Дмитрий Шурхало

Фашизм:Идеология или стиль?.

Фашизм, каким мы его видим

23 марта 1919 года – в Милане, в зале на Пьяцца Сан-Сеполькро собралась небольшая группа людей – около 50 человек. Здесь были бывшие социалисты и республиканцы, анархисты и синдикалисты, не поддающиеся классификации бунтари и мятежные солдаты из отрядов «Ардити» («Отважных» – итальянские «коммандос» I мировой войны). Впоследствии к этому странному конгломерату присоединились консервативные монархисты и националистически настроенные офицеры. Принятую ими программу и их лидера – Бенито Муссолини – мало кто воспринимал всерьез (правда, впоследствии в «сансеполькристы» умудрилось записаться несколько сотен человек). И тем не менее за относительно короткое время им удалось не только прийти к власти в своей стране, но и создать гораздо большее – фашизм. Явление, реализовавшееся во всех сферах человеческого существования – политике, экономике, искусстве, науке, даже в мистике и оккультизме… Наконец, они создали самый страшный и мрачный миф ХХ века.

В массовом сознании слово «фашизм» уже давно и всюду потеряло свое политическое значение и превратилось в политически окрашенное ругательство, синоним абсолютного зла. После 1945 года фашистами обзывают кого угодно: диктаторов всех мастей – от Пиночета до Пол Пота, людей с консервативными взглядами, не в меру усердных сотрудников правоохранительных органов и просто хулиганов («Это могли сделать только фашисты» – так, например, выразился преподаватель допризывной военной подготовки, учивший автора этого эссе, о тех, кто муляжом гранаты разбил в школьном туалете унитаз). Не отстают и политики. Весьма характерна подобная ситуация: 14 января на заседании Верховной Рады прогрессивный социалист Владимир Марченко заявил: ныне действующая Конституция Украины построена по фашистской модели, благодаря чему вся власть сосредоточена в одних руках. В ответ на это тогда еще лидер Народного руха Вячеслав Черновил сказал, что фашистской была коммунистическая конституция. И средства массовой информации, при желании детерминирующие что угодно, в данном случае активно используют это клише, соревнуясь в субъективизме с обывателями и политиками… Что же все-таки есть фашизм?

Фашизм как идеология

Коммунистическая идеология трактует фашизм как «высшую форму империализма», а некоторые либеральные исследователи – как слабую форму индустриальной диктатуры, «недоделанный коммунизм». Так, Желю Желев в предисловии к своей книге «Фашизм» пишет: «Фашистская модель – ее зачастую представляли как антипод коммунистической – в сущности отличается единственно тем, что недостроен, незавершен ее экономический базис, вследствие чего она менее совершенна и стабильна…В нацистской системе абсолютная монополия партии не распространяется на весь экономический базис. В ней существует частная собственность, разные ее виды, что, естественно, не порождает стремления к сцеплению, целостности, монолитности, скорее, наоборот… Монолитная надстройка и нестабильный базис – таково несоответствие внутри фашистского режима. Это-то и делает его нестабильным и недолговечным. Поэтому все фашистские режимы погибли гораздо раньше коммунистических…Но фашистские режимы не только погибли раньше, они и появились позже, и это подтверждает, что они – лишь жалкая имитация подлинного, совершенного и завершенного тоталитарного режима».

Идеологически фашизм крайне слабок. Собственно, в зале на Пьяцца Сан-Сеполькро Муссолини заявлял, что у него нет идеологии, а «Доктрина фашизма» была написана только в 1932 году – через 10 лет после прихода к власти. Но и в примечаниях к доктрине Муссолини отмечает: «Наши скромные программные скрижали – теоретические и практические вехи фашизма – должны быть пересмотрены, исправлены, расширены и подтверждены, ибо с течением времени они подверглись изъяну». Аналогично и «Майн кампф» Гитлера был написан в 1924 году уже после «Пивного путча», когда Гитлер сидел в тюрьме и вынужденно бездействовал – т.е. уже после того, как национал-социалисты сделали попытку захватить власть. «Миф ХХ века» идеолога национал-социализма Альфреда Розенберга был написан и того позже – в 1929 году (кстати, Гитлер был невысокого мнения об этой книге). В данном контексте весьма красноречивы слова немецкого «нациста номер два» Германа Геринга: «Я вступил в партию, потому что был революционером, а не из-за какой-то идеологической чепухи».

В середине фашистских партий существовали разные течения, и монолитности добивались путем репрессий. Яркий пример тому – «ночь длинных ножей» (30 июня 1934 года без суда и следствия были расстреляны командиры штурмовых отрядов – СА), и создание национал-социалистическими диссидентами «Черного фронта» в Швейцарии. Не обошлось без репрессий у итальянских фашистов и испанских фалангистов.

Наконец, фашизм не связан с какой-то одной страной и даже лояльностью к другому фашистскому режиму. Например, мнения французских фашистов в отношении немецкой оккупации резко разделились. Если одни из них (Луи Фердинан Селин, Робер Бразияк) пошли на сотрудничество с оккупантами, исходя из идеологического родства, то другие – отвергали прогерманский режим и шли в Сопротивление. Первый и самый радикальный французский фашист Жорж Валуа был депортирован и умер в концлагере.

Исходя из идеологических предпосылок никак не объяснишь того, что на постсоветском пространстве даже во времена СССР возникали неонацистские молодежные организации. Как потомки тех, кого считали недочеловеками, могли воспринять человеконенавистническую идеологию? В том-то и дело, что они копировали не идеи, а стиль.

Фашизм как стиль

В последнее время многие исследователи фашизма – и непримиримые враги его, и те, кто старается быть объективным, и те, кто с оговорками, с опаской, как бы не сказать чего лишнего, но все же отзываются о нем с симпатией – сходятся в том, что фашизм – это прежде всего стиль, а не идеология. Все чаще говорят о фашизме, как о явлении архетипическом, глубоком, существующем в веках; что это прежде всего способ действия, способ восприятия действительности. Говорят об «Ур-фашизме» («вечном фашизме» – этим термином оперирует интеллектуал-антифашист Умберто Эко, но еще раньше приставку «Ур» широко использовал один из наиболее уважаемых «фашистских гуру» Юлиус Эвола).

Сколько бы не объясняли политологи, в чем различие между германским национал-социализмом и итальянским фашизмом – в массовом сознании все равно останутся немецко-фашистские захватчики. И в данном случае не суть важно, что фашисты на первое место ставили государство, а нацисты – нацию. Идейные расхождения не суть важны. Предтеча Гитлера Артур Меллер ван ден Брук (именно он ввел в обиход термин третий рейх, а его труды запрещено печатать в ФРГ) сказал: «У каждого народа свой социализм». Так вот, у каждого был и свой фашизм. Хорватские усташи, румынские железногвардейцы, испанские фалангисты… – все это примеры одного и того же стиля (архетипа), воплотившегося в обусловленных национальными различиями и обычаями ипостасях. И всех называли фашистами потому, что фашисты были первыми и во многом – примером для подражания.

Фашизм – это культ традиции, попытка вернуться к потерянным в результате прогресса ценностям. «Фашизм, собственно, это восстановленный идеал добровольного рыцарства», – с некоторой претенциозностью делится своими выводами лидер российских национал-большевиков писатель Эдуард Лимонов. Оставим рыцарей в покое, однако действительно, фашизм был своего рода попыткой создать Новое Средневековье, но не как социальную структуру, а в смысле восприятия жизни. В книге английского журналиста Кристофера Хибберта «Муссолини» описан такой случай, произошедший в 44-м году, когда итальянские войска воевали по обе стороны фронта:

«Батальон берсальеров вел боевые действия против немцев и Маццолини (замминистра иностранных дел. – Авт.) однажды стал свидетелем того, как Муссолини с удовлетворением прослушал коммюнике по радио Бари, что дела у них идут хорошо.

– Но это же войска Бадольо! (маршал, ставший главой правительства после свержения Муссолини. – Авт.) – воскликнул пораженный Маццолини, – они воюют с немцами!

– Они итальянцы и воюют храбро, вот что главное, – с удовлетворением констатировал Муссолини. Маццолини наблюдал, что весь остаток этого дня дуче был почти счастлив».

Героизм и воинственность были для дуче (и не для него одного) самодостаточны. Доходило до абсурда: «Когда Муссолини инспектировал туринскую дивизию (воевавшую в 42-м году на Восточном фронте. – Авт.), то был явно раздражен домашним видом гладко выбритых итальянских солдат… Дуче не мог скрыть разочарования по поводу того, что Гитлеру не пришлось увидеть итальянских солдат, какими они представлялись его воображению, – мужественными воинами, покрытыми боевыми шрамами. По сравнению с ними немецкие солдаты выглядели суровыми и агрессивными» (цитата из той же книги). Исходя из воинственности, фашизм не приемлет пацифизма и обывателей, стремящихся к сытой беззаботной жизни, лишенной переживаний, героизма, жертвенности. Со «шписcером» (презрительная кличка добропорядочных бюргеров в Германии 30-х годов) велась последовательная, хотя и безуспешная борьба.

Фашизм – это культ вождя (если взглянуть шире – культ иерархии). Именно вождь – дуче, фюрер, каудильйо, кондукатор, поглавник и т.п. – неотъемлемый элемент фашистского режима, без которого он, очевидно, невозможен. Сила фашизма – в харизме его вождя. Даже те, кто понимал всю пагубность действий Гитлера вынуждены были признать, что «для этого несчастного глупого народа он снова «наш горячо любимый фюрер», единственный, посланый Богом, а мы… мы всего лишь жалкая кучка реакционеров и недовольных офицеров и политиков, осмелившихся в момент высочайшего триумфа величайшего политика всех времен бросать камни на его пути. Если мы совершим что-то сейчас, то история, не только немецкая история, скажет о нас как о тех, кто отрекся от величайшего немца в момент, когда он был действительно величайшим, и когда весь мир признавал его величие», – вынужден был констатировать генерал-полковник (в скором времени – фельдмаршал) Эрвин фон Вицлебен в 1938 году, когда во время судетского кризиса группа офицеров собиралась отстранить Гитлера от власти (в 1944 году фон Вицлебен был повешен за участие в заговоре против Гитлера). Аналогично высказался в своих мемуарах и генерал Шарль де Голль: «Германия, завороженная им (Гитлером – Авт.) до самых глубин своей души, служила своему фюреру всеми силами. Она сохранила ему верность до самого конца, отдав ему столько сил, как ни один народ никогда не отдавал в распоряжение своего вождя…»

У фашизма всегда должен быть враг (иначе, против кого бороться?). Антисемитизм, за редкими исключениями, стал неотъемлемой чертой фашизма. В силу определенной специфики и существующих стереотипов евреи лучше всего попадают под категорию врага – как внешнего, так и внутреннего. Но фашист может чтить врага, когда тот может так же четко и однозначно выразить себя, как и он сам.

Наконец, фашизм – это сознательное стремление к смерти, но смерти героической, а не от безысходности, как в романах Франца Кафки. В испанской «Фаланге» одно время даже существовало приветствие: «Да здраствует смерть!» Вспоминается и такой случай: уже в конце войны один итальянский офицер фашистской милиции, приказывая солдатам идти в безнадежный бой, уговаривал их так: «Уж не думаете ли вы, что будуте жить вечно?» «Великолепный» аргумент…

Есть ли будущее у фашизма ?

Вероятность возрождения фашизма в той форме, в какой он реализовался в 20-40-е годы, равна нулю. Вряд ли сегодня здравомыслящий (да, просто нормальный) человек может заявить, что следовало бы возродить концлагеря, газовые камеры и т.п. – такого сразу посадят в тюрьму или в психушку. Поэтому маргиналы, бездарно копирующие фашизм, раздавленный Нюрнбергским процессом – обречены.

Однако, «ур-фашизм может вернуться под безневиннейшими масками», – предостерегает Умберто Эко, разглядев его призрак в сближении ультраправых и ультралевых. Действительно, не будем забывать, что явление это перманентное и воплощается в разное время и в разной форме. Кроме того, следует помнить, что фашизм был реакцией не только на коммунизм, но и на либерализм. Фюрер бельгийских фашистов, командир дивизии СС «Валлония» Леон Дегрель (о котором Гитлер сказал: «Будь у меня сын, я хотел бы, чтобы он был похож на Дегреля») в одном из своих последних интервью – он умер 31 марта 1994 года в Испании – сказал: «Посмотрите, какой мир построили сегодня победители… Царство денег, насилия, смешения, вырождения, низменных недочеловеческих инстинктов. Все кругом продажно, низко и материально. Нет высшей идеи. Мы сражались за нечто великое. И, вы знаете, духовно мы не проиграли. У них нет только одного – веры… Это была война идеалистов и романтиков против двух типов материализма – капиталистического и марксистского».

У фашизма есть и будет будущее до тех пор, пока есть люди, неприемлющие ценностей либерального общества, которые (как сформулировал архетип фашиста цитируемый уже Эдуард Лимонов) «желают не только комфорта, безопасности, ищут не только спокойных удовольствий в жизни, но многие хотят также (по меньшей мере на короткие периоды времени) неспокойных удовольствий – борьбы и жертвенности. Желают знамен, коллективных шествий, военных маршей и песен… и веса оружия на плече».

Content

Дмитрий Шурхало
Фашизм:Идеология или стиль?.