьбу расстрою – и всё равно рано или поздно будет по-моему!

– Да уж, ты всем ослам осёл, – согласилась Катя и неодобрительно покачала головой. – А как же твои? Сестра, мама? Ты их в последний момент будешь звать или вообще сиротой прикинешься?

– Зачем? Он про маму знает. А им скажу, что это такой сюрприз. Типа всё так и задумано. Ты не думай, я не потому, что сомневаюсь в успехе. Это просто из суеверия.

– Ну конечно, – скептически прищурилась подруга. – Суеверная ты моя. Ерунду затеяла. Хотя вы с этим Костей друг друга стоите. Дерзай, аферистка.

– А ты мне поможешь?

– Чем? Застраховать от неудачи? Я, как представитель страхового бизнеса, только это могу.

– Нет, я имею в виду советы, ретроспективный взгляд… Ну, представь, что я просто выхожу замуж, без подробностей.

– Тогда – да. Но в первую очередь научись бросать букет невесты мне прямо в руки. Это моё категорическое условие.

– Замётано.

* * *

Переезд в новую квартиру не освободил Свету от общения с мамой.

Дарья Антоновна моментально перестроилась и теперь желала обсуждать тему своего одинокого прозябания и дочерней неблагодарности. Но даже её пространные монологи по телефону не особо мешали Светлане радоваться жизни. Она пребывала в каком-то умилительном восторге от того, что впервые вырвалась из-под материнской опеки и стала самостоятельной женщиной. В ней тут же проснулась тяга к обустройству своего нового гнёздышка, хотя раньше бытовые глупости Свету волновали мало. Более того, Катеринины набеги на хозяйственные гипермаркеты с последующей покупкой всякой домашней ерунды она именовала не иначе как «синдромом клуши». И вот, пожалуйста, – сама стала такой же курицей, да ещё и получала от процесса удовольствие.

И как же жаль, что нельзя было целиком и полностью отдаться восторгам по поводу столь долгожданного и судьбоносного приобретения!

В жизни всегда так: то густо, то пусто. То нет денег, то вдруг премия и тягостные метания – на что же её потратить. То мерзкое промозглое лето, то вдруг сразу жара, засуха и дефицит кондиционеров. То нет ни одного завалящего кавалера для флирта, то сразу свадьба.

Шеф пришёл на работу какой-то рассеянный, растерянный и взбудораженный. Леночке он кивнул вскользь, словно какой-то пятидесятилетней бухгалтерше, и, напевая, скрылся в кабинете.

«Ой, – подумала Леночка. – Ой-ой-ой!»

Всё было так странно, что никакие более конкретные мысли в её головке не сформулировались. А интуиция уже вопила белугой: что-то произошло.

– Лена, будьте добры, кофе принесите, – крикнул Мануров из кабинета.

Вроде ничего особенного, но… Он снова перешёл на «вы».

Кофе Леночка сделала в режиме «бегом» и для прощупывания почвы даже расстегнула на блузке пару верхних пуговок перед появлением в начальственном кабинете.

Константин Николаевич с отсутствующим видом таращился в окно и улыбался. Своё «спасибо» он бормотнул, даже не взглянув на секретаршу.

«Завтра приду в мини», – твёрдо решила Леночка. Она знать не знала, чего добивается, но уплывающий из рук Мануров вызывал смутное желание удержать. На всякий случай.

А Мануров тем временем торжествующе ухмылялся, пытаясь настроиться на работу. У него получалось. Несмотря на то, что Света обвинила его в отсутствии артистизма. Как именно реагировала Леночка, он пока не понял, так как боялся на неё смотреть. Вдруг она догадается по лицу или по глазам? Но узнать, получилось ли что-нибудь, страшно хотелось. Он чувствовал себя начинающим огородником, который только что закопал в землю первое зёрнышко и теперь мучительно крутится рядом, ожидая появления ростка.

– А каких именно реакций ты ждёшь? – удивился Андрей. Судя по тону, он был чем-то занят, и звонок друга был не совсем кстати.

– Я не знаю, – признался Костя. – Каких-нибудь внятных. Чтобы сразу стало ясно, что у меня всё получилось.

– Внятные – это когда она голая войдёт в твой кабинет, волоча за собой раскладушку?

– Почему раскладушку? У меня тут диван есть.

– То есть с первой частью я угадал? – продолжил язвить Вересов.

– Андрюха, у меня такое чувство, что ты издеваешься. Я не вовремя? Ты с женщиной?

– А других вариантов в одиннадцать утра в будний день у тебя нет? Эк тебя приложило. Я с работой. И у меня её много. А у тебя, надо полагать, работы нет.

– Есть, – признался Мануров. – Но она как-то некстати. И голова не варит.

– А я всегда говорил, что от баб одни проблемы. Лучше б делом занялся, – посоветовал друг.

– У меня целый штат народа. Пусть работают. Ты, Андрюха, нечуткий какой-то.

– Я тебе что, бабушка, чтобы чутким быть? Ты мне работать мешаешь. Мне самому скоро твоя секретарша сниться станет. В конце концов, вы только начали. Подожди хотя бы неделю.

– Так я и жду.

– Костян, я не готов ждать вместе с тобой. Давай, ты продолжишь держать меня в курсе, но я периодически буду выпадать из процесса.

– Да ладно, извини, – примирительно произнёс Костя. – Просто у меня настроение весеннее. Мы со Светой заявление подали.

– Даже не знаю, поздравлять тебя или погодить, – заржал Вересов. – Когда бракосочетание?

– Через два месяца.

– Разумно. Всё, Костян, давай, иди дальше мечтай. У меня тут аврал.

Света, как и Мануров, пребывала в романтическом настроении. У неё пока тоже ничего не получилось, и никакой ясности не было, но душа пела, плясала и настраивалась на самое лучшее. Мысль материальна – что формулируешь, то и получаешь. Поэтому Светлана старалась формулировать правильно.

– Главное, столы буквой «П» не ставить, – глубокомысленно заявила ей Катерина, которая помочь хотела, но отсутствие опыта сказывалось на выдаваемых рекомендациях. – Как столы на свадьбе поставишь, так жизнь и проведёшь.

– Это примета?

– Это факт. Хотя, даже если столы будут стоять правильно, всё равно это не даёт никаких положительных гарантий.

– Кать, у меня голова кругом, а ты тут с глупостями!

– Это не глупость, я в Интернете прочитала.

– Я в Интернете тоже много чего прочитала. И, знаешь, такое чувство, что свадьба – хуже переезда с мебелью, детьми, животными и без участия мужика.

– А без мужика почему? – заинтересовалась Катерина.

– Потому что мужики в подготовке свадьбы тоже норовят не участвовать, – сообщила Света.

– Так ты привлеки, – предложила Свете подруга. – В конце концов, это его свадьба.

– Он всё испортит. Мне ж надо, чтобы в итоге это была не только его свадьба, но и моя. С Кости только материальная поддержка проекта. Он так бредит своей секретаршей, что готов выложиться на любые прихоти. Самое смешное, что прихоти мои. Всё же мужики – ужасно недальновидные персонажи, – призналась Света. – Как можно думать, что платье, которое я куплю себе, подойдёт ей? Или что ей понравится свадебный танец, который я буду с ним репетировать! Или, например, я хочу белый лимузин, а она небось мечтает о розовом «Хаммере»! Короче, я рада, что он такой растяпа. Иначе ничего бы у меня не выгорело.

– Не такой уж и растяпа, – не согласилась Катя. – Вон он какую операцию замутил по очаровыванию. Ты смотри, не прозевай момент. Лично я, если бы увидела, что мужика из-под носа уводят, схватила бы его на рефлексе, просто машинально, как хамелеон муху. А надо или не надо, разбиралась бы потом. Я тут поняла, что тоже замуж хочу.

– И что тебя останавливает? – улыбнулась Света.

– Да белое мне не идёт. С моим-то весом и на свадьбу надо, как на похороны – в чёрном, он стройнит. Хотя я ж королевна. Мне всё к лицу. Весы врут, бабы завидуют, а зеркало само кривое. Пойду в белом и в фате.

– А жених кто? – напомнила ключевой момент Светлана. – Без него ты будешь плохо смотреться, некомплект получится.

– Подберу что-нибудь. – Катя, как обычно, не теряла оптимизма. – Не в смысле с пола, а в смысле – выберу. Вон, к тебе на свадьбу схожу и найду олигарха. Надеюсь, вы приличных людей приглашать будете?

– Ой, Кать, я ж на два фронта воюю, мне б не запутаться, – вздохнула Света. – Я пока с приглашениями думаю. По идее, надо делать красивые. А по логике – если их делать, то надо ж Лену эту туда вписывать. Поэтому я буду пытаться обойти эти подводные камни. Причём пока не знаю как. Но всё решаемо.

– Ты, дорогая моя, крутись как хочешь, но чтобы приличные кавалеры мне были приведены, – потребовала подруга. – А то пролечу я как фанера.

– Мне б самой не пролететь, – опять вздохнула Светлана. – И не спятить.

Любое, даже самое глобальное дело нужно осваивать поступательно, предварительно составив план и поделив этот план на мелкие этапы. Чтобы глобальность не давила на психику и не снилась по ночам в кошмарах.

Света скрупулёзно сводила всю выуженную в Интернете информацию в одну кучу, чтобы потом эту кучу разбить на мелкие кучки и разгребать постепенно. План она составила, но пунктов получилось слишком уж много. Требовалась консультация с Костей. Тем более что мало готовить свадьбу, нужно ещё и встречаться с женихом, неуклонно сближаясь, дабы в итоге получить тот результат, который нужен ей, а не тот, который запланировал ничего не подозревающий Мануров.

– Приезжай в офис, – без особой охоты предложил Константин. – После семи, чтобы Лена наверняка уже ушла. Мне кажется, пока рано ещё что-то такое ей показывать.

– Рано, – согласилась Света. – Тем более что мы будем обсуждать материальные моменты и можем даже на этой почве подраться. Из-за исторического отсутствия взаимопонимания между мужчиной и женщиной.

– А что за материальные моменты? – заволновался Мануров.

– Вот! – победоносно припечатала Света. – У тебя даже голос стал скрипучим и въедливым. Издревле мужики считали, что свадьба – это не праздник, а процесс, главным в котором является результат – законное получение в постель определённой бабы. И они, мужики, этот процесс норовят ускорить, а то и вовсе свести к минимуму. Зато невесте важен сам процесс. Чтобы все ахнули, охнули, а подружки удавились от зависти. Это единственный момент в жизни, когда невеста в присутствии других женщин официально считается самой красивой, даже если она косая, беззубая или вообще на сносях с отёками всех конечностей, включая голову.

– Ну ладно, что ты сразу, – забеспокоился Костя. – Я согласен.

– На всё?

– Нет, на «встретиться и обсудить», – дипломатично очертил Мануров границы дозволенного.

К встрече следовало подготовиться и приехать к Константину с уже готовым планом.

Первым пунктом практически во всех статьях, посвящённых подготовке к столь затратному и непоправимому жизненному моменту, почему-то шёл свадебный танец.

То ли хореографы скинулись и проплатили рекламу, то ли нынче действительно самым важным было станцевать нечто сногсшибательное и потом выложить шедевр на ютюб, чтобы оповестить о своей радости как можно больше народа.

– Напоить гостей и снять, как они дерутся, гораздо дешевле, – пробормотала Света. – И просмотров будет больше. Ещё можно матерные частушки гостям раздать, тогда мы вообще все рекорды побьём. А танцевать – это лишнее. Тем более, что у нас не тот случай. Обойдёмся. Вальс какой-нибудь изобразим, и ладно. Даже если он мне оттопчет ноги, я переживу.

Так первый пункт был благополучно вычеркнут. Кучка проблем уменьшилась.

Далее следовал подбор музыки для танцев. Это было тоже важно, как пояснялось в статье, так как если вашим гостям не понравится музыка, то они вместо танцев будут жрать ваши продукты, пить вашу водку и украсят свадьбу праздничным мордобоем. Лучше пусть танцуют. Старшее поколение можно загнать в караоке. Хотя, судя по всё тому же ютюбу, старшее поколение, особенно слегка выпив, с лёгкостью могло перетанцевать младшее, а уж по сложности акробатических пируэтов и вовсе переплёвывало труппу Цирка дю Солей.

Как ни крути, музыка зависела от состава приглашённых. Со своей стороны Света собиралась приглашать девочек с работы, Катерину, сестру с семьёй и маменьку. Учитывая отсутствие стопроцентной уверенности в том, что праздник будет «имени её», своих гостей Света планировала пригласить в последний момент. Получалось, что нужно было выяснить, кого позовёт Костя. Кроме Леночки, естественно. Даже если всё выгорит, омрачать праздник присутствием соперницы Света не собиралась.

И тут всплывал и моментально отпадал следующий вопрос: официальные, красивые приглашения. Если своих Светлана могла обзвонить по телефону, не напрягаясь на исполнение никому не нужных традиций с открыточками, то с Костиными гостями всё обстояло не так.

– Сделаю безымянные, – легкомысленно решила она, мельком глянув цену на подобное чудо. – За такие деньги как-нибудь вывернутся. Тем более что пока нет ясности со временем и местом. Надо спросить у Кости, во сколько женимся.

Далее умные люди советовали посетить юриста и составить брачный контракт.

– Ха, – сказала будущая невеста, без сожаления перешагнув этот пункт. Квартира у неё уже была, всё остальное как-нибудь решится. И хотя умудрённые опытом разведёнки советовали отнестись к брачному контракту серьёзно, а не отмахиваться, думая, что муж, как уши, – никуда не денется, мадемуазель Рощина считала, что нет резона опошлять её светлые чувства этими меркантильными договорённостями. Тем более что Костя пока был не в курсе, что договариваться ему придётся с ней, а не с Леночкой.

Ворох проблем таял на глазах, и подготовительный процесс даже стал казаться Светлане отчасти приятным. Тем более что следующим пунктом шла одежда новобрачных.

– Ну, у Кости костюм наверняка есть, хотя надо уточнить. Вдруг он тоже в белом захочет. А мне мы будем покупать платье. Для пущей натуральности. Надо будет ещё с Леночкой этой посоветоваться. Косте скажу, что это для того, чтобы она ещё сильнее заревновала, а заодно, мол, выяснить её пристрастия.

Свадебное путешествие отпадало, так как оформлять его на себя было нельзя, а на Лену – нерационально для будущего семейного бюджета – всё равно путёвка пропадёт.

– Пропадёт-пропадёт, – убеждённо сказала сама себе Светлана, у которой мелькнуло неприятное сомнение, колкое и раздражающее, как крошки в кровати.

Далее следовал поиск тамады, зала для кормёжки гостей и буйных плясок, меню, транспорт для перевозки молодых и приглашённых, кольца, фотограф, оператор, свадебный торт…

– Что-то я опять расхотела замуж, – тоскливо проворчала Светлана, глядя на разрастающийся в геометрической прогрессии список. – Как они всё это выдерживают? Хочется плакать и ещё засунуть голову в песок, чтобы только попа торчала.

Эту свою сокровенную мысль она и озвучила Катерине, позвонив подруге в порыве отчаяния.

– Попой лучше прижиматься к стене, чтобы пенделя не получить, – сказала более опытная в житейских вопросах Катя. – Именно поэтому и считается, что неправильно прятать голову в песок. Давай я сокращу перечень твоих мучений. Мне так завидно, что я с удовольствием лишу намечающийся сабантуй излишней пышности. А то мне тебя потом будет не переплюнуть. Кстати, чтоб ты знала, каждая незамужняя гостья будет наблюдать за вашим бракосочетанием именно с мыслью найти дефекты, желчно их обсудить и учесть при организации своего бракосочетания. И уж будь уверена – каждая попытается сделать круче, чем у тебя.

– Да на здоровье, – пожала плечами Светлана, переложив трубку телефона на другое плечо и распределив пасьянс из бумажек с пометками на кухонном столе. Она чувствовала себя Кутузовым накануне Бородинской битвы. – Мне лишь бы вообще его в мужья взять, а антураж нужен для усыпления бдительности.

– Лучше всего для усыпления бдительности подходит хлороформ, но ты ж на это не пойдёшь, – предположила Катерина.

– Не пойду, – согласилась Света. – Давай, сокращай список проблем, завидуй вслух и вреди.

– Легко. Фотографа и оператора берёшь любого. По сути сделают все одно и то же, но за разные деньги. Ты некоторое время будешь доставать всех демонстрацией фотографий и требовать в соцсетях отзывов на шедевральную видеосъёмку, потом забудешь об этом напрочь, а лет через десять у тебя будут вызывать умиление любые твои фото и видео времён молодости, а их качество все равно отстанет от качества будущего. Так что не вижу смысла переплачивать за это…

– С деньгами проблем не будет… – начала Света.

– Ну да, у нас же жених богатый, я забыла. Не перебивай. А самое актуальное – не будет возни с поиском фотографа и оператора, с отсмотром их портфолио, муками и переживаниями, в каком режиме снимать, где снимать и так далее. Лучше бери баб, они не нажрутся и вряд ли опоздают к назначенному времени, упустив возможность заработать. Я б и сама тебя поснимала, но буду занята поиском олигарха. Дальше. Любой тамада запросто испортит праздник прыжками в мешках, конкурсами «Кто больше выпьет» и «Облапай партнёршу, найди прищепку». Так что бери сразу артиста из дорогих. У них хоть программа приличная, без местечковых закидонов. А то час будете петь «Кто родился в январе, вставай, вставай, вставай…». Бывала я на таких мероприятиях.

– Киркорова брать?

– А чего мелочиться, сразу Кобзона. У него точно никто в мешках скакать не будет. Свет, я серьёзно говорю, без шуток.

– Про Кобзона без шуток? – изумилась Светлана.

– Нет, про то, что тамада – это один из немногих персонажей, кто точно может всё испортить. Поэтому бери из тех, что рангом повыше, с именем…

– Киркорова?

– Боже! – закатила глаза Катерина. – Я даже стесняюсь спросить, слушаешь ли ты ещё кого-нибудь и знаешь ли другие фамилии! Хватит перебивать. Так вот. Возьми кавээнщиков, хоть весело будет.

– А вдруг будет пошло?

– Света, ты КВН вообще смотришь? Или остановилась на ТНТ и другие кнопки на твоём пульте запали? Пятигорск бери, Смоленск там, Камызяк…

– Чего?

– Так. Всё. Проехали. Твоё «чего» меня убило. Ты телевизор смотришь?

– Редко. У меня мама пультом рулит, – мрачно напомнила Светлана.

– Милая моя, съехала ты от мамы, – напомнила в свою очередь подруга. – Забыла? Теперь ты дежурная по «красной кнопке». Так что не стесняйся, дави. Короче, когда дойдёт до перечня ведущих, срочно звони мне, я тебя сориентирую. Дальше. Голубей не надо. Будешь потом платье салфеточкой оттирать. Лимузин бери любой, просто дорогой. И желательно белый или чёрный, их больше, и ажиотажа точно не будет. Вообще, меньше зацикливайся на деталях. Главная деталь – будущий муж. Остальное мелочовка. Свадебный торт точно не надо. Это фигня. Если честно, я б вообще сказала, что самое правильное – организовать фуршет, а гостям наврать, что вы хотите уединиться как можно быстрее, так что желающие упиться вусмерть могут сделать это в другом месте и по другому поводу. Мол, опошлять свадьбу вы не желаете. Я, конечно, утрирую, но суть примерно такая.

– Нет, это невозможно. Мама точно не поймёт.

– О, да! Я забыла. Твоя маменька будет ключевой фигурой праздника. Я б даже сказала – гвоздём программы. Главное, чтобы этот гвоздь не поприбивал там всех, начиная с жениха, – заржала Катерина. – Я тебе помогла?

– Немного.

– Наглая ты, Рощина. А где «спасибо»?

– Спасибо.

– Наглая, но покладистая, – удовлетворённо констатировала подруга. – Если что, звони. Я ещё тебе советов надаю, я такая. Умная и опытная. Пользуйся.

Ровно в шесть сотрудники начали подтягиваться к выходу. Перерабатывать никто не любил, что и неудивительно. Костя впервые с нетерпеливой радостью наблюдал, как его коллектив толпой несётся с рабочих мест, оживлённо толкаясь и застревая в дверях.

Леночка сидела в приёмной и что-то воодушевлённо отстукивала на клавиатуре, напряжённо глядя в монитор.

– А что вы домой не идёте? – холодно поинтересовался Мануров.

– У меня ещё заказ не набран, – заволновалась секретарша, смущённая его непривычным тоном.

– Завтра наберёте.

– Я завтра не могу, надо сегодня, иначе они только послезавтра канцелярию привезут. В лучшем случае.

– Никто не сдохнет без вашей канцелярии, – отрубил шеф. – Идите, рабочий день закончен.

– Да мне не сложно задержаться…

– Идите, – рявкнул Костя, нервно поглядев на часы. Скоро должна была подъехать Света. А если она припрётся раньше времени, придётся что-то такое изображать. Что там делают влюблённые при встрече? Целуются? Да не дай бог! – Лена, до завтра. Вы свободны!

Если вы хотите, чтобы женщина осталась, нужно пытаться её задержать, и тогда она непременно исчезнет в сжатые сроки. Если же вам позарез надо, чтобы она немедленно ушла, будьте уверены – она застрянет надолго.

Заинтригованная секретарша, моментально поняв, что от неё по какой-то причине пытаются избавиться, достала зеркальце и стала старательно проверять макияж, инспектируя лицо с такой тщательностью, словно обязательно должна была там найти что-то важное.

Когда Константин снова выглянул в приёмную, его аж перекосило.

– Елена, я, кажется, попросил вас уйти! – гаркнул он так, что Леночка вздрогнула, просыпав из косметички все свои сокровища в виде баночек, тюбиков и карандашиков.

– Я ухожу, ухожу, – пробормотала она, мучительно соображая, как же всё-таки выяснить, что происходит. Именно поэтому вещи она собирала крайне медленно.

– Да сколько можно возиться! – Раздражённый шеф нагнулся, сгрёб рассыпанное добро в её сумку, проигнорировав косметичку, которую девушка держала в руках, и потащил обалдевшую от его напора Леночку к шкафу. – Одевайтесь! Быстрее!

– Почему? – выпалила Леночка. – Почему вы меня гоните?

– Потому! – очень содержательно пояснил Костя. – До свидания.

Он буквально силой впихнул её в шубку и начал выталкивать из приёмной.

– До свидания, – пискнула Леночка, послушно выскользнув наружу.

– Вот ведь, – хмыкнул Мануров, прикидывая, что означала случившаяся мизансцена. Так и не додумавшись ни до чего внятного, он выглянул и убедился, что коридор пуст.

Леночку, прилипшую к стене за колонной и старавшуюся не дышать, он не заметил.

Света пришла через полчаса.

– Опаздываешь, – недовольно буркнул Константин.

– Девушка должна опаздывать, – огрызнулась она. – Пробки в городе, еле доехала. Не капризничай. Хорошо выглядишь.

– Я? – изумился Константин. – В каком смысле?

– В том, что обычно ты страшный-страшный, а сегодня ничего, – усмехнулась Светлана. – Красивый мужик, мог бы привыкнуть к комплиментам.

Мануров зарделся и приосанился. Света, сделав вид, что ничего не заметила, деловито достала из сумочки список и расстелила его на столе.

– Это что? Гости? – напрягся Костя.

– Это список дел, которые ты свалил на меня, – ласково улыбнулась Светлана. – И сейчас от тебя требуется кивнуть или возразить по столбику с цифрами: что ты готов оплатить, а что нет.

– Я всё готов оплатить, – широко махнул рукой Костя. – Я тебе доверяю.

– А зря, – весело изрекла Света. – Женщине, которая готовит свадьбу, доверять нельзя. Можно запросто разориться и пойти по миру, сразу после торжества. Ладно, доверие – это здорово. То есть Мадонна на подтанцовке и хор имени Пятницкого утверждены.

– Хор? – очумело переспросил Константин.

– Да уж. Ты что-то слишком напряжён. Шутки не доходят.

– А это что, шутка такая была? Ну, не смешная.

– Я по твоему лицу догадалась, что было не смешно, – одобрительно улыбнулась Света. – Легче надо относиться к грядущему мероприятию. Расслабься. Итак, пошли по пунктам. Денежные вопросы потом. Сначала принципиальные моменты. Во сколько мы расписываемся?

– Мы? – округлил глаза будущий жених.

– Боже! Мы, вы, какая разница?

– Ты не поверишь, но разница колоссальная! – Костя нервно потёр лоб. – В два часа дня.

– Записала, – деловито кивнула Света. – Так, теперь гости с твоей стороны. Сколько, кто?

– Света, я, безусловно, верю в успех нашего предприятия… – начал Костя. Но Светлана перебила:

– А уж я-то как верю!

– Так вот мне всё же хотелось бы подстраховаться. Мало ли что. Я в последний момент буду всех приглашать.

– Понимаю, я тоже своих в последний момент планирую, – заговорила Света и тут же испуганно осеклась. Всё же оговорок следовало избегать, не отпугивая жениха намёками. – В смысле, Леночке твоей тоже надо будет родню позвать. В общем, предлагаю сделать пригласительные с датой, временем, но без имён брачующихся. Рассчитываем человек на сорок.

– Да вообще никакие приглашения делать не надо. Я не так много народа хочу видеть на своей свадьбе. Хотя сделай на всякий случай. Вдруг раньше всё утрясётся, тогда и пригодятся.

Света согласно кивнула и продолжила:

– Дальше. Нужно купить тебе костюм, мне платье.

– Какое платье? – Мануров снова начал ожесточённо тереть лоб. – Зачем тебе платье? Ты тоже хочешь прийти?

– Свадебное! Я буду демонстративно его выбирать и нервировать твою секретаршу. Делать я это буду при ней! Ясно?

– А зачем именно платье? Ты можешь при ней заказывать банкет или эти свои приглашения.

– Затем! Для правдоподобия. Это её добьёт.

– Ладно, – тут же покорно кивнул Константин. – Раз добьёт…

Из приёмной послышался приглушённый цокот каблучков.

Света, сидевшая на столе перед Мануровым и старательно сверкавшая коленками, уловила лёгкое движение воздуха из открытой двери и параллельно увидела округляющиеся глаза Кости.

– Лена, – одними губами прошептал он, зеленея, как молодой кабачок.

Реакция у Светы была моментальной.

Можно было сколько угодно продумывать, что и как будет, ждать удобного момента, рассчитывать и волноваться, а судьба всё равно всё сделает по-своему, смешав в кашу все ваши планы.

Притаившаяся в нише за углом Леночка едва не вскрикнула, увидев уверенно вышагивавшую по коридору блондинку. В том, что это именно её ждал Константин Николаевич, можно было не сомневаться. Этаж был пуст, кабинеты закрыты. И только шеф оставался на месте. Ревниво раздув ноздри, секретарша моментально отметила, что волосы у гостьи не вьются, а висят тощим хвостом, ноги под брюками не видны, пальто дурацкого фасона, сумка непонятная, а походка нелепая. В общем, фу, а не девица.

Нервно походив по коридору и попытавшись сформулировать отношение к происходящему, Леночка, так ничего и не решив для себя, просто на авось двинулась обратно, дабы взглянуть конкурентке в лицо и, соответственно, это лицо оценить. В конце концов, она могла что-нибудь забыть на работе! И вообще…

Верхом на этой героической, но бессвязной мысли Леночка и вломилась в приёмную, неспешно двинувшись в кабинет шефа.

Когда двери медленно открылись до конца, Лена увидела то, что в принципе и думала увидеть. Но всё равно было очень больно, обидно и неожиданно. Константин Николаевич целовался с этой девицей, в которой ничего такого не было, и вообще она не имела права претендовать на чужого кавалера. А этот тоже хорош! Ещё недавно делал предложение Леночке – и уже обнимается с другой! Да ещё в пустом офисе! Мало ли, что она не ответила согласием, она ж и не отказывала!

– Лена, что вам? – хрипло спросил Мануров, с трудом отлепившись от Светланы. С одной стороны, оторваться мешали инстинкты с рефлексами, а с другой – сама Света, которая мало того, что неплохо целовалась, так ещё и придерживала голову жертвы за уши, чтобы наверняка не вырвался.

– Я ключи забыла, – дрогнувшим голосом выкрикнула Лена.

– Стучаться надо, – мрачно огрызнулся Константин. – Что вы стоите? Всё или что-нибудь ещё?

– Всё! – шмыгнула носом девушка и захлопнула дверь.

– На ключ закрой, – тихо сказала Света.

– Зачем? – Туман из взгляда Кости медленно улетучивался, сменяясь растерянностью.

– На случай, если она вернётся.

– И?

– Что «и»? Дёрнет двери и подумает чёрт-те что. Разве ты не этого хотел?

– Слушай, а не очень я с ней грубо? По-моему, она расстроилась.

– Так и хорошо. Расстроилась, заволнуется, задумается, – терпеливо пояснила Светлана, надеявшаяся, что Леночка либо обидится насмерть, либо просто отступится.

– Думаешь?

– Уверена, – широко кивнула Света. – Давай дальше по списку пойдём. А то мы тут заночуем. Завтра я, пожалуй, не появлюсь, дам ей помариноваться, а послезавтра приду выбирать платье. Ты сделаешь вид, что страшно занят, и я по-женски поболтаю с ней в приёмной. Только смотри, завтра чтобы был как кремень, а то всё испортишь. Имей в виду – ты на неё разозлился, она ж нам помешала и застукала тебя в неприличном виде.

– Почему в неприличном? Нормальный у меня вид был.

– Неважно. К словам не придирайся. Ты понял. Чтобы всё выгорело, ты завтра будешь хмур, зол и недоволен. Имей в виду, она завтра будет пытаться восстановить свои права на тебя. Не поддавайся. А то всё испортишь. Её нужно довести до кондиции, иначе снова будешь бегать сзади и вилять хвостом.

Света уже по Леночкиной физиономии догадалась, что борьба предстоит нешуточная. Девица хоть и ломалась, но виды на Константина явно имела. У секретарши было такое выражение лица, словно у неё из сумочки всю зарплату свистнули. Можно было легко предположить, что назавтра барышня предпримет психологическую атаку. И если Костя всё сделает правильно, то несостоявшаяся невеста оскорбится, обозлится и, возможно, сама себе всё окончательно испортит.

После того, что произошло, Константин, был рассеян, и список они утвердили практически моментально. Жених ушёл в свои мысли и почти не спорил. Единственное, что он совершенно неожиданно выдал, это была идея обратиться в специальное агентство.

– У тебя же тоже работа, – неожиданно заботливо сказал Мануров. – Когда ты всем этим будешь заниматься? Одно дело в офисе что-то изображать, и совсем другое действительно всё организовывать.

– Я подумаю. Всё. Остальные проблемы будем решать постепенно, – довольная Светлана соскочила со стола и засунула список с пометками обратно в сумочку. – Кстати, ты классно целуешься.

– Ты тоже, – искренне признался Костя.

На сей раз он сам отвёз её домой. Правда, по дороге они почти не разговаривали. Света поймала радиостанцию с какими-то романтическими мелодиями и смотрела в окно, загадочно улыбаясь.

За окном пролетали мокрые улицы, поблескивавшие влажным асфальтом и скособоченными остатками сугробов. На уставший от зимней спячки город наплывала сумасшедшая весна.

Костя был изумлён Светиной проницательностью. Всё же напарница его оказалась умной, дальновидной и просчитывала на несколько ходов вперёд.

Сегодня Леночка заявилась в костюмчике, делавшем её похожей на хорошенькую миниатюрную куколку, у которой все прелести вываливались наружу. Никакого особого богатства в плане форм у неё не наблюдалось, но даже то, что выросло, в смысле ног и груди, красовалось на все сто, высовываясь из крошечного набора тряпочек. Узкий пиджак с невероятным декольте переходил в короткую юбку и внезапно вместе с этой юбкой и заканчивался.

Леночка томно зыркала на шефа и складывала губки бантиком.

Накануне вечером она вдруг окончательно осознала, что теряет директора, который юрким ужом выскальзывает из рук. Как сказала бы мама: «Довыпендривалась!»

Чутьё подсказывало Леночке, что маме о том, что происходит, рассказывать ни в коем случае не надо. Надо как-то восстановить баланс в отношениях и продержаться ещё. А «котик», словно ему кто-то подсказывал, что и когда делать, именно вчера подарил огромную корзину цветов, да ещё и изо всех сил старался развеселить приунывшую подругу. Причину скорби Лена ему не поведала по понятным причинам. Но эта ужасная картина – как неизвестная блондинка целуется с Мануровым – так и стояла у неё перед глазами. Это навязчивое видение испортило всю романтику, и встреча уже в очередной раз получилась какой-то сумбурной и нервной. «Котик», кажется, опять обиделся.

Сегодня она твёрдо решила записать плюсы и минусы обоих кавалеров в табличку и сделать выбор, повинуясь логике. Логика заключалась в суровых подсчётах – у кого плюсов больше, тот и выиграл. Иначе можно было остаться вообще у разбитого корыта.

Памятуя о том, что Света предупреждала держаться и не сдаваться, Константин на Леночкины оголённые части тела старался не реагировать. А чтобы не реагировать, надо было не смотреть. Что он и делал, отворачиваясь от секретарши словно впечатлительная барышня при виде задавленного таракана. Но не смотреть было безумно тяжело, потому что глаза сами косили в направлении оголений.

Позвонивший после обеда Вересов временно отвлёк Костю от внутренней борьбы с инстинктами.

– Мы вчера целовались, – шёпотом доложил Мануров. – Прикинь, получилось!

– О, поздравляю. Вот ты и стал взрослым, – заржал Андрей. – Могу принести камасутру, чтобы на следующем этапе ты не обмишурился. А чего шепчешь?

– Чтобы Лена не услышала.

– А что, она не в курсе? – удивился Андрей.

– Почему? В курсе. Поэтому сегодня пришла почти голая. И светит тут всем, что светится. Но я держусь.

– А зачем ты держишься? – не понял Вересов. – Решил взять паузу после поцелуев? Что-то я не врубаюсь. Раз она с тобой целовалась, то логично было бы продолжить, а не тянуть кота за хвост.

– Я не с ней целовался! – гаркнул Мануров. – Ты что, сдурел?

– Я? По-моему, это ты сдурел. А с кем же, друг мой?

– Со Светой. У меня получилось, – гордо доложил Костя, скрыв, что это у Светланы получилось, а он лишь подхватил предложенную инициативу.

– Ты меня пугаешь. А зачем ты с ней-то? – недовольно поинтересовался Андрей. Ему было странно, что та девушка, которую он видел, могла заинтересоваться Костей. Да и вообще, как-то не вязалось её участие в афере с её внешностью и поведением. Как всё же коварны и непредсказуемы женщины!

– Чтобы Ленка ревновала! Что непонятного? Я думал, что вообще ничего такого со Светланой не изображу, она не в моём вкусе! Но у нас получилось. Пусть случайно, но получилось. И теперь Леночка тут изгаляется и заголяется на все сто.

– А, теперь понял, – успокоился Вересов. – Ты там аккуратнее. А то так и женишься в итоге на этой Свете.

– Юморист, – хмыкнул Костя. И совершенно непоследовательно добавил: – Но вообще она тоже ничего. И карамелью пахнет. Хорошая такая девочка.

– Костя, не надо пудрить мозг хорошей девочке. Это неприлично. Давай, своди тактильные контакты к минимуму. Всё, держи меня в курсе, – проворчал Андрей и положил трубку. У него остался какой-то неприятный осадок, словно он участвовал в какой-то подлости. Ничего такого не случилось, но неловкость присутствовала.

Алексей позвонил внезапно, внеся сумятицу в стройные Светланины планы. Она как раз вышла из салона красоты, записавшись на завтрашние процедуры. Будущая невеста решила убить всех зайцев одним махом: поразить Лену, потрясти Константина и показать ему, как она хороша на фоне его секретарши.

– Лёшка, а что случилось? – Его приглашение сходить в клуб было довольно неожиданным. Подобные предложения даже от неинтересных мужчин чрезвычайно льстят одиноким барышням и поднимают их самооценку.

– А что, тебя приглашают только если что-то случилось? Можно подумать, ты пожарный или фельдшер «Скорой помощи», – усмехнулся бывший одноклассник. – Просто соскучился и хочу тебя увидеть.

– Меня? Увидеть? – заволновалась Светлана. – Но я сегодня долго не могу, у меня завтра день тяжёлый.

– Ну, хоть как Золушка – до полуночи сможешь? Я тебя потом домой отвезу.

– Давай. Конечно. Я рада, Лёш, – торопливо проговорила Светлана. Всё же умная женщина всегда должна иметь в запасе мужчину. Для чего-нибудь. Как битый жизнью пенсионер запасается крупой и солью, так дальновидная дама всегда имеет в загашнике потенциального кавалера.

Лёша явился с цветами и был неожиданно галантен и полон намёков. Он, в этом не было никаких сомнений, довольно активно пытался ухаживать. Даже не активно, а напористо. В итоге к концу вечера он уже по-хозяйски держал Свету за талию и дышал в ухо комплиментами.

– Ты целовалась с каким-то там Лёшей при том, что завтра собираешься охмурять своего принца? – изумилась Катерина. – Ну, ты, мать, дала! Никогда бы не подумала, что ты такая!

– Какая? Я случайно, – попыталась оправдаться Света. – Так получилось. Я немного выпила, и оно само…

– Какое «оно»? – прыснула подруга. – Засиделась ты в девках. Ладно, считай это тренировкой. Хорошо тебе. У меня вообще сейчас никого. Давай замуж быстрее выходи. Мне сейчас очень нужна свадьба с приличным контингентом.

– Кать, а он мне нравится, – призналась Светлана.

– Кто?

– Да оба, – подумав, выдала Света, попутно изумившись самой себе.

– Молодец. Пользуйся.

– Катюха, это как-то неправильно!

– Всё правильно, – уверенно заявила Катя. – Мужики нами тоже пользуются. Не надо рефлексировать. Для здоровья всё равно кто-то нужен. Но я бы предпочла олигарха, у него друзья подходящие.

– Сама же говорила, что за деньги замуж выходить нельзя – просчитаешься, – напомнила ей Света.

– Я не за деньги, а по любви. Но лучше уж влюбиться в хмыря с деньгами, чем в хмыря с проблемами. Всё, не надо меня агитировать. Делай, как хочешь, но что б свадьба была.

Из салона Светлана выплывала королевой. Она даже не ожидала, что её можно настолько преобразить. Оказалось, что ей идёт совершенно другая укладка и другой стиль в макияже. А уж посвежевший цвет лица и вовсе идёт всем без исключения. По пути в офис Манурова она заглянула в заранее облюбованный свадебный салон и прихватила пару журналов и каталог со свадебными платьями.

В салоне она застала дивную картину. Перед журнальным столиком, заваленным каким-то ажурным барахлом, сидел тощий парень с мучительной гримасой на лице и тоскливым взором, которым он сверлил потолок. Рядом с парнем, отсекая его от выхода, сидела мощная мадам с комплекцией борца сумо, круглыми щёчками и цепким, въедливым взглядом.

– Ну как? – выпорхнула к ним откуда-то их глубин салона точная копия дамы, но лет на тридцать моложе. Копия была юна и очаровательна, как свежеиспечённый колобок, замотанный в тюль.

– Отлично, потрясающе, берём это, – немедленно встрепенулся парень, выдав тираду тоном плохого актёра, старательно заучившего свою роль.

– Мам?

– Не знаю. Из тех шести мне больше понравилось третье, – задумчиво протянула дама и дежурно ткнула парня под рёбра мягким локтем.

– Да, – послушно закивал он. – Третье отличное было.

Взгляд у него при этом был абсолютно оловянный.

– А мне первое понравилось больше, – плаксиво оттопырила губку невеста. – И ещё там есть пара штук, которые ничего.

– Ещё пара? – трагически вскинулся будущий муж. – Да первое вообще было шикарное!

– Надо померить все, – веско припечатала сумоистка.

Парень тут же покорно сник, взгляд его потух и привычно вперился в потолок. Надо полагать, что пытали его в этом салоне с утра.

«Нельзя мужиков водить в такие места», – взяла на заметку Светлана, с сочувствием подмигнув мученику. Тот вяло улыбнулся в ответ. Мощная дама, словно чувствительный датчик, тут же уловила лёгкую перемену в ауре соседа по дивану и свирепо уставилась на Свету. Той ничего не оставалось делать, как быстро ретироваться, взяв рекламные каталоги.

Леночка смотрела на гостью, как грибник на вылезшего из кустов лешего – с суеверным ужасом. И причиной этого была вовсе не Светина красота, не причёска и даже не взятая у Татьяны напрокат шубка. Глянцевые журналы с невестами на обложке – вот что парализовало бедную секретаршу.

Предупреждённый Светланой Мануров попросил Леночку развлечь гостью, так как у него «важнейшие телефонные переговоры, и он страшно занят».

– Можно я у вас тут на столе расположусь? – приветливо и дружелюбно поинтересовалась Светлана.

– Да. А что это у вас? – деревянным голосом спросила Леночка. У неё даже личико моментально осунулось от переживаний.

– Ой, слушайте, – словно её только что осенило, воскликнула Света, нахально проигнорировав вопрос. – Мне так нужен свежий взгляд! Может быть, вы сможете уделить мне пару минут, пока Костик занят?

Разумеется, это свойское «Костик» больно-пребольно кольнуло совершенно позеленевшую секретаршу.

– Конечно, – дрогнувшим голосом отозвалась девушка. – А в чём помочь?

– Да я тут замуж собираюсь. Хочу платье подобрать. Что-то глаза разбегаются…

– А за кого замуж? – не выдержав, перебила Леночка. Лучше уж сразу спросить, чем мучиться догадками. А вдруг не за шефа? Вдруг она его сестра, родственница или бывшая любовница, которую он удачно пристроил? Может, она прощаться приходила!

– Секрет, – заинтриговала её Света, прикидывая, как бы удачнее проговориться. Играть надо было натурально, чтобы Мануров, который наверняка подслушивал за дверью, остался доволен. К слову сказать, Леночка ей не особо понравилась. Сейчас, когда появилась возможность разглядеть соперницу повнимательнее, Света обнаружила, что может спать спокойно. Леночка была хороша кукольной, идеальной красотой, но абсолютно лишена изюминки. И что он в ней нашёл? Логика мужчин неисповедима, а предпочтения странны и необъяснимы. Как часто женщины недооценивают соперниц и переоценивают себя!

– Мне нужно понять, какой фасон выбрать. Потому что мерить сто платьев – это ж умереть можно, – вздохнув, поделилась проблемой Света. – Нужно как-то сузить круг поисков. Как считаете, может, лучше оригинальное? Типа фаты и кружевного купальника? Я тут где-то такое видела. Когда невеста почти голая, но юбка там какая-то есть. Для приличия.

– Да, хорошая идея, – процедила Леночка. – А жених в плавках.

– Думаете, Косте плавки пойдут? – с деланым сомнением протянула Светлана.

– Косте? – ахнула Лена, которая всего лишь планировала сказать какую-нибудь гадость предполагаемой невесте шефа, но в душе всё ещё надеялась, что как-нибудь обойдётся и невеста окажется чужой.

– Ой, только не проговоритесь никому! – прошептала Света. – Он не хотел, чтобы на работе знали. Тут его какая-то баба преследует, домогается, глазки строит. Или что-то подобное, я особо не расспрашивала. Он не хочет, чтобы всё раньше времени выяснилось. Он её, кажется, уволить собирается, но пока замену не нашёл. Ладно, не будем об этом. Так какое бы вы мне платье посоветовали?

Коварство женщин безгранично. Если бы Мануров знал, что девушка, честно вернувшая кошелёк с деньгами, окажется способной на такую подлость в борьбе за его руку и сердце, ни за что не связался бы с ней. Но мужчины редко понимают, что женщина, как бриллиант, – сложна и многогранна. Это мужик – незатейливый куб с прямыми и чуткими мыслями и рефлексами. А дама – это всегда лабиринт и загадка. Именно сейчас Света и продемонстрировала в полной мере женскую непредсказуемость. Да, деньги отдала, а за любовь решила бороться в танковой атаке, безжалостно давя соперниц гусеницами.

Едва не плача, Леночка ткнула пальчиком в первое попавшееся платье в каталоге и отвернулась к монитору, изображая занятость. Судя по тому, что она самым внимательным образом разглядывала плавающие по экрану звёздочки, потрясение было впечатляющим.

Но этого Свете показалось мало. Она стянула со стола толстенный телефонный справочник и стала искать фирму, которая возьмёт на себя все хлопоты по организации торжества.

Таковых оказалось море, поэтому, недолго думая, она набрала номер той, которая разместила самый большой рекламный модуль. Уж гулять так гулять!

Пока Света договаривалась о встрече с велеречивой барышней, исходившей патокой на том конце провода, Леночка медленно заваливалась на бок и вздрагивала.

Обозначив время встречи, Светлана снова затихла, вернувшись к журналам. Мизансцена затягивалась, так как Костя не выходил, а больше в сегодняшней программе по изничтожению соперницы пунктов не было.

Лене очень хотелось расплакаться, как в детстве. Но она точно знала, что здесь её никто не пожалеет. И даже обвинить в своих неудачах было некого. Она своими руками всё испортила. Ещё утром она, высунув язык, аккуратно расчертила лист и начала записывать в него плюсы и минусы обоих кандидатов. В итоге получилась боевая ничья, так как «котика» она любила и явно ему подсуживала, а такой супруг, как Мануров, гарантировал очень много необходимых для жизни вещей. Нельзя купить будущее, зато запросто можно купить благополучие и уверенность в завтрашнем дне. Не всегда, но в большинстве случаев.

А теперь в сухом остатке Леночка имела абсолютный минус. «Котик» обиделся и не звонил, а Мануров и вовсе собрался жениться на какой-то недалёкой мочалке, у которой в голове были только глянцевые журналы и пузырьки воздуха. И теперь умница и красавица Леночка оставалась принцессой на бобах.

Представив себя на бобах, секретарша внезапно обозлилась.

С какой стати её обошла какая-то там… Именно в этот момент и стало ясно, насколько Мануров лучше, нужнее и перспективнее «котика». И плевать на таблицу. Леночка, как ребёнок, отбрасывающий собственную дорогую игрушку и жадно тянущий руки к чужой дешёвой лопатке, твёрдо осознавала: ей нужен Костя. Тот самый Костя, которого сейчас нагло пыталась прихватизировать эта противная девица.

– Костя, – с придыханием ахнула Света, едва яблоко раздора выкатилось в приёмную. – Я соскучилась!

– И я, – кратко ахнул в ответ Мануров, побоявшись, что на длинную реплику нужных интонаций не хватит. Они слились в демонстративном поцелуе и, едва не свалившись, протолкнулись в кабинет.

– Константин Николаевич! Вам с базы звонили! И Масоян звонил! И в бухгалтерию просили зайти! – мстительно попыталась разрушить идиллию секретарша.

– Да ну их всех, – на секунду оторвавшись от Светланы, бормотнул Костя, застрявший со своей мнимой невестой в дверном проёме. – Нет меня. Я занят.

После чего пропихнул Свету внутрь и закрыл дверь на ключ, громко щёлкнув замком.

Леночка что-то сварливо крикнула вслед, но слышен был лишь тон, слов было не разобрать.

– Стервозная девица, – прокомментировала Света, когда они перестали целоваться и разлепились, тяжело дыша. – Тебе такие нравятся?

– А что?

– Да нет, просто интересно, что такого сногсшибательного мужика могло привлечь в глазастой кукле, которая пытается его дрессировать?

– Дрессировать? – удивился Константин. – С чего ты взяла?

– Наивный ты, – доброжелательно потрепала его по плечу Светлана. – Она всего лишь хочет, чтобы ты ходил по струнке и чувствовал себя осчастливленным, когда позволят добраться до тела. Так собачек сахаром мотивируют. Гавкнула где надо – лови кусочек. Команду выполнила хорошо – лови ещё один. Надо же. У неё почти получилось.

Мануров ошарашенно посмотрел на девушку и пожал плечами:

– Что ты выдумываешь? Она просто не может решиться на отношения!

Света старательно расхохоталась и, решив, что на сей раз достаточно, перестала рыть подкоп, вернувшись к более позитивным темам:

– Ладно. Забудь!

Конечно, она понимала, что такой самоуверенный и гордый парубок, как её будущий муж, вряд ли забудет замечательное слово «дрессировать». Мужики легко поддаются на манипуляции. Стоит им узнать, что некто дёргает их за ниточки – пиши пропало. Они ж главные. И чувство собственного достоинства у мужчин часто перевешивает логику и здравый смысл.

– Костя, у тебя даже глаза в кучку. Ну, всё, расслабься, – самым дружеским тоном произнесла Света. – Я просто лучше разбираюсь в женщинах и высказала своё мнение. К тому же я с ней пообщалась. Проехали. Я нашла фирму, которая всё организует. Но я бы не хотела носиться по городу с деньгами. Можно все платежи оформлять как-то через твою бухгалтерию? Они же будут счета выставлять, бумаги присылать. Надо, чтобы ты эти бумажки видел и подписывал, а не я.

– Нет проблем, – услышав, что всё под контролем, успокоился Костя. – Дай им мой факс. Кстати, дай мне все твои контакты, а то у меня только мобильный. Всё же ты моя невеста, а я о тебе ничего почти не знаю. Кроме того, что у тебя очень буйная мама.

– Во-первых, у тебя есть копия моего паспорта, – напомнила Света. – Во-вторых, моя расписка. А в-третьих, что ты хочешь обо мне знать?

– Не знаю. Давай просто поговорим. Надо же, чтобы Лена думала чёрт-те что, да? Тебе всё равно придётся здесь посидеть какое-то время.

– Минут десять-пятнадцать?

– Полчаса, – гордо заявил Мануров и приосанился.

– Ух ты! – усмехнулась Света. – Давай посидим.

Просидели они целый час. Неожиданно оказалось, что со Светой есть о чём поговорить. Тем нашлась масса. Никогда раньше Константину не было интересно с женщинами именно общаться. А тут как-то само собой вышло.

– Слушай, мы что-то заболтались, – первой спохватилась Света. – Как бы нам Лену не передержать. Всё, сейчас выходим, прощальный поцелуй на публику, и я поехала.

Они вышли в приёмную, застав Леночку врасплох. Та сидела перед зеркалом и прикидывала, прилично ли расстегнуть третью пуговку. За то время, что Света и Мануров просидели в кабинете, ей даже три расстёгнутые пуговицы стали казаться верхом скромности.

– Я пошла? – улыбнулась Света, прильнув к Манурову.

Он уже привычно поцеловал её, подержал за руку, словно не желая отпускать, и вдруг сказал:

– Подожди, я сам тебя отвезу. Всё равно сегодня не работается.

Костя мгновенно оделся, закрыл кабинет и, вежливо пожелав Лене хорошего дня, увлёк Светлану за собой.

– Для правдоподобия, – неуверенно пояснил Мануров в ответ на Светланин изумлённый взгляд.

Он и сам не знал, что это был за странный порыв. Девушка пожала плечами и послушно пошла следом.

– Поверить не могу! – захлёбывалась восторгами Катерина. – Похоже, у тебя получилось

– Ой, не сглазь! – испугалась Света.

– Типун мне на язык, – поплевала в разные стороны Катя. – Но если мужик не ленится проводить тебя до дома, это дорогого стоит. Они обычно так напрягаются только тогда, когда имеют на тётку виды. А на этапе сомнений норовят ограничиться проводами до ближайшей остановки общественного транспорта. Они ж ленивые – жуть!

– Он просто галантный, – осторожно предположила Светлана, боявшаяся верить в то, что всё получается. То есть она, конечно, хотела, но было страшно.

– Галантные тоже ленивые. Они чаще галантные в душе, а на деле только тогда, когда на что-то рассчитывают, – отрезала Катя. – А девица эта как?

– Да ну, просто блондинка. Ничего особенного. Ни ума, ни изюма, – вынесла вердикт Светлана. – Я лучше.

– Да кто бы сомневался! А с одноклассником у тебя что?

– Ой, Кать, ерунда какая-то. Мне неудобно. Я его совсем отшивать почему-то боюсь. Всё миндальничаю. Мне кажется, он обижается. Я ж с ним уже пару раз ходила встречалась…

– Целовались?

– Да типа того. Ну ничего серьёзного.

– Какая ты ветреница.

– Кать! Мне отказывать неудобно. Как-то всё нелепо получается. Он же обидится. Пусть будет. В общем, стыдно немного. Динамлю я его, как последняя дрянь.

– Так скажи, мол, так и так, уважаемый Алексей, мы с вами разные люди, нет у нас общего светлого будущего, – хмыкнула Катерина. – Странная ты. Я бы даже сказала – жадная. Отпусти мужика. Может, он ещё кому-то нужен. Вот все вы такие, собаки на сене. Что ты его держишь, как турист лежак на пляже? Настелила, понимаешь ли, полотенец на все свободные поверхности и курсируешь – то там полежала, то сям…

– Что ты несёшь? Нигде я ещё не лежала!

– Я образно, – расхохоталась Катя. – Не кипятись. Ты злишься из-за того, что я правду говорю. Отпусти своего Лёшу. У тебя с Костей всё сладится. Я уже чувствую.

– А я не чувствую, – вздохнула Катя. – Сама ж говорила – быть запасливой.

– Ну, так и не жалуйся, как хомяк, которому горох уже складывать некуда. Рефлексируешь тут, а мне завидно. Не бери трубку, когда твой Лёша звонит, – и все дела. Потом в крайнем случае придумаешь, почему не подходила к телефону. Но учти, долго они не умеют ждать. Это бабы отличаются постоянством. А у этих всё на инстинктах. Если где-то что-то будет подходящее и доступное, всё, плакали твои запасы женихов, слиняет твой Алексей – к бабке не ходи.

– Да хоть бы и слинял. Не умею я отказывать, – в сердцах выдохнула Светлана.

* * *

Весна растекалась грязными лужами, наполняя город теплом и птичьим щебетом. Настырные голуби сватались друг к другу, по ночам орали коты – гормоны любви висели в воздухе густой взвесью, с каждым вздохом наполняя собою всё живое.

Константин чувствовал себя странно. Подготовка к свадьбе шла полным ходом, Леночка выказывала уже вовсе неприличные знаки внимания, а ему вдруг всё это показалось какой-то ерундой. Глупой, детской затеей, да и сама Леночка как-то постепенно перестала казаться столь заманчивой и вожделенной целью.

Правда, случилось это не сразу, а после неожиданной сцены, устроенной утомившейся от бесплотных попыток секретаршей.

В очередной раз встретившись со Светой для подписания бумажек и улаживания мелких вопросов, связанных с подготовкой к торжеству, он приехал на работу, улыбаясь неожиданно хорошему настроению, раздувавшему душу, как праздничный воздушный шарик. Они больше хохотали над дурацкими бюрократическими формальностями и предложениями свадебного агента, чем серьёзно что-то обсуждали.

Видимо, его улыбка и доконала Леночку, сидевшую почему-то на столе в непонятной, совершенно не рабочей позе.

– Йогой занимаетесь? – доброжелательно спросил Костя, кивнув на её ножки, переплетённые странной косичкой и находившиеся под нездоровым углом относительно перекошенного тела. – Кофейку мне сделайте.

Леночка, которая была уверена, что приняла невероятно соблазнительную позу, дополненную соответствующим выражением лица, отрепетированным накануне, свирепо всхрапнула и соскочила на пол, двинувшись к нечуткому директору.

– Что с вами? – попятился Константин, увидев перекошенную физиономию секретарши.

– Вы, Константин Николаевич, бесчувственный чурбан! – взволнованно, но весьма внятно заговорила Леночка. – Вы меня позвали замуж, а сами закрутили с какой-то шваброй! Да ещё жениться на ней собрались вместо меня! А я, между прочим, любовь всей жизни из-за вас потеряла. Я почти уже согласилась стать вашей женой! Меня жених бросил! Из-за того, что я выбрать никак не могла! И после того, как он меня бросил, вы имеете наглость тоже меня бросить! И ещё делаете вид, что не видите, как я стараюсь! Да я последний месяц одеваюсь так, что уже сто раз могла выйти замуж или, как минимум, переспать с половиной ваших сотрудников – они за мной, как мухи за лошадью, носятся! Но я жду, когда вы наконец поймёте, что я готова! Это я должна быть невестой! Я! Вы что, не могли чуть-чуть подождать?! Вы меня подвели! Обманули!

Девушка срывалась на визг, изредка притопывая тонкой, стройной ножкой, обутой в остроносую туфельку. Личико и шея Леночки покрылись фиолетовыми пятнами, похожими на огромные кляксы. И Костя вдруг так отчётливо представил, как они станут жить вместе: он будет вот так же по утрам рассчитывать на чашечку кофе, а вместо этого молодая и красивая жена начнёт закатывать ему вот такие глупые и бестолковые истерики, изрыгая невероятные глупости. Ведь именно этим славится семейная жизнь? Об этом рассказывают в анекдотах? Так зачем же ему была нужна эта Леночка? Переспать – вполне было бы достаточно!!! И теперь ещё эта свадьба дурацкая…

Мануров очумело моргнул и, молча отодвинув бесновавшуюся девицу, прошёл в кабинет, мельком подумав, что Света, несмотря на сарказм и язвительность, всегда шутила и ни разу не кричала всякую чушь, как какая-то недалёкая пэтэушница.

Манурову очень захотелось запить эту отвратительную сцену в приёмной чашечкой кофе – только со Светой и где-нибудь в парижском кафе. Она наверняка нашла бы что сказать. И сразу стало бы легче.

– Что-то перегорел я, – пожаловался он Андрею, когда они в очередной раз пересеклись в баре. – Не нужна она мне. Истеричка какая-то. Такое устроила… Как отрезало у меня.

– Дошло до утки на седьмые сутки, – пожал плечами Андрей. – Я ж предупреждал, что ты затеваешь невообразимую дурь. Хочешь с девицей спать – спи. Если она не хочет – уговори. Если не уговорил – плюнь. Других пруд пруди, и они, поверь мне, не хуже и не лучше. Я в школе проходил – все устроены одинаково. Никто тебя особо не потрясёт. Если только со знаком минус, это у женщин получается гораздо лучше. Вот если б ты был задрипанным научным сотрудником с зарплатой в три рубля, комнатой в коммуналке или общежитии и проездным на месяц в общественном транспорте, то шансов найти что-то приличное не было бы. А ты, как льготник в очереди к терапевту, имеешь все преимущества и к раздаче попадаешь первым. Хоть обвыбирайся!

– Андрюха, да я, кажется, уже выбрал, – признался Костя.

– Госссподи, вот жесть! Кого на сей раз, влюбчивый ты мой?

– Мне со Светой так хорошо! Нет, подожди, – замахал руками Мануров, увидев выражение лица друга. – Ты не понимаешь. С ней как-то спокойно. Нет, не то. С ней не скучно, с ней драйв, с ней клёво. Понимаешь? И когда её нет, мне иногда кажется, что я с ней разговариваю. Ну, типа, есть мысль, и ты обычно её обдумываешь. Любая идея. Так вот я мысленно обсуждаю всё со Светой, представляю, что бы она сказала. Она умная – не в смысле «синего чулка», а просто по-человечески. И мне кажется, это у меня к ней серьёзно.

– Кажется, кажется, – вспылил Андрей. – Не морочь голову хорошей девушке. С Леной тебе тоже казалось.

– Чего орёшь? Ревнуешь? – нахохлился Костя. – Я тебе, между прочим, как другу сказал, а ты…

– А я не хочу, чтобы ты, дурак, как саранча с бабы на бабу прыгал. Костян, тебе не шестнадцать, чтобы за всех хвататься. Тебя что, время поджимает? Репродуктивный возраст заканчивается? Не можешь с женщинами без вот этого вот – «у меня всё серьёзно»? Не надо серьёзно. Закругляй свою аферу и отпускай девицу. Переклинило тебя.

– Переклинило, – согласился Костя. – Я её, кажется, люблю.

– Слушай, Мануров, я в этом участвовать отказываюсь, – заявил Андрей.

– Ревнуешь всё-таки?

– Нет. Хочу дожить до старости с чистой совестью. Ладно секретарша твоя – та ещё штучка. Но нормальную девчонку в подопытную жабу превращать… Зачем?

– Ни в кого я не превращаю… – обиженно пробубнил Костя.

– Костя, превращаешь! – горячо воскликнул Андрей. – Тебе ж «кажется»! Ты не уверен. Ты посмотреть хочешь. А я, типа, должен тебе индульгенцию дать? Так вот слушай сюда: я против. Она тебе точно не пара. Я тебя столько лет знаю, что прекрасно понимаю, чем это всё закончится. Они все в тебя втюриваются, а ты потом вытираешь об них ноги. Но раньше были другие. На таких, как эта твоя Света, действительно женятся. А не делают из них жену на месяц. Я ж правильно понимаю, свадьбу ты не отменил, так? Только рокировки не будет?

– Я ещё не решил.

– Отлично. Всё у нашего барина было. И сафари в ЮАР, и сёрфинг с акулами, но жить всё равно скучно! – рявкнул Вересов. – А вот свадьбы ещё не было.

– Я её люблю. На самом деле люблю, – заорал в ответ Константин. – Думаешь, я не могу кого-то любить?

– Себя если только, – честно ответил на его вопрос Андрей. И, увидев растерянность на лице друга, сложил руки крестом. – Ладно, всё, закрыли тему. Ты спросил, я ответил. А делай, как знаешь. Моё мнение – не надо никакой свадьбы.

– Да отменю я её, отменю, – поморщился Костя. – Просто пока есть повод для общения. Света думает, что готовит свадьбу Лены. Я ж пока ей ничего не говорил. Да и не особо понимаю, что сказать. То есть как сказать – понимаю, но опасаюсь, что Светлана посчитает меня идиотом.

– Правильно опасаешься. Хотя бы интуиция у тебя ещё работает.

Андрей недовольно посмотрел на друга и вздохнул. Костя всегда получал то, что хотел. Он так привык добиваться своего, что мало что могло бы его остановить. Наверное, для жизни это было не так уж плохо. А уж для бизнеса и подавно. Сам Вересов так не умел, наверное, поэтому Мануров и раздражал его своими смелыми прожектами на грани фола.

* * *

Иногда бывают дни, когда, с одной стороны, всё рушится, а с другой – чудеса валятся, как попкорн в подставленную чашку.

– Светлана, зайдите ко мне, – директор образовательного центра перехватила Свету в коридоре и пронзила таким недобрым взглядом, что у той засосало под ложечкой. – Не раздевайтесь.

Тон начальницы не предвещал ничего хорошего. Когда с человеком разговаривают таким холодным, металлическим голосом, словно заранее открещиваясь от любых его проступков и от самого провинившегося, он немедля начинает перебирать в памяти все свои преступления, начиная с ясельного возраста. И любой, даже самый чистый и честный, непременно что-нибудь накопает.

Света не накопала. То есть были, конечно, какие-то мелкие факты, которые вовсе не красили её биографию, но вот так, чтобы что-то страшное и связанное с работой – нет.

Всё оказалось даже не плохо, а чудовищно.

Кто-то из родителей сообщил, что она вымогает деньги. И ладно бы только это.

Краснея и подрагивая от ярости, директриса рассказала, что дети жалуются на то, что преподаватель их домогается.

– Чего я делаю? – опешила Светлана, решив, что ослышалась.

– Пристаёте к мальчику-старшекласснику, который ходит к вам на занятия.

– Я? – снова ахнула Света. – К мальчику? К какому? Зачем? Что за бред?

– Вы меня извините, – брезгливо поджала губы начальница, – но это сигнал от родителей. Даже обсуждать ничего не желаю. Они не подают заявление в полицию, а я вас увольняю немедленно. Это обязательное условие.

– Да это неправда! – заорала Светлана, к которой вернулся осипший от негодования голос. – Кто это был? Кто? У меня даже с родителями конфликтов нет! Не то что с детьми! Да я старше самого взрослого из моих учеников на десять лет…

– Вот именно. И позвольте усомниться, что у родителей есть резон вас оговаривать. Зачем им это?

– Откуда мне знать? И вы что, верите в эту ахинею?

– Меня волнует только репутация нашего заведения, так что вынуждена с вами распрощаться. Пожалуйста, напишите заявление. В противном случае я уволю вас по статье.

– За домогательство? – нервно и зло хохотнула Светлана.

– За нарушение служебных обязанностей, за прогулы… Вам дальше перечислять? Давайте не будем идти на конфликт. Для вас это лучший вариант.

– Пусть они подают заявление и доказывают, – разъярилась Светлана. – Ничего не было. Я не позволю…

– Это я не позволю, – отчеканила директриса. – Прощайте. Заявление отдайте секретарю. Надеюсь, мы поняли друг друга.

Ввалившись в кабинет, где девочки пили кофе, Света разрыдалась. Её, конечно, утешали и даже обещали держать в курсе, но по общей тягостной атмосфере девушке вдруг стало ясно, что верят ей далеко не все. То есть верят, конечно, но слегка сомневаются.

Испортить репутацию можно одним неловким словом, а восстанавливать придётся кучей дел. И всё равно осадок останется, и нет-нет да и всплывёт со дна чьей-то памяти мутным воспоминанием. Как говорится, «то ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то история».

Пока Светлана мучительно пыталась сформулировать текст заявления об увольнении, справедливо рассудив, что бороться бесполезно, так как решение уже принято, ей позвонил Костя.

Голос у него был какой-то странный: то ли виноватый, то ли напряжённый.

– Надо вечером встретиться, – коротко сказал он. – Сможешь?

– Да, – тоже коротко сказала Света, которой было сейчас не до Кости. Эта непонятная история с жалобой выбила из головы все мысли о любви, свадьбе и сопернице.

Но, уже положив трубку, она вдруг заволновалась. Для того, чтобы дать толчок женской фантазии, нужно всего лишь внести интригу непонятной фразой, а уж выводов дама понаделает столько, что кавалеру и не снилось. Женщины умеют извлечь максимум несуществующей информации из тона любимого, тембра голоса, звукового фона и даже порядка слов в его фразе. Именно из ничего не значащих фраз они делают самые распространённые выводы из серии «я толстая», «ты меня не любишь» и «у тебя кто-то есть».

Медленно осознав, что голос у Кости был не такой, как всегда, Света резко переключилась с рабочих проблем на личные. Тем более, что рабочих проблем у неё теперь не имелось по причине отсутствия самой работы. Это было особенно актуально, учитывая, что она вписалась в ипотеку.

Бросив заявление секретарю Шурочке, которая таращилась на уволенную, как окунь на рыбака, словно мадемуазель Рощина и к ней могла немедля начать приставать, безработная и оскорблённая Светлана вышла на улицу. До встречи с Мануровым была ещё масса времени. Она твёрдо решила Косте пока ни о чём не говорить. Мужчины не любят проблемы и, как следствие, женщин с проблемами.

…Мысли хаотично метались по лабиринтам извилин, сталкиваясь друг с другом и снова разбегаясь в разные стороны.

Кто, зачем, для чего?

Чтобы убить время, Света пошла в кафе, заказала какой-то непонятный салат, украшенный пожухлыми листьями, и позвонила Катерине.

– А с кем у тебя сейчас самый большой напряг? – хмыкнула Катя. – С секретаршей твоего женишка. Вот она и нажаловалась. Тут к бабке не ходи.

– Да ну, – не согласилась Света. – Она знать не знает, где я работаю. И ума у этой Лены на такое не хватит.

– А кто ещё? Ты что, всех через одного обижаешь? У кого на тебя зуб?

– У Лёши, – призналась Светлана. Почему-то оскорблённая физиономия бывшего одноклассника первым делом всплыла в памяти, едва только Света пришла в себя и начала мыслить здраво. Когда они виделись в последний раз, Алексей был страшно зол. И его можно было понять. В ответ на очередное приглашение в гости Света начала мямлить нечто невразумительное, прекрасно понимая, что это уже более чем неприлично. И тогда Лёша озвучил то, что Света и сама отчасти знала.

– Я тебе зачем вообще нужен был? – гневно поинтересовался Перещук. – У тебя временно не было никого, и ты решила снизойти до такого убогого, как я? Или надо было, чтобы твой парень поревновал? Что вы, бабы, за змеи такие? Наматываете мужиков, как туалетную бумагу, пользуетесь и выбрасываете. Мы вам верим, любим, горы свернуть готовы, а вы динамите только! И ведь у каждой какая-то пакость на уме. Чтобы не просто продинамить, но до этого надо использовать для своих нужд! Вот ты мне, Рощина, скажи: у тебя какие нужды были? Ты на фига со мной по ресторанам моталась? Поесть хотела на халяву? Нет, ты не отворачивайся! У меня уже была одна такая. Я на ней аж жениться хотел, а ей всё не то и не так, и не эдак. И «давай как-нибудь потом»! Это я техосмотр могу сделать «как-нибудь потом»! А жениться либо сейчас, либо катись!

– А ты на мне жениться собирался? – изумилась Светлана.

– Ещё не хватало! – неожиданно признался Перещук. – Я, Рощина, видел в тебе свою первую любовь! И хотел осуществить то, на что в школе не хватило нужных навыков и смелости. А потом уже думать: жениться или нет. И тут облом! Что вам надо-то? Деньги у меня есть. Да, не олигарх, но не голодаю и в лаптях не хожу. Рожа не страшная, комплименты говорю, не жадный. Чего ещё? Нет, ты мне скажи: какого ещё рожна не хватает? Одна бросила, другая нос воротит. Что со мной не так?

– Лёша, да чего ты разорался? – забеспокоилась Светлана. – Всё с тобой в порядке. Просто у меня сейчас такой период…

– Да-да, – презрительно процедил Алексей. – Такой период, когда брать от мужика ты можешь, а взамен ему кукиш.

– Мне просто было приятно с тобой общаться. Мы же друзья…

– Рощина! – крикнул одноклассник. – Друзья у меня есть. А с бабами я не дружу. У меня нормальная ориентация. Желаю счастья в личной жизни!

С этими словами Алексей Перещук гордо встал и вымелся, разъярённо чеканя шаг.

И тогда Света впервые подумала, что нет универсального правила по общению с мужчинами. Один предлагает дружить, а другого такое предложение оскорбляет. Всё зависит от конкретной ситуации. И получалось, что Костя предлагал ей дружбу по той простой причине, что как женщина она ему была нужна не больше, чем ей – бывший одноклассник в качестве любимого мужчины. Проще говоря, никакой женщины Костя в ней не видел. А то, что он вроде бы реагировал на поцелуи и что-то такое мелькало у него в глазах, так она это всё сама себе напридумывала, выдавая желаемое за действительное.

«С работы уволили, Лёшу потеряла, а с Костей надо завязывать!» – неожиданно поняла Света. И так ей себя стало вдруг жалко, что захотелось плакать. Она и поплакала бы, если бы не вспомнила, что на ресницах сегодня не водостойкая тушь, а обычная. И чтобы ни подсказывала логика, но перед Костей хотелось предстать во всей красе, а не зарёванной Марфутой с красным носом-картошкой и размазанной по физиономии тушью.

Мануров подъехал к месту встречи заранее и выбрался из салона с огромным букетом.

– Что-то новенькое, – пробормотала Света, пытаясь аккумулировать в себе хорошее настроение. Не любят мужики грустных и озадаченных девиц – это аксиома. Им всем хочется лёгкости, позитива и возможности свалить на даму собственные горести, а не загружаться её причитаниями. Исключением служат дамские беды вроде сломанного ногтя, стрелки на чулках или «у подружки шуба круче», поскольку это мужчины считают лёгкой женской придурью и готовы с ней мириться.

Хорошее настроение возвращалось при помощи простейшего приёма, посоветованного давным-давно подругой Катериной: нужно улыбнуться, а ещё лучше рассмеяться. Причём сначала внутри, а потом уже растянуть губы в улыбку и так держать. Иногда хорошее настроение, повинуясь рефлексам, приходит. Хотя по логике первично как раз оно, а улыбка вторична.

На сей раз у Светы получилось не очень. Так как вспомнился странный тон Кости по телефону, который в сочетании с огромным букетом волновал и беспокоил.

«Наверное, будет прощаться, – совсем приуныла она и снова улыбнулась, взглянув в зеркало. Улыбка вышла приклеенной. – Ну и ладно. Какая есть».

Мужчины на мимику реагируют слабо. То есть если барышня надувает губки, желая изобразить обиду, то чёрствый кавалер вряд ли догадается о том, что он подлец и негодяй, пока ему об этом не скажут прямым текстом. Так же слабо действует грустное выражение лица, печаль во взгляде и тоскливые вздохи. Конечно, если такое кислое создание будет ежедневно мотаться рядом с мужчиной, то он просто захочет сменить его. А если это образцово-показательное выступление, то можно лопнуть, надувавшись, но результата не будет. Никто падать в ноги и просить прощения не начнёт. Команды-то не было!

Так что Света зря переживала по поводу отсутствия улыбки. Костя был слишком занят своими мыслями.

– Это тебе, – Мануров сунул ей букет и покраснел.

– Ух ты, – старательно восхитилась Света, мысли которой были заняты одним: с чего вдруг. Но задавать такой вопрос в лоб было бы тактически неправильно.

– Да. Выбирал, – Константин уже начал злиться на себя. Надо было сразу поцеловать её, как при показательных встречах. Тогда, наверное, разговор пошёл бы легче. Это как в начале лета лезть в холодное озеро: если сразу с разбега не влетел, то потом будешь долго пробовать воду одним пальцем и покрываться мурашками, оттягивая момент.

– Спасибо. Мне очень нравится. – Светлана внимательно посмотрела на Костю, прикидывая, помочь ему или не надо. Вообще она прекрасно знала, что в серьёзных объяснениях, связанных с межполовыми отношениями и, в частности, с улаживанием каких-то очень личных вопросов, мужчинам лучше помогать. Они ещё больше женщин боятся быть неправильно понятыми или, о ужас, вообще отвергнутыми. Если б знать, о чём он тут мнётся и по какому поводу мается, она бы, может, и посодействовала. Но если господин Мануров не знает, как попрощаться, то пусть сам себе помогает.

– Я хотел, чтобы тебе понравилось. Вот. Весна. Погода такая…

– У тебя было ко мне дело, – напомнила Света, стараясь, чтобы голос не звучал напряжённо.

– Да, – тут же охотно кивнул Костя. – Давай в ресторан зайдём, поедим и… поговорим.

– Костя, перестань, пожалуйста. Давай, говори здесь. Мне декорации не нужны.

– Как, прямо вот так, посреди улицы? – всполошился Мануров.

– А что такого? Ты же не собираешься устраивать перформанс, за который будет стыдно перед прохожими, – улыбнулась Светлана, пытаясь унять дрожь в коленях. Но ноги так и норовили подогнуться.

– Я передумал, – с трудом произнёс Мануров.

– Передумал… что?

– Что «что»?

– Какой содержательный диалог, – стараясь сохранять дружелюбность в голосе, сказала Света. – Слепой с глухим. Что ты передумал делать? Идти в ресторан? Говорить со мной? Или что?

– Я передумал устраивать всю эту ерунду с Леной, – уже чётче произнёс Костя.

– Что, договорились? Она сама займётся свадьбой? – Света хотела сказать это максимально безразличным тоном, но получилось всё наоборот. Голос противно, пискляво дрогнул и прозвучал так, словно она сейчас заплачет.

– Нет, – Костя вздохнул. – Я… я вообще передумал на ней жениться. Я не на ней буду жениться, – он вдруг вспомнил, что самый верный приём очаровать и завоевать девушку – предложить ей поход в ЗАГС. Конечно, с Леной номер не прошёл, но это и к лучшему. Тем более, что исключения лишь подтверждают правила. Света была такая отзывчивая и такая положительная, что для неё подобное как раз подойдёт.

– Не на ней? – изумилась Светлана. – Какой ты ветреник, однако! А на ком же?

И вот тут Костя понял, что неправильно продумал план действий и речь. Женщины необычайно чутко относятся к словам мужчин. Они их запоминают, анализируют, а потом цитируют при каждом удобном им случае, будь то опрометчиво данное обещание, неосторожное слово или комплимент в адрес посторонней бабы-яги.

Теперь получалось, что он никак не может сказать, что ни на ком жениться не хочет, потому что Света автоматически попадёт под эти «ни на ком». А учитывая его планы, продолжение диалога пойдёт в том ключе, что жениться он не хочет, а отношений хочет. Куда ни плюнь, получалось, что надо пока обещать жениться или хотя бы не отказываться. В конце концов, разводы никто не отменял.

– На тебе, – выпалил Мануров и, вспомнив про «холодную воду», припечатал такой поцелуй, что Светлана тут же обмякла и брыкаться не стала.

Когда будущие молодожёны разлепились, взгляд у Светы был туманный и растерянный. Конечно, она именно этого и добивалась, но случилось всё совсем уж быстро и внезапно.

Константин неловко переминался рядом, ожидая вердикта.

– Давай не будем так торопиться, – к огромному облегчению Кости осторожно сказала девушка, но тут же обрисовала границы грядущего: – До свадьбы ещё почти месяц.

– Давай, – счастливо выдохнул Константин. – Поехали к тебе за вещами. Я хочу, чтобы мы жили у меня. Знаешь, ты первая девушка, которая у меня будет жить, а не просто ночевать.

Поперхнувшись адекватным столь откровенному заявлению ответом, Света хмыкнула и решила не уточнять подробности.

– И что, прямо замуж позвал? – недоумевала Катя. – Нет, ты не подумай, что я не рада, но как-то… даже слова не подобрать… впечатляет, в общем. Обычно с замужеством торопятся тётки, а мужики упираются. А тут молодой, красивый, богатый, можно сказать – не нагулявшийся, и вдруг прям сразу замуж. Особенно если учесть, что только что он собирался жениться на другой.

– Мы любим друг друга, – словно оправдывалась Света, стремительно переехавшая в роскошный дом Константина и примерявшая на себя роль хозяйки. Катерина была первой гостьей. Дом ей понравился, а сама история явно нет.

– Светик, я могу оправдать его странное поведение, во-первых, вообще лёгким отношением к самой церемонии женитьбы. Вон, и на Лене этой сразу жениться собрался, при том что она вроде и спать-то с ним особо не собиралась. У всех свои тараканы, конечно, но для мужика это даже не таракан, а целый тараканище. Хотя нам-то это на руку. А во-вторых, он уже часть денег за свадьбу заплатил и с точки зрения целесообразности и экономии проще жениться, а потом развестись, развод-то бесплатно. Но зато будет клёвая вечеринка, и он получит хорошую жену на какое-то время… Ой, прости, я что-то не то говорю?

– Да уж. Понесло тебя, дорогая. Пирожными моими не подавись, – помотала головой Светлана.

– Но я ж за правду, – искренне глядя в глаза подруги, проговорила Катя. – Ты совета спросила, вот я и рассуждаю. Я вижу, что ты сама в трансе.

– Чуть-чуть, – призналась Света. – Я тоже не ожидала, что всё так получится. Мне в этом чудится какой-то подвох.

– Думаешь, он усыпляет бдительность, чтобы сдать тебя на органы? – гоготнула Катерина.

Свету аж передёрнуло:

– Да ну тебя. Я серьёзно.

– А если серьёзно – у вас всё как в кино, сладко и неправдоподобно. Но в жизни чего только не бывает, – задумчиво проговорила Катя. – Я, вон, поехала к зубному. А моя врач заболела. И меня другому передали. А эта другая оказалась мамой моего бывшего, с которой мы знатно полаялись при расставании. Представляешь? Причём я, уходя, была уверена, что вижу её последний раз в жизни, поэтому и выступила, основываясь на этой убеждённости. Эта грымза меня специально с ним ссорила, добилась своего, и орали мы по этому поводу так, что у них даже соседи на лестницу выползли. И ведь она специально приехала, чтобы застать меня за сбором вещей. Знала, что мы разъезжаемся её стараниями. И вот теперь я сижу, зуб болит, деваться некуда, а она, зараза, по глазам вижу – узнала. Смотрит на меня своими буравчиками, маску белую натянула и говорит, мол, как хорошо, что вы ко мне пришли. Я думала, она мне мозг высверлит, а эта кочерга всю дорогу зудела, какие у меня зубы ужасные, хотя сама я для своего возраста неплохо сохранилась, но с таким весом мне надо меньше жрать, а то зубы сотру и позвоночник от такого веса будет чуть ли не горбом. Короче, оттянулась морально, исклевала всю печень и нарастила мне комплексы. А я сидела: не пикнуть, не возразить и взглядом её не убить – всё ж я с открытым ртом, а она с этим своим буром. И даже уходя не смогла выступить – у меня от наркоза губы были как клюв у пеликана и дикция как у слесаря, который неделю пил. Так что я верю, что быть может всякое, даже то, чего быть не может.

– Очень логичный вывод, – хихикнула Светлана. – Но мне всё равно как-то не по себе. У нас всё так хорошо, что я жду, когда станет плохо.

– Не надо ждать, – посоветовала подруга. – Чего боишься, то и случится. Вот это ошибка многих неуверенных в себе людей – ждать, когда хорошее закончится. А то они вроде как этого позитива не заслужили. Ты, Светик, хотела мужика? Ты его получила. Бери, пока дают, и радуйся.

– Ты ж начинала с того, что всё это странно.

– Я передумала, пока рассуждала, – легко открестилась от своих выводов Катерина. – Совет вам да любовь. Чур, я свидетельница.

– Само собой. Готовь платье. И я помню, букетом надо целиться именно в тебя, – Света грустно улыбнулась.

– Заплачь ещё, – фыркнула Катя. – Что не так-то? Колись.

– Да у меня такое чувство, – подумав, выдала Светлана, – словно я самозванка на королевском балу. И меня вот-вот разоблачат и с позором выставят.

– Таблеточек попей. Или к психиатру сходи, – посоветовала Катерина. – Тоже мне, принц и нищий. Маменьки на тебя нет!

Но тут она ошиблась.

Дарья Антоновна, устав злиться и заскучав в одиночестве, начала активно мириться с изгнанной дочерью. Вернее, мириться – это когда кто-то у кого-то просит прощения. Примирение в исполнении Светиной родительницы выглядело как «наплевала на мать и даже не звонишь, надеешься небось, что померла я от старости и немощи». Но, по крайней мере, это было начало диалога. Светлана, за долгие годы привыкшая к маминым закидонам, и не думала обижаться. На мам, какими бы они ни были, не обижаются. Это с мужем можно расплеваться и разойтись на всю жизнь, можно разъехаться с соседями по коммуналке и забыть их как страшный сон – с родителями такой номер не пройдёт.

– И где ты теперь живёшь? – пренебрежительно поинтересовалась маменька. Из её тона так и лезло любопытство, как солома из дырявого мешка. Но признаться в этом было выше достоинства Дарьи Антоновны. – На вокзале? Или Таньке на шею села? Правильно, мешай им там: шляйся по квартире ночью, собачься с Пашкой, короче, создавай правильное настроение, а то эта дура второго ребёнка собралась стругать. Так вот позаботься о сестре и не дай ей совершить глупость – не позволяй им оставаться наедине.

– Мам, я про второго ребенка ничего не знаю и живу не у них, – осторожно ответила Светлана. Про ребёнка она услышала в первый раз, когда брала у сестры напрокат шубу. Причём реакция мамы на эти планы была настолько предсказуемой, что Татьяна могла бы и не предупреждать о том, чтобы родительнице ни о чём не говорить. Но, судя по сегодняшнему диалогу, Дарья Антоновна уже всё знала. Наверняка Танька сама проговорилась.

– Да конечно! – фыркнула маман. – Подожди, дай лапшу с ушей снять. Ты ей так и скажи: не буду я с их крикуном сидеть! Я молодая, у меня своя жизнь.

Вероятно, не имело смысла напоминать Дарье Антоновне о том, что она и с первым-то не особо сидела, а когда пыталась поиграть в бабушку, заканчивалось это чаще форс-мажором.

– Обязательно скажу при случае, – послушно пообещала Света.

– Ты темнишь что-то, – въедливо заметила мама. – Если ты не у них, то у кого? Кому ты мешаешь жить? Ты вообще в курсе, что неприлично стеснять людей? Кстати, я звонила тебе на работу. Ты что, другое место нашла? Платят больше?

– Нет, пока не нашла, – сдержанно отозвалась Света. Ей и в голову не пришло, что маман может начать названивать в центр.

– Что случилось-то? – уже нормальным, обеспокоенным тоном всполошилась мама. – Света, у тебя неприятности?

– Мамуль, у меня всё хорошо, – Света даже улыбнулась, в очередной раз вспомнив, что мама – это просто мама, и даже то, что характер у неё не сахар, не отменяло этого основополагающего фактора. – Я замуж выхожу.

– За кого? – протянула Дарья Антоновна таким уничижительным тоном, что благостное настроение со Светы сдуло, как панамку с отдыхающего. – За кого ты можешь выходить замуж, если ещё недавно у тебя даже самого завалящего мужика не было! Твои скоропалительные решения – это камень в мой огород. Я прекрасно это понимаю. Света, это стыдно, глупо и даже граничит с идиотизмом. Выходить замуж мне назло! Надо ж до такого додуматься! И кто этот выброс чужого спермотоксикоза? Изошедший на прыщи импотент в поисках законного обладания женским телом или гастарбайтер, съехавший с гор на собственном заду и теперь вознамерившийся через тебя получить гражданство и прописку в нашем гостеприимном городе?

Было бы даже странно, если бы Дарья Антоновна просто порадовалась.

– Я хочу с этим чудом природы познакомиться, – заявила будущая тёща таким голосом, словно собиралась освежевать и разделать тушку жениха немедленно.

– Мам, после такого вступления было бы странно, если бы я вас познакомила, – холодно ответила Света, мигом подобравшись. От злости у неё потемнело в глазах. Хотя бы по такому поводу мама могла бы не собачиться!

– Ты что, не собираешься мне его представлять? – опешила родительница. – А если он мне потом не понравится?

– Думаю, он это переживёт. Тем более, я сильно удивлюсь, если он тебе понравится.

– Значит, всё же гастарбайтер, – удовлетворённо выдохнула мама. – Я не согласна.

– Мам, попробуй понять один простейший факт: я уже взрослая и такие вопросы в состоянии решить сама.

– И что, он не придёт ко мне просить твоей руки? – озадачилась будущая тёща.

– Да ты ему не то что мою руку не дашь, ты ещё и у него все конечности оторвёшь, – усмехнулась Светлана. – Или, чтобы бить наверняка, начнёшь падать в ноги и благодарить, что хоть кто-то согласился взять меня в жёны, несмотря ни на что. Чтобы жених наверняка сбежал, гадая, что со мной не так. Нет уж, мамуля, мы как-нибудь без твоего родительского благословения обойдёмся.

– Это не по-людски, – отрезала уязвлённая Дарья Антоновна. – Я тебе только добра желаю. А вдруг я в нём увижу то, чего ты не раскусила.

– Я в этом даже не сомневаюсь. Ты его просветишь как рентген и расскажешь не только о том, чего не увидела я, но и о том, о чём он сам не подозревает. – Света была раздражена. Хоть бы кто за неё порадовался искренне и от всей души. Нет, каждый норовил сказать гадость, хотя ей и так было не по себе.

– Ладно, но на свадьбу-то, надеюсь, ты меня позовёшь?

– Конечно, мам, неужели ты думала…

– Думала-думала, – утешила её Дарья Антоновна. – Я тебя как облупленную знаю. Так что представляю, чего от тебя можно ждать. Имей в виду, кроме меня должны быть ещё две бабы с моей работы и тётя Женя с семьёй. А ещё забирать тебя должны на красивой машине из моей квартиры, чтобы все соседи видели, ясно? Кстати, так кто он? Надеюсь, не нищеброд какой-нибудь? Мне мезальянсов не надо.

– Да уж конечно, в наше-то богатое княжеское семейство плебеев не допустим, – съехидничала Светлана.

– А вот не надо сарказма. Твоя сестра вышла замуж за такое убожество! Поэтому я вполне допускаю, что яблочко от яблони недалеко падает.

– Мам, это про родителей и детей, а не про сестёр…

– Так у неё хоть мужик зарабатывает! А твой что? И плебей, и без денег!

– Да с чего ты взяла?!

– Света, а чего ещё от тебя ждать? Так он всё же зарабатывает? У вас свадьба будет приличная? Ты не вздумай меня опозорить. Я с работы людей приведу. Давай я займусь организацией. Иначе ты всё запорешь.

И тут Света вдруг решила, что отдать в мамины руки бразды правления свадьбой – самое лучшее. Ведь мама единственная, кто мог испортить торжество, если ей что-то не понравится. Тем более, что сама Светлана страшно утомилась от навязчивых предложений свадебного агента и постоянного общения то с самой распорядительницей, то с её помощницей. Эти люди были обучены навязывать услуги не хуже продавцов пылесоса «Кирби». И отвязаться от очередной их идеи можно было лишь согласившись.

– А давай, – легко согласилась Светлана, продиктовав маме контакты агентов. Сама она решила лишь изредка им позванивать, чтобы контролировать процесс. В том, что свадьбу мама не отменит, можно было не сомневаться. Что бы она ни говорила, а выдать дочь замуж – это лучше, чем иметь одинокое и непристроенное чадо. По крайней мере, она не упустит шанса покрасоваться перед подружками.

Костя не возражал, тем более, что будущая невеста аккуратно пояснила:

– Если что, просто не поедем в ЗАГС – и всё. Эта подготовка нас ни к чему не обязывает.

То, что его гонят к медвежьей яме, было понятно. Но при этом ему любезно указывали, как при желании её обойти, так что общее ощущение было позитивным. Мануров наивно полагал, что если вдруг передумает, то его никто насильно жениться не заставит.

Наивный. Он просто не успел познакомиться с будущей тёщей. Иначе понял бы, что для гарантии ямы будут выкопаны везде, и то, что ему обещают обходные пути – фикция. Их просто не окажется, ибо каждый из обходных путей вёл всё к той же ловушке.

Сестра к столь скоропалительной свадьбе тоже отнеслась настороженно.

– Приходите к нам, чаю попьём, – предложила Таня после дежурных ахов и охов на тему, как она рада. Голос Татьяны при этом был какой-то ненатуральный. Она всегда была никудышной артисткой, о чём Света ей и сообщила.

– Сама на моё место встань, – не стала отпираться Таня. – Только что тебе было негде жить, ты не знала, куда уйти от мамы, и вдруг – свадьба, жених-миллионер. Ты точно не врёшь?

– Зачем?

– Ну как зачем? Люди в состоянии стресса иногда съезжают с катушек. А у тебя самый настоящий стресс: ты сменила место жительства, круто поменяла жизнь, потеряла работу. Всякое могло случиться. Кстати, ты шубу-то брала, чтобы своего кавалера потрясти?

– Типа того, – обиженно буркнула Светлана.

– Не дуйся. Раз он твой жених и ему надо, чтобы ты непременно была в шубе, то мог бы и раскошелиться. Я не к тому, что мне жалко и я переживаю по поводу амортизации своих соболей. Я чисто по-женски…

– Завидуешь, – продолжила её мысль Света, тихо хихикнув. – Ну, Тань, правда всё в порядке. Он классный, у нас всё хорошо.

– Так приходите на чай, познакомимся, – гнула свою линию Татьяна.

– Я так и вижу, как вы его буравите глазами и задаёте каверзные вопросы. – Свете вдруг стало легко и весело. Никто не завидовал и не говорил гадостей. Сестра и её муж просто за неё переживали, потому что история и впрямь выглядела сказочной. Ну а как ещё она могла выглядеть, если жених – настоящий принц.

– Мне тоже надо поверить в сказку, – сказала Света сама себе, распрощавшись с сестрой. – Почему в моей жизни не может случиться чуда? Я мечтала. Моя мечта сбылась. Может быть, это случай один на миллион, но именно мне судьба подарила такой шанс. Ведь пишут о таком книги, снимают фильмы. И мы смотрим и думаем – не-а, так не бывает. Поэтому, когда чудо происходит с нами, нам проще заподозрить подвох, чем просто обрадоваться и поверить в него.

Когда Костя вернулся с работы, она уже порхала по дому в совершенно праздничном настроении и пела.

Он сбросил пальто, внимательно посмотрел на кружащуюся по залу невесту и вдруг с удивлением сказал:

– Ты знаешь, это такое счастье, когда приходишь домой, а тебя там ждут. Да так ждут, что аж поют.

– Ура, Костик, – взвизгнула Света, не слышавшая, как он вошёл. – А я ужин сделала.

– А я сейчас ужинать не хочу.

– А чего хочешь?

– Я тебя целый день не видел. Угадай, чего я могу хотеть, – Мануров подхватил её на руки и поцеловал в нос. – Пошли наверх, подождёт твой ужин…

* * *

Дарья Антоновна принялась за организацию свадьбы с таким энтузиазмом, что даже привыкшие ко всему распорядители обалдели от её напористости и бескомпромиссности. Договариваться и уступать эта дама не умела, поэтому свадьба обещала быть тяжёлым испытанием профессионализма сотрудников агентства. Мадам Рощина пожелала лично утвердить музыку, провести кастинг среди ведущих, выбрать торт и была крайне недовольна тем, что ресторан уже забронировали и перебронировать не выйдет.

– Я хотела посмотреть варианты, – капризничала она. – А вдруг есть лучше?

– Нет, лучше нет, это абсолютно точно, – проникновенно уверяла её распорядитель Карина, мысленно закатывая глаза и считая до десяти. Клиентке не нравилось ничего, и она с удовольствием отвергала любые варианты из предложенных. Сдавалась Дарья Антоновна только тогда, когда ей говорили, что из дорогого всё закончилось. Это было магическое словосочетание, после которого та обречённо махала рукой и принималась за следующий этап подготовки.

Дарья Антоновна была из клиентов-нигилистов, которые изначально настроены негативно ко всему, а в итоге соглашаются на совершенную ерунду, пребывая в иллюзии, что это не им подсунули, а они выторговали такое счастье в тяжёлой борьбе за свои права. Даже помощницу Владлену, красноволосую красотку с наклеенными ресницами, работавшую у Карины на подхвате, мадам Рощина пыталась поменять на кого-нибудь другого.

– Это лучшая сотрудница, – утомлённо увещевала её Карина. Но Дарья Антоновна ломалась, капризничала и с упоением тратила своё и чужое время. Обеим было ясно, что в итоге Владлена останется, но зато полдня было убито.

На работе Дарья Антоновна взяла отпуск, предупредив всех, что дочь выходит замуж за олигарха.

Коллеги вздыхали и мучительно завидовали.

Несмотря на эйфорию в преддверии замужества, история с увольнением не давала Свете покоя. Конечно, свободное время пришлось как нельзя более кстати, но тем не менее было жалко потерять замечательный коллектив, посиделки с девчонками и, что самое главное, репутацию. Светлана чувствовала себя как человек в нарядном костюме, внезапно облитый помоями из какого-то окна. И вот стоит он, задрав голову, обтекает и мелко подрагивает от справедливого негодования, а все окна закрыты, и даже кулаком погрозить некому. Такую ситуацию нужно либо довести до логического конца, либо так и уйти, осознавая, что тебя победили, унизили и ещё небось гадко похихикали вслед.

Света так не умела. И пережить историю никак не получалось. Тот, кто задумал гадость, своего добился и тоже, вероятно, где-то сидел, довольно потирая ручонки. От этой мысли у Светланы покалывало кончики пальцев, а сердце начинало колотиться как бешеное от бессилия и желания обелить себя перед коллегами. Как ни крути, но на работу хотелось вернуться. Быть домохозяйкой Света не собиралась. Да и хозяйкой она была аховой. Лучше уж найти предлог вроде любимой работы и не мотаться по дому. Потому что от женщины, сидящей дома, ждут каких-то невероятных хозяйственных подвигов и бытовой прыти. Кому-то такое в радость, а Светлане сия перспектива казалась ужасной. Несколько дней сидения перед телевизором и шуршания на кухне в ожидании любимого чётко показали, что нужно срочно себя чем-то занять. Ничем, кроме работы, эта девушка себя занимать не умела и не желала. Тем более, что деньги закончились, а просить у Кости было неловко. Всё же женщина с работой чувствует себя более уверенно, нежели дама, целиком и полностью зависимая от благосостояния и благодушия мужчины.

Так или иначе, а нужно было выяснить, кто это сделал, зачем – и осуществить справедливое возмездие, дабы с триумфом вернуться в любимый обучающий центр.

Галина Ефремовна вызвалась ей помочь.

– Мне самой интересно, – немедленно прервала Светланино смущённое пыхтение бывшая коллега. – Так любую из нас могут обвинить в чём угодно. Да и видела я твоих учеников, некого там домогаться. Прыщ на прыще, уши лопухами, шейки пестиками. Там половой зрелости только девицы достигли, а это, как я понимаю, контингент. Ерунда это всё. В общем, я тебе верю.

Свете так полегчало, что она чуть не расплакалась. Галя могла и умела всё. Более того, она сделала то, что Свете и в голову бы не пришло. Она не стала водить задушевные разговоры с директором, не выведывала у начальства подробности, а сразу пошла к секретарю Шурочке посплетничать. Одно дело, когда человек ходит вокруг да около, по крупинкам выведывая необходимую информацию, и совсем другое, когда врывается с горящим взглядом и честно признаётся: хочу знать, просто лопаюсь от любопытства. Правда зачастую усыпляет бдительность лучше, чем самая витиеватая ложь.

Шурочка, как любая особа, работающая в женском коллективе, изголодалась по событиям и ярким впечатлениям. А столь пикантный скандал несомненно имел право считаться событием из ряда вон выходящим.

Зачем женщине событие, если его и обсудить-то не с кем?

Педагогический коллектив, оцепенев от случившегося, по непонятной причине на эту тему молчал и от любых бесед уклонялся с ловкостью застарелого алиментщика. И тут такое счастье. Поэтому секретарь, блестя глазами, немедленно вывалила Галине всю информацию: звонила чья-то мама, чья – не сказала, но страшно взволнованная. Разговаривала эта мама с самой Шурой, пожелав остаться неизвестной. Перепуганная девушка переключила мадам на директора, о чём вскоре пожалела, так как вся информация осталась за кадром.

– Надо посмотреть по АТС все входящие, – азартно предложила Галина Ефремовна. – У нас же определитель стоит. Помнишь, мы выясняли, откуда такие счета за телефон, и заказали ежемесячные распечатки?

Шура, которая в этих распечатках никакого толка не видела, не проверяла и просто складировала то, что притаскивал курьер телефонной компании, в коробку из-под бумаги для принтера, оживилась и выудила верхнюю пачку. Дату и время звонка она примерно помнила. Девушки пробили номер по базе и, не получив никакой информации, приуныли.

– Ничего. Давай я узнаю, – с этими словами мудрая Галя, явно выбравшая не ту профессию, взяла листочек с телефоном и понеслась рыть дальше.

Круг знакомых любого преподавателя безграничен, ибо профессии и места службы родителей учеников разнообразны, как насекомые на летнем лугу. И, разумеется, среди них нашёлся папа, работавший в компании нужного мобильного оператора.

– Светка, это не баба, это мужик. Телефон на него записан, – отрапортовала Галина Ефремовна уже к концу дня. – Перещук какой-то.

– Перещук? – охнула Светлана, хотя и подозревавшая Лёшу, но в душе никак не ожидавшая от бывшего одноклассника такой подлости. – Не может быть!

– Что, знакомая фамилия? – заинтересовалась Галина. – У нас таких детей нет.

– Да у него вообще детей нет, – Света была совершенно раздавлена. Как он мог? Зачем? Неужели за отказ девушке можно так отвратительно и беспощадно мстить? Всё же выродились мужики.

– Светка, – требовательно прогудела Галина. – Давай, повествуй. Я наизнанку вывернулась, хочу комментариев.

– Это мой бывший, – призналась Света. – Вернее, не бывший, а несостоявшийся.

– Ха! Несостоявшиеся – они самые обиженные жизнью, – заметила Галина Ефремовна. – Ну вот, картина прояснилась. Но ты ж понимаешь, что это не аргумент для нашей грымзы. Раз уж уволила, то нужно реабилитироваться. Наверное, надо, чтобы та баба призналась. Или мужик твой. Но это теоретически, а практически я даже не представляю, как это будет.

Света тоже с трудом представляла, как это всё будет. Лёшкин адрес она знала. Информация имелась. И даже бешенство в крови присутствовало, вырабатывая огромные объёмы адреналина, подталкивавшего хозяйку к активным действиям. Но силы воли, чтобы совместить все эти разрозненные пазлы, не было. А ещё не было денег даже на дорогу. Они как-то незаметно растаяли. Поэтому, когда Света себя достаточно накрутила, чтобы броситься в атаку, вдруг выяснилось, что из дома Костика можно уйти только пешком. Если учесть, что жил он в некоем подобии коттеджного посёлка на выезде из города, то задача была и вовсе неразрешимой.

– Зачем тебе деньги? – недовольно проворчал любимый, пыхтя в телефонную трубку, как допотопный паровоз. – Куда ты ехать собралась?

– Костя, мне надо срочно, по работе! У тебя дома нет никаких денег запасных? – Света вдруг почувствовала себя ужасно унизительно. Просить она не умела. А уж просить деньги – и подавно. – Мне поехать не на что.

Костя, у которого явно были какие-то срочные дела, тяжело вздохнул, пошуршал бумагами и проныл:

– Зайка, не придумывай ерунды! Какая работа, рабочий день давно закончился. Куда ты потащишься на ночь глядя? Я не хочу, чтобы тебе где-нибудь в подворотне дали по голове.

– Тогда отвези меня сам! – Света вдруг поняла, что если не решит вопрос с Алексеем сегодня, то просто не уснёт. И вообще – её разорвёт от переполняющих душу негативных эмоций. Дать Перещуку по морде требовалось немедленно. А заодно потребовать, чтобы он восстановил её доброе имя. Иначе она всем одноклассникам сообщит…

Что именно сообщит, Света не придумала. Она очень надеялась, что уличённый в подлости Лёшка немедленно повинится и всё исправит, не дожидаясь угроз.

– Я сам не могу. У меня японцы через полчаса приедут, – разозлился Мануров. – Куда я попрусь? Сиди дома, не выдумывай. Если скучно, телик посмотри. Нет у меня дома денег. И сам я приехать не могу. Всё, вопрос закрыт.

– Для меня это очень важно, – дрогнувшим голосом попросила Света. – Очень, понимаешь?

– Блин. Андрюхе позвони. Попроси, чтобы он тебе денег завёз. А я не могу. Не-мо-гу! Никак!

– Костя, ты что, рехнулся? – ахнула Света. – Это твой друг, а не мой. Как я буду у него просить денег? Это неприлично!

– Других вариантов у меня нет, – буркнул Костя и отсоединился.

Наверное, жених был прав. Куда она потащится? В городе пробки, погода отвратительная…

«Или сейчас, или никогда!» – вдруг ясно поняла Светлана. Если она не поедет к Перещуку сегодня, то завтра собраться с духом и накрутить себя повторно уже не получится.

Если женщина что-то втемяшила себе в голову, её решение будет подобно Великой Китайской стене – не обойти, не перепрыгнуть. Её решение незыблемо и сомнению не подлежит, даже если это нелогичная чушь или необъяснимая блажь.

Краснея, внутренне сжавшись, Светлана набрала номер Вересова, забитый в память домашнего телефона, и трусливо слушала гудки, борясь с желанием положить трубку.

– Костян? – отозвался друг семьи, явно находившийся в дороге. Были слышны гудки машин, и негромко играла музыка.

– Андрей, простите, это Света. Костя сказал обратиться к вам, – Света уже не краснела, а просто пылала от неловкости. Человек усталый, голодный, едет с работы, а она со своими глупостями. – Мне нужно срочно уехать по делу, а у меня денег на проезд нет. Вы не могли бы одолжить мне рублей пятьсот? Только их надо… Косте на дом завезти…

Вересов озадаченно помолчал, после чего изрёк:

– Я через полчаса буду. Или чуть позже. Тут пробка.

И отключился.

Света от прилива благодарности чуть не расплакалась. Надо же, он даже не стал ничего спрашивать: раз надо – приедет. Какие чудесные у Кости друзья!

Единственное, о чём спросил Вересов, пока они ехали к Лёше, это как она собралась добираться до названного адреса за пятьсот рублей. Причём спросил с пытливым интересом исследователя. Вероятно, считал Свету дурой, но хотел определить границы её глупости.

– За пятьсот можно только полдороги проехать. Как ты собиралась дальше добираться и как потом ехать обратно?

– Так на метро, – простодушно пояснила Света, понимая, что в их среде, вероятно, на общественном транспорте ездить не принято.

Вересов так странно посмотрел на неё, что Светлана даже поёжилась. В его взгляде было даже не удивление, а изумление, смешанное с недоверчивой усмешкой. Конечно, по его мнению, невеста богатого мужчины должна была резко поменять привычки и бродить среди сограждан, растопырив пальцы веером. Чаще девушки, внезапно удачно пристроившиеся в жизни, так и делают.

– С тобой подняться? – спросил он, когда внедорожник мягко затормозил перед нужным подъездом.

– С чего вдруг? – напряглась Светлана.

– Да ты странная какая-то, дёрганая, – пояснил Андрей. – Что, неприятный разговор?

– Типа того.

– Так поддержка нужна?

– Нет, – испугалась девушка. Не хватало ещё, чтобы он доложил Костику, с кем она встречается. – Я сама.

Навязываться Вересов не стал, послушно откинувшись на сиденье и увеличив громкость музыки.

Алексей распахнул двери буквально сразу после звонка. Физиономия у него была красная и злая.

– Здрасьте! – рявкнул бывший одноклассник. – А ты что пришла? Тоже будешь теперь обратно проситься и говорить, что жить без меня не можешь? Вы сговорились, да? Я вам что, обезьянка дрессированная?

– Ты не ори давай. – Светлана даже обрадовалась, что разговор сразу начался в таком тоне. В запале легче выкладывать претензии и требовать чего-то. Тем более, что не она первая повысила голос. – Что значит «тоже»? Я тебе морду бить пришла! Ты что думаешь, если я с тобой спать отказалась, так теперь нужно непременно мне пакостить, да? Ты зачем мне на работу позвонил и наврал, извращенец? Это ж надо такое придумать! Детей я совращаю!

– Э, э! Полегче. – Перещук собрал лоб гармошкой и сдвинул глаза в кучку, видимо, обдумывая сказанное. – Какие дети? Какая работа? Никуда я…

– Лёша, не надо делать из меня идиотку! Я всё выяснила. Это твой номер, на тебя оформлен, – Света потрясла у него перед носом бумажкой с добытым Галиной Ефремовной номером телефона.

Алексей выдернул листок у неё из рук и мрачно пробежал глазами по цифрам.

– Та баба, которую ты подговорил мне нагадить, должна позвонить мне на работу ещё раз и сказать, что всё это неправда! – Голос у Светы сорвался. До неё вдруг дошло, что ничего ей не должны ни Перещук, ни неведомая тётка, изображавшая мать одного из учеников. С какой стати? Ей даже пригрозить и напугать их нечем. Если только тем, что они дальше будут жить с нечистой совестью. Так ведь люди, придумавшие такое, вероятно, совести вообще не имеют, так что и мучить их ничего не будет.

– Баба, говоришь? – Алексей слегка обернулся и зыркнул в глубь квартиры. – Алёна, иди-ка сюда! Я знаю, что ты подслушиваешь! Выходи! Ты что, сделала это из-за того, что меня к Светке приревновала? Я ж тебе про неё даже не рассказывал! Следила за мной, что ли?

– Какая ещё Алёна? – раздражённо поморщилась Света. То ли ей показалось, то ли в голосе Алексея появились самодовольные нотки. – Не сваливай с больной головы на здоровую. Я никакую Алёну не знаю.

– Алёна, иди сюда! Света, проходи, не стесняйся. – Перещук неожиданно вежливо посторонился. Настроение бывшего одноклассника менялось на глазах, как погода в тропиках. На смену злости и раздражению пришло необъяснимое дружелюбие. Словно Светин визит оказался как нельзя более кстати, а повод для скандала открыл для Перещука некие позитивные детали бытия, чем он был страшно доволен.

– Не выйду, – раздался из ванной гундосый и смутно знакомый голос. – Пусть она уйдёт.

– Она не уйдёт, – просветил собеседницу Лёша. – Алёна, мне дверь сломать? Или ты всё же выйдешь?

– Я не уйду, – подтвердила Света. – Меня с работы выгнали. Да ещё обвинили в какой-то немыслимой гадости. Ты хочешь сказать, что это она звонила? Что-то верится с трудом.

– Рощина! – иронично воскликнул Лёша. – Ну не я же! Сама подумай – зачем мне? Или думаешь, что твой отказ нанёс мне непреодолимую психическую травму и я двинулся с горя? Ты, Светка, конечно, прости, баба ты красивая, но не до такой степени, чтобы из-за тебя так убиваться.

– Чего это? – обиделась Светлана. – Ты ж сам орал и…

– Я вообще часто ору. Характер у меня импульсивный, – тут Перещук так долбанул по дверям ванной, что внутри кто-то слабо пискнул. И тут же щёлкнул замок. – Но ты переоценила своё влияние на мою жизнь.

– Хам!

– Ой, зато не льщу! Я вообще за правду.

– Плевать мне, за что ты, – Светлана сосредоточилась на цели визита. – Меня мои проблемы больше волнуют.

– Сейчас твои проблемы решим, – Лёха легко выдернул из образовавшейся в дверях щёлки стройную блондинку, в которой Светлана с изумлением опознала Костину секретаршу. Чудны дела твои, господи! Права Катерина: в жизни бывает даже то, чего быть не может.

– Ты? – ахнула Света, остолбенев от неожиданности. – А что ты тут…? А как? Что происходит?

– Я так понимаю, что Алёна приревновала меня к тебе, – гордо изложил свою версию Перещук. – Ну, и решила переключить тебя на другие проблемы, чтобы ты оставила меня в покое.

– Я? Тебя оставила в покое? Да у нас же ничего не было! – завопила Светлана.

– Так Алёна об этом не знала. Она собиралась за меня замуж, долго мучилась, потому что молодая ещё и ей замуж рано. И маманя её, шоб она была здорова, небось в уши дула. А я, чтобы организм не простаивал, решил пока с тобой закрутить.

– Чтобы организм не простаивал, – очумелым эхом повторила Света. – Вот вы, мужики, уроды моральные.

– А что такого? Обиделась?

– Нет, горжусь, что ты свой блудливый глаз на меня положил, – с сарказмом отрезала Светлана, пристально глядя на Леночку. Та жалась в угол и умоляюще семафорила бровями. – Так как ты говоришь, Лёша, невеста долго думала, а пока думала – приревновала, да?

– Ага, – самодовольно хмыкнул Перещук. – Маленькая она у меня ещё, нерешительная.

– Да удаленькая, – вкрадчиво прошипела Света.

Леночка начала тихо поскуливать, жалостливо складывая ручки и хлопая ресницами, как голодный телёнок. Надо полагать, потеряв Костика, Лёшу терять она была не готова. А то ни журавля в небе, ни синицы в руках. «Синица» тем временем снисходительно зыркнул на зеленолицую от переживаний невесту и, истолковав её обморочное состояние в свою пользу, примирительно обронил:

– Ладно, Ленка, не куксись. Я ж понимаю, ты из-за любви да по глупости это сделала. Вы, бабы, от любви дуреете, хотя и так – не особо умные. Завтра позвонишь Светке на работу и всё исправишь, да? А то неудобно получилось.

– Исправлю, – с жаром взвыла секретарша. – Обязательно! Так неловко получилось!

– Неловко? – изумилась Света. – Это вот таким словом называется? Ты, бестолочь, меня чуть под статью не подвела! Меня ж уволили! Я без работы, без денег!

– А если вы будете обзываться, то я звонить не буду, – Леночка уже почти плакала, но из последних сил пыталась шантажировать.

Светлана с шумом выдохнула, проглотив несколько «добрых» слов, и подумала, что шантаж в данном случае обоюдовыгоден. В конце концов, самая замечательная месть этой идиотке – Перещук в качестве мужа. Жить с мужиком, который железобетонно уверен, что все бабы дуры, – тот ещё подарок.

Посмотрев на бывшего одноклассника, распушившего хвост, словно тетерев на току, Света внутренне усмехнулась. В конце концов, они нашли друг друга: Леночка, мучительно выбиравшая между богатым и любимым, и Лёша, искренне считавший, что будущая жена писает от него кипятком и способна на любые глупости ради такого мачо. Честные люди в таких случаях говорят «Так им и надо», а льстивые – «Вы созданы друг для друга».

– Если завтра не позвонишь и не объяснишься с моей директрисой – пеняй на себя, – многозначительно резюмировала Света.

– Я позвоню, позвоню, – мелко закивала Леночка.

На том они и расстались.

Света, совершенно счастливая, выплеснувшая адреналин и решившая свою самую неприятную проблему, выскочила на улицу и, едва не подпрыгивая от окутавшей её лёгкости, пошагала по мокрому весеннему асфальту. Птицы орали, как оглашенные, воздух был упоительно свеж, а в душе нарастало ощущение безграничного умиротворения. Она верила, что всё будет хорошо. Судьба не подлая, она просто очень продуманно уравновешивает любые свои подарки, чтобы подопечные не расслаблялись. Теперь предстоящая свадьба перестала казаться чем-то сверхъестественным. Это было закономерное вознаграждение за всё.

– Эй, – Вересов едва успел догнать вышагивавшую по лужам Светлану. Она светилась изнутри, будто лампочка, и была такая невероятно красивая, что он вдруг привлёк её к себе и поцеловал.

Света молча, одурело моргала, а он, ничуть не смутившись, пояснил:

– Это был дружеский поцелуй, ничего личного, не парься.

– Не париться? – уточнила Света. – Ни фига себе.

– Да я машинально, не бери в голову. Поехали, домой отвезу. Вижу, встреча прошла удачно – ты чуть вообще не улетела от счастья. Надеюсь, не с любовником?

– Андрей!!!

– Да шучу. Мне интересно просто, что может девушку осчастливить до такой степени?

– Решение рабочих проблем, – не стала особо вдаваться в подробности Света. – Меня оговорили и уволили. А сейчас всё придёт в норму.

– А, тогда ясно, – с явным облегчением кивнул Вересов. – Теперь я спокоен за друга.

По дороге домой Света периодически смущённо косилась на Вересова. Кто их знает, этих богачей и их друзей: может, в их кругу так принято?

Уже засыпая, она всё вспоминала тот поцелуй. Почему не дала пощёчину, не рассердилась? Почему-почему? Потому что было приятно. Вот почему!

И это был всего лишь поцелуй. Ничего серьёзного.

Костя вернулся за полночь, пьяный и весёлый.

– Чёртовы самураи, – заржал он, стягивая брюки и падая в кровать. Заснул Мануров так и не дораздевшись.

Дарья Антоновна готовила свадьбу с купеческим размахом. Её, конечно, смущал лимит средств, выделенный женихом, поэтому она рвалась встретиться с Мануровым и донести до него, что он, во-первых, жлоб, во-вторых, эгоист, а в-третьих, люди женятся всего один раз, и пройти это мероприятие должно так, чтобы память о нём сохранилась на ближайшие полвека. Причём не только у окольцованных молодых, но и у гостей.

– Что ты его прячешь? – кипятилась маменька, подозревая самое худшее. – Он что, араб? У него ещё жёны есть? Или он одноглазый? Или вообще шизофреник? Нет, всё, я поняла, это богатый старый пень. Так давай я за него замуж выйду – не позорься. Перед гостями неудобно будет!

– Мам, а что плохого в арабе или в одноглазом? Они что, не люди? – вяло огрызалась Светлана.

– Какой ужас. Мой зять – одноглазый араб, – начинала причитать родительница, любившая нагнать драматизма в любой самой безобидной ситуации.

– Да нормальный он, успокойся. Обычный. Просто я не хочу, чтобы ты с ним поссорилась прямо перед свадьбой. Это мы к тебе привыкли, а он – нет.

– А что со мной не так? – искренне изумлялась мама. – Ты что имеешь в виду? Не надо из меня злую фею делать!

– Ты добрая фея, но жениха не трожь, – упиралась Света. – Это тебе не Паша, он не привык, чтобы на него орали.

– То есть ещё хуже Пашки? – ужасалась маменька. – А нормальных олигархов не было?

Риторические вопросы Светлана игнорировала, решив держаться до последнего. Не хватало ещё, чтобы мама расстроила свадьбу. И так всё было как-то не очень…

– Не очень? – обалдело переспросила Катерина, даже перестав хрустеть в телефонную трубку. – В каком смысле? Ты опять переживаешь, что всё слишком хорошо?

– Кать, мне что-то плохо, – призналась Света.

– Тошнит?

– Нет!!! Мне морально плохо. Что-то не так у нас идёт, понимаешь?

– Это обычный предсвадебный стресс.

– Много ты понимаешь, – Светлана раздражённо отмахнулась от подружкиного предположения. – Я не шучу. Не надо делать из меня неврастеничку. Как говорится, «бойтесь мечтать, мечты сбываются». Ты сейчас скажешь, что я с жиру бешусь…

– Скажу!

– Помолчи. Понимаешь, любить человека на расстоянии – это одно, а жить с ним – совсем другое. Это как арбуз. Выбираешь, предвкушаешь, а разрежешь и только вздохнёшь – недозрелый или тухлый.

– Давай без аллегорий. Твой Костя что, оказался недозрелый или тухлый?

– Ты сейчас веселишься, да? – дрогнувшим голосом спросила Света. – А мне, Катя, так хреново, что не передать. И с каждым днём только хуже становится.

– Ты его не разлюбила? – строго уточнила подруга. – Только честно.

– Нет. Но, похоже, он меня разлюбил. Или просто он вот такой… ну, такой, какой меня не совсем устраивает. Вот, – еле сформулировала Света.

– Тю, девка, совсем ты уже заговариваешься, – голосом бабы-яги гоготнула Катерина. – Что, начал требовать еды и подсовывать грязные носки в стирку? Так мужики, они такие – живут, функционируют, потребляют и выделяют продукты жизнедеятельности в виде храпа и грязного белья. А с возрастом с них ещё и песок начинает сыпаться. Ты сказок в детстве перечитала. Твой Костя – шикарный мужик, реальный, а не принц на лошади. Если б он по жизни был принцем с конём, то, сама подумай, куда б ты коня-то девала? Да и принцы в Средние века, я имею в виду настоящих принцев, не мылись, зубов не чистили и норовили с очередного военного похода вшей любимой принести. Это исторический факт. Так что не надо предъявлять завышенных претензий. Он, может, тоже имеет право ждать, что ты будешь целыми днями бренчать на арфе или клавесине, петь песенки и цветы нюхать. Как говорится – принцессы не пукают. Но это только в сказках. Будь ближе к жизни, не выпендривайся.

– Катя, помолчи. Ты всё очень красиво излагаешь, но есть вещи, которые я не готова терпеть.

– Здрасьте вам, и это вы ещё не поженились! – хихикнула Катерина. – Такие монологи обычно выдают мои замужние подруги, когда им семейная жизнь наскучит. А, знаешь, попрыгают по мужикам и к своему противному возвращаются, потому что все они одинаковые, мужики эти, но свой хотя бы привычный, а к новым притираться – как туфли новые на дискотеку надевать. Для быта нужны проверенные кадры.

– Мой «кадр» как-то совсем уж меня расстраивает, – призналась Света. – Понимаешь, он ведёт себя не как жених. Деньги на свадьбу даёт, но ничем не интересуется…

– Тоже мне проблема, – фыркнула подруга. – Мужчин эта ерунда с шариками вообще не волнует. Не барское это дело. Он как мыслит: согласился жениться – скажите спасибо, везите в ЗАГС и говорите, что делать.

– Он сам предложил, – возмутилась Светлана. – Да и не в этом дело. Понимаешь, когда требуется его присутствие, он всё время меня с другом посылает, а сам не хочет, типа – занят, некогда. Я понимаю, что у него работа, но мне перед Андреем уже неудобно. Даже платье я мерила с ним, представляешь?

– А жениху и не положено платье до свадьбы видеть, – предостерегла Катерина. – Так что правильно.

– Но он приходит поздно, часто подшофе. То есть не в дым пьяный, а с переговоров своих, весёленький – и ведёт себя, как кисель: глазки мутные, ржёт, как идиот, а потом его тошнит. И вообще, что-то устала я. Он против того, чтобы я на работу ходила. Представляешь? Всё уладилось, меня в образовательный центр обратно позвали, но Костя вдруг заявил, что его жена должна сидеть дома и заниматься им и его хозяйством.

– Гы, – немедленно развеселилась Катерина.

– Не «гы», а буквально всё: у него тут домработница, садовник. Я ими руководить должна.

– Вот горе-то, – съязвила Катерина. – Бедолажка ты моя!

– Кать, я, наверное, как-то не так рассказываю. – Света уже чуть не плакала. – Мне не объяснить! Пойми, мне не нравится, что он пьёт, что где-то шляется, что не разрешает мне никуда ходить – это типа не комильфо, я с ним должна ходить, а одна – ни-ни. Но сам никуда меня не приглашает. Тут вообще выдал, что место жены – дома, у очага. Я, ёлки-палки, кочегар, что ли, у очага-то сидеть? Денег он мне не даёт вообще. Типа, давай список домработнице, что надо купить – у неё карта банковская есть, лимитированная. Представляешь, у меня денег своих вообще ни копейки нет!

– А ипотека? – напряглась Катя.

– Это он платит, – ответила Света. – Но ты пойми, я себя чувствую, как в детстве. Но в детстве можно было у мамы попросить, а тут и просить неудобно! Он все счета подписывает, которые для свадьбы. А мне бельё надо купить, мелочи всякие. Так он как будто не слышит. Я уже стесняюсь повторять.

– Ты прямым текстом проси, – Катерина искренне недоумевала. – Что значит «стесняюсь»? Вы что, соседи? Вы ж женитесь через неделю!

– Катька, ты не поверишь – я что-то расхотела, – вдруг призналась Света.

– Не поверю, – заявила её подруга. – Это у тебя обострение весеннее. Ты чего, Свет, спятила? Да тебя мама убьёт.

– Убьёт, – уныло согласилась Светлана. – Да нет, это я так. Просто не по себе как-то. Наверное, со временем всё уладится, образуется, но пока я чувствую себя странно зависимой. И меня это напрягает. Так-то Костя не жадный, но ведёт себя неправильно.

– Светик, не накручивай себя. Это у многих перед свадьбой бывает, я читала. Синдром невесты.

Если у Светы был неведомый науке синдром невесты, то у Кости никакого синдрома не наблюдалось. Он просто находился в тупике. Оказалось, близкий человек, которые ждёт тебя дома и создаёт уют, ещё и требует каких-то отчётов, внимания и вторгается в личное пространство, как татаро-монгольское иго, снося всё на своём пути. К этому он оказался не готов.

Света была тиха, покорна и вызывала жгучее чувство вины за поздние приходы, за то, что не разговаривал с ней – а как разговаривать, если устал, как бобик, если партнёры, бизнес и прочие мужские дела? Разрастающееся чувство смутного стыда за собственное поведение раздражало. Человек не любит быть виноватым и всегда пытается перевалить ответственность на других. По всему выходило, что крайняя в этой истории Светлана, так как именно она ассоциировалась с негативными эмоциями. Она вроде и не говорила ничего, не ругалась, но смотрела так, что хотелось провалиться сквозь землю или оказаться в другом месте с другими людьми. Кроме всего прочего, она стала просить деньги. Это Косте не понравилось. Одно дело, когда молодая девушка тратится на то, чтобы заинтересовать противоположный пол, и совсем другое, когда она становится женой. Придумала какую-то работу – ходить там, хвостом крутить, а то он не знал, что творится в офисах. Бельё, косметика – поедем вместе и купим. Да и зачем? Она ему и так нравилась. Мануров был убеждён, что семейная жизнь должна круто изменить женщину, и эта женщина обязана принадлежать только ему – целиком и полностью. Зачем работа, если Света всем необходимым обеспечена? Зачем куда-то выходить, если он построил для будущей семьи такой роскошный дом? Но он уже видел, что Светлану в этих рамках не удержать. Она не такая – и такой, какая нужна Косте, никогда не станет.

А раз не станет, то зачем тогда это всё?

* * *

До свадьбы оставалось три дня. Ещё утром Света проснулась с тягостным чувством, что только что во сне видела какой-то непередаваемый кошмар. Сон выветрился из памяти, едва она открыла глаза, но тело продолжало противно подрагивать, а настроение было тоскливым, словно уже произошло какое-то несчастье.

Но потом позвонила Катерина и отвлекла Светлану последними уточнениями, в каком цвете ей лучше приходить. Поскольку подруга возлагала на грядущую свадьбу колоссальные надежды, готовилась она едва ли не серьёзнее самой невесты. У будущей свидетельницы были куплены аж два платья, и теперь она маялась, какое бы выбрать.

– А ты на регистрацию в одном приезжай, а перед рестораном в другое переоденься, – вяло посоветовала Света. Она весь день пыталась вспомнить, что же такое ей снилось. Но память юрким ужом улепётывала в глубины подсознания.

– У тебя голос какой-то, – уловила чуткая Катя. – Случилось что-то?

– Замуж я выхожу, – напомнила Светлана. – Ещё как случилось.

– Не куксись. Семейная жизнь – не трагедия. Если что – разведёшься. Главное, детей заводить не торопитесь.

– Очень позитивно, – хмыкнула невеста. – Именно мысль о разводе и может утешить лучше всего.

Потом позвонила Дарья Антоновна. Она была деловита, слегка раздражена и разговаривала явно на бегу.

– Как я от этого всего устала, – с ходу начала жаловаться мама. – Свалила всё на меня и сидишь там, ногти красишь!

«Покрасить ногти» – тут же записала в блокнотик со списком первоочередных дел Света. Спорить с родительницей она не стала.

– Сил моих нет. Распорядители эти – дуры несусветные. Всё на мне. Ведущего нашли за бешеные деньги, какого-то не пойми кого, и программа у него бредовая. Пришлось на ходу менять. Музыка дикая, диджей какой-то с зелёными волосами. Тоже пришлось новый кастинг устраивать. Кроме того, почему у вас не заказаны приглашения?

– Костя так решил, – без всяких эмоций ответила Света. – Он против.

– Ну, ладно, – неожиданно согласилась Дарья Антоновна. – Сэкономили. Зато торт я выбрала – с фигурками. Ты съешь жениха, он – невесту. Будет очень символично. Семейная жизнь начнётся с откусывания головы и далее по нарастающей.

– Мам, по-моему, плохая идея… – начала Света. Но мама, конечно же, перебила её:

– Помолчи. У меня все идеи хорошие. Надо было самой всё делать, а теперь нечего возникать. У меня всё продумано до мелочей. Будет нормальная, традиционная свадьба. Они ещё предлагали на воздушном шаре вас прокатить, но я подумала, что, во-первых, у меня причёска растреплется, а во-вторых, я высоты боюсь. Поэтому обойдётесь. Я чего звоню-то. Костя должен приехать на машине ко мне. Ты ночуешь у меня, он приезжает утром на лимузине, дарит мне цветы при соседях, во дворе, я ему тебя вывожу, и мы едем жениться. Куда машину-то подавать? Ты адрес от матери так и будешь скрывать? Боишься, что на чай приеду и объем вас? Или жениха твоего загрызу? Бестолочь ты, Светка.

– Уж какую воспитала, – осторожно буркнула Светлана. – С адресом я сама разберусь. Мам, пожалуйста, я тебе очень благодарна, но очень прошу – не ругайся с Костей сразу.

– И в кого ты такая хамка? – задумчиво произнесла Дарья Антоновна, после чего бросила трубку.

Это тоже настроение не улучшило. Света попыталась позвонить кому-нибудь и поговорить о чём-нибудь позитивном. Но Катька уже болтала с кем-то другим, телефон Кости был выключен, девчонки на работе заняты. Ждать свадьбы оказалось чрезвычайно скучно. Вот если бы мама хотя бы привлекла её к организации торжества, но и так было ясно, что если что-то готовить вместе с маменькой, то можно насмерть поссориться и вообще всё испортить. Пусть уж лучше она с распорядителями скандалит.

День тянулся, как налипшая жвачка за подошвой. Вечер плавно перетекал в ночь. Поболтав на свадебном форуме, поскандалив на обычном женском и похихикав в разделе «Сплетни шоу-бизнеса» над модными тенденциями бомонда, Света с удовлетворением обнаружила, что за окном темно и до свадьбы осталось два дня. Уже легче. Костя трубку так и не брал. Звонить ему в офис не хотелось, так как с недавних пор Светлана избегала общения с Леночкой – было противно. Да к тому же рабочий день уже закончился, и трубку там никто не возьмёт.

Света заволновалась. Это слово подходило к её состоянию примерно часов до трёх ночи. К четырём она уже нервно шагала из угла в угол и предполагала всякие ужасы. В пять полезла в Интернет искать телефон, по которому можно узнать о поступивших за эти сутки в больницы и морги. Пошла позвонила, но и там ей не помогли. Хотя, наверное, этому стоило порадоваться.

– Пусть он вернётся, – молилась Светлана, судорожно сцепляя и расцепляя руки. – Пусть пьяный, в помаде, в чужих духах – только живой!

С трудом дождавшись восьми утра, трясясь от ужаса, она стала набирать номер Андрея.

Судя по голосу, Вересов спал. Он долго не мог понять, кто звонит и в чём дело.

– Костя? Нет, не у меня. И не со мной. А что ему тут делать? Боже, Света, это ты? Что случилось? – наконец более-менее вменяемо включился в разговор Андрей.

– Костя не пришёл ночевать, – сдерживая слёзы, сказала Света. – И телефон не работает.

– Да? Странно. – Вересов помолчал. Тон у него был непонятный. Свете показалось, что он даже не встревожился, а как-то даже с досадой бросил: – Ну, позвони на работу. Наверное, в офис-то он явится.

– Ты думаешь, что это он просто ко мне не пришёл? – охнула Светлана.

– Нет, мог на переговорах засидеться, – неуверенно предположил Андрей. Судя по голосу, его это не удивляло.

– Но он мне даже не позвонил. И не предупредил! – звонко и горестно воскликнула Света. – Разве такое может быть?

– Может. Запросто причём. – Вересов был возмутительно спокоен. – Ты не волнуйся, если я его найду, я тебе отзвонюсь.

Едва Света отсоединилась, он набрал номер Леночки. Мобильник мануровской секретарши был у него на всякий случай, так как Константин иногда после дружеских посиделок был не в состоянии связаться с подчиненными и оповестить их о том, что все совещания, переговоры и прочие дела переносятся в лучшем случае на полдня. Это делал за него Андрей. Пить Мануров любил, но не умел, основательно выпадая из действительности. И Вересов подозревал, что сейчас именно тот случай.

Но то, что сообщила Лена, было выше его понимания. Такого он даже от своего ветреного друга не ожидал.

Судя по шумовому фону, Лена уже ехала на работу.

– Так Константин Николаевич уехал. Улетел, – удивлённо сообщила она. – Разве он вас не предупредил? Куда-то на море, к нему вчера из турфирмы приезжали. Сказал, что его не будет неделю.

– Это точно? – рыкнул Андрей. – Вы не путаете?

– Что я, больная совсем? – обиделась Лена. – Мне весь график встреч пришлось менять.

– Так, если позвонит Светлана, ничего ей не говорите. Вы меня поняли? Это в ваших интересах, если вы хотите сохранить место секретаря за собой.

– А разве он не с ней улетел? – У Леночки был такой голос, что Вересов так и представил, как её глазки заблестели с сорочьим любопытством.

– Вас это не касается.

Мобильный Константина продолжал оставаться недоступным. Уже через полчаса Вересов выяснил у турагента, который их обычно обслуживал, что любезный друг и без пяти минут жених улетел на Мальдивы. Вот так.

– Ах ты, засранец, – в сердцах рявкнул Андрей, представив, как он об этом скажет Светлане. – Трус! Так я и знал, что он что-то такое выкинет.

К Светлане он поехал сам. Всё же сообщать такое по телефону – свинство. Тем более, что неизвестно, как невеста отреагирует на столь ошеломляющую новость.

Реакция Светы была тоже своего рода сюрпризом.

– Я так и думала, что он не захочет жениться, – спокойно сказала она, после чего побелела и начала съезжать по стене на пол.

– Так, спокойно! – гаркнул Вересов и слегка встряхнул несостоявшуюся невесту. – Мы просто всё перенесём, он приедет, вы объяснитесь…

Тут Светлана так на него посмотрела, что парламентёр смешался и заткнулся. Он и сам понимал, что говорит ерунду. Как можно объясниться после такого?

– Гости, свадьба, всё оплачено, ничего не отменить, мама убьёт, – бессвязно бормотала Светлана, теребя лист фикуса, росшего в холле Костиного дома. Ещё немного, и она могла выдернуть несчастное растение с корнем.

– Почему не отменить? – удивился Вересов. – Это ж не конец света. Отменить можно что угодно.

– А вот именно эту свадьбу, как и конец света, нельзя отменить! Господи, за что мне такое? – И тут Света горько, по-детски заплакала.

Из её дальнейших сбивчивых объяснений Вересов понял примерно следующее: какие-то проблемы, связанные с мамой, гости, перед которыми стыдно, и очень ёмкое резюме «и вообще».

Обычно таким «и вообще» объясняется и оправдывается всё, что угодно.

– Хватит плакать, – Андрей выдернул из кармана упаковку бумажных платков и вытер Светлане лицо, как перепачкавшемуся шоколадом младенцу – аккуратно и старательно. – Всё, тихо. Исправить ничего нельзя. Давай рассуждать здраво. Кости нет и не будет. В лучшем случае он вернётся через неделю. Но это уже вряд ли что-то изменит.

– Это какой-то дешёвый водевиль. Невесту бросили у алтаря, – пробормотала Света, мучительно краснея. Перед Андреем было стыдно. Хоть бы он ушёл. До одурения хотелось остаться одной и завыть от горя и разочарования.

– Никто тебя к алтарю ещё не вёл. – Вересов прервал в зародыше очередные её рыдания. – Какие у нас есть варианты?

– У нас? – удивилась Света.

– Да, у нас. Я в некотором роде чувствую ответственность за своего придурковатого друга, – спокойно сообщил Андрей. – Мог бы сам с тобой объясниться, попрыгун хренов. Хочу жениться – не хочу жениться. Так. Всё. Нос вытри. Жениха нет. У тебя день рождения скоро?

– А какая разница? – опешила Света.

– Мы могли бы приурочить торжество к чьему-нибудь дню рождения, – пояснил Андрей. – Хотя, по лицу вижу, идея так себе.

– Это должна быть свадьба. Иначе…

– Всё, не начинай, – он замахал руками, как пугало в ураган. – Я уже понял, что это клеймо и позор на всю жизнь. Единственный вариант, который я вижу, хотя не понимаю, почему бы просто всё не отменить, произвести рокировку.

– Это не шахматы, это свадьба, – напомнила Света.

– Это уже не свадьба. Давай я изображу жениха. Это спасёт ситуацию?

– Как это? – Света решила, что ослышалась.

– Да как-как? С твоей стороны жениха всё равно никто не знает. С Костиной знает – у нас почти все знакомые общие. Но поженимся, а потом разберёмся.

– В смысле – ты будешь изображать Костю? – одурело уточнила Светлана. Она от изумления даже плакать перестала. – Но у меня даже нет его паспорта.

– Ещё не хватало подлогом документов заниматься! Вот Костян обрадуется, когда вернётся. Аж на Мальдивы сбежал, а приехал уже женатый. Нет уж, я по своим документам женюсь. Зато ни тебе позора, ни праздник отменять не надо. А маме своей объяснишь что-нибудь.

– Она Костю тоже не видела, – заторможенно проговорила Света. – А тебе это зачем?

– Как зачем? Я, можно сказать, за чужой счёт женюсь. Ни тебе нервотрёпки с подготовкой, ни материальных расходов. Я, может, и разводиться потом не буду. Чего два раза мучиться? Опять же, невеста благодарна до одурения, что я жениться согласился. Мечта, а не мероприятие. Ещё поесть хочу на халяву и на лимузине прокатиться. Или на чём там вас катать собрались? Если тебя что-то не устраивает…

– Да! Я согласна! Меня всё устраивает, – завопила Света. – Это, конечно, дикость невероятная, но… У нас же нет другого выхода.

– Выход есть, – напомнил Вересов. – Причём вполне логичный. Но тебя он почему-то не устраивает. Надеюсь, ты не воспользуешься моей добротой и не будешь сразу после свадьбы делить имущество? Хотя девушки, которые возвращают кошельки, на такую подлость не способны, да?

– Но заявление же подано на нас с Костей, – не обращая внимания на колкости, озабоченно сказала Светлана.

– Это я беру на себя. Так, давай, расписывай мне план действий.

– А ты правда это сделаешь? – прошептала Света.

– Если Костян не вернётся, а он не вернётся, то придётся. И не благодари, будешь должна.

– Буду, – с жаром подтвердила она. – Я тебе по гроб…

– Отлично, – перебил Андрей. – Какие же вы, женщины, странные – всё у вас через… кхм… трагедию и надуманные сложности. Ладно, давай говори, что делать надо? Я всё же не совсем в теме. Кстати, кольцо дай померить, а то не подойдёт ещё…

Раиса Матвеевна была в культурном шоке.

– А вы уверены, что именно вы будете жениться, а не Константин Николаевич? – уже в который раз спрашивала она, не решаясь вносить в записи требуемые изменения. – Как это – жених поменялся? Я ещё понимаю, если бы невеста…

– А почему у невесты приоритет? – скандальным тоном потребовал объяснений Вересов. – Что, у женихов прав меньше?

– Нет, просто Константин Николаевич предупреждал, что поменяется невеста! А тут он сам на кого-то меняется.

– Вы не волнуйтесь, я оплачу все ваши моральные переживания, – успокоил Раису Матвеевну новоявленный жених. – Так бывает.

– Нет, я тут всю жизнь работаю, – возмутилась дама, ожесточённо протирая очки. – Не бывает такого. Эдакая карусель в первый раз! Но я согласна.

Последнее она произнесла неожиданно ласково и даже ободряюще, многозначительно уставившись на пришельца.

– Вот и отлично, – обрадовался тот и полез в карман за портмоне.

Костя так и не появился. Телефон его всё так же был выключен, вестей не поступало, хотя Света до последнего надеялась на чудо. Поверить в то, что с ней могли поступить столь подло, да ещё кто – её принц! – не было никаких сил.

Но утро знаменательного дня никаких изменений не принесло. Ночевала Света у мамы, которая порхала пташкой и находилась в эйфории от предстоящего мероприятия.

Накануне Дарья Антоновна была необычайно миролюбива, вероятно, странное настроение дочери передалось и ей. Либо материнское сердце всё же почувствовало неладное. Так или иначе, Дарья Антоновна Свету не задирала, а лишь навязчиво повторяла, что главный человек на свадьбе – это мать невесты. И даже очень кстати, что жених будет без родителей.

Андрей предупредил, что своей матери он ничего говорить не станет. Тем более, что та тоже может не одобрить столь скоропалительный брак. Света пребывала в состоянии нездоровой апатии, поэтому вообще ни с кем не спорила и боялась только одного – что Вересов передумает участвовать в этом балагане.

Бежевый лимузин с кольцами, шариками и куклой на капоте прибыл под Светины окна ровно в назначенный час. Она уже была причёсана, одета и мелко тряслась от переживаний.

– Приехал, – заорала Дарья Антоновна, дежурившая у окна. Её тоже причесали и накрасили. Мамины кудряшки были забетонированы насмерть и при движении даже не шевелились.

– Хороший лак, – одобрила она работу парикмахера. – Как клей «Момент». Волосы-то у меня потом не выпадут? А то я ещё и на своей свадьбе хочу погулять красавицей.

Парикмахер пообещала, что не выпадут, и радостно умелась восвояси, перекрестившись. Дарья Антоновна вымотала её так, словно девушка причесала не маму с невестой, а сделала модельные стрижки табуну коней.

– А тебе локоны идут, – прослезилась будущая тёща и промокнула глаза платочком. – Красавица ты у меня. Всё иди, двери жениху открывай, знакомь нас.

Вересов чётко выполнил все инструкции. Предупреждённый о том, что найти общий язык с тёщей не получится ни при каких обстоятельствах, он подготовился морально и материально – купил громадный букет и бухнулся на колени прямо в коридоре, не закрывая двери, дабы соседи были в курсе. Это условие тоже содержалось в выданных Светой инструкциях.

– Уважаемая Дарья Антоновна, прошу руки вашей дочери! Обещаю быть с ней и в горе, и в радости! – проорал он, едва не сорвав голос. Соседи начали хлопать дверьми и подтягиваться на крик.

– Здравствуй, Костенька, здравствуй, зятёк, – тоном бабы-яги, заманивающей Ивана Царевича на ужин, пропела маменька. – Даже и не знаю, что сказать, так всё неожиданно.

Андрей с некоторым изумлением выглянул из-за букета, который был размером с хорошую ёлку, и вежливо улыбнулся, дескать, да, неожиданно, ехал на лимузине, дай, думаю, зайду.

– Мама, познакомься, это Андрей, – в коридор вылезла Света, сияющая от счастья, что её хотя бы тут не предали. Как ребёнок, которому сначала сказали, что он не пойдёт в цирк, а потом вдруг помахали перед носом билетами и велели собираться.

– Как это – Андрей? – нахмурилась Дарья Антоновна. – А Костя?

Теперь Андрей уставился уже на Свету. Могла бы и заранее маме всё объяснить. Та неопределённо пожала плечами и нахально пояснила маме:

– Просто я его звала Костя, а так-то он Андрей.

– Ты с ума сошла, – заорала мама, забыв, что надо изображать идиллию на зависть окружающим. – Надо ж тамаду предупредить! И распорядительниц! Как так вышло?

– Да как-то я не подумала, – беспечно махнула рукой Света.

– Может, его так и называть Костей? – с сомнением предложила Дарья Антоновна.

– Нет, мне «Андрей» больше нравится, – ухмыльнулся Вересов.

– Чокнутые, – подытожила родительница. – Ладно, предупрежу всех. Хорошо, что приглашения не сделали. Свидетели где?

«Катьки нет!» – испуганно вспомнила Света. Она была так занята переживаниями, что свадьба не состоится, и совершенно забыла про Катерину.

– Это такая толстенькая в синем платье? – уточнил Вересов. – Так она там с моим свидетелем. Они уже в машине ждут.

– Ты только при ней не ляпни, что она толстенькая, – вздрогнула Светлана.

– Да что ж я, не понимаю, – снисходительно улыбнулся Вересов. – Пойдём, любимая.

– Так ты всё, посватался уже? – недовольно уточнила Дарья Антоновна. – А если я против?

Вероятно, маменька хотела, чтобы её уламывали долго и обстоятельно.

– Даже если вы против, – напомнил Андрей, – всё равно всё уже оплачено, ресторан заказан и машина ждёт. Хотя, конечно, можем и пересмотреть планы на сегодня.

– Ладно, я «за», – буркнула будущая тёща. – Экий ты быстрый. Это, зятёк, не всегда хорошо. Скорость хороша при ловле блох, а с женщинами это не пройдёт

– Я учту, дорогая тёща, – пообещал Андрей. – Поехали, а то не успеем. Нам же ещё во дворе надо потоптаться, чтобы в курсе были не только соседи по лестничной клетке, но и весь микрорайон. Прошу вас, дамы, нас там цыгане ждут.

– Цыгане? – не поняла Света.

– С медведем. Вероятно, это часть праздника. Медведь мне, кстати, чуть штаны не порвал. Я думал, что это чучело.

– Шутник, – проворчала Света, подхватив подол платья.

– А ты очень красивая, – неожиданно серьёзно сказал Андрей.

– Все невесты красивые, – не веря в искренность комплимента, проинформировала жениха Света. – Вот умоюсь, когда всё закончится, упадёшь.

– Главное, чтобы ты парик не сняла и ногу не отстегнула, – ухмыльнулся Вересов, резко перестав быть серьёзным. – Пошли, невестушка, нас ждут великие дела.

Про медведя он не шутил. Как выяснилось, цыган с песнями, плясками и грустным мишкой маменька включила в программу. Цыгане пели, плясали, медведь играл на гармошке, бомжи пили подаренную водку и благословляли молодых. Разумеется, все жители близлежащих домов зависли в окнах, с изумлением наблюдая за этой вакханалией.

Дарья Антоновна была довольна.

Следующая часть марлезонского балета была запланирована во Дворце бракосочетания. Там к зрителям добавлялись коллеги с работы, Татьяна с домочадцами и тётя Женя с многочисленным семейством.

В машине в очередной раз пришлось разбираться с именами.

– Костя, я даже не думала, что ты такой шикарный, – сверкая глазами, выдала комплимент раскрасневшаяся Катерина. Судя по всему, свидетель ей понравился, поэтому барышня пребывала в отличном расположении духа. – Вообще, я Светкиному вкусу не доверяла, думала, она какого-нибудь женоподобного красавчика отхватила, типа Аладдина из мультика – бровки домиками, личико кукольное… Короче, всё не так плохо, как ожидалось.

Света поперхнулась и пнула свидетельницу ногой, а Вересов с любезной улыбкой заявил:

– За комплимент спасибо, только я – Андрей.

– Костя – это у него типа домашней клички, – пояснила Дарья Антоновна. – А Андрей он по паспорту.

Катерина озадаченно затихла, сверля невесту очумелым взглядом. Так как от той комментариев не последовало, подруга покхекала и потребовала деталей:

– А с чего вдруг такие странности?

– Да они вообще с приветом, – радостно поддержала тему маменька. – Нормальные-то разве такое придумают.

Вересов доброжелательно улыбнулся будущей тёще, страшно её разочаровав отсутствием адекватных реакций на оскорбления. Диалога не получилось, ехать было скучно.

– Просто имя «Константин» мне нравилось больше, – в повисшей паузе выдала покрасневшая невеста. – А сейчас мы решили, чтобы никого не путать… Короче, он Андрей, и всё.

– Да-а-а, – одурело протянула свидетельница. – Затейники вы, однако.

– И не говори, – снова оживлённо подхватила Дарья Антоновна. – Где такое видано?

– Не, ну а чё, – неопределённо поддержала молодых Катя, в очередной раз пнутая подругой. – Зато небанально.

И затихла, вращая глазами.

Гости пёстрой толпой сгрудились в холле дворца. Со стороны Кости народа было не так уж много, но и те немногие были несколько обескуражены, что жених, приглашавший их на бракосочетание, отсутствует.

– Это мы с Костяном прикололись, – пояснил всем оптом Вересов, в очередной раз помянув друга недобрым словом. – Зато вам будет что вспомнить.

Так как народ пришёл развлечься, то возражать никто не стал.

Свадьба, как и похороны, – это такое событие, на которое чаще собираются с определённой целью, но по ходу застолья абсолютно забывают, зачем их позвали. Поэтому как на поминках ближе к концу мероприятия запросто можно увидеть хохочущих, так и на свадьбе – рыдающих гостей и родственников. И там, и там это неуместно, но объяснимо. А как, к примеру, веселиться свежеиспечённой свекрови, если у неё на шее теперь будет сидеть совершенно посторонняя девица, которая захомутала сыночку, да ещё и планирует нарожать детей? Это молодой муж может не осознавать, чем заканчиваются такие эксперименты, а умудрённая жизнью родительница прекрасно знает, что в девяти случаях из десяти через некоторое время придётся делить жилплощадь и доживать в лучшем случае в деревне, а в худшем – в коммуналке общежитского типа.

Татьяна с Павлом и вовсе не помнили имени жениха, поэтому искренне радовались за Свету, которая крепко придерживала Вересова за руку, видимо, опасаясь, что он всё же передумает.

Зато тётя Женя, несмотря на преклонный возраст, глухоту и слабую память, на которые она вечно жаловалась, была на подъёме и демонстрировала чудеса резервов старческого организма. Мало того, что пить шампанское она начала ещё до самой церемонии, так ещё и слух с памятью весьма некстати прорезались.

– Дашка, что за фигня? – надрывалась старушка, обряженная по торжественному случаю в платье с люрексом. Было оно изумительно зелёного цвета и искрилось, как усыпанная блёстками ёлочная игрушка. – Ты говорила, его как-то не так зовут.

Тётя Женя являлась старейшиной семьи, ей до всех и до всего было дело. Дарья Антоновна приходилась ей внучатой племянницей, а остальная родня невесты имела столь сложные кровные взаимосвязи, что Света просто воспринимала всех как родню и не вдавалась в подробности, кто ей кем приходится. Тем более, что пересекались все исключительно на похоронах, свадьбах и юбилеях тёти Жени, за чем старушка бдительно следила. Каждое событие потом долго и со смаком обсасывалось по телефону со всеми по очереди, поэтому для Дарья Антоновны самым главным на этой свадьбе было уесть родню и утереть нос тётушке.

– Какая разница, как зовут жениха? – обозлилась Дарья Антоновна. – Вот молодые, вот гости, вот ЗАГС, позже будут еда и танцы. Если надо, будет драка и караоке. Какие претензии?

– Никаких, – пожевав губами, изрекла старуха и присосалась к шампанскому.

Пузырьки праздничного напитка, ударившие в голову ветеранше Куликовской битвы, замечательно разнообразили довольно нудную церемонию. Пока торжественная до зубовного скрежета дама долго и красиво рассказывала молодым о любви, верности и семейных ценностях, тётя Женя, основательно принявшая на грудь, сначала тихо комментировала внешний вид гостей, мордастого фотографа и золотой зуб регистраторши, а потом начала петь дребезжащим голоском матерные частушки.

Народ ёрзал и веселился, регистратор, привыкшая и не к такому, лишь увеличила децибелы в голосе, а с заднего ряда тоненько и жизнерадостно доносилось:

– Жениха, как зайца,

Я возьму за …

– …И пойдёте навстречу светлому будущему, – заглушила народное песенное творчество регистратор. – А сейчас я прочту вам стихи.

– …Тёща плачет: «Что за зять? Да за что его там взять»… – вступала тётя Женя, едва регистраторша останавливалась, чтобы перевести дыхание.

– И заря лишь для вас будет ярко гореть…

– Повязала я платок – глядь, милёнок без порток…

– Клёвые у нас гости, – шепнул Андрей кусавшей губы невесте. – Надеюсь, твою бабульку на видео будет слышно. Это самое яркое выступление, ей вообще надо торжественную часть вести, чтобы народ не засыпал. И сделай лицо попроще. Если ты переживаешь, что я не скажу «да» в нужный момент, то расслабься. Я сам боюсь, как бы ты не передумала.

– Мне так плохо, – пробормотала Света.

– Почему? У тебя свадьба, отнесись к этому с позитивом. Уж лучше, когда жених бросает перед свадьбой, чем после того, как ты настрогаешь ему троих детей. Согласна?

– Я сейчас вообще на всё согласна, – честно призналась Света, косясь на маму.

– Этим нужно непременно воспользоваться…

Света не помнила, как они обменялись кольцами, что пела тётя Женя и что декламировала регистраторша. Очнулась она только тогда, когда Вересов её поцеловал. Не так, как в первый раз, под настроение, а по-настоящему, как жених. Народ, настроившийся на гулянку, под предводительством звонкоголосой старейшины семейства начал считать.

– Ты что? – испуганно спросила Света одними губами, когда Андрей её отпустил.

– Я не что, я кто. Жених я, – весело прошептал Андрей. – И нам это сегодня ещё придётся многократно повторить под крики «горько». Так что соберись.

– Ага, – одурело кивнула невеста.

Дарья Антоновна устроила такую свадьбу, о которой всегда мечтала сама. Всё было по законам жанра: тамада с незатейливым набором неприличных конкурсов, танцы в неуёмном количестве, кража невесты, караоке и даже драка. Правда, драка была между фотографом и оператором, которые не поделили что-то по профессиональной части, но гости тут же собрались в круг и начали делать ставки. Победил мордатый фотограф по причине приоритета в весе над тщедушным оператором. Потом оба профессионала пили на брудершафт, тётя Женя плясала под песню Скутера, удивительным образом попадая в такт и демонстрируя чудеса пластики, а невеста с женихом послушно целовались после каждого тоста.

К концу вечера Света совершенно опьянела и целовалась уже с удовольствием, словно забыв, что и свадьба ненастоящая, и жених подсадной.

Подарки, в основном вложенные в конверты, тёща лёгким движением руки сгребла в полиэтиленовый пакет, после чего пакет был куда-то унесён. Пятилитровая кастрюля от тёти Жени была использована в качестве подноса для сбора денег на выкуп невесты и тоже благополучно исчезла. И, разумеется, не обошлось без голосования деньгами в ползунки. По подсчётам собранных средств победила дружба, молодых обязали родить и девочку, и мальчика, после чего и ползунки тихо утекли вслед за пакетом и кастрюлей.

– Может быть, поедем ко мне? – осторожно спросил Андрей. – Посидим, выпьем…

Он так долго придумывал, как предложить, что в результате сморозил совершенную глупость. Это стало сразу же ясно по удивлённому Светиному лицу.

– Будешь ждать принца? – понимающе усмехнулся он. – Ну, я так и думал.

– Нет никаких принцев, – вдруг зло отрезала Светлана. – Нет и никогда не было. И чудес тоже нет.

– Если ты их не видела, то это не значит… – хотел пуститься в объяснения Андрей, но Света перебила его:

– Я поверю, что они есть, когда рак свистнет.

– А если он всё же свистнет?

– Тогда я срочно выйду замуж, – грустно хмыкнула фиктивно замужняя дама Рощина.

– Ладно, понял, – покладисто кивнул Вересов. Фамилии у этих супругов остались, конечно, разные. – И что ты собираешься делать?

– Просто жить дальше. На развод ты подашь или мне самой?

– Я сам.

– Пока.

– Пока.

* * *

Лето оказалось так себе. Вроде без особых дождей, но какое-то холодное, пасмурное и унылое. Половина июня прошла, а настроение было совершенно осенним.

Костя так и не объявился. На следующий день после свадьбы Света забрала из его дома свои вещи, долго формулировала прощальное письмо, но, так ничего и не написав, просто навсегда перевернула эту страницу своей жизни.

Нет никаких принцев.

Андрей звонил пару раз, приглашал развеяться, но она пугливо отказывалась. Перед Вересовым было стыдно. Да плюс ко всему Свете казалось, что он это делает из жалости. Жалости она не хотела. Особенно от Андрея. Иногда по ночам Света вспоминала свадьбу, поцелуи и плакала в подушку от жалости к себе. Жизнь казалась фарфоровым блюдцем, разлетевшимся на тысячу кусков, из которых уже никто и никогда не склеит ничего приличного.

Очередное утро занавесило окно серыми тучами, уходившими за горизонт. Света оделась и пошла на работу. Занятия в центре начинались ещё часа через три, но сидеть дома не хотелось. Она каждый день выходила так рано. В новой квартире было тоскливо и неуютно. Заняться витьём гнезда не было ни моральных сил, ни желания. Пока не было. Но Света верила, что однажды всё изменится.

Прямо у подъезда к ней неожиданно подлетел высокий худой паренёк и со смущённой улыбкой подарил розу.

– Мне? – испугалась Светлана. – А почему мне?

– Потому что вы очень красивая, – паренёк почти насильно сунул ей в руку цветок и убежал.

– Ничего себе, – пробормотала девушка и растерянно улыбнулась. – Надо же.

Светлана свернула за угол, и тут на неё налетел ещё один юноша.

– Это вам! – он сунул ей такую же розу и унёсся, как сайгак, которого вспугнули охотники.

Света по инерции пошла дальше, но улыбаться перестала, чувствуя подвох. Третью розу ей преподнёс жизнерадостный дед, выдернув слегка помятый цветок из-за пазухи.

Девушка попыталась схватить старичка за руку, но он ловко вывернулся, сунув розу за ремень её сумки.

– Сговорились, – поняла Света, нервно озираясь. Либо это чья-то шутка, либо её снимает скрытая камера. А если камера, то её потом покажут по телевизору… Тут главное – не выглядеть глупо, чтобы потом у народа не было повода повеселиться. Стать звездой ютюба Свете категорически не хотелось.

Именно поэтому остальные цветы Света уже брала легче, по-королевски снисходительно кивая и складируя их в охапку. С этим веником она подошла к остановке и с унынием обнаружила, что народу набралось больше, чем обычно, а это значит, что придётся с этими розами стоять, да ещё и толкаться. Да и в маршрутке может места не хватить, если она уже придёт не пустая…

Додумать мысль девушка не успела, поскольку люди на остановке неожиданно начали как-то активно перегруппировываться, зазвучала музыка и…

– Ой, мама! – ахнула Светлана, отшатнувшись. Они начали танцевать. Все!

Такие флэш-мобы хорошо смотреть по телевизору. А в реальности, когда о сути акции не знаешь, начинается паника – кто их знает, чем они вознамерились это всё закончить. То, что гвоздём программы была именно она, Света догадалась, покосившись на букет в руках.

И тут из припаркованной за остановкой «Газели» вышел… рак. Красный, почти оранжевый. В клинке он держал шарик в форме сердечка. Повозившись, Рак сунул куда-то в область шеи что-то маленькое, и раздался оглушительный свист – в такие свистки раньше дули участковые, а нынче – тренеры.

– Что происходит-то? – жалобно спросила Светлана у подошедшего Рака. Тот выделывал какие-то замысловатые па под музыку и продолжал оглушительно посвистывать в такт.

– Всё, рак свистнул, – сказал у неё за спиной смутно знакомый голос.

– В каком смысле? – Света тревожно оглянулась и с облегчением выдохнула: – Андрей! Ты что? У меня чуть инфаркт не случился!

– Ты мне зубы не заговаривай, – деловито произнёс Андрей. – Чудо было? Было. Рак свистнул? Пожалуйста. Он ещё на бис может повторить. Ты обещала.

– Что обещала? – ошалело спросила Света.

– Замуж выйти, как рак свистнет, – ответил Андрей.

– Так я вроде замужем, – Света неуверенно улыбнулась.

– Так и я женат, представляешь, какое совпадение! Я нынче принц на синем коне. Уж извини, белого нет, – он широким жестом повёл в сторону стоящего неподалёку тёмного внедорожника.

– Это не чудо. Ты это сам придумал. И рак не настоящий, – Света хитро прищурилась, осторожно прислушиваясь к заполнявшему её счастью.

– А ты не знала, что все чудеса в нашей жизни мы делаем своими руками? Других и не бывает. Ну, что, поедем, красотка, кататься?

– Ты думаешь, у нас получится?

– Чтобы знать наверняка, надо попробовать, – улыбнулся Андрей. – Хотя я уверен, что именно у нас получится. Ведь я же принц.

– А я не уверена, но мне очень хочется, чтобы получилось, – Света тоже улыбнулась. – Только на принца ты не похож. Но это скорее плюс, чем минус. Принц в моей жизни уже был.

– Можно тебя поцеловать?

– Хм, а почему нет. Ведь я же твоя жена, – Света тихо рассмеялась.

– Перестань ржать, ты мешаешь мне целоваться.

– Всё, всё, перестала…

У судьбы для каждого припасён свой кусочек счастья. Иногда можно просто терпеливо дожидаться своей очереди. Но надёжнее – брать инициативу в свои руки и бороться за место у накрытого судьбой стола. И даже если вы боролись за пирожок, а получили шоколадку – то всё к лучшему. Судьбе виднее, что кому и когда дарить.

Судьба – она такая. Даже если вы не верите в хорошее, она всё равно догонит и осчастливит. И не надо улепётывать от своего счастья. Притормозите!

Content

Арина Ларина
Женить нельзя помиловать