Боевые действия в центре Бородинского поля

Существует расхожее представление о Бородинской битве, которое известный военный историк А.П.Скугаревский выразил так: "Собственно говоря, сражение это свелось к двум главным боям: за Багратионовы флеши и за батарею Раевского; остальные эпизоды битвы имели второстепенное значение". Такое суждение имеет под собой объективные основания, так как вокруг упомянутых укреплений велись самые ожесточенные и кровопролитные бои, сюда были стянуты основные массы войск обеих армий, и здесь же они понесли самые тяжелые потери. Но для историка эти обстоятельства не могут служить оправданием для пренебрежительного отношения к прочим участкам битвы - на карте великого сражения не должно быть туманных пятен.

С другой стороны, Л.Ивченко высказала недавно несколько парадоксальное суждение о том, что главным опорным пунктом русского левого фланга были вовсе не Багратионовы флеши, а деревня Семеновское, где по линии оврага проходил естественный рубеж обороны; на северной окраине деревни была устроена мощная батарея, а всего за оврагом было размещено около 110 орудий. Кроме того, по мнению Л.Ивченко, "из распоряжений Наполеона перед битвой явствует, что главный удар должны были нанести войска ... маршала Нея между батареей Раевского и деревней Семеновское, то есть в центре"; доказательств этому она, правда, не приводит[1]. Учитывая вышесказанное, мы решили обратиться к детальному исследованию хода боевых действий на участке между двумя "действующими вулканами" - Семеновскими укреплениями и центральным редутом, главное внимание уделив бою за деревню Семеновское. По необходимости придется затронуть и предшествовавшие события, ибо от этого зависит определение времени начала интересующего нас боя.

В советской литературе вошло в обычай при описании борьбы за селение Семеновское ссылаться на знаменитую панораму Ф.А.Рубо, что само по себе вполне правомерно. Однако в большинстве работ описание этого эпизода сражения заслоняется, а часто и вовсе подменяется комментированием того, что изображено на грандиозном батальном полотне. Сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, никому и в голову не придет считать великое произведение батальной живописи историческим источником; с другой стороны, в работах, посвященных панораме, утверждается, что Рубо достоверно показал события на 12 час.30 мин, и расположил войска именно так, как они действовали в тот момент, что "время и место действия отдельных корпусов, дивизий и полков на панораме соответствуют действительности" и что для "абсолютной точности" художник расположил войска на холсте в присутствии такого крупного знатока эпохи, как генерал Б.М.Колюбакин. Если иногда художник и отступал от истины, то это не беда, ибо "незначительные отступления от факта не всегда являются помехой эмоциональной правде, а нередко способствуют ей"[2]. Опираясь на подобные утверждения, авторы многих работ описывают бой по Рубо и Колюбакину, совершенно игнорируя источники. Такая подмена недопустима не только с методологической точки зрения, но еще и потому, что бой за Семеновское довольно подробно освещен с неприятельской стороны, особенно в немецких источниках, большинство из которых, кстати, было известно создателям панорамы. К тому же на знаменитом полотне запечатлен лишь один из моментов напряженного боя, который длился несколько часов. Обращение к источникам необходимо и для решения проблемы хронологии сражения, поставленной в весьма интересной статье Л.Ивченко и А.Васильева.

В русских источниках и исследованиях бой за Семеновское описан весьма противоречиво и неконкретно. В "Официальных известиях из армии 27 августа" признавалось, что бой за флеши длился "с 7 часов утра до 10", но уже в рапорте императору окончание боя было отодвинуто к полудню, а о взятии деревни и не упоминалось. К.Ф.Толь, имевший прямое отношение к составлению этих документов, в своем "Описании сражения при селе Бородине" отважился даже утверждать, будто лишь вечером, "около 9 часов неприятель овладел было дер. Семеновское, но лейб-гвардии Финляндский полк ... натиском вытеснил неприятеля и удержал за собой оную". Крайне сумбурны и неточны описания боя у авторов, следовавших за Толем: Н.Д.Неелова, Д.П.Бутурлина, А.И.Михайловского-Данилевского, Ф.Глинки. Даже самое подробное описание данного боя у М.И.Богдановича занимает всего две страницы. В советской же литературе описание боя за Семеновский овраг сводилось к рассказу о героическом поведении гвардейских полков, а о занятии неприятелем самой деревни умудрялись и вовсе не упоминать[3].

Значительно больше сведений сохранилось с неприятельской стороны. Правда, официальные донесения описывают происшедшее лишь в самых общих чертах; зато богатая информация содержится в мемуарах участников и свидетелей этих событий[4].Обращение к данной теме необходимо и для уточнения некоторых деталей, например времени и места ранения генерала Л.П.Монбрена, места действия отдельных воинских частей, в частности 4-й пехотной дивизии. По неизвестным причинам, "суровый и холодный Барклай, сам руководивший действиями 4-й пехотной дивизии и укрывшийся в ее кареях, не сказал о ней, однако, ни слова" в своем рапорте. Есть много неясностей и в отношении французских частей.

Подготовка к сражению

При подготовке позиции для генерального сражения армия П.И.Багратиона находилась в более сложных условиях, нежели войска М.Б.Барклая де Толли. Местность здесь была более открытая и не имела такого серьезного естественного препятствия, каким являлась для 1-й армии река Колочь. 2-я армия была более ограничена во времени и в средствах для возведения укреплений, которые по своему характеру и качеству исполнения (степени завершенности) уступали укреплениям правого фланга. На возвышенности, расположенной примерно в 500 м к юго-западу от дер.Семеновское, были возведены два люнета и флешь (редант), которые в литературе условно именуются Багратионовыми флешами. В 400 м к западу от этих укреплений ровное поле пересекал ручей Каменка, имевший низкие, заболоченные берега. Каменка впадает в Семеновский ручей, в нижнем течении которого - от устья до деревни - берега круты и обрывисты, причем "правый берег командует левым, а выше Семеновского, напротив-того, господствует левый берег". Из-за летней жары оба ручья почти полностью пересохли, но почва в бывшем русле все еще оставалась влажной и мягкой. Деревня, располагавшаяся тогда на возвышенности перпендикулярно оврагу, тоже была укреплена. Унтер-офицер Тихонов вспоминал: "Семеновская улица идет поперек поля сражения, от француза под гору. С полевого конца там тоже шанцы были". Поручик пионерных войск Д.Богданов сообщает, что в ночь с 24 на 25 августа было "велено деревню Семеновскую разобрать; оставлены были дома два или три, не требовавшие значительного времени на уничтожение. Это сделано..., чтобы предупредить пожар, который мог бы помешать движению наших войск во время боя". Генерал-аудитор 2-й армии С.И.Маевский подтверждает, что "из Семеновки, где было до 100 дворов, осталось только два дома". Начальник штаба армии Э.Ф.Сен-При говорит, что "часть деревни Семеновки была разрушена, и на этом месте расположена 24 орудийная батарея ".

Фрагмент плана к книге Шамбре

Фрагмент плана к статье Пеле

Видимо, в ходе боя эти укрепления были настолько разрушены, что их следы стали неотличимы от развалин деревни; по этой причине их не видно на карте Пресса, Шеврие и Реньо, снятой в сентябре того же года. Современники называли их весьма неопределенно: шанцы, эполементы, батарея, редут. Изображения их на позднейших картах (в книгах Водонкура, Миллера, Редера, Пеле, Шрекенштейна) весьма условны и произвольны, а на отечественных картах - просто отсутствуют; ничего не говорится о них ни в общих трудах, ни в специальных исследованиях[5]. Можно предположить, что эти укрепления изображены на кроках подпоручика Траскина, снятых 25 августа, к северу от деревни (там же они изображены и на карте Шамбрэ). Правда, за ними не изображено орудий, как это сделано для всех прочих укреплений на поле боя. Но расположение их "лицом на запад" вполне понятно: центральный редут в то время не был еще возведен, и корпус Н.Н.Раеского развернут также фронтом на р.Колочь, опираясь левым крылом на эти укрепления у деревни. К началу сражения левее разрушенной деревни занимала позицию 31-я батарейная рота подполковника П.В.Апушкина, а правее ее стояли шесть орудий из 1-й батарейной роты полковника В.А.Глухова. Развалины Семеневской занимала 2-я гренадерская дивизия, справа от нее выстроились полки 4-го кавалерийского корпуса, при которых находилась 8-я конно- артиллерийская рота подполковника З.С.Шушерина. Юго-восточнее деревни располагалась 2-я кирасирская дивизия[6].

Какие же войска, по мысли императора французов, должны были действовать на этом участке сражения? В диспозиции от 6 сентября точно указаны задачи войск Богарнэ (взять Бородино и атаковать редут), Даву (овладеть правым укреплением) и Понятовского (направиться на деревню в лесу). Задача же группировки маршала Нея здесь не указана, хотя состав ее уже был определен (что видно из инструкций, данных Даву и Мюрату) В диспозиции лишь указано, что начальник артиллерии 3-го корпуса генерал Л.Ф.Фуше должен вести огонь по левому укреплению. В рапорте от 9 сентября Ней пишет, что утром 7-го он получил от Бертье инструкции, которые требовали, "чтобы с 3-м корпусом и 8-м ... я составил центр баталии, прислонив мой правый фланг к 1-му корпусу, а мой левый - к 4-му. Я имел также в своей диспозиции 2 корпус резервной кавалерии". Как видим, направление атаки указано здесь весьма приблизительно, и его более точное определение зависит от учета задач, возложенных на соседей Нея по фронту. Чтобы поддержать связь с Богарнэ, маршалу было необходимо занять часть леса в районе слияния ручьев Каменки и Семеновского, вытеснив оттуда русских егерей. Из двух дивизий Даву 5-я имела задачу захватить правый редут, то есть южную флешь (люнет), а 4-я - прикрыть это движение со стороны леса, оттесняя русских егерей. Таким образом, атака северного люнета также возлагалась на войска Нея. (Подчеркнем, что третьего укрепления - флеши - французы еще не видели). Косвенно это можно подтвердить размещением французской артиллерии на данной позиции. В течение ночи здесь были построены две позиционные батареи, каждая на 24 орудия, которые должны были вести огонь по двум противостоящим им русским батареям. При этом правая батарея, занятая орудиями гвардейской артиллерии (батарея Сорбье), находилась дальше от деревни и вела огонь по южному русскому укреплению вместе с артиллерией 1-го корпуса. Вторая же батарея, расположенная к северо-западу от первой, возле которой размещался с 16 гаубицами генерал Фуше, должна была обстреливать левый редут, то есть северный люнет[7]. Сказанное позволяет нам заключить, что войска Нея должны были атаковать на участке от слияния двух упомянутых ручьев до северного люнета, в дальнейшем в сферу их действия должна была попасть и деревня Семёновское.

Можно ли говорить, что группа Нея наносила главный удар? Ответ на этот вопрос зависит, прежде всего от соотношения численности каждой из четырех действовавших здесь "атакующих колонн". По нашим подсчетам, "колонна" Даву, с учетом кавалерии его собственного корпуса и 1-го корпуса резервной кавалерии, насчитывала 13тыс.чел. пехоты и 6 тыс.чел. кавалерии, всего 19 тыс.чел. Войска Богарнэ, выдвинутые против центрального редута, включали 21 тыс. пехотинцев и 4 тыс. кавалеристов, всего 25 тыс.чел. Группировка Нея, с учетом корпуса Монбрена и легкой кавалерии 3 и 8 корпусов, имела 17 тысяч пехотинцев и 8 тысяч кавалеристов, всего 25 тыс.чел. Корпус Понятовского, совершавший обходной маневр, насчитывал всего 10 тыс.чел. Как видим, три главные атакующие группировки не сильно отличались между собой по численности. Тот факт, что группа Нея должна была отчасти наступать между двумя главными опорными пунктами русских, еще не гарантировал успешного прорыва, так как эта местность простреливалась с обеих сторон. Можно сказать, что император наносил свой главный удар на всем пространстве от р.Колочь до Утицкого леса. Здесь он сосредоточил до 90% своих войск, оставив на северном берегу лишь прикрытие. Все наступающие здесь "колонны" должны были двигаться "на одной высоте", одной линией, то есть единым фронтом, прижимая русских к Новой Смоленской дороге. Действия этих группировок были тесно взаимосвязаны, и задержка в продвижении какой-либо одной из них вызывала остановку соседей по фронту. Приказ императора гласил, что движение всех корпусов "должно быть исполнено в порядке и методично, сохраняя по возможности войска в резерве". Не имея возможности обозреть позиции русских во всю их глубину, а следовательно, не зная расположения их резервов, император не мог заранее детализировать план своего наступления и предполагал развивать его в зависимости от обстановки и поведения противника. В том же приказе он писал: "Начав таким образом сражение, приказы будут даны сообразно с действиями неприятеля". Главное было ввязаться в бой...

Начало сражения

Ранним утром 7 сентября ожили биваки обеих армий, противники готовились к решительной схватке. Согласно обычаю, заведенному Наполеоном, солдаты "Великой армии" облачались в парадную униформу. В 3 часа 30 минут император прибыл к Шевардинскому редуту, где отдал последние распоряжения перед сражением. Войска занимают исходные рубежи. На правом фланге в лесу выстраивается дивизия Компана, позади нее между лесом и редутом - дивизия Дессе; еще дальше слева, на высоте редута, развертывается дивизия Фриана. К северу от редута выстроилась гвардия, а слева от нее - дивизия Клапареда (Висленский легион). По словам штабного полковника Ж.Ж.Пеле, "дивизии Фриана и Клапареда, расположенные перед гвардией, были предназначены для исправления ошибок, допущенных во время сражения и для принятия мер против непредвиденных случайностей". Корпус Нея выстраивался в центре, имея позади себя вестфальский корпус[8].

К югу от Шевардинского редута развертывались 1, 2 и 4 кавалерийские корпуса. Командир саксонского полка Гар дю Кор А.Ф.Лейссер вспоминал: "Здесь в необозримых боевых порядках развернулась кавалерия; впереди тяжелой кавалерии стояча линия, состоявшая из прекрасных польских уланских полков (дивизия Рожнецкого - А.П.), а справа рядом со мной стояли французские карабинеры. Они являли собой импозантное зрелище. Гигантские люди и лошади, античные шлемы с красными плюмажами и султанами, двойные кирасы из желтой латуни. Воистину, вряд ли можно увидеть более прекрасных, отборных, грозных кавалеристов". По словам саксонцев, они оставались на этой позиции с 6 до 7 час. утра. Примерно в 6.30 перед корпусом появился генерал В.Н.Латур-Мобур. Саксонцы были поражены, как изменился облик их командира. "Не только великолепная парадная форма, в которой он явился вместе со своей свитой, вызвала это изумление, но также его лицо, осанка и все его поведение совершенно изменились по сравнению с прежним. Юношей явился он перед нашим фронтом, и одного его пламенного взора, безо всяких лишних слов, было достаточно, чтобы воодушевить всех стать похожим на него". Латур-Мобур стал очень похож на Мюрата, возможно, в силу своей природной живости[9].

Между тем сражение уже началось. Французская артиллерия открыла огонь по "Багратионовым флешам", вдоль леса двинулись вперед дивизии Компана и Дессе, село Бородино было атаковано войсками Дельзона. В 7 часов маршал Ней получил приказ двинуться в бой. "Я тотчас созвал генералов, - пишет он, - чтобы на словах воспроизвести им инструкции, которые они уже получили в письменном виде; я велел зачитать перед войсками прокламацию Его Величества; она была с энтузиазмом воспринята солдатами, и под крики "Да здравствует Император!" мы тотчас двинулись на неприятеля. Дивизии 3-го корпуса двигались вперед в следующем порядке: 10-я, 25-я и 11-я. Первая в колонне для атаки, имея свой последний полк развернутым в батальонные колонны на дивизионных дистанциях, готовым образовать каре и служить резервом. 8-й корпус был развернут в две линии". Командир вюртембержцев генерал И.Г.Шелер пишет, что 3-й корпус шел одной колонной, дивизии на половинных дистанциях, а вестфальский капитан Линзинген говорит, что 8-й корпус "построился в три эшелона, так что в каждой линии стояли друг за другом по одной бригаде в батальонных колоннах на полных дистанциях (2-я пехотная дивизия включала только 1 бригаду)". Пройдя несколько сотен шагов, войска Нея попали под огонь русской артиллерии[10].

Заметив приближение новых неприятельских колонн, Багратион потребовал у Н. Н. Раевского батальоны второй линии и, по словам последнего, "вместо части оной взял при начале дела почти всю линию ". Тогда же в бой за флеши были брошены 4-й кавалерийский корпус и 2-я кирасирская дивизия. У Н.А.Тучкова Багратион потребовал дивизию П.П.Коновницына. "Две посылки к Тучкову за секурсом, - рассказывает Маевский, - остались без исполнения, по личностям Тучкова к Багратиону, и наоборот. Третья возложена была на меня. Я ... объявил решительно волю князя, - и 3-я пехотная дивизия с Коновницыным отправилась со мной ". Сам генерал пишет, что он был "весьма рано приведен с дивизиею к Багратиону", а, по мнению унтер-офицера этой дивизии Тихонова, было это "часу в восьмом, коли не позднее"[11].

В восьмом часу утра головные войска Нея подходят к оврагу ручья Каменка, поросшему густым кустарником. Здесь была растянута цепь егерей 5, 41 и 42 полков под командой полковника Ф.Г.Гогеля. Часть из них была отброшена полками генерала Ф.Ледрю. "10-я дивизия, -пишет Ней, - после того, как были отброшены все стрелки и аванпосты, с большим мужеством атаковала левый редут неприятеля; этот редут был в то же время атакован войсками 1-го корпуса, так что 24-й легкий и 57-й линейный вошли в него вперемежку". Ж.Пеле полагал, что Ней, ввязавшись в бой за "флеши", самовольно изменил направление атаки. "Указанное ему направление вело его к северу от Семеновского, к разветвлению оврага и к лесу, росшему по нижней его части. Но едва голова третьего корпуса спустилась в овраг, как неукротимый воин кидается вправо, куда призывает его сильная пальба, где он замечает некоторое колебание в войсках первого корпуса. Он кидается на Семеновские реданты с дивизией Ледрю", в результате чего "дивизии Компана и Ледрю, долженствовавшие занять промежуток в шестьсот сажен от редантов до бастионного редута, вошли, смешавшись, в одно и то же укрепление". В том же смысле высказывался и Ф.П.Сегюр, возражая которому, за маршала вступился Г.Гурго. "Он вовсе не бросился в долину, не спешил помогать Даву (как пишет Сегюр). Он исполнял приказ, данный ему императором, чтобы атаковать совместно с маршалом Даву три редута, которые прикрывали левый фланг неприятеля. Ранение генералов Компана и Дессе и маршала Даву стало причиной нерешительности в движениях первого корпуса, атака этого корпуса не принесла того результата, которого следовало ожидать. Движение трех дивизий Нея, исполненное с величайшей согласованностью, имело полный успех. Ободренные этой атакой, две дивизии Даву атаковали вновь, и три редута остались в нашей власти". Не подводя пока итогов этому спору, заметим, что войска Нея все активнее втягивались в бой за "флеши", так как русские попытались отбить потерянное. Ней бросает в атаку 14-ю бригаду легкой кавалерии Ф.О.Бермана, против которой двинулись колонны Д.П.Неверовского, а во фланг ударили кирасиры И.М.Дуки. М.С.Воронцов во главе гренадерского батальона бросился взять назад "левый редут"(южный люнет) и был ранен. "Было почти 8 часов утра, -пишет он. - Два редута потеряны и снова отняты обратно". На поддержку 10-й дивизии Ней направляет 25-ю, и три батальона вюртембержцев захватывают южный люнет оставленный 57-м полком. Следуют новые русские контратаки, но вюртембержцы удержались в этом укреплении[12].

"Между тем как 10-я и 25-я дивизии, — пишет Ней, — были таким образом введены в бой, 11-я двинулась на центральный редут". Командир 18-го линейного полка этой дивизии П.Пельпор вспоминал: "Дивизия Ледрю, которая была на правом фланге 3-го корпуса, сначала перешла заросли высокого кустарника, а затем повернула направо, чтобы соединишься с войсками Даву... Но дивизия Разу двигалась прямо вперед. Прибыв на плато, которое было ей назначено, она захватила две батареи противника". Более подробно эту атаку, начавшуюся в восьмом часу утра, описал капитан того же полка Г.Бонне. "Повернув направо, — сообщает он, — мы бросились сквозь густой кустарник и под бесчисленными пушечными выстрелами достали первого редута, который был взят приступом головными войсками. Тогда полк двинулся на второй (редут), четыре батальона в боевом порядке один за другим; он был легко взят тремя первыми (батальонами) с четырьмя разбитыми пушками, которые там находились ". Бонне принимает командование 4-м батальоном, который он свернул в колонну справа во рву редута. Через некоторое время он был атакован слева русскими стрелками, а справа — большой колонной пехоты. "Развернул свой батальон и двинулся без выстрела прямо на колонну; она отступила; производя это движение, мы подверглись жестокому обстрелу из орудий, которые находились в деревне ... тем не менее мы по-прежнему двигались вперед, пока не подошли совсем к краю оврага, который отделял нас от деревни на возвышенности; мы столкнулись нос к носу с другой колонной, которая двигалась степенно и не спеша. Все, кто оставался на ногах из 4-го батальона, образовали полукруг, и мы, медленно отступая, стреляя в эту колонну, возвратились в редут; это место было непригодно для обороны, так как оно было открыто с их стороны". (Заметим, что капитан М.Жиро де л'Эн писал про эти укрепления: "Эти редуты были простые реданы ... в форме шеврона, не закрытые у входа, так что вторые позиции неприятеля ружейными и картечными залпами выметали находившихся внутри них. Удержаться в них было несравненно труднее, чем завладеть ими ").

Остатки батальона Бонне поспешно оставили укрепление (восточную флешь) и отступили до густых кустарников, находившихся возле первого редута. Здесь их неожиданно атаковали русские кирасиры, и французы вынуждены были отойти в глубь зарослей. Полк понес большие потери (к 11 часам смогли собрать не более одного батальона) и потому был распределен в стрелки. Пельпор пишет, что захваченные дивизией две батареи "вскоре были взяты назад русскими, которые были выгнаны в свою очередь"[13].

Между 7.30 и 8 часами к р. Каменка подошел 8-й корпус. "Сначала,— пишет капитан Й.Борке, - вестфальцы следовали за движениями 3-го корпуса, но затем повернули направо, выходя в боевую линию первого эшелона против кустарника и левого флангового редута ". Ней в своем рапорте так объясняет цель этого движения: "8-й корпус прибыл в это время на возвышенность; я послал его вправо для атаки, совместно с поляками, крайнего левого фланга неприятеля". Уточним, что к лесу тогда была послана только 23-я дивизия генерала Ж.В.Тарро, 24-я же дивизия A.Л.Oxca еще оставались возле "флешей" и была двинута в лес только после полудня[14].

После вступления в бой армейских корпусов двинулась вперед и резервная кавалерия. В 8 час. 2-й кавалерийский корпус получил приказ выдвинуться к р.Каменка. Выполняя его, корпус повернул налево, прошел возле Шевардино мимо императорской гвардии и прибыл к тому месту, где Каменка впадает в Семеновский ручей. Корпусная артиллерия под командой полковника Т.Ж.Серюзье, усиленная несколькими батареями, тотчас вступила в дело. Она выдвинулась на отлогую возвышенность с западной стороны Каменского оврага и отсюда перестреливалась с русской артиллерией на батарее Раевского. "В то время как наши стрелки вступили в бой с неприятельскими, - писал любивший прихвастнуть полковник, - я развернул часть моей артиллерии и, хотя русские в течение долгого времени вели по мне огонь, продолжал двигаться к месту боя. Речь шла об отыскании выгодной позиции: я увидел ее по эту сторону первого оврага; я пустился галопом и утвердился там с частью моей артиллерии, которую я тотчас выдвинул на огневую позицию; я послал русским град ядер и гранат; я сокрушил толпы войск, которые они имели в первом овраге, и заставил их оставить его. Вся моя артиллерия вышла тогда в линию ". Позади батареи Серюзье развернулась 2-я дивизия легкой кавалерии генерала К.П.Пажеля; обе ее французские бригады выстроились в первой линии, а иностранная бригада - во второй, примерно в 200 шагах позади артиллерии. По словам Пажеля, его дивизия составляла левый фланг корпуса, а его адъютант капитан Ю.Ф.Био уверяет, что 1-я бригада генерала А.Бюрта была послана вправо к корпусу Нея. Правее стояла тяжелая кавалерия: дивизия П.Вагье в первой линии, дивизия Ж.М.Дефранса - во второй[15].

В это же время двинулся вперед и 4-й кавалерийский корпус, приняв сначала немного вправо, а затем повернув налево. Впереди ехали уланы А.Рожнецкого, сзади кирасиры Ж.Т.Лоржа. Проехав около 2000 шагов, корпус остановился возле одной возвышенности и получил приказ развернуться."Перед нами, - вспоминал Ф.Меерхайм, - находились еще массы французской пехоты из корпуса маршала Нея, которые, видимо, собирались атаковать высоты, занятые противником; мы медленно следовали за ними, по временам останавливаясь... Теперь, когда мы уже находились в сфере действия картечного огня, мы заметили смятение среди французской пехоты... Вскоре после этого расстроенная пехота весьма поспешно отступила по обе стороны нашей колонны; противник, однако, ее не преследовал, но снова занял свою высоту". "Мы видели, - пишет Лейссер, - несколько атак французской легкой кавалерии в направлении крутой возвышенности, которая располагалась на значительном удалении справа от нас; они были неудачны, и несколько полков в величайшем беспорядке слетели вниз с этой высоты ". В то время, как войска Даву и Нея вели ожесточенную борьбу за Багратионовы флеши, "дивизия Лоржа, - сообщает М.Рот фон Шрекенштейн, - постепенно продвигалась все дальше вперед, принимая влево; полк Гар дю Кор двигался впереди, затем следовал полк Цастрова и, наконец, - польский кирасирский полк полковника Малаховского. Генерал Лорж большей частью находился у генерала Лепеля, который постоянно следовал за нашими движениями с вестфальской кирасирской бригадой (также построившись в развернутых полковых колоннах)... Генерал-лейтенант Тильман считал уместным движение в таком построении, так как благодаря этому уменьшалось действие неприятельской артиллерии, и я помню, что он советовался об этом с генералом Лоржем". По словам Лейссера, кирасиры "в полуэскадронах проскакали рысью через лощину, склоны которой поросли кустарником. При этом мы понесли значительные потери, так как неприятельская батарея стреляла картечью с левой стороны этого оврага; но, несмотря на смертоносный огонь и сложную местность, порядок движения колонны ни на мгновение не был нарушен. Мы добрались до отлогой возвышенности и развернулись, чтобы прикрыть тяжелую двенадцатифунтовую батарею из 18 орудий, которая подвергалась сильному обстрелу"[16]. Возможно, это была "батарея Фуше", выдвинувшаяся со своей первоначальной позиции, слишком удаленной от русских боевых порядков.

Рядом с французской батареей развернулась теперь конная артиллерия 4-го корпуса, которая, по словам И.Минквица, подчинялась польскому штаб- офицеру (полковник Ю.Хюртиг), в том числе и 2-я саксонская конная батарея. В рапорте Тильмана указано, что "конная батарея Хиллера в день сражения не находилась вместе с бригадой, но сражалась вместе с прочими батареями 4-го кавалерийского корпуса". В прикрытие артиллерии была поставлена дивизия Рожнецкого. "Наша артиллерия, - рассказывает Лейссер, — была серьезно расстроена; четыре ее орудия были разбиты, а прислуга лежала — говорю без преувеличения - слоями друг на друге. Командир батареи...уверяя меня, что прислуга была заменена уже в третий раз". Поскольку Лейссер называет этого офицера французом, то это мог быть полковник Серюзье, уверяющий, что его батареи прибыли сюда еще до того, как подошла пехота Нея. После прибытия последней, - вспоминал Серюзье, - "я получил приказ поместить мои орудия на другой берег первого оврага и вести огонь через второй, чтобы вынудить неприятеля уступить его; тогда я приказал моим канонирам открыть огонь... когда русские вынуждены были бить отступление, они сконцентрировали свои силы позади второго оврага и заполнили его войсками, которые весьма беспокоили нас ружейной пальбой ". Речь в данном случае может идти о егерских полках Гогеля. О действиях же бравого полковника рассказывает лейтенант 1-й вюртембергской конной батареи Х.Флейшман, по ошибке именующий его Серюрье. "Мы двигались вперед с 5 батареями полковника Серюрье, но, когда мы уже находились в сфере действия неприятельской артиллерии, были вынуждены с частью французских орудий остановиться, так как позиция впереди не вмещала всех 36 орудий ". Через некоторое время Флейшман получил приказ присоединиться к Серюзье с двумя гаубицами. "Примерно в 400 шагах впереди на плато я нашел французскую артиллерию, выстроенную столь тесно, что я с большим трудом смог втиснуться туда с моими двумя гаубицами. Неприятельский огонь, который мы выдерживали на этой позиции, был ужасным... Как раз напротив нас стояла русская батарея примерно из 20 двенадцатифунтовых орудий, которые обдавали нас картечью (вероятно, имеется в виду батарея у дер.Семеновское - А.П.); на нашем левом фланге стояч в роще русский егерский полк, который немало докучал нам своим ружейным огнем, а на нашем правом фланге имели мы большое укрепление, вооруженное единорогами и гаубицами... Полковник Серюрье, по которому хорошо было видно, что он взбодрил себя спиртным, время от времени скакал туда и сюда позади нашей линии; кажется, однако, что он делал это только для того, чтобы в очередной раз показать себя, ибо он ничего не сказал по поводу того, что многие из французских орудий редко стреляли, а сильно поредевший личный состав стоял, нагнувшись, позади орудий. Я обратил на это его внимание, и тогда он набросился на людей с неистовой бранью, так что наш огонь вновь стал более оживленным". После артиллерийской дуэли, продолжавшейся около часа, русская артиллерия все же отступила[17].

"В это время, - пишет Меерхайм, — мы находились в нескольких сотнях шагов от подножья крутой возвышенности, на которой располагалась горящая деревня Семеновская с ее укреплениями, батареями и массами пехоты. Вплоть до подножья названной высоты местность постепенно понижалась, но не очень крутыми склонами, и завершалась... оврагом с довольно широким и ровным дном, поросшим справа от нас небольшим кустарником". Выставленная на этой позиции французская кавалерия несла чувствительные потери от огня русской артиллерии, в частности, и дивизии Пажеля, "поскольку она, вследствие своего расположения, составляла как бы стрельбищный вал позади артиллерии". "Едва мы вышли в линию, - вспоминал Био, -как началась канонада. После второго выстрела я увидел, как перед нашим фронтом пронеслась лошадь, всадник которой опрокинулся на ее круп; я узнал бедного полковника Дезира (командир 11-го конно- егерского полка - А.П.), которому русское ядро снесло череп. С этого момента нас беспрерывно осыпало гранатами, ядрами и картечью". Был тяжело ранен в левую руку адьютант Пажеля капитан Добентон, множество людей было убито. Жестоко пострадал от огня и 4-й корпус. Генерал Х.Лепель, ехавший на маленьком жеребце и одетый весьма изысканно, как на параде в Касселе, был тяжело ранен в левую руку; командование вестфальской бригадой принял полковник К.Бастинеллер. Были тяжело ранены командиры полков Цастрова Ф.Трютчлер и 1-го вестфальского П.Гильза, погиб шеф эскадрона И.Яблонский и ординарец Латур-Мобура М.В.Бидерман. Под самим генералом, который выехал далеко вперед, чтобы осмотреть русские позиции, была убита лошадь. По свидетельству Лейссера, Латур-Мобур "совершенно спокойно остался стоять со скрещенными руками рядом со своей убитой лошадью, под смертоносным огнем отдавая приказы, пока ему не подвели другую". Находясь на этой позиции, саксонцы видели слева от себя атаку на курганный редут (атака Ш.А.Бонами произошла около 9 час. - А.П.), "следовательно, - справедливо заметил Шрекенштейн, - между нами и вице-королем оставалось незанятым очень значительное пространство ".

"И совсем уж была наша победа..."

Отрезок времени между 9 и 9.30 час. был, вероятно, самым критическим в ходе сражения. По мнению французов, в частности Пеле и Гурго, в 9 часов победа была у них почти в руках, поскольку они завладели двумя главными опорными пунктами русских: Семеновскими укреплениями и центральным редутом. Взятие этого редута, - писал полковник Л.Гриуа, - это - "героический успех, который, как нам казалось, решил победу, разрезав центр неприятеля и разделив два его крыла... Успеха можно было добиться в 9 часов утра, после взятия большого редута ".

В этих оценках, впрочем, не учитывается состояние русской армии, которого французы тогда в точности не знали. Между тем Багратион, видя дальнейшее наращивание неприятельских сил перед своим фронтом, обращается за помощью теперь уже к Барклаю и Кутузову. Барклай сообщает, что уже в самом начале сражения "князь Багратион потребовал подкрепление; к нему отправлен был весь 2-й пехотный корпус и вскоре потом по вторичной его просьбе гвардейские полки: Измайловской, Литовской и Финляндской". Примерно около 8 часов был отдан приказ К.Ф.Багговуту выступить на левый фланг; в 8 часов выступила 17-я дивизия, через полчаса - 4-я. Примерно в то же время К.Ф.Толь, по приказу М.И.Кутузова, направил к Багратиону три полка 1-й кирасирской дивизии, сводно-фенадерскую бригаду Н.Е.Кантакузена и гвардейскую бригаду М.Е.Храповицкого. Две последние прибыли к д.Семеновское около 9 часов, ибо находились недалеко, так как по распоряжению Толя гвардейская дивизия еще в 5 часов утра "заняла позицию позади правого фланга 2-й армии для подкрепления оной ".

Коновницын прибыл к "флешам" приблизительно в конце 8-го - начале 9-го часа. Он, - пишет Сен-При, -"во главе своей дивизии отбил флеши и был поддержан кавалерией 2 армии, отбросившей французские колонны в лес. Французы однако возобновили атаку, снова овладели флешами, и пришлось двинуть против них резерв гренадер, которые выбили их оттуда в третий раз. В это время,около 9 часов утра был ранен пулей в ногу князь Багратион, а также граф де Сен-При в грудь " (в одном из документов указано, что Сен-При "еще часу в 10-м был ранен"). Вскоре после отбития флешей, - пишет Коновницын, -"получаю известие, что Багратион и его генерал штаб Сен- При ранены, коих уже понесли, и мне, как на сем пункте старшему, Багратионом оставлено главное начальство". По рассказу А.П.Ермолова, "Князь Багратион, боготворимый войсками, указуя путь бригаде полковника князя Кантакузена, оживляющий ее своим присутствием, получает тяжелую рану", и в это же самое время"полковник князь Кантакузин, изгоняя неприятеля из захваченного им укрепления, убит". (Согласно одному документу, Кантакузен был убит"во время начала сражения"[18]).

Таким образом, в самый напряженный момент, когда 2-я армия вынуждена была уступить неприятелю свои главные опорные пункты - флеши и курганный редут - она потеряла еще и своего "боготворимого" командующего! Удар был почти смертельный. Какое-то время по инерции борьба продолжалась. Русские войска, не зная еще о ранении Багратиона, пытались отбить укрепления. Генерал Шелер писал, что борьба за южный люнет длилась до 10 часов, причем вюртембержцы так и не выпустили его из своих рук. С другой стороны французы, также из последних сил, пытались завладеть дер. Семеновское. Р. Солтык, со слов генерала М. Сокольницкого, рассказывает, что после взятия флешей Ней "собирался штурмовать третье укрепление, которое прикрывало деревню Семеновскою. Эту задачу получила дивизия Разу; при своей первой атаке она была атакована русской кирасирской дивизией и отброшена, но она атаковала вновь и овладела укреплением". Тогда Багратион бросил в бой гренадеров К.Мекленбургского и кирасир, и "дивизия третьего корпуса, имевшая задачу защищать Семеновскую, не смогла противостоять этому удару, и деревня вновь была взята русскими". Сокольницкий, бывший свидетелем этого отступления, помчался к императору, чтобы просить подкреплений. Саксонцы также видели, как "одна дивизия из корпуса Нея, которая от только что захваченного шанца бросилась на неприятельские войска, выстроенные на пожарище Семеновского, была оттуда отбита и в беспорядке спускалась с возвышенности". Даже К.Толь признавал, что "в 10 часов удалось неприятелю овладеть не только нашими тремя флешами..., но и дер.Семеновскую", однако гренадеры под командой генерал-майора Бороздина 1-го (?) "сбили неприятеля на всех пунктах и прогнали до самого леса".

Не менее сложная обстановка сложилась и к северу от деревни, где, согласно диспозиции, ранним утром располагалась 12-я пехотная дивизия И.В.Васильчикова, построенная в две линии батальонных колонн. В первой линии в овраге Семеновского ручья стояли Нарвский и Смоленский полки подполковника А.В.Богдановского; вторая линия - Ингерманландский и Алексопольский полки полковника К.К.Панцербитера - стояла в 200 метрах позади на отлогости холма. Позади этой дивизии стоял 4-й кавалерийский позади на отлогости холма. Позади этой дивизии стоял 4-й кавалерийский корпус. Но уже в начале боя за Семеновские флеши Багратион призвал к себе вторую линию 12-й дивизии и кавалерийский корпус. "Сие побудило меня, - пишет Раевский, — потребовать сикурсу, который я получил из трех егерских полков под командою полковника Вуича". Это были 18, 19 и 40 егерские полки 1-й армии, и, значит, сикурсу Раевский просил у Барклая. Тогда же Барклай послал ему и кавалерию К.А.Крейца. Последний вспоминал, что "на самом рассвете получил он повеление графа Барклая чрез полковника Закревского спешить на левый фланг батареи Раевского". Из рапорта Ф.К.Корфа мы узнаем, что эта бригада из Сибирского и Иркутского драгунских полков выступила в 8 часов утра. Когда же французы в 9-ом часу стали выдвигаться для атаки редута, Раевский, вследствие малочисленности оставшихся у него войск, свернул их в колонны и 4 батальона 12-й дивизии поставил слева от редута, а 4 батальона 26-й - справа. Тем самым пространство между батареей Раевского и дер.Семеновское почти совершенно оголяется от русских войск. Примерно в 9 - 9.30 час. Е. Вюртембергский вел свою дивизию по проселочной дороге, ведущей правее мызы Князьково, направляясь на левый фланг. По приказу полковника Толя он повернул свои полки направо и вывел их из кустарников в поле, на расстоянии около версты от батареи Раевского. Каково же было его удивление, когда он обнаружил здесь "очень значительное, никем не занятое пространство или, лучше сказать, в тот момент центр русской армии был полностью пустой", лишь возле курганного редута находились массы русских войск. Принц Евгений построил свои полки фронтом к батарее в две линии батальонных колонн. Следует, правда, добавить, что в этом районе находились гвардейские полки Преображенский, Семеновский и Финляндский под командою генерала Г.В.Розена, но они стояли ближе к зарослям, так что в первой линии русских войск действительно не было[19].

Итак, впечатление французов, что победа вот-вот должна была склониться на их сторону, имело под собой некоторые основания. Они, правда, не знали о переброске русских войск с правого фланга, но прорыв центра русской позиции в тот момент был, в принципе, возможен. При одном, однако, условии - введении в бой свежих сил.

По мнению Пеле, две ошибки французских военачальников "замедлили победу и подвергли ее сомнению": 1) Богарнэ не оказал поддержки Морану, и центральный редут был отбит русскими; 2) Ней нарушил данные ему инструкции, повернув свои войска к флешам, и "вследствие этого между Ледрю и Мораном образовался огромный промежуток, занятый лесом, наполненным русскими егерями". Объяснение первой ошибки требует отдельного разговора, мы лишь заметим, что определенную роль здесь сыграло ранение генерала Морана, что случилось как раз в 9 часов. Что же касается упомянутого выше спора Гурго и Сегюра (Пеле) о том, нарушил ли маршал Ней указания императора, то истина здесь находится где-то посередине. Ж.Ж.Пеле-Клозо, будучи помощником генерал-адъютанта по пехоте Ж.Мутона, был, видимо, хорошо осведомлен о назначении войск Нея. Гурго же, приписывая войскам Нея и Даву задачу захвата трех русских редутов, забывает, что перед началом сражения французы еще не видели третьей флеши и, соответственно, задания захватить ее Ней получить не мог; так что в момент отдачи приказа под третьим редутом могло подразумеваться лишь укрепление у сожженной деревни. Выше мы установили, какой участок боевой линии должны были занять войска Нея согласно инструкциям императора. Учитывая это, следует признать, что "храбрейший из храбрых" существенно переменил направление движения своих войск. Он "совратил с пути истинного" не только две пехотных дивизии и кавалерию собственного корпуса, направив их к южному люнету, но и одну дивизию 8-го корпуса, двинув ее в Утицкий лес (после полудня туда была направлена и третья бригада этого корпуса). Таким образом, Ней взял на себя выполнение задач, возложенных по диспозиции на две дивизии Даву. Он повернул вправо 28 батальонов и кавалерию 3-го корпуса, всего 12400 чел. Из оставшихся в его распоряжении 12300 чел. более половины составляла кавалерия, отнюдь не приспособленная для "выкорчевывания" из зарослей русских егерей и малопригодная для штурма группы укреплений. Так что реально для взятия северного люнета и укреплений возле дер. Семеновское маршал использовал лишь одну дивизию Ж.Н.Разу - 14 батальонов, 4200 чел. Неудачные попытки последней овладеть деревней показали, что Нею для развития наступления не хватало пехоты, как, впрочем, и для установления контакта с войсками Богарнэ. 2-й кавалерийский корпус не мог выполнить этой задачи, так как между обеими группировками находились кустарники и лес, занятый русскими егерями, с которыми были вынуждены бороться с помощью конной артиллерии Серюзье.

Главным итогом "экспромта" Нея стало образование пустого пространства между его войсками и группой Богарнэ, то есть как раз там, где и у русских почти не было войск. Получилось так, что обе противоборствующие армии, втянувшись в бои за главные опорные пункты левого русского фланга, стянули туда войска с других участков и на какое-то время обнажили промежуток между упомянутыми укреплениями. Очень вероятно, что к северу от дивизии Разу Ней уже тогда выдвинул вестфальскую кавалерию 8-го корпуса (1000 чел.), а также 1-ю бригаду дивизии Пажеля. Впрочем, часть "вины" за такое перемещение войск Нея вправо следует переложить на русские войска, оказавшие чрезвычайно упорное сопротивление, сломить которое двум дивизиям Даву оказалось не под силу.

Итак, маршалам требовалось подкрепление, за которым они и обратились к императору, видимо в момент последней русской контратаки, направленной еще рукой Багратиона перед самым его ранением. Сегюр и Ж.Шамбрэ расказывают, как ординарец императора М.К. д'Опу, "посланный к Нею, возвратись, известил его, что Багратион вновь предпринял наступление и что безотлагательно должно поддержать его. Это новое донесение увеличило нерешительность Наполеона; он советуется с Бертье, но приказаний не отдает... Наконец Наполеон посылает его к Клапареду, с приказанием идти на помощь к Нею. Ординарец пустился было как стрела, но Наполеон возвращает его, вновь советуется с Бертье и оканчивает посылкой Фриана на помощь к Нею. От такой нерешительности потеряно было полчаса". Капитан Висленского легиона Г.Брандт вспоминал, что "вскоре после 9 часов раздалось: "К ружью ", и мы двинулись вперед в батальонных колоннах в двух эшелонах; но едва мы оставили позади себя Шевардино шагах в 1000-1200 и вступили в небольшую лощину, послышалось: "Стой!". Эту нерешительность императора многие объясняли его болезненным состоянием, а компиляторы типа Гарнича спешат в этой связи "отметить нерешительность, с которой отдавал свои приказания Наполеон. По-видимому, французы в ходе Бородинского сражения постепенно утрачивали уверенность в успехе". Наивный сочинитель и мысли не допускает, что император не хуже Кутузова и Барклая понимал важность сохранения резервов, что специально отмечено в его приказе перед сражением. Упомянутые две дивизии были предназначены императором "для исправления ошибок... и для принятия мер против непредвиденных случайностей". Примечательно, что когда солдаты генерала Ван Дедема (из дивизии Фриана) просили у императора чести первыми открыть сражение, он ответил им:"Такие полки, как этот, идут в огонь для того, чтобы решить победу".

Чтобы понять причину медлительности императора, обратимся к рассказу Пеле. "Наполеон держал подле себя дивизии Фриана и Клапареда; он хотел сохранить резервы для всей армии и сберечь силы, смотря по ходу сражения. Вынужденный послать дивизию Фриана для занятия отчасти пространства, образовавшегося в центре, он направил ее к берегам первого оврага, находившегося против Семеновского, и приказал поддержать ее четвертым кавалерийским корпусом. Клапаред исполнил то же назначение, заняв лес, окружавший нижнюю часть оврага, на правом фланге вице-короля. Как только русские егеря были выгнаны из леса, второй кавалерийский корпус получил приказание примкнуть к нему, дабы заполнить промежуток между центром и левым флангом; он завязал канонаду с неприятелем. Это расположение кавалерии в центре, противное правилам и обыкновению, оправдывалось необходимостью"[20]. Из этих слов становится ясно, к каким серьезным последствиям привела "самодеятельность" Нея вкупе с отчаянным упорством русских: уже в десятом часу утра приходилось вводить в бой обе резервные дивизии! Вот почему так медлил император, вот почему он так долго советовался с Бертье! Обе дивизии "исправляли ошибки", допущенные Неем: они заполняли то пространство, которое обязан был охватить своими войсками маршал. Правда, непосредственно в бой была введена лишь одна дивизия. Висленский же легион Клапареда, вопреки распространенному среди историков заблуждению, предназначался вовсе не для поддержки атаки Богарнэ на центральный редут. У вице-короля и без того было достаточно сил для этого. Заметим к тому же, что перемена первоначального решения свидетельствует не о нерешительности императора, а как раз наоборот. Вместо более слабого по численности Висленского легиона (2500 пехотинцев) он двинул на центр русской позиции одну из самых сильных в армии дивизий: как по численности (7300 чел.), так и по опытности и заслугам ее командира, назначенного недавно полковником пеших гренадеров старой гвардии!

Как это ни парадоксально, но самовольство Нея обернулось на пользу русским: император вынужден был думать над дальнейшими шагами, и эта досадная получасовая задержка позволила русским отойти и восстановить свою разорванную в центре линию.

Около 10 час. Е.Вюртембергский получил лично от Барклая приказ отбить захваченную французами батарею Раевского. Принц повел вперед бригаду Д.И.Пышницкого (Кременчугский и Минский полки). Но когда неприятельские ядра стали уже долетать до этих полков, вырывая из фронта целые ряды, вновь подъехал Барклай и объявил, что батарея уже отбита Ермоловым. Адъютант Ермолова П.Х.Граббе вспоминал, что произошло это в 11-м часу. Е.Вюртембергский получил приказ занять позицию слева от курганной батареи, двинувшись навстречу сильной колонне французской пехоты, выдвигавшейся между батареей и дер. Семеновское. Около 11 -ти часов, - пишет Барклай, - "я сам прибыл к 2-й армии для узнания позиции ее, я нашел оную в жарком деле и войски ее в расстройстве. Все резервы были уже в деле". Барклай поспешил возвратиться, чтобы привести с правого фланга 4-й корпус. А.П.Ермолов рассказывает, что когда пронесся слух о смерти Багратиона "войск не можно было удержать от замешательства...В одиннадцать часов утра вся 2-я армия была в таком состоянии, что удаленные вне выстрела войска ее едва могли быть приведены в какой-либо порядок и резерв ее уже участвовал в сражении и также потерпел урон". "Как Багратиона ранило, - вспоминал Тихонов, -переводить нас за овраг начал Коновницын, этак около полудня... Пехота французская за овраг не переходила, а отлеживалась за шанцами и за кустиками". По словам Сен-При, "оборона флешей стоила нам уже очень дорого, а превосходство в численности и калибре французской артиллерии причинило много вреда, и при последней атаке французов мы были вынуждены очистить флеши и отступить на батарею у деревни". Как видим, войска обеих армий, дравшиеся за Семеновские укрепления, в ранние утренние часы расшиблись друг о друга, понесли огромные потери и не могли вести бой с прежней интенсивностью. Требовались свежие силы. "Этот центр, - писал Ф.Глинка, - истончавший, протертый требовал надежной подкладки!". В 10-м часу Кутузов принимает два важных решения. Уварову с Платовым приказано осуществить диверсию на левом фланге французов с целью отвлечения их сил от центра и левого фланга русской позиции. Милорадовичу с 4-м пехотным и 2-м кавалерийским корпусами велено сблизиться к центру позиции[21].

Бой за сожженную деревню

В 10 часов Наполеон отдает приказ двинуть в сражение резервы. Несколько человек приписывают себе честь передачи этого приказа. Сокольницкий рассказывал Солтыку, что после сообщения императору о положении дел у Нея он получил повеление вести в дело дивизию Фриана, что и было исполнено. Полковник Л.Ф.Лежен уверяет, что именно он доставил Фриану приказ взять Семеновскую, а Мюрату - поддержать генерала кавалерией. Дедем утверждает, что "император сам велел мне, как и всей дивизии Фриана, двинуться направо. Мы оставались несколько минут в колоннах, подвергаясь артиллерийскому обстрелу. Два моих адъютанта, сын генерала Фриана и многие офицеры штаба были ранены. Вскоре нас выдвинули в центр, чтобы прикрыть Семеновское, переходившее несколько раз из рук в руки".

По свидетельствам саксонцев, в 10 часов утра дивизия Фриана справа от них двинулась в наступление против Семеновской , тогда же и Латур-Мобур получил задание поддержать эту атаку. Мюрат пишет, что сразу после занятия флешей 4-й кавалерийский корпус "получил приказ выдвинуться, перейти овраг и атаковать артиллерию и пехоту, которые находились в деревне". Подробности принятия этого решения сообщает Ж. Рапп. "Мы слишком усилили свой правый фланг, и король Неаполитанский один подвергался губительному огню батарей Семеновского. У него были лишь конные войска; глубокий овраг отделял его от деревни, и овладеть ею было нелегко: тем не менее это было необходимо, чтобы не быть в конце концов разгромленным картечным огнем". Генерал А.Д.Бельяр предложил оттеснить русских "и, повернув налево, ударить наредут. "Скачи к Латур-Мобуру, - отвечает ему Мюрат, - прикажи ему взять бригаду кирасир французских и саксонских, перейти овраг, изрубить всех, галопом влететь с задней стороны на редут и заклепать орудия... У тебя в распоряжении будет батарея в сорок орудий и часть резерва"[22].

В это же время выдвигается вперед и дивизия М.Клапареда. "Часов в 10, - вспоминал Брандт, - прискакал ординарец императора. Мы тотчас же взялись за ружья и двинулись, ...сделав налево-кругом. Таким образом мы пересекли порядочную часть поля боя, следуя по заливному лугу, по которому струился небольшой ручей. Справа от нас кипел бой, слева стояли длинные ряды кавалерии в линиях, в которых неприятельский огонь пробивал большие бреши. Мы также потеряли нескольких людей от ядер, которые иногда ударяли в колонну. Мы продолжали наше движение вдоль склона возвышенности, справа под нами вился медленнотекущий ручей - должно быть Каменка, — вскоре затем вступили на широкую луговую долину, ...где вновь сделали привал". Упомянутая Брандтом кавалерия - это кавалерийский корпус Л.П.Монбрена, жестоко страдавший от огня русских орудий. "Желая избавить своих солдат от этого бесполезного истребления, Пажель отправил своего второго адъютанта капитана Био для разведки в направлении Колочи менее открытой позиции, где ему можно было бы развернуть дивизию. В тот самый момент, когда этот офицер приблизился к месту, указанному генералом, он увидел приближение Висленского легиона, который генерал Клапаред размещал тут для образования стыка между Неем и принцем Евгением". "Мы были совершенно незащищенными, - вспоминал сам Био. - Генерал послал меня влево, чтобы осмотреть место, которое казалось свободным, в тот же самый момент, что и я, туда прибыл Висленский легион... Это сделало для нас невозможным сделать ни малейшего движения". Итак, в 10 - начале 11-го часа Био встретил дивизию Клапареда и доложил об этом своему генералу. Несколько минут спустя к правому флангу дивизии подъехал генерал Монбрен и направился к Пажелю. Био дословно передает их разговор. "Ну, Пажель, как ты себя чувствуешь? - "Не очень хорошо, - ответил мой генерал, - Я настолько открыт, что не пропускаю ни одного выстрела". - "Что же ты не переместишься влево? Мне кажется, там виднеется складка местности; которая может тебя немного прикрыть". - "Я уже посылал разведать", - ответил Пажель. - "Висленский легион и Итальянская армия заняли эту позицию, так что мне невозможно сделать ни шагу". - "Кого ты посылал?" - "Био исполнил, мой генерал". - "Ну, хорошо, - прибавил Монбрен, - Поедем все-таки посмотрим ".

И вот мы последовали вдоль нашей линии. Генерал Монбрен держался справа, подставив бок неприятелю, генерал Пажель - посередине, а я был слева; так мы двигались втроем вдоль фронта. Позади нас ехал эскорт, но ни одного адъютанта генерала Монбрена не оказалось у него по бокам. Внезапно я услышал глухой звук... В тот же момент генерал Монбрен повалился вниз со своей лошади". Тогда Монбрен "проезжал шагом как раз вдоль фронта прусского уланского полка и, будучи поражен в правый бок ядром, успел очень спокойно произнести: "хороший выстрел" и безжизненный упал с лошади". Хирург вюртембергского полка Х.Роос находился в это время в овраге, где протекал небольшой ручей, поросший кустами. "На расстоянии примерно в 30 шагов слева от себя,- пишет он, - я увидел, как уважаемый и любимый нами генерал Монбрен внезапно побледнел и, покачнувшись, упал с лошади. Я поспешил к нему на помощь, но меня опередили французские врачи. Осколок гранаты смертельно ранил его в область живота". Так в самом начале 11-го часа французская кавалерия лишилась одного из прославленных своих командиров. Для всех войск корпуса незабываемым останется момент, когда один из адъютантов павшего генерала проехал вдоль их фронта, чтобы объявить им весть о понесенной потере. Монбрен был чрезвычайно храбрым и честным человеком, который не знал страха в опасности и во всей армии пользовался высшим почетом.

Тем временем корпус Латур-Мобура двинулся вперед. Получив приказ атаковать укрепление у деревни, генерал Тильман послал своего адъютанта ротмистра К.Зейдевица уведомить об этом полки и затем двинул свою бригаду в эскадронных колоннах. "Наконец, - пишет Лейссер, - нам пришел приказ вновь свернуть направо в полуэскадронах и, приняв затем немного влево, направиться к дефиле, вдоль которого протекал маленький ручей... Колонна двинулась рысью; передо мной на удалении примерно 1000 шагов находился обрывистый край долины, о который уже разбилось так много атак, и в это время я был сильно обстрелян с левого фланга; сама деревня стояла в пламени, вокруг лежали горящие балки, крыши и стены обрушились". Лейтенант Меерхайм сообщает: "Мы повернули к спуску в долину, сначала поэскадронно влево, спустились наискосок вниз и затем снова восстановили фронт, но поскольку склон становился все круче... то мы снова повернули вправо и понеслись галопом". "Мы двигались, - продолжает Лейссер, - подаваясь то вправо, то влево, то вновь перестраиваясь и преодолевая многочисленные препятствия... Колонна производила это движение в полуэскадронах, и так двигались мы до дороги, которая тянулась вдоль склона оврага ". "Проскакав некоторое время рысью, - вспоминал Шрекенштейн, - мы попали на заливной луг, в середине которого продвигаться стало труднее, а в одном месте 1-й эскадрон даже довольно глубоко увяз (это было русло Семеновского ручья); последующие эскадроны, особенно полка Цастрова, пробирались с еще большим трудом, поэтому они, по мере возможности, продирались даже в полуэскадронах. Во время этого тяжелого перехода колонну обстреляли неприятельские орудия также с правой стороны (то есть из деревни Семеновской); но потери были незначительны, и полуэскадроны снова построились согласно уставу, в то время, когда голова колонны стала медленно взбираться вверх на довольно крутую возвышенность (примерно 150 шагов в косом направлении)". Тильман в рапорте отмечал, что "поскольку местность была чрезвычайно сложной", движение бригады "могло быть осуществлено не иначе, как в эскадронных колоннах ".

"Более двух третей возвышенности было уже пройдено, - пишет Лейссер, - и здесь я остановил первый полуэскадрон и приказал развернуться в линию. Во время этого развертывания ущерб, причиненный огнем, был небольшим, так как край оврага оставался не занятым русскими, и почти все их выстрелы проходили слишком высоко; но третий и четвертый эскадроны понесли серьезные потери от флангового огня неприятеля во время своего развертывания, так как многочисленные препятствия, падающие лошади и т.п. очень задержали их"[23].

В то время как кавалерия Тильмана преодолевала естественные препятствия, передовые части дивизии Фриана ворвались в деревню, но вскоре были выбиты оттуда. Шрекенштейн видел, как справа от саксонцев спустилась из деревни в овраг расстроенная пехота, которая тут же, в овраге, выстроилась снова и спустя 10-12 минут вновь захватила вход в деревню и стала распространяться влево. После захвата деревни, - пишет Солтык, - "дивизия Фриана, вместе с которой наступал генерал Сокольницкий, слишком пылко двинулась преследовать противника; отбитая дивизией Коновницына... она была вынуждена отойти назад через овраг... и выстроиться в линию с третьим корпусом"-, только со второго раза при поддержке Латур-Мобура французы утвердились в деревне. Подобная версия распространена и в историографии, однако, следует подчеркнуть, что ни один источник, исходящий из самой дивизии Фриана, ничего об этом отступлении не говорит! Журнал дивизии сообщает: "Генерал Фриан приказал генералу Дюфуру, командиру 15-го легкого (полка), взять деревню и редут, который ее прикрывал. В то же самое время он сам атаковал на правом фланге с 48-м полком и опрокинул противника. Испанский полк образовал резерв 48-го". Дивизия дошла, - гласит рапорт 48-го полка, - "до края большого оврага, который она перешла, несмотря на очень сильное сопротивление русских, которое усугублялось очень крутыми берегами. После того, как она с большими трудностями и потерями поднялась на эту позицию, она атаковала укрепленную деревню (Семеновскую), которая находилась на гребне оврага... Русская пехота была выгнана". Сам генерал Ф.М.Дюфур писал, что он "командовал тремя батальонами 15-го полка легкой пехоты, которые штыками овладели плато у сожженной деревни. Я удержался в этой позиции несмотря на град пуль, картечи и ядер". Пеле, ссылаясь на рапорт 33-го полка, прямо опровергает версию об оставлении Фрианом деревни.[24]

Тем временем Лейссер, приказав своему полку Гар дю Кор остановиться на склоне, сам выехал вперед, чтобы осмотреть расположение русских войск. В этот момент к нему подскакал французский офицер и крикнул: "Полковник, Вы найдете на возвышенности два полка русской пехоты, поспешите атаковать их, иначе - все потеряно!". Оглядев местность, Лейссер убедился в необходимости немедленно атаковать. На возвышенности, примерно в 60 шагах от края оврага, лежала обращенная в пепел деревня, чье местоположение обозначали теперь лишь тлеющие балки. Непосредственно перед деревней стояла русская батарея, а справа от нее - пехотное каре (из трех батальонов), имевшее на своем правом фланге сильную батарею. Позади деревни находилось еще несколько каре, а на заднем плане большая масса неорганизованной пехоты. Русская пехота была отчасти прикрыта гребнем небольшой высоты, на которой располагалась часть селения. Но, отойдя слишком далеко от края оврага (примерно на сто шагов), она лишилась возможности обстреливать лежащую впереди местность, что облегчило неприятелю переход через овраг.

Согласно русским источникам и литературе, расположение войск за Семеновским оврагом было таково. Слева от деревни располагалась 3-я пехотная дивизия, примкнув левым крылом к Литовскому и Измайловскому полкам; между гвардейскими каре разместились в кучках остатки сводно-гренадерской бригады. На развалинах деревни размещалась 2-я гренадерская дивизия. К северу от деревни на всех наших схемах изображены остатки 27-й пехотной и 2-й сводно-гренадерской дивизий. Между тем сам Д.П.Неверовский писал: после ранения Багратиона "принял я в команду мою... сводные гренадерские батальоны и Донскую конно-артиллерийскую роту майора Тацина" и, явившись к Дохтурову, "был им поставлен впереди полков лейб- гвардии, для составления цепи стрелков на левом фланге, которую и содержал до самой ночи". Известно также, что генерал И.В.Васильчиков, "собрав рассеянные остатки 12-й и 27-й дивизий и с Литовским гвардейским полком, удерживал до вечера важную высоту на левой конечности всей нашей линии находящейся", причем все это время находился при Литовском полку, место расположения которого сомнений не вызывает. Д.С.Дохтуров принял командование левым флангом, видимо, уже после потери дер.Семеновское. Он пишет, что по прибытии ко 2-й армии "нашел высоты и редуты, нашими войсками прежде занимаемые, взятые неприятелем как равно и ров от оного нас отделявший"-, он ни словом не упоминает о защите деревни и говорит только о гвардейских полках. Коновницын относит прибытие Дохтурова ко времени незадолго "до 1-го часа пополудни", а при Измайловском полку Дохтуров находился с двух часов пополудни. К моменту атаки на Семеновское русские войска занимали только северную окраину деревни. Далее к северу войск не было. Но именно в это время в 11-ом часу Е.Вюртембергский получил приказ Барклая занять позицию левее батареи Раевского. Принц построил в колонны к атаке Тобольский и Волынский полки 1-й бригады И.П.Росси и выдвинул их на несколько сотен шагов влево вперед для прикрытия батареи, поставленной влево от кургана. На этой позиции войска понесли большие потери: оба шефа полков - Росси и П.П.Шрейдер получили контузии, а под самим принцем было убито три лошади[25].

Саксонцы тем временем атаковали русские войска у деревни. Лейссер с пятью полуэскадронами, выстроенными в линию, взобрался на остаток возвышенности и дошел до дороги, тянувшейся вдоль склона оврага. Генерал Тильман, который во время движения через долину ехал слева от колонны и наблюдал за порядком, теперь прискакал к ее голове, чтобы осмотреть русскую позицию. Бывший с ним Шрекенштейн видел, как русский офицер помчался к одному из батальонов, изо всех сил стараясь построить свою пехоту в каре. Тильман отдал приказ Лейссеру спешно атаковать два ближайших русских каре, так как издали уже приближались русские резервы. Когда первые эскадроны двинулись в атаку, Тильман указывал направление последующим эскадронам по мере того, как они взбирались на гребень возвышенности. Эскадроны вытягивались все дальше влево, и саксонцы, таким образом, атаковали уступами, в построении "ан эшелон", когда последующие подразделения находятся не полностью позади предшествующих. Вообще, как подчеркивал Меерхайм, в течение всего боя саксонцы действовали отдельными эскадронами и ни разу все вместе единым строем.

1-й эскадрон Гар дю Кор, взобравшийся на гребень высоты примерно в ста шагах севернее деревни, повернул направо и атаковал русскую пехоту, стоявшую рядом с деревней. Лейссер уверяет, что руководил этим эскадроном лично Тильман, сам же он "со вторым эскадроном и пятым полуэскадроном атаковал центр и левый фланг. Противник с большим хладнокровием подпустил нас на сорок или пятьдесят шагов, а затем дал залп". Но остановить разогнавшихся латников это уже не могло. Два ближайших каре были разбиты, укрепление и расположенная на нем батарея захвачены. По словам Шрекенштейна, батарея не успела произвести ни одного выстрела, так как была захвачена солдатами Фриана. Действительно, Пеле пишет что "эполемент, прикрывающий развалины селения" был взят штыками.

Участник боя капитан Ж.Ф.Фриан сообщает, что "генерал Дюфур со своей бригадой (15-й легкий полк) овладел редутом, прикрывающим эту деревню, и занял последнюю; редут был взят, и деревня захвачена; во время этой атаки генерал Фриан во главе 48-го (полковник Груань) стремительно атаковал справа и вынудил неприятеля уступить ему территорию; 33-й (полковник Пушлон) расположился на крайнем правом фланге дивизии; испанский полк (полковник Чуди) образовал резерв 48-го". Русские безуспешно пытались отбить деревню. Капитан Фриан во время этого боя был ранен осколком. Правда, сам Дюфур пишет только, что он "захватил во главе трех батальонов 15-го полка легкой пехоты плато у сожженной деревни", а о редуте не упоминает. Капитан 85-го полка Шапюи пишет, что это произошло между 10 и 11 часами[26].

Тем временем еще севернее деревни взбирался на возвышенность полк Цастрова. По словам Меерхайма, отвесный склон имел здесь высоту примерно 20 локтей. Откос был настолько крутой, что некоторые люди, пытавшиеся преодолеть его не наискосок, а по прямой, опрокидывались назад, давя следовавших за ними. Шрекенштейн заметил, что русское каре, находившееся ближе всего к деревне, "было весьма сильно поколеблено и разорвано на множество частей, которые стреляли теперь каждая по отдельности. Каре, стоявшее дальше влево, напротив, пострадало меньше, и большая часть атакующих, очевидно, проскочила между обоими каре, не ударив по пехоте. Что происходило по ту сторону, мы видеть не могли, так как палили со всех сторон, и, кажется, русская пехота стреляла вослед Гар дю Кор, который исчез из поля нашего зрения. Генерал-лейтенант Тильман полагал, что полк вскоре остановится".

О том, что происходило с этим полком, сообщает его командир. Проведя атаку в построении "ан эшелон", эскадроны разошлись друг с другом, как это случается почти всегда в подобных случаях, и солдаты мчались поодиночке, несмотря на приказы Лейссера следовать сомкнутым строем. То же произошло и с эскадронами полка Цастрова. Те, кто выбирался из оврага, тут же бросались в сутолоку боя. Поэтому все перемешалось и было необходимо навести порядок. "Теперь, когда я как раз занялся сбором полка, — что являлось очень нелегким делом, особенно потому, что нас весьма старательно поприветствовала неприятельская батарея, размещавшаяся на нашем левом фланге, - показался один неприятельский драгунский полк, который в прекрасном порядке выступил нам во фронт из редкой березовой рощи". Лейссер был вынужден тотчас предпринять вторую атаку. Драгуны были опрокинуты, и кавалеристы понеслись вдоль деревни, которая тянулась вправо примерно на сто шагов.

Между тем, по приказу Тильмана, головные эскадроны полка Цастрова выдвинулись уступами влево и тотчас атаковали "ан эшелон" русскую пехоту, которая либо не была затронута предыдущей атакой, либо вновь поднялась с земли. Часть ее была прикрыта от всадников пепелищем, и кирасиры понеслись через это пожарище на противника. При этом немало всадников и лошадей поглотили многочисленные погреба, прикрытые раскаленными и непрочными обломками. Прорвавшись через это препятствие, саксонцы сразу наткнулись на пехоту, поджидавшую их со штыками наперевес. Завязалась кровавая бойня, в которой многие кирасиры были повалены штыками. В особенно тяжелое положение попали последние эскадроны полка, поскольку они зашли еще дальше влево и наткнулись на плотную массу русской пехоты, которая не была затронута атакой Гар дю Кор. Но и это громадное каре было повалено и разогнано. В этой атаке принял участие генерал Тильман, находившийся на правом фланге 2-го или 3-го эскадрона. Впрочем, как признают сами саксонцы, эта победа оказалась неполной, поскольку многие русские пехотинцы специально падали ничком на землю, чтобы пропустить через себя конницу, а затем вставали и поодиночке стреляли вслед промчавшимся всадникам.[27]

В это время на плато взобрались и польские кирасиры С.Малаховского, которым пришлось столкнуться с этой "восставшей из земли" русской пехотой, оказавшей отчаянное сопротивление. Малаховский докладывал Тильману, что русские, хотя и были рассеяны на мелкие кучки, в плен сдаваться никак не хотели, часть из них убежала на пепелище. Рвы были заполнены русскими пехотинцами; полковник хотел спасти безоружных от смерти, но разъяренные польские кирасиры не слушали убеждений своего командира и обагрили свои палаши неприятельской кровью. Поляки пытались отвезти назад захваченные ранее орудия, но оставшиеся русские артиллеристы дрались до последнего, предпочитая быть зарубленными возле своих орудий, нежели сдаться в плен.

Малаховский вспоминал, что его полк "захватил 300 пленных и одно заклепанное орудие, которое тотчас отвезли в императорскую квартиру. Были еще четыре орудия, но без лошадей их невозможно было увезти". Пленные были отправлены в тыл под охраной капрала и нескольких солдат. Пользуясь известным выражением П.С.Лескова, можно сказать, что латники Наполеона, его "железные люди" (gens de fer) увязли в упрямой русской пехоте, как "топор в тесте".

Вестфальская бригада, при которой находился генерал Лорж, а слева рядом с ней ехал Латур-Мобур, переходя овраг в строю по четыре, понесла значительные потери от огня русской артиллерии. Она прибыла на плато еще позже и атаковала стоявшее сзади третье русское каре, при котором находилось от 4 до 6 орудий. Вестфальцы были встречены убийственным ружейным и картечным огнем, понесли большие потери, но каре разбили и захватили орудия. Почти одновременно на возвышенность прибыли уланы Рожнецкого и выдвинулись влево от вестфальцев.[28] Видимо, именно они и натолкнулись на бригаду из дивизии Е.Вюртембергского.

Наградные документы сообщают, что принц Евгений "едва успел остановиться, как неприятельская кавалерия превосходными силами сделала на него нападение, почему он приказал полкам Волынскому, Тобольскому построить батальонные каре (в другом варианте сказано, что он построил "из полков первой линии два каре"), а еще два полка поставил в резерве оных и, подпустя неприятеля на самую близкую дистанцию, ...приказал открыть сильной батальный огонь с фасов. Неприятель при всем усильном старании не мог врубиться в наши каре, почему принужден был в замешательстве отступить и таким образом шестикратное нападение неприятельской кавалерии совершенно было испровергнуто". Тобольского полка поручик Киселев "командирован был со стрелками для удержания неприятельских стрелков и следуемых за оными конной артиллерии с несколькими орудиями и кавалерии, покусившихся обойти карей, каковое поручение исполнил с отличною храбростию". Волынского полка подпоручик Попов 1-й "был командирован со взводом отнять взятую неприятелем из нашей артиллерии пушку, которая и была уже неприятельской кавалериею везена в их строй, но деятельная храбрость его исторгла из рук врага орудие, которое доставлено в роту полковника Глухова". Последнее обстоятельство указывает, что полк действовал немного севернее Семеновского.[29]

Тем временем отряд Лейссера преследовал русских драгун сначала вдоль деревни, откуда он был обстрелян русскими пехотинцами. Лейссер не мог остановить это яростное преследование, к тому же он был убежден, что его поддержат остальные полки бригады. Справа позади деревни находились густые березовые заросли. Русские драгуны понеслись все быстрее вдоль опушки леса, а многие из них бросались в эти заросли. "Во время преследования, — вспоминал Лейссер, - ко мне присоединился майор фон Хойер; мы заметили одного русского офицера, украшенного множеством орденов, Хойер принял его за командира неприятельских драгун, и мы погнались за ним. Тем самым мы удалились от основных сил отряда, которые... бросились вправо в ложбину, так как очутились под сильным огнем и натолкнулись на свежие войска. Лишь несколько ординарцев и, главным образом, солдаты, имевшие хороших коней, смогли последовать за нами. Вскоре мы нагнали вражеского офицера, но в это время я заметил, что оказался совершенно изолированным со своим маленьким отрядом. Поэтому я решил соединиться с полком и, заметив одного трубача из полка Цастрова, велел ему трубить сбор. Майор Хойер, мой адъютант и ротмистр Меерхайм, который также присоединился ко мне, старались по возможности меня в этом поддержать. Мы спешно собрали около тридцати человек и, полагая, что часть дивизии должна еще находиться сзади в качестве резерва, я решил присоединиться к ней с этим отрядом". Саксонцы поскакали назад и в нескольких сотнях шагов заметили полк Цастрова. Было очень пыльно, и они не сразу поняли свою ошибку. Они бросились к своим боевым товарищам, но оказалось, что это были русские! "Лишь когда мы были уже совсем близко, — пишет Лейссер, - мы заметили это по шлемам и темным обшлагам. Конечно, издали было очень трудно отличить этих русских кирасир от кирасир Цастрова". Вероятно, это был Орденский кирасирский полк. Путь к отступлению был отрезан, но саксонцы решили пробиваться. В завязавшейся схватке Лейссер был оглушен несколькими ударами и, потеряв сознание, свалился с лошади; очнулся он уже в плену у русских.

По словам Меерхайма, схватка происходила недалеко от русских артиллерийских парков в кустарнике. "Едва мы оказались в нем, как моментально были окружены неприятелем и атакованы с ужасной яростью. Это были не только... драгуны и кирасиры; здесь они были также поддержаны казаками, башкирами и конными ополченцами... Недалеко впереди я увидел, как полковник фон Лейссер, покрытый ранами, упал с лошади, майор фон Хойер уже лежал мертвым на краю зарослей, и многие солдаты разделили его участь". Лишь немногим саксонцам удалось прорваться через ряды русских и спастись[30].

Атака Лейссера не была поддержана потому, что едва кирасиры Тильмана завершали бой с пехотой, как на их правом фланге, где самый край пожарища Семеновской еще оставался в руках русских пехотинцев, показались русские драгуны и кирасиры. Среди них был и Орденский полк, который, по словам Церрини, выделялся крестами на своих штандартах. Русская кавалерия неслась, чтобы помочь своим пехотинцам. Многие из них, упав ничком на землю, были приняты промчавшимися вперед саксонцами за убитых и раненых; теперь, когда они увидели своих спасителей, они снова поднялись и открыли огонь по саксонцам. Часть русской кавалерии вышла во фланг и даже в тыл наступавшему Гар дю Кор, но основная ее масса двинулась против полка Цастрова. Полагают, что это были кирасирские полки Его и Ее Величеств и Астраханский, а также Киевский и Новороссийский драгунские. Генерал Н.М.Бороздин-2-й пишет, что полки его бригады несколько раз ходили в атаки, а затем были переведены в сикурс 2-й кирасирской дивизии. "Когда неприятель покусился атаковать нашу пехоту правее от нас... г. Розен по приказанию г. генерал-лейтенанта князя Голицына послан мною с двумя эскадронами атаковать, что с большим стремлением исполнено, от чего много неприятельская кавалерия потерпела, особенно тогда, как барон Розен напал на его с тылу. Одним словом, неприятельская колонна была опрокинута и потерпела большой урон".

Полк Цастрова остановился, и к его правому флангу стали пристраиваться поспешно отступавшие подразделения Гар дю Кор. Офицеры пытались построить солдат, но полностью навести порядок было невозможно, так как постоянно приносились отдельные группы (иногда вперемешку с русскими кавалеристами) и пытались втиснуться в свое, положенное по уставу, место. Вследствие этого на узком пространстве немцы сгрудились очень тесно, имея местами по 5-6 и даже по 6-8 рядов. Поэтому, когда Тильман дал приказ бригаде двинуться рысью и повернуть налево, это движение было исполнено очень медленно и неуклюже, так что русская конница в сомкнутых эскадронах врубилась в плохо организованную линию немцев. Дело в пользу русских решил удар по левому флангу саксонцев гусарского полка, вооруженного пиками. Тщетно майоры Шенфельд и Нерхофф пытались организовать сопротивление им. Атакованные с фронта, во фланг и частью даже с тыла саксонцы искали спасения в поспешном отступлении. Сам Тильман вынужден был вступить в рукопашную с несколькими русскими, чтобы не попасть в плен. Саксонцы были оттеснены почти до того места, где поляки еще сгоняли русских пленных.

Обычно считается, что в этой атаке отличились ахтырские гусары; но возможен и иной вариант. Ф.К.Корф пишет, что около полудняон получил от Барклая приказ отрядить на левый фланг отряд генерала Дорохова. Последний, "сближась к ретраншементам и к пехоте, нашел, что неприятельская кавалерия в превосходстве начинала окружать нашу пехоту и батареи. Выстроясь, немедля ударил он поспешно с Оренбургским драгунским полком в середину, а с Мариупольским гусарским и Курляндским драгунским во фланг неприятельской кавалерии, которая быстротой сей атаки была опрокинута и прогнана до самых их батарей. Здесь резервы неприятеля, подкрепя бегущих, остановили нашу кавалерию". Дорохов отозвал полки апелью.

Бригада Тильмана, вероятно, была бы рассеяна или отброшена за овраг, но неожиданно русские прекратили преследование. Шрекенштейн слышал неоднократные призывы русских офицеров: "Остановись!". Вероятно, они увидели, что слева на помощь саксонцам рысью приближалась вестфальская бригада. Теперь саксонцы получили время восстановить порядок и перестроились в трехшереножный строй. По рассказу Меерхайма (а он описывает окончание боя иначе, чем Шрекенштейн), вестфальцы атаковали русских, но были опрокинуты: однако саксонцы, составлявшие второй эшелон, хладнокровно встретили русскую атаку. После короткой схватки русские отступили. Немцы не преследовали их по причине крайнего утомления лошадей, а также потому, что заметили приближение слева новых русских войск, чьи батареи начали уже их обстреливать. Это приближались войска А.И. Остермана-Толстого. После первой атаки Дорохов, подтянув бывший в резерве Сумской гусарский полк, устроил "вторично корпус в две линии и наступающую неприятельскую конницу еще раз атаковал и прогнал. При сем случае Сумской гусарский полк спас восемь наших орудий, которые нашими почти совсем были оставлены". По словам Шрекенштейна, "русская конница, состоявшая из уланов, драгун и гусар, отказалась от решительной атаки, когда несколько бригад французской кавалерии из первого резервного корпуса прибыли на помощь дивизии Лоржа, и часть русской пехоты, которая вновь собралась под прикрытием своей конницы, отступила влево к лесу". В рапорте Тильмана сказано: "мы удержали место, поскольку были поддержаны подоспевшей французской кавалерией"[31]. Это, конечно, не мог быть корпус Нансути. Речь в данном случае может идти о 8-й лег. кав. бригаде Бюрта и 14-й лег. кав. бригаде Бермана. Возможно, здесь действовала и 24-я лег. кав. бригада, которая "совершила множество атак с большим успехом. Генерал граф фон Хаммерштейн получил четыре пули, лошадь под ним была ранена; его адъютант капитан де Сен-Сернен был убит возле него. Многие офицеры потеряли по нескольку лошадей, а некоторые были ранены сами ". Возможно, что часть этой кавалерии участвовала в атаках на 4-ю дивизию Е.Вюртембергского. К тому времени Барклай приказал ему послать 2-ю бригаду Пышницкого вправо к М.А.Милорадовичу, который, очевидно, опередил свои войска. Поручив 1-ю бригаду майору Вольфу, единственному оставшемуся в ней штаб-офицеру, принц направился к Милорадовичу, который уже прибыл ко 2-й бригаде. В этот момент опять налетела французская кавалерия; русские строятся в батальонные каре, в которых укрылись Барклай, Милорадович, Раевский, Паскевич и другие начальники. Кавалерия была отражена, но французская артиллерия открыла такой ужасный огонь, что бригада Пышницкого за полчаса потеряла одними убитыми до трехсот человек[32].

К тому времени пехота Фриана окончательно овладела деревней и начала выстраиваться справа от саксонцев. В этот момент появился Латур-Мобур и велел кирасирам отойти за пехоту; они выстроились позади правого фланга улан Рожнецкого. Сен-При признает, что, хотя саксонцы были отбиты русской кавалерией, "тем не менее цель французов была достигнута, пехота их воспользовалась этой минутой беспорядка, чтобы овладеть деревней, из которой нам впоследствии уже невозможно их выбить вследствие недостатка зарядов и даже артиллерии.

Все наше левое крыло построилось позади деревни, ...имея в тылу кустарники. Кавалерия построилась на флангах под покровительством батареи, поставленной на высоте позади деревни и не перестававшей целый день ее обстреливать". Между тем корпус Латур-Мобура был сведен с возвышенности и передвинут примерно на тысячу шагов к центру позиции. Было около полудня, - сообщают Микквиц и Меерхайм, - когда дивизия Лоржа выстроилась на этом новом месте. Бой за дер.Семеновское, - пишет Шрекенштейн, - длился с 10 до 12 часов. Как видим, показания источников значительно отличаются от того, что говорят отечественные историки, уверяющие, будто деревня была потеряна лишь в 13 час., а то и позже, а чаще всего и вовсе об этом умалчивающие!

Примерно тогда же выдвинулся вперед и 2-й кавалерийский корпус. По словам карабинера К.Шееля, корпус стоял в бездействии до 11 часов. "Лишь около полудня, - пишет историк прусского уланского полка, - после того, как расположенные справа от корпуса Багратионовы укрепления достались в руки французов, второй кавалерийский корпус продвинулся немного вправо, затем перешел овраг Каменки и рысью прошел позади другой кавалерии, чтобы недалеко от Багратионовых укреплений выстроиться фронтом против левого фланга батареи Раевского". 2-я кирасирская дивизия расположилась в лощине, а позади нее на открытом месте стала 4-я кирасирская дивизия. Серюзье со своими пушками примчался на другую сторону второго оврага и открыл огонь. Био рассказывает, что некоторое время спустя после ранения Монбрена "галопом примчался один из офицеров Неаполитанского короля, доставив моему генералу приказ атаковать. "Мы сделаем это, - ответил генерал, - но тогда необходимо, чтобы он уступил мне место". "Король, - прибавил этот офицер, - поручил мне предупредить Вас, что вся кавалерия, которая находится перед Вами, поставлена под ваше командование". Мы направились вперед.

В первой линии, прикрытые небольшой возвышенностью, находились 12-й гусарский голландский полк полковника Лигарда и другой, конно-егерский, номер которого я забыл. Хотя эти войска находились ближе к неприятелю, они были спешены, без сомнения для того, чтобы оставаться для русских незамеченными, поскольку пригорок был слишком невысоким, чтобы скрыть их, если бы они были на лошадях ". Очевидно, что Био имеет в виду 9-ю лег. кав. бригаду корпуса Нея, куда входил 11-й голландский полк. По словам биографа Пажеля, дивизия последнего выдвинулась на высоту бригады Вольфа (1 и 2 вестфальские гусарские полки),"которая имела пристанище позади небольшой возвышенности. Вестфальские гусары сели на коней и заняли левый фланг Пажеля, дивизия которого развернулась напротив флешей ".

В это время Био заметил, как со стороны большого редута к левому флангу дивизии несется в полнейшем беспорядке бригада Бермана, преследуемая русской конницей. Пажель послал своего адъютанта к командиру отступающих войск с приказом остановиться и возвратить уступленную врагу местность. По уверению биографа Пажеля, генерал сам "бросился в середину беглецов, вновь соединил их, сделав серьезное внушение генералу Берману, и приказал ему снова идти в атаку". Отступившая легкая кавалерия собралась позади батареи Серюзье, которая своим огнем отразила русскую конницу, преследовавшую французов. По словам Био, Берман нисколько не смутился грозными приказаниями Пажеля, а только "ускорил это свое отступление, затем повернул и вновь отважно бросился в атаку и отбросил неприятеля"[33]. Видимо, в данном случае речь идет об атаках французской конницы на полки Е.Вюртембергского. По словам последнего, около полудня стали подходить войска 4-го пехотного корпуса и 2-я бригада его дивизии сдвинулась немного влево, ближе к гвардии. Вскоре после полудня адъютант Барклая Беттихер привез принцу Евгению приказ двинуться со 2-й бригадой на соединение с Багговутом, но из-за неприятельских атак он смог исполнить этот приказ лишь через полчаса, после повторного приказания Барклая.

После овладения деревней генерал Фриан, по сообщению его сына, "растянул свою дивизию, чтобы заполнить брешь между Семеновской и центральным редутом. 33-й направился на другую сторону этого редута (имеется в виду укрепление у деревни. А.П.) вдоль лесной поросли". Русские не смирились с потерей деревни и подтянули новые войска и артиллерию. Перед лицом этой угрозы Фриан снова перестроил свои части; он "собрал свою дивизию и занял ею холм позади Семеновской. 33-й построился в каре на месте сожженной дотла деревни". Фриан "сконцентрировал свою дивизию; 48-й и полк Жозефа Наполеона перешли овраг и расположились на крутом холме позади Семеновской; 15-й пристроился слева, уступив свое место в деревне 33-му; 48-й и испанский полки расположились уступами в колоннах". Батальоны 15-го полка свернулись в каре. Атаки русских были очень мощными, огонь их артиллерии - жестоким. По мнению французов, число атакующих вчетверо превосходило их собственные силы. Однако дивизия оказала упорное сопротивление, и русские, понеся большие потери, отступили. В разгар боя Фриан "был поражен картечной пулей, которая ранила его в грудь; аксельбант, который он носил как полковник пеших гренадеров гвардии, смягчив удар, спас ему жизнь. За несколько минут до этого под ним была ранена лошадь". Вынужденный от боли спешиться он сел на ствол дерева, повернувшись лицом к неприятелю, чтобы направлять действия войск по крайней мере своими советами[34].

Тем временем севернее деревни французская кавалерия атаковала русские войска. Генерал Пажель внимательно следил за атакой бригады Бермана и собрался уже направить ему на помощь свои войска, но Мюрат приказал ему не двигаться и велел идти в атаку дивизиям тяжелой кавалерии Ватье и Дефранса. "Тогда мы увидели, - вспоминал Био, - как вперед двинулись два полка карабинеров, которым были приданы три эскадрона уланов; сначала они наступали довольно хорошо, но, когда они приблизились к русской пехоте, та открыла огонь; уланы и карабинеры остановились, возникло колебание в их рядах, а затем небольшой беспорядок. Внезапно они сделали крутой поворот и возвратились гораздо быстрее, чем шли в атаку". Французы наткнулись тогда, как полагает А.А.Васильев, на Перновский пехотный и 34-й егерский полки, о чем упомянуто в рапорте Барклая. Это весьма вероятно, поскольку войска 4-го корпуса к полудню уже стали подходить к центру позиции. Помимо карабинеров в атаке участвовали и кирасиры, заставившие отступить русскую кавалерию; последняя укрылась за твердо стоящей пехотой и затем снова атаковала французов. Видимо, это была драгунская бригада К.А.Крейца. Ее командир позднее вспоминал: "Показались потом вестфальские карабинеры и те были атакованы с успехом и опрокинуты. Дым пороха не дозволял видеть вовсе неприятельских движений, между тем рота артиллерии была истреблена и отослана назад, на место ее прибыла рота Никитина. Ни храбрость начальника, ни меткость выстрелов не предохранили ее тоже от истребления. Лошади и люди побиты, ящики взорваны, орудия и сам полковник ранен. Заменены были ротою Кандыбы. Между тем Крейц был также ранен пехотною пулею, и две лошади под ним были убиты, но еще остался при фронте, которого ряды ежеминутно слабели".

Трубач карабинеров К.Шеель, описывая эти атаки, сообщает: "Нашим главным противником были русские драгуны, многих из которых карабинеры закололи своими длинными эспадонами (палашами — А.П.), и многих взяли в плен. При этой атаке мы потеряли относительно мало людей, поскольку кирасы обеспечивали очень хорошую защиту против изогнутых драгунских сабель. Русские были обращены в бегство. Мы остались хозяевами поля боя, так называемого Семеновского плато, и могли теперь снова наблюдать (за ходом боя). В это время нам был дан новый командир в лице графа Огюста Коленкура". По словам Шееля, корпус опять простоял в бездействии около двух часов.

Наблюдая за неудачной атакой тяжелой кавалерии, Пажель решил, что настала его очередь идти в наступление. Возбуждая боевой дух своих солдат, он объезжал фронт своей дивизии, направляясь от второй бригады к третьей (иностранной) генерала Сюберви. Оба генерала, - рассказывает Био, - "ехали вместе вдоль фронта этой бригады, хладнокровно рассуждая под неприятельским огнем о том, где будет расквартирована армия в случае победы в сражении (в чем никто не сомневался, как и в том, что за победой последует заключение мира). Генерал Пажель высказывался за Украину, а Сюберви - за Подолию, когда я увидел подлетающую гранату. Я крикнул: "Берегись!", но они были слишком заняты рассуждением о будущем расквартировании, чтобы услышать меня". В тот же самый момент к Сюберви подскакал прусский лейтенант фон Арнштедт, бывший при нем офицером-ординарцем. Разорвавшийся снаряд снес бедро лошади Пажеля и всю заднюю часть лошади Сюберви, так что тот упал плашмя через вырванное отверстие. "Когда бригадный адъютант и лейтенант фон Арнштедт подскакали, чтобы поднять генерала, у него под ногами взорвалась граната, подбросила его на несколько футов в высоту и убила двоих ординарцев, находившихся позади него, не ранив серьезно ни самого генерала, ни обоих офицеров: лишь небольшой ожог и незначительная контузия вынудили бригадного командира оставить поле боя". Пажель поднялся цел и невредим и пересел на другую лошадь. Как раз в это время прибыл генерал Коленкур, посланный императором, чтобы сменить Монбрена[35].

Видимо, в это же время генерал Фриан заметил, как вдали справа от Семеновской от кромки леса отделилась большая масса русских войск и направилась на его дивизию. "Он решил, что ей угрожает опасная атака кавалерии, - пишет его сын, - и спешно направил одного из своих офицеров к полковнику Пушлону из 33-го линейного, полк которого подвергался наибольшей опасности, чтобы приказать ему немедленно образовать каре; это было весьма своевременно, так как едва этот маневр был им завершен, как 5-6 тыс. русских кирасир и драгун яростно набросились на этот полк, который, не потеряв мужества, с хладнокровной невозмутимостью в течение трех четвертей часа вынес не только три сильнейшие атаки, но еще и огонь одной батареи, обстреливавшей сбоку третий фас его каре. Оживленной стрельбой он отразил эти атаки, убив и ранив большое число людей и лошадей, и отбился таким образом от этой многочисленной кавалерии, которая, наконец, поспешно и в беспорядке отступила". К началу этой атаки Мюрат, находившийся далеко впереди своих войск, вынужден был укрыться в каре 33-го полка. "Там, будучи очевидцем хладнокровного героизма, с которым этот полк в течение трех четвертей часа сопротивлялся атакам кавалерии и беспрерывному артиллерийскому огню, король с восхищением воскликнул: "Ах, храбрые люди, храбрые и доблестные солдаты!". Капитан Мишель... сказал ему в пылу сражения: "Сир, это солдаты генерала Фриана". "О! Я больше не удивляюсь, - ответил ему король, - узнаю тут руку и сердце этого выдающегося воина".

Командовавший этой бригадой (33-й полк состоял из пяти батальонов) генерал Дедем де Гельдер, человек честолюбивый и претенциозный, позднее был возмущен тем, что в рапорте Мюрата упомянуто лишь о действиях 15-го полка, а об остальных войсках сказано лишь то, что "генерал Фриан поддержал это движение всей остальной своей дивизией, расположенной в резерве побригадно". В рапорте Дедем специально подчеркнул, "что дивизия, за исключением 15-го полка, оставалась в резерве, тогда как моя бригада, которая прикрывала большое плато, выдержала три атаки неприятельской кавалерии". В мемуарах Дедем еще более резко высказался против упомянутой фразы из рапорта Мюрата. "Это утверждение является тем более странным, что король дважды отступал в одно из каре моей бригады, в то время, когда неприятельская кавалерия атаковала нас... Хорошенький способ оставаться в резерве, когда она пять раз отбивала неприятельскую кавалерию, которая атаковала три каре моей бригады, каковая в течение трех часов подряд находилась под ядрами и пулями. Маршал Ней громко спросил меня: "Какой дурак поставил вас здесь?", и обратился затем к королю: "Король Неаполитанский, почему Вы не атакуете вашей кавалерией?". За время сражения 33-й полк потерял 48 офицеров и 900 солдат. 48-й полк потерял 800- 900 чел., и это свидетельствует о том, что он также был в гуще боя, в отличие от солдат испанского полка, которые около 1 часа пополудни направились к левому флангу дивизии Фредерихса и оставались там до вечера[36].

Не просто определить время этих русских контратак. Скорее всего, они происходили в полдень, так как вскоре затем наступило некоторое затишье в действиях обеих сторон, вызванное демонстрацией русской кавалерии Уварова и Платова севернее Колочи. Внимание вице-короля, а затем и императора было отвлечено от эпицентра сражения. Обе стороны получили передышку, занялись перегруппировкой войск и подтягиванием резервов. Брешь в центре русской позиции закрывает пехота 4-го корпуса, а в третьем часу, как видно из рапорта Корфа, сюда же подходит и 2-й кавалерийский корпус. С французской же стороны это пространство прикрывала в основном кавалерия. Один "вулкан" - группа русских укреплений перед и возле дер. Семеновское - был "потушен" французами ценою огромного напряжения сил. Оставался еще один "огнедышащий" редут — батарея Раевского. Но атаковать его французы могли лишь после наведения порядка на своем крайнем левом крыле. Противники переводили дух и готовились к продолжению борьбы.

Итоги

Приостановка примерно на два часа французских атак и русских контратак не означала полного прекращения боевых действий. Напротив, противники подтягивали к центру позиции свежие артиллерийские роты и безжалостно громили ряды друг друга. С французской стороны здесь действовала артиллерия 2 и 4 кавалерийских корпусов; позднее шесть батарей Серюзье были сменены 36 орудиями гвардейской конной артиллерии генерала Сорбье. "Эти огромные батареи, - пишет Богданович, - построившись впереди Семеновского, открыли огонь против войск Остермана и принца Виртембергского, поражаемых в то же время канонадою со стороны вице- короля".

От огня русской артиллерии особенно страдала французская кавалерия. Корпус Латур-Мобура был отведен влево от деревни. На его правом фланге находилась дивизия Рожнецкого, прикрывавшая корпусную артиллерию, а на левом - кирасиры: в первом эшелоне - бригада Тильмана, во втором - вестфальская бригада. "На некотором удалении от левого фланга дивизии Лоржа, немного позади, в низине Семеновского оврага, стоял кавалерийский корпус Монбрена, - пишет Минквиц. - Полки, обстреливаемые гранатами и картечью из многочисленных неприятельских батарей, ...понесли в течение этого времени чувствительные потери, и, по мнению всех участвовавших в сражении, эти часы бездеятельного ожидания под артиллерийским огнем были самыми тяжелыми за весь день". В рапорте Тильмана говорится, что его бригада "в течение двух часов находилась под беспрерывным перекрестным картечным огнем по меньшей мере 60-ти орудий". "Шли полуденные часы, - вспоминал Меерхайм, - когда мы находились в этой страдательной позиции. С каждым мгновением огонь становился все ужаснее и, в конце концов перешел в град картечи, под которым мы вынуждены были беспрерывно оставаться довольно долгое время... Батареи нашей дивизии, особенно саксонская, под умелым руководством храброго капитана фон Хиллера, равно как и многочисленные французские орудия, находившиеся сбоку от нас и на одной возвышенности позади, хотя и яростно и даже небезуспешно отвечали противнику, однако именно здесь неприятельские орудия были сконцентрированы в таком большом количестве, что, даже если и заставляли замолчать некоторые из них, это не могло оказать никакой значительной перемены в массе ядер". В этой "страдательной" позиции находилась вся французская конница в центре до того момента, когда началась атака на последний укрепленный пункт русских - центральный редут.[37]

Итак, читатель, видимо, уже убедился, что картина боя в центре Бородинского поля и, в частности борьбы за дер.Семеновское, составленная на основе многочисленных источников, дает нам более объемное и точное изображение случившегося, нежели панорама Ф.Рубо. Это ни в коей мере не умаляет бесспорных достоинств знаменитого батального полотна. Художник - не летописец; его творческие замыслы не всегда могут совпадать с исторической точностью, каковою он может в некоторых случаях и пожертвовать. Можно согласиться с замечанием самого Ф.Рубо о том, что не все то, о чем пишут историки, может быть изображено на панораме, что "многое, что хорошо в книге, совершенно иное впечатление производит в живописи". Но то, что простительно для художника, совершенно недопустимо для историка.

Вот что рассказывал Л.Г.Бескровный. "Первую атаку деревни Семеновской французы начали в 12 часов. Корпус Нея и дивизия Фриана были отбиты огнем русской артиллерии. Вслед за тем в атаку на деревню пошла пехота Даву и Нея, но русские отразили и эту атаку. Во время третьей атаки дивизии Лоржа и Рожнецкого также были отбиты и отошли "на исходную позицию "(?). Впрочем, признает автор, дивизии Фриана удалось таки захватить деревню, но тут же спешит смягчить удар: "Собственно, французам удалось только овладеть шанцами, так как сама деревня осталась в руках русских гренадер. Но большие потери вынудили Дохтурова в целях сокращения фронта отойти на новую позицию". Вот так: не французы вынудили Дохтурова отступить, а большие потери! И откуда только взялась последняя напасть?! Диву даешься от такой иезуитской казуистики и полнейшего незнания источников. Другой столп советской "науки" П.А.Жилин пишет, что Коновницын "вынужден был отвести войска за Семеновский овраг. Попытки противника прорвать боевой порядок русских на этой позиции успеха не имели. Русские войска не отступили больше ни на один шаг". А буквально через 4 (четыре) строки он сообщает об "овладении противником деревней Семеновское"! Е.В.Тарле вообще не утруждал себя упоминаниями о бое за эту деревню. Н.Ф.Гарнич, чье сочинение навсегда останется нагляднейшим образцом дремучего исторического невежества, именно по причине последнего повторяет выдумку К.Толя о вечерней атаке лейб-гвардии Финляндского полка на деревню Семеновское.[38]

Подводя итог нашему исследованию, заметим, что характер и интенсивность боевых действий в центре Бородинского поля с течением времени менялись в прямой зависимости от положения дел возле главных пунктов русской обороны - Семеновских укреплений и центрального редута. На данном участке должна была наступать группа войск маршала Нея. Но чрезвычайно упорное сопротивление русских войск в районе "флешей" и постепенное введение в бой все новых русских резервов дали повод Нею несколько переменить указанное ему направление атаки. Он все больше и больше ввязывался в бой за флеши, послал вестфальский корпус в Утицкий лес, и в результате у него не оказалось под рукой достаточного количества пехоты, чтобы захватить укрепленные развалины деревни; одна же кавалерия не могла справиться с такой задачей.

Такое уклонение половины войск Нея вправо имело весьма серьезные последствия для обеих противоборствующих сторон. Видя наращивание сил неприятеля, Багратион призвал к себе дивизию Коновницына (чем серьезно ослабил корпус Тучкова), корпус Сиверса, часть войск 5-го корпуса. Вместе с Раевским они "разорвали на части" 12-ю дивизию Васильчикова, и в результате в центре русской позиции, по меньшей мере в первой ее линии, образовалась брешь. Кроме того, как заметила Л.Ивченко, русское командование не могло "молниеносно отреагировать на рывок Нея вправо, поэтому гвардия, вопреки ожиданиям, оказалась в сражении раньше 2-го и 4-го корпусов". Однако французы не смогли воспользоваться этим ослаблением русского центра, ибо Ней повернул вправо большую часть своей пехоты; наступать же силами одной только кавалерии через овраг, через пространство, с двух сторон простреливаемое русской артиллерией, было весьма рискованно. "Экспромт" Нея привел к тому, что между его войсками и группой Богарнэ также образовалась брешь. Следовательно, боевые порядки противоборствующих армий "лопнули" одновременно в одном и том же месте. Для исправления ошибок, допущенных Неем и Богарнэ, Наполеону пришлось уже в 10-м часу двинуть вперед обе резервные пехотные дивизии. Немудрено, что он полчаса колебался, прежде чем отдать такой приказ. Тем самым русские получили время залатать свою прорвавшуюся в центре линию с помощью войск Е.Вюртембергского.

Как заметил Пеле, дивизии Клапареда и Фриана прикрыли лишь часть пространства между войсками Нея и Богарнэ, остальную же его часть пришлось занимать кавалерией. "Это расположение кавалерии в центре, противное правилам и обыкновению, оправдывалось необходимостью". В отличие от пехоты, она не могла даже укрыться за складками местности и несла ничем не оправданные потери. Л.Лежен писал, что с самого начала сражения французская резервная кавалерия была расположена слишком близко к неприятелю и не могла "укрыться и избежать бесполезных потерь. Мы были свидетелями, как тысячи храбрых всадников и крайне нужных нам лошадей гибли без всякой пользы для армии".

Среди ученых по этому поводу даже возникла дискуссия. Одни полагали, что характерной чертой Бородинского сражения является именно это "расположение французской кавалерии в центре, чего обычно не случалось". Возражая им, Ф.Смит писал, что "расположение конницы в середине линии никоим образом не является характерной чертой этого сражения", что основная масса французской кавалерии находилась позади пехотных корпусов и даже если конница Груши и Монбрена на какое-то время заполнила брешь между войсками Нея и Богарнэ, то это было случайно и длилось очень не долго; кроме того, бывали и другие сражения, где конница занимала центр боевого порядка. С гораздо большим правом, - считает Смит, - расположение французских войск при Бородине следует отнести к так называемому "косому боевому порядку", впервые примененному Эпаминондом при Левктрах, ибо Наполеон чрезвычайно усилил один свой фланг за счет ослабления другого. Заметим от себя, что по этой же причине Ф.Глинка назвал Наполеона "новым Эпаминондом".[39]

Думается, что и в данном споре истина находится где-то посередине. Обе названные особенности можно признать характерными чертами Бородинской баталии с тою лишь разницей, что если одна из них была заранее умело спланирована императором, то вторая стала итогом импровизации маршала Нея. Французская кавалерия в течение нескольких часов стояла в бездействии в первой линии, неся неоправданно большие потери от огня русской артиллерии; понятно, что это была мера вынужденная, а не запланированная заранее. Маршал Ней внес, таким образом, значительные коррективы в первоначальные планы императора, и тот, надо думать, даровал ему почетный титул "князя Московского" не только за проявленное в этом сражении личное мужество.

Состав войск, атаковавших деревню Семёновское

2-я пехотная дивизия - дивизионный генерал граф Л.Фриан

нач. Штаба - штабной полковник барон Галише

1 -я бригада - бригадный генерал барон Ф.М.Дюфюр

15 легкий полк - полковник барон Ж.Ф.Ноос

5 бат.

48 линейный полк - полковник барон Ж.Групань

5 бат.

2-я бригада - бригадный генерал А.Б.Ван Дедем ван де Гельдер

33 линейный полк - полковник барон Э.Ф.Пушлон

5 бат.

Испанский Жозефа Наполеона - полковник барон Чуди

2 бат.

2-я рота 2-го пешего арт. полка

5-я рота 3-го конно-арт. полка

всего: 17 бат., 6896 пех., 418 артилл., 26 орудий = 7314 человек

4-й корпус резервной кавалерии - див. ген. барон М.В.Латур-Мобур

4-я див. Лег. Кавалерии - див. ген. А.Рожнецкий

29-я бригада лег. Кав. - бриг. ген. К.Турно

3 уланский польск. полк - полковник А.Радзиминский

3 эск.

11 уланский польск. полк - полковник А.Потоцкий

3 эск.

16 уланский польск. полк - полковник М.Тарновский

3 эск.

3-я, 4-я роты конной арт.

7-я див. тяжелой кавалерии - див. ген. барон Ж.Т.Лорж

20-я бриг, тяжелой кавалерии - ген.-лейтенант И.А.Тильман

саксон. полк Гар дю Кор - полковник А.Ф.Лейссер

4 эск.

саксон. кир. полк Цастрова - полк. Ф.Ю.Трютчлер

4 эск.

14-й польск. кир. полк - полковник С.Малаховский

2 эск.

2-я саксон. конная батарея - капитан барон Хиллер

21-я бриг, тяжелой кавалерии - бриг. ген. граф Х.А.Лепель фон Тамбов

1 вестфальск. кир. полк - полковник Г. Л.Гильза

4 эск.

2 вестфальск. кир. полк - К.Г.Бастинеллер

4 эск.

2-я вестф. кон-арт. рота - капитан Фольмар

всего: 27 эск., 3600 чел., 24 орудия.

Численность дивизии Фриана дана согласно перекличке 2 сентября. Корпус Латур-Мобура на перекличке не был, и численность определяется приблизительно.

Примечания

1

Скугаревский А.П. Бородино. СПб., 1912, С.13-14; Ивченко Л.Л. Боевые действия русских войск у деревни Семеновское //Бородино. Материалы научной конференции. Бородино, 1994, С.27-30.

2

Клавдиев С.М. Русские панорамы. М., 1972, С.88.

3

Бородино. Документы, письма, воспоминания. М., 1962, С. 112; Листовки Отечественной войны 1812 г. М., 1962, С.42-43; Васильев А.А., Ивченко Л.Л. Девять на двенадцать... //Родина. 1992, № 6-7, С.62-67.

4

Рапорты Нея и Мюрата, приказы Наполеона в кн.: Langlois О. Panorama de la bataille de la Moscowa. Paris, s.a.; Burkersroda. Die Sachsen in Russland. Naumburg. 1846; Meerheim. Erlebnisse. Dresden. 1860 (в той же книге помешены и письма Лейссера); Minkwitz A. Die Brigade Thielmann in dem Feldzuge von 1812. Dresden. 1879; Roth von Schreckenstein. Die Kavallerie in der Schlacht an der Moskva. Munster, 1858; M. (Cerrine) Briichstiicke, die Mitwirkung der kgl. Sachsischen Kurassier-Brigade bei der Schlacht an der Moskwa //Oesterreichische militarische Zeitschrift. 1824, Bd.IV, Hft.ll; Soltyk R. Napoleon im Jahre 1812. Wesel.1838, Biot H.F. Souvenirs. Paris, 1901; Pajol. Le g6neral... Pajol. T.3. Paris, 1874, Seruzier J. Memoires militaires. Paris, 1894; Schehl C. Mit der Grossen Armee... Dtisseldorf, 1912; Fleischmann. Denkwurdigkeiten. Berlin. 1892; Guretzky-Comitz H. Geschichte des l.Brandenburgischen Ulanenregiment Nr.3. Berlin. 1866; Brandt H. Aus dem Leben des Generals... Brandt. Berlin, 1870; Dedem de Gelder. Memoires. Paris, 1900; Friant. La vie militaire du lieutenant-general comte Friant. Paris, 1857; Malachowski S. Pamietniki. Poznan, 1885.

5

Бородино... С.336, 370, 394; Богданович М.И. История Отечественной войны 1812 г. Т.2. СПб., 1859, С.143; Нефедович А.В. Укрепления на Бородинском поле сражения 1812 г. //Инженерный журнал. 1912, № 8, С.967-986; Шперк В. Инженерное обеспечение Бородинского сражения //Военно- инженерный журнал, 1952, № 8, С.31-38.

6

1812 год. Сб. ст. М, 1962, С.109, 122.

7

Пеле. Сражение у Москвы//ЧОИДР, 1872, Кн.1,С.72, 101;Corr. 19181; Langlois. р.6, 9; Богданович. Указ. соч., С.167, 177. Северную батарею принято называть "батареей Фуше", хотя из приказов императора не ясно, что за орудия стояли на самой позиционной батарее, орудия же Фуше были поставлены именно рядом с ней. Офицер испанского полка Жозефа Наполеона Лопес писал, что "ранним утром два батальона полка Жозефа Наполеона прикрывали батареи генерала Балтюса, которые обстреливали крайний левый фланг первой неприятельской линии" (Ворру P. Les espagnols а la Grande Armee. Paris, p. 147. 1986). Генерал Б.Г.Баптюс де Пуйи был помощником начальника, артиллерии 1 -го корпуса, так что можно предположить, что на северной батарее стояли орудия этого корпуса, тем более что недалеко позади от нее располагалась дивизия Фриана.

8

Пеле. Указ. соч., С.71, 72, 102; Langlois, р.10

9

Meerheim. S.79-82; LeiBer, S.281-282,285; Minkwitz. S.7; Cerrini. S.128.

10

Langlois, p.6; Holzhausen P. Die Deutschen in Russland. Bd.l. Berlin, 1912, S.87; Linsingen. Auszng aus dem Tagebuch //Beihefte zum Militar-Wochenblatt. 1894, S.281.

11

Бородино, С.371, 358; ЧОИДР, 1872, Кн.1, С. 116.

12

Langlois, р.6; ЧОИДР, 1872, Кн.1, С.74-75, 78; Gourgand. Ехаmеn critique... //Bibliotheque Historique et militaire, Т.VII, 1853, р.409; Бородино, С.432. В наградных документах сказано, что Воронцов "в 8-м часу утра был уже ранен" (Бумаги П.И.Щукина. № 7. М., 1903, С.146)

13

Langlois. р.6; Pelleport. Souvenirs militaires... Т.2, Paris, 1857, р.25-26; Bonnet. Journal / Carnet de lа Sabretache, 1912, р.658-659.

14

Borcke J. Krigerleben. Berlin, 1888. S.187; Langlois. p.6.

15

Seruzier, p.202-204; Pajol, 42; Biot, p.33; Guretzky-Cornitz, S.75; Le manuscrit des carabiniers //Revue de cavalerie, T.15, 1892, p.526.

16

Meerheim, S.83, 84; LeiBer, S.282, 284; Cerrini, S.129, 137, 141; Schreckenstein, S.48-49; DitfurthM. Die Schlacht bei Borodino... Marburg, 1887, s.70. Младший лейтенант В.А.Буркерсрода заметил, что "глаза Латур-Мобура сияли радостью, когда он вел свои ликующие дружины мимо колонны спешенных французских кавалеристов". Около 9 час. Утра Р.Солтык видел, как недалеко от Шевардинского редута выдвигался в полковых колоннах корпус Латур-Мобура, который "на минуту сделал остановку, во время которой генерал приблизился, чтобы поприветствовать императора". Burkersroda, S.8; Soltyk, S.200.

17

Minkwitz, s.7, anm.7; Exner М. Der Antheil der kgl. Sachsischen Armee am Feldzuge gegen Russland. Leipzig. 1896, s.102; LeiBer, s.285; Semzier, 202-204; Fleischmann, 27-29. Заметим, что Ф.Рубо отступил от исторической истины, изобразив саксонскую конную батарею несущейся рядом с бригадой Тильмана.

18

Griois L. Memoires militaires. Vol.2. Paris, 1909, p.35, 40; Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. Л., 1991, С.149; Бородино, С.112, 342, 297, 394, 358, 148; Бумаги П.И.Щукина. 4.7. М., 1903, С.145; Записки А.П.Ермолова. М., 1991, С.189; М.Е.Храповицкий получал приказы уже от Коновницына, и было это задолго до 12 часов. Ивченко Л. Указ. соч., С.29-30. Мы считаем полностью доказанным вывод А.Васильева и Л.Ивченко о том, что Багратион был ранен в самом начале 10-го часа. По инерции бой за "флеши" продолжался еще какое-то время, и к 10 - началу 11-го часа 2-я армия отошла за овраг. Следовательно, бой за "флеши" длился только четыре часа, вопреки тому, что сочиняют некоторые отечественные авторы. Гарнич, например, писал, будто "семь неприятельских атак на флеши были в течение семи часов отражены русскими войсками" (Гарнич Н.Ф. 1812 год. М., 1956, С. 162). 8 атак на флеши - это чистейшая выдумка нашей историографии, реальное число их было три-четыре. Но все это нисколько не умаляет значение боя за Семеновские укрепления и не дает основания рассматривать последние только как передовые укрепления, затрудняющие противнику подход к основному узлу обороны - Семеновскому оврагу. Бой за "флеши" был чрезвычайно упорный, интенсивный, кровопролитный. Противники вводили в дело все новые дивизии, а Багратион уже использовал все свои резервы и даже часть войск 1-й армии. Вряд ли передовые укрепления отстаивались бы столь большими силами и с таким кровопролитием. Рвущиеся в бой войска противников столкнулись здесь лоб в лоб и понесли тяжелейшие потери. Так что, с одной стороны, за овраг отошли основательно измотанные и деморализованные войска 2-й армии, а с другой стороны, потрепанные войска Нея и Даву были уже бессильны их преследовать и, тем более, продолжать атаку за Семеновский овраг. В бою за "флеши" войска противников разбились друг о друга, требовались передышка, наведение порядка в рядах, а главное - введение в бой резервов.

19

Бородино, С.323-324; Soltyk, S.199, 204, 209. Об этой атаке пишут и некоторые историки, однако следует учесть, что прямых доказательств, которые исходили бы от ее непосредственных участников, мы не имеем; не упомянута она ни в рапорте Нея, ни в мемуарах офицеров из его корпуса

20

Пеле. Указ. соч., С.78; ЧОИДР, 1866, Кн.2, С.33-34; Богданович. Указ. соч., С. 185; Сегюр Ф. Поход на Москву. М., 1911, С.31; Военный сборник. 1870, № 3, С.20; Dedem de Gelder, р.236; Brandt, s.410; Chambray G. Histoire de l'expedition de Russie, vol.2. Paris. 1839, p.65-66; Fain A.Manusript de 1812. Vol.2. Bruxelles, 1827, p.24-25

21

Н.А.Троицкий справедливо заметил, что дивизия Фриана "считалась у французов такой же образцовой, как у русских дивизия Коновницына" (1812. Великий год России. М., 1988, С.149). Военный журнал, 1848, № 1, С.62-65; Бородино, С.226, 333, 353; Записки А.П.Ермолова, С.189: В "Описании сражения" К.Ф.Толя говорится, что решение о перемещении войск Милорадовича и о диверсии кавалерии Уварова и Платова было принято около полудня. На самом деле это произошло между 9 и 10 часами. 4-й корпус выступил к центру позиции задолго до полудня (Бородино, 325. 386).

22

Россия первой половины XIX в... С.171-172, 131; Soltyk, s.209; Schreckenstein, S.50; Minkwitz, s.6, 8; Difurth, s.70.

23

LeiBer, S.286-287; Meerheim, S.86; Schreckenstien, S.52-53; Exner, S.103; Cerrini, S.137, 141-142; Minkwitz, S.8; Ditfurth, S.71, 72, amn 1; Holzhausek, S.94.

24

Schreckenstein, S.53; Soltyk, S.204-206; Chuquet A. La Guerie de Russie. Ser.2. Paris, 1912, p.50, 61, 346; Пеле. Указ. соч., C.81.

25

LeiBer, S.288; Meerheim, s.86; Schrechenstein, S.54; Cerrini, S.142. Бородино, С. 165, 168, 177, 149; Богданович. Указ. соч., С.188, 192, 189, прим.1.

26

Schreckenstein, S.54-55, 58, 51 anm.30; LeiBer, S.288; Meerheim, S.86; Minkwitz, S.8; Cerrini, S.142- 143; Ditfurth, S.71, 72; Friant, p.234; Langlois, p.6; Chuquet, p.345; Biblioth&jue Historique... p.566. Пеле. Указ. соч., С.80; Сегюр. Указ. соч., С.31. Шрекенштейн уверяет, будто направление для атаки Лейссеру указал сам Латур-Мобур, ненадолго выехавший на верхний край оврага и сразу затем повернувший налево, чтобы распорядиться прочими войсками. Жан Франсуа Фриан (1790-1867) был адъютантом своего отца, а позднее написал его биографию.

27

Meerheim, S.86-87; Schrecken, S.58-60, 55 anm. 33, 56; LeiBer, S.288-289; Cerrini, S.143; Ditfurth, S.71- 74; Holzhausen, S.95.

28

Meerheim, S.88; Schreckenstein, S.53-54, 57 anm. 34, 59 anm. 35, 66; Malachowski, S.107, 37; Ditfurth, S.76-77.

29

Бородино, С.226-227,230, 233; Бумаги Щукина, 4.VD, С. 144.

30

LeiBer, S.291-292, 294; Schreckenstein, S.61; Meerheim, S.89-93, 309, 314; Cerrini, S.144; Minkwitz, S.9, anm.l; Ditfurt, S.75-76, 79-80. Лейссер пишет, что драгуны имели желтые обшлага, и что это был Смоленский полк. По заверению Меерхайма, Л.Хойер был убит калмыками, Лейссер и лейтенант Ф.А.Бельвитц были пленены калмыками. В документе, подписанном генералом Бороздиным, имеется несколько странная фраза об унтер-офицере Астраханского кирасирского полка Афанасия Авраменко: "при взятии мною в плен французского полковника поступил противу окружающих его мужественно" (Бородино, С.257); возможно, речь идет о пленении Лейссера. Лейтенантам Фейлитшу, Минквицу и Меерхайму удалось спастись, благодаря сходству их униформы с формой русских кирасир, а также тому, что поле боя было окутано тучами пыли и порохового дыма. Двигаясь на север по лощине, они добрались до французских карабинеров, каковые вначале приняли их за русских и чуть было не изрубили.

Еще более удивительным было спасение лейтенанта А.С.Шеффеля из полка Цастрова. Он был ранен, сбит с лошади и взят в плен. Его отправили в тыл под присмотром русского кирасира, который подгонял Шеффеля ударами палаша и пинками. Пленнику все же удалось подхватить валявшуюся на дороге саблю, ударом которой он свалил охранника на землю, а сам убежал в кустарник. Вечером его нашли там французские мародеры, которые выбросили его на чистое поле, где он вторично впал в обморок. Холодный вечерний воздух снова привел его в сознание. По счастливой случайности недалеко оказались однополчане Шеффеля, которые услышали его крики и спасли его. Эти приключения саксонцев на Бородинском поле изложены в популярной книжке: Ohorn A. Mit der groBen Armee. Erlebnisse eines deutschen Reiteroffiziers im Feldzuge 1812. Miinchen O.I.; Holzhausen, S.96; Mecrgeim, S.92.

31

Бородино, С.156, 159; Schreckenstein, S.64-67; Meerheim, S.93-94; Exner, 103; Cerrini, 144; Ditfurth, S.76.

32

Chuquet. Op. cit., p.74; Военный журнал, 1848, № 1, C.65.

33

Бородино, С.395; Minkwitz, S.10; Schreckenstein, S.67; Meerheim, S.95.

Лейтенант В.А.Буркерсрода рассказывает, что когда саксонцы спускались с возвышенности Семеновского, "они были приняты французскими карабинерами за русскую кавалерию; суматоха боя мешала прояснению ситуации, и только после того, как они прямо-таки врубились в правый фланг полка Гар дю Кор. они обнаружили свою ошибку (Burkersroda, S.10).

Вслед за К.Толем, многие советские авторы так и не желают сдавать Семеновское врагу. См.: Гарнич. Указ. соч., С. 166; Богданов Л.П. На поле Бородинском. М., 1987, С.44; Полководец Кутузов. Сб. ст. М., 1955, С.222. Scheel, S.68; Guretzky-Cornitz, S.76; Seruzier, р.204; Biot, р.35; Pajol, р.43-44. Сын Пажеля ошибся: М.Ф.Вольф командовал только вестфальскими гвардейскими шволежерами, а бригадой - генерал Х.Г.Хаммерштейн. Вюртембергские источники говорят только об атаках бригады Бермана в бою за "флеши", но после взятия последних она вполне могла быть передвинута севернее.

34

Friant, р.234-235; Chuquet, р.50-51

35

Biot, р.36-37; Pajol, р.44; Schehl, S.68; Guretzky-Cornitz, S.27; Васильев А.А. Французские карабинеры при Бородине //Цейхгауз, 1993, № 1, С.8; Бородино, С.359, ср. С.159. Двум прусским уланам Арнольди и Галопи, стоявшим рядом с Сюберви, то же самое ядро оторвало одному левую, а другому правую ногу. Ж.Г.Сюберви 8 сентября писал Бертье, что он "был ранен вчера в сражении двумя осколками снаряда, которые, повредив правое бедро, вынудили меня оставить командование 16-й бригадой легкой кавалерии". Генерал просил о повышении в чине своего брата и адъютанта, су- лейтенанта 10-го конно-егерского полка (Chuquet A. Lettres de 1812. Ser.I. Paris, 1911, p 16); Holzhausen, S.98.

36

Friant, р.235; Dedem, р.238; Langlois, р.6; Chuquet. Lettres, I, р.19.

37

Богданович. Указ. соч., С.206; Minkwitz, S.10, 11; Ехпег, S.103; Meerheim, S.94-95.

38

Бескровный Л.Г. Отечественная война 1812 г. М., 1962, С.390-391; Жилин П.А. Гибель наполеоновской армии в России. М., 1974, С.157; Гарнич. Указ. соч., С.178, прим.1. Лишь ехидную усмешку может вызвать заявление С.М.Клавдиева о том, что "наиболее точное описание панорамы было совершено впервые лишь в советское время". Достаточно почитать книгу самого этого автора, чтобы убедиться в обратном. На схеме, изображающей расположение войск на панораме, допущено множество ошибок; там, где автор пишет "французский кирасир", на самом деле изображен саксонский, там, где он пишет о кирасирах Нансути, речь идет о кирасирах Лоржа; с какой-то стати он пишет о том, что кирасиры Тилемана (написание имени неверное) атаковали 19-й егерский полк, хотя последний находился не у Семеновской, а у батареи Раевского (Указ. соч., С.72, 87, 121).

39

Ивченко Л. Указ. соч., С.ЗЗ, 31; Пеле. Указ. соч., С.79; Россия первой половины XIX в., С. 170; Ditfurth, S.92; Smitt F. Zur naheren Aufklamng iiber den Krieg von 1812. Leipzig. 1861, S.20, 81-83.

Content

Боевые действия в центре Бородинского поля

"И совсем уж была наша победа..."

Бой за сожженную деревню

Итоги

Состав войск, атаковавших деревню Семёновское

Примечания