Ирэна Смирнова

Четверо на два мира

Глава 1

Лекси[1]

Который раз обещала себе засыпать до того, как мама уйдет из кухни в свою комнату… Успеть заснуть до тех пор, пока в квартире не наступит тишина, и будет слышно только тиканье часов, такое мирное днем и такое страшное поздними тихими вечерами. Хорошо хотя бы, что у нас часы без боя, иначе я, наверное, уже давно сошла с ума. Хотя и так недалеко от этого.

Главное — это закрыть глаза, залезть с головой под одеяло и повернуться лицом к стене. Нет, лицом к стене — это слишком страшно, начинаешь чувствовать затылком чье-то чужое дыхание, пристальный взгляд… Как надоел этот парализующий страх! И под одеялом, между прочим, душно и все равно страшно. Лучше просто сесть на кровать и все внимательно осмотреть. Не такая уж у меня большая комната. Дверь и страшный темный силуэт на ее фоне. Я знаю, что это всего лишь стул со сваленной на нем одеждой, знаю! Но все равно — лучше подойти и убедиться. Угу. Стул. А рядом с ним тумба с телевизором, который опять светится. Подумаешь, что я, светящихся изнутри телевизоров не видела? Видела. Каждую ночь вижу.

Занавесить его чем-нибудь, что ли? Зато теперь совсем не страшно, скорее какое-то зло разбирает — стоит тут и светится, светлячок нашелся, понимаешь! Может, и правда накрыть чем-нибудь? Завтра же вставать рано, к первой паре, а время почти час ночи. Сейчас вот лягу, а из телевизора опять на меня кто-то будет смотреть…

Ну и пусть себе смотрит! Может, я ему нравлюсь? Или ей… Хотя назвать этот взгляд дружелюбным я бы не рискнула. Скорее изучающий. Не злобный, не дружелюбный, а именно изучающий, как на подопытного кролика во время важного эксперимента. Сейчас я им устрою кролика! Сейчас… Вот вам!

Видно что-нибудь? Не думаю. Покрывало шерстяное, тем более вдвое сложенное, так что ничегошеньки вам теперь там не видно! У нас тут кроличий бунт, ясно? Кролики хотят спать! Спокойной ночи!

Алекс

В институт идти ужасно не хотелось, хотя сегодня там надо было быть обязательно. Самостоятельная работа по математическому анализу, и так-то важно, а уж с учетом того, что препод — зверь и потом припомнит тебе на экзамене это отсутствие, однозначно, надо идти.

Практически на автопилоте сползаю с кровати, выхожу в коридор и, хочешь — не хочешь, вижу отражение своего тела в трех проекциях — слева, справа и в анфас. Да, у меня в квартире висит три зеркала: два — друг напротив друга, на стенах, и одно на двери туалета. Чтобы, пока идешь, мог проснуться окончательно и оценить свое внешнее состояние. Внутреннее у меня с утра постоянно премерзкое, хотя и в целом характер не рахат-лукум, честно надо признаться.

Полюбовавшись на себя, любимого и красивого, дополз на кухню, засыпал в джезву кофе, и потащился отмывать лицо от следов сна. «Чтобы зубоньки блестели, чтобы глазоньки краснели…», надо бы начать ложиться не за два часа до рассвета, а чуть пораньше. А то вампиры и альбиносы скоро за своего принимать будут.

Так, ну вроде стал похож на человека, только гриву еще причесать осталось, но это уже после кофе. Душ и делание из вьющегося всклокоченного безобразия приличной прически — это только после кофе.

Я успел отфырчать на своем байке почти половину пути, когда мне буквально под колеса упало нечто очень похожее на человека. Чудом извернулся, сам не убился и эту телепорташку не угробил. И даже байк выжил. Зато сердце у меня после этого чуть из груди не выпрыгнуло, и взгляд был, наверное, не очень добрый. Срезал, называется, закоулками, чтобы быстрее.

Телепорташка быстро подскочила — и давай озираться по сторонам, как будто и вправду тут впервые оказалась. Может, она головой ударилась и у нее потеря памяти? С какого же облака на землю такие дуры-то красивые падают?

— От такого же смазливого, с полным отсутствием интеллекта, и слышу!

Оп-па! Я же это только подумал, насчет дуры… Так не бывает!

— Бывает. Ты очень громко думаешь, поэтому я все очень хорошо слышу. И про то, что ты куда-то опаздываешь — тоже. Согласна, я подожду тебя до вечера в твоей квартире, а потом ты мне поможешь найти моего брата. А куда ты денешься, мальчик? Ты же меня хочешь? Значит, все сделаешь, о чем я тебя попрошу.

Отвез я свою красавицу к себе в квартиру, и помчался обратно в институт.

Еле успел, буквально перед преподом в аудиторию влетел.

Лекси

Ну вот… Опять зачиталась книжкой. Мама, скорее всего, уже спит. Ага.

Спит. Вот у нее телевизор вполне нормально себя ведет — не светится и ловит тридцать с лишним каналов, не то, что мой раритет. Ладно, зато я теперь знаю, как с ним бороться — надо взять покрывало…

Ну и зачем так трещать и искриться? Тараканы в тебе завелись, что ли?

Ма-а-ама!

Передо мной, практически из ниоткуда, из воздуха, материализовался объект. Симпатичный такой объект, надо заметить. Лет девятнадцать, наверное, не больше. Ух ты! Разве такие зеленые глаза бывают? И нечего на меня так изучающе смотреть! Какой знакомый взгляд, однако! Сейчас как двину покрывалом по этой симпатичной самоуверенной роже!

— Человек, ты должна меня спрятать в своем мире!

Ха, это он мне? Если я — человек, то он кто? Конь в пальто? Ничего подобного… Нет на нем пальто, и на коня он совсем не похож… И в каком это «своем» мире? Типа из телевизора выгнали, что ли?

— Я никому ничего не должна. Но если ты мне объяснишь, хоть что-нибудь, понятным и доступным языком, то я подумаю над твоей просьбой. Конечно, если ты меня нормально попросишь.

Главное, самой не зазнаться от собственной наглости…

— Ты хоть понимаешь, с кем ты разговариваешь, женщина?!

Так, уже лучше. Уже не человек, уже женщина. Хотя, это ж надо — как в душу плюнул! Значит, женщина — это не человек, получается? И совсем я еще не женщина. Но это тонкости, вообще-то. Самое главное, что я и правда ничего не понимаю. Ни с кем, ни о чем, ни зачем я говорю. И от этого начинаю тихо звереть.

— С существом, похоже, мужского пола, которое влезло в мою квартиру без приглашения, мешает мне спать, хамит и пытается угрожать.

Что, съел? Когда я злюсь, я вдруг такая храбрая делаюсь, самой страшно… Ух, как у нас глаза зазеленели, как светофор просто! Мы умеем улыбаться?

— Извини, я просто очень устал. Знаешь, я раньше часто смотрел на твой мир из озера у скал, а сегодня мне пришлось нырнуть в это озеро, и вот я оказался здесь. Но если те, кто ищет меня, тоже нырнут в это озеро, то тебя и твою семью ждут очень большие неприятности. Особенно, если они увидят здесь меня.

Я слышу примирительные нотки в твоем голосе, парень… Но насчет неприятностей ты гонишь. Если эти некто, которые охотятся за тобой, не маньяки и не дятлы, то они обрадуются тебе как родному, схватят и видоиспарятся в обратном направлении, оставив мне денег на психиатра, к гадалке ходить не надо. Хотя, денег они конечно могут и не оставить… В любом случае не хотелось бы, что б моя квартира превратилась в притон для зателевизорных жителей.

— А вчера ты тоже смотрел в свое озеро?

— Да, я уже две полных луны туда хожу… Смотреть… — мне показалось, или он начал мило краснеть?

— Ты ничего странного вчера не заметил?

— Странного? Заметил. Твой дом озеро перестало показывать намного раньше, чем обычно.

Вот и славно, значит, берем покрывало и накрываем им телевизор. Ура!

Притона не будет. Будет только один малолетний нахал, которого надо успеть спрятать до утра, а то потом маме не объяснить будет, что этот красавчик вышел из телевизора. И куда же его спрятать? В таком-то прикиде… Да, с модельерами у них там, в телевизоре, туговато. Зайцева на них нет… Хотя на этом парне даже половая тряпка при хорошем раскладе могла бы смотреться эротично. И вообще — дело не в одежде, а в его глазах. Зеленющих! Но в таком наряде на улицах нашего тихого северного города ему делать уж точно нечего. Интересно, из чьих шкурок сделаны у него сапоги?

— Мужчины твоего мира одеваются по-другому?

— Скажем так, в основном — да. Будем искать, во что тебя одеть и куда тебя спрятать. В свой мир ты вернуться не можешь?

— Не сейчас. Надо переждать хотя бы четверть луны.

Четверть луны. Это что-то около трех дней, если я не торможу. Три дня этот парень будет на моей шее? Гхм… Забавно.

— Я не очень понял, причем тут твоя шея и что именно будет забавно.

Чего?! Не, граждане, вы слышали? Я же вслух ничего не говорила! Он что, мысли читает?!

— Я не всегда… Только если настраиваюсь на человека. Поэтому за мной и охотятся.

— Ты настроился не на того человека?

— Да. Обычно, если я не настраиваюсь специально, то начинаю чувствовать другого, когда возбуждаюсь, а этот человек как раз думал об убийстве моего отца.

Что-то я явно упустила… Парень похож на голубого, как я на тень отца Гамлета. Кстати, насчет отца…

— А ты не боишься, что, пока ты здесь прячешься, этот некто выполнит задуманное? Пойдет и убьет твоего папочку?

— Нет, я успел его предупредить через нилифов, и он успеет превратиться до того, как за ним начнется охота.

— Превратиться в кого?

— Семья моего отца и его брата — последнее, что осталось от клана Дарпеолов. Если нас полностью уничтожить, то победителю достанутся скалы и всевидящее озеро.

— С всевидящим озером еще более-менее понятно, а зачем этому победителю скалы?

— В скалах много больших блестящих камней, за которые можно покупать целые селения.

— А зачем вам целые селения?

— Дарпеолам не нужны селения. Мы, наоборот, очень часто берем к себе в клан обычных людей, особенно теперь, когда чистых представителей рода осталось меньше сотни.

— Мне ясно, что ничего не ясно. Давай ты сядешь, сосредоточишься, пока я делаю чай, а потом подробно и методично расскажешь про чистых и грязных представителей в больших блестящих камнях, хорошо?

Интересно, ему лучше индийский чай или зеленый? Или, может, вообще кофе — в качестве экзотики?

— Ну вот, это пьют, это едят… Жуй, пей и рассказывай, что у вас там в телевизоре творится.

— Если ты называешь телевизором этот странный ящик, то я не оттуда.

Хотя, как я понимаю, именно через этот ящик наше озеро может видеть твой дом. Скажи, а в других домах тоже есть подобные ящики?

— Да, и предостаточно.

— Интересно, как наше озеро связано с такими ящиками?.. Они же не живые?

— Ни в коем случае. Это смесь стекла, железа и дерева. В общем, это все искусственные материалы, так понятнее?

— Мне понятно становится сразу, как только ты в голове представляешь образ. Я не умею читать мысли как слова, а считываю образы, которые рождаются у тебя в голове.

— И то хлеб-соль. С озером и ящиками разобрались. Давай теперь начинай, с самого начала.

— Когда мы с моими друзьями из соседнего клана…

— Нет, ты не понял! Давай сначала про кланы, про превращения, про все-все.

— Жалко, что ты не можешь считывать образы. Так было бы намного быстрее… Кроме обычных людей и обычных животных в нашем мире живут дети различных кланов. Представитель клана может принимать образ как человека, так и животного, того, с кем родоначальника клана скрестил творец нашего мира. На самом деле я не знаю, как оно все было в самом начале, но в книгах написано именно так.

Каждый клан называется в честь своего животного-прародителя и обитает в тех местах, где обитают и настоящие звери, чтобы при превращении было сложно отличить детей клана от простых животных. Нилифы[2] живут в скалах, рядом с дарпеолами[3]. Мы охотимся на земле, нилифы на небе, друг другу не мешаем, поэтому даже помогаем иногда. Кланы воды и лесов нам тоже не мешают, так же, как и мы им. А вот тайоки[4], эти маленькие, юркие, лживые создания, давно мечтают выгнать нас со скал. И не потому что им мало дичи или негде стало строить свои дома — им нужны большие блестящие камни.

— И с одним из этих маленьких, юрких созданий ты спал, правильно?

— Ну не с нилифами же мне спать, в самом деле? От них за двадцать шагов пахнет тухлым мясом и еще какой-то дрянью…

— А с представителями своего клана спать уже не модно?

— Так мы же в клане все друг другу родственники, самые дальние — в третьем колене, и мне эти пятеро совсем не нравятся. А к людям в селение ходить далеко очень, туда надо идти только за женой, а никак не за любовником.

По-моему, после того, как все закончится лично мне явно надо будет сходить к психиатру. Что-то с крышей у меня стало — протекает.

С другой стороны, а что такого удивительного и необычного этот парень мне наговорил? Девятнадцать лет — понятное дело, что самому с собой уже скучно. Инцест не одобряется, нилифов каких-то стороной обходят, к людям только с честными намерениями…

— Чтобы ты стала моей женой, тебя надо поселить в моем доме, а я его еще не построил. Через снегов пятьдесят…

Ха! Через пятьдесят снегов на меня смотреть без содрогания нельзя будет, наивная чебурашка!

— Люди в вашем мире так мало живут?

— А в вашем?

— В нашем — обычные люди живут снегов так двести. А дети кланов — проживают по сотне раз столько, сколько живет зверь клана. Хотя, на самом деле, многие из нас очень редко проживают и один людской срок. У каждого клана очень мало друзей и очень много врагов.

Что-то у меня в голове уже начало проясняться, но хотелось бы добавить немного сочных и ярких красок. Как говорит этот парень: «посчитывать образы».

Теперь можно смело начать ломать голову над проблемой пристраивания этого чуда природы в моей комнате таким образом, чтобы он не был замечен моей мамой. Интересно, в шкаф на полку его положить, что ли?

— Я не смогу сложиться во столько раз, сколько ты сейчас представила.

— Я знаю. Просто у меня богатое воображение, расслабься.

— Ничего себе… Когда тебя представляют сложенным так, как никакой кужун не сможет прогнуться…

— Все это, конечно, забавно, но если не в шкаф, то куда же?

— Если хочешь, я могу принять облик прародителя.

— Ты думаешь, что так маме будет спокойней? Каких размеров твой прародитель?

— После превращения я буду чуть возвышаться над твоими коленями.

Ха! Просто жучок-невидимка, бли-и-ин! О! При таком раскладе вполне мило и ненавязчиво его можно будет уложить за диван, и если сверху будет небрежно кинуто одеяло, то мама ничего не заметит. Хотя для этого совсем даже не обязательно превращаться…

— Нет, лучше все-таки превратиться — мне так будет удобнее и мягче.

— Как хочешь, наше дело маленькое. Только ты не опасный после превращения?

— Есть я тебя не буду, хотя по-прежнему очень голоден.

Ладно, успокоил. М-да… Никогда не видела живого оборотня, тем более — трансформирующегося не в волка, а в какое-то непонятное кошкообразное.

Шкура переливается от светло-желтого к рыжему, кончики ушей, хвоста и лапок вообще почти красные… И только глаза зеленущие-зеленющие.

Спокойной мне ночи… Надеюсь, что завтра с утра все это исчезнет, и я пойду спокойно в институт.

Алекс

Сразу после пар я рванул к себе, под дверью выдохнул и завалился в собственную квартиру, как в гости. С кухни подозрительно вкусно пахло едой, и я начал красться на запах…

— Руки сначала помой.

Что? Я опять громко думал?!

— Нет, ты громко топал.

Я крался! На цыпочках! Как индеец!

— Если это огромное существо с твою квартиру размером…

Все, я понял, что топал как слон, и не надо меня вслух позорить.

— Хорошо, не буду, иди мой руки.

— Откуда столько вкуснятины? — удобно-то как, можно жевать и общаться, и даже не волноваться, что говорить с полным ртом невежливо. Главное — думать погромче.

— Из твоего холодильника, мальчик.

— У меня, между прочим, имя есть! — я это даже вслух произнес, так меня начало задевать это ее «мальчик», да еще с такой интонацией, как будто она меня действительно лет так на тридцать старше.

— На сто, мальчик, на сто. Тебе же через месяц девятнадцать зим будет?

— Для стодевятнадцатилетней бабушки ты очень неплохо сохранилась, надо заметить.

— Я дочь вождя клана Дарпеолов, мы должны жить от семисот до тысячи зим, ну или лет, по-вашему. Так что я совсем еще не бабушка, — и красавица улыбнулась мне наконец-то, в первый раз за все время нашего знакомства.

Знаете, я думал выражение «вдруг забыл, как дышать», оно иносказательное такое — ничего подобного! Я вполне реально на несколько секунд почувствовал себя бобром или ежиком из анекдотов. И когда к мозгу перестал поступать кислород, то он разорался на меня: «Выдыхай, выдыхай и вдыхай!». Да за эту улыбку…

— Что застыл? Расслабься, мальчик, тебе не светит ничего серьезного, пока мы не найдем моего брата.

— Ага, — с умным лицом кивнул я, и только через минуту звуковые волны отразились от стен и занесли смысл сказанного мне в уши.

— А почему?..

— А чтобы у тебя стимул был, мальчик, — снова улыбнулась мне красавица, и система дыхания опять вылетела из моей бедной головушки.

— Ну, тогда давай же скорее его искать! — энергично засуетился я и тут же загрустил: — Вот только где и как мы это будем делать?

Лекси

Никуда этот зеленоглазый гад, конечно, исчезнуть не соизволил. Мало того, проснулась я в его объятиях. Нормальных таких мужских объятиях, человеческих. Сразу скидывать его руки и ноги с криками «Я не такая, да как вы можете?!» что-то не хотелось. Наоборот, уютно было, тепло и спокойно. Но когда эта наглая морда полезла ко мне целоваться, до того дремавшие защитные рефлексы тоже проснулись и закричали, вернее, завопили дурным голосом: «Он скоро смотается в свой телевизор, а ты тут останешься, как одинокая ива у Плющихи, без тополя».

Поэтому вместо моих губ нахальная зеленоглазая морда получила кукиш, я вывернулась-таки из его загребущих лапок и отправилась умываться.

Посмотрела на себя в трех проекциях, улыбнулась налево, улыбнулась направо и ужаснулась себе анфас. Надо раньше ложиться, деточка, а то вампиры и альбиносы будут скоро тебя за свою принимать. А тебе, к уже имеющимся в наличии в кровати оборотням, только вампиров не хватало. А то скукотища же…

Влив в себя кружку кофе, вернулась к наглому телу, продолжающему сладко спать у меня на кровати, как у себя дома!

— Я в институт, будь хорошим мальчиком, если найдешь что-нибудь съедобное в холодильнике — можешь съесть.

Тело что-то промычало не очень членораздельное, ну а я поползла обреченно в институт. Час в метро, с утречка, очень сильно поднимает жизненный тонус, поэтому на лекцию я влетела такая вся… С тонусом во мне.

Свободных мест почти не было, поэтому пришлось, тяжко вздохнув, плюхнуться рядом с братцем.

— Привет. Свободно?

— Для единственной, любимой и любящей сестренки? Конечно! — съехидничал этот гад, ударение на слове «этот». Что-то много гадов на мою головушку.

Но этот хоть выглядит… Не так сильно сногсшибательно, как оставшийся в моей кровати.

— Объясни мне, сестричка, за что ты так меня не любишь, а?

— Да за то, что ты живое напоминание о папочкином бурном прошлом, братик! У тебя даже рожа — чистый ксерокс с нашего общего отца. И живешь ты в квартире, которую он оформил так же, как когда-то нашу.

— А откуда ты про квартиру знаешь? Ты же у меня не была ни разу, — насторожился сводный родственник.

— Юрасик фотографии с вашего мальчишника показывал.

— Аха, — многозначительно высказался братик, и это в переводе означало:

«Прощай, Юрасик, ты был хорошим!.. Треплом ты хорошим был, Юрасик…».

Вот ведь такой большой город, а угораздило нас поступить даже не в один институт, в одну группу! С нашим-то фамильным сходством — ведь не только братик ксерокс отца, а и я тоже… удалась. Да еще с одинаковой фамилией. Устала я на вопрос «Вы брат с сестрой, да?» отвечать: «Нет». В конце концов, на самом деле мы же действительно брат с сестрой, и если уж кому и надо злиться и плеваться ядом, так это Алексу, а не мне. Ведь отец жил с нами, пока мама не подала на развод в день моего шестнадцатилетия, как раз когда я поступала в этот институт. А папа, похоже, пожил какое-то время у брата с его матерью, судя по дизайну квартиры, а потом собрал рюкзак и свалил на дальний север, в буквальном смысле этого слова. Ну а я первого сентября увидела его молодую копию и долго протирала глаза. Пока не начали фамилии называть… Тогда у меня все сложилось, на раз, два, три. Только потом попросила знакомого мента проверить данные.

Алекс

Сижу на лекции, а у самого мозги просчитывают, где может скрываться этот гулящий братик, без которого мне не дадут… В первый раз наличие у меня секса зависит от каких-то иных параметров, кроме желания выбранной мной девушки.

И тут над ухом:

— Привет. Свободно?

— Для единственной, любимой и любящей сестренки? Конечно! — сострил я. У нее даже лицо перекосило и глаз дернулся. Красивая ведь девчонка, правда, недотрога редкая. Вот уже третий год любуюсь, как она парней отшивает по углам. Или принца ждет на белом мерседесе, или лесбиянка.

Правда, с девушками она себя ведет вполне как нормальная. Видел я лесбиянок в процессе общения, она не такая, да и заглядывается она именно на парней, когда думает, что ее никто не видит.

— Объясни мне, сестричка, за что ты так меня не любишь, а? — не прошло и трех лет, как я рискнул наладить родственные связи. Это на меня так разлагающе телепорташка-красавица действует, точно!

— Да за то, что ты живое напоминание о папочкином бурном прошлом, братик! У тебя даже рожа — чистый ксерокс с нашего общего отца. И живешь ты в квартире, которую он оформил так же, как когда-то нашу.

Вот про рожу я бы молчал на ее месте. У нас только половые признаки разные, а так мы ж близнецы однояйцевые! Даже волосы у обоих длинные, до талии. Ну, понятно, что у меня плечи в два раза шире, чем у нее, и росту больше, сантиметров на тридцать. А так… Сразу видно, что сестренка.

И… Это… Что она там про квартиру сказала?

Квартиру папаша вдруг начал плавно переделывать несколько лет назад, и мама так радовалась — типа, раз ремонт затеял, может, переедет к нам наконец. А он, оказывается, оформлял ее так, чтобы не отличалась от той, где он жил постоянно. Значит он к нам два-три раза в неделю приезжал, шестнадцать лет имея матери мозг и не давая ей про него забыть, потом затеял этот ремонт… Я прожил всю жизнь как дубль его дочери, так он еще нашу квартиру сделал дублем своей, той где?.. Ненавижу!

— А откуда ты про квартиру знаешь? Ты же у меня не была ни разу, — как можно спокойнее спросил я. Лекси не виновата, что у нее… у нас папаша такой… Странный.

— Юрасик фотографии с вашего мальчишника показывал.

— Аха, — ну что ж, кому-то сегодня придется ответить за шквал негативных эмоцией внутри меня, почему бы не Юрасику? Вот сейчас в перерыве, в курилке, и начистим Юрасику мордасик. Хотя… Потом разборки в деканате, а мне же брата искать надо.

— Сестренка, а ты в существование иных миров веришь?

— И в то, что жители там мысли читать умеют?

Я в это время ручку жевал, потому что лектор мутотень гнал, которую конспектировать смысла не было никакого. Ну вот, нет у меня больше ручки, прокусил я ее, и даже в вполоборота к сестре повернулся:

— А про это-то ты откуда знаешь?! Юрасик тебе точно рассказать не мог!

Глава 2

Алекс

Никогда не думал, что есть связка между налаживанием родственных и сексуальных связей, но вот же ведь. Поболтал с сестрой — нашел братика.

Значит, сестра найденного братика должна мне, молодому герою… Ну, хоть поцелуй!

Хотя я рассчитываю на большее, конечно. В сто девятнадцать лет опыт у нее должен быть ого-го-го какой! По обламыванию парней точно есть, и немалый. Я прошлую ночь проспал в спальном мешке, на полу, уступив диван даме, а меня с утра даже по голове не погладили. Я уж молчу о чем-то большем.

В итоге, кое-как отсидев все пары, сначала — как истинный джентльмен — довез сестру до ее дома, заодно запомнил, как ехать. Ну а потом рванул за своей красавицей, сообщил ей, что задание выполнил и очень-очень громко подумал про обещанную награду. Но, что называется, хоть удумайся, а все напрасно.

Меня тут же, голодного и даже ни разу не поцелованного, вытолкали обратно, мы уселись на байк, и, надеюсь, не в счет оплаты, к моей спине очень крепко прижались.

Оборотень. Моя красавица не просто дочь вождя какого-то там клана, а оборотень. Интересно, в порыве страсти она не обернется в зверика? И останутся от Саньки рожки да ножки… В спину мне захихикали так громко, что я даже через шлем услышал. Ну конечно… Никакого права на личную жизнь у меня нет. Даже помечтать…

У самой двери, прежде чем на звонок нажать, я сосчитал до десяти. И потом еще раз до десяти. Глубоко вздохнул и нажал. Ну конечно — трель соловья. Зашибись!

В открывшуюся дверь сначала пропустил даму, как вежливый, а потом зашел сам…

Лекси

Алекс все пары просидел как на иголках, только не подпрыгивал. Потом схватил меня за руку и потащил вниз по лестницам — винтовым, между прочим — а я на каблуках, к слову. Как не загремела — сама не понимаю.

Попыталась отдышаться у вахты, но меня уже тащили на улицу, накидывая сверху куртку. А удобно, однако — в гардероб спускаться не надо, стой себе, жди и в окно смотри.

И тут я поняла, что он меня на своем байке подвезти хочет. Начала бурно отказываться, что я к метро привычная, у меня и книжка с собой… Но на меня уже шлем надели. Сопротивление бесполезно, понятно. Меня не слышат, это минус, но скоро буду дома, если повезет. Ох, мамочки!

Сгрузив меня у подъезда, братик рванул за сестричкой, а я пошла к братику сестрички, за которой рванул мой братик, тирлим-бом-бом!

Чудище зеленоглазое сидело на кухне грустное такое и явно голодное.

— У вас дома совсем мяса нет! Ни рыбы, ни мяса!

— У нас там кура была…

— Птица? Я ее еще с утра съел, так что она и правда «была», к тому же ее долго пытали перед смертью…

Вот гад! Схрумкал всю дичь и вместо «спасибо» еще и клевещет на качество!

Гаду, кстати, явно стало стыдно. Начитался образов? Правильно.

— А скажи мне, гость дорогой, почему твои родственники начали искать тебя на день раньше, чем ты пересек телевизорные границы?

— Кто?

Они не только мысли там читают, они еще и телепортируются. Потому что только что он сидел на кухне и смотрел, как я сапоги с курткой снимаю — и вот уже зависает надо мной, прижав спиной к стенке коридора. И в глазах радости от предстоящей встречи я не вижу.

— Сестра! — старательно имитирую испуг я. Ну что он мне сделает, на самом деле? Он же ручной и добрый, только голодный.

— Туора?

— Не знаю, она не представилась. Но сказала, что ей сто девятнадцать лет и она дочь вождя клана Дарпеолов и ищет своего брата.

Парень тихо сполз по соседней стенке, присел на корточки и обхватил голову руками. Похоже, зря мы с Алексом решили, что воссоединение их семьи пройдет так же мило, как наше. Простых и легких путей не будет.

— Давай, выкладывай, прятать тебя от родственницы или не надо?

— Не надо. Просто раз она меня еще с позапрошлого дня ищет, значит в клане что-то произошло. А как она… Тоже через озеро? Тогда почему не к тебе?

— Остановись!

И я мысленно воспроизвела в образах весь мой разговор с братом, про его красавицу-телепорташку. На лице зеленоглазого гада возникло некое подобие удивления. Ну да, мне тоже очень интересно было бы узнать, как эта девушка переместилась.

Но в первую очередь надо подумать о еде. Ведь мой брат приедет тоже, наверное, голодный. Мужчины, они всегда голодные, у них метаболизм такой странный. Причем, заразы, обычно не толстеют, сколько бы не ели. А ты с диеты на диету, а потом все равно… Плюс килограмм, а то и два после праздников.

Меня очень внимательно осмотрели несколько раз, даже покрутили, очевидно, ища эти лишние килограммы. Ха! Я их надежно спрятала, так сразу в глаза и не бросаются. А еще я надежно спрятала кусок свинины в холодильник на балконе, и из нее-то мы сейчас картошку с мясом и сделаем.

— Вот это вонючее я есть не буду!

Ладно, не будем лук жарить, уговорил.

Сидит, молчит, в потолок смотрит… Скоро дыра там будет. Волнуется…

Звонок. Ура!

Сначала в дом вошла фифа, вся такая-растакая, метра под два, почти с братика ростом (моего, до своего ей еще сантиметров десять расти). Глаза того же колера, что и у товарища на кухне, коса до пояса, и морда кирпича просит, у-ух! И, не здороваясь, сразу к брату, и таким тоном старшей сестры-стервы:

— Гай-Рутор Младший, где, метательных камней тебе в задницу, чтоб ты сдох от наслаждения, тебя носит?!!

— Ты недалеко ушла от истинного положения вещей, Туора. В меня как раз собирались запустить метательными камнями, и я нырнул во всевидящее озеро, а вынырнул уже в этом мире.

Оправдания несчастного я слушала в вполуха, потому что все мое внимание было направлено на собственного брата. Он уже зашел каким-то взъерошенным, а когда коридор увидел, то так и застыл в дверях. И руки у него начали в кулаки сжиматься…

Я подошла и пропихнула между его стиснутых пальцев — свои, и Алекс тут же кулаки разжал, но в глазах было что-то такое…

— Больно… — тихо прошептал он и потерянно посмотрел на меня, в поисках объяснения или защиты, не знаю. Сама не понимаю, зачем отец их квартиру под нашу переделал. Наверное, были у него какие-то мысли по этому поводу, он ведь у меня очень умный мужик, на самом деле.

Взяла брата за руку, затащила в квартиру, захлопнула дверь.

В это время с кухни послышалось:

— А я тебе сказал, что ни за что не лягу под это вонючее испражнение нилифов!

— Что ты как котенок-слепыш! Положи его под себя, раз не хочешь под него…

— Сама верти его, как тебе нравится, а я к нему и близко не подойду, так и знай! И отцу передай. Если он еще жив, конечно.

— А с чего бы ему умереть, за те два дня, что нас нет дома? А, Гай-Рутор?!

— Ты же знаешь, как меня бесит это имя, Ким-Туора-Шэт?

Алекс стоял у входа на кухню и почти с ужасом смотрел на витражные двери, а я, предательски бросив его наедине с размышлениями о движущих мотивах поведения нашего папочки, пошла разнимать соскучившихся друг без друга родственников.

— Во-первых, можно все семейные разногласия вы выясните не у меня дома?

Во-вторых, чисто спортивный интерес, извините, а почему вы вслух ругаетесь? Могли же мысленно друг друга тихо так послать и все?

Гай-Рутор Младший уставился на меня своими сверкающими глазищами с выражением лица «Кто здесь?». Наконец вспомнил, не прошло и минуты:

— А мы в обычном состоянии заблокированы друг от друга. Да и эмоционально проще покричать вслух, чем сначала напрячься и снять блок, а потом еще выяснять отношения. И… Извини, что мы так себя ведем.

И я, и его сестричка, обе замерли в шоке. Похоже, парнишка не очень часто утруждает себя извинениями.

— Ага, понятно, — не очень членораздельно пробормотала я и решила побыть гостеприимной хозяюшкой: — Кушать будете?

Рутор энергично закивал, а мой брательник все еще пребывал в некой прострации, поэтому кормить его, наверное, придется с ложечки. Мымра-с стервообразная фыркнув, гордо отказалась. Ну и правильно — мальчикам больше достанется.

Пока парни ели — причем, братик в прострации, похоже, слопывает больше, чем в сознательном состоянии — мегера-с сидела и любовалась на них двоих.

Ну а я, пристроив свой зад на тумбе между плитой и раковиной, размышляла, что теперь с этой когортой делать. Потому что через три часа придет моя мама, и единственный кого я смогу спокойно выдать за своего одногруппника — мой братик. А у него лицо… Слишком запоминающееся.

Мама до сих пор же не в курсе, что у меня родственник есть — я, как партизан, помалкиваю.

Когда процесс вкушения пищи прекратился, и два сытых тела отвалились от стола, я задала так волнующий меня вопрос:

— И что дальше делать будем?

— Наверное, придется возвращаться обратно, — вздохнул Гай-Рутор, — вот только я не очень понимаю, как.

Туора загадочно молчала, хотя обе пары мужских глаз уставились на нее.

Наконец, когда молчать стало вроде как уже слишком неприлично, девушка выдала тайну:

— А я тоже не знаю. Меня сюда наш колдун перенес, сказав, что я сразу увижу того, кто мне поможет.

— Вот ведь! А я и не знал, что Круот такое умеет… — изумленно-восторженно выдохнул Рутор.

— А он и не умеет. Ему для этого понадобился какой-то особенный камень, и мне пришлось полдня по скалам таскаться, пока нашла что-то похожее.

— А как он понял, что тебя надо посылать в этот мир, когда я еще в нашем был?

— А я знаю?! — Туора, очевидно, очень не любила не знать и не понимать, что происходит.

— Ну что ж, девочки и мальчики, логичнее всего предположить, что выход там же, где и вход? — жаль, мымра-с сидела ко мне спиной, а то я бы ей язык показала, так она меня раздражала.

— И что ты предлагаешь? Стукнуться головой об этот ящик? — чувства у нас с ней были явно взаимны.

— В твоем исполнении забавное получится зрелище, но, мне кажется, так ты только разобьешь экран.

Рутор одобрительно фыркнул, но, получив предостерегающе-гневный взгляд сестры, тут же заткнулся. Странно, почему я с первого взгляда невзлюбила эту девицу? Обычно я девушка мирная и к людям отношусь сначала хорошо, а уже потом — как заслужили.

Мы посвятили некое время танцам с бубном вокруг телевизора, и наконец…

Наверное, не зря говорят, что если долго мучиться… Система работала совершенно просто, как дважды два. Надо было дождаться, пока телевизор засветится, и аккуратно приложить к экрану ладонь, медленно и ненавязчиво пытаясь пропихнуть ее внутрь. После чего надо было яростно махать руками и быстро выныривать на поверхность, а то так и утонуть не долго.

Тайоков поблизости не оказалось, а вот нилифа я… унюхала. Если даже у меня будет двухлетнее воздержание, все равно, ближе чем на метр я к этому человекоподобному не подойду… Неужели они никогда не моются?

Кстати, а как у них со считыванием образов?

— Все отлично. Они знают, что наши чувствительные носы не переносят их запах, но их это не беспокоит, — ответил мне Рутор, вынырнувший следом за мной.

— Ну да, все верно. Это беспокоит нас, значит это — наши проблемы.

Ребята вполне правильно мыслят… Но какая вонь! — это уже высказался, вынырнувший вслед за Туорой братик.

— Здесь просто недалеко гнездо нилифов. Птенцы пахнут гораздо хуже, чем взрослые, они ведь не умеют принимать человеческий облик.

— То есть, ты хочешь сказать, что на свет вы появляетесь в зверином обличии, правильно? — уточнила я у Рутора.

— Нет, все зависит от матери. Откладывать яйца гораздо менее болезненно, чем рожать двойню или тройню в облике женщины, согласись? Да и из соображений безопасности тоже удобнее. Птенцы спокойно сидят в своем гнезде, а после двух смен погоды они уже могут летать и прятаться от врагов. Тогда как человеческие дети требуют повышенного внимания и заботы снегов семь, а то и больше. Правда, у яйцерожденных потом возникают сложности при первом превращении в человека.

— С нилифами все понятно, а в вашем клане как принято рожать детей?

— У нас слишком много женщин из людских поселений, поэтому выбора практически нет. Хотя дядя моего отца взял в жены самку дарпеола, и все пятеро его детей начали свою жизнь в звериной шкуре. Они ловкие и смелые, отличные охотники, но разговаривают и мыслят уж больно примитивно.

Туора же молчала и оглядывала окрестности, явно к чему-то принюхиваясь:

— Здесь пахнет тайоками.

Лазить босиком и в мокрой одежде по скалам — не самое забавное времяпрепровождение для меня лично, тем более по скалам, где гнездятся нилифы. Удивительно, как в такой вони можно было унюхать еще и запах тайоков?

Кстати, а тайоки не могут нас «услышать» мысленно?

— Тайоки не умеют «считывать» образы и не умеют слышать «громкие» мысли, это умеем только мы, нилифы и нефельды[5].

— А нефельды — это родственники нилифов?

— Нет, нефельды живут в воде..

— Тайоки обладают идеальным обычным слухом, так что скажи своей женщине, чтобы она заткнулась, Рутор!

Вах! Самой лично мне что-то сказать — язык в колечки свернется?!

Рутор пытался запихнуть внутрь себя вырывающийся наружу смех, не иначе прочел образ сворачивающей язык в колечки Туоры.

— Запах тайоков все сильнее, — на грани слышимости прошептала эта остроносая стерва, — надо спуститься обратно к озеру.

Значит сначала они меня, босую и мокрую, загнали на самый верх скал, а теперь гонят обратно вниз?!

— Мы поднялись, чтобы попросить нилифов слетать за моим отцом, — прошептал мне в ухо Рутор. Несмотря на напряженную атмосферу, мою кожу защекотали сладкие мурашки возбуждения.

Братик мой, с тоской во взоре, облизывался на мелькавшую впереди аппетитную попку стервочки, ну а я томно замирала, чувствуя сзади поддержку рук Рутора. Просто идиллия, если не задумываться, что где-то поблизости спрятались враги.

Глава 3

Алекс

Программу пребывания в этом мире для нас писал какой-то спортивный маньяк. Нет, правда! Сначала мы ныряли, потом лезли по скалам вверх, потом спускались в ускоренном темпе вниз, а напоследок заключительным этапом этого марафона была проверка крепости нашей нервной системы.

Очередная трогательная встреча родственников.

Ну, что я могу сказать? Папаша у моей красавицы был вскормлен явно не на макаронах с тушенкой. Даже ее братец, крутящийся вокруг Лекси, был размером с хороший стеллаж, полок на семь-восемь, но родитель их вообще монстр! Это была просто машина для убийства, честное слово. Я чуть в штаны не наложил, когда он из-за камней к нам навстречу вышел. А ведь до знакомства с этой семейкой был уверен, что нормальный такой прокачанный реально пацан. Ага! На фоне родни моей красавицы я был просто сверчок-задохлик.

Для ощущения полного провала выяснилось, что моя расшатанная нервная система в итоге тест не прошла. А вот сестренка у меня оказалась кремень, схватила свою шкафину за руку и все. Странно, я почему-то наивно ожидал, что она взвизгнет, как минимум.

За папашей материализовалось еще несколько человек и ровно той же тропинкой, по которой мы только что спустились, этот полуголый спецназ двинулся вверх. Почти сразу слившись с окружающей средой.

Старший родственник остался, правда. На меня он не посмотрел вообще ни разу, как будто я грязь, прилипшая к обуви его дочери. Но зато Лекси разглядывал долго и пристально, и мне почему-то это очень не понравилось. Да и у шкафа-младшего было такое выражение лица непередаваемое, как у хищника, готового вот-вот зарычать на потенциального соперника.

Лекси

Мы совершили романтичную прогулку вниз, причем на таких скоростях, что я все время порывалась совсем не эротично приземлиться на пятую точку. Но Рутор, идя сзади, спасал эту самую точку и романтическую томность атмосферы, успевая словить меня в самом начале процесса падения.

Очередной раз раздумывая — быть или не быть, вернее, пришла уже пора падать снова или еще нет, я увидела, как от скалы слева отломился кусок и пошел к нам. Понятное дело, тут же традиционно застыв божественной коровой, я вцепилась на всякий случай в руку Рутора.

Когда громадина подошла поближе, стало заметным некое внешнее сходство между Гаем Младшим и, очевидно, Гаем Старшим.

Рядом стоящий братишка тряханул своей гривой, разгоняя глюки. Потому что с разных сторон от скалы отвалилось еще несколько кусков и удивительно бесшумно для физических тел таких огромных размеров скрылось ровно в том направлении, откуда мы, буквально минуту назад, так неприлично быстро спустились. Капец зверушкам! Шкурки притаившихся наверху тайоков скоро пустят на куртейки, шапейки и обувку.

Алекс

Шкафы явно собирались делить мою сестру. Младший уже не просто демонстрировал папаше улыбку хищника, но и рычать начал, задвигая сестренку к себе за спину. Старший грациозной кошачьей походкой пытался обойти Младшего по кругу. А тот, понятное дело, крутился вокруг своей оси, чтобы быть все время лицом к лицу с соперником и держать Лекси за спиной.

Первой эта забава надоела Туоре:

— А ну, прекратили оба! Сцепитесь еще, как два птенца нилифа из-за куска дохлой рыбины!

Так, я вот сейчас не понял… Мою сестренку только что сравнили с мертвым морским жителем? Зашибись! У нас половина предков с ней общая, так что я абсолютно законно намеревался возмутиться. Но даже рта не успел открыть, как красавица очень недобро на меня зыркнула и я быстро решил возмущаться не вслух, а мысленно, но зато очень громко.

Нежная девичья ручка скользнула в волосы на моем затылке и мою голову наклонили пониже, чтобы на ухо прошептать: «Мальчик, думай лучше о том, что я с тобой сделаю, когда мы окажемся наедине».

Предложение мне понравилось. Дама попросила сменить тему размышлений, и я, как вежливый, ответил согласием. Тем более, что подумать в заданном направлении можно было много о чем, просто воз и маленькая тележка.

Лекси

Когда я поняла, что у Гая Старшего на меня есть какие-то планы, явно не устраивающие Гая Младшего, то решила немного понервничать. Женщина я или где, в конце концов? Затащили, соблазнили и теперь еще всякие, кого не звали, на мою девичью честь покушаются!

Если бы я это зрелище со стороны смотрела, ну там… по телевизору, например… (И чего мне, дуре не сиделось на месте? Вот и участвую теперь в шоу за стеклом…) Так вот, со стороны красивое должно было быть зрелище. Прокачанный мужчина лет так тридцати с небольшим, ростом примерно два метра с половиной, и в плечах где-то три меня точно, мягкой такой поступью накручивает круги вокруг моего Рутора. Совсем не тщедушного хлюпика, даже на фоне местных скалооторвышей. За его спиной прячусь я, и мы тоже крутимся, так чтобы глаза Гая Младшего всегда смотрели в глаза Гая Старшего. Коррида просто какая-то!

И тут стервлядь мымрообразная, на которую так неудачно запал мой братишка, решила покомандовать:

— А ну, прекратили оба!

И что, вот так прямо сразу эти оба тестостероновых красавчика растеклись перед ней лужицей и замерли? Не послали, вслух по крайней мере, и то хорошо.

А вот братишка мой почему-то напрягся. Неужто его задело, что она для сравнения кусок дохлой рыбины привела? Чебураха наивная! Я вот ничего другого от этой мегеры и не ожидала.

А отец Рутора, устав вальсировать, решил изобразить из себя радушного хозяина и выманить меня лаской:

— Зачем ты притащил в наш мир чужаков, Гай?!

— Они сначала помогли нам с Туорой найти друг друга в их мире, а потом помогли вернуться в наш.

— От женщины у тебя за спиной пахнет тобой! Ты с ней спал?

Нет, они тут все редкой наглости жлобы просто! Сначала один не мог сразу определить человек я или женщина, и является ли женщина — человеком.

Теперь второй чутконюх явился. Какое ему дело, кем я пахну? Не нилифами же… И вообще приличные отцы должны не женщин за спиной сына обнюхивать, а доченьку собственную, таскавшуюся несколько дней незнамо где.

— Еще не успел, но тебя это не касается!

О! Мой самоуверенный герой… Какая прелесть! «Еще не успел!».

Чебургенчик ты мой протеиновый…

Алекс

И тут папаша наконец соизволил заметить, что нас четверо:

— А этот бесполезный слабак тут зачем?

Нет, он конечно гора мышц и одним ударом кулака из меня отбивную в собственном соку забацает, но во-первых, глухой на оба уха или тупой, что много хуже. А во-вторых, хамло редкое, простите за мой французский.

Ему же нас представили русским (или на каком мы сейчас говорим?) языком, как приличному. Это хорошо, что у нас тут рукой подать до озера их всевидящего. Как только встреча совсем наперекосяк пойдет, я сразу сестру в охапку и бултых, без прости-прощай. Ну, может, воздушный поцелуй своей красавице пошлю, как хорошо воспитанный.

Но тут меня, можно сказать, нежно так обломали, крылья подрезали на взлете. Потому что по голове случилось большое «бум-с» и после этого резко выключили свет и звук. *Лекси:* Всего я ожидала от этой дылды фифномымровой, но такую подлянку даже я, ромашка цинично-пакостная, представить себе не могла. Взяла и моему брату по голове чем-то, в кулак зажатым, как приложила!

— Стерва! Убью, тварь!

Ага, как же… Мой братик тут на их фоне как гимнастка в клетке с бизонами, а я — так вообще культурист-недокормыш. Рутор, гад, схватил меня в охапку и прижал к себе так, что у меня дыхание перехватило:

— Все нормально. Не переживай. Она его себе на ночь выбрала. Его женщины для нее подготовить должны.

Маньяки! Братишка и так ради этой мегеры на все готовый был, бери тепленьким и веди куда хочешь. Зачем по голове для этого бить?! Дура недальновидная! Так бы он сам ножками пошел, а то и побежал бы, если бы задом своим активнее повиляла, мымра скудоумная! А теперь его на ручках нести надо до того места, где его женщины готовить будут. Малый суповой набор нашли, извращенцы кошкообразные!

Очевидно моя речь сопровождалась подходящими к случаю картинками, потому что тело держащего меня на руках одного из кошкообразных извращенцев сотрясалось от еле сдерживаемого смеха. А вот его скудоумная и недальновидная сестра сверкала на меня своими зелеными глазищами так, что искры просто сыпались.

Папаша не выдержал первым и, восторженно хрюкнув, спросил:

— Там все такие, или ты долго выбирал?

Алекс

Когда я пришел в себя, то очень пожалел, что не могу уйти обратно, из себя, снова. Нормальное желание, если открываешь глаза и понимаешь, что лежишь абсолютно голый на какой-то шкуре давно и окончательно загубленной зверушки, а руки у тебя разведены и прикованы над головой…

А над тобой высокий полог, тоже из выделанной шкурки, похоже.

Если они оборотни, то как-то странно неправильно получается. У нас вот поделки из человеческой кожи в моду все никак войти не могут. Прямо даже себя жителем цивилизованного мира почувствовал. Лежу тут, ни руками, ни ногами, кстати, пошевелить не могу и весь такой дитя цивилизации, просто душа радуется. Главное, чтобы она, душа моя родная, сегодня в мир иной после здешней программы по встрече гостей не отошла.

Тут передо мной лицо моей красавицы возникло. И не только лицо… Ну наконец-то, дождался, похоже, я праздника на своей улице. Полностью обнаженная Туора уселась на меня сверху и начала нежно наглаживать мои плечи, грудь, даже животу досталось… Уж не знаю, зачем для этого надо было меня по голове чем-то тяжелым прикладывать. Сказала бы, что ее мужики связанные возбуждают, я бы и слова против не сказал.

Улыбайся, моя красивая, и устраивайся поудобнее. У меня уже все стоит в полной боевой готовности, ждет тебя. Давай уже, заканчиваем с предварительными ласками, а то я сейчас совсем лужицей по этой шкурке растекусь.

И тут одна из ручек моей красавицы вдруг превратилась в лапку с острыми такими когтями и у меня на теле вдоль ребер появилось четыре длинных тонких красных полосы.

Нет, связывание — это я всегда готов, мало ли какие в девичьей голове фантазии мелькают. Не лишаться же шанса приятно провести время из-за такого пустяка, как полная фиксация? Но на лоскутки меня резать мы не договаривались! Одно дело, когда ноготочками наманикюренными тебе по спине в порыве страсти, и совсем другое — когда вот так вот, глядя в глаза, раз и… Причем, ведь больно практически не было. Да и страшно пока еще тоже не стало. Просто возмущение внутри забурлило, как вода в закипевшем чайнике.

Главное, я не понял, послышалось ли мне в музыке или и правда где-то рядом вскрикнула Лекси?

Отводить взгляд от обнаженной прекрасной маньячки, сидящей на мне сверху, не хотелось. Мало ли чего она еще удумает? Сопротивляться я, конечно, не смогу, но хоть видеть буду, что это извращение прекрасное еще со мной проделать соберется. Однако то, что где-то рядом находится сестра, меня беспокоило. И я попытался, одним краем глаза отслеживая действия красотки, другим краем осмотреться, а где я собственно нахожусь.

Лекси я увидел почти сразу. Она стояла, прижавшись спиной к своему шкафу. А тот притянул ее к себе за талию и что-то шептал ей на ухо. Но сестра смотрела на меня, и во взгляде у нее было… Не только сочувствие. Что-то еще там было такое… Похожее немного на то чувство, что испытал я, осознав, что она где-то здесь.

Тут в глазах Лекси мелькнул испуг, а у меня на ребрах с другой стороны появились еще четыре полоски. А потом, хотя я и самоотверженно отплевывался, в меня влили несколько капель какой-то дряни и буквально через две-три минуты снова выключили звук и свет. Все это время мы с сестрой не отводили взгляд друг от друга…

Когда свет и звук включили снова, я сразу понял, что здесь просто так заведено, похоже. Приходишь в себя и понимаешь, что когда ты перед уходом из себя переживал на тему «Вот попал же я в натуре!», то это ты еще совсем даже не попал. А вот теперь… Теперь абсолютно точно, вот оно, попадалово. Причем не от слова «попал», а от слова «попа».

Красовался я по-прежнему голый, только был уже не в юрте местной модификации, а на природе. И вместо мягкой шкурки меня привязали к толстому дереву. Ну и для создания полного контраста, я стоял, а не лежал.

И кругом никого…

Смотался Санька на часок, другой мир посмотреть. Любопытство, оно и кошкам пользы не приносит, про это даже в книжках умных написано.

Я подумал и решил, что наверное уже пора начинать бояться. Пока еще непонятно чего, но так, для тренировки нового ощущения. Потому что отец всегда учил, что страх — это чувство бесполезное и непродуктивное.

Разумно опасаться — надо. А бояться — нет. Из каждого безвыходного положения выход на самом деле есть, только страх и предубеждения мешают нам его разглядеть. Вот сейчас я был именно в такой ситуации. Выход, как истина, был где-то рядом, но заныкался, зараза, очень надежно. Поэтому я и решил побояться. И чувство это мне не понравилось абсолютно. Похоже чем-то на возбуждение — потеешь, сердце бьется через раз, дыхание перехватывает. Только удовольствия в итоге нет.

Начал пытаться думать, отбросив в сторону предрассудки и перебирая самые безумные варианты. Я даже дерево попробовать перегрызть не мог, потому что привязан был лицом к поляне. По которой начинал клубиться странный туман. И как-то он мне не нравился совсем. Вроде ничего такого…

Стемнело уже, поляна лесная, может, влажность у них ночью тут повышается, хотя мне не холодно совсем. Но, может, это от действия той невкусной дряни, что в меня Туора влила. Если от нее сознание теряют, то почему бы ей и внутренний обогрев не усиливать?

Туман поднимался все выше и становился все гуще. Совсем некстати вспомнился Брэм Стокер с его знаменитым «Дракулой». Иногда плохо быть слишком начитанным мальчиком, неполных девятнадцати лет от роду, которому очень жить хочется!

Туман сгустился так, что кроме него уже ничего было не видно. И у меня создавалось жутко реальное такое ощущение, что он, собака такая, живой… Нет, с одной стороны гон сбрендившего от страха воображения, а с другой… Я в ином мире, куда попал через телевизор в комнате своей сводной сестры. Уже неплохая легенда для отмазки от армии. Мне нравится.

Обязательно на военной кафедре расскажу, убедительно и с подробностями.

Нет, лучше сначала институт закончу, а то мало ли, перекроют совсем кислород, признают буйным и получится, что я зря потратил на кучу уже сданных сессий столько нервных клеток. Только вот насчет моих планов об окончании института… Как бы они вот тут в тумане и не оборвались, вместе с моей жизнью, молодой и только начатой!

Туман до меня дотронулся!!! И пусть страх — чувство беспродуктивное и неполезное, но оно зато такое же мощное, как оргазм! Полностью парализует работу мозга и органов дыхания. Сердце зато начинает стучать сильнее и чаще, как будто компенсируя заторможенность всех остальных частей тела.

И тут удушливая волна паники вдруг начала отступать и мне стало глубоко фиолетово на все происходящее. Ну, то есть, где-то глубоко внутри маленький такой Санек бегал и вопил от страха, но его все игнорировали.

А туман лизнул! (…ать!) одновременно все следы от когтей у меня на ребрах и прошептал! (…ать два раза!): «А ты вку-у-усный…».

Почему нельзя входить и выходить из себя по требованию? Как в маршрутном такси? «Остановите, пожалуйста, у светофора. Я здесь выйду.» Очередная удушливая волна паники снова натолкнулась на стену и восприятие мира опять окрасилось в фиолетовое.

А туман начал меня трогать… Гладить… Возбуждать… Аш-два-о газообразное! И главное он же мягкий, пушистый… И везде! По всему телу сразу… И не только снаружи! Он, развратная дымка, внутрь меня полез…

У меня стаж сексуальной жизни с двенадцати лет, это если и опыт индивидуального творчества засчитывать, но вот как-то не доходили у меня и у партнерш руки до того самого места, куда туманность эта как к себе домой завалила. И, главное, я сначала напрягся, а потом даже жалеть начал, что руки ни у кого раньше не доходили. Потому что там была волшебная кнопка: «Включить кайф!». Нет, серьезно… Тот джойстик, что спереди, он тоже за кайф отвечает неплохо, особенно в умелых руках, а еще лучше губах. Но кнопка, которая сзади и немного внутри, она при правильном нажатии этот кайф увеличивала в несколько раз.

Тут туман решил еще со мной поболтать, чтобы я не расслаблялся слишком сильно:

— Представь ее…

Кого? Туору? Представил. Красивая. Обнаженная. На мне… И потом блеск в глазах, сверкание когтей, резкий мгновенный обжигающий «вжих» по ребрам… И вскрик Лекси.

Сестренка, конечно, не такая сногсшибательность, она просто очень симпатичная. И… Я вспомнил как она держалась за меня, когда мы мчались на байке. Осторожно. Нежно. Не так, как Туора, как будто я уже весь ее, стоит ей только свистнуть.

И как она пропихнула свои пальчики мне в кулаки, чтобы мне было не так больно, когда я впервые увидел ее квартиру. «Впервые» — хорошее слово, оно означает, что будет еще «не впервые». Я очень хочу, чтобы оно было… И ее пальчики в моих кулаках, и ее взгляд в котором мне померещилось что-то большее, чем просто переживания сестры о брате. И…

Все те три года что я внимательно следил за ней, и последний день, когда мы наконец-то рискнули поговорить и вдруг неожиданно стали такими родными, буквально за несколько часов… Все это мелькнуло у меня перед глазами… А потом просто ее взгляд, последнее, что я видел, перед тем как потерял сознание и очнулся уже здесь.

Меня сотрясало от самого яркого по ощущениям оргазма в моей жизни, а по щекам текли слезы, потому что я вдруг понял, что женщина, для которой я предназначен, моя вторая половина, та, которую многие ищут всю свою жизнь и не находят, у меня есть, но это моя сводная сестра и у моей любви нет будущего по определению.

Лекси

Войдя в их вигвамище, я первым делом нашла взглядом брата. Он лежал на широкой, но невысокой кровати, а сверху на нем сидела стервлядь и явно намеревалась устроить показательный трах.

Нет, я за три года студенческой жизни и уймы пьянок чего только не видела. Само собой, с отдельными кабинками для секса на даче у одногруппника или в квартире у одногруппницы напряженно. А желание у всех так и прет, хоть в клуб «Кому за семьдесят» сдавай. Романтично, с розами, шампанским и конфетами — это только в первый раз, и то не каждой повезет. А потом уж где добрались друг до друга, там и расчистили себе площадку два на полтора, курток накидали и давай гнездиться.

Так что видела я все это во всех ракурсах, все семь возможных вариантов, если рассматривать и пары, и тройки. И самой мне не раз предлагали в этом поучаствовать, но как-то все нужного варианта не находилось — то лошадь в яблоках, а то и не принц вовсе.

Кстати, братика — хотя почти на всех пьянках, где была я, он тоже присутствовал — мне ни разу обнаженным и в процессе «гнездовья» видеть не приходилось. И, по-моему, только его одного из всей нашей компании.

Так что у меня сегодня намечался премьерный просмотр.

Нет, с девчонками в техническом вузе, конечно напряженно, но многие парни притаскивали с собой то постоянную, то свежепойманную. Но брата я видела или целомудренно обнимающим какую-нибудь очередную однодневку, или с гитарой. Ну, один раз без рубашки имела честь лицезреть, когда сама же на него «случайно» вино красное вылила. Он тогда молча улыбнулся на мое «Ой, прости, я не хотела!», снял рубашку и пошел ее стирать в ванную. Сам.

И вот теперь он лежал под этой раскрасоткой, полностью обнаженный, а она его лапала своими… Лапами?!

Я, по-моему, все же успела один раз вскрикнуть, до того как Рутор мне ладонью рот заткнул. Сразу как маска у ниндзя получилась — только глаза на лице и видны. Хорошо, я существо доброе и с крылышками, а другая бы укусила, между прочим, и совесть бы ее не мучила.

Когда стало понятно, что кричать я больше не буду, руку ото рта убрали, но прижали к себе плотно и на ухо начали жарко шептать объяснение происходящей церемонии.

И тут Алекс нашел взглядом меня и у него в глазах было что-то такое…

Чего не должно быть в глазах брата, смотрящего на сестру.

Глава 4

Лекси

Когда этот Фредди Крюгер замаскированный очередной раз располосовала моего брата, во мне сразу столько силы проснулось… Но я героически сдержалась, до того момента как братишка снова отключился. Но уж тогда я начала рвать и метать, и очень прямым текстом всем объяснять, где я их видела, чтобы даже без карты добрались! Особенно одна, у которой билет вип-класса по указанному мной маршруту.

И Рутору пришлось меня из их вигвама на свежий воздух вынести, потому что иначе я там всех бы поубивала. Такой маленький карманный киллер! Ну, я тогда на него одного весь запал и израсходовала — лягалась, кусалась, и вырывалась. Наконец все силы у меня закончились, причем как-то разом.

И я уткнулась в грудь своего недавнего противника и расплакалась. Меня тут же начали гладить и успокаивать:

— Я же тебе объяснял. Ничего страшного с ним не случится, поверь мне!

Просто он какое-то время будет хранить верность одной Туоре, вот и все.

И зачем для этого парню кожу на ребрах на ленточки пускать?! Не понимаю я местных традиций самим себе дополнительное развлечение устраивать.

Алекс и так на эту мымру неприкрыто облизывался, тем более экзотик какой — оборотень в постели. Точно месяц продержался бы на собственном голом энтузиазме, даже если та просто ноги перед ним раздвигала. А уж если хотя бы парочку акробатических этюдов исполнила, из тех, что у нас девочки в период «гнездовья» демонстрируют, так, может, и на подольше бы хватило. Зачем она сама себе проблем с заморочками добавляет? Когда ты пример на сложение через логарифмы решить пытаешься, это не твой великий ум показывает, а неумение зрить в корень и видеть красоту простоты решения. Отец всегда говорил, что любая огромная задача легко разбивается на мелкие составляющие, которые можно решить, как орешки пощелкать. А можно вообще рассмотреть окрестности и найти обход, чтобы не напрягаться совсем. Во мне лень с детства холили и лелеяли, приучая к мысли, что смысла напрягаться ради напряжения нет никакого.

А тут человек и так имеет возможность извилинами поработать и чудеса ловкости выдать, а она вместо этого зачем-то делает все, чтобы брат мой на нее потом не с вожделением, а, в лучшем случае, с изумлением смотрел.

Хотя, я думаю, любой нормальный парень — а Алекс психом вроде не был — после того как она на него лапу подняла, да еще два раза, будет эту красотку алогичную стороной обходить. Красивых блондинок и в нашем мире найти можно, в красную книгу пока только умных занести пытаются. А брат и с этой вроде не светские беседы под луной вести намеревался, значит, рад будет любой, под руку первой попавшей.

Короче, загостились мы тут что-то, пора и честь знать. И на будущее «…Уж лучше вы к нам!».

— Я готов проводить тебя к озеру, — грустно вздохнул Рутор.

— Без брата я с места не сдвинусь! — гордо выдала я, всхлипнув в последний раз. И только потом осознала, что мое заявление можно использовать в корыстных целях и оставить меня тут на веки вечные.

Но Рутор, уже привычно усмехнувшись на очередной выпуск моего комикса от издательства «Воображение», снова принялся объяснять:

— Его сейчас отнесли одной из наших богинь (я тихо задеревенела и начала пускать корешки) и она закрепит у него на некоторое время привязанность к женщине, которую он желал последней.

И тут у меня случился гендерный переворот в сознании, и я решила уточнить:

— А у вас только парней к этой богине носят или и женщин тоже с ее помощью «прикрепляют»?

Рутор посмотрел на меня так, как будто это я последних остатков разума лишилась, а не они тут все творят что-то иномирным умом необъятное.

Прочитав свежеизданную страничку стенгазеты у меня в голове, он поверил, что я всерьез спрашиваю, а не издеваюсь, и со специальной интонацией «для особо одаренных» продолжил пояснять здешние правила:

— Мужчина всю свою жизнь борется за место в клане. Сначала надо проявить обязательные для всех качества — силу, храбрость, выносливость. Потом надо постепенно развивать то, что есть у всех, чтобы достичь положения самый-самый. Или можно развить в себе то, чего ни у кого нет, но очень нужно клану. Раньше, когда нас было больше, борьба шла постоянно. А теперь…

Парень грустно вздохнул и продолжил:

— Если мужчина приводит в клан жену, она может завоевать свое личное место среди других женщин, если захочет. А может просто быть замужней. Я правильно понял ваш термин?

— Да.

— Если я беру женщину из клана, то выбирать могу только из тех, кто менее важен чем я. А вот если мне понравится женщина, которая для клана нужнее, то тогда она уступит мне свою «ценность». Поэтому выбирает она, я могу только намекнуть, что она мне нравится. Ведь став ее мужчиной я буду для нее важнее клана. Я, дети, семья. Я буду решать, будет ли она и дальше приносить клану пользу или будет сидеть в… (Рутор явно покопался в моих картинках, подыскивая нужную)…юрте и шить мне одежду. Если женщина из клана выбирает себе мужа со стороны, то правила те же, только этот брак должен будет одобрить Совет Старейшин. Чем ценнее женщина, тем тяжелее ей найти себе мужа. Зато любовников она может менять, как ожерелья на шее.

— И каждый раз перед сменой «ожерелья» надо проделывать все эти сложные манипуляции? — сил острить у меня уже не было, денек выдался слишком богатый на переживания, явно наблюдался избыток и перенасыщение.

Хотелось поскорее домой, в уютную теплую кроватку…

Маме я предусмотрительно записку оставила, на всякий случай, еще перед тем как мы эксперименты по прорыву в телевизор начали. Так что она свято верит, что я где-то с одногруппниками веселюсь, причем, ведь и правда. С одним из… Но завтра, между прочим, обычный студенческий будень намечался, и неплохо было бы начать его выспавшейся и с кружкой кофе в руке.

— Да нет, не обязательно. Не знаю, почему Туора решила воспользоваться помощью богини, но ничем опасным твоему брату это не грозит.

Как- то неубедительно это прозвучало. Не умеешь ты врать, Рутор. И главное — из всего потока информации я не поняла, почему мужчин к богине носят, а женщин — нет. Давай, чудовище зеленоглазое, выдавай правду, а то сейчас пытать буду!

Чудовище фыркнуло:

— Да правду я говорю! Он же мальчишка еще совсем, встретить свое предназначение точно не успел, так что представит он Туору и какое-то время будет за ней хвостом ходить. Дольше, чем один лунный цикл такая привязка не держит.

После слов практически нашего ровесника о том, что мой брат — мальчишка, я отхихикалась сначала, а потом мысленно залепила себе ладонью в лоб:

— А тебе сколько лет, древность моя шерстяная?

Рутор всхлипнул от смеха, притянул меня к себе и попытался поцеловать. Я расценила это как наглое увиливание от ответа на заданный вопрос.

Поэтому, вывернувшись, строго посмотрела в наглые зеленые глаза:

— Сколько. Тебе. Лет?

— Девяносто восемь.

Да… Богатый на переживания денек…

— А мымре… Сестре твоей сколько?

— Сто девятнадцать.

«Нет, сынок, это — фантастика!». Я готова поверить в иные миры, готова поверить в оборотней, но в то, что эта фифа скудоумная прожила сто девятнадцать лет — ни за что! У нее же мозгов как у курицы, зато гонора, правда, лет на триста.

Ну и теперь осталось выпытать последнее.

— Я так и не поняла, почему только парни…

— Женщина всегда отдает. Мужчина берет. Женщина хочет быть уверена, что отдает тому, кто достоин. Обычно к богине отводят будущего мужа, но Туора — дочь вождя, поэтому имеет право и любовника проверить.

Не очень поняла, но ладно. Может, с утра переварю и проникнусь.

— Сколько по времени богиня ваша будет с Алексом общаться? И потом я смогу его забрать домой, или он как приклеенный за твоей сестрой таскаться будет? И мне придется его маме письма от него в почтовый ящик скидывать в течении месяца?

Рутор задумался. В это время из вигвама, вернее, из юрты, раз уж ее картинка аборигену показалась более подходящей, вывалила толпа молодых женщин. Переговариваясь о чем-то друг с другом, они двинулись в сторону видневшегося невдалеке леса. Скалы с всевидящим озером были от селения слева, а лес, дремучий и бесконечный, — справа. Именно туда на носилках отнесли бессознательное тело Алекса.

— Ну вот! Они пошли за твоим братом, — радостно поспешил успокоить меня Рутор.

Наивный! Думает, я, получив ответ на первый из трех вопросов, забуду про остальные два?

— И когда я смогу его забрать?!

— После того как Туора им насытится этой ночью.

Алекс

Когда туман рассеялся, сделав свое дело, выяснилось, что меня окружает с десяток девушек. Но внутри меня был такой раздрай, что факт их наличия ни мой мозг, ни мое тело практически не зафиксировали. Тем более, тело было сытое, уставшее, и ему очень хотелось спать.

Тут нарисовалась Туора и, подняв мою голову за подбородок, заглянула в глаза. И тут же зашипела как кошка и отпрыгнула:

— Когда?! Когда ты успел?!

Потом, так и продолжая стоять возле меня, голого и плотно привязанного к дереву, начала о чем-то размышлять. А меня явно начала отпускать их чудо-трава, да и вообще — весь денек был на редкость полон впечатлений, под завязочку. Поэтому, в дополнение к дикой усталости и желанию уснуть прямо тут, добавился легкий такой озноб от холода.

Они-то все вокруг меня в шкурках своих соседей четырехлапых, а я только в своей собственной.

Наконец процесс размышления подошел к концу.

— Ты, перед тем как уснуть, на свою сестру смотрел, я помню. Неужели ты ее хочешь поиметь больше, чем меня? Она же твоя родственница! Извращенец!

Зашибись, вааще, в натуре! Я даже взбодрился от возмущения. После того, что они тут весь вечер со мной вытворяли, извращенец — это я?! Нет слов!

А то, что к сестре двойственные чувства стал испытывать, так все претензии к траве и туману. До этого она мне просто нравилась и все.

— Хорошо. Когда тебя от этого наваждения отпустит, мы снова повторим церемонию, — оптимистично так пообещали мне и гордо удалились.

Я не понял? Что, теперь тут так и буду стоять голым у дерева или кто-нибудь догадается меня отвязать и одежду выдать?

Лекси

Если мы собираемся ждать, пока эта фифа с моим братом наиграется, то имеет смысл начать искать себе место для ночлега где-нибудь в этом уютном поселочке. Или свалить домой, выспаться, а за Алексом явиться с утра пораньше? Хотя страшновато его тут одного оставлять. Ему и при мне сегодня досталось, а уж без меня даже представить страшно, что эти маньяки с ним проделать смогут. Дикое желание какое-то сходить, со свечкой постоять, пока Туора им «насыщаться» будет.

Как у них тут все логично называется, обхохочешься. Сначала они братика «готовили», потом богине отнесли, чтобы попробовала. И раз та не отравилась, значит, теперь можно и мымре его «откушать», пока не наестся вволю. Чтобы она им подавилась, кошка драная!

— Куда твоя… сестра пойдет моим братом «насыщаться»?!

— К себе в дом, конечно, — Рутор оторвался от созерцания картинок в моей голове и посмотрел мне в глаза: — Хочешь, я отведу тебя к себе? Ты поспишь спокойно? И у меня есть немного овощей и фруктов…

— Пошли, — согласно кивнула я. При всем богатстве выбора другой альтернативы нет.

Алекс

Меня отвязали, протерли влажной тряпкой и вернули мою одежду. Ура! «Купи козу. Продай козу» — точно из этой серии ситуация. Но я был доволен безмерно. Еще бы поесть чего-нибудь, пельмешек, например… Или ладно, просто спальный мешок и не беспокоить. Не бить по голове, не поить никакой дрянью, не привязывать ни к каким деревьям. Просто пошло дать поспать, часиков так десять. Хотя банальные плотские радости в этом мире явно были не в чести.

Я доплелся за двумя местными добрыми самаритянками до поселка и даже попытался его немного разглядеть. Потому что прибыл я сюда в бессознательном состоянии после удара по голове, а вынесли меня в лес тоже типа спящим после того, как влили внутрь какую-то отраву, от слова «отвратительная». И все это со мной проделала одна и та же девушка. И, да! Чуть не забыл насчет восьми полосок на ребрах. Но это ладно, пойдет в счет удовольствия от лицезрения ее красивого тела на мне и небольшой порции ласки. Хотя второй раз на такое я вряд ли соглашусь — хорошего понемножку.

И тут я увидел Лекси. Она шла вместе со своим шкафом Младшим в обнимку и… Нет, не то чтобы «серпом по яйцам», но как-то очень неприятно внутри от этого зрелища стало. Как будто часть меня куда-то уводят.

Лекси

Мы шли по поселку, как и договаривались, в сторону дома Рутора. Он обнял меня за плечи, прижал к себе и был явно и неприкрыто доволен и счастлив.

Надеюсь из моей стенгазеты он уже прочел, что ему обломится шиш с маслом сегодня. По крайней мере я очень красочно нарисовала в голове картинку из «Камасутры», перечеркнутую крест накрест и сверху на ней моргающее изображение фиги. Не фрукта, само собой, а комбинации из трех пальцев.

Ну, если мальчик сделает вид, что не понял, то я ведь и вслух могу озвучить, мне не сложно. У меня были планы тупо немного поспать, просто и без затей.

И тут я увидела Алекса, печально бредущего вслед за двумя хихикающими между собой девушками, ни одна из которых не была даже отдаленно похожа на Туору. Судя по резко остановившемуся и застывшему Рутору, он тоже увидел это зрелище и объяснить мне, что у них тут опять происходит, не сможет. Потому что на его лице явно читалось искреннее недоумение. Вот ведь ни часу в этом мире без заморочки! Но раз братишка двигается к нам, самостоятельно и без эскорта в одно стервообразное жало, у кого-то будет не просто облом, а грандиозный облом.

— Рутор, проводи нас к всевидящему озеру. Нам с братом уже давно пора домой, спать!

Алекс

— Нам с братом пора домой, спать! — выдала сестренка застывшему возле нее стеллажу на восемь полок. Тот промычал что-то не очень членораздельное, но больше всего похожее на «Да». Но потом тряханул головой и уставился на меня, как на врага народа:

— Почему ты не с Туорой?

Потому что я с ней уже был… И так, и вот так, и еще вона как. И что-то все позиции меня не порадовали. И, главное, я ее теперь не хотел абсолютно. Как отрезало.

Зато от сестры глаз отвести никак не получалось, как магнитом тянуло любоваться…

Шкаф…

— Рутор! Меня зовут Рутор, понятно?! (Шкаф схватил меня за рубашку и слегка приподнял). Не предмет мебели с дверцами. Не предмет мебели с полками. Ру-тор! Повтори!

— Поставь меня сначала на землю. Мама меня с детства учила, что не хорошо болтать ногами когда разговариваешь, — насколько мог спокойным голосом сказал я.

Вообще не очень люблю драться, а тут даже не драка будет, а избиение младенца. То есть, меня. К тому же, если Туоре сто девятнадцать, то братик у нее вряд ли сильно моложе, и я под определение «младенца» тяну просто по всем параметрам.

Меня действительно поставили обратно на землю и выжидающе уставились, гневно сверкая зелеными глазищами. Надо же, как его сравнение с мебелью задело! Хотя, наверное, мне бы тоже это не очень понравилось. Так что я одёрнул рубашку и примирительно проговорил:

— Понял. Тебя зовут Рутор. Извини.

Шкаф… Я опасливо посмотрел на парня. Он на меня. Я громко подумал «Рутор», но при этом продолжал перед глазами видеть огромный двухстворчатый шкаф у нас в прихожей. У парня заходили желваки, и взгляд, которым меня одарили, не предвещал ничего хорошего. Я изо всех сил, как можно громче подумал его имя, но ассоциативный образ в голове от этого не изменился. Парень сжал кулаки, продолжая смотреть на меня пристально и многообещающе. Для прекрасного окончания этого чудного дня мне только моей набитой морды и не хватало.

— Я же думаю твое имя! — не выдержал я в конце концов.

Шкаф… Рутор резко выдохнул и тихо так, спокойно, проговорил:

— У тебя перед глазами образ мебели из дома Лекси. Я — не мебель. Ясно?

Твою ж ты!..

— Ты еще и образы читать умеешь?

Как здесь выживают вообще? Мысли читают, образы в голове читают…

Движухой слов в голове я управлять еще как-то могу, но слайд-шоу от меня совсем не зависит!.. Не виноват я, что мой мозг радостно связал Рутора и шкаф в единое целое!

— Я умею читать только образы. Туора — только громкие мысли.

В голосе шкаф… Рутора зазвучало что-то похожее на обреченное смирение с тем, что я такой непутевый уродился. Мне стало стыдно, и я попытался как-то развязать этот «гордиев узел» между ним и мебелью. Но думать о нем, как о парне моей сестры, было невыносимо больно почему-то. А он, пока я выбирал ему новый образ, повторил свой вопрос:

— Почему ты не с Туорой?

— Потому что она на меня накричала и удалилась вдаль, — честно ответил я, прокручивая перед глазами сводки с места событий. Раз уж он умеет читать образы, надо пользоваться преимуществами — пусть смотрит и проникается. Громко думать, пересказывая все произошедшее, пришлось бы гораздо дольше.

Глаза у Рутора становились все больше и больше, хотя куда им там увеличиваться еще, не понимаю. И зрачки стали вертикальные, как у кошки.

Еще чуть-чуть — и появятся лапки с коготочками, вот тогда нам с сестрой надо руки в ноги и деру.

— Пошли к Круоту. Быстро.

Схватив меня одной рукой, а Лекси — другой, Рутор потащил нас к одной из юрт. У меня лично было стойкое ощущение, что мы сейчас с сестренкой взлетим — на таких скоростях передвигалось тело в центре нашей тройки.

Глава 5

Лекси

Мое зеленоглазое чудовище долго смотрел на брата, а потом выпалил:

— Пошли к Круоту. Быстро.

Не знаю, как Алекс, а я себя Пятачком ощущала, из нашего мультфильма.

«Винни, Винни, куда мы идем?». Угол в сорок пять градусов от земли мы с братишкой держали точно, еще небольшое усиление скорости и две параллельных прямых бы получилось.

Кстати, насчет Пятачка и Винни.

— Рутор, а к кому мы так летим и зачем?

— К нашему жрецу…

Стоп! Стоять, стрелять, бояться!

— Я не хочу ни к какому жрецу! Один уже к богине вашей сходил… Чего-то не больно радостный вернулся.

Рутор остановился, выдохнул и начал пытаться мне объяснить:

— Жрец тебе ничего плохого не сделает…

— А Алексу?! И потом, про Туору ты тоже самое все время твердишь. Так вот, если у вас под плохим понимают умерщвление тела сразу несколькими способами одновременно, а все остальное — это хорошее, то я лично не настолько оптимист! Мне нужны гарантии, что ни меня, ни моего брата больше никто не тронет. Иначе мы разворачиваемся и топаем в сторону озера, и если по пути встретим тайоков, передадим им от вас пламенный привет!

Обреченно вздохнув, Рутор снял с себя и одел мне на шею небольшой серебряный диск на толстой цепочке. Хотя я не права, диск был сделан из материала, очень похожего на наше серебро, но все же это было что-то иное. Наивная, я еще не подозревала, что это определение, «ЧТО-ТО ИНОЕ», скоро станет моим любимым.

Оказавшись на мне, диск сначала оставался дымчато-серым, как и на предыдущем хозяине, но потом от центра появилась радужная спиралька и медленно начала закручиваться… И вот уже весь диск засиял и запереливался. Мы втроем уставились на этот диск, как три барашка при виде нового деревянного ограждения с калиткой.

— Ну теперь-то ты понимаешь, что нам быстро надо к Круоту? — с мольбой в глазах посмотрел на меня Рутор.

Я не то чтобы была с ним согласна, но поведение диска явно беспокоило его хозяина, а мне самой было до зуда в пятках любопытно, что означал этот всплеск разноцветной активности. Ну, а Алексу просто оставалось обреченно, но очень быстро переставлять ноги, стараясь не отстать от нас. Думаю, что после разговора с богиней, жрец его уже ничем удивить не сможет.

— Братик, и как тебе местное божество? О чем вы с ним болтали? — решила на бегу (или на лету?) поинтересоваться я.

На меня как-то странно посмотрели, и я подумала, что, наверное, сейчас не время и не место для пересказа диалога с таким редким собеседником.

Не каждый же день с богинями разговаривать приходится. Красивая, наверное…

— Ну, как она хотя бы выглядит?! — умоляющим голосом спросила я. Это было мое секретное оружие, смесь мольбы, кокетства и эротизма. Так я обычно прошу конспект лекций у наших отличников перед сессией и получаю его, само собой. Мимо огромной очереди страждущих. Ну, еще так можно у молодых преподавателей просить не ставить троечку, а позволить прийти и пересдать еще раз… Короче, на брата это должно было подействовать безотказно. И оно подействовало! У него стало такое преданно-голодное выражение лица, глаза широко распахнулись, и… Кем буду! Ноги начали сгибаться в коленях! Наверное, это от усталости и от избытка впечатлений, а не очередная потеря сознания от сотрясения мозга, например!

Алекс

Рутор надел на Лекси серебряный диск, на котором в центре была изображена кобра перед нападением, с раскрытым капюшоном. Немного выпуклая такая картинка, как на памятных медальках, например. Кобра была изображена смотрящей чуть в сторону, чтобы лучше было видно зубки и раздвоенный кончик языка. Вместо глаз у нее горели яркие темно-красные, почти черные, бусинки. И тут по диску начали переливаться разноцветные круги. Сначала я решил, что мне померещилось. Но с ума по одиночке же сходят, а мы все трое уставились на этот диск, проедая его глазами. И явно все видели, что с ним творится что-то непонятное.

— Ну, теперь ты понимаешь, что нам быстро надо к Круоту?

Мне даже мольба в голосе Рутора послышалась. Испуг там точно был. Еще бы! Меня и самого опять потряхивать стало. Кобра эта, с такими живыми глазами, что не по себе делается, потом еще и светомузыка к ней добавилась. Если есть кто-то, кто сможет внятно нам объяснить все, желательно начиная с увиденного мною в тумане, то лично мне к нему надо срочно.

Тут сестренка, как почувствовав, решила спросить:

— Братик, и как тебе местное божество? О чем вы с ним болтали?

Оно как-то мне не представилось, прямо скажем, совсем никак не представилось. Ни по имени, ни физическим телом. Да и называть наше общение светской болтовней я бы не стал.

— Ну, как она хотя бы выглядит?! — каким-то особенным голосом вдруг спросила Лекси, и в моем организме случилось что-то похожее на короткое замыкание. Я испытал непреодолимое желание… Желание… Ну, в общем, желание — и точка. К сестре. Причем такое сильное, как будто у меня воздержание уже месяц, и это не я кончил в тумане полчаса назад. И, главное, зачем-то захотелось вдруг перед ней на колени встать…

Рутор подхватил меня со спины под руки и тихо-тихо прошептал:

— Борись! Не поддавайся. Она не должна знать.

Так как Туора уже в курсе всего, к тому же большая часть этого «всего», случившегося со мной за сегодня, произошла по ее инициативе, то «она» — это Лекси. И что конкретно она не должна знать?

— Что, Рутор? — практически только одними губами спросил я.

— Что ты связан с ней.

Вот как это у них называется… Коротко и по существу, без всяких там «влюблен до умопомрачения»… Согласен. Лекси это знать совершенно не обязательно. Еще бы понять, отпустит ли меня или я теперь так и буду преданным третьим возле своей сестренки?

Рутор как-то уж очень сочувственно вздохнул и попер нас дальше, к этому загадочному жрецу, который все знает.

Лекси

Мы ввалились в большую юрту. Пахло в ней очень странно, но приятно. Дым, пряности, травы какие-то… В центре юрты, на коврике, сидел старичок мумифицированный и пил что-то из миски или плошки, ну еще эту посудину иногда красивым словом «пиала» называют. Как раз в антуражик вписывается. Кстати, я забыла спросить у Рутора, какой вид связи с чужим подсознанием предпочитает местное духовное лицо. Хотя чего зря беспокоится? Остановить работу моей внутренней типографии, выпускающей газету «Правда» в картинках, можно было только ударом пыльного мешка по голове.

Мумия с пиалой уставилась на мою грудь, потому что на ней сверкал и переливался диск, зачем-то надетый мне на шею, как аргумент, что нам срочно надо бежать к жрецу. Правда я-то просила выдать гарантии, что со мной и с моим братом больше ничего не случится. Но, может, этот аргумент и есть гарантия, кто их тут поймет?

Старичок потупил на диск, потом перевел взгляд на Рутора, и они, заразы, явно принялись щебетать за жизнь, полностью игнорируя меня и Алекса. И спрашивается, зачем нас надо было переть сюда на таких скоростях? Сам бы быстро долетел, законнектился, початился и вернулся к нам обратно. А мы бы как раз за это время спокойным прогулочным шагом одну треть пути прошли.

Алекс

Эти двое уставились друг на друга и начали между собой мысленно общаться. А я, как загипнотизированный, стоял и смотрел на Лекси.

Нет, она мне и раньше нравилась. Красивая, умная, в меру ехидная и с легкой стервинкой, чтобы не пресно было.

Но теперь или у меня пелена с глаз спала, или, наоборот, затуманило все после тумана. Глаз не отвести — и все тут! Как зачарованный… И как магнитом к ней, и на колени…

Рутор меня поймал, одной рукой к себе незаметно притянул и подтолкнул, чтобы я возле старика-жреца сел. А сам пошел, Лекси отдельный коврик постелил и к нам вернулся.

А старик принялся меня изучать, как какой-то орган-мутант в Кунсткамере.

И вроде смотреть противно — мерзость редкая и интересно, потому что редкая же мерзость. Как-то мне сразу стало понятно, что случай мой единичный и излечения не предвидится. Не было похоже, что жрец сейчас подскочит, дунет-плюнет, у костра станцует и мое наваждение как рукой снимет.

— Зачем твой отец сделал тебя, кармический дубль?

Чего сказал? Чего спросил? Кто дубль?! Я посмотрел испуганно на Рутора, потому что Лекси точно так же застыла, переваривая услышанное. А старик этот мне совсем разонравился. И отца зачем-то сюда приплел…

У сестры в голосе тоже симпатии к этому дедушке не ощущалось:

— А с чего вы взяли, что это он дубль, а не я? Он же меня старше на два месяца.

— Ты — Перерождение нашей последней жрицы-Защитницы. Ты — женщина, как и она. А это — мужчина, твой полный кармический дубль. В нем нет души, он твое отражение и все. Когда я посылал в ваш мир Туору, то настроил камень на тебя, надеясь, что общие поиски Рутора вас объединят. Вы должны быть вместе, потому что внутри Туоры твоя сестра-близнец, жрица-Воительница. Раз в сто лет у клана появляется возможность исправить ошибки предков и для этого надо, чтобы оба Перерождения были едины и находились в клане. Это (жрец презрительно кивнул в мою сторону) будет мешать, так же как он помешал твоей встрече с Туорой. Камни будут путаться. Его надо уничтожить.

Я тихо сидел на коврике и проникался… По полной. Жрец вещал все в единой занудной тональности, без интонации. От этого смысл услышанного доходил не сразу. Пауз между фразами он почти не делал, и время притормаживания между сказанным им и понятым мной становилось все больше и больше. Поэтому я не сразу обратил внимание на странное затишье в юрте, так как был занят осознанием того, что из-за меня камни будут путаться. И тут эту тишину прорезал громкий голос сестры:

— Вы тут все тяжелобольные целиком на всю голову! Рутор! Нам с Алексом пора домой!

Лекси

Как-то я отвлеклась, стараясь поэротичнее и одновременно поудобнее устроиться на подстилке для песиков, которую мне вежливо постелил Рутор, поэтому не сразу отреагировала на наглый вопрос местного авторитетного раритета моему брату:

— Зачем твой отец сделал тебя, кармический дубль?

Королева в офигении! Это за что он так моего братишку припечатал, огрызок заплесневелый? У Алекса и так психотравма назревает из-за вывертов мозга нашего папочки, еще мымра сегодня нафыфячила или накосячила, богиня опять же…

Нет, не могла я позволить всяким древним ископаемым моего брата обижать!

Поэтому, ехидно так, спросила:

— А с чего вы взяли, что это он дубль, а не я? Он же меня старше на два месяца.

И тут этот антиквариат ходячий начал вещать:

— Ты — Перерождение нашей последней жрицы-Защитницы. Ты — женщина, как и она…

Начал, короче, во здравие, а закончил… «Его надо уничтожить.» Мыши совсем уже мозги проели, шарпей-переросток! Все! Хватит.

Перерождайтесь и объединяйтесь вместе с Туорой своей, сколько хотите. И в камушки играйте, с утра до ночи. Путайте их, книжки им читайте… Дело хозяйское.

В гостях хорошо, но есть у нас еще дома дела. Куча дел, просто! Главное, телевизор на свалку сразу вынести. Пусть эта семейная реликвия там светит и трещит.

Алекс

И пошли мы тихо и понуро в сторону озера. Так я и не понял ничего. Ни про предназначение, ни про перерождение, ни про то, как надолго меня к сестре привязало и что мне с этим делать. Ну, и про диск я тоже ничего не понял. И ни один я.

— Рутор. Объясни теперь все, нормальным языком, а?

— Ты — Перерождение…

— А как вы это поняли? Из-за диска?

— Да.

— А как ты понял, что его надо на меня надеть?

— Он попросил. Стал нагреваться.

— Когда?

А я сразу вспомнил. Когда Рутор мои туманные новости смотрел. У него как раз сразу после последних кадров шило в заду провернулось. Точно. Начал нас телепортировать, сестра запросила гарантий, и он ей на шею эту штуковину надел.

— Когда с твоим братом отношения выясняли.

— Не умеешь ты врать, Рутор!

Точно, не умеет совсем. Голос сразу меняется, глаза в пол и только таблички в руках «Я вру» не хватает. По-другому же все это делается…

— Ну, чуть позже. Не помню точно.

Сестра с подозрением смотрела на несчастного, но в последнюю фразу он вложил все свои способности к убеждению. Не подкопаешься. Как будто где-то подсмотрел, как правильно врать надо.

— Хорошо. Я — Перерождение. Что это значит? Вернее, поставим вопрос по-другому: чем мне это грозит?

— Ничем…

— Рутор!

— Я не знаю! Последний раз такая попытка делалась пятьсот лет назад.

Тогда мой отец еще совсем ребенком был.

— И что?.. Эта мумия иссохшая точно должна была присутствовать и все помнить.

— Вот он и утверждает, что все будет хорошо.

И тут Рутор меня удивил, потому что только вроде спокойно стоял — и вдруг схватил мою сестру за плечи и эмоционально так, с надрывом:

— Я же тоже волнуюсь! Туора — моя сестра, а ты…

Не знаю, что при этом чувствовала Лекси, а мне стало плохо чуть ли не физически. И, главное, я заставить себя уйти не мог. Надо просто отойти чуть подальше и дать им поговорить спокойно. А я как к месту прирос.

Лекси

Чудовище мое вдруг резко схватил меня за плечи, заглянул мне в глаза и проговорил таким голосом, от которого мне растаять захотелось прямо тут же у него в руках:

— Я же тоже волнуюсь! Туора — моя сестра, а ты…

— Я?..

— Ты…

Он вдруг покраснел и уставился куда-то в сторону:

— У меня еще нет своего дома, нет своего места в клане, нет ничего, чтобы я мог предложить твоей семье в качестве выкупа. А когда у меня все это будет…

Рутор снова посмотрел на меня, и в его глазах было столько печали!

— У нас принято сначала стать кем-то в клане, потом найти подходящую женщину, ухаживать за ней лет так десять-двадцать. А ты… Ты не будешь ждать меня так долго.

— Ну да, если я правильно помню, то у тебя только на первый этап сроки в пятьдесят лет запланированы.

— Да. Но если я предложу тебе стать моей женщиной? Не женой…

— Ты предлагаешь просто с тобой переспать, без всяких обязательств, правильно?

Рутор замер, пытаясь у меня в голове найти иллюстрированное приложение к моему вопросу. Нашел. Покраснел снова и отрицательно замотал головой.

— Нет! Я называю тебя своей женщиной, ты получаешь мое место в клане, даешь согласие жить со мной в моей юрте, если у тебя родятся дети — я признаю их своими. Ты будешь вправе уйти, когда захочешь, и сможешь забрать с собой все, что пожелаешь.

— И детей?

— Нет, дети останутся со мной.

— Почему? Детям же лучше с матерью.

— Детям лучше в стабильности, спокойствии и уверенности. Они растут в клане, знают всех, у них есть свое место в юрте и друзья по играм. Дети рождаются по воле женщины, и раз она выбрала им отца, значит, должна отвечать за свой выбор.

— А чем это отличается от положения жены?

— Тем, что ты можешь уйти… И если я встречу другую женщину, то могу привести ее в дом, и вам придется жить вместе.

— А если я не захочу?

— То ты можешь уйти.

— А если я не захочу уходить, но ты возьмешь вторую женщину как жену?

— Я забочусь о тебе до тех пор, пока ты позволяешь мне о себе заботится.

— А жена — это навсегда?

— Да.

— А в чем преимущество статуса жены?

Рутор задумался. Я попыталась объяснить свой вопрос:

— Минус я вижу — она не может от тебя уйти. А плюс в чем?

— Я с ней связан.

Мне показалось, что мой брат как-то слишком нервно вздрогнул. Странно, что он не отошел, пока мы тут за жизнь общаемся. Хотя ему, наверное, тоже любопытно.

— И? Что это значит?

Рутор опять подвис, потом почему-то посмотрел на Алекса, вздохнул и начал объяснять:

— Это означает, что я буду жить ради тебя. Клан, потом ты, потом дети, потом я.

— То есть, клан все же будет важнее?

— Клан — это еда, спокойствие, стабильность. Женщина должна понимать, что клан важнее.

— А если она этого не понимает?

— Значит, я чем-то прогневил богиню, и она лишила мою женщину ума. Надо принести богине большую жертву, и, может быть, она меня простит и вразумит мою избранную.

— А если нет?

— Тогда я буду вынужден постараться выбрать клан и расстроить свою женщину. Но я не могу себе представить такую ситуацию… И к тому же, всегда рядом с ней есть другие. Жена она мне или нет, но главная в семье та, которую я привел в дом первой.

— А если она тоже не очень умная?

— Первую женщину мужчина выбирает в дом сам, и раз он сначала сам выбрал глупую, потом прогневил богиню и та связала его с глупой… Каждый мужчина достоин своих женщин.

— Ты хочешь сказать, что сам дурак, правильно?

Рутор усмехнулся и кивнул, потом посмотрел мне в глаза и повторил свой вопрос:

— Я предлагаю тебе стать моей женщиной. Ты согласна?

— Ты уверен, что я достаточно умная?

— Да. Я уверен в этом.

— Хорошо. Последний лист вопросов. Мне обязательно сразу переезжать в твою юрту или я могу жить в своем мире?

— Как я могу заботиться о тебе, если ты будешь не со мной?

— Но мне надо закончить институт, и мы все это время можем просто встречаться. У нас не принято ухаживать десять лет, но года три я вполне могу тебе позволить.

— Хорошо. Это правильно, — согласился мой потенциальный муж. Наверное, я могу его так называть, ведь по меркам нашего мира он обещал мне идеальное понимание брака. Правда, без бытовых удобств и медицинской страховки. Но за три года он вполне может передумать, да и мне не обязательно будет отвечать согласием. Тем более, у него родственница не вполне на голову здоровая. Интересно, это может передаться детям?

Мило… Уже о детях начала думать… Главное — я в любой момент могу встать и уйти. Хотя, спокойная старость на свежем воздухе… И по-прежнему девятнадцатилетний муж рядом.

Алекс

Лекси обернулась ко мне:

— Ныряем?

Я кивнул, пошел к ней, но Рутор встал у меня на пути, и крепко стиснув за плечи, почти выдохнул:

— Тронешь мою женщину — изнасилую!

Зашибись!

— Обычно обещают убить или морду начистить…

— Ты и так не грязный. А если я тебя убью, то она расстроится. Да и у сестры на тебя планы были. Так что я тебя просто изнасилую. Понял?

Держись от моей женщины подальше!

— Да понял я, понял. Отпусти.

Меня выпустили, но плечами я по-прежнему ощущал его хватку. И ведь усилий почти не прикладывал, зараза! Если мать синяки, похожие на отпечатки пальцев заметит, схохмлю, что в порыве страсти оставили. Хотя девушки с такими лапами, как у Рутора, не совсем в моем вкусе. Я хрупких люблю, стройных. Как Лекси.

Мне в спину предупреждающе зарычали.

— Ныряем? — повторила сестренка свой вопрос.

— Ныряем! — кивнул я. Ну и ладно, меня еще поймать надо, прежде чем изнасиловать. Так я к ним обратно в мир и вернулся. Ждите!

Глава 6

Лекси

Вынырнули мы у меня в комнате, упали на диван, да и давай думу думать и мысли мыслить. И о невидали увиденной, и о житье-бытье нашем дальнейшем.

Это я сошла с ума… Какая досада. Плохо мне как-то совсем, как будто объелась на празднике сладким до состояния «да ты же лопнешь, деточка…». Наверное, впечатлениями тоже объесться можно, вот я их и накушалась до изжоги.

Нет, на самом деле психи и зеленые человечки ко мне как магнитом тянутся, с детства. Чтобы меня удивить, нужен не оборотень из телевизора с сообщением, что там есть иной мир, а подруга Милка с новостью, что она залетела. Потому что Милка с парнями не спит по убеждениям розового цвета. Вот тогда я удивлюсь.

А оборотни… Иной мир… Обидно будет, если у них там вампиров нет, и про эльфов, кстати, ни слова не было. Хочу еще вампиров, эльфов и хоббитов! И кольцо… К слову, об ювелирных изделиях!

Я сняла с шеи диск и приступила к тщательному изучению первого подарка потенциального супруга. Красивый аксессуарчик, прямо надо заметить. Но со странностями. У жреца он еще переливался, «жамкал» и «мыргал», как неоновая вывеска в ночи на Невском. А когда мы из селения вышли, то решил снова нормальным прикинуться, серо-дымчатым, незаметным таким.

Обычный, простенький кулончик, серебряный, с мою ладошку. Кто увидит — ума лишится! Хотя спасибо и низкий поклон, что не золотой вручили. Надо бы его спрятать куда подальше, а то в метро изымут в момент, и объясняй потом Рутору…

Единственное, что я из всего произошедшего совсем не понимала, так это почему, вынырнув там, мы были мокрые, хоть выжимай, а вернулись домой — сухие. И чудовище мое, кстати, сухое совсем явилось.

Телевизор у меня с сушкой и отжимом? Очень многофункциональная штука, однако! Правда, как все разностороннее, барахлил и глючил по всем направлениям. А уж на основную свою функцию вообще ведро с болтиками и гайками возложил. Как я его до явления Рутора на помойку не отнесла?

Диво дивное и чудо чудное.

Брат не спал только из вежливости, вернее, он спал, но с полузакрытыми глазами. Отец так тоже спать умел, как страж. Малейший подозрительный шорох, и тут же раз — глаза широко распахнуты и полная концентрация. Я в детстве часто проверяла, подкрадусь — и только приготовлюсь его за усы пощекотать или за нос дернуть, или еще какую гадость проделать, а он меня за руку хвать в самый последний момент. И ведь спал же!

Тихо повернулась к брату, рукой у него перед глазами поводила — спит.

Потянулась за ухо дернуть и тут же меня рука- хвать! Подозревала ведь, что так и будет, но все равно вздрогнула. Глаза широко распахнуты, а Алекса в них нет, пусто там. Секунды две пусто. Потом полусонное такое сознание засветилось.

— Я домой поеду…

Ага, вот прямо так сразу я тебе, такому бодрому, на мотоцикл сесть дам и платочком вслед помашу… Белым.

— Сейчас диван разберем и спать ляжем. Маме, главное, тебя видом сзади демонстрировать, тем более она в шесть утра заглянет ко мне прокукарекать побудку и на работу быстро помчится, ей не до знакомства будет. А со спины ты ничем не примечательный парень, за одногруппника сойдешь, тем более, что это правда. Хотя мама и не спросит, скорее всего. Ты не первый на этом диване дополнительным телом спать будешь, не переживай. В последний раз мы тут вчетвером утрамбовались и переворачивались по команде, вот тогда весело было!

— Вчетвером — это сильно, — прищелкнул языком братишка, заценивая размеры моего узенького лежбища.

Часы показывали полдвенадцатого ночи. Быстро мы управились, надо заметить. Всего чуть больше шести часов погостили, а впечатлений понабрались…

— Алекс, нам ведь никто не поверит, да?

Брат отрицательно помотал головой, дернул диван так, чтобы он раскрылся, вытащил подушки с одеялом и протянул мне простынь.

Я тоже ее расстилать не люблю, но больше тут рядом никого не было, так что, обреченно вздохнув, встала в позу прачки и вперед…

Алекс

Простыни стелить я с детства ненавижу, поэтому быстро занял руки одеялом и подушками и изобразил всем своим видом человека, уже оказывающего посильную помощь. Радости у сестры в глазах я не увидел, но не я же ворон в окне считал… Кстати, в первый раз такую нахальную ворону вижу — сидит на подоконнике и смотрит прямо мне в глаза, наглая птица.

И тут мне стало не до вороны. Лекси вздохнула тяжко и давай эротично так по дивану шебуршиться, уголки простыни заправлять, попкой своей у меня перед глазами маняще мелькая…

Нет, я вообще видел уже, и не раз, как девушки это делают. Я же к себе домой их часто вожу, и, пользуясь случаем, получаю двойное удовольствие: и простыню постелили и зрелище красивое.

Если уже точно договорились, что не просто рядом спим, так можно по попке этой ладонью слегка шлепнуть, в качестве прелюдии. Но с этой-то попкой как раз понятно, что между нами тумбочка и два окопа.

Сестренка издевательства визуальные закончила, подушки отняла, одеяло тоже на диван швырнула и объявила:

— Марш под душ, только тихо! Маму не разбуди!

Ну я и промаршировал, тихо. Сначала туда, потом обратно. Потом сестренка отправилась смывать иномирную пыль. А я под одеяло залез — тепло, хорошо, мягко… Решил — обязательно из душа Лекси дождусь, чтобы посмотреть, в чем она спать ляжет. И уснул.

Лекси

Вернулась я обратно в комнату, а умаявшийся за вечер братишка уже спит.

Обидно, досадно, но ладно. Все равно подробно и внятно все увиденное сейчас обсудить не получилось бы. Если только сравнить в процентном соотношении, кто из нас в большем шоке. Хотя брат должен выиграть… С богинями не каждый день разговаривают, даже в книжках. Правда, предложения стать любовницей с постоянным проживанием в другом мире мне тоже не каждый день делают. Но индивидуальные посиделки с богиней наедине все же круче, наверное.

А сейчас пора на бочок и баиньки. Не зря же говорят, что утро вечера мудренее. Переварим все во сне как раз, только вот тело родственное надо ко мне задом, к стене передом развернуть и поплотнее к этой самой стенке подтолкнуть.

Вполне себе прилично и обычно выглядит. Это Рутора я бы даже со спины за одногруппника не выдала, а уж его одежда маму бы насторожила окончательно.

Она у меня придерживается каких-то странных убеждений, что одногруппники — это такое зло, с наличием которого надо просто смириться. А вот всех остальных следует выгонять из квартиры в десять вечера. То есть, показываешь ей парня и говоришь: «одногруппник», и все. Он сразу в ее глазах становится неким бесполым существом, прописанным в нашей квартире и имеющим право спать в моей кровати. Причем количество этих бесполых существ маму волнует только потому, что мы, как саранча, съедаем в холодильнике все, что не примерзло.

Она знает почти всю мою группу по именам, периодически успокаивает по телефону родителей остающихся у меня нетранспортабельных тел, ну а мы стараемся компактно затрамбоваться в моей комнате и не сильно шуметь.

Ну, и не съесть за один вечер все, что закуплено и наготовлено на неделю.

Алекс

Меня резко выдернуло из спящего состояния, а значит, что-то рядом было неправильно. Как обычно в таких случаях, инстинкты сработали первыми, я уткнулся лицом в подушку и тут же услышал тихий скрип открываемой двери.

К дивану подошла мама Лекси, и я спиной почувствовал ее изучающий взгляд. Потом она осторожно потрясла сестренку за плечо:

— Саша, пора вставать. Я уже ухожу.

Сестра сонным голосом процитировала утреннюю фразу всех школьников и студентов:

— Да, мама, сейчас, еще пять минут и встаю…

Дальше был проявлен интерес к моей скромной персоне:

— Кто это с тобой?

— Одногруппник…

— Странно, я его раньше не видела. Такие длинные волосы… Я сначала подумала, что это девочка.

— Не-а. Он меня провожал домой, а потом было поздно… Ну, ты сама все знаешь.

— Да уж, как обычно. Родителей-то его предупредили? И, кстати, а как его зовут?

— Предупредили. Его зовут Алекс.

— Алексей?

— Нет, он мой тезка.

— Понятно. Ну ладно, я поехала. Вставайте, давайте, а то опоздаете.

Завтрак на столе.

— Спасибо, мам.

Обошлось? Святая женщина! Кофе… Мне с утра нужно кофе!

Я дождался, когда хлопнет входная дверь и повернулся к сестренке:

— В этом доме кофе по утрам наливают?

Лекси

Как и ожидалось, после объявления, что Алекс — мой одногруппник, маму начало волновать, предупредили ли мы его родителей, а не тот факт, что с дочерью в одной постели парень спит. Чудная она у меня, все же.

Интересно, мама братика такое же странномыслящее создание? Не мог мой папа заурядную женщину себе выбрать, не похоже это на него как-то.

Сны сегодня снились странные какие-то. Яркие. Как будто все наяву и со мной происходило. Может, из-за диска? Мне вчера почему-то расставаться с ним не захотелось, и я его себе под подушку положила.

Хлопнула входная дверь, значит, мама уехала, можно вставать.

— В этом доме кофе по утрам наливают? — на меня смотрело серыми глазищами зеркальное отражение моей заспанной мордочки, исполненное для мужской версии, но скопированное очень тщательно. Даже три маленьких родинки треугольником на левой скуле были.

Цвет глаз у нас чисто-чисто серый, стальной. А волосы слегка вьющиеся, светло-русые, с легким налетом золотой пыли, если присматриваться. Ну и черты лица у нас с братом симпатичные, чего уж там скромничать.

Выползла я из под теплого одеялка, ножки в тапочки запихнула, с диванчика встала, и спинным мозгом сгущение напряжения у стены ощутила.

Обернулась к брату, а он лежит и на меня такими глазенками несчастными смотрит, что просто слеза скупая наворачивается. Ну, не могла я себе отказать в желании пошкодничать, нет у меня железной силы воли, не удержалась. Наклонилась и поцеловала его, прямо в полураскрытые губы.

Именно поцеловала, не чмокнула и отпрыгнула, и не засосала с языком до гланд. А он, бедненький, глаза закрыл и по дивану сладкой лужицей растекся. Спорить могу, что не про кофе сейчас думает.

Алекс

После моей наглой заявы насчет кофе, сестренка задумчиво поизучала меня, очевидно в поисках совести. Не нашла и, горестно вздохнув, из-под одеяла выползла.

И тут у меня снова спермотоксикозный вздрыг случился. Как будто девушек в стрингах и майках никогда раньше не видел. Пацаном себя снова пятнадцатилетним почувствовал, когда в первый раз другого человека в реальности, а не в своих фантазиях раздевал. Радовался тогда от того, что вот же, наконец, свершилось почти уже. И боялся, что сейчас сделаю что-то не то, и она поймет, что я в первый раз… Отец как-то мне, двенадцатилетнему еще, посоветовал невинности лишатся с кем-нибудь сильно постарше. Ну, я послушно учел. И только это меня и спасло от позорного фиаско и кучи комплексов. А девушка, когда поняла, что она у меня первая, обрадовалась и наигралась со мной по полной.

И вот сейчас я себя ощущал примерно так же, как в день лишения невинности, когда понял, что девушка вот она здесь и ждет, а у меня от волнения не встает, хоть руками помогай. Теперь только все наоборот было. Стояк был такой, что я руками одеяло на бедрах натянул. А вот девушка рядом чужая. Это даже если не заострять внимание на такой мелочи, что она моя сестра.

И тут Лекси обернулась, усмехнулась как-то предвкушающе, губки облизнула и… Я даже заскулил, по-моему. И навстречу ей всем телом выгнулся. У меня в паху заныло все, так я ее хотел…

— Ну, я пойду кофе делать, да? Или уже не надо?

Интонация такая… Игривая. Как будто она и правда не против. Я глаза раскрыл, взгляды наши встретились… И меня снова поцеловали.

— Алекс, хватит так неприкрыто тащиться. Или делай уже что-нибудь, или я пошла кофе готовить. Мне активные парни нравятся, с инициативой. А отдыхать под Туорой будешь.

Нет, про Туору это она зря вспомнила. Я же не сам себя привязать попросил! Меня, наоборот, обычно за излишнюю активность ругали. Если не считать первого раза, когда я весь из себя был задеревеневший от волнения и подставы важной части тела.

Просто я же не думал, что можно… До этого на всех наших свальных ночевках групповых выслушивал краем уха, как очередного рискнувшего попытать счастье с шутками и прибаутками обламывали.

Но раз можно, то не вопрос. Правой рукой сестренку за талию сцапал и на себя сверху уложил, а потом бутербродик наш маслом вниз перевернул. И на этом храбрость меня временно покинула, потому что она, вместо того, чтобы глаза закрыть, а губки приоткрыть, все наоборот проделала. А на меня ее взгляд и раньше странно действовал, а уж после отуманивания…

Сестренка подо мной хихикнула, за шею обняла и снова поцеловала. Она меня целует, а я глаза закрываю… Активность через край просто плещет, водопадом.

— Алекс? Открой глазки, деточка! — снова хихикнули подо мной.

Смешно ей. Тут человек с силами собирается, а она веселится, лежит. И ведь главное вот же она, подо мной, желанная, согласная… А у меня паралич какой-то просто. Так бы вот лежал бы и на нее любовался. Глаз не отвести и с места не сдвинуться.

Лекси

Когда Алекс меня под себя перевернул, я уж было решила, что пришло время начинать арию: «Ах, что вы, я не такая! Вы все не так поняли…». Люблю я в такие игры играть, по грани. Завести, возбудить, чтобы у парня уже дыхание сбивалось и в глазах дурман, а потом губки бантиком, бровки домиком и искреннее изумление во взоре, чтобы ему же еще и стыдно стало, что он себе всякого навыдумывал.

Хотя в этот раз я совсем нечестно играла. Целоваться обычно ко мне парни лезут, а я сначала кокетливо ломаюсь, потом пара поцелуев человеку все же перепадает. А вот когда у него готовность невооруженным глазом видно и руки начинают лезть куда не надо, можно изображать оскорбленную невинность.

А тут я сама же лезу с поцелуями, и как, спрашивается, потом делать вид, что меня не так поняли? Но Алекс так откровенно наслаждается, что удержаться невозможно. Да и хочу ли я сдерживаться?

Арию начинать оказалось рано. Братишка меня под себя положить сумел, а вот что дальше делать надо — забыл. Лежит и взглядом ручного олененка на меня смотрит. Прелесть какая! Похоже, надо или идти кофе делать, или самой брать инициативу в руки и лишиться девственности наконец.

На губах Алекса появилась робкая такая, несмелая улыбка, и я, обняв брата за шею, поцеловала его еще раз… Смешно, сил нет! Обычно я с парнями играю, чтобы потом их обломать. А тут стараюсь растормошить, наоборот, а он на меня, как на чудо какое-то, ему нечаянно в руки попавшее, смотрит, и все. А я, между прочим, уже настроилась на попробовать зайти подальше, чем обычно! И если я чего решила, то никакой форс-мажор меня с пути к цели не собьет! Почему-то хотелось в первый раз именно с Алексом, а не с Рутором.

Объяснить это желание логично я себе не могла, но интуиции своей привыкла доверять на сто десять процентов — ни разу еще не подводила.

Мозг, зараза такая, иногда вспоминал, что я почти блондинка. Особенно уважал он это дело во время экзамена, подставляя в самый ответственный момент, как стрелка на колготках — три вопроса по теории вероятностей или электротехнике на интуиции не ответишь же.

Так что придется, похоже, брать в свои руки не только завязку, а и все дальнейшее развитие действия. Концовку хоть сам бы проделал, олененок мой…

Алекс

Тело снова обретало способность шевелить конечностями, и я решил не терять времени даром, а то сейчас вырвутся и за кофе уйдут от такого лопуха аморфного. И останусь ни с чем, потому что такие девушки, как Лекси, второй попытки точно давать не будут. А там, глядишь, и Рутор подсуетится. Хотя и сейчас непонятно, за что мне такое счастье привалило, после того, как он соловьем вчера сестренке в уши разливался.

Девочки же на романтику падкие, как на сладкое, а я вчера пол дня был занят с другой, а потом вообще уснул. Но если Рутор и здесь успеет раньше меня, то можно надеть слюнявчик и расслабится.

И тут сестренка меня опять за шею обняла и ласково так, в ухо, прошептала:

— Са-а-ашка, ну поцелуй же меня!

Все! Трындец котенку! Только начавшая проявляться способность к двигательной активности снова меня покинула. Но тут уж я разозлился, сконцентрировался и, закрыв глаза, потому что сестра смотрела на меня даже не моргая, чуть коснулся губами ее губ.

— Са-а-ашка… …и меня, как маятник, качнуло с отдачей, в противоположную сторону…

Я вложил в следующий поцелуй все свое желание, и Лекси тут же сдалась, смиряясь, отдаваясь… А я, уже нежно, наслаждаясь, целовал ее в закрытые веки, покрыл поцелуями все лицо, шею, ямочку между ключицами — то самое место, где живет ее душа, наша душа на двоих, потому что своей у меня нет… и только потом снял с нее майку, полюбовался на ее небольшие грудки, по очереди лизнул языком застывшие на них розовые капельки, сначала левую, потом правую… Я играл в эти два бутончика губами и языком до тех пор, пока сестра не выгнулась дугой, плотно прижавшись ко мне бедрами, и не простонала умоляюще:

— Ну, давай же уже… Пожалуйста!

После этого я почувствовал, что хоть немного восстановил в ее глазах свою мужскую честь. Ну, и моя самооценка снова подросла, с минусового значения. Теперь главное было продолжать держаться на том же уровне и, если я хочу заранее затмить Рутора… А я ведь хочу? Или мне все равно?

Не-е-ет, мне не все равно! Со всеми другими девушками мне были важны только две вещи — мой и ее кайф, вот просто, чтобы он был. Но с Лекси я хотел быть… просто хотел с ней быть, а для этого мне нужно хоть в чем-то оказаться лучше соперника. В то, что она будет принадлежать только мне одному, я не верил. Но был готов делить ее с ним, а для этого мне надо было предложить ей что-то, что есть только у меня. Чтобы она захотела нас двоих. Чтобы она продолжила хотеть меня после него.

Рутор был пусть и романтичный, но самец, значит мне надо стать его противоположностью. Робким, мягким, нежным, ласковым… Ей, похоже, такие нравятся. И я был на верном пути. Только не надо путать робость с заторможенностью, и все будет хорошо.

Поэтому я продолжил спускаться поцелуями ниже и ниже… А потом замер.

Задуманная роль удавалась мне слишком хорошо, но я быстро заставил себя выйти из очередного ступора. По-моему Лекси паузы в несколько секунд, пока я боролся сам с собой, вообще не заметила. Моя девочка извивалась, тихо постанывая, мышцы на ее ножках то напрягались, то расслаблялись, а я целовал то плоский втянутый животик, то нежную кожицу в паховых складках, и все выжидал, томил, мстил… Но тут она, согнув ноги в коленях и запустив руки мне в волосы, в очередной раз простонала:

— Са-а-ша…

Я попытался спуститься ниже, чтобы насладится ее вкусом, еще помучить, лаская сердцевинку маленького розового бутончика, но мне не дали. И, подтащив руками наверх, обняли за плечи и скрестили ноги у меня на заднице.

В сестренкиных глазах были желание и вызов, и я вошел в нее, а она ойкнула, прижалась ко мне, и дыхание у нее замерло. Но я даже испугаться и задуматься, что происходит, не успел, как она немного ослабила хватку и, поймав ритм моих движений, начала приподнимать бедра мне навстречу, сжимаясь при этом внутри так сильно, что мои мужская честь и достоинство снова оказались под угрозой. Я мог кончить в любой момент, а мне надо было успеть довести Лекси до оргазма и вынуть из нее член до того, как… Презерватива-то на мне не было.

Лекси

Алекс наслаждался своей сладкой местью с чувством, с толком и расстановкой. Я пыталась отстраненно наблюдать за собой и за ним — ведь не каждый день у тебя по программе получение первого сексуального опыта, исполняемого дуэтом. Но меня очень быстро захватило и закружило в теплом потоке наслаждения происходящим, и отстраненный наблюдатель предпочел вернуться и тоже нырнуть вместе со мной в эту бурлящую реку. Сначала я просто расслабилась и позволила Алексу делать со мной все, что захочет.

Но потом просто спокойно лежать и тихо постанывать стало невозможно, мое тело тоже решило начать мстить мне за то что я так долго лишала его такого удовольствия. Собственные руки знали, как ласкать правильно, но чужие губы… Их осторожные, нежные касания не просто несли меня по волнам, они ласково тянули меня на самое дно, раскачивали, кружили… Я чувствовала себя русалкой, танцующей под одной мне слышную музыку, которую играл для меня мой парень. Ритм становился все быстрее, четче…

Поток, захвативший меня, бурлил, кипел, клокотал… В каком-то уже полубессознательном состоянии я затащила брата на себя и посмотрела на него так, чтобы он понял — или он делает это сам, или я сейчас проделаю все за него. Он понял.

Ощущение, когда в твое тело медленно входит часть другого, мне очень понравилось. Плавно двигаясь в каком-то своем темпе, полузакрыв глаза, в которых все равно была муть и полное отсутствие сознания, Алекс сначала чуть замедлил течение реки удовольствия внутри меня, но потом, наоборот, меня вынесло к водопаду и поток резко потащил меня вниз… Меня выгибало, сжимало, скручивало… Переполняло, разрывало изнутри…

Когда это все прекратилось, и я упала на подушку без сил, а брат пристроился рядом, обняв меня одной рукой… Сожаление во мне было только одно — почему я не позволила себе испытать это раньше!? Почему я поверила подругам, утверждающим, что собственными руками они удовлетворяют себя лучше, чем их парни? Или у меня руки кривые, или парень не такой, как у них.

Алекс, как почувствовав, что я думаю о нем, поднял голову и посмотрел на меня. Вопросительно и влюбленно. Олененок.

— А вот теперь можно идти под душ и пить кофе, да?

Вопрос во взгляде брата умножился, и я, закусив губу, начала вспоминать, что приличная девушка делает после хорошего секса, кроме того, что колет ножом лед и пьет кофе. Вспомнила! Хотя мне казалось, что это же и так видно, но братишке, очевидно, хотелось еще и услышать.

— Мне было очень-очень хорошо, спасибо!

Угадала! Теперь можно идти делать кофе… Мою майку и трусы найдем потом.

Алекс

Я смог. Искусав изнутри себе всю щеку, я дотерпел до ее оргазма и оно того стоило… Одно зрелище этого стоило! А уж ощущения внутри нее в эти минуты… Она сжимала меня там, а я вцеплялся пальцами в простыню и держался за нее, как утопающий за соломинку. Долго так продолжаться не могло, но я выдержал. До того, как мое тело полностью вышло из-под контроля и начало жить своей жизнью, сотрясаясь как от ударов электрошокера, успел упасть рядом с Лекси, лицом в подушку… Когда у меня появилось чуть-чуть сил, я потратил их на то, чтобы поднять голову и посмотреть на свою девушку, пытаясь понять, удалось ли задуманное. Что она сейчас чувствует… Кто я теперь для нее? Первый ли я? А ведь есть все шансы, что я действительно у нее первый!

— А вот теперь можно идти под душ и пить кофе, да? — улыбнулась она мне.

Фраза после первого в жизни секса слишком уж обыденная, по-моему. Или нет?

— Мне было очень-очень хорошо, спасибо!

Нет, не первый. Жаль немного, первый обычно запоминается, даже если потом за ним идет толпа народа. Да и в моей игре против Рутора очков бы сразу прибавилось, даже если он свою партию исполнит так же хорошо, как я.

А вообще-то не сексом единым можно очаровывать девушку! Им, главное, ее не разочаровывать.

— Хочешь, я отнесу тебя на кухню на руках?

— Он еще спрашивает! Конечно, хочу! Саш, ой, Алекс, мне такой сон приснился! Расскажу сейчас — не поверишь!

Смешная…

— После всего того, что с нами вчера было? Да я сейчас даже в то, что мы инопланетная раса дарийцев поверю. И (тут я немного смутился)… Если тебе нравится, можешь звать меня Сашей. Когда никто не слышит.

Глава 7

Лекси

Брат и правда отнес меня на руках до кухни, легко и ненапряжно! Сгрузил аккуратно на ту самую тумбочку, между плитой и раковиной, где я в наш первый совет на четверых заседала. И, преданно заглядывая в глаза, спросил:

— Я заслужил кружку кофе и бутер с сыром?

Меркантильная расчетливая жаба он, а не олененок! Мог бы поцелуй для начала попросить… Но Алекс не стал просить того, что, по его мнению, уже можно было брать без спросу. И, пока я приходила в себя, еще ощущая вкус его губ, скрылся в ванной, уже от двери уточнив:

— С хлебом и маслом, если можно.

Ну что же, мне же проще — всем одинаковое, оно всегда удобнее. Еще огурчика свежего порезать на четыре части, посолить и сверху на бутерброды положить. И кофе налить.

Вернулся на кухню братишка какой-то слишком задумчивый. Интересно, чего он там себе под душем напридумывал?

— Лекси… — этот робкий взгляд олененка просто сводит меня с ума! — А что теперь с нами будет?

— Позавтракаем и поедем в институт, — выдала я, посмотрела на брата и рассмеялась. Невозможно над ним издеваться с серьезным лицом, как над остальными! Сразу желание приласкать и поцеловать просыпается, такие он моськи строит умилительные.

Но он абсолютно зря сейчас от меня серьезного ответа ждет — выбирать между ним и Рутором я не готова. У каждого из парней были и плюсы, и минусы, и пока я собиралась нахальным образом удерживать при себе и одного, и второго. Правда, способность Рутора читать образы очень сильно мешала этой забаве. Не в моей голове, так в братиковой он увидит кадры сегодняшнего утра, и как на все это отреагирует мое чудовище, интересно?

Не думаю, что это его обрадует, но пусть привыкает. Я ему эту фразочку — насчет того, что он может встретить другую женщину и привести ее в наш дом, не спросив меня, а я могу уйти, если против… Я ее ему… У-ух!

Нет, я не ревнивая, но злая, и память у меня хорошая. Он мне конкретно за эту фразу все мои недолгие годы рядом с ним отвечать будет по полной!

Причем, я ее сейчас глубоко, на самое дно подсознания, запрячу, чтобы даже самой про нее забыть. А то ишь чего удумал — гарем себе устраивать, а я могу детей ему оставить и уйти. Ща-а-аз! Я и так недолго буду ему нервишки трепать, лет так до своих сорока, наверное. Хотя, если себя холить и лелеять, да еще на свежем воздухе все время… И, ладно, пусть пару девочек притащит, чтобы было кому еду готовить, посуду мыть и одежду ему штопать.

Обидно, что братишка может попасть под раздачу, а у них с Рутором весовые категории абсолютно разные. И что же нам теперь делать с этим?

Разве только не давать им больше встречаться, другого варианта в голову не приходит. Но смогу ли я удержать брата в нашем мире, если сама собираюсь часто бывать в гостях у дарпеолов? Да и чудовище легко может заявиться в гости, и будет веселье уже на нашей территории, но от перемены мест слагаемых сумма не изменится, вернее, расклад сил останется прежним. Главное, чтобы братик первым на соперника не накинулся, у мужчин помутнения в голове бывают, и они вдруг перестают временно здраво оценивать свои возможности.

— Алекс, понимаешь, то, что произошло между нами…

— Для тебя ничего не значит, да?

На меня снова взглянули трогательным взглядом ручного олешки. Дурачок, похоже, он так и не понял, что был у меня первый. Потому что если бы понял, то даже не сомневался, насколько сильно он для меня важен.

— Значит. Много значит. И ты, и то, что между нами произошло. Но это не означает, что я теперь откажусь от Рутора. Понимаешь? Ты готов делить меня с ним?

Странно, но вместе с его тихим «Да» мне отчетливо послышался вздох облегчения. Он ожидал, что я просто выставлю его вон из своей квартиры и из своей жизни? За кого он меня принимает? За Туору, что ли?! Мужчины…

Такие непонятные порой в своем ожидании от женщин только плохого. Мы к ним со всей душой, а они… Ладно, не важно, пострадаю позже.

— Ну вот и отлично. Значит ты мне сцен ревности устраивать не будешь? Я могу на это рассчитывать?

Алекс кивнул и так робко улыбнулся, как будто не этот же самый парень двадцать минут назад целовал меня горячо и жадно! Прелесть, как я люблю такие контрасты в мужчинах.

Алекс

Я был самым счастливым парнем… На весь наш институт, точно. Лекси сама спросила, готов ли я делить ее с Рутором. Значит, она хочет, чтобы я был с нею рядом. Да, глупо. Мне не предложили стать единственным, но я и не верил во все это. Девушки приходили в мою жизнь и уходили из нее на следующее утро, как мотыльки-однодневки. Вместо сеновала мы шли в мою квартиру, а вместо большой, но чистой любви у нас был хороший секс.

Утром я целовал девушку в щечку, давал денег на такси и к вечеру забывал, как ее зовут, а иногда и не спрашивал даже.

Сейчас все было по-другому, уж не знаю, туман ли в этом виноват, извращенное генетическое притяжение или что-то иное, но я хотел быть в жизни сестры. Навсегда. И глубоко внутри понимал, что соглашусь быть даже понурой тенью, поэтому вариант быть одним из двух ее парней меня бесконечно радовал. Правда, перспективка расплаты за сегодняшнюю ночь начала нависать надо мной дамокловым мечом, но я отогнал ее подальше.

Сегодня дома, сидя один перед экраном монитора, буду придумывать как выкрутиться и спасти свою задницу, причем, в буквальном смысле этого слова.

Лекси

Мы приехали в институт вместе на этом треклятом байке, и я, прижавшись лицом к спине Алекса, вдруг ощутила себя влюбленной и счастливой, при полном разжижение мозга. Брат, по-моему, ощущал себя примерно так же.

Сначала мы со свистом подлетели к дверям любимого ВУЗа, и я слезла, потом Алекс, красиво поставив байк на дыбы, припарковал его среди двух тачек наших одногруппников.

Потом мы, держась за руки, взлетели по винтовой лестнице и уселись рядом, в самом конце аудитории, и тут же начали смущенно краснеть, касаясь нечаянно друг друга. В общем, вели себя очень подозрительно, особенно с учетом того, что до этого мы шарахались друг от друга, как чумные. Народ оборачивался и перешептывался, девочки смотрели на меня, как на вора, укравшего у них самое ценное, а парни на Алекса — как на человека, знающего какую-то великую тайну: с уважением и тихой завистью.

Но, главное, подойти и уточнить, что собственно происходит, никто не рискнул, даже после того, как мы остались сидеть рядом и не побежали во время перерыва вместе со всеми.

Дождавшись, когда вокруг нас образуется достаточно пустого пространства, я повернулась к брату и заговорщицким шепотом выдала:

— А теперь я расскажу тебе свой сон, или меня сейчас порвет на лоскуточки!

Получив одобрительную улыбку с влюбленно-восхищенным взглядом, я перешла к рассказу.

Алекс

Я любовался на Лекси половину пары, абсолютно не слыша лектора и не видя никого вокруг. Душа просила совершить какую-то глупость, например, сбежать со следующей половины и скупить на последние деньги все цветы в ларьке у метро. Залезть на крышу здания института и проорать как можно громче, что я влюблен и бесконечно счастлив от этого. Схватить сестру на руки и закружить по аудитории, целуя при всех, чтобы знали, что она моя!

Я просто физически ощущал, как у меня за спиной вырастали длинные острые крылья, и мне до зуда хотелось испытать их…

— А теперь я расскажу тебе свой сон, или меня сейчас порвет на лоскуточки!

Отвлекшись от размышлений о том, какие еще безумства можно было бы совершить в моем теперешнем состоянии, я улыбнулся, кивнул и приготовился слушать.

Лекси

Не считая отца со странностями, у меня огромное число родственников по материнской линии с еще большими отклонениями. Да и сама с детства живу, как будто в двух измерениях, и если бы я родилась в обычной среднестатистической семье, меня, может, даже лечиться отправили. Но в роду у меня нет ни одного человека, близкого к нормальному — то ведьмы, то знахарки, то просто любительницы по параллельным мирам потаскаться. И из поколения в поколение в семье рождаются только женщины и передается история о каком-то древнем проклятии, хотя никто уже не помнит даже, в чем это проклятие заключалось. Единственное, что точно помнят: рождение одних девочек — его следствие. Нет, в младших ветвях мальчики пытались пробиться, но как-то им в этом не очень везло. То умирали в младенчестве, то спивались в зрелом возрасте, то еще какая напасть случалась. А старшая ветвь гордо производила на свет исключительно девочек — и что хочешь с этим, то и делай. Зато с зелеными человечками мы болтаем, как с соседкой по подъезду, и домовые у нас всегда сытые, довольные, деловые и общительные. И с родственниками, за черту ушедшими, тоже как с живыми разговаривать можем. Вот такая у меня семейка со странностями. Так что, когда выяснилось, что я тоже удалась, никто лечить меня не стал, только повздыхали и объяснили, что если видишь что-то — не начинай с этим разговаривать в обществе, пока не убедишься, что другие это тоже видят. Это правило я заучила четко. Я вижу, но остальные обычно не видят.

Под конец первой половины пары, когда разжижение мозга меня немного отпустило, я начала размышлять и об увиденном сне, и о словах жреца, и о странностях отца, и о проклятии по материнской линии. И как-то снова резко захотелось весны в голове, но процесс уже был запущен, и компьютер приступил к анализу, проведению вероятностных расчетов и построению возможных логических цепочек.

К началу перерыва меня просто распирало от желания вылить все это на брата и послушать, что он обо всем думает.

Начать я решила с пересказа сна, косвенно подтверждающего, что у жреца не бред с галлюцинациями, а я действительно являюсь чьим-то там перерождением.

Сначала перед моими глазами плавно, как маятник, раскачивался мой собственный диск, крутясь при этом вокруг собственной оси. На каком-то очередном витке вместо кобры вдруг оказался профиль птицы, больше всего похожей на сокола, хотя я еще тот орнитолог, конечно. Потом картинки стали меняться на каждом повороте диска… Животные и птицы, что-то условно похожее на тюленей — нефельды, и, каждый второй поворот — кобра.

Когда меня начало уже мутить, причем, достаточно сильно, даже во сне, вдруг все резко прекратилось и я увидела себя, вернее не себя… Или себя… Короче, появились яркие-яркие картинки из какого-то странного, моего-немоего детства.

Я вижу, а потом ощущаю себя девочкой, лет десяти или чуть постарше. Мы стоим в центре поля, и вокруг ровным слоем густая зелень травы. Справа и впереди — еле виден лиственный лес, а слева, вдалеке, блестит голубая гладь всевидящего озера, на другом берегу которого возвышаются скалы. За спиной у нас селение, в котором мы выросли. Мы — это я и моя точная копия, сестренка-близняшка. У меня за спиной лук и колчан со стрелами, у сестры — точно такой же лук, но оперение у стрел другое. Чуть поодаль от нас пасутся два жеребенка-подростка, а над моей головой летает молодой кречет. Теперь я знаю: эта птица на амулете — не сокол. Кречет. Мой лучший друг, младший сын вождя, носит такой диск-амулет.

Потом, на краю селения, на тропинке к полю я вижу мальчишку лет пятнадцати-шестнадцати, быстро идущего мне навстречу. По ощущениям мне примерно столько же, хотя и понимаю, что прожито гораздо больше. Я знаю этого парнишку уже бесконечно давно, но это наше первое серьезное свидание. Только мы, вдвоем, он и я. Наш первый робкий поцелуй… Мы никуда не торопимся, у нас впереди — вечность. Вот паренек оборачивается кречетом и взлетает вверх, высоко-высоко, а потом стремительно пикирует вниз, и вот уже со мной рядом снова мой любимый.

Отец у нас с сестрой погиб, когда мы еще даже не родились, а мать умерла во время родов. Хотя бабушка говорит, что наша мать умерла вместе с отцом, но терпеливо прожила еще семь месяцев, чтобы родить нас и спокойно уйти в иной мир, вслед за любимым. Поэтому вырастили нас Хранительница всех родов и кланов и ее муж. Наши бабушка и дедушка.

Но дедушка улетел несколько дней назад на охоту и до сих пор не вернулся. И бабушка очень волнуется, хотя и изо всех сил старается это скрывать от нас. Но от меня ей ничего не скрыть, ведь я ее наследница, будущая Хранительница. В моей сестре способности, передающиеся в нашем роду от матери к старшей дочери, так и не проснулись и ей суждено стать простой Воительницей. Такой же, как десятки женщин в нашем роду. А я еще маленькой могла из воздуха материализовать меч, поэтому правильно им владеть меня пришлось учить не в десять, как положено, а в шесть. Бедная бабушка с тех пор так и обучает меня всему с опережением лет на пять.

Некоторые ее уроки мне очень нравятся, и обучение правильному владению мечом — один из них. А иногда только чувство ответственности перед родом заставляет меня сидеть спокойно, слушать и запоминать. Например, свойства трав и правильное составление различных настоев и зелий — муторная наука. На все занятия, с самого первого, я хожу с сестрой и братом, с ними не так тошно и скучно во время нудных перечислений свойств камней и трав, а еще с ними очень весело сражаться. Меч они из воздуха достать не смогут, конечно, но из ножен — запросто.

То же поле, но нам внешне лет восемнадцать-девятнадцать. Мы втроем бежим наперегонки: я, моя сестренка и наш молочный брат, мой друг, мой парень, мой будущий муж… Мы молоды и счастливы. Сестра вчера получила предложение от сына вождя клана Дарпеолов и бабушка одобрила этот брак.

Мой же брак она одобрила давно-давно, наверное, еще в нашем младенчестве, потому что выбора у нее не было.

Мамин голос ворвался в мой сон как раз, когда мой Кречет поймал меня за руку, резко дернул на себя и я оказалась в его объятиях, а его губы уже почти касались моих… Такого возбуждения, что я испытала, ощущая себя полностью во власти любимого, мне не приходилось испытывать наяву ни разу. И его взгляд хищника, поймавшего законную добычу, пробуждал во мне все дремавшие до этого женские инстинкты разом. Даже Рутор не действовал на меня так. Я отдавалась парню из сна полностью, растворялась, становилась с ним единым целым. Я просто ощущала, как наши два сердца бьются вместе, а души сливаются в одну… И теперь она у нас одна на двоих… Я даже чувствовала этот маленький, светлый, сияющий комочек в ямочке между ключицами. Он сначала был теплый, а потом становился все горячее и горячее и сиял все ярче и ярче. И мои губы уже были в миллиметре от губ моего парня…

И тут такой знакомый голос: «Саша, пора вставать!». Наверное, не проснись я такая возбужденная сегодня, ничего бы между мной и братом не было. Хотя… Нет. Было бы. Вертеть перед Рутором попкой и ничего не давать ему взамен я бы долго не смогла, а от его поцелуев меня уносит почти так же… Почти… Не удержалась бы я долго, да и время уже пришло, тело капризно требовало мужчину. Подставило бы меня, как мозг, в самый неподходящий момент, где-нибудь на полянке, в траве, среди муравьишек и остальных букашек. И главное, почему-то в моем извращенном воображении четко было видение, что первым у меня должен быть Алекс. А тут так все удачно сложилось.

Алекс

Сон сестренки, пересказанный ею ровным спокойным голосом, заставил меня сложить крылышки за спиной, сесть на задницу ровно и задуматься.

Главное, за три года наблюдений за Лекси я узнал, что вот такой спокойный голос с минимумом эмоций означает, что сестра внутри на пределе. Ее распирает от чувств и переживаний, и она боится скатиться на обычный сленг малолетней молодежи, пересказывающей «потрясное кино», например. Меня это всегда умиляло, потому что она же никогда не говорила слогом барышни из Института Благородных Девиц, но, когда слышала: «А он ему раз! А тот как двинет! И у-у-ух как…», у нее сразу выражение лица как у моей мамы становилось, когда я «бли-и-ин!», забывшись, при ней произношу.

А еще упоминание про диск с Кречетом что-то затронуло в моей душе. В детстве я часами мог стоять у вольеров с орлами, беркутами, коршунами и их младшими братьями. Эти два семейства, ястребиное и соколиное, просто выворачивали мою душу наизнанку, спокойный и уверенный взгляд этих птиц смотрел глубоко внутрь меня и казалось, что еще немного — и мы заговорим на одном языке. А еще мне иногда снились сны, в которых я летал. Не парил, величественно, как орел, нет. Я был само движение, скорость. То резко пикировал вниз, то взмывал вверх, как ракета. Взмах сильных крыльев — и я лечу, стремительно, пулей, обгоняя ветер… И мир внизу нереально четкий.

— Алекс! Ей?! Что ты обо всем этом думае-е-ешь?! — меня потормошили за плечо. Судя по всему, спрашивали уже не в первый раз, потому что взгляд у сестры был немного обеспокоенный.

Ворона! Вспомнил! Странная черная ворона на подоконнике. Я охотился за такой в своих снах, и в одном из них я ее догнал и поймал! Мы с сестренкой тихо сходим с ума, причем, одновременно. А говорят, что только гриппом вместе болеют.

— Лекси… Ты не поверишь, но я тоже иногда вижу странные сны.

Глава 8

Лекси

Дело было ясное, что дело было темное. Но пока все укладывалось в определенную схему, даже бред жреца насчет отсутствия души у Алекса.

Следующую половину пары я, закусив губу от усердия, расписывала допущения, искала общее, выделяла непонятное, структурировала и собирала куски информации в единое целое — в общем, творила наглядное пособие нашего умопомутнения.

Брат старался сконцентрироваться на том, что говорил препод, а я честно смирилась с тем, что краткое содержание этой лекции придется выканючивать у народа, и меня этот момент нисколько не смущал. Но Алекс закончил школу с золотой медалью и в институте пёр уже третий год на одном «отлично», уверенно, как джип по грязи. А так как при этом он умудрялся вращаться в нашем буйном обществе, считаясь своим в доску, то ботаны с потока ему конспектов не давали из чувства врожденной вредности.

Как-то на одной из вечеринок, в разговоре с парнями, брат обмолвился, что ему надо закончить ВУЗ с красным дипломом, просто чтобы мама не расстраивалась. А при устройстве на работу ценится не цвет корочек, а их наличие и то, что за шесть лет сумел в голову утрамбовать. Мы тогда как раз совращением отличников занимались, и один из них сидел за столом, вместе с остальными ребятами, так у него от возмущения даже уши по-моему зашевелились. Представляю, как весь ботанический сад потом братишке косточки перемывал… Так что за конспектом придется идти мне, хотя, это с самого начала было понятно.

Алекс

Я честно одел маску умного студента, внимательно выслушивающего лектора, но в голове было панически пусто. Сестренка рисовала в тетрадке какие-то блок-схемы, даже отдаленно не похожие на формулы, которые выписывал на доске препод.

Под конец пары мне подсунули кучу листков, изрисованных прямоугольниками, ромбами и овалами. Сестренка не зря третий год обучалась систематизации информации — в этой схеме было учтено все, даже ворон.

— Теперь нам надо понять, как действовать дальше.

Я вот, например, с радостью повторил бы сегодняшнее утро, но сегодня надо было обязательно показаться матери. Можно было бы, конечно, провернуться ужиком — подвезти сестру домой, побыть там до вечера, а потом в ночи метнуться на байке домой. Хотя, спокойнее мне было бы, если бы мы сначала поехали ко мне, а потом уже я бы отвез Лекси…

Расставаться с ней не хотелось абсолютно. Как мы жили друг без друга столько времени?

Лекси

Закончив упорядочивать наши с братом галлюцинации в единую систему, я гордо протянула свой получасовой труд Алексу:

— Теперь нам надо понять, как действовать дальше.

Братишка тоскливо взглянул на мои рисунки и, грустно вздохнув, перевел взгляд на меня. Ну, понятно…

Может, поехать ко мне, сначала дать брату то, про что он сосредоточено думает, а уже потом попробовать обсудить с ним план «Как не попасть в больницу на улице имени Степана Скворцова. Руководство для психов-чайников»? Ага… И тут, в самый подходящий момент, из телевизора вылезет Рутор, после чего Алекс станет не просто психом, а заикающимся психом-импотентом. К нему поехать? Наверное — да. А вечером он меня домой отвезет.

— А скажи мне, братик, как на духу — у тебя дома еда и компьютер есть?

— Еда только мужская. Два килограмма пельменей и сметана. А компьютер есть, хороший. Мощнее, чем твой.

Пойду сейчас себе сэппуку, тьфу ты, дзигай сделаю два раза… особенно по поводу пельменей.

— Значит, по пути в магазин заедем, я яблок себе куплю.

Алекс

— Значит, по пути в магазин заедем, я яблок себе куплю.

Зашибись! С ума сестра сошла, что ли?

— Зайдем. И это Я куплю тебе яблок.

Не хватало еще, чтобы моя женщина, приезжая ко мне домой, сама себе еду покупала. Немного денег с последней халтуры у меня еще оставалось.

— Как скажешь, — покладисто улыбнулась мне Лекси.

И это хорошо, что никаких странных идей не прозвучало, типа предложения поделить затраты пополам или еще чего смешнее. В итоге в магазине мы купили яблок, кефира, зелени и овощей. Под строгим взглядом сестры бутылку с пивом и пачку с сигаретами я положил на место. Давно уже пора курить бросать, точно. Да и пиво, если у нас планы не только потупить на геометрические картинки, было абсолютно ни к чему.

Но не успели мы даже сапоги снять, как в дверь позвонили и завалилась одна из моих бывших с предложением нескучно провести вечер. Угораздило же меня раз проявить слабость и связаться со знакомой. Наверняка, в окно нас увидела, благо живет двумя этажами ниже. Была быстро тактично отправлена, но настрой сестренке явно испортила. Потому что та вместо спальни отправилась на кухню и демонстративно зазвенела там посудой. А после пельменей приличный секс категорически невозможен какое-то время.

Если бы у нас были планы на совместную ночь — замурлыкал бы я ее, все же раз она со мной приехала, значит, тоже хотела… Надеюсь. Но, так как вечером мне сестру надо вернуть в комнату с персональным порталом для Рутора…

Странно, с чего бы вдруг я таким ревнивцем становлюсь? Не было этого во мне никогда!

А еще меня по эмоциональной шкале шкивает от края к краю, правда, к этому я уже почти привык. Но все равно очень надеюсь, что завтра-послезавтра станет полегче. Потому что я себя просто как девчонка с ПМС ощущаю — то летаю весь такой самоуверенный, то стекаю, как в воду опущенный, то счастливый, хоть лимонный сок пей, то выть хочется, как будто луну уже в небе повесили. И все это со мной происходит без всяких изменений поведения со стороны сестры. Если это и есть состояние влюбленности, то я зря над друзьями ржал, их жалеть, бедолаг, надо было.

Лекси

Алекс явно расстроился, но сама я желания почти не испытывала, а уж после появления этой наглой девицы и альтруистический позыв удовлетворить чужое куда-то пропал. Хорошего понемножку, у меня, между прочим, дебютное выступление с утра было, имею право на небольшой перерыв. Так что я занялась хитрым салатом из пельменей для брата и обычным — из яблок с кефиром для меня. Когда яйца и пельмени были сварены, морковь с луком равномерно обжарены, сыр потерт, соус взбит и зелень в него мелко порублена, остальные овощи порезаны… Короче, когда все было почти готово, я решила смилостивиться и обратить внимание на стоящего у меня за спиной ручного олененка. Алекс без возражений выполнял все поручаемые ему несложные манипуляции, типа почистить яйца, например, при этом умудряясь иногда приобнять меня и поцеловать то в шею, то в губы, то в щеку. Но сейчас он почему-то замер сзади, такой робкий и тихий.

— Лекси, ты… Тебе вечером обязательно надо уезжать?

— А как ты себе видишь наше с твоей мамой знакомство?!

Братишка горестно вздохнул и стал помогать мне накрывать на стол.

Алекс

Когда я отвез Лекси и вернулся домой, мать уже пришла с работы, так что я побыл ласковым сыном и посидел с ней рядом, это у нас называлось «поболтать за жизнь». Мама рассказывала, как у нее прошел день, а я, честно глядя ей в глаза, убедительно врал, что у меня все было как обычно, ну и по мелочи добавил немного правды, для достоверности. Я редко вру, но сейчас я даже виноватым себя не чувствовал.

Потом, пожелав друг другу спокойной ночи, мы расползлись по своим комнатам. Она — читать свои детективы, а я искать в сети… ну, если не четкий план с заголовком «Как избежать изнасилования ревнивым соперником», то хотя бы советы, как себя лучше вести во время этого процесса, чтобы максимально сохранить физическое и душевное здоровье. В сети, как в Греции, все есть. Неудивительно, что я нашел много чего интересного и слегка увлекся. Поэтому срубился уже под утро, прямо за столом, носом в клаву.

Мать, конечно, разворчалась, пока трясла мое бренное тело и объясняла, что приличные мальчики спят обычно на кроватях. Кто бы с ней спорил?

Лично я соглашался, причем, полностью. Более того, неприличным парням вроде меня тоже неплохо было бы спать там же. Положите меня на кровать и не беспокойте — я буду спать. Но меня разбудили и все равно отчитали, конечно.

Находясь еще не совсем в себе, даже не допив до конца кофе, созвонился с Лекси. Как чувствовал. Сестренка оказалась еще больше не в себе, чем я.

Голос у нее был не просто спокойный, а замороженный, и паузы между словами были отчетливо заметны. Значит волновалась сестра очень сильно.

Ей приснился очередной сон, после просмотра которого Лекси решила, что нам надо выходить на связь с Рутором и идти сдаваться жрецу.

Изучив расписание на сегодня-завтра, я смирился с тем фактом, что иногда лекции можно и прогуливать. Тем более, толку вчера от наличия моей физической оболочки в институте не было никакой. Но хоть на практике засветились. А сегодня-завтра одни лекции и два часа в компьютерном зале для тех, кому оно надо. Ну что же, устроим себе выходные.

Лекси

Как и ожидалось, брат примчался спустя сорок минут после нашего разговора. Посмотрев на это полусонное тело, которое поднять подняли, а разбудить забыли, я запинала его на диван. Подложила под голову подушку, накрыла покрывалом, прилегла рядом и понаблюдала, как целых пять минут чувство долга вело борьбу с природными инстинктами. Потом, Алекс развернул меня к себе спиной, крепко обнял, и мы так и уснули, свернувшись клубочком. Как же с ним хорошо и спокойно спится! Особенно после ночных кошмаров…

Алекс

Проснувшись, я сначала даже немного засомневался, не продолжаю ли я еще спать? Уж больно идеальная картинка получалась. Но потом решил не зевать, а воспользоваться случаем, и поцеловал сестренку за ушком, она захихикала и соскочила с дивана. Опять облом, похоже.

— Нам надо думать, как выйти на связь с Рутором, а ты порываешься вступить в связь со мной!

— Одно другому не мешает… — не очень убедительно пробурчал я.

К тому же, связываться с Рутором мне лично не хотелось абсолютно. Но с их жрецом встретиться было нужно, потому что вопросов становилось все больше и больше. И от их упорядочивания понятнее ситуация не становилась.

Мы вчера в итоге решили принять как непреложную истину, что иной мир существует, и раньше кланов было гораздо больше, чем теперь (вопрос: куда все подевались?).

Лекси действительно как-то связана с одной из сестер-близняшек — той, которая, если верить жрецу, была последней Защитницей (она сама себя называет Хранительницей) Иномирья. И делаем допущение насчет перерождения.

Младший сын вождя соседнего клана, Кречет, — первая любовь последней Защитницы. К тому же он еще и ее молочный брат (и этот тоже брат…). И у них единение душ высшего уровня, когда двое уже много жизней рождаются, чтобы найтись и быть друг с другом (сестра попыталась это перевести на обычный язык: «он моя половинка был, понимаешь?!» — еще бы я не понимал…).

Так же, очень было возможно, что я как-то связан то ли с этим парнем, то ли с кречетами. При этом одновременно я был связан с Лекси, правда, ей об этом ничего не сказал. Но, если верить моим внутренним ощущениям, она — моя половинка. Из чего наше предположение о моей связи с тем парнем лично для себя я могу нагло перевести в утверждение. Если конечно не предположить, что двое парней могут быть половинками души одной девушки.

Самое притянутое за уши допущение было про ворона. В приступе паранойи мы решили, что ворон, сидевший на подоконнике, делал это не просто так, а следил за нами (ну, уж если сходить с ума, то качественно…). А ворон, за которым я охочусь в своих снах, с этим наблюдателем как-то связан. И они совсем не попадают в категорию «герои добрые» и — опять же, возможно — могут быть вообще одной и той же птицей.

Ну и последним на тот момент было допущение, ничем, кроме слов жреца не подтвержденное, что Туора — вторая сестра-близняшка, будущая жена сына вождя клана Дарпеолов.

А дальше у сестры на схеме шли ветки вероятностей — ромбики, внутри которых текст начинался со слов «если допустить, что…».

Например, из прямоугольника с утверждением «Парень-кречет — вторая половинка Лекси», мимо ромбика с «Если допустить, что Алекс — перерождение Кречета», мы выходим на прямоугольник — процесс «Кармическое копирование + Передача своей души на хранение. Как?!». И действительно, как?!

Сестра считала, что отец был в курсе всей этой операции. По крайней мере, с копированием — точно. Правда, у нее в схеме было учтено несколько вариантов.

Первый: отец знает все и про копирование, и про душу, и, скорее всего, сам обе процедуры и проделал. Тогда возникал тупой вопрос: а на х… зачем?

Второй: отец знал только про копирование. Тоже проделал сам. Тот же вопрос.

Третий: отец просто знал, что ему надо «родить» девочку.

Этот вариант мне лично казался наиболее правильным. Сначала забеременела моя мама, а когда УЗИ показало мальчика, резко откуда-то объявилась другая беременная женщина. И как только стало понятно, что у нее будет девочка, произошла рокировка невест, и штамп в паспорте достался матери Лекси. Не то, чтобы мне было приятно осознавать себя ошибкой. Просто слабо верилось в то, что мой отец владеет процедурой кармического копирования или, того круче, пересадкой души от одного человека к другому.

Он был обычным человеком, пусть и немного со странностями. Растил и меня, и сестру, но жил с матерью девочки. Причем, я видел, что он любит мою мать, это чувствовалось в мелочах, в цветах, конфетах, объятиях и поцелуях. В том, как он на нее смотрел. Я, конечно, злился, что мой отец живет с другой семьей, а не с нами, но это была моя единственная претензия к нему (не считая ремонта в квартире!). А Лекси утверждает, что с ее матерью отец часто ругался, вечерами, когда считалось, что ребенок уже спит. Но днем, при ней, они были образцово-показательной парой, вежливой и спокойной. И развелись они вежливо и спокойно. Вот почему после развода отец не остался жить с нами, а уехал куда-то в тундру, я так и не понял. Но мама ходила с таким загадочным лицом, будто знала — зачем.

И со всей этой обычностью создание кармических дублей не вязалось, ну, никак. Как и текст из маленького прямоугольника в блок-схеме сестренки:

«У отца есть способность к чуткому сну. У Алекса есть способность к чуткому сну. У Лекси такой способности нет». Допущений, правда, из этого никаких сестра сделать не смогла, но отметить — отметила.

Лекси

Проснулась я от того, что меня нежно поцеловали. Ну уж нет уж!

— Нам надо думать, как выйти на связь с Рутором, а ты порываешься вступить в связь со мной!

Я и так позволила брату выспаться, хотя меня всю просто распирало от желания пересказать ему свой сон. Тем более, нам сейчас надо придумывать план, как, вынырнув из всевидящего озера, не задохнуться от вони нилифов, не попасть в лапы к тайокам, не заблудиться на пути к селению… И, главное, мне лично не понятно, почему мое чудовище не появляется уже второй день?!

Братишка пробурчал что-то и, грустно вздохнув, уставился в одну точку — задумался. Одна из отцовских привычек, которую брат успешно перенял.

— Тебе не интересно, что мне приснилось?!

Я тут только не подпрыгиваю уже, а он меня практически игнорирует!

— Интересно. Просто по Рутору не очень соскучился, веришь?

— Верю. Слушай!

Как я ни хотела, обратно в то место «воспоминания-сна», на котором я проснулась, меня не вернуло, а сместило снова назад во времени. Когда мне примерно лет семнадцать внешне, дедушка пропал несколько дней назад, и бабушка очень волнуется — настолько сильно, что я ощущаю вибрации в воздухе от ее волнения.

И это меня немного отвлекает — у нас, молодого поколения, идет очередной урок владения мечом. Или, скорее, просто тренировка и повторение пройденного. Бабушка вроде бы внимательно следит за нами, но не делает никаких замечаний и не поправляет, хотя сама я уже заметила у себя несколько изъянов в стойках, один недостаточно четко сделанный выпад и вот только что слишком много эмоций было вложено в нападение. Мы, расслабившись, просто дурачимся, сражаясь втроем друг с другом. Или отрабатываем защиту — двое против одного. Сейчас сражаемся только я и брат…

И вдруг бабушка, схватившись рукой за сердце, медленно опускается в траву.

Сестра быстро убирает меч в ножны — будущих воинов с детства приучают беречь оружие. Это только мое всегда в идеальном порядке и убрать его — дело на полсекунды.

Дальше меня выкидывает во сне немного вперед. Все селение собралось рядом с всевидящим озером, у скал. Большое кострище делали два дня — муж Хранительницы достоин высокого пламени. Бабушка вместе с простыми женщинами соседних кланов готовила прощальный пир. Я не знаю, как умер дедушка — все случившееся окутано такой мощной завесой, что мне никак не пробиться. Но я упорно пытаюсь проделать это, уже даже не скрываясь.

Но бабушка как будто лишилась всех эмоций, закрылась полностью, и даже вибраций печали нет над ней в воздухе. Мои жалкие потуги проникнуть в ее мысли равносильны попыткам маленьких детишек научиться проходить сквозь стены. Они не понимают, глупые, что взрослые телепортируются из одной точки в другую, и им кажется, будто мы просто растворяем руками камень и как-то проскальзываем в образовавшуюся щель.

Мне очень жаль дедушку, ведь он заменил нам с сестрой отца, любил нас, заботился, холил и лелеял. И никогда не ругался, что бы мы не вытворяли.

«Внученьки, девочки, умнички»… Он баловал нас гораздо больше, чем строгая и требовательная бабушка. Но и учил многому — дедушка был лучший охотник в клане, читал тропинки в лесу как книгу. Обучал нас стрелять из лука, метать ножи и правильно кидать точно в цель специальные камни.

А еще он знал великое множество историй, в основном — про животных. И мы увлеченно слушали перед сном сказки. Почему сохатые ведут себя так, а не иначе. Почему некоторые птицы вьют гнезда на земле, а некоторые — рядом с человеком. Почему Хранительницы не могут обращаться ни в кого из зверей и птиц, но при этом все кланы им подчиняются. Как создавались кланы, скалы и всевидящее озеро и почему в нем нельзя купаться никому, кроме нефельдов.

И вот мы провожаем его дух, витающий пока где-то здесь, рядом, скорее всего — возле бабушки. Тело его скоро привезут на погребальных красных санях и возложат на кострище, и чем выше будут языки пламени, тем скорее прилетит на своих крыльях огненный волк, Семаргл, и заберет моего дедушку с собой, в туманные леса Мары. Только бы бабушка не ушла вслед за ним, как наша мать — за отцом.

Мне вдруг становится очень страшно, просто до озноба. Смерть отца покрыта тайной, смерть деда покрыта тайной… Если сейчас уйдет и бабушка, мы с сестрой останемся совсем одни. Я — еще очень молодая, не до конца обученная и не вступившая в силу Хранительница. Да, у меня уже выбран защитник, муж, опора. Но до тех пор, пока не узнаю тайну гибели отца и деда, я не буду подвергать своего любимого опасности и сестру предупрежу, чтобы не торопилась со свадьбой.

И вот на этой мысли меня переносит во времени еще немного вперед.

Буквально на несколько месяцев. В то же самое место у всевидящего озера.

Кругом снова накрыты столы, и поют песни во славу Мары. Но только иные песни, про то как переплела-скрутила богиня две души в одну, и теперь нить двух судеб в один клубок мотает…

Сама я, рядом с братом, среди гостей, за столами. Сестренку с ее парнем тоже неподалеку вижу. А вот бабушки нигде нет. Внутри у меня пасмурно и туманно, как в Маровом царстве. И вот появляется невеста в белом платье, ее длинные волосы распущены, и в них уже слишком много седины, а на ее лице я знаю каждую морщинку. А я-то боялась, что она уйдет вслед за дедом, бросит нас с сестрой одних. Но такой поспешной свадьбе мы тоже явно не рады, и среди других гостей не чувствуется веселья, скорее, какое-то всеобщее напряжение. Странно все это, еще одна тайна.

Интересно, а кто же жених?

И тут, в окружение избранных своего клана появляется он, новый избранник Хранительницы. И сердце у меня пропускает пару ударов, я судорожно сжимаю пальцами руку моего любимого. И, судя по широко распахнутым глазам сестры, — она тоже ошеломлена увиденным. Значит, бабушка до последнего скрывала ото всех своего будущего мужа? Неудивительно! Мы бы опоили ее дурман-травой и не дали совершиться этому браку. Моя бабушка — жена вождя клана Драфейори[6], огромных птиц, больше всего похожих на наших воронов, но достигающих размеров орла. Властолюбивые, эгоистичные, мерзкие создания!

Любимый резко выдергивает руку и выскакивает из-за стола, а в его глазах плещется гнев. Конечно, ведь Драфейори — основные враги Ятрейльдов[7], клана моего Кречета.

Как? Почему? Зачем?! Для чего?!! Что могло произойти такого, чтобы бабушка согласилась на этот странный союз?!

Вот вся такая я и проснулась — один сплошной вопрос со вкусом плесени от ужасной тайны, кислоты предательства родственницы, горечи обиды за любимого… Какое-то время лежала на кровати и смотрела в потолок, пытаясь убедить себя, что это всего лишь сон. Ну, или ладно, хорошо, — воспоминания из прошлой жизни, и ключевое слово тут «прошлая». Даже не мои воспоминания, чужие, неизвестной мне девушки, жившей в другом мире много лет назад.

И тут в окне я увидела ворона. Паранойя у меня достигла немеренных размеров: мой воспаленный мозг вдруг решил, что страшный крючконосый мужчина с злобным взглядом из моего сна и эта склонившая голову на бок птица, внимательно смотрящая на меня черными блестящими глазами с едва заметным красным отливом, чем-то неуловимым похожи. Вдруг резко вспомнив, что являюсь существом женского пола и имею право на странные поступки, я подскочила, задернула штору, схватила телефон и залезла с ним на кровать. И, только накрывшись с головой одеялом, я начала искать в списке контактов телефон Алекса. Когда я уже приготовилась нажать на зеленую кнопочку, братик позвонил сам. И родным до слез сонным голосом спросил, как у меня дела. Люблю — не могу просто!

Глава 9

Алекс

Выслушав сестру, я сполз с дивана на пол, обнял колени и уткнулся взглядом в телевизор. Не то, чтобы мне хотелось просверлить в нем дыру или магическим образом вспенить воду во всевидящим озере… Просто я, когда думаю, застываю с открытыми глазами и даже не мигаю почти. Со стороны жутковатое немного зрелище — у отца такая же привычка была, насмотрелся в детстве. Но зато думается хорошо, с закрытыми глазами такого же глубокого погружения в мыслительный процесс не происходит почему-то.

Не нравился мне этот ворон, сильно не нравился. И, главное, вот это странное чувство-воспоминание, как я за подобной пернатой тварью охочусь, подлетаю к ней сверху, хватаю ее цепкими когтями, и мы стремительно пикируем вниз… Оно ведь означать могло только одно — с подобной птичкой у меня уже давние счеты и явно с переменным успехом.

Сначала я планировал один нырнуть в это озеро и, забравшись на скалы, к нилифам, объяснить им, что у меня вопрос жизни и смерти, и попросить их сгонять за Рутором. Нагло прогулочным шагом переть до селения дарпеолов я точно был не готов, мало ли какая дрянь на пути поджидает. Даже если бы меня сразу у озера схватили тайоки, как-то проще было бы одному выкручиваться. И с героической мужской точки зрения, и с эгоистической влюбленной.

Но этот план я придумал до того, как сестренка про крылатого шпика в окне рассказала. А теперь надо было обдумать, что опаснее — оставить ее тут одну или тащить с собой на скалы к нилифам.

— Я иду за Рутором, а ты сидишь здесь и никуда, слышишь?! Никуда не выходишь! Раз эта птица до сих пор не проникла в комнату, значит, не может. Пусть за окном прыгает, за шторами, правильно? — я умоляюще посмотрел Лекси в глаза. — А я быстро, туда и обратно.

Сестра очень серьезно на меня посмотрела и кивнула, соглашаясь. Все же она у меня умница! Я готовился как минимум к двум контратакам и длительной обиде, а тут сразу раз- и согласились. *Лекси:* Судя по лицу брата, он не ожидал, что я так легко дам себя убедить. Но его вариант был вполне здравый — на скалах я только мешаться буду. Судя по прошлому походу, скалолазание — это не мой вид спорта, слишком далеки мы друг от друга. Опять же, если на пути брата встретятся тайоки, то бегает он намного быстрее меня. Как не крути — а пользы от меня никакой, тяжелый драгоценный камень за пазухой, который надо будет беречь.

А ворон действительно только на подоконник гадить и может, значит, я ему буду тут рожи строить, а он там, за окном, на меня, всю такую красивую и недоступную, любоваться. Пусть хоть все когти свои об стекло сточит, маньяк крылатый!

Так что я полюбовалась на короткий стриптиз, поцеловала брата на прощание, посмотрела, как он занырнул в телевизор, и уселась на диване читать книжку. *Алекс:* Я специально разделся до плавок, помня о том, какими мокрыми мы в прошлый раз вынырнули. Так что на берег я вылез практически готовый к встрече с Рутором, сидевшим на камнях и смотрящим на меня пристально, не отрываясь, спокойно, как удав на кролика. Положив мешок с одеждой и обувью, я наклонился и потряс мокрой гривой. Ноль эмоций, фунт презрения.

— Привет! — я максимально непринужденно поздоровался, но меня опять молча проигнорировали. Правда, можно было засчитать за приветствие то, что Рутор оторвал свою задницу и двинулся к моей.

Еле подавив инстинктивный позыв нырнуть обратно в озеро, я остался стоять и позволил подойти ко мне совсем вплотную, и только когда чужое дыхание коснулось моего лица, закрыл на несколько секунд глаза и постарался представить все про ворона. Очень хотелось про сегодняшнего, но его-то я не видел. Зато хорошо запомнил позавчерашнего, на которого любовался, пока стоял в комнате сестры с одеялом и подушками в руках, перед тем как…

И перед глазами настойчиво замелькали образы Лекси, крутящей своей попкой в процессе застеливания простыни. А потом, как я не гнал их поганой метлой, пошли воспоминания об утре…

— Ты… Специально издеваешься? — в глуховатом голосе Рутора было что-то очень похожее на восхищение моей наглостью. Злость, обида и… изумление.

— Нет. Оно само. Я не нарочно. Правда! — совершенно искренний взгляд и полный раскаяния голос. Действительно испытываемые мною сейчас эмоции, между прочим. Ну, не виноват я, что эти воспоминания у меня сейчас в голове крутятся! Конечно, о том, что все это было не жалею ничуть. Но то, что сейчас как тореадор с красной тряпкой демонстрирую все это Рутору — это нечестно по отношению к сопернику (или правильнее называть его партнером?). В голове зазвучал голос Лекси: «Но это не означает, что я теперь от него откажусь. Ты готов делить меня с ним?». Интересно, голоса — это образы или громкие мысли?..

— Не знаю… — буркнул Рутор и, дернув меня за руку, заставил плюхнуться на большой камень прямо рядом с нами. Солнышко припекало, камушек был теплый, бедро парня рядом с моим — горячим. В такой-то парилке и в замшевых штанах — как у него там все не сварилось до сих пор вкрутую?!

Да еще на камне сидел, ждал чего-то…

— Ты тут зачем сидел-то? — решил уточнить я.

— Загорал… — ответил Рутор, смотря куда-то в сторону. — И все у меня в порядке, не беспокойся. Сейчас продемонстрирую…

Все это было сказано таким спокойным, будничным голосом, что я даже сначала не очень понял смысл. А дошло до меня, когда оказался стоящим в песке на коленях, животом и лицом на камне, том самом, на котором мы только что сидели. Ёж моё-ж! Правда что ли, изнасилуют?!

Я за ночь чего только не нашел… И видео, и камасутру для геев, и… И рекомендации, как себя вести, когда тебя в первый раз… Главное — это расслабиться!

И еще там постоянно про смазку упоминалось. Кей-уай, контекс, дюрекс…

Перед глазами промелькнули белый тюбик с голубенькой полоской KY, компания разноцветных бутылочек Durex (согревающая, обычная и пролонгирующая — вот как раз пролонгировать бы сейчас мою задницу не помешало), а еще, кстати, была забавная штука «два в одном», массажный гель-смазка. На одном из «их» форумов ее рекомендовали. Меня прибило красивое название у всей этой бодяги — любриканты.

Еще я нашел кучу фотографий. Сначала просто просматривал, думая, что интересно, потому что угроза потенциальная. Потом поймал себя на том, что про угрозу и забыл совсем, просто смотрю все новые и новые фото, причем, уже определенный типаж «парня моей мечты» вырисовываться стал, даже сохранил с десяток, на автомате.

Может, это потому, что карму на меня сестренкину повесили? Карма — это же какой-то не зависимый ни от чего закон, по которому суммируется все плохое и хорошее, честно нажитое предками, и определяет свалившийся на человека поток страданий и наслаждений. Судьбу мы делаем сами, а карма нам дается… Вот мне и далась.

Хотя не надо карму с ориентацией путать. Просто мне вдруг резко начали парни нравиться. Широкоплечие, светловолосые, с широкими скулами, квадратным подбородком, кошачьим разрезом глаз и четко очерченным ртом… В конечном счете я решил, что у меня просто сильно развито чувство прекрасного. И раньше же смотрел на парня и мысленно прикидывал — красивый, симпатичный, страхолюдинко… Ну, не было такого критерия «Красивый, но не в моем вкусе». Может, это у меня мозг на нервной почве переклинило?

Поэтому я от фотографий на видео решил перейти. Если я нормальный парень, то видео посмотрю и сразу замутит. Как увижу, что член в задницу вставляют, так сразу и…

Увидел. Но муть у меня после третьего видео не из того места пошла. То есть, так активно стала наружу проситься, что пришлось руками помочь.

Обломись, Саня, ты — пи… Не получился, короче.

Нет, сильно в панику я впадать не стал. Мне же всегда девчонки нравились, а к парням не тянуло совершенно. Ни под, ни над, ни даже просто рядом полежать. Так что я временный срыв нравственных ориентиров списал на защитную реакцию подсознания.

И вот лежу я по камню распластанный, в голове то слайд-шоу из фотографий мелькает, то кусками видео крутится, то тюбики со смазкой, периодически, как занавес… Страшно до чертиков! Какое там «расслабьтесь и попробуйте получить удовольствие»! У меня мышцы как судорогой все свело и внутренности в жгут перекрутило. А в голове на одной волне, заунывно:

«Не хочу! Не хочу так!».

Плавки с меня уже спустили, руки я сам на затылке сцепил, чтобы хоть как-то от всего происходящего отгородиться. А лежал спокойно не только потому, что сопротивляться бесполезно было, а еще и потому, что вместе со страхом на меня накатило чувство, больше всего похожее на любопытство.

Просто Рутор вел себя странно. Очень странно.

Нет, сначала ничего хорошего не предвиделось. Меня ладонью погладили сзади, а потом между ягодиц пальцами в чем-то жирном провели. Резко вспомнив, что потом обычно происходило дальше, я сразу задницу так напряг, что туда только с дрелью пробиться теперь можно было. И вот тогда у меня в голове и завыло: «Не хочу вот так, в первый раз точно — не хочу!».

— Что, ожерелье и беличью шкурку на воротник подарить сначала? — хмыкнули у меня над ухом.

Я расцепил руки и, упершись ладонями об камень, попытался приподнять и повернуть голову. Меня тут же за волосы уложили обратно. А потом я почувствовал дыхание Рутора у себя на шее.

Сглотнув от напряжения и… возбуждения… (Вам когда-нибудь в шею дышали? Это такое странное щекочущее ощущение…) Держите меня семеро! С сестрой — ладно, туманом обкурился! Она девушка, красивая и, тем более, всегда нравилась. А сейчас-то чего мне хочется?! Видео вчера пересмотрел? Почему меня разобрало-то так? Вот зачем смотреть полез, спрашивается?!

— Рутор… Пожалуйста…

«Трахни меня наконец!» — нет, это не то… Что он там про ожерелье со шкуркой спрашивал?

— У нас, когда ухаживаешь, принято подарки делать. Как и у вас. У вас это цветы, бутылка и коробка. У нас — ожерелье и беличья шкурка. Судя по твоим образам в голове, ты явно ждешь от меня чего-то подобного.

Жду? Нет, шкурку с ожерельем я точно не хочу. Хочу нормальный секс с парнем попробовать. Чтобы убедиться, что это не мое, и я нормальный.

— А я, по-твоему, не нормальный, да? — рыкнул-выдохнул мне в ухо Рутор.

Причем, у меня, идиота, не сердце от страха зашлось, а от возбуждения дыхание перехватило. Чувство самосохранения на нуле, нет, в минусе!

— У вас это норма, а у нас — нет.

Пока я потерял бдительность и разболтался, моего ануса коснулся и попытался проскочить внутрь хорошо смазанный палец. И мне как-то сразу резко расхотелось что-либо пробовать. Я попытался, для начала, оттолкнувшись от камня, встать. Не тут-то было. Меньше минуты, и одна рука Рутора удерживает мои перекрещенные за спиной, а вторая — снова аккуратно расплющивает мое лицо по камню. Тогда я попытался пустить в ход ноги. Еще минута, и моя задница плотно прижата к камню чужими бедрами…

— Чего ты рыпаешься?! Я тебе нормально хочу взять…

— А я не хочу! Никак не хочу!!!! — вот ведь силища-то у человека… извиваюсь, дергаюсь, а все бесполезно…

— Голову держи спокойно, а то я тебе так шею нечаянно сломаю.

И правда ведь сломает… Еще рывок… Не хочу!

— Рутор! Пожалуйста!

— Чего ты так боишься? Я тебя нежно возьму.

— Ты же изнасиловать обещал. С чего бы ты вдруг такой добрый стал?

И тут эта зараза начала запрещенные приемы применять. Для начала он взял и поцеловал меня в шею, и правда — нежно… Потом в плечо… Потом откинул мои волосы со спины и поцеловал между лопаток… Я ощущал его возбужденный член даже через плотную замшу. Губы у него были жестче и грубее, чем девичьи, но все равно… Мне было приятно, до дрожи внутри.

Но только его рука с моей головы переместилась на задницу, как меня снова начало трясти, и я опять стал вырываться.

— Да успокойся же ты!.. Ты же хочешь, из тебя просто желание так и хлещет.

Страх из меня хлещет! Страх! Я не хочу! Не хочу и не буду! Не надо!

— Ну хорошо, давай сыграем в эту игру наоборот. Ты вставишь в меня.

Я приготовился его послать в лес, на ту поляну… Или еще куда у них там ходят в эротические пешие походы… И вдруг понял, что да. Если не в меня, а наоборот — согласен. Хочу. Зачем — не знаю… Но хочу.

Меня тут же сдернули с камня и, перевернув, разложили на песке. Плавки эта зараза так до конца с меня и не снял, так что создавалось ощущение, что меня не очень туго связали. И это с одной стороны очень мешало расслабиться, а с другой… Ну, у меня и так стояк уже был конкретный, так что можно было смело валить все на возбуждение от предвкушения нового опыта.

Рутор, усмехнувшись, наклонился и, подцепив пальцами, потянул резинку от плавок вверх. И мое подсознание запаниковало: «Насилие! Опять насилие!».

Со смешком «Было бы предложено!..» с меня просто стащили последнюю часть одежды.

А потом он чуть отошел и стал раздеваться сам, внимательно следя при этом за моей реакцией. Голых парней я видел регулярно — в общих душах фитнес-центров, в бане летом в деревне, несколько раз мотались на нудистский пляж… Да, краем глаза всегда оцениваешь размер у тех, кто рядом, практически рефлекторно. Наверное, так же девчонки грудь друг у друга заценивают. Не для того, чтобы завистливо выдохнуть, потому что меня, например, все устраивало, а просто…

Ну, короче в этот раз все не так было.

Начнем с того, что то ли требования к парню моей мечты создавались подсознанием на основе уже имеющегося в голове образа потенциального насильника, то ли просто у нас с сестрой вкус на парней одинаковый оказался. Но на лицо он был очень похож на тех парней, фотографии которых я к себе на комп вчера сохранил. Правда, там парни со стрижкой были, а тут в наличии имелась грива пышных золотых с рыжиной волос, длиннее моих. А глаза были совсем кошачьи, даже зрачок стал вертикальным.

Сначала через голову стянули рубашку. Плечи у него были шире талии раза в два, точно. И на животе ярко выделялись именно косые мышцы, а не кубики пресса.

Потом были отброшены в сторону штаны. У меня появился шанс заценить длинные мускулистые ноги с чуть перекачанными икрами и возбужденный член, примерно таких же размеров, как у меня. Необрезанный. Красивый…

Мне вдруг так захотелось его потрогать, что даже пальцы в кулаки сжал. И головой энергично покрутил, отгоняя это ненормальное желание прочь.

Не отводя гипнотизирующего взгляда своих зеленых глаз, Рутор подошел и, оказавшись надо мной, опустился на колени, зажав ногами мои бедра. Его член был так провоцирующе близко, что я не выдержал и, приподнявшись, дотронулся до него. Провел пальцем снизу, вдоль ствола и тут же отдернул руку. Странное ощущение, но возбуждающе приятное.

Рутор чуть выгнулся, чтобы было удобнее прикасаться к так заинтересовавшей меня части его тела, и разочарованно выдохнул, когда я снова улегся на песок. У него на шее висел небольшой кожаный мешочек, который я сначала за украшение принял. Вот он оттуда подцепил немного содержимого и размазал по мне. Теперь мой ствол лоснился и блестел на солнце от покрывающего его ровным слоем жира.

— Не кей-уай, но тоже сойдет, — мне вдруг совершенно искренне улыбнулись, и Рутор медленно начал насаживать себя на мой член. Ощущения были немного другие, чем когда входишь в девушку. Сначала мышцы сфинктера обхватили мою головку, сильно. Сжатие было очень плотным, пока ствол не проскользнул чуть глубже. Но все равно в таком тугом кольце мышц моему члену бывать еще не приходилось.

Рутор скользил верх и вниз, чуть наклонившись ко мне, а во мне где-то в глубине начала концентрироваться волна удовольствия…

Не останавливайся… Вот так! Да! Еще! Вот это движение… Еще раз это, но поглубже! Волна ближе… Телу горячее… Прижмись ко мне… Да!

Обними… Поцелуй… Так! Еще! Да! Волна накатывает… Горячо внутри…

Да! Да! Поглубже! Да! Волна по всему телу… Взрыв! И замереть на мгновение, в судороге. И потом снова взрыв, слабее. Еще слабее. Уже не так ярко… И остывающая, уже теплая волна брызгами рассыпается по телу…

Никогда еще не кончал так позорно быстро!

Закрыв глаза, я полежал минуты две, почувствовал как Рутор с меня встал, и услышал, как он шуршит одеждой. Одевается.

Трахнул он меня. Сам, правда, не кончил, но меня он все же трахнул.

Поимел. Больше всего в голову.

Тут мне на шею надели какую-то фенечку — черная кожаная тесемочка и на ней деревянный силуэт. Голова кота плоская с ушами треугольными.

Маленькая, с ноготь моего большого пальца. Поимели и пометили.

— Котенок!

Это было сказано с интонацией, с которой я «дурында» бы сказал. Не так грубо, как дурак, но степень умственного развития аналогичная. И мне протянули руку, чтобы помочь встать. На всякий случай я воспользовался предложенной помощью, но потом все же решил уточнить:

— Слушай, спасибо, конечно. Я не то, чтобы против, но вообще у нас не принято… И я вроде сам еще пока в состоянии…

На меня посмотрели так, как будто я сказал что-то ну совсем тупое, и я заткнулся и начал одеваться.

Лекси

Книжка была интересная, так что я, вместо того чтобы бесполезно волноваться, увлеченно погрузилась в мир литературных грез, полностью выйдя из реальности. Но спустя чуть меньше часа у меня в комнате материализовались оба моих мужчины, причем брат как-то боком-боком вышмыгнул из комнаты: «Я на кухню. Чаю пойду попью…». А вот Рутор остался. Стоял и смотрел на меня, не то, чтобы осуждающе, но как будто ждал чего-то.

Вздохнув, я решила слегка прогнуться — мне все равно, а человеку приятно будет. Все же, когда тебе невеста изменяет, наверное, не очень приятно.

— Рутор… — странно, но я, по-моему, в первый раз в жизни не могу подобрать нужные слова. Вернее, не так, похоже, я впервые пытаюсь их подбирать! А не несу тупо в мир все без разбора. С другой стороны видеосалон у меня в голове никто не закрывал, а там сейчас успешно прокручиваются кадры из нашего с Алексом совместного доброго утра.

— Рутор, прости меня, пожалуйста. Понимаешь, у нас с братом какое-то вдруг странное взаимное притяжение резко возникло, а еще сон этот… Он тебе рассказал про мои сны? Мне так страшно! Этот ворон… Я так боюсь… — с этими словами я обвила руками шею парня и, преданно заглянув ему в глаза, с испуганным всхлипом уткнулась ему в грудь.

Всхлипнув еще пару раз, я увлеклась и действительно расплакалась. Меня начали гладить по голове и ласково шептать в ухо: «Все хорошо… Ну, не плачь! Мы что-нибудь придумаем. Если Круот ничего не придумает, найдем жреца Ятрейльдов…» Мне сразу стало легче, как будто все проблемы уже решены, вороны разогнаны, мои мальчики договорились между собой и у нас большая и дружная полиандрическая семья.

— Нет, кис…

— Кто-о-о?! — от возмущения я даже забыла, что сама виновата и пытаюсь тут прощения просить, к тому же еще и гармоничный баланс в нашем тройном союзе ищу. — Никаких! Кисонек, кисочек, кошечек!.. Понятно?!

— А рыбкой можно? — нахально улыбнулось чудовище, привлекая меня к себе и целуя так крепко, что у меня просто дух перехватило! Но отрицательно помотать головой прежде, чем превратиться у него в руках в аморфную вязкую массу я успела. Продолжая целовать, меня аккуратно, мелкими шажочками, довели до дивана и разложили на нем, устроившись на мне сверху. Тут заскрипела дверь и я просто ощутила появление Алекса, одновременно Рутор издал странный звук, больше всего похожий на предупреждающее рычание, и братишка тут же исчез. Ну и… Ну и ладно.

Потом разберемся…

Алекс

Очутившись у Лекси, я сразу смылся на кухню, предоставив этим двоим шанс поразбираться между собой наедине. Мы вот с Рутором до чего-то доразбирались, правда, я плохо понял, до чего именно. Он меня вот так вот странно изнасиловал в качестве предупреждения, что в следующий раз будет хуже? Или просто мне предложили вступить с ним в какой-то странный союз, тем более, фенечку на шею повесили?

На всех углах сигнальными флажками машут, что у них тут мужики в клане главные, при этом ко мне как к неодушевленному предмету все относятся.

Чего в голову придет, то и вытворяют. Одна решила, что раз мне сильно нравится, то это повод меня по голове стучать, травой какой-то травить, а потом голым с предками, в смысле с прапредками, знакомить. Или у них мухи отдельно, а котлеты отдельно? В смысле, боги образовались сами по себе, а кланы их — сами по себе? Вроде так не бывает. Богам же обычно скучно одним, и они то из глины что-нибудь слепят и жизнь вдохнут, то из полена выстругают… Главное, что желания моего никто не спрашивал, на него Винтика со Шпунтиком положили, в интересной позиции. И еще Шурупчика позвали, чтобы совсем весело было.

И сегодня… Вот кто меня сегодня о чем-то спрашивал?! Хотя нет, в этот раз спросили… И лучше бы, зараза такая, он этого не делал. Распялил бы на камнях бабочкой, я бы только физически униженным себя чувствовал и все. Пережил бы. Нервная система крепкая.

«Ошибка. Дубль. Уничтожить, чтобы под ногами не мешался.» — это все пережил? И изнасилование более сильным парнем, претендующим на мою — МОЮ! — женщину, тоже пережил бы.

А вот то, что между нами произошло на самом деле… Нет, и это переживу, конечно. Сам смотреть вчера полез. Сам сегодня согласился.

Нечего все с больной головы на здоровую… Он честно запланированное выполнил — изнасиловал так, что долго помнить буду. И… Главное во всем этом то, что я теперь… Я-то теперь еще хочу! И вот сейчас я бы и на смену позиций, наверное, согласился.

Интересно, это лечится или правда от природы? Тогда почему это во мне раньше не проявлялось? Только в стрессовой ситуации? А не сложись все вот так, прожил бы жизнь вполне себе нормальным бабником? Зашибись!

Тут я решил остановиться, потому что верным путем шел к непродуктивному процессу «самосебяжаления» и переживания на тему «А чтобы было бы, если бы я бы..». Отец всегда говорил, что если женщинам упиваться некоторое время ощущением «Ах! Какая я несчастная!» — простительно, то мужчинам надо это дело из всех щелей выметать. Упал, отряхнулся, сделал выводы, пошел дальше. Мужик, которого устраивает быть несчастным, позор на весь род. Усталость — простительна, бывает. Лег, от мира отключился, выдохнул, восстановился — вперед! Только тогда уж изволь отдыхать, а не убиваться.

Опять же, продуктивный анализ ситуации и делание выводов — это одно.

Даже отстраненный проигрыш подобной ситуации с возможными другими вариантами развития событий для того, чтобы найти оптимальное решение — бывает порой нужен. Но великая сила, данная природой, должна помогать отфильтровывать ситуации, которые могут повториться в жизни с завидной частотой и из которых надо продумать пути выхода, от ситуаций, где надо шарахаться сразу при виде путей входа. И уж тем более — уметь вычленять ситуации, которые больше никогда в твоей жизни не повторятся.

Меня уже поимели. Все. Сам я к этому пришел, Рутор привел, подсознание, карма — не важно. Свершилось. Забили и забыли. Дальше с этим надо как-то жить. Точка.

Поэтому я сделал последний глоток кофе и пошел посмотреть, что там делают с моей женщиной. Увиденное мне очень не понравилось. Желание сесть, уткнуться головой в стол и погрузиться-таки в состояние «Я никчемное дерьмо» было очень сильным. У меня даже озноб начался от напряжения.

Ну, пойду я сейчас его с сестры скину, затеем мы драку у нее в комнате.

Причем, дракой это будет очень условно, может, и успею пару ударов сделать, пока он не поймет, что это я с ним дерусь. Потом мне по куполу выпишут — и все. И главное, в чем смысл всего этого, кроме того, что буду лежать считать звёздочки, а не птицей в клетке метаться по этой кухне и представлять… Как он там… С моей женщиной!

Так, Саня. Сел. Успокоился. Ты знал, на что шел. Тебе сразу сказали, что будет еще и Рутор. Сказали?! Все. Не готов — готовься. Накручивать себя до состояния берсерка и потом кидаться на соперника — не выход. Он ведь тоже тебя не убил, хотя мог бы. Ты думал, что будет легко? Что у тебя чувства ревности нет? Сюрприз! Есть! Ты чудовищно ревнивая скотина!

Дальше или учимся с этим жить, или встаем и уходим. Отрываем свою задницу и валим к себе домой. Сестра под защитой. Совесть твоя чиста.

Понятно, что никуда я не свалил… Жалеть себя не стал. Налил себе еще кофе. Подавил слабовольное желание пойти покурить — решил бросать, значит надо бросать, хоть потоп.

Очень не хватало отца. Мы часто с ним на кухне сидели, пили чай и разговаривали. Я выдавал школьные проблемы, которые никогда не рассказал бы матери, а мне начинали рассказывать абстрактные истории, в которых порой вообще вместо людей животные участвовали. А я сидел и очень внимательно слушал. Потому что решение, как истина, было где-то здесь. В этих историях. Потом мне желали спокойной ночи, и мы расходились по своим комнатам или отец вообще уезжал. А я лежал, смотрел в потолок и обдумывал, почему этот драный бобер поступил именно так. Есть же разница, когда тебе на блюдечке с золотой каемочкой да еще и нравоучительным тоном или когда тебе на все твои проблемы — сказку про бобра и «спокойной ночи»?

Интересно, Лекси он тоже про бобра рассказывал? И что бы этот герой родительского фольклора проделал в моей ситуации?

Лекси

Я вышла на кухню и увидела сидящего за столом Алекса. Братишка не был убитым, потерянным, даже грустным не был. Он улыбнулся мне:

— Чай или кофе? Я тут макарон сварил и колбасы пожарил. И салат сделал.

Время уже к обеду, ты же не ела, наверное, ничего.

За моей спиной практически бесшумно материализовался Рутор. Обняв меня и прижав к себе как можно крепче, он понюхал воздух и выдал:

— Как вы живете без нормального мяса?! Давайте ешьте и пойдем к Круоту.

И тут на подоконник присел ворон. Дальше все было как-то очень быстро для моего мировосприятия. Я моргнула два раза, пока мимо меня промелькнула с рычанием рыже-красная молния. А Алекс… Только что сидел спокойно — и вот уже стоит у распахнутого им настежь окна, держась за ручку створки. Ни Рутора, ни ворона.

— Как. Ты. Это. Сделал? — все-таки голос у меня чуть дрогнул.

— Я сам не понял… — ошарашенно проговорил брат, закрывая окно и поворачиваясь ко мне. У него в глазах было столько же удивления от случившегося, сколько и в моих, так что сразу было понятно — братишка говорил чистую правду. Как у малышни в детстве: «Мама, оно само!». Чем дальше, тем страньше.

Глава 10

Алекс

Закрыв окно я, грубо говоря, просто упал на стул в углу и попытался вспомнить по миллисекундам, как оно все было.

Я же сидел спиной к окну, и первым, что увидел, была не эта клятая птица, а преображающийся Рутор. И дальше действовал уже не я, а кто-то иной. Нет, я быстро соображаю, но не настолько, чтобы меньше чем за секунду прикинуть, что надо раскрыть окно, в которое стремительно летит огненная пантера. И уж тем более — успеть проделать это. Зашибись!

— Алекс, тебе, может, чего-нибудь покрепче кофе налить?

Мне? Покрепче? Да, пожалуй… Полбутылки водки из горла — это то, что меня сейчас вернет в норму.

— Нет, спасибо. Вдруг снова понадобится быстро дверь открыть, например.

А я с нарушенной координацией, да на таких скоростях… Полквартиры тебе разнесу, точно!

Сестренка опасливо посмотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или серьезно приболел на всю голову. Если бы я еще сам понимал, что со мной происходит.

— А скажи-ка мне, братик, а что у тебя за амулет на шее?

Оп-па! Я тормоз! Надо было его под рубашку спрятать. Теперь уже поздно — рука Лекси захватила кошачью голову, вырезанную кем-то вручную, ножиком.

Фенечка самопальная. И ведь недавно на свет появилась, еще стружкой пахнет. Дожил. Никогда никаких цепочек и колец не носил, а тут…

— Рутор подарил…

Лучше бы просто промолчал загадочно. На меня внимательно посмотрели, а потом, откинувшись на спинку стула и перекрестив ноги, сестренка ехидным таким голоском выдала:

— Колись, братишка! *Лекси:* Братик, изобразив невинность во взоре, покраснел как девица на первом свидании и пробормотал:

— Рутор подарил…

Та-а-ак! Всего на час отпустила олененка свободно попастись в чужом мире — и пожалуйста! Окна за секунду раскрывает, а на шее бирюлька деревянная, и не абы от кого, а от парня моего! Моему парню от моего парня — это попахивает заговором за моей спиной, и не только им.

Подозрительно очень все это пахнет, и, самое отвратительное, что эти двое провернули операцию по окулониванию моего братика, а я не в курсе происходящего.

Усевшись поудобнее, я посмотрела на Алекса оценивающим взглядом, прикидывая, насколько далеко он мог зайти.

— Колись, братишка! *Алекс:* — Мы с ним… — сказать оказалось практически так же сложно, как осознать и смириться с собственным желанием другого парня.

— Вы с ним? Вы с ними — что? Вы с ним… Правда, что ли?!

Зашибись! Восторга в ее голосе я разделить точно не готов. Хорошо, хоть удалось не вдаваться в подробности, как все оно было. Так что, похоже, сестра фразу «он меня поимел» поняла в традиционном раскладе.

— Да. Правда.

В это время в дверь позвонили, и я пошел открывать, потому что Лекси с места не сдвинулась, обдумывая мои слова. В квартиру вошел слегка встрепанный Рутор, оглядел нас и молча кивнул в сторону комнаты сестры.

Понятно. Глава семьи изволит указать путь, куда весь гарем должен двинуться строевым шагом.

Я снова заслужил взгляд, достойный клинического идиота со справкой.

— Образ в твоей голове мне понравился. Есть в этом что-то… — сверкнув белыми зубами, меня нагло потрепали по плечу, одновременно подталкивая в нужном направлении. Лекси уже быстро убирала со стола, и, похоже, моя помощь ей не требовалась.

— Сейчас, мальчики. Я позвоню маме, скажу, что на два дня к подруге на дачу уеду.

Да, мне своей тоже неплохо было бы СМСку послать.

— Быстрее. У нас мало времени.

Через десять минут мы были на берегу всевидящего озера. Лекси, одеваясь, неотрывно смотрела на воду и наконец спросила:

— Рутор, а как это озеро работает? Особое место или особые слова?

— Ряд камней на второй мели видишь? Возле них есть три ямы с закрученным подводным течением. Концентрируешься и устанавливаешь мысленную связь с местом, которое хочешь увидеть, и тебе в одной из ям его покажут. Дальше смотри, сколько хочешь, пока силы держать связь есть.

Интересно, о чем это они?

Лекси

То, что Рутор моего братишку не убил, не избил, а решил нашу проблему расширением прайда еще на одного человека — это он ловко придумал. Но ведь к брату мог тихо по-английски прийти «твой кролик» вместе с нашей северной лисой. Впал бы он у меня в депрессивно-суицидальное настроение, а при тех скоростях, на которых он сейчас передвигается, я даже дунуть-плюнуть не успею… Это хорошо, что ему для мира в семье задницы не жаль, и у него там стартера для запуска душевных переживаний не оказалось. А многие парни предпочли бы внешней красотой пожертвовать вместо того, чтобы другого мужчину к себе внутрь пустить.

Нет, на самом деле хорошо, что мальчики ищут консенсус, а не занимаются со мной по очереди церебральным сексом. Возможно, они самоудовлятворяют свой мозг в одиночку, но это уже личное право каждого. Как вариант, они, конечно, могли еще и драку устроить, но это было бы одноразовое шоу — без дублера мой братишка прилег бы отдохнуть еще в начале первого раунда. Хотя, с учетом открывшихся у брата возможностей, может, раунд бы он и выстоял.

И кстати о…

— Рутор, а ты можешь объяснить, как из моего брата после нетрадиционного физического контакта с тобой супермен получился?

Алекс

Мы совершали марш-бросок от гор в сторону селения, причем никакого чередования ходьбы и бега не намечалось, был только шаг в очень-очень-очень быстром темпе. Причем, я держался сам, пусть и из последних сил, а сестренку мы с двух сторон тянули за руки. А это чудо природы еще умудрялось размышлять!

— Рутор, а объясни мне, как ты из моего брата супермена сделал?

Вот точно, как раз интересная тема для обсуждения на такой скорости передвижения. Мне же и самому ведь это узнать хочется, но просто сейчас важнее не опозориться и не отстать даже на полшага.

— Если у двух оборотней родится ребенок — духи зверя и человека породят свое дитя. При межклановом скрещивании ребенок выберет образ одного из зверей, а второй усилит общие способности и сохранится в памяти. У человека и оборотня зверь родится ослабленным, а у потомства полукровки и человека иногда даже превращения не будет происходить. Мне кажется, у твоего брата такой случай. Скрытый слабый зверь. Что-то его разбудило, и он начал просыпаться.

Зашибись! Я — оборотень? За что на меня все это, а?!

Лекси

Чудная-чудная сказочка выкристаллизовывается, будет, что детишкам перед сном рассказывать. «Этому — дала, этому — дала…» — нет, это лучше не надо. «А когда твой папочка-оборотень разбудил зверя, крепко спящего в твоем дяде…». Нет, пожалуй, и эту историю тоже не буду рассказывать.

Уж больно в странном месте будильник у дядиной зверушки находился…

И тут я ощутила ее присутствие, причем, похоже, даже раньше Рутора, потому что он начал принюхиваться, только увидев у меня в голове ее образ. И удивленно кивнул на мой вопросительный взгляд, подтверждая, что нам навстречу действительно идет его сестра.

Я ринулась загородить собой моего олененка, но оба парня не оценили мой порыв. В позицию «взяв друг друга за руки и лицом к врагу» мы не встали, конечно. Наоборот, как-то так совершенно неожиданно для себя я оказалась за двумя широкими спинами. Причем, Рутор встал на шаг впереди Алекса, а когда брат дернулся сравнять линию построения, его нежно затормозили, приобняв и положив руку на бедро уверенным жестом собственника.

Алекс

Похоже, я последним понял, что к нам двигается группа встречающих. И, судя по тому, как сестренка кинулась закрывать меня своей грудью, среди них была Туора.

Я нежно сдвинул сестру в сторону Рутора, а тот задвинул ее к нам за спины, сам при этом сделав шаг вперед. Моя попытка повторить его действие была пресечена в зародыше — на мое бедро легла его горячая ладонь, а в ухо выдохнули: «Замри!».

Думаю, не самое удачное время и место придираться к командной интонации, к тому же он реально лучше знает, как действовать дальше. Надеюсь, что знает.

Тут на тропинку выпрыгнула пантера… а приземлилась уже красивая девушка. Полностью проигнорировав брата, Туора подошла ко мне, ухватилась за эту растак-ее-клятую феньку и дернула изо всех сил на себя. Красавица, похоже, решила проверить, что более надежно — кожаный шнурок или моя шея. К счастью, все оказалось сделано с российской любовью и с японским качеством. Интерес ко мне тут же пропал.

— Мара двуликая! Зачем ты привязал к нашему клану это бесполезное создание?!

Бесполезное — это обо мне. Ник у меня такой здешний.

— Ты слишком много общаешься с Круотом, Туора. Он уже не всегда способен ясно мыслить.

— Зато ты способен! Ты специально сделал его своим мужем, да?! Чтобы я не могла его убить?

— Конечно. Это была бы великая глупость.

Точно. Согласен. Выходит, Рутор ждал меня на берегу, чтобы поиметь, не в воспитательных, а в жизнеспасательных целях? Ладно, спасибо потом скажу.

Когда поинтимнее обстановка будет.

Пальцы у меня на бедре чуть сжались, давая понять, что мой порыв оценили.

— Ты котенок-слепыш, Гай Младший. И охотишься за чужую стаю.

— Круот путает все сам и путает тебя. Вы должны быть в одной стае. Ты и она, — Рутор кивнул в сторону Лекси.

— Мы — да. Он нам зачем? — теперь кивнули в мою сторону.

— Он — ее брат. Ты стала бы охотиться в стае, убившей твоего родича?

— Она — перерождение нашей Защитницы. А с ним все может пойти не так!

— Много раз уже все шло не так без такого, как он. Может, теперь все наконец пойдет правильно? Подумай об этом. Все равно теперь ты не сможешь его убить — он член клана.

Огненная молния исчезла в траве. А сестренка, просочившись в щель между нашими плечами и повернувшись к нам лицом, четко, внятно, с паузами между словами сказала:

— Я. С. Ней. В. Одном. Поле. Не. Сяду!

Кто бы спорил… Притянув сестру к себе и прижав как можно крепче, я гладил ее по спине и ждал, пока она успокоится. Рутор сначала просто стоял рядом, жуя какую-то травинку. А потом фыркнул и, подойдя к Лекси сзади, обнял нас обоих. И… в этом было что-то очень правильное. Она — между нами двумя, защищенная от всех ветров, и его руки на моих плечах.

— Рутор, а почему ты умеешь только видеть образы? А Туора может только слышать громкие мысли?

Сестренке явно полегчало, раз снова любопытство прорезалось.

— Потому что наша мать была человеком. Мы — полукровки.

Лекси

Ну и что это меняет? Почему у меня такое чувство, что это очень важная информация? Полукровка… Да, дети могут вообще не стать оборотнями, но мы же не прямо сейчас будем детей заводить? Процесс, конечно, мне понравился, и мальчики у меня один другого старательнее, хотя при этом такие разные!

Увидев, как внимательно на меня смотрит старший из моих парней, я представила в голове страницы из учебника Ландсберга. Физика и химия — эти два предмета мешали мне наслаждаться жизнью и в старших классах, и на первом курсе института. Я их абсолютно не понимала, поэтому помнила каждую страницу учебников наизусть. На восьмой Рутор сдался и отвел взгляд в сторону. Ура? Работает! Я еще творение Фарафоновых по «Теории вероятностей и математической статистики» могу представить, две части, между прочим. Можно себя поздравить, метод борьбы за личную независимость найден, и скоро бедный оборотень будет готов к сдаче вступительных экзаменов в наш с братом ВУЗ.

Безразмерно гордая, я двинулась вперед, но мальчишки довольно быстро меня обогнали и снова потащили за собой, как два мощных буксира.

Алекс

В селении нас уже ждали. Папаша Рутора и Туоры возвышался большим фонарным столбом. Хотя неудачное сравнение, с его-то комплекцией…

Скорее, гардеробом на пять створок. Рядом с ним — Туора. И еле стоящий на ногах Круот. Ну, и массовка, человек на десять мужчин. Женщины держались поодаль.

Папаша двинулся к нам навстречу, и мы снова приняли непринужденный вид трех поросят при виде волка: впереди Рутор, на шаг сзади — я, у нас за спиной Лекси.

В этот раз фенечку изучали более внимательно, но зато повесить меня за нее не пытались.

— Идеально вырезанный оберег. Когда ты успел его показать Маре?

— Вчера ночью.

— Ночью?! Чем ты расплатился за это?!

Зря я решил, что меня никто задушить больше пытаться не будет. Рывок! В него было вложено столько силы, что мне даже голову нагнуть пришлось. Но я был в состоянии повышенной пластичности от легкого оху… охренения.

Нет, я уже оценил, что Рутор самолично эту шняжку вырезал, чтобы ею мою задницу прикрыть. Но он, оказывается, еще и ночью к Маре какой-то ходил, за приключениями на собственные два полупопия… Это у них ведьма местная, что ли? Совсем недавно про Мару, кстати, слышал. Вот буквально… «Мара двуликая» — Туора выдала.

Тут у моего центрального процессора случилось секундное зависание, перезагруз, зависание, перезагруз… Решение задачи плавало на поверхности. Но оно не имело под собой логического обоснования.

Продолжая пребывать в пластично-пофигистичном состоянии души, я посмотрел в глаза Рутору, и тот улыбнулся, искренне, как тогда на берегу. Потом вынул из лап отца мой кулон и с вызовом в голосе сказал:

— Богиня приняла нового члена клана. Определите ему место и обязанности, если хотите.

— Он абсолютно бесполезен! — выплюнул вождь.

— Его надо уничтожить, он все испортит! — почти одновременно с ним выпалила Туора.

Меня приняли в семью с любовью и распростертыми объятиями.

И тут у всех зазвучал в голове голос Круота:

— Мара двуликая приняла его в наш клан. Нам остается только смириться с ее решением.

Надеюсь, он и правда так считает, но все равно одному по селению гулять мне, пожалуй, не стоит. *Лекси:* Юрты молодых холостяков резко выделялись своими небольшими размерами, но зато они были и самыми красивыми. Парни, похоже, использовали их для привлечения внимания, как павлины свой хвост.

Затащив нас к себе, Рутор встал в дверях и сначала приложил палец к губам, потом постучал по голове и изобразил пальцем движение стрелки метронома. Нет, то, что нас окружают враги, я уже и так поняла, по горячей родственной встрече с хлебом и солью. Чем им всем мой братишка не угодил, не знаю, но я рада, что один гринписовец в их клане все же оказался, и ему зачтется это сразу, как только представится такая возможность…

Легкая улыбка, промелькнувшая на губах борца за права моего брата, могла означать только одно — ход моих мыслей ему нравится. А вот повторение постукивания по голове — явно призыв вспомнить картинки из учебников.

Алекс

Закрыв глаза, я считал овец. И мысленно, и визуально. Они появлялись вдруг над забором, смешные такие, нарисованные, с тоненькими черненькими палочками вместо ножек, и падали вниз, втыкаясь этими палками в землю.

Потом брезгливо трясли каждой ножкой и уходили. Тут же сверху падала очередная овца…

Наконец меня похлопали по плечу, и я вернулся в реальный мир. Рутор настороженно посмотрел, убедился, что я в норме, и подтолкнул ко мне Лекси.

— Займитесь друг другом, шумно.

Наверное, я в его глазах совсем тупым выгляжу…

— Займись нашей женщиной. Шумно!

Ага… Конечно… Да… Понял… Не очень.

— Поцелуй меня, Саш!

Лекси

Когда рыжая молния вылетела из юрты, братишка сразу стал чувствовать себя спокойнее. И гораздо увереннее, чем в наш первый раз. Но все равно, он был настолько же нежен, насколько Рутор настойчив, и цель у него была доставить удовольствие мне, забыв про себя. А Рутор… Этот парень своего не упустит нигде и ни с кем, и такая черта характера в нем мне нравилась. Потому что при моем нулевом опыте проявлять инициативу я, как это не смешно, стеснялась, но желания-то было хоть ложкой ешь! И вот сегодня кое-какие практические азы мне уже перепали, их я и применила на Алексе. Ну, Рутор же попросил пошуметь немножко, так что сначала брат меня подвел к состоянию «а нам любое море по колено», и я ринулась опробовать свои свежеприобретенные знания, потом мне душевно так отомстили… Закончить мы, правда, не успели, потому что оба почувствовали себя не очень уютно и решили прерваться и посмотреть, что происходит. У входа, прислонившись к столбу, скрестив ноги и переплетя на груди руки, стоял наш третий товарищ и смотрел на моего брата так, как будто вот-вот покинет клуб его поклонников.

— Ты же сам его попросил мною заняться! Вот он и занимался! — возмущению моему просто предела не было. Это же надо наглость какая… Сам попросил, и сам же теперь еще и злится!

Тут Рутор скинул с себя одежду, улегся к нам на ковер и, отодвинув Алекса, решил переметить свою территорию, как я понимаю.

Алекс

При мне имели мою женщину, которую я, оказывается, так старательно разогревал для соперника. Она стонала под ним, выгибаясь вперед, двигаясь бедрами навстречу его телу. Это безумно возбуждало, сводило с ума, я никак не мог заставить себя оторваться и… Уже всерьез раздумывал над тем, чтобы просто подрочить на это зрелище и кончить под их стоны. Нет, правильнее было одеться и сесть в уголочке посчитать снова овец, но, боюсь, у меня не получился бы фокус с застегиванием молнии на джинсах. Да и уморило меня уже, если честно, вести себя как правильнее. Это и моя женщина тоже! У меня прав на нее, может, даже побольше, чем у него… Я ее дольше знаю…

Тут Рутор дернул меня к ним, перевернул на живот и улегся сверху…

Целуя, практически взасос… Шею… плечи… спину… При этом я чувствовал задницей его стояк, и… Он уже практически стучался в меня, но… Сейчас я уже заведен настолько, что готов дать ему вставить.

Сестра чуть приподняла мое плечо, намекая, и я отжался на руках, давая ей подлезть под меня. В полузабытьи поцеловал ее в губы, потом просто начал целовать ее лицо, а она положила руки мне на бедра и притянула к себе, одновременно выгибаясь мне навстречу. И я вошел в нее… А когда начал движение обратно…

— Расслабься, котенок!

В меня сзади вошел Рутор.

Сильно возбужден. Стараюсь расслабиться. И в меня медленно вставляют хорошо смазанный член. Чуть вперед. Откат назад. Вперед — и теперь чуть глубже. Снова назад… Приятное ощущение плавного растягивания мышц.

Вначале было неприятно, но потом боль стала почти незаметной…

Возбуждающее чувство предельной заполненности. Вскоре к этому добавилось скользящее движение внутри живой теплой плоти и… Я ощущал, как пульсирует кровь в чужом члене. Меня разрывало на части от двойного удовольствия.

Ладони Лекси на бедрах слегка сдерживали меня. Рутор сверху задавал нам темп, но старался не слишком спешить. Хотя ему это удавалось с трудом.

Мы с ним готовились, каждый — к своему полету. Ощущение наполненности стало еще сильнее. Во мне быстро создавалась и гибла новая вселенная.

Внутри был космический фейерверк. Снопы искр от взрывов сверхновых ослепляли… Губы сестры прижались к моим. Ее руки обняли меня за шею.

Мое семя выплескивается прямо в нее. И вот уже два взрыва одновременно… Во мне и в меня. Да! Сестра, всхлипнув, выгибается. Ее грудь плотно прижимается к моей… Еще один взрыв. Извержение. Мое. В меня. Два горячих, пышущих жаром тела прижаты ко мне. Моя вселенная уже исчезла, полет оборвался, я рухнул в пропасть… Рутор еще летит… Я сжимаю сзади мышцы.

— Котенок…

Сейчас это звучит как «малыш»… Мне нравится. И… Потом разберусь в своих чувствах к нему.

Мы упали по разные стороны от Лекси, и каждый из нас обнял ее одной рукой. Мне было хорошо, как никогда. Мы были тремя частями, слившимися наконец в единое целое. Такая вот странная семья.

Не прошло и пяти минут, как сестра решила уточнить:

— Надеюсь, мы хорошо пошумели?

В ответ я смог только промычать что-то нечленораздельное. Особенно после фразы Рутора, сказанной отвратительно бодрым голосом:

— Да. А теперь мы быстро и тихо идем к Ятрейльдам.

Глава 11

Алекс

«Тихо и быстро». Ну, насчет того, что мое понимание фразы «крадусь как индеец» совпадает с местным «топаю как слон» — или кто у них тут местный аналог? — я уже был в курсе. Рутор грустно несколько раз посмотрел в нашу сторону, а потом решил расслабиться. Правильно, чего с нас взять-то, кроме анализов, да и те…

Но я хоть в общее для наших миров понимание слова «быстро» старался как-то уложиться, в смысле — двигался в заданном предводителем темпе. Хотя, судя по лицу Рутора, жующего травинку и чуть ли не насвистывающего, мы двигались мало того, что с грохотом и топотом, но еще и нога за ногу.

Короче, это был марш улиток с барабанами.

Когда мы вошли в глубь леса, это стал марш матерящихся улиток… Сестра извращалась в комбинировании приличных слов так, чтобы придать итоговой фразе очень неприличный смысл. Я же — сначала про себя, потом уже и вслух, правда, шепотом — поминал гулящих женщин и чью-то мать.

Рутор с интересом оглядывался на меня в такие минуты, очевидно, пытаясь лучше разглядеть визуальный ряд у меня в голове. Примерно через полтора часа пути я искренне ненавидел природу, мать нашу… по самые гланды.

Удивительно, но Лекси, наоборот, была сейчас гораздо веселее, чем вначале. Она то напевала какие-то песенки, то теребила Рутора на предмет «А что это за травка? А как этот цветочек называется? А эти ягоды едят?».

Какие, копать их… в рот три раза, ягоды?!

Я хотел есть, как мамонт после недели разгрузочной диеты. А от избытка кислорода меня срубало так, что еще немного — и стану зомби. Нет, я шагал и не жужжал. Но вот никакого интереса к цветочкам и ягодкам не возникало. Очень хотелось подергать Рутора за рукав: «А скоро ли мы наконец придем?!», но я же не маленький и не слабак какой-нибудь. Идем и идем. Когда-нибудь дойдем, надеюсь…

— Уже недолго, и нас там покормят.

Удобно: подумал — и тебе тут же ответили. Отличная новость. Счастье есть, счастье не может так долго не есть.

— А кто такие Ятрейльды?

О! Сестренка, как всегда, задает правильные вопросы. Хотя, как у нее на таких скоростях мозги работать успевают, наверное, так никогда и не пойму.

Мои вот линейно-однозадачные. Идем — значит, на дорогу смотрим.

Лекси

Что-то уж больно давно мы уже по лесу гуляем. Красиво у них тут, бесспорно, но неплохо было бы насчет общественного транспорта что-то придумать. Интересно, тут кентавры водятся? Ну, или просто оборотни-лошади? Хотя царевич, например, на сером волке неплохо передвигался. Так что если бы кто-то пушистенький, знающий, сколько нам по лесу рассекать, подумал бы немного и посчитал, сколько времени займет наша вылазка втроем в человеческом облике и сколько — две его ходки в образе кошечки с наездником сверху…

— Ага. И кого-то из вас двоих надо было бы при этом оставить в юрте.

Ну да, этот момент я как-то упустила, братишку одного оставлять точно нельзя ни за какие коврижки. Уж больно он популярен в определенных общественных кругах. И к слову о кругах и общественности…

— А кто такие Ятрейльды?

— Это такие птицы… Красивые. Наши кланы всегда дружат. Еще со времен последней Защитницы.

— Кстати, она себя Хранительницей называет.

— Да? Расскажешь все это жрецу Ятрейльдов.

Расскажу, конечно. Хотя, что-то я в местных священнослужителях разочаровалась. Пользы от них никакой, у них тут даже браки богини регистрируют. И кстати о браках!

— Рутор, а кто теперь тебе Алекс?

Алекс

— Рутор, а кто теперь тебе Алекс?

Да! Точно! Кто теперь я? Кто я теперь?.. И кто я Рутору?

— Твой брат теперь мой муж. Такие браки нужны, когда заключают договор между кланами — два младших сына вождей, например, становятся мужьями (Мне показалось, или этот самоуверенный парень немного покраснел?). И их принимают оба клана. Союз двух мужчин, он всегда равноправный. Просто иногда они начинают жить в одной семье, и тогда уже есть… Ну, не главный, а… — Рутор задумчиво жевал очередную травинку и изучал меня, потом продолжил говорить с Лекси, как будто меня тут и нет. — Старший.

Так правильнее. Я не могу приказать твоему брату, но я рассчитываю, что он меня послушает в критической ситуации, потому что я старший. А так у нас будет общий дом, общие женщины и общие дети. Но обычно все не так.

Обычно у каждого свой дом, в родном клане. И своя семья. Но второй муж имеет право… взять любую женщину своего мужа, если она не против. И это не будет считаться изменой. Причем, не обязательно эти два мужчины должны быть постоянными любовниками. Достаточно нескольких раз, чтобы Мара признала их. И все.

— Даже если живут вместе? — я все же не выдержал. Ну правда, интересно же, в первый раз меня поимели просто потому, что так положено, чтобы Мара признала. А во второй? А будут ли еще? И еще — понять бы, расстроюсь ли я, узнав, что больше не будут, или обрадуюсь? И…

— Ну, ты как определишься, скажи. Мне понравилось, тебе — тоже. Почему ты считаешь, что станешь хуже, если это признаешь — не понимаю. Почему ты считаешь, что твоя сестра станет о тебе думать хуже, если ты это признаешь — тоже не понимаю. Но решать тебе. Муж у меня может быть только один, и я свой выбор сделал. Но, надеюсь, ты не будешь швырять в меня посудой, если я найду себе другого мужчину для секса?

Зашибись! Делать мне больше нечего! На шнурках повешусь с горя, как же!

Отсоси!

— Если хочешь… — и эта зараза улыбнулся так, как получается только у него.

Если хочу что?.. Что бы он мне?.. И что, правда, что ли?!

— А в чем ты видишь проблему, котенок?

По-моему, надо мной откровенно издеваются!

— Мальчики, не ссорьтесь! Не в лесу же вы это делать будете!

Лекси

Парни мои решили вдруг начать выяснять отношения, причем, как в хороших таких любовных романах. «Я выбрал тебя, ты выбрал меня, так чего же ты страдаешь, тупарик виктимный?».

Дальше вообще у Рутора странный монолог пошел.

— Надеюсь, ты не будешь против, если у тебя будут рога как у оленя?

Дальше загадочная пауза, при этом у брата такой взгляд, как будто он спросившего в пеший эротический поход без карты отправляет. И снова наш старший мужчина:

— Если хочешь…

И улыбается так, что у меня ноженьки подкашиваются. А у брата лицо принимает такое выражение, как будто он обдумывает, леденец ему протянули или стакан с ядом.

И снова Рутор:

— А в чем ты видишь проблему, котенок?

У меня, когда он брата котенком в первый раз назвал, прямо мурашки по коже забегали, а сейчас — так вообще словно внутри кувшин с медом перевернулся: и сладко, и… После такого надо растекаться лужицей и позволять делать с собой все, что угодно, желательно — несколько раз и во всех позах. И ведь буквально двух часов с того момента, как мы прошлое местоимения покинули, не прошло. Ладно, старший наполовину кошак мартовский, так что вполне понятно, почему у него темперамент из всех щелей струями брызжет. Но у братика раньше либидового зашкаливания не наблюдалось. И что я буду делать, если они тут сейчас в шишках и елках, в недра тундры… в смысле, друг в друга…

— Мальчики, не ссорьтесь! Не в лесу же вы это делать будете!

Алекс

Рутор усмехнулся и пожал плечами. Мол, «я — не я, жопа не моя»…

Конечно, не его. Хотя и его во всем этом участвовала тоже, но почему-то мозги себе конопачу только я, а он спокоен, как питон Каа.

Дальше еще минут десять мы шли молча. Я размышлял о том, что вообще-то мне ведь и правда понравилось. И в первый раз, и во второй… И, главное, на шнурках я не повешусь и посудой швырятся не буду, конечно.

Но вот сказать, что мне совсем лилово-сиренево на то, что эта наглая морда сейчас пойдет и с другим парнем… запросто перепихнется…

Неприятно? Нет, какое-то другое слово на языке вертится. Больно… Мне будет больно.

Зашибись! Это что же теперь получается?! Нет уж… Позже подумаю. В тепле, в уюте и в сытости.

И тут я узрел долгожданную конечную цель путешествия. Лес резко обрывался, а на пологом холме виднелось селение, чем-то похожее на то, которое мы покинули почти два часа назад. И группа встречающих уже направлялась в нашу сторону. Я сначала остановился, на всякий случай. Но Рутор бодро продолжал идти к ним навстречу, ведя сестру за руку.

Пришлось догнать и сделать вид, что мы вместе, как приличные.

Лекси

Мужчины-дарпеолы были высокими и массивными — настоящие глыбы. Под такой ладонью, как у них, запросто могла спрятаться моя не такая уж и маленькая попель.

А вот ятрейльды были такие же высокие, но стройные. Плечи у них тоже были широкие, но при этом имелись и талия с узкими бедрами. А, главное, сразу бросилось в глаза сочетание аристократической тонкокостности — и отличной мускулатуры. Типы такого типа регулярно мелькали у меня перед глазами, сначала старший — то есть, отец — а теперь младший, братик.

Тут нам явно были рады, хотя некое напряжение, когда первый ряд встречающих увидел кулон на шее брата, все же начало витать в воздухе.

— Мы рады видеть тебя и твою семью, Гай-Рутор. Наш клан готов дать вам временное убежище и защиту.

Говорившему все это внешне было где-то лет сорок с небольшим, и, по его поведению сразу становилось понятно, что он не последний человек в этом племени. А рядом с ним стояли двое парней — один уже производил впечатление взрослого и знающего жизнь, а второй был примерно наш ровесник. И, судя по сильному сходству в чертах лица, перед нами были очень близкие родственники. У всех троих были каштановые волосы и серо-зеленые глаза. А вот четвертый встречающий был обладателем черных с благородной сединой волос и взгляд его карих глаз не отрывался от моего брата ни на секунду. Он даже не моргал, по-моему. Вот пусть только скажет что-то о здоровье, смысле жизни или низкой предельной полезности моего братишки — зарычу и брошусь душить в прыжке.

Алекс

Сначала их вождь выдал что-то из серии «Мы рады тебе и твоей семье», потом Рутор в ответ завернул благодарственную фразу. Потом снова вождь что-то красивое и доброе сказал. Я слушал вполуха, потому что все это время черноволосый мужчина, довольно бодрый такой, но с четко заметной сеткой морщин на лице, пялился на меня, не отрываясь. Сначала я терпел, а потом решил повести себя как обычно делал в таких случаях — уставился на него, глаза в глаза. Нет, я никогда не смотрел в ответ нагло и с вызовом. В моем взгляде были спокойствие, уверенность и вопрос: «Кто ты и что тебе от меня надо?».

— Позволь мне посмотреть на твою руку, мальчик из другого мира.

За вычетом «мальчика», остальная фраза была вполне мирная такая, и сказана очень ласковым голосом. Но я все равно вопросительно посмотрел на Рутора. Я теперь ученый как хатуль мадан. Девушка понравилась — к богине отнесли, в зад поимели — мужем сделали. Мало ли чего у них тут просмотр конечности означает?

Старший член нашей семьи позволяюще кивнул, и я протянул руку вперед, ладонью вверх. Внимательно изучив линии, мужик как-то странно напрягся, по-моему, даже дышать перестал и, цепко схватив за плечо, подтащил к себе. Уставился мне в глаза, как будто смотрел внутрь, в глубину души, которой у меня, если верить одному местному (и, по моему скромному мнению — слегка спятившему) жрецу, не было.

Где-то рядом выразительно кашлянул Рутор. Руку с плеча тут же убрали.

Удобно, однако!

— Скажи мне, мальчик, согласишься ты сходить со мной к камням Рода и Велеса?

Глаза мужчины при этом как-то странно блестели. Очередной маньяк на мою голову?

— Этрен, ты чувствуешь в нем родную кровь? — вступил в разговор вождь. И в его голосе мне послышалась радость. Не уверен, что впаду в экстаз от счастья, но, наверное, если у меня тут окажутся родственники, это нам не помешает?

— Да. В нем течет кровь моего сына, но очень сильно разбавленная человеческой. Боюсь, достучаться до зверя будет почти невозможно.

Ну, давай, скажи уже скорее, что я бесполезное нечто, а то сначала по наивности показалось, что мне хоть здесь рады!

Рутор подошел и обнял меня сзади, плотно притянув к себе, а сестра просто взяла за руку, и мне вдруг стало очень спокойно. Несмотря ни на что, семья у меня уже есть.

Мужчины вопросительно смотрели в нашу сторону, а наш старший муж молчал.

Значит, все только от моего решения зависит?

— Да, я схожу с вами к этим камням.

Вождь поблагодарил меня легким кивком головы.

— Клан очень рад тебе — сын Этрена ушел от нас почти триста лет назад, и мы все это время скорбели по нему и его зверю.

Зашибись! Нет, это точно не наш с Лекси папочка… Не похож он был на трехсотлетнего. Раз кровь уже не сильно наваристая, значит, это какой-нибудь пра- сколько-то раз дедушка. И чего ему тут не жилось?

— А почему ваш сын от вас ушел? — задавая этот вопрос сестренка очень строго смотрела на двоих главных в этом клане бедолаг, и мне бы на их месте было бы очень неуютно.

Вождь и наш потенциальный родственник переглянулись, и Этрен пояснил:

— Сыну приснился вещий сон про то, как можно все исправить и вернуть Хранительниц в наш мир, и он ушел к «Злому вихрю» и исчез в нем. Больше мы о нем ничего не слышали и считали, что он погиб. Ты его потомок — и я счастлив видеть тебя, даже если твой зверь не откликнется на наш призыв.

В это время всю торжественность момента нарушил младший отпрыск главной ветви, радостно выпаливший:

— Так мне теперь не надо с этим кошаком драным спать?! Раз его муж из нашего рода, значит, договор заключен?

Рутор прижал меня к себе еще сильнее, и все его тело напряглось, как тетива у лука. То есть, он мною от брака с этим парнем открестился? А я в чувства какие-то чуть было не поверил…

— Котенок… — прошептали мне в ухо нежно и немного с укором. Запутался я немного, надо будет все же сесть и разобраться спокойно, только не тогда, когда в животе урчит с голоду.

Лекси

Нас наконец-то отвели в большую юрту в центре их деревни и начали кормить-поить и дальше сказки говорить. Вернее, рассказывать, как будет проходить процесс побудки зверя Алекса. Братишка «угукал» и «агакал», одновременно налегая на третий кусок удивительно сочного мяса, запивая все это подозрительно похожим по вкусу на забродивший яблочно-грушевый сок напитком. Я уже сбилась со счету, сколько раз Рутор, наглый спаиватель малолетних, подливал брату из кувшина этого сидра, а, главное, не очень понимала, зачем он это делает. Ну, будет у нас в наличии тело повышенной пластичности с остекленевшим взором — зачем оно надо, и в чем великий сакральный тайный смысл?

Этрен тоже с некоторым осуждением посматривал на происходящее, но благоразумно помалкивал. Зато брат, неожиданно одним семимильным шагом преодолев стадию «тихий и застенчивый», решился сам задать давно мучающий его вопрос.

Алекс

По-моему, с этим соком явно было что-то не так. Но понял я это после третьего или четвертого стакана, когда адекватное восприятие действительности меня покинуло. Было просто хорошо, тепло, уютно…

Спокойно.

Этрен сидел напротив и посматривал на то, как я планомерно напиваюсь, с легким осуждением во взгляде. А мне чего-то так расслаблено в организме стало, причем, спать не хотелось, но зато резко проснулась жажда интересно пообщаться.

И я решил выяснить, есть ли хоть какой-то здравый смысл в идее уничтожения меня как излишка производства. Спрос-то есть только на мою сестру, а я так… Мешаюсь и всех путаю.

— Скажите, Этрен, а то, что я кармический дубль, да еще и без души, вас не смущает?

Родственник посмотрел сначала на меня, потом на Рутора, потом снова на меня…

— Душа — понятие очень относительное. Это частичка тумана из лесов Мары.

Она вливается в тело каждого живого существа в момент его зачатия и после его смерти возвращается снова в туман. Чтобы, отдохнув, снова вселиться в какую-нибудь сущность и прожить с ней еще одну жизнь, узнать что-то новое. Это происходит уже много-много тысяч лет. Мы называем это перерождением. Каждая частичка, рождаясь заново, помнит все свои жизни, начиная с самой первой. У каждой такой частички есть своя цель, предназначение. И тело она себе выбирает так, чтобы эту цель было как можно проще выполнить. Кроме перерождающейся души, у каждого тела есть еще дух. Душа хранит опыт, знания, ум предков. Дух — это воля, упорство, хитрость. Характер. Личность. Вместе дух, душа и разум — одна составляющая, а тело — другая составляющая живого существа. У оборотней есть два духа. В тебе есть дух человека, и я чувствую, как крутится и просыпается дух зверя. А душа… Да. Ты чистый лист. Но без души, без опыта, без цели, без смысла ты бы был совсем другим. Кто-то связал твое тело с душой твоей сестры и позаботился о том, чтобы связка закрепилась как можно крепче. Твое тело настроено на выполнение предназначения перерожденной в теле твоей сестры Защитницы нашего мира. А вот цели, доставшиеся вам от рода, — разные. Если уж называть тебя кармическим дублем, то отцовским. А твоя сестра, наоборот, предназначена для выполнения задач и целей только рода матери. В первый раз, если честно, вижу такое чистое деление. Да и о связке тела с чужой душой слышал только один раз, во времена последней Защитницы.

— Она, кстати, себя Хранительницей называет — не удержалась и уточнила сестренка.

Этрен с интересом уставился на Лекси:

— Диск уже открыл вам доступ к памяти душ?

Лекси

Я очень старалась вникнуть в то, что говорит наш родственник, потому что брат половину точно мог пропустить, учитывая его насидренное состояние.

Душа у нас все же была общая, тут старичок не соврал, хотя я искренне надеялась, что это он все же от излишнего долгожительства бредить начал.

Карм зато было воз и маленькая тележка впридачу — целых три. Одна на двоих и две разных. Братику — от папиного рода, а мне — от маминого.

На очередном упоминании «Защитницы» я не выдержала:

— Она, кстати, себя Хранительницей называет.

Родственник сразу забыл, про что вещал, и с интересом в голосе уточнил:

— Диск уже открыл вам доступ к памяти душ?

Да уж, открыть-то он открыл, а вот пробку мне выдать никто не позаботился, и теперь на меня выливается вся эта память душ как разогретое шампанское. Спать спокойно не могу. Да еще ворона эта вечно глаза мозолит.

В лице Этрена я нашла очень благодарного слушателя — пересказала ему все мои сны, выдала все свои мысли и кучу выводов. А он был просто само внимание, даже вопросы иногда задавал уточняющие.

А Рутор, пока я активно грузила старшего родственника, вывел моего младшего на свежий воздух, нежно шепча ему что-то на ухо. Похоже, я не оценила хитрозадость и широту мысли моего чудовища. Ему не нужно было вялое и податливое тело, он хотел получить доступ к расслабленному и умиротворенному мозгу.

Алекс

Пока я пытался переварить полученную информацию, Рутор тихо выпинал меня из юрты зачем-то. Так что заканчивал процесс обработки данных я, сидя на бревнышке в лесочке, заодно медленно трезвея.

— Ну, и зачем ты меня напоил? — можно подумать, я не замечал, кто мне постоянно сок из кувшина подливает. Нет, я не был против и никого не обвинял. Наоборот, мне хорошо было, расслабился наконец-то немного.

Просто интересна была конечная цель инициатора. Совпадала ли она с тем, что получилось в итоге, или ожидалось что-то другое. Например, мое падение лицом в салат.

— Я хотел, чтобы ты выдохнул. У тебя завтра тяжелый день, так что я хотел расслабить твой мозг как можно сильнее. Нам проще: превратился в зверя — и гоняй по лесу. А ты какой-то слишком сложный. Сам себя зачем-то ограничиваешь. Подумай о хорошем. Смотри — солнце. Слушай — птицы. Нюхай — столько запахов кругом. Красота! Пойдем, озеро покажу!

Вода прозрачная, дно видно.

Он меня сначала два часа по лесу гонял, а теперь на природу гулять вывел? Во маньяк!

Но, главное, я зачем-то потащился смотреть на прозрачную воду в маленьком озере. Потом мы сидели и слушали лес, и меня учили в этой какофонии вычленять отдельные звуки. Было подозрительно хорошо! Но через некоторое время стало чего-то или, вернее, кого-то очень не хватать.

Сестренку мы нашли в юрте у Этрена, и нам пришлось еще ждать, пока они закончат разговаривать на тему «Ах, какие травки! Ах, какие отравки!

Корешки, вершки и ягодки.»

Лекси

Мальчишки притащились довольные, счастливые и какие-то… Сродненные.

Нет, не в обнимку и даже не за руки, но в глазах у них светилась какая-то объединяющая их тайна. Спелись, соловушки мои — ясны соколы, и опять за моей спиной, зверье мое, от ног отбившееся!

Уселись демонстративно на коврике рядышком и всем своим видом начали выражать, что они не два енота-потаскуна, бросившие меня одну и свалившие в даль. А приличные мужья, явившиеся за своей женой, уже давно болтающейся в доме у постороннего мужчины. Прямо еще немного — и сцену ревности мне закатят, дуэтом.

Пришлось прекращать очень познавательную беседу и прощаться.

— Завтра с утра я приду за вами.

— Хорошо, Этрен. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Алекс

Меня не надо понимать, но меня обязательно надо любить и вовремя кормить. Любили меня сегодня все и во всех позах, а вот кормили как придется. На ужин принесли какую-то кашу и плодово-овощной набор на радость сестренке. Посмотрев на мое грустное лицо, Рутор заухмылялся и куда-то смылся. А через минут десять явился с остатками мяса от прошлого пира. Причем, две трети этих остатков он сам же и слопал, зараза троглодитовая.

Собрав посуду в какую-то большую миску, мы выставили ее на улицу. Лекси нарыла где-то в закромах что-то похожее на одеяла, целых две штуки. Так что мы разделись и упали втроем спать. С краю Рутор, потом Лекси и у стены — я. Уснул я, по-моему, сразу, как только меня накрыли одеялом.

И проснулся тоже сразу. Внутри тревожно загудела сигнальная сирена, и глаза у меня тут же распахнулись. Мозг еще почти спал, но сигнал опасности усиливался с каждой секундой.

— Ты чего подскочил?

Едва различимый шепот Рутора вырвал меня из глубокого внутреннего погружения в сканирование местности на предмет поиска внешней угрозы.

— Опасность.

— С чего ты взял?

— Чувствую!

Ну да, дурацкий ответ, но я именно чувствую ее, осязаю.

— Понял. Ты — страж. В роду у Этрена иногда рождаются такие.

Все это Рутор уже говорил, натягивая на себя штаны.

— Пойду посмотрю, что там за опасность.

— Я с тобой!

— А кто будет охранять нашу женщину? У тебя завтра трудный день — спи. Я поохочусь и вернусь.

Мимо меня стремительно мелькнуло что-то красно-рыжее, и наступила тишина. Неприятное ощущение удушающего предчувствия чего-то плохого пропало почти сразу же. Я прилег с сестрой и, удивительное рядом, тут же уснул.

Глава 12

Лекси

Мне снова снился сон-воспоминание.

Во сне мне очень сильно хочется спать, так, что глаза закрываются сами по себе, и меня отключает иногда на несколько минут, но потом снова включает обратно. Потому что моя сестра-егоза уже проснулась, почти вместе с солнышком и, сидя на своей кровати, канючит голосом маленькой избалованной девочки: «Поехали, из лука постреляем! Ну, поехали, поохотимся! Ску-у-учно!».

Открыв один глаз, я убеждаюсь в том, что меня не закинуло в прошлое от событий последнего сна, и на самом деле мы уже вполне себе взрослые. А если закрыть глаза и расслабиться, то даже можно просчитать, что со свадьбы бабушки… Ну да, точно! Двенадцать лет уже прошло. Парень сестры получил официальный статус жениха два года назад, так что мы обе теперь помолвленные дамы, при мужчинах. Но замуж мы не спешим, во-первых, из-за очень непонятной ситуации с мужьями у женщин нашего рода. Во-вторых, бабушка попросила не торопиться и соблюсти приличия. В нашем роду принято выходит замуж не раньше, чем в сто двадцать пять, то есть, где-то в человеческие двадцать пять.

Мой мозг ведет борьбу из последних сил, цепляясь за родные, человеческие мерки, потому что в этот раз засасывало полностью, стирая мое сегодняшнее Я. И где-то внутри уже стучало мое имя, то, прежнее. И имя сестры… И…

Но нам всем и так хорошо, так что мы просто наслаждаемся жизнью.

Тем более, что у любимого в семье ситуация немного странная. Он самый младший сын вождя клана. Его старший брат, скорее всего — будущий вождь, еще даже не выбрал себе жену. А как-то правильнее, если младшие женятся после старших, но брат моего любимого женится, только если ему под нос невесту его мечты поставят, а сам он как-то женщинами не очень интересуется. Поэтому мы честно будем ждать моих ста двадцати пяти, чтобы приличия нарушал только один из пары.

Жених сестры, наоборот, самый старший сын, и жрец уже объявил его преемником отца, будущим вождем клана Дарпеолов. Поэтому сейчас он упорно отстаивает свое право среди молодого поколения, чтобы ни у кого даже сомнений не возникало. А к нам приходит раз в неделю, с едва зажившими шрамами, хватает сестру в охапку, и они запираются у нас в домике на сутки. Но сегодня сестра одна и скучает. «Поехали на охоту!

Ну, поехали на охоту!», — упорно канючит она, как маленькая.

А я не хочу на охоту! Мне подумать надо. Сердце ноет, на душе неспокойно, предчувствия мучают… странные…

Меня явно беспокоит что-то на уровне подсознания, начиная от бабушкиного поведения и заканчивая общими вибрациями в мире.

Последнее время бабушка ведет себя очень загадочно. Хотя, после ее непонятного брака, смысл которого нам так никто и не объяснил, она все время ведет себя странно. Но в последнее время ее поведение еще страннее, чем обычно. И мне надо в тишине все обдумать, лучше всего — перед этим как следует выспавшись.

Но тут, после негромкого предупреждающего стука, в дверях появляется еще одна ранняя пташка — мой любимый.

Волосы до плеч, чистого черного цвета, и несколько белых прядей в челке.

Стройный, высокий, сильный… Взгляд на меня то хищный, то нежный.

Разрез глаз очень интересный — внешний угол, у виска, приподнят и слегка удлинен. А сами глаза большие и ресницы длинные. Но черты лица резкие, не девичьи совсем. Хотя для парня он очень красив…

Внимательно смотрю на свою сестру-близняшку. У меня с ними во внешности если и есть сходство, то только в том, что мы — блондинки со стальным цветом глаз. Черты лица абсолютно разные. Я хрупкая, тонкокостная и миниатюрная, а Хранительница и ее сестра — высокие, мускулистые, крупные девушки. Идеально гармонирующие с мечами и луками. Да даже волосы у меня — Лекси — вьющиеся, а у сестер — прямые.

— Ну, поехали! Поскачем! Из лука постреляем! Ску-у-учно!

— Злата моя, хватит хандрить! Давай и правда на охоту поедем? Спорим, я поймаю утку раньше, чем истинный кречет твоей сестры! — а это уже любимый присоединился к уговорам. Против двоих мне уже точно не устоять, поэтому соглашаюсь, хотя не лежит у меня сердце к этой охоте… Мне бы разобрать все, разложить по полочкам, обдумать…

Почему бабушка ведет себя так странно?! Она не больна, от нее не пахнет болезнью. Но ведет она себя так, как будто уйдет к дедушке не сегодня, так завтра.

Понятно, что замуж она выходила не по любви. Не любят эти двое друг друга. Но зачем? И если зачем-то выходила, то выполнена ли цель? Раз собралась уходить, значит, выполнена? Мне бы подумать…

И тут я просыпаюсь от шороха рядом. Открываю глаза и сначала не понимаю, где я. Дожили! Довспоминались… Я так скоро сама себе записки писать начну, чтобы не путаться, что было со мной как с Лекси, а что с… Как же меня звали-то? Как-то красиво… По-эльфийски как-то… Айзаэль. А сестру — Лерайэ.

Рядом сидел напряженный братик и, не отрывая взгляда от входа в юрту, на ощупь искал свою одежду.

— Кто там, — храбро рискнула спросить я.

— Это я, Этрен. Мне можно уже войти?

— Да.

По мне, так мы уже вполне были готовы к приему гостей, особенно родственников. Я уже была одета, братишка тоже впрыгнул в джинсы и быстро натягивал на себя футболку. А вот Рутор…

— А где Рутор? — растерянно оглядывая юрту третий раз, спросила я, не обращаясь ни к кому конкретно.

— На охоту ушел… — как-то со слишком загадочным лицом ответил мне Алекс. Но устраивать пытки оленей из заповедного леса мне не дали, тихим покашливанием обратив внимание на себя.

— Жаль, что Рутора с нами не будет. В первый раз нужен кто-то, кто присмотрит за твоим зверем, если у нас все получится. Тогда, может быть, вы доверитесь моему внуку?

Интересно, а кто у нас внук?

Как будто услышав мой мысленный вопрос, Этрен вышел и минут через пять вернулся с юношей, ну, может чуть нас постарше — просто уж очень выражение лица у него было серьезное, похоже, от осознания повышенной ответственности и важности возложенного на него поручения.

Я, как его увидела, сразу идолом языческим так и застыла — прямо вот готовый антураж к церемонии пробуждения зверька брата.

Волосы у внука Этрена были длинные, чистого черного цвета, а в челке — несколько белых прядей. Стройный, высокий, мускулистый. И разрез больших глаз очень оригинальный — внешний угол, у виска, приподнят и слегка удлинен. Хищные, резкие черты лица были очень красивыми для парня, в отличие от пушистых длинных ресниц — предмета зависти всех девушек в клане, наверное.

Алекс ущипнул меня сзади за мягкую часть и прошептал в ухо: «Нас двоих тебе уже мало, что ли?». И глаза у него были такие, что я — даже без учета недавно проявившихся скоростных способностей брата — не стала бы с уверенностью ставить на нашего нового родственника.

— Не ревнуй! Он просто один в один — парень Хранительницы, — ласково потеревшись щекой об плечо брата, успокоила я его.

И на всякий случай решила всем объяснить свое поведение, пересказав сон-воспоминание.

Внук Этрена заинтересовано посмотрел на меня, потом на Алекса, и хмыкнул:

— У меня уже есть планы на другую женщину. Я тебе не соперник, брат.

Нет, в глазах братишки он, наверное, набрал какое-то количество очков, но я посчитала себя немного оскорбленной. Даже с учетом того, что никакого влечения у меня к нему не было, но вот так сразу откровенно объявить, что я ему не интересна… Но на самом деле хорошо, что мы с ним оба ничего друг к другу не испытываем — проблем меньше.

Всю дорогу до их «капища» наш старший родственник молча шел впереди, за ним шел его внук, которого нам так и не представили, а потом мы с братом.

Камни их богов были не очень далеко от селения, в низине. Это были два огромных валуна, поросшие снизу мхом.

На одном камне был нарисован значок, при виде которого неверующей мне захотелось сказать: «Чур меня!» — он безбожно напоминал свастику, с лучами, загнутыми по часовой стрелке. «Знак великого закона движения, который дал нам Велес — лучи солнцеворота, идущие посолонь, от Тьмы к Свету, от Нави через Явь к Прави» — пояснил Этрен, спасибо ему, конечно.

Хотя, на самом деле кроме слова «посолонь» я вроде бы даже все поняла.

На втором камне был нарисован круг, разрезанный толстыми линиями на шесть равных треугольников. Используя метод исключения, и ежик в угаре смог бы определить, что это был знак Рода.

Когда я начала пытаться понять, чем же именно «нарисованы» эти знаки, мне резко стало как-то сильно не по себе. У брата опыт общения с местными богами уже был, а мне вот как-то еще не пришлось с ними встречаться, и, если уж честно, что-то и не рвалась я очень с ними познакомиться. Но рисунки явно были сделаны художником, имя которого — Природа.

Церемония «доброе утро, зверушка моя» носила несколько интимный характер, толпы болельщиков не наблюдалось, только трое молодых людей подошли и встали на одинаковом расстоянии друг от друга вокруг нас.

Алекс

Я разделся до плавок и лег спиной на камень Велеса, раскинув руки.

Сестренка и новоявленный брат уселись чуть поодаль. А Этрен встал у камня Рода и начал что-то бубнить себе под нос. «Роде Всевышний, породивший жизнь Яви и Нави! Ты есть Богом Богов Наших и всему Роду Божескому начало…», ну, а дальше вообще что-то несуразное пошло.

Камень был очень теплый, но меня все равно немного потряхивало. Не от холода, а от волнения. У меня в этом мире каждый день что-то новенькое: то богини, то парни, теперь вот… духа зверя во мне будить будут.

Экспериментаторы кругом научные, а я им всем мышь линейная, подопытная, инбридинговая.

Самое ознобительное было в том, что должно было произойти потом, если все же у нас все получится. Что тогда делать-то буду?!

Этрен закончил болтать с одним богом, и перешел к камню, на котором бабочкой отдыхал я.

Лекси

За валуном, на котором лежал крестиком мой братик, находилась яма правильной, почти квадратной, формы, и когда Этрен перешел от одного камня к другому, в этой яме неожиданно вспыхнуло мощное пламя. Я искренне распереживалась, чтобы оно не опалило брату волосы и не прожарило мозг до хрустящей корочки, потому что в высоту оно было реально метра в два, точно. А главное, непонятно, с чего оно вдруг загорелось-то! Я могу поверить в иной мир, но самовозгорающиеся ямы меня беспокоят и очень сильно, между прочим. Особенно, когда там недалеко мой брат, а Рутора нигде, кошака блудного, не видно. Похоже, я нашла очередной минус наличия двух мужчин в жизни — волнуюсь и за того, которого вижу, и уже начинаю волноваться за того, которого не вижу.

Этрен продолжил говорить что-то и иногда поднимать руки к небу, и тогда пламя как будто тоже тянулось, становилось еще выше, еще ярче.

Тут один из трех парней подошел и протянул жрецу тушку какого-то животного, очень похожего на зайца. После прощальной речи в несколько фраз, зверек полетел мимо валуна в огонь. Искры, треск, и все… как корова языком слизала. После чего следующий парень вручил Этрену нож, и тот склонился сначала над одной рукой моего братика, потом над другой. Я знала, что сейчас это произойдет, но все равно слегка напряглась — мало ли чего. Вдруг его Круот подкупил, и он сейчас Алексу вены вскроет…

Рутора-то рядом нет!

— Успокойся, сестра, все будет хорошо. Дед — опытный жрец, он часто поит камень кровью. Даже моей несколько раз поил.

Конечно, мне сразу стало легче, как только я узнала, что мой родственник опытный веновскрыватель, и даже на внуке поотрывался. Где этот гулящий кошак?!! Ру-у-у-тор! Мамочки! Как мы решились-то на все это?! Маньяки полоумные…

Алекс

Пламя сзади, за моей головой, я ощутил только как ослепляющую глаза вспышку, после которой надо мной включился слишком яркий свет. Пришлось глаза закрыть и ориентироваться по звукам. Причем, слышимость я тоже терял, с каждой минутой просто. Ощущение реальности, вот это вот чувство что я «здесь и теперь», явно прощалось со мной. Холодное касание стали, секундная обжигающая боль — и теплый ручеек по одной руке. Потом все то же самое с другой. Меня уже почти нет внутри тела… Меня уже почти нет в этом теле… Я уже почти…

«Ты венец делу всему и жизням земным, Велесе, Боже наш! Пусть наполнится сердце мое радостью от сотворенного, ибо деяния мои с сердцем чистым и помыслами светлыми. Пусть проявятся дела мои плодами благостными и славой роду моему! Благослови, Велесе, пусть будет так!»

Лекси

Этрен очередной раз вознес руки к небу, пламя вспыхнуло, и дым от него вдруг полностью скрыл и камень, и жреца, и, что самое страшное, брата…

Я вскочила на ноги и рванула туда изо всех сил, но чья-то рука схватила меня и удержала. Почти ничего не соображая, я начала вырываться, и тут из дыма вылетел… кречет.

— Получилось! Охренеть!!! — радостно завопила я, глядя, как брат мечется в небе, по-моему, еще не совсем осознавая, что произошло.

Меня выпустили из рук, чтобы я могла бурно радоваться случившемуся. А в небо взвился второй кречет, черный, и начал кружить рядом с Алексом.

Братишка успокоился и перестал махать крыльями как спятивший попугай. И только я решила, что за одного мужчину в своей жизни могу перестать переживать, как в небе появился… Кого точно тут не ждали и не приглашали, а он на огонек решил заглянуть. Ворон!

Алекс

— Маши крыльями! Давай! Не улетай далеко!

Кто — маши? Я — маши? Я маши — чем? У меня — крылья? Зашибись, вашу мать! У меня — крылья!

Состояние сознания странное… Как будто бы и я, но в тоже время не совсем я. Мысли вроде бы мои, а вроде бы и не совсем. Сейчас в летающем рядом ятре я видел только друга, брата. Тогда как человеком я все же чуял в нем возможного соперника. Я вдруг резко вспомнил, как надо летать и взмыл вверх, потом спикировал вниз, почти до сестры, снова вверх…

Вертикально. Хвостом строго вниз… Ракетой! Махая крыльями изо всех сил. С ума сойти! Теперь по диагонали и вверх… Быстрее! Против ветра… И снова камнем вниз.

И тут я увидел ЕГО. Выйдя из пике, я кабрировал вверх, чтобы оказаться над ним, и потом снова резко спикировал вниз, на бешеной скорости, прижав лапы к телу и выставив вперед длинные острые когти задних пальцев. Один сильный косой удар, как хорошо отточенным ножом, и голова этого клятого ворона наконец-то упадет на землю…

Мимо меня промелькнула неясная тень. Свистящий шум крыльев. Брат тоже решил присоединиться к охоте. У него опыта больше, он бесспорно быстрее.

А уж против нас двоих у ворона нет никаких шансов!..

Лекси

Четко разглядеть, что происходит в небе, я не могла, это было какое-то скоростное мелькание светлых и темных размытых пятен. Светлое — вверх, вниз. Темное — вниз. И вдруг ворон как будто исчез на секунду и тут же снова появился, но оба пятна уже оказались под ним. И тут же снова вверх и по прямой, за вороном. Странно как-то. Кречет — хищник, он же должен быть быстрее ворона! Нет, я не орнитолог, но и не блондинка же! То есть, блондинка, но… Почему эта птица летит быстрее моих братьев?!

Метательных камней ей промеж глаз мелкой дробью!

Алекс

Разницу в нашей с братом скорости пикирования чувствовали только мы. Он опережал меня на секунды. Они могли иметь значение только для нас и для нашей жертвы. Касание чьих когтей принесет ей мгновенную смерть.

Невидимую и бесшумную.

Брат уже почти коснулся… Я уже почти коснулся… Это было странное ощущение, как будто вдруг на всех скоростях воткнулись в тугую вязкую жижу… и снова летим дальше, вниз. Только ворон уже над нами.

Мы не могли ошибиться, промахнуться, не рассчитать… Быстрота, резкость и точность. Мы — смерть из воздуха.

Резкий разворот — и по диагонали вверх за уносящейся от нас вдаль добычей. Длинные острые крылья делают взмах, еще, еще… Как у пловца — быстрое, без остановок, стремительное движение вперед.

Мы уже должны были его догнать много раз… Очень много раз! А он все равно летел впереди!.. Зашибись! Так не бывает!

Взмах, взмах… Брат вырывается вперед все больше. Или это я отстаю?

Да… Все труднее и труднее удерживать нужную скорость. Я — не слабак!

Давай же, быстрее!.. и я падаю вниз, практически не контролируя полет.

Деревья стремительно приближаются… Разворот из последних сил — и я сижу на ветке… Сердце бьется часто-часто.

— Хорошо, брат! Молодец! Ты не обратился!!! Сейчас отдохнешь, и полетим обратно…

Ворон, как будто дразнясь, летает над нами. Ненавижу! Себя и его… Сейчас!

— Спокойнее, брат! Догнать мы его не сможем. А вот упасть без сил лучше поближе к гнездовью.

Откуда-то из облаков на эту дрянь падает золотая стрела. Вжих — и ворон уходит, но с трудом. Он ранен! Но как вообще он смог увернуться? Стрела несется за ним… Золотой кречет. Ятрейльд. Красавец! Глаза слепит…

Брат следит за охотой не только с восхищением, но и с легкой завистью.

Конечно… Он-то, в отличие от меня, полон сил, это у меня сердце сейчас выпрыгнет из груди, а из полуоткрытого клюва вырываются какие-то странные хрипящие звуки.

Но зрение у меня по-прежнему идеальное, и я вижу, как между деревьев устало бредет красно-рыжий дарпеол.

— Лети, брат! Удачной охоты!

А сам лечу-падаю вниз, к Рутору. И мы медленно и печально движемся в обратном направлении. К селению.

Лекси

Я поседею раньше времени с этими двумя оболтусами! Один утащился неизвестно куда в ночи, и до сих пор ни слуху, ни духу. Второй, едва крылья прорезались, сразу тоже слинял. И смысл иметь двух мужчин, если оба шляются где-то, второй день подряд оставляя тебя со старшим родственником? Вполне себе еще, кстати, моложавым. Навешаю этим двум потаскунам оленьих рогов на кошачью и птичью головы, будут знать, как женщину одну бросать!

Через некоторое время я уже была готова простить им все грехи лет на сто вперед, только бы вернулись живыми и невредимыми. Даже начала подумывать, к какому из камушков пойти пошептаться лучше, чтобы попросить богов присмотреть за этими двумя негодяями любимыми.

И тут один из них упал с неба прямо мне под ноги и практически в полете превратился в человека. В бессознательное тело…

— Са-а-шка!!!!

Размазывая слезы по лицу, я увидела, как к нам хромает рыжая пантера, и, не выдержав, все же расплакалась в голос.

Алекса мы в сознание так и не привели, но Этрен сказал, что состояние у него стабильное, просто переутомился и будет теперь спать, может, даже сутки.

А Рутор, усталый и замученный, сидел в нашей юрте, пил какой-то настой из трав и рассказывал о своих охотах.

В нашем мире он далеко за вороном убегать побоялся — запахи в городе не те, запросто мог потеряться.

А сегодня ночью он гонял по лесу черного дарпеола, старого и хитрого.

Или, правильнее сказать, это старик его гонял по лесу, путая, заманивая, то скрываясь, то появляясь вновь.

— Знакомые шутки, — сквозь зубы процедил Этрен на все это, и они с Рутором как-то так многозначительно переглянулись.

— А потом я понял, что он меня к «Злому вихрю» привел. И тут такой удачный момент для прыжка. Почти завалил! Лапой коснулся! А он в эту вихревую воронку… И исчез! Я за ним…

— Сумасшедший котенок! — высказался старший родственник, а я все свои добрые слова решила приберечь для ночи. Чтобы не сдерживаться в выражениях, высказаться от души. Или от двух? Или от одной второй… Но по полной программе! Чудовище безмозглое!

Рутор покраснел и быстро закончил:

— Меня не пустило, обратно выкинуло. А, идя сюда, я вот его встретил…

— Одного? — все же, как не старался Этрен казаться спокойным, но по голосу сразу было понятно, как сильно переживает он за внука.

— Нет. Аймер был с ним, но его ждала охота. И… Он охотился в паре.

— Да? И кто же был с ним?

— Золотой ятр!

— Но…

И снова этот странный загадочный обмен взглядами… Вскрики на улице отвлекли меня от желания придушить хотя бы одного из двоих. В юрту ввалилось уже третье на сегодня потасканное неизвестно где тело. Но оно выглядело явно лучше первых двух — сам долетел, сам вошел и даже сам сел…

— Аймер?…

— Охота была неудачной. Мы преследовали добычу до «Злого вихря», но он нырнул в него и исчез. Собрат кинулся за ним. А я решил, что одного пропавшего потомка тебе хватит, и вернулся.

— Струсил? — с ехидной мордой спросил мой безмозглый кошак.

— Есть смелость, и есть безрассудство. Ятрейльд всегда поступает обдуманно, и если уж решится рискнуть жизнью — то, только точно зная, что это принесет пользу клану. Какая польза была бы, если бы меня засосал вихрь, и деду пришлось оплакивать очередного родственника?

Милый какой, умный, славный, правильный! Не то, что мои оболтусы… Хотя в углу юрты лежит бездушная и безжизненная тушка такого же ятрейльда — разумного. Или — с кем поведешься, тот тебя плохому и научит? Ну, или, переиначивая слова Рутора, каждая женщина достойна своих мужчин. Вот кому-то достанется такая вот спокойная умница, а у меня два обалдуя рисковых, что уж тут поделаешь.

И тут мое второе наказание пришло в себя настолько, чтобы тихо продекламировать:

Через гром осенних гроз

Скачут духи надо мною.

До своих последних слез

Буду звать тебя сестрою.

И пускай пройдет сто лет.

Пусть не сто пройдет, а двести.

Получу в душе ответ

От своей сестры и вместе

Будем мы с тобой, хотя

И друг друга не увидим.

Ты дождись меня, сестра,

Когда мы из леса выйдем.

Я кинулась к брату, но он, похоже, проговорил эти стихи во сне. Странно, вроде раньше он как-то к разговорам в рифму был не склонен. И что же тогда получается, что у него дух зверя — поэт? Все страньше и страньше…

И, как бы в ответ на мои мысли, брат, не просыпаясь, выдал нечто оптимистичное:

Лети! Лети!

Забывай свой дом.

Лети! Лети!

Птицы за окном укажут путь,

А там смотри куда свернуть,

А куда не свернуть.

— Что с ним такое происходит?! Кто-нибудь может мне объяснить?!

Глава 13

Лекси

— Что с ним такое происходит?! Кто-нибудь может мне объяснить?!

Шарашкина контора по побудке зверей, спящих себе счастливым сном в наших с братом предках по отцовской линии!.. Чего натворили? Кого разбудили?

Почему у меня озноб по всему телу после этих стихов, и зарождается неприятное удушающее предчувствие больших неприятностей на наши задницы?

Хранительница внутри меня выла в голос, стоя на коленях…

— Время править ошибки предков все ближе и ближе. Надо послать кого-нибудь за Туорой, — стараясь не смотреть в мою сторону, сказал Этрен, проигнорировав мой вопрос.

Конечно, только этой ненормальной мне здесь и не хватало для полного счастия. Не зря я с первого взгляда ее не взлюбила, дуру взбаломошную. /«Как была капризной эгоисткой, так ею и осталась!»/ — опаньки! Приятно поговорить с умным человеком внутри себя, но, по-моему, это уже признак шизофрении…

Алекс

Я находился в странном состоянии то ли сна, то ли бреда, то ли яви.

Чувствовал где-то недалеко сестру и Рутора, и от этого мне было гораздо спокойнее — семья рядом, остальное не важно. Хотя дикое пугающее ощущение раздвоения или даже разтроения личности никуда не исчезло, наоборот, даже усилилось.

Я мелькал в небе кречетом, выискивая своего врага. Не добычу, не жертву… Врага! Одновременно я же, но неопытным птенцом, только познавшим прелесть полета, пытался научиться летать так же быстро и так же долго, как мои старшие и более опытные братья… И я же, уже человеком, лежал на полу, накрытый одеялом, слушал взволнованное дыхание сестры. А в голове куча слов складывалась в строки, выстраивающиеся одна за одной… Рифмованный бред. Я же раньше никогда стихи не писал!

— Что с ним такое происходит?! Кто-нибудь может мне объяснить?!

Переживает за меня сестренка, судя по голосу… Но сил открыть глаза и сказать, что все хорошо, нет.

Лекси

— А что это за место такое, «Злой вихрь»? — ну на этот-то вопрос мне должны ответить, иначе я за себя не ручаюсь, и тут начнутся погромы и смены конфессий…

— Он образовался много сотен лет назад, на пепелище костра, где последняя Защит… Гхм… Хранительница казнила 13 мужчин из клана Драфейори. Она использовала священные мечи не для битвы и не для защиты, осквернив их. Боги отвернулись от нас, и Хранительницы перестали рождаться. У нашего мира наступили тяжелые времена… Кланы начали враждовать друг с другом и многие вообще исчезли. А на месте казни возник высокий пыльный вихрь, в котором, как мы считали, гибло все живое.

Это ж до чего надо было довести женщину, чтобы она пошла и прибила тринадцать человек? Мое перерождение производило впечатление доброй девочки, ангелочка. Что же там у них произошло?

И тут братишка снова заворочался и застонал…Сразу бросив думать над всякими глупостями, я кинулась к нему. А остальные мужчины вышли из юрты, очевидно, считалочкой определять, какой из камикадзе отправится в клан дарпеолов за Туорой. Надеюсь, они понимают, что работа над ошибками будет проходить здесь, потому как, находясь в здравом уме и в светлой памяти, я Круота к Алексу не подпущу даже понюхать на расстоянии.

— Лекси… А мой кречет… Он какого цвета?

Алекс

Проснулся я ближе к вечеру, вполне нормально функционирующим, но дико голодным. Выполз за юрту, посмотреть на то, как тут травка зеленеет…

И, заодно, чтобы услышать не совсем предназначенный для меня диалог.

— Он мой муж, а вы все хоть из шкуры выпрыгнете, мне все равно. Тем более он теперь признан своим в клане Ятрейльдов.

— Не понимаю, что ты в нем нашел… И тем более не понимаю, зачем Ятрам признавать его членом клана…

Туора. Красавица и стерва в одном флаконе.

— Не понимаешь? А к Маре его я отправлял?

— Я привязать его к себе хотела, чтобы совсем ручной был. А ты сам ради него к Маре ходил…Один! Как только она согласилась дать тебе амулет, не видя того, кому он предназначен?

— Благодаря твоему желанию поиметь покорную игрушку, Мара уже была знакома с моим избранником и одобрила мой выбор.

Наступила секундная пауза. Потом снова Туора:

— Хорошо, с тобой все понятно. Запал потому, что он похож на свою сестру, но парень. Но Ятрам то он зачем?!

— Потому что он родственник Этрена и полноценный обращающийся Ятр.

Пауза затянулась больше, чем на секунду…

— Ты хочешь сказать, что он превращается в… птицу?

— Да.

Снова пауза…

— И… какого он цвета?

— Золотой.

— Не может быть! Золотой был только у…

— Да.

— Значит, Круот не прав?

— Да.

Надо его научить говорить вместо «да» — «угу», это женщин выводит еще больше.

— Я пойду, поговорю с ним, выскажу и ему и отцу…!

О! Все-таки чувствуется, что она сестра Рутора.

— Держись подальше от Круота — у меня очень плохие предчувствия, а интуиция у меня отменная, ты же знаешь.

Какая длинная речь, просто горжусь своим мужем. После стольких «да» подряд.

— Но отцу я должна все рассказать. Тем более он же и за тебя волнуется.

Надо его успокоить. Заодно сказать, что союз с Ятрами все равно заключен.

— Да, отца успокоить надо. И еще скажи ему, что я пол ночи гонял по лесу старого черного дарпеола и, перед тем как он прыгнул от меня в «злой вихрь», повредил ему заднюю правую лапу.

— Но черный дарпеол… Да. Я буду осторожна.

Я замер, прислушиваясь, и уже собирался развернуться и шмыгнуть быстро обратно, внутрь юрты, как меня кто-то сзади по плечу похлопал. И на мое подпрыгивание вверх, за спиной раздалось:

— Ага! Попался! — и довольное ржание…

Меня чуть родимчик не хватил, а ему весело!

Высказать ему все, что думаю, мне не удалось — отвлекло зрелище быстро промелькнувшего в небе черного кречета.

— За Туорой полетел, — прокомментировал Рутор. — Следить, чтобы все прошло хорошо.

Потом оценивающе посмотрел на меня:

— Пошли в юрту. Сейчас попрошу кого-нибудь еды тебе принести.

Лекси

Вечером я ушла гулять и дышать свежим воздухом вместе с Этреном — ему надо было собирать какие-то травы, а мне просто за целый день остохорошело в юрте до угрозы травматизма и смертей нервных клеток у окружающих.

Заодно получила ответ на давно мучающий меня вопрос, по поводу засилья женского рода среди Хранительниц. Оказывается, там просто рождались только девочки, а мальчики если изредка и появлялись на свет живыми, то умирали в течение полугода. Это было древнее проклятие, и никто уже не помнил, откуда оно взялось.

Когда мы вернулись, Алекс стоял у юрты и мило болтал с Рутором. Увидев меня, он радостно заулыбался, но сначала дернулся к моему спутнику:

— А я теперь смогу обращаться, когда захочу?

Ну конечно, смогу ли я стать птицей, как припрет, и улететь, куда приспичит. Что еще может волновать мужчину, недавно пришедшего в себя после нескольких часов в полубредовом состоянии?

— Нет, мальчик, пока что с определенными усилиями или от сильных эмоций.

И очень желательно — под присмотром.

Тут с неба спикировал черный кречет и, обратившись еще в воздухе в Аймера, приземлился на ноги, и чуть взволнованным голосом проговорил:

— Жрец дарпеолов сбежал, заметая следы, но я выследил его с неба. Он ушел к тайокам. Вождю дарпеолов я рассказал об этом, и в их клане сейчас идет подготовка если не к межклановой резне, то к большой битве — точно.

Рутор напрягся, дернулся в сторону леса, в направлении своего селения, потом замер, посмотрел на меня и Алекса и, опустив голову, тяжело вздохнул. Я подошла и взяла его за руку просто потому, что его сейчас явно разрывало на части, и он выбрал нас, а не свою семью.

— Ятры поддержат твой клан, — Этрен тоже заметил душевные метания одного из моих парней. Это обещание сразу вернуло Рутору и прямую осанку, и блеск в глазах.

* * *

Но к своим он все-таки сбегал, ненадолго. Пока я прыгала вокруг Алекса и убеждалась, что он вполне отоспался, пришел в норму и стихами больше говорить не собирается.

А ночью… Ночью мне приснилась бабушка моего перерождения, и я сначала решила, что снова провалилась в далекое прошлое и стала Айзаэль. Но потом осознала дальность отъезда моей крыши — бабушка зашла в гости лично ко мне. Так что, как проснусь, надо бежать сдаваться врачам, пусть специально обученные товарищи всем этим занимаются. Чтобы у них голова болела, а я бы наслаждалась происходящим, имея честно заслуженный диагноз и, кстати, непробиваемый откос от сессии.

— Странно, но ты совсем не похожа на предыдущих… Вся пошла в клан отца.

— Ну уж извините! Как я понимаю, выбирали тело для перерождения не вы, и меня саму тоже никто не потрудился спросить — хочу ли я участвовать во всем этом бедламе.

— Нет, девочка, в этот раз выбирала именно я. Я приснилась Бриону и рассказала ему, что он должен сделать.

— Брион — это пропавший в «Злом Вихре» сын Этрена?

— Да. Хороший мальчик, умный. Сам не смог все сделать, но его потомок справился идеально.

— А мне вы снитесь зачем?

— Чтобы рассказать тебе одну историю про Хранительниц…

— Историю про то, почему мальчики не выживали?

— Они не выживали потому, что все рождались такими же, как твой брат.

Без души. Зачем клану мужчина, у которого нет никаких стремлений? Нет целей? Нет призвания ни к какому делу? Мужчина, которому ничего не интересно, у которого нет смысла в жизни… Он не проживет долго. Он опасен, и может погубить не только самого себя, но и клан. Поэтому…

Таких приносили в жертву Маре.

— Вы убивали собственных детей?!!!

— Да. Иначе они бы потом убили клан… И не надо нас осуждать! У вас тоже убивают своих детей гораздо по менее уважительным причинам.

А теперь я расскажу тебе историю.

Давно-давно, очень-очень давно, одна юная Хранительница узнала, что ребенок, растущий в ней — мальчик, обреченный умереть в младенчестве. Но ее любовь к своему первенцу была настолько безгранична, что она готова была рискнуть ради него всем. И однажды, тайком от своей семьи, она отправилась в селение клана Драфейори, к их жрице, славящейся своим умением разговаривать со свободными душами. Две молодые женщины быстро договорились между собой, а вот уговорить хоть одну душу войти в тело ребенка им не удалось. Но так уж сложилось, что жрица тоже должна была вот-вот родить сына, поэтому она использовала один древний способ спасения младшего из близнецов, если душа доставалась им одна на двоих.

Связала ребенка Хранительницы с душой своего собственного малыша.

Когда Хранительница почувствовала, что пришел срок рожать, она снова отправилась к драфам, а вернувшись обратно, сказала своей семье, что родила в лесу и принесла ребенка в жертву Маре.

Но, на самом деле, ее мальчик рос как родной в чужой семье, воспитываемый старшей женщиной клана, жрицей драфов. Мальчик-Хранитель.

Обладающий огромной собственной силой. Черный колдун со светлыми мечами Хранительниц.

По прошествии нескольких сотен лет он женился на одной из дочерей вождя и окончательно вошел в клан. Вскоре у него родился сын, который оказался еще более сильным колдуном, чем отец.

И вот у матери одного из потомков этой черной ветви древа Хранителей, очередной жрицы клана Драфейори, возникла мысль… «А что будет, если женить моего сына на Хранительнице, и воспитать их детей как настоящих драфов? Забрать всю власть в свои руки…» План был прекрасен и заманчив. Правда, и истинная Хранительница, и ее наследница уже были замужем, но это препятствие было легко устранимо. И вот молодой и полный сил воин, муж младшей из Хранительниц, неожиданно и очень странно погибает. Но женщина почему-то никак не реагирует на неожиданно объявившегося поклонника-драфа. Хотя тот с завидным упорством добивается ее внимания, и его не отпугивает даже то, что молодая вдова беременна.

Но после того как на свет появляются две девочки, женщина вообще уходит вслед за своим мужем в туманные леса Мары. Предпочитая смерть жизни без любимого.

Такой шикарный план потерпел полный крах? Конечно, нет! Надо просто немного подождать… Ведь растет девочка-Хранительница.

Но и у нее на горизонте замаячил жених… Не стоит совершать прежнюю ошибку, мальчишку надо уничтожить заранее, до того как они поженятся…

— Мы сейчас про Айзаэль говорим, да?

— Да. Я не сразу поняла, что происходит… Но мой муж — хороший следопыт… Был… — в голосе этой уверенной в себе, высокой женщины, которую язык не поворачивался назвать бабушкой, хотя количество морщин на лице ясно говорило, что ей уже много лет… В ее голосе зазвучала такая тоска, что у меня как будто нож в сердце повернули. Но она тут же взяла себя в руки. И грустно выдохнув: «Хотя все мы уже были…», продолжила.

— Мой муж почти разгадал загадку смерти нашего зятя, и в тот день, когда он следил за этими людьми, чтобы убедится в правильности своих подозрений… Ведь порядочный человек никогда не обвинит другого, а тем более целый клан, в убийстве, не имея достаточно доказательств. И вот когда он уже летел домой… Они настигли его. И… Он потратил свои силы и время на то, чтобы передать мне мысленно все, что узнал. Пока… Его убивали…

Теперь у меня были устные доказательства, которые может оспорить любой желающий, и понимание, что я слишком стара, а внучка слишком молода, чтобы сразится с вождем этих…людей. Моложе я уже не стану, но Айзаэль должна была вырасти в очень сильную Хранительницу. Надо было только дать ей время. И я позаботилась о том, чтобы это время у нее появилось.

Женщина опять замолчала и ненадолго погрузилась в воспоминания, явно не очень приятные.

— Я стала женой этого человека и пообещала, что моя правнучка станет женой его внука. Мне надо было выиграть время, и ради этого я готова была на многое. Но оказалось, что его планы немного отличались от планов его матери. Ему хотелось запустить в наши миры существо из параллельной вселенной. Прекрасное нечто, очаровавшее его во снах. Именно охранять миры от него и было основным предназначением Хранительниц. И не одна из нас не поддавалась на искушения этого чудовища, но мужчина… оказался слаб перед ее очарованием. Правда, для воплощения желания его повелительницы в жизнь тоже требовалось время, а ведь еще надо было обманывать мать, которая сошла бы с ума, узнав, о чем мечтает ее ребенок. Поэтому мы оба перед Марой назвали друг друга мужем и женой, лелея внутри себя совершенно разные цели. Он подозревал о моих, но я наивно думала, что понимаю его. Свою ошибку я осознала слишком поздно, чтобы спасти себя, и моей девочке не хватило выдержки, чтобы спасти все остальное. Но зато у меня было время продумать план, как создать идеальное перерождение. А способ связывания младшего близнеца с душой старшего стал мне известен благодаря дневнику той, которая родила первого из черных Хранителей.

Женщина замолчала, снова уйдя в себя… Где-то внутри меня погладили первые лучики солнца, и пришло понимание, что на эту ночь наш разговор закончен.

— То есть то, что нас двое — это потому, что так надо?

— Да.

— А почему именно ятрейльды? Потому что жених Айзаэль из этого клана?

— Да.

— То есть мы с Алексом идеальная пара, с рождения предназначенные друг другу?

— Да.

— Но… А как же тогда Рутор?!

— А Рутор — это просто любовь, девочка. Ты же имеешь право на простую обычную любовь? — и рука женщины коснулась моих волос…

И я проснулась.

Алекс тут же тоже распахнул глаза и посмотрел на меня настороженным взглядом. А моя обычная любовь сладко разметалась во сне, по-кошачьи урча и довольно улыбаясь. Хорошо-то как, когда они оба рядом!

Глава 14

Алекс

Меня резко включило в мир, и я какое-то время сидел, приходя в себя и пытаясь разумом догнать инстинкты. Но они уже улетели далеко вперед и сообщили мне, что это был не сигнал опасности, а просто какое-то движение рядом. Поэтому мозг расслабился и поплелся вдогонку, нога за ногу… Наконец все мои анализаторы внешней среды воссоединились, и я понял, что уже минуту вижу перед собой слегка встревоженную сестру.

— Опять что-то приснилось?

— Не что-то, а кто-то! Я теперь знаю, кто убил отца и дедушку Айзаэль и Лерайэ.

— Да-а? И кто же? — почти промурлыкал Рутор так, что у меня даже мурашки по спине побежали при звуках его голоса, а в голове сразу возник образ пантеры перед прыжком.

— Ну, помните, я рассказывала, что бабушка Айзаэль вышла второй раз замуж за вождя клана Драфейори? Ну вот именно он и его мамуля-жрица это все и проворачивали, киллеры-самоучки.

— А… А зачем? — для убийства двух человек должны быть веские причины, как мне кажется. Нет, я знаю, что наивен, но все же, даже убивая из ненависти, люди придумывали себе какие-то оправдания.

— А у Драфейори был козырной туз в клане — потомственный Хранитель и, по совместительству, их вождь.

— Хранителей не бывает! — промурлыкали рядом со мной убежденно, как непререкаемую истину.

— А вот и бывает! Один умудрился выжить, и понеслось…

Рутор плавно поднялся, натянул штаны, запустив руку в волосы мне на макушке, меланхолично растрепал их, а когда я попытался вывернуться, фыркнул:

— Ну чего ты из себя недотрогу все время строишь, котенок?

А потом уже серьезным голосом, сестре:

— Я за Этреном, одна лапа тут, другая там. Надо, чтобы он тоже это услышал… Заодно узнаю обстановку у себя в клане.

— Думаешь, Аймер уже успел слетать? — понятно же, кто у нас может быть в курсе всего происходящего.

— Думаю, он там всю ночь где-нибудь рядом на веточке просидел, — ехидно ухмыльнулся Рутор и исчез, только полог юрты чуть колыхнулся. Точно!

Одна лапа еще тут, а другая уже — там.

Мы с Лекси переглянулись, пытаясь осмыслить последнюю фразу.

Единственная приходящая мне в голову причина, почему Аймер так переживает за происходящее в клане Дарпеолов, казалась мне настолько… не подходящей такому умному и серьезному парню, что думать о ней не стоило — пустая трата времени.

Лекси

Я честно попыталась почти дословно перелить в четыре пары ушек ночную сказочку от старой Хранительницы. «Авраам родил Исаака; Исаак родил Иакова; Иаков родил Иуду и братьев его». Самый опасный момент во всем этом был в критическом отношении к мальчикам, рожденным без души. А еще я так и не поняла, почему выживший родоначальник ветви Хранителей оказался ужасом, летящим на крыльях ночи. Почему он не стал добрым, милым, нежным олененком?

Алекс по поводу массового убийства… ой-ой… принесения в жертву Маре всех сыновей Хранительниц ничего не сказал, даже глазом не дернул.

Правда, сидевший рядом с ним Рутор положил свою немаленькую ладонь ему на ногу. А у меня сложилось четкое ощущение, что моя обычная любовь передалась как респираторное вирусное заболевание брату воздушно-капельным путем. Потому что на лице у него четко читалась одна большая положительная эмоция от того, что его ласково гладят.

А когда я закончила, именно Рутор, а не Алекс, озвучил мучающий и меня тоже вопрос.

Алекс

— Почему Хранитель стал черным колдуном? Котенок же вот у нас нормальный получился…

И рука, до этого лежавшая на моей ноге, потрепала меня по волосам.

На самом деле, действительно странно, почему я до сих пор нормальный, но на слово «душа» у меня уже не очень адекватная реакция. Скоро кидаться начну и рычать, наверное… Хотя я ж не млекопитающее, а летающее.

Рычать не умею, зато могу клевать в мозг через маковку! И…

Приятно как на этой троеклятой душе стало и от «котенка», и от «у нас»…

— Алекс нормален, потому что он связан с душой своей сестры. А первый Хранитель оказался связан с душой мальчика из клана Драфейори, тем более сыном жрицы.

Этрен проговорил все это таким тоном, как будто мы сразу все должны были понять и проникнуться. Нет, я кое-что понял: «рожденный драфом» — это диагноз. И любящая мать парня, по определению, сразу подставила, но у нее с выбором, как я понимаю, не очень было. Она ж как лучше хотела, а вариантов только два. Или к колдунам на воспитание, но зато сынок живой и веселый. Или к праотцам в туманы эти их, к Маре.

Тут моя мысль плавно перетекла в иное русло:

— Нам бы домой надо… Ненадолго.

Лекси

— Нам бы домой надо… Ненадолго.

Вот ведь совсем загрузили мой неокрепший мозг. Такое странное ощущение, как будто я как раз уже дома. А ведь на самом деле Алекс прав, и мамы, наверное, немного уже соскучились, пришла пора явить им лики свои прекрасные. И Рутору заодно лапы развяжем, чтобы он мог спокойно в клан вернуться и выписать кому надо свободными лапами по морде.

Волноваться, правда, за него буду, сил нет как, но подписку о ненападении на окружающих гадов, пока нас нет рядом, не даст ведь.

Чудовище…

— К озеру Алекс с Аймером полетят, а я Лекси на себе отвезу, — быстро за всех все решил наш официальный семейный лидер. Осталось только придумать, как брата снова в птичку обернуть — ведь Этрен четко сказал, что вот так, оппачки и полетели, не получится.

Алекс

Зашибись! Я полечу к озеру! Не буду несколько часов переть этими перелесками и колдобинами, а взмою в небо и через три минуты у цели…

Вот оно — счастье! Только Этрен же сказал, что вот так вот запросто, как Аймер, я пока обращаться не смогу?..

— Не волнуйся, котенок, я тебя пугану, и ты со страху взлетишь! — развеселился Рутор.

Вот какой я ему котенок, если я птица?!

— Хочешь, чтобы я тебя птенчиком называл?

Удушу!..

Лекси

Братишка явно опять какую-то чушистость в голове переваривал, а Рутор ему вслух отвечал, чуть ли не всхлипывая от смеха. Но после фразы:

— Хочешь, чтобы я тебя птенчиком называл?

Терпение у Алекса лопнуло, и он накинулся на нашего старшего…и меньше чем через минуту оказался под ним, лицом в пол и с заломанными за спину руками.

— Птенчик тебе, похоже, совсем не нравится, — ну я бы сказала, что это было заметно всем присутствующим, так что мог бы и не озвучивать. — Так что быть тебе все же котенком! Пока драться нормально не научишься.

Рутор отпустил моего брата и тот, растирая руки, зыркнул на него так, что вот точно рассерженная кошка да и только. Других ассоциаций просто быть не может. А когда победитель потянулся его по макушке погладить, Алекс уворачиваясь еще и звук издал, на возмущенный клекот совсем не похожий. Фырчание, смешенное с рычанием.

Алекс

— Ну скажи, что будешь котенком, и я от тебя отстану. Скажи, что будешь моим котенком!

Ну вот чего он ко мне привязался? Сестра напротив сидит — вот чего он к ней не пристает?

Взгляд, направленный на меня, из смешливо-нахального превратился в удивленно-вопросительный, а потом от меня отстали и с каким-то странным смешком пересели к сестре.

Внутри меня все напряглось, противоречивые эмоции натянули мои нервы как канат. Агрессия: Это — моя женщина! И тоска… Потому что не только моя.

Потому что никогда совсем моей не станет. Потому что сестра, и… Я же сам его к ней отправил, идиот!

Где-то рядом вежливо покашлял Этрен, обращая на себя внимание:

— Не уверен, что Алекс сейчас сможет по новой обратиться, но попробовать нужно.

— Если не получится, то сначала я закину к озеру свою женщ…Лекси, а потом прибегу за мужем.

То есть или я лечу сам, или меня на свой спине подвозит Рутор. Зашибись!

Сдохну, но обращусь!

Лекси

Аймер, Этрен и мой брат гордо удалились на поляну с камнями, чтобы им никто не мешал сосредоточиться. И мы с Рутором остались вдвоем.

Меня тут же притянули к себе и так поцеловали, что мозг мгновенно отгородился от тела ширмочкой с надписью: «закрыто на обед». Я даже вяло трепыхаться не могла, да и не очень-то и хотелось.

— Моя… Ты — моя…

Да. Твоя. Мы с братом оба — твои, уж не знаю, как и почему так получилось… Меня даже раздевать полностью не стали, и, подхватив на руки, тут же мягко опустили на пол. Властным движением, как будто у меня были силы и желание сопротивляться, Рутор раздвинул мне ноги и с каким-то звериным наслаждением втянул в себя мой запах… А потом его язык нежно прошелся по клитору, и меня просто всю выгнуло от желания.

Нет, этой сладкой пытки я точно сейчас не выдержу.

— Возьми меня…

Алекс

Мы пробовали уже неизвестно какой по счету вариант и, судя по лицу Этрена, идей у него больше уже не было. Аймер уже давно грустил на травке, иногда сочувственно поглядывая в мою сторону. И тут… Меня шарахнуло оргазмом. Вот не найду я другого слова, именно шарахнуло.

Только что даже эрекции не было, и мысли были, если и связанные с сексом, то только на тему того, как я затрах…устал уже. И вдруг раз и…

Сестра! Рутор! Моя?! Мой! Без меня?..

— Крыльями маши!

А?! Зашибись…

Лекси

Брат летел к нам, практически телепортировался. Я ощущала его злость, возмущение, ревность… И желание скорее овладеть, переметить… И…

Что-то сродни тому чувству, которое я испытала только что. Отдаться.

Интересно, мне или Рутору?

— Котенок зол как растревоженный пчелиный рой.

То же мне, капитан Очевидность.

— Ты тоже его чувствуешь теперь?

А ведь и правда! Раньше я не ощущала его внутри себя, не чувствовала его эмоции так четко и ясно. Просто это настолько правильно, что я сразу восприняла как должное, как будто это было всегда.

— Давай быстрее к озеру. Разбираться уже там будем.

Алекс

Я уже подлетал к селению, когда из нашей юрты выскочила красно-рыжая молния, на спине которой сидела сестра и кричала что-то испуганно-восторженно. Резко развернувшись, я полетел к озеру и оказался там намного раньше Рутора. Но обращаться в человека не стал, а принялся накручивать круги вокруг ближайших окрестностей. Увиденное мне не очень понравилось — тайоки. Везде были тайоки. Так что я не выдержал и полетел навстречу сестре и мужу.

Лекси

Больше никогда! Я отбила себе все что можно и все что нельзя, так что без седла — никогда больше! Поцеловав Рутора на прощание и в очередной раз растаяв сладкой массой в его руках, теперь я стояла, ожидая, пока два моих мужчины о чем-то договорятся между собой.

Наконец свершилось — брат, покраснев, как невинная девица на выданье, выдал что-то эмоциональное и явно неласковое и, развернувшись, дернулся в мою сторону. Рутор же смотрел Алексу в спину с такой самодовольной и наглой ухмылкой, как будто только что из рук в руки пятилитровое ведро комплиментов получил, как минимум.

Даже думать не хочу, о чем они там разговаривали и что опять выясняли.

Хотя мне и думать теперь не надо — если чуть вслушаться, то эмоции брата зазвучат во мне громко и четко, как будто собственные. И не только для меня…

— Котенок!

Если Алекс сейчас не обернется — у него каменное сердце и стальные нервы. Нет — остановился, закрыл глаза, сжал кулаки… Титанические усилия в борьбе за свободу, равенство и братство.

— Ныряем?

Даже не знаю, горжусь ли я братом или хочу его удушить?

Алекс

— Котенок!

Да?.. Да! Спокойно! Понятно, что было идиотизмом просить его не лезть в драку, пока я не вернусь. Но ведь мог же просто пообещать дождаться своих и только потом кидаться отлавливать тайоков?! Мог! Я не просил невозможного.

Тяжело как, оказывается, иметь большую семью — и за сестру волнуюсь, и за Рутора, и за мать. Надо скорее до телефона добраться и позвонить ей, как приличному сыну, в конце концов…Оставить сестру там, а самому сразу обратно. Я не буду обузой, если обернусь ятром.

— Ныряем?

Лекси

На телефоне несколько непринятых звонков и три СМС от мамы. Судя по виноватому лицу брата, у него перед глазами примерно такая же картинка.

— Привет, мам! Да, у меня все хорошо. Представляешь, я телефон в кармане куртки забыла… Нет, я не ворона, просто… Да думаю я о тебе! Иначе не полезла бы проверять… Конечно все хорошо, что со мной может случиться? Домой? Ну вот мы сейчас заехали… С Алексом. Ну помнишь, ты его видела… Да, одногруппник. Не уверена… Да ты не волнуйся, мама, у меня и правда все хорошо! Дня через два-три появлюсь. Ты не переживай, если я к телефону не подхожу — там в квартире какая-то зона аномальная, связи почти нет. Так что я тебе сама звонить буду. Конечно, буду! Ну все, пока.

Разговор Алекса со своей матерью был более лаконичен:

— Привет. Все хорошо. Забыл в куртке. Ага, согласен, прости. С девушкой.

Красивой. Познакомлю. До ЗАГСа. Может, вечером заеду. Пока.

— Ну что, ты здесь, а я обратно? — отключив телефон, брат хмуро кивнул в сторону телевизора. Возмутиться я не успела — в комнату вкатился красно-рыже-черно-бурый колобок, издающий рычаще-шипяще-лающие звуки. Алекс отреагировал мгновенно, и стоящая на полке шкафа ваза разбилась об одно из двух тел, составляющих этот воинственный клубок шерсти. Рутор за секунды перетек в человеческую форму и добил черно-бурую тушку несколькими ударами кулака по голове.

Спрыгнув со спинки дивана, на которую я как-то незаметно телепортировалась, и обойдя распростертое на полу бессознательное тело молодого невысокого мужчины, направилась в кладовку. Очень хотелось надеяться, что тело действительно просто во временной отключке, а значит, нам могут пригодиться веревки и, возможно, скотч.

Алекс

— Спасибо, котенок!

— Рад, что ты прислушался к пожеланию не устраивать драку без меня, — съехидничал я в ответ на вполне искреннюю благодарность.

Мужик на полу начал подавать признаки жизни, и мощный кулак Рутора снова вошел ему в лоб.

— Котенок…

— Так, мальчики, вот тут веревки, скотч и ножницы. Развлекайтесь, — уверенно-деятельным голосом выдала сестра. И потом, опасливо поглядывая в сторону телевизора, уточнила:

— А от туда больше таких вот не выскочит?

— Нет. Озеро не раскрывает перед ними проход. Если бы этот урод не вцепился в меня мертвой хваткой… — говоря все это, Рутор довольно ловко затягивал тайока веревками. Закончив, оглядел результат своих трудов, и удовлетворенно хмыкнул:

— Готово. Нам с песиком пора обратно домой.

Я молча встал спиной к телевизору и выразительно скрестил руки на груди.

— Котенок… Ты же не оставишь нашу женщину тут одну?

Отпустить его сейчас драться, а самому спокойно сидеть здесь с сестрой и ждать, когда все закончится? Но с другой стороны, он прав — оставлять Лекси в квартире одну нельзя.

— Алекс…

Зашибись! Он вспомнил, что у меня есть имя?! Польщен…

— Да понял я все. Иди. Дерись. Мы тут пока чайку попьем, за жизнь поболтаем. Может, еще как-то развлечемся, чтобы не скучно было.

Ты же меня чувствуешь? Ты же понимаешь, что я всю эту чушь несу, потому что мне просто обидно? И не надо на меня смотреть с таким укором!

— Прости, я… — почему-то глядя в эти глаза и понимая, что он на самом деле уже знает все, что я чувствую, мне так сложно и так нужно произнести вслух, — я позабочусь о нашей женщине, пока ты не придешь за нами.

— Спасибо, котенок! — белозубая улыбка сверкнула в воздухе и исчезла, вместе с Рутором и связанным тайоком.

Лекси

Рутор напоследок сыграл в Чеширского Кота — у меня осталось совершенно четкое ощущение, что сначала исчез он, а уже потом его улыбка Алексу.

— Ну что, пойдем чай пить и за жизнь болтать? — ехидно улыбнулась я брату. Тот покраснел и, опустив глаза в пол, еле заметно кивнул. Одно дуновение, мгновение, взмах ресниц и царапучий котенок превращается в послушного олененка.

Ей! Поставьте быстро меня обратно на планету!

Алекс

В голосе сестры была привычная уже властность, на которую я сначала подсознательно отреагировал. А потом… Подхватил ее на руки и закружил по комнате.

Сначала меня одарили возмущенным взглядом. Но почти тут же обняли за шею и уткнулись лицом в плечо:

— Сашка!

Я, наверное, ни с одной девушкой еще таким напористым и агрессивным не был! Я целовал ее так, как будто мы не виделись год и снова должны были вот-вот расстаться. Жадно вбирая в себя ее дыхание, глубоко вдыхая запах ее волос, пьянея только от предвкушения того, что сейчас будет между нами. Моя женщина! Сейчас — моя. Забыться в ней, раствориться в этой почти животной страсти, не думать о том, что где-то там сейчас Рутор…

Ни о чем не думать! Сорвать с нас двоих одежду, впиться губами в ее губы, а рукой сразу же проскользнуть внутрь нее и с восторгом почувствовать, как она выгибается тебе навстречу, насаживаясь сама, глубже. Еще глубже. Ощутить сжатие ее мышц, напряжение ее тела, влажность ее желания… тебя! Да!

Войти в нее, резко и сразу полностью. Положить ее ноги к себе на плечи… Глубже! Еще… Ни о чем не думать и смотреть только на нее…

Сильнее! Слышать, как она стонет. Видеть, как она проводит языком по пересохшим губам… Быстрее! Еще… В ее глазах запредельная покорность… Моя! Спустить ее ноги к себе на бедра и, закрыв глаза, раствориться… Слиться… Овладеть и стать единым целым… Моя! Да!

Найти губами ее губы и ощутить ее ногти, впивающиеся в кожу.

Чувствовать, как она извивается и выгибается под тобой… Моя!

Упасть рядом и прижать ее к себе, обнять, спрятать, укрыть… Моя!

Лекси

Мы оба отдавались друг другу с такой страстью, что потом, прижавшись плотно-плотно, практически сразу же уснули. Последним сознательным движением я сдернула покрывало со спинки дивана и накрыла нас. Все. Свет выключили, батарейки разрядились.

Я снова Айзаэль, и в этот раз меня услужливо вернули почти тютелька в тютельку обратно, во времена предыдущей серии. Мы едем на охоту, потому что моей сестренке стало скучно.

Я скачу на белом коне, а надо мной летит мой любимый — ятрейльд, оборотень, перевертыш. Его золотые крылья переливаются на солнце, ослепляя.

Рядом на серой лошади скачет сестра. У нее на плече сидит настоящий кречет, белый в крапинку. Истинный.

Мы скачем, веселимся и охотимся за птицами. Сестра довольна, она заливисто хохочет. Я стараюсь отогнать сжимающее, удушающее предчувствие чего-то ужасного.

Скачу на небольшой холм, спрыгиваю с коня и целюсь из лука в утку, которую на меня гонит мой любимый. У нас с ним всегда все идеально рассчитано — еще меньше чем три вздоха, и он взлетит вверх, а я выстрелю. Когда мы охотимся по настоящему, то я нужна только для того, чтобы собирать тушки с земли, но сейчас мы играем.

Где-то рядом ощущается сестра… Ее кречет не настолько идеально понимает разницу между игрой и простой охотой, поэтому первую утку он убил сам, в воздухе. Лерайэ как раз скачет туда, куда упала птица…

И вдруг… Такое ощущение, что наши с сестрой сущности на секунду меняются телами и практически тут же возвращаются обратно. Но эта секундная смена тел слегка затуманила наше сознание. Сестренка резко тормозит коня и пытается понять, что происходит — она только что чувствовала себя стоящей на земле и уже снова на коне. А я, не совсем осознавая, что делаю, по инерции спускаю стрелу с тетивы. И… Стрела попадает в моего любимого! Его тело быстро падает вниз, еще в воздухе превращаясь в человека. Сквозь слезы я вижу, как сестра показывает мне жестом то, что я уже и так чувствую душой и сердцем. Мара забрала его у меня… Я сама убила своего любимого! Падая на колени, я плачу… Нет, вою в голос! Запихав руки в землю и уткнувшись головой в мягкую траву.

Я сама плачу, уткнувшись лицом в подушку, переживая по новой страшное горе своего далекого предка. Звучащие во мне стихи только усиливают ощущение безысходности и тоски:

Через гром осенних гроз

Скачут духи надо мною.

До своих последних слез

Буду звать тебя сестрою.

Эти стихи твердил в бреду мой брат, но сейчас я слышу голос любимого Айзаэль:

Ты дождись меня, сестра,

Когда мы из леса выйдем.

— Лекси?! Любимая! Проснись… Что тебе снится?!

Лети! Лети!

Забывай свой дом.

Лети! Лети!

Птицы за окном укажут путь,

А там смотри куда свернуть,

А куда не свернуть.

Глава 15

Алекс

«Старший ребенок, раз ты это читаешь, значит, знаешь уже слишком много.

Попробую внести еще больше ясности в твою голову.

Несколько сотен лет назад твой не такой уж далекий предок появился в этом мире. У него была не очень честная, но очень важная задача — найти и наблюдать за старшей ветвью одного рода, чтобы в нужный момент соблазнить младшую из женщин.

Поиск рода не занял много времени. А вот определить, какая из ветвей — старшая, оказалось невозможным. Так уж случилось, что в этот мир из мира нашего с тобой предка были перенесены две девочки-близняшки. И какая из них была старшая, а какая — младшая, знали только они сами, ну и их родители, конечно.

В этом мире процесс старения идет гораздо быстрее, так что сменилось несколько поколений стражей, как мы себя называли, прежде чем настал нужный момент. И самому молодому, то есть мне, пришлось начать соблазнять женщину. Но твоя мать, ребенок, удивительная. Так что еще неизвестно, кто кого в итоге соблазнил первым. Когда стало понятно, что у нас с ней будет ребенок, я начал искать другую женщину этого же рода, чтобы она родила мне сына — это было вторым условием. Должны были почти одновременно быть рождены девочка и мальчик, причем их матери должны были быть в близком родстве. Я уже почти определился с выбором. Причем был шанс, что ребенка мне просто всучат в руки на воспитание, а это был бы самый оптимальный для меня выход. И тут неожиданно выяснилось, что наш ребенок — мальчик. Я ошибся.

Мы поговорили с твоей матерью, я рассказал ей все. Совсем все. Даже то, что если мне удастся быстро соблазнить ее очень дальнюю родственницу и спасти нашего сына, то жить я буду с той, другой женщиной. Стражи были созданы, чтобы охранять перерождение.

Мать моего младшего ребенка так и не заняла места в моем сердце, да и я во многом ее не устраивал. Другие мужчины появлялись в ее жизни довольно часто, я же старался все свободное время проводить с вами.

Я люблю тебя, ребенок. И твою сестру тоже.»

Перечитав это письмо два раза, я посмотрел на мать. Она сидела за столом, напротив меня, мечтательно чему-то улыбаясь.

— Ты поедешь к нему?

— Да, — мать смущенно покраснела, и я вдруг понял, что, на самом деле, она еще у меня очень молодая и очень красивая.

— Когда?

— Ну вот… Вещи соберу, тебя дождусь обратно и поеду.

Я понимающе кивнул и пошел в комнату, к ожидающей окончания нашего разговора Лекси. Она даже не присела на диван — стояла у полок шкафа, изучала мою свалку дисков. Я подошел сзади и обнял ее за талию, прижав к себе как можно сильнее. Родная, любимая, моя… Наверное, отец тоже самое чувствовал всегда к моей матери. И сейчас они наконец-то будут вместе. «Нам пора…» — прошептал я тихо сестре на ухо, и, со вздохом выпустив ее, первым пошел к дверям.

— Я тебя очень люблю, мам!

Лекси

Ближе к вечеру мы решили съездить к Алексу домой — взять ему одежду, сменное белье, зубную щетку… Ну, короче, малый мужской набор, из которого потом вырастает личная полочка в шкафу, потом три… А потом вы стоите у ЗАГСа и ругаетесь, почему он сказал, что ты будешь брать его фамилию, когда вы четко оговорили, что у тебя останется девичья.

Брат напрягся еще у двери, потому что только человек с полным отсутствием нюха не почуял бы вкусный запах еды, идущий из его квартиры.

Я вопросительно посмотрела на него и глазами показала на улицу: «Давай я тебя подожду?..» Алекс постучал пальцем по лбу, потом повертел им у виска, потом даже решил уточнить, для особо одаренных сестер: «Ты что, спятила?!».

Ну да, согласна, прилетит наш ручной каркуша, и что я тогда буду делать?

— Думаю, пришло время тебе познакомиться с моей мамой.

Он подумал, и мы все решили… Знакомый какой подход, прямо как у одного моего знакомого дарпеола. А нас с мамой он спросить постеснялся от излишней скромности?

— Привет, мам! Знакомься, это Лекси!

Алекс

Все- таки классная у меня мама. Правда глаза у нее немного увеличились, но отреагировала она мгновенно:

— Очень приятно познакомиться, проходите, пожалуйста.

И тут же ушла на кухню: «У меня там мясо жарится…».

А когда я, покидав в рюкзак все то, что мне могло пригодиться, зашел попрощаться и, заодно, изъять несколько сочных ароматных кусочков… Мне выдали письмо от отца.

Лекси

Дома было пусто и тихо. «Уж полночь близится, а Германа все нет…» Что же там такое происходит? Скоро мама с работы вернется, и я не уверена, что она при виде Алекса сумеет соорудить вежливо — отстранённое лицо и выдать: «Приятно познакомиться».

— Саш, я больше не могу пить чай и смотреть в телевизор. Давай нырнем, посмотрим, что там творится и обратно, а?

Брат посмотрел на меня грустным взглядом человека, которого соблазняют и заманивают тем, от чего он не в состоянии отказаться.

— Выныриваем, смотрим и, если там заварушка боевая, то тут же ныряем обратно. Договорились?!

Точно, главное и у него, и у меня такое лицо честное и взгляд искренний, как будто оба верим, что вынырнув и увидев, как наших бьют, мы проявим сознательность и снова заляжем на дно.

Алекс

Тайоки были повсюду, но кое- где они были еще живые, а кое- где уже не совсем. Один дарпеол и в образе человека, и в образе зверя прекрасно управлялся с тремя, а то и четырьмя лисицами. Рычание, фырчание, тявкание…

Ятры молчаливыми тенями падали с неба и тут же мгновенно взлетали вверх, а один из тайоков со сломанной шеей или пробитой клювом головой падал замертво.

Лекси

Да, судя по обстановочке, еще часик, и за нами выслали бы делегацию для церемониального воссоединения семьи. Ну поспешили мы немного, дело-то житейское, с кем не бывает… Но уже и ежикам понятно, что лисичкам пришел писец.

Единственное чего я не очень понимаю, так это почему черная пантера бьет голы в свои ворота, в смысле лупасит с озверением по огненно-рыжей.

Причем каким-то шестым или, быть может, седьмым чувством я понимаю, что это не мое чудовище. Но с ним вроде бы все хорошо…

— Ты понимаешь, кто из этих кошек Рутор? — уточняю я у брата, устраиваясь поудобнее на торчащих из воды камнях. И за окончанием очередной серии «Кошки против собак» наблюдать можно, и вроде как вне зоны боевых действий. И тут из леса вылетел наш Кар-Карыч и кинулся на рыжую пантеру, которая, кстати, уже подмяла под себя черную, и схватив за шкирку, мутозила этого предателя кошачьего племени головой об землю.

Ворон успел пару раз стукнуть клювом рыжика по черепу, до того как два ятра начали гонять его по небу, как вшивого по бане… При этом, зараза, все равно как-то умудрялся помельтешить перед глазами у дарпеола, играющего за нашу команду. Один из пестрых ятров спикировал вниз и обернулся Этреном. Судя по тому, как он сосредоточенно-пристально уставился на черную пантеру, битва переходила с физического уровня на ментальный. Ворон мгновенно оценил появление более опасного противника и попытался накинуться на жреца ятров, но не тут- то было. Пусть трое против одного и не честно…

Тут в общей небесной свалке мелькнули на солнце золотые перья, и я краем глаза убедилась, что братишка сидит на соседнем камне и тоже тупит вверх, а не порхает сейчас там, в этом беспределе. После появления золотого ятра ворон предпочел сделать ноги, вернее крылья, а ятр последовал за ним.

Пока мы следили за событиями в небе, на земле тоже не дремали. Черная пантера обернулась знакомым мне мумифицированным старичком Круотом, и два жреца буквально поедали друг друга глазами, пока кошки и птички добивали черно-бурок, а дежурные по падали стаскивали тушки в кучки и сортировали их по наличию или отсутствию признаков жизни.

И тут все вдруг резко схватились со стоном за головы, даже Этрен, и что самое ужасное — Алекс. И только я и Рутор остались стоять спокойно.

Я ближе, и на моем камне лежит чудесный, просто замечательный округлый булыжник, как будто специально оставленный здесь доброй феей. Поэтому, забыв про свой страх высоты, я встаю, выпрямляюсь во весь рост.

Прицеливаюсь. Замах. Бросок…

Да! Знай наших, мумия сушеная! Не зря меня папочка учил шишками кидаться. Влияние на головы ослабляется, правда не исчезает полностью.

Но цель была отвлечь почетного пенсионера от Рутора, который не терял зря времени и уже швырнул Круота на колени, заломав ему руки за спину. А потом, громко, с нескрываемым злорадством в голосе уточнив: «Что, старик, одновременно мысли и образы посылать уже тяжело? Или ты забыл, что я полукровка? А ведь попрекал, чуть ли не с рождения…», мое чудовище, не дожидаясь ответа, опустил поднятый с земли булыжник на голову жреца.

Убедившись, что местный Кощей прилег отдохнуть, перевожу взгляд на пришедшего в себя брата, который, как кролик на удава, смотрит мне на грудь. И дело не в том, что она резко увеличилась на два размера…

Просто мой диск Хранительницы сверкает и переливается всеми цветами радуги. Наверное, именно поэтому мою голову не скрутило так же, как у всех остальных. А то пришлось бы Рутору одному разбираться с их «племенным» священнослужителем. Хотя я уверена, мое чудовище уж как-нибудь выкрутилось бы… Наверняка рядом с ним тоже валялось несколько замечательных метательных камушков.

Алекс

Уверен, что поголовье тайоков после сегодняшнего побоища несколько сократилось. Хотя большая часть тех, кого я мысленно занес в списки погибших, потихоньку приходила в себя и пыталась встать на ноги. Пока Этрен занимался допросом Круота, количество воскресших постоянно увеличивалось.

Сестра сидела у Рутора на коленях, обняв его за шею, и они о чем-то мурлыкали между собой. Я решил им не мешать и подышать свежим воздухом, прогуливаясь возле скал… За одним из валунов я услышал знакомый голос и застыл. Как валун. По-моему, совсем без мыслей.

— Сходи ради меня к Маре! Я хочу быть уверена в том, кого возьму своим мужем.

— А с чего ты взяла, что я хочу к тебе, женщина? Если тебе нужен мужчина, переселяйся ко мне. Женой тебя не возьму, но первой и единственной какое-то время будешь.

Вот Рутор бы сейчас был в восторге. Потому что мыслей в моей голове по-прежнему не было, зато был образ аплодирующей стоя толпы людей.

Послышался презрительный кошачий фырк…

— Я дочь вождя! А ты всего лишь сын жреца!

Звонкий смех Аймера… Я и не знал, что этот парень умеет так заразительно смеяться.

— Вождь у вас вроде есть. И наследник у него тоже есть. А вот жреца как раз скоро не будет, и наследника у него тоже нет. Так что твоему клану я точно нужен. Решай, насколько сильно я нужен тебе. И советую поторопиться, а то даже побыть первой не получится.

Лекси

Брат какое-то время погулял, разглядывая местные достопримечательности, и потом вернулся к нам. Лицо у него было при этом такое, как будто он увидел… Да уж даже представить не могу, что нам теперь надо увидеть или услышать, чтобы лицо приняло такое восторженное выражение. Тут ведь даже личной встречей с богами никого не удивишь.

Рутор внимательно уставился на Алекса, потом хмыкнул:

— Нарвалась сестра, Мара ей в помощь!

Потом встал:

— Вы тут пощебечите, а я пойду узнаю, что за тайны хранил Круот.

Алекс

В общем победном ажиотаже всем было как-то не до нас, да мы и не очень сильно старались мешаться под ногами. Тихо сидели и не отсвечивали.

Сначала на берегу, потом на большой площадке в центре селения дарпеолов.

Когда сестренка уснула у меня на плече, я мысленно попытался позвать Рутора. Вернее так, я создал в голове его образ и принялся энергично трясти за плечо. Через несколько минут он материализовался, быстро оценил ситуацию:

— Сам мою юрту не найдешь?

Я энергично замотал головой.

Рутор подхватил Лекси на руки и стремительно двинулся куда-то в темноту.

Лекси

Задремала я на плече у брата, а проснулась у него на коленях. Все бы ничего, только за это время с центральной площади меня телепортировали в чью-то юрту.

— Где мы?

— У Рутора.

Уже хорошо, значит, можно продолжать расслабляться — мы практически дома. Хотя расслабляться некогда — надеюсь, пока я спала, из Круота вытряхнули все. И сведения, и пыль… И жизнь тоже. Я незлопамятная, но и всепрощение мне несвойственно. Этот тип хотел убить моего брата, значит, теперь я вправе хотеть, чтобы его нечаянно запытали до смерти, совсем-совсем случайно…

— Что у нас новенького?

Алекс тяжко вздохнул:

— У меня странное ощущение, что про нас вообще забыли.

Ну, это только потому, что я спала! Сейчас все исправим, сейчас про нас вспомнят, сейчас нас запомнят…

Я даже выйти из юрты не успела, как в проходе появился Рутор, а за ним Этрен.

Алекс

Этрен, усевшись напротив меня и Лекси, долго и внимательно смотрел на нас, как будто в первый раз увидел. Наконец, наверное, убедившись, что мы не изменились, заговорил.

Много веков назад предпоследняя Хранительница заключила второй по счету брачный союз с вождем клана Драфейори. Он был колдуном и обладал уникальной способностью мгновенно материализовать в руках меч. А еще он положил свою душу и свое сердце к ногам удивительного создания, живущего за гранью нашего мира. В иной реальности. Это прекрасное существо мечтало пересечь границу и оказаться у нас, а для этого надо было совершить сложную церемонию вызова. И основной проблемой были как раз Хранительницы, которых надо было нейтрализовать.

Старшую вроде бы удалось обмануть, а младшая еще не вошла в полную силу и не установила контакт с тонкой зыбкой и непрочной дымкой, разделяющей миры друг от друга. Решив самую сложную задачу, вождь драфов рассчитал наиболее оптимальное время для проведения церемонии и заодно решил подстраховаться, и на самый ответственный момент, когда его прекрасная повелительница будет входить в мир, поменять личности молодой Хранительницы и ее сестры-близняшки телами.

Что уж именно пошло в церемонии не так, колдун так и не понял, но вместо долгожданной повелительницы в центре пламени возникла молодая Хранительница с отрешенно-пустым взглядом и двумя мечами в руках и… он каким-то чудом успел отскочить и начать обращаться… А в это время девушка молниеносно прокрутилась вокруг своей оси, и тринадцать голов менее сообразительных помощников колдуна упало на землю. Лес зашумел…

Приятный вечерний теплый ветерок превратился в бушующий ураган, смерч…

Языки пламени взметнулись вверх, до самых верхушек деревьев, и закружились в танце, переплетаясь друг с другом, запутываясь. Ветер скручивал их в тугой жгут, сам обвиваясь вокруг них, соединяясь, сливаясь, становясь единым целым… Огненным вихрем… В котором кружили тела и головы убитых.

В полноценного драфа колдун обращаться не умел, так же как его отец, дед и прадед. Но почти превратившись в ворона, находясь в переходно-пограничном состоянии, колдун-человек ощутил какое-то легкое дуновение-касание… И связка между человеком и вороном была разрушена — ворон взлетел в небо, а из огненного вихря за ним вылетел золотой ятр и начал свою бесконечную погоню… Что произошло с колдуном-человеком ворон так и не узнал, только ощутил его страх и потом смерть.

Прожив не одну сотню лет, даже не одну тысячу лет, ворон охотился за перерождением Хранительницы, которая была ему нужна, чтобы вернуть обратно человеческий облик. Сначала он надеялся только на себя, а потом стал искать помощников. Круот был одним из них, единственным из оставшихся в живых после последней попытки захватить юное Перерождение.

Попытка не удалась, но обряд по исправлению ошибок Хранительницы был сорван. После него девочка-Перерождение вместе со своей сестрой-близняшкой исчезли, и найти их следы удалось совсем недавно.

У меня в голове все практически сложилось, даже стало понятно, почему мой далекий предок была настроена настолько кровожадно. Она топила в море крови горе от смерти возлюбленного. Но убила она только исполнителей, покорных марионеток, а главный виновник улетел и, зараза такая, обещал вернуться. Вернее, постоянно возвращается.

Единственное, я не очень поняла, какая сила разорвала связь между колдуном-человеком и его зверем, вернее, птицей и… Золотой ятр. Это же явно погибший жених Хранительницы, иначе слишком много совпадений.

Уже одного того, что мой братишка перекидывается в птичку такого же редкого цвета, по-моему, достаточно, чтобы задуматься о том, как все странно закрутилось.

Убедившись, что полученная информация начала закипать в наших головах, Этрен встал и, пожелав спокойной ночи, удалился.

Алекс

Рутор, скинув с себя всю одежду, упал на пол, растянувшись на спине, с самодовольным лицом и возбужденным членом. Я, почувствовав, что краснею, разделся до плавок и, проигнорировав насмешливый взгляд котяры, пошел в угол, за одеялами. Взяв два, я обернулся:

— Тебе брать?

— А я тебя смущаю, котенок? — промурлыкали мне в ответ. И вот что ему ответить? Смущает — это не то слово. Провоцирует? Если бы не сестра…

— Иди ко мне, котенок, я тебя возбужу так, что ты про все забудешь.

Ага, ща-а-аз, пришел! Даже не сомневаюсь, что возбудит. Именно поэтому я лег с краю, подпихнув сестру в центр. И тут же пожалел об этом, потому что Рутор, подтянув сестру под себя, начал ее целовать, одновременно запихнув свою лапищу ей в трусики, между ног. Когда Лекси начала постанывать, ни сосредоточенное дыхание, ни прокручивание в голове стихов…

— Все, ты победил!

Рутор кивнул в сторону своих штанов. Понятно. Там то, что они используют как смазку. Точно. Вот он. Мешочек с чем-то жирным. Смазать этим себе член, и…

Я кончил самым первым, потом в полусонном забытьи услышал, как стонет Лекси. И только после этого раздался рык-стон Рутора. Всех удовлетворил главный самец прайда.

А теперь спа-а-ать…

Кажется, я только закрыл глаза, и даже не успел заснуть, как нас разбудил голос Этрена:

— Просыпайтесь! Круот умер сегодня ночью, во сне.

Глава 16

Алекс

Все селение дарпеолов было похоже на растревоженный улей. То тут, то там мелькали ятрейльды, причем только мужчины.

Не успели мы выйти из юрты, как Этрен куда-то повел за собой Лекси. А когда я попытался дернуться за ней, лапа Рутора опустилась мне на плечо:

— А ты со мной сегодня, котенок. Как пичужка-неразлучник.

Нет, не то чтобы я был сильно против, потому как мы оказались в эпицентре этого улья. Женщины на большой площади варили в котлах какую-то бурду, мужчины таскали бревна и что-то сооружали, явно понимая, что именно. Я же работал в режиме «подай-принеси-собери», хотя ближе к вечеру картина происходящего у меня сложилась.

Была возведена «вигвама быстрого приготовления». Чуть поодаль от нее, немного справа — большое кострище, красиво отгороженное по кругу заборчиком из 13 небольших валунов. А слева водрузили два котла с бурдой.

Главное во всем этом, что кормили нас из других котлов, с гораздо более вкусным содержимым. Вся эта бурная деятельность очень помогала отвлечься и расслабиться. К тому же и Рутор за весь день подколол меня от силы раза три, а так даже иногда по имени называл.

Лекси

Этрен завел меня в глушь лесную и, связав меня живую… То есть вязать он меня не стал, но очень убедительно попросил встать у дерева, расслабиться и воззвать к Маре. Я какая-то сегодня с утра покладистая проснулась, поэтому прислонилась к удивительно гладкому стволу, закрыла глаза и попыталась сформировать в голове воззвание. Ну, экзамен на жреца я бы завалила точно, но, как это не удивительно, меня услышали. Потому что полянка начала вдруг заполняться густым таким туманом, как на дискотеках иногда пускают. А в голове моей, уже привыкшей к этим явным симптомам шизофрении, зазвучал приятный женский голос.

Когда туман рассеялся, оказалось, что мы мило так, по-девичьи проболтали целый день. Потому что пришли мы на полянку рано утром, а сейчас вокруг было серовато — темновато. А самое удивительное во всем этом то, что я абсолютно не помнила, о чем мы целый день общались с Марой. Как будто монтаж в голове сделали, не больше и не меньше. Если мой братик так же с ней мило время провел, неудивительно, что он не очень адекватно реагирует на мои вопросы. Обидно же, весь день провела с богиней, но ничего, кроме «Приветствую тебя, Перерождение Айзаэль», в памяти не сохранилось.

Алекс

Лекси вернулась, когда уже почти совсем стемнело и вокруг поляны развели костры. У Этрена было очень задумчиво-отрешенное выражение лица, у сестры какое-то по-детски обиженное. Даже не кивнув мне, она целеустремленно направилась к сварганенной на скорую руку юрте и села возле входа. А Этрен, взяв в обе руки по факелу, подошел к большому кострищу и разжег его. Потом двенадцать мужчин выстроились в цепочку и начали передавать друг другу полные ведра с бурдой из чанов. Когда ведро оказывалось в руках Этрена, он сначала шептал что-то, выливая на камень содержимое. И потом, пустое и перевернутое, надевал сверху на камень, ручкой вниз.

Во мне боролись два противоречивых желания — или начать хохмить и хихикать, или заткнуться и замереть от ужаса. Общая атмосфера была очень напряженной, именно поэтому натянутые как струна нервы требовали разрядки. Меня уже начинало странно потряхивать и внутри зарождалось какое-то беспокойство на грани с истерикой.

Камни в ведрах… Тринадцать камней… Вокруг костра… Как тринадцать драфов… Сейчас только девушки с мечами не хватает…

И ведь как напророчил! Вдруг, резко, в центре костра возникла юная амазонка с двумя мечами в руках. Я даже подпрыгнул от неожиданности и тут же почувствовал сильные руки у себя на бедрах: «Спокойнее, котенок! Все хорошо будет, вот увидишь!»

В это время моя сестра встала и как сомнамбула двинулась в сторону туманной красотки в центре пламени. Если бы Рутор меня не держал, я бы дернулся ее остановить. А Лекси практически вошла в огонь, языки пламени освещали ее профиль, отблесками играли в волосах.

И вдруг сестра исчезла. Исчезла, как будто ее и не было. Зато девица в костре из туманно-зыбкого контура стала вполне себе реальной. А двенадцать камушков, как и ожидалось, вдруг выпрямились высокими силуэтами в серых плащах. Тринадцатый же камень… Начал крутиться вокруг своей оси, подпрыгивать, увеличиваться в размерах, но при этом оставаться камнем. И почему- то от этого было еще страшнее. И тут со стороны леса появились две птицы — ворон и золотой ятр. Ворона, как магнитом, тянуло на камень, хотя он и сопротивлялся. Отчаянно махал крыльями, но упорно падал вниз.

А кречет начал кругами летать около меня, до тех пор, пока Рутор не отошел, и только тогда сел мне на плечо.

Примерно в это же время камень наконец-то поглотил ворона и ожил, став еще одним высоким силуэтом в плаще.

Девушка издала странный полувсхлип-полустон и, как в замедленной съемке, начала распрямлять руки с мечами. А серые силуэты стали раскачиваться и тянуть на одной ноте «М-м-м», как будто пытаясь что-то сказать, как будто умоляя пощадить их…

Я вдруг весь потянулся к этой девушке, так, будто она была моя Лекси.

Моя любимая, которая сейчас собиралась совершить безумную страшную ошибку, разлучившую нас на века.

— Айзаэль, злата моя, остановись! Остановись! Вспомни, твой меч создан для защиты, а не для убийства.

— Но эти люди убили тебя, разлучив нас!

— Нет, злата моя, они не виноваты. Их вина лишь в том, что бездумно шли за своим вождем. Смерть от меча Хранительницы — слишком жестокая кара за такое. Прости их!

— Я не могу их простить, мне пришлось жить без тебя целую вечность!

— Я всегда был рядом с тобой.

Внутри меня все ныло. Я понимал, что если сейчас не остановлю, не смогу убедить, то произойдет непоправимое. И со мной, и с ней… И с теми людьми, которые уже достаточно наказаны, метаясь неприкаянными душами уже столько времени. Ведь у меня всю эту вечность была миссия, а у них не было ничего.

— Злата моя… — каким-то не своим голосом прошептал я. И она услышала меня… Мечи в ее руках растаяли… Она упала на колени и заплакала…

Прямо в костре. А потом исчезла. А из костра к нам шагнула Лекси. И тут же без сознания упала прямо в руки подхватившего ее Этрена. Золотой кречет у меня на плече тоже исчез, но у меня осталось странное ощущение его присутствия внутри меня. И… Только для того чтобы проверить и убедиться… Я закрыл глаза и представил, как взмываю в небо…

Высоко… Почти ровной линией… И тут же спикировал вниз и снова встал на ноги. Да, я теперь был настоящий, полноценный ятр.

Двенадцать драфов на едином выдохе исчезли, а из тринадцатого снова вылетел ворон и скрылся за лесом. Я и Аймер тут же обратились, чтобы кинуться за ним вслед, но приказ Этрена вернул нас на место. Он был прав. В полете мы эту вечную тварь не догоним.

Лекси

Ненавижу всех просто — все самое интересное у меня опять вырезали. Пока я была тихим шизофреником с голосами в голове и странными снами — это было страшновато немного, но весело. А вот когда куча событий происходит с моим участием, но я ничего не помню — это чудовищно раздражает.

Братишка научился обращаться по щелчку пальцев и теперь порхает ласточкой в небе, когда ему вздумается и куда приспичит. И ведь это при мне все было! С богиней болтала, мир спасала, в огонь входила и выходила… Все про мои подвиги мне рассказывают, а я не помню ничегошеньки! У меня принудительный монтаж, укуси их всех аллигатор!

Алекс

Пришедшая в себя Лекси выглядела грустно и обиженно. Так и просидела, надув капризно нижнюю губку, пока мы с Рутором ужинали. Меня уже какое-то время мучал один вопрос, задавать который, наверное, надо было Этрену, но он ушел сразу, как только убедился, что с Лекси все нормально.

— Слушай, Рут, с кострищем — понятно. А зачем шалаш надо было строить?

Только для того чтобы у порога Лекси посидела?

— Котенок, не забивай свою симпатичную головку правилами проведения обряда, совершаемого раз в пятьсот лет, — ухмыльнулся мне этот котяра и потянул к себе за ремень брюк с такой силой, что я упал перед ним, сидящим в развалку в центре юрты, на колени. Слишком быстро, чтобы я успел отвести взгляд и надеть маску полного равнодушия. Наши лица оказались слишком близко друг от друга. А Рутор был не из тех, кто упускает подобные моменты. Так что очень скоро мои штаны валялись где-то слева, рубашка где-то справа, а сам я был четко под этим парнем. И то, что за нами смотрит Лекси, не беспокоило, а наоборот, возбуждало еще сильнее.

Лекси

… А по утру они уснули, до этого нескучно проведя время. Алекс и Рутор развлекались вдвоем долго, старательно и с наслаждением. Причем брат, похоже, наконец-то решил сдаться полностью и бесповоротно. Потому что происходившее между ними другим словом, кроме как «я отдаюсь тебе со всеми потрохами», назвать было нельзя.

Ну а я, решив им не мешать, сначала старательно изображала спящую, а потом так вошла в роль, что действительно уснула.

И приснились мне девочки… Близняшки… Еще не подростки, но уже и не совсем малышки. Быстро бегущие по дороге в сторону темного леса, а за ними с кольями и топорами — группа людей, явно не с мирными намерениями.

Страх гнал сестер вперед, усталость не давала бежать слишком быстро, и преследователи были все ближе и ближе. А главное — не было цели, плана, надежды… Только страх. Там впереди — лес, но он не спасет от этих людей. Уже ничто не спасет… Только чудо…

И оно произошло…

Алекс

Когда я проснулся утром, в голове крутилось четверостишье:

За спиной стоит замок из сна.

Вокруг замка летает безумие.

Перекрыла дороги река

Нетерпенья и благоразумия.

А мне и правда снился замок, жутковатого вида, а главное — вокруг него был темный лес, сосны да елки. А над высокой башней кружил золотой кречет…

Конец первой книги

(декабрь 2011 — июнь 2012)

Примечания

1

Главные герои // Алекс и Лекси — сводные брат и сестра. Ровесники, Алекс на два месяца старше. Почти девятнадцать лет. // Рутор и Туора — родные брат и сестра. Ему 98, ей 119 лет. Грубо говоря обоим по двадцать (50 «их» лет примерно равно 10-и годам у нас). Туора читает только громкие мысли, Рутор — только мыслеобразы. Есть еще братья и сестры, старшие. // Иные персонажи // Хранительница и ее сестра // — Айзаэль; // — Лерайэ; // Остальные: // — Круот — жрец клана Дарпеолов; // — Этрен — жрец клана Ятрейльдов; // — Аймер — внук Этрена;

2

клан НИЛИФ // В форме человека: // Высокие, худощавые, тонкокостные люди. // Темно-русые или брюнеты. // Живут от 2 до 3 тысяч лет. // К размножению способны только в первые пятьдесят. // У чистокровных представителей имеются экстрасенсорные способности. Умеют читать мысли и мыслеобразы. // В форме зверя: // Длина тела от 75 до 115 см, размах крыльев до 2,8 м, вес 10–12 кг. // Массивная голова покрыта пухом, боковые части и задняя сторона шеи неоперенные, и только снизу шея окружена «ошейником» из длинных перьев. Кожа на голове и шее — серая или коричнево-розовая. Клюв темно-серый с круглыми ноздрями, сильный, приспособленный к расчленению крупной падали. Лапы серые слабые, с когтями, добычу почти не ловит. Глаза большие, выпуклые (напоминают грифона). // Окрас оперения взрослых птиц темно- или черно-бурый. // Гнездятся на скалах у всевидящего озера. Размножаться предпочитают в обличии птицы, откладывая яйца. У яйцерожденных потом возникают сложности при первом превращении в человека. // Птенцы считаются взрослыми после двух смен погоды — могут летать и прятаться от врагов.

3

клан ДАРПЕОЛ // В форме человека: // Высокие, атлетического телосложения люди. // Блондины или рыжие. // Живут от 700 до 1000 лет. // Предпочитают выводить потомство в человеческом облике. // У чистокровных представителей имеются экстрасенсорные способности. Умеют читать мысли и мыслеобразы. // В форме зверя: // Длина тела без хвоста в среднем 160 см, длина хвоста от 60 до 110 см. Масса самок от 32 до 65 кг, самцов — от 60 до 75 кг. Высота самцов в холке от 50 до 70 см. Самки чуть мельче. // Тело вытянутое, мускулистое, несколько сжатое с боков, легкое и стройное, очень гибкое, с длинным хвостом (его длина составляет больше половины всей длины тела). Ноги относительно короткие, но сильные. Передние лапы мощные и широкие. Голова относительно небольшая, округлая. Лоб выпуклый, лицевые части головы умеренно вытянуты. Уши небольшие, закруглённые, поставлены широко. Глаза большие, широко расставленные, зрачок круглый. Цвет глаз карий или зеленый. Грива или удлинённые волосы в верхней части шеи и на щеках (баки) отсутствуют (напоминают гепарда). // Мех равномерный по длине по всему телу, относительно короткий и плотно прилегающий. Шерсть грубая, густая, короткая. Окрас светло-жёлтый или рыже-жёлтый плавно темнеющий к рыжему. Кончики ушей, хвоста и лап темно-рыжие или красные.

4

клан ТАЙОК // В форме человека: // Юркие, подвижные, стройные, среднего роста люди. // Темно-русые или брюнеты. // Живут от 700 до 1000 лет. // Экстрасенсорных способностей нет. // Предпочитают выводить потомство в человеческом облике. // В форме зверя: // Длина тела от 60 до 90 см, длина хвоста от 40 до 60 см, масса, в среднем, от 6 до 10 кг. Зверь среднего размера, с изящным туловищем на невысоких лапах, с вытянутой мордой, острыми ушами и длинным пушистым хвостом (напоминают лису). // Окрас или полностью чёрный с белым кончиком хвоста, или темно-серый с буроватым оттенком.

5

клан НЕФЕЛЬД // В форме человека: // Высокие, крупного телосложения люди. // Шатены или темно-рыжие. // Живут, в среднем, 1500 лет. // У чистокровных представителей имеются экстрасенсорные способности. Умеют читать мысли и мыслеобразы. // Предпочитают выводить потомство в человеческом облике. // Детеныши развиваются медленно, потому что много времени проводят в облике животного. Разница между детьми составляет 200–300 лет, поэтому в семьях не более 3–4 детей. // В форме зверя: // Взрослые особи достигают величины 135 см и веса 70 кг. Самцы, как правило, несколько крупнее самок. // Форма тела веретенообразная; голова заметно суживается спереди. Шея короткая, малоподвижная. Хвост короткий, но хорошо выраженный. Передние ласты составляют меньше четверти длины тела и заметно меньше задних, расположены близко к голове. Задние ласты всегда вытянуты назад, поскольку не сгибаются в пяточном сочленении, и не могут служить опорой при передвижение по суше. Когти хорошо развиты на всех ластах. Ласты не имеют кожно-хрящевой оторочки, поддерживающей их края (напоминают помесь норки и утконоса). // Волосяной покров у взрослых особей грубый. Общая окраска меха тёмно-коричневая, почти чёрная, со свинцовым оттенком, более светлая на боках и брюхе. У новорожденных мех густой, довольно мягкий, обычно белый.

6

клан ДРАФЕЙОР // В форме человека: // Живут до 1000 лет. // Экстрасенсорные способности есть. Остальные кланы считают их «черными» колдунами. // Предпочитают выводить потомство в человеческом облике. // В форме зверя: // Крупная хищная птица с длинными широкими крыльями и достаточно длинным, прямым хвостом. Длина 72–84 см, размах крыльев 180–215 см, вес 2,4–4,5 кг. // Окраска однотонная. Оперение чёрное, с синеватым или зеленоватым отливом. У молодых птиц оперение матово-чёрное без металлического отлива. У взрослых окраска чёрная; на голове, шее и крыльях фиолетовый или пурпуровый, а на нижней стороне тела — синеватый металлический отлив. Основания мелкого пера сероватые. // Перья зоба заострены. Радужная оболочка глаза тёмно-бурая или тёмно-красная. // Клюв острый и сильный, чёрного цвета. Цевка покрыта сзади пластинкой, спереди, как и пальцы, крупными резко отграниченными щитками. // Когти сильные, загнутые. Хвост клиновидный, что резко бросается в глаза при полёте (напоминают помесь орла и беркута).

7

клан ЯТРЕЙЛЬД // В форме человека: // Высокие, худощавого телосложения люди. Очень широкие плечи по сравнению с узкими бедрами и тонкой талией. // Волосы окрашены или темными или светлыми прядями. // Живут от 700 до 1000 лет. // Экстрасенсорных способностей нет. // Предпочитают выводить потомство в человеческом облике… // В форме зверя: // Крупные птицы, масса самца чуть больше 1 кг, самки — до 2 кг. Общая длина 55–60 см, размах крыльев 110–140 см, длина крыла 34–42 см. // Телосложение крепкое, характерное для активных хищных птиц — широкая грудь с твёрдыми и выпуклыми мышцами, сильные пальцы с острыми и круто согнутыми когтями, и короткий, серпообразно загнутый клюв. Крылья длинные и острые, хвост относительно длинный. Хвост относительно длинный, узкий, на конце закруглён (напоминают помесь ястреба и сокола). // Окраска очень разнообразна — от черной до практически белой. Темная полоска у разреза рта («усы») почти незаметна. На конце надклювья имеются зубцы, которыми птицы перекусывают позвоночник на шее своей жертвы. // Лапы желтые. Голос грубоватый, низкий. Глаза большие, выпуклые, тёмно-карие, окружены желтоватым кольцом голой кожи.

Content

Ирэна Смирнова
Четверо на два мира

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Примечания