Сара М. Андерсон

Мужчина с привилегиями

Глава 1

Голос секретаря прозвучал ровно и профессионально:

– Мистер Карлсон, ваш агент ожидает вместе с мисс Тоушетт.

– Благодарю вас, Агнес. – Рука Джеймса накрыла старомодный переключатель интеркома.

Он не любил пользоваться этим аппаратом – тот слишком хорошо напоминал ему, как его отец отдавал приказы, сидя за закрытой дверью своего домашнего кабинета. К счастью, отца здесь не было. И родители уж точно не осмелятся посетить сына в Южной Дакоте. Один только вид обшарпанного здания суда в Пирре, столице Южной Дакоты, этом краю индейцев племени сиу, наверняка вызовет у его матери истерику. С ее точки зрения, работа Джеймса здесь – вовсе не наикратчайший путь между фамильным особняком в Вашингтоне и Белым домом. О династии Карлсон всегда говорилось с той же интонацией, что и о семействах Кеннеди и Буш. Сколько Джеймс себя помнил, его воспитывали управлять. Родителей всегда сводило с ума, когда Джеймс предпочитал добиваться всего сам и не брал то, что подносилось для него на блюдечке.

Он взял со своего стола фотографию мисс Тоушетт. На этом снимке была запечатлена индианка – избитая, вся в синяках. Она старалась выглядеть независимо, но производила впечатление побитой собаки. У нее был впечатляющий список – аресты за транспортировку и доставку наркотиков, проституция, взломы… Последний раз ее арестовали почти десять лет назад – в то же время, когда он с отличием заканчивал свое обучение в Джорджтауне. А на руках у Джеймса уже были приглашения из многих солидных фирм, предлагающих семизначную зарплату.

Отец Джеймса ожидал – сын выберет самое выгодное предложение, но Джеймс не нуждался в деньгах. Его дед оставил ему более чем достаточно, поэтому Джеймс согласился на самую низкую должность в отделе суда. С тех пор он стал одним из лучших юристов в стране – вовсе не из-за материнского богатства или отцовского влияния, а потому, что сам много и успешно работал.

Однако законам следовали не все. Например, этот послужной список мисс Тоушетт… Правда, он давно закончился. Агенту ФБР, которого все знали под индейским именем Желтое Крыло, понадобились месяцы, чтобы ее найти. Но эта индианка была так нужна Джеймсу! Ведь она могла стать своего рода его страховкой в предстоящем деле.

– Пожалуйста, пусть мисс Тоушетт войдет.

Появился высокий индеец по имени Желтое Крыло и знаком показал кому-то зайти. Джеймс продолжал стоять – даже преступницы заслуживают минимум уважения, – но, когда на пороге кабинета появилась будущая свидетельница, пожалел, что не сел.

Эта индианка оказалась совсем не такой, какую он ожидал увидеть.

У женщины, что стояла сейчас перед ним, были длинные черные волосы, волнами падающие на плечи, одна прядь прикрывала левый глаз. Кожа ее была чистой, загорелой и, кажется, без шрамов. На ней была коричневая юбка до лодыжек и розовый топ. К боку женщина прижимала коричневую кожаную сумку. Чистые глаза смотрели на него настороженно.

В качестве свидетеля прекрасно подойдет!

Еще больше она подойдет в постели…

Боже, откуда эта мысль? Давно уже он так не оценивал женщин! Впрочем, не важно… Сейчас надо думать не об этом. Она была потенциальным свидетелем, поэтому все, о чем ему нужно думать, – это о работе. И совершенно не важно, насколько стоящая перед ним женщина была красива, – в любом случае бывшие проститутки первыми леди не становятся.

Джеймс снова взглянул на снимок и на особу, стоящую сейчас перед ним. Между этими женщинами не было ничего общего. Желтое Крыло еще ни разу не ошибался, но все когда-нибудь случается в первый раз…

– Меня зовут Джеймс Карлсон. Я специальный прокурор [1]. Спасибо, что пришли, мисс Тоушетт.

– Я не мисс Тоушетт, – сильным голосом сказала она. – Теперь у меня индейское имя. Меня зовут Сердце Орлицы.

Озадаченный, Джеймс взглянул на Желтое Крыло. Тот стоял, привалившись к шкафу.

– Покажи ему, – низким голосом сказал он женщине, но та даже не шевельнулась. – Мэгги. – Голос агента изменился, в нем явственно проступил акцент: – Покажи ему!

Взгляд женщины упал на фотографию на столе Джеймса. Она сделала глубокой вдох.

– Сейчас меня зовут Мэгги Сердце Орлицы, – произнесла она, убирая волосы с половины лица.

Только сейчас Джеймс увидел старый шрам, начинавшийся ото лба и пересекающий бровь. Джеймс посмотрел на фотографию – там этот шрам был более явственным. Рана с тех пор зажила, но след все-таки остался.

– И… – подсказал Желтое Крыло.

Мисс Сердце Орлицы повернулась, сбрасывая с плеча топ. Внутри у Джеймса все сжалось, когда он увидел участок обнаженной смуглой кожи. И ничего не мог с собой поделать – его взгляд устремился туда, где виднелась лямка бюстгальтера. А какие ноги скрывает ее юбка? Ему хотелось увидеть и их. Более того, Джеймсу вдруг нестерпимо захотелось коснуться этой женщины. Но он, будучи прокурором, не имеет на это права.

Мэгги тряхнула волосами, обнажая тату на правой лопатке. Рисунок изображал языки пламени, сквозь которое проступали буквы «ЛЛД». Маргарет Тоушетт и Мэгги Сердце Орлицы – одна и та же женщина…

Она стояла к нему спиной, высоко подняв голову. Джеймс ни в коем случае не должен был находить ее действия эротичными, но то, как она сбросила с плеча топ, показав под ним лямку бюстгальтера… Он прочистил горло и на всякий случай сел. Заглянул в папку, нашел фотографию этого тату.

Черт возьми, подобное желание ему совсем несвойственно! Джеймс жил только своей работой, никогда не позволяя себе увлечься свидетельницей.

А сейчас он, несомненно, увлекся. Почему эта индейская женщина сразу привлекла к себе его внимание? И если ему уже сейчас тяжело просто смотреть на нее, то как же он будет с ней работать?..

– Спасибо, достаточно.

Женщина поправила топ и повернулась. Он жестом пригласил ее присесть.

– Спасибо, агент. Можете идти, – произнес Джеймс.

– Я хочу, чтобы он остался, – все тем же сильным голосом произнесла женщина.

Джеймс был потрясен.

– Уверяю вас, мисс Мэгги, природа нашей беседы конфиденциальна…

Женщина вздернула правую бровь:

– Легко сказать, но трудно доказать. Так может он остаться или нет?

Это был вызов – небольшой, но все-таки вызов. Этого Джеймс тоже не ожидал. Людям, которые к нему приходили, зачастую было что скрывать, поэтому и действовали они соответствующе. В случае с этой свидетельницей все с самого начала пошло не так. Все, о чем Желтое Крыло попросил его, когда Джеймс велел ему найти Маргарет Тоушетт, – так это о дополнительном времени. Агент не упомянул, что знает ее лично.

Джеймс взглянул на Желтое Крыло. Тот согласно склонил голову.

– Хорошо, – подытожил специальный прокурор. – Тогда давайте начнем, хорошо? – Он указал на единственное кресло перед своим столом и включил запись: – Ваше полное имя, все клички. Скажите, чем вы сейчас занимаетесь.

Женщина поколебалась, затем села и поставила на колени сумку – наподобие щита. Несколько раз намотала и размотала на палец локон – единственный знак, выдавший ее волнение.

– Меня зовут Мэгги Сердце Орлицы. Раньше меня звали Маргарет Мари Тоушетт. Я шью танцевальные платья и продаю индейские украшения.

Джеймс все это записал и спросил:

– Когда вы вышли замуж?

– Я не замужем.

Он поднял голову, не позволяя удивлению коснуться своего лица. Новость порадовала Джеймса. Взгляд мисс Мэгги опустился на файл на его столе.

– Понятно. – Он сглотнул, но не потому, что вдруг занервничал. Специальный прокурор, назначенный лично генеральным прокурором, не должен иметь нервов. Его дед был восьмым миллиардером Америки – он бы не добился этого, если бы позволял всякой красотке вскружить себе голову при первой же встрече. Иметь нервы в семье Джеймса не позволялось. В зале суда особенно. – Откуда вы знаете агента Томаса Желтое Крыло?

Она ответила, выдержав долгую паузу:

– Когда-то парень по имени Томми пытался спасти девушку, которую звали Мэгги. Но он не смог. Никто не смог…

– Вы сейчас с кем-нибудь встречаетесь?

Томас вскинул голову. Впервые за встречу мисс Мэгги перевела взгляд на него. Вопрос Джеймса повис в тишине. Он снова сглотнул. Ему не следовало спрашивать, но он хотел знать.

Глаза у мисс Мэгги были карие, теплые и умные. Она продолжала держаться несколько настороженно. Обдумывая его вопрос, слегка склонила голову. Джеймсу неожиданно показалось, что вовсе не он, а эта индианка владеет сейчас всей властью. На лбу у него выступили капли пота.

– Я ни с кем не встречаюсь. К чему этот вопрос?

Не замужем. Ни с кем не встречается. Почему это имеет такое значение?

Джеймс проигнорировал ее вопрос.

– Когда вы выбрали себе новое имя? – Да, так лучше всего – только вопросы, касающиеся дела, и ничего больше.

– Девять лет назад.

Как раз после ее последнего ареста…

Джеймс оглядел женщину еще раз – не потому, что она была красива. Совсем нет. Просто оценивал ее желание сотрудничать.

– Сколько времени прошло с вашего последнего срока?

Она закрыла глаза:

– Мне потребуется адвокат?

Джеймс взглянул на женщину на снимке. А потом – на ту, что сидела напротив. Совсем другая…

– Нет, хотя могу порекомендовать вам одного из лучших адвокатов, если хотите. – Он порылся в верхнем ящике, вытащил визитки и бросил их на стол. – Агент Томас Желтое Крыло также может сказать слово в пользу Роузбад Армстронг.

Женщина с гордым индейским именем Сердце Орлицы протянула руку и, не поднимая глаз, взяла одну визитку. Джеймс думал – она положит ее в сумку, но индианка лишь провела по краю карточки подушечкой пальца.

«Интересно, – подумал Джеймс. – Она не может унять дрожь в руках».

Пальцы у нее были длинные, с чистыми, короткими ногтями, на которых не было и следа лака. Заметил он и несколько мозолей. Эта рука принадлежала не избалованной красотке, как руки Полин Уолкер, которую мать Джеймса выбрала ему в жены. Нет, руки у мисс Мэгги были натруженными.

Джеймс поерзал в кресле. Опять его куда-то не туда понесло…

– Мисс Мэгги Сердце Орлицы, я позвал вас сюда, потому что думаю: вам известно о совершенном преступлении. И я хотел бы, чтобы вы изложили свою точку зрения по данному поводу.

С ее лица схлынула краска.

– Я ничего не знаю. Я невиновна.

– Несмотря на то что вас арестовывали семнадцать раз, да. Я также заметил – все ваши дела вел судья Ройс Т. Мэйнард.

Джеймс ощутил, как подскочил у него пульс, когда он начал говорить о деле. Мэйнард был судьей-мошенником. Если он докажет данный факт, это добавит Джеймсу веса. Тогда можно подумать и о политической карьере. Он начнет с места генерального прокурора, затем губернатора, а если все пойдет как задумано, можно будет подумать о должностях и повыше. Например, о тех креслах, которые находятся в просторных овальных кабинетах…

Раньше Джеймс не понимал, почему его родители так настаивали на том, чтобы он стал президентом. Ему казалось – если он станет юристом, пользы от этого будет гораздо больше. Ведь юристы сражались за правду, боролись за справедливость. А в это время избранные чиновники всегда жаловались на проволочки, с которыми им приходится сталкиваться и снова готовиться к предвыборной кампании.

Повзрослев, Джеймс осознал: юристы могут проигрывать, так же как и выигрывать, тогда как во власти политика было изменить мир – если только он не начинал работать на себя. Джеймс мог бы руководить страной так же, как он вел свои дела, – эффективно, заботясь об интересах всей нации. Но для этого он сам должен быть безупречен. Он не должен участвовать в каких-либо скандалах, у него не должно быть никаких скелетов в шкафу, никаких связей с порочащими его репутацию женщинами.

С женщинами, подобными индианке Мэгги…

Но все надо делать по порядку. Сначала еще предстоит доказать вину Мэйнарда в суде. И показания такого свидетеля, как Мэгги, ему очень пригодятся. Конечно, было бы лучше, если бы у нее не было хвоста в виде ее «послужного списка», но приходится иметь дело с тем, что имеется.

– Вы хотите, чтобы я дала показания? Против кого? – выдохнула она, и в первый раз голос у нее прозвучал не так уверенно.

– Мне любопытно: как женщине, – и будем говорить откровенно, не самой добропорядочной горожанке, раз она семнадцать раз привлекалась к суду, – все семнадцать раз удавалось избежать наказания? Один или два раза – еще куда ни шло, но семнадцать?..

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Ее голос снова дрогнул.

– Думаю, понимаете, мисс Сердце Орлицы. Думаю, вы знаете, почему сегодня вас вызвали. И прекрасно знаете, чего я хочу, – произнес Джеймс самым доброжелательным тоном.

Индианка помолчала. В первый раз она прямо взглянула ему в лицо. В ее глазах снова стоял вызов. Сердце у Джеймса забилось быстрее. Что ж, тем лучше… Ему импонировали сильные натуры.

Агент Томас пошевелился возле шкафа, снимая установившееся в кабинете напряжение.

– В министерстве юстиции считают – Ройс Т. Мэйнард регулярно злоупотреблял своим должностным положением. Его подозревают в получении взяток и… – Джеймс не хотел говорить этого вслух, но, так как мисс Мэгги не попыталась произнести и слова, продолжил: – Он также принуждал некоторых обвиняемых к услугам… некоторого характера в обмен на положительный исход дела.

Она слегка побледнела.

– Вы обвиняете меня в преступлении?

– Не совсем. Мы считаем, Мэйнард потребовал от вас некоторые услуги в обмен на вашу свободу. – Джеймс бросил на стол документы, в которых говорилось, что Мэйнард регулярно встречался с женщинами-подозреваемыми в своем кабинете, а также за его пределами, причем без адвоката.

Мисс Мэгги не шевельнулась, даже ее руки лежали сейчас спокойно. Джеймс не был уверен, что она дышит. Он почувствовал себя отвратительно. Он не знал, чем эта женщина занималась последние девять лет, но было ясно – она вела совсем не тот образ жизни, какой был запечатлен на фотоснимке. Однако его сожаление длилось недолго. Джеймс не стал бы самым молодым специальным прокурором в истории министерства юстиции, если бы его заботили чувства свидетелей.

– А это от бывшего государственного защитника, – добавил он, кладя на стол еще одну бумагу, в которой описывалось, как человек, оскорблявший адвокатов, заставлял женщин, обвиненных в проституции, включая Маргарет Тоушетт, встречаться с ним и выполнять услуги сексуального характера в обмен на положительный для них исход дела. – Думаю, вам знакомо это имя.

Дрожащей рукой мисс Мэгги Сердце Орлицы взяла бумагу и пробежалась по ней глазами. Затем она медленно положила файл на стол и глубоко вздохнула. Сейчас волосы опять упали ей на лицо, скрывая шрам. Теперь Джеймсу и в голову не пришло бы обвинить ее в приеме наркотиков или проституции. Индианка с английским именем Мэгги и индейским Сердце Орлицы представлялась ему сдержанной, красивой женщиной, которую не так-то легко разговорить.

– Так вот почему я здесь? – Ее голос снова звучал уверенно. В глазах сверкнул вызов. – У вас на руках свидетельства двоих людей. Зачем вам еще мое свидетельское показание? Тем более что мне нечего сказать.

– Вы ошибаетесь. У меня есть свидетельства людей, никогда не встречавшихся с Мэйнардом наедине. А ведь если то, в чем его обвиняют, правда, это преступление. Незаконно пользоваться своим служебным положением в личных целях, не говоря уже о том, что эти услуги носили сексуальный характер. Я пытаюсь избавить наше министерство от людей, подобных Мэйнарду, чтобы люди, подобные Маргарет Тоушетт, могли получить помощь, если они в ней нуждаются. А чтобы этого добиться, мне нужно свидетельское показание из первых рук. Мне нужно, чтобы вы рассказали, что Мэйнард потребовал у вас сделать для него? Ведь он семнадцать раз выпускал вас на свободу!

– Нет!

Джеймс улыбнулся, показав белоснежные зубы.

«Плотоядная» – так называла улыбку Джеймса Агнес. Эта улыбка граничила между вежливостью и угрозой, прекрасно действуя на оппонентов в суде.

– Мисс Мэгги, вы до сих пор не отбыли ни одного наказания за свои преступления, но это легко исправить.

Она решительно встретилась с его взглядом:

– Если я вас правильно понимаю, вы специально нашли меня и теперь требуете услугу за то, чтобы я вновь не предстала перед судом? Восхитительное лицемерие! Впрочем, я не видела со стороны закона ничего другого.

Она встала. Джеймс знал – ему необходимо вернуть разговор под свой контроль.

– Срок дачи повторных обвинений в том, что Маргарет Тоушетт совершила или не совершила, прошел. Вы не можете привлечь меня к суду! И вы не имеете права меня удерживать. В следующий раз, если захотите со мной пообщаться, не посылайте за мной своего пса! – Она повернулась к агенту: – Я сейчас же отправляюсь домой!

После этих слов мисс Мэгги неторопливо, с достоинством подошла к двери и исчезла за ней.

Она с самого начала знала, что он блефует!

Джеймс позволил себе одобрительно присвистнуть. Агент Томас бросил на него непроницаемый взгляд и вышел. Еще через секунду хлопнула дверь приемной.

Ну что ж, его план не сработал. Сказать по правде, Джеймс был впечатлен. Большинство женщин в положении мисс Мэгги просто сломались бы. Проклятье, он видел, как ломались профессиональные юристы, загнанные в угол, но не она! В шкафу этой индейской мисс было полно скелетов, но она не позволила загнать себя в угол, тем самым лишив его козырного туза.

Джеймс восхищался ею. Она распалила его, оставив желать большего.

Он взвесил все имеющиеся у него возможности. Нельзя позволить ей соскочить с крючка – ему были нужны ее показания, просто на всякий случай. Если снова послать за ней агента, Мэгги Сердце Орлицы просто замкнется и откажется говорить, а о свидетельских показаниях вообще можно будет забыть.

Значит, оставалось только одно…

Агнес вошла в кабинет, держа в руках его рабочее расписание:

– Мне снова вписать молодую леди в ваш календарь?

Его хищная улыбка не работала в случае с Агнес, так же как она не сработала и в случае с мисс Мэгги, но Джеймс все-таки попробовал:

– Достаньте мне ее адрес.

Пока у него есть законная причина увидеться с Мэгги, ни о каком нарушении этики не идет речи. Убедить индианку дать свидетельские показания значило не дать пропасть зря своим усилиям. Пока он будет держать мысли в русле работы, все прекрасно. Тем более что Сердце Орлицы нужна ему в качестве свидетельницы.

Этого достаточно, чтобы увидеться с ней снова.

Глава 2

Черный седан так резко выехал с парковки и повернул налево, что Мэгги подумала: «А не одолели ли мы поворот на двух колесах?»

Желтое Крыло гнал как угорелый, перестраиваясь из ряда в ряд и проезжая желтый сигнал светофора на скорости, больше подходящей полиции, спешащей по вызову. Все это говорило только об одном: Томми был на нее зол.

В животе возникло забытое чувство страха. Мэгги ненавидела чувство, когда что-то сделано не так. Она давно усвоила – неприятные вещи случаются, когда люди злы. Маленькой она пряталась под кровать, пока туда не стал заглядывать ее дядя. Повзрослев, она оставалась где угодно, лишь бы не возвращаться домой. Когда перестал проходить и этот номер, стала забываться с помощью наркотиков…

Сегодня ей предложили сделку, о которой она когда-то мечтала, но это было девять лет назад…

Мысли Мэгги вернулись к разговору с Джеймсом Карлсоном, специальным прокурором. Увидев Томми на пороге своего дома, Мэгги поняла: кому-то стало известно, кто она такая. В суде Мэгги ожидала увидеть жирного, потного, жадного типа вроде отвратительного Ройса Т. Мэйнарда, но никак не красивого мужчину с добрыми глазами и хищной, но такой обаятельной улыбкой…

Специальный прокурор Джеймс Карлсон сидел с ее старым снимком и смотрел на нее явно не с похотью во взгляде. Если она могла бы в это поверить, то сказала бы – он смотрел на нее с уважением. Но Карлсон был прокурором, а она привыкла не верить представителям закона.

Впрочем, этот Карлсон выделялся из всех мужчин, с которыми ей доводилось встречаться в прошлом. Для начала – он был красив. Заплатив за восстановление собственных зубов несколько тысяч долларов, Мэгги оценила его белозубую улыбку. Эта улыбка убеждала – он сам или его родители потратили на его зубы солидное состояние.

Костюм сидел на нем как влитой или, точнее, словно специально для него сшитый. Может быть, так оно и было, но ей еще никогда не встречались юристы, которые могли позволить себе иметь сшитый на заказ костюм. Угольно-черный костюм Карлсона сидел на нем как вторая кожа, поэтому она знала: он еще и хорошо сложен – широкие плечи, сильные руки.

Мэгги внезапно осознала, что думает о специальном прокуроре совсем не как о юристе, скорее как о мужчине… Она спохватилась. Конечно, это вполне нормально – думать о красивом мужчине, но не в ее случае. Нельзя было позволить себе забыть о том, что в первую очередь он был прокурором. Прокуроры, как и судьи, использовали людей. С нее хватит – ею достаточно попользовались! Если не забывать об этом, то все в порядке. Конечно, если они еще раз встретятся…

А почему, собственно говоря, нет? Она уже несколько лет не встречалась с мужчинами. К тому же он проявил к ней вполне очевидный интерес – в первый раз, когда спросил, не встречается ли она с кем-нибудь, и во второй раз, когда она показывала ему татуировку. Выражение, появившееся на его лице, нельзя было назвать похотью. Скорее это был… интерес? А когда она осмелилась бросить ему вызов, у него на лице читалось удивление.

Мэгги бросила взгляд на Томми:

– Ты на меня сердишься?

– Я не его пес!

– Понятно. – Мэгги знала – ее удар достигнет цели. Но и она была зла на Томми. Он молчал весь путь до Пирра. Ни слова не сказал, куда они направляются и кто хочет ее увидеть. – Тогда кто же вы?

– Мы партнеры. Команда. – Его пальцы забарабанили по рулю. – Я арестовываю людей, он сажает их за решетку. Вот как это работает.

– Но раз уж вы команда, скажи мне, я увижусь снова со специальным прокурором Джеймсом Карлсоном?

– Да.

Непонятно почему, но эта новость обрадовала Мэгги. Значит, она снова увидит эту улыбку…

– Зачем я ему нужна? Уж конечно, у Мэйнарда были жертвы и поважнее меня.

Этот вопрос не давал ей покоя, когда Карлсон заявил – он нуждается в ней…

– Лично ты ему не нужна. Просто у него всегда и на все готов план. Ты для него – обычная страховка. А он предпочитает всегда иметь несколько, так, на случай…

Непонятно почему, но Мэгги почувствовала себя оскорбленной. Должно быть, в ней заговорила женщина. Более того, она прежде всего человек! Слишком долго она была жертвой, статистической единицей – и никогда девушкой по имени Мэгги. Значит, она всего лишь часть плана Карлсона? Ну уж нет!

– Думаю, пройдет неделя, максимум восемь дней, прежде чем он объявится. Что ты будешь с ним тогда делать – тебе решать.

Голова Мэгги дернулась. Она уставилась на Томми.

– Что? – Это звучало как… Черт, она даже не знает, как выразиться. Это шутка? Разрешение… на что-то другое? Томми молчал, и Мэгги пришлось попросить: – Расскажи мне о нем.

– Милый парень, если ты в ладах с законом, – пожал плечами Томми. – Голубая кровь, Восточное побережье, богат. У его матери – состояние, у отца – власть. Может, ты слышала об отце? Александр Карлсон. Раньше был министром обороны.

Мэгги сглотнула. Да уж, между Джеймсом Карлсоном и нею – пропасть. Министр обороны? Алекс Карлсон? Даже Мэгги знала, что это означает. Это не просто голубая кровь и богатство. Это чистая власть. Во власти отца Джеймса было объявить войну другой стране… Теперь Джеймс Карлсон для нее – точно запретная тема. Прокурор, к тому же сын таких родителей. А кто она? Никто.

– Да, я слышала.

– Карлсон просто выжидает, – продолжал Томми. – Мы работали над этим почти четыре года. Джеймс не позволит нашим усилиям пойти насмарку. Ему нужна победа. После чего он собирается удариться в политику. Рано или поздно он займет должность в Белом доме.

Мэгги даже забыла, что умеет дышать. Как ей понимать Томми? У нее только что состоялся разговор с возможным будущим президентом Соединенных Штатов?! И она ушла от него, хлопнув дверью?!

Ужасное чувство, будто она сделала что-то не так, стало сильнее.

– Он собирается выиграть? – Дело, выборы – кажется, в случае с Джеймсом Карлсоном это одно и то же.

Томми фыркнул:

– У него потрясающий послужной список. Так или иначе, но он выиграет.

Это звучало как предостережение. И Мэгги почувствовала себя глупо. А она еще, дурочка, подумала: этот мужчина посмотрел на нее с желанием! У Джеймса Карлсона никогда не будет недостатка в самых роскошных и богатых женщинах!

– Ты ему веришь?

Томми бросил на нее взгляд:

– Абсолютно. Ты взяла визитку, которую он тебе дал?

Мэгги покопалась в сумке:

– Да.

Роузбад Армстронг. Адвокат. На визитке был телефонный номер, но это все. Ни адреса, ни названия фирмы… Судьба и чувство юмора. Когда-то Мэгги повезло, что ее не засунули в тюрьму Роузбад. И вот теперь ее жизнь, быть может, в руках женщины с таким же именем…

– Ты можешь ей доверять. Роузбад из моего племени Красный Ручей Лакота. И она окончила тот же самый юридический колледж, что и Карлсон. Если решишь прибегнуть к ее услугам, скажи, что ты от меня.

– Я не хочу ей звонить! Я вообще ничего этого не хочу! У меня сейчас нормальная жизнь, а ты или, точнее, ваша «команда» можешь все разрушить. А почему? Потому что этому везунчику-юристу я нужна в качестве страховки? Нет! – Мэгги покачала головой. – Я не пешка. Я отказываюсь.

Она скрестила руки на груди и уставилась куда-то вдаль. Неожиданно Томми рассмеялся.

Это разъярило Мэгги еще больше.

– Иди ты к дьяволу, Томас Желтое Крыло! Ты пес! Тебе не стоило утруждать себя и искать меня. Что случится, когда все узнают? И не надо мне лапшу на уши вешать насчет конфиденциальности. Что случится, когда Леонард или мой дядя узнает, что я не мертва?

– Ничего.

– Ты в этом так уверен? Откуда? Или ты собираешься их пристрелить?

– Подлый Пес отбывает тюремное заключение в Ливенворфе, а твой дядя из-за диабета потерял обе ноги и зрение пару лет назад.

– Леонард в тюрьме? – А ее дядя без ног? Наверное, по такому поводу не радуются, но Мэгги ничего не могла с собой поделать – ей хотелось закричать от счастья. Они до нее не доберутся! Она в безопасности…

Томми бросил на Мэгги долгий взгляд:

– Я засадил его туда около семи лет назад. К тому времени ты исчезла. Я стал разыскивать тебя, но все говорили – ты умерла…

– И ты этому не поверил?

– Не-а.

Что объясняло, почему Джеймс Карлсон взял на себя труд выяснить, где она.

– Как ты меня нашел?

– Мне повезло, – лаконично ответил Томми.

– И все? И ты даже не собираешься рассказать мне, как тебе это удалось?

– Нет.

– Ну и ладно. – Мэгги разгладила юбку и снова скрестила руки на груди. – Ну и хорошо.

Джеймс Карлсон угрожал ей потому, что она являлась для него страховкой. Но ведь в его интересе крылось большее, Мэгги была готова в этом поклясться. Чем был вызван вопрос: с кем она встречается? Было ли это простое любопытство или таким образом он просто ей льстил, чтобы заставить делать то, что ему нужно?

Машина остановилась возле дома, который Нан встроила в невысокий холм. Летом здесь, конечно, было пыльновато, но зато прохладно, а зимой в доме держалось тепло. Мэгги всегда испытывала спокойствие при мысли, что никто не сможет проникнуть в дом сзади. Дом располагался достаточно близко к Абердину, поэтому у них был телевизор и даже Интернет.

Томми остановился, но не выключил двигатель.

– Так почему ты меня нашел? – повторила вопрос Мэгги.

Томми забарабанил пальцами по рулю:

– Хотел узнать, что с тобой случилось.

Она бы солгала, если бы не призналась, что тоже задавалась подобным вопросом.

– Как я уже сказала, однажды парень Томми попытался спасти девушку Мэгги, но не сумел. Никто бы не сумел…

Томми взглянул на нее. На его губах появилась грустная улыбка.

– Никто бы не сумел. Поэтому ей пришлось спасать себя саму. – Он нагнулся и дотронулся до ее щеки. – Карлсон хороший парень, но ты поступай так, как считаешь нужным.

– Все будет хорошо.

Она говорила себе это годами, но сама сомневалась, а вот сейчас к Мэгги неожиданно пришла уверенность: все действительно будет хорошо. Она со всем справится. Включая и специального прокурора.

Мэгги вышла из машины. Желтое Крыло подождал, пока она дойдет до двери, а затем рванул с места.

Молодая женщина некоторое время постояла, чувствуя в теле необычайную легкость. Она оглядела землю, которая сейчас была ее домом, – грядки овощей, которые завтра предстояло выполоть, ветряную мельницу, обеспечивающую энергией водяной насос. Неожиданно Мэгги пришло в голову: ей больше не нужно скрываться! Но все равно она останется здесь. Это ее жизнь.

* * *

Нан, как обычно, сидела в своем кресле перед телевизором.

– Ну? – спросила она, не поднимая глаз с наволочки, которую вышивала.

– Подлый Пес в тюрьме, а мой дядя слеп и в инвалидном кресле.

Иголка Нан замерла в воздухе.

– То есть новости хороши?

– Да, это из разряда хороших новостей. Специальный прокурор хочет получить мои свидетельские показания против того судьи. – То, что обвинитель хорош собой, богат и влиятелен, Мэгги не стала добавлять.

Нан шмыгнула, продолжая вышивать. Если бы Мэгги не видела фотографии молодой Нан с веснушками и огненно-рыжими волосами, она бы никогда не поверила, что женщина, сидящая перед ней, не индианка. Солнце покрыло загаром ее лицо и руки. Кроме этого, Нан была экспертом в том, что касалось традиций индейцев сиу.

– Понятно. Что он тебе предложил?

– Ничего.

Иголка снова замерла в воздухе.

– Ничего?

– Ну, он предложил не возбуждать против меня дела.

Нан снова шмыгнула:

– Должно быть, не такой уж важный этот прокурор, раз не дал тебе ничего, что ты хотела.

Мэгги опустилась в свое кресло:

– Думаю, он хороший юрист. Мне просто кажется, он ожидал увидеть другого человека. – Джеймс Карлсон ожидал увидеть женщину, которая отдалась негодяю судье, чтобы избежать тюрьмы. – Кроме того, у него нет ничего, чего мне бы хотелось.

А вот это уже соседствовало с ложью. У него было то, чего ей бы очень хотелось, – его улыбка, глаза, тренированное тело под шерстяным костюмом. Но Мэгги нельзя было им увлекаться. Если прокурор поймет, что она желает его, он может использовать это против нее же. Как бы сильно ей ни хотелось снова увидеться с Джеймсом Карлсоном, нужно обезопасить себя. Больше ни за что на свете она не позволит собой манипулировать! Эти дни остались в прошлом.

– Ты в порядке, родная? – Нан наконец подняла голову, в ее глазах читалось беспокойство.

Мэгги вспомнила потрясенный вид Джеймса Карлсона, когда она предстала перед ним. Да, она была совсем не той женщиной, которую он ожидал увидеть, но и Мэгги, честно признаться, не ожидала, чтобы на нее смотрели так прямо и искренно.

– Да, – сказала она, отвечая на вопрос Нан. – Я в порядке.

Глава 3

Солнце палило в затылок. Широкие края соломенной шляпы закрывали голову и шею от испепеляющего солнца, но даже этой защиты было недостаточно.

Мэгги бросила лопату навоза в свежеперекопанную землю. Выпрямившись, она закрыла глаза рукой и взглянула на небо. Хотя бы одно облачко…

До ее слуха донесся явственный звук шин, катящихся по гравию. Волосы на ее шее встали дыбом.

Томми ошибся. Они были в офисе Джеймса Карлсона четыре дня назад – и вот теперь, если это, конечно, прокурор, она предстанет перед ним грязная и потная. Проклятье!

Мэгги сорвала шляпу с головы и пригладила волосы, чтобы скрыть шрам.

И все-таки Мэгги надеялась, что это Джеймс Карлсон. Ей не хотелось думать, кто мог еще в субботний полдень приехать к ней.

Она обернулась к дому: «Слышала ли Нан звук приближающейся машины, если, конечно, его не заглушил телевизор? Если так, она приготовит обрез – все-таки две одинокие беззащитные женщины…»

На гравии показался черный сверкающий внедорожник – он ехал медленно, словно ему никогда еще не приходилось ездить по таким дорогам. Мэгги стояла, опершись о рукоятку лопаты, и смотрела, как он приближался.

– Далековато вам пришлось ехать, – ехидно заметила она, когда с водительского места вышел сам господин специальный прокурор.

Первое, что она увидела, была его ослепляющая улыбка. У Мэгги екнуло сердце. Эта улыбка показалась ей не такой хищной, как в его офисе. Джеймс Карлсон улыбнулся так, словно был рад ее видеть, если такое, конечно, возможно…

На нем были брюки и рубашка поло небесно-голубого цвета. И конечно, все прекрасно на нем сидело. При виде его широкой груди дыхание у нее перехватило. Все-таки Джеймс Карлсон, что ни говори, потрясающе красивый мужчина!

Мэгги бросило в жар – только теперь пот выступил у нее не от палящих лучей солнца. Да, действительно, давненько она не была с мужчиной…

Джеймс Карлсон поднял солнцезащитные очки. Надо думать, специально, чтобы взглянуть на нее повнимательнее.

– А мне показалось, я приглашен, – громко сказал он и вытащил что-то с заднего сиденья.

– Это Желтое Крыло сказал вам, как меня найти?

В руках Карлсона была ярко-оранжевая садовая корзинка, чем-то наполненная.

– Немногим удается уйти безнаказанными после того, как его так обозвали! – Он усмехнулся, как будто поведал ей какой-то секрет. – Вот, я кое-что вам привез. – Он поставил корзинку между грядками и сделал шаг назад.

Мэгги смотрела на него несколько секунд. Как понимать это подношение? Что это – взятка или подарок?

– Подарок, – словно угадав ее мысли, сказал Джеймс.

Не сводя взгляда со своего визитера, Мэгги наклонилась. В корзинке обнаружились садовые перчатки, совок с эргономичной рукояткой, медные ярлычки, лейка и упаковки семян. Все, как и следовало ожидать, высочайшего качества – вещи, на которые она сама денег не потратила бы.

Мэгги прикинула стоимость купленных вещей – должно быть, Джеймс Карлсон выложил за них около пятисот долларов. Да, нехилое подношение. Он явно хороший юрист или, по крайней мере, богатый.

– Я не могу это принять. – Несмотря на свои слова, Мэгги выбрала пару перчаток – кожаные перчатки были необычайно мягкими. Такие в обычном магазине не купишь. – Я не буду давать свидетельских показаний.

– Я еще ни слова не сказал насчет свидетельских показаний. Лишь сказал, что это подарок. Меня так воспитали – не ходить к людям в гости с пустыми руками.

Она взглянула на него. Джеймс стоял перед ней, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. На губах его блуждала загадочная улыбка. Он смотрел прямо на нее. И выглядел при этом так, словно ему нравилась представшая перед ним картина.

Руки Мэгги покрылись мурашками. Она выпрямилась, сглотнула. Ей не хотелось, чтобы у кого-нибудь, тем более у Джеймса, создалось впечатление, будто она кланяется ему. Не многие люди знали о связанной с подарками индейской традиции…

– Насчет ваших подарков… Это Желтое Крыло вам подсказал?

– Я набрал все по пути. – Джеймс оглянулся, окинул взглядом ее сад. – Мило. – Его взгляд упал на тачку. – Это то, что я думаю?

– Зависит от того, что вы думаете. – Мэгги вскинула голову. – Вы проделали весь этот путь, чтобы одобрительно высказаться о моих овощах?

Джеймс сделал вид, что не заметил ее грубости. Напротив, он выглядел так, словно ее реплика его позабавила.

– Нет. Я пришел, чтобы увидеться с вами.

У Мэгги опять возникло то чувство – совсем как в его офисе, когда она обнажалась, чтобы показать ему свою татуировку. Словно за этими словами крылась если не грязная похоть, то восхищение ею как женщиной! Да, она бы дорого отдала, чтобы выглядеть иначе и не стоять рядом с грязной тачкой…

– Желтое Крыло сказал ожидать вашего визита.

Его лицо осветилось улыбкой.

– То, что Желтое Крыло вообще что-то сказал, производит впечатление. Должно быть, он питает к вам нежные чувства.

Гнев прострелил ее, словно вспышка молнии.

– Я не спала с ним, если вы имеете в виду это! – Схватив лопату, она закинула ее на плечо, словно бейсбольную биту. У нее возникло желание приложить господина прокурора лопатой по голове. – Я больше ничем таким не занимаюсь! Если вы появились здесь по этой причине, можете забирать свои вещи и убираться!

Джеймс выглядел немного оглушенным. Подняв руки, он отступил от нее на два шага назад.

– Я ничего не имел в виду. Я просто не верю, что Желтое Крыло может питать к кому-нибудь нежные чувства. Мне иногда кажется – он не прочь меня пристрелить.

Мэгги сверлила его взглядом. Юристы умеют лгать, как никто. Джеймс говорил правду или просто испугался?

– Нежные чувства? С чего вы взяли?

На щеках Джеймса проступил румянец, и Мэгги тут же ощутила сожаление. Да, нужно быть немного сдержаннее. Этот мужчина не походил на тех подлых юристов, которых она знала.

Мэгги мысленно побранила себя, чувствуя, как на ее собственных щеках проступает румянец. Теперь она уж точно поставила себя в глупое положение!

Она снова воткнула лопату в землю. Джеймс опустил руки. Между ними воцарилось молчание. Да, давненько она не общалась с людьми, не считая, конечно, Нан и Джемму с почты. И что же ей сейчас делать? Извиниться?

– Давайте начнем все сначала, – предложил Джеймс, протягивая руку: – Привет. Я Джеймс.

Все сначала? Если бы в жизни все было так же легко… Или все-таки можно попробовать?

Улыбка на лице Джеймса стала мягче, он подался вперед.

– Мэгги, – выдавила она из себя, взяла протянутую ей руку и легонько пожала.

Там, где их пальцы соприкоснулись, Мэгги ощутила тепло, не имеющее ничего общего со смущением. Наверное, надо было отпустить его руку, но она была словно заворожена потрясающим чувством близости. Тепло вскоре перешло в дрожь.

Переполнивших Мэгги ощущений было достаточно, чтобы задохнуться.

Ни за что на свете она не позволит этому случиться! Мэгги взяла свои чувства под контроль и отдернула свою руку. Что из того, что Джеймс такой замечательный? Что из того, что у него такая сногсшибательная улыбка? Что, если он будил в ней чувства, которые, как она сама считала, давно умерли? Он не в ее весовой категории. И вообще, это все показное. Ему нужно манипулировать ею. Разве может какой-нибудь богач с Восточного побережья понять, какой раньше была ее жизнь и как она дорожит своей новой? Когда-нибудь, в один прекрасный день он сможет стать президентом…

Вот поэтому одна лишь мысль о том, что она почувствует, если Джеймс Карлсон ее поцелует, совершенно недопустима!

– Приятно с вами познакомиться, Мэгги. – Его, казалось, совсем не тронула ее реакция. – Расскажите мне о себе.

Так, надо собраться с мыслями. Тяжеловато это сделать, когда солнце печет вовсю и когда перед ней стоит такой потрясающий мужчина, которому словно нипочем и жара, и близость навоза. И вообще, ей хочется пить…

– Если хотите, в доме есть лимонад. – Конечно, предложить чашечку чая куда традиционнее, но не в такой солнцепек. В доме она, по крайней мере, сможет умыться.

– Не откажусь. – Он отодвинулся, позволяя Мэгги пройти мимо, и последовал за ней.

Нан, как обычно, сидела в своем кресле, но, как заметила Мэгги, была довольно напряжена. Она повернулась, чтобы убедиться, что дверь за Джеймсом закрылась, и тут увидела обрез между зонтиками. Старушка Нан… Она всегда готова подстраховать Мэгги.

– Нан, познакомься с Джеймсом Карлсоном. Джеймс, это Нанетт Браун. – Больше она ничего не добавила.

Нан улыбнулась и встала:

– Добро пожаловать. – Она взглянула на Мэгги с выражением «Ты же выглядишь как поросенок». – Не хотите ли лимонада?

– Извините меня… – Мэгги воспользовалась моментом, чтобы выскользнуть из комнаты в ванную.

После ванной она устремилась к себе. Там Мэгги переоделась в светлые джинсы и самый красивый свой топ – шелковый, голубой, с бисеринками вокруг шеи.

Когда она вернулась на кухню, Джеймс стоял, прислонившись к рабочему столу, в то время как Нан рыс кала в холодильнике.

– Ведь помню же, у меня здесь где-то был пирог, – бурчала она. – А, вот и он!

Джеймс бросил взгляд на Мэгги, да так и замер.

– Привет, – снова произнес он.

Мэгги сглотнула, подумав: Джеймс Карлсон, скорее всего, привык к женщинам из высшего общества, у которых всегда прекрасный маникюр и чей один сезонный гардероб стоит больше, чем ее машина. Трудно представить себе, что он находил Мэгги привлекательной. Такое просто невозможно, когда под ее ногтями скопилась грязь, а на ее джинсах, на бедре, – и Мэгги только сейчас это заметила – было пятно.

– Привет, – тоже сказала она.

Следующие пять минут вылились в хлопоты Нан на кухне, связанные с разрезанием пирога, разливанием лимонада и дежурных фраз вроде: «На улице так жарко! А дожди обещают только не раньше уик-энда!»

В продолжение всей этой болтовни Джеймс улыбался, поддакивал и кивал – в общем, вел себя так, словно они были старыми друзьями. Мэгги вдруг почувствовала себя чужой в своей собственной кухне. Так как юбки, чтобы ее разгладить, на Мэгги не было, а руки нужно было занять чем-нибудь, она на них села.

– О боже! – вдруг взвизгнула Нан, хватая свой кусок пирога. – Началось «Братство байкеров»! Я закрою дверь, чтобы мое шоу вам не мешало.

Мэгги не успела ничего произнести – дверь за Нан захлопнулась. Они остались вдвоем.

– Это ее любимое шоу, – объяснила Мэгги, глядя на свой кусок пирога. Странно, у нее не было никакого аппетита.

– Очень милая старушка, – с улыбкой сказал Джеймс. – Вы родственники?

– Можно сказать, она моя волшебная крестная. – Это звучало гораздо лучше, чем правда: «Она нашла меня, когда я была никакой, и снова вернула меня к жизни».

Джеймс откусил пирога.

– М-м-м, вкусно, – прожевав, сказал он.

Мэгги снова почувствовала на щеках румянец.

– Спасибо.

– Это вы пекли? – явно изумляясь, спросил он.

– Я люблю печь. – Бог свидетель, у нее было достаточно практики – зимой здесь больше особенно делать нечего.

Джеймс доел пирог, откинулся на спинку стула и оглядел скромно обставленную кухню:

– Здесь мило.

Он что, издевается?

– По сравнению с чем? – Разумеется, Мэгги не знала наверняка, но вряд ли богатые и влиятельные мужчины так уж много времени проводят в домах простых смертных.

Ну почему он продолжает так на нее смотреть и улыбаться? Она что, оставила на лице незамеченный кусочек навоза?

– В сравнении со многими местами. Сколько вы уже здесь?

– Девять лет.

– Здесь вы кажетесь на своем месте.

– И что это должно означать?

Джеймс усмехнулся, подался вперед и взглянул ей прямо в глаза:

– Мэгги, пожалуйста, не встречайте все, что я говорю, в штыки. И пожалуйста, простите меня, ведь я не ожидал увидеть вас такой красивой и умной. Моя информация о вас просто устарела. Обещаю, больше не буду вас недооценивать.

Мэгги почувствовала, как напряжение, в котором она пребывала, уходит. Такая искренность ей нравилась, особенно если Джеймс действительно говорил это искренне. И Мэгги ничего не могла поделать с выступавшим на ее щеках румянцем.

– Почему вы здесь? – Голос у нее немного дрожал. Мэгги прочистила горло, надеясь, что это поможет.

– Вы мне нужны. – В его сильном голосе не было и нотки неуверенности. Никакого сомнения.

Мэгги знала: Джеймс на самом деле имеет в виду предстоящий суд и свою страховку. Точнее говоря, ему была нужна вовсе не Мэгги, а ее свидетельские показания. Но почему он так внимательно и пристально смотрит на нее, словно находит неотразимой?

– Я не могу этого сделать.

Почему голос у нее звучит так неуверенно и нерешительно?

Джеймс снова откинулся на спинку стула. На его лице не проступило и следа разочарования. Более того, он выглядел так, словно все происходящее его только забавляет.

– Вы позвонили тому адвокату?

– Нет. Адвокат мне не по карману.

– Роузбад согласится чисто из профессионального интереса. И она бы сказала вам то же самое, что и я. Я не прошу вас выступить в суде и сделать публичное заявление. Все, что мне нужно, – это письменное показание. Мы встретимся в моем офисе с судебным исполнителем. Я задам вам некоторые вопросы. Вы честно на них ответите. Больше никого не будет. Больше никто не узнает, что вы были в моем офисе, если вы, конечно, сами этого не расскажете кому-либо.

Если он не врет, то все не так плохо, как она ожидала.

– Насчет адвоката… Из профессионального интереса – это значит бесплатно?

– Верно. Это отнимет у вас пару часов. Если все сложится так, как я рассчитываю, ваше имя никогда не всплывет в суде. И вам больше не придется меня видеть. – Он помедлил: – Если вы, конечно, сами не захотите.

Мэгги не могла встретиться с его прямым взглядом. В ней словно боролись две Мэгги. Одной хотелось выбежать из кухни, и подальше, как можно дальше от сидящего напротив нее необычного мужчины. С другой стороны, она уже не та Мэгги, какой была раньше. Она взрослая, уверенная в себе женщина, которая принимает собственные решения, твердо стоит на ногах. К тому же она не совершила ничего, о чем стоило бы пожалеть. Но ведь в этом-то и дело! Если уступить соблазну получше узнать Джеймса, потом можно пожалеть…

Мэгги бросила на него взгляд из-под ресниц.

– Вы можете не отвечать прямо сейчас, – продолжил Джеймс. – Подумайте еще. Но я бы очень хотел, чтобы вы позвонили Роузбад и поговорили с ней. Только она вряд ли сообщит вам что-нибудь другое.

– Зачем мне это делать?

Его улыбка стала резче, отчего вид у Джеймса сразу стал опасным.

– Хороший вопрос. Потому что так вы поступите правильно. Вы хороший человек, Мэгги, честная, порядочная женщина – я это вижу. У вас собственный бизнес. Сделав то, о чем я вас прошу, вы немного улучшите этот мир. Вопрос, в общем, хороший, хотя задать его, как мне кажется, следовало иначе. Например: «Какая в этом для меня выгода?» Я прав?

Это несправедливо – заставлять ее чувствовать себя виноватой. И что плохого в том, что она подумала и о себе? Ведь о ней некому заботиться!

Мэгги кивнула.

Джеймс скрестил руки на груди, а его улыбка превратилась в хищную.

– Может, вы и не были виноваты, но вас все еще есть за что посадить в тюрьму. А я могу устроить так, что ваше дело закроют окончательно и навсегда. В конце концов, Маргарет Тоушетт ведь исчезла, верно? Все ее дела исчезли вместе с ней.

Мэгги знала, что ей ничем не следует выдавать себя, но она не удержалась:

– В самом деле?

Одна его бровь приподнялась, отчего на лице Джеймса появилось выражение задумчивости.

– И я могу гарантировать: когда Леонарда Подлого Пса однажды выпустят на волю, вы узнаете об этом заранее.

Мэгги выдохнула. Да, такая гарантия ей бы не помешала… Джеймс и вправду хороший юрист, раз догадался об этом. Ей вдруг захотелось, чтобы вошла Нан, – она бы подсказала, как ей поступить.

Джеймс с шумом выдохнул:

– Более того, если Подлый Пес обнаружит вас, то смена имени и места проживания вам также обеспечена. Все за мой счет.

Джеймс гарантировал ей защиту. Ее никто не защищал, кроме Нан. Томми пытался, но…

– Чисто профессиональный интерес, – прошептала Мэгги, рассеянно откусив немного пирога. – Сколько? Я имею в виду, сколько времени ваше предложение будет в силе?

– Предложение бессрочное.

Мэгги сделала быстрый подсчет – Подлому Псу было где-то за сорок.

– До его смерти?

– Если потребуется.

Да, предложение слишком заманчиво. Она представила себе Джеймса спустя несколько лет – президент Соединенных Штатов лично гарантировал безопасность безвестной индианке.

Но Томми ему доверяет. Значит, на слово Джеймса Карлсона действительно можно положиться.

Итак, на весах пара часов – и ее жизнь. Маргарет Тоушетт действительно мертва. А Мэгги больше не о чем тревожиться. Она наконец освободится от прошлого и от своих глупых ошибок.

– Я в письменном виде передам Роузбад условия моего предложения, – сказал Джеймс. – Она вам все объяснит. – Он подался вперед и коснулся ее плеча. Почувствовав его легкое пожатие, Мэгги вздрогнула. Почему она так легко краснеет в присутствии этого мужчины? – Пожалуйста, позвоните ей. Можете мне это обещать?

Ей не стоило поднимать голову, но Мэгги это сделала. Только затем, чтобы заметить золотистые искорки в его карих глазах и слабо проступающие, почти не отличимые от цвета кожи веснушки на его лице.

Он был так близко от нее, что она могла до него дотронуться…

Мэгги встала. Рука Джеймса упала, но он продолжал следить за ней взглядом.

– Я позвоню, – пообещала она.

А что ей еще оставалось делать?

Глава 4

Юридическая контора Роузбад Армстронг располагалась в хорошем здании с высокими потолками, мраморными полами и мебелью из красного дерева.

Все здесь кричало о деньгах, о больших деньгах.

У Мэгги поначалу даже мелькнула мысль уйти – она совсем не привыкла к таким местам. К тому же неизвестно, во сколько ей обойдется встреча. Да, Джеймс сказал, что Роузбад согласится чисто из профессионального интереса, но ведь кто-то же должен платить – мрамор-то не бесплатный.

Секретарь тут же проводила ее в кабинет адвоката. За столом сидела красивая женщина в несомненно дорогой одежде. Что-то в этом роде Мэгги и ожидала. Но вот чего она не ожидала увидеть – это двоих детей в одинаковых комбинезонах, ползающих по полу.

– Мисс Мэгги Сердце Орлицы? Я Роузбад Армстронг, – представилась женщина. Они обменялись рукопожатиями. Роузбад обернулась к секретарше: – Кларк, не присмотрите за мальчиками?

– Конечно. Давайте, большие мальчики! Поползем-ка вон к тому ковру!

Мисс Армстронг с извиняющейся улыбкой взглянула на Мэгги.

– Все в порядке, – заверила ее Мэгги. – Я люблю детей.

В общем-то это было правдой – она действительно любила детей. Чего Мэгги не сказала, так это то, что она не знала, с какого боку к ним подойти.

Кларк подхватила на руки малышей и вышла, умудрившись при этом закрыть за собой дверь.

– Благодарю вас, – сказала мисс Армстронг. – Обычно я не беру с собой Таннера и Льюиса, но сегодня у нашей няни возникла чрезвычайная ситуация.

– Сколько им?

По какой-то причине Мэгги было легко общаться с этой женщиной.

Может быть, оттого, что они были похожи? У обеих слегка загорелая кожа, темно-карие глаза и длинные черные волосы. Конечно, на фоне дорогих брюк и шелкового топа мисс Армстронг ее юбка казалась дешевкой, но у Мэгги возникла уверенность – Роузбад Армстронг вовсе не смотрит на нее сверху вниз.

– Одиннадцать месяцев. Но довольно о них, – добавила она. – Очень рада с вами познакомиться. Не часто мне звонят и Карлсон, и Желтое Крыло по поводу одной и той же клиентки.

Кровь прихлынула к лицу Мэгги.

– Что, так плохо?

– Я бы сказала, интересно, если не сказать больше. – Мисс Армстронг окинула Мэгги оценивающим взглядом. – Найдется не так много особ, кто мог бы привести каждого из этих мужчин в смущение.

– Мисс Армстронг…

– Пожалуйста, зовите меня Роузбад.

– Хорошо. Роузбад, я не пытаюсь никого привести в смущение.

– Потому-то так и интересно. – Адвокат продолжала ее изучать.

Мэгги стало неловко. Она решила попытаться взять разговор под свой контроль:

– Томми сказал, вы учились вместе с мистером Карлсоном.

– Томми сказал? – На лице Роузбад мелькнула и пропала легкая усмешка. – Да, так и есть. Джеймс был отличником. Он чертовски хороший юрист. Думаю, агент Томас Желтое Крыло сказал вам, как Джеймс любит работать.

– Он лишь сказал, что мистер Карлсон любит страховаться.

– Верно. Джеймс не будет прибегать к вашим свидетельским показаниям без надобности. Я лично могу гарантировать – Джеймс держит свое слово. Он воспользуется вашей информацией лишь в случае крайней необходимости. Если все вдруг пойдет по самому худшему сценарию.

Юрист-чинуша, который держит свое слово? Конечно, с Роузбад приятно общаться, но разве можно верить слову одного юриста, тем более если речь идет о другом?

– А такое возможно? – В жизни Мэгги было более чем достаточно худших сценариев, и теперь ей нужно знать наверняка. – Томми также сказал, будто мистер Карлсон никогда не проигрывал.

– Такое возможно, хотя и маловероятно. – Губы Роузбад тронула грустная улыбка – признание мастерства Джеймса. – Он предлагает вам безопасность, а это в конечном итоге может обойдись ему в несколько тысяч. Причем в обмен на то, что вас больше не привлекут к суду, если вы, конечно, не совершите ничего противозаконного. Такое, знаете ли, случается не каждый день.

– Я не была уверена…

Роузбад кивнула и улыбнулась:

– Может быть, вы хотите еще что-нибудь получить от Джеймса? То, чего он вам не предложил?

– А что он вам сказал? – Вопрос вырвался у Мэгги помимо воли.

На лице Роузбад снова мелькнула и пропала мимолетная улыбка.

– Самое главное – он не собирается вас надуть. Джеймс Карлсон придерживается самых честных принципов. Он рассказал, что в первый день вашего знакомства повел себя не совсем корректно, поэтому в следующую вашу встречу постарался загладить свою вину.

Неужели господин специальный прокурор мог признаться кому-нибудь в своей ошибке? Джеймс сказал, что набил корзину сельскохозяйственным инвентарем по пути, – но ведь кто-то же его надоумил, верно? Могла ли это быть Роузбад?

– Как хорошо вы его знаете?

– Долгое время мы были с ним друзьями. – Роузбад Армстронг прямо взглянула в глаза Мэгги. – Для человека с его положением Джеймс обладает завидным талантом – он чувствует человека, его истинное нутро. Подобный дар для юриста – находка и несомненный плюс в работе. – На лице Роузбад появилось выражение, словно она видела перед собой что-то из прошлого. – Можете себе представить, каково пришлось одной девушке – единственной индианке! – в юридическом колледже. Он тогда понял, как мне тяжело, и стал моим другом. В ответ он просил, чтобы я судила его не по тому, что он принадлежит к династии Карлсон. Он предпочитает всего добиваться сам. Именно поэтому Джеймс все еще специальный прокурор.

Мэгги внимательно посмотрела на Роузбад. Лицо адвоката смягчилось, словно она вспоминала о чем-то. Мэгги пришло в голову: а не встречалась ли она сама с Джеймсом в прошлом? Молодая женщина неожиданно повеселела. Если Джеймсу в прошлом нравилась девушка-индианка, то у нее тоже есть шанс!

Да, много лет она вела спокойную и упорядоченную жизнь: вышивала рубашки и мокасины, ухаживала за садом, пекла кексы. Каждый четверг она отправлялась на почту в Абердин и отсылала свои изделия заказчикам. А вечерами смотрела глупые телевизионные шоу и пила чай.

Теперь же в ее жизни возник Джеймс Карлсон, причем это случилось помимо ее воли. Ей вспомнился его взгляд: смесь желания и уважения. Может быть, он тоже почувствовал, какая она на самом деле? Неужели это возможно – знать о ее прошлом и не осуждать? Неужели могло быть так, что Джеймса влекло к ней?

Роузбад вторглась в ее мысли:

– А теперь мне бы хотелось услышать от вас правду и ничего, кроме правды. Джеймс знает, что произошло несколько лет назад, но наверняка он сказать ничего не может, так как не был свидетелем тех событий. Так же как и я. И прежде чем я смогу вам что-нибудь посоветовать, мне необходимо все знать. Все. – И Роузбад включила диктофон.

Мэгги вздохнула и рассказала адвокату все, как было. Ее история жизни заняла три часа и потребовала два кофейника.

Телефон Джеймса ожил. Высветился номер Роузбад. Он схватил трубку:

– Что она сказала? С ней все в порядке?

Роузбад тяжело вздохнула:

– У меня все хорошо, спасибо, что поинтересовался. У мальчиков тоже все хорошо, только скучают по Дэну. Он возвращается из Техаса в этот уик-энд.

– Сначала дело. Как дела у Мэгги?

Может быть, ему показалось? Но Джеймс мог поклясться, что почувствовал, как улыбается Роузбад:

– Она сделает это, но при одном условии.

– Я уже выложил все свои карты на стол. Что ей нужно?

Роузбад кашлянула:

– Если бы я не знала обстоятельств дела, то сказала бы – ты положил на нее глаз.

– Вернись на землю, – посоветовал ей Джеймс. – Она свидетельница.

В эту секунду Джеймс был готов отрицать все, что бы Роузбад ни сказала. «Положил глаз?» Скажет тоже! Впрочем, его влекло к Мэгги, тут уж ничего не поделаешь… И чем больше времени он проводил с ней, тем больше она ему нравилась.

– Я знаю тебя, Джеймс. Ты бы не стал лично принимать участие в чем-либо, если бы не был заинтересован. И не говори мне, будто занимаешься этим только ради дела.

Вот почему не стоит работать с прежними любовниками – от них нет секретов.

– А тебе не пришло в голову: может быть, я лично заинтересован в безопасности Мэгги? – И это действительно так. Вот только напрасно он в тот день коснулся ее плеча – он не мог избавиться от этого ощущения всю дорогу, пока ехал домой.

Из трубки снова донесся понимающий кашель:

– Конечно, конечно, мой друг.

Джеймс хотел было уже бросить трубку, но зачем усложнять ситуацию?

– Так чего же она хочет?

– Ладно, в этот раз я от тебя отстану. Но не думай, что я об этом забыла. Она также хочет, чтобы изъяли все материалы, касающиеся Нанетт Линкольн.

– Кого? – Мэгги представила ему пожилую женщину как Нанетт Браун.

– Сам поищи, – явно веселясь, предложила Роузбад. – Так как, мы по-прежнему ужинаем в следующее воскресенье?

У Джеймса был только один способ поквитаться с Роузбад.

– Если только его приготовит твоя экономка, а не ты.

– Да-да, ты запал! – Роузбад хихикнула, как девчонка. – Ты всегда можешь приехать не один – просто поставь меня в известность.

Она что же, имела в виду пригласить Мэгги? Джеймс ни за что не допустит подобной ошибки! Не существовало более быстрого пути разрушить все, над чем он работал, чем показаться на людях со свидетельницей, пусть даже она нужна ему в качестве страховки.

Дело – и только дело! Нужно об этом не забывать.

Итак, Нанетт Линкольн. Джеймс записал имя, отключил телефон и несколько мгновений смотрел на запись.

Существовала только одна возможность…

В доме Мэгги жила не одна ушедшая на покой преступница.

Джеймс поставил машину на пустое место возле здания, в котором находился офис Роузбад. Рядом с ее «ауди» стоял джип, покрытый пылью и ржавчиной. Мэгги была здесь. Джеймс постарался уверить себя: единственная причина, по которой сердце приятно забилось у него в груди, состоит лишь в том, что теперь, со страховкой в лице Мэгги, он обязательно выиграет дело. Или он лжет самому себе и просто рад очередной с ней встрече? Две недели, которые прошли с того дня, как он заехал к ней домой, тянулись дольше обычного.

Кларк ждала его с чашкой кофе.

– Пройдите в конференц-зал, мистер Карлсон. Судебный исполнитель уже там. Они сейчас подойдут.

Джеймс сел и сконцентрировался. Сегодня ему предстояло важное дело – получить от Мэгги Сердце Орлицы свидетельские показания. И ничего более.

Дверь открылась, и в помещение вошла Роузбад.

– Доброе утро, – с улыбкой приветствовала она его.

Прежде чем Джеймс успел сообразить, что значила ее улыбка, Роузбад посторонилась, и в комнату вошла Мэгги.

В следующую секунду Джеймс понял, что разучился дышать. В эту их третью встречу Мэгги превзошла саму себя – она выглядела сногсшибательно в своем кремовом костюме. Юбка плотно облегала бедра. Ногти на ногах были покрыты красным лаком. Розовый топ соответствовал мягким розовым туфлям. Волосы аккуратно приглажены – ни одна прядь не выбивается из прически. И впервые за время их встреч на ее лице был макияж – определенно над новым обликом Мэгги кто-то поработал.

Джеймс стрельнул взглядом в сторону Роузбад и на ткнулся на весьма самоуверенную улыбку. Понятно, кем был этот «кто-то».

Мэгги взглянула на него из-под густо накрашенных ресниц. У нее округлились глаза, когда она увидела выражение его лица.

– Мистер Карлсон, рада, что вы смогли прийти к нам сегодня, – услышал он голос Роузбад. Хорошо, хоть кто-то не забыл о цели их сегодняшней встречи.

– Может, начнем? – При этих словах пальцы судебного исполнителя замелькали.

Следующие полтора часа стали худшими в жизни Джеймса. Слушая историю Мэгги, он чувствовал, как его переполняет ярость, а вместе с тем появилось желание защитить ее. Он знал, что не должен испытывать никаких эмоций – в конце концов, Мэгги была просто свидетельницей, – но это оказалось сильнее его.

В первый раз Мэйнард потребовал орального секса. С каждым последующим разом его требования становились все извращеннее, и каждый раз Мэгги уступала. Наконец Мэгги подошла к окончанию своей истории.

– Я больше не могла этого вынести, – говорила Мэгги. – Какая жизнь у меня была? У меня не было дома. Я не могла вернуться к Подлому Псу. Я не могла… – Ее голос сорвался. – Я больше не могла жить…

– Вы попробовали покончить жизнь самоубийством?

– Неосознанно. Выйдя из суда, я угнала машину и поехала куда глаза глядят. Через некоторое время пошел снег, я попала в метель. Никто не знал, где я. Никому, я уверена, не было до меня никакого дела. Я съехала с дороги и застряла в сугробе. Я не знала, где нахожусь, но мне было все равно. Я вышла из машины и зашагала.

– Во время метели?

– Я словно не понимала, что делаю. Мне было холодно, и в то же время, раз я могла чувствовать холод, это уже было хорошо… Понимаете? Что-то настоящее… – Голос Мэгги зазвучал словно издалека, как если бы она находилась не в судебном офисе, а снова переживала тот день. – Я замерзла так, что у меня зуб на зуб не попадал. Лечь в сугроб – и все. Такая у меня была мысль…

Мэгги перестала рассказывать то, что было нужно Джеймсу, но он не перебивал – по какой-то причине ему хотелось знать все.

– Не знаю, может быть, я действительно бы замерзла, если бы меня не нашла Нанетт. – Лицо Мэгги просветлело. – Нан объяснила – духи сказали ей, что я рядом, и она вышла, чтобы меня встретить. Оказалось, я почти подошла к ее дому. Она обвязала себя веревкой, привязала ее к ножке кровати и вышла в метель. Вместе мы и вернулись к ней. Она отогрела меня и предложила остаться у себя. Нан научила меня рукоделию и подарила мне новую жизнь. Мою новую жизнь…

Теперь понятно, почему Мэгги хотела, чтобы дело Нанетт Браун закрыли, – у нее перед пожилой женщиной должок. Джеймс начал многое понимать. Подняв материалы по делу Нанетт Линкольн, он выяснил – та разыскивается в связи с ограблением банка. Тогда Джеймс уже всерьез подумывал отказаться от условия, выдвинутого Мэгги. Сейчас же, вместо того чтобы арестовывать Нан, он бы ее обнял. Пожилая женщина, пусть и преступница, дала Мэгги шанс начать новую жизнь…

Почему-то для Джеймса это было очень важно.

Он все более восхищался Мэгги. Она не только выжила, но и нашла себе новое место в этой жизни. Джеймс видел людей, которых всего одна ошибка тянула на дно. Мэгги оказалась крепче. Она выстояла и стала прекрасной женщиной. Джеймсу не пришлось проходить через те испытания, которые выпали на долю Мэгги, поэтому он не знал, сумел бы он сам выстоять и стать сильнее, лучше. Впрочем, у каждого человека шрамов достаточно…

Свидетельские показания отняли два часа. Мэгги выглядела измученной и в то же время какой-то расслабленной, словно сбросила со своих плеч невидимый груз. Джеймс встал и с удивлением заметил – Мэгги взглянула на него с благодарной улыбкой. Она не испытывала к нему ненависти за то, что по его милости ей заново пришлось пережить события десятилетней давности.

Признаться честно, Джеймс не понимал, как такое возможно. Он принадлежал обществу, где и меньшие обиды не прощались и не забывались. Впрочем, стоило признать – его общество совсем не походило на людей из этого штата.

Как такое возможно? Как Мэгги сумела выстоять, забыть все плохое, что с ней было? У Джеймса имелось только одно объяснение – Мэгги Сердце Орлицы была невероятно сильной женщиной. Может быть, даже сильнее, чем он сам.

Было уже шесть вечера. Джеймс не испытывал голода, но чувствовал – если он не перекусит, ему станет плохо, таково было напряжение, в котором он пребывал на протяжении всего рассказа Мэгги.

– Надо поужинать, – сказала Роузбад, словно прочтя его мысли. – Я угощаю.

– Мне лучше вернуться домой. – Мэгги встала и пригладила кремовую юбку. – Мне далеко ехать.

– Вам нужно перекусить. Джеймс, как ты?

– Только если Мэгги не возражает. Мы больше не будем говорить о делах. – Ему не хотелось, чтобы она вспоминала о нем только в связи со свидетельскими показаниями, которые дались ей так нелегко.

Если бы только она согласилась на ужин! А уж он постарается загладить эти неприятные воспоминания и заменить их другими.

– Вот и хорошо, – объявила Роузбад, хотя никто не дал ясного ответа на ее предложение. – Какая кухня? Китайская или итальянская?

У Мэгги заурчало в животе. Она вздохнула и сдалась:

– Китайская.

– Решено!

Глава 5

Машина Мэгги завершала небольшой караван, остановившийся примерно в миле от здания суда. Элегантный седан Роузбад и дорогой внедорожник Джеймса выглядели здесь совсем не к месту, а вот ее джип прекрасно вписывался в пейзаж.

Все-таки то, что Мэгги согласилась на ужин, было ошибкой. Но что теперь поделаешь? Не стоило ей ехать, тем более с Джеймсом Карлсоном! Она разучилась просто разговаривать с людьми, а теперь и вовсе не знала, о чем говорить с Джеймсом, – ведь ему известна вся ее история, постыдная и ужасная. И еще ей не забыть выражение гнева, которое она прочла на его лице во время своего повествования. Неужели ее рассказ так глубоко его тронул?

Мэгги не успевала за последними событиями и изменениями в своей жизни. За несколько дней ее мир резко поменялся. Томми сказал, что упрятал Подлого Пса за решетку. Роузбад согласилась с условием Мэгги о закрытии дела против Нан. Более того, она купила Мэгги дорогой костюм и заплатила за ее поход в салон красоты.

А что сделает ради нее Джеймс Карлсон? Он уже закрыл два дела и обещал ей безопасность в случае с Подлым Псом. И Мэгги уже ему благодарна. После дачи свидетельских показаний ей стало легче. Может быть, это оттого, что Мэгги больше нечего скрывать? Она словно освободилась от непосильной ноши. Больше не нужно притворяться.

Однако главный вопрос состоял в другом: как изменится к ней отношение Джеймса Карлсона, когда ему стало все известно? О, если бы только он не был так привлекателен!

Мэгги сидела в своей машине и наблюдала за ним через окно. Сегодня на нем был серый костюм. Ей даже показалось – серый ему больше к лицу, чем черный. И снова – уже не в первый раз! – закралась мысль: а как бы Джеймс выглядел совсем без одежды?..

Мэгги знала – она не должна так думать, но ничего не могла с собой поделать.

С теплой улыбкой Джеймс галантно открыл дверцу автомобиля Роузбад. Они оба засмеялись, и Мэгги ощутила укол в сердце.

А когда в последний раз смеялась она сама? Во время романа с Томми смеха практически не было – он и улыбался-то нечасто. Смех вместе с Нан во время глупых телевизионных шоу – это совсем другое…

Мэгги пыталась понять, какие чувства испытывает к Джеймсу. Но одно было несомненно: какую бы смесь чувств она к нему ни испытывала, к ним примешивалась ревность. И это совсем нехороший знак.

Джеймс повернулся и направился к ее машине.

– Позвольте мне вам помочь, – сказал он, открывая дверцу.

Мэгги колебалась всего секунду. Ну и ладно! Раз уж она согласилась поужинать с ним, надо постараться выжать из этого максимум.

Она улыбнулась:

– Благодарю, Джеймс, вы так галантны.

– Как же иначе, если я в компании леди? – Он протянул ей руку.

Улыбка сбежала с ее лица.

– Не так уж много людей считали меня леди. – И почему она это сказала? Мэгги была готова откусить себе язык. Да, давно она не была в обществе.

– А я считаю иначе – и этого довольно. Просто ужин с друзьями.

– С друзьями? – Когда это они успели ими стать?

– Да, – твердо сказал Джеймс.

Мэгги вложила руку в его ладонь и вышла из машины. Его рука была твердой и теплой. Сильной. Почему осознание силы заставляет ее чувствовать свою слабость?

Джеймс убрал руку не сразу – как будто бы он знал, что Мэгги не привыкла ходить на таких высоких каблуках.

Надо же – юрист и джентльмен в одном лице! Неужели это возможно?

Когда они подошли к Роузбад, та говорила по телефону.

– Что случилось? – Рука Джеймса напряглась, он отступил от Мэгги. – В чем дело?

Роузбад подняла палец и продолжила разговор:

– Ты едешь с ним в госпиталь? Почему, черт возьми, нет?

– Что случилось? – Джеймс остановился возле Роузбад.

– Льюис упал и сильно ударился головой. У него даже пошла кровь. – Роузбад снова переключилась на телефон: – Откуда ты знаешь, что с ним все будет в порядке? Дэн, я не шучу! Вези его в госпиталь. Там встретимся. Да, хорошо, тоже тебя люблю. Пока. – Она закрыла крышку телефона и решительно направилась к своей машине.

– Раны на голове всегда сильно кровоточат, – сказал ей вдогонку Джеймс. – С ним все будет в порядке.

– Спасибо. – По голосу Роузбад было ясно: она не особенно ему верит. – Извините по поводу ужина. Наслаждайтесь без меня! Пока.

Мэгги смотрела, как Роузбад отъезжает. В животе у нее засосало. Выходит, она ужинает с Джеймсом наедине?

– Может быть, в следующий раз? – пробормотала Мэгги.

– Вы шутите? – Джеймс повернулся к ней: – Если Роузбад узнает, что я позволил вам вернуться домой на пустой желудок, она меня убьет. Да и Нан, скорее всего, по головке не погладит. Я угощаю. И ответ «нет» не принимаю.

– Нан сегодня нет дома – она в бридж-клубе. – Мэгги тут же пожалела, что проговорилась.

– Значит, решено, – объявил Джеймс. – Ужин. – Он открыл перед ней дверь ресторана, и Мэгги ничего не оставалось, как войти.

В ресторане царил полумрак, но все равно было видно – помещению явно не помешает ремонт. Для этого места больше подошли бы джинсы и рубашка, но Джеймс, казалось, ничего не замечал. Он поприветствовал пожилую китаянку-официантку по имени, продиктовал ей блюда, предварительно узнав у Мэгги, что она будет, и вошел в кабинку в центре ресторана.

Невысокая женщина кивнула, улыбнулась Мэгги и поспешила к кухне.

– Вы часто сюда приходите? – не могла не поинтересоваться Мэгги.

Джеймс кивнул.

«Как странно», – подумала Мэгги. Но с ослабленным галстуком, в дорогом костюме, он не казался здесь не к месту. Наверное, Джеймс везде чувствовал себя как дома – достаточно вспомнить ее кухоньку…

– Да, – сказал он. – И могу без преувеличения сказать – это самый лучший китайский ресторан в Южной Дакоте.

– И сколько вы уже здесь живете?

«В самом деле, – решила Мэгги, – если уж без разговора не обойтись, то почему бы не поговорить о нем, тем более что я уже поведала свою историю?»

– Два года. Но каждые два месяца езжу в округ Колумбия.

– Повидаться с родителями?

– Мой босс, генеральный прокурор Ленон, любит принимать отчеты лично. – Он сказал это как о чем-то обыденном.

– Однажды вы станете президентом, не так ли?

Его улыбка стала чуть более напряженной, чуть менее искренней.

– Таков план. Меня для этого воспитывали, если хотите. Не удивлюсь, если мои родители уже сейчас готовятся к моей предвыборной кампании.

– Вы сами этого хотите? – Это было не ее дело, но Мэгги хотелось знать.

– Таков план, – пожал он плечами.

Настаивать Мэгги не стала, хотя это было не совсем то, что она хотела узнать.

«Юристы, – лишь подумала она. – Им верить нельзя. И не важно, насколько они красивы, добры или щедры».

– Отвечая на ваш вопрос… У меня нет другого выбора, так как у меня нет других братьев, – тут же пояснил Джеймс.

– Должно быть, вы испытываете большое давление…

Джеймс слегка напрягся:

– Ничего, я с этим справлюсь. Тем более что у меня нет выбора.

Мэгги кивнула, не зная, что еще сказать. Пропасть, разделявшая их, снова предстала перед ней во всей своей глубине. Но Джеймс вдруг улыбнулся, и сердце у нее подпрыгнуло. Мэгги снова убедилась: доводы рассудка на ее сердце не действуют.

– Одно приятное отличие вас от других людей, с которыми мне приходилось встречаться, – доверительно поведал он. – Узнав о том, что я возможный будущий президент, вы ни о чем меня не просите.

Раньше почти никто не видел в ней человека – ею пользовались и выбрасывали. Почти о том же самом говорил и Джеймс – люди не видят в нем человека, только то, что они могут у него взять. Так жить непросто…

В конце трапезы в кабинку тихо вошла китаянка, положила счет и два пирожка с обещаниями будущего внутри. Когда Джеймс расплатился, она подала ему один пирожок.

Джеймс разломил его и вытащил листок.

– «Счастье рядом», – прочел он и что-то тихо добавил.

– Что?

Их глаза встретились, и Мэгги была готова поклясться: между ними проскочила искра.

– Ничего, – ответил Джеймс, хотя его глаза говорили совсем о другом. О желании…

«Неужели он все еще хочет меня? После того, как он услышал всю мою историю?»

– А что обещают вам?

– «Ты будешь счастлива вопреки всему». – Неожиданно Мэгги поняла, что Джеймс пробормотал себе под нос: «В постели». Вспыхнув, она пожалела, что не прочитала свое пожелание, когда осталась бы одна.

Подняв глаза, она увидела – Джеймс наблюдает за ней. Внимание, с которым он на нее смотрел, приводило Мэгги в смущение.

«Нужно сменить тему разговора», – решила она и спросила первое, что пришло в голову:

– Ваш отец – он ведь был министром обороны?

– Да. А состояние моей матери вообще уходит в прошлые столетия.

– Должно быть, вы очень богаты.

– Не я. Моя семья.

– А разве есть разница?

– Да. Лично у меня денег немного, да и то я их получу только тогда, когда женюсь. – Должно быть, ей не удалось скрыть потрясения, появившегося на лице, потому что Джеймс добавил: – Правда. Сначала я должен жениться. Моя мать выбрала для меня невесту. После заключения брака у меня появятся собственные деньги на проведение избирательной кампании. Таков план.

– Кто это сказал?

– Мой дед, в своем завещании.

– Ужас какой! – честно высказала свое мнение Мэгги.

Джеймс усмехнулся:

– В моем мире в этом нет ничего ужасного.

– То есть, – уточнила Мэгги, – чтобы получить наследство, сначала вы должны жениться?

– Совершенно верно.

– А вы еще не женились на той женщине, которую выбрали для вас родители.

– Я строил свою карьеру. – Джеймс вздохнул. – Полин очаровательна, но…

Но что? Он не может на ней жениться, потому что она ему не нравится? Потому что он ее не любит?..

– Если не женитесь, ничего не получите, – подытожила Мэгги.

– Вы совершенно верно меня поняли.

– Так женитесь на ней!

– Спасибо за совет, – улыбнулся Джеймс, и Мэгги мгновенно почувствовала себя глупо. Конечно, ему есть к кому обратиться за советом…

Она опустила глаза, а когда снова подняла голову, увидела взгляд Джеймса, устремленный на ее губы.

– Не смотрите на меня так, – тихо попросила она, опуская глаза. – Мы ведь с вами друзья, вы сами это сказали.

Джеймс откинулся на спинку стула:

– Верно. Мы должны держаться в этих рамках, так как в противном случае ваши свидетельские показания могут не принять. Если, конечно, дело дойдет до этого…

«Значит, я ему все-таки интересна», – сделала вывод из этих слов Мэгги. Ей вдруг стало тяжело дышать.

– Это плохо, верно?

– Более того. Это будет означать конец моей карьеры. – Несмотря на свои слова, Джеймс смотрел на нее так, словно его мало заботило собственное будущее.

Мэгги хотелось, чтобы так оно и было. Она желала Джеймса Карлсона, и тут уж ничего не попишешь. Какая бы пропасть между ними ни лежала, это не касалось ее желания. То, как Джеймс смотрел на нее, – со смешанным чувством уважения, желания и надежды, – убеждало Мэгги: Джеймс хочет ее не меньше, чем она его.

Если так, то проблема лишь в ней одной – в том, что она была бедной индианкой с криминальным прошлым.

– Насколько я понимаю, у такого человека, как вы, всегда есть план. Что вы собираетесь делать, Джеймс?

– Выиграть дело, жениться и начать предвыборную кампанию. План таков.

– Планы можно изменить. Если, конечно, вы этого хотите.

Джеймс разглядывал ее несколько секунд. Мэгги даже подумала, не переступила ли она какую-нибудь невидимую черту?

– Я делаю то, что должен делать. – Он встал и протянул руку. – Позвольте проводить вас до машины.

Когда они шли к двери, Джеймс поблагодарил пожилую женщину за ужин. Та расплылась в улыбке и произнесла что-то на китайском.

Они очутились на свежем воздухе. Хотя Мэгги не пила, голова у нее кружилась. «От близости Джеймса Карлсона», – была вынуждена признать она. Но вслух произнесла:

– Спасибо за ужин.

– И вам спасибо, что составили мне компанию.

К машине они шли бок о бок, не касаясь друг друга.

– Нам понадобится еще одна встреча? – спросила Мэгги.

Джеймс молчал. Они подошли к ее джипу. Мэгги оказалась между дверцей и Джеймсом. Он был так близко – можно было только протянуть руку и коснуться его. Мэгги снова ощутила, как между ними проскочил электрический разряд. Почувствовал ли это Джеймс?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

– Я смогу увидеться с тобой, если понадобится разъяснение.

Ей показалось, или в его голосе ей послышалась сдерживаемая страсть? Может он, как и она, хотел ее поцеловать?

– Какого рода разъяснение?

– Пока не могу сказать. – Джеймс отступил, но напряжение в воздухе между ними по-прежнему ощущалось.

– Что ж, тогда ты знаешь, где я живу.

– Да. – Джеймс открыл для нее дверцу, подождал, пока она села, и закрыл ее.

Мэгги отъехала. Бросив взгляд в зеркало заднего обзора, она увидела его на том же месте.

Джеймс стоял и смотрел в небо.

Глава 6

Джеймс припарковался рядом со зданием почты в Абердине и стал ждать. Желтое Крыло сказал ему, что каждый четверг Мэгги приходит на почту. Говоря по правде, ему следовало быть в офисе, но он не мог сконцентрироваться. И виной этому была Мэгги.

Он не мог выкинуть ее из головы. И это с ним было впервые. До встречи с Мэгги ему всегда удавалось ставить свою работу на первое место. И проверять свой телефон в ожидании ее звонка или текстового сообщения – такое с ним также было впервые. Джеймс чувствовал, что теряет контроль над собой.

Приходилось признать самому себе – ему очень хотелось увидеться с ней. Именно по этой причине он и оказался здесь в середине рабочей недели. Конечно, его это тревожило. Чувствовать что-либо к Мэгги – совсем не дело. Джеймс не мог позволить себе такую роскошь, как чувства. Не влюбился же он в Мэгги после нескольких встреч! Она просто очень нравилась Джеймсу, и ему хотелось с ней увидеться еще раз, вот и все.

Конечно, Джеймс понимал, что играет с огнем. Если он позволит себе увлечься Мэгги – с ее-то прошлым! – то о президентстве лучше забыть. Если бы только он мог с собой справиться!

Десять минут спустя он услышал знакомый шум – к почте подъезжал старый джип. Мэгги припарковалась недалеко от него. Она вышла из машины и обошла ее. На ней были длинная юбка и топ без рукавов. Волосы у нее были распущены. И Джеймс снова залюбовался ею. Она не принадлежала к таким женщинам, как Полин Уолкер, проводя часы в спортивном зале или спа-салоне. Мэгги была красива естественной, природной красотой. И она вряд ли откажется рожать из страха испортить свою фигуру. Все в ней было просто и мило.

«Наверное, – размышлял Джеймс, наблюдая за ней, – именно ее простота меня и пленила».

Он вышел из машины.

– Доброе утро, – услышала Мэгги позади себя знакомый голос.

Она резко обернулась:

– Джеймс? Что ты здесь делаешь?

– Мне нужно разъяснение. Может, помочь? – Джеймс указал на коробки.

– Да, спасибо, – удалось произнести Мэгги.

– Доброе утро, Мэгги, – приветствовала ее женщина среднего возраста за прилавком. – Тебя не хватало на прошлой неделе. Что, много посылок? – Она взглянула на Джеймса.

– Доброе утро, Джемма. У меня были дела на прошлой неделе. Как дети?

Джемма занялась работой – взвешивала коробки и приклеивала подходящие марки на каждую из них. Все это время две женщины болтали. Точнее сказать, болтала в основном Джемма, а Мэгги ее слушала. И когда Мэгги говорила, то говорила больше о Нан, чем о себе.

Взвешивание и наклеивание марок заняло почти полчаса.

– Ты привозишь посылки каждую неделю? – спросил Джеймс, когда Мэгги повернулась, чтобы выйти.

– Если дороги не замело снегом.

– Какие у тебя сейчас планы?

Мэгги улыбнулась:

– За этим разъяснением ты и приехал? – Они вышли на улицу. – Ну ладно, уговорил. Предлагаю сделку: ты говоришь мне, какое разъяснение тебе нужно, а я посвящаю тебя в свои планы.

Джеймс улыбнулся:

– Я хотел спросить, не смогла бы ты подъехать ко мне на следующей неделе? – На лице Мэгги мелькнула паника, поэтому Джеймс поспешил добавить: – Просто у меня есть список других жертв Мэйнарда, которых Желтое Крыло не смог найти. Я хотел узнать, не знаешь ли ты кого-нибудь из них и что с ними случилось?

– Даже не знаю… – с сомнением произнесла Мэгги.

– Ты сможешь подъехать во вторник или в пятницу?

– Мы же все-таки друзья, – с чуть кривоватой улыбкой ответила Мэгги.

– Надеюсь, – улыбнулся в ответ Джеймс.

Мэгги взглянула на него из-под длинных густых ресниц. Его снова поразила ее красота. «Пожалуйста, соглашайся», – уговаривал он про себя.

– Я могу приехать в пятницу, – наконец произнесла Мэгги.

Джеймс облегченно выдохнул:

– Значит, договорились. Как насчет двух часов?

– Прекрасно.

– Ладно. – Он бросил взгляд на часы: – На том и порешим. А сейчас мне пора.

На этот раз в офис Джеймса Мэгги входила совсем с другим чувством, чем несколько недель назад. Когда она вошла, секретарша подняла голову и приветствовала ее теплой улыбкой:

– Мисс Сердце Орлицы, как поживаете?

Мэгги тут же охватила паника. Должна ли она помнить имя секретарши или нет? Если да, то как же, черт возьми, ее зовут? Затем Мэгги вспомнила, что пришла не с пустыми руками.

Она вытащила из сумки шоколадное печенье:

– Спасибо, хорошо. Не хотите ли печенья?

– Как мило! – воскликнула секретарша, и тут же Мэгги осенило: «Агнес! Секретаршу зовут Агнес». – Благодарю вас.

– Мне показалось или запахло выпечкой? – За Агнес появился Джеймс.

Он улыбнулся, и от этой улыбки Мэгги порозовела. Его галстук был ослаблен, а рукава рубашки закатаны до локтей. При виде его сильных рук Мэгги затрепетала.

– Печенье, – предложила она, открывая коробку. – Я испекла его сегодня утром.

Джеймс встретился с ней взглядом. Мэгги прочла в нем – Джеймс ее ждал. И она порадовалась, что пришла.

– Входи, – предложил он, отступая в сторону. – Агнес, прежде чем вы уйдете, может, сделаете нам по чашечке кофе?

Агнес уже уходит? В два часа дня в пятницу? Мэгги снова бросило в жар. Неужели она опять остается с Джеймсом наедине? Теперь ее знобило от холода. Но ведь Джеймс ничего не сказал ей!

Так она и знала – нельзя ему доверять!

Джеймс знаком показал, чтобы она вошла в его кабинет. На столе лежала груда файлов. Кресло для посетителей стояло там, где ему и положено стоять, – напротив его кресла. Мэгги была озадачена. Если все это подстроено, то что же, он собирался держать руки при себе? Какую игру он затеял?

Мэгги почувствовала облегчение и разочарование, почти в равных пропорциях. Надо же! Стоило в ее жизни возникнуть Джеймсу Карлсону, как это тут же привнесло с собой большую проблему.

Джеймс оставил дверь открытой. Когда он проходил мимо нее, Мэгги почувствовала хвойный запах его одеколона после бритья. Этот аромат пьянил. Впрочем, он как-то не очень подходил ему, поэтому Мэгги не удержалась от усмешки.

Должно быть, Джеймс ее заметил, потому что спросил:

– В чем дело?

– Надеюсь, тебе понравится печенье, – выпалила она первое, что пришло в голову.

Джеймс вздернул бровь. Понятно, он не купился на уловку, однако открыл коробку и вытащил одно.

– До сих пор теплое, – заметил Джеймс. Он прожевал его с закрытыми глазами, на его лице проступило блаженство. – Самое вкусное шоколадное печенье, которое мне доводилось пробовать, – сказал он, открывая глаза.

Мэгги покраснела. «От удовольствия, а не от смущения», – сказала она себе.

– Спасибо.

В офис вошла Агнес. Поставив кофе на стол, она пожелала им приятного уик-энда и вышла. Мэгги осталась наедине с Джеймсом.

Все это время Мэгги пыталась сообразить, чего же она хочет и чего ждет? Ждет ли, чтобы Джеймс ее поцеловал? Хотела ли больше одного поцелуя? И если да, то что же ей от него нужно?

Взгляд упал на файлы, лежащие на столе. Она тут же вспомнила, зачем ее пригласил Джеймс. «Для работы и ни для чего более», – предупредила она себе.

– Я бы хотел, чтобы ты взглянула на список имен и на снимки, – сказал Джеймс. – Может быть, кого-нибудь узнаешь?

Мэгги узнала девушек из своего прошлого. Улыбка сбежала с ее лица. У многих из них была нелегкая судьба. Некоторые так и пропали…

– Ты в порядке? – услышала она тихий голос Джеймса.

Мэгги подняла глаза. Джеймс с тревогой смотрел на нее.

– Это труднее, чем я думала. – Голос у нее пресекся.

Джеймс вдруг встал, закрыл дверь, взял ее за руку и заставил подняться с кресла. Прежде чем Мэгги опомнилась, Джеймс уже обнимал ее. Мэгги сначала напряглась, но, осознав, что таким образом Джеймс хотел лишь ее успокоить, расслабилась. Она почувствовала, как у нее увлажнились глаза. Уткнувшись ему в плечо, она постаралась справиться с подступившими к горлу рыданиями. Лесной запах, исходящий от Джеймса, также успокаивал.

Они стояли так несколько минут, пока Мэгги вдруг не осознала, что объятие Джеймса изменилось. Она почувствовала его дыхание – Джеймс уткнулся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул.

Сердце Мэгги забилось быстрее. Возможно, это был единственный раз и другого с Джеймсом у нее не будет…

Но ведь не у него же в офисе!

Джеймс отклонился назад.

– Лучше? – прошептал он, убирая с ее лица прядь волос.

Его взгляд на миг опустился на ее губы, но он не поцеловал Мэгги.

Она не знала, что испытывает: то ли облегчение, то ли разочарование.

– Да. – Или нет?

– Это последний раз, когда я прошу тебя вернуться к прошлому. Спасибо, что не отказалась помочь. – Он прижался губами к ее лбу.

Мэгги могла только стоять и таять от прикосновений Джеймса. Как же ей хотелось, чтобы он вообще не выпускал ее из своих объятий!

Что еще он попросит? Как-то незаметно они перешли эту невидимую дружескую черту. Одно движение с его стороны – и все изменится. Но в какую сторону?

Джеймс отодвинулся от Мэгги и заглянул ей в глаза:

– Как ты смотришь на то, если я позвоню и сообщу, как продвигается дело? Хочу держать тебя в курсе изменений.

Мэгги не знала, что происходит. Это движение со стороны Джеймса было таким очевидным для нее, но для него, видимо, все выглядело иначе.

Ее рука сама потянулась к его щеке.

– Да, Джеймс, я хочу, чтобы ты мне позвонил.

Джеймс убрал руки с ее талии, взял ее за тонкую кисть и поцеловал в ладонь.

Все было ясно. Как бы ей ни хотелось, чтобы Джеймс зашел дальше, на сегодня все закончилось.

– Обязательно, – сказал он. – Обещаю.

Глава 7

Увидев, как за окном блеснул свет, Мэгги замерла от ужаса. Нан, как обычно раз в неделю, была в своем бридж-клубе, и Мэгги находилась в доме одна. Конечно, Джеймс обещал ей сообщить, если Подлого Пса выпустят на волю, но на всякий случай Мэгги схватила обрез и выглянула в окно.

Не далее как в двадцати футах, рядом с садом, был припаркован большой внедорожник. В машине с потушенными фарами она увидела фигуру в белой рубашке. Руки у человека были скрещены на груди. Но вот он протер глаза, вышел и прислонился к машине.

Сердце Мэгги забилось быстрее. Джеймс! И кажется, чем-то расстроенный. С момента их встречи в его офисе прошло шесть дней. Все это время они общались по телефону. Почему же он не позвонил? В этом был какой-то нехороший знак. Неужели Подлого Пса выпустили на волю, и Джеймс просто не знает, как ей об этом сообщить? Но, что бы ни произошло, он приехал. Лично. Это говорило о многом.

Мэгги сунула обрез обратно к зонтикам. Когда она зажгла свет на веранде и открыла дверь, Джеймс выпрямился.

– Джеймс? Что случилось? – Мэгги шагнула к нему, протягивая руку.

– Мэгги, – хрипло сказал он. – Мне не следовало приезжать, но я должен был увидеть тебя.

Босая, Мэгги сделала несколько шагов по грязной земле – поближе к нему!

– Что случилось? Может быть… – Она боялась узнать: неужели в деле что-то пошло наперекосяк? Но если не Подлый Пес, то что еще могло привести сюда специального прокурора?

– Нет, дело идем своим чередом. Я прибегу к твоим свидетельским показаниям только в случае крайней необходимости – никто не должен знать, что ты часть всего. – Он прочистил горло и протер глаза. – Просто мне нужно было с кем-нибудь поговорить. Я тебе верю.

Мэгги приблизилась к нему еще на несколько шагов и увидела, какой у него усталый вид. Она дотронулась до его щеки. Джеймс крепко зажмурил глаза и сделал глубокий вдох, как будто приглушая боль.

– Входи, – прошептала она, беря его за руку. – И расскажи мне, что случилось.

Он кивнул, не открывая глаз, и, держась за ее руку, послушно последовал за ней на кухню.

Сердце гулко стучало у нее в груди. Зачем он приехал? Ведь Джеймс знает – сегодня Нан нет дома. И в этом крылась опасность. Но может быть, ему действительно просто нужно поговорить с кем-нибудь?

«С тобой?» – поинтересовался ехидный внутренний голос.

«А почему бы и нет?» – возразила она сама себе.

На кухне Мэгги стала готовить чай. Джеймс прислонился к столу. Его руки были скрещены на груди, глаза смотрели куда-то в пустоту.

Может, кроме чашки чая, предложить ему что-нибудь поесть? Мэгги открыла холодильник в поиске лимонного пирога, который испекла вчера.

В этот момент Джеймс заговорил:

– В детстве я не так уж много времени проводил с родителями. Отец постоянно работал, а мама… мама была занята.

– Ты рос один? – тут же спросила она.

Мэгги и сама была одинока в детстве, но ведь у богатых людей все не так, как у бедных, разве нет?

– Нет. С двух до восемнадцати лет со мной была няня. Она и воспитала меня. – Голос у него пресекся, и сердце Мэгги устремилось ему навстречу.

Каким-то чутьем она уже поняла – что-то случилось с его няней.

– Расскажи мне о ней.

– Ее звали Консуэла. Она была из Коста-Рики. Моя мать наняла ее, и поэтому ей отказали в должности генерального прокурора. Консуэла была нелегальной иммигранткой.

– Извини, как это?.. – не поняла Мэгги.

– Прости. В девяносто третьем году женщине в нашей стране было очень тяжело стать генеральным прокурором, а уж если она нанимала нелегальных иммигрантов, то и невозможно… Разумеется, половина семей округа Вашингтон пользовалась услугами таких людей. У меня была Консуэла…

Какая же огромная пропасть разделяет ее с Джеймсом! Он мог доверять ей, мог нравиться, но это ничего не меняло – они жили в мирах, которые никогда не пересекались.

– Мой отец начал продвижение по политической лестнице. Я убедил его – нам нужно помочь Консуэле, чтобы она законно оформила свое пребывание и право на работу в Штатах.

– Сколько лет тебе было?

Джеймс слабо улыбнулся:

– Думаю, лет десять. Но я уже многое понимал.

Ничего удивительного, что однажды Джеймс станет президентом – он знал эту жизнь изнутри. И так, как ей никогда не узнать…

– Она была невысокой, тихой женщиной с живыми черными глазами. Она не закончила школу в Коста-Рике, но помогала мне всем, чем могла, в выполнении моих домашних заданий. – Лицо Джеймса просветлело. – Бывало, я шутил – ей надо достать свидетельство о получении школьного образования вместе со мной. Она возила меня на все мои занятия и спортивные секции. – Заметно было, как осунулось его лицо.

– Наверное, она была особенной…

– Она умерла. Не выдержало сердце. Две недели назад. Я… – Он поднял глаза, и они влажно блеснули. – Я узнал об этом только сегодня. Меня не было на похоронах. Я не сказал ей прощального «до свидания». Когда я спросил у матери, почему мне не сообщили сразу, она сказала: «Это была просто няня». – Усталость на его лице уступила место гневу. – Как она могла! – В его голосе послышалась горечь. – Консуэла была мне матерью больше, чем родная мать, и я… – Его гнев снова сменился болью в голосе, и он замолчал.

– Мне жаль, – прошептала Мэгги.

Она знала – ей не надо бы этого делать… Но Мэгги подошла к нему и обвила руками его талию. Он утешал ее в офисе, не переступая дружеской черты.

И теперь она должна сделать то же самое для него, раз они друзья.

Джеймс вздрогнул, вздохнул, обнял ее и уткнулся лицом ей в шею:

– С ней я мог быть самим собой. Консуэле было все равно, стал бы я президентом или работал бы в магазине. – Его голос звучал глухо от невыплаканных слез. – Она гордилась бы мною в любом случае…

Мэгги вспомнила о редком таланте Джеймса – видеть людей такими, какими они есть. Именно об этом ей говорила Роузбад.

– Ты мне нравишься, какой ты есть, Джеймс.

Он прижал ее крепче:

– Я верю тебе, Мэгги. Ты мне нужна…

Мэгги почувствовала, как заходили мышцы под его рубашкой. Мгновенно она вспомнила, кто держит ее в объятиях. По телу побежали мурашки. Нет, она не была девственницей, но еще никогда не переживала подобных ощущений.

Нужно выпустить его из объятий! Но как она может отвернуться от Джеймса, когда ему так явно нужна ее поддержка? Нет, она просто не могла разжать руки.

Она провела рукой по его спине, коснулась волос… Дыхание Джеймса опалило ей кожу.

– Ты мне тоже нужен, – прошептала она.

Неужели она произнесла это вслух? В следующую секунду Мэгги забыла обо всем, почувствовав губы Джеймса на своей шее. От его прикосновения ее ноги задрожали.

Неожиданно Джеймс отпрянул. В его взгляде, устремленном на нее, Мэгги увидела явную борьбу. И вдруг он прижался к ее губам в яростном, почти отчаянном поцелуе. Его зубы больно укусили ее верхнюю губу, но Мэгги не чувствовала боли, только восторг.

Джеймс ее поцеловал! Голова у нее закружилась. Еще немного – и невидимая черта будет переступлена. Как же долго она была одна! Может быть, другого шанса у нее уже не будет…

Джеймс прижимал ее к себе все крепче. Мэгги ощутила твердость его тела и совсем лишилась способности думать. Язык Джеймса переплелся с ее языком.

Мэгги вся дрожала. Ей нужно больше! Ее телу нужно больше!

Джеймс принял ее ответ за «да». Его руки опустились ниже, к ее ягодицам. Он поднял Мэгги и усадил на барную стойку.

– О, дорогая, – хриплым голосом произнес Джеймс.

Его губы сместились к ее подбородку, опустились ниже. Он дернул за вырез ее рубашки, обнажая плечи и приоткрывая простой белый бюстгальтер. Одно движение – и она осталась без него. Его губы обхватили ее сосок.

Мэгги ничего не могла с собой поделать. Она откинулась назад, обхватив ногами его талию, предлагая ему больше, предлагая ему всю себя. Джеймс резко выдохнул и с таким же жадным нетерпением втянул в рот другой сосок.

Зубы Джеймса слегка царапали ее грудь, в то время как он задирал ее юбку и отодвигал трусики в сторону. После этого Мэгги услышала звук расстегиваемой молнии, а еще через секунду она почувствовала его внутри себя.

Мэгги простонала. Джеймс поднял ее с барной стойки. Его руки обхватили Мэгги за ягодицы, а губы снова накрыли ее рот.

Мэгги охватил восторг. Она забыла обо всем, кроме одного: она в объятиях Джеймса, мужчины, к которому ее неодолимо влечет!

– О, Мэгги… – услышала она его хриплый шепот.

Ей казалось, она горит в огне. Жар охватил ее тело. Обняв Джеймса за шею, она отдавалась во власть безумного ритма.

Голова у нее откинулась назад, желание нарастало с каждой секундой. Она не знала, что секс может быть таким сумасшедшим, таким восхитительным. Неожиданно она почувствовала, как мир вокруг словно взорвался тысячами ярких бликов. Мэгги выкрикнула имя Джеймса и содрогнулась, бессильно повиснув в его объятиях. Затем она почувствовала, как Джеймс вышел из нее.

Теперь в тишине кухни слышалось их хриплое, учащенное дыхание. Мэгги медленно приходила в себя.

«Неужели секс может быть таким? – с удивлением и восторгом думала она. – Таким восхитительным?»

А затем она словно окаменела. Джеймс не предохранялся!

Она взглянула на него. Должно быть, он правильно понял проступившее на ее лице выражение ужаса.

– Я… вовремя вышел, – ставя ее на пол, неловко произнес он.

Мэгги немедля устремилась в ванную. Как могло быть так – в одну секунду все казалось прекрасным, а уже в другую – ужасным?

«Нет, я не могу забеременеть, – твердила она себе. – Тем более Джеймса. У будущего президента не должно быть внебрачных детей – это неправильно».

Мэгги была в шоке. Неужели все это время она обманывала себя надеждой, будто изменилась, превратилась во взрослую, ответственную женщину? Но ведь взрослая, ответственная женщина не стала бы заниматься сексом, предварительно не позаботившись о предохранении!

«Может быть, я напрасно паникую? – принялась утешать себя Мэгги. – Завтра утром на всякий случай куплю таблетки».

Она немного успокоилась. Затем перед ней встала другая проблема – ей снова придется встретиться с Джеймсом. Что она ему скажет? И что скажет он?

Когда Мэгги снова вошла на кухню, Джеймс сидел за столом, спрятав лицо в ладони. Он казался таким несчастным! Мэгги мгновенно охватил порыв его утешить. Но на этот раз она взяла себя в руки:

– Ванная в конце коридора, если она тебе нужна.

Джеймс убрал руки с лица и вздохнул.

– Я приехал сюда не за этим, – хрипло сказал он. – Пожалуйста, не думай, что я… Что я повел себя как Мэйнард…

– Я вовсе так не считаю.

Мэгги положила руку ему на плечо, и он тут же накрыл ее своей ладонью.

– Не буду лгать. Я хотел заняться с тобой любовью, но не так, как это все произошло…

– Я ведь всего лишь твоя свидетельница, – спокойно сказала Мэгги.

Он порывисто встал, не позволяя ей убрать руку. Наклонив голову, Джеймс снова ее поцеловал, быстро и крепко.

– Нет! – воскликнул он. – Ты для меня больше, чем свидетельница.

Он снова прижался к ее губам, но в эту минуту зазвонил его мобильный. Джеймс неохотно оторвался от ее губ и ответил:

– Карлсон. – Его голос звучал ровно, словно он находился у себя в офисе. – Да. Что? – Он немного послушал. – Да, скоро буду. Два часа.

Плечи Джеймса обмякли.

– Что? – в тревоге спросила Мэгги.

– Судья встал на сторону защиты, – безжизненным голосом ответил он.

Мэгги молчала несколько секунд.

– Но у тебя еще остались мои показания, – негромко произнесла она.

Джеймс встретился с ней взглядом. Мэгги не могла прочесть по его лицу, какие чувства его обуревают. Впрочем, сейчас ей было не до чувств Джеймса. Ведь такой поворот дела означает – Маргарет Тоушетт снова оживет! И значит, та жизнь, которую она построила под именем Мэгги Сердце Орлицы, полетит ко всем чертям! Придется воспользоваться предложением Джеймса помочь ей обустроиться в новом месте, возможно под новым именем.

Ее взгляд снова упал на Джеймса. Его потерянный вид вернул мысли Мэгги к нему. Ведь до этого момента Джеймс не проиграл ни одного дела. Что с ним будет? Мэгги забыла о себе. Ей хотелось его утешить. Джеймс выглядел так, словно поддержка ему не помешает.

У Джеймса снова зазвонил телефон.

– Да, сэр, – ответил Джеймс. – Да, мистер Ленон.

Мэгги не сразу сообразила, кто говорит. Затем она бросила потрясенный взгляд на Джеймса. Мужчине, который только что занимался с ней сексом, звонил сам генеральный прокурор Соединенных Штатов! Такое случается не каждый день.

– У меня есть страховка на случай неудачи, – тем временем говорил Джеймс в трубку, не отрывая взгляда от Мэгги. – Да, сэр. В пятницу в три. Мы там будем.

Он положил трубку в карман и опустил глаза. Ей было нужно спросить, кто такие «мы», но она не могла выдавить из себя ни слова.

Джеймс снова вытащил телефон и раскрыл клавиатуру. Его пальцы быстро замелькали над ней. Мэгги от страха не могла пошевелиться.

– Ну?.. – обретя наконец голос, выдавила она.

– Генеральный прокурор хочет со мной встретиться. Придется представить ему доказательство, что я еще могу выиграть дело.

Мысли Мэгги смешались. Доказательство? Он же не имеет в виду…

– Я должна ехать в Вашингтон? – недоверчиво спросила она.

– В пятницу, – подтвердил Джеймс. Он серьезно смотрел на нее: – Я буду с тобой.

Мэгги сделала глубокий вдох. Как бы ей ни хотелось избавиться от суда, но видеть Джеймса Карлсона таким убитым было выше ее сил.

– Роузбад едет?

– Нет. Дело теперь не просто в свидетельских показаниях, Мэгги. Ты мой свидетель. – Он смотрел на нее. – Но я… мы…

Но у них только что был секс. А это значит, что… Рука Мэгги невольно легла на ее живот.

– Да, я только что скомпрометировал сам себя, – подтвердил Джеймс. Он положил руку поверх ее, а другой обнял Мэгги. – Если это случится, я о тебе позабочусь. Чего бы ты ни захотела!

Мэгги так хотелось ему верить!

– Я скажу агенту Томасу, чтобы он копнул еще, – может быть, мы что-нибудь пропустили. Но до этого времени мы должны… – Джеймс умолк.

– Мы должны вместе поехать в Вашингтон, – закончила за него Мэгги.

– Да.

– У нас будут отдельные номера?

Джеймс заколебался, затем ответил:

– Да. Думаю, будет лучше, если пока мы не станем распространяться о нашей близости.

«Будет лучше, если ты не забеременеешь», – прочла Мэгги между строк.

Джеймс поцеловал ее в лоб:

– Я вовсе не хотел, чтобы все так произошло, Мэгги. Обещаю, я подумаю, как мы сумеем из этого выпутаться. Просто хочу сказать… Ничего не изменилось. Ты мне нравишься. Очень.

Мэгги неуверенно ему улыбнулась:

– Ты мне тоже очень нравишься.

Джеймс кивнул. Снова зазвонил его телефон. Он легонько пожал ее руку и отпустил. Когда он ответил, хлопнула входная дверь.

– Мэгги? – услышала она голос Нан, и спустя пару секунд та показалась на кухне.

При виде Джеймса на лице пожилой женщины возникло выражение ужаса. Но Мэгги не успела ничего объяснить – Джеймс закончил разговор и заговорил:

– Роузбад позвонит тебе через десять минут. Она поговорит с тобой насчет поездки в Вашингтон и объяснит, чего тебе ждать. – Джеймс повернулся к Нан: – Мне нужно вернуться в офис, мисс Браун. Если у вас или у Мэгги возникнут вопросы, пожалуйста, позвоните мне.

Нан с открытым ртом кивнула. Джеймс снова повернулся к Мэгги:

– Мы выезжаем в пятницу утром. Мой секретарь познакомит тебя с деталями. Увидимся.

И Джеймс вышел.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила Нан.

Мэгги прислушалась: заработал мотор, а через несколько минут все стихло.

– Так как? – не отставала Нан.

Держать Нан в неведении было нехорошо, но Мэгги нужно было собраться с мыслями. Поэтому она поставила чайник и приготовила две чашки. А уже через несколько секунд пришла к решению. Она не может сказать своему дорогому другу все, что произошло между ней и Джеймсом. Если она не беременна, то можно будет сделать вид, будто ничего и не было. Если же…

Мэгги постаралась убедить себя, что все будет в порядке, – проблемы надо решать по мере поступления.

Позвонила Роузбад, и только затем Мэгги объяснила Нан, что случилось.

Глава 8

Мэгги припарковала машину возле офиса Роузбад. Парковка была пустая. Она проверила время – без десяти десять. Значит, она приехала на несколько минут раньше.

Она потерла виски. Сердце болело. Но возможно, дело в недосыпе и стрессе? Ее взгляд упал на пакет на пассажирском сиденье. Мэгги купила тесты на определение беременности, но почему-то так и не смогла заставить себя купить противозачаточные таблетки.

Она никогда не хотела детей – они пугали ее. Так почему же она надеется, что все-таки забеременела?

Рядом остановился грузовичок, спасая ее от мыслей о Джеймсе. Из него выскочила Роузбад и помахала рукой.

Мэгги вышла из машины и подошла к ней.

– Вот, подержи пока Льюиса, – сказала адвокат и подсунула Мэгги ребенка. А потом сказала кому-то в машине: – Дай мне Таннера и возьми сумки, пожалуйста. Спасибо, милый.

Мэгги ощутила на руках теплое, тяжелое тельце. При взгляде на его личико ее необъяснимое желание иметь ребенка от Джеймса только окрепло.

Из грузовичка вышел высокий, красивый мужчина.

– Здравствуйте. Меня зовут Дэн Армстронг, – представился он.

– Здравствуйте, – улыбнулась ему Мэгги. – Приятно с вами познакомиться.

Дэн кивнул ей и усмехнулся. Роузбад, неся Таннера, уже вошла в здание.

Пропустив Мэгги вперед, Дэн сказал:

– С вами все будет в порядке. Джеймс о вас позаботится. Он хороший парень.

Неужели тревога написана у нее на лице?

– Вы когда-нибудь встречались с мистером Леноном? – неожиданно спросила Мэгги.

– Да. Высокомерный и надутый тип. – Дэн хмыкнул. – Я обычно не говорю людям, с которыми впервые встретился, что делать, но вам бы советовал не бояться. Выше голову, мисс Мэгги! Многие из округа Колумбия непременно используют вас, если вы не сможете постоять за себя.

Мэгги взглянула на Дэна:

– А как насчет Джеймса? – Конечно, это не ее дело, но все-таки Джеймс тоже из этого округа…

– Джеймса? – Дэн поставил сумки и протянул руки, чтобы взять ребенка. – Да, Джеймс тоже на этой лестнице. Возможно, и не по своей воле. – Дэн не стал больше ничего добавлять.

Через несколько минут Мэгги была в офисе Роузбад. Там повсюду стояли сумки. По какой-то причине Роузбад отказывалась встречаться с ней взглядом. У Мэгги возникло ощущение: либо Джеймс рассказал Роузбад, что произошло между ними, либо умная женщина догадалась сама.

– У тебя размер такой же, как у меня, до того как родились близнецы, – сказала Роузбад. Голос ее звучал как-то неестественно. – Если бы у меня было больше времени, я бы отправилась с тобой по магазинам. Да, в этой сумке все платья для коктейля.

Мэгги почувствовала, как на нее накатывает паника.

– А зачем мне платье для коктейля?

– Ты встречаешься с Леноном в три часа в пятницу. Он известен тем, что на час опаздывает на все встречи. Вряд ли она закончится раньше чем через пару часов. Выходит, к тому времени, когда вы оттуда выберетесь, будет около шести. Ленон устраивает вечеринку каждую пятницу. Ты удивишься – кого там только не бывает! Джеймсу придется пойти. Уверена, он ожидает с тобой встречи.

Мэгги сглотнула:

– Я вовсе не уверена, что хочу куда-либо ехать.

– Не паникуй! – Роузбад взяла ее за руку и подвела к дивану. – Садись, Мэгги, успокойся и дыши.

Мэгги сделала несколько неровных вдохов и выдохов:

– А мне что делать на этой вечеринке?

– Не отходить от Джеймса. Ты справишься, Мэгги. – Роузбад обхватила ее за плечи и вздохнула: – Да, такое с Джеймсом еще не случалось. Думаю, все гораздо серьезнее, чем считал сам Джеймс. Думаю, пока не следует объявлять тебя его свидетельницей.

Мэгги опустила глаза. Стоило ли сказать Роузбад, что произошло между Джеймсом и ею? Что она впервые в жизни, кажется, начинает влюбляться?

Роузбад продолжала что-то говорить. Мэгги кинула на нее быстрый взгляд. А может, Роузбад действительно ни о чем не догадывается?

– Да, для всех ты ассистентка Роузбад Армстронг, юриста. На личные вопросы старайся не отвечать, меняй тему беседы или сделай глоток чего-нибудь. Если что – просто извиняйся и отходи. В общем, Мэгги, не сомневайся! Тебе все под силу, я уверена.

– Спасибо, – с благодарностью ответила Мэгги.

– Ну-ка, давай примерим, что я тебе привезла.

Глава 9

Джеймс сидел в своей машине и смотрел в окно. В аэропорту Пирры мало что происходило в четыре тридцать утра. Правильнее сказать – ничего не происходило.

Два дня с последней встречи с Мэгги оказались самыми длинными днями в его жизни. Они с Агнес работали допоздна над делом Мэйнарда. Ленон непременно хотел получить для него обвинительный приговор. Джеймс даже послал Желтое Крыло начать поиски других улик, чтобы не привлекать к делу Мэгги.

Парковка осветилась фарами.

«Нет, не джип. Это приехала не она…»

Он больше не будет с ней спать! В общем, больше никакой интимной близости. Единственный раз прокурор потерял голову из-за свидетельницы! И не имеет значения, что она ему нравилась. Сейчас самое главное – засадить Мэйнарда за решетку. И для этой цели Джеймс сделает все возможное и невозможное.

Правда, поставленная цель не объясняла, почему он засунул целую упаковку презервативов во внутренний карман чемодана.

«Может, хватит лгать хотя бы самому себе?»

Агнес зарезервировала номер в отеле «Уотергейт» – этакая небольшая квартирка с офисом, столовой, кухней и двумя спальнями. И здесь не было ничего не обычного. Он и раньше в подобных случаях резервировал такие номера.

«Больше никакой физической близости!» – снова строго напомнил он себе, когда на парковке сверкнули фары. На этот раз это был джип Мэгги. Джеймс взял свои вещи и вышел ее поприветствовать.

«Будь профессионалом», – сказал он себе, открывая для нее дверцу.

– Доброе утро, Мэгги.

Лицо Мэгги было хмурым. Он не видел ее глаз, но видел – на ней туфли на невысоком каблуке и шоколадного цвета шерстяной костюм. Волосы распущены, на лице, как ему показалось, ни следа косметики.

Но какая разница? Даже без косметики Мэгги показалась ему красивее, чем любая женщина, которую он знал.

Мэгги подняла на него глаза, и атмосфера между ними сразу стала напряженнее. У Джеймса участился пульс. Его мысли снова возвратились к тому, что произошло между ними в ее доме на кухне…

Джеймс тряхнул головой, запрещая себе вспоминать об этом. Он должен оставаться профессионалом! И, как юрист, он был рад тому, что Мэгги приехала. И вообще он был просто рад ее видеть…

Уголки губ Мэгги приподнялись в улыбке.

– Доброе утро, Джеймс.

Все, что он мог делать, – это просто смотреть, как ее длинные ноги появились из машины и встали на асфальт…

«Никакой физической близости! Даже не смей об этом думать!»

Мэгги вытащила сумку, и они молча направились в здание аэропорта.

Джеймс не отрывал свой взгляд от нее все время, что они регистрировались и сидели возле выхода. Аэропорт был невелик, но по тому, как Мэгги себя вела, Джеймс понял – она здесь впервые. А затем ему в голову пришла еще одна догадка.

– Ты когда-нибудь летала на самолете?

– Нет. Я вообще никогда не покидала пределов штата. – Ее голос звучал негромко, но спокойно.

– Тогда первый полет может стать для тебя испытанием, потому что самолет будет маленьким. – Он тоже старался говорить ровно и сдержанно. – Главное, не волнуйся.

– Хорошо. Я постараюсь.

Она наконец встретилась с ним взглядом и улыбнулась. Наверное, специально, чтобы убедить – с ней и правда все в порядке. У Мэгги это не очень хорошо получилось – она казалась очень милой и… уязвимой.

– В Миннеаполисе мы пересядем на обычный самолет.

– Объявляется посадка на Миннеаполис! – прокричал мужчина в служебном жилете.

– Ты справишься, – подбодрил Мэгги Джеймс и, не в силах справиться с собой, пожал ее руку: – Давай!

Мэгги покраснела и не убрала свою руку:

– Мне все это говорят.

Они встали одновременно и, выйдя через ворота, зашагали по бетону. Джеймс чувствовал исходящее от нее напряжение. Оно усилилось, когда они подошли к небольшому самолету. Вслед за ними к самолету приблизился еще один человек. По крайней мере, в салоне будет свободно.

Джеймсу очень хотелось обнять Мэгги и сказать что-нибудь ободряющее. Но ему нельзя распускать руки! Хотя бы до тех пор, пока не закончится это дело…

Их приветствовал пилот. В руках у него был термос с кофе.

– Доброе утро, мистер Карлсон. – Он кивнул в сторону Мэгги: – Мэм! Добро пожаловать! Через несколько минут мы поднимемся в воздух. Садитесь в любые кресла – вы трое – сегодня мои единственные пассажиры.

Мэгги кивнула и постаралась улыбнуться:

– Спасибо.

Джеймс был готов заключить Мэгги в объятия: хотя улыбка вышла у нее слабой, голос не выдал ее волнения.

В пассажирском салоне с одной стороны прохода располагалось по два кресла, с другой – по одному. Джеймс несколько секунд спорил сам с собой, занять ли ему одиночное кресло? «Но раз уж мы летим вместе, нет ничего предосудительного, если я сяду рядом со свидетельницей, – рассудил он. – Тем более что Мэгги, возможно, будет спокойнее, когда рядом с ней кто-то есть».

Джеймс выбрал два места в самом начале салона. Путешествующий с ними мужчина уселся где-то в середине. Джеймс был только рад этому – так им никто не помешает.

«Не помешает чему?»

На этот вопрос Джеймс не мог ответить сразу. К тому же в полете они пробудут не больше сорока минут. Впрочем, любая близость с Мэгги для него опасна. Трудно представить, как он справится с собой, когда они окажутся наедине в номере отеля. Придется следить за тем, чтобы не оставаться с ней в одной комнате. Все остальное время они будут проводить в министерстве юстиции.

Мэгги села в кресло и прильнула к иллюминатору. Через несколько секунд она закрыла глаза, и морщинка прорезала ее лоб.

Путешествие явно не доставляет Мэгги удовольствия. И ведь ей приходится все делать из-за него! Джеймс почувствовал вину. Но дело было слишком важным. Он должен упрятать Мэйнарда за решетку! Должен же найтись способ, чтобы восстановить справедливость!

– Все будет в порядке, – снова сказал он. – Полет безопасен.

– Не сомневаюсь, ты ведь эксперт по безопасности.

– Прости? – Джеймс на всякий случай оглянулся назад, но мужчина уже храпел.

– Просто хотела сказать тебе – я не беременна, это показали несколько тестов. В остальном у меня тоже все чисто. С медицинской точки зрения, я имею в виду. Ты ушел до того, как я успела тебе сообщить…

Джеймс сам не заметил, как начал оправдываться:

– Послушай, позвонила Агнес, я расстроился. А тут еще и Нан пришла. Мне срочно надо было возвращаться в офис.

Мэгги подняла руку:

– Я понимаю. Сначала дело, потом все остальное.

Люк самолета закрылся. Кое в чем Мэгги, безусловно, права. Точнее, она во всем права. Наверное, им стоило поговорить на эту тему, но для Джеймса дело прежде всего. Добиться того, чтобы преступник понес заслуженное наказание, важнее его чувств. Даже если эти чувства к Мэгги сильнее, чем он когда-либо испытывал. Но вот теперь она была рядом, и чувства снова напомнили ему о себе…

Он наклонился ближе к ней и вдохнул исходящий от ее волос запах свежих яблок.

– Мэгги. – Джеймсу пришлось повысить голос, так как ожили моторы самолета. – Я обещал тебе безопасность, и эту безопасность я тебе гарантирую.

Мэгги невольно расслабилась. Она кивнула ему со слабой улыбкой, и морщинка на ее лбу разгладилась.

Между ними было не больше шести дюймов. Джеймсу нестерпимо хотелось дотронуться до ее руки, но он сдержался.

– Я тебе верю, – просто сказала она.

В это мгновение самолет начал разбег. Мэгги с шумом вдохнула и закрыла глаза. Джеймсу хотелось успокоить ее, подбодрить.

Он до сих пор не мог поверить в то, что произошло, что он все-таки пересек эту невидимую черту. Джеймс сам не понимал, как это могло случиться. И хуже того, он все испортил сам. То, что влечение между ними было обоюдным, дела не меняет. Если бы только он сумел устоять!

И вот теперь ему приходится расплачиваться. Так же как и знакомить Мэгги с людьми вроде Ленона, которому, конечно, плевать, как бедной женщине удалось изменить свою жизнь. Генеральному прокурору совершенно все равно, каких усилий ей это стоило. Вряд ли кого-нибудь в округе Колумбия будут заботить чувства индианки из Южной Дакоты.

Кроме самого Джеймса.

Несмотря на довольно богатую событиями жизнь, Мэгги слишком наивна и невинна, слишком чиста для того мира, в который Джеймс вез ее. Он собирался разрушить так тщательно выстроенную ею жизнь, ее репутацию – и ради чего? Да, он хотел восстановления справедливости! Но в результате выигрыша этого дела достигались две цели. Во-первых, негодяй Мэйнард понес бы заслуженное наказание! Но была и вторая задача – успешное продвижение карьеры его самого.

Неужели он готов пожертвовать Мэгги ради нее? Пожертвовать человеком, который стал ему почему-то дорог?

Джеймс накрыл одной рукой руку Мэгги – она так сильно вцепилась в подлокотник, что у нее побелели пальцы. Второй рукой Мэгги ухватилась за руку Джеймса. Больше ничем она не выдала своего страха.

Все могло бы быть иначе. Он мог бы забыть о Мэйнарде и о своей профессиональной неудаче. Что же мешает ему это сделать?

«То, что Мэйнард может использовать кого-то так же, как Мэгги, – твердо сказал Джеймс сам себе. – Нет, я не могу позволить ему остаться безнаказанным».

Оставалось только надеяться – Желтому Крылу удастся найти еще что-нибудь, и тогда не потребуется вовлекать во все это Мэгги.

Самолет постепенно набирал скорость. Их вжало в кресла. Джеймс улыбнулся – он любил взлеты и посадки, это чувство победы над гравитацией. Он наклонил голову, чтобы выглянуть в иллюминатор. За стеклом еще было темно, и лишь огни внизу проносились мимо.

Самолет наконец оторвался от земли и начал взлет. От скорости кружилась голова. Джеймсу хотелось сказать, чтобы Мэгги открыла глаза, но неожиданно, еще даже не успев набрать высоты, самолет угодил в воздушную яму, причем большую. Самолет тряхнуло и на несколько футов опустило вниз. Мэгги вскрикнула.

– Ребята, не могу вам сегодня обещать гладкого полета. Советую всем оставаться пристегнутыми к своим креслам, – раздался голос пилота.

Третий пассажир продолжал храпеть, как будто ничего не случилось.

Вот так не повезло с первым полетом! Когда самолет хорошенько тряхнуло еще раз, Мэгги еще сильнее вцепилась в его пальцы.

– Я хочу обратно, на землю, – прошептала она, в ее глазах стояла откровенная паника.

Джеймс выругался еще раз. Разжав ее руку, он убрал подлокотник кресла, положил свою руку ей на плечи, притянул к себе. Когда Мэгги обеими руками вцепилась в него, Джеймс только стиснул зубы. Словно не в силах больше это выносить, она уткнулась лицом ему в грудь. Шею Джеймса обдало теплом.

Из самолета не выйдешь, ему оставалось только служить ей опорой.

– Подумаешь, немного турбулентности, – тихо сказал он.

Мэгги едва заметно кивнула. И то хорошо – значит, она его слышала. Может быть, стоит с ней разговаривать, чтобы отвлечь от того, что происходит? Может быть, тогда Мэгги успокоится?

– Самое непростое в каждом полете – это взлет и посадка. Когда мы наберем высоту, все сразу станет лучше.

Снова едва заметный кивок. Мэгги пошевелилась. Теперь она почти полулежала на Джеймсе.

Он осторожно откинулся назад, чувствуя ее тело рядом. В тот первый раз на ее кухне они почти не касались друг друга, зато сейчас он в полной мере ощутил тяжесть ее груди, шелковистость и пышность волос…

Как жаль, что это комфортное чувство – просто сидеть рядом – длилось недолго. Джеймс снова почувствовал, как в нем просыпается желание. Оставалось только надеется, что испуганная Мэгги ничего не заметит.

Последовало еще несколько ощутимых толчков. И это ненадолго направило мысли Джеймса в другое русло. Он прижал ее к себе и стал болтать. Впоследствии он и сам не мог вспомнить, о чем говорил. Но, должно быть, это сработало, так как ее тело постепенно расслабилось. Когда самолет начал посадку, Мэгги даже осмелела настолько, что взглянула в иллюминатор. Земля сверкала разноцветными огнями Миннеаполиса.

– Какой большой город, – сказала она, и в ее голосе слышалось отчетливое удивление.

Джеймс не выпускал Мэгги из объятий и во время неровной посадки. Он достаточно путешествовал, но эта посадка оказалась довольно непростой. Дошло до того, что он стал успокаивать не только Мэгги, но и самого себя.

«Если с нами что-нибудь случится, – мелькнуло у него в голове, – я никогда себе этого не прощу».

Мэгги сдавленно вскрикнула, когда самолет тряхнуло в последний раз, – шасси коснулись асфальта, и самолет еще раз подбросило в воздух. Еще через несколько секунд самолет благополучно катил к терминалу.

– Вот и все, – сказал Джеймс, стараясь высвободиться из ее хватки. – Мы на земле.

Мэгги как будто его не слышала. Она даже не шелохнулась. Неужели потеряла сознание?

– Мэгги?

– Все, да? – На этот раз она даже не пыталась притворяться, будто с ней все в порядке.

Самолет постепенно замедлял ход. Наконец он совсем остановился. Спустя еще несколько минут люк открыли.

– Все закончилось, милая, – услышал Джеймс свой шепот и выругался про себя: «Черт возьми, надо следить за своим языком!» – Теперь мы можем выйти.

Мэгги расстегнула ремень безопасности. Она встала, но почти в ту же секунду снова повалилась на кресло. Должно быть, сказалось волнение – ее ноги буквально подкашивались.

Она выдавила из себя тихий стон и спрятала лицо на коленях.

– Ты справилась. Ты молодец, – сказал Джеймс, надеясь ее подбодрить. Он потер ее спину между лопатками. – Ну же, Мэгги! Теперь осталось выйти из самолета – и ты снова будешь на земле! – Джеймс встал и заставил встать Мэгги. Лицо у нее посерело, к нему прилипли мокрые пряди волос. – Давай, милая! Я ведь рядом.

Мэгги позволила ему взять себя за руку. Так, рука об руку, они спустились по трапу. Лицо Мэгги по-прежнему было серым. Когда они дошли до терминала, она едва слышно прошептала:

– Кажется, я сейчас потеряю сознание.

Джеймс оглянулся и заметил столики в центре зала.

– Ну же, Мэгги, – подбодрил он ее. – Осталось совсем чуть-чуть. Потерпи немного – я куплю тебе фруктовый коктейль.

Посадив Мэгги на пластмассовое кресло, он поспешил выполнить свое обещание. Продавец совсем не торопился, услышав его заказ: «Клубнично-банановый коктейль». Джеймс от нетерпения стал постукивать по прилавку.

– Спасибо, – поблагодарил он, вложив в свой голос весь сарказм, на который был способен, сжимая в руках долгожданный напиток.

Когда он вернулся, Мэгги сидела очень прямо. Кожа у нее приобрела слегка зеленоватый оттенок. Она приняла стакан из его рук и выпила коктейль медленными глотками.

– Ты не завтракала, – заметил Джеймс.

Робкая улыбка, появившаяся на лице Мэгги, подтвердила его правоту. Но слава богу, она начала улыбаться. Значит, приходит в себя.

– Не хотела, чтобы меня стошнило, – призналась она, избегая смотреть ему в глаза.

Типичная ошибка для человека, совершающего первый полет.

– Пойдем, куплю тебе чего-нибудь поесть.

– Спасибо, мне хватит коктейля.

Джеймс бросил на нее сердитый взгляд, а затем не сдержался и улыбнулся. Мэгги вернула ему улыбку и даже рассмеялась.

– Я сделал что-то смешное?

– Нет, ничего.

Мэгги снова взяла в рот соломинку и высосала последние капли коктейля.

Джеймс мгновенно ощутил прилив дикого, неконтролируемого желания. Нет, больше он не допустит близости с этой женщиной!

Аэропорт не был пустынным, но Джеймсу показалось – они одни в целом свете.

Теперь им предстояло сесть в большой лайнер. Джеймс позвонил Желтому Крылу, чтобы узнать, не удалось ли тому что-нибудь найти.

Никогда еще в жизни ему не хотелось, чтобы дело наконец было закрыто.

Глава 10

Джеймс шагал по зданию аэропорта, которое больше походило на большой магазин. Мэгги старалась ничем не выказывать своего удивления, но это было очень сложно сделать. Они шли мимо дорогих бутиков, располагавшихся рядом с обычными киосками.

Наконец Джеймс остановился возле магазинчика, на вывеске которого значилось «Французская пекарня». Джеймс выбрал столик у окна, чтобы Мэгги могла как следует осмотреться. Официантка подала им меню.

– Думаю, они подают неплохие омлеты, – сказал Джеймс таким тоном, который предупреждал: простой булочкой ты не отделаешься.

Мэгги притворно досадливо вздохнула. На самом деле ей было приятно, что о ней проявляют заботу. На свете найдется всего один человек, которому она небезразлична. Впрочем, не стоит особо увлекаться. Джеймс вовсе не рыцарь в сверкающих доспехах. И даже если он подходил под эту категорию, она – не его прекрасная дама. Как бы ей это уяснить для себя раз и навсегда? И потом, кто сказал, что Джеймс заботится именно о ней? Она – часть его дела, а его дело для прокурора стоит на первом месте. Вот почему они сейчас летят в округ Колумбия.

– Ты выглядишь лучше, – сказал Джеймс, после того как они заказали легкий завтрак. – Как ты себя чувствуешь?

И когда она перестанет заливаться румянцем от вопросов Джеймса?

– Наверное, я просто переволновалась, – призналась Мэгги. – На самом деле все было не так страшно.

Джеймс кивнул. На лице его лежала печать задумчивости. Он не сказал, что она трусиха, и то хорошо. Наоборот, во время всего полета он поддерживал ее как мог. И Мэгги была ему за это благодарна.

– Полет прошел так себе, но следующий будет лучше, – пообещал он. Наклонившись вперед, он заглянул ей в глаза. Расстояние между ними сразу уменьшилось. Мэгги даже показалось, будто Джеймс ее коснулся. – Обещаю.

– Ты очень много всего обещаешь, – не могла не заметить Мэгги. Она выпрямилась и вздохнула. Ей стало намного лучше. И еще ей хорошо в обществе Джеймса…

– Я обещаю только то, что собираюсь выполнить.

Означало ли это, что он не собирался заниматься с ней сексом? Кажется, в первый раз она не покраснела при этой мысли. Официантка принесла им заказ. Джеймс продолжал смотреть на Мэгги.

– Что? – спросила она.

– Мне казалось, ты делала и более страшные вещи, чем полет на самолете.

Мэгги передернула плечами.

– Страшные – не то же самое, что глупые, знаешь ли, – стараясь говорить легко, сказала она.

– Ты имеешь в виду ту свою прогулку в метель?

Мэгги прикусила губу. Он ведь и так все знает, зачем же спрашивает? Затем она поняла, что Джеймс имел в виду. Он пытался понять, почему она ее предприняла.

Даже Роузбад не спросила у нее, зачем она это сделала. И Мэгги тогда предположила, что она поняла ее мотивы.

– Ты не боялась смерти? – тихо спросил он.

– В тот день мне казалось, что нет. – Мэгги затеребила край скатерти. – В тот день я даже чувствовала облегчение, что ли. Мне казалось, с моей смертью все ужасное, что произошло со мной, закончится. А главное – я сама положу этому конец! Это был мой выбор. Я словно стала хозяйкой своей судьбы. – Она пожала плечами. – Прости.

Джеймс медленно кивнул. Может, напрасно он спросил? Но дело уже сделано. Он стиснул зубы, потом расслабился и тихо сказал:

– За что ты извиняешься? Это я должен просить у тебя прощения.

– Полет был не так уж плох, – солгала она.

Джеймс посмотрел ей прямо в глаза, словно понял ее ложь.

– Я не оставил тебе шанса. В ту ночь. Я не имел права решать за тебя.

Он что, извинялся? За что? За то, что занимался с ней сексом? За то, что ему хотелось этой близости с ней? За то, что их отношения, построенные на деловой почве, быстро сменились личными?

Как и всегда, воспоминание о том, что произошло на ее кухне, вызвало у Мэгги легкое головокружение. И что ей теперь на это отвечать?

– На случай, если ты не заметил, ты ни к чему меня не принуждал.

– Это не имеет значения.

Не имеет? Тогда что же имеет? Мэгги подалась вперед.

– Ты сказал, что хотел меня. Тебе не приходило в голову, что я тоже тебя хотела? Я тоже хотела того, что произошло… – Джеймс открыл было рот, но Мэгги взмахнула рукой, принуждая его к молчанию: – К твоему сведению, я взрослый человек и сама вольна решать, что мне делать или не делать.

На лице Джеймса отразилась непонятная смесь эмоций.

– Мне следовало быть более осторожным.

Нужно заканчивать этот разговор, и как можно скорее. Говорить о сексе почти то же самое, что думать о нем. Это никуда не годится!

Мэгги решила сменить тему:

– Когда вылетает наш самолет?

Джеймс смотрел прямо в глаза Мэгги. Ей даже показалось – Джеймс откажется менять тему и продолжит этот разговор. К счастью, выдержав томительную паузу, он ответил:

– Мы вылетаем в десять десять. У нас есть еще три часа.

Он улыбнулся, и у Мэгги перехватило дыхание. Как же он все-таки красив! Она почувствовала, как ее обдало теплом.

«И это называется – сменила тему», – грустно подумала она.

– За эти три часа мы многое успеем сделать, но сначала нам нужно поесть. Потом, если хочешь, можем побродить по магазинам.

– Да, Абердин по сравнению с Миннеаполисом – деревня, – признала Мэгги.

Это снова напомнило ей о том, что Джеймс принадлежит совсем иному миру, чем она. С другой стороны, когда еще ей представится шанс побывать в его мире? Поэтому надо постараться выжать из поездки максимум.

– Если мы побродим вместе, это не повредит делу? – решилась спросить она.

– Я уверен в Желтом Крыле – он найдет что-нибудь еще. Пока мы… – Джеймс оборвал себя, но Мэгги догадалась, о чем он хотел сказать. Пока они придерживаются профессиональных рамок, нет ничего страшного в том, что их увидят вместе. – В общем, у нас хватит времени даже на то, чтобы осмотреть достопримечательности Вашингтона. Можем сходить в музей или мемориал Линкольна. – Он наморщил лоб. – Как насчет музея американских индейцев? Не уверен, что мы сможем побывать в Белом доме, – на экскурсию там надо записываться заранее.

Мы? Слышать это было странно, но одновременно приятно. Джеймс продолжал перечислять, где они еще могут побывать. Неужели он старается ради нее? В это сложно было поверить. Но ведь так оно и есть – сытая, с чашкой вкуснейшего кофе в руке, она сидит напротив самого милого, умного и, наверное, самого замечательного мужчины.

У Мэгги появилось чувство, что все это происходит не с ней…

Джеймс взглянул на нее и ослепительно улыбнулся, показав все свои великолепные белые зубы. От этой улыбки у нее перехватило дыхание. И улыбался он так, как будто рад ей…

Мэгги почувствовала, как ее затопила волна счастья. Нет, нельзя ей привыкать к этому чувству – слишком опасно, потому что долго не продлится. Надо срочно выстраивать стену вокруг своего сердца, которое так отзывается на его близость. Не дай бог она влюбится в него! Джеймс Карлсон разобьет ей сердце, если она не будет осторожна.

Оставшиеся два часа они бродили по магазинчикам аэропорта. Для Нан Мэгги приобрела здесь рубашку с изображением миннесотского лося. Они купили пирожные, пили газировку и разглядывали людей. Как легко было забыть, что это не обычное свидание!

Все было хорошо до тех пор, пока они не вошли в дорогой ювелирный салон.

– Думаю, Роузбад упомянула про обязательные вечеринки, которые устраивает Ленон?

– Да. Она же одолжила мне платье на всякий случай.

Джеймс кивнул:

– Она сказала тебе, что на дамах обязательно должны быть драгоценности?

– Нет.

– Тогда давай осмотримся – может, ты выберешь что-нибудь подходящее?

«Вряд ли у меня хватит на это денег», – подумала Мэгги, но кивнула.

Оказалось, что в продаже были искусственные бриллианты, так что Мэгги выбрала себе серьги.

– К ним у нас есть еще кулон, – предложила продавщица. – А еще лучше подойдет ожерелье. – Она достала его из витрины.

Когда продавщица назвала цену, Мэгги подумала, что ослышалась. Слабым голосом она попросила ее повторить.

– Две тысячи пятьсот долларов, – спокойно повторила продавщица. – Общий вес бриллиантов двадцать семь карат.

Мэгги оглянулась, думая, что это какой-то фирменный магазин. Но нет, это был простой салон. Неужели это не шутка – две тысячи пятьсот долларов за фальшивые бриллианты?

Мэгги лишилась дара речи. Она повернулась к Джеймсу, когда услышала его голос:

– Примерь его. – Он расстегнул застежку ожерелья и ждал, когда она повернется.

– Ты шутишь? – Мэгги даже не хотела касаться украшения из страха уронить его или испортить, за что ей придется выложить две с половиной тысячи долларов.

– Ничуть, – спокойно сказал Джеймс и надел ей на шею ожерелье, которое приятно холодило кожу.

– Потрясающе! – сказала продавщица задыхающимся от восторга голосом.

Впрочем, к такому голосу прибегают все продавцы, когда на горизонте замаячит потенциальный покупатель.

– Я не могу его себе позволить, – прошептала Мэгги. – Мне даже дешевые драгоценности не по карману. Я и так разорилась, купив серьги.

Мэгги чувствовала себя не на своем месте. Все это так неправильно! С отчетливой ясностью Мэгги снова осознала: она не может идти на вечеринку, на которой будут присутствовать влиятельнейшие люди государства. Просто не может – и все!

Встретившись взглядом с Джеймсом, она была поражена. Джеймс смотрел холодно и оценивающе. Она видела его таким однажды, в самый первый день их встречи. Мэгги вдруг ощутила, как ожерелье стягивает ей шею…

Женщина-продавец все щебетала:

– Разумеется, в продаже есть более подходящие для ожерелья серьги. – Она вытащила пару грушевидных серег. – Все вместе это составит три тысячи сто долларов.

«Три тысячи за фальшивые бриллианты? Мой джип стоил дешевле!» – негодовала Мэгги.

Джеймс взял серьги и приложил их к ушам Мэгги. Она почувствовала его необычно холодные пальцы.

– Какого цвета твое платье?

Мэгги непонимающе посмотрела на него, но промолчала. Затем ее обдало жаром. Ни за что на свете она не купит себе такие вещи – они ей попросту не нужны!

Джеймс передал продавщице серьги и знаком показал Мэгги, чтобы она повернулась. Мэгги ощутила прикосновение его пальцев к своей шее, затем лежащий на ее груди вес исчез. Мэгги неловко вытащила из ушей серьги, за которые еще даже не заплатила.

– Так что вы решили? – Продавщица выжидательно уставилась на Джеймса.

Он посмотрел на Мэгги, перевел взгляд на драгоценности, затем снова на Мэгги. Он словно что-то оценивал. Да она никогда в жизни не подойдет ни к одному стандарту, принятому в его мире! Но не говорить же об этом вслух, да еще в присутствии постороннего человека! К тому же у Мэгги еще сохранилась гордость. К сожалению, этот магазин показал ей – это единственное, что у нее было.

Джеймс вытащил кредитную карточку из кармана:

– Я беру ожерелье и вот эти серьги.

– Что ты делаешь?! – прошипела Мэгги и, схватив Джеймса за руку, отвела его в сторону.

Лицо Джеймса смягчилось.

– Ты собираешься войти в мой мир, Мэгги. И должна выглядеть так, словно ты его часть. У меня есть деньги. Ты ведь не хочешь встретить пренебрежительные взгляды? Мы должны быть готовы ко всему.

– Разве покупка драгоценностей свидетелям – обычное дело?

– Это представительские расходы. – Джеймс пожал плечами. – Нескольким другим своим свидетельницам я покупал одежду.

– Я не могу принять эти драгоценности. – Мэгги вскинула голову. Все-таки у нее есть гордость – она не покупается! Даже за три тысячи.

На лице Джеймса появилась улыбка, от которой у нее дрогнуло сердце.

– Ты можешь. – Он провел рукой по ее руке. – И ты примешь.

Глава 11

Больше Мэгги ничего не произнесла. Молчала она и тогда, когда продавщица передала им пакет с лежащими там драгоценностями. Она ни слова не промолвила, когда с Джеймсом зашла в отдел по продаже телефонов и он купил ей последнюю модель смартфона. Она не протестовала и не жаловалась, когда он заплатил за него. Не поблагодарила, когда Джеймс попросил продавца установить соединение с ее электронным адресом и загрузить ей игры.

Мэгги молчала все это время.

Молчание продолжалось и тогда, когда Джеймс заказал китайскую еду, которую буквально заставил ее съесть. Мэгги проглотила все с великим трудом. Она даже не издала ни звука, когда люк самолета закрылся и они оторвались от земли. Мэгги сидела в своем кресле, закрыв глаза и легонько сжимая подлокотники.

Джеймс был озадачен. Он-то думал, что женщинам нравится получать подарки, особенно дорогие. Конечно, три тысячи – это многовато. Наверное, он поступил импульсивно, но ему понравилась Мэгги в тех драгоценностях. То же самое касалось и телефона. Тем более что ассистенты юриста, как ее теперь представят, могут позволить себе иметь дорогую модель. Мэгги должна выглядеть частью того общества. Джеймс и мысли не допускал, чтобы кто-нибудь заподозрил, что она его главная свидетельница. Более того, Джеймс продолжал питать надежду: Желтому Крылу удастся найти другие улики против Мэйнарда.

И уж тем более никто не должен был заподозрить, что Мэгги лично значила для него теперь…

Джеймс и сам пока толком не разобрался в том, какое место в его жизни неожиданно заняла Мэгги. И не только в его жизни, но и в его сердце. Джеймс постарался выкинуть тревожащую мысль из головы. Одно он знал точно: ему не хотелось разрушать с таким трудом вновь обретенную жизнь Мэгги, ее новую жизнь. И все-таки существовал определенный риск – если она окажется вовлечена в дело Мэйнарда. Конечно, окажись на месте Джеймса его отец, он ни на минуту не задумывался бы. Карлсон-старший использовал людей, не думая ни о чьих чувствах…

Но Джеймс другой. У него был как профессиональный, так и личный кодекс. И он нарушил одно из самых важных своих правил – позволил чувствам к Мэгги одержать над собой верх. Если об этом станет известно, он может попрощаться со своим обвинительным приговором и с Белым домом. Да, Джеймс все это знал – и тем не менее его это не остановило. Наоборот, он поступил так, потому что безумно желал этого.

Покупкой дорогих подарков он словно хотел загладить перед Мэгги свою невольную вину за то, во что он ее вовлек. Но, кажется, Мэгги не получила от них никакой радости. Джеймс не знал, что и думать. Оставалось только чувствовать…

Мэгги возбуждала в нем целую гамму чувств. В этом-то и крылась беда. Если бы он просто переспал с ней – одно дело, но чувства… Откуда взялось в нем не только физическое желание, но и желание защитить ее любой ценой? Джеймс никогда не испытывал ничего подобного, тем более к свидетельницам. В этом заключалась огромная проблема. Нужно было срочно взять под контроль свои эмоции и чувства.

В какой-то момент он взглянул на Мэгги. На ее лице, в отличие от первого полета, застыло выражение умиротворения. И, как и всегда, красота этой женщины поразила Джеймса в самое сердце. Еще до отлета она зашла в туалет и вновь появилась с макияжем на лице, со скрученным в узел на затылке волосами.

Сейчас ее голова прислонилась к иллюминатору, губы были приоткрыты. Несколько черных прядей выбились из прически, обрамляя лицо.

Джеймса так и тянуло коснуться ее нежной кожи. Он сжал руки в кулаки. И вдруг неожиданно понял, почему Мэгги не обрадовалась, получив все те дорогие подарки. Она нуждалась в них гораздо меньше, чем в защите. Тем более что он обещал обеспечить ей безопасность.

В салоне прозвучал голос командира экипажа, объявившего, что через сорок пять минут самолет совершит посадку в аэропорту.

Задремавшая было Мэгги открыла глаза. Встретившись со взглядом Джеймса, она слегка улыбнулась ему, возбуждая в нем самые разные чувства.

– Ну вот, скоро приземлимся, – улыбнулся он ей, не зная, что еще сказать.

Мэгги потянулась, благо места в первом классе это позволяли.

– Да. Мне даже удалось немного поспать.

Прозвучавшее в ее голосе удивление заставило Джеймса усмехнуться.

– Так ведь это хорошо! – Ему снова захотелось коснуться ее нежного лица. – Этот полет прошел намного лучше, чем первый.

Мэгги еще раз улыбнулась ему и только потом вспомнила, что у нее был повод сердиться на Джеймса.

Джеймс словно угадал ее мысли.

– Мэгги, я хотел бы попросить у тебя прощения, – быстро сказал он. – Поверь мне, я хотел как лучше…

– Все в порядке, – несколько сдержанно ответила Мэгги.

– Если хочешь, мы можем вернуть ожерелье, когда будем возвращаться.

Щеки Мэгги окрасились румянцем.

– Да, наверное, так будет лучше – все-таки это слишком дорого для искусственных бриллиантов. А смартфон… Мне некому звонить. – Она помолчала. – Только тебе и Роузбад.

Джеймс поначалу хотел сказать ей, что искусственные бриллианты, которые он ей купил, были неотличимы от настоящих, но передумал.

Самолет начал посадку.

К тому времени, когда шасси коснулись земли, с Мэгги произошла небольшая метаморфоза. Она распустила волосы, выпрямила спину и придала лицу такое спокойное выражение, словно только и делала, что летала первым классом. Это поразило Джеймса. На ее лице ничего не отразилось, когда она поняла – их ждут.

– Мистер Карлсон, приятно снова вас видеть, – приветствовал Джеймса одетый в униформу шофер возле лимузина.

Джеймс тепло пожал ему руку:

– Десмонд, я тебя не ждал.

«Черт возьми, мама знала, что я прилетаю сегодня! Кто еще иначе мог послать Десмонда?»

– Десмонд, познакомься с Мэгги Сердце Орлицы – она помощница Роузбад Армстронг. Мэгги помогает мне в деле Мэйнарда. Мисс Мэгги, это Десмонд Пиат, шофер моих родителей.

Десмонд уважительно кивнул:

– Позвольте мне взять ваши сумки, мэм.

Мэгги замялась. Джеймсу показалось – ей очень тяжело найти подходящий ответ.

– Спасибо, Десмонд. Приятно с вами познакомиться.

Десмонд еще раз кивнул, взял их сумки и направился к багажнику.

Мэгги на секунду заколебалась, когда Десмонд открыл перед ней заднюю дверцу «бентли». Джеймс сел следом и почти сразу почувствовал под собой конверт. Бросив взгляд на Мэгги – на ее лице медленно проступало потрясение при виде кожаных сидений и встроенного бара, – Джеймс раскрыл конверт и прочел:

«Дорогой Джеймс, я рада, что ты решил нас навестить. Твои комнаты готовы. Я с нетерпением ожидаю того момента, когда мы с тобой сможем поговорить о твоем будущем. Сегодня вечером Тодд устраивает вечеринку. Она начнется в девять. Пожалуйста, поторопись. Полин также с нетерпением ждет твоего приезда.

С любовью, Джулия».

«Черт возьми!»

Джеймс открыл окно, отделявшее салон от водителя.

– Десмонд, пожалуйста, отвези нас в «Уотергейт».

– Миссис Карлсон уже приготовила ваши комнаты к приезду, сэр.

Глаза Мэгги расширились. А ведь он предупредил ее, чего ей ожидать. Кажется, Джеймс плохо объяснил…

– Я здесь вовсе не для того, чтобы навестить родителей, и моей матери об этом прекрасно известно. Десмонд, отвези нас в «Уотергейт»! И перестань обращаться ко мне «сэр», раз моя мать не здесь. Все нормально, – успокоил он Мэгги при виде ее ошеломленного лица. – Десмонд возит меня… Десмонд, сколько уже ты меня возишь?

– Скоро будет двадцать лет. Я вас возил с тех пор, когда вас называли Джейми. – По голосу водителя было ясно, что он добродушно улыбается.

– Джейми? – тихо переспросила Мэгги. – В самом деле?

Джеймс усмехнулся:

– Это было уже давно.

– Да. – В голосе Десмонда послышалась грусть. – Помните Стефани?

Конечно, он помнил Стефани…

– Трудно поверить, что уже прошло почти семь лет.

– Прежняя девушка? – Мэгги немного расслабилась, но Джеймс видел – она еще не полностью пришла в себя.

Джеймс несколько секунд размышлял, стоит ли ему отвечать. Но Мэгги будет на вечеринке, увидит его мать, услышит ее разговор о выборе снохи. Существовала вероятность, что кто-нибудь заговорит и про Стефани…

– Стефани была моим другом. Мы часто вместе ходили на танцы.

Мэгги кивнула, показывая, что понимает. Джеймс задался вопросом: как часто Мэгги ходила на танцы? Если вообще ходила.

– Что с ней случилось?

– Она погибла. Автомобильная катастрофа. – Но, может быть, Мэгги уже и сама об этом знает? – Стефани была замужем за человеком, которого ты знаешь. Томас Желтое Крыло.

Глаза Мэгги расширились. Она прикрыла рот рукой, чтобы сдержать потрясенный возглас.

– Да, славные были времена, – сказал Десмонд – он не заметил выражение шока, появившееся на лице Мэгги. – С тех пор как вы уехали, здесь все изменилось.

Зато сейчас все было так, как тогда, – машина оставалась единственным местом, где Джеймс и Десмонд могли выпустить пар. Работать на Джулию Карлсон, не говоря уже про его отца, было то еще занятие…

– Может, ты однажды решишь переехать на Запад, Десмонд? Тебе пойдет на пользу, когда ты увидишь – на свете есть и другая жизнь.

Джеймс еще недолго поболтал с шофером, наблюдая за Мэгги. Она изменилась в лице. Еще немного – и, кажется, ее стошнит. Джеймс открыл бар и нашел банку сельтерской воды – единственный безалкогольный напиток.

Вскрыв банку, он сунул ее Мэгги в руку:

– Выпей!

Мэгги слабо покачала головой, но Джеймс настойчиво повторил:

– Выпей, Мэгги!

Мэгги приняла банку из его рук и сделала несколько глотков. А Джеймс вдруг понял: сложновато будет ей провести людей из его круга. Мэгги слишком честна, слишком простодушна.

«Если бы только Желтому Крылу удалось найти против Мэйнарда что-нибудь еще!» – уже не в первый раз подумал он.

К тому времени, когда они подъехали к отелю «Уотергейт», Мэгги снова сидела прямо. Когда Десмонд открыл перед ней дверцу, она взяла протянутую к ней руку и вышла из машины.

– С ней все в порядке? – спросил Десмонд у Джеймса, когда мужчины вытаскивали сумки из багажника.

– Первый полет, – коротко ответил Джеймс, надеясь, что этого ответа будет достаточно. Он постарался всунуть в руку Десмонда банкноту. – Ты знаешь, мама будет в ярости, когда узнает. Позволь мне компенсировать это хотя бы таким образом. – Но водитель взглянул на него так скорбно, что Джеймс неловко засунул банкноту назад. – Мы тебя еще увидим?

– Сегодня вечером я везу ваших родителей на вечеринку, но завтра могу отвезти вас в аэропорт. Во сколько ваш рейс?

Джеймс смотрел, как Мэгги скрывается за дверями отеля. Она шагала так, словно знала, куда и зачем направляется, но все-таки лучше, если он будет рядом.

– Может быть, завтра я покажу ей какие-нибудь достопримечательности. Давай я позвоню тебе завтра?

Десмонд внимательно взглянул в лицо Джеймсу, но ничего не сказал.

– Да, конечно. Рад снова увидеть вас, Джеймс.

– Я тоже, Десмонд.

Мужчины пожали друг другу руки, и Джеймс поспешил вслед за Мэгги в отель.

Глава 12

Лучший способ все пережить – это хранить молчание», – решила Мэгги. Осталось только дождаться Джеймса, чтобы он поговорил с персоналом отеля, – кстати, одетым лучше, чем она.

Томми был женат на подруге Джеймса! Она погибла в результате автоаварии… Мэгги не знала, почему эта информация произвела на нее такое сильное впечатление. А еще она никак не могла прийти в себя от лимузина с личным шофером. Джеймс же вел себя так, словно не видел в этом ничего необычного. Может быть, так оно и было для него, но не для нее!

Мэгги все еще переживала произошедшее с ней за столь короткий промежуток времени, когда их проводили в номер. Правильнее сказать – это была самая настоящая квартира, причем огромная. Все здесь кричало о деньгах: кожаные диваны, антикварные столы, даже лампы. Одна стена была стеклянная, а вся квартира, наверное, раза в два превышала размер дома, в котором Мэгги жила с Нан.

Джеймс решил оглядеться в номере, но Мэгги не могла пошевелиться. Она даже думать не могла…

Посыльный, получив чаевые, наконец закрыл за собой дверь, а Джеймс сразу подошел к Мэгги, положил руки ей на плечи и спросил:

– Ты в порядке?

Если бы Мэгги была настоящей ассистенткой юриста, наверное, она смогла бы ответить как-нибудь шутливо, рассмешить Джеймса. Но вся беда заключалась в том, что Мэгги была простой индейской девушкой. Все происходящее сейчас казалось ей сном.

– Дыши, Мэгги. – Руки Джеймса переместились с ее плеч на спину, а еще через несколько секунд она почувствовала себя в его объятиях. Ее тут же окутал свежий лесной запах. – Все хорошо, Мэгги, милая. У тебя все получится.

– Если бы… – Как ни хотелось Мэгги не покидать объятий Джеймса, но лучше это сделать. Она слегка толкнула его в грудь и зашагала по просторной прихожей. – Ничего хорошего не вижу! Томми был женат на девушке, которая была твоей… подругой?

– Примерно три года.

Мэгги зашагала быстрее, благо место позволяло. Она всегда что-нибудь делала, когда ее переполняла энергия, – вышивала, пекла, работала в саду. Здесь же ничего не оставалось делать, как идти.

– А вы с Томми? Вы были друзьями до того, как стали работать вместе?

– Да.

Джеймс казался совершенно спокоен. Наверное, надо постараться тоже успокоиться, но Мэгги не могла. Ею овладел гнев. Почему она об этом не знала? Неужели не заслуживала быть посвященной?

– Томми изменился, после того как Стефани умерла, – продолжил Джеймс. – После ее смерти наша дружба как-то сошла на нет. С тех пор мы с ним просто работаем вместе.

Джеймс произнес это с сожалением. Мэгги не могла понять, чем вызвано сожаление – то ли потерей Стефани, то ли потерей дружбы с Томми, то ли всем вместе.

– А как насчет Роузбад?

Вопрос повис в воздухе. У Джеймса сделался несчастный вид. Не нужно ей было спрашивать! И уж тем более она не должна испытывать ревность к тому, что когда-то было с Джеймсом. Но по какой-то причине ей необходимо это знать!

Джеймс сел в одно из кресел.

– Она думала, я не приеду в Южною Дакоту. Думала, я хочу того же, что и мои родители. В то время так оно и было. – Он посмотрел на Мэгги и честно сказал: – Но сейчас я сам не знаю, чего хочу.

Что-то подсказывало Мэгги – он не хочет жить в округе Колумбия. Он не хочет баллотироваться в президенты.

– А что насчет меня? Кем для тебя являюсь я? – Мэгги так давно хотела это узнать, что не выдержала и спросила.

Джеймс встал с кресла и подошел к ней. С необыкновенной нежностью убрал прядь волос с ее лица, дотронулся до ее щеки и поцеловал.

– Я знаю, чего между нами быть не должно, – прошептал он, – но это сильнее меня. – Он прижался лбом к ее лбу. – Я не знаю, что мне делать, Мэгги…

Так они и стояли, обнимая друг друга. Мэгги чувствовала, как ее оставляет напряжение. По крайней мере, не только она не знает, как быть. Джеймс испытывает то же самое. В этом было что-то успокаивающее…

Тишину нарушил телефонный звонок.

– Проклятье! – пробормотал Джеймс и взглянул на настенные часы: – Нам нужно выходить через пятнадцать минут.

Все остальное может пока подождать.

В белом костюме и туфлях на каблуках, гордо вздернув подбородок, Мэгги вошла в здание министерства юстиции.

«Да здесь людей столько же, сколько в Абердине!» – в смятении подумала она. Мэгги почувствовала себя некомфортно. «Я здесь чужая», – пришла следующая мысль. Что отнюдь не добавило ей уверенности. Мэгги подумала про Южную Дакоту. Вот там она чувствовала себя на своем месте. Женщина-индианка на своем старом джипе прекрасно вписывалась в местный пейзаж. Просто раньше, живя там, Мэгги этого не замечала. В отличие от нее Джеймс выделялся среди толпы Абердина своими дорогими костюмами и правильной столичной речью.

Здесь же ситуация полностью изменилась. Мэгги чувствовала на себе сотни, если не тысячи взглядов. И все они были оценивающими – кто она? Одна из них или нет? В это же самое мгновение Мэгги поняла, зачем Джеймс приобрел бриллианты и дорогой телефон – а ведь они еще не были на вечеринке! Что-то ожидает ее там?..

Джеймс, напротив, казался частью всего этого. В здании было полно людей в серых, голубых и черных дорогих костюмах. И они чувствовали себя в здании с мраморными полами, картинами, написанными масляными красками, и кожаной мебелью как ни в чем не бывало. У Мэгги даже возникло чувство, что она попала в музей…

Они с Джеймсом подошли к столу, за которым сидела женщина средних лет в бледно-розовом костюме.

– Лора, – произнес Джеймс и вежливо кивнул.

Лора нахмурилась и обвиняюще произнесла:

– Вы припозднились, Джеймс.

– На сколько? – Может быть, Мэгги это почудилось, но ей показалось – Джеймс улыбается.

– На столько, что почти вовремя.

Нет, ей ничего не показалось. Джеймс и женщина разделили какую-то только им понятую шутку. Что там говорила Роузбад? Ленон всегда опаздывал на час?

– Он на телефонной конференции, но… – Лора бросила взгляд на компьютер, – через несколько минут освободится. Садитесь пока. Я скажу Джаннетт принести вам кофе.

Мэгги пораженно смотрела, как секретарь делает звонок. Должно быть, здесь было все организовано до такой степени, что даже секретарю полагался помощник.

Они сели. Джеймс вытащил телефон и, бросив на Мэгги ободряющий взгляд, начал отправлять текстовые сообщения.

«Да, конечно! У меня тоже есть телефон – надо посмотреть, как эта штука работает».

Наклонив голову, Мэгги краем глаза наблюдала за Джеймсом. Она пожалела, что не попросила его показать раньше, как пользоваться смартфоном. Джеймс, должно быть, догадался о ее проблеме – он все делал не торопясь, давая ей возможность повторить то же самое. Мэгги и сама не знала, как у нее получилось, но она уже читала свою почту.

«Ну что ж, – подумала она, – все не так уж и плохо».

Иметь возможность везде пользоваться электронной почтой, помощник секретаря, которая принесла ей кофе, номер-квартира в отеле, личный шофер – ко всему этому можно и привыкнуть.

«Почему я об этом подумала, кстати? Мне не к чему привыкать. Это не мой мир, а Джеймс – вовсе не тот мужчина, о котором я мечтала. Даже одежда и та не моя. Все это – огромная ложь».

Через какое-то время Лора сказала Джеймсу, что генеральный прокурор хочет его видеть.

– Не забудь дышать, – прошептал он Мэгги, сам направляясь к огромным двойным дверям.

– Ты тоже, – так же шепотом ответила Мэгги, стараясь смотреть на свой телефон, а не на удалявшегося мужчину.

Двери за ним захлопнулись. В приемной она осталась одна.

Чтобы себя занять, Мэгги стала писать письмо Нан, в котором описала свой первый полет, новый телефон и поездку на автомобиле с личным шофером. Чтобы не волновать Нан, она опустила те моменты, когда была близка к обмороку. Мэгги очень старалась, нажимая на клавиши. В конце концов сообщение, хотя и с кучей грамматических ошибок, было закончено и отправлено.

Не зная, чем еще себя занять, Мэгги попробовала освоить игру с сердитыми птицами. Услышав чей-то крик, она вздрогнула. Если уж вопли слышны за двойными дверями, то что же происходило там, в кабинете? И хотя было невозможно разобрать слов, интонация, с которой эти слова произносились, свидетельствовала – кто-то жутко недоволен, и этим «кем-то» мог быть только один человек.

Генеральный прокурор был крайне недоволен какой-то ситуацией, и эта ситуация, скорее всего, касалась и ее.

У Мэгги снова возникло чувство – она что-то сделала неправильно. Томми и Джеймс относились к ней не так, как к ней отнесется Тодд Ленон. Вряд ли генеральному прокурору есть до нее хоть какое-нибудь дело…

– Мисс Сердце Орлицы? – услышала Мэгги голос Лоры и подняла голову. – Мистер Ленон желает вас видеть.

У Мэгги засосало в желудке. Как же она нервничает! Но раз уж она здесь, надо постараться сделать все как надо.

Она положила телефон в сумку и не торопясь – чтобы оттянуть время – встала. Туфли цвета слоновой кости на каблуке, которые выбрала для нее Роузбад, с непривычки жали ноги, но думать об этом сейчас просто не представлялось возможным.

Лора терпеливо ждала, пока Мэгги делала несколько глубоких вдохов и выдохов, прежде чем войти в открытые двери. Джеймс верил в нее. Ради него, чтобы доказать, что он не ошибся, она должна справиться со своими нервами. Она не может допустить, чтобы он в ней разочаровался.

Джеймс с непроницаемым выражением лица сидел за столом с мраморной столешницей. Увидев это лицо, Мэгги поняла – дела совсем плохи.

Мистер Ленон стоял возле бара, к ней спиной, и наливал в бокал жидкость темного цвета. Хрусталь бокала преломлял падающий из окон свет, расщепляющийся на маленькие радуги. Двери за Мэгги закрылись. Она остановилась, ожидая, когда Тодд Ленон заговорит.

– Карлсон сказал, теперь вы наша главная свидетельница, – без всяких предисловий начал прокурор.

И как ей надлежало на это отвечать? Мэгги бросила взгляд на Джеймса. Тот пожал плечами.

«Да, помощь мне определенно не помешала бы», – подумала Мэгги.

– Да, похоже.

Мистер Ленон обернулся, прислонился к бару, повертел в руках бокал:

– Определенно…

Он замолчал, разглядывая ее с ног до головы. Мэгги неожиданно поняла, что должна себя продать этому мужчине – не свое тело, а себя как личность. Ей предстоит убедить Тодда Ленона, что именно она может помочь Джеймсу выиграть важное дело.

Мистер Ленон вздернул бровь:

– Назовите мне хотя бы одну причину, по которой я должен довериться уличной проститутке.

Мэгги ощутила гнев. И это было хорошо. Он придавал ей сил, заставляя забыть о нервозности. Она не позволит обращаться с ней как с ничтожеством!

– Я могу назвать несколько. Во-первых, я бывшая уличная проститутка. – Она сделала ударение на слове «бывшая». – Сейчас я успешная деловая женщина, на хорошем счету в Абердине. Я состою в интернет-сообществе индейских танцоров. Во-вторых, мои дела закрыты по истечении срока давности. За эти десять лет я закончила среднюю школу и курсы в колледже.

В-третьих, это нужно сделать, тем более что вы клялись защищать людей, о которых никто знать ничего не знает. Мы, может быть, и бедны, и совершили поступки, которые не делают нам чести, но мы такие же люди и нуждаемся в защите закона так же, как богатые и влиятельные особы.

Ленон понюхал свой напиток.

«Неужели не убедила?» – мелькнула у нее мысль.

– Но есть и другие причины.

Уголок рта Ленона приподнялся вверх. Это была не улыбка, а ее имитация.

– В самом деле? – усмехнулся он.

Тодд Ленон, как и говорил Дэн, оказался на редкость высокомерным и напыщенным типом. И своим поведением он ее достал.

– Да. Представив бывшую уличную проститутку в качестве свидетеля, вы создадите себе хорошую репутацию, так как посадите за решетку человека, злоупотребившего своими должностными обязанностями, бравшего взятки. Таким образом вы встанете на сторону маленького человека. Это можно использовать в вашей будущей кампании. – Джеймс говорил об этом за ужином – как о простом и надежном способе завоевать доверие людей и подняться по служебной лестнице. – И этих причин достаточно, чтобы вы прибегли к моей помощи.

Гнев Мэгги утих так же неожиданно, как и возник. Ее взгляд упал на Джеймса. Улыбка на его лице была хорошим знаком.

– Я говорил вам – у меня хорошая свидетельница, – произнес Джеймс, не отрывая взгляда от Мэгги.

Она почувствовала, что сделала все правильно. Значит, она не подвела ни его, ни себя. Мэгги даже немного расслабилась.

Ленон опрокинул бокал, поставил его на стол и скрестил руки на груди. Мэгги распрямила плечи и велела себе дышать.

– Это ваш последний шанс, Карлсон. Еще одна неудача – и я приму меры. Более того, это не самым лучшим образом отразится на вашей предвыборной кампании. Все ясно?

– Абсолютно. – Джеймс встал. – Благодарю, что уделили мне время, сэр.

Ленон махнул рукой, снова повернувшись к бару.

«Ну и ну, – подумала Мэгги. – Сколько же он пьет?»

Джеймс, пропустив ее вперед, зашагал к двери. Но не успели они выйти, как раздался голос Ленона:

– Кстати, Джеймс, сегодня мы встречаемся в клубе. Вы ведь появитесь, не так ли?

– Да, я уже запланировал.

– Мисс Сердце Орлицы, надеюсь, вы к нам тоже присоединитесь? – спросил Тодд Ленон.

Как ни хотелось Мэгги ответить отказом, она четко произнесла:

– Разумеется, мистер Ленон.

Глава 13

Джеймс старался унять волнение, но Мэгги пробыла в своей спальне почти три часа. Она так устала, что Джеймс заказал ужин в номер. После чего посоветовал ей вздремнуть, сказав, что разбудит ее, когда им нужно будет собираться.

И никто не знал, каких усилий Джеймсу стоило оставаться в гостиной, перед закрытой дверью в спальню Мэгги. У него даже разболелась голова.

Просто превосходно – в преддверии его встречи с родителями!

Одно хорошо: эти часы дали ему время, чтобы еще раз попытаться разобраться в самом себе. Джеймс пришел к неутешительному выводу – он плохо справлялся со своими обязанностями по защите Мэгги. В кабинете Ленона говорила одна она – и, что самое потрясающее, сумела убедить генерального прокурора, чего не смог сделать сам Джеймс. Она опять удивила его!

Мэгги была настоящей. И именно ее честность придавала ей сил – он не мог с ней в этом соперничать. Было несправедливо, что такая цельная натура, как Мэгги, страдала от того, в чем была совсем не виновата. Что же говорить о его мире, если даже родители не считали Мэгги за полноценного человека – лишь потому, что она бедна и лишена привилегий!

К тому же Джеймс привык – все вокруг чего-то ждут от него. Мэгги ничего от него не ожидала, кроме одного: чтобы он был честен и порядочен. И он очень хотел отвечать ее ожиданиям.

– Мэгги? – позвал он, стоя возле закрытых дверей. – Нам нужно идти.

– Хорошо. – Через несколько секунд дверь распахнулась. – Мне нужна помощь. Не привыкла к таким молниям.

Она повернулась к нему обнаженной спиной, и у Джеймса пересохло во рту. Он старался не смотреть на ее кожу, на выступающий из-под платья черный бюстгальтер, хотя это было очень трудно сделать. Более того, ему очень хотелось коснуться ее нежной кожи. Хорошо еще, Мэгги его не видела…

Совладав со своим первым желанием, он медленно стал застегивать молнию, стараясь ненароком не задеть ее кожи. Помогая ему, Мэгги выпрямила спину – и бегунок закончил свой путь.

Мэгги развернулась к нему:

– Мы остановились на этом платье, потому что оно единственное скрывало тату. Туфли нормальные?

– Да, – прочистив горло, сказал Джеймс, даже не глядя на ее ноги. – Ты выглядишь великолепно.

Она была не похожа на ту Мэгги, которую он привык видеть. В этом вечернем платье она выглядела совсем другой женщиной.

Мэгги подошла к столу и взяла ожерелье:

– Поможешь мне его надеть?

Джеймс принял ожерелье из ее рук, отметив, что они слегка дрожат, обернул его вокруг ее шеи и застегнул. Исходящий от Мэгги запах – чистой кожи, детской присыпки и, кажется, лосьона – кружил ему голову.

Не сознавая, что он делает, Джеймс наклонился и коснулся губами ее шеи. Мэгги вздрогнула, но не отодвинулась.

«Черт возьми!» – выругался про себя Джеймс. Тодд Ленон ясно дал понять, что произойдет, если он не выиграет дело. Но как же трудно держать себя в руках, когда ему нестерпимо хочется не просто коснуться ее восхитительного тела, а гораздо большего – насладиться ею! Джеймс жаждал повторения того, что сделал, когда, не сдержавшись, овладел Мэгги на ее кухне. И почему-то в эту секунду ему даже не хотелось бороться с самим собой.

Джеймс уступил своему желанию – обняв Мэгги, он прижал ее к своей груди. Боже, как же хорошо – просто стоять с ней так, обнявшись! Никуда не идти, просто стоять рядом и вдыхать запах Мэгги…

Неожиданно она вырвалась из его объятий и отошла на три шага.

– Джеймс, пожалуйста, – голос ее дрогнул, – не делай этого больше. Не смотри на меня так!

– Как? – прохрипел Джеймс.

Мэгги вздохнула.

– Я не знаю, что между нами происходит, Джеймс, – честно сказала Мэгги, – но мне кажется, это неправильно. – Она махнула рукой, увидев, как Джеймс открыл было рот. – И пожалуйста, не извиняйся. Вряд ли мы оба об этом сожалеем.

Ее признание заставило его расслабиться. Значит, не только он испытывает эти чувства. Просто Мэгги, в отличие от него, лучше держит себя в руках.

– Хорошо, – согласился он. – Ну что? Пойдем на эту вечеринку. Хотя мне очень не хочется туда идти, – признался он.

Мэгги кивнула:

– Мне тоже.

В машине Мэгги сидела рядом с Джеймсом – достаточно близко, чтобы он чувствовал ее тепло, но недостаточно для того, чтобы они касались друг друга.

«Не думать об этом! – напомнила себе Мэгги. – Не думать о том, что рядом с Джеймсом я чувствую себя красивой и желанной. Лучше говорить о том, что нас ожидает».

– Кто будет на этой вечеринке?

– Мои родители, – вздохнул Джеймс.

– Ты не мог бы рассказать поподробнее, чтобы я хотя бы примерно знала, чего ожидать?

– Ничего хорошего о своих родителях я тебе сказать не могу. – Джеймс снова вздохнул. – Отцу безразличны чувства людей. Мать благодаря семейному состоянию считает себя лучше всех на свете.

– Кажется, они стоят друг друга, – осторожно заметила Мэгги.

– Они не расходятся, потому что нуждаются друг в друге: отцу нужны деньги матери, мать ни за что не откажется от положения и власти отца. Другими словами, не удивляйся, если отец вдруг схватит тебя за задницу, а мать будет относиться к тебе как к персоналу.

«Да уж, – мрачно подумала Мэгги, – вечеринка ожидается… м-м-м… интересной. Ну да ладно, кто предупрежден, тот вооружен».

– Кто еще там будет? – вздохнула она.

Джеймс помолчал и сказал:

– Полин.

– Женщина, на которой твоя мать хочет тебя женить?

– Да, – коротко ответил Джеймс.

– Что мне следует знать о ней?

– Мы были друзьями… – Джеймс помолчал. – Она может быть милой, когда захочет. Ее мать – подруга моей матери. Они решили, что мы должны быть вместе. – Джеймс взглянул на Мэгги. – На протяжении нескольких лет мы то встречались, то расставались.

«А каковы чувства Джеймса? Испытывает ли он к этой женщине что-нибудь?» – Мэгги не знала, откуда к ней пришли эти мысли, но отчего-то они ее волновали.

Мэгги сама не заметила, как стала перебирать ожерелье. Как странно, сейчас, когда она привыкла к его весу, ей не хотелось с ним расставаться.

– Да, еще совет. Держись поближе ко мне. Если кто-то начнет задавать слишком много вопросов – спрашивай что-нибудь сама. Люди, которые будут на этой вечернике, обожают говорить о себе.

Мэгги вспомнила Ленона, опорожнившего два бокала в течение десяти минут.

– Что насчет выпивки?

– Официанты будут разносить напитки. Бар тоже будет. Мы подойдем к бару, возьмем что-нибудь и будем пить маленькими глоточками.

– Ты ведь меня не оставишь? – спросила Мэгги под влиянием неожиданно накатившей на нее паники.

– Нет, – мягко сказал Джеймс и, наклонившись, коснулся губами ее щеки. Как и всегда, когда он касался Мэгги, ее опалило жаром. Она задрожала. – Я всегда буду рядом, – пообещал он.

Глава 14

Мэгги крепко держалась за руку Джеймса, когда они вошли в клуб, который уже пропах запахом дорогих сигар. На мужчинах были черные костюмы, на женщинах – дорогие платья. Черное платье Роузбад как нельзя кстати вписывалось в эту обстановку. К тому времени, когда они пробрались к бару, на часах было уже почти десять. Вечеринка должна была начаться в девять, но Мэгги заметила – одновременно с ними подъехало много остальных гостей. Должно быть, опоздание – это модно.

– Джеймс, дорогой! – услышала Мэгги женский голос, а затем увидела и высокую, худую, как щепка, женщину в красном шелковом платье, направляющуюся к ним. Догадаться о ее возрасте было невозможно. В руках у нее был полупустой бокал. – Вот ты где!

– Джулия, – приветствовал ее Джеймс и негромко добавил: – Здравствуй, мама.

– Ты гадкий мальчишка! Десмонду было сказано привезти тебя домой. Куда ты сбежал? – Джулия Карлсон взглянула на Мэгги, перевела взгляд на ее руку на локте Джеймса. Глаза у нее сузились. – А это кто? Ты не говорил мне, что приедешь с Роузбад. Ее муж знает?

– Здравствуйте, – холодным голосом – и как ей это только удалось? – произнесла Мэгги, протягивая руку: – Меня зовут Мэгги Сердце Орлицы, я помощница Роузбад Армстронг.

– Мэгги, это моя мать, Джулия Карлсон. Мэгги помогает мне в моем деле. – Голос Джеймса звучал тускло, словно он уже устал от вечеринки, а ведь они пробыли здесь всего несколько минут!

– О, прошу прощения. – Джулия взглянула на протянутую руку Мэгги и все-таки взяла ее. – Вы так на нее похожи, что я была введена в заблуждение.

– Понимаю.

Джулия сосредоточила все свое внимание на сыне.

– Дорогой, – тихим, но отчетливо слышимым голосом произнесла она, – мы ждали тебя дома. Одного.

– Не понимаю почему. У меня была назначена встреча с Леноном. Завтра утром мы вылетаем обратно. Это деловая поездка.

Джулия капризно надула губы:

– Но дорогой! Мы же так давно тебя не видели! Полин очень по тебе скучает. Думаю, пора уже объявить о вашей помолвке. Понимаю, твоя работа в Монтане очень для тебя важна, но пора уже двигаться дальше.

– В Южной Дакоте, мама. – Голос Джеймса выдавал – он поправляет ее уже не в первый раз. – И я не просил Полин выйти за меня замуж.

– Но ведь ты попросишь! – Джулия стрельнула взглядом в сторону Мэгги. Девушка поняла, что это все говорится специально для ее ушей. – Ты же любишь ее!

– Здесь не время и не место для подобного разговора, мама. – Джеймс кивнул в сторону бара: – Пожалуй, мы пойдем.

Джулия быстро схватила сына за руку:

– Мы еще не закончили с этим разговором, дорогой.

– Приятно было с вами познакомиться, миссис Карлсон. – Даже для ушей самой Мэгги ее голос прозвучал неискренне.

Возле бара, с бокалом в руке, Мэгги спросила:

– А где твой отец?

– Думаю, нам лучше с ним сегодня не встречаться.

Вообще-то Мэгги была с ним согласна.

Они с Джеймсом не отошли от бара. Попивая свой напиток, Мэгги заметила – Джеймс вовсе не чувствует себя здесь как рыба в воде. Плечи его были напряжены, а лоб нахмурен.

Благодаря своему красному платью его мать выделялась из толпы. Мэгги смотрела, как она улыбается мужчинам и целуется с женщинами, чьи лбы были похожи на ее собственный, без единой морщинки. «Может быть, – подумала Мэгги, – они все делали пластическую операцию у одного и того же хирурга».

С другого конца зала Ленон кивнул Джеймсу и поднял бокал, взглянув на Мэгги, но не подошел к ним.

Мэгги переступила с ноги на ногу. Ей казалось, она стоит здесь уже не меньше трех суток, хотя на самом деле прошло не больше часа. «Если бы сейчас я оказалась дома! – подумала она. – Я бы сидела на диване с чашкой чая и смотрела бы с Нан какое-нибудь шоу».

Но если бы она была дома, то Джеймса рядом бы не было…

В то время как Мэгги спорила сама с собой: спросить у Джеймса, когда они могут уехать, или не спросить, она заметила, как Джулия обняла какую-то девушку с фигурой супермодели.

Джеймс проследил за ее взглядом.

– Полин, – вздохнул он. – Ну вот, сейчас начнется…

Джулия и девушка направились к ним. Когда до них оставалось совсем немного, Джулия вдруг резко сменила направление. Мэгги потребовалось несколько секунд, чтобы осознать: мужчина, к которому поспешила Джулия, выглядел постаревшей версией Джеймса. Должно быть, это его отец?

– Джеймс. – Супермодель приветствовала Джеймса поцелуем в обе щеки.

– Полин. Ты прекрасно выглядишь.

Увидев, как его руки легли поверх рук Полин, Мэгги ощутила неожиданный прилив ревности. «А ведь у меня нет никаких прав ревновать. Что было, то было…»

Полин обернулась к Мэгги.

– Полин Уолкер, – представилась она, протягивая руку с безупречным маникюром. – Прекрасное ожерелье!

– Спасибо. Мэгги Сердце Орлицы. Приятно с вами познакомиться.

Полин кивнула и вновь сосредоточила свое внимание на Джеймсе.

– Ты расстроил Джулию, – мягко побранила его она.

– Это все новости? – Они усмехнулись друг другу. Вообще, в их поведении чувствовалась скорее дружба, нежели что-то большее, поэтому Мэгги удалось немного расслабиться. – Как поживаешь?

Полин вытащила из сумочки сигарету и зажигалку.

– Занята. А ты?

– То же самое.

Джеймс щелкнул зажигалкой.

– А ведь курить здесь запрещено, – заметил он.

Полин фыркнула:

– Как будто кому-нибудь до этого есть дело!

– Джеймс, дорогой! – Между Мэгги и Полин вторглась Джулия. – Как приятно видеть вас снова вместе! Ты так не думаешь, Алекс?

– Разумеется, – ответил Александр Карлсон, не отрывая взгляда от лифа Мэгги.

Помня о словах Джеймса, она на всякий случай отодвинулась дальше.

– Я так не считаю, – ровным голосом сказал Джеймс.

– Когда ты вернешься домой, сын? – спросил Алекс.

– Когда закончу дело.

– Пойдем-ка поговорим.

– Да-да, вразуми-ка ты его!

И прежде чем Мэгги сумела что-нибудь сделать, Джулия подтолкнула Джеймса в сторону двери.

– Мне нечего сказать, – пожал плечами Джеймс. – Я сам решаю, что мне делать.

Джулия схватила Джеймса за обе руки.

– Дорогой, не устраивай сцен, – проворковала она. – Иди поговори с папой. – Говоря это, она легонько отталкивала его от Мэгги.

Дверь за ними захлопнулась.

* * *

– Значит, вы и Джеймс? – спросила Полин, выпуская изо рта облако дыма.

– Не понимаю, о чем вы…

– Думаю, вы прекрасно все понимаете. Джеймс – роскошный парень.

Однако, говоря об этом, она смотрела на кого-то другого. Мэгги проследила за ее взглядом и увидела молодого мужчину, смотревшего на них. Точнее сказать, на Полин. В мозгу Мэгги словно что-то щелкнуло: «Кажется, Полин совсем не желает выходить замуж за Джеймса. Ей нравится кто-то другой…»

Мэгги ждала продолжения. Может быть, она узнает что-нибудь о Джеймсе?

Полин вздохнула и перевела взгляд на нее:

– Это нашим матерям взбрело в голову поженить нас, когда нам было по десять лет. В этом мире главное – не счастье, а влияние.

В ее голосе неожиданно прозвучали грустные нотки. Странно, но эта красивая девушка все больше нравилась Мэгги.

– Все может измениться. Главное – этого захотеть.

– А что, если я не знаю, чего хочу? – Полин вновь смотрела в сторону незнакомого Мэгги мужчины.

– Кто он? – решилась спросить Мэгги.

– Можно сказать, никто. – Полин бросила свою сигарету в пустой бокал.

– А что, если Джеймс не хочет жениться? – Мэгги не сказала «на вас».

Глаза Полин стали холодными. Теперь она больше походила на мать Джеймса.

– Вот что я вам скажу. Кажется, вы из другого мира, поэтому не знаете, что мужчины, подобные Джеймсу или его отцу, не умеют любить. В их мире любовь – недопустимая роскошь. Не забывайте об этом, если не хотите закончить с разбитым сердцем.

С этими словами Полин отошла, оставив Мэгги растерянно смотреть ей вслед.

Глава 15

Джеймс постарался высвободиться из железной хватки своей матери. Черт возьми, он ведь обещал Мэгги не оставлять ее одну!

– Ты с ума сошла!

– Джеймс, – непререкаемым тоном заявил его отец. – Холостяки могут быть избраны в палату представителей, но, черт возьми, этого может добиться любой идиот. У тебя же иная цель. Если ты хочешь добиться чего-нибудь более значительного, тебе необходима жена.

– Слушай, отец, это ты так страстно хочешь быть президентом, не я. Ты женат, вот и устраивай предвыборную кампанию!

– Вспомни Билла и Хилари, дорогой! – вмешалась его мать. – Подумай о том, чего они достигли, – и это потому, что они были и остались вместе. Подумай о том, чего ты сможешь добиться, когда рядом с тобой будет Полин.

Все это время Джеймс не переставал думать о Мэгги. Как-то она там одна?

– И я так скучаю по тебе! – решила сменить тактику его мать. Джеймс закатил глаза. Его мать прибегала к слезам только тогда, когда не могла получить желаемого. Ее слезы иногда срабатывали, даже в случае с отцом. – Ты мой единственный ребенок. Я надеюсь дожить до своих внуков… – Она всхлипнула.

Да, его мать умела играть на чувстве вины. И ведь это работало! В последний раз, когда его мать принялась так же манипулировать им, он согласился, что жениться на Полин – не совсем плохая мысль. Но на этот раз он не позволит ей поймать себя!

– Ну как, все на сегодня? Мне завтра утром вылетать.

– Джеймс, пожалуйста! – Слезы исчезли так же быстро, как появились. Джулия сердито уставилась на него. – Я не знаю, что ты собираешься доказать, работая в той дыре, но мне кажется – уже достаточно. Это плохо сказывается на твоей карьере. Твое место здесь, рядом с семьей, которая тебя любит.

Джеймс молча повернулся, но тут отец схватил его за руку:

– Твоя мать права. Уже достаточно! Пора вернуться. Я уже обсудил это с Леноном. В конце месяца тебя отзовут обратно.

– Ты что?! – задохнулся Джеймс.

Глаза отца сверкнули.

– На этот раз тебе не удастся обыграть Мэйнарда. Да и к тому же кто хочет засадить старого судью? Никто, кроме тебя! Лучше позволить этому делу заглохнуть, чем получить публичное унижение от проигрыша. Разумеется, тебя ждет повышение. Я это уже тоже обсудил.

Джеймс резко выдохнул.

Ленон отзовет его обратно в округ Колумбия? А что же тогда значила сегодняшняя встреча в его офисе? И судья Мэйнард останется безнаказанным? А как же Мэгги? Что будет с ней?

Его мать продолжала сверкать глазами. Джеймс даже не мог вспомнить, когда в последний раз его родители были так единодушны. Неожиданно он понял, что это будет значить, – ему больше никогда не увидеть Мэгги. Более того, возвращение в Вашингтон будет означать и другое поражение. Ему придется принять правила игры, принятые в этом обществе. А если это произойдет, то сколько времени пройдет, прежде чем он станет похожим на своего отца – человека без твердых моральных устоев?

Нет, этому не бывать!

– Вот что я вам скажу, – низким голосом заговорил Джеймс. – Я ваш сын, а не пешка. У меня есть работа, у меня есть своя жизнь. Я не собираюсь возвращаться домой и жить по вашей указке. И женюсь я на той девушке, которую выберу сам, а не на вашей избраннице. И если я решу стать президентом, это будет мое решение, а не ваше. И можете быть уверены – я не позволю, чтобы мои дети росли рядом с вами!

Его мать резко выдохнула:

– Мы откажемся от тебя! Лишим наследства! У тебя ничего не будет. Ты станешь никем.

– В жизни есть вещи, которые хуже бедности. – Кажется, о чем-то подобном ему уже говорила Мэгги.

Его мать заблуждается. Деньги не делают человека сильнее. Власть, к которой его толкают родители, основана на страхе и зависти. Такая власть временная, и она ничего не изменит к лучшему. Благодаря Мэгги он, кажется, начинает постигать другую истину. Настоящая сила – в любви. Настоящая сила заключается не в том, чтобы сломить, а чтобы отдать. Настоящая сила – в свободе выбора.

Не попрощавшись, Джеймс открыл дверь и вышел. Его отец пророкотал ему вслед что-то требовательное и угрожающее, но Джеймс не стал останавливаться. В эту минуту его волновала только Мэгги.

* * *

Возле бара Мэгги не было. В зале, кажется, тоже. Конечно, она могла быть в туалете, но Джеймс в этом сомневался. Он вышел на улицу. Облегчение нахлынуло на него, когда он увидел Мэгги возле фонтана. Облегчение и усталость…

Как же он устал! Устал играть в игры, которые здесь были частью повседневной жизни. Ему хотелось домой. Но его дом не тут. А где же? Перед мысленным взором Джеймса предстали широкие равнины Южной Дакоты. Да, он многое отдал бы, чтобы оказаться там! Там, где у людей нет никаких тайных умыслов. Там, где Мэгги могла бы быть самой собой, а не какой-то фиктивной версией себя.

Взгляд Мэгги был устремлен куда-то вдаль, словно она уже была дома, вдали отсюда. Или ее обидела Полин? Нет, наверное, она просто устала, как и он. Все-таки день выдался тяжелым.

– Давай уйдем, Мэгги. – Джеймс положил руку ей на талию, и Мэгги позволила ему это сделать.

В молчании они дошли до такси. Мэгги села на заднее сиденье и отвернулась к окну. Он ее понимал. Встреча с его родителями кого хочешь выбьет из колеи…

Джеймс вспомнил слова отца и молча выругался. Если делу Мэйнарда дадут заглохнуть, старый негодяй останется на свободе. По отношению к Мэгги и к другим это будет величайшей несправедливостью, особенно после того, как он, Джеймс Карлсон, подал ей надежду – Мэйнард не уйдет безнаказанным. Оставалась надежда на Желтое Крыло. Вряд ли Томас смирится с таким положением дел.

В голову Джеймса пришла еще одна мысль. Даже если Ленон его отзовет, ничего страшного не произойдет. Без денег он не останется, а его опыт позволит ему найти другую работу. Ему не нужна машина с личным шофером. Все, что Джеймсу было нужно в эту минуту, – это свобода.

«К тому же тогда я могу начать встречаться с Мэгги без всяких оглядок!» – Джеймс не знал, откуда к нему пришла эта мысль, но она приятно грела. Ему хотелось быть с Мэгги – в этом нет никаких сомнений. Да и он ей, кажется, нравится. Джеймс невольно улыбнулся. В эту секунду он понял одно: ему хочется любить Мэгги.

Это то, что ему было сейчас нужно.

Машина остановилась возле отеля. Джеймс расплатился с водителем и предложил Мэгги руку. Когда она вышла, он не отпустил ее, а, наоборот, лишь крепче сжал пальцы.

Мэгги не стала вырывать свою руку. Вместе они прошли к лифту и поднялись в их номер.

Возле своего номера он выпустил ее руку, чтобы открыть дверь и повесить на нее табличку «Не беспокоить». Не важно, где он проснется, – в своей постели или нет, но ему не хотелось, чтобы утром в его отношения с Мэгги вмешался посторонний человек.

Мэгги подошла к окну и одну за другой стянула туфли. Выпрямившись, она снова выглянула в окно.

– Как красиво, – произнесла она. – Ночной город так красив. Даже лучше, чем в фильмах.

Джеймс подошел к ней. Для него в этом пейзаже не было ничего необычного – просто огни ночного города. Впрочем, возможно, дело было в другом…

Мэгги дотронулась до оконного стекла.

– Отсюда сверху все кажется таким… совершенным. Чистым. Не так, как дома. Но это все обман. Такое же, как бриллианты в ожерелье. – Она прислонилась лбом к окну. – Я думала, здесь лучше, чем дома, но я ошиблась. Люди, с которыми я живу, не имеют личных шоферов, но кое в чем они одинаковые.

Джеймс знал, в какой резервации она выросла, – Роузбад показала ему это место. Джеймс был потрясен царившей там нищетой. И Мэгги прошла через это!

– Как здесь, так и там люди используют людей. – Мэгги разочарованно вздохнула. – И ты такой же. Я думала, ты другой, но нет, я ошиблась.

Джеймс должен был это предвидеть. Значит, она думает – он такой же, как и все те люди, с которыми ей сегодня довелось встретиться. Может ли она верить ему? Может ли она любить такого человека?

Наверное, ему стоило молча повернуться и уйти к себе в комнату. Но Джеймс не мог этого сделать. Не мог оставить Мэгги одну.

Он подошел ближе к ней. Ему хотелось дотронуться до нее, убедиться, что она живая. Настоящая. Он положил руку ей на поясницу и почувствовал, как Мэгги напряглась, но не стала его останавливать.

– Впрочем, ты лучше них. Я не знаю, почему, но с тобой мне гораздо комфортнее, чем было с ними. – Ее голос звучал так тихо, что Джеймсу пришлось наклониться ближе к ней, чтобы услышать. – Почему так, Джеймс?

– Консуэла. И Десмонд. И еще несколько людей, похожих на них, – учителя в школе, мой тренер. Люди, которые относились ко мне как к другим детям. Они не взваливали на меня недетскую ответственность. – Джеймс закрыл глаза. Он потерял Консуэлу, женщину, заменившую ему мать. – Люди, которые принимали меня таким, какой я есть. Люди, подобные тебе, Мэгги. С тобой я чувствую себя лучше, чем есть на самом деле.

Несколько секунд Мэгги стояла не двигаясь. Затем она отклонилась назад, и Джеймс почувствовал прижатое к нему тепло ее тела. Так они стояли и смотрели на огни города.

– Нет, ты хороший, Джеймс. – Мэгги положила голову ему на плечо, и он почувствовал ее теплое дыхание на своей шее.

Глава 16

«Хороший».

Кто бы знал, что это слово победит его! Теперь он не мог разочаровать Мэгги – не сейчас, когда она ему верила. На этот раз он не будет спешить. Мэгги заслуживала того, чтобы почувствовать себя особенной – такой, какой она была на самом деле. Она должна почувствовать – ее любят.

Значит ли к тому же – она не просто доверяет, но и любит его? Так же сильно, как он любит ее? Осознание того, что он любит и любим, заставило его сердце взволнованно забиться. Джеймс вдруг ощутил, что последние десять лет он и не жил вовсе. Да, наверное, так оно и было. Но зато теперь никакой лжи, никаких игр! Просто два человека, которым хорошо вместе…

Джеймс заставил себя поцеловать Мэгги медленно и нежно. Он ощутил вкус коктейля, который она пила. «Вкус невинности», – подумал он. Мэгги запустила руки ему в волосы, притягивая его голову ближе к себе.

«Не спешить», – мелькнуло в голове Джеймса.

Поцелуй стал глубже. Место нежности занимала страсть. Джеймс чувствовал, как теряет голову, как тает его решимость не спешить. Нет, в этот раз он должен сделать все незабываемым для Мэгги. Он не имеет права подвести ее.

Мэгги неожиданно отодвинулась. Джеймс испугался, что она передумала.

Грудь Мэгги вздымалась, ресницы дрогнули.

– Нет, нам не стоит этого делать.

– Я решил подать в отставку, Мэгги. В понедельник.

Она повернулась к нему. Глаза у нее расширились.

– Что? Но почему?

– Потому что я наконец понял, чего хочу, и это не деньги и не власть. Хочу работать, не оглядываясь на кого-либо. Хочу быть с тобой. Хочу любить тебя. Это все, что мне действительно нужно.

– Ты это серьезно?

Джеймс почувствовал, как усмехается. Губы Мэгги сложились в улыбку. Джеймс попытался понять, что она значит. Облегчение? Разочарование? Волнение? Он снова поцеловал Мэгги, все еще не спеша, но уже с большей настойчивостью.

«Сегодняшняя ночь должна стать незабываемой», – напомнил себе Джеймс, переводя дыхание и нащупывая молнию на платье Мэгги. Она почему-то не хотела расстегиваться. С силой, большей, чем рассчитывал, Джеймс дернул ее вниз и почти стянул с Мэгги платье.

– Извини, – прошептал он ей в губы.

Мэгги хихикнула. Этот звук возбудил его еще больше. Так же как и вид ее полуобнаженного тела – на ней остались только черные трусики и черный бюстгальтер. Его желание настолько усилилось, что он был готов упасть перед ней на колени.

Джеймс убрал длинные шелковистые волосы и прижался губами к основанию ее шеи. Его руки гладили восхитительное тело Мэгги – упругое, сильное. Джеймс чувствовал, как теряет голову. Возбуждение его нарастало.

Когда он коснулся ее тату, Мэгги неожиданно задрожала и отодвинулась от него:

– Нет, не надо.

Джеймс коснулся ее пальцем:

– Почему ты ее оставила?

– Просто оставила. – Джеймс думал, что больше не добьется от нее никакого ответа, но затем Мэгги сделала глубокий вдох и произнесла: – Потому что она стоила мне кучу денег, и мне не обещали, что смогут полностью от нее избавить, когда понадобится.

Джеймс чувствовал – Мэгги чего-то недоговаривает. Он сделал шаг вперед, провел пальцем по ее бюстгальтеру, расстегнул застежку, поцеловал языки пламени.

– И?..

Джеймс стянул бретельки ее бюстгальтера. Наконец-то он мог видеть ее груди! Между ними сверкали бриллианты. Несмотря на свой шрам и татуировку, Мэгги была совершенна. Он взял в ладони ее груди, ощутил их мягкую полноту. Как же приятно просто касаться ее…

– Я боялась, что забуду, кем была.

Джеймс продолжал ласкать ее груди, шоколадно-коричневые соски. Чувствовать ее тело и никуда не спешить было одновременно и удовольствие, и пытка. Но этой ночью он покажет Мэгги, какое она чудо.

– Мне было необходимо напоминание, чтобы я больше не попала в эту ловушку.

Джеймс опустил руку ниже. Мэгги прерывисто задышала.

– Я никогда не забуду, кто ты сейчас, Мэгги…

– И кто я? – пресекающимся голосом спросила она.

Когда его ладонь легла на скрытый под черной тканью треугольник между ее бедрами, Мэгги резко выдохнула. Джеймс стал медленно массировать его круговыми движениями.

– Честная, прекрасная, умная. Женщина, в которую я влюбился.

Голова Мэгги запрокинулась назад, к его плечу. Губы приоткрылись, дыхание с шумом вырывалось у нее из груди, пока Джеймс ласкал ее.

О да, она была уже готова. Ее тело дрожало, с губ то и дело срывались потрясенные восклицания:

– О, Джеймс!

Сквозь ткань трусиков Джеймс чувствовал ее влажное тепло. Неожиданно она взглянула ему в глаза.

– Давай, детка, – прошептал Джеймс, целуя ее в губы.

С тихим вскриком Мэгги безвольно приникла к нему. Джеймс поднял ее на руки и понес в спальню.

Почувствовав, как ее ноги обвились вокруг него, Джеймс подумал, что не выдержит больше.

– Займись со мной любовью, Джеймс, – хрипло попросила она.

Ощущение тела Мэгги было ни с чем не сравнимым. Джеймс забыл обо всем остальном мире – о своем прошлом, о своей семье, о своих амбициях. В эту минуту для него существовала только Мэгги.

Джеймс выбрал свою спальню – в его сумке были презервативы, а покидать Мэгги ему не хотелось ни на минуту.

– Ты уверена? – на всякий случай спросил он.

Мэгги кивнула.

– Я верю тебе, Джеймс.

Это было все, что он хотел сейчас от нее услышать.

Джеймс мягко опустил Мэгги на постель. При виде ее, раскинувшейся на широкой кровати, Джеймса захлестнула волна желания. Мэгги потянулась и схватила его за галстук. Развязав узел, она сняла с него пиджак, расстегнула пуговицы на рубашке. Когда Мэгги потянулась к его ремню, он был вынужден ее остановить: не стоило забывать о презервативе. Никакого повторения первого раза не должно быть.

Джеймс сделал два медленных вдоха, вытаскивая упаковку. Улыбка Мэгги была дерзкой и одновременно стыдливой, но она не отвела глаз, когда он надел один на себя.

Сев на колени рядом с кроватью, Джеймс потянулся к ее трусикам. Они приятно возбуждали, но все-таки Мэгги смотрелась бы лучше без них. При виде ее черных волос Джеймс простонал.

Мэгги опрокинулась на кровать, увлекая Джеймса за собой. Почувствовав зовущее тело так близко, Джеймс почти лишился остатков своего контроля. Обещание, что на этот раз все будет медленно, оказалось забыто. Но, кажется, Мэгги нисколько не возражала.

Мэгги, не отрываясь, смотрела на него, пока их тела двигались словно сами собой. Она гладила его грудь, его спину, его руки. В ее глазах застыло такое же восхищение, какое было в глазах Джеймса. У нее был такой вид, словно она впервые занималась любовью. Впрочем, возможно, так оно и было. По крайней мере, у Джеймса возникло именно такое чувство – прежние его женщины в сравнении с Мэгги ничего не значили.

А ведь подумать только – он знаком с ней совсем недолго! Каким же образом Мэгги удалось завоевать его, заставить нуждаться в ней?

Джеймс не знал, но в эту минуту это было не важно.

Он никак не мог насытиться ею. Его губы не отрывались от ее губ. Он вдруг почувствовал, как напряглось и задрожало ее тело, – это лишило его остатков самоконтроля.

– Мэгги, – выдохнул он, нагоняя ее в прекрасной стране, в которой не существовало ничего, кроме удовольствия.

Джеймс вдруг ощутил, что лучше и быть не может. Возможно, так оно и есть, потому что с ним была самая дорогая женщина на свете – его Мэгги…

Крайне неохотно, словно он расставался с самым дорогим, что было у него на свете, Джеймс отправился в ванную. Мэгги прошла в свою спальню. Еще через несколько минут они снова были вместе. Мэгги легла в постель, прижалась к нему и затихла.

Джеймс чувствовал приятную усталость во всем теле. Глаза его смыкались сами собой. Но как же приятно было сознавать, что он не один, что рядом с ним его Мэгги! Он попытался вспомнить, когда в последний раз женщина оставалась с ним на ночь. Роузбад всегда уходила. Полин оставалась с ним раза два, но никогда он не испытывал того, что заставляла его чувствовать Мэгги. С Мэгги он был особенным.

Джеймс крепче прижал ее к себе. Уже проваливаясь в сон, он ощутил прикосновение ее губ.

«Это и есть счастье», – подумал он и уснул.

Глава 17

Мэгги проснулась, и тут же на нее накатила волна страха. Одну ужасную секунду она не могла вспомнить, где она. Что это за стены, чья это кровать? Где Нан? Где ее одежда?

Чтобы успокоиться, она сделала глубокий вдох и сразу почувствовала запах Джеймса. Этот запах разбудил воспоминания. Он вернул ей чувство, что она в безопасности.

Ей вспомнились события прошедшего дня. Бесчувственные родители Джеймса, холод Полин. Ужасная вечеринка.

«Это не имеет никакого значения, – сказала она себе. – Главное – это Джеймс, то, как он заставлял меня чувствовать, как относится ко мне».

Мэгги взглянула на часы и чуть не подпрыгнула. Половина одиннадцатого! Так поздно дома она никогда не вставала. С другой стороны, она довольно поздно уснула. И проснулась она одна в спальне Джеймса.

Где он? Не мог же он просто так взять и уйти после того, как был так нежен и страстен в эту ночь?

Мэгги зашевелилась и выбралась из постели. Ее снова охватила легкая паника. В чем же ей выйти? В спальне Джеймса было только ее белье. Не разгуливать же в нем по номеру! Взгляд Мэгги упал на пол – там лежала рубашка Джеймса. Лучше такая одежда, чем никакой.

Чувствуя легкую нервозность, Мэгги приоткрыла дверь. В нос ей сразу ударил запах свежего кофе и жареного бекона. Рот у нее наполнился слюной. Когда же она в последний раз ела? Почти шестнадцать часов назад. Ничего удивительного, что она была так голодна.

До ушей Мэгги донесся чей-то голос. Джеймс с кем-то говорил.

Мэгги тихо вышла из его спальни. Проходя мимо кухни, она увидела почти полный кофейник, тележку с блюдами и Джеймса. Он стоял возле окна и говорил по телефону. На нем ничего не было, кроме брюк.

Он никуда не ушел, не оставил ее одну! Мэгги сразу почувствовала себя лучше. Никто прежде не оставался с ней на всю ночь.

– Хорошо, увидимся. – Джеймс отключился и снова набрал номер.

Зачем она стоит здесь и подслушивает? Это нехорошо. Но с кем это Джеймс собрался увидеться? И когда?

Джеймс стоял к ней спиной. Какая чудесная у него спина – широкая и сильная. Кто бы мог подумать, что у юриста может быть такая мускулистая спина?

– Привет, это я, – услышала Мэгги и осталась стоять на месте.

«Кому он звонит, – снова пришла к ней мысль, – пока думает, что я сплю?»

– Да, я тоже по тебе скучал. Да, пришлось непросто.

Она не будет спешить с выводами. Он мог говорить с кем угодно! Но это должен быть мужчина – не с женщиной же он говорил после проведенной вместе с ней ночи!

– Я знаю, но – нет. Нет, Поли, послушай!

Поли. Полин.

Мэгги попятилась. Разговор с Полин всплыл у нее в памяти: «Мужчины, подобные Джеймсу или его отцу, не умеют любить». Что же это значило для нее? Прошлой ночью Джеймс говорил о том, что хочет оставить свою работу, – и вот, пожалуйста, она сразу легла к нему в постель! Может быть, он говорил такие вещи, просто чтобы уложить ее в свою кровать.

«Нет, – постаралась успокоить себя Мэгги. – Джеймс так со мной никогда не поступит».

Но хорошо ли она его знает?

– Послушай, я позвонил тебе, чтобы сказать – больше я не намерен продолжать эту шараду. Все кончено. На самом деле между нами никогда ничего по-настоящему и не начиналось.

Мэгги не верила своим ушам. Неужели Джеймс бросал Полин?

– Нет, я не один, и, давай будем честны, ты тоже. – Он помедлил и устало вздохнул: – Нет, она ничего не сказала. Я тебе не нужен, так же как ты не нужна мне. И мне все равно, что говорит моя мать.

Надежда вспыхнула в Мэгги, заглушив уколы стрел ревности. Джеймс сделал свой выбор! Он выбрал ее.

– Нет, Поли, лучше так. У меня есть шанс быть счастливым. Я собираюсь им воспользоваться. Надеюсь, ты тоже воспользуешься своим.

Джеймс еще некоторое время слушал. Мэгги пыталась не рассмеяться, не веря своему счастью. Шанс быть счастливой? Это совсем не то, что жить вместе с Нан, хотя она и с ней была счастлива. Но вместе с Джеймсом у нее появляется шанс быть любимой…

– Можешь сказать ей все, что захочешь. Я не вернусь сюда, так что сваливай все на меня. Я справлюсь. – Джеймс фыркнул. – Я уже привык.

Должно быть, Мэгги издала какой-то звук, потому что Джеймс вдруг резко повернулся и увидел ее. Его удивление быстро сменилось усмешкой.

– Я желаю тебе всего хорошего, Поли. Да. Сделай это. И если тебе что-нибудь будет нужно – звони.

Джеймс убрал телефон, глядя на Мэгги. Она смотрела на него.

– Я не слышал, как ты встала, милая.

Милая! Мэгги ощутила голод совсем иного рода.

– Я соскучилась.

– Сколько уже ты здесь стоишь?

– Я слышала, как ты разговаривал с Полин.

Он кивнул:

– Подозреваю, она тебе что-то сообщила про меня.

– Она сказала… – Мэгги помялась: «Говорить или нет?» Но слова Полин были слишком ужасны. Джеймс сам должен сказать, что он другой, не такой, каким его представила Полин. Иначе все мечты о счастье просто смешны и нелепы. – Полин сказала, что мужчины, подобные тебе и твоему отцу, не способны на любовь. Они не способны любить ни своих жен, ни детей, ни любовниц.

Джеймс как будто ничего иного и не ожидал. Он кивнул, подошел к столу и налил две чашки кофе.

– Она права, но лишь наполовину. Мужчины, подобные моему отцу, действительно на любовь не способны. Но я не мой отец. А ты не моя жена, не мой ребенок или любовница.

Мэгги стояла как громом пораженная:

– Что же я для тебя?..

Джеймс подошел и подал ей чашку кофе. Мэгги машинально приняла ее из его рук обеими руками – иначе бы ее выронила.

Джеймс коснулся ее щеки:

– Ты что-то другое, Мэгги. Но пока я сам не знаю…

Джеймс поцеловал ее в щеку, затем в губы. В ней медленно разгоралась желание, но затем он остановился:

– Сначала завтрак. В половине первого за нами заедет Десмонд – мы отправимся посмотреть город.

«Завтрак не может ведь продолжаться два часа? Это означает, что…»

Должно быть, Мэгги залилась краской, потому что Джеймс поцеловал ее снова:

– Весь мир принадлежит нам, милая.

Как же легко было к этому привыкнуть!

К тому времени, когда подъехал Десмонд, Джеймс и Мэгги приняли душ и оделись. Мэгги заплела волосы в простую косу и почти не стала краситься, однако для Джеймса она все равно оставалась самой красивой женщиной.

Она как будто тоже изменилась – стала раскованной и свободной. Улыбка не сходила с ее лица. Сознавать, что именно он был тому причиной, было приятно. Мэгги была такой красивой, когда улыбалась, что у Джеймса захватывало дух.

Джеймс знал – изменения, произошедшие с ней, заметит и Десмонд. Но, как хорошо вышколенный слуга, Десмонд не стал это никак комментировать. Обменявшись с Джеймсом понимающими ухмылками, он стал загружать их сумки.

– Должен признаться, я удивлен, что мать позволила тебе приехать, – заметил Джеймс, когда они сидели в машине.

– Я решил уехать до того, как она встанет.

– Она все еще в ярости, да?

Десмонд кивнул.

– Думаю, что вас могут лишить наследства, – серьезно сказал он.

Джеймс лишь пожал плечами.

Поездка по городу продолжалась недолго. Десмонд возил их от одной достопримечательности к другой. Джеймс с Мэгги выходили из машины, Десмонд делал их снимки возле того или иного мемориала или монумента и вез к новому месту.

Когда они проезжали мимо здания конгресса, Джеймс неожиданно почувствовал нечто вроде ностальгии. Когда он еще вернется сюда? Впрочем, стоило ему взглянуть на Мэгги, как его охватывало другое чувство.

Глаза Мэгги восхищенно блестели. Ее энтузиазм был заразителен, и Джеймс наслаждался поездкой вместе с ней.

«Моя дорогая Мэгги». При одной мысли о ней на него накатывала теплая волна. Кажется, это и есть счастье…

К тому времени, когда Десмонд высадил их возле аэропорта, Джеймс вспотел, а коса Мэгги растрепалась. На ее телефоне было сорок два кадра. Сорок два снимка, на которых он запечатлен вместе с ней, на виду у всех. Мэгги на прощание обняла Десмонда, затем взяла протянутую руку Джеймса, и вместе они вошли в терминал.

В аэропорту в Миннеаполисе Мэгги притихла.

– Наверное, надо его вернуть, – сказала она, кладя руку на ожерелье, выглядывавшее из выреза ее блузки.

– Нет. Пусть оно останется у тебя в качестве сувенира.

– Но оно такое дорогое! А если ты сменишь работу…

Джеймс положил руку ей на плечи и убрал ее ладонь от ожерелья. Она волновалась за него. Это было очень приятно – и совершенно не обязательно.

– Верь мне – все будет в порядке. – Он легко коснулся ее губ. – К тому же это ожерелье и серьги будут служить напоминанием о том времени, что мы вместе провели в Вашингтоне.

Легкий румянец, проступивший на щеках Мэгги, сказал Джеймсу, что и она подумала о том же самом. Затем она прочистила горло и нахмурилась:

– А что мы скажем Роузбад?

Джеймс тоже об этом думал:

– Правду. Если она, конечно, уже сама обо всем не догадалась.

– А как насчет Нан?

– Это тебе решать, любимая. Впрочем, когда она увидит снимки, Нан сама догадается. Но думаю, она будет счастлива за тебя.

Остаток пути прошел без происшествий. На парковке в аэропорту Пирра Джеймс медленно поцеловал Мэгги на прощание. Джеймса раздирали два чувства. С одной стороны, он не хотел с ней расставаться. Ему хотелось провести с Мэгги и эту ночь и встретить новый день. С другой стороны, он еще не подал в отставку, поэтому лучше было держаться в рамках приличий, тем более что городок в Южной Дакоте был небольшой – мгновенно поползут всякие слухи… Поэтому, запечатлев на губах Мэгги еще один поцелуй и обняв ее, он простился с ней, сказав, что позвонит завтра.

Стоя возле своей машины, Джеймс смотрел, как исчезает вдали ее машина. На губах у него блуждала улыбка. Да, много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз был влюблен.

Джеймс подумал, куда ему ехать? Домой, конечно, было предпочтительнее, но он все-таки решил отправиться в офис. Чем скорее он уйдет с должности – тем лучше.

Поглощенный своими мыслями, он тем не менее заметил – на парковке у здания суда стоит машина. «Должно быть, кто-то еще заработался допоздна», – подумал он. В коридоре Джеймс присмотрелся внимательнее – свет струился из его офиса. Конечно, Агнес была незаменима, но все-таки сегодня суббота…

Что-то было не так.

– Нет, ничего, но я постараюсь!

Услышав в голосе секретарши откровенную панику, Джеймс распахнул дверь:

– Что случилось?

– Вы здесь? Где вы были? Почему ваш телефон молчит? Где Мэгги?

Агнес говорила так быстро, что слова сливались в одно. Но Джеймс понял.

– Что случилось, Агнес? – Его прошиб пот. – Что насчет Мэгги?

Агнес быстро набрала телефон заново:

– Он здесь – скажите ему сами. – Она подала ему телефон.

– Да? – взял трубку Джеймс.

– Где Мэгги? Скажите мне, что она с вами! – Желтое Крыло почти кричал.

Джеймс никогда не думал, что агент Томас способен паниковать. Он не был таким, даже когда умерла его жена… Джеймс почувствовал, как сильно забилось его сердце. «Спокойно», – сказал он себе, но это не помогало.

– Она едет домой. Мы только что приземлились, и она едет домой. Кто-нибудь из вас скажет мне, что, черт возьми, происходит?

Желтое Крыло выругался на своем языке. Джеймс ничего не понял, но интонация не оставляла сомнений – произошло что-то крайне неприятное.

– Подлый Пес вышел на свободу, – сказал Желтое Крыло.

Нет. Нет, нет, нет!

– Когда?

– Вчера.

– Кто?

Несмотря на страх и гнев, владевшие им, Джеймс тут же понял, что это была не случайность. Кто-то помог Подлому Псу выйти на свободу. Для чего? Сердце Джеймса провалилось куда-то вниз. Кто-то хотел избавиться от Мэгги.

– Где он? Где ты?

– В Омахе. Почему вы не брали трубку?

– Черт возьми, я выключил телефон в самолете.

– Езжайте немедленно к ней! – почти приказал Томас и отключился.

Джеймс попробовал дозвониться до Мэгги, но не смог. Потом вспомнил: Мэгги, как и он, выключила телефон в самолете и не включила его.

Он немедля выехал к Мэгги.

Глава 18

Свет был потушен. Мэгги порадовалась, что Нан уже была в постели. Значит, сегодня ее уже не будут расспрашивать о поездке. Все два часа, пока Мэгги ехала сюда, она думала о том, как сказать Нан – она влюбилась в Джеймса и хочет попробовать быть счастливой. Не будет ли это звучать глупо и наивно, когда она произнесет свои слова вслух? Пока ведь ничего не ясно. Так что сказать обо всем Нан лучше в другое время, хотя бы завтра, после того как она примет душ и поспит.

«Странно, – вдруг поняла Мэгги, – Нан не оставила включенным свет на веранде. Может быть, Нан забыла, что я сегодня приезжаю? Тогда жаль, что я не поехала к Джеймсу – провела бы с ним еще одну ночь…»

Но все-таки что-то было не так… Мэгги посмеялась над своими страхами. Надо же – провела всего одну ночь в городе, полном ночных огней, и уже волнуется. Наверное, она просто устала.

Мэгги закрыла джип и зашагала к дому. Неожиданно волоски на ее руках и шее встали дымом, когда она услышала голос, который хотела забыть:

– Надо же, девочка. Ты неплохо выглядишь, а?

Все ее ночные кошмары тут же ожили. Голос Подлого Пса слышался где-то рядом – она почувствовала запах пива и сигарет. Мэгги снова ощутила свой шрам. Ее словно ударили бутылкой из-под пива. Она замерла. Но это продолжалось всего несколько секунд.

– Где Нан? Что ты с ней сделал? – потребовала она ответа.

Подлый Пес приблизился к ней, отсекая ее от машины. Как будто она оставит Нан!

– Не забивай свою хорошенькую головку. Старушка мирно спит.

Раньше Подлый Пес был крупным, плотным мужчиной. Сейчас же Мэгги увидела перед собой худого, сгорбленного человека. Неужели она когда-то его боялась?

И где Джеймс? Он ведь обещал предупредить ее, если Подлый Пес окажется на свободе. Что случилось? Но думать об этом сейчас было некогда. Нужно противостоять Леонарду. Мэгги мыслями устремилась к обрезу, висевшему между зонтиками.

«Неужели, – мелькнуло у нее в голове, – всего несколько дней назад здесь был Джеймс?»

– Клянусь, Леонард, если ты тронул хоть волосок на голове этой женщины, ты пожалеешь!

Подлый Пес осклабился. Он не любил свое имя. Хорошо. Раздраженный, Подлый Пес будет не таким осторожным.

– Не могу дождаться, когда снова почувствую твою сладость, детка. Помнишь первый раз? Сколько тебе было? Четырнадцать? Это воспоминание согревало меня во время длинных тюремных ночей.

Мэгги передернуло от отвращения:

– Пятнадцать, Леонард! И та беспомощная девочка осталась в прошлом. Ты грязный старикашка. Больше ты не можешь причинить мне вреда.

– Хочешь поспорить? – Подлый Пес бросился на нее, но Мэгги увернулась.

Мужчина этого не ожидал, потерял равновесие и упал.

Мэгги, не мешкая, бросилась к дому.

– Нан?! Ты в порядке? – крикнула Мэгги, включая свет.

Нан не ответила. Она лежала на полу, руки, ноги и рот пожилой женщины были обмотаны скотчем. Глаза у нее были закрыты. На голове блестели капельки крови.

Мэгги чуть не закричала. Видеть добрую, милую старушку такой было невыносимо. Как такое случилось? Это место должно было быть самым безопасным на земле!

– Попалась! – услышала Мэгги хриплый голос Подлого Пса. – Теперь ты от меня никуда не денешься. Ну ладно, пусть эта старая корова смотрит, что я с тобой сделаю, а потом я заставлю тебя смотреть, что я сделаю с ней.

Черта с два! Мэгги не позволит этому случиться! Она скорее умрет. Да и что ей терять? Она уже была счастлива, как никогда. Она была любима. Она видела достопримечательности столицы. Летала на самолете. Она может умереть, защищая свой дом и своих близких, и ни о чем не пожалеть.

Нан все еще жива – она должна помнить об этом. Иначе зачем Подлому Псу обматывать старушку скотчем? Мэгги сделает все возможное, чтобы Нан не умерла.

Ее первым инстинктом было броситься на кухню – ножи! Но Подлый Пес вырос у нее на пути. Пнув Нан, он переступил через нее.

– Она пыталась зарезать меня. – Подлый Пес показал ей покалеченную руку. – За что и поплатилась.

Да, Нан не сдалась без боя.

– Жаль, что она не прирезала тебя!

При свете Подлый Пес выглядел еще более уродливо, чем прежде. Мэгги бросила быстрый взгляд – да, обрез висел на своем прежнем месте. Когда Подлый Пес сделал еще один шаг, Мэгги взяла чуть правее.

– Никуда ты не денешься! – усмехнулся он.

– В самом деле, Леонард? – усмехнулась в ответ девушка.

– Прекрати это! – В первый раз Мэгги услышала в его голосе неуверенность.

Может быть, негодяй начал осознавать, о чем она ему говорит? Что больше она не та запуганная девчушка, а уже взрослая и сильная женщина, которая может за себя постоять?

Понимая, что до обреза она может и не добраться, Мэгги приблизилась к столику, на котором стояла лампа. Когда Подлый Пес приблизился к ней, она схватила лампу и ударила его. Мэгги не промахнулась, но и не попала по голове, удар пришелся по плечу. По крайней мере, это оказалась та самая рука, которую покалечила Нан. Подлый Пес издал крик боли и ярости, однако снова двинулся на нее.

Мэгги увернулась и бросилась к тому месту, где висел обрез.

Нан негромко простонала от боли. Сердце Мэгги рвалось к ней. «Потерпи, дорогая!» – подумала она про себя, сжимая зубы.

Подлый Пес продолжал наступать на нее. Мэгги ощутила легкий приступ паники. Да, помощь бы ей совсем не помешала. Только кто придет к ней на помощь? Приходилось полагаться только на саму себя.

Подлый Пес разозлился:

– После того как я с тобой разделаюсь, я так тебя разукрашу, что больше никто не назовет тебя хорошенькой.

На ее счастье, Подлый Пес почему-то обратил свое внимание на Нан. Должно быть, он понял, что Мэгги никуда не денется.

– Эй, проснись, корова! – Подлый Пес пнул Нан ногой, и в эту минуту Мэгги дотянулась до обреза.

Почувствовав его тяжесть в руках, Мэгги ощутила уверенность.

Когда Леонард поднял глаза, он увидел направленное на него дуло.

– Что за… – начал он.

Мэгги нажала на спусковой крючок – Подлый Пес откинулся назад и сполз на пол.

Мэгги было все равно – ранен Подлый Пес или убит, ее волновала только Нан. Так как Мэгги не успела подставить плечо, от отдачи ей сильно дернуло руку. Может, она даже услышала хруст кости, но Мэгги было все равно. Она подбежала к Нан.

– Нан? Пожалуйста, очнись, Нан! – молила ее Мэгги, отдирая скотч. Но старая женщина не шевелилась. – Помогите! – вырвалось у Мэгги, хотя она знала: никто помочь ей не в состоянии.

Если бы только она могла донести Нан до джипа! Сейчас, спустя несколько минут, руку ей пронзила острая боль, и Мэгги едва не потеряла сознание. Почти в эту же самую секунду она увидела свет на улице, а затем услышала взволнованный голос:

– Мэгги? Мэгги!

Девушка не могла поверить своим ушам. Неужели ее мольбы услышаны и кто-то поспешил ей на помощь?

Мэгги неосторожно дернулась и в ту же самую секунду провалилась в темноту.

Глава 19

– Мэгги, ну же, очнись! – слышала она словно издалека чей-то голос, смутно знакомый. – Очнись, любимая!

Мэгги почувствовала, как кто-то трет ее руку.

– Ну же, Мэгги, – снова услышала она. – Пора тебе очнуться.

Одно Мэгги знала точно: голос принадлежал не Нан. Если так, то где же она? Она почувствовала страх. Она постаралась сесть, но боль в правой руке не дала ей этого сделать. Из ее горла вырвался сдавленный стон.

– Спокойнее, Мэгги. Не двигайся, просто расслабься.

Ее левую руку отпустили, и Мэгги услышала второй, на этот раз женский, голос.

Что, черт возьми, происходит? Мэгги постаралась открыть глаза. Тогда, по крайней мере, станет понятнее, где она и с кем.

– Я увеличу дозировку, – произнес второй голос.

– Ей это не повредит? – с беспокойством спросил мужской голос.

– С ней все будет в порядке.

Наконец Мэгги поняла, кому принадлежал мужской голос, и ее затопила теплая волна. Что бы с ней ни произошло, он был рядом.

Ее глаза никак не желали открываться. Спустя несколько минут боль в руке утихла. Мэгги еще раз попыталась открыть глаза, на этот раз не двигаясь. Ей это удалось.

Она увидела бесцветные стены и такую же бесцветную кровать, на которой она лежала. Ее правая рука была забинтована, и у нее возникло подозрительное ощущение, что она в гипсе.

Кажется, она в госпитале!

– Как ты себя чувствуешь, любимая? – спросил Джеймс.

Это действительно был он. Джеймс стоял, склонившись над ней, и держал ее за левую руку.

Джеймс. В госпитале. Рядом с ней.

Мэгги даже попыталась улыбнуться. Очевидно, ей дали болеутоляющее.

– Наркотики? – с намеком на панику спросила она.

– Нет-нет, – успокоил ее Джеймс, – но тебе должны были дать что-нибудь, чтобы боль не была такой острой.

Веки Мэгги снова потяжелели – ей очень хотелось закрыть глаза, но этого делать никак нельзя. Сначала надо выяснить, для чего ей потребовались болеутоляющие и что случилось с ее рукой.

Она сфокусировала взгляд на Джеймсе. Возле уголков его глаз обозначились морщинки, на подбородке проступила щетина, он выглядел обеспокоенным и усталым.

При виде столь дорогого ее сердцу лица Мэгги почувствовала, как понемногу начинает расслабляться.

«Джеймс рядом. Со мной не случится ничего плохого».

Стоило ей об этом подумать, как Мэгги все вспомнила – Подлый Пес, Нан, обрез. Она вскрикнула, дернулась, но Джеймс уже держал ее, чтобы она не причинила себе вреда.

– Нан… – прошептала Мэгги, умоляюще глядя на Джеймса.

Он слабо улыбнулся:

– С ней все в порядке. Нан отделалась легким сотрясением мозга и сломанным ребром. Врач обещал, что через несколько недель Нан будет как новенькая. Ты сохранила ей жизнь, Мэгги.

– Что с Подлым Псом?

Даже произносить его имя ей было противно, но Мэгги нужно было знать. «Что, если я убила его?» – с замиранием сердца подумала она. Каким бы человеком ни был Леонард, ей не хотелось иметь на своей совести убийство.

Джеймс осторожно обнял ее:

– Ты бы сделала мир лучше, освободив людей от его присутствия, но он жив. Желтое Крыло находится с ним неотлучно в палате интенсивной терапии. Я сделаю все, чтобы Подлый Пес больше не вышел из тюрьмы.

К глазам Мэгги подступили слезы. Сев на кровать, Джеймс достал пачку салфеток и стал вытирать ей слезы.

– Я ждала, – наконец пробормотала Мэгги сквозь слезы. – Я ждала, что ты придешь и поможешь. И ты пришел…

Глаза Джеймса также увлажнились. Он поцеловал ее в лоб:

– Ты помогла себе сама, Мэгги. Не забывай этого.

Мэгги потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться.

– А теперь что? – шмыгнув носом, спросила она.

Пальцы Джеймса погладили ее руку.

– Это то, о чем я хочу с тобой поговорить. Я обещал, что помогу тебе переехать в другое место и дам тебе новое имя, если ты захочешь, помнишь?

– Да, помню, но…

Но ведь она только что нашла Джеймса! Она не хотела с ним расставаться, не сейчас, когда у нее появился шанс на счастье.

– Я хочу тебе все это дать – новое место, новое имя. – Джеймс замолчал. Мэгги почувствовала, как напряглась его рука. – Я хочу попросить тебя поехать со мной, когда я получу новую работу. И я хочу… попросить тебя выйти за меня замуж.

– Что?

«Должно быть, они все-таки дали мне наркотики, – в смятении подумала Мэгги. – Нет, мне послышалось. Джеймс не может предлагать мне всего этого».

– Счастье рядом со мной, Мэгги. Ведь об этом и говорила та записка в пирожке. Нан уже меня благословила. – Так как Мэгги молчала – она была так потрясена, что потеряла дар речи, – Джеймс поспешил добавить: – Тебе не нужно отвечать прямо сейчас. Я знаю, что сейчас тебе не до этого.

– Ты говорил с ней? – наконец выдавила из себя Мэгги.

– У меня есть шанс быть счастливым с тобой, Мэгги, и он не имеет ничего общего с выигрышем дел или выборами. Мне ничего это не нужно. Я понял одну важную вещь: если продолжить идти в том же направлении, мне никогда не стать счастливым, потому что тогда я не смогу быть тем человеком, которого ты могла бы полюбить. – Джеймс погладил ее щеку. – Я хочу быть достоин тебя, любимая. И не позволю себе упустить этот шанс. Я люблю тебя. – Он прижался губами к ее лбу.

Все, что Мэгги могла делать в эту секунду, – это лежать с закрытыми глазами и таять изнутри. Наверное, это и есть счастье на всю жизнь. Она смогла защитить свою жизнь, сохранить жизнь Нан. Она любит прекрасного мужчину, и он отвечает ей взаимностью.

– Давай начнем все сначала, Мэгги, – сказал Джеймс, сжимая ее здоровую руку. – Выходи за меня замуж.

Новое имя, новое местожительство – новая жизнь с мужчиной, который будет любить и заботиться о ней. Это ее выбор. Она – хозяйка своей судьбы и может делать все, что захочет. Что сможет сделать ее счастливой…

– Я выбираю тебя, Джеймс. Я люблю тебя.

Эпилог

– Слышь, Желтое Крыло, ты это видел? – Хью бросил на стол Томаса газету. – Ты можешь этому поверить?

Живот крупного мужчины нависал над столом. Томас бросил взгляд на Хью, и тот поспешно отошел на два шага. Довольный, Томас принялся рассматривать газету. Хью сложил ее так, чтобы из раздела помолвок, годовщин и объявлений о свадьбе было видно одно фото.

– А я думал, Карлсон женат на работе.

Томас проигнорировал замечание Хью, читая статью, которая называлась: «Сердце Орлицы – Карлсон».

А дальше шел текст:

«Мисс Мэгги Сердце Орлицы вышла замуж за Джеймса Карлсона в Абердине 20 сентября 2012 года. Замуж девушку выдала ее бабушка Нанетт Браун. Жених – сын Джулии и Александра Карлсон, бывшего министра обороны. Подружкой невесты выступила Роузбад Армстронг, шафером – Дэн Армстронг. Среди гостей также присутствовала Агнес Брук. Невеста – владелица «Игл дансер дизайнс», процветающей компании по продаже платьев и аксессуаров индейцев Америки. Жених окончил университет в Джорджтауне. Недавно он стал партнером компании «Демпси, Кук и Спенсер», известной юридической фирмы в Денвере, штат Колорадо. После медового месяца в Сан-Диего пара переберется в Денвер».

Лучше уж пусть Мэгги больше не меняет фамилию! Томас с таким трудом привык к Сердцу Орлицы. И уж точно нелегко будет привыкнуть к Мэгги как к миссис Джеймс Карлсон.

Рядом со статьей помещено фото, несколько размытое… На нем – группа людей: Карлсон, рука об руку с Мэгги. Рядом с Мэгги – Роузбад и Нан, рядом с Карлсоном – Дэн и Агнес. И у всех счастливые лица.

Да, кто бы мог подумать, что Мэгги выйдет замуж за такого мужчину, как Карлсон! Или наоборот. Кто бы мог подумать, что Карлсон когда-нибудь выберет девушку, подобную Мэгги?

Это сработало. Мужчиной, который передал Подлому Псу имя и адрес Мэгги, оказался сам Ройс Т. Мэйнард. Нападение на главного свидетеля и покушение на умышленное убийство – достаточные статьи, чтобы упрятать Подлого Пса за решетку. По ним же можно было и привлечь Ройса Т. Мэйнарда к ответственности! Чем сейчас и занимался сменивший на должности Джеймса специальный прокурор.

Томас был счастлив за Мэгги. Он даже был счастлив за Карлсона. Но чужое счастье напомнило ему о своем, о потерянном. О Стефани…

– Что же Карлсон тебя не пригласил, а? – подал голос напарник Томаса. – Я думал, вы неплохо ладите.

Томас не стал говорить, что снимок сделал он сам. Конечно, фото могло бы быть и получше, но как уж получилось…

Томас отодвинул статью – ему некогда было ее перечитывать. Его ждала работа.

Примечания

1

Специальный прокурор – в США юрист, назначаемый конгрессом и генеральным прокурором, ведущий особые дела и не подчиняющийся местным властям. ( Примеч. ред.)

Content

Сара М. Андерсон
Мужчина с привилегиями

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Эпилог

Примечания