Барбара Воллес

Мечты и свидания

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

– Мама, ты не видела мои учебник по истории?

Тут Лиз Стросс громко вздохнула. Она была готова поклясться, что баритон ее сына слышали в соседнем таунхаусе.

– Когда ты в последний раз его читал?

– Если бы я знал, я бы не спрашивал.

Разумеется, он бы все равно спросил. Ведь это намного проще, чем искать книгу самому.

– Посмотри на кухне.

В последнее время они начали общаться как нормальные люди, а не перекрикиваться, находясь в разных комнатах. Сегодняшний день стал исключением.

– Нашел! – крикнул Эндрю мгновение спустя. – Он на кухонной стойке.

Рядом с едой. Ну разумеется.

Проблема устранена, так что она может продолжить репетировать свою речь.

– Мистер Бишоп, насколько вам известно, мой объем работы увеличился с тех пор, как вы сюда прибыли…

Слишком жалобно. Ей хотелось по крайней мере на словах показаться искушенной и элегантной, раз выглядеть внешне такой у нее не получается. Внимательно посмотрев на свое отражение в зеркале, она разгладила несуществующие складки на водолазке. Ее стрижка длиной до подбородка напоминает тускло-коричневый шлем. Похоже, она опять переборщила с кондиционером.

Сделав глубокий вдох, она продолжила репетировать:

– Поскольку у меня прибавилось обязанностей, я надеюсь… нет, я полагаю… – «Полагаю» – это более подходящее слово. – Я полагаю, что заслуживаю…

Почему это так трудно? Она придумывает свою речь с того момента, как вышла из душа, но до сих пор не знает, что ей говорить.

Будь директором «Бишоп Пейпер» по-прежнему Рон, она бы просто сказала:

– Послушайте, Рон, Эндрю представилась возможность поступить в подготовительную школу Трентона, поэтому будьте так любезны, повысьте мне жалованье, чтобы я могла оплачивать его учебу.

К сожалению, она больше не работает на Рона, да упокой Господь его душу. Теперь она подчиняется его сыну, о существовании которого узнала всего три месяца назад. Какое ему дело до будущего ее сына? Он слишком занят разрушением всего того, во что верил его отец.

Но она действительно заслуживает, чтобы ей повысили зарплату. Бишоп-младший загонял ее до изнеможения. Его методы управления – причина бесконечных жалоб. Ни дня не прошло без того, чтобы кто-нибудь из менеджеров не остановил ее, чтобы сорвать на ней свою неудовлетворенность. Она заслуживает повышения хотя бы за то, что не пускает всех этих людей к боссу. «Наверное, мне следует воспользоваться этим доводом», – подумала она, криво улыбаясь.

На углу ее письменного стола стоял маленький телевизор. Бойкая девушка на экране весело щебетала о возможном снегопаде. Лиз с раздражением отметила про себя, что ее волосы эффектно переливаются, когда она движется перед картой и указывает на разные регионы рукой с безупречным маникюром.

«Согласно расчетам метеоцентра, вечером движение на дорогах, возможно, будет затруднено из-за выпавшего снега», – произнесла ведущая веселым непринужденным тоном.

«Когда это по вечерам у нас не было пробок?» – подумала Лиз и выключила телевизор.

У нее мало времени, так что репетицию речи придется отложить.

Медленно спускаясь по лестнице, Лиз увидела на нижней ступеньке старое пятно и сдержала вздох разочарования. Она надеялась, что этой весной наконец поменяет ковролин, но с этим придется повременить. Она не сможет одновременно оплачивать учебу сына и делать ремонт в доме. Черт побери, ей не хватит средств даже на оплату обучения, если ей не повысят жалованье.

В совмещенной с гостиной кухне Эндрю одновременно пытался запихнуть книги в рюкзак и половину рогалика в рот. При этом он энергично работал руками, и ей пришлось увернуться, чтобы он случайно ее не задел. Его рост составляет шесть футов три дюйма, она всего на четыре дюйма ниже его. Ее всегда удивляло, как два таких высоких человека могут одновременно располагаться в таком маленьком помещении.

– Когда-нибудь ты подавишься, – заметила Лиз, доставая из открытого шкафчика кружку и наливая в нее кофе.

– По крайней мере, в этом случае мне не пришлось бы писать контрольную по матанализу, – парировал он.

– Ну конечно, смерть всегда предпочтительнее, чем контрольная.

– Чем эта, точно. Матанализ был тем, что омрачало жизнь ее сына.

– Почему? Ты ведь готовился к нему, не так ли?

Эндрю закатил глаза. Лиз едва это заметила из-за его длинной каштановой челки.

– Как будто это имеет какое-то значение. Мистер Рюбен ненавидит весь наш класс. Он хочет, чтобы мы все получили неуд и у него был повод лишний раз на нас поорать.

Сколько драматизма. Лиз едва удержалась от того, чтобы самой не закатить глаза.

– Уверена, он не испытывает к вам ненависти. Если ты хорошо подготовился, то все будет в порядке.

Эндрю взял у нее кружку и запил рогалик:

– Ты всегда так говоришь.

– А ты всегда говоришь, что провалишься. – Она забрала у него свою кружку. – Может, налить тебе кофе?

– У меня нет времени. Вик заедет за мной пораньше, чтобы мы вместе позубрили перед занятиями.

– Позубрили, значит?

У нее засосало под ложечкой. Тогда она напомнила себе, что Виктория милая и умная девочка.

Милая девочка, которая ездит на собственном автомобиле и в которую ее сын по уши влюблен. В ее голове пронеслись воспоминания о юношеской страсти на заднем сиденье машины Билла.

«Он не ты, Лиз», – напомнила она себе.

Эндрю поставит под удар свое будущее, как только услышит первые слова о любви. С того момента, как Лиз произвела его на свет, она делала все для того, чтобы он чувствовал себя любимым и желанным.

За окном раздался сигнал автомобиля.

– Это Вик, – сообщил Эндрю и схватил свой рюкзак. – Увидимся после тренировки.

– Скажи Виктории, чтобы она была осторожнее. Сегодня дороги могут быть скользкими.

– Да, мэм.

Эндрю снова закатил глаза. Интересно, он осознает, когда так делает, или это получается у него самопроизвольно?

– Я не хочу, чтобы мой единственный ребенок пострадал в аварии, – сказала ему Лиз.

– Если это избавит меня от необходимости писать контрольную…

– Не шути так, – перебила она сына, погрозив ему пальцем. – Удачи вам обоим на контрольной и будьте…

Он вышел из кухни, прежде чем она успела договорить.

Сжимая обеими руками кружку, Лиз с трудом удержалась от того, чтобы не подойти к окну и не убедиться, что они благополучно выедут на дорогу. Эндрю уже не маленький мальчик. Он не нуждается в том, чтобы мать кудахтала над ним как наседка и следила за каждым его шагом. Она прекрасно все понимает, но ей от этого не легче.

Время летит слишком быстро. Кажется, еще вчера он был семилетним ребенком, который просил ее разрешить ему смотреть телевизор допоздна. Сейчас ее сын находится на пороге взросления, и если верить его тренеру по хоккею, у него есть шанс получить стипендию для обучения в школе первого дивизиона. Ее работа почти закончена. Она решила, что хорошо с ней справилась. Определенно лучше, нежели ее родители. Но они и не поднимали планку так высоко, как она.

Краем глаза Лиз увидела свое отражение в дверце микроволновки. Как так получилось, что ее прическа за какие-то несколько минут совсем потеряла объем? Наклонив голову, она попыталась взбить волосы пальцами, как делают в салоне, но в результате они наэлектризовались и прическа стала походить на одуванчик.

Хорошо, что ей не нужно полагаться на свою внешность, чтобы достучаться до нового босса. Такое ощущение, что его вообще ничего не интересует, кроме электронных таблиц с цифрами. Большая часть сотрудников считает его чем-то вроде ходячего компьютера.

Возможно, ей следовало бы оформить свои требования в виде таблицы, распечатать ее и подсунуть ему. Тогда бы ей не пришлось переживать из-за своей прически.

Тихо рассмеявшись, Лиз пригладила волосы и сделала глоток кофе. У нее осталось совсем немного времени для того, чтобы придумать, как убедить босса повысить ей зарплату. Эндрю на следующий год поступит в подготовительную школу Трентона, чего бы ей это ни стоило. Он и так был многого лишен все эти годы. Она твердо решила, что у ее драгоценного сыночка будут возможности, которых не было у нее, даже если ей для этого придется просить, брать взаймы или работать в нескольких местах. Сегодня она собирается просить. Остается лишь надеяться, что Чарльз Бишоп даст ей то, что ей нужно.

Лиз планировала приехать в офис пораньше, чтобы подготовиться к разговору с боссом. К несчастью, из-за утренних пробок ей пришлось тащиться за школьным автобусом и останавливаться каждые пять минут. Сняв пальто и включив компьютер и принтер, она обнаружила, что ей некогда даже перевести дух. Она надеялась, что сможет поговорить с Бишопом до того, как он приступит к изучению своих любимых таблиц.

Хоть бы он опоздал из-за пробок! Впрочем, лучше не надо. В этом случае у него будет плохое настроение и он вряд ли выполнит ее просьбу.

– Доброе утро, Элизабет.

Вот черт. Он приехал вовремя.

Вежливо улыбнувшись ему, Лиз повернулась и достала из принтера распечатку:

– Доброе утро. Я как раз собиралась положить вам на стол ваше расписание на сегодня.

Как обычно, исполнительный директор «Бишоп Пейпер» выглядел на миллион долларов. Если быть точнее, на много миллионов. В кашемировом пальто, костюме от-кутюр и сшитой на заказ рубашке он смотрелся в офисе со скромным интерьером как мраморная скульптура на блошином рынке. Его лицо с точеными чертами было мрачным, когда он брал у нее распечатку.

– Из бухгалтерии уже прислали перспективные оценки прибыли? – спросил он, просматривая расписание.

Еще цифры. Очевидно, он просто одержим ими.

– Пока нет, – ответила она.

Подняв голову, он встретился с Лиз взглядом. У нее перехватило дыхание. Синие глаза ее босса, обрамленные густыми черными ресницами, блестели как два сапфира. Несправедливо, что у этого холодного и неприветливого человека такие красивые глаза.

– Передайте им, что электронное письмо с последними данными нужно мне к десяти часам, – сказал он. – Мне нужно просмотреть их перед моей дневной встречей.

– Хорошо, сэр.

Она повременит с плохими новостями до тех пор, пока он не зайдет в свой кабинет. У Лианны, секретаря бухгалтерии, случится истерика, которую ей придется выслушивать.

– Я также ожидаю пакет из «Синхуа Пейпер», – продолжил он. – Принесите его сразу, как только он прибудет.

Изложив свои требования, ее босс направился к двери своего кабинета. У Лиз вспотели ладони. Если она не сделает этого сейчас, то ей придется ждать до завтра.

– Мистер Бишоп… – начала Лиз.

Остановившись на полпути к двери, он повернулся, и у нее снова перехватило дыхание.

– Да?

– Вы не могли бы уделить мне несколько минут? Мне бы хотелось кое-что с вами обсудить.

Он нахмурился:

– Что-то случилось?

– Нет, ничего не случилось. Я просто хотела кое о чем вас попросить. Это касается работы.

– Хорошо, – сухо ответил он. – Пройдемте в мой кабинет.

Его кабинет. Прошло уже три месяца, но она еще не привыкла к тому, что он так называет помещение, которое когда-то занимал его отец. Всякий раз, когда Лиз переступала его порог, она получала неприятное напоминание о том, что Рон Бишоп больше никогда сюда не вернется. При жизни Рона на полках в кабинете исполнительного директора стояли фотографии, на которых были запечатлены памятные моменты его жизни. Там были снимки, сделанные во время корпоративных торжеств, благотворительных приемов и отпусков. На нескольких из них Рон играл в гольф на Бермудах, на одном – жарил гамбургеры на гриле, еще на одном – болел вместе со своими подчиненными за любимую баскетбольную команду.

Но среди них не было ни одного фото его сына.

Чарльз убрал все фотографии в день своего приезда. Единственной личной вещью, которую он принес в кабинет, была дорогая кофемашина в углу. Если он завтра уедет, о нем ничто здесь не будет напоминать.

– Что вы хотите со мной обсудить? – спросил он, снимая пальто.

Лиз провела влажной от пота ладонью по своей водолазке.

– Насколько вам известно, с того момента, как вы заняли пост исполнительного директора, мой объем работы увеличился. Нет, вы не подумайте, будто я жалуюсь, – поспешно заверила она его.

Подойдя к столику в углу, Чарльз насыпал кофейные зерна во встроенную кофемолку.

– Рад это слышать, – сказал он и нажал на кнопку.

Аппарат зажужжал, и Лиз пришлось повысить голос:

– Когда меняется руководство компании, появляется много дополнительной работы. Я десять лет проработала личным секретарем Рона, поэтому являюсь связующим звеном между вами и вашими сотрудниками.

Кофемашина выключилась, и в кабинете снова стало тихо. Чарльз нажал на другую кнопку:

– И?..

Лиз глубоко вдохнула. Либо пан, либо пропал.

– И учитывая то, что у меня появился дополнительный объем работы, я надеюсь, что вы пересмотрите размер моего жалованья.

– Вы хотите, чтобы я увеличил вам зарплату?

– Да, хочу.

В помещении стало тихо, если не считать звука работающей кофеварки. Чарльз подошел к своему столу, достал из кармана смартфон, снял пиджак и повесил на спинку стула. Затем он принялся аккуратно закатывать рукава рубашки. У Лиз засосало под ложечкой.

– У вас и так довольно высокая зарплата, – наконец ответил он, садясь в кресло. – Выше, чем у других личных секретарей.

– Да, но и работы я выполняю больше, чем другие личные секретари, – возразила она. – Я уже не говорю о дополнительных часах. Я допоздна задерживаюсь в офисе, беру работу на дом, приезжаю сюда в выходные. Во многих компаниях моя должность имеет более солидное название.

Разве Рон не говорил ей, что она незаменима?

– Никто не сомневается в вашей преданности компании и не умаляет ваших заслуг, Элизабет.

Может, она напрасно переживает? Может, он готов войти в ее положение?

Откинувшись на спинку кресла, Чарльз соединил вместе кончики своих длинных пальцев.

– Вообще-то я сейчас занимаюсь сокращением расходов и не собираюсь никому повышать зарплату.

– Я в курсе, но я надеялась, что вы войдете в мое положение и сделаете для меня исключение.

– Если я сделаю его для вас, мне придется сделать его для всех остальных.

Огонек надежды, теплившийся внутри ее, погас.

– Я не прошу повышать мне зарплату намного. Просто мой сын…

– Не сейчас, Элизабет, – перебил ее Чарльз, которого определенно не интересовали ее проблемы. – Когда я соберусь увеличить зарплату кому-то из сотрудников, я рассмотрю вашу просьбу, а сейчас мне очень жаль, но я ничем не могу вам помочь.

Ну конечно ему жаль! Он жалеет о том, что потратил на нее свое драгоценное время. Впервые с того дня, когда Лиз сюда пришла, она возненавидела свою работу.

Точнее, человека, на которого работает.

Этот человек потянулся за телефоном и, не глядя на нее, произнес:

– Распорядитесь, чтобы бухгалтерия прислала мне эти данные к десяти часам.

Лиз не ответила. Зачем? Он все равно не стал бы ее слушать. Он самодовольный, бессердечный, жадный, помешанный на цифрах…

По пути в дамскую комнату она, глотая слезы, продолжила ряд нелестных эпитетов. Добравшись до нужной двери, она яростно толкнула ее ногой и почувствовала сильную боль от пальцев до колена.

Это хорошо. Если кто-то спросит, почему у нее заплаканный вид, она скажет, что больно ударилась.

«Никто не сомневается в вашей преданности компании и не умаляет ваших заслуг».

Слова Чарльза повторялись в ее голове как насмешка, пока она вытирала глаза.

Она сама виновата. Стоило ему только сделать ей комплимент, как она начала питать себя надеждами. Когда она осознает, что комплименты и обещания – это пустая болтовня?

Что ей теперь делать? Как она скажет Эндрю, что он не будет учиться в подготовительной школе Трентона? Ведь он так об этом мечтает.

«Их игроков хотят заполучить школы первого дивизиона. Мам, разве не было бы здорово, если бы я смог играть за Бостонский университет или Гарвард?»

Если Эндрю поступит в школу Трентона, для него откроется множество дверей. В противном случае у него даже не будет возможности их увидеть.

По милости ее босса ей придется искать другой способ открыть эти двери. Может, Билл… Лиз тут же отклонила этот вариант. Отец Эндрю не появлялся семнадцать лет. С чего она взяла, что он захочет помогать сыну сейчас?

Она, как всегда, оказалась наедине со своими проблемами.

– Послушайте меня, Джеймс, я не собираюсь платить вам неустойку.

Положив трубку. Чарльз повернулся к окну. Редкие снежные хлопья медленно опускались на землю и исчезали в белоснежном покрывале. Вершины Уайт-Маунтинс прятались в сером тумане. На склонах виднелись следы от лыж и сноубордов.

Он не мог поверить, что вернулся в Нью-Гэмпшир. Все эти годы он думал, что «Гранитный штат», с которым у него были связаны неприятные воспоминания, навсегда остался в прошлом. И вот он снова здесь, в Гилморе, и ему приходится управлять компанией своего отца, которую тот так любил. Юристы компании считали, что завещание в пользу Чарльза – это последний примирительный жест со стороны Рона. Возможность после смерти исправить ошибки, которые он не сумел исправить при жизни.

Причины, побудившие Рона к этому, Чарльза не интересовали. Он никогда не был нужен своему отцу, и ему не нужна отцовская компания. Старик ошибся в выборе преемника. Для Чарльза «Бишоп Пейпер» значит не больше, чем очередное приобретение из длинного списка компаний, которые он покупает, делает рентабельными в кратчайшие сроки и продает.

Раздался тихий стук в дверь. Повернувшись, он увидел Элизабет, стоящую в проеме. Ее глаза были слегка припухшими. Похоже, после их разговора она потеряла самообладание.

Несомненно, она его презирает. Точнее, стала еще больше его презирать, поскольку он уверен, что все сотрудники питают к нему отвращение с самого первого дня. Ледяной король – вот как они его называют за его спиной. Это прозвище весьма ему подходит. Он не привык открыто выражать свои чувства.

Надо отдать должное его секретарше, покрасневшие глаза – это единственный признак того, что она была расстроена. Когда она подошла к нему в лодочках на низком каблуке, ее лицо было непроницаемым.

– Ваш пакет из «Синхуа Пейпер», – отчеканила она, протягивая ему толстый конверт. – Я могу быть еще чем-нибудь вам полезна?

– Пока нет.

Повернувшись на каблуках, она направилась к выходу. Глядя ей вслед, Чарльз заметил, что ее бедра красиво покачиваются при ходьбе. Если бы она узнала, о чем он сейчас думает, то возненавидела бы его еще сильнее. При этой мысли один уголок его рта приподнялся.

Когда за ней закрылась дверь, Чарльз переключил свое внимание на конверт от Хуан Бина.

Он с самого начала знал, что искать того, на кого можно переложить свою обузу в виде ненужного наследства, следует в Азии. Те славные дни, когда производство бумаги в Новой Англии процветало, остались в прошлом. Чтобы остаться на плаву, средней компании вроде «Бишоп Пейпер» нужен либо владелец, фанатично преданный своему делу, либо крупная спонсорская компания.

Чарльзу безразличен отцовский бизнес и его дальнейшая судьба. К счастью, Хуан Бин из «Синхуа Пейпер» заинтересован в открытии филиала в Штатах. Он продаст китайцу компанию сразу, как только это будет возможно. Тогда о «Бишоп Пейпер» можно будет забыть навсегда.

К ланчу Лиз немного успокоилась. Еще не все потеряно. Осталось еще множество способов раздобыть деньги. Она может устроиться еще на одну работу, взять долгосрочный заем, обратиться в отдел финансовой помощи трентонской школы. Не могут же все люди быть такими жадными и черствыми, как ее босс.

– Что у нас с лицом? – спросила ее Лианна Кенни, коренастая секретарша бухгалтерии, вошедшая в комнату отдыха.

– Думаешь, я смогу взять в банке сумму, равную годичной плате за обучение в престижной школе?

– Все еще пытаешься устроить своего сына в школу Трентона? – Открыв дверцу холодильника, Лианна достала оттуда пластиковый контейнер с салатом. – Знаешь, государственная школа – это еще не конец света.

– Я знаю.

Лиз также знала, что Лианна считает ее снобом, потому что она хочет для своего сына чего-то другого. Как и большинство детей рядовых сотрудников компании, дети ее коллеги учились в средней школе Гилмора. Она не понимала, что Лиз хочет отправить Эндрю в Трентон не из-за качества образования. Он мог бы получить необходимые знания и в местной средней школе. Но чтобы объяснить Лианне свои причины, Лиз пришлось бы рассказать ей о неразумно растраченной юности. Впрочем, если вычесть возраст Эндрю из ее возраста, все и так станет ясно.

Она решила сменить тему разговора:

– Спасибо, что так рано представила отчет. Мистер Бишоп ждал его с нетерпением.

– Он всегда нетерпеливый, – пробурчала Лианна. – Он совсем не похож на своего отца. Рон никогда никого не торопил.

«Это точно», – подумала Лиз, откусив кусочек сэндвича с арахисовым маслом. Все сотрудники называли Рона по имени, а к его сыну обращаются официально. Но большинство из них работали на Рона много лет и хорошо его знали. Чарльза же они совсем не знают. Их новый босс держится отстраненно. Настоящий Ледяной король.

– Почему он так помешан на этих таблицах? – спросила Лианна.

– Наверное, ему нравятся цифры.

Возможно, он ищет, как еще можно сократить расходы.

Лианна наклонилась вперед, и ее глаза заблестели как у заговорщицы.

– Пол из отдела кадров вчера сказал мне, что Бишоп отменил корпоративы. Мол, если мы хотим «играть в семью», – она показала кавычки средним и указательным пальцами обеих рук, – то нам следует заниматься этим в свободное от работы время. Он такой резкий.

Очевидно, Чарльз Бишоп намерен выжать из компании как можно большую прибыль, и ему наплевать на благополучие своих сотрудников. Как может этот человек так отличаться от своего отца? В его случае яблочко не только упало далеко от яблоньки, но и укатилось в другой штат.

Шум, раздавшийся в дверях, заставил их обеих подскочить на месте. С того момента, как Чарльз занял пост исполнительного директора, все ждали следующего ошеломляющего известия. Как будто смерть Рона не была ошеломляющей новостью. К большому облегчению обеих женщин, в комнату вошли Ван Хэнкок и Даг Меткаф, менеджеры по продажам.

– Обсуждаете нового босса? – спросил Ван, стряхивая капли воды со своих коротко подстриженных волос.

– Потише, – сказала Лианна.

Он понизил голос:

– Что Ледяной король сделал на этот раз?

– Отменил корпоративы.

– Неудивительно, – ответил Ван. – Он экономит на всем, на чем только можно.

– Интересно, когда он продаст это место? – произнес Даг. – Ведь он собирается сделать именно это, не так ли?

– Если судить по тому, что пишут о нем в Интернете, «Бишоп Пейпер» ждет та же участь, что и компании, которые он скупает за бесценок.

Лиз подумала о пакете из Китая, но промолчала. Она злится на своего босса, но не собирается выдавать информацию частного характера. Сплетничать на работе не в ее правилах. Когда Чарльз только пришел сюда, она провела небольшое интернет-исследование с чисто практической целью. Ей нужно было хоть немного узнать о человеке, на которого ей предстояло работать. Рон никогда не рассказывал о своем сыне.

– О чем только думал Рон, когда составлял завещание? – продолжила Лианна, затем отправила в рот лист салата.

– Может, он подумал, что на этот раз все будет по-другому, – предположил Даг. – Речь все-таки идет о семейном бизнесе.

– Ну конечно, – усмехнулась Лианна. – Кто-нибудь из вас когда-нибудь слышал, что у Рона есть сын?

– Я слышал, как он однажды о нем упоминал, – ответил Ван, прожевав кусок чизбургера.

Услышав это, Лиз подняла голову. Как и большинство ее коллег, она понятия не имела, что Рон Бишоп и рейдер Чарльз Бишоп родственники, пока Чарльз не появился на пороге отцовской компании.

– Что он сказал?

– Совсем немного. – Менеджер пожал плечами. – Это было, когда мой старший сын пару лет назад выбирал для себя колледж. Рон тогда сказал, что его сын получил техническое образование. Я удивился, потому что совсем забыл, что он был женат. Должно быть, он развелся лет двадцать пять назад.

– Я даже этого не знал, – ответил Даг.

Лиз тоже не знала. Она десять лет проработала личным секретарем Рона, но он ни о чем подобном не упоминал. Это уязвило ее. Она думала, что их с Роном связывали близкие отношения, особенно после того, как у него случился инфаркт. Сейчас она получила очередное доказательство того, что не разбирается в людях.

– Может, эта тема была для него слишком болезненной, – сказала Лиз, ища оправдание Рону.

– Наверное, – согласилась Лианна, поддев вилкой кусочек салатного листа. – Бедный Рон. Мне так его не хватает.

Двое мужчин одновременно кивнули.

– Это место уже никогда не будет прежним.

– Вы правы, – раздался в ответ холодный баритон.

Все четверо замерли. В комнате воцарилась тишина.

Лиз первая подняла глаза. Чарльз стоял, прислонившись к дверному косяку и засунув руки в карманы. Поза была непринужденная, но ледяной блеск глаз выдавал его. Очевидно, он услышал достаточно, чтобы разозлиться.

Щеки Лиз загорелись.

На лице Чарльза не дернулся ни один мускул.

– Уверен, что наши клиенты на западном побережье уже пришли на работу, – сказал он Вану и Дагу.

Оба менеджера и Лианна быстро собрались и удалились, словно крысы с тонущего корабля. Лиз хотела последовать за ними, но, когда она подошла к мусорной корзине, чтобы выбросить остатки еды, за ее спиной раздался его низкий голос:

– Задержитесь на минуту, Элизабет.

Вот черт. Ее коллеги ушли, и она осталась с ним наедине.

Она выбросила мусор, прежде чем повернуться к нему.

– Да, мистер Бишоп?

Он отошел от двери:

– Я понимаю, что, когда меняется руководство компании, у ее сотрудников появляется много поводов для беспокойства и новых тем для сплетен. – Его тон был мягким и спокойным. – Особенно когда эти перемены происходят так неожиданно. – Сделав паузу, он смерил Лиз ледяным взглядом, и она инстинктивно сглотнула. – Тем не менее я ожидаю от своего личного секретаря большей осмотрительности и лояльности. Я был бы вам очень признателен, если бы впредь вы воздерживались от офисных сплетен.

В руке Лиз держала яблоко, оставшееся от ланча. Она так крепко сжала фрукт, что ее ногти вонзились в его мякоть. Она чувствовала себя униженной, но не подала виду. Вскинув подбородок, она встретилась взглядом с Чарльзом.

– У вас есть ко мне еще вопросы, мистер Бишоп? – произнесла она, копируя его бесстрастный тон.

– Пока нет, – снисходительно улыбнулся он.

– В таком случае я возвращаюсь на свое рабочее место.

Сказав это, Лиз прошла мимо него с гордо поднятой головой. Пока она не завернула за угол, она чувствовала, как его взгляд прожигает ей спину.

Как и прогнозировали метеорологи, к вечеру снегопад усилился. В какой-то момент легкий снежок, который шел весь день, превратился в белую стену и видимость сократилась до нескольких футов.

Включив в очередной раз понижающую передачу, Чарльз запрокинул голову и застонал. Разве жители Новой Англии не должны знать, как нужно водить машину во время снегопада? Разве они не должны обладать железной выдержкой?

«Похоже, не все здесь такие, как моя секретарша», – подумал он, и его настроение немного улучшилось. Элизабет удивила его дважды за день своей смелостью и самообладанием. У него возникло такое ощущение, будто внутри у нее железный стержень. Как он мог не замечать всего этого раньше?

Это открытие было единственным положительным моментом за прошедший день. Его встреча с бухгалтерами превратилась в долгий спор. В каждом гневном взгляде, брошенном на него, читалось: «Ты не твой отец».

«Да, я не он, и вам лучше к этому привыкнуть», – хотелось ответить Бишопу.

Дорога вдоль реки Андроскоггин пошла под уклон. Ехавшая перед ним машина резко остановилась, и ему пришлось надавить на тормоза. Заднюю часть его машины начало заносить в сторону сосен, и он быстро повернул руль, чтобы ее выправить. Его двухместный спортивный автомобиль не был предназначен для вождения зимой. Ему следовало оставить его в гараже в Калифорнии и выбрать внедорожник, но какая-то упрямая его часть отказалась это сделать. Поступить так означало бы смириться со своей ссылкой. Признать, что он собирается надолго задержаться в Нью-Гэмпшире. На самом деле это не так.

Он нервничает, и это для него непривычно. Черт побери, он не находит себе места с того момента, как узнал новости о своем отце. Возможно, причина его беспокойства – это возвращение в Нью-Гэмпшир.

«А может, все дело в холоде и снеге», – подумал он, наблюдая за тем, как дворники скользят взад-вперед по стеклу. Трудно поверить, что когда-то он считал снег чем-то почти волшебным.

«Посмотри, папа! Я слепил снеговика!»

«Не сейчас, Чарльз. Я занят».

Чарльз прогнал воспоминание. Дни, когда он лепил снеговиков, остались далеко в прошлом. Единственное, чего он сейчас хочет, – это вернуться в свою квартиру, налить себе бокал мартини и послушать вечернюю сводку с фондовой биржи. Учитывая, каким напряженным был день, возможно, он выпьет два…

Что за черт! Перед лобовым стеклом промелькнуло что-то коричневое. Чарльз надавил на тормоза и резко вывернул руль вправо, чтобы избежать столкновения. Машину развернуло, и он снова увидел коричневое пятно. Это был олень. Затем копыта ударили по корпусу, машину подбросило, она во что-то врезалась и остановилась.

Глава 2

Проклятие! Чем больше Лиз думала о своем маленьком унижении в комнате для отдыха, тем сильнее злилась. По дороге домой она скрежетала зубами от негодования. К счастью, Бишоп провел большую часть дня на встрече с бухгалтерами, и она смогла спокойно поработать.

«Я ожидаю от своего личного секретаря большей осмотрительности и лояльности».

Он отчитал ее как девчонку. Невероятно!

Но больше всего ее возмутила его снисходительная улыбка.

Конечно, им не следовало его обсуждать в комнате отдыха. Но неужели он думал, что сможет прийти и поставить всю компанию на уши без последствий? Что сотрудники будут молча сидеть во время… как он это назвал? Сменой руководства? Какой человек может так говорить о смерти своего отца?

Такой, который не хотел иметь ничего общего со своим отцом, пока тот был жив.

Лиз выехала со стоянки. Движение на узком шоссе, ведущем от промышленных зданий в центр города, было затруднено. Сегодняшний день не задался с самого начала. Похоже, дорога до дома отнимет у нее много времени.

Ее шея и плечи ныли от напряжения. Ей не хотелось думать о том, что Эндрю сейчас у них дома наедине с Викторией. В его текстовом сообщении говорилось, что они делают уроки. Лиз надеялась, что это единственное, чем они сейчас занимаются.

Если бы Рон был жив, она бы попросила у него разрешения уйти немного пораньше, чтобы не попасть в пробку. Его сын определенно отказал бы ей, хотя сам уехал раньше ее. Ей так не хватает ее прежнего босса. Рон заботился о благополучии своих сотрудников. Особенно после того, как у него впервые случился инфаркт несколько лет назад. «Вы все моя семья», – часто повторял он. Теперь, когда она узнала, что его родной сын не хотел иметь с ним никаких дел, она поняла истинное значение этих слов. Лиз потерла сзади шею, чтобы избавиться от неприятного покалывания. «Почему?» – спросила она себя в очередной раз за сегодня. Скорее всего, виноват в этом Чарльз. Этот человек не способен на сочувствие.

Кроме того, она знает, что такое невнимательные родители. Они много работают, устают и уделяют недостаточно внимания своим детям, и те ищут любви на заднем сиденье автомобиля. Когда эти поиски приводят к нежелательному результату, родители остаются в стороне. Они не любят веселиться и не оставляют своим детям в наследство многомиллионные корпорации.

За поворотом машины двигались с черепашьей скоростью. Прищурившись, Лиз увидела проблесковые огни машин экстренных служб.

Через несколько минут она, подъехав ближе, увидела причину – красный спортивный автомобиль, передняя часть которого зарылась в сугроб на обочине. Только один человек в этом городе ездит на такой дорогой и непрактичной машине – ее новый босс. А вот и Чарльз Бишоп. Он разговаривает с офицером полиции, в то время как водитель эвакуатора присоединяет цепь к его машине. Похоже, Чарльз не пострадал. Карета скорой помощи уже собиралась уезжать.

Лиз не смогла удержаться от злорадства. Поделом ему. Не будет ездить зимой на «феррари». Впрочем, ему повезло. Он мог бы проторчать в сугробе гораздо дольше.

Когда она подъехала к месту аварии, Чарльз повернулся и посмотрел на ее автомобиль, словно почувствовав ее присутствие. Возможно, его внимание привлек ее плохо работающий глушитель. Чарльз встретился с ней взглядом через лобовое стекло, и ее злорадство улетучилось. В конце концов, он ее босс.

Лиз остановилась и опустила стекло.

– Что случилось? – спросила она.

– Чертов олень выскочил на дорогу прямо перед моей машиной.

Лиз ничуть не удивилась: столкновения с оленями на этих дорогах происходят довольно часто. Чарльзу повезло, что он так легко отделался.

– С вами все в порядке?

– Он ударился головой, но отказался от медицинской помощи, – сказал полицейский.

– Меня ударила подушка безопасности, – отрезал Чарльз. – Я в порядке.

Несмотря на его возражения, Лиз заметила, что его рука слегка дрожала перед тем, как он запустил ее в свои черные кудри.

– Жаль, что я не могу сказать того же о своей машине.

В нескольких футах от них заработал кран эвакуатора. Услышав скрежет металла, Чарльз поморщился.

Снегопад тем временем усилился. Снежинки покрывали волосы и плечи Чарльза. У него замерзли руки, и он засунул их в карманы пальто. Из-за теней Лиз не видела его лица, но подозревала, что ему обветрило щеки. К своему удивлению, Лиз обнаружила, что сочувствует ему.

– Вас подвезти? – неожиданно для себя спросила она.

Похоже, ее вопрос сбил его с толку.

– Вам еще что-нибудь от меня нужно? – спросил Чарльз полицейского.

Тот покачал головой:

– Завтра вы можете приехать в участок за копией протокола, которая понадобится вам для получения страховки. Я бы все-таки порекомендовал вам обратиться к вашему лечащему врачу. Симптомы травмы шеи не всегда проявляются сразу.

Чарльз кивнул, но Лиз была уверена, что он сделал это, чтобы положить конец разговору, и у него нет ни малейшего намерения идти к врачу.

До сих пор Лиз считала свой внедорожник вполне просторным и комфортным. В нем помещались они с Эндрю и куча хоккейного обмундирования ее сына. Но сейчас, когда Чарльз занял место рядом с ней, пространство салона внезапно уменьшилось в размерах. Аромат его одеколона с пряными и цитрусовыми нотками щекотал ей ноздри. Ей хотелось отодвинуться подальше от него. Должно быть, Чарльз тоже испытывал дискомфорт. Его голос был напряженным, когда он поблагодарил ее.

– Пожалуйста.

Повернув голову, Лиз вдруг увидела красную отметину у него на скуле:

– О боже, ваше лицо… – Она инстинктивно протянула к нему руку. – Вы ударились. Возможно, вам действительно следует показаться врачу.

– Это пустяки, – ответил Бишоп, резко отстранившись, и Лиз вдруг осознала, какую глупость сделала.

– Простите, – пробормотала она, убирая руку. – Материнская привычка.

Эндрю! Нужно предупредить его, что она задержится не на пятнадцать минут, как сообщила ему ранее, а минимум на сорок.

Лиз полезла в свою сумочку за мобильным телефоном.

– Что вы делаете? – спросил Чарльз.

– Собираюсь написать сообщение сыну.

– У вас есть сын?

В его голосе слышалось удивление. Он единственный человек в «Бишоп Пейпер», который об этом не знал.

– Да. Ему почти… Я хочу предупредить его, что задержусь, – сказала она, набирая текст.

– Как внимательно с вашей стороны.

Это прозвучало так, будто он ей не верил.

– Я не хочу, чтобы он беспокоился, – пояснила Лиз и нажала кнопку «Отправить».

С другой стороны, Эндрю поймет, что они с Викторией могу провести еще какое-то время наедине. Она на собственном опыте знает, что могут натворить влюбленные подростки за пятнадцать минут.

Но Эндрю не она, а Виктория не Билл. Ей следует об этом помнить.

Должно быть, она нахмурилась, потому что Чарльз спросил:

– Какие-то проблемы?

– Связь плохая. Сообщение никак не отправляется. – Вот что бывает, когда пользуешься услугами самого дешевого сотового оператора. – Все нормально. Уверена, он услышал по радио о пробках и не будет волноваться.

– Не обижайтесь, но ваши актерские способности оставляют желать лучшего.

Лиз пропустила это мимо ушей:

– Все нормально. Правда.

Краем глаза она заметила, что эвакуатор уже влился в поток машин, и тут же пристроилась за ним.

– Грингас-стрит, дом тридцать два, верно? – Она помнила адрес Рона, потому что он много раз устраивал корпоративные мероприятия у себя дома.

– Нет. Я остановился в «Эдмирал-Милл-Комплекс».

Лиз знала это место. Старые корпуса ткацкой фабрики в прошлом году были переоборудованы в жилые дома. По правде говоря, она предполагала, что он поселится в доме Рона, который, как и «Бишоп Пейпер», перешел к нему по наследству.

– В отцовском доме сейчас идут ремонтные работы. Я готовлю его к продаже, – ответил Чарльз, словно прочитав ее мысли. – Я предпочитаю иметь свое собственное жилье, – добавил он, отворачиваясь.

– Я слышала, что из помещений бывшей ткацкой фабрики получились просторные квартиры.

– Да.

Они с милю проехали молча. Лиз изо всех сил старалась следить за дорогой, но ее мысли занимал мужчина, сидящий рядом с ней. В тишине она слышала каждый его вдох и выдох, каждый шорох его одежды. Нуждаясь в дистанции между ними, она плотно прижала локти к бокам, словно могла таким образом уменьшиться в размерах. Похоже, Чарльз Бишоп не замечает, как много места занимает.

Когда его рукав задел карман ее пальто, она вздрогнула.

– Можете расслабиться, Элизабет. Что бы вы обо мне там ни думали, я не кусаюсь.

Вот черт. Он заметил ее напряжение.

– Я знаю.

– Вы никудышная актриса. И врать вы тоже не умеете.

Он просто невыносим!

– Зачем я бы стала вас подвозить, если бы считала коварным злодеем?

– Это вы должны мне сказать.

Они въехали в центр Гилмора. Высокий белый шпиль церкви Святого Марка исчезал в снежной пелене. Сине-желтый рекламный щит на обочине сообщал о предстоящем мероприятии в местной средней школе.

Лиз чувствовала на себе пристальный взгляд Чарльза.

– Знаете, – наконец сказал он, – по меньшей мере пятеро других сотрудников компании проехали мимо места аварии, и ни один из них даже не остановился.

– Ни один из них не является вашим личным секретарем.

– Как интересно. Я не знал, что в вашей должностной инструкции упоминаются обязанности шофера.

– Полагаю, я универсальный работник.

– Похоже на то. Секретарь. Шофер. Доверенное лицо для коллег.

Он намекнул на подслушанный им разговор в комнате для отдыха. Лиз была возмущена.

– К вашему сведению, я очень серьезно отношусь к своей должности. Я не выдаю производственных секретов.

– Рад это слышать. Я должен доверять людям, с которыми работаю.

– Взаимно.

– Прошу прощения? Вы что-то сказали?

Она не знала, что ответила вслух. Ее щеки загорелись.

– Ничего, – ответила она, глядя на дорогу.

– «Ничего» звучит как жалоба. Я бы хотел узнать, что у вас на уме.

Лиз услышала шорох его одежды и, даже не поворачивая головы, поняла, что он пристально на нее смотрит.

– Элизабет? О чем вы думаете?

Если бы она не знала, что он за человек, она бы подумала, что он ее дразнит.

– Сомневаюсь, что вас заинтересует то, что я могу вам сказать.

– Почему бы вам не позволить мне самому судить?

Ну конечно. Если она это сделает, он использует ее слова против нее. Для одного дня унижений с нее достаточно.

– Я не буду отвечать на ваш вопрос, если вы не возражаете.

– Беспокоитесь о последствиях?

Она посмотрела на него:

– Как вы сказали, доверие нужно заслужить.

Чарльз рассмеялся.

– Я не пыталась вас рассмешить, – сказала она.

– Ваш ответ был не в бровь, а в глаз. Я понял, что таким образом вы попытались сказать, что мои сотрудники мне не доверяют.

– Они не знают, чего ждать дальше. Сначала ваш отец неожиданно умер, затем вы приехали. Поймите, всего несколько лет назад никто даже не подозревал о вашем существовании.

– Я знаю, – произнес Чарльз безжизненным голосом, и Лиз против своей воли прониклась к нему сочувствием.

– Люди скучают по нему, – просто ответила она. – Рон был неотъемлемой частью нашей жизни, и вот теперь его нет.

– Начальники приходят и уходят, Элизабет. В мире бизнеса это обычное явление.

Для него, конечно. Он занимается тем, что покупает и продает компании.

– Ваш отец относился к нам как к своей семье.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь.

Лиз снова обнаружила, что сочувствует ему.

К ее облегчению, впереди показался большой серебристый с черным указатель с надписью «Эдмирал-Милл-Комплекс». Чем скорее Чарльз выйдет из ее машины, тем лучше.

– Вот я и доставила вас домой. В целости и сохранности, – сказала она, заехав в ворота и остановившись перед его домом.

– Спасибо за помощь, – ответил Чарльз.

– Спокойной ночи, мистер Бишоп.

– Спокойной ночи, Элизабет. Увидимся завтра утром. Скажем, в семь? Ворота будут открыты, так что вы сможете в них заехать. Если не увидите меня у подъезда, позвоните по домофону в мой пентхаус, и я сразу спущусь.

– Позвонить по домофону, – тупо повторила Лиз. Ей хотелось убедиться, что она не ослышалась. – Вы хотите, чтобы я завтра за вами заехала?

– Я не знаю, каким еще образом мне добраться до Конкорда. Если вы не забыли, завтра у меня встреча в правительственном здании, касающаяся нового регламента по вопросам экологии.

Разумеется, она не забыла, поскольку сама договаривалась об этой встрече. Просто она не ожидала, что ей придется его на нее везти.

Когда Лиз открыла рот, чтобы возразить, Чарльз сделал нечто неожиданное – он улыбнулся.

Это была сексуальная улыбка, способная покорить сердце любой женщины.

– Вы сами сказали, что вы универсальный работник. Почему бы вам завтра не побыть моим шофером?

Похоже, Чарльз Бишоп действительно хочет, чтобы она завтра отвезла его в Конкорд на встречу.

Застонав, Лиз ударила ладонью по рулю. Она не знала, что ее разозлило сильнее – его уверенность в том, что она выполнит его приказ, или ее безропотное согласие.

– Вы не можете взять машину напрокат? – спросила она его.

– Ближайшее агентство по прокату находится в другом городе, и я сомневаюсь, что сейчас оно работает, – ответил Чарльз. – Если вы не заметили, сейчас сильный снегопад.

Еще как заметила! Если бы не треклятый снег, она бы не оказалась в этой затруднительной ситуации.

Он был прав насчет агентства по прокату, и ей не осталось ничего другого, кроме как уступить. Разумеется, причиной этого была вовсе не его очаровательная улыбка, а ее нежелание портить отношения с новым боссом.

Когда она вошла в дом, Эндрю и Виктория сидели на диване и смотрели кино.

– Что случилось? – спросил ее Эндрю, неохотно отведя взгляд от экрана. – Ты написала, что задержишься на пятнадцать минут. Прошло сорок пять.

– Мистер Бишоп врезался в оленя и разбил машину. Мне пришлось отвезти его домой. Я пыталась отправить тебе еще одно сообщение, но связь была плохая. Ты обо мне беспокоился?

– Нет, я ждал ужина. Умираю с голоду. Ой! Что такое? – Потирая плечо, он посмотрел на свою подружку.

– Тебе следовало бы быть полюбезнее с матерью, – сказала Виктория.

– Послушай свою подругу. – Лиз сняла и повесила пальто. – Виктория, твои родители знают, что ты здесь?

Юная блондинка кивнула:

– Мой отец сказал, что заберет меня, когда расчистит дорогу перед нашим домом. Он не хочет, чтобы я вела машину в такую погоду.

– Он прав, – ответила Лиз.

«Хотя было бы намного лучше, если бы он забрал тебя сразу после уроков», – подумала Лиз, глядя на длинные светлые волосы Виктории, лежащие на плече Эндрю. Неужели им обязательно постоянно вторгаться в личное пространство друг друга?

Она вспомнила, как ехала в машине с Чарльзом, и по ее телу пробежала дрожь.

– Как выглядит новый мистер Бишоп? – спросила Виктория. – Одна из маминых клиенток сказала, что он просто красавец. Эй! – Теперь ей пришлось потирать плечо.

– Эндрю, не надо толкать Викторию. Да, он весьма привлекательный мужчина.

Разувшись, Лиз отправилась на кухню.

– Я предложил Вик поужинать с нами! – крикнул ей вслед Эндрю. – Надеюсь, ты не против?

– Конечно нет. Я всегда ей рада. Пусть только она позвонит своему отцу и скажет, что останется у нас на ужин.

– Вот видишь, Вик, – послышался голос Эндрю. – Я же говорил тебе, что она не будет против.

Похоже, Лиз опять стала легкой жертвой.

– Надеюсь, спагетти вас обоих устроят. – Открыв кухонный шкафчик, Лиз достала кастрюлю. – Эндрю, ты не мог бы заглянуть в холодильник и посмотреть, есть ли у нас хлеб с чесноком?

Хлеб с чесноком – отличное средство против поцелуев.

– Как твоя контрольная по матанализу?

– Написал.

– Написал хорошо или плохо?

– Просто написал. Кстати, – Эндрю подошел к холодильнику, – печка начала издавать странный шум. Да, и миссис Уоррен закончила писать мою характеристику для Трентона. Ты даже не представляешь, как мне хотелось ее прочитать, но она запечатала конверт. Я положил его в папку к другим документам для поступления. Представляешь, на завтрашнем матче будет присутствовать тренер из Трентона. Лиз изобразила на лице улыбку:

– Здорово, сынок.

– Я все еще не могу поверить, что ты будешь учиться в Трентоне, – сказала Виктория. – Надеюсь, ты не зазнаешься?

– Конечно, зазнаюсь. Я же стану звездой хоккея. Все будут от меня без ума… Ой! Она снова меня толкнула.

– И правильно сделала, – машинально произнесла Лиз, наполняя кастрюлю водой.

Когда Эндрю упомянул о печке, внутри у нее все упало. Она не звонила мастеру, потому что боялась, что он выставит ей огромный счет. Остается надеяться, что печка проработает еще какое-то время. Она не может позволить себе дополнительные расходы, если хочет, чтобы Эндрю учился в престижной школе. Посмотрев на двух подростков, заигрывающих друг с другом в паре футов от нее, она захотела этого как никогда.

Но для достижения ее цели одного желания мало.

Ход ее мыслей вернулся к ее утреннему разговору с Чарльзом Бишопом. Он отказался повысить ей зарплату, а она, идиотка, согласилась отвезти его завтра в Конкорд. Ей придется провести четыре часа в машине с этим безжалостным, самодовольным, приятно пахнущим и чертовски сексуальным мужчиной. Наверное, ей следует потребовать доплату за опасные условия работы.

Стоя у окна в своей гостиной и потягивая мартини, Чарльз смотрел на падающий снег и ругал этот городок с его метелями и оленями. Только в Новой Англии олень может стать причиной ДТП. В центре Лос-Анджелеса нет знаков, предупреждающих о том, что на дорогу может выскочить олень.

До него вдруг дошло, что он легко отделался. Все могло бы закончиться гораздо хуже, если бы он столкнулся с лосем.

Должно быть, именно осознание своей удачи было причиной того, что он не испытывал ни раздражения, ни усталости. Напротив, он чувствовал себя… Слизнув каплю мартини с губы, он начал подбирать подходящее слово. Расслабленным? Нет, вряд ли. Скорее менее напряженным.

Еще ему было холодно. Отойдя от окна, из которого все равно почти ничего не было видно, он направился в другой конец гостиной. Газовый камин не давал много тепла, но, за неимением лучшего, он устроился на кожаном диване рядом с ним.

Глядя на огонь, Чарльз подумал, что в машине Элизабет ему было тепло. Даже жарко. Он улыбнулся, вспомнив, как всякий раз, когда она нажимала на тормоз, ее пальто распахивалось, и юбка задиралась, открывая длинную стройную ногу. Без каблуков Элизабет всего на дюйм ниже его. Он всегда знал, что у нее длинные ноги, но только сегодня заметил, какой они красивой формы. Впервые в жизни он не имел ничего против езды с частыми остановками.

Ему доставило удовольствие наблюдать за ней сегодня в офисе. Он был немного разочарован тем, что во время их поездки у нее не было повода проявить свою железную выдержку. Ничего, завтра они отправятся в Конкорд, и такой повод наверняка будет.

Вспомнив, как она отреагировала на его сообщение, Чарльз рассмеялся. Сначала она не могла поверить, что он всерьез собирается использовать ее завтра в качестве шофера. Да, это эгоистично с его стороны, тем более что до Конкорда можно доехать на такси, но он обнаружил, что ему нравится препираться со своей секретаршей. Когда он посмотрел в ее большие карие глаза, полные негодования, от его плохого настроения не осталось и следа.

Чарльз непроизвольно коснулся ссадины на скуле. Обычно он не смешивал деловые и личные отношения, но Элизабет его заинтриговала. Сегодня он впервые услышал, что у нее есть сын. Чего еще он о ней не знает?

Он не хочет романтических отношений с Элизабет. Она нужна ему для того, чтобы скрасить его пребывание в Нью-Гэмпшире.

Согревшись, он вытянул ноги и допил остатки мартини. Завтрашний день обещает быть интересным. Он ждал его с нетерпением.

Глава 3

Ложась спать, Лиз надеялась на то, что к утру снежная буря усилится и ей не нужно будет везти Чарльза в Конкорд. Проснувшись, она подошла к окну и, к своему глубокому разочарованию, обнаружила, что снег не идет.

Одевшись, она прошла на кухню и, к своему удивлению, обнаружила там Эндрю, готовившего замороженные вафли.

– Ты рано встал, – заметила она. – Какие-то проблемы?

Обычно он поднимался только после второго или третьего повторного звонка будильника.

– Да, мне мешала спать печка. Она сильно шумела.

Это точно. Лиз сама несколько раз просыпалась из-за шума, который не предвещал ничего хорошего.

– По крайней мере, ты успеешь нормально позавтракать, – сказала Лиз, включая кофеварку.

– Ты собираешься идти в этом на работу? – спросил Эндрю.

Лиз окинула взглядом свою ярко-зеленую шерстяную рубашку и джинсы.

– В пятницу дресс-код можно не соблюдать. А как насчет тебя? Ты пойдешь в школу в таком виде?

На Эндрю были только пижамные штаны. Заметив, что ее высокий худой сын за последнее время раздался в плечах, она почувствовала одновременно гордость и тревогу.

Он слишком быстро растет.

– Я просто не хотел испачкать рубашку, – ответил он, намазывая на обе вафли арахисовое масло и джем и складывая их вместе как сэндвич. – Тренер сказал, что перед матчем мы должны опрятно выглядеть. – Он откусил кусок сэндвича. – Ты сегодня вечером приедешь?

– Конечно.

За все то время, что Эндрю играл в хоккей, она пропустила всего несколько матчей. Ее сын всегда хотел, чтобы она поддерживала его с трибуны.

– Я приеду сразу, как только отвезу домой своего босса.

– Тебе придется стать его шофером?

– Да, на сегодня. У него важная встреча в Конкорде.

– Он совсем обалдел? Не может доехать туда на такси? – возмутился Эндрю.

– У меня нет выбора. Мистер Бишоп мой босс, и я не хочу портить с ним отношения.

– В таком случае я бы на твоем месте сменил рубашку.

– Что с ней не так? Я же сказала тебе, что пятница – это день повседневной одежды.

– Повседневной не значит безобразной.

Рон давно отменил дресс-код на пятницу, но после его смерти большинство сотрудников стали игнорировать эту традицию. Их новый босс всегда так строго одет, что рядом с ним в джинсах чувствуешь себя не в своей тарелке.

Лиз была согласна с тем, что зеленая рубашка не лучший из ее нарядов, но она надела ее, чтобы соблюсти традицию и дать Чарльзу понять, что не собирается под него подстраиваться.

– Не думаю, что она настолько уж плоха, – солгала Лиз.

– Можешь оставаться в ней, но учти, что после матча я к тебе не подойду.

– Придется, умник. Я ведь и твой водитель тоже.

– Я найду себе другого. – Ухмыльнувшись, он засунул себе в рот остатки вафель. – Ладно, я пошел одеваться. Вик заедет за мной пораньше. Перед уроками Сэмми обещал помочь нам с домашним заданием по матанализу.

– Подожди-ка! – Лиз схватила его за руку, когда он проходил мимо нее. – Я думала, вы с Викторией сделали его вчера.

– Мы пытались, но ничего не поняли.

– В таком случае почему бы тебе не подойти к мистеру Рюбену? Ты сам говорил, что по утрам он занимается с отстающими.

– Мистер Рюбен меня ненавидит.

– Эндрю, ты не прав.

– Не защищай его, мам. Он ужасный учитель. Он говорит монотонно, и я ничего не понимаю. Сэм объясняет намного лучше.

– Надеюсь, он действительно объясняет, а не делает за тебя домашнюю работу, – выразила Лиз свои опасения.

– Так и есть, можешь не беспокоиться. – Высвободившись, Эндрю пошел к лестнице. – Кстати, мам, рубашка и вправду не так плоха.

– Спасибо, – ответила Лиз, но, увидев свое отражение в дверце микроволновки, поняла, что ее сын лжет. Зеленая рубашка подчеркивает круги под глазами и висит на ней мешком.

Лиз вздохнула. Когда-то она нравилась себе. Считала себя из-за высокого роста несколько неуклюжей, но привлекательной. Сейчас она выглядит усталой. Ни один мужчина не смотрит дважды в ее сторону. По правде говоря, это хорошо. Ей нужно думать о будущем Эндрю. Она не собирается ни на кого производить впечатление. Вчера она приоделась для разговора с боссом, и к чему это привело?

Все же она переоделась. Точнее, сменила рубашку на более аккуратный бирюзовый свитер с оленем и выбрала не дутые сапоги, а кожаные на высоком каблуке. Разумеется, причина этого в ее серьезном отношении к работе, а не в том, что она хочет понравиться Чарльзу. По крайней мере, так она себе сказала.

Подъехав к дому Чарльза без пяти семь, она обнаружила, что он уже ждет ее в вестибюле у окна. Он, как обычно, выглядел на все сто.

– Доброе утро, Элизабет, – произнес он, выйдя на улицу и подойдя к ее машине.

Его взгляд скользнул сверху вниз по ее фигуре, и ее охватило странное волнение.

– Доброе утро, – ответила она.

– Вижу, вы вспомнили, что пятница – это день повседневной одежды.

– Вас что-то не устраивает?

Она не могла определить, недоволен он или смеется над ней – или и то, и другое.

– Да нет, – ответил Чарльз, снимая с себя пальто, под которым оказался пепельно-серый костюм безупречного покроя. Лиз порадовалась, что послушалась Эндрю и сняла зеленую рубашку. – Вам придется много времени провести за рулем, поэтому главное, чтобы вам было комфортно.

– В таком случае почему бы нам перед отъездом не выпить по чашке кофе? Одной мне оказалось недостаточно.

Когда Чарльз забрался в машину, она почувствовала себя маленькой и хрупкой. Это странно, учитывая то, что в этих сапогах она выше его на пару дюймов.

Она бросила взгляд на его скулу. За ночь красная отметина на ней потемнела.

– Ваша ссадина выглядит лучше.

Он как-то странно на нее посмотрел. На его лице одновременно читались удивление и благодарность, и сердце Лиз учащенно забилось.

– Если вы хотите кофе, вам следует поторопиться, – сказал он, отведя взгляд.

Они остановились рядом с кафе, находящимся при выезде из жилого комплекса. Это было одно из немногих мест в городе, где варят более-менее приличный кофе. Нехватка хороших кафе и ресторанов в районе для него большая проблема. Если он здесь задержится, ему придется как-то ее решать. Если. Чарльз усмехнулся про себя. Этому не бывать. Он не намерен долго здесь торчать.

Элизабет своим внешним видом тоже дала ему повод для смеха. Пятничная отмена дресс-кода? Почему-то его не удовлетворило это объяснение. За все время, что они вместе работали, он ни разу не видел ее в джинсах. Почему она надела их именно сегодня? Скорее всего, это была ее маленькая месть за то, что он сделал ее на сегодня своим шофером. Похоже, его секретарша не только обладает выдержкой, но и способна бросать вызов. Конечно, ему будет не хватать ее юбки. Точнее, вида ее красивых ног. Но, посмотрев украдкой на ее обтягивающие джинсы, он решил, что в них ее ноги тоже неплохо смотрятся.

Больше всего Чарльза беспокоила его реакция на замечание Элизабет о его ссадине. Он знал, что она упомянула о ней из вежливости, но почему-то ее слова привели его в смятение. Он не помнил, когда в последний раз кто-то интересовался его благополучием. Ему было нечего ответить, потому он промолчал.

– У вас какие-то проблемы? – Вопрос Элизабет вернул его к реальности. – Вы хмуритесь.

Она снова сбила его с толку своей наблюдательностью.

– Кофе слабый, – солгал он. – Я предпочитаю покрепче.

– Вы очень придирчивы, когда речь идет о кофе.

– Значит, вы заметили? – рассмеялся он.

– Трудно не заметить, когда у вас в кабинете стоит дорогая кофеварка.

– Что я вам могу на это сказать? Я привык иметь все самое лучшее.

– Должно быть, вам трудно живется.

– Почему вы так решили?

Она пожала плечами:

– Что вы делаете, когда какие-то вещи находятся не на должном уровне?

– Не трачу на них время. Зачем довольствоваться чем-то второсортным? – Словно желая это подтвердить, он отодвинул свою чашку в сторону. – Я давно себе уяснил: то, что ты получаешь от жизни, зависит от тебя самого.

– Это действительно так.

Резкость, с которой это прозвучало, привлекла его внимание. Похоже, его слова задели ее за живое. Какие горькие уроки преподала ей жизнь?

Он посмотрел на ее лицо. Оно было непроницаемым, и он не смог ничего на нем увидеть. Это его удивило, учитывая то, что вчера оно показалось ему открытой книгой, в которой можно было прочитать все ее чувства и мысли.

– Как долго вы работаете в «Бишоп Пейпер»? – спросил он.

– Почему вы хотите это знать? – произнесла она с недоверием.

– Из любопытства, – ответил он. – Мы проведем вместе целый день. Думаю, я имею право познакомиться поближе со своей секретаршей.

– Я работаю на вас уже несколько недель. До сих пор вы не проявляли ко мне никакого интереса.

Это потому, что до вчерашнего дня он ее не замечал.

– До сих пор мы с вами не оказывались в ситуации, когда нам обоим было нечего делать несколько часов, кроме как разговаривать.

– Не оказывались.

Судя по ее тону, ему придется вытягивать из нее клещами каждый ответ.

– Итак, как долго вы работаете в «Бишоп Пейпер»?

– В апреле будет восемнадцать лет.

– Так долго? Должно быть, вы начали, когда были очень молоды.

Она нахмурилась, как будто он сказал что-то неприятное.

– Да, я была довольно молода.

– Вам нравится ваша работа?

– Я бы хотела ее сохранить, если вас это интересует.

– Не беспокойтесь, вас никто не собирается увольнять. – По крайней мере, пока компания принадлежит ему. – Вы всегда были личной помощницей моего отца?

– Нет, я начинала в канцелярии. Ваш отец повысил меня в должности примерно десять лет назад, когда Пегги Флокхарт ушла на пенсию.

Пегги Флокхарт. Он помнит это имя. «Ты проводишь больше времени с Пегги, чем с собственной женой».

– У вас были… – внезапно к горлу подкатился комок, и он сглотнул, – близкие отношения?

– С Пегги?

– С моим отцом.

Элизабет притормозила:

– Что конкретно вы имеете в виду?

– Вы упоминали, что он считал всех вас своей семьей. Я просто хочу знать, в каких вы были с ним отношениях.

– Не в таких, на какие вы намекаете, – отрезала она, уязвив его. – Мы с Роном были друзьями. На него было приятно работать. Он заставлял меня и всех остальных чувствовать, будто мы помогаем ему достичь чего-то важного. Он очень любил то, чем занимался.

– Понятно.

Ее слова развеяли сомнения Чарльза и окончательно убедили его в том, что для его отца компания «Бишоп Пейпер» всегда была на первом месте.

Чарльз посмотрел на Элизабет, которая уверенно вела внедорожник. Он не стал бы хуже думать о своем отце, если бы узнал, что тот за ней ухаживал. Это достойная женщина.

Элизабет тяжело вздохнула:

– Мне нравилось работать на Рона. Он меня ценил.

– В отличие от меня? – спросил Чарльз.

– Я этого не говорила.

В этом не было необходимости. Он понял намек.

– Уверяю вас, Элизабет, я очень ценю ваши профессиональные качества.

– Ну разумеется, – усмехнулась она.

– Вы мне не верите?

– С чего вы взяли? – Она перестроилась в другой ряд.

– Вы не считаете, что я вас ценю?

– Я считаю, что ценить человека и ценить его деловые качества – это две разные вещи.

– Я понял. Все дело в том, что я отказался повысить вам зарплату. Я уже сказал вам…

– Я знаю, – перебила она его. – Вы не можете ни для кого делать исключение.

– Точно.

– Вы просто пытаетесь сократить расходы. Ничего личного.

Это тоже чистая правда, но почему-то, когда он услышал от нее свои собственные слова, он почувствовал себя последним мерзавцем.

Чарльз отвернулся и стал смотреть в окно. С каких это пор его начало заботить, что думают о нем его сотрудники? Он здесь не для того, чтобы заводить себе друзей. Он здесь для того, чтобы продать компанию, которую получил в наследство. Тогда почему ему хочется спорить с Элизабет до тех пор, пока он не заставит ее с ним согласиться?

Почему ее негативное мнение о нем причиняет ему боль?

Глава 4

– Элизабет, вы почти не притронулись к обеду. Вам не понравилась еда? – спросил Чарльз.

Они стояли в гардеробе местного ресторана, после того как попрощались с губернатором штата и главами крупных компаний.

Пока он помогал ей надеть пальто, она чувствовала, как его дыхание щекочет ей ухо.

Ему повезло, что она не вывалила салат ему на колени. Когда он настоял на том, чтобы она отвезла его в Конкорд, она решила, что это все, что от нее потребуется. Она не ожидала, что он потащит ее с собой в шикарный ресторан, где даже официанты одеты лучше, чем она.

– Салат был хороший, – сухо ответила она.

– Вы уверены? Вы могли бы заказать что-то другое.

– Я же сказала, что он был хороший. Просто я не голодна.

Когда они вошли в ресторан, все уставились на нее и у нее пропал аппетит.

Да, люди смотрели не только на нее, но и на Чарльза, на фоне которого померк даже элегантный моложавый губернатор. Если бы она не злилась на своего босса, ей бы доставило удовольствие его общество.

Но она так на него разозлилась, что выскочила из ресторана так быстро, что ему пришлось бежать, чтобы ее догнать.

– Вы куда-то спешите? – спросил Чарльз.

– Домой, – отрезала она. – Если, конечно, вы не возражаете.

Деловая встреча оказалась продолжительнее, чем она ожидала. Уже начало смеркаться и на улицах зажглись фонари. Количество машин на дорогах увеличилось. Люди выезжали пораньше, чтобы избежать заторов, но в действительности сами становились их причиной. Вечером дороги будут забиты любителями лыж и сноуборда.

Матч с участием Эндрю начнется через пару часов. Вот черт!

– Вы могли бы предупредить меня заранее, – сказала она. – Сказать мне, что вы хотели, чтобы я тоже присутствовала на этой встрече.

– Я думал, что это очевидно. В конце концов, вы лучше всех разбираетесь в экологической политике компании.

– До вчерашнего дня вы собирались ехать на эту встречу в одиночку.

– Да, но поскольку вы поехали со мной, было бы глупо не воспользоваться вашими знаниями. Кстати, вы произвели впечатление на губернатора.

– Свитером с оленем?

– Вы сами вспомнили, что пятница – день без дресс-кода, – ухмыльнулся Чарльз. Если бы он не был ее начальником, она бы его ударила. – Кроме того, разве вы не посещали подобные встречи вместе с моим отцом?

– Нет. Рон был очень коммуникабельным человеком и не нуждался в моей помощи.

– Тоже мне, открыли Америку, – пробормотал он.

– Прошу прощения?

Его комментарий говорил о том, что он не осознавал, что произнес это вслух. В его тоне слышалась горечь, и Лиз забыла, что должна на него злиться.

– Вы дали мне понять, что нисколько не удивлены.

– А вы были удивлены?

– Думаю, нет. Рона всегда считали в некоторой степени индивидуалистом. Вас тоже им считают, – заметила она.

– Вряд ли.

– А вот деловые журналы утверждают обратное.

– Журналы преувеличивают.

– В каком смысле?

Возможно, его ответ даст ей понять, какое будущее ждет «Бишоп Пейпер».

– Индивидуалист полагается на внутреннее чутье, а я подчиняюсь требованиям конъюнктуры рынка.

– Хотите сказать, что ваш отец этого не делал?

– Я понятия не имею, чем руководствовался мой отец при принятии решений. Впрочем, глядя на цифры, можно сделать вывод, что точно не рыночной конъюнктурой.

– Я уже вам говорила, что он считал нас своей семьей.

В ответ Чарльз лишь презрительно фыркнул.

Они добрались до здания многоэтажной автостоянки и вошли внутрь. Чарльз нажал на кнопку, и двери лифта тут же открылись.

Лиз почувствовала цитрусовый аромат его одеколона, и внезапно стальная кабина стала маленькой и тесной. Как этому мужчине удается уменьшать каждое помещение, в которое он входит? Отойдя от него, она прислонилась к стене.

– Вы не придаете большого значения чувствам, не так ли?

– Я придаю значение цифрам и тому, что можно увидеть и измерить, а не абстрактным понятиям, высосанным из пальца.

Таким, как обещания и красивые слова, которые ничего не значат.

Лиз прекрасно знала, что имеет в виду Чарльз. Как бы ей хотелось этого не знать!

– Зачем придавать значение тому, что тебя подведет? – согласилась она.

– Точно, – ответил Чарльз, встретившись с ней взглядом. Она увидела в глубине его синих глаз удивление и понимание. – Чувства затуманивают здравый смысл, поэтому их лучше избегать.

Такая позиция не предвещает ничего хорошего для «Бишоп Пейпер».

– Вы правы, – согласилась Лиз. – Вы совсем не такой, как ваш отец.

– Я же вам говорил.

Лиз не знала, что сказать. Инстинкты и опыт говорили, что ей следует ненавидеть человека, для которого «Бишоп Пейпер» – всего лишь столбцы цифр в балансовом отчете, но что-то ее удерживало. Его высокомерный тон звучал принужденно, защита его точки зрения была слишком эмоциональной. Вместо того чтобы его возненавидеть, она прониклась к нему сочувствием. Может, Ледяной король не такой ужасный, как все думают? Она укрепилась в своих подозрениях, когда они друг за другом вышли из лифта, и Чарльз остановил ее, взяв за локоть. Она повернулась, и их взгляды встретились.

– Что бы вы там ни думали, во время встречи вы были великолепны. Я рад, что вы там были.

Лиз запретила себе радоваться его комплименту.

Она оказалась права насчет заторов на дорогах. Вчерашний снегопад активизировал любителей лыжного спорта. Это благоприятно для экономики Нью-Гэмпшира, но плохо для всех, кто выезжает на дорогу в пятницу во второй половине дня. Всякий раз нажимая на тормоз, Лиз чувствовала, как стрелки на часах неумолимо приближаются к половине седьмого. Черт побери, она пропустит начало матча.

Разочарованный вздох Чарльза, сидящего рядом, отразил то, что чувствовала она. По крайней мере, часть этого. Она сомневалась, что он страдает из-за внутреннего напряжения, вызванного тем, что они находятся вдвоем в замкнутом тесном пространстве. Каждый его вдох и выдох, каждое движение напоминали ей о его присутствии. Ей было жарко, и печка была тут ни при чем. Странно, что такой холодный, отстраненный человек может излучать столько тепла.

Наконец они поравнялись с дорожным указателем, который сообщал, что до нужного съезда остается пара миль.

– Движение просто ужасное, – заметил Чарльз.

– Учитывая то, какой сильный был накануне снегопад, нам еще повезло.

Лиз посмотрела на часы на приборной панели. Уже шесть двадцать семь, а ей еще нужно проползти оставшиеся две мили, съехать с шоссе, отвезти Чарльза домой и добраться до стадиона во Франклине. В лучшем случае она успеет к последнему периоду, и то только если Чарльз не захочет заглянуть в офис.

– У вас какие-то проблемы? – спросил он.

– Что заставляет вас так думать?

– Всякий раз нажимая на тормоз, вы раздраженно вздыхаете и начинаете барабанить пальцами по рулю. У вас какие-то планы на сегодняшний вечер, и вы опаздываете?

– Школьный матч. Сбрасывание в шесть тридцать.

– Хоккей?

– Да. Команда моего сына играет против своего главного соперника.

– И вы собираетесь там присутствовать? В пятницу вечером?

– Разумеется. Я стараюсь не пропускать ни одного матча.

– Любопытно.

– Не знаю. Если вы спросите Эндрю, он вам скажет, что мое присутствие не обязательно.

– Тогда зачем вы ходите на все матчи?

– Я знаю, сейчас это, возможно, не имеет для него значения, но через много лет он будет помнить, что я была рядом с ним в такие важные для него моменты.

– И ему будет не в чем вас упрекнуть.

«Точно», – подумала Лиз.

Поток машин перед ними замедлился. Она мысленно подсчитала оставшееся время в пути. Гилмор будет через пятнадцать минут после съезда с трассы. Еще пятнадцать—двадцать минут займет путь до дома Чарльза. Еще десять – до Франклина…

Пошло все к черту! Она сказала Эндрю, что будет присутствовать на игре, и не собирается нарушать свое слово только потому, что ее босс заставил ее выполнять обязанности шофера. После встречи в ресторане, во время которой она чувствовала себя бедной родственницей, Чарльз заслуживает маленькой мести.

Они медленно двигались к съезду с автострады. Поднявшись на него, Лиз повернула не направо – в сторону Гилмора, а налево – в направлении Франклина.

* * *

Они вошли в вестибюль стадиона в начале второго периода.

– Как так получилось, что ваш сын играет за команду средней школы Гилмора, а все матчи проходят в соседнем городе? – спросил Чарльз.

– Прошлым летом в стадион в Гилморе ударила молния, и он сгорел. Кофе хотите?

– Нет, спасибо. – Чарльз с отвращением посмотрел на торговый автомат с горячими напитками. – Это не кофе, а коричневая бурда.

– Как хотите, – ответила Лиз, ожидая, когда аппарат нальет ей стакан горячего кофе. – Возле льда холодно.

– Не волнуйтесь, я выживу, – мрачно улыбнулся он.

Лиз нисколько в этом не сомневалась, равно как и в том, что позже ей придется расплачиваться за свой самовольный поступок. Чарльз выглядел невозмутимым, но она знала, что внешнее спокойствие обманчиво.

– Почему в Гилморе не построят новый стадион? – спросил он, отодвинув ногу в дорогом ботинке от лужицы из пролитого кем-то напитка.

Бросив взгляд на табло, Лиз обнаружила, что счет еще не открыт. Хорошо, что она почти ничего не пропустила.

– Власти города обещали его построить, как только получат на это средства, – ответила она. – До тех пор нам придется ездить во Франклин.

– Что вы говорите!

Она не стала ему объяснять, что власти до сих пор не выделили из городского бюджета средства на строительство катка, потому что рассчитывали на помощь Рона Бишопа. К сожалению, он не успел перечислить деньги.

Когда они вышли к трибунам, зрители начали бросать на них любопытные взгляды и перешептываться. В спешке Лиз забыла, что родители трети игроков команды Гилмора работают в «Бишоп Пейпер». Наверное, привезти сюда Чарльза было плохой идеей.

Чувствуя на себе десятки взглядов, она указала Чарльзу на секцию мест слева от них.

– Я обычно сижу в третьем ряду сверху, – сказала она.

– Так пойдемте туда.

Лиз помедлила, вспомнив, что вчера он попал в аварию.

– Думаю, в верхнем ряду вам будет удобнее. Вы сможете прислониться к стене.

– Почему вы… – Он наморщил лоб в замешательстве.

– У вас, наверное, болит спина после вчерашнего.

– Э-э… все нормально. Мне будет удобно там, где вы привыкли сидеть.

Он еще какое-то время находился в замешательстве, затем складки у него на лбу разгладились, и лицо приняло выражение, которого она никогда раньше не видела.

– Спасибо, что спросили.

Похоже, его смущение передалось ей.

– Не за что, – пробормотала она.

Это был простой вопрос. У него не было причин так странно на нее смотреть. У нее нет причин для волнения.

Проходя к свободному месту, Лиз едва сдерживалась, чтобы не спрятать лицо. Она приехала на матч с Чарльзом Бишопом. И что с того? Это Чарльз должен себя здесь чувствовать не в своей тарелке.

Вот только Чарльз привык быть в центре всеобщего внимания. Он двигался как всегда уверенно, махая в знак приветствия своим сотрудникам.

К разочарованию Лиз, в этом ряду свободных мест почти не было, и им пришлось сесть вплотную друг к другу. Его бедро прижималось к ее бедру, и Лиз подумала, что стаканчик с кофе у нее в руках не такой горячий, как ее нога.

– Как игра? – спросила она у женщины из Гилмора, сидящей по другую сторону от нее. – Было много бросков по воротам?

– Очень много, но ни один пока не достиг цели.

– Уверена, все самое интересное еще впереди.

Мгновение спустя голкипер команды Гилмора совершил блестящий сейв, который был встречен громкими одобрительными возгласами и аплодисментами.

Лиз забыла про чувство неловкости и тоже зааплодировала. Закончив, она обнаружила, что Чарльз смотрит на игровую площадку в замешательстве.

– Я так понимаю, вы не являетесь любителем хоккея? – спросила она.

– Не знаю, – ответил он. – Это первый матч, который я когда-либо смотрел. Который из игроков ваш сын?

– Высокий парень с номером тридцать два на майке. Он играет справа на первой линии.

– На первой линии?

– Есть три линии нападения, – пояснила она. – Звенья игроков выходят на лед по очереди через определенный промежуток времени, чтобы они не переутомлялись. Эндрю вон там. – Она указала на своего сына, который в этот момент перелез через бортик и вышел на лед.

– Эй, Лиззи! – крикнул кто-то, сидящий двумя рядами ниже. – Ты видела здесь тренера из школы Трентона?

– Он здесь? – Окинув взглядом трибуны, она наконец увидела его рядом с тренерским составом школы Гилмора.

– Насчет Эндрю уже что-нибудь известно?

– Пока нет. – Лиз внутренне содрогнулась. Она не хотела затрагивать эту тему в присутствии Чарльза.

Как она и ожидала, он сразу понял, в чем дело.

– Подготовительная школа Трентона? Вы хотите отправить туда своего сына?

Несомненно, он уже начал прикидывать в уме, в какую сумму ей это обойдется.

– Тренер из этой школы собирается взять его в свою команду, – ответила она. – Правда, окончательное решение еще не принято.

«Любопытно» – вот все, что он на это сказал.

Эндрю получил пас. Он какое-то время вел шайбу по льду и, когда его настиг соперник, мастерски передал ее в центр партнеру по команде. Тот сделал мощный бросок по воротам. По трибунам пробежал ропот, когда вратарь поймал шайбу.

– Продолжай прессинговать, Шон! – раздался снизу зычный мужской голос.

Чарльз нахмурился:

– Это был Ван Хэнкок?

– Да. Его младший сын Шон – центральный нападающий. Парню всего пятнадцать, но он проводит отличный сезон. – В этот момент один из соперников в борьбе за шайбу прижал Эндрю к борту. Как обычно, она затаила дыхание до того момента, пока ее сын благополучно не отъехал в сторону.

– Вижу, вам не по душе силовые приемы, – заметил Чарльз.

– Я знаю, что они часть игры, но, когда твоего ребенка припечатывают к борту, об этом трудно помнить. Несколько лет назад я наорала на судью за то, что он не удалил игрока, который применил силовой прием в отношении Эндрю. После этого случая мне велели сидеть как можно дальше от игровой площадки.

– Кто? Тренер или директор стадиона?

– Эндрю. Он говорит, что у меня самый громкий голос на трибуне.

– По крайней мере, вы приезжаете сюда и поддерживаете его, – заметил Чарльз.

Как будто может быть иначе! Эндрю – ее сын.

– Я стараюсь посещать каждую игру, если позволяет работа.

– Его отец тоже приезжает на матчи?

– Скорее снег выпадет в июле, чем он сюда приедет. – Осознав, как раздраженно это прозвучало, она опустила глаза. – Простите. Отец Эндрю – это больная тема.

– Я так понял, он не принимает активного участия в воспитании сына.

– Скажем, он вообще никогда не хотел быть отцом.

– Понятно.

Услышав сочувствие в голосе Чарльза, Лиз из любопытства посмотрела на его профиль. У нее перехватило дыхание, когда она увидела на его лице тень. Ей было хорошо знакомо это выражение. Она много раз замечала его на лице Эндрю и в собственном отражении в зеркале, когда была ребенком. Второй раз за день ее босс взволновал ее неожиданным проявлением сочувствия.

– Вы играли в спортивные игры, когда учились в школе?

Лиз попыталась представить его себе энергичным беззаботным юношей, мчащимся по спортивной площадке, и не смогла. Поэтому, когда он покачал головой, она нисколько не удивилась.

– У меня не было на это времени. Я был слишком занят учебой.

Она так и думала.

– Позвольте угадаю. Вы были лучшим учеником в классе.

– На самом деле в семнадцать лет я был уже студентом первого курса Калифорнийского технологического института. Я окончил школу раньше и за свои достижения получил стипендию для обучения в этом институте.

– Я поражена.

– Не надо считать это чем-то выдающимся, – сказал он. – У меня была сильная мотивация.

Что за мотивация? Он хотел проявить себя или что-то доказать своему отцу? В этот момент она подумала, что Рон не был таким уж чутким и сострадательным человеком, каким она всегда его считала.

– Удивительно, как обстоятельства могут укрепить решимость.

– Это точно.

Следующие сорок минут Лиз объясняла Чарльзу, что происходит на льду. Надо отдать ему должное, он проявлял неподдельный интерес к игре и концу третьего периода уже разбирался в терминологии и правилах.

Что касается самого матча, обе команды играли на равных. За минуту до конца шайба оказалась у Эндрю.

Он провел ее по льду, после чего отдал пас Шону Хэнкоку. Тот совершил бросок по воротам, но промахнулся. Шайба ударилась о борт и отскочила в сторону. Эндрю оказался рядом и подобрал ее.

Лиз соскочила со скамейки вместе с остальными болельщиками команды Гилмора.

– Давай, приятель! – крикнула она. – Ты можешь это сделать!

Она затаила дыхание, когда Эндрю мощным кистевым броском отправил шайбу в верхний левый угол ворот. Голкипер сделал выпад в сторону, выбросив вверх руку. Шайба скользнула по верхней части его перчатки и угодила в сетку. Зрители закричали и зааплодировали. Краем глаза Лиз увидела, что Чарльз за ней наблюдает.

– Эндрю прав, – сказал он. – У вас самый громкий голос на стадионе.

Щеки Лиз вспыхнули.

– В этом нет ничего плохого, – добавил он с улыбкой.

Она закусила губу, провела пальцами по волосам и заметила, что Чарльз сделал то же самое. От этого ее смущение только усилилось.

– Надеюсь, вы получили удовольствие от вашего первого хоккейного матча? – спросила она.

– Да, было довольно интересно. Ваш сын хорошо играет. Правда, я в этом не разбираюсь.

Лиз убрала за ухо прядь волос.

– Спасибо вам за то, что разрешили мне сразу поехать сюда.

– Кажется, вы не спрашивали у меня разрешения. Вы были за рулем, и поскольку я не люблю долгих пеших прогулок, по крайней мере в таких ботинках… – Он приподнял ступню и пошевелил ею. – В любом случае вы могли бы отблагодарить меня за мою доброту, приняв мое приглашение на ужин.

– На ужин? – удивилась она.

– Да. Я умираю с голоду и не собираюсь покупать себе еду в торговом аппарате. В Гилморе есть ресторан. Не шикарный, конечно, но я слышал, что там вполне сносно готовят.

– Вы имеете в виду ресторан «Махоуни»?

– Да, он называется именно так. Мы можем в него заехать по пути к моему дому.

Лиз не знала, что ему ответить. Сегодня она уже была в ресторане с Чарльзом, но тогда это был деловой обед. Она определенно не ожидала приглашения, никак не связанного с работой. Но больше всего ее удивило то, что, когда Чарльз предложил ей вместе поужинать, ее сердце учащенно забилось.

– Я не могу, – сказала она, испытывая сожаление. – Я должна отвезти Эндрю домой.

– Мы возьмем его с собой. После такого матча парню нужно хорошенько подкрепиться.

Лиз не понравилась эта идея. После расставания с Биллом она не встречалась с другими мужчинами. Когда Эндрю был маленьким, она не хотела, чтобы он считал себя обделенным, а сейчас у нее нет ни времени, ни сил ходить на свидания.

«Это не свидание», – напомнила она себе.

– Нет. Мне нужно отвезти его домой.

– Привет, мам! – крикнул Эндрю, появившийся у края площадки. – Мы с Вик поедем к Сэму праздновать победу. Она сказала, что отвезет меня домой. – Он перевел взгляд с нее на Чарльза, затем снова на нее. – Если я тебе не нужен, я поеду.

– Езжай, дорогой, – ответила Лиз, – но чтобы к одиннадцати был дома.

Чарльз самодовольно улыбнулся:

– Теперь, я полагаю, ничто не мешает вам принять мое приглашение. – Он взял ее под руку. – Ну что, поехали?

Глава 5

После своего приезда в Гилмор Чарльз часто проезжал мимо ресторана «Махоуни», но ни разу не заходил внутрь. Здание с кирпичным фасадом и ирландским флагом у двери было не похоже на заведения, которые он привык посещать. Он всегда предпочитал места со спокойной обстановкой, где можно погрузиться в свои мысли. Все же, учитывая, что парковка возле ресторана всегда забита до отказа, туда стоит заглянуть.

Когда они вошли внутрь, их встретили звуки ирландской музыки. На черной доске на стене было написано название блюда дня – смеси из макарон и сыра домашнего приготовления, а также местного пива, рекомендуемого посетителям. Как и предполагалось, народу было полно.

– Судя по всему, это заведение – главный центр досуга в выходные, – задумчиво произнес Чарльз.

– Да. Оно очень популярно у жителей Гилмора.

Голос Элизабет был напряженным, как и она сама.

Ей не хотелось с ним ужинать, но после того, как она привезла его на школьный хоккейный матч без его согласия, она не смогла отказаться от приглашения.

Изучая интерьер в деревенском стиле, Чарльз понял, что оказался примерно в той же ситуации, что и Лиз за обедом. Он чувствовал себя здесь чужаком, но это его нисколько не беспокоило, поскольку за всю свою жизнь он привык к этой роли.

Весь сегодняшний день они с Элизабет только и делали, что бросали друг другу вызов. Разумеется, ее присутствие на встрече с губернатором не было обязательным, даже несмотря на ее впечатляющие знания. Он просто хотел посмотреть, как она будет себя вести в непривычной для нее обстановке, показать ей, кто из них главный.

Ее нежелание подчиняться ему не должно было его волновать. Выполнять его приказы – это ее работа. Однако ее хмурый вид заставлял его чувствовать себя виноватым.

– Не нужно вести себя так, будто вы под конвоем, – сказал он. – Составить мне компанию за ужином – это не самый худший способ провести время.

– Давайте найдем свободный столик.

Вздохнув, она откинула назад волосы. Они напомнили Чарльзу струящийся коричневый атлас. Она отдает себе отчет в том, что этим жестом привлекает к себе внимание? Она заметила, сколько мужчин повернули голову в ее сторону, когда она вошла в ресторан? Чарльз знал, что ответ на оба вопроса отрицательный. Она зря переживала из-за своего внешнего вида во время их сегодняшней встречи с губернатором. Даже в дурацком свитере с оленем она представляла собой восхитительное зрелище.

Держа Элизабет за локоть, Чарльз подвел ее к столику рядом с барной стойкой. Сегодня он много раз прикасался к Лиз. Обычно он избегал физических контактов, если его встреча с женщиной не носила романтический характер. Но Элизабет сегодня много раз заставляла его нарушать собственные правила.

Как только они сели, к ним подошла официантка, положила на столик два меню и удалилась.

– Итак, – сказал Чарльз, снимая пальто, – значит, вот где вы проводите пятничные вечера?

– Нет, – ответила Элизабет.

– Хотите сказать, что в этом городе есть еще одно злачное место?

– Я хочу сказать, что не провожу пятничные вечера в барах, – ответила она, просматривая меню.

– А я думал, что причина вашей неловкости – мое общество.

– Вы не ошибались.

– Забавно. – Он свесил руку со спинки своего стула. – Во время хоккейного матча мое присутствие вас нисколько не стесняло.

– Это другое. Вы уже были в моей машине, а я не хотела пропустить игру своего сына.

Чарльз вспомнил, какой гордой она выглядела, когда показывала ему своего сына. На протяжении сорока минут он не только смотрел игру, но и наблюдал за тем, как она болеет за команду Гилмора. Ее сыну повезло. Интересно, каково это – получать столько искреннего внимания? Иметь рядом того, кто хочет быть с тобой? Быть кому-то нужным?

Приглушив чувство пустоты, которое было его постоянным спутником, он сосредоточился на женщине, сидящей напротив.

– И я, как злой начальник, собираюсь вам за это отомстить, угостив вас ужином.

– Нет, вы собираетесь угостить себя. Я здесь только потому, что должна буду отвезти вас домой.

– Вы тоже будете есть. Мне попросить два отдельных счета?

Она придвинула меню ближе к себе:

– Если хотите.

– Да вы не человек – кремень. – Чарльз приподнял меню, чтобы Элизабет не заметила его улыбку. К нему вернулось хорошее расположение духа. Он был рад, что пригласил ее составить ему компанию. – Нет, я не хочу отдельные счета. Чего я хочу, так это выпить. Думаете, бармен умеет готовить хороший мартини?

– Уверена, он умеет смешивать напитки.

– Смешать джин с вермутом может любой дурак. Чтобы приготовить мартини, нужен мастер.

Элизабет опустила меню:

– Не знала, что работа за барной стойкой – это искусство.

– Для того чтобы приготовить хороший напиток, нужно обладать мастерством.

К его удовольствию, она улыбнулась:

– Вижу, вы сноб в том, что касается напитков.

– Да, и для тех, кто плохо их готовит, у меня нет никаких оправданий. – Он сделал знак официантке. – А теперь расскажите мне, почему вы не тусуетесь в барах в пятницу вечером?

– Я нигде не тусуюсь. У меня есть ребенок, забыли?

– Он старшеклассник. Думаю, в его возрасте ему уже не нужна нянька.

– Вы шутите? Эндрю сейчас как раз в том возрасте, когда за ним нужен глаз да глаз. Уверена, вы помните, чем занимаются подростки в старших классах.

– Слишком хорошо.

– Я тоже. – Хотя она пыталась говорить небрежным тоном, ей это не удалось. В ее голосе слышалось сожаление, а глаза смотрели куда угодно, только не на него.

– Что у вас случилось? – спросил Чарльз.

Элизабет опустила ресницы, и они отбросили на скулы тени в виде полумесяца.

– Эндрю случился.

– О. – Теперь ему все стало ясно. – Вы боитесь, что Эндрю и его подружка… – Вместо того чтобы договорить, он поднял бровь.

– Ему семнадцать, и он влюблен. В этом возрасте ты думаешь, что счастье может длиться вечно.

Что-то в том, как Элизабет это произнесла, задело Чарльза за живое. До этого она упоминала, что отец ее сына не принимает никакого участия в его воспитании. У него возникло подозрение, что этот мерзавец причина многих ее бед.

– Знаете, не каждый подросток помешан на сексе, – успокоил он ее. – В любом случае вероятность того, что ребенок совершит ту же ошибку, что и его родители, очень невелика.

– То есть вы хотите сказать, что мне следует расслабиться, потому что статистика позволяет мне это сделать?

– Нет, вам следует расслабиться, потому что таков приказ вашего босса.

– Ну, в таком случае…

К ним подошла официантка. Элизабет заказала блюдо дня и местное пиво. Немного поколебавшись, Чарльз сделал то же самое.

– А как же мартини? – спросила Элизабет, когда они снова остались наедине.

– Я решил не рисковать. Я заказал то же, что и вы, чтобы в том случае, если мне не понравится, было кого винить.

Элизабет рассмеялась. Чарльз никогда не слышал ее смеха, поэтому даже не подозревал, что он такой красивый. Что во время смеха в уголках ее глаз появляются лучики морщинок, а на щеках – очаровательные ямочки. То, что он стал причиной всего этого, вызвало у него чувство удовлетворения.

– Вам следует чаще смеяться, – сказал он. – Это вам к лицу.

«Так же, как и румянец на щеках».

– Я смеюсь, – ответила она, поигрывая вилкой.

– Только не на работе. – По крайней мере, не в его кабинете.

– Если бы вы шутили, я бы, возможно, смеялась.

– Пытаетесь сказать, что я слишком серьезный?

– Не уверена, что «серьезный» – это то слово, которое я бы употребила.

Официантка вернулась с напитками. При виде толстого слоя пены поверх темно-коричневой жидкости Чарльз попытался сдержать гримасу. Покашливание Элизабет дало ему понять, что попытка не удалась.

– Вижу, о пиве вы знаете столько же, сколько о хоккее.

– Не забывайте, в институте я был младше своих однокурсников.

Чарльз сделал глоток пива. Как он и ожидал, оно оказалось горьким.

– И какое слово вы бы употребили? – спросил он, возвращаясь к предыдущей теме. – Или вы слишком воспитанны, чтобы говорить такие слова?

Ему понравилась ее самодовольная ухмылка.

– Пугающий. Люди вас боятся.

– Я знаю. – Немного помедлив, он добавил: – Но вы не боитесь.

– Больше не боюсь.

– Что изменилось?

Подавшись вперед, она подперла рукой подбородок. В свете неоновых ламп на стене за стойкой волосы у нее на макушке казались красноватыми.

– По правде говоря, я не знаю.

Их взгляды встретились, и Чарльз прочитал в ее глазах одобрение, которого ждал весь день. Чувство, охватившее его при этом, было сложнее, нежели просто физическое желание. Внезапно он начал замечать в своей секретарше то, чего не замечал раньше. Маленькую горбинку на ее носу, красивый изгиб губ, округлые очертания груди под свитером. Должно быть, последние несколько месяцев он был слеп.

Уголки его губ приподнялись в улыбке.

– Какова бы ни была причина, я рад.

Когда Лиз вошла в дом, Эндрю сидел на диване, закутавшись в плед, и смотрел телевизор. Он был один.

– Я думала, вы с Викторией будете праздновать с ребятами, – сказала она. – Зачем тебе плед?

– Я замерз. Вик завтра утром сдает отборочный тест, поэтому мы уехали рано. Как прошло твое свидание?

– Это не было свиданием. Я же говорила тебе, что сегодня была вынуждена целый день возить мистера Бишопа, потому что он разбил свою машину.

– Я не знал, что ты привезешь его на мой матч.

– Мне пришлось. Из-за пробок мы опаздывали, и если бы я повезла его домой, то не увидела бы твою победную шайбу. – Она швырнула в сына подушкой, и он от нее уклонился. – Кстати, он был в восторге.

– Наверное, раз пригласил тебя на ужин.

– Он просто очень проголодался. Правда. Эндрю, этот человек мой начальник.

– Ну и что?

– Это было всего один раз. – В понедельник все встанет на свои места. Только она больше не будет бояться Чарльза. – Ты ел?

– Приготовил себе копченый сыр, когда вернулся домой.

– Полагаю, ты оставил грязную посуду в раковине в надежде на то, что я вымою ее за тебя?

Эндрю заискивающе улыбнулся. В любой другой вечер она заставила бы его мыть посуду, но сейчас ей не хотелось спорить.

– Да, мам, мистер Рюбен хочет, чтобы ты позвонила ему на следующей неделе! – крикнул он ей вслед, когда она пошла на кухню.

– Он сказал зачем?

То, что его учитель математики хочет с ней поговорить, не может предвещать ничего хорошего.

– Нет. Он просто хочет, чтобы ты ему позвонила.

Интуиция подсказывала ей, что Эндрю что-то от нее скрывает, но она не стала допытываться, чтобы не портить себе настроение.

Она была вынуждена признать, что общество Чарльза за ужином доставило ей удовольствие. Ее босс был само очарование. Ему несколько раз удалось ее рассмешить. Когда он сказал ей, что она красивая, когда смеется, ее бросило в жар. Она не помнила, когда в последний раз мужчина говорил ей, что она хорошо выглядит. Чарльз напомнил ей, что она не только мать Эндрю, но и женщина.

«Немедленно перестань», – приказала себе Лиз, когда до нее дошло, что она ведет себя так, будто их сегодняшний ужин с Чарльзом был свиданием. Разве такой красивый, богатый и искушенный мужчина может ею заинтересоваться? Он сам ей сказал, что предпочитает все самое лучшее. Наверняка это касается не только кофе и коктейлей, но и женщин, с которыми он встречается. Тридцатичетырехлетняя секретарша без высшего образования, у которой есть сын-подросток, явно не отвечает его высоким требованиям.

И все же…

Лиз включила воду и налила на губку для посуды моющее средство.

Сегодняшний вечер внес разнообразие в ее размеренную жизнь и доставил ей удовольствие, какого она давно уже не получала.

Представив себе синие глаза Чарльза, в которых плясали лукавые огоньки, она вдруг испытала чувство пустоты и вспомнила, почему все эти годы избегала свиданий. Потому что удовольствие, которое ты испытываешь в начале отношений, быстро проходит, и ты хочешь новую порцию. Хочешь так сильно, что добровольно веришь в пустые обещания. В конце концов чары рассеиваются, и ты остаешься одна-одинешенька с ребенком под сердцем и без гроша за душой. Семнадцать с лишним лет назад она пережила этот кошмар и не хотела, чтобы он повторился.

Лиз содрогнулась. Эндрю прав. В доме действительно холодно. Лучше ей налить себе чашку горячего чая, забраться на диван к Эндрю и выбросить Чарльза Бишопа из головы.

На следующее утро в доме по-прежнему было холодно. Лиз с мольбой уставилась на автоматический термостат в надежде, что температура начнет повышаться быстрее.

– Вода еще недостаточно нагрелась, – послышался у нее за спиной голос Эндрю.

– Я знаю. – Когда Лиз принимала душ, вода была чуть теплой.

– Ночью печка опять издавала странные звуки.

– Я тоже слышала. – Она долго не могла уснуть, потому что собственная кровать внезапно стала казаться ей слишком большой и холодной. – Я отрегулирую термостат. Может, дом прогреется, пока нас здесь не будет.

– Надеюсь. Холодный душ – это полный отстой.

– Иди одевайся. Я обещала твоему тренеру, что ты поможешь расставлять столы.

Лиз пошла назад в спальню, жалея о том, что не запрограммировала кофеварку вчера вечером. Ужасно встать субботним утром и не получить чашку кофе.

Приличного кофе.

«Так сказал бы Чарльз», – подумала Лиз, и ее бросило в дрожь. Вот тебе и выбросила его из головы! Она проснулась всего полчаса назад, а уже думает о нем. Может, горячий воздух поможет ей прояснить мысли, а заодно и согреться?

– Ма-ам!

Она проигнорировала крик Эндрю. Да, ей, пожалуй, следует воспользоваться феном.

– Ма-ам!

– Посмотри на кухонной стойке! – крикнула в ответ Лиз. Что бы ни искал Эндрю, это наверняка там.

Включив фен, она наклонила голову и стала сушить волосы. Голова согрелась, а тело нет. Остается надеяться на то, что в здании при церкви будет тепло.

Раздался стук в дверь, затем она приоткрылась, и в проеме показался голый торс Эндрю.

– К тебе пришли.

Должно быть, кто-то из родителей его товарищей по команде. Вот черт. Она все еще в халате и с влажными волосами.

– Надень рубашку. Без нее холодно. Эй, куда ты?

– За рубашкой. Ты же сама велела мне одеться.

– Ладно, иди.

Затянув туже пояс халата, Лиз пошла вниз. Когда осталось три ступеньки, она замерла на месте.

– Что вы здесь… – Она была слишком удивлена, чтобы закончить вопрос.

Чарльз стоял посреди гостиной. В черной кожаной куртке и потертых джинсах он выглядел как модель со страниц журнала «Джентльмен клаб». Он снимал кожаные перчатки. Увидев ее, он улыбнулся:

– И вам тоже доброе утро.

Ее лицо вспыхнуло.

– Простите, – сказала она, откидывая с лица влажные волосы. – Когда Эндрю сказал, что ко мне кто-то пришел, я даже подумать не могла, что это вы.

– Это очевидно.

– Что вы здесь делаете?

– Кажется, я вчера оставил свой смартфон на приборной панели вашей машины.

Ну разумеется. По какой еще причине он мог к ней прийти?

– Пойду открою машину и посмотрю.

– В этом нет необходимости. Если вы дадите мне ключи, я сам посмотрю. Вы не готовы выйти на улицу.

Лиз посмотрела на свой выцветший махровый халат, едва прикрывающий колени. Несмотря на то что она туже затянула пояс, полы халата слегка распахнулись и обнажили часть бедер. Она дернула за концы пояса, затем подняла глаза и обнаружила, что Чарльз пристально за ней наблюдает. Внезапно комната уменьшилась вдвое.

– Думаю, нет, – вымолвила она.

– Ваш халат неплох. Конечно, это не свитер с оленем, но все же…

Лиз отвернулась, чтобы не видеть его улыбку.

– Но все же этот халат лучше никому не видеть, – произнес Эндрю, спускающийся босиком по лестнице.

– Эндрю, – возмущенно произнесла Лиз.

– Прости, – ответил он.

– Это мой сын Эндрю, – сказала она. – Эндрю, это мой босс Чарльз Бишоп. Кажется, он забыл свой смартфон в моей машине.

Ее сын кивнул Чарльзу, и тот сделал то же самое.

– Поздравляю тебя со вчерашней победой, – сказал Чарльз.

– Спасибо. Мам, нам нужно ехать. Я сказал тренеру, что мы будем без пятнадцати.

Он ее торопит. Это что-то новенькое.

– Команда Эндрю устраивает сегодня завтрак с блинами в помещении при церкви Святого Марка, чтобы собрать деньги на строительство стадиона, – объяснила она Чарльзу.

– В таком случае не стану вас задерживать. Только скажите мне, где ключи от вашей машины, и я сам в нее загляну.

– Они на кухонной стойке. – Внезапно Лиз в голову пришла одна мысль. – Как вы сюда добрались?

– Взял машину напрокат. Мне ее пригнали прошлой ночью.

– Значит, я больше не нужна вам в качестве шофера?

– Нет, вы больше не зависите от моего расписания.

«Ну слава богу, – подумала она. – Больше никаких вынужденных обедов и ужинов».

В воздухе между ними повисло неловкое молчание. Лиз подумала, что невежливо его выгонять, когда он приехал к ней с другого конца города в такую рань.

Возможно, он успел даже выпить кофе. Кроме того, чем больше людей будет присутствовать на благотворительном мероприятии, тем лучше.

– Если вы еще не завтракали, можете поехать с нами.

– Вы приглашаете меня на блины?

Лиз знала, что это глупо. Наверняка у него есть планы на сегодняшний день.

– Если вас это интересует. Большая часть ваших сотрудников будет там.

– И если я туда поеду, то смогу улучшить их мнение обо мне.

– Можно и так сказать.

Чарльз потер ладонью подбородок, затем посмотрел на Лиз. Она прочитала в его глазах благодарность.

– Думаю, мне не помешает пообщаться с моими сотрудниками в неформальной обстановке. Я поеду с вами.

Сердце Лиз учащенно забилось.

– Хорошо, – ответила она. – Дайте мне немного времени, и мы поедем все вместе.

Она услышала, как наверху хлопнула дверь спальни Эндрю.

– Не обращайте на него внимания, – сказала она Чарльзу. – Он злится, потому что не смог принять горячий душ. Наша печка ведет себя своенравно.

– Понятно.

Они оба снова замолчали. Не зная, что сказать, Лиз принялась водить большим пальцем ноги по рисунку на ковролине.

– Я тоже иду одеваться, – наконец произнесла она. – Вы подождете нас?

– Конечно. Я побуду здесь и погреюсь. На улице сегодня холодно. – Он подышал на ладони и потер их друг о друга. – Возможно, ваша печка меня испугается и начнет работать лучше.

«Как удивительно, – подумала Лиз, возвращаясь наверх. – С того момента, как Чарльз вошел в дом, холод меня больше не беспокоит».

Глава 6

– Твоя мама сказала мне, что на следующий год ты собираешься поступать в подготовительную школу Трентона.

– Угу.

– Это хорошая школа.

– Да. «Не нужно было приглашать Чарльза», – подумала Лиз. Эндрю все утро ходит мрачный и отвечает односложно.

– Хоккейная команда школы Трентона играет в более престижном дивизионе, нежели команда Гилмора, – пояснила она, положив пластиковую вилку на одноразовую тарелку. – Если Эндрю туда поступит, ему придется еще раз отучиться в предпоследнем классе. Зато у него будет больший выбор колледжей и больше шансов получить стипендию для обучения в школе первого дивизиона.

– Здорово. Должно быть, ты очень рад.

Эндрю пожал плечами. Лиз сказала себе, что позже надо будет напомнить ему, что такое хорошие манеры.

Несмотря на ранний час, за столами в помещении цокольного этажа церкви Святого Марка было полно народу. В основном это были родственники игроков команды Гилмора. Сами хоккеисты по очереди приносили на буфетные стойки подносы с едой и наливали апельсиновый сок в пластиковые стаканчики. В прохладном воздухе пахло беконом и кленовым сиропом.

И немного цитрусовым одеколоном. Всякий раз, когда Чарльз откидывался на спинку стула или поворачивался к ней, Лиз чувствовала этот аромат. Как может мужчина так хорошо пахнуть? И как он может так хорошо выглядеть рано утром? Сама она, несмотря на свой лучший свитер и макияж, наверняка выглядит усталой.

– Но для того, чтобы туда попасть, нужно хорошо учиться. Чтобы отобрали в школьную команду, нужно иметь оценки не ниже «удовлетворительно».

– Как у меня, – пробормотал Эндрю, ни к кому не обращаясь.

– Пока, – сказала Лиз. – Мы еще не видели твой табель успеваемости за этот семестр. – Она напомнила себе, что в понедельник ей нужно позвонить мистеру Рюбену. – У него хорошие оценки по всем предметам, за исключением матанализа, – сказала она Чарльзу. – Мне математика тоже плохо давалась.

– Мама даже не знает, что такое квадратное уравнение.

– Эндрю! – возмутилась она, не желая показаться своему боссу неучем.

– А-икс в квадрате плюс В-икс плюс С равно нулю.

Они оба посмотрели на Чарльза. Тот пожал плечами:

– Квадратное уравнение.

Лиз заметила, как ее сын отвернулся и закатил глаза. Она ему задаст, когда они вернутся домой!

– В этом году Эндрю выбрал курс матанализа повышенного уровня сложности, поэтому ему приходится трудновато.

– Значит, лучше принять вызов и попробовать подняться высоко, чем не спеша двигаться по накатанной дорожке? – спросил Чарльз. – Это замечательно.

– Согласна, – ответила Лиз с гордой улыбкой и тут же забыла, что злится на Эндрю. Да, его манеры оставляют желать лучшего, но он старательный и целеустремленный мальчик.

Кто-то похлопал ее по плечу. Обернувшись, она увидела Лианну в желто-синей толстовке с надписью «Бустерс клаб».

– Можно тебя на минутку? – спросила она, поздоровавшись с Чарльзом и Эндрю.

Оба достали свои смартфоны и продолжили друг друга игнорировать.

– Да, конечно. В чем дело? Какие-то проблемы с блинами? – Когда коллега взяла ее за руку и отвела в сторону, Лиз уже догадалась, о чем пойдет речь.

– Что здесь делает мистер Бишоп? – спросила Лианна.

– Завтракает, как и все остальные.

– С тобой и Эндрю? Что происходит? Ван сказал, что вчера вы ездили на хоккейный матч, а потом в ресторан «Махоуни». – Ее губы, накрашенные темной помадой, приняли форму буквы «О». – Он не…

– Что? Нет! Не будь смешной! – Лиз была готова убить того, кто распускает слухи о ней и Чарльзе. – Утром он приехал ко мне домой за своим смартфоном, который вчера забыл у меня в машине. Я рассказала ему о благотворительном завтраке, и он изъявил желание пообщаться со своими сотрудниками в неформальной обстановке.

– По-моему, он общается только с одной сотрудницей.

– Он ест, – сказала Лиз. – По-твоему, он должен ходить от стола к столу с тарелкой в руках?

Чарльз и Эндрю по-прежнему не обращали друг на друга никакого внимания. Словно почувствовав на себе ее взгляд, Чарльз повернулся к ней. Затем он указал на ее пустую чашку, спрашивая взглядом, не налить ли ей еще кофе. Лиз мило улыбнулась и покачала головой.

Их молчаливый диалог не остался незамеченным.

– Ты уверена, что вы не… – Лианна задергала бровями.

– Нет, – отрезала Лиз, снова испытав чувство пустоты. – Он наш босс, Лианна. Он ни за что не заинтересовался бы мной как женщиной.

Она рассказала Лианне все, начиная с аварии Чарльза и заканчивая поездкой на стадион.

– Если бы я сначала повезла его домой, я бы пропустила игру, поэтому мне пришлось взять его с собой во Франклин. Он захотел есть, и по пути мы заехали в ресторан. Вот и вся история.

– А я решила, что ты перешла на сторону врага. По правде говоря, – Лианна наклонилась вперед, – я бы не стала тебя винить, если бы ты это сделала. Может, мистер Бишоп и бессердечный мерзавец, но он очень хорош собой.

– Он никакой не мерзавец. – Лиз удивилась тому, с какой легкостью защищает своего босса. – Если ты с ним поговоришь, то поймешь, что он человек неплохой. Ты знаешь, что он уже в семнадцать лет был студентом Калифорнийского технологического института?

– Это было до или после того, как он выбросил Рона из своей жизни?

Еще вчера днем Лиз согласилась бы с тем, что Чарльз бессердечный человек, которому не было дела до собственного отца. Сейчас она уже не была так в этом уверена.

– Не уверена, что в истории с Роном все так однозначно. Что-то подсказывает мне, что Рон был в чем-то виноват перед своим сыном.

– Беру свои слова назад. Ты действительно перешла на сторону врага.

– Не думаю, что он такой уж злой враг, каким мы все его считали.

– Кто не враг? Бишоп? – спросил подошедший к ним Ван, за спиной которого стоял Даг Меткаф. Обоих хлебом не корми, только дай посплетничать. – Доброе утро, Лиззи. Как прошел твой вчерашний вечер?

В ответ на самодовольную ухмылку Вана Лиз смерила его ледяным взглядом:

– Тебе лучше знать, Ван, раз ты всем рассказываешь о моих делах.

Менеджер поднял ладони:

– Прости. Я не хотел затронуть твое больное место.

– Не ври. Именно этого ты и добивался.

Посмотрев на всех троих с яростью, она развернулась на каблуках и удалилась.

Когда она вернулась к их столу, Чарльз сидел за ним один и рассеянно вращал в руке пустой стаканчик. Эндрю пересел за соседний стол к Виктории и Сэму.

– Какие-то проблемы? – спросил Чарльз, когда Лиз заняла место напротив.

– Офисные сплетни распространяются слишком быстро. Лианна хотела узнать подробности нашего с вами вчерашнего «свидания». Потом подошли Хэнкок и Меткаф, которых интересовало то же самое.

Нахмурившись, Чарльз продолжил играть стаканчиком. Очевидно, новость пришлась ему не по душе.

– Что вы им сказали?

– Правду. Но я сомневаюсь, что они мне поверили.

– Почему?

– Потому что я им сказала, что вы не такой безжалостный мерзавец, каким вас все считают.

– Вы правда так сказали? – Откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди, Чарльз улыбнулся ей.

Щеки Лиз вспыхнули.

– Только не слишком обольщайтесь. В это они тоже не поверили.

– Никто никогда не верит. Думаю, вы первая. Спасибо вам, – искренне ответил он.

Его улыбка исчезла, и выражение лица стало серьезным.

– Пожалуйста, – ответила она, чувствуя, как под его взглядом сердце переворачивается у нее в груди.

Ей казалось, что в помещении остались только они вдвоем и расстояние между ними постепенно сокращалось. На одну безумную секунду Лиз пожалела, что слухи не являются правдой.

Наконец Чарльз заговорил, и чары рассеялись.

– Я должен идти, – сказал он, при этом не сдвинувшись с места. – Мне нужно позвонить моему юристу и обсудить с ним сделку, к которой я готовлюсь. Мне проводить вас до машины? По пути я мог бы угостить вас чашкой приличного кофе.

– Спасибо, но я обещала остаться и помочь все убрать. Потом мы с Эндрю поедем покупать ему новые ботинки.

– Значит, увидимся в понедельник?

– Да. На работе, – добавила Лиз для себя. Слова Чарльза о сделке напомнили ей, что за человек сидит рядом с ней. Он слишком далек от Гилмора, «Бишоп Пейпер» и всего остального здесь, включая ее. Он верит только в балансовые отчеты и цифры. Он уедет сразу, как только это будет возможно, поэтому ей следует выбросить его из головы.

Сначала школьный хоккейный матч, затем благотворительный завтрак в церкви. Что дальше? Он захочет баллотироваться в муниципальный совет? Черта с два! Чарльз покачал головой. Что он сделает дальше, так это доведет до конца свою сделку с «Синхуа Пейпер», избавится от отцовской компании и вернется к привычной жизни.

В ожидании звонка из Китая Чарльз сидел на краю своего письменного стола и смотрел на Уайт-Маунтинс. До сих пор он не замечал, насколько живописны эти горы. Их заснеженные склоны блестят в солнечных лучах под ясным зимним небом. Если он прищурится, то увидит маленькие точки, движущиеся по ним. Это лыжники.

Катается ли Элизабет на лыжах? Было бы непростительно рисковать такими красивыми ногами. Наверняка она катается на коньках. Чарльз мог легко себе представить, как она делала это вместе со своим сыном, когда он учился скользить по льду. Как она ловила его, когда он падал. Как постоянно улыбалась и смеялась.

«Давай, Чарльз, соберись». Его удивляло то, что последние шестнадцать часов он не мог сосредоточиться на работе. Что все это время он думал о своей секретарше.

Сейчас вместо того, чтобы думать о сделке с китайцами, он вспоминал, как она выглядела сегодня утром. На ней был застиранный махровый халат, под которым явно не было другой одежды. При этой мысли внутри у него внезапно все напряглось.

Это было нелепо. У него и раньше были привлекательные секретарши. Почему эта женщина все время сбивает его с толку? Ему сейчас следует думать не о ней, а о предстоящих переговорах. Избавившись от отцовской компании, он сможет навсегда отделаться от неприятных воспоминаний.

На столе завибрировал смартфон. Чарльз подождал несколько секунд, прежде чем ответить:

– Здравствуйте, мистер Хуан. Я ждал вашего звонка.

– Я всего лишь пытаюсь сказать, что тебе следовало быть повежливей с этим человеком. Он мой начальник. – Подъехав к своему дому, Лиз заглушила мотор.

– Я знаю, – пробурчал Эндрю. – Ты уже шесть раз мне это сказала с того момента, как мы сели в машину.

– Что с тобой происходит? Ты со вчерашнего вечера не в духе.

– Ничего.

– Ты уверен?

– Не беспокойся об этом.

Судя по этому ответу, он не собирается ничего ей рассказывать, пока не будет готов.

– Прости, но я всегда буду о тебе беспокоиться. Я твоя мать.

– Ты закончила читать мне нотации?

– На данный момент да.

Выбравшись из машины, Лиз содрогнулась от холода. Хорошо, что она перед уходом отрегулировала термостат. Остается надеяться, что дом в их отсутствие прогрелся.

– Я думал, ты считаешь мистера Бишопа негодяем, – сказал Эндрю, когда она отпирала входную дверь.

– Я ошибалась.

– Значит, он тебе нравится.

Лиз помедлила. Он поэтому такой мрачный? Потому что она пригласила Чарльза на завтрак?

– Дорогой, мистер Бишоп поехал сегодня с нами только потому, что захотел пообщаться со своими сотрудниками.

– Он не общался ни с кем, кроме тебя.

– Да, но это ничего не значит.

Эндрю открыл дверь, и они вошли внутрь. Это было все равно что залезть в холодильник.

– Тебе не кажется, что сейчас здесь холоднее, чем было до нашего ухода? – спросила Лиз.

– Определенно холоднее.

Нахмурившись, Лиз наклонилась и потрогала радиатор. Он был холодным.

У нее возникло нехорошее предчувствие. После обеда ее худшие опасения подтвердились.

– Я могу сделать так, чтобы в доме было тепло, – сообщил ей мастер, – но вам надо как можно скорее менять печку.

Лиз знала, что рано или поздно этот день настанет.

– Сколько это будет стоить? – спросила она.

Когда мастер назвал ей цену, внутри у нее все оборвалось. У нее нет такой суммы. Чтобы оплатить обучение Эндрю в трентонской школе, ей придется заложить дом. На оставшиеся деньги она планировала сделать ремонт, но его, видимо, придется отложить на неопределенное время.

Велев мастеру сделать все возможное на данный момент и заказать новую печку, Лиз завернулась в плед, чтобы согреться. У нее болела голова.

– Все в порядке, мам? – спросил ее Эндрю, стоявший на лестнице.

– Да, дорогой. Мастер сказал, что нам понадобится новая печка.

– У нас есть деньги?

Должно быть, он понял по ее лицу, что у них проблемы. Чарльз прав: она не умеет врать.

– Об этом не беспокойся, – сказала она.

– Я могу остаться в своей школе или найти работу на неполную ставку.

– Не глупи, Эндрю. Печки ломаются. Почему бы тебе не позвонить Сэмми и не спросить, можешь ли ты провести у него остаток дня? За это время печку должны починить.

– Хорошо.

Когда сын вернулся в свою комнату, Лиз положила голову на подлокотник. В такие минуты желания, которые она постоянно подавляла, вырывались наружу. Подлокотник дивана не может заменить твердое плечо и сильные руки. Дело не в том, что она не может самостоятельно решить свои проблемы. Она делает это со школьных лет. Но иметь рядом кого-то, кто может тебя обнять и взять твои заботы на себя, совсем не плохо.

Закрыв глаза, она представила себе, что подлокотник дивана пахнет цитрусовым одеколоном.

Беда не приходит одна. Эндрю плохо написал две последние контрольные по матанализу. Именно об этом и хотел с ней поговорить мистер Рюбен.

– Ваш сын может посещать мои дополнительные занятия, но, думаю, пользы будет больше, если вы наймете для него репетитора, – посоветовал ей учитель. – Человека, который будет заниматься с ним несколько часов в неделю и помогать ему делать домашнее задание. У Эндрю недостаточно знаний, чтобы перейти в следующий класс.

«И поступить в школу Трентона, – подумала Лиз. – И научиться играть в хоккей на более высоком уровне».

Поблагодарив мистера Рюбена, Лиз положила трубку и стала думать, где можно найти хорошего репетитора. Эндрю предложил бы Сэмми. Тот, конечно, хороший ученик, но Эндрю нужен взрослый человек, который не позволит ему отвлекаться. Во время перерыва на ланч она позвонит в школу и спросит, кто из учителей математики дает частные уроки. Сразу после того, как позвонит в банк и договорится о встрече со специалистом по займам. Ей в ближайшее время понадобятся деньги, чтобы заплатить за печку, которую она заказала.

Неудивительно, что у нее с субботы болит голова. Вздохнув, Лиз опустила ее на стол. Она давно подозревала, что у Эндрю проблемы с матанализом. Почему она раньше не связалась с мистером Рюбеном?

Ей вдруг больше обычного захотелось, чтобы кто-то ее обнял, прижал к себе…

– Аспирин нужен?

Подняв голову, Лиз увидела Чарльза, стоящего в дверях его кабинета. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, но ее поразил не вид его мускулистых загорелых рук, а беспокойство, с которым он на нее смотрел.

– Я пришел узнать, вели ли вы записи во время пятничных встреч в Конкорде, и увидел, что вы положили голову на стол, – пояснил он. – Полагаю, она у вас болит?

– Да, и я думаю, что аспирин вряд ли поможет.

– Что случилось?

– Ничего такого, с чем бы я не справилась. – Выпрямившись, Лиз откинула с лица волосы. – Вы, кажется, сказали, что вам что-то нужно. Ах да, мои записи.

– Записи могут подождать. Расскажите мне, что у вас случилось.

– Я же сказала, что ничего.

– Элизабет. – Подойдя к ней, он наклонился, положил руки на подлокотники ее кресла и повернул ее лицом к себе. – Когда вы наконец признаете тот факт, что совершенно не умеете притворяться? По вашему лицу заметно, что вы очень расстроены. Что-то с Эндрю?

– Я…

Лиз не знала, что сказать. Она не привыкла, чтобы кто-то за нее переживал и предлагал ей свою поддержку. До сих пор люди отворачивались от нее в трудную минуту.

Она слишком долго справлялась с проблемами в одиночку.

Желание, которое мучило ее с субботы, вырвалось наружу вместе со слезами.

– Эй… – Чарльз придвинулся ближе, и она ощутила его тепло. – Все хорошо.

– Простите, – сказала она, вытирая глаза. – Я расчувствовалась без причины. Это глупо.

– Почему бы вам не позволить мне определить, есть у вас причины для слез или нет? – мягко произнес он. – Расскажите мне, что у вас случилось.

Лиз фыркнула:

– С чего мне начать? С того, что печка сломалась и я вынуждена заложить дом, чтобы купить новую? Что я в любом случае собиралась это сделать, потому что мне придется оплачивать обучение Эндрю в частной подготовительной школе?

– Подождите-ка. Я думал, что Эндрю берут в школу Трентона, потому что он хорошо играет в хоккей.

– Все наоборот. Школа не дает стипендий за спортивные достижения. В любом случае Эндрю в нее не попасть, если он не сдаст матанализ.

– У него проблемы с математикой?

– Пять минут назад я разговаривала с его учителем. Он мне сказал, что Эндрю нужен репетитор. А еще я сегодня утром выяснила, что моему сыну нужны новые коньки. За последнее время он раздался в плечах, и я думаю, что скоро ему понадобится новая куртка, а также рубашки и свитера. – Она вяло улыбнулась. – Жалеете, что спросили?

– Вижу, у вас действительно целая куча проблем.

– К счастью, я к этому привыкла. Если в ближайшее время еще что-нибудь не сломается, я справлюсь. – Лиз фыркнула и сглотнула. – Наверное, мне все же следует принять аспирин, – сказала она, потянувшись к ручке верхнего ящика.

– Позвольте мне. – Открыв ящик, Чарльз достал оттуда пузырек с аспирином, вытряхнул ей на ладонь две капсулы, затем протянул ей кружку с кофе, которая стояла рядом с клавиатурой. Опустившись на корточки, он подождал, пока она примет лекарство, прежде чем продолжить: – В четверг вы просили меня повысить вам зарплату. Деньги вам нужны, чтобы оплачивать учебу Эндрю?

– Дополнительные средства помогли бы мне быстрее выкупить дом.

– А я вам отказал.

– Идя к вам, я знала, что у меня мало шансов.

– Но вы все же обратились ко мне.

– Либо пан, либо пропал.

– Я сам живу под этим девизом. – Он опустил взгляд, но прежде она успела прочитать в его глазах сожаление. – Простите. Я не знал, для чего вам нужны деньги.

– Ваше решение было бы другим, если бы вы сразу обо всем узнали?

Чарльз промолчал. Они оба прекрасно знали, что ответ был бы отрицательным. Чарльз руководствуется здравым смыслом, а не эмоциями. Он ей сам об этом сказал.

Однако сейчас он предлагает ей свое сочувствие. Это означает, что он не такой бессердечный, каким все его считают.

– Я понимаю, что у меня приличная зарплата, и мне грех жаловаться, что вопрос поступления Эндрю в школу Трентона – это не вопрос жизни и смерти.

– Вы хотите для вашего сына лучшего, и в этом нет ничего плохого. Вам следует об этом помнить.

Уголки ее губ поднялись.

– Эндрю был многого лишен, когда рос. У него не было ни отца, ни бабушек с дедушками, ни дорогих игрушек, и сейчас я намерена ему все это возместить.

Чарльз понимающе кивнул:

– Что было бы, если бы я повысил вам зарплату?

Лиз напряглась, запрещая себе на что-либо надеяться.

– Что вы имеете в виду?

– То, что я повышаю вам зарплату. Я сегодня же подпишу приказ.

Она, должно быть, спит. Чарльз Бишоп не может изменить свое решение и выполнить ее просьбу.

– А как насчет вашего правила не делать исключений ни для кого?

– Один раз я могу себе позволить его нарушить. Меня восхищает все то, что вы делаете для Эндрю. Кроме того, – он поднялся, – я смотрю на это как на вложение средств. Не каждый может похвастаться тем, что у него в долгу потенциальная звезда НХЛ.

– Не знаю, что и сказать.

На глаза Лиз снова навернулись слезы, к горлу подкатил комок, поэтому она смогла только улыбнуться.

– Вам не нужно ничего говорить. Вы заработали эти деньги честным трудом.

– Спасибо. – Ей показалось, что с ее плеч свалился груз весом в несколько тонн. – Теперь нужно сделать так, чтобы Эндрю сдал математику. Я позвоню в его школу и узнаю, какие учителя дают частные уроки по предмету. Не сомневаюсь, что Эндрю будет критиковать каждого из них. Когда его загоняют в угол, он становится невыносимым.

– Не думали, от кого он унаследовал эту привычку? – лукаво улыбнулся Чарльз, и ей захотелось показать ему язык.

Веселье длилось одно мгновение. Затем она снова посерьезнела:

– Думаю, в неуспеваемости Эндрю частично виновата я. В последнее время он часто жалуется на учителя математики. Говорит, что тот непонятно объясняет материал. Мне следовало забить тревогу, когда я узнала, что Эндрю не может самостоятельно выполнить домашнее задание. Но он убедил меня в том, что ему помогает его друг Сэмми.

– Вам нужно немного расслабиться. Вы делаете все, что в ваших силах.

– Спасибо за понимание. Не хотите заехать к нам и сказать это Эндрю, когда он начнет спорить со мной из-за репетитора?

– У меня есть предложение получше. Как вы смотрите на то, чтобы его репетитором стал я?

Лиз раскрыла рот от удивления:

– Вы?

– Да. Цифры – это моя стихия. Напоминаю вам, что я учился в Калифорнийском технологическом институте. Эндрю не сможет сказать, что я один из скучных старых учителей.

Это точно. Но почему Чарльз так хочет ей помочь, хотя два дня назад едва ее замечал? Это необъяснимо.

– Потому что я хочу вам помочь, – ответил он, когда она спросила его об этом.

Он приподнял ее подбородок и встретился с ней взглядом. Лиз заглянула в его глаза, чтобы узнать его мотив, но не смогла ничего прочитать в их синеве. Благодарность боролась в ней с подозрением.

Словно чувствуя ее неуверенность, он погладил большим пальцем ее подбородок:

– Потому что я этого хочу.

Только закрыв дверь своего кабинета, Чарльз понял, что не взял у Элизабет ее записи. Ничего. Он сходит за ними позже. Сейчас у него голова идет кругом из-за того, что он сделал. Неужели он действительно предложил заниматься математикой с ее сыном и повысил ей зарплату? Это все из-за того, что она рассказала ему о своих проблемах?

Да, из-за этого. Судя по всему, для нее очень важно, чтобы Эндрю попал в подготовительную школу Трентона. Ее голос дрожал, когда она об этом говорила. Эта женщина старается быть своему сыну и отцом, и матерью. Она не пренебрегает своим ребенком в угоду другим интересам. Он для нее на первом месте. Она хочет дать своему сыну как можно больше, а он пытался ей помешать.

Впервые в жизни им руководил не трезвый расчет. Ему хотелось доказать ей, что он не бесчувственный делец. И все из-за того, что у него сдавило грудь, когда он заглянул в ее карие глаза. Он хотел видеть в этих глазах радость, а не усталость и грусть.

Тяжело вздохнув, Чарльз провел ладонью по лицу и заставил себя сосредоточиться на делах. Переговоры с «Синхуа Пейпер» проходят хорошо. Хуан Бину понравилось то, что он увидел. Прибыль за последний квартал увеличилась на одну треть. Как отец Рон Бишоп имел недостатки, но он умел управлять компанией. Ее финансовые дела идут гораздо лучше, чем думал Чарльз. Если «Бишоп Пейпер» осуществит свою программу по улучшению экологической обстановки и перейдет на использование гидроэлектроэнергии, компания упрочит свои позиции.

«Но ты этого не увидишь», – напомнил он себе. Это Хуан Бин будет решать, нужно ли переходить на гидроэлектроэнергию и экологически чистые отбеливатели. Его, Чарльза, к тому времени здесь уже не будет.

Почему-то эта мысль впервые не доставила ему удовольствия.

Наверное, все дело в усталости. Он каждый день засиживается допоздна, проверяя финансовую документацию. Кроме того, что здесь еще делать? Ходить на школьные матчи и благотворительные завтраки?

Опустившись в кресло, Чарльз повернулся к окну и в который раз поразился невероятной красоте заснеженных гор.

Он осчастливил Элизабет своими спонтанными решениями, и это доставило ему больше радости, чем удачные переговоры.

Глава 7

– Эндрю, выключи приставку, достань учебник по матанализу и читай.

– Мистер Бишоп еще не пришел. Зачем мне читать то, чего я не понимаю?

– А как насчет того, чтобы попытаться понять?

Лиз посмотрела на часы. Чарльз приедет с минуты на минуту. У нее почти не осталось времени на то, чтобы привести себя в порядок. Ее сын мог бы, по крайней мере, перестать валяться на диване.

– Выброси банку из-под газировки в мусорное ведро, – сказала она, легонько ударив его по ноге. – Немедленно, – добавила она, поскольку он на это не отреагировал.

– Хорошо. Перестань сходить с ума.

– Я не схожу с ума. Чарльз оказал нам любезность, предложив свою помощь.

– Чарльз?

Она сердито посмотрела на Эндрю:

– Меньшее, что мы можем сделать, – это позаботиться о том, чтобы наш дом не был похож на свинарник. Поправь подушки на диване и сверни плед.

– Хорошо, что ты не сходишь с ума, – пробормотал Эндрю.

Возможно, ее сын прав, и она действительно нервничает. После сегодняшнего неожиданного поворота событий у нее до сих пор голова идет кругом. Еще утром она ощущала на своих плечах тяжелый груз, а сейчас радуется тому, что Чарльз повысил ей зарплату и предложил стать репетитором для ее сына.

Она подозревала, что он повысил ей жалованье, так как почувствовал угрызения совести при виде слез его сотрудницы, которая слишком много работает. Но почему он предложил заниматься с Эндрю? Он сказал, что так захотел, и она изо всех сил старается поверить ему на слово. Ей сложно это сделать из-за ее негативного опыта. Сколько обещаний нарушил Билл?

«Клянусь любить тебя вечно, малышка».

Это не одно и то же. Чарльз не обещал ее любить. Он даже не обещал быть рядом. Он просто предложил подтянуть ее сына по математике.

Раздался звонок в дверь. Вздрогнув, Лиз окинула взглядом гостиную. Неужели диван всегда выглядел таким убогим? А эти шторы? Разве они вписываются в общую картину? А как насчет пятна на ковролине? Она могла себе представить, что подумает обо всем этом Чарльз. Наверное, отнесет интерьер ее дома к той же категории, что и кофе, который готовят в местных заведениях. Все это гораздо ниже его привычных стандартов.

– Вы выглядите так, будто находитесь далеко отсюда.

Она снова вздрогнула. Рядом с ней стоял Чарльз и снимал пальто, которое наверняка стоит дороже, чем вся мебель в этой комнате.

– Все в порядке?

– Да. Я не слышала, как вы вошли.

– Эндрю крикнул, что дверь открыта.

– Мы все еще работаем над его манерами.

– Не беспокойтесь, – сказал он, повесив пальто на спинку кресла. – Через несколько минут я на нем отыграюсь.

Должно быть, он приехал прямо из офиса, потому что на нем по-прежнему был темно-серый деловой костюм. Он, как обычно, выглядел элегантно и, похоже, чувствовал себя непринужденно в непривычной для него обстановке.

– Я велела Эндрю убрать все со стола. Подумала, что там вам будет удобнее. – Она указала Чарльзу на стол в противоположной части комнаты. Эндрю стоял рядом с ним и вертел головой по сторонам.

– Мам, ты не знаешь, куда я дел свой рюкзак?

– Он в прихожей, рядом с полкой для обуви. Над памятью мы тоже работаем, – добавила она, посмотрев на Чарльза.

– Я все слышал! – крикнул Эндрю.

Лиз и Чарльз обменялись улыбками. Чарльз редко улыбается, но, когда он это делает, у нее подкашиваются ноги.

– Вы даже представить себе не можете, как я благодарна вам за то, что вы предложили с ним позаниматься.

Его улыбка стала еще более теплой. На какую-то секунду ей показалось, что он хочет еще что-то ей сказать, но вместо этого он ослабил узел галстука и крикнул Эндрю:

– Над чем мы будем сегодня работать?!

– Над производными первого порядка, – ответил юноша, вернувшийся в комнату с учебником. – Жду не дождусь.

– Эндрю!

– Я заставлю тебя их полюбить, – рассмеялся Чарльз.

«Удачи вам, босс», – подумала Лиз. Она подозревала, что ничто не заставит ее сына изменить его отношение к матанализу.

К счастью, нотации, которые она прочитала ему до этого, подействовали на него. Испугавшись, что он может не попасть в хоккейную команду престижной школы, Эндрю внимательно слушал объяснения Чарльза.

– Затем ты берешь показатель степени, умножаешь его на первое число и вычитаешь единицу из показателя степени.

– И все?

– И все. Главное, не заучить наизусть решение уравнения, а запомнить последовательность шагов, необходимых для его решения. Твоя проблема состоит в том, что ты пытаешься пропустить некоторые шаги. Это не работает. Суть матанализа состоит в том, чтобы разделить большие куски информации на маленькие. Не нужно стараться держать все в голове, иначе можно запутаться.

– Я твержу ему об этом с восьмилетнего возраста, – заметила Лиз, готовящая ужин за кухонной стойкой.

– Мам!

– По-твоему, мама не может торжествовать, когда она права?

Чарльз одарил ее ослепительной улыбкой поверх склоненной над тетрадью головы Эндрю, и у нее снова задрожали колени. Так непривычно иметь в доме мужчину. Подростком она считала счастливыми такие семьи, в которых родители и дети вместе проводят время и принимают участие в жизни друг друга. Никакого отчима с похотливым взглядом и никакой матери, вечно жалующейся на то, что ей приходится кормить слишком много ртов. Картина, которую она сейчас наблюдает, напоминает эпизод из жизни нормальной семьи, в которой отец помогает ребенку делать уроки, а жена может положиться на мужа в трудную минуту. Это фантазия, но разве иногда нельзя себе позволить немного помечтать?

Вернувшись к реальности, Лиз продолжила резать морковь. Чарльз что-то объяснил Эндрю, и тот сказал, что понял. Она едва удержалась от того, чтобы не бросить взгляд в их сторону. Ей было так трудно сконцентрироваться.

С каких это пор она снова начала мечтать? С тех пор, как Эндрю повзрослел? Или после того, как увидела сочувствие в синих глазах ее босса?

Вспомнив, как пальцы Чарльза коснулись ее подбородка, она улыбнулась.

– Мам? – Эндрю уставился на нее в замешательстве. – Я спросил, когда мы будем ужинать.

– Э-э… через двадцать минут. – Если она снова не начнет витать в облаках и ужин не сгорит.

– Пахнет вкусно, – сказал Чарльз. – Мне трудно сконцентрироваться, когда у меня урчит в желудке.

– Вы останетесь на ужин? – спросил Эндрю.

– Почему нет? – ответила Лиз, удивившись не меньше своего сына. Она собиралась пригласить Чарльза на ужин, но думала, что он не захочет. – Боюсь, у нас только жареная куриная грудка и тушеные овощи.

– Звучит заманчиво, поскольку вы готовите это сами. Я уже давно не ел приличной пищи.

– Разве для вас никто не готовит?

– Кулинарные способности моей домработницы оставляют желать лучшего.

– Боюсь, то же самое вы скажете о моих, когда попробуете мою стряпню. Я готовлю только самые простые блюда.

– Что-то мне подсказывает, что мне понравится все, что вы сделаете.

Она знала, что он просто проявляет учтивость, но даже несмотря на это, сердце подпрыгнуло у нее в груди.

Ужин прошел отлично. Еда, конечно, была не как в дорогом ресторане, но, сидя за столом вместе с Элизабет и ее сыном и болтая с ними о том о сем, Чарльз решил, что давно уже не ел такой вкусной курицы. Именно это он и сказал хозяйке дома, после того как ужин закончился и Эндрю отправился к себе в комнату.

Улыбнувшись, Элизабет поднялась из-за стола.

– Эндрю нас уже не слышит, – сказала она, собирая тарелки. – Вы можете перестать быть любезным.

То, что она не поверила ему на слово, задело его.

– Вы мне не верите?

– Человеку, который сказал про шеф-повара из «Махоуни», что ему неведомо искусство приготовления пищи? Нет.

– «Махоуни» – это другая история.

– Правда?

Она отправилась на кухню, поэтому Чарльз взял несколько тарелок и последовал за ней.

– Чтобы приготовить макароны с сыром, которые мы ели в пятницу, не нужно быть шеф-поваром. Кроме того, повар из «Махоуни» не…

«Не вы, Элизабет». Эта мысль потрясла его.

– Не что, Чарльз?

– Повар из «Махоуни» не вызывает у меня желания помочь убрать со стола в знак благодарности, – солгал он.

Судя по реакции Лиз, она ему не поверила. Его ложь вызвала у нее смех, который всегда доставлял ему удовольствие.

– Если вы думаете, что вам удастся отвертеться от мытья посуды, вы ошибаетесь.

Чарльз рассмеялся:

– Напротив, я очень хочу вам помочь. А Эндрю? Он вам помогает?

– Обычно да, но в последнее время он хмурый. Прошу его простить.

– Я не думаю, что он был таким уж плохим.

– Вы были хуже?

– Я отказываюсь давать показания против самого себя.

Она снова рассмеялась, и Чарльз подумал, что он готов весь вечер мыть посуду, лишь бы продолжать слышать ее смех.

– Эндрю дружелюбен и всегда готов помочь. Я не знаю, что с ним творится в последние дни.

– Может, у него проблемы с девушкой?

– Исключено. Их с Викторией водой не разлить.

Элизабет взяла у него стопку тарелок, и их пальцы соприкоснулись. Контакт был коротким, но по его телу прокатилась волна расплавленного огня. Судя по румянцу на ее щеках и еле слышному вздоху, она тоже что-то почувствовала.

– Будете мыть или вытирать? – Она подошла к раковине. – Ладно, поскольку вы новичок, я позволю вам выбрать более простую работу. Берите полотенце. Будете вытирать сковородки.

– Хорошо.

Ему хотелось протянуть руку и прикоснуться к ней снова, но испуг, который он услышал в ее голосе, остановил его.

Элизабет включила воду и налила на губку немного моющего средства с яблочным ароматом. Чарльз наблюдал за тем, как она моет тарелки и ставит их в сушилку.

– Вы с Эндрю каждый день ужинаете вместе? – спросил он, чтобы нарушить неловкое молчание, установившееся между ними.

– По возможности. – Элизабет принялась тереть губкой сковороду. – Я на этом настаиваю. Я целыми днями работаю, поэтому у нас есть только вечера и выходные. Правда, в последнее время из-за его дружбы с Викторией времени у нас стало меньше.

– Я могу на пальцах одной руки сосчитать, сколько раз мы с моей матерью вместе ели, – сказал Чарльз. – Я был целыми днями предоставлен сам себе.

– Ваша мать работала?

– Нет. – Он потянулся за сковородой, которую она закончила мыть, и расстроился, потому что на этот раз их пальцы не соприкоснулись. – Впрочем, вполне возможно. Одному только Богу известно, какие усилия она прилагала, чтобы доставлять удовольствие своим бойфрендам.

В том числе она игнорировала своего сына. Чарльз подозревал, что, если бы не деньги, которые ежемесячно присылал ей Рон на его содержание, она бы его бросила.

– Я в раннем возрасте выучил наизусть скромный перечень блюд и напитков, которые доставляли в номера.

– Теперь понятно, почему вы предъявляете такие высокие требования к качеству еды.

Замечание было сделано небрежным тоном, но Чарльз увидел в карих глазах Элизабет сочувствие. Его удивила собственная реакция. Ему было так комфортно рядом с этой женщиной.

– Большую часть своего детства я избегала семейных ужинов, – сказала Элизабет, начав мыть вторую сковороду. – Это было несложно делать. Мою мать больше интересовал мой отчим и ее новая семья, чем я. Я обычно делала себе сэндвич и съедала его в машине Билла. – Она криво улыбнулась. – Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что проводить время с молодым человеком на заднем сиденье машины было опрометчиво. Но я была слишком молода и влюблена. И думала, что любовь может длиться вечно. Разве не она ему это сказала? Он попытался найти что-то общее между женщиной, стоящей рядом с ним, и юной девчонкой, удирающей из дому к своему бойфренду, и не смог.

– Ваши родные, должно быть, очень гордятся Эндрю, – предположил он в попытке перевести разговор на более приятную тему.

Неожиданно Элизабет погрустнела, и он понял, что все испортил.

– Они никогда его не видели. Я ушла из дома, когда забеременела, и больше туда не возвращалась.

– Они живут не в Гилморе?

– Нет, южнее, – ответила она. – Я приехала сюда вслед за Биллом, который нашел себе работу во Франклине. После того как наши отношения закончились, я осталась здесь.

– А Билл?

– Уехал. Сейчас он живет во Флориде.

Чарльзу захотелось придушить ее родственников и отца Эндрю. Как они могли так просто выкинуть ее из своей жизни?

Он часто мысленно задавал этот же вопрос своим родителям. Оказывается, у них с Элизабет много общего, вот только ей пришлось еще тяжелее. Теперь, когда он все о ней узнал, он стал еще больше ею восхищаться.

– По крайней мере, вы можете гордиться тем, что имеете сейчас. Воспитать в одиночку сына – это героический поступок.

– Когда родился Эндрю, у меня не было другого выбора. Не поймите меня превратно, – добавила она, ополаскивая сковороду под струей. – Я люблю Эндрю всем сердцем…

Чарльз решил прервать ее ненужное оправдание:

– Вам нет необходимости ничего мне объяснять. Я вас понимаю.

– Спасибо.

– Пожалуйста. Знаете, если бы у меня был кто-то, с кем бы я мог есть в машине, я бы тоже это делал. Конечно, не с Биллом, а с Бетси или Бетти…

Его голос оборвался, потому что в этот момент их пальцы соприкоснулись, и его словно током ударило. Тогда он накрыл ее мокрую руку своей.

Тихо вздохнув, Элизабет опустила глаза и уставилась на их соединенные руки. Ни один из них не шевелился. Его сердце учащенно билось. Он чувствовал, что находится на пороге чего-то неизвестного, и не знал, делать ему шаг вперед или нет. Ощущения, которые он испытывал, были для него в новинку.

Элизабет раньше его нашла выход из этой ситуации.

– Это последняя сковорода, – сказала она, отдергивая руку. – Ваши обязанности на сегодняшний вечер закончились. С остальным я справлюсь сама.

– В этом нет необходимости, – сказал Чарльз, понимая, что речь идет не только о посуде. – Я могу помочь.

– Не надо. Вы и так уже сделали больше чем достаточно. – Элизабет улыбалась, но в голосе ее слышалась нервозность. – Еще раз спасибо вам за то, что позанимались с Эндрю.

Она от него отдаляется, и он прекрасно знает почему. Она почувствовала то же, что и он, испугалась и осторожничает.

– Вам, наверное, пора идти, – сказала она. – Я не хотела надолго вас задерживать.

– Вы правы. Мне нужно работать.

Помимо этого, ему нужно разобраться в том, что произошло. Решить, что ему делать с влечением, которое он испытывает к Элизабет. Его тело безумно хочет поддаться этому влечению, поэтому ему следует поскорее уйти и спокойно все обдумать.

– Увидимся завтра в офисе.

Она мягко улыбнулась:

– Еще раз спасибо за помощь.

– Пожалуйста, перестаньте меня благодарить. Я хотел вам помочь.

Направляясь к выходу, он остановился у двери, повернулся и, мечтательно посмотрев на ее розовые губы, пожелал ей спокойной ночи.

Лиз была удивлена, что ее пальцы не дрожали, когда она запирала дверь. Она была напряжена, как сдавленная пружина.

«Ты все придумала, Лиз, – сказала она себе. – Он не смотрел на твои губы. Его прикосновения ничего не значат. Тому, что ты возбудилась, должно быть разумное объяснение. В последнее время ты мечтала о паре сильных рук, не так ли?»

Но в глубине души она знала, что не придумала, что его глаза потемнели, когда он с ней прощался. Но зачем все это Чарльзу? Он решил воспользоваться ситуацией, раз весь офис все равно перемывает им косточки? Решил, что она легкая добыча, после того как узнал историю ее жизни? Нет, это абсурд. Что-то ей подсказывало, что Чарльз не из тех, кто обманывает женщин ради удовлетворения собственной похоти.

Она не знала, что страшнее – быть заложницей собственных фантазий или убедиться, что желание, которое она прочитала в глазах Чарльза, настоящее.

– Доброе утро, Элизабет.

От бархатного голоса Чарльза по ее спине пробежала дрожь.

Она провела полночи без сна в холодной постели, думая о том, что произошло вчера вечером. В конце концов она пришла к выводу, что ей лучше вести себя так, словно ничего не было.

– Доброе утро, – ответила Лиз, не отрывая взгляда от бумаг. – Даг Меткаф прислал отчет о продажах за последний месяц. Я его распечатала и положила вам на стол.

– Спасибо за отчет. И за ужин.

– А вам спасибо за то, что вы позанимались с Эндрю и помогли мне убрать со стола.

Чарльз рассмеялся, но она запретила себе поднимать глаза, зная, что увидит в них озорной блеск.

– Как вам спалось? – спросил он.

– Отлично. Вам звонили из городской администрации. Мэр города хочет встретиться с вами на следующей неделе. – Она принялась перебирать бумаги, лежащие на столе. – Я сказала, что перезвоню ему и назову возможные даты.

Неожиданно он наклонился и накрыл ее руку своей:

– Вы собираетесь весь день избегать зрительного контакта?

Нет, только до тех пор, пока к ней не вернется чувство реальности. Если она отдернет руку, то прервет телесный контакт. Проблема состоит в том, что она не хочет отстраняться. Напротив, она хочет большего.

– Я просто искала распечатку вашего расписания на сегодня, – ответила Лиз, прогоняя предательские мысли.

– Ясно. В таком случае вы не против поднять на меня глаза?

Лиз посмотрела на него, но только потому, что не сделать этого было бы глупо. Когда их взгляды встретились, ее бросило в жар, и она поняла, что было бы лучше показаться глупой.

– Теперь намного лучше, – сказал он. – Я бы хотел поговорить с вами в моем кабинете, если вы не возражаете.

– О чем? – Она сомневалась, что хочет знать ответ.

– Пройдемте в мой кабинет, Элизабет.

Ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним.

Стоя перед его столом спиной к нему, она ждала, когда он снимет пальто.

– Вас никто не собирается расстреливать, – прошептал он ей на ухо.

Его теплое дыхание щекотало ей шею, вызывая приятную дрожь.

– Вы всегда так делаете? – спросила она.

– Делаю что?

– Подкрадываетесь к людям.

– Я никогда ни к кому не подкрадываюсь.

– Значит, у вас очень тихая походка.

– Я буду считать это комплиментом, – сказал Чарльз, обойдя ее и встав между ней и столом.

– Можете думать что хотите, – ответила она.

Видеть его прямо перед собой было не менее волнующе, чем ощущать его дыхание сзади на своей шее. Аромат его одеколона наполнил ее личное пространство. Высокие каблуки добавляли ей несколько дюймов роста, однако под его пристальным взглядом она чувствовала себя маленькой и уязвимой.

– Вы сказали, что хотите со мной поговорить, – произнесла она деловым тоном. – О чем?

– Об этом.

Чарльз придвинулся ближе и поцеловал ее. Его поцелуй не был ни грубым, ни настойчивым.

Напротив, это было легкое прикосновение его губ к ее губам. К тому моменту, когда Лиз осознала, что произошло, все уже закончилось.

– Что?.. – смущенно пробормотала она.

Чарльз улыбнулся.

– То, о чем я мечтал всю ночь, – ответил он, проведя по ее щеке тыльной стороной ладони.

– Правда?

– Да.

В этот момент Лиз почувствовала себя так, будто внутри у нее затрепетала стайка бабочек, и она прижала ладонь к животу. Сделав вид, будто ее заинтересовала картина над полкой, она подошла к ней.

– Вы всегда считаете необходимым целовать ваших секретарш?

– Только высоких и сварливых.

– Понятно.

Он прищурился:

– Вы мне не верите.

Лиз не знала, чему она верит, а чему нет. Она испытала облегчение, узнав, что его тоже к ней влечет, но это не избавило ее от чувства неловкости.

– О, я вам верю. Просто не могу понять, с чего вы взяли, что я хотела, чтобы вы меня поцеловали.

– Я это знал, потому и поцеловал вас. Или, может, вы предпочли бы продолжать делать вид, будто нас не влечет друг к другу?

Каким-то образом он снова оказался у нее за спиной.

– Я куплю вам туфли для чечетки, чтобы слышать ваши шаги.

– Я не из тех, кто пляшет под чужую дудку, – пошутил Чарльз и положил руки ей на плечи. – Нас влечет друг к другу, Элизабет. Вчера вечером я сдержался, но, увидев вас сегодня утром, не смог с собой совладать.

Лиз закусила губу и сдержала вздох, который грозился вырваться наружу. Прикосновения Чарльза действовали успокаивающе. Ей хотелось прижаться к его груди и получить больше.

– Не смогли с собой совладать? – переспросила она.

– Это не было запланировано, если вы на это намекаете. То, что произошло вчера на кухне, тоже. Идя в ваш дом, я не руководствовался скрытыми мотивами.

– Как вы…

– Вчера я видел на вашем лице недоверие. Уверен, что если сейчас разверну вас, то увижу то же самое. И причина мне известна.

– И в чем же она состоит?

– Жизнь несправедлива. Человеку необходимо себя защищать.

Он так говорит исходя из собственного горького опыта. При этой мысли ее сердце болезненно сжалось.

– Вы знаете дурацкое психологическое упражнение для создания дружной команды? – спросила она. – Когда вы падаете назад, а другой человек должен вас поймать?

– Тест на доверие?

– Я ни разу так и не решилась упасть.

– Гм. – Наклонившись вперед, он мягко произнес: – Сообщите мне, когда будете готовы попытаться.

Глава 8

Прошло три недели. За это время Чарльз стал постоянным гостем в доме Строссов. По понедельникам и средам он приезжал ровно в шесть часов и помогал Эндрю делать домашнее задание по матанализу. Он всегда оставался на ужин, утверждая, что ему нравится незатейливая стряпня Лиз. Она по-прежнему была уверена, что он делает ей комплименты из вежливости, поскольку простые блюда не могут сравниться с ресторанной едой, к которой он привык.

Настроение Эндрю в последнее время заметно улучшилось. На днях они с Чарльзом вместе смотрели хоккейный матч по телевизору.

В те вечера, когда Эндрю играл в хоккей, Чарльз приезжал на стадион во Франклин. По дороге он покупал для них с Лиз кофе в кондитерской, запрещая ей пить «коричневую бурду» из торгового автомата. Во время матчей он часто разговаривал с родителями игроков, работающими в «Бишоп Пейпер», и его отношения с сотрудниками заметно улучшились. Лиз ничуть не была удивлена. Когда Чарльз хочет, он может быть очаровательным. Она лично в этом убедилась.

«Перед этим мужчиной сложно устоять», – подумала она с виноватой улыбкой, сидя за рабочим столом и глядя на монитор компьютера.

Чарльза не было в его кабинете. Он уехал на встречу. Ей следовало сосредоточиться на работе, но она думала о трех прошедших неделях.

Он ясно дал ей понять, что его к ней влечет, но вел себя как истинный джентльмен. На работе и у нее дома в присутствии Эндрю он держался от нее на расстоянии. Но когда Эндрю выходил из комнаты, он целовал ее украдкой. Это были нежные, почти невинные поцелуи, которые пробуждали в ней сексуальное желание. Большего он не требовал. Очевидно, ждал, когда она возьмет инициативу на себя.

Они осторожничали. Точнее, она осторожничала. Всякий раз, когда она видела Чарльза на своем диване или рядом с собой на трибуне стадиона, ее мечты о нормальной семье пробуждались. Но после того, что ей пришлось пережить, она боялась довериться мужчине.

– Пришел пакет для мистера Бишопа. – В приемную вошла Лианна в красном пальто и сапогах. – «Конфиденциально», – прочитала она надпись на наклейке. – Как интересно.

– Спасибо, – сухо ответила Лиз, взяв у коллеги пакет.

– Рада помочь. Послушай… – Сев на край ее стола, Лианна принялась стучать каблуком сапога по углу. – Я хотела попросить тебя об одолжении. Что бы ты ни делала со своим бойфрендом, пожалуйста, продолжай в том же духе. Ты знаешь, что он сказал главному бухгалтеру? Что не нужно торопиться с новыми отчетами.

– Я уже говорила тебе, Лианна, что ничего не делаю.

– В таком случае продолжай «ничего не делать». Мне нравится его новое настроение.

Будь здесь сейчас Эндрю, он бы закатил глаза.

Ее коллега ошибается. Что бы ни происходило между Лиз и Чарльзом, она не имеет на него никакого влияния. Он сам себе хозяин.

– Лиззи, вернись с небес на землю. – Лианна помахала рукой перед ее глазами. – Эндрю, наверное, волнуется перед сегодняшней игрой.

Лиз часто заморгала и кивнула:

– Да. Он ждет ее с нетерпением.

Впервые за много лет команда средней школы Гилмора пробилась в полуфинал. Благодаря Чарльзу оценки Эндрю улучшились, и он может не беспокоиться о том, что его посадят на скамейку запасных из-за неуспеваемости.

– Игра должна быть интересной, – добавила она.

– Мне бы очень хотелось, чтобы наши ребята победили. В этом году они хорошо играют. Хочешь, я займу для тебя и мистера Бишопа хорошие места?

Лиз покачала головой:

– Займи одно для меня. Я не знаю, собирается ли Чарльз туда ехать.

– Ехать куда? – раздался с порога голос ее босса.

Посмотрев на него, Лиз обнаружила, что он находится в прекрасном расположении духа. Должно быть, его утренняя встреча прошла хорошо.

Лианна тут же соскочила со стола:

– Мистер Бишоп! По пути в свой кабинет я заглянула к Лиз, чтобы передать пакет для вас.

Медленно снимая перчатки, Чарльз прожигал взглядом секретаря бухгалтерии, словно требуя, чтобы та что-то сказала.

Лианна разгладила край пальто.

– Вот. Я принесла пакет и теперь могу идти работать, – наконец произнесла она.

– Хорошая идея.

– Это было обязательно говорить? – спросила Лиз, когда они с Чарльзом остались вдвоем.

– Доброе утро, Элизабет. Да, обязательно. Мне нравится, когда мои сотрудники усердно работают.

– Похоже, вы не хотите, чтобы они считали вас хорошим человеком, – улыбнулась она.

– Не хочу.

Подойдя к ней, Чарльз наклонился так низко, что она ощутила его дыхание, пахнущее мятой. У нее пересохло во рту. Поцелует ли он ее здесь, в приемной, куда может войти любой?

Вместо этого он легко коснулся пальцем кончика ее носа.

– Итак, где Лианна собирается занять для меня место? – Его синие глаза лукаво блестели.

– Сегодня вечером состоится полуфинал с участием команды Гилмора.

Его лицо погрустнело.

– К сожалению, я не смогу поехать. На сегодняшний вечер у меня запланирован важный телефонный разговор.

– О…

Его сообщение расстроило Лиз, и она мысленно себя отругала. У нее нет причин испытывать разочарование. Он не обязан присутствовать на каждой игре и тем более рассказывать ей о своих планах.

– Прошу меня простить.

– Вам не за что извиняться, – ответила Лиз нейтральным тоном. – Я сообщу вам результат игры.

Матчи серии плей-офф пользовались большей популярностью, чем обычные игры. Приехав на стадион Франклина, Лиз не смогла найти свободное место на парковке. Ей пришлось вернуться назад и поставить машину в двух кварталах от стадиона.

Выходя к забитым до отказа трибунам, она подумала, что там, наверное, собрались все ученики обеих школ. По привычке она начала искать взглядом знакомую темноволосую голову, но затем вспомнила, что Чарльз остался в офисе.

Лианна стояла рядом с дверью, ведущей к раздевалкам.

– Я думала, ты заняла для меня место! – крикнула ей Лиз. – Что случилось?

– Плей-офф случился. Очевидно, у команды противника активная группа поддержки. Остались только стоячие места. Лучшее, что я могу тебе предложить, – это место у двери. Я отсюда почти ничего не вижу, но, поскольку ты выше, тебе, возможно, повезет больше. Кстати, где твоя вторая половинка?

– На льду, – ответила Лиз.

Ее сын уже выглядел уставшим.

– Я имела в виду нашего босса. Он ищет, куда поставить машину?

Эта сплетница когда-нибудь заткнется?

– Что бы вы все там ни думали, между мной и мистером Бишопом ничего нет, – ответила Лиз. – Кстати, он остался в офисе.

– Правда? – На лице Лианны было искреннее удивление. – Я была уверена, что он сюда приедет. Особенно после того…

Лиз не услышала конца фразы, потому что в этот момент два игрока налетели на бортик и трибуны закричали. Убедившись, что Эндрю не участвовал в этом инциденте, она облегченно вздохнула и продолжила:

– Особенно после чего?

– Ван и Даг сказали мне, что… Давай, Джимми!

Посмотрев на площадку, Лиз обнаружила, что сын Лианны грамотно сыграл в защите и не позволил сопернику совершить бросок по воротам. Больше нет смысла ее расспрашивать. Имена Вана и Дага сказали ей все, что ей было нужно знать. Эти двое всегда были главными распространителями сплетен в офисе.

Лучше сосредоточиться на игре и выбросить из головы все остальные мысли.

Ей это удавалось до тех пор, пока в начале третьего периода у нее не возникло такое чувство, будто за ней кто-то наблюдает. Окинув взглядом трибуны, она никого не увидела. Затем рядом с ее ухом послышался знакомый баритон:

– Я много пропустил?

Лиз вздрогнула и, повернувшись, увидела Чарльза с двумя стаканчиками кофе.

– Что вы здесь делаете?

– Надеюсь, что смотрю победный матч команды Гилмора, – ответил он. – По пути я, как обычно, заехал в кондитерскую. Представляете, там была очередь. Наверное, все уже поняли, какая дрянь продается в автоматах.

Лиз все еще никак не могла поверить, что он приехал.

– А как же ваш телефонный разговор?

– Я его перенес на другой день. Сердце подпрыгнуло у нее в груди. Конечно, глупо так радоваться из-за того, что он передумал. Это всего лишь школьный матч.

– Я не…

– Я знаю, – перебил ее Чарльз. В его взгляде читалось понимание. – Пейте кофе, пока он не остыл.

Взяв у него стаканчик, Лиз открыла его и сделала глоток. В этот момент Лианна повернулась и увидела Чарльза.

– Мистер Бишоп! – воскликнула она. – Вы все-таки приехали. Лиззи сказала, что вы не сможете.

– Я внес изменения в свои планы.

Лианна энергично кивнула, и ее большие серьги закачались. Лиз могла себе представить, о чем та сейчас думает.

– Я так рада, – ответила Лианна. – Я хотела лично вас поблагодарить. Ван и Даг рассказали мне о вашем предложении.

– Это меньшее, что я могу сделать, – ответил Чарльз.

Какое еще предложение? Лиз прислушалась к их разговору в надежде получить ответ, но в этот момент трибуны закричали и все переключили внимание на то, что происходило на площадке в последние минуты матча.

Игра завершилась со счетом шесть—четыре в пользу команды Гилмора. Когда зрители поднялись со своих мест и стали двигаться мимо них к выходу, Чарльз положил руку на плечо Лиз и придвинул ее к себе.

– Не хочу, чтобы вас растоптали, – прошептал он ей на ухо.

– Поскольку я на два дюйма выше половины зрителей, я сомневаюсь, что это может произойти.

– Береженого Бог бережет.

Хотя Лиз закатила глаза, в душе она радовалась, что Чарльз о ней заботится. Прижимаясь спиной к его груди, она чувствовала себя хрупкой, женственной и желанной.

Когда поток людей поредел, Чарльз отпустил ее. Повернувшись, она заметила по его глазам, что на него их близость тоже подействовала.

– Вы правда перенесли ваш разговор? – Ей нужно знать, что он не лжет. – Почему вы это сделали?

Чарльз пожал плечами:

– Это был матч серии плей-офф. Я понял, что, возможно, сегодня команда играет в последний раз и я больше ее не увижу.

Лиз запретила себе думать о грустном:

– Я понятия не имела, что вы стали таким преданным поклонником школьного хоккея.

– Мне нравится наблюдать за зрителями. Их увлеченность бывает заразительной.

Не в силах выносить его пристальный взгляд, она уставилась на пустой стаканчик, который держала в руках.

– Все уже разошлись, – пробормотала она.

– Да. Пойдемте. – Он положил руку ей сзади на талию. – Я провожу вас до машины.

Пока они были внутри, на улице похолодало, но Лиз едва это заметила, поскольку рука Чарльза по-прежнему лежала у нее на спине и от нее по ее телу распространялось тепло.

Стадион находился в спокойной части города рядом со школой и старым кладбищем. Когда они проходили по дубовой аллее мимо старинных надгробий и фамильных склепов, Лиз вспомнила народное поверье.

– Думаете, нам следует свистеть, чтобы отгонять злых духов? – спросила она.

Чарльз привлек ее ближе к себе:

– Не беспокойтесь, я смогу вас защитить.

Его слова прозвучали так спокойно и уверенно, что на мгновение ее внутренние барьеры опустились и она почти поверила ему. Когда она это осознала, ее бросило в дрожь.

– Вижу, вы начали замерзать.

– Похоже на то. – Лиз не могла признаться, что заставило ее содрогнуться.

– Остановитесь. – Встав перед ней, он поднял и запахнул лацканы ее пальто. – Вот. Теперь вы не простудитесь.

– Вы так заботитесь обо всех своих секретаршах?

– Только о тех, которых я целовал. Кстати, – добавил он, проводя кончиком пальца по ее носу, – этот список очень короткий.

– Рада это слышать.

Лиз снова почти поверила, что она для него особенная. Тогда она решила задать вопрос, который не давал ей покоя с того момента, как Чарльз подошел к ней на стадионе.

– За какое предложение поблагодарила вас Лианна?

– Я сказал Вану и Дагу, что дам недостающие средства на строительство нового стадиона в Гилморе.

– Но это же…

Лиз была ошеломлена. Сбор средств начался совсем недавно. Она слышала, что нужна огромная сумма. Чарльз пожал плечами:

– Чего не сделаешь ради хороших отношений с людьми.

Для человека, который искал публичного одобрения, он выглядел слишком смущенным.

– Я приятно поражена.

На несколько секунд его длинные ресницы опустились. Когда он снова на нее посмотрел, его взгляд был полон тепла и благодарности.

– Спасибо, Элизабет. Ваше одобрение много для меня значит.

Он говорил искренне, и в защитной стене, которой она окружила свое сердце, образовалась трещина.

Она потянулась к нему и коснулась его руки, лежащей на лацкане ее пальто. Он перевернул ладонь и переплел ее пальцы со своими.

– Вам нужно везти Эндрю домой? – спросил Чарльз.

Она покачала головой:

– У него свидание с Викторией. Почему вы спрашиваете?

На его лице появилась осторожная улыбка.

– Вы не хотели бы попробовать хороший мартини? Я предлагаю только напиток, – поспешно добавил он. – Ничего больше.

По ее телу разлилось тепло.

– С удовольствием.

Лиз с восхищением огляделась по сторонам. Жилище Чарльза было произведением дизайнерского искусства. В интерьере неотштукатуренная кирпичная кладка стен сочеталась с твердой древесиной и гранитом. Из окон от пола до потолка было видно темное вечернее небо. В них, словно в огромных зеркалах, отражалась меблировка.

Чарльз проводил ее в похожее на пещеру помещение с огромным секционным диваном и газовым камином. Он нажал на кнопку в стене, и в камине загорелся огонь.

– Невероятно.

Лиз была слишком ошеломлена, чтобы сказать что-то еще. Ее таунхаус с двумя спальнями по сравнению с этим пентхаусом жалкая дыра.

Однако, несмотря на роскошную обстановку, жилище Чарльза казалось пустым. Как и в его кабинете, здесь не было ни фотографий, ни книг, ни сувениров, привезенных из поездок. На каминной полке стояла картина. Наверняка чей-то подарок, но Чарльз даже не удосужился повесить ее на стену. Если он отсюда уедет, забрав только одежду, ничто не будет о нем напоминать. Эта мысль немного омрачила ее настроение.

– Алкоголь я храню на кухне, – сказал Чарльз.

Завернув за угол, они оказались на кухне, которая была в два раза больше, чем ее собственная.

– Здесь мы с Эндрю точно не натыкались бы друг на друга, – пошутила Лиз и тут же поняла, как двусмысленно это прозвучало.

Но если Чарльз и услышал в ее словах какой-то намек, то не подал виду. Он заглядывал в духовку.

– Картофельная запеканка с мясом, – сообщил он, закрывая дверцу. – У меня такое ощущение, будто моя домработница ничего не умеет готовить, кроме рубленого мяса. – Подойдя к огромной стойке, он достал из шкафчика под ней два стакана и сосуд для приготовления коктейлей. – Когда дизайнер обустраивал это место, он, наверное, думал о баскетболистах. Жаль, что средний рост в Нью-Гэмпшире не шесть футов семь дюймов. Теперь позвольте вам напомнить, что для приготовления хорошего мартини нужен мастер.

Лиз посмотрела на бутылку джина на стойке и нисколько не удивилась, прочитав название известной дорогой марки.

– Вы мастер?

– Пока нет, – ответил Чарльз с невозмутимым видом. – Но я достаточно много практикуюсь и приближаюсь к этому. Первое правило касается смешивания.

– Позвольте угадаю. Нужно взбалтывать, а не смешивать.

Лиз удивилась, услышав дрожащие нотки в своем голосе. Это так на нее не похоже.

– Ни за что. – Его глаза расширились, как будто она сказала что-то кощунственное. – Взбалтывание портит джин.

– О, – ответила Лиз, – нам это не подходит.

– Не подходит. На самом деле я имел в виду соотношение джина и вермута. Это самое главное. Вермут должен подчеркивать вкус джина, а не перебивать его.

Обхватив рукой подбородок, Лиз с интересом наблюдала за тем, как он наливает два вида алкоголя в сосуд для смешивания.

– Я понятия не имела, что смешивание напитков такая сложная наука.

– Теперь вы это знаете. – Он наполнил стаканы коктейлем, затем положил в каждый из них по оливке, наколотой на зубочистку, и протянул один ей: – Пробуйте.

Лиз сделала глоток, и во рту у нее словно вспыхнул огонь.

– Ну как вам?

– Отлично, – ответила она, отпив еще немного коктейля. – Тот мартини, что готовят в «Махоуни», не идет ни в какое сравнение с этим.

– Я же вам говорил.

Он ослепительно улыбнулся, и внутри у нее все затрепетало.

Напомнив себе, что приехала сюда только ради коктейля, Лиз прошла со стаканом в похожую на пещеру гостиную. В камине потрескивал огонь. Встав перед ним, она уставилась на картину на полке.

– О чем вы думаете? – спросил подошедший к ней сзади Чарльз.

– Вы когда-нибудь замечали, что окружение человека может многое о нем сказать? – спросила она. – Интерьер его жилища, произведения искусства, его личные вещи.

– Конечно.

– Я не вижу в этой комнате никаких предметов, характеризующих личность хозяина. Она великолепна, но выглядит как на странице журнала, посвященного дизайну интерьера. Я нигде не вижу следов вашего присутствия.

– Намекаете на то, что я что-то скрываю?

Лиз пожала плечами, не уверенная в том, что имела в виду. Она знала только то, что в этой комнате ей грустно. Несмотря на роскошную обстановку.

– А вы что-то скрываете? – спросила она.

– Нет. Просто предпочитаю путешествовать налегке. Нет смысла таскать с собой кучу вещей.

Если не планируешь остаться. Это разумный подход, но у Лиз было такое чувство, что причина кроется гораздо глубже. В конце концов, этот человек вырос в отелях.

– А как выглядит ваш постоянный дом?

– Мой постоянный дом?

– Тот, что на Западном побережье. Он уставился на картину:

– Почти так же, разве что мебели побольше. Но мало вещей, характеризующих хозяина. У нее все совсем по-другому. Она хранит все сувениры и памятные вещицы, собранные за последние семнадцать лет. Чарльз, в отличие от нее, практичен и несентиментален.

– Зато в таком доме проще наводить порядок, – сказала Лиз. – Никаких пылесборников. Ваша домработница должна быть этому рада.

Ее тон был легким и непринужденным, но Чарльз почему-то не улыбнулся. Напротив, он посмотрел на нее со странной серьезностью.

– Пойдемте, я кое-что вам покажу, – произнес он мгновение спустя.

Взяв Лиз за руку, он вывел ее из комнаты. Когда Лиз увидела, что они двигаются к лестнице, ведущей наверх, она остановилась. Чарльз потянул ее за руку:

– Это не то, о чем вы подумали. Пойдемте.

Поднявшись по лестнице, они оказались в комнате, при виде которой Лиз изумленно ахнула. Она представляла собой разительный контраст с тем, что было внизу. В то время как в нижней части квартиры был идеальный порядок, здесь был бумажный хаос. Отчеты, газеты, скомканные листы бумаги, цветные листочки с надписями, наклеенные повсюду. На спинке вращающегося стула висела пара галстуков, на сиденье лежала высокая стопка книг. Единственным свободным местом было большое кожаное кресло в углу.

– Подумать только. – Лиз подавила смешок. – Мой босс неряха.

На углу стола лежал блокнот размером восемь с половиной на четырнадцать дюймов. Взяв его, Лиз увидела помимо вычислений всевозможные мелкие рисунки на полях.

– Рисуете на полях?

Чарльз покраснел. Лиз была очарована. Теперь она допускала, что ему действительно может нравиться у нее дома. Раз он показал ей эту комнату, значит, для него важно, чтобы она увидела его таким, какой он есть на самом деле.

Положив блокнот, она подошла к другому концу стола и увидела под газетой какой-то предмет. Это был потертый бейсбольный мяч. В квартире Чарльза он выглядел неуместным. Проводя пальцем по стежкам на мяче, она вопросительно посмотрела на своего босса.

– Когда мне было восемь или девять лет, мой отец приехал по делам в Сан-Франциско. Моя мать каким-то образом узнала, что он в городе, и бросила меня на неделю в его отеле. Не помню, куда она отправилась со своим очередным бойфрендом. Большую часть недели я торчал в номере отеля, в то время как отец ездил на деловые встречи.

– Вы были один?

– Мне было запрещено покидать номер. К тому времени я привык к подобному, поэтому мне было все равно.

Об этой стороне Рона Бишопа Лиз даже не подозревала. Ее уважение к прежнему боссу начало улетучиваться.

– Какое отношение все это имеет к бейсболу?

– Очевидно, Рон рассказал обо мне одному из своих потенциальных клиентов. Тот предложил ему пойти на бейсбольный матч вместе с сыновьями.

– Рон был помешан на спорте.

– И, к несчастью для него, имел сына, который ничего в этом не понимал. Все же я с радостью пошел на игру и даже поймал мяч, угодивший на трибуну. – Взяв у нее мяч, он подбросил его в воздух и поймал. – Мы хорошо провели время. Рон сказал, что, когда приедет в город в следующий раз, мы снова пойдем на бейсбол.

– Вы ходили? – спросила Лиз, хотя уже знала ответ.

– Нет. Он был слишком занят. Впрочем, я и не ждал, что он выполнит свое обещание. К тому времени мать уже сказала мне, что мое появление на свет не входило в отцовские планы. Что с помощью ребенка она хотела привязать его к себе.

– Мне жаль, – прошептала Лиз.

– Не надо сожалеть. Я уже давно сбросил их обоих со счетов. В тот день, когда меня приняли в Калифорнийский институт, я попрощался с прошлым и никогда не оглядывался назад.

Она посмотрела на мяч в его руке – одинокий сувенир, который сопровождал Чарльза во время его переездов из одного места в другое. Напоминание об одном счастливом дне, проведенном с отцом. Сердце Лиз болезненно сжалось.

– Вы знали, что у вашего отца несколько лет назад уже был инфаркт? – спросила она. – Ему сделали шунтирование.

Он уставился в свой стакан с мартини:

– Вот черт.

– После этого Рон начал вести себя по-другому. Он расширил соцпакет, стал чаще устраивать корпоративные мероприятия, занялся гольфом. Многие считают, что таким образом он наверстывал упущенное за предыдущие годы, в которые создавал компанию. Что он жалел о том, что не начал наслаждаться жизнью раньше.

– А вы что думаете?

– Я не знаю. Наверное, он жалел не только о том, что слишком много работал.

– Вы говорите прямо как его нотариус. Тот предположил то же самое. Вполне возможно, что Рон просто хотел, чтобы компанию продолжил возглавлять человек с фамилией Бишоп. – Допив мартини, Чарльз поставил стакан на стол и положил мяч на газету. – Мы никогда не узнаем, о чем действительно думал Рон.

В его голосе было столько горечи, что защитная стена внутри ее рухнула. Поставив стакан, она подошла ближе к Чарльзу и погладила его по щеке. Его лицо было мрачным и сосредоточенным, зрачки так расширились, что глаза казались почти черными. Затем он накрыл ее губы своими.

Все их предыдущие поцелуи были подготовкой к этому. Губы Чарльза были жаркими и настойчивыми. У них был вкус джина. Женское начало, так долго дремавшее внутри ее, вдруг пробудилось и вырвалось на свободу. Застонав, она обвила руками его шею и крепче прижала его к себе. Это было все равно что бросить горящую спичку на кучу хвороста. Вспыхнувший огонь было невозможно потушить.

«Боже, как мне не хватало этого», – подумала она, когда Чарльз положил ее на пол среди разбросанных бумаг.

Несколько часов спустя Лиз ехала домой на своей машине. Ее тело до сих пор горело от ласк Чарльза.

– Останься, – попросил он, когда они отдыхали в объятиях друг друга после бурной близости.

После того, как он нежно провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, она чуть не поддалась искушению и не сказала «да».

Но она не могла этого сделать, потому что ей нужно было ехать домой к сыну. Поэтому она быстро оделась, причесалась и подкрасилась. Когда они с Чарльзом прощались в прихожей, она увидела на столике стопку бумаг, которую не заметила до этого. Документы из «Синхуа Пейпер» напомнили ей о том, каким образом Чарльз сколотил свое состояние. Ей следовало сожалеть о случившемся, но она не могла. Она не ждала от Чарльза ни обещаний, ни клятв в вечной любви, поскольку не хотела ни того, ни другого. Любовь делает человека уязвимым, пустые обещания разбивают сердце.

Нет, она не настолько глупа, чтобы думать, что их близость имеет какое-то отношение к любви. Она занялась с Чарльзом сексом, чтобы получить удовольствие. Чтобы позволить себе впервые за много лет побыть женщиной.

Она свернула на подъездную аллею, ведущую к ее дому. Свет горел только в гостиной. Это было странно. Обычно Эндрю оставлял свет включенным везде, даже когда ложился спать. Она посмотрелась в зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что ее прическа и макияж выглядят нормально. Она надеялась, что Эндрю уже спит и ей не придется ничего ему объяснять.

Внезапно что-то привлекло ее внимание. Нет… Этого не может быть… Они не…

Внутри у нее все оборвалось, когда она увидела малолитражку Виктории, припаркованную у обочины.

Выбравшись из машины, она ворвалась в дом и включила свет. Эндрю соскочил с дивана. Его рубашка была расстегнута.

– Мам! Ты вернулась! Я не слышал, как ты приехала.

– Охотно верю. – К большому удивлению Лиз, ее голос прозвучал спокойно. Посмотрев на диван, она увидела Викторию, которая дрожащими руками поправляла блузку.

– Вик и я… – начал Эндрю.

– Желали друг другу спокойной ночи, – закончила за него Лиз.

– Да. – Он протянул руку, чтобы помочь девушке подняться с дивана.

Не будь Лиз в такой ярости, она сочла бы его поведение галантным.

Пристыженные, подростки стояли на месте и молчали. Тогда Лиз отправилась на кухню и стала ждать, когда Эндрю проводит Вик и вернется.

– Мам, – обратился он к Лиз через несколько минут.

– Не говори ничего. Ты даже представить себе не можешь, как я сейчас на тебя зла. Как ты мог здесь, в нашей гостиной… О чем ты только думал?

– Мы не занимались сексом.

Она рванула на себя дверцу одного из шкафчиков:

– Я считала тебя более разумным.

– Мы с Вик разумны. Я же сказал тебе, что мы не…

– Не были близки? В этот раз, возможно, нет, но как насчет следующего? Я не глупа, Эндрю. Как ты мог быть таким… – Черт побери! Она так злится, что не может подобрать подходящих слов. – Ради бога, Эндрю. Тебе всего семнадцать. О чем ты думал?

– Чья бы корова мычала… – пробурчал он.

Эти слова подействовали на нее как удар. Сейчас они оба слишком взвинчены и не смогут договориться.

– Марш в свою комнату! – процедила Лиз сквозь зубы. – Я не хочу тебя видеть до завтрашнего утра. И мобильный оставь здесь, – добавила она.

Ему следует думать о своем поведении, а не набирать сообщения Вик.

Эндрю тяжело вздохнул и закатил глаза. Вот наглец! Ведет себя так, словно он жертва. К счастью, он не стал спорить и, оставив свой телефон на журнальном столике, пошел наверх.

Как только захлопнулась дверь его спальни, Лиз достала из шкафчика бутылку красного вина. Она чувствовала себя опустошенной. Ее мальчик…

«Мы не занимались сексом».

Она покачала головой. Один невероятный поцелуй – и ты уже не в силах устоять перед соблазном. Она слишком хорошо это знает.

В конце концов, на ее коже все еще остается запах Чарльза.

Глава 9

Невероятно. Снег пошел снова. Он здесь когда-нибудь прекращается надолго? Чарльз был уверен, что вчерашняя оттепель продлится еще какое-то время. Похоже, в Новой Англии погода может меняться каждые пять минут.

Чарльз смотрел в окно своего кабинета. Снегопад не был сильным, но за серыми тучами не было видно гор. Ему их не хватало. За то время, что он здесь находится, он успел к ним привыкнуть.

Но даже пасмурный день не мог испортить ему настроение.

Вчера вечером внутри его что-то переключилось. Он не знал, как это назвать, но его переполняло новое чувство. Ему казалось, что он подошел к краю обрыва и сделал прыжок.

Разумеется, все дело в Элизабет. Нежной и страстной Элизабет. До нее у него было достаточно женщин, но… У него не нашлось слов, чтобы описать их близость. Он не мог ею насытиться. Ему хотелось стать ее частью. Поскорее бы они снова остались наедине.

Черт побери, сейчас только полдевятого утра, а он уже рвется в бой.

Телефонный звонок прервал ход его мыслей. Увидев номер, он сосчитал про себя до пяти, прежде чем ответить.

– Доброе утро, мистер Хуан, – произнес он в трубку.

Его собеседник рассмеялся:

– И я вас приветствую, мой друг. Сегодня ваш голос звучит бодро и энергично. Я так понял, ваша проблема благополучно разрешилась.

– Да. Спасибо, что согласились немного подождать.

Вчера Чарльз отменил телефонный разговор, сославшись на неожиданно возникшую проблему в его компании. Не мог же он сообщить потенциальному покупателю, что хочет перенести переговоры, чтобы попасть на школьный хоккейный матч.

– Никаких проблем, – ответил Хуан Бин. – Я получил последнюю часть финансовой информации, и, должен сказать, она произвела на меня впечатление.

– Я польщен. Спасибо.

– Нам кажется, что пора двигаться дальше. Мне бы хотелось осмотреть вашу компанию, чтобы лично убедиться, что это то, что нам нужно.

– Ну разумеется.

– В конце недели я приеду в Бостон на конференцию по азиатской торговле. Мне было бы удобно нанести вам визит.

– Значит, вы хотите приехать к нам в конце недели?

– Да. Учитывая то, как гладко идут переговоры, я не вижу причин для промедления, а вы?

– Я тоже.

У Чарльза слегка испортилось настроение. Он не ожидал, что Хуан Бин будет действовать так быстро. Что у них с Элизабет осталось так мало времени.

– Чарльз? Вы меня слышите? – Голос Хуан Бина вернул его к реальности.

– Да, – ответил он. – Простите, что вы сказали?

– Я сказал, что позвоню вам, когда прилечу в Бостон. Тогда мы определим день и время.

– Прекрасно. Я буду ждать вашего звонка.

Они поговорили еще несколько минут обо всяких мелочах, затем попрощались.

Переговоры достигли финальной стадии. Если Хуан Бину понравится то, что он увидит, предложение о покупке последует незамедлительно.

Мысли Чарльза тут же вернулись к тому, что произошло вчера вечером. К тому, что он надеялся повторить много раз. Он провел ладонью по лицу. Он не думал, что время его пребывания в Нью-Гэмпшире будет таким коротким.

Черт побери. Он не уверен в том, что готов уехать.

Стоя в дверях кабинета Чарльза, Лиз чувствовала, что вчерашний огонь начинает разгораться с новой силой.

С самого первого дня она заметила, что, когда он сконцентрирован на работе, все остальное для него перестает существовать. Раньше она думала, что его ничто не интересует, кроме таблиц с цифрами, но потом изменила свое мнение. Сейчас она знает, что он способен предельно сосредоточиться на любом занятии. Наблюдая за его длинными пальцами, бегающими по клавиатуре, она улыбнулась, вспомнив, как умело эти руки ласкали ее тело.

Ее улыбка поблекла. Отныне их с Чарльзом страсть будет существовать только в ее воспоминаниях.

– Привет, – произнесла Лиз, удивившись тому, как тихо прозвучал ее голос. Она частично надеялась на то, что он ее не услышит. Ей не хотелось с ним разговаривать.

К сожалению, он поднял голову и улыбнулся:

– Доброе утро.

В его глазах был тот же теплый блеск, что и вчера вечером. Его голос был таким же нежным. Таким тоном мужчина приветствует женщину, с которой провел ночь. От него ее сердце учащенно забилось.

– Как у тебя дела?

Просто великолепно. После того, как Эндрю ушел в свою комнату, она налила себе бокал красного вина, выпила его залпом, проворочалась полночи без сна и проснулась утром с головной болью. Пока она готовилась к разговору с Эндрю, за ним приехала Виктория. Лиз не знала, что беспокоило ее больше: то, что она застала сына на диване с девушкой, или то, что за час до этого сама она занималась сексом со своим боссом.

– Прекрасно, – солгала она. – А у тебя?

– Отлично, – сексуально протянул он, и Лиз пришлось опереться о дверной косяк, чтобы не потерять равновесие. От такого голоса у любой женщины задрожат колени.

Он снова переключил свое внимание на экран:

– Ты, случайно, не знаешь, подготовил ли финансовый отдел сводку о капиталовложениях? Я не вижу ее в своем лотке для входящей корреспонденции. Я распорядился, чтобы ее представили мне сегодня.

Он заговорил о работе. Хорошо. Это она выдержит.

– Я позвоню и напомню им, что ты ждешь сводку.

– Скажи им, пусть поторопятся. – Захлопнув ноутбук, Чарльз поднялся из-за стола. – А теперь, – сказал он, посмотрев на нее, – давай перейдем к более важным вещам.

Не сводя с нее глаз, он направился к ней. У Лиз пересохло во рту. Он закрыл дверь, и она почувствовала себя отрезанной от остального мира.

– Доброе утро, – повторил он, притянул ее к себе и поцеловал в губы.

Когда они оторвались друг от друга, дыхание обоих было учащенным. Чарльз погладил ее по щекам.

– Это мне больше нравится, – хрипло произнес он. – Гораздо больше, чем финансовые отчеты.

Каким-то образом Лиз нашла в себе силы вырваться из его объятий.

– Мы не можем, – сказала она.

– Почему нет? Если ты боишься, что у тебя могут возникнуть проблемы на работе, это совершенно напрасно. Я знаю твоего босса. Тебе не придется жаловаться на нарушение условий трудового договора.

Она сделала шаг назад:

– Это никак не связано с работой.

– Тогда в чем дело?

– Я думала о том, что произошло вчера вечером.

Чарльз придвинулся ближе:

– Я тоже.

Он нечестно играет. Она не сможет положить конец этому безумию, если снова окажется в его объятиях.

Лиз прошла в другой конец кабинета:

– Думаю, мы оба согласны с тем, что вчера нам было хорошо.

Чарльз нахмурился:

– Хорошо? Я бы выбрал другое слово.

Расправив плечи, она продолжила:

– Как бы там ни было, принимая во внимание обстоятельства, я считаю, что было бы лучше, если бы вчерашнее больше никогда не повторилось. Наши отношения должны оставаться чисто деловыми.

– Понятно.

Он прислонился к двери и сложил руки на груди:

– Не хочу тебя расстраивать, но эта история началась давно – в тот момент, когда я впервые тебя поцеловал.

Щеки Лиз вспыхнули. Он прав.

– Что-то случилось, о чем я не знаю? Когда мы с тобой виделись в последний раз, мы были полностью согласны друг с другом.

– У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать, – сказала она, откинув волосы. – Я не уверена, что роман с тобой пойдет мне на пользу. Мы вместе работаем.

– Да, но мы не первые, кто смешивает работу и удовольствие.

Обязательно было подчеркивать слово «удовольствие», наделяя его скрытым смыслом?

– Я имела в виду, что я на тебя работаю.

– И здесь мы тоже не первые. Почему бы тебе не назвать истинную причину, заставившую тебя так внезапно передумать?

– Хорошо. Причина в Эндрю. – Подойдя к его столу, она повернулась к нему спиной, чтобы его горящий взгляд не отвлекал ее. Порвать с ним оказалось гораздо сложнее, чем она думала. Вчера вечером они открыли ящик Пандоры, выпустив наружу опасные чувства, которые она с таким трудом контролировала. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй ослабляли этот контроль.

Если она хочет, чтобы Эндрю сдерживал свое либидо, ей следует сделать то же самое.

– Мне нужно думать о том, какой пример я подаю своему сыну.

– По-моему, ты подаешь ему отличный пример.

– Уже нет, – прошептала она.

– Прошу прощения?

Она тяжело вздохнула:

– Вчера вечером я застала его с Викторией.

– Они…

– Он утверждает, что они не собирались заходить дальше того, что я увидела, но мы с тобой оба знаем, что в плену страсти остановиться сложно.

И за примером далеко ходить не надо.

– Прости. Я знаю, как ты переживала из-за того, что могло произойти нечто подобное. – Его руки неожиданно оказались на ее плечах. Удивительно, но она почувствовала некоторое успокоение. – Ты с ним разговаривала?

– Да, но мне было трудно с ним спорить, имея вот эту штуку. – Повернувшись, Лиз оттянула воротник блузки и продемонстрировала ему бордовый след на шее, оставленный вчера его ртом. – Теперь он считает меня лицемеркой.

– Потому что мы с тобой… Элизабет, – он снова потянулся к ней, – парню семнадцать лет. Определенно он видит разницу между тем, что делают два неопытных подростка, и тем, что делают два взрослых человека, у которых…

– У которых короткий роман? – Лиз вырвалась, прежде чем он успел к ней прикоснуться и ослабить ее решимость.

– Что заставляет тебя думать, что он будет коротким?

Он что, принимает ее за идиотку?

– Я знаю о «Синхуа Пейпер», Чарльз. Или, может, ты будешь отрицать, что ведешь переговоры с этой компанией?

Его молчание было красноречивее любых слов.

– Продолжив отношения с тобой, я толкну его в объятия Виктории. «Мама спит со своим боссом. Почему я не должен делать то же самое с девушкой, в которую влюблен?» – подумает он. – Лиз сделала небольшую паузу, чтобы подытожить все, что сказала до этого. – Послушай, Чарльз, я не хочу, чтобы мой сын повторил мои ошибки. Не хочу, чтобы он разрушил свое будущее.

– Как ты разрушила свое.

Она кивнула:

– Да. Вчерашний вечер был великолепным, но мы оба знаем, что у нас ничего не выйдет. Я должна воспитывать сына. Хотя ему семнадцать, он нуждается в родительских наставлениях. Я не могу позволить ему рисковать своим будущим. Пожалуйста, скажи, что ты меня понимаешь.

Какое-то время Чарльз молчал, затем кивнул:

– Мне не по душе твое решение, но я тебя понимаю. С этого момента нас будут связывать только рабочие отношения.

– Спасибо. – Она получила его согласие, как и хотела, но вместо удовлетворения почему-то испытывала чувство пустоты и одиночества. – Пойду выясню, почему финансовый отдел до сих пор не прислал сводку.

С этими словами Лиз вышла из кабинета и закрыла за собой дверь, чтобы отрезать себе путь к отступлению.

– Давайте выпьем за хоккейную команду средней школы Гилмора, занявшую второе место среди команд третьего дивизиона в борьбе за первенство штата, – торжественно произнес Ван Хэнкок, поднимая стакан с газировкой.

Толпа вяло отреагировала на тост. Игроки и болельщики были расстроены поражением команды в сегодняшнем финальном матче.

– Эй, что за похоронное настроение? – спросил Ван. – Вы же пробились в финал, ребята.

– И продули со счетом шесть—один, – пробурчал его сын Шон.

– Вы сможете взять реванш на следующий год.

– Поскольку Эндрю здесь не будет, мы можем проиграть со счетом шесть—ноль, – сказал другой игрок.

Чарльз, сидящий напротив Вана, наблюдал за происходящим с легким изумлением. Когда Ван предложил ему присоединиться к ним после игры, его первым побуждением было отказаться. Завтра приезжает Хуан Бин, и ему нужно готовиться к встрече с будущим владельцем «Бишоп Пейпер». Кроме этого, ему следует отправить кого-то из своих людей в Тусон для осмотра очередного потенциального приобретения.

Ужин после школьного хоккейного матча явно уступал по важности всему остальному, но он выбрал его по той же причине, по которой перенес на днях телефонный разговор с Хуан Бином. Он не мог упустить возможность побыть рядом с Элизабет. Разумеется, они видятся каждый день в офисе, но теперь их отношения носят строго деловой характер. Он видел, как она после матча поздравляла Эндрю со вторым местом. Ее лицо, светившееся радостью и гордостью, было таким красивым, что у Чарльза перехватило дыхание. Конечно, этот вечер закончится не так хорошо, как ему хотелось бы, поскольку он уважал решение Элизабет и держался от нее на расстоянии.

Это сводило его с ума. Одна близость с Элизабет оказалась сродни дозе сильнодействующего наркотика. Его тело требовало еще и еще.

Он не мог отделаться от мысли, что ее переживания за Эндрю лишь часть проблемы. Что она боится отношений и использует своего сына в качестве отговорки.

Ван снова попытался поднять настроение игрокам:

– Я предлагаю тост за хоккей в Гилморе. У вас все получится, ребята.

Элизабет, сидящая за другим концом стола, подняла свой стакан:

– Мистер Хэнкок прав. Вам следует гордиться тем, что вы так далеко прошли.

Она искренне улыбнулась собравшимся, и Чарльз понял, что ему не хватает не только секса с ней.

Ему не хватает ее.

Даг, Ван и еще несколько человек стали обсуждать момент в первом периоде, когда рефери, по мнению некоторых из них, незаслуженно удалил одного игрока. Пока они спорили, Элизабет тихо встала из-за стола и понесла на барную стойку пустые кувшины из-под напитков.

«К черту все!» – подумал Чарльз. Ему очень хотелось с ней поговорить. Взяв со стола пустой поднос, он пошел к стойке.

Элизабет сделала вид, будто ее заинтересовал баскетбольный матч, который показывали по телевизору.

– Парни из Гилмора показали всей Новой Англии, как нужно играть в хоккей, – сказал он.

В ответ на это она слабо улыбнулась.

– Отличный матч, – продолжил он. – Жаль, что они проиграли.

– Невозможно всегда выигрывать, – ответила она, не отрывая глаз от экрана.

Она говорит о матче или об их отношениях?

– Это не означает, что не следует пытаться.

Изучая ее лицо, он впервые заметил темные круги под глазами:

– Ты выглядишь усталой.

– Пару дней я была занята. Мой босс ждет приезда важного гостя.

– Меня беспокоит, что ты плохо спишь. – Чарльз понизил голос, чтобы его могла слышать только она. – Я сам плохо сплю в последнее время. Без тебя постель слишком пустая.

– Чарльз…

Он замолчал. Как-никак он дал ей обещание. Пока бармен выполнял ее заказ, они оба делали вид, будто смотрят баскетбол. Все, что он замечал, – это людей, хаотично движущихся по площадке. Разве он мог сосредоточиться на игре, когда все его мысли занимала женщина, стоящая рядом?

В конце концов он устал притворяться и взял из стопки картонный поднос.

– Похоже, голубки хорошо себя ведут, – заметил он.

– Пока да.

– Как обстановка на этом фронте?

Элизабет пожала плечами:

– Как обычно. Я плохая, потому что постоянно хочу знать, где он находится и чем занимается. Я плохая, потому что не разрешаю ему проводить время у Виктории после школы. Я плохая, потому что я существую.

– Ты согласна с подобным отношением?

– Он думает, что, если будет так себя вести, я сделаю ему послабление. Уверена, что через неделю все пройдет.

– Могу я что-нибудь сделать, чтобы тебе помочь? – Чарльз придвинул к ней поднос и коснулся им ее пальцев, лежащих на стойке. Жаль, что он не может прикоснуться к ним рукой.

Словно прочитав его мысли, она убрала руку:

– Спасибо, я справлюсь сама.

– Одиночество – это твое любимое состояние. Элизабет сердито сверкнула глазами:

– Это нечестно.

– Жизнь слишком коротка, Элизабет.

– Через несколько недель ты уедешь из города. Будем считать, что у нас с тобой ничья. – С этими словами она подвинула поднос в его сторону, давая ему понять, что разговор окончен.

Поняв, что ничего не добьется, Чарльз вернулся к столу и обнаружил, что к ним присоединился еще один человек.

– Тим?

Тим Кэллахан, глава городской администрации, поднялся и пожал ему руку:

– Рад вас видеть, Чарльз.

– Взаимно. Что вы здесь делаете?

Чарльз знал, что хоккей – главный вид спорта в Гилморе, но появление главы администрации на ужине в честь команды, занявшей второе место, показалось ему лишним.

– Я пришел сюда, чтобы вся команда услышала мое объявление, – ответил Кэллахан, поднимаясь. – Прошу вас, садитесь, Чарльз.

Все еще не понимая, что происходит, Чарльз подчинился.

– Дамы и господа, прошу вашего внимания, – начал Тим. – Насколько вам известно, прошлым летом в наш стадион ударила молния и он сгорел. Мы собрались строить новый, но средств, которые смог выделить на это город, оказалось недостаточно. К счастью, появился спонсор и подарил нам необходимую сумму.

Это заявление было встречено аплодисментами и одобрительными возгласами.

– Нам больше не придется тренироваться во Франклине. – Эндрю толкнул в бок одного из товарищей по команде, сидящего рядом с ним.

Чарльз уставился в свою тарелку и стиснул зубы. Значит, вот почему Ван так настаивал, чтобы он сюда пришел.

– Вскоре после этого комиссия, занимавшаяся сбором средств на строительство стадиона, обратилась к нам с просьбой. Члены городской администрации рассмотрели ее, и сегодня я пришел сюда, чтобы сообщить, что новый стадион будет носить имя Чарльза Бишопа.

Собравшиеся зааплодировали. Чарльз был изумлен.

– Я не знаю, что сказать, – пробормотал он.

Подумать только, они собираются назвать стадион в его честь, а не в честь его отца. Его охватило теплое чувство, которое частично заполнило пустоту в его сердце.

– Спасибо, – добавил он, проглотив комок, подступивший к горлу. – Большое спасибо.

Со своего места у барной стойки Лиз слышала, как Чарльз благодарил всех за оказанную ему честь. Она не видела его лица, но не сомневалась, что он с трудом сохраняет спокойствие. Внутри ее шла борьба. Больше всего на свете ей хотелось сейчас подойти к нему и заключить его в объятия.

Она едва держалась в рабочее время. Увидев его сегодня на трибуне несколькими рядами ниже, она не смогла сосредоточиться на игре. Она боялась его отъезда и в то же время считала дни. Возможно, когда он уедет, ей удастся избавиться от желания, которое не дает ей спать по ночам. Сдерживать чувства, которые он в ней пробудил, оказалось сложнее, чем она думала.

Он никогда не узнает, что это она предложила назвать новый стадион в его честь, а не в честь Рона, как предполагалось изначально. Эта идея пришла ей в голову после того, как она узнала о детстве Чарльза.

Чарльз Бишоп уедет отсюда и, возможно, никогда больше не вернется, но он всегда будет знать, что в Гилморе есть люди, которым он небезразличен.

Глава 10

– Приветствую вас, мой друг. Я рад наконец встретиться с вами лицом к лицу. – Войдя в вестибюль офисного здания, Хуан Бин по-западному крепко пожал Чарльзу руку. – Жду с нетерпением, когда вы мне покажете свою компанию.

– Думаю, вам понравится то, что вы увидите, – ответил Чарльз, глядя с искренним интересом на человека, который совсем скоро станет новым исполнительным директором «Бишоп Пейпер».

Хуан Бин был привлекательным, хорошо сложенным мужчиной лет сорока с небольшим. От него исходила спокойная уверенность, говорящая об успешности. Если верить слухам, он был безжалостен в бизнесе и очарователен с представительницами прекрасного пола. Последнее Чарльзу не понравилось. Он не хотел, чтобы новый босс Элизабет был плейбоем.

– Должен признаться, – сказал Хуан Бин, когда они вошли в кабинет Чарльза, – когда я впервые услышал, что вы продаете компанию, занимающуюся производством бумаги, я был несколько удивлен. Учитывая вашу репутацию, я не думал, что вам может быть интересен бизнес подобного рода. Но затем я понял, в чем дело. Эту компанию основал ваш отец?

– Да, примерно тридцать пять лет назад.

– Его достижения заслуживают восхищения. А вы, значит, после его смерти решили извлечь выгоду из плодов его многолетнего труда.

– Я бы не сказал – извлечь выгоду.

– Не бойтесь, – сказал Хуан Бин, подняв загорелую руку. – Я понимаю ваше желание освободиться от того, что вам было навязано против вашей воли. Я тоже получил свою компанию в наследство.

– Думаю, вы скоро поймете, что «Бишоп Пейпер» отличается в некоторых отношениях от вашей компании.

– Я в этом не сомневаюсь.

Чарльз открыл дверь и позволил Хуан Бину первым войти в приемную. Его нисколько не удивило, что, увидев сидящую за столом Элизабет, китаец улыбнулся. Она улыбнулась в ответ.

Прежде чем открыть дверь своего кабинета, Чарльз встал между ними и произнес:

– Вы увидите, что наша компания маленькая и люди работают у нас семьями. Это то, чем мы гордимся.

Неужели он сказал «мы»? Они прошли в его кабинет.

– Размер компании – это одна из причин, по которой мы решили ее купить, – ответил Хуан Бин. – Мы бы хотели, чтобы наше первое вторжение в Америку было небольшим.

Разговор был прерван Элизабет, которая принесла им чай. Китаец снова улыбнулся. По мнению Чарльза, слишком очаровательно.

Час спустя Хуан Бин по-прежнему находился в офисе Чарльза и по-прежнему улыбался. У Чарльза болела голова. Китаец настоял на том, чтобы Элизабет сопровождала их во время экскурсии по офису и делала записи. Чарльз изо всех сил старался оставаться любезным, хотя замечал взгляды, которые Хуан Бин бросал на длинные стройные ноги Элизабет.

– Сейчас я нахожусь в еще большем восторге, чем вначале, – произнес Хуан Бин с энтузиазмом. – У вас прекрасная компания. Я вижу, что атмосфера здесь действительно семейная. Меня поразило то, что вы знаете всех сотрудников по именам.

– Это одна из особенностей владения бизнесом в маленьком городке. Ты часто пересекаешься со своими сотрудниками на всевозможных мероприятиях.

– Как… – китаец задумался, подыскивая подходящее слово, – необычно. Эти мероприятия посещают все ваши сотрудники?

«Вы имеете в виду Элизабет?» – хотел спросить Чарльз. С каждой минутой Хуан Бин нравился ему все меньше и меньше.

– Это зависит от мероприятия, – ответил он.

– Понятно. Мне не терпится посетить эти мероприятия.

– Значит, вы хотели бы перейти к новой стадии переговоров?

– Да. Я считаю, что «Бишоп Пейпер» станет хорошим приобретением и началом нашего североамериканского предприятия. Правда, в работу компании придется внести небольшие изменения.

– Прошу прощения?

– У «Синхуа Пейпер» более рационализированный подход к производству, чем у вас в Америке. Однако я думаю, что мы сможем осуществить переход безболезненно и оставить большую часть сотрудников.

Большую часть?

– Вы планируете увольнять людей?

– Да, некоторых. Боюсь, это неизбежно.

– Но «Бишоп Пейпер», по сути, единственный работодатель в Гилморе. Если вы уволите этих людей, им будет проблематично найти новую работу.

– Меня восхищает ваша забота о сотрудниках, Чарльз. Мы произведем переподготовку кадров.

Люди потеряют работу после того, как назвали стадион в его честь.

При мысли об этом Чарльз почувствовал тошноту.

– Что мне сказать своим сотрудникам? – спросил он, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Не беспокойтесь, Чарльз, – ответил Хуан Бин. – Им недолго осталось быть вашими сотрудниками.

«Им недолго осталось быть вашими сотрудниками».

Чарльз со вздохом опустился на стул у барной стойки ресторана «Махоуни». Он не мог заставить себя поехать домой. Ему не хотелось проводить вечер в безликой, по мнению Элизабет, квартире.

Сокращение рабочих мест негативно отразится на экономике Гилмора. Он знал, что Хуан Бин может быть безжалостным, но только сегодня понял насколько.

«Увольнения в других ваших компаниях вас не беспокоили», – сказал ему китаец.

На этот раз они его очень беспокоят. В других компаниях он не знал имен сотрудников. Ему не хотелось, чтобы специалисты вроде Вана Хэнкока остались без работы.

Элизабет увольнение не грозит. Судя по тому, как Хуан Бин ей улыбается, он явно хочет, чтобы она осталась.

Чарльз сделал знак бармену, коренастому мужчине с волосами цвета соли с перцем. Он подошел к нему со стопкой меню:

– Добро пожаловать в «Махоуни». Что желаете?

Чарльз заказал местное пиво.

– Вы не возражаете, если я немного поработаю, пока вы будете пить? Мне нужно внести дополнения в меню. – Бармен указал ему на стопку листов бумаги.

– Только молча, – пробормотал Чарльз. После того как он полдня любезничал с Хуан Бином, ему хотелось тишины.

На этот раз пиво показалось ему не таким уж горьким. Либо оно было из другого бочонка, либо он начал входить во вкус. Впрочем, ему было трудно поверить, что он может чем-то наслаждаться без Элизабет.

Чарльз взял из стопки один листок, чтобы посмотреть, какие блюда будут добавлены в меню. По привычке он провел подушечкой большого пальца по бумаге и сразу узнал текстуру.

– «Бишоп лайт», – мягко произнес он.

– Что вы сказали? – спросил бармен.

Чарльз покачал головой:

– Назвал марку бумаги. Это «Бишоп лайт».

– Вы можете ее определить на ощупь?

Перед встречей с Хуан Бином он целую неделю изучал образцы бумаги. Поскольку он больше не мог изучать Элизабет, ему приходилось заниматься бумагой.

– Я ее произвожу.

– Теперь я вас узнал. Вы владелец компании, которая производит бумагу.

– Сегодня днем я договорился о ее продаже.

– Вы не выглядите радостным.

– У меня был трудный день.

– В любом случае примите мои поздравления. – Бармен продолжил добавлять в папки меню новые листы. – Будет странно видеть владельцем бумажной фабрики не Бишопа.

– Да, – ответил Чарльз.

Ему следовало бы радоваться тому, что он избавился от ненужного отцовского наследства. Тогда почему у него такое ощущение, будто он уезжает, оставляя незаконченные дела?

Покинув ресторан через некоторое время, он решил немного прогуляться пешком, чтобы прояснить мысли. Гилмор – красивый городок. Когда он здесь жил, он был слишком мал, чтобы это заметить. Виды Гилмора напоминали ему изображения на рождественских открытках. Он будет скучать по виду Уайт-Маунтинс, который открывается из окна его кабинета. Кажется, он полюбил этот тихий маленький городок. Сам не заметил, как он стал для него домом.

Вскоре он оказался рядом с церковью Святого Марка, в которой состоялся первый в его жизни благотворительный завтрак с блинами. Его первый и единственный завтрак с Элизабет. Плохая еда, ужасный кофе, зато часть средств на строительство стадиона была собрана.

Стадион.

Он до сих пор не мог поверить в то, что местные жители хотят назвать новое сооружение в его честь. Если бы он остался в Гилморе, то непременно настоял бы на том, чтобы в вестибюле стадиона был небольшой бар, в котором варили бы приличный кофе. Возможно, он бы пожертвовал на это дополнительные средства.

Он никогда бы не узнал о проблеме со сгоревшим стадионом, если бы в тот день, когда они ездили в Конкорд, Элизабет не сказала, что хочет присутствовать на хоккейном матче своего сына. Эндрю не будет играть на новом стадионе. В следующем году он уедет в Трентон.

Чарльз ударил ногой по комку слежавшегося снега, который валялся на тротуаре, и он рассыпался.

По крайней мере, он увеличил Элизабет жалованье, и она сможет отправить сына в престижную школу. Жаль, что их роман закончился, едва успев начаться, и они не смогли насладиться им в полной мере. Из-за него между Элизабет и ее сыном возникли разногласия.

Перед своим отъездом он должен все исправить.

Новость о продаже компании распространялась со скоростью молнии. До полудня Лиз приняла десяток посетителей, каждый из которых хотел знать, когда Чарльз уезжает и как смена владельца отразится на «Бишоп Пейпер». Лиз могла озвучивать лишь предположения, поскольку сама знала только то, что Чарльз уезжает и ей не понравился ее новый босс.

Лианна пришла к ней одной из первых.

– Я слышала новости, – сказала она. – Ты тоже уезжаешь?

Лиз в этот момент меняла тонер в копировальном аппарате. Неожиданный вопрос коллеги застал ее врасплох, и ей пришлось сделать паузу.

– С чего ты взяла? – спросила она.

– Когда мистер Бишоп уедет, ты поедешь вместе с ним?

– Нет. – Она с силой задвинула отсек для бумаги. – Я никуда не поеду.

– О, дорогая, мне так жаль. Я знаю, что ты от него без ума.

«Он мне нравится», – хотела поправить ее Лиз, но промолчала. Какая разница, что думает Лианна? Чарльз скоро уедет, и вся эта история забудется.

Она определенно не сходит по нему с ума. Они провели вместе несколько хороших недель и один раз занимались сексом. Больше их ничего не связывает.

Но ей хотелось бы точно знать, когда он уедет, чтобы она смогла к этому подготовиться. То есть чтобы смогла поставить в известность остальных.

После всех этих размышлений ее сердце сжалось. Эта боль напомнила ей, что она правильно поступила, порвав с ним. Если бы их отношения продлились еще какое-то время, разрыв был бы гораздо тяжелее. Слава богу, она защитила свое сердце.

К четырем часам ей все надоело, и она отправилась домой. Чарльз уже уехал, и ей не перед кем отчитываться.

Когда Лиз увидела рядом со своим домом знакомую машину, внутри у нее все оборвалось. Входная дверь была наполовину открыта. Заходя внутрь, она услышала голоса Чарльза и Эндрю.

– Теперь ты понимаешь, почему она все это делает?

Лиз накрыла рот ладонью, чтобы они не услышали ее изумленный возглас.

– Да, – сказал Эндрю, – но ей обязательно вести себя так, словно она спятила?

– Ты можешь ее обвинять после того, как она вас застукала? Твоя мама делает все для того, чтобы дать тебе лучшее будущее. Она особенная.

– Я знаю.

– Поверь мне. Твоя мама потрясающая. Моим родителям было на меня плевать.

Пальцы Лиз сжались в кулак, и она прижала его к губам. Чарльз решил сам поговорить с Эндрю. Что его заставило это сделать?

Ее охватило пугающее сильное чувство, которое она совсем не хотела испытывать.

Зажмурившись, она загнала его в глубь себя, прежде чем громко захлопнуть дверь и притворно весело крикнуть:

– Я дома!

– Привет, мам! – раздалось в ответ.

Изобразив на лице улыбку, Лиз прошла в гостиную.

– Чарльз, что ты здесь делаешь?

– Разговариваю с Эндрю, – ответил он.

– О чем? – спросила она. Чарльз и ее сын заговорщически переглянулись.

– Мистер Бишоп пришел, чтобы убедиться, что я справляюсь с матанализом и мне больше не нужен репетитор.

– Как мило с его стороны. – Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы притвориться, будто она в это поверила, и кивнуть. – Не возражаешь, если я поговорю с мистером Бишопом наедине?

– Нет. – Эндрю поднялся с дивана. – Увидимся позже, мистер Бишоп.

К удивлению Лиз, Чарльз протянул ему руку:

– Рад, что мы с тобой во всем разобрались, Эндрю.

– Я тоже. – Взяв с кофейного столика свой мобильный телефон, юноша пошел наверх.

Когда захлопнулась дверь его комнаты, Лиз открыла рот, чтобы в очередной раз поблагодарить Чарльза, но тот перебил ее.

– Как много ты услышала? – спросил он, подходя к ней.

– Достаточно, чтобы понять, что вы говорили не о матанализе.

– Я хотел уладить разногласия с твоим сыном, – он прокашлялся, – поскольку я стал причиной вашего конфликта.

– Тебе не следовало сюда приходить.

– Я этого захотел.

– Все равно не следовало.

– Ты расстроена. – Не обращая внимания на ее сложенные на груди руки, он приподнял ее подбородок. – Почему?

– Потому что я не нуждаюсь в том, чтобы ты прибегал мне на помощь после моей ссоры с сыном. – Она резко отстранилась. – Я могу сама с этим справиться.

Тихий голосок внутри ее спросил, почему она упрямится, хотя до сих пор принимала помощь Чарльза. Она боялась ответить. Боялась признать правду.

– Я в этом не сомневаюсь, – ответил он. – Но я не люблю уезжать, оставляя незаконченные дела.

– Значит, вот что я для тебя? Незаконченное дело?

Когда он проводил тыльной стороной ладони по ее щеке, она прочитала в его глазах сожаление. Он долго всматривался в ее лицо, и сожаление уступило место новой эмоции. Лиз не могла ее назвать. Точнее, боялась, потому что, когда она ее увидела, ее сердце бешено заколотилось. В какой-то момент ей показалось, что Чарльз собирается что-то ей сказать, но он промолчал.

Затем он, нахмурившись, еще раз погладил ее по щеке, сказал «До свидания, Элизабет» и ушел.

Чарльз уставился на бейсбольный мяч, лежащий на столе. Все в этой квартире, даже этот мяч, напоминало ему о самом невероятном вечере в его жизни.

В тот вечер он впервые поделился с кем-то своими детскими переживаниями.

Он до сих пор не мог понять, что заставило его открыть свою душу. Будучи бизнесменом, от твердо знал, что не следует ни с кем делиться личной информацией, но в Элизабет было что-то такое, что заставляло его совершать не свойственные ему поступки.

Вздохнув, он взял со стола документы, касающиеся экологической политики компании, и улыбнулся, вспомнив, как легко и уверенно Элизабет называла факты и цифры на встрече в Конкорде. Он пропал в тот момент, когда она отчитывала его после этого, словно провинившегося подростка.

Его сердце замерло.

Он действительно пропащий человек? Это возможно? Перед его внутренним взором возник образ Элизабет. Он вспомнил, как ее карие глаза сверкали от ярости и темнели от желания. Как они смотрели на него с нежностью и пониманием.

Его грудь словно сдавило железным обручем. Он наконец понял, почему мысли о предстоящем отъезде не приносят ему радости. Он не хочет оставлять Элизабет.

Не хочет ее потерять.

Новое чувство, которое много дней не давало ему покоя, наконец обрело название. Оно прочно обосновалось в его сердце, дав ему уверенность, которой он никогда раньше не испытывал.

Ему нужна Элизабет. Он хочет посещать вместе с ней школьные матчи, есть домашнюю еду и помогать Эндрю с математикой.

Он не хочет уезжать из Гилмора, потому что любит свою секретаршу.

Следующим утром Лиз отчаянно пыталась убедить себя в том, что вчера ничего не произошло. Что Чарльз не приезжал к ней домой и не разговаривал с Эндрю. Но, как она ни старалась, ей не удавалось забыть выражение лица Чарльза перед его уходом, и это ее беспокоило. Ей хотелось забыться, уйдя с головой в работу на следующие несколько недель.

– Доброе утро, Элизабет.

Подняв глаза, она увидела стоящего перед ней Чарльза. Его лицо озаряла радостная улыбка, какой она не видела у него раньше. В его взгляде читались уверенность и обещание.

Не дожидаясь ее ответа, он заключил ее в объятия и поцеловал.

Это был глубокий, страстный поцелуй, который мгновенно вызвал внутри ее трепет желания.

– Что, если я скажу тебе, что решил не продавать «Бишоп Пейпер»? – спросил он.

– Я не понимаю…

Улыбаясь, он убрал волосы с ее щеки:

– Я решил остаться в Гилморе.

Он хочет остаться? Лиз не могла поверить своим ушам. Она была уверена, что скоро он навсегда исчезнет из ее жизни.

– Но…

Чарльз прижал указательный палец к ее губам:

– Вчера вечером я долго копался в себе. Поначалу я никак не мог понять, почему эта сделка, в отличие от предыдущих, не приносит мне удовлетворения. Теперь я знаю причину. – Взяв в ладони ее лицо, он заглянул ей в глаза. – Последний месяц был самым удивительным в моей жизни. Я впервые понял, что значит быть частью чего-то. Что значит ощущать себя «своим». Я не хочу все это терять.

У Лиз закружилась голова.

– И поэтому ты хочешь остаться в Гилморе.

– Да. Точнее, я хочу остаться с тобой, – ответил он с улыбкой. – Именно это я понял вчера вечером. Все хорошие воспоминания об этом месте связаны у меня с тобой. Я люблю тебя, Элизабет.

Внутри у Лиз все замерло. Ей следовало испытывать восторг. Разве она не этого хотела? Тогда почему она не рада? Почему ей кажется, что стены начинают смыкаться и вот-вот ее сдавят?

Высвободившись из его рук, она пошла в другой конец помещения, чтобы прояснить мысли. Чарльз последовал за ней:

– Элизабет? Что-то не так?

– Ты не можешь меня любить, – ответила она, тупо уставившись на стену.

– Почему?

– Когда-то я верила, что слова «Я тебя люблю» могут означать вечную любовь, и мечтала их услышать.

– Они по-прежнему могут это означать, – заметил Чарльз, пытаясь снова ее обнять.

– Нет, – возразила Лиз, оттолкнув его. – Эта мечта давно умерла. Мне больше не шестнадцать, и я не смотрю на мир сквозь розовые очки. Компании продаются. Люди уезжают. Лучше совсем не мечтать, чем испытывать разочарование, когда твои мечты будут разрушены.

– Значит, лучше быть одной и не пытаться стать счастливой, боясь ошибиться?

– Почему нет?

– Потому что это неправильно, Элизабет. В жизни часто случаются плохие вещи, но это не повод для того, чтобы от нее отказываться.

– Я от нее не отказываюсь.

– Ты живешь только ради своего сына. Это не жизнь, а существование. Однажды он уйдет, и ты останешься одна.

Лиз резко повернулась:

– Как ты смеешь меня судить? Ты приехал сюда только для того, чтобы уничтожить то, что твой отец создавал столько лет.

Черты его лица напряглись.

– Я всю свою жизнь ненавидел Рона. Я хотел стереть его компанию с лица земли. Не буду отрицать, я до сих пор на него зол, но, знаешь, я понял, что, продав «Бишоп Пейпер», я не избавлюсь от чувства пустоты внутри. Я смогу от него избавиться, только если стану частью чего-то.

– Как надолго?

– Что?

– Как долго ты будешь частью этого чего-то? Сколько времени пройдет, прежде чем ты начнешь искать нового покупателя?

Приглушенно застонав, Чарльз провел рукой по волосам:

– Почему ты не можешь поверить в то, что я остаюсь просто потому, что хочу быть с тобой?

– Потому что раньше этого никто не хотел!

Сжав руки в кулаки, она стала ждать его реакции.

Подтверждения того, что она снова права. Что он откажется от нее, как Билл и ее мать.

К ее удивлению, Чарльз этого не сделал.

– Я не такой, как остальные, – тихо произнес он. – Я не бегу от тебя. Это ты от меня бежишь.

Глава 11

Сидя в своей машине на темной подъездной аллее, Лиз говорила себе, что не убегает, а защищается. Это ложь. Что с ней творится? Потрясающий мужчина признался ей в любви, а она его отвергла. Ей следовало броситься в его объятия и сказать ему правду. Сказать, что она тоже его любит. Ей хотелось бы это отрицать, но ее сердце лучше знает.

Она вела себя как идиотка.

Когда она вошла в гостиную, Эндрю играл в видеоигру. Увидев ее, он повернулся:

– Ты читала мое сообщение?

– Что?

– Мое сообщение. То, которое я отправил примерно час назад. Сегодня пришло письмо из Трентона. Меня приняли в школу.

– Это здорово, дорогой, – улыбнулась она.

– Все бумаги на кухонной стойке.

– Я просмотрю их после ужина. Мы отпразднуем твое поступление. Не хочешь пригласить Викторию?

– Конечно. А ты… э-э… – Он закусил нижнюю губу. – Ты не хочешь пригласить мистера Бишопа?

Лиз поморщилась:

– Нет, не думаю.

– Почему? Я думал, у вас… э-э… отношения. – Эндрю продолжил играть.

– Уже нет.

– Это из-за меня?

– Нет.

– Мам… – Он выключил игру. – Чарльз приходил сюда. Он сказал мне, что ты расстроена из-за нас с Вик.

– Я знаю. Я подслушала часть вашего разговора.

– Я так и понял. Похоже, ей не удалось никого обмануть.

– О чем еще вы говорили?

Эндрю пожал плечами:

– Он сказал, что ты хочешь дать мне все то, чего не было у тебя. В общем, он всячески пытался убедить меня в том, что мне очень повезло. Я с ним согласен. Мне действительно повезло. Лиз взъерошила его волосы:

– Спасибо.

– Чарльз в общем-то неплохой человек. Он жестковат и слишком любит математику, но, если бы ты с ним встречалась, было бы круто.

– Спасибо за разрешение, но я не думаю, что это возможно.

– Почему? Видно же, что ты ему нравишься.

– Да, я ему нравлюсь, – ответила Лиз, глядя на свои руки.

– А он нравится тебе. Почему вы не вместе?

– Все сложно.

Эндрю так серьезно на нее посмотрел, что она поняла, что ее мальчик вырос.

– Любую проблему можно решить, если вы любите друг друга.

Поздно вечером Лиз сидела в своей комнате и думала над тем, что сказал ей сын. Неужели он считает, что так легко пустить кого-то в свое сердце? Уже поздно, чтобы заново выстраивать свою жизнь, если та опять развалится на части.

Но что, если не развалится?

Глупый вопрос. Лучше быть одной, чем познать счастье и потерять его.

За стеной Эндрю начал готовиться ко сну. Она так гордится своим мальчиком. Он поступил в школу Трентона, и скоро для него откроются новые двери. Лишь одно омрачало ее радость. Эндрю уедет, и она не сможет видеть его каждый день. Она, конечно, всегда знала, что это когда-нибудь произойдет, но только сейчас осознала смысл тех слов, которые сказал ей Чарльз.

«Ты живешь только ради своего сына. Это не жизнь, а существование. Однажды он уйдет, и ты останешься одна».

Запрокинув голову, она уставилась в потолок.

Может, все-таки стоит рискнуть попытаться стать счастливой?

Что, если у нее получится?

Что, если нет?

Лиз вздохнула. Она была в полной растерянности.

Глядя в окно, Чарльз почувствовал небольшое облегчение, когда впервые за долгое время увидел траву. Она была коричневой, но скоро возродится.

Жаль, что он не может сказать того же о своих отношениях с Элизабет. Они зашли в тупик. Он надеялся, что после их разговора она быстро все осознает и начнет смотреть на вещи по-другому, но ночь уже сменилась утром, и надежда начала угасать.

Возможно, она права. Возможно, вечная любовь существует лишь в мечтах.

Либо пан, либо пропал.

Прижав ладонь к животу, Лиз тихо постучалась в дверь.

– Войдите.

Чарльз смотрел в окно, стоя к ней спиной.

– Привет, – мягко произнесла она. – Я могу с тобой поговорить?

Он повернулся, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела его глаза, полные печали.

– Чем я могу тебе помочь?

– Вчера ты сказал…

– Я вел себя несколько бесцеремонно, – перебил ее он. – Забудь об этом.

– Нет. Я не могу. Ты был прав.

Он уставился на нее:

– Что? «Сейчас или никогда».

– Я действительно испугалась, что стану счастливой, а потом жизнь отберет у меня это счастье, и я снова останусь одна. Я не была уверена, что смогу снова это пережить. Встреча с тобой – это лучшее, что случилось в моей жизни за долгие годы. Я испугалась своих чувств и похоронила их глубоко внутри себя. Даже сейчас я боюсь, что совершаю ошибку. То есть я думала, что мне будет лучше остаться одной, поскольку таким образом я смогу избежать боли, но все мои оправдания оказались неубедительными. – Ее голос задрожал. – В общем, мне плохо без тебя, Чарльз.

Он снова промолчал, и внутри у нее все упало. Похоже, она опоздала. Она слишком много раз его отталкивала, и ему это надоело.

Расстроенная, она развернулась, чтобы уйти:

– Мне больше нечего тебе сказать. Я просто хотела, чтобы ты знал, что я отвергала тебя вовсе не потому, что считала тебя недостойным. Если я чем-то тебя обидела, прости. – С этими словами она направилась к двери.

– В жизни никто ничего не может гарантировать.

Лиз остановилась:

– Я знаю.

– Я не могу обещать тебе безоблачное счастье до конца жизни. Я даже не знаю, что готовит нам завтрашний день. Самое большее, что я могу тебе обещать, – сказал он, подойдя к ней сзади, – это то, что я буду стараться делать все для того, чтобы тебе было со мной хорошо. Остальное тебе придется принять на веру.

К ее удивлению, эти обещания показались ей самыми убедительными из всех, которые ей когда-либо давали.

– Принять на веру, значит? Думаю, я могу попытаться.

– Правда?

Начиная с этого момента. Зажмурившись, Лиз расслабилась и начала падать назад.

– Ты что…

Она угодила прямо в сильные руки Чарльза. Открыв глаза, она улыбнулась ему. В его глазах больше не было печали. Они светились от радости.

– Ты поймал меня, – сказала она, коснувшись его щеки.

Чарльз поцеловал ее ладонь:

– И буду ловить тебя всякий раз, когда тебе будет трудно стоять на ногах. Я люблю тебя, Элизабет.

Внезапно ее перестало волновать, что ее ждет в будущем. Настоящее стоило того риска, на который она пошла.

– Я тоже тебя люблю, – сказала она ему, и их губы слились в поцелуе.

Эпилог

Парикмахер из салона, заверявший Лиз, что мусс сотворит с ее волосами чудо, не солгал. Впервые в жизни ее прическа выглядела объемной и естественной, как у ведущей с метеоканала.

– Мам!

Дверь в небольшую комнатку, находящуюся сбоку от главного входа в церковь Святого Марка, распахнулась, и Лиз улыбнулась вошедшему в нее юноше. Одетый в черный смокинг, выпускник школы Трентона и студент первого курса престижного колледжа выглядел на все сто. На глаза Лиз навернулись слезы от переполнявшей ее гордости.

– Какой же ты красивый, Эндрю, – сказала она, проведя ладонями по лацканам его смокинга.

– Мам, поторопись.

– Я сейчас. Мне нужно перевести дух. – У нее было такое ощущение, будто внутри ее трепещут крылышками бабочки.

– Пойдем, мам. Все уже ждут.

– Хорошо, – ответила она, вздыхая.

Эндрю взял ее под руку и вывел из комнатки.

– Мам, ты очень красивая. У тебя все будет хорошо, – подбодрил ее он.

Когда они появились в начале дорожки, ведущей к алтарю, на них уставились сотни глаз, но Лиз этого не заметила. Все ее внимание было приковано к мужчине, стоящему у алтаря. Чарльз ослепительно улыбался ей.

От ее волнения не осталось и следа, и она пошла под руку с сыном навстречу будущему мужу. Человеку, который никогда не позволит ей упасть.

Daring to Date the Boss

© 2012 by Barbara Wallace

«Мечты и свидания»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Content

Барбара Воллес
Мечты и свидания

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог