Илья Деревянко

Ночная стража

Пролог

11 декабря 2008 г

г. Н-ск,

полдень

Вот уже второй день, как слякотная непогода стала немного напоминать зиму. Небо перестало сочиться дождем. Высохли лужи на дорогах. Затвердевшую грязь припорошил мелкий снежок. Изо ртов при дыхании вырывался легкий, едва заметный пар…

Похороны на Вараньковском кладбище проходили быстро, хотя и с соблюдением всех почестей, положенных трижды Герою России, старшему офицеру ФСБ.

Когда начальник «…» Управления генерал-майор Рябов завершил короткую, но прочувствованную речь, заиграл траурный марш. Под его скорбные звуки намертво запаянный цинковый гроб без окошка опустили в заранее вырытую могилу. Первым бросил горсть земли Рябов, потом генерал-лейтенант Нелюбин. А вслед за ним еще человек двадцать… Затем яму засыпали землей и завалили образовавшийся холмик множеством венков из живых цветов. В холодном воздухе сухо протрещал последний воинский салют, и угрюмая толпа мужчин в штатском разошлась по машинам. У могилы остались трое – в теплых куртках, с непокрытыми головами.

– Тяжко на душе. Словно брата родного потерял, – горестно вздохнул коротко стриженный седой богатырь. Светло-стальные глаза его подозрительно блестели.

– Странно… Он был глубоко верующим, православным человеком, а начальство обошлось без отпевания, – задумчиво произнес второй из присутствующих – высокий, жилистый, с лошадиным лицом. – Как считаешь, Игорь, в чем причина?! – обратился он к третьему – широкоплечему, круглолицему, зеленоглазому.

– Ты просто не в курсе, Виталий, – тихо отозвался тот. – Дмитрия отпевали минувшей ночью в «…» монастыре спустя час по прибытии самолета с «цинком». На отпевании присутствовал генерал Нелюбин. Он-то и рассказал мне… – Середа замолчал и тоскливо уставился на табличку, прикрепленную к временному деревянному кресту.

«Полковник ФСБ Корсаков Дмитрий Олегович. 18.04.1976 – 2.12.2008» – гласила она.

– А он не говорил… как именно погиб… Дима? – Логачев украдкой утер слезинку. – А то здесь… общими словами обошлись… О героизме, о воинском долге…

– Говорил. – Зеленые глаза (тоже заметно повлажневшие) не отрывались от надписи.

– Так чего же ты молчишь?! – хором возмутились Ерохин с Логачевым.

– Погодите… помянем сперва. – Покрасневшей от холода рукой Игорь достал из-за пазухи бутылку водки и вложенные друг в друга три пластиковых стаканчика. – Держите! – протянул он по одному товарищам, третий оставил себе и резким движением сорвал пробку с горлышка.

Выпили залпом – не морщась, не закусывая, не чокаясь. Середа разлил остатки. Точно так же прикончили и их. Опустевшую бутылку и «посуду» рассовали по карманам с намерением выбросить где-нибудь за пределами кладбища. После чего Виталий с Петром нетерпеливо уставились на Игоря.

– Рано утром второго декабря группа Корсакова спешно выехала на задание, – проглотив комок в горле, начал тот. – В чем оно заключалось – не знаю. На обратном пути их БТР подорвался на фугасе. Основная часть группы погибла при взрыве. Выжили только Корсаков и один спецназовец, сидевшие на броне. Вдвоем они упорно отстреливались от боевиков, заложивших фугас и устроивших засаду. Уложили порядка десяти штук. (Это из показаний пленных.) В процессе перестрелки спецназовец погиб. Корсаков был несколько раз ранен, но продолжал вести огонь. Наконец у него закончились патроны. Разъяренные большими потерями «духи» попытались взять его живым, чтобы от души насладиться местью. Но Дмитрий, когда на него навалилось шестеро «джигитов», подорвал себя и их связкой гранат. Тут-то и подоспела ГБР[1] из комендатуры ближайшего села. Ее бойцы взяли в плен двух последних уцелевших «духов» – растерянных, полностью деморализованных. Те раскололись моментально, даже усилий прилагать не пришлось. Их отправили из комендатуры в штаб, но не довезли. По дороге оба «случайно» выпали из вертолета и разбились насмерть. Вот собственно все. – Середа вынул из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой и нервно закурил. К белесому небу потянулась сизая, извивающаяся струйка дыма.

– Пойдем, что ли, – со вздохом предложил Ерохин.

Надев вязаные шапки, все трое двинулись по широкой, хорошо расчищенной аллее. На старинном кладбище было тихо. Толстые, темные, раздетые осенью деревья застыли в торжественном молчании. Словно часовые у могил. По обе стороны дороги высились надгробные памятники разных времен. В основном прошлого и позапрошлого веков, с редкими вкраплениями современных. Сейчас на Вараньковском хоронили в исключительных случаях. Только о-о-очень важных персон, с громадными банковскими счетами.

«Диме бы вовек сюда не попасть, невзирая на колоссальные заслуги перед Отечеством… на три звезды Героя России, на два десятка боевых орденов, – печально подумал Середа. – Теперь иные критерии ценности… И тем не менее он здесь! Не иначе Нелюбин расстарался, напряг могущественные связи в верхах…»

С ближайшего памятника (бронзового бюста полузабытого поэта) вспорхнула какая-то птица.

– Т-с-с, – насторожился Логачев. – Мы тут не одни!

– Похоже, за нами следят, – добавил Игорь, взвешивая в ладони боевой нож (непонятно откуда извлеченный).

Ерохин, крадучись, двинулся к бюсту, сунув ручищу в правый карман куртки.

– Му-жи-ки-и-и!!! – На дорогу вдруг вывалилась нескладная, расхристанная фигура с трясущимися руками. – Дайте на опохмелку… Бога ради… Помираю!

Заросшее неряшливой щетиной лицо, сизый нос, облезлая ушанка на голове, драный ватник и резкий запах немытого тела, смешанный с застарелым сивушным перегаром, – изобличали в фигуре конченого алкоголика. Проще говоря – синюшника.

– Хоть сколько… Му-жи-ки-и-и… Помогите! – продолжал между тем он, нетвердой поступью приближаясь к Игорю.

– Держи. – Убрав нож, полковник достал из кармана сотенную купюру.

– Это мне?! – поразился синюшник. Слезящиеся глаза изумленно вытаращились.

– Тебе, тебе… Но не подходи ближе! Пахнешь ты, не приведи Господи!..

– Понял! Исчезаю!!! – Грязная пятерня с нестрижеными ногтями проворно сцапала сторублевку, а ее обладатель, пятясь, скрылся среди могил.

– Носит же земля ТАКОЕ! – брезгливо сморщился Петр Васильевич.

– Она и похуже носит… Во много раз, – проворчал Середа. – Ты же, Васильич, не суди да не судим будешь!

– Кем это еще?! – набычился Логачев.

– Господом Богом! Забыл Священное Писание?! Тогда перечитай Нагорную проповедь!

Седой богатырь ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами. Светлые глаза потемнели, лицо закаменело.

Игорь вызывающе прищурился.

– Хватит вам бодаться, – примирительно произнес Ерохин. – Лучше поторопимся на Лукьянку! В четырнадцать ноль-ноль – экстренное совещание у Нелюбина, а на дорогах пробки…

Одновременно взглянув на часы, Логачев с Середой резко ускорили шаг. За всю дорогу к припаркованным за оградой автомобилям они больше не сказали ни слова…

Между тем облагодетельствованный Игорем синюшник отнюдь не спешил к магазину за «пузырем».

Дождавшись ухода трех «спецов», он извлек из-за пазухи прибор связи и трезвым, четким голосом доложил:

– Первый, говорит Лис. Последние друзья Корсакова убыли к своим машинам. Про ту историю в беседе ни разу не упомянули. Однако меня едва не разоблачили. С трудом отвертелся. Каковы будут указания?

– Сворачивайся. Операция закончена, – сухо донеслось в ответ.

– Так точно! – отчеканил агент, спрятал прибор обратно, внимательно осмотрелся по сторонам, вышел обратно на аллею и рысью устремился в сторону, противоположную той, куда ушли Середа, Логачев и Ерохин…

Из секретной докладной записки

Адресант значится под кодовым именем Сыч

Докладчик – Глаз

Стилистика полностью сохранена. – Авт

«…Согласно Вашему приказу, Главный Объект (в дальнейшем Г.О.) и все сотрудники ФСБ, пришедшие на похороны полковника Корсакова, с раннего утра были взяты под тайное наблюдение, которое осуществлялось сорока пятью агентами вверенного мне подразделения.

Они (агенты) активно использовали как разного рода маскировку, так и новейшую технику слежения (перечисляется какую именно. – Авт.) Г.О. отправился на Вараньковское кладбище общественным транспортом, прибыл туда за полчаса до начала церемонии и наблюдал за погребением с расстояния двадцать пять – тридцать метров. Время от времени он переходил на новое место, умело прячась за деревьями, памятниками и т. д. Ни гримом, ни какими-либо маскировочными средствами Г.О. не пользовался. Он был одет в темное шерстяное пальто. На ногах – черные шнурованные ботинки, похожие на «берцы». Однако никто из присутствующих на похоронах его не заметил. Более того – наши агенты тоже потеряли бы его из вида, если бы не пассивный радиомаяк[2], тайно вшитый ему в пальто под видом пуговицы.

…В общем, Г.О. очень походил на призрак, что однозначно свидетельствует о его высочайшей квалификации в области слежки и ухода от нее. (Наших агентов, по некоторым признакам, он засек сразу.) Более того – Г.О. догадался о наличии у него пассивного «маяка». По окончании похорон каким-то образом обнаружил его, оторвал, оставил на могиле Корсакова и скрылся в неизвестном направлении, благодаря чему дальнейшее наблюдение за ним стало невозможным. Спустя два часа после исчезновения Г.О. неожиданно объявился у себя на квартире, а затем снова куда-то пропал… Прослушанные и записанные разговоры друзей Корсакова содержали в себе информацию о его героической гибели в Чечне, а также скорбь и недоумение по поводу случившегося. О той истории ни один из них даже не заикнулся… Все они были задавлены горем, что в значительной степени облегчило работу наших людей. Тем не менее под конец операции едва не спалился агент Лис, замаскированный под бомжа-алкоголика и осуществлявший сопровождение полковников Логачева, Ерохина и Середы. Будучи на грани разоблачения (и, возможно, ликвидации), он пошел «ва-банк», вышел на дорогу и попросил у ведомых денег на опохмелку. Те поверили, расслабились… В остальном операция прошла без осложнений. Сторублевка, полученная Лисом от полковника Середы, прилагается.

Число. Подпись».

Глава 1

Месяцем раньше. Полночь

Нудный моросящий дождь, начавшийся в середине дня, прекратился полчаса назад. Тяжелые тучи немного раздвинулись, и в образовавшейся прорехе стал виден бледный кусок луны. Порывистый ветер внезапно стих. Спустя еще пять минут к храму Преображения Господня осторожно подъехал крытый брезентом грузовик. Из него почти одновременно выпрыгнули шесть фигур в черном. Каждая держала в руке большую канистру с бензином. Несколькими мощными ударами ног они вышибли церковные ворота и по-хозяйски зашли на территорию.

– Сюда нельзя. Уходите, пожалуйста. – Выступил навстречу тщедушный семидесятилетний сторож в заплатанном ватнике.

– Убить его! – приказал главарь.

Поставив на землю канистры, боевики секты «Амадеус» достали ножи и скопом бросились на старика.

Вопреки ожиданиям, сторож сопротивлялся решительно и упорно. Истекающий кровью, он подкрасил внушительным фингалом глаз Двустволке, выбил два передних зуба Гоблину, рассек бровь Мартусу, врезал в промежность Джеку – старшему группы… И только после тринадцатого удара ножом медленно осел в грязь. Тихо прошептал: «Господи! Прими мою душу, грешную!» и… скончался. Но озверевшие сатанисты еще долго топтали ногами бездыханное тело, выкрикивая проклятия, перемешанные с матюгами.

– Хватит! – прохрипел наконец Джек, с перекошенной от боли физиономией. – Хрыч давно сдох! Попусту время тратите!..

Молодые люди с «рыбьими» глазами нехотя отодвинулись от страшного кровавого месива. Нетронутым на лице сторожа остался лишь светлый, широко открытый глаз, в котором застыла какая-то непонятная убийцам радость.

– Трам-тара-рам! – грязно выругался Гоблин. С силой ударил каблуком в этот ненавистный ему глаз, но промахнулся. И, поскользнувшись в грязи, едва не упал.

– Р-р-р-р!!! – окончательно взбеленился он и яростно, с размаху ударил ножом. Снова промах, а сам Гоблин, по непонятной причине, едва не вывихнул руку в локтевом суставе.

Плоская рожа боевика секты перекосилась от бешенства. В уголках бесстыдно вывернутых губ выступила пенистая, нечистая слюна. В пустых глазах вспыхнули багровые огоньки. Неизвестно, что бы он предпринял дальше, но тут вмешался старший группы.

– П-ш-ш-шли! – с трудом разогнувшись, прошипел он. – Некогда с падалью возиться! Надо дело делать, да в темпе сваливать. Наш человек в милиции через два часа сменится. На пульт дежурного сядет новый мент, а работы предстоит много. Если проваландаемся слишком долго, то можем нарваться на неприятности. Вдруг кто-нибудь из прохожих заметит выбитые ворота, труп старикашки и позвонит с мобильного?

– Прохожих?! В такой-то час?! – позволил себе усомниться Двустволка, схлопотал от Джека кулаком в ухо и благоразумно притих.

– Идем! – повторил главарь, прикурив папиросу с марихуаной. – А ты, разговорчивый наш, для начала понесешь мою канистру.

– А потом? – робко вякнул Двустволка.

– Потом?.. Гм! Отсосешь у меня в виде моральной компенсации…

– Понял, – покорно кивнул провинившийся, поднимая две канистры одновременно – свою и старшего группы.

Сатанисты гуськом двинулись к храму по широкой, присыпанной гравием дорожке. Первый шел Джек с ломом в руках.

– О сигнализации не беспокойтесь, – на ходу вещал он. – Вечером ее «случайно» не включил сменщик того проклятого деда. Всего-то за пятьсот долларов! Правда, воспользоваться ими болван не сумеет, – главарь любовно погладил левый карман штанов.

– Гы-гы-гы! – громко заржал Мартус, вспомнив, как четыре часа назад они с Джеком удушили и сбросили в канализацию продажного сменщика, так и не получившего обещанное вознаграждение. Когда предателю вместо денег накинули удавку на шею, он страшно удивился, будто бы не знал, с кем связался из жадности… Джек не стал ругать Мартуса за грубое нарушение тишины. Воспоминание о ловком обмане и убийстве Денисыча (так вроде бы звали новоиспеченного иуду) доставило ему острое сексуальное удовольствие. Настолько сильное, что ноющая боль в ушибленной мошонке практически сошла на нет…

Золотые кресты и купола храма слабо поблескивали в лунных лучах. Недавно отстроенная церковь нависала над сатанистами призрачной белой громадой. Обычно в таких местах старший группы чувствовал себя крайне неуютно и старался поскорее убраться подальше. Но сегодня подобного чувства не было. И он счел это хорошим предзнаменованием… Навесной замок, поддетый ломом, сопротивлялся недолго и вскоре, тихо звякнув о гравий, упал к ногам боевиков секты. Торжествующе лыбясь, Мартус распахнул первую двустворчатую дверь. За ней оказалась вторая со встроенным замком. Его открыли при помощи обычной булавки.

– Великий Люцифер помогает нам! – радостно изрек Джек, заходя внутрь и на ощупь находя на стене выключатель. Под потолком загорелась тяжелая бронзовая люстра с лампочками в форме свечей. Главарь огляделся. Стерильная чистота, плиточный пол… Иконы современного письма на недавно выбеленных стенах. Перед каждой из них начищенные до блеска круглые подсвечники на длинных ножках (в настоящий момент пустые). Деревянные, изукрашенные резьбой и росписью ЦАРСКИЕ ВРАТА. По углам – большие баки с кранами для раздачи святой воды. Легкий, едва уловимый запах ладана. В церковной лавке неподалеку от входа – книги на полках, нательные крестики, ладанки и небольшие иконки в застекленной витрине. Рядом – ящик для пожертвований…

– Гарри, поищи бабло в этом ящике и в кассе. Остальные – в темпе проверьте другие ящики под иконами. Денежки нам пригодятся. ИМ гореть незачем! В вашем распоряжении десять минут, – вальяжно скомандовал Джек подчиненным и, дожидаясь выполнения отданного приказа, замер в наполеоновской позе. Чувство душевного дискомфорта по-прежнему отсутствовало. Настроение старшего группы стало совсем радужным.

«Наш Владыка Люцифер неизмеримо сильнее Распятого! – горделиво подумал он. – Если не считать инцидента с проклятым старикашкой (а таких считаные единицы. Вымирающий вид!), то все идет как по маслу. И сейчас, и вообще в целом. Современные православные слабы. Только и умеют лбами об пол биться: «По-о-омоги-и-и, Господи-и-и!!!» Хе, хе, кретины долбаные! Ну бейтесь, бейтесь, пока черепушки не расшибете. Помогут вам, как же! Не дождетесь!!! А мы между тем окончательно приберем к рукам власть во всем мире, включая и Россию. Куда она, на хрен, денется?!! Ведь даже согласно вашей дебильной вере уже наступают благословенные времена, которые вы называете «последними». Скоро на Землю явится сын нашего Владыки и тогда… О-о-о! Тогда мы разделаемся с вами полностью! Поставим перед жестким выбором: либо подыхай, либо принимай электронную печать на правую руку или на лоб[3], тем самым отрекаясь от Распятого… При́мите, твари дрожащие! Куда вы денетесь! Без чипа нельзя будет ни покупать, ни продавать, а кушать-то хоц-ц-ца!..» Гы-гы-гы! Гы-гы-гы-ы-ы!!! – Джек радостно заржал, брызжа слюной, взвизгивая и… внезапно осекся. Прямо перед ним стоял непонятно откуда взявшийся незнакомец. В кожаной куртке, с непокрытой головой, высокий, атлетически сложенный, со светлыми волосами и серыми глазами. Тяжелый, прямой взгляд его не предвещал ничего хорошего. Предводитель боевиков вдруг ощутил невероятный животный ужас, сковавший накачанное тело покрепче стальных цепей. Колени у него подогнулись, поджилки затряслись, по спине хлынул холодный пот. А сердце заколотилось в столь бешеном ритме, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди и ускачет куда-нибудь подальше, как перепуганная лягушка. Рядом в точно таком же оцепенении застыл Гарри.

– Сатанисты? – морозным тоном осведомился незнакомец.

– И-и-ик!!! – тряся губами, «ответил» старший группы.

– Понятно. А кто главный?

– Вот он, вот он!!! – вывалился из ступора Гарри и суетливо затыкал пальцем в сторону Джека. – Он-н-н, гад! Точно говорю!

– Гм… А где доказательства? Может, ты просто стрелки переводишь… От себя, например?!

– Не-е-ет!!! – трусливо пискнул Гарри и поспешно залопотал. – Мы из братства… то есть из секты «Амадеус». У рядовых членов… как у меня… железные перстни. Смотрите!!! – тут он продемонстрировал дрожащую пятерню. – А у продвинутых первой ступени… вожаков шестерок… имеющих связь с руководством, – серебряные… как у него! Не трясись, Джек, покажи свою печатку. Ну-у-у?!!

«Продвинутый» послушно показал. Вид у него был пришибленный и униженный. Из тонкогубого рта текли слюни. С момента появления на «сцене» нового действующего лица прошло уже минут пять.

– Я всего лишь заблудшая овца, – сдав начальника с потрохами, продолжал частить Гарри. – Я покаюсь, отрекусь от дьявола, вновь приму крещение, а потом… Вернее, сперва – трахну тебя в задницу в алтаре! Гы-гы! – голос сатаниста из жалкого, умоляющего вдруг сделался наглым, торжествующим.

Столь разительная перемена объяснялась прибывшим наконец-то подкреплением. Из соседнего придела храма вышли оставшиеся четверо боевиков с окровавленными ножами в руках.

– Ты правильно потянул время, брат, – гнусно ухмыльнулся Мартус. – Теперь он целиком в нашей власти. Никуда не денется. Массой задавим!!!

На лице сероглазого отразилось мучительное сомнение. Правая рука сунулась было за пазуху, но остановилась на полпути.

– Неужто придется здесь? – чуть слышно прошептал он. – Господи, прости!!!

– Ага, пересрал, слабак православный!!! – воспрял духом Джек. – Зарежьте его, братья. Как того старикашку во дворе!!!

– Ввиду исключительности ситуации предлагаю другой вариант, – хрипло произнес «слабак». – Я, полковник ФСБ Корсаков, гхе, гм. – Слова давались ему с явным трудом. – Мы находимся в святом месте, где мне не хотелось бы… Впрочем, не важно. Итак… другой вариант. Вы все встанете на колени перед Спасителем, – он указал подбородком на большой деревянный крест с изображением распятого Христа. – Попрóсите у НЕГО прощения за совершенные злодеяния… Искренне попрóсите!.. А потом я доставлю вас…

Речь полковника прервал хоровой, издевательский хохот сатанистов. Больше всех надрывался Двустволка: взвизгивал, взлаивал, приседал, хлопал себя по бокам.

– Ой, не могу!.. Ой, уморил, чмошник!!! – в перерывах причитал он… Так продолжалось секунд тридцать.

– В задницу, в алтаре – блестящая идея! – немного успокоившись, изрек Джек. – Но сперва пусть опплюет, обоссыт иконы и отсосет у каждого из нас. Качественно!!! Со смаком!!! Начнешь с меня, как с главного, – надменно обратился он к Корсакову и принялся деловито расстегивать ширинку.

– Господи! Прости! – снова прошептал тот, коротким боковым в челюсть сбил «продвинутого» с ног, врезал Гарри ступней в ребра и тигром метнулся к остальным. Расправа над четырьмя вооруженными мордоворотами заняла не более пяти секунд.

Бум… бум… бум… бум… – Один за другим попадали они на пол, гулко стукаясь головами об узорчатую плитку. Фээсбэшник снял с Сола куртку, аккуратно упаковал в нее ножи, сунул сверток за пазуху Гоблину и по завершении проверил у неподвижных тел пульс.

– Живы, уроды, – удовлетворенно констатировал он и посмотрел на Джека с Гарри. Первый успел более-менее очухаться и уже не лежал, а сидел на полу, ошалело встряхивая башкой. Полусогнутый второй с хлюпом хватал ртом воздух.

– Слушать мою команду, нелюди, – жестко сказал им Корсаков. – Каждый из вас берет в охапку по одному подельнику, – брезгливый кивок на распростертые тела. – И несет к грузовику за воротами. Вы на нем приехали?

– Да-а-а! – выдавил Гарри и, переводя дыхание, взмолился: – Пощадите, господин! Я отрекусь от дьявола, покаюсь…

– Ты повторяешься, – сухо оборвал его полковник. – Цена твоего «покаяния» уже известна. Заткнись, а то язык вырву!

Сатанист умолк, до крови кусая губы.

– На чем, бишь, я остановился? – холодно продолжал православный «слабак». – Ах да… Тела складываете у грузовика, ждете дальнейших указаний. Попытка к бегству – расстрел на месте. – Корсаков на секунду достал из-под куртки пистолет с глушителем, показал его чертопоклонникам и убрал обратно. – А теперь поехали, з-заразы!

Снова впавший в ступор Джек покорно поднял тушу Гоблина и первый побрел к выходу. За ним, с Двустволкой на руках, понуро следовал Гарри. Процессию завершал Корсаков. Левой рукой он волочил за ногу Мартуса, правой – Сола. На пороге Дмитрий обернулся и вздрогнул от неожиданности. Перед иконами Александра Невского, Дмитрия Солунского и Преподобного Сергия Радонежского вдруг самопроизвольно зажглись лампады…

Прореха в тучах сильно увеличилась. Луна вылезла из нее почти полностью и заливала церковный двор зыбким призрачным светом. Страшно изуродованный труп старика-сторожа сразу бросался в глаза. Рядом с ним сидел молодой белый котик (очевидно, дед его подкармливал)… и тихо, жалобно мяукал. Корсаков до боли стиснул зубы. Решение, постепенно зревшее в душе полковника, приняло окончательную форму. «Убивали всей кодлой. Это видно невооруженным глазом. Не надо быть судмедэкспертом, – мрачно подумал он. – А каяться такие не станут. Бесполезно метать бисер перед свиньями! Вот я попробовал дать им шанс, и что получилось? – Тут Дмитрий вспомнил мгновенную метаморфозу, произошедшую с «заблудшей овечкой» при виде подкрепления, общий ответ сатанистов на его последнее предложение и гадливо сморщился. – Будучи зажаты в угол (как Клавка-ведьма два года назад[4]), клятвенно пообещают что угодно… Хоть монашеский пóстриг принять! Но едва почувствуют за собой силу – все клятвы псу под хвост. Одно слово – гнилье!!!»

Джек между тем вышел за ворота и бесцеремонно уронил Гоблина в метре от грузовика. Спустя несколько секунд то же самое проделал с Двустволкой Гарри.

– Будете грузить тела в кузов. Один внутри, второй подает снизу. Класть не вповалку, а сажать жопами на лавку. Дальше – не ваша забота, – бросив рядом Мартуса с Солом, проинструктировал сатанистов Корсаков и грозно добавил: – Не вздумайте канителиться, сволочи. Порву!.. Итак, разобрались по номерам. Считаю до трех раз…

При счете «два» Джек уже находился в кузове, а Гарри выжидательно замер снаружи.

– Ну-с, приступим, – пробормотал полковник, склонился к слабо шевелящемуся Мартусу и вроде бы слегка коснулся особой точки на шее подонка. Лицо чертопоклонника налилось кровью, почернело. Конечности задергались в агонии[5].

– Инсульт, – спокойно резюмировал фээсбэшник и возвысил голос: – Первый пошел!..

В головах у оцепеневших от ужаса чертопоклонников воцарилась абсолютная пустота. Механически, словно зомби, Гарри «подсаживал» трупы в кузов, а Джек (точно так же) принимал их и устраивал на лавке. Даже когда из-за пазухи у Гоблина выпал сверток с ножами, и они (ножи) со звяканьем рассыпались по полу, «продвинутый первой ступени» не обратил на это ни малейшего внимания. Его собственный кинжал с гравировкой на рукоятке косо торчал за брючным ремнем, однако Джек больше не помышлял о сопротивлении. Куда там такому сопротивляться!!!

Из темноты на старшего группы молча смотрели мертвые, искаженные физиономии подчиненных. (Не мудрствуя лукаво, Корсаков применял к каждому один и тот же вышеописанный прием…) Последним место в кузове занял Сол.

– Надень на него куртку, – распорядился полковник. – Та-а-ак, а теперь вылазь…

Медленно, заторможенно Джек выбрался наружу и встал рядом с беззвучно плачущим Гарри. Луна уже окончательно вылезла из упомянутой прорехи и светила, как показалось «продвинутому», нестерпимо ярко. Лицо «православного слабака» казалось вырубленным из камня. В серых глазах плескалось глубочайшее презрение.

– Оба подошли к кабине, стали к ней спиной, – холодно скомандовал он. И, когда сатанисты выполнили приказ, молниеносным ударом (кончиками пальцев, ниже левой подмышки)… остановил Гарри сердце. Обмякшее тело тяжело повалилось на Джека, сбив его с ног. «Продвинутый», выйдя из ступора, по-поросячьи взвизгнул. Выбрался из-под трупа подельника, на коленях подполз к Корсакову и, захлебываясь горючими слезами, начал целовать грязную обувь полковника.

– Прекрати… мразь! Или шею сверну, – с трудом сдерживаясь, процедил тот.

– А-и-и-и-и! Вай-вай-вай!!! – подняв перепачканную морду, ответствовал чертопоклонник.

– Не ссы, тебя убивать пока не буду, – губы фээсбэшника кривились в отвращении.

– А-а-а?! – обнадеженно встрепенулся Джек. – П-правда н-не будете?!! Значит… значит… Я останусь жить?!!

– Усади падаль на водительское сиденье, – проигнорировал два последних вопроса Корсаков. – Аккуратнее!.. Т-а-ак, хорошо. Закрой дверцу, повернись к машине, руки заложи за спину. – Клац-ц-ц! На кистях «продвинутого» защелкнулись самозатягивающиеся наручники.

– Прокатимся немного… на природу. – Схватив сатаниста за шиворот, Дмитрий отволок его к джипу «Чероки», припаркованному на обочине метрах в пятнадцати от грузовика. Тщательно обыскал. Изъял кинжал, мобильный телефон, электронную записную книжку. Оторвал солидный кусок от подкладки куртки пленника. Свернул из него кляп. Открыл багажник и грубо запихал туда Джека, предварительно заткнув ему кляпом рот. Потом захлопнул крышку, запер багажник, постоял секунд десять, о чем-то напряженно размышляя. Покачал головой, странно усмехнулся, по трофейному мобильнику набрал «02» и, подражая голосу «продвинутого», выпалил с придыханием. – Нападение на Храм Преображения Господня на улице Моховая! Сторож зверски убит! Дверь взломана! Готовится поджог! У них ка… – прервав самого себя на полуслове, полковник шмякнул телефон об асфальт, растоптал каблуком и спихнул обломки в грязь. Уселся за руль «Чероки», по прибору связи вызвал дежурного в своем отделе, бросил несколько коротких фраз, завел мотор и на предельно допустимой в городе скорости двинулся к Кольцевой дороге, находящейся в полутора километрах от места недавней трагедии…

Глава 2

Улицы были на удивление пустынны, хотя, как известно, в Н-ске и по ночам бывают пробки. Особенно на подступах к Кольцевой. Пустынны – в смысле автотранспорта. В остальном же ночная жизнь шла своим чередом. У магазинов и в попадавшихся по пути скверах шумно тусовалась разнокалиберная пьянь. То там, то здесь виднелись подмоченные недавним дождем проститутки.

Оголодавшие гаишники хищно охотились за редкими водителями, однако джип со спецномерами тронуть не решались. Свернув на К-е шоссе, Корсаков выехал за пределы Н-ска и значительно увеличил скорость. За окном замелькали огни областных городков, бензозаправки, придорожные трактирчики, круглосуточные палатки… На неровном, давно не латанном шоссе то здесь, то там скопились вместительные лужи воды. Из-под колес машины периодически вылетали веера грязных брызг. Корсаков хмуро смотрел на дорогу перед собой. На высоком лбу полковника залегла глубокая морщина. В уголках рта обозначились резкие складки. «…По сути, совсем еще мальчишки! Средний возраст около двадцати лет. И… вот на тебе!!! Пришлось ликвидировать… Причем фактически безоружных!.. Дурацкие ножички не в счет. Хотя… старика-сторожа ими искромсали жутко! А потом долго и остервенело топтали ногами труп. Места живого не осталось!.. Пытаться образумить подобных типов – пустая трата времени. Чего стоило, к примеру, «покаяние» того прыщавого, обчищавшего церковную кассу! И остальные ему под стать. Закоренели во зле!.. Таких только уничтожать, как бешеных собак. Иного выхода, к сожалению, нет! Они же не просто злодействуют, а активно передают духовную заразу другим!.. Численность зверей в человеческом обличье ширится, неуклонно растет. Боже!.. Куда мир катится?!!» – Дмитрий встряхнул головой, отгоняя тягостные мысли. Достал сигарету и нервно прикурил, немного припустив боковое стекло.

– Убу-у-у убу-у-у! – жалостливо донеслось из багажника.

– Глохни, сволочь, – сквозь зубы процедил полковник. – Или сделаю очень больно! Прямо сейчас!!!

Плененный сатанист моментально заткнулся и, судя по запаху, обильно нагадил в штаны.

– Мразь! – брезгливо сморщился Корсаков, полностью опустил стекло и выбросил сигарету. В лицо ударила струя влажного, холодного воздуха. «Хрен с ним, пусть серится, – немного остыв, подумал фээсбэшник. – Недолго уж осталось».

Путешествие впрямь близилось к концу. Огоньки, бензозаправки, трактирчики постепенно редели и наконец вовсе исчезли, сменившись двумя рядами угрюмых, голых деревьев. Спустя еще некоторое время впереди показался поворот на узкий заброшенный проселок. Значительно сбавив скорость, Дмитрий свернул на него и, проехав чуть более километра, затормозил у развалин скотобойни, неподалеку от вымершей деревни Тупиновка.

– Вполне подходит для завершения жизненного пути этого… существа, – проворчал себе под нос полковник, выходя из машины. (В советские времена в здешних краях располагался свиноводческий совхоз «Путь к коммунизму». Его-то питомцев и «обслуживала» скотобойня.)

С ноября 2003 года[6] тут практически ничего не изменилось. Все тот же унылый пейзаж, гнилостный запах близкого болота. Метрах в трехстах дальше по проселку – скопище ветхих, полуразвалившихся лачуг…

Отперев багажник, Дмитрий мощным рывком за одежду вытряхнул сатаниста наружу, снял с него наручники, вынул изо рта кляп и толчком кулака в загривок направил к развалинам.

– Шагай, с-сволочь! Попробуешь удрать – прострелю ноги!

Воровато оглядевшись по сторонам, «продвинутый» затрясся в лютом ознобе. Хлыщеватая физиономия посерела, глаза выпучились.

– Ша-а-агай! – повторил Корсаков, достав из багажника небольшую лопату и захлопнув крышку. – Тебе предстоит ударно потрудиться!

– А-а-а-а?!! – опешил пленник.

– Клад будем искать, – усмехнулся фээсбэшник. – Шевелись, животное! У нас мало времени…

Пройдя в глубь развалин, они очутились в просторном помещении без окон с вбитыми в стены ржавыми крючьями и кровостоками на бетонном полу (когда-то тут потрошили убиенных свинок).

В дальнем углу, где почему-то отсутствовал бетон, виднелась груда различного хлама, прикрывавшая могилу Давыденко.

– Копай яму там, – Корсаков вручил сатанисту лопату. – Примерно… гм… на полтора метра.

– З-з-з-здесь п-п-п-правда к-к-к-к-клад?!! – Джека вдруг одолела частая икота.

– Копай, сука, не зли. – Отойдя к стене, полковник достал пистолет с глушителем, нацелил его на «продвинутого» и прикурил сигарету. Чертопоклонник сбросил куртку, оставшись в черном обтягивающем свитере с тремя красными шестерками на спине.

Тяжело вздохнул, разгреб мусор и принялся долбить лопатой твердую, слежавшуюся землю. В ярком свете луны было видно, как под тонким свитером «играют» хорошо тренированные мышцы.

«Здоров, ублюдок! – мысленно отметил полковник. – Небось крутым себя считал… Гордым и могучим!.. Который право имеет… А на деле (когда припекло) оказался тварью дрожащей… как подавляющее большинство слуг дьявола!»

Работа у «продвинутого» спорилась. Может, и впрямь вообразил, будто откапывает клад? Спустя небольшой промежуток времени послышался противный хруст и одновременно полузадушенный бабий вскрик Джека.

– Чего квохчешь? – лениво осведомился Дмитрий. – Человеческие кости, как известно, частый атрибут ваших поганых оргий. Так что зрелище для тебя вполне привычное…

– К-кто о-он?! – плаксиво выдавил сатанист.

– Мерзавец вроде тебя, – поморщился полковник. – В сатанистской секте не состоял, но тоже предал Христа, кровь невинную проливал… без зазрения совести…[7] Впрочем, не суть важно. Короче, хмырь болотный, аккуратно, пальчиками, очисть скелет от земли. Хочу взглянуть на старого знакомого. Пять лет не виделись!

Сглатывая перемешанные с соплями слезы, Джек принялся старательно выполнять приказ. Дмитрий между тем сунул пистолет за пазуху и, устало приопустив веки, облокотился спиной о стену… Вскоре скелет открылся во всей красе. Скрюченный, в ошметках истлевшего костюма, с золотым браслетом на кисти, с неестественно вывернутой «шеей» и с двумя дырками от пуль в оскаленном, желтозубом черепе. В пустых глазницах копошились мясистые черви. В безгубом рту застрял шмат глины, удивительно напоминающий кусок кала. «Фээсбэшник прикончил его здесь, – тоскливо подумал сатанист. – И меня убьет, зароет в этой же яме… Владыка Люцифер!!! – вдруг в отчаянии взмолился он. – Помоги!!! Отведи смерть!!! А я… я принесу тебе в жертву десять… нет двадцать грудных младенцев!!! Клянусь адом!!! Только помоги-и-и!!!»

Казалось, Сатана услышал Джека. Липкий ужас внезапно отступил, и чертопоклонник осмелился воровато покоситься на Корсакова. Тот вроде бы дремал. Расслабленная поза, опущенные ресницы, спокойное лицо, ровно дышащая грудь… «Вот он шанс! – вновь зыркнув на Корсакова, воспрял духом «старший группы». – Кемарит, гад! Точно кемарит!!! Великий и ужасный Король Тьмы не оставил без внимания мольбу своего верного слуги!!! Наслал на врага сон!!! Теперь проклятый православный целиком в моей власти!!! Главное – первый удар, после которого он не сможет сопротивляться!!! И тогда… ох, тогда я отведу душу!!! Для начала – трахну в задницу, потом кастрирую, вспорю брюхо, вытащу потроха, съем сырое сердце!.. Затем отрежу голову, отвезу ее (вместе с удостоверением) Оракулу. За старшего офицера ФСБ босс заплатит большие деньги!!! Плюс почет, слава, уважение… Неизбежное продвижение вверх в нашей иерархии!!! Слава Великому Люциферу!.. Ну-у-у, вывози нелегкая!!!»

Перехватив лопату обеими руками, сатанист с обезьяньей ловкостью выпрыгнул из ямы и молча бросился на ненавистного фээсбэшника, норовя поразить оного острием в мускулистое горло. Но… жестоко просчитался! В тот самый момент, когда Джек выскочил из могилы Давыденко, «дремлющий» полковник широко открыл глаза и шагнул вперед, не пытаясь достать оружие. Вместо этого он непринужденно ушел с траектории удара, перехватил лопату за черенок (немного ниже «штыка») и, используя прием из «Системы» Рябко[8], швырнул чертопоклонника на пол. «Продвинутый» вязко шмякнулся о бетон, выпустил лопату и, получив добавку (ногой под ребра), завязался в узел, надрываясь в истошных воплях.

– Слабоват ты на боль, – буднично заметил Корсаков, – но оно и к лучшему. Нам предстоит обстоятельная, задушевная беседа, а пентонала у меня с собой нет. Стало быть, придется беседовать в режиме «Б»[9]. Довлеющий болевой фактор вытеснит из твоей башки все желания, мысли… кроме одной: «СКОРЕЙ БЫ ЭТО ПРЕКРАТИЛОСЬ!!!» Короче, чмо помойное, повиси пока здесь. А я ненадолго отлучусь – принесу из машины некоторые необходимые нам инструменты. – Он вновь сковал руки Джека за спиной, подвесил сатаниста за «браслеты» на один из крюков, разрезал боевым ножом ему штаны вместе с трусами, стянул их до щиколоток и, мягко ступая, покинул развалины. Оставшись в одиночестве «продвинутый» сперва взвыл пуще прежнего, но тут же осознал бессмысленность своих потугов и, кривясь в безобразной гримасе, начал бормотать старинное заклинание, долженствующее освободить его из оков. Однако не помогло. Наручники остались в целости и сохранности, на прежнем месте. Зато боль в вывернутых суставах и стянутых сталью кистях резко усилилась.

– Сатана покинул меня! – в отчаянии взвизгнул Джек, в очередной раз вонюче обгадился и снова заорал дурниной. Окружающий мир на время перестал существовать. Остались только боль, отчаяние да рвущий нутро ужас. Сильное, тренированное тело (чертопоклонник с детства занимался ушу) конвульсивно задергалось на стене. Физиономия налилась кровью. В уголках разинутого, орущего рта выступила белесая пена. Глаза закатились под лоб… Таким и застал его вернувшийся фээсбэшник.

«Еще сдохнет раньше срока… слиз-з-няк!!!» – брезгливо подумал он. Снял «продвинутого» с крюка, усадил голой задницей в его же собственное дерьмо на полу. Присел на корточки напротив и стал терпеливо ждать, когда закончится истерика. Минут через пять старший боевик секты «Амадеус» перестал орать, с хлюпом перевел дыхание, встретился с ледяным взглядом полковника и содрогнулся всем телом.

– Ага, узнал. Значит, еще не спятил, – довольным тоном произнес Корсаков, разворачивая принесенный им сверток.

Джек увидел: плоскогубцы, клещи, электрошокер, шило, шомпол, огромные ножницы, какие-то иглы и… опять обгадился.

– Да-а-а уж, – покачал головой полковник, включая принесенную им же видеокамеру. – Зловонный ты тип!.. Но ничего. Танки грязи не боятся, – с этими словами он взял шомпол и бесцеремонно ткнул в мошонку сатаниста…

Из элементарной брезгливости я не буду описывать пытку. Впрочем, она не затянулась надолго. Примерно к концу второй минуты «продвинутый» достиг нужного состояния, вплотную приблизился к порогу безумия и начал с пулеметной скоростью, не задумываясь ни на секунду, отвечать на задаваемые ему вопросы. – Авт….

Видеозапись допроса Джека (по паспорту Зиновьева Якова Михайловича, 1985 года рождения), произведенная полковником ФСБ Корсаковым Дмитрием Олеговичем

(Видеокамера стояла в стороне. Никто ею не «управлял». Но запись получилась довольно качественная. – Авт.)

Корсаков: Имя, фамилия, отчество, год и место рождения.

Сатанист: Зиновьев Яков Михайлович. Родился в Москве в 1985 году.

Корсаков: Работаешь, учишься?

Сатанист: Работаю. В фитнес-клубе «Золотая маска»… инструктор по ушу стиля Саньда. Кроме того, даю частные уроки отпрыскам богатых родителей.

Корсаков: А твои родители кто?

Сатанист: Отец – финансовый директор фонда имени академика Глюкозова. Мать – домохозяйка.

Корсаков: Как называется ваша сатанистская секта?

Сатанист: Амадеус.

Корсаков: Давно состоишь в ней?

Сатанист: С пятнадцати лет.

Корсаков: Твоя сектанская кличка?

Сатанист: Джек-Потрошитель. Сокращенно – Джек.

Корсаков: Чем обусловлено столь «милое» прозвище?

Сатанист: Я с детства любил мучить до смерти кошек: отрезал им лапы (вернее подушечки с когтями), выкалывал глаза, вспарывал животы и капал во внутренности расплавленный свинец, пока тварь не сдыхала в страшных конвульсиях. После вступления в секту я проделывал с кошарами то же самое, но уже распиная их на крестах. Спустя три месяца мне доверили совершить первое человеческое жертвоприношение. Действовал похожим способом, ночью, на кладбище, в присутствии пяти Верховных жрецов секты.

Корсаков: Опиши их внешность! Назови имена, клички, пол, возраст, социальный статус!

Сатанист: Трое мужчин, две женщины. Все в черных балахонах и в скрывающих лица колпаках с прорезями для глаз. Больше ничего о них не знаю. Они не представлялись и все время молчали. Со мной «разговаривали» знаками. Только когда девчонка сдох… То есть умерла!.. Одна из женщин сказала: «Способный мальчуган, далеко пойдет. Пускай зовется Джек-Потрошитель» и… расхохоталась. Басовито так, зычно, с горловым бульканьем!

Корсаков (угрожающе поигрывая шомполом): Ты уверен, что это все?!

Сатанист (обмочившись): Да!!! Да!!! Да!!! Клянусь ад… То есть мамой клянусь!!!

Корсаков: Ты запомнил голос жрицы?

Сатанист: Да! Он очень похож на голос Валерии Новохлявской… и смех тоже.

Корсаков: Гм, ладно… Расскажи подробнее о той, первой жертве.

Сатанист: Девчонка лет пяти, светловолосая, голубоглазая. Удрала, дура, за пределы детского сада № 5 в Р-м районе. Пряталась в кустах в обнимку с куклой. Тут наши ее и прихватили.

Корсаков: Как звали ребенка?

Сатанист: То ли Анюта, то ли Алена, то ли Алиса. Точно не помню… Правда не помню.

Корсаков: Ты участвовал в похищении?

Сатанист: Да. Но тогда я был всего лишь на подхвате. На шухере стоял!.. Это потом уже…

Корсаков: Что потом?

Сатанист: Когда я стал старшим той группы, которую вы уничтожили, я организовывал похищения детей для нужд секты… И в свободное время для собственных потребностей…

Корсаков: Каких именно?

Сатанист: Сексуальных. Сперва трахал, затем перерезал глотки и пил кровь. А после – вскрывал грудные клетки, вырывал сердца и съедал их сырыми.

Корсаков: Это делалось с разрешения руководства или самодеятельностью занимался?

Сатанист: Конечно, с разрешения! За самодеятельность у нас бы голову оторвали… В прямом смысле слова!

Корсаков (едва сдерживая ненависть): Сколько детей ты похитил, сколько собственноручно убил?! Их пол, возраст?!

Сатанист: Всего похитил десять пи…ков и восемнадцать пи…дюшек. Девятнадцать (тех и других) для секты. Остальных для себя. Лично убил (считая вместе с первой девкой) – десять штук. Возраст – от трех до пяти лет.

Корсаков (отрывисто): Где?! Когда?! Как выглядели?!

Сатанист, морща лоб и с натугой припоминая, отвечает на заданные вопросы. Сразу видно, что это дается ему с большим трудом. Но отнюдь не из-за угрызений совести. Просто забыл такие «мелочи».

Корсаков (совладав с эмоциями): Похищения заранее готовились или вы действовали спонтанно?

Сатанист: Конечно готовились! Тщательнейшим образом! Кроме того, старательно изучали семьи будущих жертв, их отношение к православной религии. Дело в том, что нам требовались только некрещеные дети.

Корсаков: Причина?!

Сатанист: Такие сразу попадут в ад, к Сатане. А крещеные… нет! Они будут считаться у вас мучениками и… и… В общем, не знаю подробностей, но Оракул твердо сказал: «Крещеных не приносить и себе не брать. Накажу!» Взрослых, правда, разрешалось убивать любых.

Корсаков: Оракул твой непосредственный начальник?

Сатанист: Да! Через него осуществляется связь с руководством секты. Других старших я не знаю. Видел всего один раз, в масках… Тогда, с первой девкой…

Корсаков: Как зовут Оракула (в смысле по паспорту). Как выглядит? Где живет? Чем занимается?

Сатанист: Настоящего имени не знаю. Чем занимается – тоже не в курсе. На вид – мужчина лет тридцати пяти. Живет где-то в Северном районе. Встречались мы всегда у… (называет место. – Авт.) Он приходил туда пешком, без машины. А метро рядом нет. Автобусных, троллейбусных и трамвайных остановок тоже. Вернее есть, но далеко. Получается, хата у него где-то поблизости.

Корсаков: А если он приезжал на такси? Высаживался за углом и пешочком к тебе?!

Сатанист: Да-а-а! Об этом я как-то не подумал.

Корсаков: Каким образом вы связывались?

Сатанист: Через электронную почту. Я каждый день, с утра, заглядывал в свой «почтовый ящик» на компе[10] и проверял, есть ли там сообщение за его подписью. В крайних случаях посылал записку на его адрес и ждал ответа. Он приходил всегда очень быстро.

Корсаков: Интернет-адрес Оракула, живо!

Сатанист: Cocior.собака.yandex.ru

Корсаков: Опиши внешность Оракула.

Сатанист: Высокий, худощавый, гладко выбритый, с черными усиками. Нос длинный, утиный. Лицо круглое, волосы темные, аккуратно подстриженные. Постоянно носит солнцезащитные очки… (называет еще ряд характерных деталей. – Авт.)

Корсаков: Кто, где и когда завербовал тебя в секту?

Сатанист: Оракул в гей-клубе «Голубой огонек» восемь лет назад. При вербовке сказал, что он давно за мной наблюдал и что я как раз тот парень, который им нужен.

Корсаков (морщась): Так ты пидор. Активный, пассивный или как?

Сатанист (с некоторой гордостью): Я – бисексуал! Могу и так, и эдак, с мужчинами и женщинами, с мальчиками и девочками…

Корсаков (с явным отвращением): Па-а-анятно! А теперь, педрила сраная, в темпе перечисли всех знакомых тебе членов секты «Амадеус». Назови ваших пособников в госучреждениях и силовых структурах. В особенности не забудь того мента, который прикрывал вашу группу сегодня ночью.

Сатанист (ошалело): Откуда… откуда вы знаете про него?!

Корсаков (с холодной усмешкой): Сорока на хвосте принесла. Выкладывай, урод. Никого не упусти! Или освежить тебе память?! (Берет в руки плоскогубцы.)

Сатанист начинает говорить: шепелявя, захлебываясь от поспешности и с ужасом косясь на полковника. Информации много. Рассказ Потрошителя занимает около двенадцати минут…

Корсаков (по окончании его речи): Ты ничего не забыл?!

Сатанист: Нет!!! Нет!!! Нет!!!

Корсаков (с сомнением): Ой ли?! А если освежить тебе память? Допустим… пустить ток в яйца! (Тянет руку к электрошокеру.)

Сатанист (сорвавшись на свинячий крик): Не надо освежать! Я все… все… все… как на духу! Больше никого не знаю! Честное слово! (Начинает бурно рыдать.)

Корсаков: Подробно опиши места захоронений загубленных тобой детей. И еще, не забудь об убитых тобой и твоими подельниками взрослых: кого, где, когда, куда дели трупы… В темпе, мразь!!!

Сатанист, трясясь в свирепом ознобе, сбивчиво говорит минут двадцать. Его обезумевшие глаза не отрываются от содержимого свертка. В процессе он мочится и гадит под себя.

Корсаков (внимательно выслушав): И это все?!

Сатанист: Д-д-да!!! Н-насчет ос-тальных н-не п-помню!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!! К-клянусь!!!

Корсаков: Ладно, шут с тобой…

На этом запись обрывается. – Авт.

…Выключив видеокамеру, Дмитрий треснул чертопоклонника кулаком по темени (чем привел его в полубессознательное состояние). Отнес камеру с «инструментом» в машину, вернулся обратно и нахмурился. На удивление быстро очухавшийся, Зиновьев-младший по-кенгуриному скакал к темному пролому в стене, норовя покинуть бывшую потрошильню и спрятаться где-нибудь в развалинах…

Глава 3

– Стоять, животное! Замри! – оглушительно рявкнул Корсаков.

– Ау-вау-вау-ва-а-а-а-а!!! – утратив надежду на спасение, трагически завыл дьяволопоклонник, но… прыгать не перестал. Очевидно, по инерции. Тихо ругнувшись, полковник сорвал дистанцию и с левой руки влепил побегушнику мощную оплеуху. Тот, подавившись воем, рухнул на колени. (По стечению обстоятельств всего в двух метрах от зияющей ямы.)

– За умученных тобой детишек! – фээсбэшник зафутболил сатанисту носком ботинка в боковую часть туловища. – За сторожа! – Новый удар, сильнее прежнего. – За бездомных, на которых вы охотились ради забавы. – Размашистый пинок с другой ноги. – И, наконец, за несчастных кошек! – После четвертого удара задыхающийся, утративший дар речи Потрошитель свалился в могилу. Упал он лицом вниз, распластавшись на останках Давыденко. В следующий миг произошло неожиданное!!! Скелет с хрустом поднял костяные «руки» и обхватил Зиновьего-младшего за спину, крепко прижав его к себе. «Продвинутый» задергался с надрывным сипом, страшно содрогнулся и… замер в чудовищных объятиях. На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул, хотя (чего греха таить!) внизу живота возник неприятный, сосущий холодок. Твердой рукой он достал ПСС.

П-ф-ф! – пуля вошла точно в затылок Джека.

– Подонок к подонку, дерьмо к дерьму. Тот тоже, помнится, штаны обильно замарал, – проворчал Корсаков, убрал оружие, спихнул в яму куртку казненного, взял лопату, поддел большой ком глинистой земли и сбросил туда же.

– Может, подсобить малость? – послышался глухой, надтреснутый голос. Полковник резко обернулся. В двух шагах от него стоял умерший на допросе Фараон. Он же генерал-майор ФСБ Анатолий Борисович Глинский…[11] Раны, нанесенные собаками, бесследно исчезли. Но выглядел иуда, прямо скажем, не ахти! Весь обугленный, дымящийся, воняющий серой, с перекошенной от боли физиономией. За спиной у бывшего командира «АО» толпилось с десяток чипированных людоедов из той кошмарной деревни – прообраза антихристова царства… [12] Тоже обгорелые до черноты, с искаженными в запредельной муке мордами. Микрочипы на лбах и на правых руках, принявших печать Зверя, горели фиолетовым огнем. Далее за ними, у самой стены виднелась теплая парочка маньяков-бисексуалов: Гомолов и Бахтияр. Эти двое занимались тем, что злобно выдирали из тел друг друга куски паленого мяса и с жадностью их пожирали. Периодически бывшие любовники начинали драться, причем Сергей Вадимович неизменно пускал в ход торчащий из задницы кол, а Бахтияр наносил ему тычковые удары в глаза собственным пенисом, отрезанным чеченцами-мстителями в процессе жестокой экзекуции над детоубийцей…[13]

– Явились не запылились… твари проклятые! – утерев со лба холодный пот, хрипло произнес фээсбэшник и размашисто перекрестился.

Нежить попятилась с леденящим душу рыком… но не исчезла.

– Не хочешь помощи, не надо! Но просто так ты от нас не отделаешься, – жутко оскалился Фараон, попытался ухватить Корсакова резиново удлинившейся рукой, но… натолкнулся на невидимую преграду и, грязно выругавшись, отдернул конечность.

«Достать не могут. Видимо, Ангел-Хранитель не позволяет. Однако компания не из приятных… мягко говоря!!!» – подумал Дмитрий и, отправляя в яму ком за комом, начал шепотом читать православные молитвы от нечистой силы[14]: – Блаженный Лаврентий Калужский, моли Бога о мне, как имеющий дерзновение пред Господом председательствовать о страждущих от дьявольских. Моли Бога о мне, да оградит он меня от козней сатанинских…

Страшная толпа разразилась яростными криками, густо перемежаемыми отборной матерщиной.

– Тебя самого скоро похоронят!!! – гнусно визжал Гомолов. Из ушей у него выползали скользкие, шипящие змеи.

– Точно похоронят… трам-тарарам! – вторил любовнику Бахтияр, выпуская изо рта клубы черного дыма. – Ты еще полюбуешься на собственные похороны!.. В бестелесном виде… мать-перемать!!!

…И вы, все святые земли Российской, развейте силой молитв своих обо мне все бесовские чары, все дьявольские замыслы и козни. – Не обращая на них внимания, полковник продолжал засыпать могилу…

Ор нежити сделался тише. В нем зазвучал откровенный испуг. Фигуры заколебались, стали зыбкими, теряющими четкие очертания…

…Богородице Дево, радуйся! Благодатная Мария, Господь с Тобою; благословенна ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших…

Не надо!!! Прекрати!!! Прекрати немедленно!!! Иначе горько пожалеешь!!! – в разнобой заревели чипированные во главе с Фараоном…

…Но офицер не обратил на угрозу ни малейшего внимания:

– Суди Господи обидящие мя, побори борющие мя. Приими оружие и щит и восстани в помощь мою. Изсуни мечь, и заключи сопротив гонящих мя. Рцы души моей: спасение твое есмь Аз. Да постыдятся и посрамятся ищущие душу мою, да возвратятся вспять и постыдятся мыслящие ми злая. Да будут яко прах, пред лицем ветра и Ангел Господень оскорбляя их. Да будет путь их тма и ползок и Ангел Господень погоняя их: яко туне скрыша ми пагубу сети своея, всуе поносиша души моей. Да приидет ему сеть, юже не весть, и ловитва, юже скры, да обымет и в сеть да впадет в ню. Душа же моя возрадуется о, Господе, возвеселится о спасении Его. Вся кости моя рекут: Господи, Господи, кто подобен Тебе?!. – В помещении вдруг завыл ветер, засверкали молнии, похожие на мечи. Дмитрий увидел, как закувыркались в воздухе гости из Преисподней, плаксиво вопя, принимая свое подлинное, инфернальное обличье и вслед за тем исчезая. Последним сгинул Фараон, оказавшийся в действительности огромным омерзительным демоном: слизистым, с торчащим фаллосом, с кривой глумливой мордой и с облезлым хвостом.

Одновременно с ним пропало дикое напряжение, давившее на голову Корсакова. Прошла колющая боль в левом виске. Воздух очистился. Исчезла удушливая вонь сероводорода. Приятно запахло озоном.

– Слава Тебе, Господи!!! – благодарно прошептал полковник, вновь перекрестился, затоптал засыпанную яму ногами и навалил сверху разного рода хлам. (Тот самый, который разгреб покойный Потрошитель.) Затем он вышел из развалин скотобойни, уселся в джип, приспустил боковое стекло и, откинувшись на спинку сиденья, закурил сигарету. Тело ломило от усталости. Голова гудела. (Результат бессонной, напряженной ночи.) Глаза слезились. «Подразделения по борьбе с сатанизмом… у нас, в МВД, – угрюмо размышлял Корсаков. – Без малого два года как созданы, а толку… толку пшик! Да, секты ушли в подполье. На телевидении больше не светятся… в открытую. (Оккультные-то передачи по каналу РНТВ никуда не делись! Да и не только они…) А слуги дьявола тем временем распоясываются все сильнее!.. Две недели назад жестоко убит священник в З-ском районе. Неделю назад обнаружено СВУ[15] на подворье С-ского монастыря… Хорошо послушник (бывший спецназовец) своевременно обнаружил и обезвредил!..

…Сегодня ночью нападение на храм с целью грабежа и поджога… Варварское убийство сторожа, оказавшего сопротивление. (Царствие Небесное мужественному старику!!!)

…Если дальше так пойдет, то, возможно, и сбудутся планы горбатого нелюдя, ликвидированного мною в конце 2003-го в подземельях Н-ска[16]. Как он там говорил подельникам незадолго до смерти?.. «После Нового года, в период православных праздников (Рождества, Святок, Крещения), вы должны организовать кровавые погромы в православных церквах и монастырях, неустанно нападать на монахов, попов, паломников… Пускай христиан охватит ужас, пусть трясутся они от страха, пусть боятся показаться на улицах»… Н-да-а! Похоже, история повторяется по новой. Пока сатанисты совершают отдельные акции устрашения. (Разминаются, так сказать.) А после Нового года… Б-р-р!!! – полковник крепко зажмурился, отгоняя ужасную картину. До боли закусил губу, выбросил окурок в грязь и вырулил на проселок. Некогда яркая луна заметно побледнела, подтаяла, как льдинка в жару. Тени от деревьев стали размытыми, неопределенными. Воздух отсырел еще больше. Неуклонно близился рассвет…

11 часов утра

Кабинет генерал-майора Рябова на Лукьянской площади

– Неплохо сработано, – выслушав доклад Корсакова и дважды просмотрев видеозапись допроса Потрошителя, сказал начальник «…» Управления. Сидящий в кресле генерал-лейтенант Нелюбин кивнул в знак подтверждения.

– Однако следы ты все же оставил, – Владимир Анатольевич укоризненно вздохнул. – Два отпечатка пальцев в церкви и один на грузовике…

– Не понял?! От кого мне прятаться?! – взъерошился Корсаков.

– В первую очередь от подразделения по борьбе с сатанизмом, – подал голос Борис Иванович.

– ??!

– У них «течет» здорово, – кисло пояснил Нелюбин. – Недаром пять последних операций с треском провалились, а несколько наиболее ретивых сотрудников погибли при загадочных обстоятельствах. И, главное, мы никак не можем вычислить «кротов». В МВД – аналогичная ситуация. Там «течь» не меньше, если не больше.

– Весело! – фыркнул Дмитрий.

– Это цветочки, ягодки впереди, – окинул его странным взглядом Нелюбин. – Представители обоих подразделений прибыли к храму на Моховой одновременно с сотрудниками вашего отдела. Все обнюхали, перерыли, сфотографировали, задокументировали… А сейчас там работает особая следственная бригада Генпрокуратуры РФ.

– На предмет? – Корсаков с трудом подавил зевок.

– Выясняет обстоятельства скоропостижной кончины пяти молодых людей в грузовике (их ножи, кстати, таинственным образом исчезли). И обстоятельства похищения шестого, того самого Зиновьева-Потрошителя.

– Сумасшествие какое-то, – пробормотал полковник. – А растерзанный сторож, получается, не в счет?!

– Получается так. – По лицу Нелюбина скользнула тень. – Сторож у них проходит отдельно, как убитый НЕИЗВЕСТНЫМИ. Скорее всего теми, кто причастен к смерти пяти щенков и к пропаже шестого. То есть вами, Дмитрий Олегович! По моим подсчетам, на вас они выйдут… гм!.. Примерно в течение недели.

– Па-а-анятно! – кисло усмехнулся Корсаков. – Детки высокопоставленных родителей? Не так ли?!

– Совершенно верно, – кивнул Борис Иванович. – ОЧЕНЬ высокопоставленных! – тут он назвал ряд фамилий, и полковник присвистнул в изумлении.

– Назревает крутая заваруха. Разборки на высшем уровне! – вклинился в разговор Рябов. – Мы всеми силами постараемся тебя отстоять, но… расклад пока не в нашу пользу… Так что, Дима, езжай-ка ты в Чечню на полгодика. Боевики там вновь активизировались. А за это время, глядишь, ситуация как-нибудь да утрясется.

– Когда прикажете собираться в дорогу? – невозмутимо осведомился Корсаков.

– Сегодня! Получишь командировочные, экипировку, документы прикрытия, но сначала, – Рябов вдруг дотронулся пальцем до уха, хитро подмигнул, указывая на неприметную дверцу в стене, и продолжил как ни в чем не бывало. – Сначала выслушай мои инструкции, потом ознакомься с некоторыми документами. В них ряд сведений, необходимых для выполнения твоего задания. Вот папка, почитай после инструктажа, – Владимир Анатольевич протянул полковнику программу телевидения на неделю и щелкнул пультом-«лентяйкой». Из компактного музыкального центра понесся его собственный голос, неторопливо раздающий ц.у. Нелюбин же с Корсаковым пружинисто поднялись на ноги и, следуя знаку начальника «…» Управления, бесшумно приблизились к вышеупомянутой двери. Рябов аккуратно отпер ее и пропустил генерала с полковником в средних размеров помещение, отделанное звукоизолирующими панелями. Зайдя последним, он защелкнул за собой замок и включил тумблер, скрытый в стенном шкафчике. Послышался негромкий, монотонный гул. Стены слегка завибрировали[17].

– Присаживайтесь, пожалуйста, – Владимир Анатольевич радушно указал на обитые кожей кресла, стоящие у небольшого столика с тремя фарфоровыми чашками и с хрустальной пепельницей посередине. – Теперь можно поговорить спокойно и… откровенно, – произнеся эти слова, начальник «…» Управления достал из бара расписной термос и разлил по чашкам ароматный, дымящийся кофе. – Милости прошу!

Не заставляя себя долго упрашивать, Корсаков, обжигаясь, на одном дыхании выпил свою порцию и, испросив взглядом разрешения, закурил сигарету…

– Ситуация действительно на редкость паршивая, – тихо сказал Нелюбин. – Наше общество (особенно верхи) поражено заразой куда больше, чем нам представлялось пару месяцев назад. Законными методами уже ничего не добьешься. Наглядный пример – то, как обернулось дело с шестью подонками, на которых клейма ставить негде!!! Они, получается, невинно убиенные. Вещдоки похищены «служителями правопорядка». А старший офицер госбезопасности, честно выполнивший свой долг, с ходу попадает в разряд преступников… Но дальше будет еще хуже. Зло растет стремительно, как снежный ком, катящийся с горы, и в конечном счете… – Борис Иванович провел по горлу ребром ладони.

– По счастью, это понимает и кое-кто из высшего руководства страны, – отхлебнув маленький глоток, продолжил он. – Правда, таких немного, но… и на том спасибо! – Нелюбин замолчал, достал из кармана золотой портсигар, повертел его в пальцах и, не раскрывая, сунул обратно.

Корсаков выжидательно замер с тлеющей сигаретой в руке. Прошло секунд десять.

– Мы обмозговали данную проблему в узком кругу, – вновь заговорил генерал. Причем голос его снизился почти до шепота. – И пришли к однозначному выводу – никакие новые ведомственные инструкции делу не помогут. Пройденный этап!.. Другие варианты тоже отпадают. Остается одно – действовать тайно, решительно и беспощадно, без оглядки на законы и подзаконные акты. Действовать руками проверенных, сверхнадежных, но… мертвых людей, которым терять нечего! Таких людей, как вы, Дмитрий Олегович!.. Потому-то вас и отправляют в Чечню в спешном порядке. Вы вернетесь оттуда в цинковом гробу. Вас похоронят с воинскими почестями и… можете приступать к работе…

– В виде бестелесной субстанции?

– Слушайте внимательно! Сейчас все объясню…

Глава 4

«Бестелесная субстанция». В прошлой жизни —

начальник отдела «…» Управления ФСБ полковник

Корсаков Дмитрий Олегович

11 декабря 2008 года. Поздний вечер

Нет, не подумайте, я отнюдь не призрак! (В обычном понимании этого слова.) И не вампир, встающий по ночам из гроба. И не аналог героя фильма «Мертвый полицейский». По первому пункту видим – не бесплотен, можно пощупать… (Педерастов прошу не беспокоиться! – Д.К.) По второму – в зеркале отражаюсь, ем обычную земную пищу, солнца не боюсь, крови не жажду…

По третьему (если вы смотрели то кино) – тело не разлагается, и пули мне вовсе не по барабану… Тем не менее я мертв! Так значится в личном деле и в фээсбэшной базе данных. Таковым считают меня друзья из той жизни. И в довершении картины я полноправный обладатель уютной могилки на престижном Вараньковском кладбище. Пока там временный деревянный крест с табличкой (даты рождения и смерти). Но главный босс твердо пообещал – вскоре поставят гранитный, восьмиконечный, с гравированным портретом. И хорошую ограду! Вроют лавочку для посетителей. А летом засадят могилку цветами. Не правда ли, здорово?! Приятно иногда посидеть в одиночестве у собственного надгробия (в теплую погоду, разумеется!), послушать шелест листьев, полюбоваться плывущими по небу облаками, поразмышлять о бренности земного существования…

Впрочем, хватит пустой болтовни да туманных намеков. (Извините, не удержался. Уж очень хотелось поёрничать!) На самом деле я, конечно же, жив-живехонек. И через полчаса отправляюсь на первое боевое задание в новом амплуа. Но сперва, думаю, надо разъяснить в общих чертах мое нынешнее положение. Итак, как вам известно из предыдущей главы – генералы Нелюбин, Рябов и кто-то из высшего руководства России (кто именно – не знаю. Правда! Хоть убейте! – Д.К.) всерьез озаботились захлестнувшей страну волной зла. А также невозможностью противостоять ему, используя прежние методы борьбы. Тот, кто читал предыдущие семь книг, знает – методы эти не отличались гуманизмом и основывались в основном не на государственных законах, а на секретных ведомственных инструкциях. Причем я постоянно заходил гораздо дальше, чем позволяли означенные инструкции… Теперь же положение кардинально изменилось! Нам стали отовсюду вставлять палки в колеса. Плюс собственных предателей развелось немерено! Недавняя грандиозная чистка в Конторе…[18] не изменила положение к лучшему. На место ликвидированных иуд мгновенно встали новые. Почему так получилось? Никто толком не знает (или не говорит). Поэтому изложу личное мнение на сей счет. В связи с бурно развивающимся экономическим кризисом многие люди (особенно те, кто привык к достатку) потеряли не только денежные сбережения, но также совесть, честь, достоинство, какие-либо моральные принципы и прочее, прочее, прочее… В общем – оскотинились! И с невероятной легкостью продаются за зеленые бумажки с изображением американских президентов. А наши заокеанские «друзья» усердно печатают означенные бумажки (кстати, ничем не обеспеченные!) и прямо из типографий шлют контейнерами на поддержание негативных процессов в ненавистной им России. В первую очередь на укрепление сатанистских сект, являющихся филиалами их собственных спецслужб…

Не настаиваю – мое мнение может быть не верно (или верно лишь отчасти). И причины творящегося вокруг безобразия гораздо глубже, серьезнее… вполне возможно, они… хотя стоп! Не буду углубляться дальше по одной простой причине: я не мыслитель глобального масштаба, а обычный православный воин. Моя задача – сражаться с этим злом до последнего издыхания. И точка! А уж откуда оно взялось – пусть разбираются те, кто поумнее. (Нелюбин, Рябов и иже с ними.) Не знаю, разобрались они там или как, но меры предпринимать начали. Первой из них стало создание тайной организации «Ночная стража» из бывших сотрудников силовых структур. Сперва ее хотели обозвать «Груз двести», но потом почему-то постеснялись. И напрасно! На мой взгляд – название что надо! Ведь все мы официально числимся убитыми (некоторые даже награждены посмертно). У каждого персональная могилка, с хитрым гробиком, который лучше не вскрывать (причину объясню позже. – Д.К.)… Прежние документы аннулированы. В карманах новые – на чужие имена. (У меня, например, аж целых три комплекта, включая паспорта и водительские права.) Боевые друзья нас оплакали. Враги, на радостях, упились вдрызг (или наркоты нажрались). А в прошлой жизни у каждого история вроде моей. Только и оставалось – геройски погибнуть на поле брани. Иначе бы… гхе, гм… Ну, вы понимаете!.. Это я по своим подчиненным сужу. Всего их четверо.

Бывший капитан убойного отдела Олег Дунаев (здешний боевой псевдоним Воробей), бывший капитан спецназа ГРУ Владислав Сорокин (Стриж), бывший майор ФСБ Сергей Озеров (Гусь), бывший майор военной контрразведки Геннадий Громов (Зяблик)… Такая вот птичья команда! Не стал исключением и ваш покорный слуга. С подачи Нелюбина мне прилепили погоняло[19] Феникс. Мангуст[20], по-моему, звучало гораздо лучше. Но… с начальством особо не поспоришь.

Пришлось смириться. Феникс так Феникс, хорошо хоть не Петух[21]… Кстати, Борис Иванович предупредил: о моем тесном знакомстве с обоими генералами не распространяться. О Рябове лучше вообще забыть. А с Нелюбиным (наиглавнейшим боссом нашей банды мертвецов) разрешалось выходить на связь лишь в исключительных, из ряда вон выходящих случаях: по прибору, на секретной частоте, используя позывной Сыч… (И он туда же! Ну ва-а-аще, блин! – Д.К.) А непосредственным куратором старших групп являлся некий дядя Миша (так он предложил себя называть).

И о нем стоит рассказать немного подробнее. После длительной беседы в «комнате отдыха» меня тайно эвакуировали из здания на Лукьянской площади… Лифтом на минус седьмой этаж прямо из кабинета Рябова. Потом получасовое путешествие вместе с Нелюбиным по мрачным, запутанным коридорам-тоннелям. Гримерная, костюмерная, короткое прощание с генералом. Новый сопровождающий – незнакомый тип в черных очках. Еще одна прогулка по Лукьянским катакомбам. Выход на поверхность в глухом, захламленном дворике. Старая иномарка. Поездка на дальний конец города. Снова спуск под землю (на сей раз через заброшенный эвакуатор[22])… Прибытие на базу «Ночной стражи». Трехчасовой отдых в небольшой комнатушке без окон, но со всеми удобствами. И, наконец, бархатный голос из репродуктора на стене: «Все вновь прибывшие: Феникс, Сокол, Дракон, Ящер – здравствуйте! Пройдите на инструктаж в актовый зал. По коридору под уклон. Далее – вниз по лестнице и направо. Не забудьте перед выходом надеть маски!»

Поднявшись с деревянного топчана, я нащупал взглядом «собровку», лежащую в стенной нише. Вспомнил рассказ Потрошителя о жрецах секты «Амадеус» и подумал: «Конспирация здесь, как у наших врагов. Занятно. Хотя… все правильно! С волками жить – по-волчьи выть!». Натянув «собровку», я вышел в коридор и быстрым шагом двинулся в указанном направлении. Вскоре я нагнал здоровенного мужчину с такими широкими плечами, что ему приходилось пробираться боком по узкому коридору. Одет он был, как и я: в черные джинсы, в черный свитер и в черную, утепленную кожанку. На голове – точно такая же «собровка». Кивнув друг другу в знак приветствия, мы вместе заторопились на инструктаж. (Мягкий голос из репродуктора не содержал в себе командных ноток. Но каким-то образом склонял к безоговорочному подчинению.) В процессе движения широкоплечий вежливо пропустил меня вперед… Коридор тянулся метров на триста и резко обрывался у крутой лестницы без перил, уходящей глубоко вниз. (Примерно как с десятого этажа до первого, но без лестничных площадок.) Там, внизу, брезжил слабый свет. Спустившись по шершавым каменным ступеням и пройдя направо еще метров сто, мы очутились в пещере средних размеров. Под потолком горели несколько ярких лампочек в проволочных абажурах. У одной из стен виднелась двухметровая гранитная трибуна со столом, застеленным потертой скатертью зеленого сукна. Перед трибуной, на некотором удалении от нее стояли пять деревянных лавок. На передней уже сидели двое в черном и в обязательных «собровках». (Очевидно, их апартаменты располагались ближе к лестнице). Едва мы с широкоплечим присели на вторую скамью, в углу «актового зала» открылась доселе неприметная дверь. Из нее вышел невысокий, уютный толстячок. На вид – лет сорока пяти, без маски (!), с круглым, добродушным лицом. Одетый, в отличие от нас, в строгий деловой костюм. Под пиджаком – белая, накрахмаленная рубашка. На ногах стоптанные, но до блеска начищенные ботинки.

– Привет, ребята, – дружески улыбнулся он. – Я ваш непосредственный куратор. Звание и фамилия засекречены. (Я не виноват, так начальство решило!) Отчество… гм! Да ну его, обойдусь! Зовите меня просто – дядя Миша. Но потом. Сейчас, пожалуйста, молчите. Вам не стоит знать голоса друг друга. Со мной же будете разговаривать наедине – во время персонального общения или во время тренировки…

«Тренировки! – скептически подумал я. – Интересно, чему он собрался нас обучать? Скоростному поеданию пончиков?!»

Между тем дядя Миша вразвалку приблизился к трибуне, на верх которой вела хлипкая деревянная лесенка.

– Так и не починили, разгильдяи, – беззлобно проворчал он. – Не выдержит мой вес… Точно не выдержит!.. Лучше не рисковать.

«И чего дальше, хе-хе? – ухмыльнулся под маской я. – Будем подсаживать его вчетвером? Или прикажет ремонтировать лестницу. А лучше заменить ее на стальную!.. Н-да-а-а. Господину куратору надо обзавестись персональным механическим подъемником. Мало ли куда придется ему… Ох ни фига себе!!! Да что же это…» Дядя Миша, продолжая ворчать в адрес неизвестных разгильдяев, слегка согнул ноги в коленях (не присел даже!) и… стрелой взлетел вверх, примерно на два с половиной метра!!! Попав таким образом на трибуну, он неспешно подошел к столу и уселся на дубовую табуретку, жалобно скрипнувшую под его тяжестью. Челюсть у меня отвисла, глаза вылезли на лоб. Сидящий рядом богатырь-попутчик чуть слышно ойкнул.

– Итак, приступим, пожалуй, – как ни в чем не бывало начал куратор…

Говорил он не долго, от силы десять минут. На общем инструктаже мы узнали правила поведения на базе… А также очередность личного общения, во время которого дядя Миша обещал разъяснить все остальное. Завершив свою краткую речь, он сладко зевнул, прикрыв рот пухлой ладонью, легко спрыгнул с трибуны и скрылся за упомянутой ранее дверью.

– Ящер, прошу вас, – донеслось из динамика под потолком.

Мой плечистый попутчик молча поднялся с лавки и направился к двери. Через час (обратно Ящер так и не вернулся) настала очередь вашего покорного слуги…

За дверью оказался прямой коридорчик, упиравшийся в открытый, ярко освященный кабинет. Там, на широком, обитом кожей диване вольготно развалился дядя Миша с «лентяйкой» в руке. (В сидячем положении, разумеется.) Над головой у него висели две карты: наземного Н-ска и подземного. Сбоку стоял стол с аккуратными стопками папок, с компьютером последнего поколения, с небольшой пачкой писчей бумаги и с шариковой ручкой поверх нее.

– Присаживайтесь, Феникс, – предложил он, кивнув на кресло возле стола. – Чувствуйте себя как дома. Маску можете снять. Хотите чаю?

– Нет, спасибо, – отказался я, подумав одновременно: «Интересно, куда он подевал Ящера? Съел, что ли?!»

– Ваш предшественник покинул кабинет через этот выход. – Словно прочитав мои мысли, загадочный толстяк дважды нажал одну из кнопок «лентяйки». В, казалось бы, монолитной стене отодвинулась и вновь задвинулась потайная дверца. – Вы уйдете через другой, прямиком в казарму, где встретитесь с вашей группой. Помните правило номер один: минимум контактов с бойцами «Ночной стражи», не связанных с вами общим заданием?!

– Помню.

– Отлично, отлично! Тогда возьмите пять верхних папок из крайней стопки. В них личные дела ваших новых подчиненных. Ознакомьтесь с ними. Если кто-то не понравится, разбудите меня. Подумаем о замене.

– Разбудить?!

– Ага. Я, с вашего позволения, вздремну. Замотался как бобик. Вы уж извините!.. Да, чуть не забыл. Ни один документ забрать с собой нельзя. Захотите почитать еще – свя́житесь со мной. Впрочем, учитывая вашу феноменальную память, в этом вряд ли возникнет необходимость. – Дядя Миша, повозившись, устроил затылок на спинке дивана. Закрыл глаза и… сразу уснул: причмокивая во сне губами, тоненько посвистывая носом.

А я взял папки и погрузился в чтение, намертво вбивая в память убористый текст и сканируя взглядом лица. (В каждой папке находилось пять качественных цветных фотографий потенциальных сотрудников, сделанных в разное время и в разных ракурсах.) Примерно через полчаса я положил личные дела обратно. Повернулся к куратору, собираясь его будить, и… встретился с пристальным взором светло-голубых глаз толстяка. – Как вам сотрудники? Кого-нибудь забраковали?

– Да.

– И кого же?

– Константина Душина.

– Причины?!

– Биография героическая – не спорю. Но глаза – лживые, подловатые. Весь он какой-то скользкий, неприятный… мягко говоря! В общем, как хотите, но работать с ним не буду!

Я приготовился отстаивать свою позицию до конца (невзирая на возможный гнев начальства) и… крупно просчитался.

– Молодчина! – довольно улыбнулся куратор. – С ходу раскусили «подкидыша». И таким образом успешно сдали окончательный экзамен на должность старшего группы.

– «Подкидыша»?!!

– Именно! Рядовым бойцам не обязательно (хотя и желательно), но вы должны моментально распознавать людей по принципу «свой – чужой»! – Дядя Миша размял задом диван, умащиваясь поудобнее, и продолжил дружеским тоном: – Группа состоит из пяти человек… вместе с вами. То есть у вас – четверо подчиненных. У остальных старших тоже. Каждому при ознакомлении с досье, кроме четырех настоящих, дают пятое, липовое. Фотографии – подлинные. И на них – враг-сатанист! Тот, кем через месяц вам придется заняться. – Добродушные глаза куратора на миг потемнели, сузились. Он убрал в ящик стола забракованную мной папку и вручил взамен новую (раза в три толще).

– Прошу любить и жаловать, – хищно мурлыкнул мой непосредственный начальник. – Фуфел Константин Валерьевич, биржевой спекулянт, член сатанистской секты «Амадеус». Прочие подробности сами прочтете…

– Здесь и сейчас? – уточнил я.

– Нет, нет, – тихонько рассмеялся дядя Миша. – ЭТО заберете с собой в казарму. Пусть ваши новые соратники тоже познакомятся с Фуфелом. Кстати, по ним возражений нет?

– Компания разношерстная, но, надеюсь, сработаемся, – задумчиво молвил я. – Одна просьба – надо провести боевое слаживание. Без него – никак!

– Обязательно проведите!!! – радостно потер ладони куратор. – На слаживание (в том числе) вам и отводится упомянутый мною месяц.

– В том числе?

– Именно! У вас вдобавок будет немало иных забот. Спать придется урывками, уж не обессудьте!

– А нельзя ли чуть конкретнее?

– Пожалуйста! Вы должны пройти дополнительную подготовку. Да, знаю, вы профессионал экстра-класса, но… тем не менее… – Куратор виновато развел руками. Дескать «не я сие придумал. Начальство велело». И перечислил, загибая пальцы: – Тщательное изучение подземных коммуникаций города, чтение большого количества специальной литературы и персональные занятия со мной. Полученные знания вы будете передавать своим подчиненным… Насчет персональных занятий, гм, – он немного замялся. – Надеюсь, вас не смущает мой внешний вид?

– После прыжка на трибуну – нисколько! Хотя раньше имелись сомнения, – честно ответил я. (Лукавить с таким «дядей» бессмысленно. Видит людей насквозь. – Д.К.)

– А меня вот смущает, – уныло сознался дядя Миша. – Нет, нет, не подумайте! За красотой не гонюсь! Просто избыточный вес и объемы мешают под землей. А похудеть не получается, как ни старался… – Куратор покосился на часы и мягко осведомился: – У вас еще есть вопросы?

– Да. Чем мы будем с вами заниматься?!

– Психологией, маскировкой, умением точно копировать однажды услышанный голос, искусством владеть собственным телом (например – останавливать и вновь запускать свое сердце); некоторыми нюансами рукопашного боя, ну… и так далее.

– Прыгать, как вы, научите?

– Да, без проблем. Детский фокус, – проворчал загадочный толстяк, вновь глянув на часы. На сей раз весьма недвусмысленно. И тут же пояснил: – Извините, времени в обрез! А на очереди следующий претендент на «старшего». Так что…

– Понял, простите за назойливость! – Я поспешно вскочил на ноги.

– Проклятый склероз! – Вдруг хлопнул себя по лбу дядя Миша. – Это вы меня простите! Прибор-то… прибор для связи забыл вам дать! – он вручил мне запечатанную коробочку, скороговоркой пояснил: – Соединяет только со мной! Берет откуда угодно. Прослушать разговор невозможно. Остальное в инструкции, – и нажал кнопку на пульте. – Казарма прямо, налево и направо. На стенах нарисованы стрелки. Не заблудитесь. До связи!

– До связи! – эхом отозвался я, шагнув в тускло освещенный проход…

Глава 5

«Казарма» оказалась на удивление комфортабельной и больше напоминала эдакую подземную спортбазу в два этажа. На первом располагались кухня, столовая, сауна, плавательный бассейн, обширный спортзал, тир и квартира для обслуживающего персонала, представленного семьей из четырех человек. (Муж, жена, пятнадцатилетняя дочь и шестнадцатилетний сын.) На втором находились пять просторных, сухих номеров. Каждый с ванной, туалетом, компьютером (подключенным к сети Интернет), с телевизором, дивиди-плеером, а также с простой, но удобной мебелью. Повсюду работали новейшие кондиционеры. В результате воздух на базе был чистый, свежий, совсем не подземный… Новые подчиненные дожидались меня в столовой. И, когда я вошел, лениво поднялись на ноги.

– Гусь… Стриж… Зяблик… Воробей, – поочередно представились они. Позы свободные, непринужденные, а в глазах нескрываемое – «Ты, разумеется, командиром назначен. Но мы тоже не лаптем щи хлебаем! Так что поглядим, каков ты есть!»

«Да на здоровье», – мысленно ответил я, а вслух сказал:

– Мой псевдоним Феникс. В формальном чинопочитании не нуждаюсь. Можете звать меня на «ты» и все такое прочее. Но… если кто начнет дурковать на занятиях – выгоню из группы. В боевой же обстановке – сами понимаете… А сейчас пройдемте в спортзал. Хочу проверить ваши навыки в области рукопашного боя. Спарринги в полный контакт, но без смертельных приемов. Обещаю, если кто-нибудь из вас сумеет меня одолеть, я попрошу куратора назначить его старшим…

Здесь я, признаться, малость слукавил. «Навыки» были дотошно расписаны в личных делах. Нет, не на нескольких страницах! По два абзаца на человека. Но профессионалу этого вполне достаточно… В общем, все четверо являлись хорошими рукопашниками, однако со мной тягаться не могли… (Спасибо Логачеву![23] Жаль больше не увидимся. – Д.К.) И в тот момент я преследовал одну-единственную цель – раз и навсегда сбить с них спесь. Подчиненные не должны ТАК смотреть на командира…

В спортзале я сперва отметелил каждого из них в отдельности. Затем – всех четверых скопом. Оказал пострадавшим необходимую помощь (вправил вывихи на трех руках, на одной ноге. И, использовав имевшуюся в зале аптечку, зашил Воробью кожу на рассеченной скуле). Потом мы сполоснулись в душе, пообедали, десять минут покурили и отправились в тир – опробовать новое оружие, выданное нам отцом семейства. (По совместительству – администратором, завхозом, оружейником, шеф-поваром и т. д. и т. п.) В тире, если что и оставалось от спеси, то оно бесследно улетучилось в первые пятнадцать минут…[24] В дальнейшем, на занятиях по боевому слаживанию, мы окончательно притерлись друг к другу. Стали работать как единое целое, и вопросов о старшинстве (пускай мысленных) ни у кого из ребят не возникало. Более того, они теперь взирали на меня с немым обожанием и на лету ловили каждое слово…

Вышеуказанные занятия проходили не только под землей, но и в наземном, тщательно засекреченном полигоне за чертой города… Спать, как и обещал дядя Миша, мне доводилось урывками по четыре, пять часов в сутки. (А то и по два-три.) И лишь восьмого, девятого, десятого декабря куратор приказал выспаться. (Ох я тогда и оторвался! Дрых ежедневно часов по четырнадцать! – Д.К.) Помимо боевого слаживания группы, вашему покорному слуге пришлось изучать массу специальной литературы и… усиленно тренироваться. В отрыве от подчиненных, под внешне мягким, но суровым руководством загадочного толстяка. Я научился у него очень многому. (Подробности – в ходе дальнейшего повествования.) Остановлюсь всего на двух моментах. Во-первых, он оказался мастером высшего класса. Гораздо круче самого Логачева! Я раньше и представить не мог, что такие существуют. А во-вторых, про «мешающий лишний вес» дядя Миша элементарно соврал. На самом деле ничего ему не мешало!

Когда мы вместе с ним изучали недра Н-ска, он ужом проскальзывал в такие узкие лазы, в которые ваш покорный слуга протискивался с большим трудом. При длительных путешествиях по душным подземным галереям куратор не выказывал ни малейших признаков усталости. То же – при обучении мня искусству маскировки. (ЭТИ занятия проходили сперва на наземном полигоне, потом непосредственно в Н-ске.) Невзирая на внушительные объемы тела, он с легкостью растворялся в толпе. Сливался с деревьями, кустами, стенами домов на пустынных улицах. Проникал незамеченным куда угодно и делал там что хотел, оставаясь незамеченным окружающими, и т. д. и т. п. А потом подробно объяснял – как именно он это сделал… Если с прочими предметами изучения дела обстояли более-менее сносно, то с такой маскировкой мне пришлось изрядно намучиться.

– Не волнуйтесь! – неизменно утешал дядя Миша. – Оно само придет. Главное – молиться побольше.

И действительно, пришло в конце концов! В один прекрасный день, незаметно прогуливаясь со мной по городу (быть невидимым в гуще народа я к тому времени уже научился. – Д.К.), куратор вдруг указал на застекленное кафе среднего пошиба и предложил: – Зайдите вовнутрь (так, чтобы ваше лицо не попало в камеры наблюдения) и примерно накажите вон того хама, задирающего юбки официанткам. Его охранников класть на пол не надо. Они вообще не должны вас видеть, как, впрочем, и остальные посетители. Способ наказания – на ваше усмотрение. На все про все (вместе с возвращением) – семь минут. С Богом!

Я горестно вздохнул, перехватил неодобрительный взор куратора, усилием воли отключил страх провалить задание, мысленно возопил: «Господи!!! Помоги!!!» – и шустро прошмыгнул сквозь вращающуюся дверь… При ближайшем рассмотрении означенный хам оказался носатым, пузатым азербайджанцем с крупными бриллиантами на каждом волосатом пальце. Он вальяжно расселся на стуле, покуривая анашу. Столик перед ним был накрыт с сильно выраженным кавказским акцентом. За спиной у носатого (в полуметре друг от друга) стояли двое бугаев той же национальности. Пиджаки у них характерно оттопыривались. «Очевидно, какой-то мелкий князек районного масштаба, купивший с потрохами местную милицию», – подумал я, слившись со стеной и бесшумно приближаясь к цели. Между тем хам чувствовал себя вольготно и бесчинствовал по нарастающей, при скорбном попустительстве метрдотеля, а также забившегося в угол «секьюрити» – невзрачного мужичка с резиновой дубинкой. Не удовольствовавшись одними официантками, он принялся мерзко приставать к молодой русской парочке (юноше с девушкой), имевшим несчастье сидеть неподалеку от «хозяина района».

– Слюшай суда, щэнок! Минэ твоя билат нравится! – выпустив струйку наркотического дымка, загорланил он. – Даю дэсат долларов. Гы-ы! Толка ты свэчка подэржишь! Харашо подэржыш! Если плёха – я твой жопа тоже ибат буду, а дэнэг нэ… Вах!!! – При слове «жопа» я уже находился за спиной «шкафов»-телохранителей. И еще через три секунды хам, подавившись фразой, тупо уставился на блюдо с шашлыком, куда упали его отрезанные уши. Затем, опомнившись от шока, он заорал дурниной, в перерывах между воплями взывая к «телкам»[25]-соплеменникам – на родном языке. Однако те никак не реагировали на трагедию, произошедшую с хозяином. Пораженные тычками пальцев в специальные точки[26], они застыли во временном столбняке, разинув рты и выпучив глаза… В зале поднялась суматоха. Послышались истошные крики и визги отдельных представительниц прекрасного пола (в том числе облапанных хамом официанток). Метрдотель с кафешным охранником со всех ног ринулись к «почетному гостю» (пряча, как мне показалось, злорадные ухмылочки. – Д.К.).

– Негодяя Бог покарал, – чуть слышно прошептала девушка. А ее спутник истово перекрестился. Я же спокойно покинул кафе и присоединился к дяде Мише, наблюдавшим за наказанием хама через стеклянную дверь.

– Шесть минут сорок девять секунд, – взглянув на часы, отметил он и добавил: – Кассеты из камер наблюдения я вынул, заменив на другие. Посмотрим на досуге. А теперь пойдемте. Время поджимает…

Мы вместе вернулись на основную базу, где куратор вслух проанализировал мои действия. И после просмотра кассет резюмировал: – Оценка – «отлично»! Ваше лицо на пленки не попало. Никто не заметил ни вас, ни вашего…э-э-э… поведения. А отрезание ушей двумя боевыми ножами одновременно выглядело (даже для меня), как будто сие проделали охранники господина Абдулаева. После чего впали в столбняк, страшась расплаты за содеянное.

– Вы его знаете? – удивился я.

– Естественно, – улыбнулся дядя Миша и выдал короткую справку: – Абдулаев Навраз Алиевич. Тысяча девятьсот шестидесятого года рождения. Владелец казино «Добрый джинн». По совместительству сутенер, работорговец и… редкостная сволочь! О последнем, в частности, красноречиво свидетельствуют его гнусные посягательства на известную вам молодую парочку. Меня, признаться, всего покоробило, когда я увидел, ЧТО он говорит. (Зная, что куратор владеет искусством читать по губам, я не удивился слову «увидел». – Д.К.)

– Ну а теперь ваша очередь учить. Идите к группе, – дядя Миша легко поднялся на ноги. – Я свяжусь с вами в двадцать три часа. Будете сдавать экзамен по остановке и запуску собственного сердца…

По-кошачьи ступая, куратор покинул помещение, где происходил «разбор полетов». А я, натянув обязательную «собровку», отправился по галереям в казарму. Как упоминалось ранее, в мои обязанности входила передача специфических навыков своим подчиненным. Разумеется, не в полном объеме! Согласно боевому расписанию нашей пятерки, главным действующим лицом в предстоящих акциях являлся ваш покорный слуга. Остальные работали в обеспечении и в прикрытии. Проще говоря – на подхвате. Отсюда и урезанная программа обучения. Бóльшего им не требовалось. (Да и не смог бы я так натаскивать, как наш уютный толстячок-терминатор. – Д.К.)

Останавливаться на занятиях с группой не буду (долго рассказывать). Скажу лишь одно – необходимый для них объем знаний они постепенно усвоили. И к концу подготовительной тридцатидневки были готовы к выполнению первого задания…

…Экзамен по остановке и запуску собственного сердца я сдал с отметкой «хорошо». Но в подробности вдаваться не стану. Как-то не возникает желания!.. А последнее испытание (или экзамен) состоялось(ся) 11 декабря 2008 года – в день моих похорон на Вараньковском кладбище. (По приказу дяди Миши я присутствовал на них от начала до конца в качестве «призрака во плоти».)

– Ваша задача не быть замеченным никем из участников траурной церемонии, – пояснил куратор на кратком инструктаже. – За вами будут тайно наблюдать агенты высшего руководства. Оно, то есть руководство, хочет окончательно убедиться в том, что благодаря нашим занятиям вы стали «человеком-невидимкой»… образно выражаясь.

– Зачем предупреждаете? – поинтересовался я.

– Во избежание неприятных эксцессов, – толстяк протер слезящиеся от недосыпа глаза. – Вы наверняка почуете за собой слежку, и хоть тех агентов вычислить практически невозможно, но… гхе, гм… Мало ли как оно там… В общем, если вы их все же засечете – не надо никого ликвидировать. Это свои! Ну-у-у, собственно все. Теперь подкрепитесь да в путь! Я же вздремну с вашего позволения. Ночка выдалась не из легких. – Дядя Миша завозился на диване, устраиваясь поудобнее. (Инструктаж проходил в его кабинете, описанном в четвертой главе.) Одновременно он нажал кнопку «лентяйки», открывая кратчайший проход к казарме.

Вернувшись в наш подземный «пансионат», я позавтракал вместе с подчиненными. Велел им отдыхать до часа дня. Затем обедать и снова отдыхать вплоть до моего возвращения. А сам оделся по-зимнему, вышел из подземелья в город, общественным транспортом направился на кладбище и… сразу же ощутил на себе чье-то пристальное внимание. «Ладно, глазейте пока, – мысленно разрешил я. – Выполняйте приказ Нелюбина (то бишь Сыча). Оторвусь от вас после похорон…»

На кладбище я прибыл за полчаса до начала церемонии, осмотрелся, прогулялся средь могил, подкрался к своей, вырытой (благополучно миновав линию оцепления).

Выбрал несколько удобных мест для наблюдения и засек-таки парочку «супертоптунов»[27]. Пассивный радиомаяк я обнаружил еще на базе, когда собирался в дорогу. (Одна из пуговиц на пальто оказалась чуть-чуть новее других). А дальше… дальше вы знаете. Прощальные речи, воинские почести, сумрачные лица друзей из той, прошлой жизни…

Происходящее я воспринимал довольно равнодушно. Словно вправду умер. Искренняя скорбь когда-то близких людей не вызывала особых эмоций. «Я сам пережил гибель многих боевых друзей. Переживут и они. Служба у нас такая», – отрешенно мелькало в голове. Лишь когда гроб стали опускать в яму, ваш покорный слуга немного оживился. Дело в том, что внутри цинкового ящика находилась моя небольшая скульптура, вылепленная из пластита, утыканная болтами, гайками и снабженная хитроумным взрывателем, срабатывающим при поднятии крышки. Друзья тревожить мой прах не станут. Зато враги – вполне возможно! Сатанисты, к примеру, любят глумиться над останками. Или «оборотни» из Конторы решат проверить – действительно тут похоронен полковник Корсаков?! Или… да пес с ними! Так или иначе любых гробокопателей ожидает пренеприятный сюрприз (скульптура весит, как и я, свыше ста килограммов). Ба-абах получится офигенный!..

Потом могилу засыпали землей и заботливо укрыли свежий холмик венками из живых цветов. Сухо протрещал последний салют, после чего большинство сослуживцев удалились. У временного деревянного креста остались Середа, Логачев и Ерохин. Я слушал их печальный разговор с небольшого расстояния. Логачева с Ерохиным я по-прежнему воспринимал отстраненно… (Умер так умер. Чего уж там!) А вот слезы в глазах Середы на миг обожгли мое окаменелое сердце. Почему? Не могу понять!!! (Васильич, кстати, тоже плакал). И я с трудом удержался, чтобы не выскочить навстречу Игорю. Порыв, впрочем, быстро прошел… Ваш покорный слуга вновь успокоился и выслушал заключительную часть беседы, как подобает уважающему себя мертвецу. То есть спокойно, без эмоций. Только отметил мысленно. «Легенду начальство придумало хорошую, правдоподобную. В той ситуации я именно так и поступил бы… А вот насчет ночного отпевания в церкви Нелюбин соврал наглым образом. С честным видом, небось! Хотя… куда ему было деваться?! Достоверность требует жертв»…

Поминки продолжались недолго. Не более пятнадцати минут. Проводив прощальным взглядом понурые, удрученные фигуры трех ближайших соратников в прошлой жизни, я выждал некоторое время. Нахально, на виду у «засеченных» топтунов выкурил сигарету. (Окурок, естественно, не выбросил, а спрятал в полупустую пачку. – Д.К.) С наслаждением оторвал пуговицу-«маяк». (Что, съели?!) Выскользнул из укрытия. Демонстративно возложил маяк на собственную могилу и ничтоже сумняшеся обрубил нелюбинские «хвосты». Удостоверились в квалификации и хватит. Пора честь знать…

Незаметно покинув Вараньковское, я немного прогулялся по окрестным проходным дворам. (Кладбище находилось в черте города, посреди жилого массива.) Окончательно убедился в отсутствии слежки, поймал частника и отправился пообедать в то самое кафе, где на днях отрезал уши носатому хаму. Заняв столик в углу, рядом с выходом из кухни, я заказал тройную порцию шашлыка и в процессе его поглощения послушал пересуды поваров и официанток о недавнем происшествии. А также узнал дальнейшую судьбу господина Абдулаева. По первому пункту (если отбросить охи, ахи и прочую галиматью) – все до единого сходились во мнении, что без вмешательства сверхъестественных сил тогда не обошлось. По второму – от ужаса и страшного позора Навруз Алиевич повредился в рассудке. И в настоящее время пребывал в психиатрической лечебнице, в палате для буйных. «Поделом собаке», – холодно подумал я, выходя из кафе на оживленную улицу. Побродив с полчаса по городу, я наведался к себе на квартиру. Забрал из тайника в стене пачку денег, отложенную на черный день. Повторно отрубил «хвосты» (коих у моего дома хватало с избытком), вновь поймал частника и проехал к одному из зданий фонда академика Глюкозова, откуда нам предстояло изъять Фуфела (для последующего допроса и уничтожения). Сойдя за пару кварталов, я пешком приблизился к объекту и провел его тщательную рекогносцировку. На всякий, знаете ли, пожарный. (В период подготовки операции наша группа досконально изучила этот старинный, недавно отреставрированный особнячок.) Предосторожность оказалась не лишней. Я обнаружил некоторые изменения в системе охраны, мысленно похвалил себя за предусмотрительность и, наконец, вернулся на базу…

– Экзамен вы сдали на пять с плюсом! – улыбнулся при встрече дядя Миша. – Уйти от агентов Шефа – это, скажу вам, высший пилотаж! Кстати, позвольте полюбопытствовать, чем вы занимались вне их поля зрения?!

Я вкратце объяснил.

– Так я и предполагал! – услышав о рекогносцировке, довольно покивал куратор. – Вы, Феникс, молодец. Думаю, сработаемся. А сейчас – ужинайте, отдыхайте. Вам надо быть в хорошей форме…

…Взглянув на часы, я лениво потянулся (заснуть так и не удалось). Поднялся с кровати, снарядился должным образом и пошел к подчиненным, дожидавшимся меня в столовой. До начала выдвижения к объекту оставалось десять минут. По дороге я проанализировал свое внутреннее состояние. Сердце бьется, словно механическое. Ни волнения, ни каких-либо эмоций, хотя… нет, вру! Глубоко-глубоко внутри присутствует ярко выраженный охотничий азарт. Ага! Значит, кое-что от прежнего Корсакова во мне все-таки осталось!..

Глава 6

Выдержки из досье Фуфела Константина Валерьевича, биржевого спекулянта, одного из верховных жрецов сатанистской секты «Амадеус»

«…Родился в Одессе 12 декабря 1968 года. Отец, Фуфел Валерий Алексеевич, – зубной техник. Мать, Фуфел (в девичестве Эрлих) Наина Марковна, – торговка мясом на Привозе… В школе учился плохо, не вылезал из двоек и лишь благодаря крупной взятке[28] директору смог закончить десятилетку с троечным аттестатом… От службы в армии уклонился и опять-таки за взятку получил «белый билет»… Еще со школьных времен промышлял мелкими грабежами, нападая на учащихся младших классов или на дряхлых старух. Однако благодаря толстому кошельку отца к уголовной ответственности ни разу не привлекался. Одновременно с грабежами усердно осваивал мастерство наперсточника. И к девятнадцати годам достиг немалых успехов в этой сфере мошенничества… В 1988 году (после смерти отца) перебрался в Н-ск. Там спустя год Фуфел сумел втереться в доверие к некоему Геворкяну Артуру Альбертовичу, промышлявшему перепродажей краденого в особо крупных размерах. По оперативным данным, Фуфел оказывал Геворкяну и ряду его влиятельных друзей услуги интимного характера, а именно – во время различных торжеств делал им минет, сидя под праздничным столом… В 1995 году один из них (небезызвестный Ненемецкий Борис Ефимович) помог Фуфелу стать главой коммерческого банка «Зигзаг»… Примерно в то же время Фуфел (неизвестно с чьей подачи) вступил в сатанистскую секту «Черный туман», созданную на средства западных спецслужб… В период дефолта 1998 года банк «Зигзаг» лопнул, а сам Фуфел К.В., присвоив деньги вкладчиков, уехал на несколько лет за границу… Уголовное дело против него не возбуждалось, чему, несомненно, поспособствовал Б.Е. Ненемецкий и другие влиятельные члены Союза Прозападных Сил, с которыми Фуфел успел близко познакомиться, сидя под столом у Геворкяна. (А затем у нового покровителя Ненемецкого, тоже любившего подобные развлечения…) О заграничном периоде жизни Фуфела практически ничего не известно, кроме того, что его связи с натовскими спецслужбами (в первую очередь с ЦРУ) существенно окрепли. Об этом свидетельствует и тот факт, что, вернувшись в Россию в начале 2005 года, он сразу стал одним из старших жрецов сатанистской секты «Амадеус». (Секта «Черный туман» к тому времени распалась…) В настоящее время Фуфел занимается крупными биржевыми спекуляциями, совмещая данное занятие с активной сектантской деятельностью… По сведениям, полученным на наркодопросе члена секты «Амадеус» среднего звена по прозвищу Оракул (он же Писюлькин Герман Мартынович), К.В. Фуфел (сектантское прозвище Оберон) отличается патологической жестокостью. А также любит насиловать до смерти грудных детей обоих полов. Их для него похищают (или покупают у мамаш-алкоголичек) доверенные телохранители, без которых Фуфел шага никуда не ступит. Всего таковых пять штук (личные дела прилагаются)… Господин Фуфел поддерживает тесные отношения с фондом имени академика Глюкозова. Дает деньги на организацию выставок «продвинутых» художников (богохульно-порнографического толка), скупает их мазню и в связи с вышеизложенным слывет меценатом. В фонде его буквально на руках носят и регулярно устраивают в честь Фуфела различные торжества (им же оплаченные)… Слабые стороны «объекта» – чрезвычайно самовлюблен, тщеславен, горделив, обожает всеобщее поклонение и теряет от него голову, забывая об осторожности. В связи с чем он наиболее уязвим на одном из вышеупомянутых торжеств…»

Фениксу от куратора

Совершенно секретно. После прочтения – уничтожить

«В ночь с одиннадцатого на двенадцатое декабря сего года в одном из особняков глюкозовского фонда, расположенного по адресу «…», состоится чествование Фуфела в связи с днем рождения оного. Подобные «чествования» всегда сопровождаются разнузданными оргиями, где все присутствующие быстро упиваются до скотского состояния и плохо воспринимают окружающее. Происходит это примерно к трем часам ночи. Охрана (пять секьюрити Фуфела и десять – фондовых) тоже позволяет себе расслабиться, но не пьет спиртное, а курит марихуану. Данные сведения получены от небезызвестного вам Оракула, который присутствовал на трех днях рождения Фуфела в качестве «секс-сюрприза» (делал гостям минет под столом). В связи с изложенным, похищение Фуфела следует произвести во время празднования им дня рождения. Это будет гораздо проще, нежели производить изъятие «объекта» в городе или же лезть в его загородный особняк, больше напоминающий хорошо укрепленную крепость. Особо напоминаю – все охранники Фуфела должны остаться живы-здоровы (иначе нашим «друзьям»-сатанистам отыграться будет не на ком). С фондовыми можете не церемониться. Однако использовать огнестрельное и холодное оружие нельзя! Его (оружие) ваша группа может применить лишь в случае провала операции и поспешного отхода под натиском превосходящих сил противника. Жизнь – не кино, в ней всякое случается. И еще… (далее ряд указаний и советов)»…

Краткая справка об охранниках фонда имени академика Глюкозова. Только для группы Феникса! Строго конфиденциально! За пределы казармы не выносить!

«Все приняты на работу после дотошного ознакомления с биографиями и специального тестирования. Все имеют за плечами боевой опыт в «горячих точках», хорошо владеют холодным и огнестрельным оружием, воевали исключительно на стороне врагов России. А также обладают следующими моральными качествами: жестокость, цинизм, беспринципность, любовь к деньгам и плотским удовольствиям, готовность выполнить любой приказ хозяев. Обязательное условие устройства в службу безопасности фонда им. Глюкозова – закоренелый атеизм. Из личных дел видно – каждый из них по уши в русской крови, покаяться не способен и, естественно, не заслуживает ни малейшего снисхождения…»

…На поверхность мы поднялись ровно в полночь в окрестностях метро «Площадь свободы». Неподалеку от выхода из эвакуатора нас дожидался невзрачный с виду микроавтобус типа «маршрутка» (с пуленепробиваемыми стеклами, форсированным движком, усиленной подвеской и прочими прибамбасами). А внешне – абсолютное сходство с этим популярным видом автотранспорта. Даже номер маршрута на лобовом стекле присутствовал. Кстати, тоже «не от фонаря». Как раз такие маршрутки «535» регулярно курсировали в данном районе… Члены группы (в том числе ваш покорный слуга) были облачены в шикарные вечерние костюмы. На лицах – маски, но не «собровки», а из специального материала, как две капли воды похожего на человеческую кожу. Они (маски) на удивление точно копировали физиономии присутствующих на шабаше телохранителей Фуфела. (Как раз тех, кто поставлял ему детишек. – Д.К.) Под костюмами у каждого бойца были спрятаны пистолет с глушителем и два боевых ножа – «на случай провала операции и поспешного отхода под натиском превосходящих сил противника».

Кроме того, в виду холодной погоды мы надели черные шерстяные пальто, которые собирались оставить в машине…

Ехали недолго. И минут через десять сидящий за рулем Воробей затормозил в глухом темном дворике (метрах в трехстах от конечной цели нашего путешествия). Не дожидаясь приказа, Стриж первым выпрыгнул наружу и без особых усилий поднял крышку канализационного люка, под которым находился удобный, просторный (хотя и вонючий!) тоннель, ведущий прямиком в подвал особняка. Как видите, изучение подземных коммуникаций Н-ска не пропало даром. О тоннеле, кроме нас, не знал никто! Даже хозяева, охранники и постоянные посетители этого бесовского логова… Группа оперативно спустилась вниз по заранее установленной лестнице. А идущий последним Зяблик аккуратно задвинул крышку обратно. «Вперед!» – жестом показал я, включив мощный ручной фонарь. Бойцы, мягко ступая, двинулись вслед за мной по настеленным на ржавые трубы доскам. Где-то глубоко под нами клокотало и бурлило дерьмо, издавая упомянутое выше зловоние. «Пропахнут костюмчики-то, – мысленно отметил я. – Минус в маскировке, а впрочем… Гм!.. Пожалуй, это станет неким пикантным штрихом в рассказах тех, кто выживет после встречи с нами»… По счастью, тоннель быстро закончился. Я осторожно поднялся по крепкой, приставной лестнице. Слегка отодвинул заботливо смазанную мной самим (в период подготовки операции. – Д.К.) крышку и прислушался. Тишина!!! Тогда я сдвинул крышку полностью, подтянулся на руках. Запрыгнул в подвал, внимательно осмотрелся, подсвечивая фонарем. И, не обнаружив ничего подозрительного, подал условный сигнал подчиненным.

Подвал глюкозовского особняка представлял собой просторное, сухое помещение, заставленное какими-то ящиками. Очевидно, экспонатами для очередной богомерзкой выставки.

– Начинаем, – шепнул я, – свои роли вы знаете. Напоминаю: двум-трем охранникам фонда нужно «показать личики» и оставить их в живых (навеки покалеченными, но способными разговаривать). Зато гости и «телки» Фуфела видеть вас не должны. Вопросы?!. Тогда, с Богом!

Открыв подвальную дверь при помощи дамской шпильки, мы очутились перед замызганной каменной лестницей, ведущей непосредственно в здание. Наверху алели два папиросных огонька, слышался дурацкий гогот и текла оживленная беседа, густо перемежаемая грязной матерщиной. Послушав с минуту, я понял – два фондовых секьюрити покинули на время вверенные им посты. Смолили анашу[29] и со смаком вспоминали свои вчерашние похождения в борделе для педофилов.

– …Пятилетка-то кровью изошла из задницы! Зрелище… мля, мля, мля… за…сь, ё…ё…ё!.. Интересно, выживет?..

– Да какая тебе на х… разница, мля, мля? П…ки ничейные… мля, мля. На улице да на вокзалах… ё…ё…ё подобранные на х…

– Подобранные на х…? Гы-гы! Классно ты сказал, мля, мля!..

– А я ваще классный, ё… ё… ё!.. Гы-гы-гы!!!

Я тронул Стрижа за плечо, показал ему два пальца и опять-таки пальцами (большим да указательным) изобразил «ноль»[30]. Понятливо кивнув, боец тенью метнулся к «мишеням».

Спустя секунду голоса резко оборвались, а огоньки куда-то пропали. Я услышал тихий, призывный свист Стрижа и подал группе знак подниматься… На тускло освещенной площадке с урной валялись два трупа в камуфляжах, с короткоствольными автоматами за плечами. Один – с неестественно вывернутой шеей, второй – без видимых признаков насилия. Потушенные (вероятно, притоптанные каблуками) «косяки» лежали рядом с ними. В воздухе плавали клубы наркотического дыма… «Молодец!» – показал я Стрижу большой палец правой руки. Похвала была ненапрасной. Бывший гэрэушник сработал идеально: внезапно, молниеносно и бесшумно. Мерзавцы не только не смогли оказать ему какого-либо сопротивления, но даже пикнуть не успели и, похоже, не поняли, КАК пришла к ним Смерть. Мысленно представив их дальнейшую участь, я удовлетворенно кивнул[31] и сложил руки крест-накрест, что на условном языке означало – «Приступить к активной фазе операции». Бойцы призраками ускользнули кто куда. Я же двинулся в банкетный зал, незаметно проник в него (используя привитые куратором навыки). Скромно встал в уголочке и осмотрелся по сторонам… В центре зала располагался длинный, широкий роскошно сервированный стол, под которым кто-то шебуршал и, судя по довольной роже одного из присутствующих, занимался тем же самым, благодаря чему сделал карьеру господин Фуфел. Пол застилал ковер из свежесрезанных роз. Под потолком мягко светили позолоченные декоративные лампы, выполненные в форме пенисов, влагалищ и «пятых точек».

Успевшие курнуть «травки» телохранители фигуранта, хихикая в кулак, таращились на присутствующих. А поглядеть им было на что! Оргия находилась на высшем пике своего развития, и подавляющее большинство ее участников полностью утратили человеческое обличье. (Вернее, сбросили маски, скрывающие их подлинные свиные рыла. – Д.К.)

Так, некий известный «правозащитник», спустив штаны с трусами, скакал по полу на четвереньках, пьяно голося: «Я породистая сучка! Кобеля!!! Кобеля!!! Полцарства за кобеля!!!» «Сучку», тоже на четвереньках, пытался догнать абсолютно голый лохматый мужлан – печально известный «художник»-модернист. Но по причине крайней степени опьянения это ему никак не удавалось. Модернист регулярно падал мордой в розы и изощренно матерился в адрес острых шипов… Престарелая худая тетка, сильно похожая на Ирину Тотомаду, взобравшись на стул, показывала стриптиз. Ей, ритмично хлопая в ладоши и фальшиво напевая гимн Соединенных Штатов, аккомпанировал всклокоченный хлюпик из бывшего СПС, ныне переименованного… Нет, не припомню во что. Хотя, собственно, какая разница?! Дерьмо всегда остается дерьмом, как ты его ни назови… Двое существ мужского пола (судя по возгласам, иностранного происхождения) бесстыдно совокуплялись у всех на глазах извращенным способом. Их примеру собирались последовать две страхолюдные лесбиянки: пьяненько хихикали, перемигивались и торопливо срывали с себя одежду. В воздухе висела многоголосая похабщина. Кто-то истерично выкрикивал богохульства. Кто-то с надрывом блевал под стол. И так далее, и тому подобное… «Пир нечисти, – брезгливо подумал я. – Эх, пулемет бы сюда!»

– Первый, Первый, я – Второй, – шелестяще донеслось из вмонтированного в ухо микропередатчика, – семь фондовых по нулям. Трое калеки, но разговаривать смогут… завтра. Сигнализация отключена. Все наши на заданных позициях. Можешь начинать…»

«Нуте-с, приступим», – достав из кармана крохотный красный шарик (сильнодействующее слабительное моментального действия), я посмотрел на фигуранта. Виновник торжества восседал на высоком деревянном кресле типа трона. И в настоящий момент, чавкая, пожирал фаршированного фазана, запивая дичь солидными порциями коллекционного вина тридцатилетней выдержки. Усатая физиономия лоснилась от самодовольства и… от жира. Но не от собственного. Просто ел Константин Валерьевич… как бы покультурнее выразиться?.. Гм! В общем, крайне неопрятно, похуже иного животного… «Пора!» – приблизившись к нему, я бросил в бокал заветный шарик. Через полсекунды суперслабительное бесследно растворилось в напитке. Еще миг, и ничего не заметивший Фуфел, хлюпая, заглотнул вино. И… глубоко задумался, ощутив определенные позывы в кишечнике. Дальше по нашему плану он должен был сломя голову нестись в туалет. Однако произошло непредвиденное. Немного поразмыслив, Фуфел отошел к стене, снял штаны, присел на корточки и с треском опорожнился прямо на пол! Затем, не вытираясь, натянул штаны обратно. Вернулся на «трон» и как ни в чем не бывало потянулся к остаткам фазана!..

Глава 7

Другой бы на моем месте пришел в замешательство (мягко говоря! – Д.К.)… Но я остался спокоен, как удав, т. к. вовремя вспомнил слова дяди Миши: «Слабительное очень надежно. Фигурант не успокоится, пока не выпустит через прямую кишку все содержимое желудка. Но и тогда ему будет ужасно хотеться, хотя уже нечем. Причем все сильнее и сильнее, пока не вколят антидот. Поэтому не беспокойтесь в случае чего. В конечном счете его неудержимо потянет уединиться на толчке. Это я вам точно гарантирую!»

…В случае чего… Оказывается, наш куратор прекрасно знает нравы так называемой «свободномыслящей интеллигенции», а потому заранее предвидел подобный оборот событий… Спустя полминуты Фуфел вздрогнул, по-обезьяньи сморщился, выскочил из-за стола и снова нагадил на пол. Затем еще раз и еще… Присутствующие восприняли сие безобразие с олимпийским спокойствием, чем однозначно подтвердили – подобное поведение для них норма. (Такая, как прилюдные совокупления в извращенной форме и прочие мерзости.) Одна лишь Ирина Тотомада сморщила напудренный нос, громко чихнула. Стоя голой на стуле, подозвала официанта и прошипела по-змеиному:

– Уберешь за ним! Тщательно! У меня аллергия на запахи… ё-ё-ё… мать-перемать!!!

– Не извольте беспокоиться! – холуйски изогнулся тот. – Сделаю в лучшем виде!

– Ш-ш-шевелись-сь-сь, мля… мля… мля!!!

– Слушаюсь! – Халдей на полусогнутых выбежал из зала и вскоре вернулся с двумя ведрами (одно с пенистой водой, другое для дерьма), с тряпкой, с веником, с совком, с небольшой щеткой и замер в отдалении, дожидаясь своего «выхода на сцену».

Ждать пришлось недолго. Стремительно усиливающиеся позывы в конечном счете доконали Фуфела. Устав прыгать от стенки к стенке и обратно, он страстно возжелал длительного уединения. Яростно отшвырнул кресло-«трон» и гигантскими, неуклюжими прыжками понесся вон из зала, успев приказать охранникам:

– Двое со мной! Живо, ё… ё… ё!!!

Пара бугаев, с трудом сдерживая наркотическое хихиканье, ломанулись за хозяином. А я, по-прежнему оставаясь «невидимым», бесшумно устремился вслед за ними…

Вылетев из зала, Фуфел повернул налево в коридор. Издавая характерные звуки, проскакал метров двадцать. Вышиб плечом дверь со всем понятным значком. Не сбавляя хода, вломился в одну из кабинок. Матерясь, угнездился на толчке, радостно взвыл и начал извергать из себя фонтаны жидкого гуано. Телохранители достали пистолеты и лениво встали неподалеку, контролируя вход в сортир. (Даже не потрудились проверить помещение, болваны обкуренные! – Д.К.) А я скромно устроился у них за спинами…

Прошло минут двадцать, сопровождаемых шумными извержениями Константина Валерьевича, а также его стонами, уханьем и повизгиваниями. Воздух в туалете наполнился таким чудовищным зловонием (гораздо хуже, чем в канализационном тоннеле), что даже я, бесстрастный «покойник», возмечтал о противогазе. Секьюрити же вовсе извелись. Они надсадно пыхтели, переминались с ноги на ногу и безуспешно пытались защититься от вони надушенными носовыми платками. Наконец доносящиеся из кабины звуки стали пореже, потише (видимо, запасы гуано и непереваренной пищи иссякли. Остались одни спазмы). А господин Фуфел обрел отчасти ясность мысли.

– Свистов, дай мне свои штаны! Взамен наденешь мои, обосранные! – прохрипел с унитаза он.

Темноволосый охранник (примерно одного роста с хозяином) замялся в нерешительности.

– Ты что, оглох, чмо болотное?! Уволю на хрен… мать-перемать!!! – гневно зарычал Константин Валерьевич.

– Уже даю, босс. Не надо репрессий, – обреченно пробормотал Свистов, начиная расстегивать брюки.

«Пора», – решил я и нанес телохранителям два коротких удара в особые нервные центры. (Дяди-Мишина школа. – Д.К.) Оба замерли в живописных позах, словно экспонаты Музея восковых фигур. Невидящие глаза продолжали «контролировать» вход. «С полчаса так постоят, потом помнить ничего не будут», – мысленно констатировал я и нажал кнопку на маленьком карманном приборчике, посылая сигнал подчиненным.

– Штаны в темпе давай, сука, б…ть, мать-перемать!!! – разбушевался на толчке фигурант. – Шевелись, мля, мля, мля!!! А то я тебя… ё… ё… ё!!! Сгною, погублю на хрен!!! А для начала использую твой язык в качестве туалетной бумаги!!!

– Обойдешься, засранец, – голосом Свистова ответил я, вышиб ногой запертую дверцу и предстал перед багровым от потугов мерзавцем, утратившим дар речи от подобной наглости. Потный, растрепанный, со спущенными изгаженными брюками, Фуфел ошалело вытаращился на «своего холуя», столь внезапно взбунтовавшегося.

По стечению обстоятельств, на мне была надета маска того самого Свистова и точно такой же костюм. На разницу в росте и сложении Фуфел почему-то не обратил внимания…

В полном молчании прошло секунд пять. В туалетной комнате стояла гробовая, смердящая тишина. Только чуть слышно капала вода из прохудившегося крана в умывальнике.

– Ты-ы-ы-ы!!! Ё-ё-ё!!! – наконец опомнился «меценат». – Как смеешь, мля, мля, мля!!! Да я тебя, ё-ё-ё!!!

– Глохни, пидор, язык отрежу. Больше сосать под столом не сможешь, – уже собственным, ледяным голосом предупредил я, одновременно достав любовно заточенный боевой нож.

– А-а-а-а?!! – разинул рот старший жрец «Амадеуса». – К-к-к-кто… в-в-в-вы?!!

Вместо ответа на поставленный вопрос я легонько коснулся острием угреватого лба Фуфела. Из пореза потекла тонкая струйка крови и попала ему в глаз. Константин Валерьевич содрогнулся как от удара током и… (откуда что взялось?) с треском выпустил очередную порцию то ли гуано, то ли непереваренной пищи.

– Ч-ч-что… я… д-д-должен д-делать?! – заикаясь, промямлил сатанист.

– Штаны надень, но свои, – отрывисто распорядился я.

Фуфел поспешно выполнил приказ. Однако руки у него так тряслись, что с задачей он справился лишь отчасти. Брюки с грехом пополам натянул, а вот пуговицу сумел одолеть только верхнюю. В результате ширинка осталась расстегнутой, открывая на всеобщее обозрение красное сморщенное «мужское достоинство». Вспомнив о хобби Константина Валерьевича (насиловать до смерти младенцев), я с трудом удержался от искушения полоснуть по «достоинству» ножом…

На потолке, прямо над унитазом, с тихим скрипом отодвинулась панель.

Фуфел оцепенел от страха и застыл на толчке как изваяние.

– Готовы к приему груза, – донесся из отверстия шепот Стрижа.

Достав из кармана шприц-тюбик с антидотом, я сделал фигуранту укол в шею и шепнул в ответ:

– Второй, принимай ЭТО. В мешок сразу пакуй, а то задохнетесь там. Оно чересчур вонючее.

– Понял! – Сильная рука схватила Фуфела за шиворот и рывком втянула в отверстие. Панель так же тихо задвинулась…

Окинув последним взором неподвижные фигуры телохранителей, я вставил нож обратно в крепление, вышел из туалета и неторопливо двинулся к подвалу. Согласно плану операции Второй (Стриж) и Третий (Гусь) должны были доставить пленника прямо туда по узкой, заранее обработанной нами вентиляционной шахте над потолком. Четвертый и Пятый, уже выполнившие свою часть работы, дожидались нас там. «Каюк похитителям детей. Подставили мы их конкретно, – с наслаждением вдыхая чистый (по сравнению с сортирным) воздух, подумал я. – Сектанты изуверски растерзают «предателей»… Все ж лучше, чем самим мараться. Ведь легкой смерти они не заслуживают! Согласно досье там, кроме детей…»

– Почему ты один? Где уважаемый Константин Валерьевич? – прервал мои размышления козлиный тенор. Передо мной стоял, подбоченясь, вынырнувший из-за угла «известный правозащитник». Тот самый, который совсем недавно изображал «породистую сучку с течкой»! От «правозащитника» несло парфюмерным перегаром и едким потом. Костюм его находился в беспорядке (галстук на боку, пуговицы на рубашке и штанах частично расстегнуты). Кроме того, «сучка с течкой» казалась значительно трезвее, чем раньше.

– Так где наш дорогой господин Фуфел? – с нажимом повторило гнусное существо.

– В унитаз смыло, – голосом Свистова ответил я. – А тебя, педрило, уже трахнули? Подмываться идешь?

– Хамло, дегенерат!!! – мгновенно налившись кровью, взвизгнул «правозащитник». – Ты дорого заплатишь за твои слова!!! Хотя… – тут он похабно ухмыльнулся: – Даю тебе шанс на некоторое смягчение наказания… Один-единственный шанс!!! Подай на колени, наглый щенок, и делай мне минет. Здесь и сейчас!!! По высшему разряду!!! Как делал господину Фуфелу на недавней презентации в «…». Он, уверен, возражать не станет! – Не дожидаясь согласия, существо вытащило из штанов напряженный пенис.

«Интересный штришок в биографии месье Свистова. В личном деле не отмечен», – подумал я, врезав «правозащитнику» ногой в промежность. И сразу же ткнул его пальцем в особую точку в районе шеи, лишив на время дара речи. Педераста скрутило от боли. Рухнув на пол, он начал извиваться, как полураздавленный червяк, безуспешно разевая онемевший рот. Быстро нагнувшись, я короткими движениями сломал ему оба кистевых сустава. Выбил ногой ближайшую дверь. Затащил туда существо и в прежнем темпе направился дальше. Я специально не спешил. Пока ребята протащат по «шахте» мешок с Константином Валерьевичем – пройдет минут пятнадцать. За это время можно еще больше подставить подонка Свистова. (Согласно досье, самого мерзкого из телохранителей фигуранта. – Д.К.) А заодно хорошенько порвать того из участников сегодняшней оргии, кто под руку подвернется… Кроме того, им (участникам) не следует видеть настоящих охранников Фуфела до тех пор, пока те не очухаются. Конечно, «либеральная интеллигенция», как я успел убедиться, предпочитает испражняться прямо в банкетном зале. Но… чем черт не шутит! Ведь очкастый пидор зачем-то намылился в туалет. Значит (смею надеяться), кто-нибудь еще да попадется в мои «теплые объятия»…

И действительно – не успел я пройти нескольких шагов, как повстречал… Кого бы вы думали? Михаила Ефимовича Зиновьева собственной персоной! Финансового директора глюкозовского фонда и папашу казненного мною Джека-Потрошителя!!!

Судя по довольной пьяной роже, Зиновьев-старший давным-давно оправился от внезапной потери любимого чада. (Или же вовсе не скорбел по данному поводу.) Из распахнутого пиджака свешивалось жирное брюхо: в крахмальной рубашке, с винным пятном посередине. На припухлых губах играла умиротворенная улыбочка. Маленькие глазки блаженно жмурились. «Вероятно, получил удовольствие от подстольного ползателя», – мысленно скривился я и… не ошибся!

– Слышь, Костя, у меня разговор к твоему хозяину, – благожелательно обратился он ко мне. (Свистов являлся тезкой Фуфела. – Д.К.) И шепеляво продолжил: – Тот паренек под столом… Жорик, кажется… Да, точно Жорик. В общем, он сосет классно. Я кончил аж три раза подряд!!! Надо обязательно продвинуть его по карьерной лестнице. О-бя-за-тель-но!!! Такие профессионалы не должны прозябать в прислуге. У моих друзей (их он тоже обслужил) есть возможность устроить Жорика на работу в городскую мэрию, начальником отдела «…». Прежнего начальника давно пора того… убрать на хрен! Осталось только договориться с господином Фуфелом, получить от него «добро». Жорик, как тебе известно, персональный шофер твоего хозяина. Итак, где сейчас Константин Валерьевич?

«Господи Боже! Гадость-то какая! – с ледяной ненавистью подумал я. – Шофер-педераст отсасывает под столом у всяких негодяев, а они пропихивают эту тварь в управленческий аппарат огромного города… На ответственную руководящую должность!.. Дожили, блин!»

– Чего молчишь, щенок?! – Не дождавшись ответа, резко сменил тон финдиректор. – Язык проглотил от зависти? Так я тебя, ё-ё-ё, в стойло, бля, раком! И…

Завершить фразу Зиновьев не сумел. Получив ногой в печень, он с длинным храпом согнулся пополам.

– Переговорить с Фуфелом хочешь? – сквозь зубы процедил я. – Ладно, пидор, переговоришь. Но тогда тебе придется подождать его в Преисподней. На Земле вы больше не встретитесь…

Между тем храп финдиректора трансформировался в хлюпанье, в рвотную натугу. Он упал на колени. (Я чуть придержал его за плечо.) Затем рухнул мордой вниз, корчась и содрогаясь. Усевшись Зиновьеву на спину, я правой рукой поддел его горло и обхватил свой левый бицепс. Левой же ладонью уперся в затылок и с силой рванул голову ублюдка – назад, вверх, вбок. Жирное тело дернулось и обмякло.

– Ой, ма-м-мочки! – потерянно пролепетал надтреснутый женский голос. В двух шагах от нас стояла полуодетая Ирина Тотомада. В черных глазах известной политической ведьмы плескался панический ужас. Лицо ее покрывала смертельная бледность, заметная даже под толстым слоем «штукатурки». Намазанные губы мелко подрагивали. Она не двигалась и не пыталась спастись бегством. Похоже, оцепенела от страха[32].

«Сука еще та, но… пусть живет. Будет свидетельницей очередного злодеяния Кости Свистова», – мысленно определился я. Встал, шагнул к Тотомаде и костяшкой большого пальца правой руки ударил ее немного ниже уха. Потеряв сознание, потенциальная свидетельница повалилась на пол рядом с трупом Зиновьева-старшего. Я посмотрел на часы. До возвращения сортирных «восковых фигур» в нормальное состояние оставалось ровно четыре минуты. «Хватит развлекаться», – решил я. Одной рукой взял за шиворот труп Зиновьева, второй (за короткую прическу) Ирину Тотомаду. Завернул за известный читателю угол и положил оба тела вплотную к банкетным дверям – одно на другое. (Сами двери открывались наружу.) «Если кто захочет выйти раньше срока, надо сперва груз отодвинуть. А он – тяжелый. Особенно дохлый боров. Пока провозятся – козлы в туалете успеют очнуться», – удовлетворенно подумал я, рысью припустил по направлению к подвалу. И вскоре присоединился к Зяблику, контролирующему лестничную площадку с трупами фондовых охранников.

– Остальные, с фигурантом, уже внизу, – перехватив мой вопросительный взгляд, доложил бывший контрразведчик и, не удержавшись, добавил в сердцах: – Однако воняет оно – не приведи Господи! Куда хуже, чем сточные воды!

– Привыкай, – буркнул я. – Наши будущие «объекты» ничуть не лучше…

Группа в полном составе дожидалась нас в подвале. У их ног лежал застегнутый на молнию пластиковый мешок с господином Фуфелом. Пленник вел себя смирно и лишь тихонько, тоненько икал.

– Второй, Третий – пошел! – заперев дверь изнутри, шепотом скомандовал я.

Стриж с Гусем, подхватив мешок, шустро «нырнули» в тоннель.

– Третий, четвертый – пошел!

Воробей и Зяблик последовали за ними.

Оставшись в одиночестве, я достал из кармана плоскую коробочку размером с портсигар. Вдавил кнопку активации и бросил зажигательное устройство последней модели в скопление ящиков с богохульными «шедеврами». Они («шедевры») мгновенно занялись веселым, ярким пламенем.

– Отлично, – шепнул я, спускаясь вниз по лестнице и задвигая за собой люк. Воробей, Гусь и Зяблик (уже снявшие маски) стояли внизу рядом с икающим мешком. Стриж отсутствовал. (В его задачу входила последняя перед подъемом на поверхность проверка тоннеля.)

– Г-г-где мы? – вдруг осмелился заскулить старший жрец «Амадеуса». – Где-е-е-е?!! Умоляю, скажите, что… что… меня… ж-ж-жде-е-ет?

Я в ответ жестко пнул фигуранта носком ботинка. Константин Валерьевич, взвизгнув, заткнулся. Прошло около минуты, и рядом с нами возник ровно дышащий Стриж.

– Внештатная ситуация, – спокойно доложил он. – Отходной люк придавлен чем-то тяжелым. Ни поднять, ни сдвинуть не получается…

Глава 8

Я внимательно осмотрел подчиненных. Ни паники, ни страха, ни растерянности. Абсолютно непроницаемые лица, расслабленные позы, холодные глаза… Молодцы, ребята!

– Маску сними, командир, – неожиданно напомнил Воробей. – Запарился небось.

– Действительно, – я содрал с себя чужую личину, сунул ее в карман и сказал: – Ждите здесь. Ничего не предпринимайте. Скоро вернусь, – и со спринтерской скоростью понесся по тоннелю, который по сравнению с Фуфелом уже не казался столь вонючим.

…Люк действительно не сдвигался и не поднимался. Словно намертво врос в асфальт. Интересные пироги!.. Я достал из-за пазухи небольшую трубочку… (Опять последнее слово техники. «Берет» даже через трехметровую бетонную стену! – Д.К.) Приставил один конец к чугунной крышке люка, припал ко второму ухом и услышал обрывки возбужденного разговора наверху:

– …йствовали профессионалы, однозначно!.. Ни…алейших…едов!..алеко уйти они не могли!..лем план «…хват». Возьмут!.. Ага, размеч…..редной висяк!..

«Еще интереснее!» – Спустившись вниз, я достал прибор и связался с куратором.

– Вы мои мысли читаете! – едва заслышав мой позывной, выпалил дядя Миша. – Как раз собирался с вами переговорить. В общем, так – группа прикрытия доложила: во дворе полным-полно милиции. На люке стоит задними колесами машина «Скорой помощи». Уберутся оттуда они не скоро. Ситуация явно неординарная! В доме номер сорок пять зверски убили большого чина из МВД вместе с юной любовницей. (Они там резвились в одной из квартир.) Ни денег, ни драгоценностей убийцы не тронули. Вероятно, месть! В городе повальные проверки автотранспорта. Ищут вашу «маршрутку» и серебристую «Тойоту» вероятных преступников. Сутки, полагаю, не успокоятся. Поэтому подниматься на поверхность вам не резон.

– Как в милиции узнали об убийстве? – полюбопытствовал я.

– Неизвестный позвонил из той квартиры на «02» и объявил: «Забирайте генерала Логвина вместе с «подстилкой», пока оба не протухли», – после чего расхохотался и бросил трубку. Спустя четыре минуты из подъезда выбежали двое мужчин, уселись в «Тойоту» и дали по газам.

– А «маршрутка»?!

– Не беспокойтесь. Ребята постоянно прослушивали милицейские частоты и успели отогнать ее в безопасное место… Кстати, как прошла операция?

Я коротко доложил о содеянном.

– Хорошо сработали, – одобрил куратор. – Эх! Если б не это дурацкое убийство!.. Ну да ладно, чего уж теперь. В общем, уходите через подземные коммуникации до эвакуатора на улице Гагарина. Там свяжитесь со мной, получите дальнейшие указания. И еще – будьте предельно осторожны! Участок, по которому вам придется идти, вне зоны нашего патрулирования. А потому – возможны неприятные встречи. Да, чуть не забыл – в конце тоннеля под камнем с крестом – схрон (сделали для вас, на всякий пожарный). В нем необходимое снаряжение для подземных прогулок. Так, вроде всё… Ага! Точно всё. До связи, Феникс! – Дядя Миша дал «отбой».

«Предусмотрительный у нас начальник. С ПСС да в костюмчиках и ботиночках по подземельям особо не погуляешь», – мысленно отметил я, в прежнем темпе возвращаясь к группе…

…Известие о подлинной причине блокировки люка мои бойцы восприняли все с тем же ледяным спокойствием. Один лишь Зяблик, толкнув ногой упакованного в пластик Фуфела, слегка посетовал:

– Оно тяжелое, хоть и отосралось. Не завидую Гусю со Стрижом.

– Позавидуешь, – отрезал я. – Ввиду изменения обстоятельств обязанности перераспределяем. Короче, после выхода в катакомбы: Воробей, Зяблик – мешок, Стриж, Гусь – в боевое охранение вместе со мной. Я двигаюсь первым, Гусь прикрывает сзади, Стриж – с обеих сторон. Вопросы? Тогда вперед…

Тоннель (за злополучным люком) тянулся еще метров пятьсот и заканчивался у глухой кирпичной стены. Возле нее лежал большой валун с нарисованным мелом православным крестом. Сточные воды внизу больше не бурлили. (Очевидно, река гуано резко изменила направление.) Вбок уходил узкий грязный лаз.

– Поднимите камень, – скомандовал я.

В схороне оказалось множество полезных вещей: пять «Валов» с запасными магазинами, пять инфракрасных очков, шесть противогазов, шесть специальных инфразвуковых приборов для отпугивания крыс, пять прорезиненных, утепленных костюмов, пять пар болотных сапог, пять компасов, непромокаемая карта, длинные тесаки наподобие мачете и… огнемет. «Ай да дяди Миша! Все предусмотрел!!!» Снарядившись должным образом и подогнав обновки (чтобы не шуршали и не звенели), мы сложили прежнюю одежду в схрон, водрузили камень на место. Потом открыли мешок, сунули туда включенный прибор, натянули на перепуганную рожу Фуфела противогаз. (Потом, если что, не до него будет.) Обратно застегнули скрипучую молнию. По очереди протиснулись сквозь упомянутый лаз. Протащили за собой мешок с добычей. И очутились в просторной сырой пещере, похожей на древнюю выработанную штольню. В правом и левом углах ее виднелись проходы.

– В правый. Разобрались по номерам, – сверившись с картой и компасом, распорядился я. И, держа «Вал» на изготовку, шагнул в довольно широкий коридор, уходящий вниз под пологим уклоном. Вскоре, метров через пятнадцать, под ногами захлюпала вода. Постепенно она дошла до колен, и я мысленно поблагодарил куратора за проявленную им предусмотрительность… Затопленный коридор оказался длинным, не менее километра. Но (как все в этой жизни) он в конце концов закончился, приведя нас в просторный, залитый тухлой водой подвал какого-то древнего строения. Присмотревшись к кладке стен, я определил – приблизительно начало семнадцатого века. В наземном Н-ске от того здания уже и следа не осталось. А что оно из себя представляло – теперь одному Богу известно…На карте, составленной лучшими специалистами (в том числе по истории города), подвал даже не был обозначен… Так или иначе, из него вела наверх склизкая каменная лестница. И в этом же направлении указывала проведенная на карте стрелка, обозначавшая заданный нам маршрут…

Внезапно я насторожился. Проснувшееся шестое чувство подсказало – где-то рядом, под метровым слоем воды, таится смертельная опасность. Жуткая, коварная, неотвратимая и… невидимая. «Господи!!! Помоги!!!» – мысленно возопил я. В следующий момент мой взгляд (сам собой!) остановился на ничем не примечательном участке у лестницы. Не раздумывая, я полоснул короткой очередью по неподвижной глади воды. И она тут же забурлила!

П-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!!! – Извиваясь и выпуская наружу потроха, на поверхность всплыла громадная змея-мутант. Окрашивая воду кровью, мерзкая тварь дергалась в конвульсиях и била хвостом. Во все стороны летели веером брызги. – П-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш!!!

Т-р-р! – Сместив прицел автомата, я снес шипящую голову.

Однако тело чудовища продолжало извиваться, мешая нам достичь заветной лестницы. Так могло продолжаться еще часа два или три. Нет, бойцы, конечно, же проскользнули бы, но вот груз…

– Стриж со мной, Гусь прикрывает! – сухо скомандовал я, забросил за плечо «Вал», взял в правую руку тесак-«мачете» и ринулся вперед. – Получай, гадина!..

Вдвоем с бывшим гэрэушником мы за пять минут порубили на куски толстое чешуйчатое, похожее на ожившее бревно тело. Причем Стриж умудрился получить хвостом в левую часть лица. Она (часть) сразу превратилась в один сплошной кровоподтек, а заплывший глаз – в узенькую щелочку. Плавающие в кровавой воде обрубки страшной твари хоть и подергивались, но опасности больше не представляли.

– Глаз видит нормально? – спросил я подчиненного.

– Да.

– Прекрасно. Остальное пустяки. Занять прежнюю позицию. Продолжаем продвижение…

Сполоснув тесак, я вставил его обратно (в специальное крепление на поясном ремне). Снова взял в руки «Вал», первым поднялся по ступеням и пнул ногой ветхую, обитую ржавым железом дверь. Та не отворилась, а просто рухнула вперед. (Не рассчитал силы удара. – Д.К.) Из открывшегося за нею помещения вредоносно шибанул по инфракрасным очкам довольно яркий свет искусственного происхождения. По счастью, я успел рефлекторно зажмуриться и снял «очки». Жестом велел бойцам проделать то же самое, лег на живот, осторожно заполз в новый отсек Н-ского подземелья. И, не снимая пальца со спускового крючка, внимательно осмотрелся. Я находился в обширной, сухой, очень древней пещере природного происхождения, о чем свидетельствовали торчащие из пола сталагмиты (метра полтора высотой) и свисающие с потолка сталактиты. Пещера была старательно отделана человеческими руками. Причем руками явно недобрыми (мягко говоря!). На стенах красовались многочисленные фрески. Как древние (примерно десятый век от Рождества Христова), так и более поздние, вплоть до современных. Но… все до единой отвратительные – изображающие различных демонов и сцены кровавых жертвоприношений им. Что интересно, один из персонажей бесовского пантеона выглядел точь-в-точь как та змеюка-мутант, с которой я близко познакомился несколько минут назад. Посреди пещеры на расчищенном от сталагмитов пространстве возвышался деревянный помост с аккуратно разложенными на нем орудиями пытки. Рядом виднелся вонючий облицованный камнем бассейн, похоже, сообщающийся с соседним подвалом. Следов крови ни на помосте, ни на начищенных до блеска «орудиях» не наблюдалось. Хозяев пещеры тоже видно не было. Но об их недавнем присутствии здесь свидетельствовали факелы, зажженные в стенных нишах под погаными образинами. Под ними же (под образинами) дымились поставленные на пол бронзовые курильницы, изображающие пузатых уродцев с ярко выраженными половыми признаками (мужскими и женскими). В итоге простая логика подсказала мне – дьяволопоклонники отлучились ненадолго и скоро вернутся обратно. (С жертвой или с жертвами.) Недаром они так заботливо подготовились к дьявольскому ритуалу! Стало быть, уходить нам нельзя. Надо сперва уничтожить нелюдей. И по тактическим соображениям (чтобы не напали сзади), и по идейным – подобная гнусь не имеет права на жизнь…

Повинуясь поданным мной условным сигналам, Гусь со Стрижом заползли в пещеру. И так же, как и я, укрылись за сталагмитами, изготовившись для стрельбы лежа. Воробей и Зяблик остались в подвале у лестницы – оберегать мешок с Фуфелом.

Потянулись минуты ожидания. В колеблющемся пламени факелов искусные портреты нечисти на стенах казались живыми: шевелящимися, подмигивающими, мерзко гримасничающими… Исходящий от множества курильниц корешково-травяной дым неприятно щипал носы. Однако ни то ни другое нас не волновало. На прежних местах службы успели всего навидаться да нанюхаться…

– Башку змеи сюда! – осененный внезапной идеей, шепнул я через плечо и спустя секунды нанизал голову твари на тесак. (По счастливой случайности пули моего «Вала» ее совсем не повредили, а лишь оторвали от туловища.)

«Зачем?» – спросил взглядом Стриж.

«Скоро поймешь», – ухмылкой ответил я.

В следующие секунды мы услышали отголоски слаженного хорового пения. Оно доносилось из широкого сводчатого тоннеля, немного левее помоста. Быстро приближалось и вскоре стало слышно полностью. Дьявольский «псалом» сильно напоминал музыкальное оформление фильма «Омен», но звучал гораздо медленнее, тяжелее и страшнее. Пели не по-русски, даже не по-латыни, а… по-английски! Впрочем, неудивительно. Кто платит, тот и заказывает музыку (на сей раз в буквальном смысле слова)… Спустя короткий промежуток времени в пещеру ввалилась толпа человек под тридцать. Все как один в темно-красных хламидах с вышитыми изображениями толстой змеи. Голову гадины украшала корона с тремя золотыми шестерками. В пасти она держала голого грудного младенца. «Теперь ясно, кому конкретно тут поклоняются и чем подкармливают предмет поклонения», – гадливо сморщился я и шепнул Стрижу:

– Затаись у входа в тоннель. Когда начнется, не дай никому уйти.

Коротко кивнув, бывший гэрэушник бесшумно и незаметно для бесопоклонников уполз на новую позицию. Толпа между тем приблизилась к помосту и остановилась, не дойдя до ведущей наверх лестницы нескольких шагов. От нее отделились двое – пожилой важный крепыш с наголо обритым черепом и мужчина средних лет с белым свертком в руках. У обоих на шеях висели (на серебряных цепях) квадратные золотые пластины с выгравированными тремя шестерками. «Жрецы. Старший и младший», – догадался я. Шелестящей скороговоркой проинструктировал Гуся:

– После моих слов «Отправляйтесь в ад, уроды!» открываешь огонь на поражение. Пленных брать не будем.

Затем, подхватив тесак, я по-пластунски метнулся к помосту и залег неподалеку от него, укрывшись за крупным сталагмитом.

Старший жрец властно поднял короткопалую руку. Пение смолкло.

– Сегодня особая, знаменательная ночь! – провозгласил он. – Великий Змей, Король Пещеры оказал своим рабам высочайшую милость!!! Он сам открыл нам доступ в «святая святых». Но мы не должны заходить туда, пока не принесем Королю особую жертву!!! И ОН сейчас телепатирует мне, чего именно от нас хочет!!!

Толпа затаила дыхание.

– Этого младенца надо вывести из сонного состояния, подвернуть его изощренным истязаниям, дабы усладить криками Великого Змея! – возвысил голос бритоголовый. – И лишь потом, когда дитя умрет от боли (а не как раньше от вырывания сердца), с почтением преподнести мясо Повелителю!!!

Толпа одобрительно загудела.

– Как будем выводить? Снотворное-то сильнодействующее! – неслышно для остальных поинтересовался младший жрец.

– Не волнуй-й-ся! – прошипел старший. – Я сорок лет прозанимался йогой и в совершенстве знаю нужные точки… Арнольд, зови Короля! – каркнул он после секундной паузы.

У бассейна возник длинный, худосочный тип с флейтой и начал наигрывать какую-то заунывную мелодию. Толпа замерла в благоговейном ожидании. Жрецы тем временем поднялись на помост. Старший внимательно оглядел орудия пытки, выбирая подходящее для столь торжественного события. «Пора», – решил я и с силой метнул змеиную башку в бассейн.

Она приводнилась точно посередине, подняв фонтан грязных брызг и вырвав из глоток сатанистов дружный вопль ужаса.

А сам я вскочил на ноги. Прыгнул, как научил дядя Миша, и, очутившись рядом со жрецами, дважды взмахнул «мачете». Отрубленные головы со стуком покатились по помосту. Обильно плесканула кровь из перерезанных артерий. А я, выхватив сверток у медленно оседающего на доски мертвеца, грубо крикнул чертопоклонникам:

– Ваша лавочка закрыта! Отправляйтесь в ад, уроды!!!

Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р-р… – Вкрадчиво застрекотал «Вал» Гуся.

Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р… Т-р-р-р… – Вторил ему с тыла Стриж.

Шокированные происшедшим, замершие истуканами нелюди даже не попытались спастись бегством. В результате спустя три минуты с ними было покончено. У помоста громоздилась кровавая «куча-мала». Некоторые тела наверху слабо подергивались в конвульсиях. Наособицу лежал перерезанный очередью флейтист. А из грязного бассейна стеклянно взирала на дохлых почитателей башка «Короля Пещеры»…

«Чтобы «проконтролировать» каждого индивида, придется разбирать кучу. Занятие не из приятных. Кого бы из ребят припахать?!» – подумал я, рассеянно глянул через плечо и сразу нашел «козла отпущения». Самовольно оставивший мешок с фигурантом, Воробей старательно снимал происходящее на крохотную видеокамеру. (Такие камеры имелись у каждого члена группы, однако брать их на операцию я не говорил. Вот ты попался, родимый!!! – Д.К.)

– И давно ты так? – ледяным тоном осведомился я.

– С тех пор как толпа зашла в пещеру! – безмятежно отозвался боец.

– Пост оставил, – коварно сощурился я.

– Да разве это пост, у мешка с живым говном?! – эмоционально воскликнул Воробей. – Оно лежит тихонько, пикнуть боится. Змеюка уничтожена. Других врагов в подвале больше нет. (Мы с Зябликом специально проверили.) Он (в смысле Зяблик) сказал, что сам справится, когда узнал про камеру…

– Ты взял ее без разрешения, – мой голос не предвещал ничего хорошего.

– Да, – заметно смутился Воробей, – но… и прямого запрета не было!.. Зато видеоотчет нам обязательно пригодится! Начальство, уверен, захочет знать – какую конкретно секту мы накрыли, каково ее поголовье, особенности ритуалов… А пленных ты приказал не брать… Кстати, правильно приказал! Время поджимает, возиться с ними некогда, а тащить с собой… Гм!!! У нас мешок с Фуфелом, да дитя спасенное… – боец сконфуженно замолчал и, видимо случайно, повел объективом по стенам.

– Где-то ты прав, – задумчиво молвил я. – Вместе с тем ты был обязан известить меня о наличии у тебя камеры… Ладно, отдай ее Стрижу, пусть дальше снимает. А сам отработай провинность – в одиночку произведи контроль всей своры!

– Без проблем! – радостно улыбнулся бывший мент. Вытащил из заплечного мешка небольшой огнемет последней модели. Быстро привел его в рабочее состояние и, легкомысленно посвистывая, направился к куче…

Глава 9

Вырвавшаяся из трубки огнемета тонкая, но мощная струя пламени (не забывайте – это последняя модификация, неизвестная широкой общественности! – Д.К.) жадно облизала груду трупов. Сперва на них вспыхнули балахоны и волосы. Потом начала жариться плоть. В воздухе противно запахло паленым человеческим мясом. Кто-то недобитый страшно заорал из глубины кучи. На губах Воробья появилась жестокая, мстительная усмешка…

Я ничуть не удивился и не посчитал Воробья садистом, так как знал историю, толкнувшую капитана милиции Олега Дунаева в наши ряды… Провоевав первую и бóльшую часть второй чеченской кампании в спецназе Внутренних Войск, он по настоянию жены перевелся на более спокойную службу – в Убойный отдел одного из крупных районов Н-ска. Поначалу все вроде бы шло хорошо. Дунаев очень успешно ловил мокрушников. (Каким-то образом он чуял их на расстоянии. – Д.К.) Получал регулярные «одобрямс» от начальства и в скором времени ожидал майорские звезды на погоны. Жена между тем родила ему здорового мальчугана, очень похожего на отца. Беда грянула как гром среди ясного неба! В один прекрасный день Олег арестовал некоего господина Сидоренко, зверски убившего собственную супругу по требованию молодой любовницы. И… пошло-поехало!!! Сидоренко оказался членом влиятельной масонской ложи, а «юная леди» состояла в сатанистской секте «Амадеус»… (Это, правда, уже потом выяснилось. – Д.К.) Пока же у Дунаева начались серьезные неприятности. Сперва таинственно пропали кропотливо собранные им вещдоки. Затем бесследно исчезли два главных свидетеля. (Сидоренко и его ненаглядную тут же вытащили из СИЗО адвокаты.) И, наконец крупный чин из Главка потребовал у начальника отдела немедленно закрыть дело. «Нечего порочить добропорядочных людей! Мало у вас нераскрытой бытовухи?![33]» Шеф Олега сокрушенно развел руками и отправился на больничный (а точнее – в длительный запой). Тогда настырный Дунаев добился встречи с «чином», и тот при закрытых дверях прошипел ему в лицо: «Уймись, мальчишка! Не по себе дерево рубишь! Иначе, гляди, горько пожалеешь!!!» Капитан не унялся, а попробовал реанимировать почти разваленное дело. Через два дня неопознанный грузовик насмерть задавил его жену с грудным ребенком в коляске. А самому Олегу позвонили ночью и прорычали в трубку: «Мало тебе, мент поганый?!! Следующим будешь ты!!!»

Словом, прессанули мужика по полной программе. Одного не учли прессовщики – психотип «мента поганого». Похоронив жену с сыном, он не стал спиваться с горя. (На что, очевидно, и рассчитывали негодяи.) Вместо этого Дунаев аккуратно похитил Сидоренко, его любовницу и «чина». Отвез их в глухой лес. Вдумчиво допросил в режиме «Б». Свернул шеи всем троим и надежно спрятал трупы. После чего начал планомерную ликвидацию всех тех, кого они назвали на допросе (без малого сорок имен масонско-сатанинской сволочи и ее пособников). За сим полезным занятием его и застали люди Сыча, с некоторых пор пристально наблюдавшие за капитаном Дунаевым. (Он как раз «мочил» пятнадцатого по счету мерзавца.) Агенты терпеливо дождались, пока Олег уничтожит и «похоронит» «объект». Умело сцапали, отвезли на конспиративную квартиру, сняли наручники, извинились за грубое обращение и популярно объяснили: «Твое рвение, парень, весьма похвально. Но… со дня на день тебя застукают. Наши враги тоже не лыком шиты. И конец твоему благому начинанию, а также тебе самому. Тебе надо работать в команде, продуманно, организованно, с куда бóльшим КПД[34]». Дунаев моментально согласился. Ну а дальше… дальше мнимая смерть в автокатастрофе, гроб со взрывчаткой и скромные похороны оного на одном из Н-ских кладбищ…

…Ы-ы-ы-ы-р-р-р!!! – Из объятой огнем кучи выбрались два подранка и отчаянно бросились на Воробья, норовя обхватить его руками и таким образом пожечь…

Безумно выпученные глаза без ресниц и бровей. Вздувшиеся от ожогов физиономии. Пылающие балахоны, догорающие волосы на головах. Дикий рев из черных провалов ртов… Для обычных людей зрелище, прямо скажем, шокирующее! Для обычных… но не для нас.

Т-р-р-р-р-р! – Хладнокровно повел стволом «Вала» Гусь. Сраженные одной длинной очередью, сатанисты рухнули почти там же, где вылезли.

– Спасибо! – не отрывая глаз от огненной струи, поблагодарил товарища Воробей.

Между тем останки бесопоклонников прожарились на славу, до самого основания кучи. Одежда и волосы успели полностью сгореть, а обугленные, чуть тлеющие тела не грозили подземным пожаром. Лежали они на камне. Чему там воспламениться?! Ни один обгорелый труп больше не подавал признаков жизни. Задачу «проконтролировать всех» можно было считать выполненной… Пещеру заполнила густая, омерзительная вонь. Младенец у меня на груди надсадно закашлялся. «Не дай Бог задохнется! Он же такой крохотный!» – встревожился я, мягко спрыгнул с помоста, скомандовал «Отход» и бегом устремился в сводчатый тоннель. Бойцы, подхватив мешок с Фуфелом, последовали за мной. Пробежав метров четыреста, мы очутились в другой пещере – опять природного происхождения, но меньших размеров, – тускло освещенной десятком факелов. И в отличие от предыдущей не загаженной бесовскими личинами. Зловоние сюда тоже не дошло. По крайней мере пока…

– Привал пять минут! – выдохнул я, опустившись на плоский камень. – Стриж в боевое охранение. Остальные отдыхать…

Зяблик привалился спиной к сталагмиту. Гусь бесцеремонно уселся на мешок с фигурантом, жалобно забубнившим под его тяжестью. Воробей остался стоять, о чем-то напряженно размышляя.

– Как думаешь, командир, мне позволят усыновить ребенка, если родителей не найдут? – спустя минуту вдруг спросил он. Голос бойца слегка дрогнул.

– Нет, – честно ответил я. – Ты же мертв… как и все мы. Но сейчас держи! – Я протянул ему сопящий сверток. – Вплоть до возвращения на базу он целиком на твоем попечении. У мешка тебя сменит Гусь, а в боевом охранении и нас со Стрижом достаточно… я надеюсь…

Воробей жадно схватил малыша и начал бережно его баюкать. Холодные глаза бывшего мента потеплели и… подозрительно заблестели.

– Скажи, командир, ты не любишь детей? – обратился ко мне Зяблик.

– ?!!

– У тебя на лице читалось огромное облегчение, когда ты отдал младенца, – пояснил бывший контрразведчик.

– Ах вот в чем дело! – грустно улыбнулся я. – Нет, дружище, люблю, только… я их боюсь! Особенно таких вот, в кульках… они слишком маленькие, слишком хрупкие. Как бы не раздавить!.. К тому же у меня никогда не было своих детей и… уже не будет. Такие вот дела… Все, оставить сантименты! – прервал я сам себя. – Готовимся продолжать движение. Настраивайтесь, ребята. Впереди, чую, немало приятных встреч! – Встряхнув головой, я внимательно осмотрел пещеру и… нахмурился. Стены казались абсолютно ровными, ни намека на проход! Наверх вела новенькая железная лестница. Видимо, по ней и спустились сюда убиенные нелюди. (Обломки старой, демонтированной валялись там и сям.) К комфорту, к безопасности привыкли, сволочи! И уж никак не ожидали повстречать карателей в своем капище!!! Однако нарвались, ха-ха!.. Впрочем, я отвлекся, извините… Подниматься на поверхность, как известно читателю, нам категорически воспрещалось. А стрелка на карте неумолимо указывала на восток. Никакие преграды для нее не существовали…

– Гусь, тщательно проверь стены в восточном направлении, – распорядился я. – Если обнаружишь пустоты – послушай их. Проход обязательно должен быть! Но он заделан. И, думаю, неспроста!

Коротко кивнув, боец взял у меня описанную ранее супертрубочку, подобрал с пола первый попавшийся камень и направился в восточный конец пещеры. Лица бойцов посуровели. Все (за исключением Воробья) приняли положение для стрельбы стоя. Я поглядел вслед Гусю. Дурные предчувствия усиливались с каждой секундой… В прежней жизни мне довелось немало путешествовать по подземному Н-ску[35], и я отлично знал, КАКИЕ опасности он скрывает. Младенцеядная змеюка, с которой мы недавно познакомились, – просто червяк по сравнению с некоторыми из них!..

Гусь вернулся минут через двадцать.

– В метре от восточного угла за кирпичной кладкой простукивается пустота, – сухо доложил он. – Послушал в трубочку. В первые мгновения уловил чье-то дыхание и скрежет больших когтей по камню. Затем звуки разом стихли. Но те, кто за стеной, не ушли. Я каким-то образом почуял исходящие оттуда волны ненависти. И, по-моему, к ним прибывает подкрепление.

– Скрежет больших когтей, значит, – задумчиво повторил я. Вспомнил застреленного мною «чубайса»[36] размером с собаку… Невольно передернулся в омерзении и сообщил группе «приятную» новость: – В заделанном проходе стая огромных крыс-мутантов. Надо проломить стену и разделаться с гнусными тварями. Иного выбора нет! Наши приборы вряд ли их отпугнут. Ну… может, притормозят немного. Они ведь рассчитаны на обычных крыс. Поэтому слушайте, КАК будем действовать…

После короткого инструктажа Воробей (продолжая баюкать ребенка) уселся на мешок с Фуфелом, Зяблик встал в шаге от него с «Валом» на изготовку. А я, Стриж и Гусь вооружились «до зубов». Подобрали с пола длинную увесистую железяку (обломок прежней лестницы) и направились в заветный угол… Кирпичная кладка была современной. Я зафиксировал взглядом ряд деталей, просуммировал их, быстро проанализировал, и получилось, что проход загородили примерно десять лет назад (плюс-минус год). Очевидно, когда сатанисты обнаружили подземное капище, стали приспосабливать его для своих шабашей и столкнулись с нежелательными «гостями» из древних катакомб. «Точно, крысы! – утвердился в мыслях я. – С ними не договоришься. Если покойная змеюка насыщалась одним младенцем за раз, то эти сожрут всех! И саму жертву, и тех, кто ее почтительно преподнес. Поэтому бесопоклонники предпочли не связываться с «чубайсами», хотя очень похожи на них по внутренней сущности…» Обстукав камнем кирпичную стену, я нашел нужную точку, пометил ее мелом, отошел подальше, взял на изготовку огнемет и сказал бойцам:

– Долбите точно, без промахов. Остальное вы знаете. Ну… с Богом!!!

…Кладка рухнула после второго удара. И прямо сквозь неосевшее красно-кирпичное крошево на нас ринулись чудовищные твари размерами с собак, с адски светящимися глазами, с длинными голыми хвостами…

П-ш-ш-ш-ш-ш! – выпустил я в них тугую струю пламени. Ни мутантах вспыхнула шерсть. От яростного хорового писка (сопровождаемого направленными волнами ультразвука) сильно разболелась голова. Перед помутившимися глазами замелькали странные видения. Обугливающиеся крысиные туловища начали подниматься на задние лапы, а на месте голов мутантов стали возникать одна за другой морды злейших врагов России, но не только Чубайса. Оскаленные в дьявольской роже Бзежинских, Соросов, Бушей, Клинтонов, Хавьеров Саланн, Эйдеманов, Ходорковских, Березовских, Гусинских, Сергеев Ковалевых и еще каких-то невыразимо гадких! (Но ни мне, ни тем более широкой публике не знакомых.)

– Огонь не поможет тебе, потомок царских жандармов!..[37] Подлец!.. Черносотенец!.. Православный фанатик!.. – брызжа ядовитой слюной, визжали они на разные голоса. – Неумолимо наступает наше время!.. Время воцарения на Земле антихриста, сына Сатаны!!! Всех двуногих пометят подкожными микрочипами с компьютерными номерами вместо имен!.. С тремя шестерками в этих номерах!!! А тебя и тебе подобных попросту уничтожат!!! – Дальше шел поток грязной матерной ругани.

Мысленно перекрестившись, я прошептал Иисусову молитву. Наваждение исчезло, головная боль немного ослабла. Я переместил смертоносную струю в глубь прохода, а по горящим тварям синхронно заработали «Валы» Стрижа и Гуся:

Т-р-р-р-р-р-р-р-р… Т-р-р-р-р-р-р-р-р… Т-р-р-р-р-р-р-р-р…

Атака захлебнулась. Уцелевшие мутанты откатились далеко назад. Выждав, пока догорит шерсть, я двинулся вперед по обугленным тушам. Оба бойца с автоматами на изготовку последовали за мной… «Чубайсы», как выяснилось, отступили в соседнюю пещеру (на полтора метра ниже уровнем). И метались там, бешено пища, сталкиваясь, кусая друг друга…

П-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Т-р-р-р-р-р-р-р-р… П-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Т-р-р-р-р-р-р-р-р… Т-р-р-р-р-р-р-р-р… Т-р-р-р-р-р-р-р-р… – продолжили мы уничтожение стаи и минут через пять справились с поставленной перед собой задачей. Несколько крысюков успели ускользнуть сквозь узкую щель в западном углу. Остальные густо устлали пол пещеры своими трупами…

– Возобновляем продвижение на восток! – облегченно выдохнул я. – Гусь, позови ребят…

В течение следующих полутора часов мы двигались спокойно, без приключений, в точном соответствии с указанным на карте маршрутом. Природные пещеры скоро закончились, сменившись заброшенными штольнями, древними подвалами, катакомбами… Пробираться по ним было непросто. Осклизлые потолки то задевали по макушкам, то заставляли ползти на четвереньках, а то и вовсе – по-пластунски. Иногда (на более-менее просторных участках) попадались дочиста объеденные человеческие скелеты – следы людоедской трапезы «чубайсов». А зачастую и самих мутантов. Эти адские твари явно не гнушались жрать соплеменников (надо думать, больных, ослабленных особей)… Один раз мы наткнулись на подвал (примерно пятнадцатого века), где пять истлевших, но не объеденных людских скелетов были вплотную прикованы к стенам рассыпающимися от ржавчины цепями. В центре (так, чтобы прикованные не могли дотянуться) стояла полусгнившая дубовая лохань (когда-то наполненная водой). Вне всякого сомнения, несчастных уморили жаждой, а какой изверг сотворил такое, оставалось лишь гадать… Постепенно подземелье стало приобретать более современный вид. И наконец мы вышли в сухой бетонный коридор, ведущий точно на восток. Справа по ходу движения на стене виднелись десятки хорошо заизолированных кабелей. Дышалось легко, свободно. Вентиляция до сих пор функционировала исправно. «Старые линии правительственной связи», – сообщала надпись на карте. В отдалении слышался гул поездов метро.

– Выше головы, бойцы! – улыбнулся я. – Мы почти у цели! Прямо по курсу – эвакуатор на улице Гагарина. Осталось пройти не больше километра. Там свяжемся с куратором и… возможно, у нас примут груз… По крайней мере приключений больше не предвидится. Мы вышли в зону, патрулируемую «Ночной стражей». Всяческая нечисть здесь давно зачищена!!!

Услыхав про «зачищенную нечисть», Фуфел в мешке разразился бурными рыданиями. Благодаря надетому на фигуранта противогазу звучали они довольно странно, причудливо… как… не знаю даже с чем сравнить… Ну, положим… истерика робота из фантастического фильма. Под сей «приятный» аккомпанемент мы добрались до места связи с дядей Мишей…

* * *

«Бесследное исчезновение К.В. Фуфела, измена его сверхнадежных, как считалось, телохранителей (в особенности К.А. Свистова) и страшный пожар в особняке на улице «…» вызвали смятение в фонде имени академика Глюкозова, а также в связанных с ним сатанистских кругах. В первый день поговаривали о происках ФСБ, однако их информаторы там твердо заверили: «Контора к этому делу отношения не имеет». Тогда смятение переросло в настоящую панику. Ряд видных глюкозовцев, таких как… (Перечень фамилий с инициалами. – Авт.) спешно выехали из Н-ска якобы на отдых. На самом же деле они решили переждать «смутное время» в безопасных, с их точки зрения, местах… (Далее – точное указание этих самых мест. – Авт.)

Расследование обстоятельств исчезновения Фуфела провели члены секты «Амадеус» среднего звена. Согласно показаниям свидетелей (трех уцелевших, но парализованных охранников фонда, Ирины Тотомады и «правозащитника» Ковалевского) – к его пропаже, несомненно, причастны телохранители Константина Валерьевича. В особенности К.А. Свистов – избивший Тотомаду, покалечивший Ковалевского и убивший финансового директора фонда М.Е. Зиновьева. По поводу остальных телохранителей Фуфела выжившие охранники фонда в один голос утверждали – это они уничтожили их товарищей и сделали калеками их самих. Пятерых телохранителей Фуфела сразу же взяли в оборот.

Сначала их допрашивали с применением психотропных препаратов, но ничего путного добиться не сумели. Тогда (решив, что они не восприимчивы к «сыворотке»[38]) всех пятерых подвергли изуверским пыткам, в результате которых телохранители сознались в похищении. Правда, обезумев от боли, они не смогли назвать конкретного заказчика, а несли различную околесицу: заказчик – инопланетяне (Анатолий Рыбин); заказчик – Бэтмен (Валерий Моисеев); заказчик – покойный Шамиль Басаев (Егор Сельянов); заказчик – Человек-Паук (Равиль Мамсуров). Наиболее «правдоподобные» показания сумел дать один лишь Константин Свистов, обладавший, как выяснилось, безудержной фантазией. Кстати, именно благодаря ей (фантазии) Свистов сумел дожить до конца следствия. Остальные четверо умерли в процессе допросов: кто от разрыва сердца, кто от болевого шока. В итоге сатанисты приняли на веру «откровения» Свистова, согласно которым заказчик – китайская наркомафия Н-ска. А точнее, ее главарь господин «…», игравший на бирже через подставных лиц и понесший значительные финансовые убытки вследствие жульнических махинаций и прямого обмана со стороны К.В. Фуфела. Свистов подробно рассказал на допросах, как был завербован безымянным представителем китайской диаспоры Н-ска, как ему обещали гонорар в миллион юаней, как он лично передал связанного Фуфела «двум узкоглазым в черной одежде». По словам Свистова, передача состоялась в момент всеобщей неразберихи, возникшей при разрастании начавшегося в подвале пожара. Дальнейшие сведения нашей агентуры разнятся в деталях, но если их суммировать (используя метод сравнительного анализа), то получается следующая картина.

По решению руководства «Амадеуса» ренегат Свистов был предан чудовищной по жестокости казни. Двое суток напролет его беспрерывно насиловали в анальное отверстие. Потом вырвали без наркоза все зубы, кастрировали, выжгли глаза, содрали кожу на руках и ногах, нарезали ремней из спины, посыпали раны солью, а корчащие, хрипящие останки поджарили на медленном огне, оставив нетронутой одну только голову. Ее (голову) с вырезанной на лбу перевернутой пентаграммой и с запиской во рту «За Костю Фуфела!» сатанисты подбросили к воротам китайского консульства в Н-ске, чем вызвали немалое изумление консула КНР господина «…». Зверски растерзанные трупы Рыбина, Моисеева, Сельянова, Мамсурова были обнаружены милицией в мусорных баках двух центральных районов Н-ска. Обезглавленное туловище Свистова до сих пор не найдено. Согласно донесению одного из наиболее ценных агентов по прозвищу «Шахматист», его (туловище) сатанисты съели на поминках по Фуфелу, которого считают убитым китайцами».

Подпись:

заведующий тайной агентурой

«Н.С.» Коршун.

Срочное донесение Сычу от агента «Н.С.» в Центральном аппарате МВД РФ

(Сбоку приписка рукой генерала Нелюбина: «Предоставить копию для ознакомления дяде Мише и Фениксу». – Авт.)

«За минувшую неделю в Н-ске пропали пятнадцать видных представителей китайской этнической ОПГ, специализирующейся на торговле наркотиками. Трупы трех из них случайно обнаружены в канализации: голые, кастрированные, со следами изуверских пыток. Остальных найти не удалось. Кроме того, совершены три покушения на главу этой преступной организации господина «…». Во время последнего он получил серьезное пулевое ранение в живот и на личном самолете вылетел на лечение в Гонгонг. В китайской ОПГ наблюдаются разброд и шатание. Приближенные раненого главаря спешно делят власть, вследствие чего двое из них скоропостижно скончались при загадочных обстоятельствах. Бизнес группировки дал глубокую трещину. Поставки наркотиков на рынок резко сократились. Опустевшие ниши постарались занять представители азербайджанской и таджикской ОПГ, что привело к вооруженным столкновениям между ними самими, а также с боевиками ослабевшей, но по-прежнему опасной китайской ОПГ. В результате погибли несколько десятков человек со всех трех сторон. Прогноз на ближайшее будущее: разрастание войны между вышеназванными группировками и, как следствие, спад наркоторговли в Н-ске».

Подпись: Алекс.

Глава 10

«Однако умные люди разрабатывают стратегию, руководят нашими действиями, – подумал я, прочитав сводку и донесение «Алекса». – Одним… даже не ударом… тычком!.. Так славно разворошили змеиное гнездо! Заглядение!!! Но то ли еще будет…» – Я поднялся, зашел в туалет, сжег документы над унитазом, спустил воду, вернулся обратно в комнату и вновь развалился в кресле у журнального столика, потягивая охлажденный апельсиновый сок. Телевизионное псевдоокно напротив демонстрировало панораму дневного Н-ска с высоты десятого этажа. Их (лжеокна) сделали недавно (пока мы находились на задании). По мнению начальства, они благотворно влияли на психику новоявленных «детей подземелья». Насчет психики не знаю (еще не понял, не прочувствовал), но с окном в комнате и впрямь стало уютнее… Суперсовременный, бесшумный кондиционер быстро вытянул запах горелой бумаги. Вообще-то на документах не было грифа «Совершенно секретно! По прочтении уничтожить!!!», но я решил перестраховаться. Мало ли как оно там… А полученную информацию можно передать бойцам устно, слово в слово. На память, слава Богу, не жалуюсь…[39] Допив сок, я взглянул на часы – 15.10. До визита к куратору оставалось полтора часа. Целая прорва времени! Или вздремнуть немного под приглушенный шум дневной улицы «за окном»? Да нет, пожалуй, не хочется. Успел отоспаться от души.

После известных читателю событий минуло восемь суток с хвостиком, на протяжении которых я и мои бойцы самозабвенно отдыхали. Трехчасовая утренняя тренировка (рукопашный бой, стрельба, метание ножей) – не в счет. Это так, легкая разминочка, чтобы не разжиреть от безделья. А потом – душ, плотный завтрак, купание в бассейне, отдых в солярии (при помощи телестен, имитирующих черноморский пляж). Затем шикарный обед, сон, опять купание, опять солярий, специальные камеры с горным воздухом (тоже с телестенами, но имитирующими не пляж, а травянистую площадку среди скал). В восемнадцать тридцать легкий ужин и… личное время, которое каждый использовал на собственный вкус. Кто читал (Воробей и Зяблик), кто играл в шахматы (Гусь со Стрижом), кто бездумно смотрел комедии с дивиди-дисков (ваш покорный слуга). В десять или в одиннадцать (по желанию) – отбой. В семь тридцать подъем, полчаса на умывание, чистку зубов, бритье. И снова: тренировка, завтрак, бассейн, солярий и т. д. Обязательными были только дообеденные процедуры. Остальное разрешалось игнорировать и просто прохлаждаться у себя в номере. Чем, кстати, я и занимался в настоящий момент… Прикурив сигарету, я устроился в кресле поудобнее и принялся выпускать дым колечками. Мысли вернулись в недавнее прошлое.

Тогда, после прибытия в зону, патрулируемую «Ночной стражей», наши приключения действительно закончились. Достигнув эвакуатора, я связался с дядей Мишей, коротко доложил о происшествиях по пути и услышал в ответ: «Ждите, наденьте противогазы (лица скрыть). Груз и ребенка у вас заберут. Пароль – «Утро». Отзыв – «Когда-нибудь наступит». Пожалуйста, не перестреляйте ребят по случайности. Да, один из них проводит вас на базу. До встречи!» – С этими словами куратор дал «отбой». А я отдал подчиненным соответствующие распоряжения и расслабился: с «Валом» на изготовку, широко расставив ноги.

Ждать пришлось недолго. По прошествии десяти минут кусок одной из стен бесшумно сдвинулся в сторону, открыв зияющий чернотой проход.

– Утро, – донесся оттуда шелестящий шепот.

– Когда-нибудь наступит, – в той же тональности отозвался я и опустил ствол автомата.

В коридоре появились четверо в «собровках», с «Валами» через плечо. Двое подхватили мешок с Фуфелом, один бережно взял у Воробья ребенка, а четвертый жестом предложил нам оставаться на прежних местах.

Первые трое молча скрылись в проходе, и спустя секунды послышался звук отъехавшей дрезины.

– Идемте, – шепнул четвертый и первым шагнул в темноту.

Вновь надев инфракрасные очки, мы последовали за ним и увидели узкоколейку с еще одной автоматической дрезиной. Наш проводник нажал кнопку на небольшом пульте. Кусок стены так же бесшумно задвинулся обратно. Ну а дальше… дальше мы с ветерком домчались до базы и выгрузились на маленькой платформе с двумя указателями: «Пансионат», «Куратор». Проводник кивнул ребятам на первый, мне на второй, прощально махнул рукой и удалился кошачьей походкой…

Дядя Миша сосредоточенно выслушал мой доклад (на сей раз подробный, с мельчайшими деталями). Дважды просмотрел видеозапись. Угостил зеленым чаем, пододвинул ко мне чистую пепельницу, пачку сигарет, зажигалку (сам он не курил, но, в отличие от Логачева, не придирался к курильщикам) и сказал:

– Задание выполнено на «отлично»… даже перевыполнено! Вдобавок к захвату Фуфела ваша группа зачистила изуверскую секту «Великий Змей» (к которой мы никак не могли подобраться) и, главное, спасла невинного младенца. Молодцы! Ребенок, уверен, похищен сатанистами не у алкашей, не у наркоманов (тогда бы его оставили на воспитание здесь, на базе…), а из нормальной православной семьи. По нашим данным, поклонники ползучего мутанта предпочитали именно таких детей. Полагаю, уже сегодня-завтра мы отыщем родителей мальчика. И через наших людей в «органах» вернем им сына. То-то радости будет!.. А вы отдыхайте, набирайтесь сил. Когда завершим допросы Фуфела, я вам сообщу. У вас есть какие-нибудь вопросы, пожелания?

– Целых два! – выпалил я.

– Выкладывайте, не стесняйтесь, – добродушно улыбнулся куратор.

– Поставьте нас в известность, когда ребенка передадут родителям.

– Без проблем! С превеликим удовольствием!

– И второе. Мне хотелось бы поучаствовать в казни Фуфела. Или хотя бы полюбоваться на нее!

– Зачем?! – нахмурился дядя Миша. – Мало вам крови, грязи?

– По горло хватает, – кисло усмехнулся я. – Но тут особый случай! Видите ли… Гм!.. Гнусное существо любило насиловать грудных детей до смерти… Буквально рвало их на части, заходясь в дьявольском экстазе. А мы… мы были вынуждены не только тащить на себе ЭТО несколько часов подряд, но всячески оберегать поганую тварь, – я нервно затянулся сигаретой и глухо продолжил: – К примеру, во время схватки с «чубайсами» мешок с Фуфелом охраняли не менее тщательно, чем отнятого у нелюдей ребенка… А ведь дай Фуфелу волю, он бы того малыша… – я замолчал, скомкал в пепельнице недокуренную сигарету и громко скрипнул зубами.

– Теперь понимаю, – задумчиво молвил куратор. – Вами руководит отнюдь не жестокость (как я, грешным делом, заподозрил), а… Впрочем, объяснять слишком долго, да и трудновато. У вас, Феникс, очень сложный психотип. Я сам, по правде говоря, не до конца в нем разобрался… Ладно! Так или иначе, ваше пожелание мы удовлетворим, пригласим на казнь Фуфела. Из бойцов к вам, скорее всего, захочет присоединиться Воробей. Ему тоже препятствовать не станем… У вас все?

– Да!

– В таком случае идите на место постоянной дислокации группы. Пропарьтесь в бане, поешьте, поспите. До связи!..

Вот так и начался тот вышеописанный курортный режим. По истечении первых его суток мне «позвонил» по прибору дядя Миша и довольным тоном проурчал:

– Ребенка зовут Виктор. Он действительно из хорошей семьи. Вернули через «органы» родителям. Те – вне себя от счастья.

Я немедленно поделился новостью с ребятами и отметил, как потеплел взгляд Олега Дунаева… Сегодня утром (после завтрака) куратор снова вышел на связь.

– В семнадцать тридцать состоится казнь Фуфела, – донеслось из мембраны. – Вам не расхотелось присутствовать?

– Нет!

– А Воробью?

– Тем более. Он весь сгорает от нетерпенья!

– …Так я и думал. Тогда подходите вдвоем в кабинет номер три в семнадцать сорок. Про маски, надеюсь, напоминать не надо?

– Нет. Мы уже привыкли.

– Хорошо. Постарайтесь не опаздывать. – Мембрана запищала гудками «отбоя».

Я посмотрел на часы. Через десять минут можно выдвигаться. Кабинет номер три приблизительно в километре от нашего «пансионата». Если идти не торопясь, прогулочным шагом, то успеем минута в минуту… Вызвав по селектору Воробья, я натянул «собровку», надел черную кожаную куртку. Вставил в специальные крепления четыре боевых ножа и сунул за пояс брюк пистолет с глушителем. Совсем без оружия нам возбранялось передвигаться по базе. Хоть и зачищенное, благоустроенное, надежно охраняемое, но… все-таки подземелье. Законы тут иные, чем на поверхности. Мало ли чего…

* * *

Кабинет номер три сильно отличался от того, за актовым залом. В первую очередь сугубо деловой, спартанской обстановкой. Ни тебе дивана, ни мягких кресел, ни прочих мелких удобств… Стол с тремя портативными компьютерами. Застекленные книжные полки со специальной литературой. Два жестких, привинченных к полу табурета. Трубчатые лампы дневного света под потолком. Окрашенные в казенный цвет стены. Серый линолеум на полу. Аптечка с психотропными препаратами и антидодами. Много свободного пространства и… казачья нагайка на стене. На столе лежали видеокамера и пухлая папка с надписью: «Фуфел К.В. Показания»… Очевидно, здесь и допрашивали нашего «дружбана»: с применением «сыворотки правды» или в режиме «Б» (в зависимости от состояния здоровья)[40]. За время персональных занятий с куратором я успел убедиться – он разбирается в медицине (в анатомии, психиатрии, наркологии, реаниматологии и т. д.) получше маститых профессоров с мировыми именами. А чтобы причинить человеку страшную, невыносимую боль, уютному «толстяку» не нужны ни иглы, ни электроды, ни прочие палаческие аксессуары, знакомые вашему покорному слуге по прежней жизни. Подручные и охрана тоже без надобности. Дядя Миша мог легким, небрежным на вид движением завязать человека в узел (в прямом смысле слова!). Мог заставить биться в диких судорогах, по-звериному воя от боли. Мог парализовать (как навсегда, так и временно). Мог лишить возможности дышать… И так далее и тому подобное[41].

Нагайку же он брал в руки, когда не хотел вставать с табуретки (или с дивана). Результат аналогичный: молниеносный (как бросок кобры) выпад свитой из кожи плетки. Едва заметное касание в нужную точку, и с человеком начинало твориться ТАКОЕ… Не приведи Господи на себе испытать! Кроме того, кажущаяся «жирность» куратора оказалась бутафорией, камуфляжем. В действительности он весь состоял из огромных эластичных, в совершенстве развитых мышц, которые умел полностью расслабить, придавая им вид студня. И таким образом изображал из себя тюфяка-обжору. А на деле… Гм! Даже объемистое «брюшко» его являлось не чем иным, как невероятно развитым прессом. Попробуй убежать от такого или напасть на него – сразу пожалеешь, что на свет родился! Теперь понятно, почему он не нуждался в охране?!.

Сегодня, впрочем, дядя Миша не притворялся Винни Пухом. Собранный, подтянутый, одетый в черное, как всегда без маски и с нагайкой в руке, он дожидался нас, стоя посреди кабинета. Обычно добродушные глаза его были твердыми и холодными, как арктический лед.

– Минута в минуту. Молодцы! – взглянув на часы, похвалил куратор и, указав на стену перед собой, сказал: – Давайте туда, ребята…

Послышался легкий щелчок, бетонный монолит сдвинулся в сторону, и мы вошли… в ярко освещенный тюремный коридор. Выложенный плиткой пол, беленый потолок, тяжелый запах гнили и немытых тел… В стенах виднелись решетки-двери, за каждой из которых находились небольшие одиночные камеры с «постояльцем» в полосатой робе, с унитазом в углу и с охапкой соломы на каменном полу. «Постояльцы» вели себя по-разному. Кто неподвижно лежал на гнилой соломе, кто сидел на унитазе как на стуле, кто нервно прохаживал взад-вперед. Подать голос ни один заключенный не решался. На лицах у всех застыла тупая обреченность, приправленная животным страхом. Похоже, порядки тут были еще те!.. Вдоль камер не спеша прохаживался здоровенный надзиратель: в обязательной «собровке», пятнистом камуфляже, с электрошоковой дубинкой и со связкой ключей у пояса. Второй страж стоял в конце коридора с автоматом на изготовку… Едва мы ступили на плиточный пол и прошли по нему несколько шагов, стена за нами тихо задвинулась обратно.

– Открой четвертую, – велел тюремщику дядя Миша. Тот молча загремел ключами, отпирая замок. Потом отодвинул засов и толкнул решетчатую дверь. Она распахнулась с неприятным скрипом. С соломы тут же вскочила сгорбленная фигура в полосатой робе, привычно раскорячилась у стены (ноги до предела раздвинуты, лоб уткнут в стену, ладони на затылке) и тусклым голосом отрапортовала:

– Арестованный номер ноль-ноль четыре к досмотру камеры готов!

– Выходи, Фуфел. Пойдешь с нами, – жестко произнес куратор.

При звуках его голоса сатанист вздрогнул, принял вертикальное положение и с ужасом уставился на нагайку. (Видать, успел с ней тесно познакомиться за время следствия.)

– Туда, – дядя Миша указал кнутовищем в сторону караульного с автоматом.

Гнусная физиономия Фуфела моментально побелела, взмокла от пота. Расшлепанные губы затряслись, челюсть отвисла. С громком треском он испустил нутряные газы. В без того тяжелом воздухе распространилось удушливое зловоние. «Противогаз бы сюда! – брезгливо скривился под маской я. – Подлое, трусливое животное! Сейчас начнет о пощаде молить, на коленях ползать, обувь вылизывать… Сатанисты они такие! Особенно посвященные высоких уровней! Зна-а-ают, уроды, ЧТО ждет их на Том Свете. А посему отчаянно цепляются за жизнь. Уж насмотрелся, блин, на своем веку…»[42] Фуфел, однако, не оправдал моих подозрений. Оцепенело таращась на нагайку, он еще больше сгорбился, беззвучно заплакал и, заплетаясь ватными ногами, побрел в указанном направлении. Страх перед плеткой в руке «добродушного толстяка» заткнул чертопоклонника получше любого кляпа.

Поприветствовав нас коротким кивком, автоматчик отпер бронированную дверь и «попрощался» с недавним подопечным мощным пинком под зад. Куратор неодобрительно покачал головой, но ничего не сказал тюремщику. А сам Константин Валерьевич лишь тоненько, по-бабьи, ойкнул…

После недолгого путешествия по прямому, как стрела, коридору мы вышли в обширную мрачную пещеру, освещенную множеством смоляных факелов. Посреди на небольшом помосте стояла плаха с воткнутым в нее топором. С одной стороны к помосту примыкала утопленная в почве громадная стальная клетка с железным потолком и крышкой люка в нем. В клетке исходили слюной, сверкали адскими глазами, мерзко пищали и нервно подпрыгивали в воздух три голодных «чубайса». С другой стороны примостилась П-образная, рассчитанная на четверых виселица. Кроме того, в пещере находились: небольшая трибуна для зрителей, еще одна клетка (на сей раз пустая) и… кафедра наподобие преподавательской в вузе. На трибуне сидели несколько человек в масках. Кафедра, как и вторая клетка, пока пустовала…

Увидав все это, Фуфел не выдержал, рухнул ничком на землю и забился в дикой истерике.

– И-и-и-и-и-и-и-и!!! – пронзительно, на одной ноте визжал старший жрец «Амадеуса». Он извивался, как полураздавленная гадюка, обильно мочился и испражнялся прямо в штаны. – И-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и-и!!!

– Замолкни, подлец! – Дядя Миша без замаха хлестнул сатаниста куда-то в область копчика. Визг прервался, сменившись надсадным, задушенным хрипом.

– А теперь встать! Или ты знаешь, ЧТО я с тобой сделаю.

Перекошенный, трясущийся, зловонный Фуфел с трудом поднялся на непослушные ноги. В пещере установилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов, а также злобным писком и клацаньем зубов оголодавших «чубайсов».

– Чего ждем? – по прошествии минуты шепотом спросил я куратора.

Взяв за локоть, он отвел меня в сторону и еле слышно пояснил:

– Не чего, а кого. Фигурантов, взятых сегодня на рассвете и еще не подвергавшихся следственным действиям.

– Сатанистов? – уточнил я.

– Пособников из властных структур. Много зла натворили поганцы! Но суть в другом… По ознакомлении с психотипами данных субъектов начальство решило – перед началом допросов подвергнуть их мощному психологическому прессингу. Каковым и станет показательно жестокая казнь Фуфела. Обычно мы не зверствуем, приводя приговоры в исполнение. Ограничиваемся пулей в затылок. Но сейчас, для пользы дела… В общем, вы понимаете.

– Разумеется! – хищно улыбнулся я. – Еще как понимаю! Вот, помнится, два года назад…

– Т-с-с-с! – вдруг зашипел дядя Миша. – «Гости» на подходе…

Спустя небольшой промежуток времени в сопровождении двух автоматчиков в пещере появились четыре до смерти перепуганных типа: в полосатых робах, наручниках и ножных кандалах. В одном из них я опознал довольно известного деятеля из мэрии, часто мелькавшего на телевизионных экранах. Остальные были мне не знакомы, но, судя по некоторым признакам, занимали не менее, а то и более высокие посты. Конвоиров данное обстоятельство нисколько не смущало.

– Пшел, животное, пшел!.. Живо, блин!.. Шевелите копытами, уроды! – подведя их к пустой клетке, взрычали они. Пинками загнали чиновников вовнутрь. Задвинули засов, закинули автоматы за спины, сняли с поясов электрошоковые дубинки и, встав у клетки, предупредили грозным тоном: – Стоять тихо!.. Молчать!.. Дышать через раз!.. Кто пасть разинет – заряд тока в яйца!!!

Пособники сбились в кучу, затравленно поглядывая на плаху с виселицей. «Опознанный» с трудом сдерживал рыдания.

– Мой выход, – вздохнул куратор и, сделав первый шаг к кафедре, добавил: – Фуфел отныне в вашем распоряжении, господа Феникс и Воробей. Когда закончу трепаться, приведете приговор в исполнение. Вы ведь этого оба хотели. Не правда ли?!.

Глава 11

Взойдя на кафедру, стоящую «лицом» к клетке с пособниками, куратор достал из-за пазухи сложенный вчетверо лист бумаги с гербовой печатью. Развернул его, положил на подставку и, давя тяжелым взглядом синюшных от страха чиновников, начал размеренным, суровым голосом:

– Сегодня на ваших глазах состоится казнь старшего жреца сатанистской секты «Амадеус» Фуфела Константина Валерьевича. Мерзавец виновен в огромном количестве злодеяний. (Их перечень займет не менее двух часов.) А посему приговорен к смерти Верховным Трибуналом «Ночной стражи». Сам приговор зачитывать не стану. Не хочется попусту время тратить. И вообще – суть в другом. Сюда в качестве подследственных попадают только те, кто однозначно заслуживает смерти. В том числе и вы, твари продажные! – В ледяных глазах дяди Миши мелькнули бледно-голубые всполохи молний. – А потому живыми от нас уходят считаные единицы, а именно – те счастливчики, которым удалось добиться чести стать нашими агентами в своих змеюшниках. Но это отдельный разговор. Он у нас с вами впереди… Большинство же заканчивают жизнь здесь. Весь вопрос – КАК заканчивают! Тот, кто хорошо ведет себя на допросах, активно сотрудничает с дознавателем, образцово соблюдает тюремный режим, получает легкую смерть – пулю в затылок. Те, кто хоть немного раздражал дознавателя или тюремщиков, отправляются на плаху для четвертования или на виселицу с толстой веревкой[43]. Ну а таким, как Фуфел, «особо отличившимся», пытавшимся ввести нас в заблуждение и нарушавшим тюремный режим, – уготована весьма прискорбная участь, – тут куратор широким жестом указал на клетку с беснующимися мутантами.

Константин Валерьевич задрожал в лютом ознобе, обмочился, нагадил в штаны, грохнулся на колени и начал безуспешно разевать рот, как вытащенная из воды рыба. (Вероятно, хотел опровергнуть выдвинутые обвинения.) Но… не смог произнести ни слова. Недавний удар куратора временно лишил сатаниста возможности говорить.

Дядя Миша не обратил на него ни малейшего внимания и продолжал прежним тоном:

– На допросах Фуфел юлил, выкручивался… В камере орал, скандалил, а посему… – тут куратор наконец-то заглянул в бумагу и замогильным голосом прочел: – Верховный Трибунал дополнительно постановил: «За плохое поведение во время следствия Фуфела Константина Валерьевича подвергнуть четвертому способу казни, а именно – заживо скормить крысам-мутантам…» Приговор будет приведен в исполнение немедленно. Феникс, Воробей, начинайте!..

Подхватив под мышки корчащегося, пускающего слюни, беззвучно рыдающего Фуфела, мы бесцеремонно поволокли его на встречу с «чубайсами». Пособники в клетке задушенно охнули и резко подались вперед, стукнувшись лбами о прутья. Рожи у них вытянулись, глазенки выпучились, волосы встали дыбом. Привыкшие врать на каждом шагу и выслушивать такое же вранье от друзей-приятелей, жен, коллег и т. д., они, по-видимому, не слишком поверили речи куратора. (Чисто рефлекторно, по привычке. – Д.К.) Особенно в той ее части, где говорилось о скармливании заживо крысам. Плаха с виселицей пугали чиновников куда больше! Но вот теперь, когда началось, чинуши прониклись серьезностью ситуации. И, соответственно, дружно обосрались. Из их клетки завоняло похлеще, чем от Фуфела… Мутанты между тем, почуяв близящийся обед, пришли в совершенное неистовство. С душераздирающим, мерзким писком, испуская волны ультразвука, они начали бросаться на стены клетки. Толстые стальные прутья задрожали под их бешеным натиском. Константин Валерьевич пернул, вздрогнул и… обмяк. Проверив пульс на шее, я понял – господин Фуфел не схлопотал разрыв сердца, а просто потерял сознание. Образно выражаясь, «хлопнулся в обморок», как слабонервная девица. Ну что ж, тем хуже для него…

Волоком втащив бесчувственного жреца на помост, мы с Воробьем (не выпуская приговоренного) осторожно перешли на крышу клетки с чудовищами. Затем я свободной рукой отпер и поднял известную читателю крышку. Беснование внизу достигло апогея. От усилившегося ультразвука разболелась голова.

Пи-и-и-и-и-и-и!!! – Наиболее шустрый «чубайс» не допрыгнул до отверстия всего метр, клацнул в воздухе зубищами и издал пронзительный, яростный писк. В следующий момент Фуфел очнулся, увидел, ГДЕ находится, обрел-таки дар речи и страшно, не по-человечьи заорал. Но… не попытался вырваться, продолжая висеть безвольной квашней у нас в руках. То ли паралич хватил подонка, то ли все его силы ушли в ор. Подтянув старшего жреца к люку, мы затолкали в отверстие его ноги и, облегченно вздохнув, отпустили зловонную увесистую тушу. Продолжая вопить, Фуфел полетел вниз и вязко шлепнулся об пол клетки. «Чубайсы» скопом бросились на него. Крик прервался. Из разрываемого на куски тела забрызгала кровь.

– Вспомни детишек, тобой умученных… Нелюдь поганая! – с ненавистью прошипел Воробей.

– Оно вспомнит, – закрывая люк, сузил глаза я. – Но чуть позже, когда в ад попадет. И будет вспоминать во веки веков в неописуемых, в не сравнимых с земными мучениях… Ладно, дружище, пошли. Видишь, куратор рукой машет?..

Спустившись с помоста, я посмотрел на клетку с пособниками. Издавая громкие, унитазные звуки, они старательно выблевывали друг на друга все то, что сожрали на свободе. В коротких перерывах между рвотными выбросами они по-женски визжали, рыдали, стонали. Трагически заламывали руки. И одновременно испускали волны дикого ужаса. (Я ощущал их даже не ментально, а едва ли не физически.) Зрители на трибуне сохраняли невозмутимое спокойствие. Один конвойный неподвижно стоял в прежней позе. Второй сноровисто раскатывал пожарный «рукав». Очевидно, собирался сполоснуть облеванных подопечных перед отправкой их обратно в камеры. «Прессанули чиновников неслабо. Теперь будут колоться взахлеб и изо всех сил напрашиваться в агенты! – подумал я. – Хорошо служить в «Ночной страже»! Работают тут грамотно, с размахом. Нам, в ФСБ, такое и не снилось!!!»

Я мельком взглянул на подчиненного. Судя по довольному взгляду, Воробей придерживался того же мнения.

Дядя Миша стоял на прежнем месте с усталым выражением лица, скрестив руки на груди.

– Воробей, идите в казарму. В проход за трибуной и направо до упора. Дальше увидите знакомые места, – когда мы приблизились, тихо сказал он. – А вы, Феникс, пожалуйста, останьтесь!

– Есть! – по-уставному отчеканил бывший капитан милиции и спустя секунды скрылся из вида.

– Устал врать, – мельком глянув на заканчивающих обед «чубайсов» и на обдаваемых тугой струей воды пособников, вздохнул куратор.

– ??!

– Да мой недавний треп по поводу «плохого поведения» Фуфела! – пояснил он и с горечью добавил: – На самом деле фигурант раскололся до задницы в первые же часы нашего с ним общения. И продолжал активно колоться в течение всего следствия. Я лишь изредка (чисто ради профилактики) подбадривал его нагайкой. Потом, по завершении, мерзавца проверили небольшой дозой «сыворотки». (Много колоть врачи запретили. Сердце слабое, могло не выдержать.) Н-да… И проверка подтвердила – Фуфел выложил все, что знал, ни капли не утаил. А в камере он вовсе не дебоширил – сидел, как мышь, пикнуть боялся, – дядя Миша снова вздохнул.

– Не понимаю вашего расстройства, – пожал плечами я. – Вы для пользы дела, чтобы сразу «поставить в стойло» новых фигурантов. И вообще – мы с вами разгребаем дерьмо. Целое море дерьма! Работа у нас такая! Орудовать в белых перчатках никак не получится.

– Так-то оно так, но все равно противно… Ладно, Феникс, пойдемте в кабинет номер три. Нам предстоит долгая беседа. Боюсь, задержитесь допоздна, так что ужинать будете со мной.

– Через тюрьму пойдем? – уточнил я.

– Нет, есть путь короче. Милости прошу, – дядя Миша сделал приглашающий жест рукой и первым двинулся к узкому (почти незаметному со стороны) проходу в стене.

Пособников между тем выпустили из клетки и пинками погнали в камеры. Зрители в масках незаметно покинули трибуну. А крысы-мутанты, обглодав Фуфела до костей, грузно разлеглись рядом со скелетом…

* * *

В кабинете куратор уселся на табурет, жестом указал на другой (видимо, для подследственных). И для начала предложил мне ознакомиться с показаниями «незабвенной памяти» Константина Валерьевича. Я с головой погрузился в чтение. А дядя Миша тем временем углубился в один из компьютеров…

Фуфел действительно раскололся до задницы, а может, и поглубже. В его показаниях содержались десятки имен (и кличек) членов секты, адреса явочных квартир, подробный перечень совершенных ею (сектой) чудовищных злодеяний. Указывались места проведения ритуальных шабашей и захоронения останков жертв. Перечислялись пособники в силовых и во властных структурах (с дотошным описанием их личных качеств). Назывались каналы финансовых поступлений, конкретные офицеры иностранных разведок, с коими контактировали старшие жрецы. И так далее и тому подобное… Короче – раскрывалась вся подноготная секты. Кроме того, Фуфел выдал наиглавнейшего покровителя (и вдохновителя) «Амадеуса» внутри России – особу, столь широко известную в нашей стране, что я не стану называть имя-фамилию этого… гхе, гм… Как бы покультурнее выразиться?! Ну, в общем пидораса. А обозначу его просто «Н»…

Когда я закончил чтение, дядя Миша забрал у меня папку, с минуту помолчал и произнес внезапно осевшим голосом:

– Зачистка перечисленных тут нелюдей… – он хлопнул ладонью по папке, – ведется уже двое суток и практически завершена. Каналы финансирования перекрыты. Часть фигурантов захвачена в плен, остальные уничтожены. Секты «Амадеус» больше не существует. Кстати, виденные вами пособники тоже сданы Фуфелом и охарактеризованы им как «наиболее подходящие для вербовки». Однако есть один тип, до которого мы не добрались, а именно – господин «Н»… Вашей группе решено поручить его физическую ликвидацию, но… не в приказном порядке. Вы все можете отказаться от этого задания, и, даю слово офицера, вам ничего не будет! Продолжите работать в прежнем режиме…

– Не понял?!! – удивленно вскинулся я. – Что за странный либерализм?! С каких пор командование интересуется «хочу – не хочу» подчиненных? Сказали «фас!» и…

– Погодите, – мягко перебил меня куратор. – В принципе – да. «Фас» – и вперед! Но… в каждом правиле есть исключение.

– Поясните, пожалуйста!

– У «Н» первоклассная охрана. Возглавляет ее мой… бывший друг и лучший ученик Вадим Кузнецов. Он сóздал совершенно не пробиваемую линию обороны «объекта». Минувшей ночью при попытке преодолеть ее погибла группа Ящера в полном составе. Потери противника – один убитый, один раненый. У нас же целых пять трупов! Улавливаете разницу?!. Вы не штрафники, которых, не спрашивая согласия, посылают на верную смерть. Теперь понятно?.. Я с самого начала хотел идти туда сам, но начальство запретило: «Здесь, дескать, ты нужнее. Даже думать не моги́!» – на круглом лице дяди Миши отразилось неподдельное страдание. Пару минут он молчал, затем продолжил убитым тоном: – А самое скверное – у нас нет разведданных насчет линии (вернее линий) обороны, выстроенных этим иудой. Приходится посылать людей «вслепую», и как показал инцидент с группой Ящера… – куратор осекся, до крови прокусив губу.

– Лучший ученик, стало быть… – задумчиво повторил я. – А позвольте узнать – насколько лучший? Вернее, нет, не так – как близко он сумел подойти к вашему уровню?

– Кузнецов его достиг, – глухо ответил дядя Миша.

– Выходит, он – это как бы вы, но со знаком минус, – уточнил я.

– Совершенно верно. – На куратора было жалко смотреть. Он весь съежился, поник могучими плечами, потух взглядом. Круглое лицо посерело, осунулось. Крепкие руки безвольно лежали на столе у клавиатуры компьютера.

– Чудесно, чудесно! – потер ладони я. – Значит, не все так плохо, как представлялось изначально!

– Феникс, вы здоровы? – Страдание во взоре дяди Миши сменилось нешуточной обеспокоенностью.

– Абсолютно здоров! – заверил я. – И отнюдь не повредился в рассудке, как вы, наверное, подумали. Просто теперь появилась возможность смоделировать эту проклятую линию. Судите сами: вы обучили Кузнецова всему, что умеете. Он старательно усвоил ваши навыки или (выражаясь иначе) скопировал их с идеальной точностью. Следовательно, он организовал охрану «Н» так же, как это сделали бы вы! – я выжидательно замолчал.

– Весьма нестандартный, неожиданный подход к проблеме, – тихо произнес куратор. – С одной стороны – вроде все правильно, но с другой… вы не учли индивидуальных особенностей этого человека, которых вы, впрочем, и не знаете. Вместе с тем… – подперев ладонью подбородок, дядя Миша погрузился в размышления. Прошла минута, вторая, третья…

– Мои умозаключения представляются вам довольно поверхностными? – нарушил я затянувшуюся паузу. – Оно и понятно! Люди действительно очень индивидуальны. И я, разумеется, не знаком с нюансами кузнецовского характера. Но вы-то их знаете! И, соответственно, можете прогнозировать его действия с достаточно высокой степенью точности!..

– Временно перевоплотиться в «знак минус»… учесть личностные черты… сделать на них корректировку… – светлея лицом, пробормотал куратор и вдруг широко улыбнулся: – Блестящая идея, Феникс! Такую возможность я почему-то не учел. Н-да-а, старею! Мозги плохо работают…

– Ничего подобного! – горячо возразил я. – С мозгами у вас полный порядок. (Успел убедиться во время предыдущей операции.) И вы обязательно просчитали бы все как надо, но… На вас сильно давил факт предательства бывшего друга. И мучило чувство вины за гибель группы Ящера от рук «оборотня», которого вы сами же и обучили! Такие мысли вгонят в прострацию кого угодно… Только напрасно вы переживали! Ну откуда вам было знать, что Кузнецов скурвился? Вы же не Господь Бог!

– Да, действительно. Спасибо за участие. – Дядя Миша нажал утопленную в столе кнопку. – Заказал ужин, – пояснил он. – Время – двадцать три часа по московскому времени. Засиделись мы с вами… Потом, после еды, вы отправитесь в казарму, а я начну шевелить извилинами. И за сутки, надеюсь… – Речь куратора прервал настырный писк пробора связи.

Выслушав невидимого собеседника, дядя Миша задал ему два коротких, непонятных (вне контекста) вопроса, нажал «отбой». Тяжело, прерывисто вздохнул и залпом выпил стакан воды. Лишь теперь я заметил, как сильно изменился в лице куратор. Он помрачнел, как грозовая туча, и, казалось, постарел лет на десять. На высоком лбу пролегли глубокие морщины. Глаза потемнели, сузились…

– Неприятные новости? – осторожно осведомился я.

– Не то слово, – сквозь зубы отозвался он. – Десять минут назад на Вараньковском кладбище прогремел мощный взрыв. Кто-то раскопал одну из липовых могил «Н.С.» и попытался вскрыть цинковый гроб… Вашу могилу и ваш гроб, полковник Корсаков!..

Глава 12

С момента упомянутого выше взрыва минуло двое с половиной суток. За это время много чего произошло. Во-первых, вашего покорного слугу хотели отстранить от руководства операцией по устранению «Н». И, сделав мне пластическую операцию, отправить на «заслуженный отдых» куда-нибудь в глушь (в тайгу или на Дальний Восток). Инициатива исходила от дяди Миши, встревоженного вероятным раскрытием моего инкогнито. Он руководствовался пунктом восьмым Устава «Ночной стражи», который гласил: «Если враг узнает о том, что якобы мертвый боец «Н.С.» жив, то такового бойца надлежит немедленно отстранить от дел и эвакуировать как можно дальше от места прохождения службы, одновременно изменив ему внешность, сделав надежные документы (пять комплектов), создав легенды прежней жизни (по всем пяти комплектам) и обеспечив его (бойца) денежными средствами для безбедного существования в дальнейшем. Вместе с ним следует эвакуировать всех его родственников (если таковые имеются), дабы избежать возможного их преследования со стороны наших противников. Родственников необходимо также хорошо обеспечить финансами, сделать им новые документы (по одному комплекту на каждого) и помочь обустроиться на новом месте жительства…» (Ох уж мне эти казенные формулировки! – Д.К.)

– Ну а смысл? – спросил я куратора.

– Так положено по Уставу. Не моя прихоть, уж поверьте! – пряча глаза, ответил он.

– А все-таки? – не отставал я. – Какими соображениями руководствовались составители Устава?

– Заботой о безопасности сотрудников и их родных, – голос дяди Миши звучал не слишком уверенно.

– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Но это лишь часть правды. Скажите всю!

– Ладно! – сдался куратор и отчеканил: – Если полезли проверять могилу, то боец где-то «засветился». А значит – ставит под удар Организацию.

– И где же, интересно, я «засветился»?! – сощурился я. – В глюкозовском фонде мы работали под чужими личинами… (Результаты вы знаете. Они говорят сами за себя!) Во время отхода по подземельям не оставили ни одного живого свидетеля. (Грудной младенец не в счет, а несколько ускользнувших «чубайсов» сдать нас не в состоянии.) На «зачетах» по маскировке в городе? Но вы же однозначно подтвердили – роль «невидимки» я сыграл на «отлично». Итак, ГДЕ?

– Не знаю, – вздохнул дядя Миша. – Но, к сожалению, факт остается фактом.

– Да ничего подобного! – вспыхнул я. – Могилу могли вскрыть сатанисты, желавшие поглумиться над останками ненавистного им полковника Корсакова. У меня с ними давние счеты. Вы же в курсе!

– Разумно, – немного помедлив, согласился куратор. – Однако конечное решение остается за высшим начальством. Сегодня же подам рапорт с соответствующими комментариями. Его внимательно рассмотрят там… – он ткнул пальцем в потолок. – И если они сочтут, что…

– Слишком долгая волокита, – бестактно перебил я. – Поступим гораздо проще… – Тут я достал прибор. На шифрованной частоте вызвал Нелюбина (то бишь Сыча) и четко изложил свое видение ситуации. Поразмыслив секунд тридцать, генерал внял моим доводам. «Перезвонил» дяде Мише, и таким образом инцидент был исчерпан…

Во-вторых, по возвращении в казарму я экстренно собрал группу в спортзале и довел до ребят информацию:

1. О чрезвычайной опасности задания.

2. О поголовной гибели группы Ящера.

3. О необязательности участия в операции.

– Если кто чувствует себя… гхе… гм… неготовым… то пусть лучше сразу откажется. Иначе и сам пропадет, и товарищей подведет! – сказал я в завершение.

Группа дружно нахмурилась, засопела носами.

– Обижаешь, командир! – выразил общее мнение Воробей. – Мы тебе не чмыри какие-нибудь от задания отказываться! Опасное не опасное… какая разница? Мы же давно мертвы!

– Другого ответа не ожидал, – скупо улыбнулся я и, пожелав всем «Спокойной ночи!», отправился отдыхать в свой номер…

И, наконец, в-третьих – куратор (как обещал) провел усиленный мозговой штурм и по завершении оного вызвал меня к себе. На сей раз мы общались в кабинете номер четыре – просторном, светлом, уютно обставленном. С электрическим самоваром, баром, холодильником, мягкой мебелью и двумя телеокнами, демонстрирующими заснеженный горный лес. Дядя Миша устало сгорбился за столом перед включенным компьютером. На экране монитора застыло цветное изображение мужчины лет сорока: среднего роста, мощного, кряжистого, с округлым добродушным лицом, но с колючими, злыми глазами. На столе неподалеку от компьютера громоздились исписанные и изрисованные схемами листы бумаги. (Очевидно, черновики.) Чистовики аккуратной стопочкой лежали отдельно. К моему появлению как раз закипел самовар, и дядя Миша для начала угостил меня зеленым чаем. Себе он тоже налил полчашки, отхлебнул глоток и, поморщившись, указал на изображение:

– Вадим Кузнецов, собственной персоной. Фото сделано полтора месяца назад… Дмитрий… то есть Феникс… Большая личная просьба… Если получится – пристрелите этого… это… – тут он умолк, кусая пухлые губы.

– Обязательно пристрелю! – твердо пообещал я. – При первой же возможности!

– И обязательно издалека! – вдруг встрепенулся куратор. – Ближе пяти метров не подходите, иначе вам конец. Я ведь сам… – дядя Миша вновь осекся и машинально раздавил в ладони чашку с кипятком, но даже не поморщился. И, как ни странно, не порезался (!).

«Пять метров слишком близко, – подумал я. – Стрелять в таких надо не менее чем с сорока из «Вала», а лучше из гранатомета!»

– Теперь об обороне… – совладав эмоциями, дядя Миша пододвинул ко мне чистовики. – Здесь разные варианты: оборона загородной усадьбы, система охраны во время поездок в город, когда «Н» находится в Н-ске в рабочем кабинете… когда встречается с журналистами и так далее. Ознакомьтесь, пожалуйста.

– А где погибла группа Ящера? – не притронувшись к листам, спросил я.

– На подступах к загородной резиденции «Н».

– Значит, и мы туда пойдем. Прочие варианты изучать необязательно.

– ??!

– Дурацкое предложение, да? – криво усмехнулся я.

– Именно! – нахмурился куратор. – На редкость… кхе… кгм… непрофессиональное!

– Вот и Кузнецов считает точно так же! – искренне обрадовался я. – Он ведь… вроде как вы… со знаком минус… Значит, по его мнению, профессионалы больше в дом не сунутся. Учитывая печальную участь первой группы, они станут обмозговывать другие варианты нападения. На них-то он и сконцентрирует все свое внимание! А про загородный особняк не то чтобы забудет, но… будет считать его целью третьестепенной. Бдительность на том направлении ослабнет. Соответственно – наши шансы увеличатся!

Дядя Миша надолго задумался. Я же тем временем неспеша допил чай, вынул сигарету и вдоволь налюбовался на горный лес…

– Пожалуй, вы правы… – спустя минут десять выдал куратор. – Но учтите – бдительность хоть и ослабнет, но не намного. Кузнецов очень педантичен и даже третьестепенные объекты не оставляет без внимания. Поэтому ваши шансы по-прежнему невелики!

– Это если работать по классическим, суперпрофессиональным схемам, – не согласился я.

– А как же иначе? – удивился дядя Миша.

– По дурацкой, неожиданной, непредсказуемой, – мило улыбнулся я.

– Н-да уж… – покачал головой мой непосредственный начальник. – Час от часу не легче! И что же, позвольте узнать, вы предлагаете?

– Пока ничего, – развел руками я. – Нет исходного материала. Чтобы придумать такую схему, мне нужно досконально ознакомиться с системой обороны объекта. И, главное, с вашими предложениями по проникновению на него.

– А потом сделать все наоборот! – хмуро уточнил куратор.

– Точно! – подтвердил я. – Не забывайте, он – ваша копия (скурвившаяся, к сожалению). А следовательно…

– Понятно, – перебил дядя Миша. – План обороны особняка возьмите прямо сейчас, – он протянул мне один из листов. – Изучи́те вместе с группой. За предложениями зайдете через несколько часов. Я вызову вас по прибору. И… Бог вам в помощь!..

* * *

Моя работа по «выворачиванию наизнанку» предложений куратора затянулась надолго. Двое суток напролет я почти не спал, не выходил из своего номера, глотал лошадиные дозы кофе с настойкой лимонника, дымил как паровоз и безуспешно пытался изобрести «дурацкий, неожиданный, непредсказуемый», но вместе с тем эффективный план ликвидации мерзавца «Н» в его собственной усадьбе. Ничего путного у меня не выходило. Загородная резиденция «Н» на Гривенском шоссе больше напоминала небольшую неприступную крепость. Теперь, ознакомившись с системой ее обороны, я отчетливо понимал – у группы Ящера не было ни единого шанса уцелеть! Даже в том случае, если бы они имели на руках такой же план, как у меня сейчас. Саму систему описывать слишком долго, но вы уж поверьте мне на слово – она являлась верхом совершенства. Все досконально продумано, десять раз подстраховано, учтен любой вариант поведения нападающих… Ох, не в добрый час взялся дядя Миша обучать Кузнецова! Вырастил чудовище на наши головы!..

К исходу вторых суток лимонник практически перестал действовать, а ваш покорный слуга (осунувшийся, измученный, голодный) впал в глубокую депрессию. «Дегенерат! Придурок!!! Самонадеянный осел!!! – уставившись в псевдоокно воспаленными глазами, костерил я себя. – Распустил перья перед дядей Мишей, наобещал с три короба и… обсерился как последнее чмо!!! Как мне смотреть в глаза куратору после ТАКОГО?!! КАК выполнить задание?!. Вести людей на заведомую и (главное) бессмысленную смерть нельзя. Совесть не позволит, и Бог не простит!.. Отправиться туда одному (благовидный предлог можно отыскать) и собственной кровью смыть позор?!. Да, только это и остается, поскольку…»

Мои пессимистические размышления прервал деликатный стук в дверь.

– Открыто! – сипло каркнул я.

На пороге возник Воробей с большим подносом, заставленным разнообразной снедью. Дымящийся борщ со сметаной и с плавающими в нем кусками вареного мяса… Четыре шампура с шашлыками… Холодец, пирожки с начинкой и запотевший кувшин с апельсиновым соком на запивку… (На базе, по особому разрешению здешнего священника, мы не соблюдали постов. – Д.К.)

– Какого хрена?! Видишь, человек занят!!! – окрысился я.

– Поешь, командир, – невозмутимо предложил бывший мент. – В столовой сказали – ты сорок семь часов пробавляешься кофе да бутербродами. Так загнуться недолго. Поешь и поспи немного. Глядишь, голова лучше заработает…

Прежде чем я успел возразить, он поставил поднос на стол и безмолвно удалился.

– Некогда тут жрать, доброхот ты недоделанный! – сварливо проворчал я, собрался вернуться к мысленному самобичеванию, но… втянув ноздрями вкуснейшие ароматы, внезапно ощутил зверский голод и с урчанием набросился на еду. Потом, набив брюхо до отказа, вызвал по селектору официантку из столовой. Дождался, пока она унесет грязную посуду, прилег на диван. (Всего на минутку! Пищу слегка утрясти!) И… неожиданно отрубился.

Приснилась мне Чечня, а точнее Ханкала (в то время аэропорт и военная база одновременно) в первых числах августа две тысяча второго года. Пыль, жара, духота, вонь выхлопных газов, звуки отдаленной перестрелки и громоподобный рев командующего ОГВС[44], обращенный к понурым, синюшно-бледным начальникам военной контрразведки и местного УФСБ:

– Дар-р-р-рмоеды-ы!!! ё… ё… ё!!! Олухи безмозглые!!! У них под носом предатель орудует, а они даже не почешутся!!! Мать-перемать, ё… ё… ё!!! Восемнадцать пар боевики пропустили беспрепятственно, а в генеральский борт влупили из ПЗРК… ё… ё… ё!!! Это как понимать?!!

Речь шла о вертолете с генералом и с четырьмя полковниками из Генерального штаба (мелькая сошка, как водится, не в счет. – Д.К.), подбитом вчера чеченцами на самом подлете к Ханкале. Я, командированный из Н-ска, прибыл в Грозный тоже вчера, причем на «вертушке», пролетевшей непосредственно перед генеральской. А на экзекуции, проводившейся прямо у останков злосчастного «борта» (уже доставленных на базу), оказался совершенно случайно, по нелепому стечению обстоятельств. И, находясь здесь в качестве детали окружающего ландшафта, страстно мечтал сделаться невидимым или, на худой конец, провалиться сквозь землю. (Чтобы ненароком не попасть «под раздачу»). Однако командующий упорно не замечал такую мелочь, как молодой капитанишка, и продолжал обрушивать громы и молнии на плешивые головы обоих начальников:

– Ослы!!! ё-ё-ё!!! Дебилы!!! Мать вашу… Обормоты!!! ё-ё-ё!!! Меня имел Верховный по телефону… – тут он болезненно скривился. Очевидно, вспомнил приватное общение с Президентом. – А я буду иметь вас!!! В извращенной форме!!! До тех пор, пока не изловите «крота»!!! Ясно вам, олигофрены?!!

– Так точно!!! – хором гаркнули подпущенные начальники и бегом устремились в разные стороны. Судя по всему, искать «крота»… Командующий, по-прежнему матюгаясь и постепенно тая в воздухе, начал набирать номер на спутниковой «мобиле», а я… открыл глаза у себя в номере.

Секунд двадцать полежал, потягиваясь со сна. Потом, взглянув на часы, поднялся с дивана, сходил в ванную. Принял контрастный душ. Почистил потемневшие от кофе и никотина зубы. Снова под душ (на сей раз под ледяной). Отфыркался, докрасна растерся махровым полотенцем. Оделся, вернулся обратно в комнату. Достал из холодильника бутылку «Нарзана», сорвал пробку, залпом выпил и… замер как вкопанный. В голову неожиданно пришло решение проблемы, мучавшей меня последние двое суток.

– Ну конечно же! – счастливо улыбнулся я. – Ларчик просто открывался! Ханкалу охраняли так тщательно – мышь не проскочит! Но чечены и не полезли туда за «шишками» из Центра. Они поступили проще – перехватили их на подлете к базе… А господина «Н» можно замочить на подъезде или на выезде из усадьбы-крепости. И никакой «крот» нам не нужен. Скрытно занять позиции на значительном удалении от ворот… Влупить из гранатометов по головной и хвостовой машинам. По остальным – бронебойными, пока ни одного живого не останется. Для подстраховки – задействовать огнемет. ТАКОЙ наглости на Гривенке никто не ожидает! Значит, должно сработать!!!

Окрыленный своей идеей, я немедленно связался с дядей Мишей и, договорившись о встрече в кабинете номер три, рысью помчался туда…

* * *

Куратор выглядел усталым и вопреки обыкновению не особенно дружелюбным. Судя по некоторым признакам, он только что завершил «беседу» с одним из постояльцев мини-тюрьмы, расположенной прямо за стеной. Из помещения еще не выветрился запах едкого пота и испражнений фигуранта. На столе рядом с папкой личного дела лежала нагайка.

– Не колется, гад? – перехватив его мрачный взгляд, полюбопытствовал я.

– Да куда он, на фиг, денется! – досадливо поморщился дядя Миша. – Наизнанку весь вывернулся и… Столько в нем гнилья оказалось – вы не представляете!!! В итоге я оказался между двух огней: с одной стороны, из него получится ценный агент, но с другой… выпускать живым такого подонка – рука не поднимается!.. Ладно, мои проблемы. Разберусь с Божьей помощью. А вы, простите, с чем пожаловали?

Я торопливо изложил соображения по поводу ликвидации «Н» и под конец привел в пример тот давний случай в Грозном.

– Занятно, занятно… – проворчал куратор. – Дерзко, нахально, внезапно… Гм! На Гривенке никто не ожидает столь шумной, беспардонной лобовой атаки. По крайней мере прецедентов не было… И Кузнецов не ожидает, а знаете почему?

Я отрицательно помотал головой, мол, «откуда мне, убогому?»

– А потому, что уйти живыми после акции вам однозначно не удастся! Он ведь тоже просчитывает наши вероятные ходы. И понимает – мы людьми не разбрасываемся. Провал группы Ящера – трагическая случайность… (Профессионалу его уровня это понять несложно.) Ребята шли не на смерть. Просто их переиграли… Подытоживаю: «Н» вы, пожалуй, прикончите, но и сами там поляжете. Все до одного!!!

– На войне как на войне… – философски пожал плечами я. – Главное, задание выполнить, а уж дальше…

– Не перебивайте, полковник! – вдруг рявкнул дядя Миша и, совладав с собой, продолжил угрюмо: – У «Н» первоклассные охранники, в прошлом спецназовцы. После уничтожения кортежа их останется в усадьбе порядка шестидесяти человек. Двадцать дежурных, сорок – отдыхающих. (Или где-то около того.) Я вчера навел справки об общей численности… И, главное, они в корне отличаются от обычных секьюрити, которые впадают в прострацию, лишившись хозяина. ЭТИ из другого теста. Не будет ни замешательства, ни тем более паники. Они организованно, целеустремленно пустятся в погоню за «злодеями» и не успокоятся, пока всех не уничтожат… От усадьбы «Н» до ближайшего входа в подземные коммуникации – примерно семь километров лесом. Сумеете ли вы впятером проделать это расстояние с двумя взводами спецов «на хвосте»? Причем не просто спецов, а дополнительно обученных… Кузнецовым, – фамилию «лучшего ученика» куратор произнес с трудом, сквозь зубы. (Похоже, вспомнил свои недавние терзания.)

– Не думаю, – честно ответил я. – Возможно, кто-то один, раненый… и то вряд ли…

– Вот видите! – дядя Миша нравоучительно поднял вверх указательный палец. – А теперь поймите и меня, старика! Я не могу позволить себе роскошь угробить одну из лучших групп «Ночной стражи» ради шелудивой шкуры мерзавца «Н»… Если бы имелись хоть какие-то шансы на благополучный отход, тогда другое дело. Оправданный риск – неизменная часть нашей работы. Но у вас, повторяю, шансов нет!!! Поэтому… придется отказаться от предложенного вами плана – безусловно интересного, но неприемлемого!

– А ублюдок пускай жирует, наслаждается безнаказанностью. Так, да?! – набычился я.

Куратор многозначительно прищурился, всем видом давая понять – «Я здесь начальник, и мое слово решающее!..»

С минуту мы оба молчали, бросая друг на друга хмурые взгляды.

– А если уменьшить количество охранников в усадьбе?! – вдруг осенило меня.

– ??!

– Провести отвлекающий маневр, чтобы Кузнецов твердо уверовал – нападение будет произведено… допустим, на офис «Н»!

– Так, так, так! – оживился дядя Миша. – Отвлекающий, стало быть… Гм!.. Твердо уверовал… Тогда да… Однако офис не подходит. Слишком много там парней из ФСО, ФСБ… Тоже не лыком шиты. К тому же нет полной гарантии!.. Чем укреплять офис, неизвестно на какой срок – проще оставить «Н» в «крепости»… Поработает в домашнем кабинете, пока проблема не утрясется… Но сама идея хорошá!.. Ага!!! Телевидение!!! – Мрачность с лица куратора как ветром сдуло. – Через три дня «Н» должен выступить в прямом эфире программы «…» В усадьбу и офис он телевизионщиков не пустит. (Опять-таки из соображений безопасности, подсказанных Кузнецовым.) Остается студия… Тщательно проверить ее, удалить лишних, усилить меры предосторожности… А если в студии следы подготовки покушения? Организовать хитроумную ловушку, задействовав бóльшую часть имеющегося резерва!.. Вполне в его духе… Оно ведь недолго, часов на двенадцать всего… В усадьбе останется человек десять-пятнадцать!.. – дядя Миша снова умолк, что-то быстро прикидывая в уме.

– Разрешите сказать? – по-ученически поднял руку я.

– Пожалуйста.

– Мы атакуем кортеж утром, на выезде из загородной резиденции «Н». Затем при помощи переносной катапульты бросим небольшую бомбу в саму «крепость. Надеюсь, она (бомба) смутит оставшихся там спецов. Так или иначе, но какое-то время мы выигрываем. И ходу через лес! Тогда, полагаю, обойдемся совсем без потерь!..

– Дай-то Бог, дай-то Бог!.. Совсем без потерь?.. Не знаю… Уж очень оптимистично… Чрезмерно!.. Но… при таком раскладе ваши шансы возрастают. Работать можно… Решено! – Куратор легонько стукнул кулаком по столу (отчего тот треснул и зашатался.) – Решено! – повторил он. – Ваш план принят, за неимением лучшего. Что же касается отвлекающего маневра, то его проведем вдвоем: вы и я. Пусть знает, иуда, откуда ветер дует!..

Глава 13

На телевидение мы с дядей Мишей отправились с утра пораньше, за день до выступления там «Н» в прямом эфире. А всю предшествующую ночь вашего покорного слугу преследовал один и тот же отвратительный сон…

Толстая, здоровенная змея-мутант с мордой «Н» периодически выныривала из уходящей в бесконечность кровавой реки. Шипела, плевалась ядом и выкрикивала угрозы, относящиеся к моему ближайшему будущему:

– Ты на кого решил руку поднять, ничтожество?!! Удавлю!.. Кости переломаю!.. Сердце выгрызу!.. Мозг высосу!.. Мои псы возьмут тебя живым, и уж тогда ты узнаешь, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ БОЛЬ!!!

Прикованный огненными цепями к железному столбу, я стоял на топкой, дурно пахнущей почве у самой кромки плещущейся крови. А на противоположном берегу угрюмо толпились черные волкодавы с человеческими головами. Громадный вожак с физиономией Кузнецова застыл немного наособицу впереди стаи и яростно рычал, готовый броситься на меня по команде змеюки. Однако та, захлестнутая ненавистью, приказа пока не отдавала и продолжала высказываться, мешая описания изощренных пыток с подзаборной руганью. В воздухе над зловещей стаей монстров приплясывал обглоданный крысами скелет с табличкой на груди: «Фуфел Константин Валерьевич. Уважаемый член современного общества. Зверски умерщвлен в застенках «Ночной стражи». Говорить Фуфел не мог. Зато пытался изъясниться на языке глухонемых и суетливо размахивал костяными руками. Рядом с ним и вокруг него летала слепая голова Кости Свистова с выжженной на лбу пентаграммой.

– Подставил!.. Погубил!.. Подлец!.. Негодяй!.. Мерзавец!.. – по-бабьи взвизгивала она, кривя перемазанные спермой губы, и вслед за взвизгиванием начала истошно верещать: – Но ничего, подонок, ничего! Близится твой последний час! И уж поверь, проклятый фанатик, этот час будет ужасен!!! Эй вы, души слуг Сатаны, убитых фээсбэшниками Корсакова! Восстаньте из ада и летите сюда поквитаться с негодяем!!!

Земля позади стаи вдруг вспучилась, разверзлась. Из образовавшейся прорехи вылетел сноп серного пламени, а вслед за ним – многие сотни призраков с перекошенными злобой харями. От их разноголосого страшного воя мою голову стиснуло железными обручами.

– Отомстите!!! Отомстите!!! – закукарекала свистовская башка.

– Фас-с-с-с-с-с!!! – прошипел змееобразный «Н».

Стая черных псов взмыла над рекой в невероятном прыжке и вместе с тучей призраков устремилась ко мне.

Я задергался, пытаясь порвать огненные цепи. Застонал, заскрипел зубами и… проснулся у себя в номере. Уютно тикал будильник. В незавешенном псевдоокне виднелись огни ночного Н-ска. Наволочка на подушке скомкалась, пропиталась пóтом… Я полежал минут пять, приходя в себя. Потом поменял наволочку, выпил холодной воды, выкурил сигарету, лег обратно в постель и… гадкий сон повторился по новой с точностью до мельчайших подробностей. Потом еще, еще и еще раз… В итоге, когда будильник прозвенел «Подъем», я встал разбитый, с ноющей головной болью и с противной горечью во рту. Прошел в ванную, посмотрел в зеркало и отшатнулся в отвращении. Из зеркала глядел тусклыми глазами всклокоченный, не первой свежести труп, вдобавок обросший трехдневной щетиной… (Последнее время было как-то недосуг побриться. – Д.К.)

Почистив зубы, я отскоблил бритвой физиономию, принял контрастный душ, проделал комплекс дыхательных упражнений и, проигнорировав нашу столовую, отправился к куратору.

– Бесовское нападение? – едва завидев меня, спросил дядя Миша.

Я молча кивнул.

– Что-нибудь ели с утра?

– Нет.

– Тогда попейте крещенской воды, – он протянул прозрачный, наполненный на две трети стакан.

Перекрестившись, я залпом выпил и сразу почувствовал себя гораздо лучше. Мысли прояснились, исчезла ломота в висках, тело окрепло, настроение улучшилось и в животе заурчало от голода. Дядя Миша между тем разлил по чашкам душистый час с травами. На столе, непонятно откуда взявшееся, стояло блюдо с домашними пирожками.

– Ешьте, ешьте, – заботливо посоветовал он. – Сегодня вам понадобится много сил!

Не заставляя себя долго упрашивать, я с аппетитом набросился на пирожки и в считаные минуты умял все до единого, одновременно заглотив чай. И тут же ощутил мощный прилив стыда. «Обжора ненасытный! Хам бессовестный! Сожрал все в одно рыло, а о начальнике не подумал! У-у-у-у, блин, урод моральный!»

– Не беспокойтесь, полковник, – перехватив мой жалкий, виноватый взгляд, улыбнулся куратор, – я уже позавтракал перед вашим приходом. Еще хотите?

– Нет… спасибо…

– Тогда идемте. – В два глотка допив чай, он легко поднялся из-за стола.

Немного попетляв по знакомым тоннелям, мы вышли к миниатюрной железнодорожной платформе, описанной в десятой главе. Уселись на поджидавшую нас дрезину, доехали до эвакуатора на улице Гагарина, поднялись наверх по винтовой лестнице и в конечном счете очутились в добротном гараже у черного «Опеля».

– Не будем в глаза бросаться. Их в Н-ске полным-полно, – усаживаясь за руль, пояснил дядя Миша.

С этими словами он завел мотор, нажал кнопку на небольшом пульте (двери гаража автоматически раздвинулись), выехал наружу, снова нажал кнопку, закрывая гараж. И аккуратно выехал из гаражного комплекса на оживленную утреннюю улицу. Я, довольно давно не бывавший на поверхности, приспустил боковое стекло и с удовольствием вдыхал холодный, колючий, порядком загазованный (но не подземный, не кондиционированный!), настоящий городской воздух. Куратор вел машину спокойно, уверенно, на предельно допустимой скорости. Ловко маневрировал в густых потоках автотранспорта и каким-то непостижимым образом выскальзывал из любых пробок. Я особенно не удивлялся и вопросов не задавал. За время общения с дядей Мишей я успел понять – этот добродушный «толстяк» не просто мастер экстра-класса, а нечто гораздо бóльшее! Так, например, нашего куратора панически боялась вся подземная сволочь, и неспроста! Если они не успевали убраться у него с дороги, то моментально… умирали. Когда я под его руководством изучал заброшенные подземелья Н-ска, мы неоднократно натыкались то на «чубайсов», то на прочих мутантов (пауков, плетущих нити в палец толщиной, гадюк размером с питонов, огромных летучих мышей-вампиров и т. д.). При первой такой встрече (с пауком) я рефлекторно сорвал с плеча автомат, но дядя Миша остановил меня движением руки и пристально посмотрел на страшилище. То засуетилось, задергалось, спрятало страшное жало, опрокинулось на спину и издохло.

– КАК?!. Как вы это… сделали?!! – потрясенно выдохнул я. – Вы, часом, не колдун?

– Упаси Боже! – истово перекрестился куратор.

– Но тогда как?! Ка-а-а-а-ак?!!

– Молись больше, и у тебя получится, – прозвучал лаконичный ответ. – А пока разрежьте паутину, освободите проход, – вновь перешел он на «вы».

Покачивая головой в недоумении, я принялся кромсать боевым ножом толстую сетку, перегораживавшую нам путь. А дядя Миша перевел взгляд подальше, в глубь темного тоннеля. В следующую секунду оттуда послышались испуганный писк и топот множества когтистых лап (вскоре затихший).

– «Чубайсы», – пояснил куратор. – Проворные, заразы. Ухитрились удрать…

В последующем я вдоволь всякого насмотрелся и почти перестал удивляться. Однако сам даже не пробовал справиться с мутантами ТАКИМ способом, а предпочитал открывать огонь на поражение, рубить, жечь из огнемета… (Вспомните транспортировку Фуфела. – Д.К.) Уж слишком слаба моя молитва, слишком грешен я, слишком…

Мои размышления прервал разбойничий свист, сопровождаемый повелительным взмахом полосатого жезла.

– Явились не запылились, – недовольно проворчал куратор, останавливая «Опель».

– Будете откупаться? – полюбопытствовал я. (На машине висели обычные, гражданские номера.)

– Перебьются! – по-кошачьи фыркнул дядя Миша и нравоучительно произнес: – Платить отступное грабителям – значит поощрять дальнейший грабеж. Придется их проучить немного…

«Ох и нарвались вы, голубчики! – злорадно подумал я. – Это вам не обычных водил обирать! Сейчас получите по полной программе, а я… я полюбуюсь на экзекуцию!..»

К «Опелю» между тем приблизились два типа в форменных полушубках, в зимних шапках с новыми милицейскими кокардами и с откормленными, откровенно бандитскими рожами. Один (видимо, для устрашения) целился в нас из автомата. Второй, старший по званию, вальяжно помахивал тем самым жезлом.

– Нарушаем, значит? – вкрадчиво начал он, взглядом оценщика ощупывая машину и сидящих в ней людей. (Мы оба были облачены в элегантные костюмы индивидуального пошива.) – Знак, значит, не для вас… – Лягавый вдруг осекся на полуслове, съежился, выронил жезл и задрожал как осиновый лист. Усатая ряшка вытянулась, покрылась обильным пóтом. Лихо закрученные усы обвисли неряшливыми сосульками. В масленых глазах вспыхнул животный ужас.

Второго развело еще больше. Он резко бросил автомат на заснеженный асфальт. Встал рядом на колени, сорвал шапку, обхватил голову обеими руками и начал раскачиваться, как китайский болванчик, плаксиво повторяя: «Простите, дяденька! Я больше не буду!»

– Знака вчера не было. И вообще, ему здесь не место! – холодно сказал куратор. – Сегодня, небось, повесили… перед охотой?!

– Д-д-д-да… ч-ч-ч-час н-н-н-назад… – сознался усатый главарь, бухнулся на колени и отчаянно возопил: – Помилуйте, Христа ради!!! Не губите!!! У меня дома дети малые и жена-стерва!!! Постоянно денег требует, вконец загрызла… Пощадите, ради Христа!!!

– А ты ведь в Него не веришь, хотя и крещен в младенчестве! – сурово заметил дядя Миша.

– Теперь верю!!! – зарыдал «усатый».

– И я! И я! И я! И я! – по-ослиному вторил ему подручный с автоматом и, очевидно, в знак доказательства начал бухаться лбом об асфальт, неумело крестясь.

– Ладно, бандюги, живите пока, – смилостивился мой начальник. – Но по-другому!.. «Левый знак» снять, разбой прекратить. Сразу после дежурства – в православный храм на полную исповедь. А всю награбленную наличность пожертвуйте в детский дом, расположенный… – тут он назвал подробный адрес и грозно рявкнул: – Понятно?! Вопросы есть?!

– Так точно… Никак нет… Разрешите идти?.. – хором простонали гаишники. И, получив разрешение (в виде короткого кивка), на коленях уползли в будку, волоча за собой автомат с жезлом.

– Мастер-класс! – искренне восхитился я. – Хотя нет, не то… Вы… настоящий…

– Не надо, Дмитрий. Похвала – яд! – прервал меня дядя Миша, втапливая педаль газа. «Опель» вновь залавировал в густом автомобильном потоке. – И ничего особенного тут нет, – спустя секунд тридцать выдал куратор. – Способ воздействия тот же, что на подземных мутантов.

– «Чубайсы» (и прочие) либо удирают в панике, либо дохнут, – осторожно возразил я. – А эти… Гм!.. Эти «мутанты» живы-здоровы. Почему?

– Потому что в них осталось немало человеческого, – нехотя ответил он и больше за всю дорогу не проронил ни слова.

К Телецентру мы подъехали в начале одиннадцатого утра. Оставили «Опель» на служебной автостоянке и спокойно проникли в здание: без пропусков, без пригласительных билетов, в упор не замеченные охраной. Проскользнули аки призраки. Впрочем, благодаря урокам дяди Миши такое уже стало для меня нормой… Внутри мы разделись. Куратор отправился прямиком в ту студию, где завтра с утра должен был выступать «Н». Мне же он велел прогуляться по Телецентру, изучить входы-выходы (особенно в подземные коммуникации), специально следов не оставлять, но поразвлечься в пути, «если душа того пожелает».

Душа, разумеется, пожелала, да еще как! Правда, под «развлечениями» следовало понимать «шуточки» если не летального, то весьма и весьма плачевного характера для всех встреченных мною негодяев. Дело в том, что я люто ненавидел поганые реалити-шоу типа «Дом-1», «Дом-2», «За стеклом» и т. д. На дух не выносил порнуху, для приличия именуемую эротикой. Терпеть не мог оккультные передачи и, разумеется, всех тех, кто был причастен к этому безобразию. «Вот уж поквитаюсь с вами, уродами! Попадитесь только под руку!» – расставшись с начальником, кровожадно подумал я и неспешной походкой двинулся по кишащему народом Телецентру. Как и в том кафе, где я отрезал уши господину Абдулаеву, никто не обращал внимания на вашего покорного слугу. Длинноногие, обильно раскрашенные девицы и хлыщеватые молодые люди (по виду явно тутошние, укоренившиеся. – Д.К.) либо сновали туда-сюда по каким-то архиважным делам, либо тусовались около страхолюдных «папиков», источая одновременно запахи парфюмерии, безграничную преданность, заискивание, полную готовность мчаться куда прикажут, жажду повышения и готовность расплатиться за оное хоть душой, хоть телом (задом, передом, ртом или чем благодетель пожелает). «Папики», однако, взирали равнодушно на «отработанный материал» и, в свою очередь, хищно высматривали в толпе «свежачок».

Внезапно один из них (носатый, волосатый, кривоногий) грубо растолкал свору прихлебателей и косолапо устремился к дородной, расфуфыренной мадам, приведшей в Телецентр двух двенадцатилетних близнецов (мальчика и девочку). Дети неуверенно озирались по сторонам. Зато их мамаша чувствовала себя как рыба (вернее, акула) в воде и бесцеремонно раздвигала толстым животом субтильное море «укоренившихся».

– Здравствуйте, уважаемый Ашот Соломонович! – завидев «волосатого», расплылась в керамической улыбке она. – Безумно… безумно рада вас видеть!!! Вот, привела своих детей на кастинг, как договаривались…

– Они здоровы? – щупая взглядом близняшек, деловито осведомился «папик». – Ничего такого… э-э-э… не подхвачу? А то время нынче… кхе… кхе… Понимаешь, в общем…

– Обижаете! – вновь продемонстрировала искусственные зубы мадам. – Оба девственно чисты. К наркотикам сроду не притрагивались. И блюду я их. Гулять ходят исключительно под моим присмотром!

– Словá, словá! – хмуро проворчал «волосатый».

– Подкрепленные заключением врачей! – нисколько не смутилась противная толстуха. – Вот, извольте, справочки, хи-хи-с! По всем, так сказать, вопросам, – она суетливо достала из сумки папку-скоросшиватель.

– Другое дело! – оживился «папик». Внимательно просмотрел справки, плотоядно облизнулся (причем в заплывших глазах его вспыхнул желтый, дьявольский огонь) и гадко осклабился: – Годятся! Как звать-то пташек?

– Саша и Маша.

– Гы-ы! Прямо как в известном сериале. Гы-гы!.. Ладно, идемте, дети. Сейчас у нас состоится кастинг! – последнее слово он произнес подчеркнуто, с весьма двусмысленным подтекстом. И закосолапил к одной из дверей. Близнецы покорно двинулись за ним.

– Выполнять все, что прикажет Ашот Соломонович! Если он будет недоволен вами, в детдом сдам!!! – коброй прошептала им вслед мамаша.

«Мразь поганая! – полыхнуло в моей душе. – Ради денег, ради мещанского тщеславия сознательно отдает детей заведомому извращенцу!.. Со справками об отсутствии ВИЧ-инфекции и прочих заразных заболеваний… Господи, мерзость-то какая!!! Аж блевать хочется!.. Стоп, эмоции в сторону. Лучше выдам «гостинцев» и неруси мохнатой, и сутенерше зубастой!!!»

Тенью мелькнув мимо мадам, я по ходу поразил пальцами две точки на ее жирном теле. И когда Ашот Соломонович (открывая дверь) оглянулся на близнецов, никем не замеченный проник в комнату. Она представляла собой нечто вроде спальни (но не для сна предназначенной): с широким диваном, пушистым ковром на полу, со множеством зеркал (в том числе на потолке), с крупноформатными порнографическими фотографиями на стенах… Воздух пропах пóтом, спермой и французской парфюмерией. В центре на небольшом возвышении с внутренней подсветкой торчал длинный пластиковый шест. (Совсем как в стриптиз-баре.) На полу валялись кем-то забытые кружевные трусики. Судя по размеру – подростковые. Похоже, «кастинги» проходили тут регулярно, не реже двух-трех раз в день…

Суетливо заперев дверь на ключ и спрятав оный в нагрудный карман, Ашот Соломонович включил музыкальный центр. Помещение наполнилось слащавыми завываниями известного певца-педераста. Довольно хрюкнув, «папик» снял штаны с трусами, плюхнулся голым задом на диван и, раскорячив ноги, скомандовал:

– Ты, девочка, медленно раздевайся у шеста под музыку (надеюсь, мать тебя обучила). А ты, пацан, делай мне минет: старательно! с вдохновением!.. Когда щелкну пальцами – поменяетесь. А потом «покувыркаемся» в кроватке все втроем. Если я останусь доволен – устрою вас в телешоу «Юные таланты». Если нет… Ой!!! Мля-ё-ё-ё!!! У-у-у-у-у-у-у!..

Получив особый удар из арсенала дяди Миши, извращенец с хрустом согнулся в дугу. (Причем губы его уткнулись прямиком в напряженный пенис.) Грязно выругался, задергался и, не в силах разогнуться обратно, протяжно, по-собачьи завыл[45].

Отперев дверь обычной булавкой, я шепнул детям: «Уходите отсюда. Зовите психиатров», – и, не замеченный ими, вновь оказался в коридоре. Там мамаша-сутенерша вкушала последствия моих тычков. А именно – ходила по коридору на четвереньках, выпятив толстый зад. Пучила в ужасе рачьи глаза и беззвучно разевала зубастую пасть. Работники Телецентра хихикали, показывали на нее пальцами. В следующий момент из «кастинговой» комнаты выскочили оба близнеца с криками: «Смотрите!.. Ашот Соломонович с ума сошел!..» Несколько человек как по команде заглянули туда, и хихиканье сменилось громовым злорадным хохотом. Кто-то начал вызванивать по мобильному «Скорую психиатрическую», а я (очень довольный содеянным) прошмыгнул дальше в подвал… (Надо же выполнить приказ шефа и проверить вход в подземные коммуникации. – Д.К.)

Подвал оказался незаперт (вернее, отперт снаружи). И там тоже не обошлось без «приятной» встречи. На большом брезентовом чехле рядом с аккуратной стеной из ящиков (видимо, с аппаратурой) сплелись в объятиях два голых педераста. Один старый, с довольно известной телемордой. Второй молодой, незнакомый – надо думать, будущая «восходящая звезда». Воняя едким пóтом, они… Впрочем, не стану описывать, ЧТО вытворяли эти существа. Слишком ж… Б-р-р!.. Надеюсь, вы понимаете!.. С трудом удержав позыв к рвоте, я наградил их ударами, временно выводящими психику из строя… (Опять дяди-Мишина школа! – Д.К.) Уж не знаю, какие их посетили видения, но отвратительный клубок распался с истошным визгом. А сами пидоры, забыв про одежду и заполошно крича, ломанулись из подвала наверх. Туда, где еще не утихла шумиха вокруг «волосатого» и «зубастой»… Проверив, проформы ради, канализационный люк, я покинул подвал, оставив дверь открытой. Обошел по окружности Телецентр. Прячась от камер наблюдения, осмотрел возможные пути проникновения в него. На полчаса «обеззвучил» какого-то мелконачальственного хама, орущего на пожилую уборщицу. И в конечном итоге остановился у запасного выхода, дожидаясь там куратора. (Так мы с ним условились.) «Скверное местечко. Гораздо хуже, чем я предполагал, – слившись со стеной, мрачно размышлял я. – С виду все чинно, респектабельно, а… даже не копни поглубже… Просто загляни «за кулисы» и ТАКОЕ увидишь!.. Боже Праведный!!! Вряд ли теперь телевизор смогу смотреть, зная, как они тут… чем, где и когда… За какие «заслуги»… Уроды моральные!!! Перестрелять бы на фиг «папиков» и прочих… Здание снести бульдозерами и выстроить новое, на другом месте… Это, между прочим, стои́т на сровненном кладбище самоубийц… Весьма примечательно совпадение. Или не совпадение, а метафизическая закономерность?!.»

Дядя Миша появился внезапно, словно из пола вырос, и сделал знак рукой – пошли, дескать…

Вернувшись к проходной, мы под носом у охраны спокойно покинули Телецентр. Уселись в «Опель», отъехали примерно с километр, и лишь тогда куратор искоса глянул на меня:

– Хорошо развлеклись, полковник?

– Средне. Хотелось бы бóльшего. – Я вкратце описал свои похождения.

– Нормально, – кивнул куратор. – Следов вы оставили ровно столько, сколько нам нужно.

– Сле-е-едов?!

– Естественно. Видите ли, Дмитрий… Как мы уже говорили, Кузнецов – это как бы я… со знаком «минус». По некоторым незначительным изменениям в студии (не заметным обычным людям) и по вашим «приколам» он поймет – сегодня проводилась всесторонняя разведка объекта. Причем проводилась лично мной (те мелкие перемены в студии) и моим новым учеником, который будет непосредственно возглавлять группу ликвидаторов. Ученик же в процессе немного позабавился. Короче – отвлекающий маневр можно считать удавшимся.

– А он не решит, что вы… гхе, гм… отмените операцию… гхе, гм… из-за… – я осекся, подыскивая слова.

– Из-за ваших «шалостей»? – пришел мне на выручку дядя Миша.

– Да!

– Не решит, а совсем напротив, – грустно усмехнулся куратор, немного пожевав губами, и продолжил с тяжелым вздохом: – Сам Кузнецов вел себя так же, как вы (в смысле забавлялся), в свое время. Но я ни разу не отстранил его от участия в готовящихся операциях. Ведь большинству людей… тем, кто не знаком с «Системой»…[46] подобные фокусы абсолютно не понятны, и они не способны на основе их сделать правильные выводы. Будут измышлять различные глупости… Не более того!

– Но Кузнецов-то не обычный, – осторожно заметил я.

– К сожалению, да, – вновь вздохнул куратор. – Кроме того, он знает, что мы знаем о нем. (Простите за тавтологию.) А потому, по его мнению, я могу перестраховаться: оставить дома «шаловливого» ученика и возглавить нападение лично.

– Но не отменить?!!

– Ни в коем случае!!! С некоторых пор наш иудушка переполнен гордыней и меряет всех (в том числе меня) по своей мерке… «Супермен, да вдруг отступать? НИКОГДА! Я самый крутой, остальные мусор! Плевать на них!!!» – чужим, неприятным голосом (видимо, кузнецовским) продекламировал дядя Миша и уже своим, тихим и грустным, подытожил: – Так считает предатель, и так (с его точки зрения) считаю я…

Некоторое время мы оба молчали. Электронные часы на панели автомобиля показывали ровно полдень. Стоящее в зените солнце заливало яркими лучами бурлящие суетой улицы Н-ска. Из чуть приоткрытого бокового окна «Опеля» веяло ледяным, бодрящим сквознячком. Гаишники по пути нам больше не попадались. Даже два промелькнувших «поста» казались вымершими, безлюдными. Их обитатели словно попрятались куда-то. «Неужто передали по цепочке: «Бойтесь черного «Опеля» с такими-то номерами»?! – возникла в голове дурацкая мысль, от которой я тут же отмахнулся. Выбросил в окно дымящийся окурок и наконец нарушил затянувшуюся паузу:

– Значит, он будет ждать именно вас?

– Точно, – кивнул куратор. – И это к лучшему! Тем больше сил стянет в Телецентр. Сам туда попрется вместе с «Н» (то есть подставится под удар на выезде из усадьбы). Он давно жаждет посрамить бывшего Учителя. И вот, как он вообразит, представляется подходящий случай. Предатель ни за что его не упустит!

– Гм-м… – замялся я. – Оно все так… конечно… но… Гм-м…

– Вас что-то смущает, полковник? – приподнял брови дядя Миша.

– Ну-у-у… в общем… где-то, как-то…

– Говорите, не стесняйтесь!

– Я неоднократно замечал за вами определенные сверхъестественные способности, – набравшись храбрости, выпалил я.

– Ну и…

– А Кузнецов может ТАК?! Если да, то наш план под угрозой разоблачения. Вы ведь не только мутантов да гаишников… Вы ведь и мысли порой читаете!

– Мы же сегодня беседовали на данную тему, – поморщился куратор. – Неужели вы до сих пор подозреваете меня в колдовстве?

– Э-э-э… нет… но… – поняв, что ляпнул глупость, потупился я.

– Ладно, объясню еще раз, – заметно подобрел дядя Миша. – Система основана на Православии. Сверхъестественное получается само собой, если постоянно, упорно молишься! Кузнецов же перешел на сторону Тьмы, стал слугой ада. И, соответственно, напрочь лишился духовного оружия Системы… Теперь, надеюсь, вопрос исчерпан?

– Да-а, – уныло выдавил я.

– И тем не менее не расслабляйтесь, Дмитрий! – вдруг нахмурился куратор. – Он все равно крайне опасен! Технические-то навыки у него остались. Плюс огромный боевой опыт!.. И все это сейчас на службе у дьявола… А виноват я, окаянный! – почти выкрикнул дядя Миша. – Я не досмотрел! Я не предугадал! Я вырастил чудовище!!! – Круглое лицо куратора сморщилось. Светлые глаза подозрительно заблестели. Казалось, этот сверхчеловек вот-вот расплачется, как дитя.

– Да не убивайтесь вы так, – успокаивающе молвил я. – Вы же не Господь Бог, чтоб все предвидеть. (Об этом, кстати, мы тоже беседовали.) А о чудовище не беспокойтесь. Сдохнет оно… вместе с «Н». Никуда, на фиг, не денется!..

Глава 14

Подготовку к операции начали с одиннадцати вечера, а именно всей группой пособоровались в домовом храме «Ночной стражи», где постоянно служил православный иеромонах[47] отец Нестор. Соборование закончилось в полночь. После этого мы подробно исповедовались, причастились Святых Христовых Таинств, взяли у батюшки благословение (все вместе и каждый в отдельности). Потом вернулись в казарму и начали собираться в дорогу. Надели бронежилеты высшей степени защиты, но легкие, удобные, штучной работы. (Презент от дяди Миши.) Поверх них – зимние «комки» и «разгрузки». На головы – хлопковые маски под цвет камуфляжей. На ноги – легкие непромокаемые (но с толстыми подошвами и на шнуровке) сапоги до колен. Обработали руки специальным составом, чтобы не оставлять отпечатков пальцев. Затем проверили багаж, который оказался весьма увесистым. Помимо личного оружия («АКМБ» с бронебойными патронами, бесшумных пистолетов, гранат и неизменных боевых ножей), в наше снаряжение входили: складная катапульта, изготовленная по спецзаказу; пятидесятикилограммовая бомба к ней; два гранатомета; огнемет; уйма запасных магазинов; пятнадцать компактных взрывных устройств (или, проще, КВУ); тепловизор; новейший сканер. Ну и различная мелочовка: спутниковые «мобилы» для связи друг с другом; ИПП; шприц-тюбики с промедолом; фляги с водой и т. д. В общем, замучились бы мы тащить все это добро, если б не выделенная куратором группа сопровождения из пяти здоровенных ребят в неизменных «собровках». Их-то мы и нагрузили, как верблюдов, а сами до поры остались налегке (только с личным оружием). Нам еще повоевать придется. Надо силы беречь. А сопровождающие тем временем будут ждать нас в сухом коллекторе. Подниматься наверх и вмешиваться в операцию им строжайше запрещено. Их задача – встретить группу после боя и помочь ей вернуться на базу. Не более того! Кстати, особо громоздкую часть снаряжения тащить назад уже не придется. Ее мы собирались уничтожить на месте при помощи упомянутых КВУ.

Перед самым нашим уходом в казарме неожиданно (словно из воздуха!) возник дядя Миша. Обнял каждого из нас, перекрестил, пожелал удачи и столь же неожиданно пропал.

Выдвижение к объекту под землей проходило спокойно, без проблем. (Весь наш маршрут был тщательно проверен патрулями «Ночной стражи» и очищен от мутантов.) Трупы «чубайсов», пауков, змей и т. д. патрульные убрали в отдаленные пещеры и буквально испепелили при помощи огнеметов. Ввиду колоссального объема работы трудиться им пришлось ударно, не покладая рук. Зачистка, как я знал, проводилась более трех суток назад, но даже сейчас в воздухе ощутимо пованивало паленым мясом… Никакой карты (как в случае с Фуфелом), по понятным причинам, нам не дали. Проводником служил один из «носильщиков», участвовавший в зачистке, – громадного роста детина с плечами, как у покойного Ящера. Он шагал первым, со складной катапультой за спиной. И свободно, по каким-то ему одному понятным признакам ориентировался в запутанных тоннелях. Путь нам подобрали удобный, можно даже сказать, комфортный. Нет, кусты сирени и роз вдоль дороги не росли. Клумбы с цветами и лавочки для перекуров тоже отсутствовали. Вместо всего этого – сырые стены, грязные капли с потолка, спертый воздух, хлюпающая грязь под ногами… Однако мы постоянно передвигались в полный рост. Нам не приходилось ни ползти на четвереньках, ни принимать малоприятные «ванные» в глубоких лужах, ни протискиваться в узкие лазы и тому подобное… Тот, кто хоть раз путешествовал по подземному Н-ску, отлично поймет – слово «комфортный» я употребил не ради прикола, а на полном серьезе…

Примерно через сорок минут мы вышли к заброшенной (или засекреченной еще при Сталине) линии метро. На рельсах стоял новенький локомотив с одним-единственным вагоном, выкрашенным в серо-стальной цвет и, по некоторым признакам, бронированным.

– Милости прошу, – измененным при помощи специального устройства голосом произнес провожатый. Открыл дверь, забрался внутрь вагона, аккуратно пристроил там катапульту, пружинисто выпрыгнул обратно и направился к кабине машиниста.

Один за другим мы полезли в серо-стальную коробку, как патроны в обойму. Первыми – «носильщики» с грузом, за ними – мои подчиненные. Последним – ваш покорный слуга. «Интересно, есть ли здесь система самоликвидации, как в наших «вертушках» на Северном Кавказе?» – лениво подумал я, бесцеремонно, на правах старшего, занимая единственное кресло. Оно оказалось удобным, как раз по моей фигуре. Довольно улыбнувшись, я расслабился, пристроил автомат на коленях и осмотрелся. Обстановка внутри резко отличалась от обычной метрополитеновской. Специальный отсек для снаряжения. Деревянная лавка с одной стороны, кресло у окна – с другой. Два тусклых плафона под потолком и… крупнокалиберный пулемет, закрепленный у бойницы в хвосте вагона. «Точно есть. Иначе и быть не может», – утвердился в мысли я, вынул из пачки единственную оставшуюся там сигарету, щелкнул зажигалкой, прикуривая, и выпустил изо рта первую струйку дыма. «Когда еще придется? В лесу (и на подходе к цели, и на отходе) дымить нельзя. Причину объяснять незачем. Она понятна даже непрофессионалам… А сейчас… почему бы нет? И вообще – может, ЭТА последняя в моей жизни?! Так и не избавился от греховной привычки. Пить бросил, по бабам шляться перестал, а вот от курения избавиться не смог (или не захотел)… Господи, прости меня, окаянного!.. И если бы только за курение… Мно-о-ого всякого разного за мною числится. Ох, как много!.. Отец Нестор, правда, отпустил все мои грехи, ведомые и неведомые, но тем не менее…»

Локомотив не слишком плавно тронулся с места. Вагон вздрогнул и, набирая скорость, понесся сквозь густую темноту, изредка прореживаемую неяркими фонарями. Прервав невеселые размышления, я окинул взглядом товарищей, сидящих в ряд на лавке. Затушил окурок в пустой пачке и уставился в окно, прижавшись лбом к холодному стеклу. Темнота… темнота с редкими рукотворными «светлячками». Мерный стук колес, гробовое молчание пассажиров подземного «экспресса»… Двое из группы (Воробей и Стриж) подобно мне выкуривали по последней сигарете. Остальные просто сидели, максимально расслабившись и любовно поглаживая личное оружие. У профессиональных воинов к нему отношение особое, как к живому существу… Неожиданно за окном промелькнуло подобие станции – хорошо освещенное, со свежими следами ремонтных работ, но безлюдное. Очевидно «Ночная стража» приспосабливала ее («станцию») для каких-то своих нужд. А ремонтники скрылись, заслышав шум приближающегося поезда. Секретность абсолютно во всем – основополагающее правило «Н.С.» Чего не знаешь, того и не выдашь (допустим, на допросе) и… не продашь. Да, да, именно так! Разумеется, людей в нашу организацию подбирают тщательнейшим образом, многократно тестируют, перепроверяют, но… очень уж страшные настали времена! Бездуховность, всеобщее моральное разложение, мощное промасонское лобби во властных, законодательных, силовых и прочих влиятельных структурах российского общества. Управляющие им (лобби) закоренелые слуги дьявола (вроде господина «Н»)… Ведь не от хорошей жизни Нелюбин и K° создали подпольную (в прямом и переносном смыслах) «Ночную стражу»! Недаром ее бойцы «умерли», демонстративно похоронены и действуют тайно, аки тати в ночи. Верить можно только Господу Богу, а людям… Гм… Меня, например, столько раз предавали (в первую очередь те, кому доверял, кого любил), что и сердце уже не болит при воспоминаниях об этом. Нечему там теперь болеть! Сплошное пепели́ще, прихваченное заморозком…

Поезд начал притормаживать, сбавлять скорость и вскоре остановился.

– Выгружаемся. Дальше пешком, километра три… – объявил из кабины машинист-проводник.

* * *

Выход на поверхность скрывался под старой замшелой сосной. После нажатия специального рычага изнутри она сдвинулась в сторону вместе с огромным пластом почвы. (Строители постарались не повредить корней.) А когда боевая группа покинула подземелье, я нажал на другой рычаг, искусно замаскированный под толстый сухой сучок. И пласт вместе с деревом аккуратно встал обратно.

В предрассветном лесу было сумрачно, тихо, холодно. Под ногами похрустывал неглубокий колючий снег. Едва ощутимо пахло хвоей. Далеко над верхушками сосен и елей бледно светила ущербная луна.

– Разобрались по номерам! – одними губами скомандовал я.

Воробей (второй), Гусь (третий) и Зяблик (четвертый) взвалили на себя все снаряжение. Я встал в голову небольшой колонны с «Валом» на изготовку, а Стриж (пятый) – замыкающим. В руках он держал длинную крепкую палку с лисьим хвостом на конце.

– Попрыгали!

Бойцы привычно выполнили команду. Ничто не звякнуло, не зашуршало.

– Нормально. Вперед! – Со средней скоростью мы двинулись по направлению к «крепости» господина «Н», ступая след в след. Причем Стриж старательно заметал его лисьим хвостом. Незачем здешним знать, ОТКУДА появились ликвидаторы.

Ребята Ящера не «засветили» заветную сосну по той простой причине, что все они погибли в процессе операции. Мы же при отходе собирались взорвать прилегающий к ней тоннель, уже давно и умело заминированный. (Махать хвостом на обратном пути никак не получится.) Взорвать – если будет кому отходить. Если же поляжем, ход останется «незасвеченным», как и в случае с предыдущей группой. В плен, разумеется, никто из нас не попадет. Даже тяжело раненный, обезрученный, контуженный и крепко связанный в беспамятстве… Очутившись в руках врагов, любой из нас просто остановит себе сердце. Этому нехитрому фокусу дядя Миша обучил меня, а я, соответственно, своих подчиненных…

Хвойные деревья иногда перемежались обычными, лиственными. Темные, угрюмые, облетевшие, они топырили голые ветви, словно собираясь схватить незваных гостей и задушить их в корявых объятиях. Проклятого воронья, по счастью, видно не было. То ли оно здесь не водилось, то ли дрыхло, то ли отправилось к хозяевам – чертям за очередными инструкциями… На лицах бойцов (обычно каменных, непроницаемых) сейчас читалось радостное оживление. Некоторые улыбались краешками губ. Я тоже пребывал в приподнятом расположении духа. «Вернемся, не вернемся – тут уж как Бог даст. Но высокопоставленного мерзавца «Н» мы непременно уничтожим. И это станет достойным завершением жизненного пути для любого члена группы. Прежде никому из нас не доводилось ликвидировать слуг Сатаны ТАКОГО уровня. Плюс – опаснейший иуда Кузнецов… Да-а-а! За них двоих нам, надеюсь, много грехов спишется», – фиксируя взглядом окрестности и не снимая пальца со спускового крючка, весело думал я. Ребята, как казалось, полностью разделяли мои мысли.

Продвижение по лесу обошлось без эксцессов. Единственным, кого мы встретили по пути, оказался облезлый, шальной, страдающий бессонницей заяц. Завидев нас, он насторожился, поднял уши торчком и шустро сиганул от греха подальше. Только его и видели. «Зря испугался, глупый! – мысленно рассмеялся я. – Мы хоть и охотники, но на крупную дичь о двух ногах. Ты же, бедолага, нам без надобности. За свою жизнюшку можешь не опасаться. Лучше погрызи каких-нибудь целебных корешков. Авось вздремнуть сумеешь…»

Спустя час с небольшим с момента выхода из подземелья мы достигли конечной точки нашего маршрута – участка возле узкой, прямой дороги, ведущей к воротам. (Загородная резиденция «Н» располагалась наособицу от прочих жилищ пресловутой Гривенки.)

– Подготовили оборудование и рассредоточились согласно схеме! – шепотом приказал я. Группа находилась примерно в трехстах пятидесяти метрах от усадьбы, смутно просматривавшейся сквозь просветы в деревьях. Внешне она отнюдь не напоминала крепость. Изящный кирпичный забор без «колючки» с декоративными башенками. За ним – очертания красивого четырехэтажного особняка. Ни малейших признаков охраны. Как говорится: «Заходите, диверсанты дорогие! Здесь живут абсолютные лохи, которых вы возьмете голыми руками!»… Ага, ща-а-ас!!! Я-то прекрасно знал, чем нашпигована сия «безобидная» усадебка. (Перечислять слишком долго, но поверьте на слово – там смерть на каждом шагу. – Д.К.) А легкомысленный внешний вид крепости – тоже одна из уловок Кузнецова. Принцип в общем-то простенький – «Натяни овечью шкуру, прикинься слабым, беспомощным. Противник расслабится, вообразит тебя легкой добычей. А ты стремительно прыгнешь ему на грудь и перегрызешь горло!» Простенький, хорошо известный, однако многие профессионалы до сих пор покупаются на эту нехитрую уловку. И будут покупаться впредь! Такова уж человеческая натура… Кстати, расстояние в триста пятьдесят метров я выбрал не от фонаря. Ближе находиться нельзя (на триста метров все подступы к усадьбе отслеживаются специальной шпионской аппаратурой), а дальше – нецелесообразно. Еще через пятьдесят метров персональная дорога «Н» выходит прямиком на Гривенское шоссе. Ох, и шуму будет!!! Ну да ладно, по-другому все равно не получается…

Между тем члены группы деловито, без суеты готовились к предстоящей акции. Проверяли оружие, снаряжение и боекомплект. Оборудовали «лежки». Стриж, в частности, сноровисто собирал миниатюрную катапульту. Повинуясь его ловким, скупым движениям, разнокалиберные детали послушно складывались в единое целое. Процесс сборки проходил в полной тишине: ни лязга, ни стука, ни щелчка… Словно не в спецназе ГРУ служил раньше майор Сорокин, не в засадах таился, не глотки вражеским часовым резал, а добросовестно, в поте лица трудился на каком-нибудь автогиганте, в цехе ручной сборки. А впрочем… наши спецы (не важно, из какого ведомства) умеют не только убивать. Они и оружие тщательно подгоняют под себя. (В смысле не просто пристреливают да оптику налаживают, но и дорабатывают, усовершенствуют). И стволы тряпьем обматывают, и специальные зеркала мастерят, чтобы из-за угла глядеть, и бленды для биноклей из кирзы вырезают, и на одежду дополнительные лоскуты пришивают, и «скрадки» любовно обустраивают и так далее и тому подобное. Оно и немудрено. Ведь от этого зависит их жизнь…

Вскоре сборка завершилась, катапульта приняла окончательную форму. Вместе со Стрижом мы подобрали для нее подходящее место (чтобы деревья не помешали смертоносному броску). Перенесли орудие туда, уложили рядом бомбу и заботливо прикрыли маскировочной сетью нашу «тяжелую артиллерию». Тем временем остальные члены группы закончили необходимые приготовления и расположились согласно боевому расписанию. Диспозиция грядущего побоища вкратце выглядела так.

Зяблик с Воробьем подбивают из гранатометов головную и хвостовую машины и сразу устремляются к катапульте. Мы со Стрижом ведем плотный огонь по кортежу бронебойными патронами. Гусь при помощи усовершенствованного тепловизора отслеживает обстановку в крепости до и после взрыва бомбы, докладывает мне и затем обрабатывает останки автомобилей из огнемета (под непрекращающийся огонь бронебойными). После этого группа начинает отступление в глубь леса. Первым идет Гусь, последним – ваш покорный слуга. (Предварительно закрепив компактные взрывные устройства с таймерами на катапульте, огнемете, гранатометах, тепловизоре.) До акции и в процессе оной все команды отдаются исключительно устно – шепотом, по цепочке. У противника сканеры не хуже моего, а то и получше. (Типа, спутниковую «мобилу» способны засечь.) А почему бы нет? Наука не стоит на месте, особенно когда речь идет об охране персон вроде «Н»… (Черт бы их всех побрал! – Д.К.) Отходим как получится. Строить планы тут бесполезно. (Любой профессионал поймет почему.) Единственное условие – не оставлять преследователям даже наши трупы для последующей идентификации. Если боец умирает не сразу, он самостоятельно активирует КВУ, и оно разносит тело на молекулы. Если сразу – это делают его товарищи. Вот, собственно, все…

Включив радиочастотный сканер, я расположился в центре боевого порядка на заботливо подготовленной подчиненными «лежке». И старательно слился с холодной землей. Предварительная фаза операции завершилась строго по графику, за десять минут до восхода солнца. Вот бы и дальше продолжалось в том же духе!..

Хоть я и ждал рассвета, но нагрянул он внезапно. Как-то нехарактерно для средней полосы России, да еще в зимнее время! Минуту назад было темно, а потом вдруг выкатился из-за горизонта пылающий огненный шар. Ни тебе полутонов, ни постепенного рассеивания мрака, а моментальный переход: ночь – утро! Природная аномалия? Или мне, подземному жителю, просто так показалось?..

Осмыслить сие загадочное явление я не успел.

– Гребенка, твой выход! – вдруг отчетливо прозвучало в сканере.

– К выходу готовы! – ответил бодрый голос на той же частоте.

– Тогда за дело!..

– Утроить бдительность! Затаиться! Дышать через раз! – шепотом передал я по цепочке.

Сбоку от раздвижных ворот открылась механическая «калитка». Из нее вышли четверо: лет под тридцать, атлетически сложенные, в камуфляжах, в «разгрузках», с «Валами» за плечами. Двое держали в руках необычного вида миноискатели. (Очевидно, последняя модификация. – Д.К.) Они пошли первыми, «прощупывая» каждый сантиметр бетонного покрытия дороги. Их товарищи, взяв автоматы на изготовку, двинулись чуть позади саперов, внимательно осматриваясь по сторонам. Собаки, по счастью, с ними не было. «Что ищут эти гаврики? – озаботился я. – Если взрывное устройство, то какое-то суперсовременное, огромной мощности и крохотных размеров. Неужто такие уже созданы? Хотя… почему бы нет. Нанатехнологии, блин!!!»

Саперы тем временем старательно, не спеша сканировали дорогу… В принципе радиоуправляемые закладки в бетон известны давно, со времен Великой Отечественной. Тогда, в тысяча девятьсот сорок первом году, при помощи такой вот милой штучки взорвали комендатуру в Харькове. (То ли нашу, то ли немецкую… не помню!) И с тех пор их активно используют все, кому не лень. Самая простая – в середину обычного ведра кладется СВУ[48], заливается бетоном с гвоздями, и бомба готова. Более сложная – СВУ монтируется в железобетонный блок. Миноискатель «отдыхает». (В блоке полно арматуры.) Собака через бетон взрывчатку не учует[49]. Ну а здесь?! Окрестности усадьбы (как упоминалось выше) под круглосуточным контролем в радиусе трехсот метров. Дорога, правда, выложена не железобетонными плитами, а просто забетонирована. Так что миноискатель к месту! Теоретически сверхловкий диверсант может заползти ночью на дорогу, отколупать острой железякой кусочек покрытия, пристроить в ямку бомбу-крохотулю, замазать цементом и присыпать пылью. К утру схватится намертво, визуально ничего не заметишь. Но это теоретически, а практически… Гм! У такого сверхловкого два-три шанса из ста не быть замеченным и уничтоженным. Внутри «крепости» отнюдь не дилетанты сидят. Конечно, остается еще сто метров, не подконтрольных кузнецовской аппаратуре. Вот там действительно можно приспособить микрохреновину и уйти (вернее, уползти) живым. Однако дорогу начали сканировать от самых ворот. Перестраховываются ребята! Естественно, врагу нельзя оставлять ни одного шанса, но… Стоп!!! Вот где, похоже, «собака зарыта»! «Нано-пакость» (или, скорее, «нано-пакости») вполне реально замаскировать под камешки и аккуратно подбросить в темноте, минуя электронные очи. Способы есть, не сомневайтесь! В таком случае действия охраны уже не перестраховка, а разумная предосторожность. В общем, молодцы! Недаром хозяйский харч хватают…

Проверка продолжалась не менее полутора часов.

– Чисто! – наконец доложил по рации один из саперов.

– Теперь профилактика прилегающей территории! – командно прозвучало в сканере.

– Как обычно или по минимуму?

– По минимуму, – после некоторого раздумья решил невидимый начальник.

– Понял, приступаем. – Саперы забросили за спины миноискатели, взяли в руки «Валы» и вместе с людьми из боевого охранения принялись поливать свинцом заросли по обе стороны дороги. Над нами в опасной близости засвистели пули. На головы, на спины, на ноги посыпались срезанные ветки. «Интересно, а что значит «как обычно»? – подумал я. – Проческа леса? Газовые гранаты? Или нечто пооригинальнее?! Да-а-а, серьезно тут у них!..»

На «профилактику» кузнецовцы израсходовали по десять «магазинов» каждый (и примерно минут двадцать времени), после чего «калитка» за ними закрылась.

– У-ф-ф!.. – облегченно выдохнул я. – Ребята, все в порядке? Отзовитесь!

– Второй цел… Четвертый цел… Пятый цел… – чуть слышно прошелестело в ответ.

– Третий, почему молчишь?! Нюх потерял?! – зло прошипел я, ползком направляясь к кочке, за которой укрывался Гусь, и… обомлел!

Бывший майор ФСБ Сергей Озеров был мертв. Одна из «валовских» пуль, срикошетив от ближайшего валуна, угодила ему в висок. Вторая (видимо, таким же образом) безнадежно повредила тепловизор…

Глава 15

– Перераспределяем обязанности! – забрав оружие у убитого, прикрыв размозженную голову Сергея камуфляжной тряпицей, прикрепив к телу КВУ (таймером вверх) и проглотив тугой комок в горле, шепнул я. – Пятый, возглавляешь отход вместо четвертого. Огнемет беру на себя. Остальное без изменений. Все! Ждем «мишени»…

В небе вдруг громко крикнула большая белая птица и бесшумно устремилась в синюю высь.

– Его душа с нами попрощалась, – прошептал лежащий рядом Стриж. Кивнув в знак согласия и до крови закусив губу, я принялся обозревать окрестности (в первую очередь ворота) сквозь бельгийский бинокль с двадцатикратным увеличением. Ничего особенного больше не происходило. Ярко светило солнце. Легкий, но шустрый южный ветерок быстро развеивал последние остатки вчерашних туч. Проклятая «крепость» не подавала признаков жизни. Лишь теперь я до конца осознал, с КАКИМ противником мы связались. И в душе у меня воцарился мрак кромешный. Больше всего угнетали гибель подчиненного до начала операции, а также собственная недавняя бесшабашность. «Профилактика по минимуму», и пожалуйста, в группе «минус один»! Никогда раньше со мной подобного не случалось!!! Позорище, хуже некуда!!! Какими глазами теперь на дядю Мишу смотреть?!. «Обойдемся без потерь»… Болван самоуверенный!!! Кретин!.. Раздолбай!.. Дятел хренов!.. Попробуй только не замочить «Н» с Кузнецовым!!! В аду тебе тогда гореть, ур-р-род!!! Таким мудакам там самое место!..»

– Не терзайся, командир. Твоей вины тут нет. Нелепая случайность, не более, – положил мне руку на плечо Стриж. (Блин! Словно мысли прочитал! – Д.К.) – И учти, это еще не конец. Вот увидишь – заколбасим мы гадов поголовно!!! Готов поспорить на что угодно!

Чуть слышный шепот бывшего гэрэушника подействовал на меня успокаивающе. Я осторожно перевел дыхание, отогнал мазохистские мысли и вернул разум в нормальное, предбоевое состояние профессионального диверсанта. Нахлынуло привычное ледяное спокойствие, разом прояснившее голову. «В жизни действительно всякое бывает, – без прежнего надрыва подумал я. – Царствие Небесное Сереге! А мы… мы должны осуществить запланированное, невзирая на неожиданную «вводную». Слава Богу провели отвлекающий маневр в Телецентре. Большинство здешних псов[50] уже там. На-ас с дядей Мишей поджидают!.. Потому-то оставшиеся и провели «профилактику» по минимуму. А если б «как обычно»?.. Нда-а-а! Мало бы нам не показалось!..»

Упомянутый выше ветерок быстро вычистил небо до невероятной, сияющей синевы. Никогда прежде не видал такой! Превратиться бы в белую птицу и умчаться туда, подальше от грешной земли, где процветают ложь, предательство, насилие!!! Где потоками льется невинная кровь, творятся чудовищные вещи и правят бал ублюдки вроде «Н»… «Стоп! Опять киснуть начал. Настраивайся на операцию!» – осадил я себя, прогнал посторонние мысли, расслабил мышцы и начал дышать по «Системе» Рябко, накапливая энергию[51]. Прочие члены группы последовали моему примеру.

Потянулись часы ожидания… Прямой эфир программы «…» должен начаться в одиннадцать утра. Значит, выезд кортежа – часов в девять. Минут пятнадцать на дорогу. Оставшееся время – гримерам (подретушировать сальную, прыщавую физиономию «Н».). Кузнецов тем временем будет ждать «гостей» и хищно потирать лапки, предвкушая расправу над бывшим Учителем… Хозяину он наверняка не сказал о готовящемся покушении. Иначе бы тот забился со страху под кровать, и хоть танком его оттуда вытягивай!.. Иуда (со слов куратора) страсть как любит дешевые эффекты. Закончит «Н» болтать перед телекамерами, а Кузнецов ему на ушко: «Взгляните, шеф, на свежие трупы в соседней комнате. Эти головорезы хотели вас убить! Но я заранее раскусил их планы. И вот, пожалуйста, результат!»

«Н» в трансе, Кузнецов «в шоколаде»…

В половине девятого внутри «крепости» произошел короткий радиообмен, и я узнал негромкий, сиповатый голос Кузнецова. (Дядя Миша давал послушать его записи). О чем конкретно говорили – понять не удалось. (Они использовали мудреную, шифровальную таблицу.) Но это, собственно, и не требовалось. Судя по логике развития событий, иуда раздавал ц.у. оставшимся в усадьбе охранникам и запрашивал засадную группу об обстановке в Телецентре…

– Готовность к бою! – шепотом скомандовал я. И одновременно пошевелил пальцами и плечами, проверяя уровень напряжения в теле. Все было в норме[52].

– Второй готов… Пятый готов… Третий готов… – шелестяще донеслось в ответ.

Прошло еще немного времени. Без десяти девять плавно раздвинулись хорошо смазанные ворота «крепости» и из них выехал кортеж из пяти черных, одинаковых автомобилей с о-очень крутыми номерами…

Таким повсюду «зеленый свет». Гаишники (вкупе с сотрудниками ФСО[53]) заранее очищают трассы и городские улицы. Сгоняют простых автовладельцев в километровые пробки, чтобы эти – везде проскочили на бешеной скорости без малейшей задержки. Но не сегодня, ребята, не сегодня…

Бу-ух… бу-ух… – Почти синхронно сработали Воробей с Зябликом. Попали хирургически – в капоты головной и хвостовой машин. И тут же, оставив гранатометы, устремились к катапульте. Покореженные, охваченные пламенем «головная» и «хвостовая» развернулись боком, заперев в смертельной ловушке оставшиеся три. И подставив их под шквал бронебойных пуль из наших со Стрижом автоматов… Бесконечная череда «хлопающих пробок из-под шампанского»…[54] Сдавленные вопли умирающих… Одинокие «фьють-фьють-фьють-фьють-фьють» над нашими головами… (Кто-то из гибнущих охранников ухитрился дать ответную очередь. Молодец, однако! – Д.К.) Взрывающиеся бензобаки… Нехорошее оживление в усадьбе…

– Почему «молчит» катапульта?! Проверь! – продолжая стрелять, громко приказал я Стрижу.

– Есть! – он змеей метнулся в сторону. И вскоре вернулся, волоча за собой два тела: одно – со снесенным черепом, второе – слабо дышащее, оплывающее кровью.

– Зяблик наповал, Воробей – «трехсотый» – лаконично доложил бывший гэрэушник. – Попробуем сами пальнуть из катапульты?!

– Нет! – подтягивая к себе огнемет, отрезал я. – Первую помощь Воробью и отходи вместе с ним. Я прикрою.

– Но…

– Никаких но! Выполнять, боец!

– Слушаюсь… – Стриж сноровисто занялся раненым.

П-ш-ш-ш-ш-ш… – тугая струя пламени жадно облизала останки машин. В двух, чудом еще не горящих, дружно рванули бензобаки вкупе с боекомплектами мертвых охранников. Кортеж перестал существовать, а также все те, кто находился в пяти новеньких черных автомобилях.

Слава Богу!!! Задание выполнено!!!

Фьють… фьють… фьють… фьють… фьють… фьють… фьють… Кто-то, шустро подоспевший, открыл беглый огонь с обратной стороны дороги.

– Разреши остаться, командир! – закончив перевязку и вколов Воробью промедол, настойчиво попросил Стриж.

– Отход, блин! Живо! – свирепо рявкнул я и, поменяв позицию, дал короткую очередь в сторону «шустрого». Тот прекратил стрельбу: то ли словил пулю, то ли затаился.

Тем временем бывший гэрэушник подхватил раненого и эдаким проворным удавом ускользнул в лес.

«Надо дать им возможность уйти подальше. Пока не окружили», – подумал я под аккомпанемент новых «фьють… фьють… фьють…» На сей раз, судя по некоторым признакам, враги палили из нескольких стволов одновременно. «Подкрепление прибывает. Одни отвлекают внимание на себя. Другие заходят с тыла… Эх, жаль с катапультой не получилось!.. Такое добро зря пропадает!.. А впрочем… Ладно, посмотрим по обстоятельствам».

Слившись с мерзлой землей, я перезарядил один из гранатометов, поднялся на колено, отправил смачный «Бу-у-бух!..» в стреляющие заросли. И начал посылать вслед за ним короткие очереди, постоянно меняя позиции в нужном мне направлении. Наконец я очутился там, где хотел, то есть у нашей «тяжелой артиллерии». Бегло осмотрел ее и разочарованно сморщился. Пули умирающего «пса» натворили бед. Они не только вывели из строя боевой расчет, но и повредили спусковой механизм.

– Едрена вошь! – яростно прошипел я. – Облом за обломом!!!

И тут, позади… Нет, подозрительный шорох не послышался. Просто я где-то на подсознательном уровне ощутил постороннее, враждебное присутствие. Молниеносно перевернулся на спину и, не целясь, наугад, дал длинную очередь из положения лежа. Затрещали ломаемые ветки. Из ближайших кустов молча вывалились два тела с «Валами», в «разгрузках», в зимних камуфляжах. Мои пули прошили им бронежилеты в области груди, и оба кузнецовца испускали дух: мелко подергивали конечностями в агонии, захлебываясь кровью из разодранных легких… «За Гуся! За Зяблика! – мстительно подумал я. – Хотя… нет!!! Жизни моих ребят дороже стоят!!!» Внезапно взгляд упал на крутую выемку в почве в пятнадцати метрах южнее (то есть ближе к усадьбе). Если скатить по ней «осиротевшую» бомбу, то она минует останки кортежа, пересечет дорогу и вплотную приблизится к стреляющим зарослям, «фьють… фьють… фьють» откуда заметно участились. И трупы бойцов подрывать не надо будет (не говоря уж о снаряжении!). Страшный взрыв накроет и наши позиции и вражеские. Все разворотит до основания и в придачу сдетонируют КВУ в «разгрузке» Зяблика и на теле Гуся… Два КВУ по бокам бомбы (один для подстраховки)… Таймеры на пять минут каждый, и бегом в лес. До взрыва должен успеть удалиться на безопасное расстояние… Если не замочат по пути…

Издалека донеслась серия сочных хлопков и чей-то предсмертный вопль. Вероятно, Стриж засек новых «псов», движущихся от усадьбы к вашему покорному слуге, и срезал их бронебойной очередью. Хорошо, если так, а если… К лешему конспирацию!

– Пятый, я Первый. Доложи обстановку, – достав спутниковую «мобилу» и набрав номер Стрижа, потребовал я.

– Минус три. Направлялись к тебе в тыл, – спокойно ответил бывший гэрэушник.

– Как «второй»?

– Жив. Без сознания.

– Спасибо за помощь, но не задерживайся больше. Быстрее отходи сам знаешь куда!

– Но…

– Выполнять! Конец связи! – Сунув «мобилу» обратно в карман, я обхватил бомбу обеими руками. И короткими перебежками от дерева к дереву устремился к выемке. Ливень пуль, выпущенных с противоположной стороны, меня почему-то не убил, хотя стреляли они грамотно, прицельно. Одна «девятимиллиметровка» выдрала клок материи из левой штанины, вторая из правой. Третья и четвертая повредили ткань «комка». Однако тела ни одна не коснулась. Чудеса да и только!..

А вот и заветная выемка. Бомбу на край… (Легла удобно. Будто специально для нее природа постаралась. – Д.К.) КВУ по бокам (на них и магнитики небольшие, но мощные есть)… Таймеры на пять минут каждый… Ласковый посвист пуль над головой… Плавный толчок обеими руками из положения лежа… «По-о-ошла, родимая!..» А теперь ходу, авось уцелеешь!.. Вскочив на ноги, я бросился в лес, петляя между деревьями и мысленно ведя нормативный отсчет времени: «двести девяносто девять, двести девяносто восемь, двести девяносто семь…» На счете сто двадцать восемь впереди мелькнули смутные фигуры в спецназовском прикиде. «Кузнецовцы. Больше некому!»

Хлоп-хлоп-хлоп-хлоп-хлоп! – сработал мой «АКМБ», а сам я ушел кульбитом в сторону (продолжая отсчет). Метнул в их направлении «эфэшку». Судя по разлетевшимся в стороны клочьям плоти, попал удачно. Проворно поднялся и продолжил бег… «Девяносто семь, девяносто шесть, девяносто пять…» «Надеюсь, Стриж вместе с раненым Воробьем успели убраться подальше. Шансы у них неплохие. Сейчас все внимание противника приковано ко мне»… «Сорок девять, сорок восемь, сорок семь…»

Вынырнувший словно из-под земли камуфляжный тип выстрелил мне в лицо из ПСС, но… мгновением раньше я споткнулся о торчащий из земли корень, упал ему под ноги и «на автомате» воткнул «псу» в промежность боевой нож.

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!!!

– Угомонись! – выдернув из раны нож, я полоснул по горлу низко согнувшегося, истошно орущего охранника… (Кровью облило, как из ведра! – Д.К.) Вывернулся из-под мертвого тела и вновь пустился бежать, правда, сбившись со счета. «Сколько там осталось?!.. Ага, все!!!» Налетевшая взрывная волна подняла меня в воздух и с размаху впечатала в толстую сосну. Остатками контуженного сознания я уловил чудовищный грохот позади. Окружающая реальность потемнела, покрылась трещинами, готовясь вот-вот исчезнуть.

– Господи! Помоги! – на последнем издыхании выдавил я. Сверху вдруг упала огромная сосновая ветвь и укрыла меня как одеялом, надежно спрятав от посторонних взоров. Тьма сгустилась до абсолютной черноты, и я полетел в гулкую пропасть без дна…

* * *

Я стоял на горячей каменной площадке-возвышении, а прямо передо мной простирался ад. (Причудливого рельефа местность, освещаемая неравномерными багровыми всполохами.) Там находилось бесчисленное множество врагов, уничтоженных мною за последние пятнадцать лет. Некоторых я узнал сразу, некоторых с трудом, а большинство и вовсе припомнить не мог. Зато они меня знали отлично и, корчась в жестоких адских муках, осыпали отборными проклятиями. Воздух представлял собой удушливую, ни с чем не сравнимую вонь. То там, то здесь деловито шныряли демоны с красными, светящимися глазами без зрачков. А на переднем плане (ближе всех ко мне) горели, но не сгорали в сером пламени «Н» и Кузнецов. Оба в новеньких, дорогущих, но изодранных прожженных и продырявленных пулями костюмах.

– Ублюдок!.. Подлец!.. Чтоб ты сдох под пытками!.. Чтоб твои волосы вовнутрь проросли!!! – по-вороньи каркали они, перемежая вышеуказанные характеристики с отчаянными, болезненными стонами. На обугленных физиономиях сих респектабельных (при жизни) господ быстро сменялись разнообразные гримасы запредельного страдания. Рядом с ними стоял рогатый урод с собачьей мордой и поочередно протыкал то одного, то другого наэлектризованными вилами. При каждом таком тычке стоны истязуемых трансформировались в дикий, свинячий визг.

– Маленькая разминка!.. Перед основной программой!!! – злорадно приговаривал урод.

Неожиданно громыхнул гром, сверкнули фиолетовые молнии и около инфернального палача возник из пустоты гигантского роста тип: атлетически сложенный (но хромой), агатово-черный со средиземноморскими чертами лица[55]. Рогатый мгновенно изогнулся в подобострастном поклоне, но даже из такого положения продолжил усердно пырять новых обитателей Преисподней.

– Активнее, не филонь! – лениво рыкнул на него Сатана, посмотрел в мою сторону и перекосился в нечеловеческой злобе. – Ты-ы-ы!!! Опять ты-ы-ы!!! Ух, трам-тара-рам. – Повелитель Тьмы изрыгнул поток гнуснейшей ругани и, выплеснув таким образом эмоции, заговорил тяжелым басом. – Вечно ты, Корсаков, пакостишь нам… вставляешь палки в колеса! По моим расчетам, эти два червя должны были жить долгие годы, разрушать Православие, разрушать Россию и усердно подготавливать условия для воцарения на Земле моего сына[56]. А ты их… – скрипнув зубами, Сатана вновь разразился грязными ругательствами и… внезапно умолк, коварно улыбнувшись. – Однако в данный момент земного времени ты и сам находишься на краю гибели, – выдержав короткую паузу, изрек он. – Ты валяешься в лесу, в километре от известной тебе усадьбы под сосновой веткой, обездвиженный сильной контузией. А прямиком к тебе направляются шестеро его… – дьявол для наглядности пнул «Н» ногой в пах, – стражников. С минуты на минуту они обнаружат тебя. (А сопротивляться ты не можешь. Контузия!) Отнесут в специально оборудованный подвальчик и… сам понимаешь. За смерть кормильца тебя не просто замучают, а… как бы изящнее выразиться… медленно разберут по волокнам. Да, остановка сердца тебе не поможет. Они обучены этим, – аналогичный пинок в промежность Кузнецова, – запускать сердце вновь. (Никакой мистики! Чисто механическое действо!) Итак: ты остановишь, они запустят и… прижгут на твоем теле особую точку, предотвращая в дальнейшем подобные фокусы. Веселенькая перспектива, не правда ли?!

– Сгинь, ПРÓКЛЯТЫЙ! – прохрипел я.

– Кстати, предлагаю выгодную сделку! – проигнорировав мою реплику, подмигнул Сатана. – Я могу провести их мимо, но с одним условием – поклонись МНЕ! Всего один раз!

– Сгинь! – твердо повторил я, перекрестился сам и с трудом (словно ворочая трехпудовую гирю) перекрестил хозяина ада.

Что тут началось!.. Чудовищный, звериный рык, наполненный болью и ненавистью… Бешеная свистопляска звуков, цветов, каких-то страшных морд… Ослепительное белесое свечение (недолгое, к счастью)… Острое жжение во всем теле… падение в зияющую чернотой пропасть… Затем я ощутил запах крови, услышал отдаленные человеческие голоса и понял – я вернулся в собственное тело, лежащее под известной читателю ветвью сосны. А прямиком ко мне движется поисковая партия кузнецовских «псов». Причем не таятся, гады. Видать знают откуда-то, что я не в форме… мягко говоря!..

Я попробовал шевельнуться – безрезультатно! (В кои-то веки не соврал Сатана!) Хотел прочесть «Живый в помощи Вышняго», но текст молитвы напрочь вылетел из ушибленной, трещащей по швам головы. Ладно, чему быть – того не миновать. Помощи ждать неоткуда. Придется испить чашу до дна. Видимо, так Богу угодно…

«Псы» между тем остановились в нескольких шагах от меня, негромко переговариваясь. Сознание мое вновь стало «плавать», и в результате я улавливал лишь обрывки разговора «охотников»… – олько их…дило?!. Неизвестно. Взрыв… тожил… ды… Наворотили дел, сволочи!!! Где…аши из Теле…ра?…ро будут… Скорей бы! Мы…следние из…тавшихся… в…дьбе! А надо прошерстить весь лес! Хоть одного, да живьем!…жу содрать с выбля… для…чала! Да и понять наконец, КТО они!.. Если…беремся…поймем откуда…ая угроза…то наши шансы на новую работу резко… Т-с-с-с!!! Здесь кто-то есть! Рудольф, понюхай воздух!!!

«Мутант, что ли? – вяло удивился я. – Как в фильме «Шесть»…[57] Там тоже среди слуг антихристовых… Блин! Башка словно чужая!.. Блевануть бы…»

– Под сосновой веткой! – прозвучал торжествующий голос. – Не стреляйте. Он не в состоянии шевельнуться!

Мое «одеяло» отлетело в сторону, и в зыбком, розоватом тумане я увидел шестерых бугаев в камуфляжах. Лица у них причудливо видоизменялись, поочередно приобретая черты ликвидированных мною врагов и предателей. И, наконец, превратились в оскаленные собачьи морды. Умом я понимал – это обыкновенная галлюцинация на почве контузии. Но легче от такого понимания не становилось…

– Попался… гад!!! – отрывисто пролаял черный ротвейлер с человеческим телом. Остальные придвинулись, шумно дыша и вывалив длинные, красные языки.

– Рожа чем-то знакомая, – выдал слюнявый питбуль. – Правда, разбита сильно, чéрт толком не различишь…

– Давайте мешок. Потом разберемся! – командно зарычал третий «оборотень» с пастью фашистской лагерной овчарки[58]. (Очевидно, начальник партии.)

Ротвейлер достал откуда-то из-за спины пластиковый мешок для переноски трупов, хищно клацнул зубами, однако расстегнуть молнию не успел.

Пп-фф-фф… Пп-фф-фф… Пп-фф-фф… – вдруг послышались три слитных хлопка… (Такое бывает, когда стреляют из бесшумных пистолетов с двух рук одновременно. – Д.К.) Шесть тел с продырявленными черепами грузно повалились на землю. Песьи морды исчезли, вновь трансформировавшись в хотя и неприятные, но людские физиономии. Ко мне шагнул невысокий, плотный мужчина в спецназовском камуфляже. Бегло осмотрев поверженных «псов», он сунул в «разгрузку» два ПСС.

– Жив? – спросил знакомый голос куратора.

– В-роде… – прохрипел я.

– Тогда поехали, – сильные руки легко подхватили меня, забросили на спину.

– Где… Стриж… Воробей?!

– Достигли входа. Оба живы, эвакуированы на базу. Тоннель взорван, – проворчал дядя Миша и с места в карьер развил невероятную для человека скорость. В ушах засвистел ветер, будто я ехал в открытом автомобиле. Проносящиеся мимо деревья замелькали как в калейдоскопе. (Или мне просто почудилось?!)

– А… куда… мы?! – с огромным трудом я боролся с наползающей темнотой.

– Тебе какое дело? Уйдем запасным маршрутом. Давай отдыхай! – по-прежнему ворчливо (но без малейшей одышки!) отозвался куратор.

– Как скажешь, начальник! – выдохнул я, прекратил борьбу и лишился чувств…

Эпилог

Из сообщений в российских СМИ

«Вчера «…» декабря 2008 года на юге Н-ской области произошел взрыв бытового газа на ветке магистрального газопровода через лесной массив в нескольких километрах от Гривенского шоссе. Согласно заявлениям представителей силовых структур, версия о террористическом акте полностью исключается. Налицо – обычная техногенная катастрофа. Жертв и разрушений нет. К настоящему моменту последствия аварии устранены.

Подача газа в близлежащие населенные пункты восстановлена. На месте взрыва работает специальная межведомственная комиссия.

* * *

«1. Ваши самовольные действия по спасению жизни Феникса на заключительном этапе операции «Прививка» расцениваю как целиком оправданные и единственно верные. В связи с чем ваш покаянный рапорт мною уничтожен и никаких мер взыскания к вам предпринято не будет.

2. Прошу вас провести собственное расследование попытки вскрытия гроба полковника ФСБ Корсакова Д.О. на Вараньковском кладбище с известными вам последствиями. Данное событие меня крайне настораживает, однако сотрудникам моего ведомства до сих пор не удалось найти никаких зацепок.

3. Ежедневно докладывайте мне о состоянии здоровья Феникса и Воробья.

4. Единственному члену четвертой диверсионной группы (боевой псевдоним Стриж), который не получил ни ранений, ни травм, ни контузий в процессе вышеуказанной операции, – предоставьте месячный отпуск, с отбыванием оного в Релаксационном Центре на базе «Н.С.».

5. Усильте меры безопасности на базе «Н.С.» с целью предотвращения даже минимальной утечки информации. За любое нарушение режима секретности наказывайте виновных беспощадно в строгом соответствии с новым дополнением к Уставу «Ночной стражи»».

Число. Подпись.

* * *

«…Тем не менее, вопреки всем законам физиологии, пациент Феникс быстрыми темпами идет на поправку и в скором времени может быть возвращен в строй без каких-либо ограничений… Пациент Воробей, получивший серьезные ранения в… (далее подробное описание этих самых ранений. – Авт.), переведен вчера из реанимации в обычную палату. К настоящему моменту его жизни больше ничего не угрожает… Вместе с тем характер и последствия означенных ранений вряд ли позволят этому бойцу продолжать службу в диверсионным отряде, так как… (полторы страницы латинской тарабарщины. – Авт.) На основании чего настоятельно рекомендуем перевести его (по завершении курса лечения) в патрульное или вспомогательное подразделение».

1.01.2009

Подписи.

Секретное донесение генерал-лейтенанту ФСБ Нелюбину Б.И

Небывалая по дерзости ликвидация «Н» неизвестной группой высококвалифицированных диверсантов вызвала настоящую панику среди его соратников и единомышленников. Некоторые из них в спешном порядке отбыли за границу якобы по важным государственным делам. (На деле же они просто прячутся и возвращаться в страну не спешат.) Программа по внедрению в России пластиковых карточек-паспортов с бесконтактными микрочипами и личными кодами владельцев отложена на неопределенный срок. Проводится усиленное расследование обстоятельств гибели «Н» и начальника его Службы безопасности Кузнецова. Но каких-либо положительных результатов оно (расследование) пока не принесло. Члены следственной бригады втихомолку шепчутся о мистической подоплеке произошедшего».

7.01.2009

Агент Росомаха

Примечания

1

Группа быстрого реагирования. (Здесь и далее примечания автора.)

2

Пассивный радиомаяк – небольшая пластинка, действующая по принципу отражателя. Когда в его направлении посылают сигнал определенной частоты – он отражает его на приемник и указывает местонахождение объекта слежения. Пассивный радиомаяк невозможно обнаружить никакими детекторами. Однако радиус действия его невелик – всего полтора километра.

3

Сатанист имеет в виду подкожный электронный микрочип, который (как давно известно) является антихристовой печатью, предсказанной в Апокалипсисе. (Подробнее см.: Монахиня Нина (кандидат физ. – мат. наук). Современный взгляд на Апокалипсис св. Иоанна Богослова. www.litres.ru.Раздел Религия).

4

См. роман «Отсроченная смерть».

5

Это специальная техника из засекреченного раздела боевого самбо, которую Корсаков изучал осенью 2006 года под руководством полковника Логачева (см. «Отсроченная смерть»).

6

В ноябре 2003 года Корсаков (тогда еще капитан) уже использовал эти развалины для допроса и ликвидации предателя Давыденко (см. повесть «Депутат в законе»).

7

Подробнее см. «Депутат в законе».

8

Имеется в виду «Система единоборств Древней Руси». Она создана в конце двадцатого столетия Михаилом Васильевичем Рябко – опытным воином, кавалером многих боевых наград и инструктором ряда спецподразделений. (Подробнее о «Системе» и о самом Рябко см. журнал «Наследник», № 20, 2008 г.) Корсаков, как известно читателю, мастер боевого самбо (а также ряда других прикладных единоборств). «Системой» он занимается недавно, от случая к случаю, в порядке повышения квалификации. Освоить успел пока немного, однако и то, что освоил, приносит ему ощутимую пользу, как видно из приведенного выше примера.

9

То есть с применением пыток.

10

На компьютере (жарг.).

11

Cм. «Час дракона».

12

Cм. «Час дракона».

13

См. «Время умирать».

14

Корсаков обладает крепкой, устойчивой психикой, и галлюцинаций у него сроду не было. То же, что он видит сейчас перед собой, – конечно же не «восставшие из ада мертвецы», а самые настоящие бесы, которые приняли обличье мерзавцев, обезвреженных полковником в недавнее время. И он очень хорошо это понимает.

15

Самодельное взрывное устройство.

16

См. повесть «Атака из Зазеркалья».

17

Это так называемая комната отдыха. Она оборудована специальной аппаратурой, полностью исключающей возможность прослушивания. В наш век высоких технологий и бурного развития шпионской техники такие комнаты имеются практически у всех высокопоставленных чиновников, силовиков и прочих «крутых дядей».

18

Cм. «Час дракона».

19

Прозвище, кличка (жарг.).

20

Прежний боевой псевдоним Корсакова, еще со времен 1-й РЧВ.

21

Петух (жарг.) – пассивный педераст в местах лишения свободы. Самая низшая и презираемая каста заключенных.

22

Подробнее о системе эвакуаторов и подземельях Н-ска см. повесть «Атака из Зазеркалья», а также повесть «Поступь Зверя».

23

Осенью 2006 года Корсаков под руководством Логачева прошел курс специальной подготовки, включающий в себя секретный раздел боевого самбо и многое-многое другое (см. роман «Отсроченная смерть»).

24

Корсаков – стрелок экстра-класса. Он в совершенстве владеет всеми видами огнестрельного оружия, а также техникой «Стрельбы по-македонски» (cтрельба одновременно из двух пистолетов по движущейся мишени или мишеням). См. предыдущие сборники о его приключениях.

25

«Телок» – жаргонное наименование телохранителя невысокой квалификации.

26

Это из секретного раздела боевого самбо. Указать данные точки я, по понятным причинам, не имею право. Да и не хочу! Мало ли кто будет читать эти строки.

27

Топтун (профессиональный жарг.) – агент, ведущий наружное наблюдение за «объектом» в пешем порядке.

28

В советские времена зубные техники были очень хорошо обеспеченными людьми.

29

Курили марихуану (жарг.).

30

По терминологии русского ратного люда «нулевой вариант» означает работу на уничтожение.

31

Педофилов ожидает на Том Свете чудовище, вечные страдания в бездонном, омерзительном «колодце отходов», и Корсаков-Феникс об этом хорошо знает (см. роман «Абсолютное оружие»). Описание места в аду, где находятся педофилы и прочие извращенцы, см. Юрий Воробьевский. «Точка Омега», М., 1999, с. 309–310. А эти двое, ликвидированные Стрижом, еще и закоренелые убийцы в придачу. Так что сами понимаете…

32

Подобное оцепенение (в прямом смысле слова) действительно находит на некоторых людей в критических ситуациях. Они полностью утрачивают не только волю к сопротивлению, но даже инстинкт самосохранения (не пытаются ни убежать, ни спрятаться). Мне самому доводилось видеть таких людей в вышеуказанных ситуациях. Жалкое, доложу вам, зрелище.

33

В данном контексте – убийства, совершенные на бытовой почве (например, по пьяни) простыми смертными.

34

Коэффициент полезного действия.

35

См. повесть «Атака из Зазеркалья», а также повесть «Поступь Зверя».

36

Так жители подземного Н-ска прозвали гигантских крыс-мутантов. (Cм. «Атака из Зазеркалья»).

37

Прапрадед Корсакова по материнской линии служил начальником жандармского Управления П…ской губернии Российской империи. См. повесть «Тени прошлого».)

38

Такие люди действительно бывают, но крайне редко. См. предыдущие сборники о приключениях Дмитрия Корсакова.

39

На самом деле Корсаков обладает феноменальной фотографической памятью. (См. предыдущие сборники о его приключениях.)

40

Психотропные препараты, известные под общим названием «сыворотка правды», нельзя применять к людям со слабым сердцем (помрут слишком быстро), а также с травмами головы или страдающим психическими расстройствами (будут нести всякую чушь).

41

Судя по всему, дядя Миша владеет «Системой» Рябко. Потрясающие по эффективности удары этой «Системы» направлены не только в болевые точки (кстати, в особые, никому не известные), но и в центры напряжения человеческого тела. Скажу откровенно: те, кто считался мастерами прикладных единоборств (как, например, я сам), побывав на занятиях у М.В. Рябко и посмотрев, как он работает, моментально ощущали себя жалкими дилетантами.

42

Корсакову много раз приходилось уничтожать сатанистов самых разных степеней посвящения, а потому его мнению можно доверять безоговорочно. (См. предыдущие сборники о его приключениях.)

43

Человек, повешенный за шею на толстой веревке, умирает достаточно долго и мучительно.

44

Объединенная группировка войск на Северном Кавказе.

45

Судя по всему, Корсаков применил один из ударов «Системы» Рябко. В подобный эффект, конечно, трудно поверить, но уверяю – это чистой воды правда! Я сам видел, как людей (после подобных ударов) завязывало в узел, начинало крутить в разные стороны, как они превращались на время в «ванек-встанек» и т. д. и т. п. Здесь, кстати, нет никакой мистики. Такое происходит всего лишь в результате сокращения определенных групп мышц.

46

Здесь, несомненно, имеется в виду «Система» Рябко.

47

Иеромонах – монашествующий священник.

48

СВУ – самодельное взрывное устройство.

49

Между прочим, именно при помощи такой уловки убили президента Чечни Ахмата Кадырова во время военного парада на стадионе 9 мая 2004 года. Закладка была произведена заблаговременно, во время строительства стадиона.

50

Жаргонно-презрительное наименование охранников.

51

Дыхание по системе Рябко основано на дыхательной практике православных монахов-исихастов. Оно очищает психику, мобилизует внутренние ресурсы человека и, разумеется, не имеет ничего общего с оккультизмом.

52

То есть реакция, зрение, слух, координация движений и так далее.

53

ФСО – Федеральная Служба Охраны.

54

По техническим причинам выстрел бронебойным патроном заглушить труднее, чем обычным, и хлопки будут гораздо сильнее. Примерно как от пробок из-под шампанского.

55

Именно так обычно выглядит сам Сатана.

56

То есть антихриста.

57

Американский фильм «Шесть» на удивление правдоподобно (если не считать некоторых сглаживаний и умолчаний) показывает антихристовые времена.

58

Перед Второй мировой войной в гитлеровской Германии вывели новую породу собак для травли заключенных в концлагерях, а именно – помесь овчарки и гиены.

Content

Илья Деревянко
Ночная стража

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Примечания