Дэс Владимир

Лифт

Владимир Дэс

Лифт

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

Люди очень странными бывают в своих суждениях: они почему-то считают, что все предметы вокруг них ничего не чувствуют и не понимают.

Я вот, к примеру, Лифт.

Предмет в их понятии неодушевленный, то есть души у меня нет. Значит, я не мыслю и ничего не понимаю. Возможно, я и в самом деле многого не знаю и не понимаю, но все, что происходит во мне, я понимаю вполне и даже оцениваю. Не знаю, может, я все это делаю неверно и не так, как люди. Может быть.
Вот, например, сегодня.
Еще только четыре утра, а меня уже вызывают. Это жилец с пятого этажа. Каждый день он входит в меня ровно в четыре утра, поднимается же, очевидно, без пяти четыре.

Глаза его еще закрыты, но он понимает, что очень рано и никто ему не встретится, и одевается прямо во мне. К тому же, раз глаза его закрыты, путает кнопки, иногда уезжает вверх, на четырнадцатый, надевает вещи наизнанку и, бывает, засыпает ненадолго внизу.
Сегодня, должно быть, подумал спросонок, будто это не я, а дверь на улицу, и влетел в меня с такой скоростью, что врезался с огромной силой в стенку моей кабины. От этого он и проснулся, и оделся правильно, и съехал вниз точно.
Когда врывается в меня этот ученик с одиннадцатого, то я на несколько минут становлюсь спортивным залом. Вот он, бросив на пол портфель, постоял на голове. Попрыгал, словно пробуя прочность пола. Затем изобразил каратиста, боднув несколько раз мою дверь. Когда я остановился и раскрылся, он, пиннув напоследок воображаемый мяч, вылетел за ним следом.

Собачка, которую выводят гулять по раннему утру, традиционно не выдержала и пописала в уголке. Ее хозяин сделал вид, что эта лужица здесь уже была.

Черт! А вот кто-то, едва открылись мои дверки, просунул руку, нажал кнопку верхнего этажа и следом швырнул кошку. Та, изогнувшись несколько раз в воздухе, спикировала на лужицу, сделанную нетерпеливой собачкой. От страха бедное животное заметалось, царапая мне стены. Я, конечно, тут же остановился и выпустил ее, не оттого, что мне было жалко спои стенки, а просто из милосердия. Эх люди, люди…

Ага, вот еще один спортсмен. Но этот специализируется в беге по лестничным пролетам. Он включает меня, тут же выскакивает и мчится со страшной скоростью вниз, пытаясь меня обогнать. Раньше ему это никогда не удавалось, но сегодня я позволил обогнать меня. То-то радости было! Приятно делать людей счастливыми.

Два молодых человека сели в меня около одиннадцати. В красивых спортивных костюмах и с огромными сумками. Я еще подумал:

«Наверное, очень известные спортсмены».

Вышли на тринадцатом, а сели через час почему-то на девятом. И сумки битком.

Тут я почувствовал неладное и на всякий случай взял да и сломался между третьим и вторым.

Ну, что они делали во мне и со мной – не передать словами. Только что зубами не грызли мне двери, а так все. Я, конечно, лифт битый в прямом и в переносном смысле и поэтому выдержал все. Даже когда техник пришел, не открывался и не трогался. А вот когда с девятого стали кричать, что их обокрали и приехала милиция, я этих спортсменов прямо в руки правосудия тепленьких и сдал.
Вроде доброе дело сделал, а на душе как-то тоскливо стало. И с чего бы это?
Ну вот, опять мой мучитель. Конечно, с двойкой и свежим синяком. Все время наносит мне раны, грамотность свою проверяет на моем пластике.

Сегодня у него, очевидно, сентиментальное настроение: он, этот ушастый двоечник, высунув от усердия язык, старательно выводит перочинным ножиком на моей стене женское имя Элла.

Это так больно!
Когда он доцарапывал арифметический плюс, я довез его до цели. Он, с сожалением посмотрев на неоконченное свое литературное произведение, сказал кому-то: «А Сережка – гад», наверное, имея в виду своего потенциального соперника. После этого облегченно вздохнул, пнул какой-то ящик в коридоре и пошел получать свои привычные тумаки за свои привычные двойки.
Час пик.

Зашли двое, потом еще один и еще. Не успел закрыться, как втиснулся еще кто-то, а напоследок какой-то толстяк припечатал всех к моим стенам.

Люди эти, несомненно, умеют читать, но почему-то все делают наоборот. Столько я их поднять, конечно, не смогу.

Стоим, ждем.

Выходить никто не хочет.

Стоим, ждем.

Около меня скопилось еще человек десять. Все кричат, никто выходить не хочет. Кто-то из ждущих в очереди плюнул и пошел пешком. А мы стоим.

Мне надоело это издевательство и я поехал, надрываясь, вверх. Силы свои не рассчитал и застрял между первым и вторым этажами. И все, кто во мне, хотя и было очень тесно, так резво давай пинать и бить меня, что от удивления я съехал вниз и открыл двери.

Я-то тут при чем? Можно подумать, что я их силком сюда впихнул.
Порой бывает трудно понять людей.
А это в меня сели влюбленные. Как двери закрою, так они начинают целоваться. И целуются, и целуются, пока не приедут. А иногда останавливают меня. Я терпеливо жду. Хоть я и Лифт, но понимаю – любовь – это святое чувство.

Правда, иногда во мне бывает такая любовь, что хоть святых выноси. Но я эту псевдолюбовь стараюсь пресекать.
А эти пусть целуются.
Сегодня, наверное, зарплата у многих. Вы думаете, почему я догадался? Нет, не потому, что пьяных много, их всегда достаточно.

Деньги мужчины прячут.

Вот и этот, как вошел, так сразу давай по носкам рассовывать пятерки и трешницы. А последнюю трешницу сложить-то успел, а спрятать нет, я уже остановился и дверь открыл, а на площадке – его жена. Так он не растерялся и говорит ей так радостно:

– Представляешь Соня, три рубля в лифте нашел. – И показывает.
Но что ему Соня ответила, я уже не слышал – меня вызвал вниз еще один не совсем приятный тип.
Я его называю Плевако.

Не надо путать с кем-то из великих людей. Этот как заходит в меня, так начинает стены мои оплевывать.

А ведь взрослый мужчина.

С виду интеллигентный.

Я так думаю, что раз считается, будто лифты ничего не чувствуют, то он, очевидно, плюет в людей, а не в меня.

Да, скорее всего именно так.

И откуда у него столько слюны берется? А когда оплюет меня всего, сам так тихонечко вышмыгнет, чтобы о плевки свои не испачкаться.
И почему у людей в замкнутом пространстве какие-то непонятные инстинкты просыпаются?
Знакомиться всегда трудно.

А особенно для мужчины.

А особенно для трезвого.

Мой герой, может, для храбрости, а может, по случаю, с друзьями выпил два стакана портвейна, закусил зелёным лучком и терпеливо стал ждать около входа в меня свою пассию.

Они часто ездили вместе до седьмого этажа, где она жила, но ни разу не разговаривали. Он сам-то живет на десятом.

Она подошла.

Он нажал на кнопку с цифрой 7 и, повернувшись к милой девушке, почему-то стал по-идиотски улыбаться, чем очень ее озадачил. И вот где-то на уровне пятого этажа, обильно дыхнув на нее луково-винным букетом, наконец изрек:

– А вы красивая, хи-хи.

На что сейчас же получил совершенно точный, на мой взгляд, ответ:

– Сам дурак.

После этого мне оставалось только открыть двери на седьмом этаже.
Знакомство не состоялось.
А совсем поздно, когда я уже думал, что сейчас отдохну, нечто не то вкатилось, не то вползло в меня. Подняло почти до двенадцатого и остановило.

Грязное, нечесаное существо, от вина чуть живое, с каким-то тяжелым запахом, легло на мой пол, свернулось калачиком, храпнуло несколько раз, помочилось прямо под себя и уснуло, то и дело вздрагивая.

И это человек.

И с душой.

Не предмет неодушевленный.

Вот и подумаешь, кем лучше быть, лифтом или человеком?
Судьба, она ведь не выбирает, стреляет наугад, души веером разбрасывает. Какая тебе попадет, еще неизвестно. Вдруг вот этого, который спит на моем полу.
Вот так и думаю иногда, рассуждаю.

Может, что и не так, ну, так что ж с меня взять.
Я же Лифт, просто предмет, души и мыслей мне не полагается.

Content

Дэс Владимир Лифт

Владимир Дэс Лифт