Ксения Любимова

Солнечный удар в сердце

Глава 1

Автомобиль весело катил по дороге. Солнце светило изо всех сил, и Мариша постоянно щурилась, пытаясь получше разглядеть окрестности. Эрик молча смотрел вперед и периодически шевелил губами.

– Ты уже в курсе, зачем тебя вызвали? – нарушила она молчание и посмотрела на сыщика.

– Относительно, – буркнул он, явно не желая разговаривать.

– И зачем же?

– У Голубева, как всегда, проблемы.

– А если конкретнее?

– А если конкретнее, то помолчи и дай мне подумать, – отозвался Эрик, давая понять, что не желает разговаривать.

– Ладно, молчу, – проворчала Мариша и действительно замолчала.

В конце концов, рассуждала она, глядя в окно, настоящая женщина должна уметь вовремя закрыть рот. Основные стычки между мужчиной и женщиной происходят как раз из-за того, что последние не умеют сдерживаться. Конечно, мужчины тоже не подарки, но именно женщина должна проявить мудрость.

Ей очень нравилась пословица «слово серебро, а молчание золото». Зачем ругаться, если можно обойтись без скандалов? Нужно всего лишь вовремя замолчать. Да, почти всегда это бывает крайне нелегко, ведь так хочется доказать оппоненту свою правоту. Но вся проблема в том, что мужчине зачастую это вовсе не интересно. Тогда какой смысл тратить свои и чужие нервы?

Приободренная этими мыслями, Мариша молча любовалась пейзажем. В конце концов, ей и в тишине было совсем неплохо. Самое главное знать, что она рядом с Эриком. Интересно, куда они едут?

Сыщик достал телефон и зачем-то положил рядом.

– День прекрасный, – вдруг заговорил он. – Солнце светит, бабочки порхают, ласточки летают высоко. Значит, дождя не будет.

Мариша разинула рот и удивленно уставилась на сыщика. Обычно ему была не свойственна лишняя сентиментальность.

– Деревья едва колышут своими кронами, а вдоль дороги протянулись лужи, оставшиеся после недавнего ливня.

– Эрик, с тобой все в порядке? – осторожно поинтересовалась она, по-прежнему удивленно смотревшая на сыщика.

– Да, все хорошо, – кивнул он.

– А с кем ты сейчас разговариваешь?

– Сам с собой. Или это непонятно?

– Понятно, конечно. Я же не совсем дура, – кивнула Мариша и язвительно добавила: – Это из того разряда, что приятно поговорить с умным человеком?

– Почти, – кивнул он. – А вообще я провожу один опыт.

– Опыт? – удивилась она. – Какой опыт?

Эрик снова взял в руки телефон, нажал на какую-то кнопку и убрал его в специальный кармашек.

– Я недавно прочитал, что свои мысли очень удобно записывать на диктофон. Во-первых, ты ничего не забудешь и не упустишь из вида. Это лучше, чем просто понадеяться на свою память. А во-вторых, можно, оказывается, не только вспомнить, о чем ты думал в тот или иной момент, но и ясно представить картинку, которая проплывала перед тобой во время определенных мыслей.

– Неужели? – заинтересовалась Мариша. – А это как?

– Вот смотри, я записал несколько размышлений.

Эрик щелкнул кнопкой, и по салону поплыл его голос, вещающий о бабочках, лужах и качающихся кронах. Тут же послышался и голос Мариши, недоумевающей по поводу его умственных способностей.

– Все услышала? – спросил он, снова выключая телефон.

– Все, – кивнула она.

– Тогда скажи мне, что мы видели в окно, когда я говорил о бабочках?

– Бабочек, – уверенно ответила она.

– И каких же? – хмыкнул он.

– Разных… Белых, желтых.

– Вообще-то ни одной бабочки мимо не пролетело, – ехидно ответил он. – А если они и летали, то мы бы их вряд ли заметили. Скорость слишком высока.

– А ласточки тоже не летали? – с сомнением спросила девушка.

– Вот ласточки летали, – сообщил сыщик.

– И в деревьях ветер шуршал, – добавила она.

– Ты видели деревья? – ухмыльнулся Эрик. – Я, например, не заметил ни одного.

– Но ты же говорил про шевелящиеся кроны!

– Эх, Мариша! – хихикнул он. – Ты провалишь любые опыты. Даже самые многообещающие! Я говорил о деревьях просто так, чтобы потом проанализировать свою память. Мне интересно, смогу я представить картинку, которую наблюдал в тот момент, или нет. Если в мою голову так же, как и тебе, полезут деревья, значит, мои мозги дают сбой.

– По-моему, это бред, – уверенно заявила она и уставилась в окно. – Во-первых, зачем говорить о том, чего не видишь на самом деле, а во-вторых, как ты сможешь потом представить себе то, чего на самом деле не было?

– Мариша, тебе никто не говорил, что ты слишком много думаешь? – вздохнул сыщик. – Пожалуй, тебе стоит меньше напрягаться.

– А как же опыт?

– Опыты рассчитаны на мыслящих людей. К женщинам это не относится.

– Это еще почему? – возмутилась она. – Ты хочешь сказать, что у женщин нет мозгов?!

– Мозги-то есть, – вздохнул Эрик, – но вот пользоваться ими вы не умеете.

Мариша хотела возмутиться, но не успела. Сыщик свернул на боковую дорогу и оказался перед огромными воротами. Он притормозил, достал телефон и набрал чей-то номер.

– Мы подъехали, – сказал он всего пару слов и положил телефон в карман.

Буквально через пару минут ворота открылись, и ужасно знакомый мужчина в кепке и больших темных очках замахал им руками. Эрик медленно въехал в ворота. Мужчина прямо на ходу запрыгнул в машину и уселся на заднее сиденье.

– Всем привет! – сказал он знакомым голосом и снял очки. – Кому бы не пропасть! – воскликнул он, посмотрев на Маришу. – Я не пойму, она теперь твое бесплатное приложение? – обратился он к Эрику.

– Ага, – хмыкнул тот. – Представляешь, как повезло?

– Ты так и не научился шутить, Голубев! – надулась Мариша. – Опять проблемы в личной жизни?

– Почему опять? У меня все прекрасно!

– А что ты здесь делаешь?

– Так это мой район, если не помнишь.

– Повезло тебе с районом. Что ни кусок земли – то коттеджный поселок.

– По-моему, это ты шутить не научилась! Представляешь, какое везение – сначала побывать в шикарных домах, посмотреть, как живут нормальные люди, а потом вернуться в свою однокомнатную лачугу.

– Ладно, не плачь! Зато ты жив и здоров, в отличие от того дядьки, которого взорвали в собственном доме.

– И того, который лежит сейчас в своем кабинете с ножом в спине, – ожил Голубев.

– Послушай, Алексей, – вдруг спросила Мариша. – А тебя, случайно, не повысили в должности после дела Зотовых?

– Повысили, – опешил Голубев. – А откуда ты знаешь?

– Так, маленькая догадка…

– И все же? С Настей я не виделся, с Эриком тоже…

– Просто всех, с кем в последнее время работает Эрик, повышают в должности. За вклад в работу российской полиции.

– Ну, в общем, так и было, – кивнул следователь.

– Только тебя, бедный мой Эрик, никто не прославляет, – сочувственно сказала Мариша.

– Нужна ему эта слава! – хмыкнул Голубев. – Да я за одно его имя отдал бы все дальнейшие повышения, которые меня ожидают!

– Болтуны! – с чувством произнес Эрик. – Рассказывай лучше, что там у вас. Без меня не могли обойтись?

– Между прочим, у человека отпуск! – влезла Мариша.

– Да знаю я! – отмахнулся Голубев. – Но разве с шефом поспоришь? – Звони, говорит, и все! Кстати, я так и не понял, ты-то что здесь делаешь? – и он пристально уставился на девушку.

– Вообще-то я отдыхала вместе с Эриком у его бабушки. А ты испортил нам отдых!

– Серьезно? – брови следователя полезли вверх. – Я вас поздравляю! Значит, дело сдвинулось с мертвой точки?

– Не знаю, что ты называешь мертвой точкой, – раздраженно сказал Эрик, – но если нас здесь не ждали, то мы поедем обратно.

– Ага! Так я тебя и отпустил! Но вот что делать с девушкой? – и он оценивающе посмотрел на Маришу.

– А что со мной можно сделать? – удивилась она.

– Отправить домой, например.

– Размечтался! – фыркнула она. – Я приехала вместе с Эриком. Он мне обещал еще неделю. Так что придется вам меня терпеть.

– Нам и в самом деле придется мириться с ее присутствием?

– Видимо, да, – пожал плечами Эрик. – Не могу же я нарушить свое слово.

– Ох, уж это твое слово… Скажи просто – не захотелось отпускать девчонку!

– Не понимаю, о чем ты. А о Марише не беспокойся. Что тебе мешает объявить ее моей помощницей?

– Помощницей?

– Да. Ведь был же у моего деда капитан Гастингс, а у Холмса – доктор Ватсон. Скажи, что она перенимает мой опыт.

– Знаешь что! Не буду я никому ничего объяснять. Придем все вместе, и все. А там пусть думают, что хотят! Вот этот дом, тормози.

– Подожди, введи нас в курс дела.

– Да ты увидишь все в доме.

Эрик покачал головой.

– Давай рассказывай, хотя бы в общих чертах.

– Ну, ладно, – вздохнул Голубев. – Конечно, нас там ждут…

– Ничего, подождут, – прервал его сыщик.

– Дом принадлежит одному известному человеку – Гребневу Георгию Семеновичу, – начал следователь. – Сейчас он известный предприниматель, а в прошлом принадлежал к криминальному миру. В его нынешней жизни тайн никаких нет. Женат второй раз, две дочери, одна от первого брака, другая от второго. Денег у него столько, что хватит на несколько жизней. При этом своих домашних не балует, пачки ассигнаций им не выдает. Но и не жадничает. Я думаю, обид там никаких нет.

– Обе дочери живут с ним? – уточнил сыщик.

– Да. Первая жена отказалась от девочки, когда та была совсем маленькой, и уехала жить за границу.

– А нынешняя жена? Она ладит с падчерицей?

– Судя по тому, что я успел узнать, они в хороших отношениях. Кстати, женщина мне понравилась. Она открытая и незаносчивая. В доме живут еще несколько людей, но я пока не выяснял подробности.

– А меня зачем позвали? Как я понимаю, все претенденты на роль убийцы находятся в доме. Или нет?

– Да, убийца кто-то из домашних, – кивнул следователь. – Охранник подтвердил, что никто посторонний в дом не входил.

– И…

– Что и?

– И я понадобился затем, чтобы…

– Разоблачить убийцу, конечно, – вздохнул Голубев.

– А разве сложно прижать кучку людей и выяснить, кто из них зарезал Гребнева?

– Сложно. Дело в том, что один из гостей, который находится сейчас в доме, родной брат мэра города. Мне вообще запретили проводить допрос, пока ты не приедешь.

– А дело становится интересным! – потер руки сыщик. – Значит, ты меня ждешь уже… – он посмотрел на часы.

– Почти четыре часа. Народ недоволен. От меня ожидают каких-то действий, а я слоняюсь из угла в угол, придумывая разные причины.

– А разве нельзя было сказать, что ты ждешь подмогу? – удивился Эрик.

– Чтобы они подумали, что я ни на что не способен? – обиделся Голубев. – Я бы и сам справился с этим делом, но раз начальство велело… – и он многозначительно замолчал, давая понять, что не разделяет точку зрения своего шефа.

– В доме есть еще кто-то из твоих ребят?

– Только доктор. Он тоже, кстати, не особо доволен ситуацией, но ему проще. Он не обязан никому ничего доказывать.

Эрик хмыкнул.

– Кроме того, его накормили разной вкуснятиной, – продолжал жаловаться Голубев. – А я, как обычно, даже не позавтракал.

– И кто виноват? Кстати, почему ты не присоединился к компании доктора?

– Ты же знаешь, что я не люблю тратить время на такую ерунду. Я же не есть туда приехал, а по делу!

Теперь хмыкнула Мариша. Она не понимала странной логики следователя. С одной стороны, он жутко завидовал всем, кто имел возможность перекусить во время рабочего дня. А с другой, считал, что все это блажь и ненужная трата времени. Создавалось такое впечатление, что он не знает такого понятия, как обед.

– Правильно, не нужно баловать свой желудок. А то привыкнет еще! – засмеялся Эрик.

– Не вижу ничего смешного. Я просто хорошо знаю, в чем заключается мой долг! – и Голубев гордо поднял голову.

– Странно, что у тебя нет никаких обязанностей по отношению к твоему организму.

– А что ему будет? Его задача работать, моя – давать ему эту работу.

– Как твоя машина, ездит? – вдруг сменил тему Эрик.

– Да, потихоньку. Конечно, не так, как твоя, но самое главное, везет, и ладно!

– И ты, наверное, заправляешь ее бензином?

– А как же? Или твой автомобиль научился питаться воздухом? – съехидничал Голубев.

– Моя машина как раз кушает самый лучший бензин. А вот твоя, судя по твоей логике, должна ездить просто так.

– Это почему же? – подбоченился следователь.

– Но ведь ты считаешь, что твой организм обязан работать просто так, без подзарядки. Значит, следуя твоей логике, и машина тоже не должна ни на что претендовать.

– Сравнил! Машину и организм! Машина без бензина не поедет.

– А организм не может работать без пищи.

– Но мой же работает!

«Мощный аргумент!» – подумала Мариша и хихикнула. У Эрика, судя по всему, даже слов не нашлось на эту реплику Голубева.

– Ладно, пошли, – наконец сказал он, – разберемся по ходу, что там происходит.

Миновав домик охранника, они подошли к дому. Дверь им открыла женщина лет тридцати пяти, и Мариша тут же решила, что это горничная. Почему? А кто ее знает! Но на хозяйку она никак не походила.

– А про вас уже спрашивали, – сказала она, провожая всех в холл. – Переобувайтесь, пожалуйста, и проходите в гостиную.

Мариша с удовольствием скинула надоевшую обувь и влезла в уютные домашние тапки.

– Вы не волнуйтесь, все тапочки новые, – пояснила горничная. – У хозяев пунктик насчет чистоты.

«Я угадала! – порадовалась Мариша и пошлепала следом за мужчинами. Она шла последней и видела, как горничная рассматривает Эрика. Если бы она могла, она бы и под одежду ему заглянула. – Какая нахалка! – сделала вывод Мариша и обогнала девушку. – Пусть лучше на мою спину любуется», – решила она.

Голубев, по-видимому, уже хорошо ориентировался в доме, потому что через два поворота распахнул дверь в гостиную и коротко бросил:

– Прошу.

Мариша не заставила себя долго ждать. Она вошла в комнату, украдкой оглядываясь по сторонам. Как ни странно, ничего особенного в комнате она не увидела. Помещение было большим, метров сорок, наверное. В центре стоял огромный кожаный диван, мудрено заворачивающийся во все стороны, а на противоположной стене висел огромный плазменный телевизор. Под ним расположился столик с DVD и еще какой-то приставкой и куча дисков, беспорядочно раскиданных на разных полках. И это было все!

Маришу крайне удивил такой интерьер. Она бы совершенно по-другому обставила эту комнату. Но, как говорится, хозяин-барин. На диване сидели несколько человек. При виде их компании женщина, которая была здесь единственной представительницей слабого пола, оживилась и всплеснула руками.

– Ну, наконец-то! Сколько можно ждать! Я прямо извелась вся! Гоша до сих пор в кабинете, а меня бьет мандраж. Мне так страшно, что я даже не могу подняться на второй этаж!

Женщина сделала небольшую передышку, и Голубев воспользовался этой паузой.

– Позвольте представить, это мои помощники. Мы вместе будем заниматься этим делом. Собственно, я потому и не начинал, что ждал их.

– Женщина в полиции? – пробормотал мужчина лет шестидесяти. – Очень интересно…

– А по-моему, это безобразие! Я еще никогда не встречал такой безответственности, – прошипел мужчина помоложе. – В кабинете труп, а следователь ждет подмогу. Может, вы вообще не в состоянии заниматься этим преступлением? Тогда я сейчас же позвоню в администрацию и попрошу вам замену! – и он почему-то окинул взглядом Эрика.

Сыщик ответил ему твердым невозмутимым взглядом, и мужчина отвел глаза.

«Наверняка это и есть брат мэра, – решила Мариша. – Уж больно он высокомерно держится».

– Я думаю, это будет лишнее, – поспешил ответить Голубев. – В вашем распоряжении лучший сыщик России.

«Ну и Голубев! – восхитилась про себя Мариша. – Тут же переложил всю ответственность на Эрика. Почуял, что запахло жареным!»

– Лучший, говорите? – мужчина снова осмотрел сыщика. – Я слышал только об одном сыщике, который действительно заслужил это звание. А вы, собственно, кто?

– Это внук знаменитого бельгийского сыщика, – заискивающе ответил Голубев вместо Эрика.

– Действительно?

Взгляд мужчины изменился. Из презрительного он превратился в изучающий.

– А зовут вас… – он сделал паузу.

– Эрик Петров к вашим услугам, – холодно ответил сыщик.

– Точно! – щелкнул пальцами тот. – Я о вас слышал. Значит, начальство прислало вас сюда.

– Позвольте поправить вас, – процедил Эрик. – Меня никто не присылает. Я сам выбираю себе дела. Я или соглашаюсь, или отказываюсь. В этот раз меня попросили об одолжении, и я здесь. Но если вы считаете, что я для вас недостаточно хорош, то мы можем удалиться.

– Я совсем не то имел в виду. Просто мы немного расстроены, да еще это долгое непонятное ожидание…

У мужчины зазвонил телефон, и он отвлекся от сыщика.

– Да, слушаю. Да, приехал. Послушай, Андрей, ты уверен, что… – в трубке послышался быстрый голос. Мужчина состроил гримасу и некоторое время молча слушал. – Да, конечно, – наконец сказал он. – Будем помогать всеми силами.

– Звонил брат, – многозначительно сказал он. – Просил оказать вам содействие в этом деле. Кажется, он очень заинтересован в вашем присутствии.

– Прекрасно! – ответил Эрик и сел на край дивана. – Полагаю, мне не нужно представляться еще раз?

Все отрицательно помотали головами. Мужчина, который и в самом деле оказался братом мэра, снова посмотрел на сыщика, но уже с опаской, которая была не совсем понятна Марише.

– Кто отсутствует? – продолжил Эрик, бегло осмотрев присутствующих.

– Мои дочери, – торопливо ответила женщина, – и их подруга. Они наверху, отдыхают. Мы решили, что им необязательно сидеть вместе с нами. Пусть придут в себя. У девочек случился гораздо больший шок, чем у нас. Все-таки мы люди взрослые и многое повидали за свою жизнь.

Эрик кивнул. Мариша с любопытством оглядела людей. Кроме женщины и брата мэра, в комнате находилось еще двое мужчин. Один – лет шестидесяти, тот, который произнес странную фразу о женщине в полиции. Другой, примерно того же возраста, что и брат мэра, немногим больше тридцати.

– Давайте уточним, кто находится сейчас в доме, – произнес Эрик и цепким взглядом окинул всех присутствующих.

– Я – жена Гоши, – быстро произнесла женщина и облизала губы. – Вера Николаевна Гребнева.

«Она явно нервничает, – заметила Мариша. – Хотя это естественно. Потерять мужа да еще невесть сколько ждать прибытия сыщиков… Это любого выведет из равновесия». Она присмотрелась к женщине. Ей явно ближе к сорока, хотя выглядит она просто здорово! Больше тридцати не дать. Кожа лица свежая, на талии и бедрах ни одной лишней жиринки. Хотя с такими деньгами можно и в шестьдесят выглядеть на сорок.

– Вы официально женаты? – уточнил сыщик.

– Конечно! Что за вопрос?

– Извините, если он показался вам некорректным. Но сейчас многие предпочитают не оформлять брак.

– Я не из таких! – гордо произнесла она и поджала губы. – А вдруг что-то случится с Гошей? И куда я пойду? – внезапно она осознала, что с Гошей уже все случилось, и закрыла рот.

– Хорошо, – кивнул Эрик. – Следующий.

– Еремей Еремеевич Максимов, пятьдесят шесть лет, – представился мужчина постарше. – Я старый друг Гоши. Мы с ним еще в школу вместе ходили.

«Вроде убитый – богатый человек, – подумала Мариша. – А этот Еремей совсем не тянет на зажиточного мужчину. Или Гоше важна была дружба, а не статус человека?» Девушка еще раз окинула мужчину взглядом. На первый взгляд он казался самым обычным. Невысокий, приземистый, практически лысый. В общем, ничего особенного.

– Значит, убитому тоже пятьдесят шесть лет? – уточнил Эрик.

– Да, у нас и дни рождения практически в один день. У него первого мая, а у меня второго.

– Вы приехали в гости?

– Да, я каждый год на месяц приезжаю к Гоше. Сам я живу в Сибири, а летом еду сюда. Жизнь, она ведь короткая. Нужно больше общаться. А то случится что-нибудь, и больше не увидимся. Ой! – мужчина прикрыл рот и тихонько вздохнул.

Очевидно, к мысли о Гошиной смерти еще никто не привык.

– А меня вы наверняка знаете, – уже нормальным тоном сказал мужчина, который оказался братом мэра.

– Откуда? – делано удивился Эрик. – Я вас вижу в первый раз.

– Мой брат – мэр этого города, – с гордостью произнес тот.

– С Андреем Вадимовичем я встречался, – кивнул сыщик. – Значит, вас зовут…

– Анатолий Вадимович Черемнов, мне тридцать один год.

«А выглядит старовато… – подумала Мариша. – Я бы дала ему не меньше тридцати пяти. Хотя, если присмотреться…» Внешне мужчина был очень хорош! Белокурые, слегка вьющиеся волосы, голубые глаза, накачанные бицепсы. В общем, мечта любой недалекой девушки, которая ценит обложку, а не содержание.

– Я слышал о вас. Кажется, вы помощник одного из депутатов?

– Да, у меня очень ответственная работа, – подбоченился тот.

Мариша закатила глаза и покачала головой.

– Андрей Вадимович хотел бы, чтобы дело было закончено как можно скорее, – многозначительно произнес Анатолий. – Мое участие в нем бьет по его имиджу. Ну, вы и сами все понимаете…

– А как же! Не в первый раз… – развел руками Эрик.

– Вы уж постарайтесь, ладно?

– Я всегда работаю на совесть, можете не переживать!

И сыщик перевел глаза на последнего молодого человека. Этот мужчина понравился Марише гораздо больше. В его глазах читался только интерес и не более того. Никакой заносчивости, надменности, в отличие от Черемнова, у молодого человека не было. Очевидно, он происходил из обычной семьи и не имел высокопоставленных родственников.

– Ярослав Сломов, – представился он тихим голосом. – Инженер.

– Восходящая звезда нашей науки, – похвастался Анатолий, как будто это он был этим гением.

– Да ладно тебе, – махнул рукой парень. – Подумаешь, сделал пару открытий.

«А он не так прост, – решила Мариша. – И с братом мэра общается на равных».

Она пригляделась к парню. Высокий, худощавый, черноволосый. Не в ее вкусе, но вполне симпатичный.

– Мне двадцать восемь лет, – добавил Ярослав таким тоном, словно это должно было о многом сказать.

«И этот выглядит старше, чем есть на самом деле, – вздохнула Мариша. – И что за мужики такие пошли. Скоро сорокалетние женщины будут выглядеть ровесницами двадцатилетних мальчиков. Не зря, наверное, женщины постарше выбирают себе молодых парней».

– А теперь давайте посмотрим на место преступления, – заявил Эрик и поднялся с дивана. – Кабинет открыт?

– Нет, мы заперли дверь. Мало ли что… – сообщил Анатолий. – Ключ у Еремея Еремеевича. Мы сидим здесь все вместе, чтобы никто не сумел проникнуть в кабинет.

– Похвально. Вы не в первый раз сталкиваетесь с убийством? – как бы невзначай поинтересовался Эрик.

– Не в первый, – кивнул мужчина. – Был у меня один печальный опыт.

– Я забираю у вас ключ. Мы пройдем в кабинет и осмотрим место происшествия.

Вера Николаевна тяжело вздохнула и закуталась в красивый в японском стиле халат.

– А можно избежать этой процедуры? – поинтересовалась она тоном обиженного ребенка.

– Можно, – кивнул сыщик, – если вам тяжело. Будет даже лучше, если вы пока подождете здесь.

– Хорошо! – обрадовалась женщина. – Елена, чаю! – крикнула она, и горничная, заглянув в гостиную, коротко кивнула.

– Ты в курсе, кто он такой? – услышала Мариша Верин голос, когда последней выходила из гостиной.

– В курсе, – ответил Анатолий. – Он лучший сыщик из всех, о которых я слышал.

– Значит, теперь мы в его руках…

Мариша закрыла за собой дверь и задумчиво побрела за мужчинами. Какие интонации прозвучали в голосе женщины? Непонятно… То ли ей было страшно, то ли любопытно… В любом случае она была явно не в своей тарелке.

Глава 2

Убитый мужчина даже после смерти выглядел очень значительно. Во-первых, очень сложно было определить его возраст. Если бы Мариша не знала, что ему пятьдесят шесть, она дала бы ему гораздо меньше. Вот что делают деньги! Такая мысль уже второй раз приходила ей в голову. Ну, а во-вторых, все в его облике говорило о силе духа и привычке командовать. Даже после смерти на его лице было выражение легкого пренебрежения.

– Так, что у нас здесь есть, – Эрик обошел вокруг тела и внимательно смотрел его со всех сторон.

Мариша, едва дыша, тоже приблизилась к убитому. Смерть нашла Георгия Семеновича за собственным столом. Он лежал, навалившись на столешницу. Голова была повернута к противоположной стене. Если стоять у двери, то создавалось впечатление, что мужчина просто устал и прилег отдохнуть.

– Видишь, у него в спине нож, – шепотом произнес Голубев и показал пальцем на орудие убийства.

Только сейчас Мариша заметила, что чуть пониже лопатки в спине у мужчины действительно торчит нож. Заметить его на фоне яркой рубашки было непросто. Рукоятка ножа была небольшой, резной, а сам нож был явно куплен не в магазине повседневных товаров.

– Занимательная вещица, – присвистнул Эрик. – Интересно, откуда он взялся? Хозяин дома не был коллекционером? – он вопросительно посмотрел на Голубева.

– Откуда я знаю, – пожал тот плечами. – Я еще ничего не успел разузнать. Тебя ждал.

– Я помню, – вздохнул Эрик.

«Если бы это он приехал на место преступления, – подумала Мариша, – он бы не стал ждать приезда какого-то там сыщика. Давно бы уже все разузнал. Во всяком случае, те мелкие подробности, которые помогают объективно взглянуть на дело».

– О! А это что? – Эрик быстро наклонился.

– Что там? – заволновался Голубев.

– Записная книжка. Интересно, чья она?

Он открыл ее и быстро пролистал страницы. Записная книжка вся была исписана непонятными цифрами и закорючками. Почерк был мелким, убористым и очень аккуратным. Определить, кто это мог написать, не представлялось возможным. С одной стороны, так обычно пишут женщины. Но и мужчины тоже могут иметь пристрастие к аккуратности.

– Разберемся, – заявил Эрик, кладя блокнот на край стола.

Мариша быстро обвела взглядом комнату. Кабинет был не особо большим. Метров двадцать, не больше. У противоположной от двери стены стоял письменный стол, за которым теперь лежал хозяин дома. Справа тянулись изящные шкафчики. Напротив стола прямо на стене висел небольшой плазменный телевизор. Ничего лишнего, впрочем, как и в гостиной. Мариша начала подозревать, что минимализм – стиль этого дома.

Эрик подошел к шкафчикам и открыл их. Внутри стояли многочисленные папки. На каждой имелась наклейка с буквой алфавита. Сыщик взял одну из папок. Внутри были договора, счета, соглашения и другие бумаги. В следующей находилось то же самое.

Эрик снова вернулся к письменному столу. В отличие от шкафчиков, на столе порядка не наблюдалось. Слева от убитого вперемешку друг с другом лежали разные документы. Справа – высилась стопка бумаг с пометками, сделанными красной ручкой.

Эрик заглянул под стол. Под ногами хозяина дома стояла мусорная корзина. Видимо, утром ее уже вытряхивали, потому что она была абсолютно пустой. На всякий случай Эрик вытащил корзину и перевернул ее. К его ногам плавно спланировал кусочек упаковки.

– А это что еще? – нахмурился он.

Он покрутил упаковку в руках.

– Похоже, здесь лежали контактные линзы, – заявила Мариша из-за спины сыщика.

– Точно знаешь?

– У Нюры линзы той же фирмы. Они одни из самых дорогих.

– Значит, у убитого было плохое зрение, – сделал вывод Голубев.

Эрик подошел к хозяину дома и быстрым движением приоткрыл ему веко.

– Нет, линзы он не носит.

– А между прочим, на столе лежат очки, – сказала Мариша и показала на дужку, выглядывающую из-под груды документов.

– Действительно, – Алексей достал очки и покрутил их в руках. – Похоже, он их носил, – добавил он, натянув очки на нос убитого. – А раз он носил очки, значит, линзы не его.

– Совсем не обязательно, – встряла Мариша. – Нюра носит и линзы, и очки. В линзах тяжело ходить постоянно. Глаза устают. Обычно их надевают, если отправляются на улицу. А дома предпочитают очки.

– Да мало ли кто выкинул эту упаковку. Чего она тебе далась? – Голубев недовольно хмыкнул.

– Я просто осматриваю кабинет. Упаковка меня интересует так же, как и любой другой предмет. Сначала я все осмотрю, а потом буду делать выводы. Хотя упаковка меня действительно заинтересовала.

– Почему?

– Я сомневаюсь, что она принадлежала убитому. Мужчины его возраста редко носят линзы. Тем более если под рукой у них есть очки. Хотя я могу и ошибаться.

– А я не вижу никакого криминала в том, что здесь оказалась упаковка. В конце концов, каждый из домашних мог прийти в кабинет Георгия Семеновича и выбросить ее.

– Так я и не говорю, что здесь есть какой-то криминал. Скорее всего, так оно и было. Просто интересно, почему именно здесь. Кстати, пригласи доктора. Где он сейчас?

– Должен быть где-то в доме.

Голубев вытащил телефон и набрал номер. Пока он общался с врачом, Мариша пригляделась к убитому мужчине. Он был хорош собой. Высокий, крепкий, ухоженный. Волосы лежали красивой волной и даже после смерти не растрепались и по-прежнему держали форму. «Наверное, он пользуется гелем для укладки», – догадалась Мариша.

Обычно ее раздражала в мужчинах эта черта – пользоваться женскими штучками, но на убитом все выглядело приемлемо и ничуть не умаляло его мужских достоинств.

«Наверняка он следил за своим здоровьем, – пронеслось в голове у девушки. – Как нечестно, когда люди умирают не в результате болезней, а вот таким подлым образом. Оттого что кому-то помешало их существование».

В дверь кабинета постучали, и вошел человек небольшого роста в темно-сером костюме.

– Он прибыл? – поинтересовался у Голубева мужчина и тут же замолчал, заметив Эрика. – Здравствуйте, – добавил он сконфуженно, обращаясь к сыщику.

– Добрый день. Да, мы прибыли, – пряча усмешку, ответил сыщик. – Вы уже осматривали убитого?

– Конечно, – немного обиженно отозвался врач, – ведь для этого я и приехал.

– И каковы результаты?

– Предварительно могу сказать следующее: смерть наступила в результате проникающего ранения в область лопатки. Произошла она часа за два до прибытия нас на место преступления. Сказать точнее смогу только после вскрытия.

Эрик посмотрел на часы.

– То есть около шести с половиной часов назад?

– Что-то около того, – кивнул доктор.

– Как вы думаете, смерть была мгновенной?

– Скорее всего, да. Видите, он упал после удара ножом, да так и остался в этом положении.

– Видимо, его убил кто-то свой, – с умным видом предположил Голубев.

– Несомненно, – насмешливо ответил Эрик. – Сложно представить, чтобы он подпустил к себе чужого человека.

– А почему? – полюбопытствовала Мариша.

– Не забывай, что он вращался в криминальной среде, а у людей, которые прошли через все это, остро развито чувство опасности. Они никогда не подпустят к себе чужаков, особенно со спины.

– Это точно был кто-то свой, – вмешался доктор.

– А ты откуда это знаешь? – повернулся к нему Алексей.

– Охранник сказал. Он на посту с восьми утра. Так вот, сегодня никто посторонний к хозяину не приходил.

– Да, я тоже это слышал, – уныло подтвердил Голубев.

– И это подтверждает нашу догадку, – кивнул сыщик. – Что ж, пора познакомиться с остальными членами семьи. А ты вызывай своих парней, пусть осмотрят здесь все еще раз и заберут тело.

Алексей кивнул и достал телефон. Эрик, не оглядываясь, направился в гостиную. Мариша, естественно, поплелась за ним.

В комнате был по-прежнему тот же состав. А вот в интерьере произошли изменения – появился чайный столик с красивым сервизом и множеством тарелочек. Мариша непроизвольно сглотнула и только сейчас почувствовала, насколько голодна. При их появлении Вера Николаевна замерла, но тут же взяла себя в руки.

– Как он там? – тихо спросила она.

– Кто? – удивился Эрик.

– Гоша.

– Лежит, – жестко ответил он.

Женщина закрыла глаза.

– Это ужасно. В своем собственном доме! Ну, почему нельзя было умереть где-нибудь в другом месте?

Мариша вытаращила глаза. Она это серьезно говорила или просто сказывается запоздалый шок?

– Я всегда боялась покойников, – вдруг совершенно по-детски призналась Вера. – Однажды у меня умерла бабушка, так я даже домой не пошла, пока ее не похоронили.

– Его скоро заберут, – по-прежнему холодно ответил сыщик. – Но впереди еще похороны…

– Может, мне заболеть? – она глупо улыбнулась. – Лягу в больницу, потом принесу справку от врача.

– Кому вы принесете справку? – теряя терпение, поинтересовался Эрик.

– Не знаю, – она пожала плечами, – вдруг кто-то спросит, почему меня не было на похоронах.

– Вера, у тебя нервный срыв, – мягко заметил Еремей Еремеевич и взял женщину за руку.

– Да? Ты так считаешь? – удивилась она.

– Конечно, и тебе действительно нужен врач. Я позвоню вашему доктору и попрошу его приехать. Сегодня же.

– Спасибо! – жалобно проблеяла она. – Ты всегда такой добрый.

Только сейчас Мариша перевела дух. Все это время она с открытым ртом слушала Веру. Неужели женщина и в самом деле думает то же самое, о чем и говорит? Но ведь это невозможно. Вере почти сорок лет! А может, и больше…

– Я бы хотел поговорить с вашими девочками и их подругой, – не обращая внимания на хныканье женщины, сказал сыщик.

– Они отдыхают, – повторила она то, что уже говорила ранее.

– Боюсь, что отдых закончен. Нам нужно выяснить все подробности этого преступления.

– А вы считаете, девочки могут что-то знать? – удивилась Вера. – Откуда? Если бы они что-то видели, то давно бы об этом сказали. Меня просто колотит, когда я думаю о том, что какой-то бродяга влез в наш дом и убил Гошу!

– Какой бродяга? – удивился Голубев, присоединившийся к компании.

– Тот, который убил моего мужа, – терпеливо повторила женщина.

– А вы считаете, что это сделал именно бродяга? – уточнил следователь.

– Конечно, а кто же еще?

– И как он, по-вашему, прошел на территорию коттеджа?

– А что вы меня об этом спрашиваете? – раздраженно махнула рукой Вера. – Идите к охраннику, он вам все расскажет.

– Охранника мы еще расспросим, но насчет бродяги вы заблуждаетесь. Посторонних в доме не было.

– Как не было? – женщина замерла на месте.

– Посторонних в доме не было, – с нажимом повторил Голубев. – Вам придется смириться с мыслью, что убийца – один из вас!

– Вы… вы это серьезно? – глаза у женщины потемнели, а рот раскрылся в изумлении.

– Еще как серьезно!

– Но… но Гошу никто из присутствующих убить не мог!

– Вы в этом уверены?

– Конечно! А кому это может быть нужно? Здесь собрались только близкие люди. Мы знаем друг друга не один год.

– И тем не менее убийца – один из вас.

– Кто из вас возьмет на себя роль хозяина дома? – вдруг спросил Эрик. – Я так понимаю, что Вера Николаевна сейчас не в том состоянии, чтобы заниматься разными мелочами.

– Если не возражаете, я могу, – отозвался Анатолий Черемнов. – Мы с Георгием Семеновичем давно знакомы, да и с Верой Николаевной тоже. Кстати, в моих же интересах, чтобы дело быстрее закончилось.

– Спасибо, Толик! – благодарно ответила Вера и схватилась за голову. – Если не возражаете, я лягу. Голова просто раскалывается!

– Да, можете пройти в свою комнату. Но прежде дайте указания горничной, чтобы исполняла все мои просьбы.

– Конечно, конечно, сейчас я все ей передам.

– И еще… – Эрик немного помедлил, – у вас есть пара свободных комнат?

Вера недоуменно посмотрела на сыщика.

– Будет лучше, – невозмутимо продолжил он, – если мы на время ведения этого дела останемся в вашем доме. Так будет удобнее для всех нас.

– Хорошо, – кивнула она. – Я дам поручение Елене, она подготовит для вас комнаты.

– Я тоже могу остаться? – шепотом спросил Голубев, когда Вера удалилась.

– А ты здесь при чем? – удивился сыщик.

– Но ты же просил две комнаты, я подумал, что это и для меня тоже.

– Вообще-то вторую комнату я просил для Мариши…

– А я, значит, должен бегать туда-сюда, – обиженно произнес следователь. – Между прочим, отсюда до моего дома дорога неблизкая!

– Так попроси хозяйку, пусть она тебя устроит. Какие проблемы?

– А может, ты попросишь? У тебя лучше получается ладить с женщинами.

– А ты, похоже, этой науке так и не научился!

– А как же Юля и Света? – влезла Мариша. – Мы тебя оставляли в надежных руках!

– Я еще не определился, кто мне больше нравится, – покраснел следователь.

– Ничего себе! Прошло почти три месяца, а он все не определился!

– Дело в том, что они уехали на какую-то практику, еще в конце апреля. И мы договорились встретиться, как только они вернутся.

– А когда они вернутся?

– Обещали в августе.

– Но вы хоть встречались до их отъезда?

– Встречались раза два-три…

Мариша еще хотела что-то спросить, но тут дверь гостиной открылась, и в комнату вошли три девушки. Две из них были примерно одного возраста, ровесницы Мариши, а третья была совсем молоденькой. Лет семнадцати-восемнадцати.

«Это точно младшая дочь, – определила девушка. – А вот кто есть кто из двух других девиц?»

Она с интересом принялась рассматривать девушек. Обе высокие, красивые, голубоглазые. Только у одной глаза были самыми обычными, а у другой – цвета утреннего неба. Такую девушку ни за что не пропустишь в толпе.

Во всем облике девушек явно просматривалось богатство. Шикарные волосы, дорогая одежда, неброский макияж. Все говорило о том, что девушки не жалеют на себя денег.

– Мама сказала, что вы хотите нас видеть? – поинтересовалась первая.

Ну вот, теперь и старшая, и младшая дочери известны. Значит, оставшаяся и есть подруга.

– Садитесь, пожалуйста, – Эрик жестом пригласил их присесть на диван.

Девушка с небесного цвета глазами с интересом уставилась на сыщика. Постепенно интерес в ее взгляде сменился чем-то другим, и Мариша не сразу смогла определить, чего хочет от сыщика эта девица. И лишь когда та сменила позу, в результате которой и без того короткая юбка стала еще короче, а в глазах появился призывный блеск, Мариша наконец-то поняла, о чем она думает.

«Вот и отпускай его одного! – с плохо скрываемой злостью подумала она. – А если бы я не поехала? Что тогда? Эта хищница мигом бы его захомутала!»

– Итак, вы – старшая дочь покойного! – утвердительно произнес он, глядя на кареглазую девушку.

– Да, меня зовут Ольга Гребнева. Как странно слышать, что папу называют покойным, – добавила она и поежилась.

– А вы… – и сыщик выжидательно уставился на наглую девицу.

– Попробуйте догадаться! – с вызовом ответила она.

– У нас здесь не клуб знатоков, – жестко ответил сыщик, – и я не обладатель хрустальной совы.

– Вообще-то я тоже не смахиваю на телезрителя, пытающегося выиграть несколько тысяч рублей, – усмехнулась девушка. – Меня всегда удивляло, что заставляет людей писать глупые письма и прилипать к экранам телевизоров ради жалких десяти тысяч рублей?

– Для кого-то это целая зарплата, – ответил ей Эрик, хотя и не намеревался этого делать.

– Да, наверное, вы правы. Я как-то не подумала об этом. Так что вы хотели узнать?

– Ваше имя.

– И номер телефона, как я полагаю?

– Лиана! – со злостью окликнул ее Черемнов. – У нас не театр. Хватит кривляться!

– А чего ты мной командуешь? – надулась девушка. – Я разговариваю с мужчиной. А вдруг он захочет еще что-нибудь про меня узнать? Я же не могу выложить ему всю мою подноготную.

– Это сыщик, а не мужчина! – процедил Анатолий.

Эрик усмехнулся, услышав это.

– Правда? – сделав вид, что удивлена, сказала Лиана. – А почему же он сразу об этом не сказал? Тогда, конечно, я и имя назову, и номер телефона. Все-таки это не обычный прохвост, которых так много в нашем обществе.

Марише очень хотелось вцепиться этой наглой девице в ее шикарные волосы и оттаскать. Останавливало ее лишь одно – сразу после этой выходки Эрик посадит ее в машину и отправит домой.

– Значит, слушайте! – царственно махнув рукой, сказала девица. – Меня зовут Лиана. Фамилия – Викторова. Про возраст ничего говорить не буду. У девушек неприлично об этом спрашивать. Скажу только, что я на год младше Ольки. Надеюсь, вы не воспользуетесь моей откровенностью и не будете пытать Олечку о ее возрасте? Я здесь в качестве гостя, – добавила она в ответ на вопросительный взгляд Эрика. – А если еще точнее, я считаюсь девушкой вот этого молодого человека, – и она мотнула головой в сторону Толи Черемнова.

Тот покраснел и даже сжал кулаки.

«Интересно, она всегда такая или только когда находится в обществе новых мужиков? – подумала Мариша и немного успокоилась. Похоже, Эрик не собирался идти у нее на поводу. – И вообще, что я беспокоюсь? – задала она себе вопрос. – Можно подумать, он в первый раз вызывает интерес у девушек. Наверняка у него таких, как она, были десятки, и ведь до сих пор он ни на чью удочку не попался! Значит, Эрику вполне можно доверять». Однако чувство озабоченности где-то глубоко внутри все равно осталось.

– Что значит, считаетесь? – невозмутимо поинтересовался сыщик.

– То и значит, – отрезала она. – Мы вроде как собираемся пожениться, вот только с датой никак не определимся.

– Значит, вы уже больше, чем девушка.

– Ничего это не значит. Вдруг я еще передумаю. Я стою сейчас, так сказать, на перепутье.

– Лиана, – тихо прорычал Анатолий. – По-моему, ты не в себе!

– А в ком? – делано удивилась девица. – Мне пока нравится мое тело, и я не собираюсь ни в кого переселяться.

– К сожалению, мне оно тоже нравится, – прошипел Черемнов еле слышно, но Мариша все равно разобрала. Видимо, Лиана тоже расслышала эти слова, потому что облизнулась, словно сытая кошка, и снова поменяла позу. Теперь она села, поджав под себя ноги и выпятив вперед грудь.

«А кофточку можно было надеть и поскромнее!» – со злостью подумала Мариша.

– Вы забыли обо мне, – вдруг послышался голос третьей девушки.

– Я никогда ни о ком не забываю, – уверенно произнес Эрик и оценивающе взглянул на вторую сестру.

– Я младшая сестра Оли, Инна. Мне семнадцать лет. А Ольге – двадцать четыре, – и она метнула быстрый взгляд в сторону Лианы.

«Значит, этой стерве двадцать три, – тут же сосчитала Мариша. – А ведет себя как сорокалетняя, набравшаяся опыта женщина. А Иннуся, видимо, не очень-то и любит эту девицу!»

Лиана только усмехнулась и еще больше выпятила грудь. Анатолий, и без того бледный, побелел еще больше.

Кстати, для семнадцати лет Инна держится очень хорошо. Обычно в этом возрасте девчонки не особо включают мозги. Им хочется сверкать, обращать на себя внимание, болтать разные глупости, и меньше всего их волнует чужое мнение.

Инна была совсем другой. Серьезнее, рассудительнее… Кстати, Ольга, видимо, тоже не принадлежала к женщинам типа Лианы. И больше была похожа на Инну. И это казалось удивительным при такой матери, как Вера. Может, они пошли в отца? Ой, да ведь Вера не приходится матерью Ольге. Она ее только воспитала. Хотя в большинстве случаев только воспитание и имеет значение.

«Нет, скорее всего, девочки пошли в отца», – решила Мариша и сосредоточилась на разговоре.

– Вы уже знаете, кто убил папу? – прямо спросила Инна и устремила на сыщика внимательный взгляд.

– Пока нет, мы еще не со всеми познакомились. А у вас есть какие-то идеи?

– Если бы они у меня были, – сквозь зубы протянула девушка, – я бы стерла этого… урода в порошок!

– Вы любили отца?

Инна окинула сыщика странным взглядом.

– Я его обожала! Он был мне и за отца, и за мать! Мама вечно парит в своих непонятных грезах и надуманных болячках, а он всегда был человеком слова – не любил болтать понапрасну. Если мне было что-то нужно, он не разводил пустых разговоров. Надо, значит, надо. А если он считал, что моя просьба глупая, то так и говорил.

Эрик несколько секунд смотрел на девушку, глаза которой горели лихорадочным блеском, а потом медленно перевел взгляд на остальных.

– Я повторю свой вопрос для вас, – обратился он к присутствующим. – Кто-то знает, кто убил Георгия Семеновича?

Все по очереди помотали головами.

– И подозрений тоже никаких нет?

В этот раз раздались нестройные ответы:

– Нет, никаких.

– Вера Николаевна, судя по всему, тоже не в курсе…

Инна фыркнула.

– Что-то не так? – поинтересовался Эрик.

– Вы лучше спросите, в курсе ли она, что вообще творится у нее дома? – презрительно ответила девушка. – Она может рассказать вам лишь о салонах красоты и модных магазинах.

– Ну, зачем ты так? – тихо спросила Ольга, не глядя на сестру.

– Потому что это так и есть! – буквально выкрикнула та. – Тебе хорошо, она не твоя мать!

– У меня вообще не было матери, – так же тихо сказала Ольга.

– Может, это и к лучшему.

– Скажите, Ольга, – обратился Эрик к старшей сестре, – а вы любили отца?

– Любила, – кивнула она. – Хотя и не так пылко, как Инна. – Она печально посмотрела в окно. – Сейчас я понимаю, что ревновала папу к сестренке, но ничего не могла с собой поделать. С папой у нас были довольно холодные отношения. А мне хотелось большего…

– Папа тебя тоже любил, – ответила Инна. – Ты сама не хотела с ним тесно общаться.

– Мне всегда казалось, что я у него на втором плане, – медленно продолжила Ольга. – Сначала отъезд мамы, потом женитьба на Вере, рождение Инны… Он был в этой жизни, а я осталась в прошлой!

– Неправда! Папа тебя очень любил и все время расстраивался, что ты его избегаешь!

– Да? – удивилась Ольга. – Мне он этого никогда не говорил. В любом случае уже ничего не вернешь. А я так хочу сказать, как я его люблю! – и девушка внезапно разрыдалась.

Она плакала жалобно, словно потерявшийся ребенок. Инна хотела было подойти и обнять сестру, но передумала и осталась на своем месте.

– Ну, все, хватит, – Ярослав был единственный, кто подошел к девушке. – Все знают, что ты любила отца. И он это знал. Я слышал, как он говорил Еремею, что очень хотел бы, чтобы ты была чуть более мягкой. Он знал, что ты его любишь, но не можешь переступить через себя и простить ему вторую женитьбу.

– Серьезно? Он так говорил? – Ольга подняла на парня заплаканные глаза.

– Еремей Еремеевич… – Ярослав обернулся к мужчине.

– Да, был у нас такой разговор, – подтвердил тот, – Гоша жаловался, что ты вся в мать. Та никогда не подходила первой, даже если была виновата, и ты такая же.

– Значит, мама была упрямой?

– Да, очень!

– А вы ее знали?

– Знал! Причем очень хорошо. Мы раньше дружили семьями. А когда твоя мама приняла решение уехать за границу, то дружба закончилась. Моя жена не приняла Веру, а Вере не понравилась Люся. Потом Люся умерла, и я стал чаще ездить в гости к вашему отцу.

– А почему мама уехала?

– Не знаю точно. Гоша говорил, что ей предложили хорошую работу, и она не могла отказаться. Правда, она звала с собой твоего отца, но он и сам не поехал, и тебя не отдал. Сказал, что глупо тащить ребенка невесть куда. Кстати, он оказался прав. Сначала она писала, звонила, присылала подарки. А потом звонки стали все реже, поток писем иссяк, и она пропала. Гоша пытался узнать, что с ней случилось, и какие-то общие знакомые рассказали ему, что она счастлива, получила обещанную работу, живет с мужчиной и думать забыла о прежней жизни.

– Я раньше часто спрашивала папу о маме, – произнесла Ольга. – Но он никогда мне о ней не рассказывал.

– И правильно делал! – подхватил Еремей. – Как бы ты себя чувствовала, если бы узнала, что мать тебя бросила?

– Не знаю, плохо, наверное.

– Вот именно! Так что Гоша все правильно сделал.

– Олька! – Инна бросилась к сестре и крепко обняла ее. – Прости, я тебя все время дразнила, а нужно было жалеть… Ведь у меня были и папа, и мама. Хотя мама еще та, но лучше такая мать, чем которая тебя бросила.

– Не надо, Иннуся, – слабо отмахнулась Ольга. – Я уже выросла, стала большой девочкой и способна сама о себе позаботиться. Вот только папы больше нет…

Мариша чуть слезу не пустила, настолько жалко ей было Олю. Не повезло девчонке! И маму потеряла, и с папой контакт не нашла. А теперь и вовсе поздно о чем-то сожалеть.

– Значит, ни у кого никаких соображений нет… – повторил Эрик и снова оглядел присутствующих.

Те в ответ помотали головами.

– А кто еще живет в доме?

– Кроме нас, проживает Лена, она выполняет обязанности горничной, – стала перечислять Инна, – Марта Игоревна, повариха, и папина секретарша – Ирина Владимировна. Но мы все зовем ее Ирочка.

– А охранник?

– Вы имеете в виду Марата? Он уезжает домой. А кроме него, есть еще и Иван. Они работают по очереди. Одну неделю – Марат в первую смену, а Иван в ночь. А потом они меняются.

– А секретарша постоянно проживает в вашем доме?

– Последний месяц – да. Папа потянул ногу, и доктор запретил ему много ходить. В крайнем случае только по дому. Он в офисе оставил своего заместителя, а секретаршу пригласил пожить здесь.

– А почему бы ему просто не отдохнуть?

– Папа не умеет отдыхать. Без работы он становится злым и раздражительным.

«Как мне это знакомо!» – пронеслось в голове у Мариши.

– Работы много, и папа хочет выполнять ее сам. Но без секретаря у него это плохо получается. В голове мыслей много, но их нужно перенести на бумагу. А у Ирочки нет автомобиля, и она не смогла бы ездить к папе каждый день. Вот он и предложил ей пожить у нас.

– Вера Николаевна сказала, что вы меня вызываете? – в гостиную быстрой походкой вошла горничная. – Я к вашим услугам.

– Да, у меня к вам два поручения. Первое – приготовить три комнаты для проживания. Мы останемся здесь, пока дело не будет закончено, – пояснил он. – А второе – пригласите сюда, пожалуйста, Марту Игоревну, Ирину… – сыщик бросил взгляд на Инну.

– Владимировну, – подсказала та, – но можно просто – Ирочка.

– И Марата, охранника.

– А мне что сначала делать, готовить комнаты или звать народ? – впала в ступор горничная.

– Сначала звать народ. Вас мы тоже ждем, так что поторопитесь.

Елена кивнула и побежала выполнять поручения.

– Вы пока свободны, – сказал сыщик всем присутствующим. – Я переговорю с обслугой, а потом решим, куда двигаться дальше. Да! И пока никто никуда не уезжает, – добавил он. – Всем все понятно?

– Когда говорит такой красивый мужчина, – проворковала Лиана, – сразу все становится понятно!

– Пойдем, – прошипел Анатолий и бесцеремонно взял девушку за локоть.

– Ты считаешь, что я без поддержки не смогу дойти до своей комнаты? – процедила она. – Слава богу, ноги пока на месте.

– До поры до времени, – еле слышно сказал мужчина.

– Фу, какой грубиян! – нарочито громко произнесла девица. – Господин сыщик наверняка более обходительный, в отличие от тебя!

– Давай двигай! – Черемнов вытолкал ее из комнаты.

– Ну и девица, – присвистнул Голубев, когда гостиная опустела. – Тайфун! А уж какая красотка!

– Ты на нее даже не смотри, – предупредил его Эрик.

– Что, думаешь, братец мэра приревнует?

– Нет, он-то как раз меня мало волнует. А вот она сожрет и не подавится. Диву я даюсь на мужиков, которые кидаются на таких акул. Ведь видно же невооруженным взглядом: ей нужны от мужиков только две вещи: деньги и признание ее неотразимой.

– Да? – с сомнением сказал следователь. – А я бы никогда про нее так не подумал.

– А как бы ты подумал?

– Что она мечта любого мужчины!

– Мечта… – хмыкнул Эрик. – Попробуй помечтай о такой, потом без штанов останешься!

– А ты откуда знаешь? – и Голубев хитро посмотрел на сыщика.

– Знаю… Был печальный опыт.

Мариша удивленно посмотрела на сыщика. Надо же… А она-то думала, что он – неприступная скала. Оказывается, и в его жизни не обошлось без любовной истории. Нужно будет как-нибудь расспросить его об этом. Когда настанет подходящий момент.

Дверь гостиной снова открылась, и в комнату вошла очередная группа. Первой вышагивала высокая стройная дама лет сорока в темном облегающем костюме. За ней следовала женщина постарше. Невысокая, пухлая, с красным цветом лица и выражением обиды.

«Интересно, ее и в самом деле чем-то обидели или она всегда такая?» – подумала Мариша.

Замыкали шествие мужчина в черном костюме и уже знакомая им горничная Елена.

«Что значит социальные различия, – пронеслось в голове у Мариши. – В данном случае сразу понятно, кто есть кто. Первая, без сомнения, секретарша. Следующая – повариха, ну а про мужчину и гадать нечего – конечно, охранник».

– Меня зовут Ирина Владимировна, – сразу же представилась высокая женщина. – Я личный секретарь Георгия Семеновича. Вернее, была им до сегодняшнего дня, – поправилась она. – Вы хотели нас видеть?

– Да, – кивнул Эрик, – садитесь.

Женщины с опаской опустились на диван. Мужчина остался стоять. Мариша с интересом рассматривала секретаршу. В ее понимании личный секретарь – это молодая, красивая, длинноногая и, к сожалению, не очень умная девушка. Сразу вспомнилась шутка: работают две женщины: одна – невысокая, некрасивая, печатает сто двадцать знаков в минуту. Другая – сексапильная штучка с длинными ногами, печатает пять знаков в минуту. Угадайте, кто из них личный секретарь директора?

Данная особа не подпадала под общепринятое мнение о личном секретаре босса. Она была уже не первой молодости. Лет сорока, не меньше. Некрасивая, хотя и с хорошей фигурой. И даже не пытающаяся выглядеть хоть чуточку привлекательнее. Ирина не носила каблуки, а ее походка была далека от походки соблазнительницы. Хотя… Может, именно так и должна была выглядеть секретарша мужчины, чья жена практически не отличается от нее по возрасту?

Мариша продолжала разглядывать женщину. Что-то в ее образе цепляло ее. Почему женщина выглядит некрасивой? У нее правильные черты лица, большие глаза, пухлые губы… И даже очки ее не портят. Единственным выразительным пятном на ее лице были глаза – карие, словно спелые вишни. А затемненные стекла делали их еще и загадочными. Если ей подкрасить ресницы и наложить немного румян, она бы преобразилась!

– Как вы относились к вашему шефу? – услышала она вопрос Эрика и переключилась на других женщин.

– Мы его очень уважали! – ответила Ирина за всех присутствующих.

– Он был легким человеком?

– Что вы вкладываете в понятие «легкий»? – немного насмешливо поинтересовалась она.

– С ним было просто работать? Он раздражался без причины? Оскорблял вас?

– Нет, никогда ничего подобного не было, – уверенно покачала головой секретарша и посмотрела на остальных женщин.

– На кухню хозяин никогда не заходил, – пожала плечами Марта Игоревна. – Я обычно даже не знала, дома он или нет. Так что мне сложно что-то сказать о Георгии Семеновиче. Мой непосредственный, так сказать, начальник – Вера Николаевна. Она всегда забегает на кухню, отдает распоряжения, потом меняет их по нескольку раз на дню. В общем, сплошная ненужная суета.

Мариша внимательно пригляделась к женщине.

«А ей ближе к пятидесяти, – решила она. – Тоже некрасивая, непривлекательная и к тому же на всех обиженная».

– А меня иногда хвалил, – встряла Елена. – Правда, это было редко, и то, когда хозяин был в хорошем настроении. Чаще всего он меня не замечал.

– А замечания делал?

– Никогда! Да это была и не его забота. Вот Вера Николаевна – это да! Всегда всем недовольна. То кровати плохо заправила, то пыль не протерла… А когда я все это должна успеть? Сами видите, дом немаленький. А я одна!

– А я могу сказать про хозяина только хорошее, – пробасил Марат. – Я никогда не видел таких выдержанных людей. А я, поверьте, повидал многое!

– А Вера Николаевна? – улыбнулся Эрик.

– Я с ней практически не пересекался. Так… Здрасте, до свиданья…

– Тебе повезло, – фыркнула Елена, – а мне достается по полной программе. Останавливает только хорошая зарплата, а то бы я давно ушла!

– Так мы все ради зарплаты и сидим, – сказала повариха и вытерла со лба пот.

– Я не люблю обсуждать хозяев, – заметила Ирина, – но Вера Николаевна и впрямь очень часто бывает слишком придирчивой. Мне повезло, что я от нее не завишу. Как-то раз она попыталась сделать мне замечание, но получила от Георгия Семеновича от ворот поворот.

«А! Вот в чем дело! Ирина выглядит такой неприглядной, чтобы жена не придиралась, – подумала Мариша. – Мол, симпатичная секретарша и все такое… Ей бы только накрасить глаза да нанести на губы блеск».

– Такое впечатление, что убить должны были Веру Николаевну, а не вашего шефа, – с улыбкой заметил Эрик, но глаза его остались холодными.

– Я просто не представляю, кто мог поднять руку на хозяина! – жалобно сказала Марта Игоревна. – Не иначе, ненормальный какой… И как только он в дом пробрался!

– Никого постороннего здесь не было, – терпеливо сказал Марат. – Я с утра на посту. А мимо меня и муха не проскочит!

«Ага, и баран не пролетит!» – добавила про себя Мариша.

– Вы уверены, что посторонних не было? – уточнил Эрик, хотя и не сомневался в показаниях охранника.

– Уверен! – кивнул тот. – У меня и видеозапись есть. Все гости живут здесь уже несколько дней. Утром просыпаются рано, а на работу никто не едет. Часов в восемь я видел хозяина в саду, а в девять сообщили, что Георгий Семенович мертв.

– Вы разговаривали именно с Георгием Семеновичем? Вы узнали его? – уточнил Голубев.

– Конечно, он прошел мимо меня в пяти метрах.

– А почему все просыпаются рано? – вдруг поинтересовался Эрик.

– Не знаю, – пожал плечами Марат. – Привычка, наверное.

– Странно… Обычно в семействах такого рода любят поваляться в кровати.

– Вы не правы, – вмешалась Ирина. – Эта семья всегда была работящей и трудолюбивой. Хозяин просыпался рано. В шесть часов он уже был на ногах. Вере Николаевне он тоже спать не давал. Приучал ее, так сказать, к труду. Только она все равно все сваливала на Елену. Девочки учатся. Правда, сейчас каникулы, но позже половины восьмого никто не встает. Анатолий Черемнов и вовсе ранняя птичка. В его профессии долго спать нельзя, а то проспишь все на свете.

– А Лиана? – полюбопытствовала Мариша.

– С Лианой – большой вопрос. Я никак не могу понять, что она за фрукт такой. Вроде – светская львица, но все чего-то вынюхивает, высматривает… Может, это натура у нее такая?

«А глаза у Ирины гораздо красивее, чем у Лианы, – вдруг подумала Мариша. – Интересно, Георгий Семенович это замечал?»

– Таким образом, делаем вывод, – подвел итог Эрик. – Посторонний не мог убить вашего хозяина. Значит, это сделал кто-то из вас.

– Из нас? – побелела Елена.

– Я имею в виду не лично вас, тех, кто присутствует сейчас в комнате, а всех, кто находится в доме.

– Но это невозможно! – Ирина подняла на сыщика глаза.

– Почему?

– Чтобы совершить убийство, нужно иметь как минимум веский повод.

– Наверняка, – кивнул сыщик. – Поэтому мой следующий вопрос звучит так: кто-то из вас имеет представление о том, кто мог убить Георгия Семеновича?

– Да вы что! – махнула рукой Елена. – Его все любили! И жена, и девочки!

– А Анатолий Вадимович?

– Он очень уважал хозяина! – встряла Марта Игоревна. – Всегда называл его только по имени-отчеству. И Еремей Еремеевич души в нем не чаял. Все-таки друг детства. Знаете, как в таком возрасте начинаешь ценить дружбу? Особенно если многих уже потерял.

– У Еремея Еремеевича с вашим хозяином никогда не было конфликтов?

– Никогда, – покачала головой повариха, но Мариша заметила, что женщина, прежде чем ответить, сделала небольшую паузу.

– Как давно вы здесь работаете? – сменил тему Эрик.

– Я – десять лет, – ответила Лена. – Я живу в соседней деревне, и мне очень удобна эта работа. Многие из наших ездят в город. Сначала два часа трясутся в транспорте, потом столько же обратно, тратят кучу денег на проезд, да еще и зарплаты мизерные. А у меня все прекрасно получилось. Добежать до работы – всего двадцать минут, и зарплата всегда вовремя. Сначала надо мной все смеялись, говорили: зачем идешь в поломойки? Поимей уважение к себе. А я считаю, что уважение – это когда за свой труд ты получаешь хорошую зарплату. А уж кем я работаю, это другой вопрос. Самое главное, что не стою на обочине дороги! – и она остановилась, чтобы перевести дух.

– А я пришла сюда вместе Георгием Семеновичем, – ответила повариха. – Мы с его мамой были соседками. А потом мой сын женился, появились дети. Мне вроде как и места в квартире не нашлось. Разговорились с Гошиной мамой, а Гоша, оказывается, ищет повариху с проживанием. Я и пошла. Ни разу не пожалела!

Эрик перевел взгляд на Ирину.

– Я вместе с Георгием Семеновичем уже три года. Раньше я работала с его напарником, а когда они объединились и стали партнерами, перешла к хозяину.

– А почему? Или вам Георгий Семенович больше приглянулся?

– Все не так! – рассмеялась Ирина и сразу преобразилась.

«Ей бы немного макияжа», – снова подумала Мариша.

– Это мой бывший шеф решил обзавестись новой секретаршей.

– Покрасивее и помоложе? – улыбнулся в ответ Эрик, выдав известную киношную фразу.

– Именно так! Но я не в обиде. Мне сразу понравился Георгий Семенович. В первую очередь он ценил в людях профессионализм, а не внешность. Я никогда не путаю работу и личные отношения, и в этом мы с ним очень похожи. Кстати, мой бывший шеф подъезжал ко мне, но я отказала ему. Вот он мне и отомстил. Уволил. А Георгий Семенович позвал к себе. Я ведь эту работу знаю назубок. Зачем же ему брать новую помощницу и вводить ее в курс дела, если я оказалась под рукой!

– А сколько вы проработали с бывшим шефом?

– Пять лет.

– А до этого он вам не делал… непристойных предложений?

– А вы бы сделали? – Ирина пристально посмотрела на сыщика.

– Я тоже не путаю рабочие и личные отношения, – невозмутимо ответил он.

– Правильно! – кивнула Ирина. – Я давно для себя решила, что личная жизнь не для меня, и полностью окунулась в работу. Поэтому понятия «личные отношения» для меня не существует. Работа, работа и только работа!

Мариша с любопытством уставилась на женщину. Странная, однако, особа! И почему ей не подходит личная жизнь?

– Не удивляйтесь, – пояснила Ирина в ответ на недоуменные взгляды мужчин. – Просто у меня был один неудачный опыт замужества, и после этого мужчины для меня больше не существуют. Как объекты сексуального интереса, я имею в виду.

– Зато вы их интересуете, – заметил Голубев.

– Я? Кто вам сказал? – удивилась женщина.

– Вы сами. Ведь бывший шеф к вам приставал? Значит, вы дали ему повод.

– Ах, это… – снова рассмеялась женщина. – Там была другая ситуация. Я встречалась с подругами. Они затащили меня в торговый центр, и мы хорошо провели время: ходили по магазинам, посетили салон красоты… В тот день на меня что-то нашло, и я впервые за много лет сделала макияж и прическу. А девочки заставили меня купить новое платье. В этом виде я и встретила шефа. Вы бы видели его лицо, когда он понял, что это я! С тех пор он и начал ко мне подкатывать.

– Но почему вы так себя уродуете? – вырвалось у Мариши. – Вы бы были настоящей красавицей, если бы захотели.

– Когда-то я этого очень хотела, – серьезно ответила Ирина. – А сейчас у меня одно желание – чтобы мужчины не обращали на меня никакого внимания! И мне это удается. Кстати, Георгий Семенович очень это ценил.

Мариша покачала головой. Она не могла понять такого самоотречения. Видимо, жизнь Ирину хорошо потрепала.

В гостиную заглянул невысокий молодой человек в спортивном костюме и, стрельнув взглядом по Эрику, сказал:

– Алексей Анатольевич, мы закончили, тело забираем с собой. Мы вам еще нужны?

– Пока нет. Отзвонитесь, как только будут результаты экспертизы.

Парень взял под козырек и быстро исчез.

– А вы пока можете быть свободны, – обратился Эрик к людям. – Чуть позже я еще с вами переговорю.

Все присутствующие не заставили себя долго ждать. Через минуту в комнате уже никого не было.

– Почему ты не спросил их про нож? – поинтересовался Голубев.

– Хочу дождаться результатов экспертизы. Посмотрим, что скажут твои парни, а потом устроим подробный допрос.

– Да, дельце… – протянул следователь. – Как я не люблю такие преступления! Вроде все на виду, круг подозреваемых очерчен. А предъявить обвинение никому не можем!

– Предъявим, не волнуйся!

– Хотел бы я быть в этом уверен, – проворчал Голубев.

– А что тебе мешает?

– Начальство и Анатолий Черемнов.

– А при чем здесь Черемнов? – удивился сыщик. – Нормальный парень…

– Что-то подсказывает мне, что он причастен к этому делу. Но вот прижать его я не смогу. Не дадут.

– Не переживай! У тебя есть дурная привычка накручивать себя раньше времени. Еще ничего плохого не случилось, а ты уже просчитал все возможные варианты.

Голубев только рукой махнул.

– Что, пойдем обедать? – потер руки Эрик и встал с дивана.

– Обедать?!

– А что тебя удивляет? Ах, да! Я же забыл, что твой организм умеет работать практически без пищи. А ты будешь выгодным мужем! Жаль, что никто не берет! – Эрик ухмыльнулся. – Что ж, как хочешь. А мы с Маришкой пойдем подкрепимся. Покажешь, где здесь пищеблок?

Голубев вздохнул и поплелся на первый этаж. Марише, шагавшей в паре метров от него, было слышно, как урчит его желудок.

– Видимо, он почуял, что скоро будет раздача пищи, – хихикнула Мариша, обращаясь к сыщику. – И решил напомнить о себе своему хозяину!

Кухня оказалась просто огромной. Три холодильника, две плиты, множество шкафчиков…

– А мы к вам! – широко улыбаясь, заявил с порога Эрик. – Надеюсь, вы нас накормите?

Марта Игоревна кивнула.

– Проходите. Где вам накрыть? Хозяева обычно кушают в столовой. Здесь питается только обслуга.

– Мы на хозяев не тянем, – заявил Эрик. – Можем перекусить и здесь.

Мариша кивнула. Они уселись за длинный деревянный стол и с удовольствием втянули в себя ароматные запахи. Голубев немного потоптался около стола и тоже опустился на стул.

– Надеюсь, вы не будете заседать полдня?

– Мы – не будем, – заверил его сыщик. – А вот по поводу тебя – не знаю.

– Я вообще могу не есть… – начал следователь.

– Знаем, знаем, наслышаны… Будь добр, не хочешь кушать – иди отсюда. Только не порти аппетит!

Голубев тяжело вздохнул, потянул носом и замолчал.

Глава 3

Вера Николаевна лежала в кровати с закрытыми глазами. Ей очень хотелось уснуть и не проснуться. Только бы этот кошмар наконец-то закончился! Господи! Столько лет потерянной жизни. И все ради чего? Ради богатства? Да пропади оно пропадом! Хотя нет. Это она погорячилась. Без всей этой роскоши она уже не сможет. Ей всегда хотелось жить на широкую ногу. Вот только мама, которая воспитывала ее одна, не могла ей этого дать.

Мама, сколько она ее помнит, батрачила на двух работах, чтобы дочка ни в чем не нуждалась. И покупала ей разные штучки, которые хотела иметь Вера. Правда, они были не такие, как у одноклассников. Дешевые подделки! Ребята сразу это замечали и дразнили ее. А Вера никогда ничего не говорила маме. Зачем? Она и так проживет, а мама радовалась, что ее дочь не хуже других.

«Не хуже»! – Вера горько усмехнулась. Лучше или хуже всегда познается в сравнении. А ее нельзя было ни с кем сравнивать. Она была сама по себе. Изгой. Да и как могло быть иначе, если в престижной школе, где она училась, все ребята были детьми не из простых семей? Она с детства научилась держать лицо, не показывать, когда больно. Улыбаться, когда хочется плакать…

Школу она ненавидела. Тот день, когда прозвучал последний звонок, стал для нее самым счастливым в жизни! А потом было училище – у мамы не было денег на институт; курсы секретарей, и работа в ничем не примечательном НИИ. Мама по-прежнему вкалывала на двух работах и покупала симпатичные кофточки на рынке. А потом дарила их Вере. И девушке приходилось их носить, чтобы не обидеть маму. А приходя на работу, снимать, чтобы не хихикали сослуживцы.

А потом случилась перестройка, и НИИ закрылся. Вере повезло, она случайно устроилась работать в казино. Прозрачный, практически фарфоровый цвет ее лица в полумраке выглядел загадочным и манящим. Впервые ей сделали нормальный макияж, и неожиданно Вера преобразилась, превратилась в симпатичную, немного загадочную девушку. А потом она встретила Гошу. Он зашел в один из осенних вечеров.

– Привет! – произнес он небрежно и бросил ей пачку денег.

Вера обалдела. На эти деньги они с мамой могли бы жить полгода. А он собирается проиграть их за полчаса. Однако мужчина не только не проиграл, но еще и приумножил и без того огромную сумму.

– Это тебе, – улыбнулся он и кинул ей часть выигранного.

– За что? – пролепетала она.

– За удачу. Я давно заметил, если девушка мне понравилась, то я обязательно выиграю.

С тех пор он приходил два раза в неделю. И почти всегда выигрывал. Вера сначала просто наблюдала за мужчиной и принимала деньги, которые он ей оставлял. Правда, один раз ее посетила мысль, что деньги от незнакомого мужчины брать нехорошо, но очень быстро ее оставила – Вера наконец-то получила возможность покупать то, о чем она давно мечтала, – кофточки, белье, технику…

Маме она не говорила, откуда деньги. Та бы ее не поняла. И она молчала, а мама не спрашивала. В советские времена было проще. Тех, кто выделялся на фоне других, были единицы. И они старались не кичиться своим положением.

Зато сейчас глаз то и дело цеплял шикарные шубы, дорогие иномарки, бриллианты в ушах еще совсем молоденьких девиц… Вера только кусала губы от зависти. Ей с детства до боли в сердце хотелось во что бы то ни стало стать богатой. Такой богатой, чтобы было все-все! А самое главное, чтобы мама наконец-то бросила работу. Ей так не хватало маминой заботы! В школе она часто слышала от одноклассниц: «Опять моя маман дома сидит. Надоела! Хоть бы слиняла куда-нибудь! Хочется прийти домой и насладиться тишиной».

Вера при этих словах лишь скрежетала зубами. Как бы ей хотелось, чтобы ее мама хотя бы по вечерам была рядом с ней. Но мама приходила только ближе к ночи, когда у Веры уже слипались глаза, а ноги сами собой несли в постель.

– Все хорошо, дочка? – обычно спрашивала мама.

– Да, все в порядке! – отвечала она и засыпала.

Поболтать удавалось только в воскресенье. И то лишь ближе к вечеру. Но этого дня Вера ждала, как праздника. Девчонки бежали на концерты, в театр и даже пару раз звали ее с собой. А она мечтала только об одном – остаться с мамой, хотя бы на несколько часов.

– Я обязательно стану богатой! – говорила она себе, надевая заштопанную кофточку.

С этими мыслями она ложилась и вставала. И даже когда распался НИИ и Вера осталась без работы, она не оставила своих мыслей.

Однажды, переодеваясь в форменную одежду казино, она услышала такой разговор:

– Я вообще не понимаю, зачем он с ней живет, – говорила Натуся, девушка, отвечающая за раскрутку мужчин. – Он классный мужик! Я ни разу не видела, чтобы он ей нагрубил или денег не дал. Она же, стерва, все время орет, как сумасшедшая.

– Странно… – ответила вторая девушка – Маруся, выполняющая обязанности администратора. – Когда я с ней дружила, она была вполне нормальной.

– Говорят, после родов у нее что-то случилось с головой, – доверительно прошептала Натуся.

– Да ты что!

– Да! Он ей даже дочь боится оставлять! Нанял няньку. А эта дура целыми днями шляется невесть где.

– Ой, как на нее это не похоже…

– Думаешь, вру? – прищурилась девушка

– Не думаю, но все-таки мне не верится.

– Знаешь, откуда я узнала? – перешла на шепот Натуся.

– Откуда? – тоже прошептала Маруся.

– Мне сказал Гошин партнер по бизнесу.

При слове «Гоша» Вера насторожилась.

– Гоша в последнее время сам не свой ходит. Переживает из-за ребенка.

– Так ребенок в надежных руках, как я поняла.

– Это – да! Но ребенку нужна мать, а не какая-то приходящая няня. Вот дура! – снова высказалась Натуся и закурила сигарету. – Если бы у меня был такой мужик, я бы ни за что не повела себя как идиотка!

– А ты не допускаешь, что он тоже в чем-то виноват?

– Нет! – отрезала девушка. – Ты посмотри на него! Всегда аккуратный, вежливый, а сколько Верке бабла отстегивает. Эх! Будь я на ее месте, я бы не растерялась.

– Так ты и так можешь к нему подкатить. Ты это умеешь.

– Нет, он не тот человек, к которому так легко подойти. То есть подойти, конечно, можно, но на этом все и закончится. Он сам выбирает себе женщин. А Верка ему явно приглянулась.

– Мне тоже показалось странным, что он каждый раз ей улыбается, – призналась Маруся. – Может, она ему понравилась?

– Может, – кивнула Натуся. – И судя по его поведению, так оно и есть.

– А как же жена?

– А что жена? В его среде не особо с женами церемонятся. Он один такой порядочный. Да и сколько можно это терпеть? Гулянки, наряды, а теперь еще и это…

– Что?

– Говорят, она запила, – тихо сообщила Натуся, – только ты никому не говори! Гоша – человек серьезный. Узнает, что мы о нем разговоры ведем, мало не покажется.

– Да ты что! – возмутилась Маруся. – Я – могила! Ты же знаешь!

– Знаю, потому и рассказала.

Вера стояла за шкафчиком тихо-тихо, словно мышка, и уже с нетерпением ждала, когда девчонки уйдут. Натуся затушила сигарету и сказала:

– Пошли, что ли! А то сейчас искать начнут.

Едва за девицами закрылась дверь, Вера развила бурную деятельность. Достала из сумки косметичку и чуть ярче накрасила глаза, сняла резинку и распустила хвост, оглядела свою юбку и нахмурилась. Можно было надеть что-то посимпатичнее. Но разве Вера знала, что сегодня будет особенный день?

Весь вечер она сидела как на иголках. Ждала – придет Гоша или нет. Он пришел, почти перед закрытием. Выдавил из себя слабую улыбку и сразу прошел к рулетке. Чем больше он ставил, тем значительнее становилась перед ним гора фишек.

«Правду говорят, – подумала Вера – не везет в любви, повезет в рулетке. Правда, поговорка звучит несколько иначе, но суть та же». Наконец, обменяв выигранные фишки на деньги, он недоуменно осмотрел пачку купюр, которая никуда не помещалась.

– И что мне с этим делать? – раздраженно спросил он.

– А я бы нашла, куда их потратить, – вырвалось у нее.

– Действительно? – Гоша сфокусировал взгляд на Вере.

– Простите, – покраснела она. – У меня случайно вырвалось.

– Не извиняйся, – махнул он рукой. – Мне даже интересно, на что ты их можешь потратить. Слушай-ка! Когда заканчивается твоя смена?

– Через десять минут, – пролепетала девушка, посмотрев на часы.

– Я подожду! – кивнул он и уселся на диван.

В полном недоумении Вера доработала последние минуты. Чего он от нее хочет? Эта мысль не отпускала ее и в раздевалке. И она даже стала надеяться, что Гоша ее не дождется – Вера почему-то побаивалась этого мужчину. Но, когда она вышла в зал, Гоша сидел на диване все в той же позе.

– Пойдем? – сказал он, увидев девушку.

– А куда? – осторожно спросила она.

– Тратить деньги! Ты ведь этого хотела?

– Но… я не могу! – прошептала девушка.

– Почему?

– Они не мои!

– Ну и что?

– Я не привыкла бросаться чужими деньгами.

Гоша пристально посмотрел на Веру.

– Ты красивая девушка, – вдруг сказал он. – У тебя должно быть много денег!

У Веры перехватило дыхание.

– Вы считаете, что у красивых девушек все так и бывает? – грустно спросила она.

– Не бывает, но должно быть. Итак, куда пойдем?

– А сколько я могу потратить? – осторожно спросила она.

Гоша назвал ей сумму. У Веры вдруг закружилась голова, настолько нереальной она ей показалась.

– А что я буду за это должна? – вырвалось у нее.

– Должна? – мужчина недоуменно посмотрел на нее и вдруг расхохотался.

– Что здесь смешного? – насупилась Вера.

– Должна! – продолжал смеяться он. – Ты явно не от мира сего! Обычно девушки хорошо знают, что они должны. Но никогда об этом не говорят. Успокойся! Ты мне ничего не должна. Я сам тебе предложил потратить деньги. И ничего не хочу взамен.

– А так бывает?

– Бывает. Разве ты не читала сказок? Даже Золушки выходят замуж за принцев.

– А вас потянуло на Золушек? – вырвалось у нее.

Гоша перестал смеяться.

– Возможно! Но только не в том смысле, который ты в это вкладываешь. Я устал от принцесс. Вернее, от тех женщин, которые себя таковыми считают. Скажи, если у тебя модельная внешность и секс бьет изо всех щелей, разве тебе дает это право требовать звезду с неба? Я тоже не волшебник. Сколько могу, столько и даю. Но выше головы не прыгну. А ей нужно все больше и больше! И она, как вампир, тянет из меня последние соки.

– Это вы про кого?

– Вы? Это ты к кому обращаешься? – Гоша недоуменно посмотрел на девушку.

– К вам.

– Значит, так! Не к вам, а к тебе. Мы же с тобой друзья?

Вера неуверенно кивнула.

– Ну вот! А друзья обращаются друг к другу проще. А она – это моя жена. Понимаешь, она хочет слишком многого. И денег, и внимания, и походов по магазинам. А я ей могу дать только что-то одно – либо деньги, либо внимание. Работа у меня такая. И поэтому я даю ей деньги. Я стараюсь заработать как можно больше. А вдруг меня завтра убьют? Кто ее будет обеспечивать?

– Что ты такое говоришь! – испуганно сказала Вера. – С чего бы тебя должны убить?

– Я ж говорю, работа такая! Так куда едем?

Вера, поверив, что Гоша не шутит, тут же подумала: чего же она хочет? И в голове всплыла мама. В старой шубе, потому что нет денег на новую, в потрепанных сапогах, потому что много ходит пешком. Бедная, усталая мама.

– Я хочу шубу и машину! – вдруг вырвалось у нее.

– Хорошо, – усмехнулся Гоша. – Поехали.

Они сели в его автомобиль и направились в автосалон. Вере до последнего не верилось, что все это происходит наяву. Не верила до тех пор, пока Гоша не стал выбирать для нее машину.

– Посмотри, вот эта как раз тебе подойдет. Небольшая, и цвет яркий – красный. На дороге ее хорошо будет видно.

– Нет, – покачала она головой, – лучше серый. И коробку автомат.

– Это само собой, но цвет выбрать лучше другой. Молодежный.

– Понимаешь, машина не мне, – замявшись, проговорила она.

– А кому? – нахмурился он.

– Маме.

– Маме?!

– Да, а что такого?

– Первый раз вижу девушку, которая тратит такую сумму на маму.

– Вот и посмотри! – вспыхнула она.

– Да ты не злись! Маме, значит, маме! А шубу кому?

– Тоже ей, – покраснела Вера.

– А тебе что?

– А мне ничего не надо.

Гоша еле сдержался, чтобы не покрутить пальцем у виска. Но машину купил. А потом они сидели в ресторане и обмывали покупку. Вера выпила пару бокалов шампанского, немного захмелела и вдруг рассказала Гоше всю историю своей жизни. Он оказался внимательным слушателем. Ни разу не перебил, не прервал и не сделал ни одного глупого замечания.

– Значит, ты мечтаешь, чтобы твоя мама ни в чем не нуждалась? – наконец спросил он, когда Вера остановилась.

– Очень! – с жаром ответила она.

– Я тоже всегда об этом мечтал… И мои мечты сбылись! Это здорово, когда мечты сбываются, правда?

– Наверное, я еще не поняла.

– Ничего, какие твои годы… Поедем, я отвезу тебя домой.

Гоша кому-то слегка кивнул, и рядом с ним тотчас же возник человечек. Маленький, юркий, с цепким взглядом…

– Мартин, поедешь за мной. Надо отогнать машину в одно место. Кстати, куда ехать?

Вера, краснея, назвала адрес. Только бы он не напросился в гости! Девушке было стыдно за свою ободранную квартиру.

Через двадцать минут они были на месте. Шикарный автомобиль Гоши мягко затормозил около ее подъезда. Сзади остановился ее новенький автомобильчик. Вере до сих пор не верилось, что все это не сон. Так не бывает! Золушки никогда не выходят замуж за принцев! «Но ведь Гоша и не принц! – тут же подумала она. – Да и не выхожу за него замуж…»

– А шубу купим завтра, – услышала она и посмотрела на мужчину.

– Спасибо!

– И все? – усмехнулся он.

– А что еще?

– Ничего, все в порядке. Кстати, вот… – и он сунул ей в руки пакет.

– Что это? – поинтересовалась она, уже выходя из машины.

– Так ерунда… Дома посмотришь.

Вера, с бьющимся от волнения сердцем, бежала по лестнице. Как сказать маме, что она купила ей машину? Мама никогда не поверит, что такую вещь могут просто подарить. Да и она сама до сих пор не верит в это. А вдруг она спит? И завтра проснется, а карета превратилась в тыкву…

Уже перед дверью Вера заглянула в пакет. Он был почти доверху заполнен деньгами. Сердце забилось еще сильнее. Что это такое? Откуда? Может, Гоша перепутал пакеты? Нужно обязательно ему об этом сказать. А как? Его номера телефона у девушки не было.

Пока она в недоумении рассматривала телефонную трубку, та вдруг завибрировала в ее руке, и на дисплее возник незнакомый номер.

– Алло!

– Ты уже заглянула в мой кулек? – услышала она голос мужчины.

– Да, ты мне дал не тот пакет. Но не волнуйся, я ничего не потеряю.

В трубке раздался громкий смех.

– Это тебе!

– Мне? – испугалась Вера. – Но я не могу это принять! Ты и так для меня много сделал!

– Бери и не смущайся. Мне от этих денег все равно ни горячо, ни холодно. А тебе пригодятся.

– Я не могу их принять!!! – попыталась объяснить ему Вера, но Гоша ничего не стал слушать.

– Если ты не возьмешь, я их выброшу в первый попавшийся мусорный контейнер. Кстати, я приду послезавтра. Если выиграю – сможешь еще что-нибудь купить.

Весь вечер Вера ходила сама не своя. Она не знала, как сказать маме про машину. Время от времени она подходила к окну и любовалась на свою серебристую красавицу. А завтра она купит маме шубу и сапоги. А потом сделает ремонт… Если, конечно, денег хватит.

«Даже если и не хватит, – проговорил внутренний голос, – Гоша еще выиграет!»

«Это не дело – брать деньги у незнакомого мужчины, – говорила она себе и тут же сама себе возражала: – Но ведь я ничего не прошу, он сам дает!»

Промучившись весь вечер и так ничего и не решив, она легла спать. Мама пришла только в половине первого, но Вера услышала и встала ее встретить.

– Ты чего? – устало улыбнулась та. – Спи.

– Мамочка! Я так тебя ждала! – Вера обняла маму и чмокнула ее в щеку.

– Спасибо, доча. Но ведь завтра рано вставать.

– Ничего, высплюсь! А у меня для тебя сюрприз!

– Какой? Надеюсь, приятный?

– Очень! Выгляни в окно!

Мама подошла к окошку и посмотрела вниз.

– И что там? – полюбопытствовала она.

– А что ты там видишь?

– Детскую площадку, тротуар…

– Ты не на то смотришь. Смотри на предметы. Что тебе там нравится?

– Сложно сказать… Из предметов я вижу только автомобили. И они опять стоят на тротуаре!

– Один из автомобилей твой!

Мама замерла, а потом медленно повернулась к дочери.

– Мой?

– Да, вон тот, серенький. Тебе нравится?

– Да… Но я не умею водить машину! – растерялась она.

– Научишься!

– Подожди, я ничего не понимаю, – мама помотала головой. – Где ты взяла деньги? Ведь это очень дорого!

– Взяла кредит! – вдруг вырвалось у нее. – А еще мне повысили зарплату.

– Тебе не стоило этого делать! Теперь придется расплачиваться с банком! А они дерут такие проценты!

– Не волнуйся, мамочка! Мне дали льготный кредит. За меня поручилось казино.

– Да? – с сомнением протянула женщина. – Тогда ладно. Только пообещай мне, что больше не будешь тратить на меня такие деньги. Покупай себе, ты девушка молодая, у тебя еще вся жизнь впереди!

– А ты пообещай, что завтра же пойдешь учиться на права.

– Но я не могу… С работы не отпустят.

– Уволься! В конце концов, я смогу тебя обеспечить.

– Ты что! – мама замахала руками. – Я не хочу сидеть на твоей шее. Да и потом, вдруг что-то случится с твоим предприятием, мы же по миру пойдем!

– Не пойдем! – твердо ответила Вера. – Я хочу, чтобы ты уволилась. Хватит батрачить на чужого дядю. Пообещай мне. Или я тоже пойду работать на вторую работу. Буду вместе с тобой мыть лестницы.

– Хорошо, – улыбнулась женщина. – Надеюсь, мы с тобой не пожалеем об этом решении.

Гоша пришел на следующий день.

– Захотелось тебя увидеть, – улыбнулся он.

Вера вежливо улыбнулась в ответ.

– Как машина? Понравилась маме?

– Конечно! – кивнула она. – Мама просто в восторге!

– Отлично! Значит, сегодня едем покупать шубу.

– Не надо, – испугалась Вера. – У меня еще остались деньги!

– Это тебе на мелкие расходы. А шубу будем покупать на мои. И я не принимаю никаких отказов.

– Но… – начала Вера.

– Никаких «но»! Для тебя сто рублей – большая сумма?

– Нет, – покачала она головой.

– Для меня покупка шубы – то же самое. Это копейки, понимаешь? Я могу покупать шубы хоть каждый день и не обеднею.

– Но зачем ты это делаешь? – выдавила из себя девушка. – Мы толком даже не знакомы.

– Мне нравится твой искренний восторг, – серьезно ответил он. – Я давно не видел девушек, которые умеют радоваться подаркам. Другие воспринимают их как должное. Мне это приятно, понимаешь?

Она понимала. Ведь то же самое она старалась сделать для мамы. Это так здорово, когда ты можешь дать любимому человеку то, о чем он мечтает.

– Ну, так как? Едем покупать шубу? – прервал он ее мысли.

– Едем! – кивнула она.

В тот вечер они купили шубу и сапоги, а на следующий день приобрели целый гардероб, состоящий из брендовой одежды. И лишь только после этого Вера осмелилась приобрести для себя несколько симпатичных вещичек.

А еще через неделю они оказались в одной постели.

– У тебя до меня никого не было? – удивился он.

– Нет, – покачала она головой.

– А почему?

– Тебя ждала…

– А я женат. Ты знаешь об этом?

– Знаю, – вздохнула она.

– И, к сожалению, не счастлив в семейной жизни…

– Иногда так бывает.

– А ты не хочешь сказать, что можно все начать сначала, развестись с женой, найти приличную девушку?

– Нет, – покачала она головой. – Я не имею на это права. Это твоя жизнь, и только тебе решать, что ты должен делать.

– Странно… – он приподнялся на локте и внимательно посмотрел на Веру.

– Что именно?

– Мне казалось, что ты будешь говорить как раз об этом.

– Почему ты как решил?

– Потому что ты со мной спишь, – вырвалось у него.

– Я тебе очень благодарна, – прошептала Вера.

– А свою благодарность девушки доказывают именно таким способом. Ты это хотела сказать? – грустно усмехнулся он.

– Ты и сам все знаешь, – кивнула она.

– И все-таки ты не похожа на других.

Через два месяца Вера узнала, что она беременна. Только сейчас она поняла, что от таких встреч, какие были у нее с Гошей, иногда рождаются дети. Вера запаниковала. Что же ей делать? Мама ее не поймет. А Гоша наверняка даст от ворот поворот. Хотя она никогда не хотела иметь с ним серьезных отношений. Вера не любила его. И не хотела ребенка. Ведь чувство благодарности еще не повод, чтобы рожать дитя. И как потом его воспитывать?

Помучившись три дня, она, наконец, ему призналась. Гоша, как ни странно, обрадовался.

– Рожай! – сказал он. – Я люблю детей.

– Но я не могу, – попыталась она объяснить свою позицию. – Мама меня никогда не поймет. Она считает, что дети должны появляться только в законном браке.

– И что тебе мешает?

– Так ты женат…

Гоша посмотрел на нее странным взглядом и ничего не ответил. А через два дня объявил, что разводится.

– Так что назначай день свадьбы! – сказал он и погладил Веру по животу.

– Но я не могу!

– Почему?

– Это как-то не по-человечески…

– Что именно?

– Получается, что я лишаю твою дочь матери.

– Моя дочь и так не знает, что такое мать. А вот ты вполне сможешь ее заменить.

– Я не могу! – снова замотала она головой.

– Да почему же? – Гоша начал раздражаться.

– Я тебя не люблю, – вдруг вырвалось у нее.

Мужчина замолчал и обиженно посмотрел на Веру.

– А я думал, что нравлюсь тебе.

– Нравишься! Но любовь – это другое.

– Ты уже кого-то любила?

– Нет…

– Тогда откуда ты знаешь?

– Я так думаю…

– И что ты намереваешься делать?

– Не знаю. Но ребенка оставить не могу.

Гоша побледнел.

– Мой ребенок должен родиться, ты слышишь?

– Слышу, но не вижу для этого никакой возможности.

– Ты выйдешь за меня замуж.

– Без любви?

– Многие выходят замуж без любви. И не заморачиваются по этому поводу. Значит, так. Ты выходишь за меня замуж, и я обеспечиваю твою маму до конца жизни. Идет?

Вера опешила. Это была ее заветная мечта. Она очень хотела, чтобы мама бросила работу и всегда была рядом с ней. Она и с Гошей спала только ради того, чтобы брать у него деньги и не мучиться совестью. Брала для мамы. Чтобы мама ни в чем не нуждалась. А тут такое предложение…

Вера не любила Гошу. А замужество, по ее мнению, должно опираться на любовь. Большую и крепкую. И она мечтала о такой любви. И замуж хотела выйти за того человека, которого полюбит горячо и искренне. Другая на ее месте была бы абсолютно счастлива, но только не Вера, воспитанная на маминых идеалах. Но когда она придет, любовь эта. И придет ли вообще? А тут Гоша… И мама…

Вера понимала, что если она выйдет замуж за Гошу, то должна будет играть по его правилам. Отрабатывать, так сказать. Готова ли она к этому? А если она не выйдет за него замуж? Тогда не будет ребенка, а мама по-прежнему будет работать на своей дурацкой работе.

– Хорошо, – вздохнула она. – Я согласна.

– Вот и хорошо! – обрадовался он.

Через месяц они поженились. Мама, хотя и не одобряла выбора дочери, не отговаривала ее. Вера стала Гошиной женой и мамой для его семилетней дочери. Куда делась его предыдущая жена, она не знала. Кто-то сказал ей, что она уехала за границу. Также до нее доходили слухи, что к этому приложил руку Гоша. Сначала она переживала по этому поводу – все-таки вольно или невольно, а она посодействовала Гошиному разводу. А потом успокоилась. Она заключала так называемый контракт и собиралась исполнять его.

А потом родилась Инна, и Вере приходилось разрываться на две части между мамой и дочкой. Обычно дети становятся ближе родителей, но у Веры все было наоборот. Инну она считала некой обузой, которая не дает ей проводить все свободное время с мамой. И хотя мама помогала ей по мере своих сил, неудовлетворенность в Вере росла с каждым днем. Да и Гоша стал ее раздражать. Свидания два раза в неделю не доставляли ей особых неприятностей, но семейная жизнь – это нечто другое.

Гоша был очень требовательным. Если он просыпался в шесть утра, значит, и другие должны были просыпаться вместе с ним. И его не волновало, что Вера не спала всю ночь – жена должна быть отражением своего мужа – так он считал.

Но Вера терпела, потому что мама была рядом с ней. И это перевешивало все неудобства. А потом мама умерла. Однажды она просто не проснулась. Врачи сказали – обширный инфаркт. Ведь она очень много работала, вот и надорвала себя.

Как Вера пережила эти дни, она не помнит. Вспоминается лишь голос дочери:

– Мама, мамочка, возьми меня на ручки!

Но она просто поворачивалась и уходила. Гоша поначалу мирился. Он пытался понять Веру. Но однажды он не вытерпел.

– Перестань хандрить, у тебя есть дочь! – сказал он ей довольно жестко.

– Ну и что? – равнодушно ответила она. – Дочь есть, а мамы нет.

– А ты не думала, что у нее тоже есть мама – ты! И она наверняка нуждается в тебе не меньше, чем ты в своей матери.

– Наверное… Но я есть, а моей мамы больше нет.

– И какой толк от того, что ты есть?! Девочка страдает от твоего невнимания!

– Зато у нее есть ты!

– Значит, так! – Гоша крепко сжал ее руки. – Или ты берешь себя в руки, или уезжай отсюда. Я скажу девочкам, что ты уехала работать за границу. Им так будет лучше. По крайней мере, они не будут страдать от твоего равнодушного вида.

– Хочешь убрать меня из своей жизни, как когда-то избавился от своей первой супруги? – истерически засмеялась Вера.

– Именно так! – отрезал он. – И учти, содержать тебя я не намерен.

После этого разговора Вера решила взять себя в руки. С одной стороны, девочки действительно нуждались в ее внимании, а маму уже не вернешь. А с другой… Как Вера ни пыталась казаться самостоятельной и независимой, она целиком зависела от Гоши и не могла отказаться от сытой и беспечной жизни.

Постепенно их личная жизнь вошла в свою колею, но Веру уже ничего не радовало. И с каждым днем Гоша все больше и больше раздражал ее.

А еще ее раздражали его друзья и шумные компании, которые время от времени собирались у них дома. Раздражала Люся, жена лучшего Гошиного друга Еремея, что пыталась казаться самой умной и постоянно делала Вере замечания и учила ее жизни. И девушке хотелось только одного – чтобы все это быстрее закончилось. Как? Она и сама не знала. Но закончилось, и все! Вернее, ей хотелось, чтобы все осталось так же, но без Гоши.

А потом умерла Люся, и Еремей стал приезжать один. Без нее он стал совершенно другим. Все время шутил, подтрунивал над Гошей… А однажды, во время празднования Нового года, Вера перепутала комнаты. И оказалась в постели Еремея. А утром поняла, что это и есть та самая настоящая любовь! Та, которую она ждала столько лет. О которой мечтала и видела во снах. И вот она пришла, а Вера несвободна. И самое главное – она не может ничего с этим поделать.

Еремей старался приезжать как можно чаще, но Вере этого было мало. Она хотела жить вместе с ним, ни от кого не скрываясь, но знала, что это невозможно. Во-первых, Еремей не хотел терять лучшего друга. И Вера его очень хорошо понимала. Она знала, что такое терять. А во-вторых, даже если Еремей и признался бы в своей любви к ней, им пришлось бы начинать все сначала. А к этому не была готова сама Вера. «С милым рай и в шалаше» – эта поговорка была не для нее.

И она терпела. Создавала видимость счастливой семьи и терпела, терпела… А Гоша ничего не замечал. Он был весь поглощен работой. Но всякому терпению приходит конец. Вера не находила себе места и думала, насколько ее еще хватит.

И вот, наконец, все закончилось. Вернее, почти все. Еще нужно пережить эту неприятную церемонию, и можно будет вздохнуть спокойно. Вот только эти следователи путаются под ногами. Ну и ладно! И это переживем. В конце концов, если они будут слишком назойливыми, она обратится к Толе. Он сможет решить любой вопрос.

Вера перевернулась на другой бок. Боль в голове стала постепенно отпускать ее, и она уснула.

Глава 4

Голубев положил трубку и посмотрел на сыщика.

– Все, как и следовало ожидать. На ноже никаких отпечатков пальцев.

– А в кабинете?

– В кабинете полным-полно. В первую очередь, конечно, самого хозяина, затем секретарши, его жены, дочерей… В общем, проще сказать, чьих отпечатков не нашли.

– А есть и такие? – полюбопытствовал Эрик.

– Есть, это Марта Игоревна. Но это, как ты понимаешь, ни о чем не говорит, – хмуро заметил Голубев.

– Значит, Елена – хорошая лентяйка!

– Она же тебе сказала, что не успевает выполнять всю работу. Дом большой, а она одна! – вступилась за горничную Мариша.

– Так я ее и не ругаю. Просто констатирую факт. Для нас даже к лучшему, что она оказалась такой нерасторопной. Будет повод задавать вопросы.

– Мне кажется, – признался Голубев, – что мы пришлись не по душе хозяйке дома. Слишком показушно она себя вела.

– Может, она в принципе такая! – предположила Мариша.

– Не знаю, не знаю… – протянул следователь. – Когда я только приехал по вызову, она была совсем другой – серьезной и собранной. А после вашего появления вдруг изменилась и стала вести себя развязано и театрально.

– Скорее всего, до нее начало доходить, что ее муж убит, и убит кем-то, кто находится в ее доме. Так что у нее мог случиться запоздалый шок, – с умным видом сказала Мариша.

– Посмотрим, – покачал головой Голубев, а Эрик промолчал.

– А ты как считаешь? – обратился к нему следователь.

– Пока не знаю, – протянул он. – Мне нужно с ней поговорить. Пока она для меня – загадка. С женщинами такого рода всегда непросто. С виду они кажутся простыми и открытыми, а на самом деле они вещи в себе. Причем их чувства упрятаны настолько глубоко, что они никогда никого к ним не допустят.

– А мне Вера показалась самой настоящей простушкой, – возразила Мариша. – Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Посмотрим, – не стал спорить он. – Но обычно первое впечатление меня никогда не подводит.

Еремей прошел в библиотеку и долго сидел на диване, глядя в одну точку чуть выше картины, на которой был изображен Гоша. Ему никак не хотелось верить, что его друга больше нет. Ну, не могло такого случиться, и все! Гоша всегда казался ему чем-то основательным, вроде утеса, который веками высится над миром и презирает всю никчемную рутину. Только он имеет значение, а все остальное – проходящее.

Гоша всегда был значительным. И внешне, и внутренне. Он был высоким, крепким, красивым. А еще он умел получать от других людей то, что хотел. Еремей мог до хрипоты спорить с учителем по поводу несправедливой оценки, а Гоша подходил, показывал тетрадь и тихим голосом говорил, почему Мария Ивановна не права. И учительница соглашалась. Еремей всегда удивлялся – почему между людьми существует такая разница? Вроде все рождаются одинаковыми, ходят в один детский сад, учатся в одном классе у одних учителей. Но одни способны показать свою значимость, а другие так и остаются до конца своих дней серыми мышками.

Конечно, мышкой себя Еремей не считал, но Гоше завидовал. По-хорошему завидовал. Когда он шел рядом с ним по улице, девушки оборачивались только на Гошу. И когда оказывался в компании товарищей, Гоша блистал даже в банальных фразах, а у Еремея и шутка больше походила на унылый рассказ. Но в Еремее не было злости, которая возникает, если один из двух людей всегда оказывается лучше другого. Гоша был настоящим другом. Он мог бросить все свои дела и примчаться, если Еремею требовалась помощь. И дать денег взаймы. И даже разобраться с нечестным работодателем. И такое было!

А сейчас Гоши нет! Нет. Нет!!! Еремей помотал головой. Как тяжело осознать такую вещь, как смерть. Еще вчера был человек, а сегодня его уже нет. Еремею приходилось терять близких людей. Но Гоша – это нечто другое. Это целая эпоха его жизни. И вот его жизнь оборвалась, а вместе с ней и зависть к лучшему другу. Правда, осталась Вера.

Вера! Еремей улыбнулся. После того как Вера стала его любовницей, зависть как-то потухла. Она не пропала совсем, но стала слабенькой, как догорающий уголек. Ради чего живет мужчина? Ради своей женщины. Он работает для нее, растит вместе с ней детей, он добивается успехов, чтобы она им гордилась… А Гоша работал ради Веры и девочек. В первую очередь ради Веры. А Вера уже ему не принадлежала. Она была его, Еремея, женщиной. Так чему же тогда завидовать?

Конечно, Еремей не был богат, а у Гоши было все. Но самое главное богатство он потерял. Еремей и не думал, что сможет влюбиться почти в шестьдесят лет. Тем более после смерти жены. Ему казалось, что он любил свою Люсю. Но когда она умерла, горевал недолго. Он стал ездить по миру, знакомился с людьми, но все чаще и чаще приезжал в гости к старому другу.

Он хорошо помнил тот день, когда Вера оказалась в его кровати. Был Новый год, и все немного перебрали. Еремей ушел спать пораньше. Но уснуть не мог и все ворочался с бока на бок. Перед глазами у него почему-то стояла Вера. Сегодня она была особенно красивая. В открытом платье с блестящей отделкой, с волосами, забранными наверх и завитыми в причудливые локоны, с горящими от радости глазами и в красной шапочке Деда Мороза. Девочки прыгали вокруг нее и все время спрашивали, когда же они получат свои подарки? А она все время смеялась и говорила, что не раньше, чем они уснут. Мол, Дед Мороз приходит только к спящим детям.

– Но ведь Деда Мороза не бывает! – говорила старшая Ольга.

– Как ты смеешь так говорить! – звенящим от гнева голоском отвечала Инна. – Конечно же, он есть! Мама, скажи ей!

– Дед Мороз приходит только к тем детям, которые в него верят, – ответила Вера. – Так что если Оля перестала верить, то подарка не получит.

Ольга насупилась и пошла к отцу. А он, Еремей, сидел как пенек и любовался этой женщиной. Вера всегда ему нравилась, но сейчас он вдруг посмотрел на нее другими глазами. Неизвестно, почему это случилось именно сегодня, но факт есть факт. Ему очень нравилась Вера, и он страстно хотел подойти к ней и сжать ее в объятиях. Еремей еле сдерживал свои эмоции и желал только одного – чтобы Новый год скорее закончился. А там, глядишь, Вера наденет свою обычную одежду, и он снова станет воспринимать ее как жену своего лучшего друга.

Он провертелся в кровати, наверное, часа полтора, как вдруг дверь потихоньку открылась и в комнату вошла Вера. Она была изрядно навеселе и, похоже, даже не замечала мужчину. Вера медленно подходила к кровати и на ходу скидывала с себя одежду. Еремей замер с открытым ртом и неистово бьющимся сердцем. Он хотел спросить, что она такое делает, но не мог вымолвить ни слова.

А Вера подошла к кровати и залезла под одеяло. Сначала она даже не поняла, что находится в постели не одна, и только когда ее рука скользнула по его груди, женщина насторожилась, но без всякого испуга спросила:

– Кто здесь?

– Я, – ответил Еремей дрожащим голосом.

– И что ты делаешь в моей постели? – слегка заплетающимся голосом осведомилась она.

– Вообще-то, это ты у меня в комнате.

– Я? – изумилась Вера. – Не может быть. Это что же? Я перепутала двери?

И женщина рассмеялась тихим беззаботным смехом.

– Скорее всего, – осторожно ответил он.

Еремей считал, что сейчас Вера встанет и уйдет. Но она осталась лежать и даже прижалась к мужчине, словно ночевала с ним уже не первый раз.

– А может, это судьба? – вдруг произнесла она.

– Что ты имеешь в виду? – охрипшим голосом спросил он.

– Я, наверное, неспроста перепутала комнаты. Понимаешь, в последнее время я мечтала о том, чтобы что-нибудь произошло. Что-то новое, нестандартное. Этой ночью я даже загадала желание, чтобы это случилось. И вот я в твоей кровати. Как ты считаешь, это не просто так?

Вместо ответа он ее поцеловал. А она ответила. С тех пор она каждую ночь приходила к нему в комнату. Гоша ничего не подозревал. Он ложился спать еще до того, как укладывалась Вера. А когда вставал, она уже была в своей постели. Еремей стал приезжать очень часто и оставался надолго. Гоша не возражал. Ему нравилось, что старый друг его не забывает. С возрастом Гоша стал сентиментальным. Вот только не догадывался, в чем заключается такая преданность Еремея.

Поначалу мужчину мучила совесть – ведь обманывать лучшего друга с его женой не так уж и просто. Но потом он успокоился и стал считать такие встречи в порядке вещей. Тем более что Вера не была счастлива с Гошей. Так почему не подарить женщине это счастье?

Правда, бывали периоды, когда ему хотелось все бросить, схватить в охапку Веру и увезти ее куда подальше, чтобы быть с ней всегда и не прятаться от людей по углам. Но каждый раз его останавливал финансовый вопрос. На что он будет ее содержать? Да и Вера ничего не хотела менять. Хотя и мечтала о другой жизни…

Так все и продолжалось. А он хотел, чтобы наступил такой день, когда все будет по-другому. И вот этот день настал. Теперь они свободны. И больше никто между ними не стоит. Тогда почему ему так плохо? Тяжкий груз висит на его плечах. Все-таки какая огромная разница между человеческими желаниями и тем, что в итоге получается. Ему припомнились чьи-то слова: бойся своих желаний. Они имеют свойство исполняться. И тут же мелькнуло еще одно выражение: не сложно убить человека. Трудно потом жить с осознанием того, что ты это сделал.

Еремей нахмурился. Почему он об этом подумал? Почему он вообще обо всем этом вспоминает? Ведь это было так давно. Кажется, что прошла целая вечность. Интересно, как там Вера?

Глава 5

– Ну что, приступим? – Эрик сидел в кабинете Георгия Семеновича, за тем самым столом, за которым его хозяин встретил свою смерть.

Мариша поежилась, глядя на сыщика из другого угла кабинета. Она бы ни за что не села на этот стул.

– Я уже всех предупредил, что мы будем разговаривать с каждым отдельно, – кивнул Голубев. – С кого начнем?

– Я думаю, с хозяйки дома. Ей явно не по себе, и нам негоже мучить женщину долгим ожиданием.

– Я позову, – и следователь исчез в коридоре.

– Нам предстоит долгая и муторная работа, – улыбнулся Эрик девушке. – Но тебе ведь не привыкать? Ты уже почти самый настоящий следователь…

– Мне жутко нравится этот процесс, – призналась она. – Где-то в разговорах скрывается истина, и нужно приложить немало умений, чтобы ее отыскать.

– Ты права. И прежде всего необходимо умение слушать и слышать.

– А разве это не одно и то же?

– Конечно, нет, моя девочка. Многие умеют слушать, но не слышат того, что им говорят. То есть не делают выводов. А без этого все усилия сводятся к нулю.

– Проходите, пожалуйста, – Голубев ввел под локоть Веру Николаевну.

Женщина выглядела не лучшим образом. Под глазами залегли тени, походка стала вялой, а сама Вера как будто сдулась, словно воздушный шарик после праздника.

– Спасибо, – устало кивнула она и присела на диванчик, который Голубев притащил из библиотеки. – Вы уже выяснили, что здесь случилось?

– Мы как раз к этому приступаем, – пояснил Эрик. – Все технические детали нам известны, теперь будем выяснять остальные аспекты этого дела. – Вы знаете, чей это нож?

Эрик подал оружие женщине, и та, постоянно хмурясь, принялась его разглядывать.

– У кого-то я его видела. Вот только у кого?

– Возможно, ваш муж увлекался коллекционированием ножей?

– Нет, Гоша не имел такой тяги. Он считал, что все коллекционеры – это люди, которые не нашли себя в жизни. По его мнению, можно коллекционировать только две вещи: свою семью – конечно, он так шутил. Он подразумевал, что следует рожать детей и приумножать семейные ценности – и деньги. Вот эту коллекцию он пополнял бесконечно.

– Но вы определенно этот нож уже видели?

– Возможно. Хотя я могла наблюдать что-то подобное у своих знакомых. Но это точно не наш нож. Все ножи, которые есть в доме, хранятся в столовой.

– Хорошо. Тогда второй вопрос: кто в вашем доме носит линзы?

– Линзы? – Вера удивилась. – По-моему, никто. Я иногда надеваю очки. Если текст в книге слишком мелкий. У девочек хорошее зрение. У Еремея, я знаю, есть очки. Но вот линзы…

– А ваша горничная? Она ведь носит очки? Мы, во всяком случае, видели ее в очках.

– Елена? Разве прислугу тоже нужно перечислять?

– Но она же была в доме во время убийства.

– Была. Но я думала… – Вера замолчала.

– Продолжайте, – подбодрил ее Голубев. – Что вы думали?

– Мне казалось, что слуги здесь совершенно ни при чем.

– Почему вы так считаете?

– А какой смысл им убивать Гошу? Мне всегда казалось, что подобные преступления совершаются близкими людьми. Теми, кому это выгодно.

– А вот здесь вы совершенно правы. В любом преступлении нужно искать того, кому это выгодно. А кому выгодно это преступление? Как, по-вашему?

– Мне приходит на ум только одно объяснение. Партнер по бизнесу.

– Вы имеете в виду Анатолия Черемнова? – брови Голубева поползли вверх.

– Нет, конечно! Толя не мог этого сделать. Но, с другой стороны, он единственный, кто связан с Гошей именно бизнесом.

– Да, деньги – довольно веский повод для убийства. Но ведь он есть и у родных! То есть у вас.

– Что вы имеете в виду? – холодно поинтересовалась Вера.

– Как же! А наследство? Вы же получите кругленькую сумму после смерти Георгия Семеновича?

– Мы и так получали столько, сколько хотели, – жестко ответила она. – Гоша никогда не скупился. Он был щедрым человеком. Конечно, деньги на постройку воздушного замка он бы никогда не выделил, но на обычные земные удовольствия отсыпал довольно щедро.

– Хорошо, я вас понял. Ваш муж был щедрым человеком и в деньгах вас не ограничивал.

– Именно так! – кивнула она.

– И вы не можете сказать, кого подозреваете?

– Не могу, потому что не знаю. Гошу никто не мог убить, его все любили и уважали.

– И тем не менее кто-то это сделал…

Вера хотела что-то сказать, но передумала и крепко сжала губы.

– Когда вы в последний раз видели вашего мужа живым? – спросил Эрик, вертя в руках карандаш.

– Сегодня утром, около половины восьмого. Он вышел из кабинета и сказал, что хочет пройтись по саду.

– Вы не составили ему компанию?

– Нет, он любил гулять один. Обычно ему нужно было подумать.

– О чем?

Вера пожала плечами.

– По-разному, но обычно это была работа.

– А вы не заметили, ваш муж в последнее время не изменился? Он был таким же, как всегда?

Женщина задумалась. Она молчала довольно долго, прежде чем начала говорить.

– Вы знаете, а ведь его действительно что-то беспокоило. Пару раз я интересовалась, что случилось, но он только отмахивался.

– И вы не знаете, что это могло быть?

– Не знаю. Хотя такое поведение было для него типично. Он периодически находился в состоянии какого-то поиска. Новых идей, путей их решения… Ну, вы понимаете. Скорее всего, в этот раз было что-то подобное. Хотя иногда он мог остановиться на середине фразы и замереть с пустым взглядом. Раньше такого не случалось. Но ведь это ни о чем не говорит, правда? Люди постоянно меняются.

– Вы думаете, что люди меняются? – Эрик с интересом посмотрел на Веру.

– Да, я так считаю. Не в сути своей, нет. Здесь они будут неизменны до конца своих дней. А в отношении к жизни. Жизнь постоянно проверяет нас на прочность, ставит в нестандартные условия и смотрит, как мы себя поведем. А потом либо награждает за правильный выбор, либо наказывает.

– Интересная теория, – пробормотал Голубев. – А как определить, наказаны или награждены?

– Определить очень просто, – улыбнулась женщина. – Если по прошествии лет вы ни в чем не раскаиваетесь, значит, все сделали правильно.

– И сколько лет должно пройти, чтобы это узнать?

– У всех по-разному. Кто-то уже через год все для себя понимает. А кому и пары десятков лет не хватает.

– Это неинтересно, – покачал головой следователь. – Выбор делаешь сегодня, а результат получаешь только через несколько лет.

– Такова жизнь, – Вера развела руками.

– Когда вы узнали о смерти мужа? – прервал их философскую беседу Эрик.

– Около половины десятого. Горничная принесла Гоше чай и увидела… – Вера запнулась, – увидела ту страшную картину.

– А вы где находились в это время?

– Я была в своей комнате. Легла отдохнуть. Гоша просыпался очень рано и требовал, чтобы я тоже вставала вместе с ним. А я по натуре совсем не жаворонок. Конечно, я просыпаюсь в шесть часов, но потом мне обязательно нужно прилечь. Или весь день я буду разбитым корытом, – и женщина усталым жестом откинула прядь волос, упавшую ей на лоб.

– Значит, в половине восьмого вы встретили в коридоре вашего мужа и потом сразу прошли в свою комнату? – уточнил Эрик.

– Да, – кивнула женщина.

– А кто это может подтвердить?

– Скорее всего, никто. Елена ко мне до обеда не заходит, она знает, что я сплю. И, по-моему, ко мне никто не заглядывал. Да это и неудивительно. Все в доме знакомы с моим распорядком дня.

– И вы ничего не слышали?

– Абсолютно. Но ведь я и не могла ничего услышать, – вдруг добавила она.

– Почему?

– В Гошином кабинете звуконепроницаемые стены. Он любил громко разговаривать по телефону и часто кричал. Поэтому стены не пропускают никаких звуков.

– Да! Задачка! – Эрик побарабанил пальцами по столу.

– Не делайте так, – Вера поежилась.

– Почему?

– Вы напоминаете мне Гошу. Он тоже так делал, когда обдумывал какой-то важный вопрос.

– Хорошо, не буду, – послушно сказал Эрик и убрал руку.

– А мне нельзя уехать? – вдруг спросила женщина.

– Уехать? Куда?

– Не знаю, самое главное – подальше от этого дома. Я боюсь. Боюсь, что еще что-нибудь случится.

– Вы считаете, что-то может произойти? – Голубев хмуро посмотрел на Веру Николаевну.

– Так ведь, как правило, в таких ситуациях одним убийством дело не заканчивается? – и она широко раскрыла глаза.

– В каких «таких»? Что вы имеете в виду?

– Ну, таких, когда смерть человека трудно объяснить. Вы ведь не знаете, почему убили Гошу?

– Не знаем, – признался Эрик.

– И я не знаю. А самое страшное, что в классических детективах так обычно и бывает. Пока ищут причину убийства, убийца наносит очередной удар. Чтобы наверняка никто ничего не узнал.

– Я вижу, вы увлекаетесь детективами, – сухо сказал сыщик.

– Да, я их очень люблю. Но в жизни все иначе. Так трудно определить невиновного.

– Невиновного, вы сказали? – приподнял брови Голубев. – Мне казалось, наоборот. Именно виноватого так сложно определить!

– Ваше право так считать, – пожала плечами женщина. – А я думаю иначе. Виновный рано или поздно найдется, но все то время, пока его вычисляют, многие невиновные люди находятся под подозрением. И это очень страшно. Признайтесь, вы ведь подозреваете всех нас?

– Пока да, – кивнул сыщик. – Но мы еще никого толком и не опросили. Может, уже совсем скоро мы сможем кого-нибудь освободить от подозрений.

– Вы так считаете?

– Конечно. Наверняка кто-то кого-то видел в момент совершения преступления. Ведь не может быть такого, что в доме, где много людей, убийство произошло абсолютно незамеченным.

– Ищите, – пожала плечами Вера. – Мне можно идти?

– Да, вы свободны. Только напишите вот на этом листке список ваших гостей, чтобы нам легче было ориентироваться.

Вера Николаевна быстро пробежалась ручкой по бумаге, затем с легкой грацией поднялась с дивана и вышла из кабинета. Голубев задумчиво потер переносицу.

– Ну, и что вы думаете?

– Честно говоря, я пока не понял эту женщину, – медленно протянул Эрик. – Она или слишком умная, или… – он не договорил.

– Тебе она показалась умной?

– Скорее да, чем нет. Как ловко она перевела тему на Черемнова. А мы ведь говорили о том, что убийство прежде всего выгодно наследникам.

– Я не думаю, что это она убила мужа, – покачал головой Голубев. – Зачем ей это нужно? Ведь он давал ей деньги, содержал и ее, и девочек.

– Откуда ты это знаешь?

– Так она сама сказала.

– Я тоже много чего могу сказать. Но это не значит, что я говорю правду.

– А мне не показалось, что она врет. Вера слишком утонченная женщина, чтобы врать.

– Да? – усмехнулся Эрик. – А я так не считаю. Более того, я уверен, что она узнала этот нож. Но по какой-то причине не захотела об этом говорить.

– Не может быть! Она была абсолютно искренна, на мой взгляд.

– И еще один момент меня насторожил, – продолжил сыщик. – Почему она заговорила о том, что жизнь проверяет людей? И показывает им, правильно или неправильно они когда-то поступили.

– Ты думаешь, она сказала это не случайно?

– Да, я так думаю. Мне кажется, она говорила о себе. Это ее жизнь проверяла. Вот только результат этой проверки нам неизвестен.

– Эрик, ты меня совсем запутал. Вера вела себя абсолютно искренне. Я не думаю, что она притворялась.

– Голубев, ты сколько лет работаешь в органах?

– Лет пятнадцать, наверное. А следователем чуть больше трех лет.

– Этого достаточно. Ты уже должен знать, что ни один человек не говорит всю правду. Все скрывают тот или иной факт. Особенно если он, по их мнению, не относится к делу.

– Значит, ты считаешь, что Вера Николаевна могла убить своего мужа.

– Пока я никого не подозреваю. Но она вполне могла это сделать. А тебе с твоим подходом к делу скоро придется менять работу.

– Это почему же? – подбоченился следователь.

– Ты готов оправдывать красивых женщин, считая, что они не способны на преступления.

– Но это действительно так.

– Ты ошибаешься. Если на твоем веку не встречались симпатичные преступницы, то мне такие экземпляры попадались, и довольно часто. Так что готовься. Нам в ближайшее время предстоит опросить как минимум четырех красивых женщин. И все они могли совершить это преступление.

– Четырех? И кто это?

– Прежде всего Лиана, которая уже запала в твое сердце, Ольга, Инна и Ирина Владимировна.

– Секретарша? – изумился Голубев. – Ты считаешь ее красивой?

– Считаю, – кивнул сыщик. – Она действительно красивая женщина. Вот только изо всех сил старается этого не показывать.

– Мне она не показалась красивой…

– Потому что ты видишь только внешнюю оболочку. И не в состоянии включить фантазию и представить себе женщину при полном параде.

– А ты, значит, можешь?

– Могу. И я тебе точно говорю – если Ирину привести в порядок, ты будешь от нее без ума.

– Ну, хорошо, уговорил. Пусть будет четыре красивые девушки. Только я все равно не смогу воспринимать Ирину таким образом. Моя фантазия в таких случаях спит.

– А разве других женщин мы не будем опрашивать? – влезла Мариша.

– Будем, конечно, просто они не вписываются в образ женской красоты, с точки зрения Голубева. Поэтому я и не назвал их в числе избранных.

– Ты болтаешь глупости, – покраснел следователь. – Я никогда не разделяю свидетелей по внешнему облику. Для меня все равны.

Эрик только усмехнулся.

– И нечего корчить рожи!

– Ладно, не будем спорить. Посмотрим, насколько ты непредвзят.

– Посмотрим, – пробормотал следователь. – Кого звать дальше? Девочек?

– Нет, сейчас мы опросим секретаршу. Она наверняка была утром вместе с Георгием. Ведь это ее работа. А значит, мы сможем узнать нечто новое.

– Хорошо, я ее позову.

Но выйти из кабинета Голубев не успел. У него зазвонил телефон. Судя по всему, звонили по этому самому делу, потому что следователь несколько раз упомянул Гошино имя и уточнил несколько деталей.

– Уф! – выдохнул он, когда положил трубку. – Шеф рвет и мечет. Мэр ему уже довольно прозрачно намекнул, что стоит поторопиться с раскрытием этого преступления, и он, естественно, вывалил все это на меня. Так что придется поторопиться.

– А разве мы сидим просто так? – удивился Эрик. – Мне казалось, мы довольно усердно трудимся.

Голубев махнул рукой.

– Слушай! А может, нам пригласить сюда твоего шефа? Пусть помогает, если он такой нетерпеливый.

– Дело не в том, что он нетерпеливый.

– А в чем же?

– Он знает, что ты раскрываешь такие дела за несколько дней, вот и надеется на очередное чудо.

– А… Так это всегда пожалуйста! Надеяться ему никто не мешает! – и он подмигнул следователю. – А еще что-то новое есть?

– Есть. Доктор обозначил время смерти. Рамки, кстати, не очень широки. Видимо, свою роль сыграл тот факт, что нас вызвали практически сразу после того, как нашли тело.

– И во сколько преступление могло быть совершено?

– Он говорит, с восьми до десяти часов утра.

– Что ж, неплохо. И что нам это дает? Давайте прикинем. В восемь его убить не могли. В это время Георгия в саду видел охранник. Значит, минут на пять-десять мы это время можем сместить. А в половине десятого горничная обнаружила его уже мертвым. На все про все – полтора часа. А если учесть, что в это время в доме уже никто не спит, то под подозрение попадают все, кто находился в доме. Ладно, зови Ирину Владимировну.

Глава 6

Следователь вернулся вместе с секретаршей через пару минут. Она по-прежнему выглядела неприметно, и Голубев даже фыркнул, видимо пытаясь представить себе, что она может быть красивой.

– Проходите, садитесь, – пригласил ее Эрик, сделав широкий жест рукой.

Она коротко кивнула и уселась на диван.

– Прежде всего мне хотелось бы определиться со временем, когда вы в последний раз видели своего хозяина.

– Что-то около восьми тридцати, – четко проговорила она.

– В каком он был настроении?

– В самом обычном. Отдал мне распоряжения, и я пошла в свою комнату печатать документы.

– Припомните, пожалуйста, что он говорил, что делал, возможно, это прольет свет на его убийство.

Ирина сосредоточилась.

– Значит, так. Я пришла к нему в кабинет в восемь часов десять минут. Вообще-то мой рабочий день начинается ровно в восемь. Но в это время хозяина в кабинете еще не было. Я заглянула, увидела пустой стул и вернулась в комнату. Заодно захватила бумагу для записей. Ну, а через десять минут он уже был на месте.

– И что вы делали?

– Все, как обычно. Я сделала пометки к документам, просмотрела готовые договора и пошла в свою комнату выполнять свою работу. На пороге он меня остановил и напомнил, что я должна сегодня же отправить бандероль одному его партнеру. Я сказала, что сделаю это в ближайшее время, и закрыла дверь кабинета. Больше я его живым не видела.

– Вы прошли в свою комнату и сразу сели за работу? – уточнил Эрик.

– Да, дел было много, а мне еще нужно было съездить в город и отправить бандероль.

– А почему вы работаете в своей комнате? – вдруг спросил он.

– Георгия Семеновича раздражает звук клавиш. Он не любитель новшеств такого рода. Будь его воля, мы бы до сих пор работали по старинке – писали письма от руки и отправляли их по обычной почте.

– Вы не видели, кто-нибудь после вас заходил в кабинет к хозяину?

– Не знаю, – пожала она плечами. – Когда я выходила, видела Ольгу. Она шла по коридору в мою сторону. Но куда она пошла потом, я не знаю. Просто не посмотрела.

– А кроме Ольги, в коридоре еще кто-то был?

– Я не видела. Если бы мне было что сказать, я бы не промолчала, будьте уверены.

– А в комнату к Вере Николаевне вы, случайно, не заглядывали?

– Нет, да и зачем? Мы с ней не дружим, чтобы вот так запросто заходить к ней. Да и мои обязанности не предусматривали нашего общения.

– Теперь перейдем ко второй части нашего опроса, – продолжил сыщик и достал нож. – Посмотрите внимательно. Вы видели у кого-нибудь подобное оружие?

Ирина взяла в руки нож и внимательно оглядела его.

– Если я не ошибаюсь, – медленно сказала она, – то это игрушка Анатолия Черемнова.

– Черемнова? – подался вперед следователь.

– Да, он хвастался им пару дней назад. Говорил, что привез его из Испании. Якобы этот нож продавался на ярмарке вещей знаменитых убийц – в Испании же люди горячие, часто выясняют спор не словами, а действиями. Этот нож остался после одной испанки, которая приревновала своего молодого человека и зарезала его самого, отца, мать и двух младших братьев. Анатолий очень гордился, что приобрел такую игрушку в свою коллекцию.

Эрик посмотрел на Голубева и поймал его мрачный взгляд. Сыщик сделал выразительное лицо, как бы говоря: вот так вот! Все-таки Черемнов оказался причастным к этому делу. Следователь отвернулся. Мариша даже пожалела мужчину. Вечно ему не везет с подозреваемыми. Что ни убийство, то замешано какое-то влиятельное лицо. И это при том, что у Голубева почти нет опыта работы с серьезными преступлениями.

– Скажите, а вы не заметили, что в последнее время ваш шеф несколько изменился? – поинтересовался Эрик.

– Изменился? – нахмурилась Ирина. – Что вы имеете в виду?

– Стал более рассеянным или задумчивым.

– Нет, ничего такого не заметила. Хотя… – секретарша задумалась. – Возможно, в последние дни он действительно стал несколько другим.

– В чем это проявлялось?

– Георгий Семенович иногда как бы уходил в себя и не слышал, что я ему говорю. Раньше за ним такого не наблюдалось.

– А с чем это могло быть связано?

– Представления не имею! В бизнесе все было в порядке. Это совершенно точно, – Ирина развела руками.

– А кто в этом доме носит линзы? – неожиданно спросил Эрик.

– Линзы? – изумилась она.

– Да, линзы.

– А при чем здесь это? Или у вас есть какие-то идеи?

– Вы просто скажите, и все.

– Не имею таких сведений, – покачала она головой. – Я знаю, кто носит очки. А вот насчет линз сказать не могу.

– А кто носит очки?

– В первую очередь я – у меня болят глаза от яркого света. Георгий Семенович носил, Вера Николаевна иногда надевает. Да еще Еремея Еремеевича видела в очках за просмотром телевизора. Вот вроде и все.

– А вы ведь постоянно в этом доме не проживали? – вдруг поинтересовался Эрик.

– Нет, только последнее время. Хозяин растянул ногу и вынужден был работать дома.

– Запишите вот здесь ваш адрес проживания и можете быть свободны, – сказал Эрик, подталкивая к ней листок бумаги.

Ирина кивнула и аккуратно написала несколько строчек.

– Я же говорил, что Вера врет, – сказал сыщик, едва за Ириной закрылась дверь.

– С чего ты это взял? – вскинулся Голубев.

– Секретарша сказала.

– Что-то я ничего подобного не услышал. Возможно, мои уши настроены на другую волну, отличную от твоей, – съехидничал следователь.

– Неужели? А как же утверждение, что Анатолий при всех хвалился своим ножом, привезенным из Испании?

– А, ты про это… Может, Вера этого и не слышала.

– Ага! Ирина слышала, а Вера нет. Наверное, Черемнов хвалился своим приобретением перед обслугой!

– Вера могла и не слышать, – упрямо повторил Голубев.

– А говорил, что непредвзято относишься к красивым девушкам! – хихикнула Мариша, сидя на подоконнике и болтая ногой.

– Ну вас! – обиделся следователь. – Кто у нас следующий?

– Зови Ольгу, – решил Эрик. – Она в интересующее нас время проходила по коридору.

Через десять минут в кабинет быстрой походкой вошла старшая дочь Георгия.

– Ну, что? – с нетерпением спросила она. – Уже есть какие-то сдвиги? Или вы топчетесь на одном месте?

– Какая вы торопыга, – заметил сыщик. – Такие дела быстро не делаются. Сначала нужно собрать информацию, а затем уже ее анализировать.

– Что вы хотели у меня узнать? – она села прямо, положив ногу на ногу, и не мигая уставилась на Эрика.

– Расскажите мне о сегодняшнем утре. Во сколько вы проснулись, чем занимались, в общем, все вплоть до десяти утра.

– Хорошо! – кивнула она. – Я проснулась в семь утра. Привычка, знаете ли.

– Но ведь сейчас лето, – ляпнула Мариша и тут же поймала на себе недовольный взгляд сыщика.

– Ну и что, что лето? – Ольга оглянулась на девушку. – От привычек очень сложно избавляться. Мы с детства просыпались очень рано. Папа в шесть утра уже на ногах, а в половине седьмого и мы поднимались. Умывались, одевались, а там и в школу пора было. Даже в выходные папа не разрешал нам долго спать. Так что мы приучены с детства к раннему подъему. – Она снова повернулась к сыщику. – В общем, проснулась я в семь, умылась, позавтракала, сделала зарядку и вышла в сад.

Мариша хмыкнула, а Голубев уважительно посмотрел на девушку.

– Что-то не так? – она, нахмурившись, посмотрела сначала на Маришу, а потом на следователя.

– Я вами восхищаюсь, – смущенно ответил он. – Зарядка с утра – это нечто, что для меня недоступно.

– Зря, – холодно отозвалась она. – День всегда нужно начинать с зарядки и плотного завтрака.

Теперь хмыкнул Эрик, и Ольга поджала губы.

– Не обращайте на нас внимания, – сказал Эрик, бросив быстрый взгляд на следователя. – Просто не все присутствующие в этой комнате придерживаются ваших взглядов. А зря!

– Я тоже так считаю, – кивнула она. – Так я продолжу? По саду я побродила минут десять-пятнадцать, встретила папу, перебросилась с ним парой фраз и поднялась к себе в комнату. В половине девятого мы договорились встретиться с Лианой, чтобы обсудить… один проект, – девушка споткнулась перед последними словами.

– А что, ваша подруга тоже встает рано?

– Лиана – ранняя пташка, – кивнула Ольга. – Эта привычка осталась у нее еще с прежней работы.

– А где она работала? – поинтересовался Голубев.

– Воспитателем в детском саду. Группа открывается в половине седьмого. Но ведь еще нужно доехать. Так что Лиана вставала в пять утра, чтобы на работу прибыть вовремя.

– Меньше всего представляю вашу подругу в образе воспитательницы, – хмыкнул Голубев.

– Почему?

– Ну, она такая…

– Какая?

– Красивая, – смутился следователь.

– А разве красивые женщины не могут работать воспитателями?

– Могут, конечно, но ведь для этого нужно специальное образование… наверное… – следователь совсем запутался и покраснел.

– Образование необходимо, – кивнула Ольга. – А у Лианы их два – педагогический университет и музыкальное училище по классу фортепиано. Мы, собственно, и познакомились с Лианкой в этой школе. Я училась на скрипке, а она на пианино.

Голубев покраснел еще больше.

– Или вы считаете, что красивая женщина непременно должна быть дурой? – и Ольга проницательно уставилась на следователя.

– Нет, что вы, – поспешно ответил он. – Конечно же, я так не считаю. Просто обычно такие женщины не работают…

– А радуют чей-то глаз, вы хотите сказать? – усмехнулась девушка.

– Ну… в общем… наверное… можно и так сказать, – наконец, выкрутился Голубев.

– Что ж, так в итоге и получилось. Лиана познакомилась с Толей, и он заставил ее бросить работу. Теперь она вьет из мужика веревки, а он ничего не может с этим поделать.

– А мне Анатолий не показался таким уж простачком.

– Так он и не простачок! Толя очень серьезный и хваткий человек. Но когда дело касается женщины… – Ольга улыбнулась, давая понять, как она в принципе относится к мужчинам.

– Спасибо, про вашу подругу мы все поняли, теперь расскажите про утро, – попросил Эрик.

– Ах да! – спохватилась девушка. – Значит, в половине девятого я направилась в комнату к Лиане. Из папиного кабинета как раз выходила Ирина. Папа ей что-то сказал, она кивнула, закрыла дверь и направилась в свою комнату.

– А что он ей говорил, не помните?

– Что-то вроде того, что нужно срочно отправить бандероль. Я не помню дословно. Ирина вошла в свою комнату, а я прошла к Лиане. Ее комната на этом же этаже, но в другом коридоре.

– А вы к отцу не заходили?

– Нет, до обеда мы его никогда не беспокоили. Это время было для него самым плодотворным. У него голова с утра хорошо соображала. Так он сам говорил.

– А больше вам никто в коридоре не встретился?

– Нет. Правда, где-то жужжал пылесос, но Лену я не видела. Наверное, она убиралась в другом крыле.

– Скажите, а кто в вашем доме носит линзы?

– Линзы? – девушка сосредоточилась. – Линзы… А зачем это вам?

– Раз спрашиваю, значит, это важно.

– Да, конечно. Линзы… Не знаю даже, на ум ничего не приходит. Мы с Инной не носим. Лиана – тоже. У нее прекрасное зрение. Анатолий? Едва ли… Мама носит очки, если плохо видит. Не знаю, не могу сказать.

– Хорошо, оставим эту тему. Тогда скажите все, что знаете, об этом предмете, – и Эрик достал нож.

– Где вы его взяли? – девушка с любопытством посмотрела на сыщика. – Толя уже рвет и мечет. Спрашивает у каждого, где его нож.

– И что ему отвечают? – полюбопытствовал Голубев.

– Все отрицают, что брали его. А нож, значит, у вас. Постойте! – У Ольги даже перехватило дыхание. – Вы ведь не хотите сказать, что это тот самый нож, которым… – она замолчала, переводя дух.

– Значит, это нож Анатолия Черемнова. Странно, почему его не опознала ваша мачеха.

– Мама сказала, что не знает, чей он?

– Именно так.

– Возможно, она действительно его не узнала, – медленно протянула Ольга. – У нее не очень хорошее зрение, а очки она надевает редко. Скорее всего, когда Анатолий показывал нож, она его просто не разглядела.

– Возможно, – ответил сыщик, сверля Ольгу глазами.

Она ответила ему твердым взглядом.

– А когда у Анатолия пропал нож? – сменил тему Эрик.

– Вчера он нам его показывал, а сегодня после обеда ножа на месте уже не было.

– И Анатолий расстроился?

– Конечно! Он за этот ножик выложил кругленькую сумму!

Эрик замолчал. Ольга выжидательно смотрела то на него, то на Голубева.

– А вы не заметили, ваш отец не изменился в последнее время? – поинтересовался сыщик, прервав затянувшуюся паузу.

– Изменился? Нет, не заметила. Он был таким же, как всегда. Разве что более требовательным.

– Вот как? И в чем это проявлялось?

– Ну, не знаю… К маме стал больше придираться, Инну пилил. Даже Марте Игоревне один раз сделал замечание, что она никогда не спрашивает его совета при выборе блюд.

– И с чем вы это связываете?

– Да ни с чем! У мужчин иногда бывают такие всплески. Особенно если в работе не все получается. Кстати, в последние два-три дня он совсем загонял Ирину. То одно сделай, то другое. Она буквально позавчера отправляла бандероль с документами, так сегодня он опять ее погнал в город. А у Ирины, между прочим, машины нет. Ей приходится топать пешком до станции, а потом трястись на электричке. Я вообще не понимаю этой необходимости отправлять документы почтой. Вот прошла бы у него нога, и он сам бы все отправил из офиса. Службой доставки.

– Вам нравится Ирина?

– Нравится. Она очень собранная и деловая женщина. А больше всего мне нравится в ней то, что она не лезет в чужую семью, как это обычно делают девицы такого ранга. Многие специально устраиваются на работу секретарями, чтобы окрутить шефа. Особенно если он – еще вполне ничего!

– А вы не питаете иллюзий в отношении женщин!

– Конечно, нет! Ведь я сама – женщина!

Эрик незаметно подмигнул Голубеву, который уныло разглядывал Ольгу.

– А с отцом в каких вы были отношениях? – вступил он в разговор.

– В хороших. Правда, мы не всегда понимали друг друга, но в целом ладили очень неплохо.

– И с Верой Николаевной не ругались?

– С мамой? А чего с ней ругаться? Она никогда не лезет в нашу личную жизнь, не пристает с глупыми советами, не расспрашивает про парней. Она считает, что мы сами все расскажем, если будем нуждаться в ее мнении.

– Очень неглупая позиция, – заметил Эрик.

– Я тоже так считаю, – кивнула Ольга. – Вот только это не устраивало Инну. Ей хотелось, чтобы мама все время была рядом с ней.

– Ее тоже можно понять. Материнская любовь нужна разным людям в разных дозах. Вам – чуть меньше, ей – немного больше.

– Если учесть, что до семи лет я вообще не знала, что такое мама, то и такой заботы для меня – за глаза.

– А вы не ревновали отца к Вере Николаевне?

– Когда Вера впервые появилась в нашем доме, я обрадовалась. Ревность появилась только после рождения Инны. Отец стал уделять ей много внимания, а обо мне как будто забыл. Но такое случается и в обычных семьях, где оба родителя свои, родные.

Эрик еще немного посверлил Ольгу взглядом.

– Вы не надумали, кто может быть убийцей вашего отца?

– Понятия не имею, – медленно покачала она головой. – А если учесть, что я даже представить не могу, за что его убили, то задачка становится в два раза сложнее.

– Напишите, пожалуйста, место вашей работы или учебы.

– А это еще зачем?

– На всякий случай, если потребуется проверить информацию.

Ольга покачала головой, но начеркала на листе свои координаты.

– Я могу быть свободна?

– Да, занимайтесь своими делами. Только из дома никуда не уходите.

Девушка кивнула и так же стремительно, как и вошла, покинула комнату.

– Темная лошадка, – протянул Эрик, вертя в руках листок бумаги. – Не могу понять, что у нее на уме.

– Тебе сегодня все кажется да мерещится, – проворчал Голубев. – То одна не такая, то другая… А по-моему, все они милые, открытые женщины.

– Ну, ну! – улыбнулся Эрик. – Хорошо, что тебя не оставили здесь одного. А то бы ты никогда не нашел преступника.

– Можно подумать, ты уже знаешь, кто убийца!

– Не знаю, но, по крайней мере, стараюсь это выяснить. А ты веришь всем на слово. «Она сказала то, она сказала это…» Эх! Учить тебя еще и учить!

Голубев недовольно глянул на сыщика. Его дико раздражало, когда тот начинал умничать и учить его, Алексея, уму-разуму. Как будто он сам – дурак и ничего в этой жизни не понимает. А он, между прочим, тоже много чего умеет!

– Кого звать? – так же недовольно спросил он.

– А давайте послушаем нашу невероятную красотку – Лиану! – произнес Эрик и подкрутил усы. – Как ты на это смотришь, Голубев?

– Замечательно, – произнес он. – Только я бы сначала пригласил Черемнова. А то обидится еще!

– Тогда иди и разговаривай с ним. А мы будем общаться с Лианой.

– Но почему она, а не Анатолий? Все-таки он – не последний человек в нашем городе. Нашепчет кому-нибудь, что мы с ним плохо обращались, и накроется моя квартальная премия!

– Забудь! Меньше всего меня сейчас волнует твоя премия.

– А что же тебя волнует? Красавица Лиана? – язвительно спросил Голубев.

– Да! Особенно тот факт, что она может пообщаться с Ольгой и выяснить, какие вопросы мы ей задавали.

Голубев помолчал несколько минут, а затем так же молча вышел.

– Тяжелый человек! – вздохнул Эрик. – И как только его определили в следователи? По-моему, это вовсе не его специфика. Ему бы в отделе кадров работать, где-нибудь на телевидении в отделе кастингов.

– Проходите! – довольно сухо произнес следователь, открывая перед Лианой дверь кабинета. – Садитесь на диван.

Мариша прыснула, глядя на сосредоточенное лицо Голубева. Очевидно, он решил себя перебороть и не обращать внимания на красоту этой противной Лианы. Нет, Маришу не раздражали красивые девушки. Ее бесило, если они начинали кичиться своей внешностью. Будто другие, менее броские девушки были какими-то жуткими уродками.

– Я вас слушаю, – томно произнесла Лиана, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу.

Мариша с неприязнью заметила, что юбка на ней была еще короче, чем сегодня днем, а декольте еще более откровенным.

– К сожалению для вас, это я слушаю, – с улыбкой крокодила произнес Эрик. – А когда вы закончите, я тоже смогу вам что-нибудь сказать.

– И что я должна вам рассказать? – еще шире улыбнулась Лиана и поменяла ноги. – Как я провела это лето?

– Вот это нам как раз и неинтересно. Лучше расскажите про это утро.

– Про утро… – девушка задумалась. – Что же я делала сегодня утром?

– Ваше утро было насыщенным? – усмехнулся сыщик.

– Почему вы так решили?

– Ну, если так сложно вспомнить, чем вы занимались, значит, я делаю вывод, – вы были очень заняты.

– Вообще-то я ничем таким не занималась… – Лиана томно закатила глаза. – Дайте мне припомнить… Я проснулась в половине восьмого. До восьми валялась в кровати. Потом эта лентяйка Елена принесла мне завтрак. Затем я встала, приняла душ, накинула на себя пеньюар – такой короткий прозрачный халатик, – Лиана хитро посмотрела на следователя. – Ну, вы знаете, чего я вам рассказываю! В нем совершенно нельзя выйти из комнаты. Все видно, как на ладони. Особенно если под халатиком ничего нет.

Голубев судорожно вздохнул, а Лиана довольно рассмеялась.

– Значит, под вашим халатиком ничего не было, поэтому вы и не выходили в коридор? – холодно уточнил Эрик, не обращая внимания на следователя.

– Именно так! – кивнула она. – Как вы все здорово улавливаете!

– Работа такая, – развел руками сыщик.

– В половине девятого ко мне пришла Оля, – продолжила Лиана. – Мы с ней кое-чем занимались – не буду уточнять, чем именно. Это секрет. Но не то, о чем вы подумали, – добавила она, посмотрев на побледневшее лицо следователя.

– Вам нравится разводить мужчин на эмоции? – прищурив глаза, поинтересовался Эрик.

– Очень! – кивнула она. – Надеюсь, я этим не доставляю вам неудобств?

– Нисколько, – покачал он головой. – Расскажите лучше, что вы видели или слышали после Ольгиного прихода?

– Да ничего, – она пожала плечами. – Мы около часа провели вместе и не прислушивались к посторонним звукам. Ленка, правда, корова безрукая, до этого чуть не вышибла мне дверь, но это не считается, я думаю?

– Как это произошло?

– Я ждала Олю, а Ленка пылесосила коридор. Это жужжание действовало мне на нервы, и я ждала, когда оно наконец-то закончится. Только я обрадовалась, что этот гадкий звук стих, как Ленка практически влетела ко мне в комнату.

– Как влетела?

– Очень просто. Эта дура запуталась в проводе и не удержала равновесие. А если бы дверь была заперта? Тогда бы она ее точно вышибла!

– Странно. С чего бы Елене запутаться в проводе пылесоса?

– Вот и я думаю… Хотя одна идея есть. Верка ее постоянно пилила. Вот Ленка и торопилась. Ей нужно было пропылесосить коридор на втором этаже и убирать комнату Веры.

– Вы знаете, чей это нож? – Эрик достал орудие убийства.

– Где вы его взяли? – осторожно спросила Лиана, повертев в руках ножик.

– Я первый задал вам вопрос.

– Действительно? – брови девушки выгнулись в дугу. – Тогда я вам отвечу. Где-то я этот нож видела, но вот где… – и она изобразила усиленную мозговую деятельность.

– Не хотите говорить – не надо. Нам уже известно, что это нож вашего жениха.

– Моего – кого? – чуть не поперхнулась Лиана.

– Вашего жениха, – Эрик пристально поглядел на девушку. – Или вы будете отрицать этот факт?

– Факт того, что Толя – мой жених? Конечно, буду отрицать! То, что он сделал мне предложение, ни о чем не говорит! Я еще не дала своего согласия. Вот если вы, например, сделаете мне предложение руки и сердца, а я вам не отвечу и буду думать, это же не будет значить, что у нас скоро свадьба, правда?

– Какие отношения были между Верой Николаевной и Георгием? – шумно вздохнув, спросил сыщик.

– Между прочим, вы поступаете не очень красиво, – надулась Лиана. – Я честно отвечаю на все ваши вопросы, а вы меня игнорируете.

– Так какие? – не обратив внимания на ее реплику, вновь спросил Эрик.

– Нормальные, – пожала плечами девушка. – Мне всегда казалось, что они исполняют некий контракт.

– Какой контракт?

– Семейный. Не знаю, права я или нет, это мое личное мнение, но мне кажется, что Вера и Гоша заключили своего рода брачный договор, только в устной форме – она выполняет домашние обязанности, так, как он их видит, а Гоша обеспечивает семью всем необходимым.

– На мой взгляд, в любой семье есть подобные правила, особенно если люди живут совместно уже долгое время.

– Это другое, – не согласилась Лиана. – Вы слышали про предыдущую жену Гоши? Нет? Я вам сейчас расскажу. Я не знаю, как ее звали, – Гоша никогда не говорил. Но, похоже, у нее были проблемы с алкоголем. Из-за этого их совместная жизнь и разрушилась. Гоша послал ее далеко и надолго и нашел Веру, которой пообещал, что будет заботиться о ее матери.

– О матери? – удивилась Мариша. – А при чем здесь мать?

– Вера очень мечтала о богатстве. Но не для себя, а для мамы. Но у нее все не складывалось. А потом подвернулся Гоша. Верка забеременела, и он на ней женился. Правда, она сначала поартачилась, даже грозилась сделать аборт, но потом они договорились – Вера становится хорошей матерью, а Гоша обеспечивает ее родительницу. Сначала у них все было замечательно, а потом Верина мама умерла, и Верку понесло. Гоша даже хотел выгнать ее, как предыдущую жену. Но Вера взялась за ум – снова стала заниматься девочками. А вот до Гоши ей, по-моему, уже дела не было. Да Гоша, видимо, не очень переживал. У него была работа. Больше, на мой взгляд, его ничего не интересовало.

– А откуда вы так хорошо знаете эти подробности? – Мариша даже подалась вперед в ожидании ответа.

– Так Ольга рассказала, – развела руками Лиана. – Она в то время была уже не маленькая. Ей то ли десять, то ли одиннадцать лет было. Как-то она проходила мимо кабинета и слышала, как ссорились родители. Она остановилась и послушала. Ольга чуть не умерла, когда Верка вылетела из кабинета, пообещав, что подумает. Ей казалось, что Вера побежала собирать вещи. Представляете, какая трагедия для ребенка? Сначала одна мать сбежала, а потом и другая собралась драпать! Но в итоге все обошлось. Родители помирились, и Ольга успокоилась. Правда, она никогда никому об этом не рассказывала, кроме меня. Даже Инке. Но Инке нельзя рассказывать о таких вещах. Она очень привязана к матери. Для нее это известие, о том, что мать могла ее оставить, стало бы главной трагедией ее жизни!

– А Ольга любит Веру?

– Любит! – уверенно заявила Лиана. – Оля мечтала о матери, а когда появилась Вера, привязалась к ней, как к родной. Да и Верка ее не обижала. Никогда не делала разницы между ней и родной дочкой. Правда, мне иногда кажется, это все потому, что она не любит ни ту, ни другую.

– Что вы такое говорите! – возмутилась Мариша.

– Что думаю, то и говорю! Вера никого никогда не любила, кроме собственной мамы.

– С чего вы это взяли? – подключился к разговору Голубев.

– Девочки могут кричать до хрипоты, звать ее, спрашивать ее мнения, а она сидит, словно не в этом мире, и глядит на фотографию мамы. Вы считаете, это нормально?

– Не знаю, у меня нет детей, – покачал головой Эрик.

– Нет детей? – удивилась Лиана. – А может, и жены нет? – и ее глаза призывно заблестели.

– И жены нет, – кивнул сыщик. – Я социально одинок.

– Как жаль! – произнесла она оживленно. – Это нужно обязательно исправить! Я готова вам помочь! Какие женщины вам нравятся?

– Немые, – ответил Эрик, досадуя на себя, что позволил дать Лиане тему для разговора.

– Значит, я с этого момента буду молчать! – и она демонстративно закрыла рот.

– Тогда я буду вынужден передать вас в руки моего коллеги, – и Эрик кивнул на Голубева. – Ему все равно, немая девушка или разговорчивая… Самое главное, чтобы она была красивая.

Лиана оценивающе посмотрела на следователя, потом повернулась к сыщику и спросила:

– Так о чем вы меня спрашивали?

– Вам не кажется удивительным, что женщина, у которой двое детей, всю свою любовь перенесла на маму?

– Не кажется, в жизни много чего бывает странного… Вот и Инка в нее. Любит Верку безумно. Все крутится около нее, спрашивает советы, а самое главное – слушает их! А Верке хоть бы хны! Вот Ольга – та другая. Ей самое главное, чтобы к ней не лезли. А еще она очень обидчивая. Раньше я и слова ей сказать не могла просто так – на все обижалась. А теперь исправилась, старается держать себя в руках. Говорят, ее мать была такой же. Какие, бывало, скандалы устраивала Гоше! Вот и доскандалилась. Теперь живет где-то за границей. То ли в США, то ли в Канаде. В общем, где-то далеко.

– Все это очень интересно, – кивнул Эрик. – Значит, отношения между Георгием и Верой были хорошими?

– Да. Я бы даже сказала, более чем! В большинстве российских семей о таком и не мечтают!

– А в тратах Георгий свою жену не ограничивал?

– Да вы что! Для него было великим счастьем, если его женщины могли позволить себе все, что пожелают. В разумных пределах, конечно.

– А что вы называете разумными пределами?

Лиана пожала плечами.

– Ну, например, в прошлом году Ольга хотела спонсировать проект, в котором должны были соревноваться в рисовании люди, далекие от этого искусства, – спортсмены, певцы, ну, и прочие. Предполагалось, что она станет ведущей этого проекта, а певцам и прочим станет платить из собственного кармана, чтобы они согласились участвовать в нем. Так вот, Гоша категорически отказал. Он сказал, что готов кормить, поить и одевать членов своей семьи, но никак не посторонних людей, которые вполне могут позаботиться о себе сами. Ольга очень на него обиделась. Но потом успокоилась и больше на эту тему не заговаривала.

– Ольга хотела стать телеведущей? – уточнил Эрик.

– Очень! И Гоша мог этому поспособствовать, но не хотел. Считал, что человек либо должен быть очень талантливым, чтобы ему помогать – а в Ольге он таких талантов не видел. Либо сам пробиваться сквозь дебри шоу-бизнеса. А к этому не была готова Ольга.

– А чем она вообще занимается?

– Кто? Ольга?

– Да, ваша подруга.

– Получает третье образование. А чем еще заниматься? Гоша был готов дать ей денег на собственный бизнес, но она пока не решила, чем ей хотелось бы заниматься. Телеведущей стать не получилось, а больше она себя ни в чем не видит. Вот и учится, чтобы в какой-то момент ее душа дрогнула, и она поняла, чего ей в этой жизни хочется.

– И на кого она учится?

– Лучше не спрашивайте! Все равно не поверите!

– И все же?

– Она хочет стать инженером-механиком. Конструировать автомобили.

– Кем?! – Мариша чуть не упала с подоконника.

– Я же говорила, не поверите!

– А на кого она училась до этого?

– Сначала мы вместе с ней окончили музыкальное училище. Ольга очень неплохо играет на скрипке. Затем выучилась на детского психолога. А сейчас ее понесло в техническую сторону. Моя подруга уверена, если бы отечественные автомобили конструировали женщины, то они были бы гораздо более конкурентоспособными.

– Конкуренто… что? – переспросил Голубев.

– Конкурентоспособными, – повторила Лиана и широко улыбнулась.

– А… – протянул следователь и замолчал.

– А вы, случайно, не заметили, когда отец вашей подруги изменился? – вдруг спросил Эрик.

– А он изменился? – удивилась Лиана.

– Все говорят – да.

– Странно, я ничего подобного не заметила. На мой взгляд, он был таким же, как всегда.

– Вы уверены?

– Ну, да… Разве что он стал более задумчивым. Гоша мог застыть на половине фразы, глядя в одну точку, а потом так же неожиданно вернуться к беседе.

– А вы знаете, с чем это могло быть связано?

– Понятия не имею! – пожала плечами девушка. – Наверное, с работой. Для Гоши только это имело значение. Все остальное было обыденным и понятным.

– Может, у вас есть версии, кто мог его убить?

– Вы серьезно спрашиваете меня об этом? – Лиана с интересом уставилась на сыщика.

– Конечно. Может, у кого-то есть версии произошедшего и вы поделились ими друг с другом?

– В этом случае, я уверена, вам никто ничего не скажет.

– Почему?

– Если бы что-то такое было, наверняка кто-нибудь уже проболтался бы об этом.

– А что вы знаете о гостях, которые находятся сейчас в доме?

– Об этом стоит спросить у хозяев. Они лучше осведомлены об этих людях.

– Вот у них как раз таки мне и не хотелось бы спрашивать. Мне было бы интересно послушать непредвзятую точку зрения, – и Эрик призывно глянул на Лиану.

– Что ж, я готова ответить. Но это будет сугубо моя точка зрения.

– Именно это мне и нужно, – уверил ее сыщик.

– Анатолий Черемнов, или как вы его называете – мой жених, абсолютно беспринципный и безбашенный парень. Правда, в случае, когда это касается бизнеса. А если говорить о друзьях, то дружбу он ценит. И даже иногда помогает. С Гошей они знакомы давно. Можно сказать, благодаря Гоше бизнес Толи и начал процветать. Толя имеет выходы на администрацию – сами понимаете почему, а Гоша способен даже палку превратить в кусок золота. Вот они и сотрудничают.

– А что вы имеете в виду под словом «беспринципный»?

– Только то, что он никому не отдаст своего куска. Если дело касается выгодных контрактов, он вцепится в глотку, но никому их не уступит.

– А может быть такое, что между Георгием и Анатолием возникло непонимание?

– В жизни все может быть, – философски заметила Лиана. – Но я не думаю, что это произошло. Гоша был очень нужен Толе, и он вряд ли бы сделал что-то эдакое, что могло подорвать их отношения.

– А что за парень – Ярослав?

– Ах, этот… Это Олькино новое увлечение. Вы уже знаете, что он – инженер? Ярик читал какой-то курс на Олином факультете, и она очень сильно заинтересовалась этим молодым человеком. Я ведь вам уже сказала, что ее понесло в область техники? Так вот, он приходит в дом на правах ее молодого человека, но совершенно точно, что он имеет на нее более серьезные виды.

– Я слышал, что он – восходящая звезда отечественной науки?

– Да, но чтобы ею стать, ему необходимо солидное финансирование для его опытов и дальнейшего обучения. А наше государство пока не готово потратить свои средства именно на него.

– Вы хотите сказать, что его интересует не столько Ольга, сколько ее деньги?

– Да, – кивнула Лиана. – Его интересуют деньги ее папаши. Гоша не дурак. Он быстро его раскусил.

– Но Ольга – красивая девушка. Ее вполне можно полюбить и не ради денег. Или вы не согласны?

– Полностью согласна, – снова кивнула она. – Вот только таких людей, как Ярик, любовь волнует в самую последнюю очередь. Во всяком случае, она точно стоит в списке после науки и всего, что с ней связано.

– А откуда вы знаете, что Георгий его раскусил? – поинтересовался Голубев.

– Я подслушала под дверью один разговор, – понизила голос Лиана и спросила: – Правда, я бессовестная девица?

«Совершенно согласна!» – подумала Мариша, но вслух, естественно, об этом не сказала.

– Не всегда подслушивание является нечестным поступком, – ответил Эрик. – Смотря какую цель подслушивающий преследует.

– Как хорошо вы меня понимаете! – прищелкнула языком девушка. – Хотя, по правде сказать, никакой благородной цели я не преследовала. Просто проходила мимо кабинета, а дверь была приоткрыта. Слышу – разговаривают двое. Причем Гоша – на повышенных тонах. Ну, я и остановилась.

– И что же вы услышали? – спросил Эрик, потому что Лиана замолчала.

– Не знаю, следует об этом говорить или нет… Все-таки это касается моей подруги…

– Говорите, – подбодрил ее Эрик. – В конце концов, если ваша информация ни к чему не приведет, то мы не станем ее озвучивать. А если она поможет в раскрытии преступления, то это пойдет всем только на пользу.

– Да, вы правы, – кивнула Лиана. – В общем, я слышала, как Гоша негодовал по поводу того, что Ярик посватался к Ольге.

– Он сделал ей предложение?

– Да. А она, прежде чем согласиться, отослала его к отцу. Ну, а Гоша сказал ему все, что думает по этому поводу.

– И что же он думал?

– То, о чем мы уже говорили – что Ярославу нужны деньги Ольги, чтобы продвигаться в науке.

– Парень, естественно, все отрицал?

– Как ни странно – нет. Хотя и облек все это в довольно романтическую форму.

– Это как?

– Ярослав рассказал, что с юности мечтал о большой и светлой любви. Но при этом он был уверен, что любовь и деньги должны идти рука об руку. Мол, он встречал множество пар, которые безумно любили друг друга, но были вынуждены расстаться из-за бытовых проблем. Так вот, он мечтает найти девушку, которую полюбит всем сердцем, и при этом чтобы она была обеспеченной. Тогда их союз окажется крепким.

– Интересная позиция! – хмыкнул Голубев. – Особенно если учесть, что сам он беден.

– Да, у Ярика нет никаких богатств. Именно поэтому он так стремится к стабильности. В принципе, я его понимаю и не осуждаю. Сама такая же. Если женщина ищет обеспеченного мужчину – это нормально. Но когда мужчина поступает так же, это уже не очень красиво.

– Значит, Георгий не оценил мечту Ярослава?

– Не оценил. Правда, сказал: если тот проявит свои таланты и даст понять, что у него действительно большое будущее, то он подумает.

– В общем, Ярослав по-прежнему посещает этот дом на правах гостя, – сделал вывод сыщик.

– Да, а куда ему деваться? Ольга любит его, и он этим пользуется.

– Предприимчивая нынче пошла молодежь! – вздохнул Голубев.

– А вы, между прочим, тоже могли бы найти себе небедную дамочку, – заметила Лиана. – С мужиками нынче напряженка, особенно у тех, кто постарше. Так что если вы перестанете быть таким занудой, то вполне преуспеете в любви!

Голубев хотел было ответить, но задохнулся от возмущения, и момент был упущен. Мариша веселилась от души. Многое из того, что говорила Лиана, было правдой, хотя многие эту правду стараются не замечать. Впервые она посмотрела на девушку другими глазами. Да, вредная, да, стерва, но не скрывает этого и абсолютно открыто выражает свои взгляды. Интересно, Голубев по-прежнему будет ею восхищаться?

– Кстати, – вдруг сказал Эрик, будто мысль пришла ему в голову только что, – вы не в курсе, в доме носит кто-нибудь линзы?

– Линзы? – Лиана искренне удивилась. – А зачем? По-моему, все видят вполне хорошо. Я имею в виду молодежь. А Вера и Гоша носят очки. Правда, Вера один раз пыталась надеть линзы. Весь вечер тыкала в глаза пальцем, но добилась только того, что глаза воспалились и опухли. Больше она к этим штучкам не прикасалась. А Гоша вообще не любил изменения. Он и компьютер очень долго не хотел признавать. Считал, что это лишь дань прогрессу. Но признать пришлось. На других условиях секретари не соглашались работать. Мы все вместе уговаривали его пересмотреть свои принципы. Объясняли, что партнеры его не будут уважать, информация до него будет доходить гораздо медленнее. А ведь сегодня информация значит очень много. Один день задержки может стоить всего бизнеса.

– Откуда вы так хорошо знаете эту специфику? – полюбопытствовал Эрик.

– Да так… Пришлось походить на курсы руководителей предприятия. Толик все время говорил о бизнесе, а я в этом ничего не понимаю. Я, знаете ли, не люблю, когда на меня смотрят сверху вниз, да еще посмеиваются, что я ничего не соображаю в каком-либо вопросе. Вот я и пошла на курсы. Зато теперь Толик лишний раз при мне вообще рот не раскрывает.

Мариша широко раскрыла глаза – Лиана все больше удивляла ее. Она покосилась на Голубева. На его лице была написана откровенная растерянность.

– А еще какие курсы вы посещали? – поинтересовался сыщик.

– Много чего… Всего и не припомню.

– А зачем вам это? Ведь вы считаете, что женщина должна удачно выйти замуж! – улыбнулся он.

– Конечно! Именно так я и думаю. Женщина должна выгодно себя продать. Но для этого нужно, чтобы было что продавать! Выйти замуж легко. Сложнее удержать мужа. Поэтому я подготовилась и много чего умею.

– Например, вышивать крестиком? – пошутил Эрик.

– В том числе, – кивнула она. – Проще сказать, чего я не умею делать.

– А есть и такое? – улыбнулся он.

– Есть. Я не смогу выполнить некоторую мужскую работу. Например, построить дом. А все остальное – легко!

– Например, починить автомобиль?

– Если что-то несложное – запросто!

Мариша и Голубев переглянулись. Мужчина тяжело вздохнул и еще больше скис. Было абсолютно понятно, что продавать себя ему Лиана точно не будет!

– Вы нам рассказали много чего интересного, – развел руками Эрик. – Остается только позавидовать вашему будущему супругу. Мы вас больше не задерживаем. Напишите, пожалуйста, свои координаты и можете быть свободны.

– Жаль, что мы с вами так мало пообщались! – с придыханием сказала Лиана.

– Подождите, это было только начало. Мы вам еще успеем надоесть.

– Такой мужчина, как вы, никогда не надоест! – покачала она головой и написала домашний адрес и телефон. – Уезжать из дома нельзя, я правильно понимаю?

– Абсолютно правильно. Приятно, когда красивая женщина обладает еще и незаурядным умом, – ответил Эрик.

– А уж мне как приятно! – подхватила она. – Ну, до встречи, ведите на заклание остальные жертвы.

И она выплыла из кабинета, ни разу не оглянувшись.

Глава 7

– Что за женщина! – произнес Голубев, едва сумев прийти в себя. – Мечта всей моей жизни!

– Да, это точно, – усмехнулся Эрик. – Она создана только для того, чтобы о ней мечтать. Во всяком случае, это касается тебя.

– Ну, почему такая несправедливость! Кому-то все, а другим ничего!

– Под другими ты подразумеваешь себя?

– Хотя бы!

– Так все как раз справедливо! Красивые девушки достаются богатым, а некрасивым что теперь делать? Сидеть всю жизнь в одиночестве? А они, между прочим, тоже мечтают о счастье.

– Согласен, – пробурчал следователь. – Но все равно несправедливо… Вон, Маришка тоже выбрала не меня, а тебя!

– Так она ценит меня не за мое богатство, а за личные человеческие качества! Правда, моя девочка? – и Эрик подмигнул Марише.

– Конечно! – подтвердила она. – Мне вообще все равно, сколько у тебя денег!

– Я же говорю – несправедливо! – взвыл Голубев. – Все кому-то, но только не мне!

– Перестань ныть, у тебя вообще-то работа. Или ты забыл, зачем здесь находишься?

– О таком разве забудешь? – проворчал он. – Держу пари, что нам не дадут просто заснуть. Только я положу голову на подушку, как начнут названивать все, кому не лень.

– Под этими всеми ты подразумеваешь свое начальство? – ухмыльнулся Эрик.

– Ага! А еще я со страхом жду, когда заявится Черемнов. Он наверняка не будет так кротко отвечать на вопросы, как это делали все предыдущие свидетели.

– А ты сядь подальше, куда-нибудь в уголок, – посоветовал сыщик. – Может, он тебя и не заметит!

– Спасибо за совет! Может, мне вообще уйти?

– Тоже неплохо! Во всяком случае, ты всегда сможешь сказать, что выходил и не знаешь, что я тут без тебя творил.

Голубев фыркнул.

– Фырчать потом будешь, – вдруг стал серьезным сыщик. – Что ты думаешь по поводу той информации, которую выдала нам Лиана?

– А что я могу думать? – удивился Голубев. – Чудесная девушка! А какая светлая голова!

– А помимо этого?

– Помимо? Я заметил, что она выгораживала своего жениха.

– Осторожнее на поворотах, – хихикнул Эрик.

– В каком смысле?

– В прямом! Смотри, Лиана тебя услышит и выскажет все, что думает по поводу своего личного положения.

– А что не так?

– Ты забыл, что Толя ей не жених? – снова хихикнул он. – И то, что он сделал ей предложение, еще ни о чем не говорит!

– Простите! – язвительно ответил Голубев. – Я высказался не совсем точно. Разрешите исправиться?

Эрик кивнул.

– Я заметил, что чудесная девушка Лиана выгораживала молодого человека, которого мы принимаем за ее жениха!

– А может, хватит дураков? – не выдержала Мариша. – Взрослые мужики, а ведете себя, как подростки. Все-таки правильно говорят, что красивые девушки влияют на мужиков, как заклинатели на змей.

– Ты права, – кивнул Эрик. – Так что ты там говорил? – обратился он к следователю.

– Она выгораживала Черемнова, – повторил он.

– Да, я тоже это заметил.

– Стоило нам повернуть разговор в сторону бизнеса, как она тут же дала понять, что у Анатолия и Георгия были замечательные отношения.

– А ты с этим не согласен?

– Даже не знаю, что и думать. А ты как считаешь?

– На мой взгляд, пятьдесят на пятьдесят. В бизнесе бывает все! Сегодня вы друзья, а завтра заклятые враги. И перейти эту грань довольно легко. Тем более таким людям, как Гоша и Анатолий. Да и Лиана охарактеризовала своего молодого человека не очень лестным образом.

– Ты имеешь в виду, что она назвала его беспринципным и безбашенным?

– Именно! Но в итоге она четко дала нам понять, что отношения у них по-прежнему ровные и доверительные.

– Это меня в какой-то мере радует, – заметил Голубев?

– Это еще почему? – спросила Мариша.

– Не забывай, моя главная задача – найти убийцу, но чтобы это оказался не Черемнов.

– Какая знакомая ситуация! – усмехнулась Мариша. – По-моему, где-то я уже это слышала.

– Ты это слышала, а мне каждый день приходится с этим сталкиваться, – пожаловался Голубев. – В общем, и этот свидетель нам ничего конкретного не сказал. Даже если что-то и было в этом доме, Лиана слишком честная и благородная девушка, чтобы выносить сор из избы.

– Какое глупое выражение! – фыркнула Мариша.

– Что же в нем глупого?

– По-моему, выносить сор как раз таки и надо. Если его постоянно копить, представляете, сколько мусора накопится в доме?

– Устами женщины глаголет логика! – вздохнул Эрик.

– А что, я не права? – ринулась в бой Мариша.

– Да нет, в этом случае права, как никогда! Многие действительно предпочитают не выносить из дома лишнее. А потом удивляются, когда случается что-то непоправимое.

– Все равно Лиана благородная, – упрямо повторил Голубев. – Это мы с вами понимаем, что лучше все рассказать, а она поступает так, как подсказывает ей совесть.

– Совесть! – фыркнул Эрик. – Алексей, я тебя умоляю! Лиана всего лишь поиграла в благородство, а ты тут же развесил уши! Была бы она и в самом деле такая великодушная, она бы ни слова не сказала про Ярослава. А она не только рассказала, но и дала нам понять, что у него был повод избавиться от Георгия.

Голубев захлопал глазами.

– Да, да! И не надо на меня так смотреть. Беда для таких мужиков, как ты, если они имеют дело не только с красивыми, но еще и умными девушками. Те навешают лапши столько, что и не снять, а вы верите всему, что они скажут!

– Умеешь ты все выкрутить, – с обидой отозвался следователь. – Может, она вовсе не такая умная, как ты считаешь. И действительно случайно выдала нам этот разговор между Гошей и Ярославом.

– Не лелей таких надежд. Лиана – умная, хитрая стерва. И поверь, я ее сейчас не осуждаю, а восхищаюсь. Таких девушек, как она, – одна на миллион.

– Вот и я о том же говорю! – согласился Голубев. – Так чего мы тогда спорим?

Мариша вздохнула и покачала головой. По ее мнению, следователь поглупел с того момента, как она видела его в последний раз. Во всяком случае, на женщин он стал реагировать еще острее. Хорошо хоть к ней не лезет со своими идиотскими замечаниями!

Голубев покрутил головой и прошелся пару раз по кабинету.

– Я ничего не понимаю! – наконец сказал он. – Такое впечатление, что никто ничего не видел. Ни мотива, ни подозрений… Что я буду докладывать шефу?

– Как это ничего нет? Не знаю, как ты, а я услышал много чего интересного. И парочку мотивов могу изобразить.

– Да? И что это за мотивы?

– Ну, например, Вера могла устать от мужа. Ей захотелось свободы, а ее у нее как раз и не было.

– Откуда это известно? – прервал его Голубев.

– Мне это стало понятно из рассказа Лианы. Помнишь, она говорила, что Гоша и Вера заключили так называемый договор. И Веру гораздо больше интересовала ее мать, чем собственная семья. Так что она могла просто от всего устать.

– И для этого убила мужа? Бред!

– Может быть, и бред, но в качестве одной из версий вполне подойдет. Дальше мы выслушали Ольгу. У нее тоже есть определенный мотив.

– У Ольги? – уточнил следователь.

– Да, у нее. А что здесь удивительного?

– Что-то мне ничего на ум не приходит.

– У тебя плохо с воображением, – влезла Мариша. – Даже я могу придумать для нее мотив. Она хотела стать телезвездой, а отец ей не давал для этого денег.

– И для этого она ждала целый год? – фыркнул Голубев.

– Ну и что! Может, она до последнего надеялась. А сейчас поняла, что надежды нет.

– Хорошо. С этим все понятно. Но какой мотив у секретарши?

– О! Тут широкое поле деятельности, – вошла в азарт Мариша. – Она могла увидеть что-то не предназначенное для ее глаз. Или украла крупную сумму денег.

– Если бы она что-то увидела, то, скорее всего, убили бы ее, а не Георгия, – сказал Эрик.

– Извиняйте, немного не додумала, – развела руками девушка.

– А у Лианы какой мотив? – ехидно поинтересовался Голубев. – Уж ей-то вы ничего приписать не сможете.

– Почему? Допустим, она могла шпионить за хозяином дома, чтобы потом передавать информацию Анатолию, и он застал ее за этим занятием. Что она тогда должна была сделать?

– Убить его! – торжествующе сказала Мариша.

– Не вижу повода для радости, – хмуро произнес Голубев. – Человека убили, а ты ликуешь.

– Так я оттого, что версии придумываю, – извиняющимся тоном ответила Мариша. – А вовсе не потому, что меня радует убийство.

– Вы забываете, что в период совершения убийства Лиана была в своей комнате с Ольгой, – холодно сказал следователь.

– Мы ничего не забываем, – не согласился Эрик. – Кстати, давайте подведем промежуточные итоги. Что у нас со временем убийства?

– Горничная нашла тело в половине десятого, когда принесла Георгию утренний чай, – отрапортовала Мариша.

– А до этого его видела в живых секретарша. Она получила от него указания в половине девятого и отправилась работать в свою комнату, – влез Голубев.

– Значит, у нас есть промежуток в один час. С половины девятого до половины десятого. Нам предстоит выяснить, видел ли убитого кто-то еще в этот период. Если да, то мы еще сократим время поисков. Ну, если нет, значит, придется исходить из того, что имеем.

– Кого звать? – немного приободрившись, поинтересовался Голубев.

– Зови Черемнова. А то вдруг он и в самом деле станет волноваться. А нам лишние волнения ни к чему!

Анатолий Черемнов, к всеобщему удивлению, не проявлял ни малейших признаков нетерпения или раздражения. Он абсолютно спокойно вошел в кабинет и уселся на кресло.

– Как продвигаются дела? – спросил он, едва Эрик сосредоточил на нем свое внимание.

– Пока все идет своим чередом, – ответил тот. – Вы готовы рассказать нам, что знаете об этом убийстве?

– Я готов рассказать все, но вот по поводу убийства – вряд ли, – улыбнулся он. – Дело в том, что я ничего не видел и не слышал. Даже обидно! Я очень люблю детективы и постоянно удивляюсь тому, что, как правило, в них не бывает свидетелей преступления. Казалось, что может быть проще? Небольшой дом, в котором постоянно снуют туда-сюда люди. Заметить убийцу – проще простого. Ан, нет! Никто ничего не видит, никто ничего не слышит.

– А если кто-то и видит, – добавил сыщик, – то молчит до определенного времени. Пока не становится очередной жертвой.

Черемнов немного помолчал, а потом лоб его разгладился.

– Вы имеете в виду шантаж? Нет, это все ерунда. В наши дни шантажистов не бывает. Это требует слишком многих усилий, а люди сегодня пошли слабоватые. Никакой выдержки!

– Если все-таки у этого преступления были свидетели, – медленно проговорил Эрик, – и они по какой-то причине молчат, то это чревато необратимыми последствиями.

– А зачем вы мне об этом говорите? – удивился Анатолий. – Я-то как раз правила игры знаю очень хорошо.

– Откуда?

– Было дело… – замялся он, – не хочу вспоминать.

– Тогда расскажите, как вы провели это утро.

– Утро? Спал, наверное.

– Припомните, пожалуйста, более точно. Нам важна любая деталь.

– Проснулся я часов в девять, – стал перечислять Черемнов. – От звука пылесоса. Честно говоря, ничто меня так не раздражает, как это противное жужжание. И кто распорядился убирать дом в столь раннее время?

– Насколько мне известно, хозяева просыпаются рано, – ответил Голубев. – А значит, девять часов для них – это уже практически середина дня.

– В общем, проснулся я от звука пылесоса, – продолжил Черемнов, – и сразу направился в душ. Чтобы хоть немного посидеть в тишине. А когда вышел – сразу услыхал дикий крик Лены. Сначала я подумал, что она запуталась в проводе, но потом понял, здесь что-то не то. Ну, и бросился в коридор. А когда оказался в кабинете у Гоши, сразу понял, что случилось.

– Вы сказали, что посчитали, будто Лена запуталась в пылесосном проводе? – удивился Эрик. – Такое раньше бывало?

– Постоянно! – кивнул мужчина. – У этого пылесоса интересная система – чуть тронешь корпус, как шнур начинает сматываться. Кажется, все сделано для удобства, а получается наоборот. Вчера она упала у меня в комнате. А сегодня влетела еще к кому-то. Я слышал сквозь сон, как грохнула дверь и послышалась чья-то ругань.

– Это была Лиана, ваша невеста.

– Это она вам так сказала? – с любопытством спросил Черемнов.

– Что Лена влетела к ней в комнату?

– Что она моя невеста.

– Нет, мы это поняли из ваших слов. А что, это не так?

– Я уже и не знаю! Я считаю, что мы пара. А она говорит, что еще не все обдумала. Огонь, а не девушка! Кстати, вы с ней уже разговаривали? – в глазах Анатолия появилось беспокойство.

– Да, – кивнул Эрик. – Мы узнали массу интересного о семье Георгия.

– Лиана – старая Ольгина подруга. Ей много чего известно!

– Мы так и поняли.

– А еще она непредсказуемая особа. И к тому же не всегда честная!

– Ай-ай-ай! – погрозил пальцем Эрик. – А про вас Лиана не сказала ничего плохого!

– Кроме того, что вы беспринципный и безбашенный, – добавил Голубев.

– Она так сказала? – удивился Черемнов.

– Ага, – мстительно кивнул следователь.

– Я же говорю, что она иногда врет, – пожал плечами Анатолий.

– Вы, я вижу, очень любите друг друга, – ехидно заметил сыщик.

– Я – точно люблю. А вот в чувствах Лианы очень сомневаюсь. Скорее всего, она со мной из-за денег. Но и на этом спасибо!

– Откровенно! – протянула Мариша.

– Зато честно! По-моему, гораздо лучше, когда ты не строишь никаких иллюзий по поводу своего близкого человека. Нужно воспринимать его таким, какой он есть. Зато потом не будет мучительно больно за бесцельно прожитые годы! – добавил он и улыбнулся.

– А как же взаимная любовь? – выдавила девушка.

– Где вы ее видели, эту взаимную любовь? Поначалу можно любить хоть до умопомрачения. А потом вся страсть проходит. И остается только привязанность. А она должна на что-то опираться. Например, на уважение, общность взглядов, взаимные интересы… Вы со мной согласны?

– И вы считаете, что все это у вас есть? – удивился Голубев.

– Пока только страсть и общность интересов, – осклабился Анатолий. – А все остальное со временем придет, я уверен!

Голубев скроил кислую мину.

– Вы очень рассудительный мужчина, – заметила Мариша, с интересом разглядывая Черемнова.

– Я знаю, – кивнул он, – но все равно спасибо за комплимент. В наши дни нужно жить только головой и очень редко допускать до себя чувства. Я кое-что себе позволил, но помимо этого – никаких эмоций!

– Вы еще и умный мужчина! – добавила она.

– И это знаю, – снова кивнул Черемнов. – И говорю это без ложной скоромности. В наши дни по-другому нельзя, ведь дураком быть сложно – слишком много конкурентов! – и он оглушительно захохотал.

Мариша натянуто улыбнулась и замолчала. Из Лианы и Черемнова получится хорошая парочка. Они друг друга стоят!

– Так, значит, вы вышли из комнаты только после того, как Лена обнаружила труп? – вернулся к разговору Эрик.

– Да, я вышел и сразу побежал в кабинет. Зрелище было не из приятных. Я, конечно, видел на своем веку убитых людей, но когда это твой друг – то это ужасно вдвойне!

– Что вы подумали в тот момент?

– Сначала я решил, что это глупая шутка. Подумал, что Гоша решил поломать комедию.

– А с чего вы это взяли? Или Георгий был склонен к таким розыгрышам?

– Нет, абсолютно! Наоборот, он был серьезным человеком.

– Тогда почему вы так решили? – полюбопытствовал Голубев.

– Так ситуация была абсурдная! Представьте себе – человек у себя дома, в собственном кабинете, и вдруг – убит! Это же в голове не укладывается!

– В этом смысле – вы правы. Такое бывает очень редко. И все же, как видите, случается. На моем веку был такой случай. Я уже расследовал дело об убийстве мужчины в собственном доме. И результат оказался совсем непредсказуемым, – Голубев покосился на Эрика, не скажет ли чего-нибудь?

Но Эрик молчал. Очевидно, ему было неважно, что Голубев приписывает себе славу по тому делу, которое Мариша расследовала вместе с сыщиком. Дело Настиной сестры, Ирины.

– И кто же оказался убийцей? – проявил интерес Черемнов.

– Как ни странно, сосед. Хотя ничто не говорило о его причастности к этому делу.

– У нас такой вариант не прокатит, – задумчиво протянул мужчина.

– Знаю, – кивнул следователь. – В этот дом чужому пройти непросто. Тем более что никого и не было. Марат в этом абсолютно уверен.

– Если только не врет, – добавил Черемнов.

– А почему он должен врать? – удивилась Мариша.

– А почему нет? – пожал он плечами. – Все люди врут!

– Но какая у него на это причина?

– Не знаю. Кто из нас расследует дело? Вы или я? Я предложил версию, а вы ее проверяйте.

– Скажите, вам знакома эта вещица? – сменил тему Эрик и достал из ящика нож.

– Дайте посмотреть, – заинтересовался Анатолий, протягивая руку.

Он быстро осмотрел нож, стрельнул глазами на мужчин и с равнодушным видом сказал:

– Даже и не знаю. Вроде похож на мой. А может, и не похож… Не знаю. Нужно поискать мой ножик, и тогда я скажу точно.

– А мне кажется, поиски ни к чему не приведут!

– Почему вы в этом уверены?

– Потому что это ваш нож.

– Интересно, на чем основывается ваша уверенность?

– Потому что некоторые люди опознали его. И сказали, что вы им хвастались.

– И что, все опознали? – поинтересовался Черемнов, но в голосе его послышалась смешинка.

– Не все. У Веры Николаевны оказалось плохое зрение, а Лиана затруднилась вспомнить, где она его видела.

– Я же говорю, что Лианка врушка, – хмыкнул Анатолий.

– Значит, вы признаете, что это ваш нож?

– Ну, конечно, куда мне деваться?

– А почему сразу об этом не сказали?

– Защитная реакция, знаете ли. У меня очень быстро работает головной мозг. Когда я слышу информацию, то сразу начинаю ее анализировать. Вот и сейчас, вы сказали про нож, и я тут же решил, что он является орудием убийства Гоши. Я прав?

– Абсолютно.

– Какой ужас, – поежился Черемнов. – Значит, я явился косвенным виновником смерти своего друга?

– Я бы не стал так категорично говорить, – заметил Эрик. – Просто преступник воспользовался удобным случаем. Может, он посчитал, что таким образом подозрение падет на вас.

– Что ж, он мог оказаться прав. А вы как полагаете? – поинтересовался Анатолий как бы между прочим, но в его глазах Мариша заметила тревогу.

– Пока я не считаю вас виновным, – ответил Эрик.

– А почему пока? Или что-то может измениться?

– Я решаю, то ли вы слишком умный, то ли дурак.

– Не понял…

– Если вы дурак, значит, могли понадеяться на то, что про нож никто не вспомнит.

Черемнов фыркнул.

– А вы не подумали, что если убийца я, то мне было проще взять нож на кухне? И не использовать собственное оружие. Тогда про меня вообще бы не зашел разговор.

– Нет, на кухне опасно. Вас могли увидеть. И объясняй потом, зачем вы здесь ходите.

– А что значит – слишком умный? – уже с любопытством спросил Анатолий.

– Вы могли рассуждать таким образом – если я убью Гошу своим ножом, то никто не поверит, что это действительно сделал я. Потому что нужно быть последним дураком, чтобы убить человека собственным ножом. Тем более все знают, что это мое оружие. Значит, в это и не поверят. И будут искать другого претендента на роль убийцы.

– Да, в этом что-то есть… – протянул он. – И на каком варианте вы остановились?

– Ни на том, ни на другом. Я считаю, вы просто умный. А значит, наверняка не стали бы совершать убийство таким способом. Вы правы, гораздо проще пройти на кухню, например, ночью, взять нож и убить хозяина дома. Если только вы не поругались, и действовать нужно было быстро.

– Мы не ругались, – усмехнулся Черемнов. – Мы оба для этого слишком умные и осторожные. Да и потом, мы зависели друг от друга. А рубить ветку, на которой сидишь, по меньшей мере, глупо.

– Наверное, – кивнул Эрик, рассматривая мужчину.

– А может, вы ему завидовали, – встрял Голубев. – А зависть – страшная вещь!

– Я? Завидовал? Чему? – изумился тот.

– Ну, у него все есть. Жена, дом, дочери, деньги…

– А у меня разве нет? Скоро жена появится, потом дети пойдут… Да, пока этого нет, но ведь будет! Или вы считаете, что я живу по принципу: если кому-то дали хлеб с маслом, а мне всего лишь горбушку, то я должен все равно радоваться жизни, а тому счастливчику пожелать подавиться этим куском?

– Не так грубо, конечно… – покривился Голубев.

– Вы в корне не правы! – покачал головой Черемнов. – У меня совсем другой принцип – живи сам и не мешай жить другим!

– Хорошая позиция, – кивнул Эрик.

– Вот и я так считаю, – согласился мужчина.

– Ладно, с ножом выяснили. Теперь по поводу подозреваемых. У вас есть кто-нибудь на примете?

– Есть одна кандидатура.

– И кто? – Голубев с интересом посмотрел на Черемнова.

– Лиана.

– Лиана?!

– Да, а что? Гоша мог узнать про нее что-нибудь ужасное, а она его убила, чтобы он не проболтался.

Некоторое время стояла тишина, которую нарушил Эрик:

– Я так понимаю, что вы сейчас пошутили?

– Конечно! – засмеялся Черемнов. – Не могли же вы и в самом деле поверить, что Лиана на такое способна? Я ей просто отомстил. Она меня назвала безбашенным, а я обвинил ее в жутком преступлении.

Мариша с неприязнью посмотрела на мужчину. Тот перехватил ее взгляд и улыбнулся.

– Считаете меня бессердечной сволочью? – поинтересовался он. – Напрасно. Гоша умер, он уже не с нами. И никакой трагедии в этом нет. Во всяком случае, для него.

– Как вы можете так говорить! – воскликнула девушка. – А что тогда, по-вашему, трагедия?

– Трагедия – это то, что испытывают сейчас люди, которые его любили. Он ушел, а они остались. И им нужно научиться жить без него. В том числе и мне. И я сейчас смеюсь не потому, что мне безразлична его смерть, а чтобы немного отвлечься. Возможно, я выбрал не тот способ, но уж таков я! – и он развел руками.

– Мы вас поняли, – кивнул Эрик, – а теперь я хочу вернуться к своему вопросу. – Кто, по-вашему, мог убить Георгия?

– Понятия не имею! На ум никто не приходит. Если только порассуждать.

– Давайте порассуждаем.

– Обслуга не могла этого сделать. Зачем ей это? Все слуги в доме уже давно. Секретарша тоже с ним года три, если не ошибаюсь. Я просто не могу найти причину, чтобы обвинить их в этом преступлении.

– Но они могли быть, – встряла Мариша. – Горничная могла обидеться на какое-то замечание, кухарка – тоже. Секретарша могла воровать деньги. А охранника могли подкупить конкуренты.

– Чтобы бросаться такими обвинениями, нужно знать Гошу, – фыркнул Черемнов. – Он никогда не вникает в домашние дела. Конкуренты! Бред… Он никому не переходит дорогу. Во всяком случае, сейчас. Мы работаем вдвоем. Я ищу контракты, а он их внедряет в жизнь.

– А если кто-то из прошлой жизни? – осторожно поинтересовался Голубев.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, криминальный мир…

Черемнов внимательно посмотрел на следователя.

– Не стоит этого отрицать, – покачал головой следователь. – Нам это доподлинно известно.

– Так я и не собирался. Этот вариант исключен. Гоша давно ушел от того образа жизни. Кроме того, если бы были какие-то претензии, их бы уже давно предъявили. Нет, здесь все чисто. А про секретаршу… Это вообще полный бред, я вам скажу. Во-первых, она никогда не занималась денежными вопросами – только документами, а во-вторых, она в этой компании уже лет десять. Из них три года – вместе с Гошей. Скорее уж ему могла вонзить нож в спину кухарка, стряпня которой не понравилась Гоше.

– А откуда вы знаете, что нож был в спине? – спросила Мариша.

– Я и не знал, – развел руками Анатолий, – просто есть такое выражение – воткнуть нож в спину.

– А из домашних кто мог затаить злобу на вашего товарища? Может быть, жена?

– Вера? Вы с ума сошли. Они прекрасно ладили! Я даже завидовал их взаимоотношениям.

– Но ведь они не любили друг друга? – осторожно поинтересовался Эрик.

– Не любили, – согласился Черемнов. – Но именно это я и называю идеальным браком! Когда смотрят в одну сторону и идут одним путем.

– А дочери?

– Инна обожала Гошу! А он – ее. Она была папиной дочкой. Вот Ольга другая. Та холодная. И обидчивая к тому же. Кстати, она могла бы в порыве гнева наговорить Гоше гадостей. Но убить… К тому же она была вместе с Лианой в тот период времени, который вас интересует.

– Да, это так. – Голубев задумчиво смотрел на мужчину. – Таким образом, на данный момент алиби есть только у Лианы, Ольги и Елены, которая жужжала пылесосом.

– Не факт, – покачал головой Черемнов. – Лена могла под предлогом уборки войти в кабинет Гоши и зарезать его. Правда, убейте меня, но я не знаю, зачем ей это было нужно.

– Вряд ли она это сделала, – покачал головой Эрик. – Лена хорошо знала, что хозяин работает, и не стала бы его беспокоить.

– В обычной ситуации – нет. Но в случае убийства вполне смогла бы.

– Проверим, – кивнул сыщик. – А что вы скажете по поводу того, что Георгий изменился в последнее время?

– Даже не знаю, что и сказать. Мне не показалось, что он изменился. Гоша был такой же, как и всегда, – деловой, собранный, деятельный. Может, я не очень наблюдательный? – и мужчина посмотрел на сыщика.

– Все может быть, – ответил тот.

– Надеюсь, я вам помог? – смущенно улыбнулся Толя.

– В какой-то мере да. Картина стала более ясной. – Вот послушаем остальных свидетелей и будем знать еще больше. Черкните, пожалуйста, здесь свой адрес и телефон, – попросил Эрик, придвигая к нему листок, – и можете быть свободны.

– А зачем? Вы всегда можете узнать всю мою подноготную в администрации.

– Наверное, но от вас мы ее получим уже сейчас.

– Мне остается только покориться! – улыбнулся Черемнов и накорябал свои координаты. – Держите меня в курсе событий. Все-таки я не последний человек в этом городе.

– Обязательно, – сказал Эрик и закрыл блокнот, давая понять, что разговор окончен.

Глава 8

– У меня голова кругом идет от этой парочки! – воскликнула Мариша, когда дверь за Черемновым закрылась. – Поверьте мне, они стоят друг друга!

– Да, удивительные встречаются люди, – протянул Эрик.

– Хорошо, что все закончилось, – вздохнул Голубев и вытер лоб.

– Что закончилось? – удивился Эрик. – Ты готов назвать убийцу?

– Ты что! – отмахнулся тот. – Я имею в виду допрос Черемнова.

– Тоже мне, радость! Если бы этот допрос дал результаты, я бы тоже сказал, что это хорошо. А так… – и он махнул рукой.

– А разве ничего нового мы не узнали? – удивился Голубев. – По-моему, он был очень откровенен и рассказал все, о чем мы его спрашивали.

Эрик только вздохнул.

– А мне кажется, что он только переливал из пустого в порожнее. Слов много, а результат нулевой. Вот скажите мне, почему все заметили, что Георгий изменился, а Анатолий – нет?

– Может, он ненаблюдательный? – предположила Мариша.

– Черемнов-то? Да наблюдательность – это его главное свойство! Без наблюдательности и умения делать выводы ему в бизнесе не место.

– Да, ты меня заинтересовал. Он и в самом деле сказал, что не заметил никаких изменений в его поведении. А должен был заметить! – Мариша потерла нос. – А у меня другой вопрос: откуда Толя узнал, что Лиана в момент убийства была с Ольгой? Может, он не был в это время в своей спальне? А проходил, например, мимо кабинета Гоши.

– А вот здесь я не вижу никакой загадки. Когда мы приехали, все сидели в кабинете и обсуждали убийство. Наверняка девочки сказали, что утро они провели вдвоем.

– Думаешь? – Мариша с сомнением посмотрела на сыщика.

– Уверен! – кивнул он.

– А меня насторожили другие его слова, – вдруг сказал Голубев.

– Какие? – одновременно спросили его сотоварищи.

– Помните, он сказал что-то по поводу шантажа? Кто-то поднял эту версию, а Анатолий заметил, что «для того чтобы быть шантажистом, нужно иметь выдержку. А ее сегодня мало кто имеет»…

– Да, помним, – кивнул Эрик. – Он говорил про Лиану, если я не ошибаюсь.

– Так вот, я и подумал. А не мог он подразумевать себя?

– Что ты имеешь в виду? – после минутного молчания спросила Мариша.

– Шантаж! – коротко ответил следователь. – Возможно, кто-то действительно шантажировал Гошу, поэтому он и был таким напряженным. И этот кто-то вполне мог быть Черемновым.

– Почему ты так решил?

– Потому. У кого, у кого, а у Анатолия выдержки – хоть отбавляй!

– В этом что-то есть, – кивнул Эрик. – Тем более шантаж – это самая приемлемая версия на данный момент. Что бы Черемнов ни говорил по поводу взаимной любви и взаимопонимании между ними, а бизнес есть бизнес. И там бывает все. А уж шантаж – сплошь и рядом!

– А как же намек на отсутствие выдержки?

– Если я сейчас скажу, что очень положительно отношусь к вопросу брака, но подходящую девушку никак не найду, ты мне поверишь? – спросил Эрик, пристально глядя на Маришу.

– Хотелось бы! – вздохнула она. – Только я знаю, что это из области фантастики!

– Вот видишь! Так же и со свидетелями. Очень сложно определить, когда они говорят правду, а когда лгут. Но для этого мы и работаем. Чтобы прочитать между строк! – Эрик откинулся на спинку стула. – Сколько времени? – он посмотрел на часы.

– Восемь вечера, – подсказала Мариша.

– Да, а это значит, что… – он не закончил фразу.

– Нужно позвать следующего свидетеля? – предположил Голубев.

– Нет, коллега. Это значит, что мы пойдем ужинать.

– Ужинать?! А как же допрос?

– Чего ты суетишься? Все подозреваемые в доме. Никто никуда не убежит. Покушаем и продолжим. А может, и кухарку расспросим прямо на рабочем месте. Я думаю, она на кухне будет сговорчивее.

– Да? – с сомнением сказал Голубев. – Ну, ладно. Пойдемте. Устрою праздник для желудка!

Анатолий Черемнов вошел в свою комнату и упал на кровать. Разговор длился не более получаса, но отнял у него почти все силы. И откуда взялся этот гениальный сыщик? Эрик безумно раздражал мужчину. То ли дело – Голубев! От него не приходится ждать никакого подвоха. Самый обычный, рядовой мент. Без воображения и закидонов. Кто дал команду вызвать сыщика? Наверняка не его брат. Но, к сожалению, у него много советчиков…

Черемнов залез под одеяло. Почему он интересовался, изменился Гоша в последнее время или нет? Кто-то ему об этом сказал? Вряд ли… Гоша никогда не показывает вида, если у него что-то идет не так. И никто не знает о делах Георгия, кроме секретарши. И то она посвящена лишь в ту часть работы, которая лежит на поверхности.

Изменился ли Гоша? Анатолий усмехнулся. Конечно, изменился! Как тут не измениться, если из статьи доходов выпал целый кусок. И никто не знает, как это получилось. Кроме него, конечно. Анатолий давно ведет нечестную игру. Только раньше ему все сходило с рук, а в этот раз Георгий явно что-то заподозрил. Он частенько подозрительно поглядывал на него, Анатолия. А тот делал вид, что ничего не замечает.

Да, он что-то заподозрил. Вот только докопаться до этого очень сложно. Уж у кого-кого, а у Черемновых выдержки хватает. Они могут абсолютно искренне смотреть человеку в глаза, клясться в вечной любви, а потом облапошить его по полной программе. И ведь никто никогда не догадался, что за всеми неприятностями стоят они, Черемновы. Правда, его братец не лезет на рожон и очень осторожничает. Но и имеет намного меньше, чем он, Анатолий.

Нет, скорее всего, Эрик ничего не заметил. Хоть он и гений сыска, но ведь не до такой же степени! А Голубев вообще повел речь про криминал. Вот умора! Где он, криминал-то? Он уже давно не в том месте, о котором по старинке думает следователь. Криминал уже давно забрался выше и действует на законных основаниях!

А Гошу жаль, даже очень! Такие проекты с ним проворачивали! Теперь нужно будет искать нового компаньона. Можно, конечно, привлечь к делу Веру или Ольгу, и тогда даже документацию не придется менять.

Он представил себе, сколько проблем возникнет со сменой партнера. Сначала разъяснять ему условия игры, затем подписывать договора, потом исхитряться, чтобы заполучить выгодные контракты… Да еще неизвестно, не подведет ли этот так называемый партнер. Вот Гоша был настоящим бизнесменом. Жестким и бескомпромиссным. Вера и Ольга не потянут этот воз. Можно даже не надеяться. У последней лишь Ярослав на уме, больше ее ничего не интересует.

А Вера вообще не от мира сего. Такое впечатление, что она живет где-то в своем мире. Конечно, для Гоши она была идеальной женой. Никогда не лезла в его дела, не пилила, не устраивала скандалов… Вот если бы и Лиана была такой же!

Лиана… Он с наслаждением подумал о девушке. Она была единственной, кто будоражил его сознание. В свой тридцать один год Анатолий впервые задумался о семье. Ему реально захотелось семью и парочку ребятишек, радостно встречающих его с работы. Его жизнь делилась на две части: до Лианы и после. Одно время он даже подумывал жениться на Ольге. Но Ольга была для него слишком правильной. Ему очень быстро стало бы с ней скучно. А Толе хотелось вечного огня! Вот Лиана – это да!

С Лианой он познакомился благодаря все той же Ольге. Она уговорила его пойти с ней в консерваторию, сославшись, что у нее заболела подруга, а билет пропадает. Но когда они туда пришли, оказалось, что подруга уже выздоровела и горит желанием посетить концерт. Анатолий влюбился с первого взгляда. И Лиана это поняла. Они были одного поля ягоды.

С тех пор Черемнов безуспешно пытался зазвать ее замуж, а она все искала причину потянуть с этим шагом. И он искренне не понимал, почему она это делает. Лиана прямо заявила, что ей нужен обеспеченный мужчина. А он таковым и является! Что же ей еще надо? Или ей нравится иметь власть над ним?

Интересно, что она наговорила этому следователю? Наверняка что-нибудь правдоподобное. Правда, если обстоятельства не требуют, она не врет. Но кто знает, каковы на самом деле обстоятельства? Что известно этому сыщику? Эх, чует сердце, он из этой же породы, что и Черемнов!

Ладно, надо успокоиться. Даже если все сказали, что Гоша изменился, он будет стоять на своем. Ничего не знаю, и все! Нужно дойти до Лианы. Она наверняка уже все обсудила с Ольгой. И что у них там за секреты? Черемнов пытался выспросить у нее, но она молчит, как партизан! Вот будет спутница жизни! Лучше и не придумаешь!

Правда, Мариша удивилась, что в их паре любит только он. Видимо, для нее такой вариант неприемлем. Ей или все, или ничего. А он живет по другому принципу – в любви всегда оба слепы. Она не видит, как нужна ему, Анатолию, а он не замечает никого, кроме нее. Как было бы смешно, если бы не было так грустно! И почему это произошло именно с ним – с таким расчетливым и стойким к любым обстоятельствам?

А кстати, кто эта Мариша? На следователя она не похожа. Может, ведет записи беседы? Но она ничего не писала. Странно… А впрочем, плевать на нее. Хотя она и симпатичная. Но, к сожалению, его, Анатолия Черемнова, не интересуют просто симпатичные. Ему нужны самые лучшие! И пусть знакомые говорят про Лиану, что он еще хлебнет с этой девицей. Ему все равно. Хотя нет! Все наоборот. Ему очень хочется острых ощущений. Чтобы каждый день был как последний. И если все же ему когда-то это надоест, он будет думать о своей дальнейшей судьбе. Потом, но не сейчас. Сейчас самое главное, чтобы Эрик ни о чем не догадался и не начал копать там, где не следует.

– Прекрасный ужин! – искренне похвалил Эрик Марту Игоревну.

– Спасибо, мне очень приятно, – покраснела она.

– А вы где-то учились или самородок?

– Бабушка у меня была с Украины, – сказала женщина, убирая со стола. – Вот она меня всему и научила.

– Я люблю украинскую кухню, – заулыбался Эрик. – Особенно галушки со стручковой фасолью и сало.

– Я обязательно сделаю это для вас. Вы ведь пока не уезжаете?

– Нет, несколько дней мы точно пробудем в этом доме. Нужно же найти убийцу вашего хозяина.

– Нужно! – закивала она. – Я с самого утра места себе не нахожу. На кухне мне еще спокойно. А как подумаю о том, что нужно будет идти спать, так меня сразу начинает бить озноб.

– Вы должны опасаться этого только в одном случае, – наставительно сказал сыщик. – Если вы что-то знаете и скрываете это от нас.

– Да что я знаю-то? – удивилась она. – Сижу на кухне практически с утра до вечера. У меня и комната тут рядом, никуда ходить не надо. Так что на второй этаж я поднимаюсь только в крайнем случае. Если Лене нужно помочь.

– А вы часто ей помогаете?

– Нет, только иногда. Например, окна помыть или занавески постирать.

– А сегодня утром вы чем занимались?

– Как обычно, – она пожала плечами. – Ничего нового в моих обязанностях не появилось. Готовила кушать.

– Наверх не поднимались?

– Нет.

– А в период с половины девятого до половины десятого ничего подозрительного не слышали?

– Только Ленкин пылесос, – проворчала Марта. – Она всегда убирается в это время. Как начнет гудеть этим монстром, так сразу хочется уши заткнуть!

– Неужели так громко гудит?

– Очень! В нем много разных функций, видимо, поэтому и гудит.

– А вот этот предмет вам незнаком? – Эрик достал из кармана нож.

– Нет, – ответила женщина, внимательно осмотрев вещицу. – Видать, дорогой. Я однажды видела подобные, когда летала в Турцию отдыхать.

– Значит, не знаете. Что ж… Тогда напишите ваш адрес и номер телефона.

– А чего их писать? Я здесь живу.

– И зарегистрированы здесь же?

– Нет, прописка у меня в другом месте.

– Вот ее и напишите.

– А зачем, если я по тому адресу все равно не появляюсь?

– Так положено.

– Ну, раз положено… – женщина вздохнула. – Значит, положено.

– И последний вопрос, – сказал Эрик, убирая листок в карман. – Вы не заметили, Георгий Семенович в последнее время не изменился?

В этот раз женщина молчала долго. Было видно, что в ее голове бегают одна за другой мысли.

– Даже и не знаю, что сказать, – наконец, ответила она. – Я ведь почти не встречала его в течение дня, поэтому мне трудно судить…

– Нам нужно только ваше мнение, – подбодрил ее сыщик. – Субъективное и непредвзятое.

– Что-то там было, – кивнула она, собравшись с мыслями. – В те минуты, когда он попадался мне на глаза, я замечала за ним какое-то беспокойство.

– Беспокойство, вы говорите?

– Мне так показалось, во всяком случае. То он веселый, а то вдруг уставится на кого-нибудь из домашних странным взглядом. И смотрит, смотрит…

– Что вы называете странным взглядом? – поинтересовался Голубев.

– Сложно сказать… То ли оценивающе, то ли сострадательно. Не знаю…

– Интересно… – протянул Эрик. – Новое толкование Гошиной задумчивости. Значит, что-то точно было. Но вот почему об этом умолчал Анатолий?

– Может, и вправду не заметил? – сказала Мариша.

– Вот в это я поверю в последнюю очередь, – сыщик усмехнулся. – Он человека насквозь видит. Натура у него такая. Вот если ты, Маришка, попросишь его что-нибудь о себе рассказать, он сообщит о тебе все, вплоть до того, какова цена твоих джинсов.

– Не знаю… – с сомнением протянула девушка. – Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Вы про Толика говорите? – вдруг спросила Марта Игоревна.

– Да, про него.

– Хороший парень. Всегда поздоровается, поблагодарит за обед, а ведь таких сейчас совсем немного. Я вам больше не нужна? А то мой рабочий день уже кончился. Мне хотелось посмотреть сериал.

– Сейчас пойдете, – кивнул Эрик, – только ответьте на последний вопрос: какие отношения были между Верой Николаевной и Георгием Семеновичем?

– Замечательные! – ни на секунду не задумавшись, ответила женщина. – Такие пары еще поискать нужно. Что они, что девочки, замечательные люди!

– Спасибо за разговор, – поблагодарил ее сыщик.

– Если что – спрашивайте еще, – отозвалась она и торопливо вышла из кухни.

– По-моему, у нее все замечательные, – сказала Мариша, глядя вслед женщине. – Очень сложно полагаться на ее мнение.

– Это – да! Но самое ценное в ее показаниях, что и она заметила странное состояние Гоши. И мне очень хотелось бы знать, в чем здесь дело. Пока у меня только одна идея – бизнес. Но вполне возможно, что всплывет что-то еще.

Глава 9

Еремей вошел в кабинет, не торопясь, даже несколько вальяжно. Он огляделся по сторонам, тяжело вздохнул и сел на диван.

– Бедный мой друг! – сказал он и покачал головой. – Разве думал я, что переживу тебя!

– Откуда такие печальные мысли? – поинтересовался Эрик.

– Все оттуда! У меня целый букет болезней. И повышенное давление, и холестерин, и камни в почках! А Гоша был здоров, как младенец. Каждый год проходил обследования, да еще не по разу. Спортом занимался, не курил. В общем, образцовый мужчина. А я… Пузо отрастил, на второй этаж поднимаюсь с одышкой, когда в последний раз бегал – уже и не помню. В школе, наверное. И зачем я такой нужен… – он замолчал и посмотрел на сыщика.

– Кому? – решил уточнить тот.

– Родине своей, – ответил Еремей. – Так вот я и спрашиваю себя, почему я – такая развалина – жив, а Гоши уже нет? Ужасная несправедливость.

– Вы бы предпочли, чтобы вместо Георгия зарезали вас? – ухмыльнулся Голубев.

– Что вы глупости говорите! – обиделся мужчина. – Я бы хотел, чтобы все были живы и здоровы.

– Мы так и поняли, – успокоил его Эрик. – А теперь прекратите сожалеть о том, что уже произошло, и помогите нам найти убийцу вашего друга.

– Да, да, конечно, я готов. Наверное, я должен рассказать, как провел утро?

– Если можно…

– Проснулся я около восьми, – стал перечислять Еремей. – Пока умылся, пока заправил кровать… Лена принесла мне завтрак. В половине девятого я решил зайти к Гоше, пригласить его пройтись по саду. Вышел в коридор и сразу наткнулся на Ирину. Она как раз выходила из кабинета Гоши, а он говорил ей что-то по поводу бандероли. Я решил узнать у нее, чем занимается мой друг, чтобы лишний раз его не тревожить – Гоша не любил, когда его отвлекали во время работы. А она ответила, что проверяет договора. Не хочет ли он прогуляться, поинтересовался я. А Ирина ответила, что он уже гулял. И сейчас собирается поработать. Он велел ей прийти примерно через час, забрать договора на доработку, а пока попросил его не беспокоить. Ну, я и вернулся в комнату. Решил немного поваляться, а через час наведаться к Гоше.

– А почему вы не пошли в сад один?

– Я не люблю прогулки в одиночестве. Мне обязательно нужен собеседник.

– Но ведь валялись в кровати вы в одиночестве?

– Конечно, – ответил он и почему-то покраснел. – Когда я лежу, то обычно мечтаю. И здесь мне собеседники не нужны. Другое дело – прогулки.

– И о чем мечтали?

– Так… – мужчина замялся. – Правда, в полной мере помечтать не удалось.

– Почему? – удивился Эрик. – Что помешало этому замечательному процессу?

– Ирина работа, будь она неладна! – в сердцах выругался Еремей.

– А при чем здесь Ирина? – влезла Мариша.

– Так она живет у меня за стеной. А стены довольно тонкие. Это вам не Гошин кабинет! Так она, как начнет печатать, так долбит, словно дятел, без перерыва. Я даже подушку на голову положил и все равно все слышал! Раньше такого безобразия не было! И зачем Гоша притащил эту женщину в свой дом?

– Работать, – наставительно заметил Голубев. – Он же потянул ногу и был вынужден трудиться дома.

– Да знаю я, – раздраженно махнул рукой Еремей. – Но зачем было селить ее в соседнюю со мной комнату?

– Видимо, для удобства.

– Для чьего удобства?

– Гошиного, наверное. Комната секретарши находилась через две комнаты от его кабинета?

– Да, а я нахожусь через три. И об этом нужно было подумать!

– Чем же вам так не угодила Ирина? Вроде неплохая женщина.

– Своим усердием. Ведь не успел я войти в свою комнату, как она тут же начала стучать своими клавишами.

– И долго стучала? – улыбнулся Эрик.

– Долго, около часа, наверное. Вплоть до того момента, как я услышал крик Елены. Я тут же вскочил с кровати и выбежал в коридор.

– С этого момента поподробнее, пожалуйста. Кого вы увидели в коридоре?

– Да многие прибежали. Сейчас и не упомню. Первое, что встает перед глазами, – это Лена с выпученными глазами и разлитое по полу ведро воды.

– И все же напрягитесь и постарайтесь вспомнить.

Еремей закрыл глаза. Он немного нахмурился, пошевелил глазами и начал говорить:

– Около кабинета действительно собрался народ. Кто-то уже стоял, когда я выбежал из комнаты, а кто-то подошел позже.

– Кто стоял, вы помните? – быстро спросил Эрик.

– Так, сейчас… Около кабинета были Анатолий и Ольга с Лианой, а чуть позже прибежали Вера и Ярослав. Мы с Ириной почти одновременно выскочили в коридор.

– Так, а дальше что?

– Я принялся расспрашивать девушек, а Толик и Ярослав заглянули в кабинет. Сначала мы даже и не поняли, что случилось – было такое впечатление, что Гоша просто устал и прилег на стол. Но когда я увидел струйку крови, стекающую у него изо рта, и остекленевший взгляд, то стало понятно, что он мертв. Толик сразу слинял, сказав, что боится покойников. Ярослав побледнел, но постеснялся признаться, что ему тоже не по себе. А я взял телефон и вызвал «Скорую помощь». Пока машина ехала, мы с Яриком сидели в кабинете, а Толик стоял около двери. Мы ведь думали, что у него случился приступ, типа инсульта… Но когда медики приехали, сразу вызвали полицию. Я спросил их, в чем дело. А они сказали: полиция приедет, у нее и спросите. «Хотя бы причину смерти назовите», – все же потребовал я. А они ответили – убийство. Вот так! – мужчина снова покачал головой. – Кто бы мог подумать! Мы были просто в шоковом состоянии! Врачи остались дожидаться полицию, а нам велели выйти из кабинета. А потом прибыл вот этот товарищ, – Еремей кивнул на Голубева.

– Подождите, – остановил его Эрик. – Но почему вы не заметили, что Георгий убит?

– Так мы не обходили его сзади. Вы сами видите, что его стул стоит почти вплотную к стене. Обойти его не так просто. Да и зачем, если можно обойти стол? Вот мы вокруг стола и ходили. А за спину заглянуть не догадались.

– Вам чье-нибудь поведение в этот момент показалось подозрительным?

– Нет, ничего такого я не заметил. Все были растерянны. Но напряженности или испуга я не приметил.

– А кто мог желать смерти вашему другу?

– Вот это самый интересный вопрос! – и он торжественно откинулся на спинку дивана. – Никто!!! Представляете? И поэтому Гошина смерть кажется еще более абсурдной.

– Так уж и никто… – покачал головой сыщик. – Мне кажется, такого не бывает. У каждого человека есть недоброжелатели.

– Недруги, конечно, есть, – согласился мужчина. – Но ведь не до такой степени, чтобы убивать человека в собственном доме?

– Всякое бывает… – протянул тот. – Жизнь – штука непредсказуемая.

– Я не могу представить себе, что кто-то из домашних мог так поступить с Гошей! – Еремей немного помолчал. – А версия о человеке с улицы не может иметь место?

– Мы проверим ее, но вероятность того, что это могло быть, очень мала. Марат не создает впечатление хитрого интригана. Я придерживаюсь мнения, что он не мог пропустить в дом чужого.

– Что ж, тогда придется выбирать из тех, кто сейчас находится в доме, – мужчина вздохнул. – Но это невозможно. Других мыслей по этому поводу у меня нет.

– Хорошо, тогда скажите, кто из домашних носил линзы?

– Линзы? Какие линзы? – изумился мужчина.

– Обычные, которые сейчас носят вместо очков.

– Ах, эти… Понятия не имею!

– Тогда другой вопрос: вы не заметили, что Гоша в последнее время вел себя немного странно?

– Странно, вы говорите? – Еремей задумался. – Да, возможно, это самое подходящее слово. Он иногда смотрел на вас, а казалось, что он смотрит насквозь и видит нечто нам неведомое. Я даже спросил у него один раз, что с ним такое. А Гоша засмеялся и ответил: не бери в голову. У меня все нормально. Просто устал чуток.

– Устал… – протянул Эрик. – Нет, не кажется мне, что дело здесь в простой усталости.

– А в чем тогда? – спросил Еремей.

– Не знаю, но очень хочу узнать. Что-то явно произошло. Но вот что? А когда, вы говорите, заметили эти странные взгляды?

– Около недели назад. Я начал волноваться, а он обнял меня и попросил не беспокоиться.

– А Георгий не делился с вами своими проблемами в бизнесе?

– Нет, в этой сфере у него не было собеседников. Он даже с Толей не разговаривал на некоторые темы. Обсуждал строго тот вопрос, который они в данный момент решали.

– Откуда вы знаете?

– Так Гоша мне один раз сам об этом сказал. Я как-то привязался к нему – посвяти и да посвяти меня в тонкости бизнеса… А он и говорит: не обижайся, но о бизнесе я ни с кем не разговариваю. Для меня это запретная тема. Разве что только по определенному делу. Ну, я и перестал к нему приставать.

– А какие отношения были у Георгия и его жены?

– Какие, какие… нормальные, – пробубнил он и покраснел. – Как у всех.

– У всех как раз таки бывают разные. А меня интересует только эта пара.

– Хорошие отношения. Вера – замечательная хозяйка и мать, она очень спокойная и выдержанная. Гоша гордился, что у него такая жена.

– В общем, все друг друга любили и оберегали! – ухмыльнулся Эрик. – Вот только кто вонзил в его спину нож, так и остается загадкой!

– А может, случайно получилось? – робко заметил Еремей.

– Это как?

– Например, Гоша разглядывал нож, сидя за столом. Потом забыл о ноже, отвернулся, затем неловко повернулся, и нож оказался в спине.

– Прекрасная версия! – ехидно сказал Голубев. – Какой, однако, ловкий нож. Не упал на пол, а задержался на спинке стула и в нужный момент вонзился в спину.

– Вы считаете, так не могло быть? – еще тише пробормотал Еремей и снова покраснел. – Что ж, вам виднее!

– Напишите вот здесь свои координаты, – сказал Эрик, подвигая к мужчине листок, – и можете быть свободны.

– Я вам больше не нужен? – удивился он.

– Если понадобитесь, я знаю, где ваша комната.

– Вам нужен мой адрес? – уточнил Еремей.

– И телефон.

– Я живу в другом городе, – предупредил он.

– Ну и что? Пишите.

Мужчина аккуратно записал свои координаты и, все время оглядываясь, скрылся за дверью.

– У нас остается четверо подозреваемых, и шансы, что мы сможем назвать убийцу уже сегодня, тают с каждым часом, – констатировал Эрик и задумался. – Ладно, не будем раньше времени предаваться грустным мыслям. Что думаете по поводу нашего свидетеля?

– Что-то в нем есть странное, – задумчиво сказал Голубев.

– Что?

– Пока не знаю. Такое впечатление, что он чего-то опасается. Или тебя боится, – предложил он еще одну версию.

– Вряд ли! Нет, он явно чего-то недоговаривает.

– Может, он видел, как убийца выходил из кабинета, но не решается об этом сказать?

– Все может быть. Но на мой взгляд, дело в другом.

– Мое мнение интересно? – подняла руку Мариша.

– Конечно! Говори, что ты заметила.

– Что он имел в виду, говоря: зачем я нужен?.. Он ведь не закончил фразу. А потом придумал ей очень глупое продолжение.

– И что ты по этому поводу думаешь? – сыщик потянулся и сел поудобнее.

– Я считаю, что он говорил о конкретной женщине, которая находится в этом доме.

– Ты считаешь, ему кто-то приглянулся? – влез Голубев.

– А почему бы и нет? Он мужчина одинокий. А в доме есть свободные женщины.

– Да, Марта, Елена…

– Почему-то мне кажется, что это не Марта и не Елена.

– Почему?

– Потому что будь это обслуга, Еремей не побоялся бы произнести это вслух. А он замолчал. Значит, это были женщины из семьи Гоши. Этим может объясняться и странный взгляд Георгия. Гоша мог догадаться, что Еремей неравнодушен к одной из его дочерей. Да что там! Я вам скажу больше! Еремей признался в этом другу, и тот отказал ему от дома – не мог же он допустить, чтобы такой старикан женился на его дочери!

– А почему бы и нет? – удивился следователь. – Он еще ничего.

– Это он ничего? Да рядом с девочками он выглядит развалиной!

– С развалиной я не соглашусь, но в самой идее что-то есть. Такое действительно могло быть. Еремей ссорится с Гошей, тот отказывает ему от дома, а мужику нестерпима мысль, что его могут разлучить с любимой. И он сгоряча бьет друга ножом под лопатку. Как тебе такой вариант? – и Голубев посмотрел на сыщика.

– Нормально. Вполне приемлемо для версии. Но вот кто героиня сюжета?

– Или Инна, или Ольга.

– Знаете, друзья мои! Ни та, ни другая, – хохотнул Эрик.

– А кто же?

– Мне больше нравится Вера как объект воздыхания Еремея.

– Вера?! Но она же Гошина жена! – возмутилась Мариша.

– И что? Кого это может остановить?

– Нет, Вера не могла изменить Георгию. Мне так кажется.

– А я и не говорю про измену. Еремей мог ее полюбить, а на пути к заветной цели стоял муж.

– Как-то не по-человечески получается, если все так и есть. Увести жену у лучшего друга? – Мариша покачала головой.

– А что тебя удивляет? Таких случаев пруд пруди. И у сестер иногда женихов отбивают. Да что там говорить! Матери уводят мужей у собственных дочерей! А ты говоришь – жена друга.

– Не понимаю я этого.

– Так и прекрасно! Значит, один порядочный человек в этом мире точно есть.

– Эрик, наверное, ты прав, – вдруг заявила Мариша, глядя на мужчину. – Еремей точно любит Веру. Помнишь, как он покраснел, когда ты спросил его про взаимоотношения Гоши и Веры? Его этот вопрос очень смутил.

– Да, я тоже обратил на это внимание.

– И алиби у него нет, – не унималась Мариша. – По его словам, он валялся на кровати. Но кто это может подтвердить?

– Никто. Так же, как и алиби Черемнова. Скорее всего, к их компании добавится еще кто-нибудь. Пока у нас есть только два человека, которые не могли совершить это преступление. Лиана и Елена. Лиана просто-напросто не выходила из своей комнаты, и у нее не было времени, чтобы зайти в кабинет к Георгию.

– Почему ты так в этом уверен?

– В половине девятого он был еще жив – давал указания секретарше. И в это же время Ольга вышла из своей комнаты и прошла в комнату к Лиане. С этого момента девушки были вместе.

– Что-то я не понимаю. Получается, что Ольгу ты все-таки подозреваешь?

– Да.

– Но почему? Ведь она была с Лианой, и та это подтвердила.

– Подтвердила. Но у Ольги было несколько минут, чтобы заглянуть к отцу, а потом пойти к подруге.

– Тогда странно, что Елена вошла в этот список.

– Что тебя не устраивает? Она пылесосила коридор, и почти весь дом это слышал.

– Да, но она могла на несколько минут оставить пылесос включенным и посетить кабинет Георгия.

– А ты не так уж не права, – задумчиво кивнул Эрик. – Молодец. Единственное, что меня смущает, – это отсутствие мотива. А в остальном возможность она имела.

– А я бы включил в этот список еще и секретаршу, – сказал Голубев. – Как я понял, Еремей слышал, как она печатала все то время, что он валялся на кровати.

– Да, это дает ей алиби на период убийства. Хотя и она могла перестать печатать и пойти к Георгию, якобы за разъяснениями. Ударить человека ножом – дело нескольких минут. Еремей вряд ли бы заметил, если бы стук клавиш прекратился на две-три минуты.

– Может быть, может быть… Но каков мотив?

– Вот мотива я как раз и не вижу.

– Значит, в нашем списке только Лиана, – протянул Эрик. – Хотя и она могла измудриться и как-то попасть в кабинет к Гоше.

– Ну, уж нет! – вдруг громко произнес Голубев. – Вы сейчас начнете придумывать то, чего не было. Не могла Лиана убить Георгия. Не имела такой возможности.

– Зато Анатолий имел. Тебя такой вариант больше радует?

– Совсем не радует, – поежился Голубев. – Но ведь мы уже выяснили, что он не виноват. Ты же сам сказал, что он не такой дурак, чтобы сам себя подставлять.

– Далеко не дурак, – подтвердил Эрик. – Но это ни о чем не говорит.

– А никому не удивительно, что Еремею поведение Гоши тоже показалось странным? – Мариша поглядела на мужчин. – И тот объяснил это усталостью.

– Мне уже ничего не кажется странным, – проворчал Голубев.

– А мне показалось. Такое впечатление, что Георгий предвидел смерть, потому так и смотрел. Как бы говорил, как вам будет здесь без меня…

– Ну, Маришка, ты придумаешь… Нет, здесь все гораздо более приземленно. Вот только бы понять, в чем суть. На мой взгляд, мужчина смотрит задумчиво в двух случаях: либо если в голове у него сидит важная проблема – а это, как правило, касается бизнеса. Либо он хочет поменять свою жизнь.

– Ну, ты загнул! – воскликнул следователь. – Поменять! Куда менять-то? У него и так все хорошо.

– Может, он решил завязать с Черемновым и работать только на себя?

– Тогда у Толи появляется еще один повод для убийства. Убить Гошу, чтобы дело продолжил кто-то из его родных.

– По-моему, вы болтаете ерунду, – прервала их Мариша. – Вас занесет в такие дебри с подобными рассуждениями!

– Так нам ничего не остается, кроме как рассуждать, – развел руками Эрик. – К сожалению, нам до сих пор неизвестна причина убийства. А без этого очень трудно выдвигать какие-либо версии.

– Кто там у нас еще остался? – поинтересовался Голубев, глядя в список обитателей дома.

– Инна, Ярослав, Елена и Марат, – перечислила Мариша. – Кто будет следующим?

– Давай Инну, – вздохнул Эрик. – Закончим с девушками, им, наверное, пора ложиться спать.

– Понял, – кивнул Голубев и скрылся за дверью.

Еремей лежал в кровати, глядя в потолок. Ему до зубного скрежета хотелось увидеть Веру. Но он не мог себе этого позволить. Вера попросила его, чтобы он остерегся от встреч в ближайшие дни. Лишние разговоры ей сейчас ни к чему.

Да, он все это понимал, но ничего не мог с собой поделать. Вера влекла его, как никогда раньше. Возможно, сказывалось осознание того, что она наконец-то свободна. Гоша больше не стоит между ними. И отныне никогда не встанет. Она – его женщина.

Еремею хотелось плясать от радости и кричать на весь дом, как он ее любит. Но единственное, что он мог сделать, это валяться на кровати и глядеть в потолок.

Глупцы! Спрашивали его о взаимоотношениях Веры и Георгия. Да что они вообще знают о взаимоотношениях? Только их поверхностную сторону. Не изменяла – значит, была хорошей женой. А изменяла – плохой. Откуда такие штампы? Можно быть верной женой и в то же время быть никакой супругой. И наоборот – изменять направо и налево, но любить мужа до умопомрачения.

Вера была чем-то средним. Она изменяла. И мужа не любила, хотя и была ему прекрасной женой. И он это знал. И ценил! Не про измену, конечно, а про супружеские качества. Интересно, кто-нибудь любит друг друга по прошествии многих лет совместного брака? Вряд ли… Хотя… Все возможно в нашей жизни.

Скорее бы сжать Веру в объятиях, целовать ее, называть при всех любимой! Осталось совсем немного. Вот закончится следствие, все устаканится, и можно будет жить спокойно, ни на кого не оглядываясь.

Глава 10

– Я так устала!

Это были первые слова, сказанные Инной, едва она опустилась на диван и стекла по нему, словно бесформенная кукла. – Такое впечатление, что весь день мешки таскала, – добавила она и несколько раз хлопнула ресницами.

«Да она еще ребенок! – вдруг подумала Мариша. – А утром казалась совсем взрослой…»

– Что нового? – она старалась держаться, но получалось это из рук вон плохо. Ее сжатые ладошки дрожали, а глаза постоянно наливались слезами.

– Вам нехорошо? – участливо спросил Эрик.

– Да, мне нехорошо! – с вызовом ответила она. – И как вы только догадались?

– Может, водички?

– Тогда уж лучше водочки! Бутылку. Хотя чего там – давайте сразу литр! Может, хоть тогда забудусь ненадолго.

– Пожалуйста, успокойтесь, мы хотим помочь, – заговорил Голубев. – Мы сделаем все, чтобы убийца вашего отца был наказан.

– И что это изменит? – глаза ее подозрительно заблестели. – Отец вернется? Поцелует меня, прижмет, скажет: кошечка моя пушистая!

– Нет, конечно, – растерялся следователь. – Но найти убийцу надо.

– Кому надо? Вам? Чтобы раскрываемость была на высоте? Да у вас одни отчеты на уме. Вся жизнь человека заключена в отчетах. А кем он был, что он делал – это все пустой звук!

– Но это наша работа… Мы должны ее выполнить.

– Плевать мне на вашу работу! Мне даже хочется, чтобы вы никого не нашли! Я сама разыщу этого урода и сама накажу его, как считаю нужным!

– Вам придется отвечать за это, – тихо сказал Эрик. – В нашей стране самосуд запрещен.

– А мне плевать! Людей убивать тоже запрещено. Но их убивают. Да что я перед вами распинаюсь! Сначала это ужасное утро. Потом ожидание полиции. Затем я немного прикорнула и во сне увидела папу. А когда проснулась, оказалось, что папы уже нет и никогда не будет! Мне очень хотелось сбежать из этого дома. Пойти куда глаза глядят. А оказывается, я не имею на это права. Меня, видите ли, должны сначала опросить! Дурдом! – выкрикнула девушка и разрыдалась.

Мариша спрыгнула с подоконника и подбежала к Инне. Она обняла ее за плечи и крепко прижала к себе.

– Не плачь, моя девочка. Все образуется. К сожалению, жизнь иногда проверяет нас на прочность. Тебе не повезло – проверка была слишком жесткая. Но все обязательно образуется. Ты молодая, красивая, выйдешь замуж, родишь ребятишек и одного из них обязательно назовешь в честь отца. Хорошо?

– Вам легко говорить, – стуча зубами, ответила она. – Вы, наверное, никого не теряли. А у меня такое в первый раз.

– Я знаю, о чем говорю, – тихо произнесла Мариша. – Несколько лет назад у меня умерла мама. Ее сбила машина. Водителя быстро нашли, буквально через час. Но он оказался пьян. В стельку. И даже не помнил, что сбил человека.

– И как ты это пережила? – Инна подняла на нее глаза.

– Не знаю, – пожала плечами Мариша, – пережила как-то. У меня остался папа. С тех пор я очень хочу выйти замуж, родить дочку и назвать ее в честь мамы.

– А что мешает? – девушка почти успокоилась.

– Замуж никто не предлагает, – грустно усмехнулась она.

– Какие гады! – воскликнула Инна. – А ты такая красивая!

Эрик хмыкнул, а потом и тихонько кашлянул.

– Поэтому расскажи все, что знаешь, хорошо? – попросила Мариша, гладя девушку по волосам. – Тебе же потом будет легче. Если ты отомстишь, то сама превратишься в убийцу, потому что как ни крути, а ты лишишь человека жизни. А это и называется убийством. Лучше, если за тебя это сделают другие.

– Но его не казнят! В нашей стране смертная казнь запрещена. А жаль…

– Так это к лучшему. Если человека казнят, он умрет. Его больше не будет. Единственные, кому будет от этого плохо, – его родственники. А сам он уже никогда не сможет прочувствовать свою вину. Другое дело, если его посадят пожизненно в одиночку. Вот тогда он будет сидеть и мучиться, что же он наделал. День за днем, год за годом. Понимаешь? Представь себе, каково это…

– А ты, наверное, права, – Инна уважительно посмотрела на Маришу. – Да, скорее всего, так и есть. Только как привыкнуть к мысли, что папы больше нет?

– У тебя есть мама.

– Мама!!! И что – мама? Я для нее просто член семьи. Она относится ко мне так же, как и ко всем. Даже не делает различий между мной и Ольгой.

– А зачем? Она умная женщина. Не нужно вносить смуту в дом, в котором живешь.

– Да никакая она не умная! Просто не любит никого, и все. Что меня, что Ольку. И папу не любила. Я однажды услышала, как она говорила, что вышла замуж только ради собственной мамы – моей бабушки. Чтобы папа ее обеспечивал. Мне только не понятна одна вещь – если она так любила свою маму, почему не любит меня? Я ведь ее люблю! – последние слова девушка почти выкрикнула.

– Я думаю, ты ошибаешься, – мягко сказала Мариша. – Она любит тебя, только каждый по-своему выражает свою любовь. Кто-то трубит о ней на весь мир, а кто-то молчит. Возможно, она из второй категории.

– Да не любит она, – махнула рукой Инна. – Ей есть кого любить.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Эрик.

– Ничего…

– Нет уж, договаривай! Как говорится, сказала А, говори и Б.

– Да ничего я не хотела сказать, – тихо сказала Инна. – Отстаньте от меня.

– А может, у тебя есть какие-то подозрения по поводу твоей мамы?

– Даже если и есть. Что с того? Подозрения к делу не пришьешь!

– Мы пришьем! – пообещал Голубев. – Если будет нужно.

– Давайте сменим тему, – девушка упрямо покачала головой. – В конце концов, каждый имеет право любить того, кого хочет. Ведь сердцу не прикажешь, не так ли?

– Как сказать, – пожал плечами Эрик. – Иногда нужно чувствовать головой, а не сердцем. Но это уже зависит от человека. Не каждый на это способен.

– Мне кажется, Ольга способна, – немного подумав, ответила Инна. – Она пошла в папу. Я имею в виду, холодной головой. А темпераментом в маму. Правда, маму она не помнит, но так говорят. А я не знаю, в кого уродилась! – и она вздохнула. – Но не в маму, это точно.

– Самое главное, не в кого ты уродилась, а каким человеком стала, – наставительно произнесла Мариша.

– Наверное, ты права, – кивнула девушка. – Может быть, когда-нибудь смирюсь с этим. Но теперь, когда папы нет… – и она сжала кулачки.

– Все, заканчивай! – строго заявила Мариша. – Плакать потом будешь, сейчас нужно найти убийцу твоего папы. Или ты никогда потом себе не простишь, что не смогла наказать этого ужасного человека.

– Я постараюсь, – закусывая губу, кивнула девушка. – Спрашивайте!

– Для начала скажите нам, кто в доме носит линзы, – спросил Эрик, немного расслабившись.

– Линзы? – глаза Инны сначала расширились, а потом потемнели. – А при чем здесь это?

– Все вопросы потом. Ответьте на вопрос.

– Не знаю. Мне кажется, никто.

– Вы уверены?

– Не уверена. Но ведь разглядеть линзы в глазах очень непросто. Особенно если человек не афиширует этого. Тебе кажется, что у него прекрасное зрение, а оказывается, он носит линзы.

– Значит, не замечали…

– Не замечала. Папа точно не носил. И мама – нет. У девчонок, по-моему, никогда не было проблем со зрением. Вот и все, что я знаю.

– А какие отношения были между вашими родителями?

– Нормальные, – буркнула она и заметно напряглась.

– Что значит, нормальные?

– Как у всех. Живут и живут себе потихоньку.

– То есть ваш папа любил маму, а мама обожала его, так? – с иронией поинтересовался Эрик.

– Нет, не так! – с вызовом ответила Инна. – У вас как-то все очень романтично получается. А на самом деле так никто и не живет.

– Вот! – сыщик поднял указательный палец. – Слушай, Маришка, умного человека. А ты все замуж да замуж! Что там делать? Никакой романтики.

– Я хотела сказать, что немногие сохраняют теплые отношения за много лет брака. Большая редкость, если люди уважают друг друга и через двадцать лет совместной жизни.

– А почему вы так решили? – полюбопытствовал Голубев. – Я знаю пары, которые живут вместе много лет и по-прежнему любят друг друга.

– Это скорее исключение, чем правило, – буркнула она. – Вот мама точно не любила папу. Я это знаю. Да и папа не пылал от любви. Но у него хотя бы не было другой женщины.

– А у мамы был другой мужчина? – тут же подхватил Эрик.

– Да что вы ко мне пристали! – возмутилась Инна. – Я не хочу говорить на эту тему. И не буду. Понятно?

– Понятно, – он пожал плечами, – и не надо волноваться. Значит, вы говорите, что отношения у них были нормальные, как у всех. Так я понимаю?

– Да, именно так.

– Хорошо, остановимся пока на этом. Теперь скажите мне по поводу настроения вашего папы. Говорят, он в последнее время был немного не в себе.

– Что значит, не в себе? – нахмурилась девушка.

– Это значит, что он не был похож на самого себя. Как будто его что-то волновало. Словом, не изменился ли ваш отец за последние несколько дней?

– Возможно, – медленно кивнула она. – Что-то такое было. Но это не называется «не в себе». Скорее это творческий поиск.

– И что он искал?

– Откуда мне знать? Папа постоянно о чем-то думал, искал новые пути развития. Вообще у него было два увлечения в жизни: работа и я! – глаза у девушки наполнились слезами, а нижняя губа задрожала.

– И он в эти дни думал не о вас, так? – твердо спросил Эрик.

– Не обо мне, – кивнула она.

– Значит, дело в работе. А что вы скажете об Анатолии Черемнове?

– О Толе? А что я могу о нем сказать? Парень как парень.

– Он и ваш отец работали вместе, – напомнил сыщик.

– Да, работали. Лет десять, наверное. Или чуть меньше.

– Так долго? – удивился Голубев.

– А что вас удивляет? У Толи брат в политике. Он как вылез из пеленок, сразу стал заниматься бизнесом. А брат ему во всем помогал. Он его и с папой познакомил. Дело в том, что папа и нынешний мэр раньше были очень хорошими друзьями. Но потом их пути разошлись, а связи остались. Вот Толя и пристроился около папы. Понимает, что одному, даже с поддержкой брата, будет очень непросто.

– А откуда вы так хорошо об этом знаете? – удивился следователь.

– Папа рассказывал.

– Так он же ни с кем про бизнес не разговаривал.

– Ни с кем не разговаривал, а со мной делился.

– Интересно!

– Ничего интересного. Просто я хотела работать с папой. И он не препятствовал. Только велел сначала выучиться, а потом заниматься делами.

– Вы хотели работать с отцом? – Голубев удивленно приподнял брови.

– Да, а что здесь такого? – Инна с вызовом посмотрела на следователя. – Или вы считаете, что если я девушка из богатой семьи, то должна сидеть на шее родителей и бегать по тусовкам?

– Нет, я так не считаю. Значит, отец делился с вами своими мыслями… А что могло быть такого в его работе, что заставило его изменить свое поведение?

– Не знаю! На мой взгляд – ничего. У него все шло как обычно. Толик приехал, чтобы обсудить новый контракт – отец разработал стратегию его внедрения. Оба были довольны тем, как идут дела. Поверьте, ничего особенного в последнее время не случилось.

– Так чем же тогда вы объясните его задумчивость?

– Я не знаю, – снова ответила она и покачала головой. – Мне нужно подумать. Так сразу в голову ничего не приходит. Я подумаю и дам вам знать, хорошо?

– Хорошо. Оставим пока этот вопрос. Вы, я вижу, совсем измотаны. Напишите, пожалуйста, свои данные и место вашей учебы. И можете быть свободны. Отдыхайте, завтрашний день будет ничуть не легче.

Инна аккуратным почерком написала координаты и, ни слова не говоря, вышла из кабинета.

– Бедная девочка! – прошептала Мариша и обняла себя за плечи. – Ужасно столкнуться со всем этим в таком юном возрасте.

– Можно подумать, в более зрелом возрасте это не было бы ужасно.

– Я не то имею в виду, – вскинулась девушка. – Она еще такая молоденькая, чистая… Она смотрела на жизнь широко раскрытыми глазами и верила, что завтра будет еще лучше, чем сегодня. А в итоге жизнь ее жестоко обманула. Я знаю, каково это. Даже Ольге не так сложно будет пережить смерть отца, хотя она тоже его любила. Оля имеет определенную закалку – когда-то ее бросила мать. А Инна – бедный несчастный ребенок. Мне очень ее жаль!

– Послушать тебя, так все в этом доме белые и пушистые, искренне любящие Георгия Семеновича. А между тем один из них воткнул ему в спину нож!

– Да помню я, – отмахнулась Мариша. – Но считаю, что это сделали не девочки. И не Вера. Я не представляю, как может женщина, прожившая с мужчиной много лет, совершить такой нечеловеческий поступок.

– Какая ты добрая! – ухмыльнулся Эрик. – Если бы все были такими, как ты, мир стал бы совершенно другим. Вот только думаешь ты сейчас не о том. Нужно не эмоции включать, а анализировать то, что тебе сказали.

– А что мне сказали?

– Очень любопытный фактик про Веру. Инна считает, что ее мать кого-то любила. И это были не члены ее семьи.

– Точно! – воскликнула девушка. – Но тогда это может означать только одно: у Веры был другой мужчина.

– И им мог оказаться Еремей! – подхватил Голубев. – Таким образом, у него появляется мотив для убийства! Великолепно! И алиби у него нет.

– Вот только Инна никогда этого не подтвердит, – закончил сыщик.

– Почему? Она же любит своего отца. И наверняка захочет, чтобы его убийца был наказан.

– А также она любит свою мать. Причем ничуть не меньше, чем отца.

– Сомневаюсь, – протянул Голубев. Она же сама сказала, что обожала папу. А мама ее не замечала.

– Именно поэтому я и делаю такой вывод. Инне жутко хотелось, чтобы мама любила ее так же, как и она ее. Но, к сожалению, не получала желаемого. Отсюда и агрессия. Но если дело дойдет до прямых обвинений, то она никогда не подтвердит, что у матери был любовник. Вот увидите.

– Не может быть, – с сомнением произнес Голубев. – Тогда я вообще не понимаю женщин!

– Никто в этом и не сомневался, – тихо сказал Мариша, и Голубев с подозрением покосился на нее.

– Так мы исключаем Веру и девочек? – поинтересовался следователь, с тоской разглядывая кабинет.

– Давайте пока исключим, – предложила она. – Тем более что из пары Еремей – Вера я ставлю на Еремея. Он мужчина, и ему проще было совершить убийство.

– А еще кого исключим? – усмехнулся Эрик.

– Конечно, обслугу. Зачем им убивать хозяина? Они с ним не конфликтовали, общих дел не вели. А вот Еремей и Анатолий кажутся мне наиболее подходящими кандидатурами. На данный момент. Правда, остался еще и Ярослав. Послушаем, что скажет он.

– Послушаем, – кивнул сыщик. – Но для начала пригласим Елену. Она и так, бедная, умаялась за день.

Горничная с подозрением оглядела кабинет, задержала взгляд на письменном столе и с опаской опустилась на диван.

– Располагайтесь, – радушно предложил Эрик. – Усаживайтесь поудобнее.

– Поудобнее, скажете тоже! – фыркнула девушка. – Я с трудом держу себя в руках, а вы говорите, располагайтесь. Как подумаю, что еще несколько часов назад хозяин лежал здесь мертвый, так дрожь пробирает! – и она поежилась.

– А кстати, вы сразу решили, как его увидели, что он мертв? – поинтересовался Эрик, вертя в руках карандаш.

– Так, да! – ответила она. – Вы видели этот остекленевший взгляд и лужицу крови на столе?

– Мы видели, – кивнул сыщик. – Но ведь Георгий Семенович мог быть просто без сознания… Вы не подумали об этом?

– Нет! У него был вид мертвого человека. Как в фильмах показывают. Ох, какой ужас! – и Елена закрыла глаза. – Как вспомню, так умереть хочется!

– Подождите пока умирать, – усмехнулся Эрик. – Вы нам еще пригодитесь как свидетельница.

– Спрашивайте, – кивнула горничная. – Мне скрывать нечего. Все расскажу, как на духу.

– Давайте начнем с самого утра, – предложил сыщик. – Вспомните все, начиная с того момента, как вы проснулись, и до того, как нашли хозяина.

– Проснулась я рано, – начала девушка. – В половине седьмого. Вообще-то я не всегда ночую здесь. Как правило, вечером ухожу домой, а утром возвращаюсь. Но в те дни, когда в доме бывают гости, Вера Николаевна просит меня не уходить домой – мало ли что может понадобиться. Ну, вот. Встала я в половине седьмого, убрала кабинет хозяина, вымыла коридор на первом этаже и разнесла завтраки.

– Это интересно, – вставил Эрик. – А как вы узнаете, кто будет завтракать в постели?

– Так мне с вечера оставляют указания. В это утро я отнесла еду Анатолию Вадимовичу и Лиане. Остальные завтракали в столовой.

– Хозяина в то утро вы видели?

– Видела. Он спустился в сад и какое-то время гулял. Затем поднялся в свой кабинет и велел его не беспокоить. А мне что? Не беспокоить, значит, не беспокоить. Я взяла пылесос и стала убирать второй этаж. До обеда я обычно занимаюсь коридором, а после обеда прибираю в комнатах.

– Значит, после того как вы увидели хозяина, вошедшего в свой кабинет, вы со второго этажа не уходили? – уточнил Эрик.

– Нет, не уходила.

– Хорошо, расскажите, что видели и слышали. И помните, любая мелочь нам очень важна.

– Хорошо, – кивнула девушка. – Минут через десять к Георгию Семеновичу прошла Ирина, – продолжила она, – и какое-то время находилась в его кабинете. Не могу сказать, заходил к нему кто-то еще или нет, потому что пылесосила и ничего не слышала. Когда я дошла до конца коридора, мне пришлось остановиться и вытряхнуть мусоросборник. Пока я возилась с мусоросборником, дверь кабинета открылась, и вышла Ирина Владимировна. Хозяин крикнул ей вслед, чтобы она не забыла отправить бандероль. Она сказала: хорошо – и направилась в свою комнату. Я вставила мусоросборник обратно в пылесос, малость передохнула и стала пылесосить вторую часть коридора.

– Подождите, – нахмурился Эрик. – Давайте уточним все еще раз. Вы пылесосили коридор в то время, пока Ирина была у вашего хозяина. А затем слышали, как отдавал ей указания. Так?

– Так.

– Но секретарша сказала, что она никого не видела в коридоре.

– Правильно! – кивнула девушка. – Коридор сделан буквой Г. В длинной части коридора располагается кабинет Георгия Семеновича и комнаты гостей, а в короткой части – санузлы. Пока Ирина находилась у хозяина, я пылесосила короткую часть. Затем я выключила пылесос, передохнула и пошла убирать длинную часть.

– Стоп! С этого момента поподробнее. Вы стояли за углом, пока Георгий Семенович отдавал указания Ирине?

– Да. Я еще выглянула, увидела, как Ирина кивнула и пошла в свою комнату. В это же время из соседней комнаты вышла Ольга и направилась в комнату к Лиане.

– Она не заходила к отцу?

– Нет. Понимаете, хозяин отдал указания секретарше и отправил ее работать. Это значит, что его в это время лучше не беспокоить. И мы все об этом знали. Поэтому Ольга сразу прошла в комнату подруги и оставалась там довольно долго. Во всяком случае, пока я пылесосила коридор, она не выходила.

Мариша посмотрела на мужчин и нахмурилась.

– Простите, а долго вы пылесосили? – поинтересовалась она.

– Около получаса. Коридор длинный, да и ковровое покрытие не очень удобное для уборки. К нему все липнет!

– Постойте! Вы хотите нам сказать, что за все то время, что вы находились в коридоре, в кабинет к Георгию никто не заходил?

– Никто, – покачала она головой.

– А когда закончили пылесосить, вы ушли с этажа?

– Нет, мне еще нужно было протереть пол и стены. Я отнесла пылесос в подсобку и налила в ведро воды.

– А где вы это сделали?

– Да здесь же. Подсобка рядом с санузлом, и вода тут же. Только за угол зайти.

– Сколько времени вас не было в коридоре?

– Минут пять, наверное.

– Пять минут, – задумчиво протянул Эрик. – Потом вы вернулись обратно?

– Да. И еще с полчаса делала влажную уборку.

– За это время никто не приближался к кабинету?

– Никто, – покачала головой девушка.

– А могло быть так, что кто-то проскользнул в кабинет, пока вы стояли к нему спиной?

– Вообще-то могло, – с сомнением ответила она. – Но ведь это очень рискованно, не так ли?

– К сожалению, наш убийца именно таков, – развел руками сыщик. – Все это дело – один сплошной риск. Убить человека в его же собственном доме, да еще при большом скоплении народа. Это, я вам скажу, требует огромной выдержки и силы характера. Скажите, а вы уверены, что слышали голос именно вашего хозяина? – вдруг спросил он.

– Что вы имеете в виду? – удивилась Елена.

– Не могло быть так, что в кабинете был другой мужчина, и именно он давал указания секретарше?

– Нет, это исключено, – твердо сказала горничная. – У хозяина был очень своеобразный голос. Такой один раз услышишь и уже ни с каким другим не спутаешь.

– У тебя странные мысли, Эрик, – заметил Голубев. – Неужели ты считаешь, что секретарша не смогла бы отличить своего хозяина от другого мужчины? Ведь она была в кабинете вместе с ним. Да и Ольга определенно сказала, что слышала голос отца.

– Да знаю я! – отмахнулся сыщик. – Просто пытаюсь найти хоть какую-нибудь зацепку. Естественно, что в кабинете не могло быть никого, кроме Георгия. Он никогда никому не позволил бы присутствовать в кабинете во время его работы. Значит, Георгий остался один, после того как Ирина ушла в свою комнату, и у нашего убийцы была весьма сомнительная возможность проникнуть в кабинет незаметно – ведь Елена постоянно находилась в коридоре. Значит, нужно искать того, кто мог проскользнуть мимо нее.

– Но тогда получается, что никто из гостей и домашних не мог этого сделать, – растерянно сказала Мариша. – Ведь их комнаты находятся в длинном коридоре…

– Или кто-то из них врет, говоря, что провел это утро в своей комнате.

– Итак, кого мы можем исключить? – напряженно хмуря лоб, спросил Эрик.

– Ольгу и Лиану. Они не проходили мимо Елены, а ведь она видела, что Ольга зашла в комнату к подруге, – с готовностью ответила Мариша.

– Допустим, – кивнул сыщик. – Еще?

– Ирину, – добавила она. – Секретарша печатала документы. Кстати, по той же причине можно исключить и Еремея. Он слышал, как Ирина печатала.

– Это ни о чем не говорит, – покачал головой Эрик. – Еремей мог сказать это просто так. Ведь он знает, что секретарша в это время работает с документами.

– И все же ошибиться было легко. Не факт, что она и в это утро стала бы печатать. А Еремей очень определенно сказал, что она работала.

– Ирина печатала, – сказала горничная, – а вот Еремей Еремеевич – не знаю, чем занимался. Когда я периодически выключала пылесос, слышала стук клавиш. А в его комнате было тихо. Хотя у него всегда тихо. Он любит поваляться и поглазеть в потолок. Очень подходящее занятие для мужчины! – и она презрительно фыркнула. – Вот Ирина очень разносторонний человек. Если она не работает, то слушает радио. Причем не какую-то там музыку, а научные передачи. Вчера она полдня посвятила этому.

– А откуда вы знаете, что они научные? – полюбопытствовала Мариша.

– А какие же еще? – удивилась Елена. – Если не поют, а все время говорят, значит, научные.

– Не понимаю я этого увлечения, особенно у женщин, – проворчал Голубев. – Свободное время можно потратить и на более веселый досуг. Науки и в жизни хватает выше крыши!

– Кому что нравится, – развел руками Эрик. – Ирина – женщина серьезная. Мужчины ее не интересует. Так чем же еще увлекаться, как не наукой?

– Кажется, Еремей Еремеевич все-таки был в своей комнате, – вдруг сказала Елена. – Когда Ирина выходила из кабинета хозяина, ее кто-то окликнул. Я не расслышала, что именно у нее спросили, но она сказала, что хозяин уже гулял и теперь работает. Я думаю, что это был Еремей. Потому что он часто гулял по утрам с хозяином. А больше интересоваться его прогулками было некому.

– Это соответствует его рассказу, – кивнул Эрик. – Еремей сказал, что выглянул в коридор и окликнул Ирину. Следовательно, если бы он вышел в коридор, а не вернулся в свою комнату, то наткнулся бы на Елену. Так?

– Скорее всего, – подтвердила девушка. – Правда, в длинном коридоре тоже есть лестница, по которой можно спуститься вниз. Но я не думаю, что он так и сделал. Я следом за Ириной прошла в коридор и никого не видела, кроме Ольги.

– Вот так! – констатировал Эрик и развел руками. – А Веру Николаевну вы не видели?

– Нет, скорее всего, она отдыхала в своей комнате. Но я к ней в это время никогда не заглядываю.

– У меня голова уже идет кругом, – пожаловалась Мариша и потерла виски. – Заколдованный круг какой-то получается.

– Это точно! – добавил Голубев.

– Разберемся, – коротко сказал сыщик и снова устремил взгляд на Елену. – Так вы говорите, что утром уже убирали кабинет, так?

– Да, убирала.

– А мусорную корзину вытряхивали?

– Обязательно. Тем более что с вечера в ней накопилось много мусора.

– Тогда как вы объясните тот факт, что мы нашли в корзине упаковку из-под линз?

– Упаковку из-под линз? – нахмурилась девушка. – Понятия не имею! Наверное, кто-то заходил к хозяину в тот период, когда я занималась домом и разносила завтраки.

– Наверное, – кивнул Эрик. – И мне очень интересно, кто же это был. А в этом доме кто-то носит линзы?

– Подождите, дайте подумать… – девушка наморщила лоб и закусила губу. Минут пять она молчала, а затем вздохнула и сказала: – Никак не могу вспомнить. У кого-то в комнате я видела контейнер для хранения линз. Но никак не могу вспомнить, у кого. А это важно?

– Я думаю, очень, – кивнул Эрик.

– Я обязательно вспомню, – пообещала Елена. – У меня всегда так – сначала заклинит, если я пытаюсь о чем-то вспомнить, а когда перестану напрягать по этому поводу мозги, правильный ответ обязательно придет на ум. Так что завтра я вам об этом сообщу.

– И еще один вопрос: в каких отношениях были Георгий Семенович и его жена?

На этот раз Елена думала чуть дольше и явно колебалась, что же ей следует ответить.

– В нормальных, – наконец сказала она и покраснела.

– Не нужно обманывать, – тихо произнес сыщик тоном, каким разговаривают с маленькими детьми. – Мы все равно узнаем, а за лжесвидетельство вам может грозить уголовная ответственность.

– Правда, в нормальных, – уже более смело ответила Елена. – Они не ругались, не выясняли отношения… Просто были равнодушны друг к другу, что ли…

– Тогда что вы скрываете? У вашей хозяйки было другое увлечение?

– Что вы имеете в виду? – спросила горничная и снова покраснела.

– Я имею в виду другого мужчину, – строго сказал сыщик.

– Я не знаю точно, было там что-то или нет, – выдавила из себя Лена. – А когда не уверена, лучше не говорить, так ведь?

– Смотря в каких случаях, – покачал головой сыщик. – Сейчас нам важны любые сведения, даже не подтвержденные. Мы сами все выясним.

– Но ведь у меня испортятся отношения с хозяйкой!

– Не волнуйтесь. Если ваши сведения не будут иметь отношения к преступлению, о них никто не узнает. Так что вы подозреваете?

– Мне кажется, что у Веры Николаевны была связь с Еремеем Еремеевичем, – наконец ответила Елена.

– Откуда вы знаете?

– Я видела, как она несколько раз выходила из его комнаты. Причем в самое неподходящее для этого время.

– Так, это уже что-то…

– Но это все! Больше я ничего не знаю.

Эрик задумался. Мариша смотрела на письменный стол и пыталась представить себе человека, который работал за этим столом и здесь же нашел свою смерть.

«Для такого трудоголика, как Гоша, трудно найти более подходящее место смерти, – подумала она. – Вот только способ подкачал».

Внезапно в коридоре раздался тихий стук. Сыщик насторожился и посмотрел на дверь. Она была чуть приоткрыта, хотя в самом начале разговора дверь была закрыта плотно. Это он помнил довольно четко.

Эрик быстро встал из-за стола, подошел к двери и резко открыл ее. В коридоре было пусто. Если кто-то и подслушивал, то узнать, кто это был, не представлялось возможным.

– Что там? – спросила Мариша, когда сыщик вернулся на место.

– Не знаю, – покачал он головой. – Но мне это не нравится. Кого-то очень интересует наш разговор. Вот только бы знать: почему? Когда мы опрашивали других свидетелей, ничего подобного не наблюдалось. Значит, кого-то интересуют именно показания горничной. Интересно… – и он погрузился в размышления.

Елена испуганно смотрела на сыщика. Видимо, ей было не по себе, но сказать об этом она не решалась.

– Вам больше нечего добавить? – вдруг спросил Эрик и уставился на девушку.

– Пока нет, – покачала она головой, – хотя…

– Что? – Эрик наклонился вперед.

– Что-то мне тогда показалось странным, но вот что?

– Когда это было?

– По-моему, в коридоре. Я еще подумала: что-то здесь не так. Но что именно? – и она пожала плечами.

– Вот что! – решительно заявил Эрик. – Вы сейчас пойдете спать, а утром со свежей головой постараетесь вспомнить все, что касается сегодняшнего дня. Договорились?

– Хорошо, – кивнула она. – Я могу быть свободна?

– Да, идите отдыхать. – Вот только запишите на листке свой адрес и телефон.

– Давайте, – снова кивнула Елена и накорябала несколько строчек.

– Выспитесь хорошенько! – крикнул ей вслед Эрик. – И что вы об этом думаете? – повернулся он к своим спутникам.

– По-моему, мы наконец-то получили хоть какую-то ниточку, – заявил Голубев, перебираясь на диван.

– Да, Елена что-то знает, но не может на этом сконцентрироваться. Мне знаком такой тип людей. Завтра она будет в порядке.

– Ты считаешь, она говорила правду?

– Полагаю, что так. Во всяком случае, это очень на нее похоже.

– Но тогда получается, что за время ее уборки по коридору никто не проходил?

– Не совсем так. В коридоре две лестницы. Одна в короткой стороне коридора, другая в длинной. Вполне вероятно, что убийца мог проскочить либо там, либо здесь, пока Елена перемещалась по коридору. Хотя, скажу вам прямо, это огромный риск. На все про все у убийцы было несколько минут. Да еще должно повезти, чтобы горничная в нужный момент ушла менять воду в ведре или вытряхивать мусоросборник пылесоса.

– Если у убийцы не было другого выхода, то он вполне мог рискнуть, – мрачно заявил Голубев. – А значит, мы снова возвращаемся к мотиву преступления.

– А как вы думаете, в принципе возможно за пять минут войти в кабинет, зарезать хозяина и скрыться? – спросила Мариша.

– Возможно, если очень постараться, – кивнул сыщик.

– А мне почему-то пришел на ум Толик, когда Елена вела свой рассказ, – сказала девушка.

– Почему? – полюбопытствовал Эрик.

– Не знаю, может быть, после замечания о том, что в этом деле необходима сила характера?

– Возможно, – задумчиво протянул сыщик. – Тем более алиби у него как не было, так и нет!

– Эй, вы поаккуратнее с обвинениями, – предупредил следователь. – Мне Анатолий как подозреваемый вовсе ни к чему. Лучше ориентируйтесь на Еремея. С алиби у него по-прежнему напряженка.

– Не скажи, – покачал головой Эрик. – У него более позитивная картина, чем у Анатолия. Хотя у нас еще двое свидетелей. Может, они что-нибудь интересное скажут?

– Скажут, как же! – буркнул Голубев. – Поверь мне, ничего нового мы от них не услышим.

– Зови Ярослава, – заявил сыщик, не обращая внимания на следователя. – Посмотрим, что он нам наговорит.

Глава 11

Едва Ярослав вошел в комнату, как тут же начал оглядываться по сторонам. Он настороженно посмотрел на Эрика, перевел внимательный взгляд на Голубева и в последний момент посмотрел на Маришу. Он немного задержался на ней, оценивающе оглядел с ног до головы и наконец сел на диван.

«Какой наглец! – подумала Мариша. – Уж больно высокого о себе мнения!»

– Я оставлен на закуску? – поинтересовался он, опустившись на мягкие подушки.

– Можно сказать и так, – кивнул Эрик.

– Надеюсь, вы меня целиком не проглотите?

– Нет, – уверил его сыщик, – сначала мы очень тщательно пережевываем. В противном случае можно получить несварение желудка.

Видимо, шутка Ярославу не понравилась. Его глаза тут же стали холодными, а взгляд жестким.

– Я не отниму у вас много времени, – он тут же взял быка за рога. – Мне неизвестно, кто в этом доме носил линзы, какими были отношения между Ольгиными родителями и почему Георгий Семенович изменился в последние дни.

– Коротко, но ясно, – усмехнулся Эрик. – И все же давайте по каждому пункту поговорим поподробнее. Вы сами линзы не носите?

– Нет, у меня неплохое зрение. И Ольга не носит. Насчет остальных сказать не могу – не знаю.

– А к Вере Николаевне и Георгию Семеновичу вы не присматривались. Так?

– Именно!

– И даже ничего не бросилось в глаза?

– Я не понимаю, чего вы от меня хотите, – твердо сказал Ярослав. – Я не очень часто здесь бываю. Меня пригласили в гости на пару дней. И поверьте, все это время я уделяю Ольге, а не ее семье.

– А до этого момента вы сколько раз посещали этот дом?

– Не могу сказать, не помню. Раз десять, наверное.

– А с ночевкой?

– До этого только один раз.

– И у вас не было никаких размолвок с Ольгиной семьей?

– А почему они должны были быть? – Ярослав холодно посмотрел на сыщика.

– Это я у вас спрашиваю. Нет? Не было?

– Ничего такого не было. Я прекрасно ладил и с Ольгиной мамой, и с отцом.

– Так почему же он не пожелал увидеть вас в качестве своего зятя? – и сыщик уставился на парня.

– Откуда вы знаете? – побледнел он.

– Знаем, и все!

– А! Лианка проболталась!

– Сейчас неважно, кто проболтался. Лучше сообщите нам причину размолвки.

– Причина проста, – произнес парень и гордо приподнял подбородок. – Я для Гоши недостаточно богат.

– А вы называли его Гошей? – полюбопытствовал Эрик.

– Все называли его Гошей.

– Но вам не неприлично так его называть? Все-таки будущий тесть…

– Я его так называл только за глаза, – признался он. – Коротко и ясно.

– А Георгий Семенович хотел, чтобы его будущий родственник имел достаточное количество денег?

– Да. Или хотя бы стремился к этому.

– А вы разве не стремитесь?

– Мне бы хотелось много получать, – кивнул Ярослав. – Но в науке много не заработаешь. Разве что сделаешь какое-нибудь гениальное открытие. А я больше всего хочу заниматься именно наукой.

– И поэтому ищете богатую жену?

Парень вспыхнул.

– Все совсем не так! Я ищу обеспеченную девушку, но не для себя.

– А для кого?

– Для нее же самой. Если я буду и дальше серьезно заниматься наукой, то не смогу приносить домой большую зарплату. И жена, естественно, будет меня пилить. Если же у нее будет много денег, то моя зарплата ей будет неважна, понятно?

– Понятно, – кивнул Эрик. – Но жениться вы думаете по любви или ради денег?

– Только по любви! – твердо ответил тот. – Жить с нелюбимой женщиной я не смогу.

– Учись, Голубев, – усмехнулся сыщик. – Вот как нужно заводить семью. И любовь, и деньги… Все в одном!

Голубев нахмурился, а сыщик продолжил:

– А вы, Ярослав, случайно не затаили зла на будущего тестя? А то, может, пробрались к нему в кабинет да сунули ножик ему в спину.

– Вы в своем уме? – закричал парень. – Зачем бы мне это было нужно?

– Как зачем? Чтобы жениться на его дочери, а не ждать, пока папа решит, что вы уже созрели для женитьбы.

– Меня все устраивало! – продолжал кипятиться он. – Я и не собирался жениться в ближайшее время. Нам с Ольгой и так было комфортно!

– А вы не злитесь. У нас работа такая, заглядывать в человеческие души. И если вам не нравятся наши методы – прошу простить. Но другими они все равно не будут.

– Я все понимаю, – уже чуть спокойнее ответил он, – но, когда из тебя делают монстра, тут кто угодно выйдет из себя!

– Согласен, но прошу вас потерпеть. Расскажите, что вы делали сегодня утром.

– Честно скажу, я проспал. Собирался вместе с Олей погулять перед завтраком, и на тебе! Проснулся минут в пятнадцать десятого. Только вышел в коридор, как вижу, выбегает из кабинета Лена. Глаза как блюдца, волосы дыбом! Она налетает на ведро, разливает воду и в нее же падает. Умора, да и только!

– Жаль, что вы так воспринимаете трагедию, – сухо сказал Эрик.

– Вы не поняли, – покачал головой Ярослав. – Сначала мне было смешно. Но, когда я узнал причину такого поведения, естественно, расстроился.

– Естественно! – развел руками сыщик, внимательно глядя на парня.

– А что, вы мне не верите? Ну и зря! Я всегда стараюсь говорить правду, если, конечно, речь не идет о жизни и смерти.

– Мне кажется, в этом случае речь как раз об этом и идет.

– Да, наверное, вы правы. Но я и в самом деле не вру. Мне нет смысла этого делать. Оля очень расстроена, и мне хотелось бы, чтобы эта ситуация скорее разрешилась. Тогда всем будет легче.

– Будет ли? – с сомнением покачал головой сыщик.

– Мне будет, – уверенно кивнул Ярослав. – Я вообще считаю, что лучше правды ничего нет. Какой бы горькой она ни была. Один раз отмучаешься, не поспишь пару ночек в размышлениях о смысле жизни и снова придешь в норму.

– Так может рассуждать только сильный человек, – задумчиво протянул Эрик.

– Я такой и есть!

– Но ведь не все такие, как вы. Кому-то было бы проще жить в неведении. Я сам придерживаюсь вашей точки зрения, но не разделяю идею о том, что все непременно должны узнать правду. Вы, например, сможете ее пережить, а другой до самой смерти будет мучиться от досадных мыслей.

– Может быть, – согласился парень. – Но я таких людей не уважаю.

– Ваше право. Но они не виноваты, что родились с определенным темпераментом. Кто-то, возможно, и хотел бы стать другим, но, несмотря на все его стремления, ничего не получается.

– Я же говорю – слабые люди…

– Оставим эту тему, – нетерпеливо махнул рукой сыщик. – Мы с вами никогда не поймем друг друга. Скажите лучше, заметили ли вы, что Георгий в последнее время изменился?

– Я уже ответил на этот вопрос – не заметил. Да и не мог заметить. Я с ним не общался. Так… Здрасте, до свиданья…

– А с Верой Николаевной?

– И с ней точно так же. Я их обоих игнорировал.

– Необдуманный поступок, – покачал головой сыщик. – Все-таки они могли бы стать вашими родственниками.

– Ну и что? Я не собираюсь ни под кого подстраиваться. Да и жить мы бы вместе не стали. У Ольги есть своя квартира в городе.

– Как удачно! – ехидно заметил Голубев.

– Я не считаю это удачей. На мой взгляд, я все это заслужил.

Мариша поморщилась. Парень все больше и больше раздражал ее. И что Оля в нем нашла? Он явно не тянул на настоящего мужчину. На ум ей пришла интересная фраза, прочитанная в каком-то журнале: женщинам нужны мужчины, чтобы иметь деньги. А мужчинам нужны деньги, чтобы иметь женщин. Это выражение было явно не про Ярослава! Фу!

– Значит, подведем итоги нашего разговора, – произнес Эрик. – Вы проснулись буквально за пятнадцать минут до того момента, как было обнаружено тело, никого не видели и не слышали, на Георгия Семеновича не обращали никакого внимания, и подозрений по поводу личности убийцы у вас нет. Я все правильно сказал?

– Все точно! – кивнул парень. – И заметьте, в самом начале беседы я вам об этом и говорил.

– Я помню, – невозмутимо кивнул сыщик. – А теперь черкните несколько слов о себе, и можете быть свободны.

Ярослав с готовностью подвинул к себе листок и аккуратно записал адрес, телефон и место работы.

– Скажите, а вы ничего не теряли? – вдруг спросил сыщик.

– Нет! – парень удивленно посмотрел на Эрика.

– Что ж, тогда ладно. Можете идти отдыхать.

– Мне завтра можно выехать на работу? – заискивающе произнес Ярослав. – У меня важный опыт.

– Нет, – помотал головой Голубев. – Все остаются в этом доме до особых распоряжений.

Парень вздохнул и вышел из кабинета.

– Обсудим Ярослава? – спросила Мариша, горя желанием высказать о нем все, что думает.

– Позже, – покачал головой Эрик. – Времени много, зовите Марата. Закончим опрос свидетелей, и можно будет немного расслабиться.

Охранник вошел в кабинет походкой тигра, готового к прыжку. Он был сосредоточен и немного напряжен. Марише нравились мужчины такого типа. Они были немногословны, а когда открывали рот, то говорили по существу. И отношение к жизни у них было практичным, а не философским. Они не рассуждали на тему: хорошо или плохо. Для них было важно то, что происходит в настоящий момент. Да, Мариша очень уважала таких мужчин. Но… Никогда не хотела бы иметь такого мужчину около себя. Уж очень они предсказуемы и прямолинейны. Кому-то наверняка нравятся такие качества в мужьях, но только не ей. Ей хотелось, чтобы каждый день был не похож на предыдущий. Чтобы все горело и пылало. Вот как с Эриком, например. Да, ее часто раздражали его выходки, но именно в них она и видела очарование умного мужчины.

– Мы не займем у вас много времени, – сразу сказал Эрик, разглядывая охранника.

– Это неважно, – слегка улыбнулся он. – Я готов сидеть здесь всю ночь, лишь бы помочь в поисках убийцы Георгия Семеновича.

– Вы хорошо относились к вашему шефу?

– Хорошо… Да я его боготворил! – воскликнул Марат, и Мариша даже удивилась этому порыву. Такие эмоции были явно не в характере парня.

– Видимо, он вам когда-то помог? – предположил сыщик.

– Да, и очень сильно. Он спас от смерти мою маму – дал деньги на операцию. А у меня еще трое братьев и сестра. Я не представляю, что бы с ними было, если бы не эти деньги. Скорее всего, мамы не было бы в живых, а мне пришлось бы воспитывать малышню. Хотя не представляю, как бы это у меня получилось. Все-таки нужно еще и работать!

– Занятно, – еле слышно пробормотал Эрик. – А что бы вы ответили, – уже громко произнес он, – если бы вам предложили за деньги пропустить на территорию дома постороннего человека?

– Вы с ума сошли?! – рявкнул парень, и его лицо стало наливаться кровью.

– Почему? – удивился Эрик. – Такие случаи бывают очень часто. Гораздо чаще, чем вы можете это представить.

Несколько минут Марат боролся с собой, дабы не распустить кулаки, но все же взял себя в руки и уже спокойно сказал:

– Я бы послал подальше такого человека и еще бы двинул пару раз, чтобы раз и навсегда отбить охоту предлагать подобные вещи.

– Хорошо, я вас понял, – кивнул Эрик. – Значит, посторонних в этот день в доме не было?

– Не было, – ответил тот.

– Что вы можете рассказать об этом утре?

– Ничего особенного. Около восьми в сад спустился Георгий Семенович, а чуть позже – Ольга. Они не разговаривали друг с другом. Побродили по тропинкам и вернулись в дом. Обычно с хозяином гуляет Еремей Еремеевич, но в это утро он не спускался. Вот и все, что я могу сказать. В следующий раз я видел хозяина уже мертвым.

Марат сжал кулаки и закусил губу. Было очевидно, что рассказ дается ему с трудом.

– Вы кого-нибудь подозреваете?

– Нет, – он покачал головой. – Даже на ум ничего не приходит. Никто из присутствующих здесь, я уверен, не способен на такое злодеяние.

– И все же невозможное произошло. И мы должны выявить этого двуликого ирода. Что вы можете сказать по поводу отношений Георгия Семеновича и Веры Николаевны?

– Замечательная семья! – искренне воскликнул Марат. – Они походили на двух голубков. Георгий Семенович скажет, а хозяйка уже бежит выполнять. И не ругались никогда! Я ни разу не слышал, чтобы они друг на друга повысили голос. Помню, мой батя постоянно орал на мать. Я даже завидовал девочкам, что у них такие родители.

Мариша покачала головой. Очевидно, ко всем качествам Марата он обладал еще и редкой доверчивостью.

– А какие-то изменения в поведении хозяина вы не заметили?

– Да нет… Хотя в последнее время он стал более задумчивым. А в остальном – все как всегда.

– В доме вы, конечно, бывали редко?

– Почти не бывал. У меня хорошо оборудованная сторожка. А повариха приносит мне еду прямо туда.

– И вы не сможете сказать, кто из домашних или гостей носит линзы?

– Какие линзы? Вы имеете в виду пенсне? Так оно уже устарело. Такое сейчас, по-моему, никто не носит.

– Контактные линзы, – невозмутимо пояснил Эрик. – Их надевают прямо на зрачок глаза.

– Не слышал о таких, – пожал плечами охранник.

Сыщик некоторое время изучающе смотрел на Марата, затем вздохнул и сказал:

– Можете идти. Ваша смена, наверное, уже закончилась?

– Мне не разрешили покидать территорию дома. Я и поменялся со своим сменщиком, чтобы не просиживать просто так. Так что у меня второе подряд дежурство.

– Тогда идите на пост. Сегодня я вас больше не побеспокою.

– А написать координаты? – подсказал Мариша Эрику. – Ты забыл об этом?

– Ни к чему, – махнул он рукой и жестом показал, что Марат свободен.

– А почему ты не взял у него адрес и телефон? – полюбопытствовала девушка, двигаясь поближе к сыщику. – Потому что он почти не бывал в доме?

– Нет, у меня была другая причина.

– Мне тоже непонятен этот момент, – нахмурился Голубев. – Или ты так ему доверяешь?

– Дело не в доверии, а в том, что своей цели я уже достиг. Зачем мне, по-вашему, нужны были все эти координаты?

– Так положено, – ответил следователь. – Мы должны получить от всех людей, имеющих отношение к делу, их координаты.

– Не мы должны, а ты должен. Мне их координаты совершенно ни к чему.

– А что же тогда тебе было нужно?

– А разве непонятно?

– Нет, – покачала головой Мариша.

– Странно, я думал, здесь все ясно и понятно. Мне были нужны образцы почерка каждого из присутствующих.

– Зачем?

– Голубев, меня вообще удивляет, как ты до сих пор работаешь следователем. Ладно, Мариша не догадалась, ей это простительно. Но ты! Профессионал называется…

– Эрик, – медленно произнесла Мариша, – а где та записная книжка, которую мы нашли под столом?

– Вот! – с удовлетворением сказал сыщик. – Наконец-то хоть кто-то задал правильный вопрос!

Эрик достал из кармана блокнот и небрежно бросил его на стол.

– Черт! – воскликнул Голубев. – Я совсем про него забыл. А где листы с координатами?

Он придвинул к себе бумаги и вместе с Маришей принялся сравнивать записи в блокноте.

– Ну, ничего себе! – присвистнул следователь через несколько минут. – Кто бы мог подумать!

– Так вот почему ты спрашивал, не потерял ли он чего-нибудь? – вставила Мариша и восхищенно посмотрела на сыщика.

– А я почти поверил Ярославу, – заметил Голубев и улыбнулся. – Теперь он подозреваемый номер один!

– Не спеши, – покачал головой Эрик. – Сначала нужно узнать у него, почему он сказал неправду.

– А помните, как он распинался, что всегда говорит только правду. И врет только в исключительных случаях? – добавила девушка.

– Наверное, для него этот случай и стал исключительным, – довольным тоном сказал следователь. – И мне все равно, почему он соврал. Вернее, я и так это знаю. Ярослав спасал свою шкуру.

– Но врет он убедительно, – задумчиво протянула Мариша. – Я ему поверила. Послушайте, а он не мог потерять блокнот накануне? Может, он заходил к Гоше вечером?

– Тогда Елена его обязательно бы нашла. Она убирала утром кабинет, – заметил Эрик.

– Не факт. Лена не особо заботилась об идеальной чистоте. Она сама нам об этом сказала.

– Можно проигнорировать пыль, – не согласился Голубев. – Но не заметить блокнот очень сложно.

– А вдруг она подумала, что это вещь Георгия?

– Тогда бы она подняла его и положила ему на стол.

– Да, вероятно…

– А что скажете про Марата? – сменил тему сыщик.

– Я ему верю, – заявила Мариша. – Он искренний и открытый. Мне знаком такой тип мужчин. Если они врут, то это написано у них на лице.

– Да, я тоже склоняюсь к тому, что Марат не виноват, – согласился Эрик. – Кроме того, весьма проблематично для него оставить пост и пробраться в дом. Кто-нибудь обязательно бы заметил, как он бегает по этажам.

– Давайте пока вычеркнем Марата из нашего списка, – предложила Мариша.

– Давайте, – кивнул Голубев. – Итого, кто у нас там остается?

– Вера, Еремей, – начала перечислять Мариша, – Ярослав, Анатолий, – Голубев сделал кислую мину – ну, и с натягом можно вписать сюда Инну. Ведь у нее тоже нет алиби.

– А ты становишься рассудительной, – одобрительно кивнул Эрик. – Я думал, ты пожалеешь Инну. Скажешь, что она бедная несчастная сиротка и не могла убить горячо любимого отца.

– Я и в самом деле так думаю, – призналась девушка. – Но справедливости ради нужно внести в этот список всех, кто не имеет алиби. А у Инны его нет.

– Молодец!

– Тогда уж и обслугу нужно сюда включить, – подал голос Голубев. – Елена вполне могла войти в кабинет и зарезать Георгия. Да и Марте ничто не мешало подняться на второй этаж.

– А Ирина могла на время покинуть свое рабочее место, – передразнила его Мариша.

– Ты не веришь, что это могла сделать обслуга?

– Не верю. У них не было мотива.

– Мне с минуты на минуту должны позвонить мои люди, – сказал следователь. – Я дал им задание разузнать всю подноготную здешних слуг. Если кто-то сталкивался с полицией, мне обязательно об этом доложат.

– А я жду звонка от адвоката Георгия, – добавил Эрик. – Его нет в городе, но я оставил сообщение, чтобы он позвонил сюда, как только вернется.

– Пока вы ждете, я пойду попью чайку, – заявила Мариша и встала с дивана.

– Захвати и нам по чашечке, – попросил Эрик. – И можно что-нибудь перекусить. Марта, наверное, уже легла спать, так что будь добра, поухаживай за мужчинами!

– Будет сделано! – воскликнула Мариша и направилась в кухню.

Глава 12

Когда Мариша, с трудом дотащив поднос с бутербродами и чаем, вернулась в кабинет, она застала мужчин задумчивыми и молчаливыми.

– Налетайте! – сказала она и плюхнулась на диван.

Они придвинули к себе чашки с чаем и разобрали бутерброды. Некоторое время стояла тишина, нарушаемая только тихим чавканьем. И Эрик, и Голубев упрямо молчали, хотя девушка изо всех старалась поднять им настроение, рассказывая смешные истории из своей жизни.

– Не старайся, Маришка, не надо, – уныло произнес Голубев.

– А что случилось?

– Ничего позитивного. Во всяком случае, поводов для радости нет.

– Тебе позвонили с работы? – догадалась она.

– Точно!

– И что?

– Попробуй догадаться. Ты же умная! – съязвил он.

– Наверняка какие-то новости, свидетельствующие против Анатолия, – предположила она.

– Да, – удивился он. – Значит, ты и вправду умная!

– А ты сомневался? – в том же тоне ответила она. – И что там интересного?

– Начну с того, что никто из обслуги ни в каких подозрительных случаях замешан не был. Елена всю жизнь прожила в близлежащей деревне, Марта – соседка Георгия по лестничной клетке. Тоже провела в этом доме полжизни. А до этого жила в бараке на окраине города вместе с семьей. Ирина приехала из какого-то богом забытого местечка около десяти лет назад и сразу устроилась в контору Гошиного напарника.

– А дома она чем занималась?

– Училась, работала в местной булочной бухгалтером. Замужем не была, детей нет. Типичная старая дева.

– А Марат?

– Тоже все в порядке. Сначала окончил школу, затем военное училище, потом работал в частной охране, пока не устроился к Георгию.

– И чего же ты стонешь? – удивилась Мариша. – Ничего плохого ты не узнал. Радоваться надо.

– Интересно, чему? Я бы радовался, если бы какие-нибудь неприглядные эпизоды как раз таки нашлись! А так топчемся на том же месте.

– А что по Анатолию?

– Там все гораздо хуже. Несколько лет назад он вместе с товарищами поехал на дачу. Вечером все хорошо выпили, ночью подрались, а утром недосчитались одного приятеля. Кто-то ударил его бутылкой по голове. Никто не признал себя виновным. Установить убийцу классическими методами тоже не удалось – все отпечатки на бутылке были стерты.

– И при чем здесь Черемнов?

– А он накануне здорово поругался с убитым. И пригрозил, что, если тот еще раз встанет у него на пути, он его убьет. Конечно, слова к делу не пришьешь, но других подозреваемых у милиции не было. Естественно, Анатолия не тронули. Брат поднажал, и дело закрыли. Но что-то там было! Не мог же убитый сам себя ударить по голове?

– А почему бы и нет? – не согласилась Мариша. – Когда я познакомилась с Эриком, и мы расследовали подобное дело.

– Это не та ситуация! – махнул рукой Голубев. – В этом случае точно есть виновный. Вот только найти его не суждено.

– Ты считаешь, Анатолий мог почувствовать себя безнаказанным и убить Георгия в силу каких-то причин?

– Да, такое могло быть.

– А если предположить, что…

Она замолчала, потому что у Эрика зазвонил телефон, и он сделал знак – молчать.

– Слушаю вас, – заговорил он, отвернувшись к стене. – Очень приятно. А я Эрик Петров. Да, звонил. Мы находимся в доме Георгия Гребнева… А! Слышали уже о происшествии? Да, мы занимаемся расследованием этого дела. Извините, что беспокоим так поздно, но нам необходима некоторая информация. Конечно, вы можете предоставить ее на официальный запрос, но было бы лучше, если вы сейчас сказали, как обстоят дела с завещанием Георгия Семеновича. Что? Да, я подожду, спасибо.

Эрик убрал трубку от уха и пояснил:

– Сейчас посмотрит. Нормальный мужик. Он в шоке от смерти Гоши и предоставит нам всю информацию и без официального запроса.

– Да, я слушаю, – снова сказал он в трубку. – Так, так… Да, слышу.

Некоторое время сыщик молчал, а потом задал вопрос:

– А вы не знаете, в чью пользу? Нет? Странно. Да, я все понял. Благодарю. Нет, сегодня я вас больше не побеспокою. Завтра можете позвонить или приехать. Как вам удобно. Ваша помощь может оказаться очень важной. До свидания.

– Ну что? – с нетерпением спросила Мариша, глядя в горящие глаза сыщика. – Есть что-нибудь?

– Есть, – медленно кивнул он. – Даже и не знаю, хорошо это для нас или плохо.

– И что это?

– Георгий собирался изменить завещание!

– Да ты что! – ахнула девушка, а Голубев тупо уставился на сыщика.

– Да, представьте себе! Георгий неделю назад позвонил своему адвокату и попросил его подготовить новое завещание. По старому все его имущество делилось на три части: дом и часть накоплений – Вере, квартира и половина всех средств – Ольге, а Инне бизнес и оставшиеся средства.

– А его домашние знали об этом?

– О старом завещании? Адвокат говорит, что знали. Георгий изначально обсудил с каждой из его женщин, что бы они хотели после него получить. Так что здесь – все нормально.

– А по новому завещанию кому достаются его деньги?

– Не знаю! И адвокат не знает. Вот в чем интрига. Гоша попросил пока оставить место для имени наследника. А сама суть завещания такова: Вере – пятьдесят тысяч долларов, Инне дом, а Ольге квартиру. И все! Все деньги и бизнес он собирался завещать неизвестному лицу.

– А денег много?

– Много! – усмехнулся Эрик. – Во всяком случае, его женщинам есть что терять.

– Значит, мы опять там же, где и начинали, – мрачно кивнул Голубев. – Хотя нет! – вдруг вскинулся он. – Прорисовывается мотив убийства – это наследство. Кстати, уже кое-что! И у нас на повестке дня следующие подозреваемые, – он прищурился, – Вера, Инна, Еремей и Ярослав. Какое облегчение! Анатолий не попадает в разряд подозреваемых!

– Значит, обслуга точно ни при чем, – задумчиво пробормотала Мариша. – Впрочем, мы в этом и не сомневались. И наиболее подходящий кандидат – Ярослав. У него и алиби нет, и наврал он с три короба…

– Да, наш ученый мог беспокоиться о наследстве своей невесты, – поддакнул следователь. – Все-таки она ему нужна с приданым.

– Подождите, – вдруг сказала Мариша. – Так Гоша успел подписать новое завещание или нет?

– Тебе же сказано – нет! – раздраженно произнес Голубев. – Адвокат только подготовил его проект.

– Тогда кому-то крупно не повезло.

– Возможен и другой вариант, – протянул Эрик, качая головой. – Гоша мог дать понять тому человеку, ради которого решил изменить завещание, что уже сделал это, чтобы посмотреть на его реакцию. А этот умник взял и убил его, чтобы он не передумал.

– Но это все равно не Черемнов, – упрямо заявил Голубев. – На него Георгий точно не оформил бы завещание.

– И я думаю, что не он герой нового завещания. Но этот человек точно в доме. Не зря Гоша ходил такой задумчивый. Кто бы это мог быть? – и сыщик посмотрел на товарищей.

– Даже на ум никто не приходит, – пожал плечами Голубев. – Может, Марат?

– Марат?! – изумилась Мариша. – С какой стати?

– Ну, он же помог ему один раз с деньгами…

– Тоже мне, сравнил! Одно дело денег дать, а другое – оставить все нажитое за годы жизни.

– А что такого?

– Ничего! Это все равно, что я приглашу тебя потанцевать, а ты решишь, что я хочу выйти за тебя замуж!

Голубев покраснел, но ничего не ответил.

– Я думаю, это должна быть женщина, – немного подумав, сказала Мариша. – Обычно мужчины могут наплевать на свою семью только ради дамы.

– Дама! – фыркнул следователь. – Если женщина способна принять деньги, которые принадлежат законным наследникам, то она не дама, она стерва!

Мариша и сыщик посмотрели друг на друга и громко захохотали.

– Чего ржете? – не понял он.

– Ржут кони, – поправил его Эрик, – а мы смеемся над тобой.

– Я так и понял! – язвительно ответил Голубев. – И чего же смешного вы нашли в моих словах?

– В этом доме только одна женщина, способная заинтересовать Гошу. И имя ее…

– Лиана! – торжественно произнесла девушка.

Голубев тупо уставился на них. Такой вариант он даже не рассматривал. Нет, Лиана не могла быть возлюбленной Гоши. Она же подруга Ольги!

Он, постоянно сбиваясь, озвучил свои мысли Эрику.

– Ты не допускаешь мысли, что Лиана могла крутить роман еще с кем-то, кроме Анатолия? – сыщик иронично улыбнулся.

– Вообще-то допускаю, – неохотно признал следователь. – Но это не мог быть Георгий!

– Почему?

– Он намного старше ее.

– И что это меняет? Лиане что важно в мужчине?

– Откуда же я знаю…

– Деньги! – наставительно произнес Эрик. – А когда такой приоритет на первом месте, то уже неважно, сколько лет мужчине, который ими обладает.

– Но она не могла убить Гошу! Она все время была с Ольгой.

– Вероятно, что так! – кивнул сыщик. – Но тогда получается, что убийца тот, кто хорошо знал, что Лиане достанутся быстрые и легкие деньги. И не исключено, что они вместе и разработали этот план.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду Черемнова? – нахмурился Голубев.

– Именно его и имею! Все очень хорошо получается. Ольга и Лиана не при делах, а Анатолий сводит счеты со старым другом.

– А у меня есть и другая версия, – вдруг сказала Мариша.

– Интересно послушать!

– Лиана ввела Ольгу в курс дела – относительно завещания. И попросила ее помочь получить деньги, предварительно пообещав, что поделится с ней. А Ольга, так как держала на отца зло, согласилась. Наверняка Лиана обещала ей больше, чем она получила бы по бывшему завещанию. Ольге нужны деньги – ведь она хочет заполучить восходящую звезду нашей науки! – Мариша навесила на лицо кислую мину. – И они договариваются создать друг другу алиби. Мол, все утро сидели в комнате и обсуждали какое-то там дело. Кстати, они так и не сказали, о чем именно говорили.

– А как же показания Елены, которая в то время находилась в коридоре?

– С этим сложнее, – кивнула Мариша, – но я что-нибудь придумаю.

– Выдумщица ты хорошая! – покачал головой Эрик. – Нужно не факты подгонять под подозрения, а наоборот, подозрения под факты.

– А мне Маришина идея нравится, – заявил Голубев.

– Еще бы! – подхватил сыщик. – Самое главное, что подозреваемый не Черемнов.

– Точно! – ухмыльнулся тот.

– Значит, так, – подвел итоги Эрик, – сегодня уже поздно, пора отдыхать, а завтра будем думать дальше. Кстати, мне должен позвонить бухгалтер Георгия. Он ночью прилетает из командировки.

– Бухгалтер? – удивился следователь.

– Да, мне нужна информация по поводу состояния его дел.

– Значит, бизнес ты тоже не скидываешь со счетов?

– Ни в коем случае! И твой Черемнов фигурирует в обоих случаях! – добавил он, поглядев на перекошенную физиономию следователя.

– А может, мне пойти в дворники? – тоскливо произнес Голубев. – Работа спокойная, начальство не стоит над душой, и к тому же утро начинается с зарядки!

– Давно пора! – захихикал Эрик. – Глядишь, и питаться стал бы нормально. Правда, неизвестно на что! Зарплата дворника еще ниже, чем твоя.

– Умеешь ты поддержать! – неодобрительно ответил мужчина. – У меня неприятности, а ты…

– Иди спать! Слышал поговорку – утро вечера мудренее? Вот так! Давай, двигай в свою комнату. Что я, зря договаривался с хозяйкой дома?

– Куда идти-то?

– Прямо по коридору и налево. Туда, где короткая часть коридора.

– А почему мы не там, где все?

– Много чести! Твое место возле санузла, – Эрик снова захихикал.

Глава 13

Мариша долго ворочалась на кровати. Первая ночь в незнакомом доме всегда проходила именно так. По одному и тому же сценарию. Сначала она не могла заснуть, потом наконец-то забывалась странным, иногда неестественным сном, а наутро просыпалась с больной головой. Едва она заснула, как снова открыла глаза. Ей показалось, что в дверь кто-то постучал. Мариша прислушалась, но повторного стука не случилось. Она закрыла глаза, поворочалась, но тут организм дал ей сигнал, что не стоило на ночь пить так много чая.

Ворча, она нашарила тапки, накинула халат и вышла из комнаты – благо санузел был напротив. В конце коридора она заметила светлый силуэт, спускавшийся по лестнице.

– Не спится кому-то! – пробормотала она. – А может, пить захотелось… Эх, нужно было захватить с собой стаканчик воды!

Вниз спускаться не хотелось, поэтому, посетив дамскую комнату, она вернулась к себе и наконец-то заснула. В кои-то веки ей ничего не снилось! Ночь пролетела словно одна минута. Не успела она положить голову на подушку, как вдруг открыла глаза, а в окно уже вовсю било яркое июньское солнце. Мариша села в кровати, помотала головой и посмотрела на будильник. Еще нет и семи! Странно! Что заставило ее пробудиться так рано? Нормальный ритм Маришиного организма подсказывал ей, что просыпаться нужно не раньше восьми, что она обычно и делала. Может, еще немного полежать?

Но едва она прислонила голову к подушке, как услышала негромкий, но отчетливый крик. Странно! В таком доме и вдруг крик? Интересно, кто мог позволить себе орать в такое время? Крик повторился.

– Нужно пойти и посмотреть, – решительно сказала себе девушка и встала с кровати.

Она вышла в коридор одновременно с Эриком.

– Ты чего вскочила в такую рань? – спросил он, подозрительно оглядывая девушку.

– А ты?

– Мне послышался чей-то крик.

– И мне.

– Странно все это. Пойдем поглядим.

– А где Голубев?

– Спит, наверное.

– Мы не будем его будить?

– Зачем? Может, ничего особенного, а мы поднимем его ни свет ни заря. Где кричали, ты не разобрала?

Вместо ответа они услышали тихие сдавленные рыдания и кинулись на первый этаж.

– Мне кажется, это там, – на бегу произнес Эрик.

Перепрыгивая через две ступени, они уже через минуту оказались на первом этаже. Прямо посреди коридора стояла Марта Игоревна и держала себя руками за горло. Время от времени она издавала странные звуки, но с места не сходила. Было такое впечатление, что она находится в каком-то ступоре.

– Что с вами? – спросил Эрик, подбегая к женщине.

Она перевела на него взгляд, некоторое время просто смотрела, а затем в ее глазах появилась искра понимания.

– Там Лена, – только и сказала она и показала рукой на комнату.

Эрик, ни слова не говоря, обогнул Марту и вошел в комнату, возле которой и стояла женщина. На кровати спала Елена, накрывшись одеялом практически с головой. Мариша сначала даже не поняла, что напугало Марту. Все было мирно и вполне спокойно. И только когда обогнула постель, она поняла, что девушка давно мертва. Несмотря на то что глаза ее были закрыты, а поза вполне соответствовала спящему человеку, было сразу понятно, что жизнь из Елены ушла.

– Мамочка! – прошептала Мариша и зажала рукой рот. – Что случилось?

– Сейчас посмотрим, – сквозь зубы ответил Эрик и отдернул одеяло. Лена спала в маленькой уютной пижаме, состоящей из короткого топика и шортиков. Быстрого осмотра хватило, чтобы сделать вывод о том, что никаких следов насилия на теле девушки нет. Ни синяков, ни крови, ни следов пальцев на шее.

– Что с ней случилось? – шепотом спросила Мариша.

– Отравление, скорее всего. Сейчас вызову бригаду, приедут, разберутся.

Он продолжал смотреть на мертвое тело.

– Может, осмотреть тут все? – предложила девушка, оглядываясь по сторонам.

– Осмотри пока ванну, – кивнул он, – а я осмотрю комнату. Только ничего не трогай. Достаточно поверхностного осмотра для начала.

Мариша кивнула и направилась к двери, ведущей в санузел комнаты. По дороге она выглянула в коридор. Марта по-прежнему стояла в коридоре.

– Идите на кухню, – сказала она женщине. – Мы тут со всем разберемся.

Несколько секунд повариха не понимала, о чем ей говорит Мариша, а затем быстро закивала и чуть ли не бегом удалилась на свою территорию.

Первое, что бросилось Марише в глаза, едва она вошла в ванну, – это два небольших контейнера из-под контактных линз, одиноко стоящих на полке около зеркала.

– Эрик! – негромко крикнула она. – Иди скорее сюда!

Сыщик не заставил себя долго ждать. Как только он вошел, она кивнула ему на зеркало. Его взгляд сосредоточился на контейнерах, и глаза его сузились.

– Так… – произнес он тоном, не предвещающим ничего хорошего.

– Лена! Лена… – донеслось откуда-то издалека. – Где ходишь, лентяйка! Чем вы вообще с Мартой занимаетесь! Я же просила разбудить меня в семь. И кофе не готов! Лена! Лена!

Голос приближался, и Мариша буквально столкнулась с Верой, как тайфун, ворвавшейся в комнату горничной.

– А вы что здесь делаете? – вылетело у нее. – И где Лена?

– Э… – только и произнесла Мариша.

– Спит? Я так и знала! – продолжала возмущаться хозяйка дома. – Вставай, лентяйка! – и она скинула с девушки одеяло. – Мама! – вдруг завизжала тонким голосом Вера Николаевна. – Что это? Что с Леной?

– Похоже, она умерла, – стараясь казаться спокойным, ответил Эрик.

– Умерла?! Но почему? Что случилось с моим домом? Что вообще здесь происходит?

– Это нужно спросить у вас, – тихо сказал он. – Дом ваш, как вы правильно заметили.

– Так Лена действительно умерла? – спросила Вера уже нормальным тоном.

– Да, и скорее всего, это отравление. Следов насилия я не обнаружил.

– Ничего не понимаю, – тоном обиженного ребенка заявила она и села прямо на пол около двери. – Сначала Гоша, потом Лена… Что вообще происходит?

– Пытаемся разобраться, – развел руками сыщик. – Вы, кажется, хотели выпить кофе?

– Да, это мне сейчас не помешает.

– Пойдемте, заодно и поговорим.

Эрик помог женщине подняться и, взяв под локоть, уверенно повел ее на кухню.

– Марта, сделай нам хорошего крепкого кофе, – попросила Вера, усаживаясь на стул возле стены.

– Уже варю, – растерянно кивнула повариха. – Через минуту будет готов.

– Я сейчас, – сообщил Эрик и выскользнул из помещения.

Мариша молчала и исподлобья смотрела на Веру. Та в некой прострации глядела в одну точку и тихонько покачивалась. «Накануне она выглядела лучше, – заметила про себя Мариша, продолжая наблюдать за женщиной. – Может, вчера она не до конца осознала, что произошло. А сегодня уже представляет себе реальную картину, да еще с Леной беда…»

– Надо сообщить Лениным родителям, – вдруг заговорила она. – Вот только ума не приложу, кто это должен сделать. В полиции работают одни мужланы. Они не смогут преподнести информацию мягко и осторожно. Мама у Лены сердечница, – пояснила она, взглянув на Маришу. – Ей нельзя волноваться.

– А кроме нее, в семье есть еще дети? – поинтересовалась девушка.

– Есть. Младший брат. Но с ним тоже не все в порядке. Видимо, какое-то наследственное заболевание. Лена была единственной кормилицей. Отец, конечно, тоже работает, но сколько можно заработать в колхозе!

– Ваш кофе, – произнесла Марта и поставила перед ними по чашке благоухающего напитка.

– Спасибо, – коротко кивнула Вера.

Мариша ограничилась улыбкой. Но Марта не заметила ни того ни другого. Она была полностью погружена в свои мысли.

– Я сейчас попыталась представить, что бы я почувствовала, если бы моих девочек не стало… – Вера опять сфокусировала взгляд на Марише. – И не смогла!

«Конечно, – подумала про себя девушка. – Ведь ты их не любишь. А если бы любила, живо бы представила!»

– Я не очень хорошая мать, – продолжила та. – Невнимательная, незаботливая, где-то даже халатная. Но что такое ответственность, я хорошо понимаю. И своих девочек я бы никогда не отпустила работать на чужих людей.

– Так у вас и нужды такой не было, – ответила Мариша.

– Даже если бы и была! Самое неблагодарное дело – работать прислугой. У меня, например, ужасный характер. И я ничего не могу с этим поделать. Могу накричать и даже сказать пару ласковых. Но потом обязательно извиняюсь. Но ведь не все такие, как я. Мне Лена нравилась. Пусть она не всегда все успевала, но от работы не отлынивала. И как я теперь расскажу ее матери о смерти дочери?

И Вера снова погрузилась в свои мысли. Мариша молча пила кофе.

– Скажите, а почему вы сказали неправду, когда вас спрашивали про нож Анатолия? – вдруг спросила она.

Вера оторвалась от чашки и с недоумением посмотрела на девушку.

– Что ты имеешь в виду?

– Мы вас спрашивали, узнаете ли вы нож, которым убили вашего мужа? А вы ответили: нет.

– А почему ты решила, что я сказала неправду?

– Так все остальные признали этот нож. Черемнов хвастался им буквально накануне.

– Даже если бы я сказала об этом, что бы изменилось?

– Как же! Мы должны выявить убийцу. А как это сделать, если люди не хотят помогать следствию?

– Если бы я могла помочь, я бы помогла. Но какой смысл говорить о ноже, если Толя не убивал Гошу?

– Откуда вы это знаете?

– Знаю, и все! Толя не тот человек, который может поддаться эмоциям или сделать что-то сгоряча. Он очень рассудительный. И для него на первом месте всегда стоят деньги. А Гоша был для него курицей, несущей золотые яйца. Конечно, Георгий неплохо с этого имел, но и Толя не нуждался. Можно получить хоть сто контрактов, но если их некому будет исполнять, так какой в них смысл?

– А вы разбираетесь в бизнесе, – констатировала Мариша.

– Скажешь тоже! Так… Просто умею складывать два и два. Поверь мне, Толя очень много потерял со смертью Георгия.

– А вы?

– Что – я?

– Лично вы что-то потеряли со смертью вашего мужа?

– Даже не знаю, как и сказать. Привычный образ жизни, наверное. Тебе ведь уже рассказали, что я не любила Гошу? Правда, и он не пылал ко мне особой страстью, но мы нашли компромисс и жили вполне дружно.

– А кого вы любили?

– Кого любила? – женщина посмотрела на Маришу сверху вниз, словно только что ее разглядела. – А я обязательно должна кого-то любить? А просто жить в свое удовольствие я не могла?

– Мне кажется, нет. Простите за прямоту, но вы человек, который нуждается в любви. Если вы не любили мужа и к девочкам были холодны, значит, был кто-то еще? Или я не права?

– А ты не такая дура, какой кажешься, – прищурив глаза, заметила Вера. – Но я не буду отвечать на твой вопрос. Попробуйте разобраться сами – люблю я кого-то или нет… Мое дело – не мешать следствию. Тем не менее мне очень хочется, чтобы смерть Гоши была раскрыта – он очень много для меня сделал. Но вот копаться в моей личной жизни я никому не позволю!

И она совершенно спокойно продолжила пить кофе, словно ничего и не случилось.

– Так кто же сообщит Лениной маме о ее смерти? – снова пробормотала женщина и покачала головой. – Может, ты? – и она посмотрела на Маришу.

– Нет, увольте, – отказалась девушка. – На меня такие разговоры действуют очень угнетающе.

– Жаль, ты бы вполне справилась с этой ролью.

– Пусть Голубев сообщит. Мне кажется, такое известие как ни сообщи, а реакция будет одной и той же.

– Возможно, – она задумчиво повертела в руках чашку. – Тем более и осознание придет не сразу. Ты не знаешь, когда я должна привыкнуть к мысли, что Гоши больше нет?

Мариша опешила. Такого вопроса она никак не ожидала.

– Не знаю, – осторожно ответила она.

– Мне кажется, я никогда с этим не смирюсь. Не может быть, чтобы такой жизнелюбивый человек вдруг ушел в никуда.

– Все рано или поздно оказываются там, – философски заметила девушка.

– Но лучше позже, чем раньше, тебе не кажется?

– Это само собой!

– Интересно, а Гоша нас сейчас видит? – и Вера, широко раскрыв глаза, принялась оглядывать потолок кухни. – Он должен быть где-то наверху, не так ли?

Марише вдруг стало страшно. Интересно, Вера сама по себе такая или на нее так подействовала смерть мужа? Скорее бы пришел Эрик! Она скосила глаза. Марта тихонько возилась у плиты и, казалось, не обращала никакого внимания на разговор.

– А как вам нравится Ярослав? – спросила девушка, желая сменить тему разговора.

– Какой? – женщина снова сфокусировала взгляд на Марише.

– Как какой? Научное светило!

– Ах, ты про этого недотепу? Хороший мальчик.

Мариша снова впала в ступор. Понятия «недотепа» и «хороший» казались ей не совсем идентичными. Она бы скорее назвала его размазней. Или для Веры чем хуже, тем лучше?

– Что, не согласна со мной? – усмехнулась женщина. – Мне Ярик действительно нравится. Но не своими талантами, а практичным подходом к жизни. Я знаю, что он встречается с Ольгой не по большой любви, а из-за денег. Но с другой стороны, он не будет их спускать направо и налево. У него есть определенная цель. А мне такие люди нравятся, хотя по жизни они из себя ничего не представляют. Ярослав напоминает мне меня саму. Я ведь тоже не блистала талантами, и пробиться куда-то у меня не получалось. Зато я удачно вышла замуж. Правда, пришлось кое-чем пожертвовать, но это того стоило.

– Чем, например? – полюбопытствовала Мариша.

– Свободой! Но с другой стороны, я успела побыть вместе с мамой. Ты знаешь, я ведь очень любила мою маму!

– Слышала, – коротко кивнула Мариша.

– А ты любишь свою маму?

– Она погибла.

– А… Мне очень жаль… Это ужасно, когда родители тебя покидают.

– Наверное, что-то похожее испытывает ваша дочь, – вырвалось у Мариши, и она прикусила язык.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась Вера.

– Ну, вы ведь не уделяете внимание вашей младшей дочери – о старшей я пока не говорю, – и она чувствует себя покинутой, ненужной, нелюбимой…

– Это тебе Инна сказала?

– Да, она плакала, когда говорила о вас. Видимо, сказался стресс, связанный со смертью отца, и девочка излила все, что у нее наболело.

– Странно, она мне ничего подобного не говорила. А что именно сказала Инна?

– Она сказала, что не понимает, как вы, которая так любила свою мать, не можете понять, что она тоже вас очень любит. И вы не только не видите этого, но и не хотите замечать.

– Надо же… Я и не думала, что в дочке бушуют такие страсти. Мне всегда казалось, что ей присуща некая холодность. Она же вся в папу! Надо же, как мало мы знаем своих детей! А Ольга что?

– По-моему, Ольгу все в вас устраивает. Ей даже нравится, что вы не вмешиваетесь в ее жизнь.

– Да, Оля другая, – задумчиво протянула Вера. – Хотя чего я удивляюсь? У нее ведь другая мать. Я до сих пор не понимаю, как мы смогли с ней поладить. У Оли мамаша была с бешеным нравом. Я очень боялась, что девочка пойдет в нее. Красивая была, стерва…

– Кто стерва? – осторожно спросила Мариша.

– Да мать ее… До сих пор не могу понять, почему она не удержалась около Гоши. А ведь он ее очень любил. Вы не видели ее? Нет? У Ольги в комнате стоит ее фотография. Огромные глаза цвета спелой вишни, шикарные черные волосы и взгляд такой, аж до мозга костей пробирает. Но, видимо, не всегда красота является залогом счастливой семейной жизни.

– А почему у нее был скверный характер?

– Кто ж ее знает? Вот и пить начала… А зачем, спрашивается? Один раз набралась до отключки и протаранила головой стену в ванной комнате. Даже плитка треснула. Гоша специально не стал ее менять. Оставил для меня, чтобы я, каждый раз посещая ванну, помнила про тлетворное влияние пьянства на организм женщины. Знаешь, иногда мне кажется, что Ольга мне ближе, чем Инна. Может, это потому, что нам нечего делить? Ведь Ольге никогда не была нужна моя любовь. Она и так мне благодарна.

– Скажите, а ваша мама вас любила? – вдруг спросила Мариша.

– Конечно! Мы все свободное время проводили вместе. Я даже не бегала с девчонками на танцы – ведь этого времени было так мало! Я поговорю с Инной, – вдруг сказала она и решительно поднялась со стула. – Прямо сейчас.

Оставив недопитый кофе, Вера выплыла из помещения.

– Куда это она? – поинтересовался Голубев, вваливаясь на кухню и сменяя хозяйку дома за кухонным столом.

– Разговаривать с дочерью, – ответила девушка.

– С которой? – уточнил Эрик, входя следом.

– С Инной.

– И о чем же?

– О материнской любви! – с выражением ответила Мариша и торжественно посмотрела на мужчин.

– Интересно, кто ее на это подбил? – иронично спросил сыщик, красноречиво оглядываясь по сторонам.

Мариша молчала и потягивала кофе.

– Все понятно, дошла своим умом.

– Кстати, Вера сказала, что даже не подозревала об Инниной привязаности.

– Неужели? – хмыкнул Голубев. – Хороша мать!

– Значит, ты провела с ней беседу, – констатировал Эрик, наливая кофе себе и Голубеву. – Молодец! А может, что интересное узнала?

– Что же это вы сами себя обслуживаете? – заквохтала Марта, подбегая к столу.

– Не волнуйтесь, мы и сами неплохо справились.

– Так нельзя! Для чего же тогда я здесь нахожусь?

Эрик ничего не ответил.

– Узнала, – кивнула Мариша, и повариха растерянно отошла от стола. – У Веры точно был любовник!

– Ничего себе! – присвистнул Голубев.

– Как узнала?

– Спросила прямо в лоб.

– И что?

– Она назвала меня довольно сообразительной, хотя сначала посчитала дурой, и сказала, что никому не позволит копаться в своей личной жизни.

– И как ты определила, что у нее есть любовник?

– Как, как… Очень просто! Если бы у нее никого не было, она бы так и сказала.

– И даже если бы был, ответ был бы тот же самый, – не согласился сыщик. – Женщины не любят признаваться в своих грехах.

– Это не тот случай. Вера довольно прямая особа. Она говорит то, что думает.

– Что ж, пусть будет так. Мы и сами считали так же.

– Кстати, Голубев, перед тобой стоит одна неприятная задача.

– Какая?

– Сообщить родителям Лены о смерти их дочери.

– А почему я?

– А кто? Не я же! Это не мои обязанности.

– А Вера не может?

– Она сказала, что не возьмет на себя такую неприятную миссию. Кстати, она и тебя не хотела бы подключать, потому что, по ее словам, «в полиции работают одни мужланы».

– Это она меня имела в виду?!

– Ну не меня же!!!

– Ну и дамочка! Никак не пойму, что она из себя представляет.

– И не вникай! – усмехнулся Эрик. – Это не твой формат.

– Интересно, как вы это определили? – желчно поинтересовался следователь.

– Потому что твой контингент, как говорят в одной рекламе, сейчас находится на картошке. А значит, все оставшиеся одинокие дамы не для тебя, – и Мариша захихикала.

– Чего? – не понял Голубев. – Повтори еще раз помедленнее. Какая картошка?

– Не слушай ее, – вздохнул Эрик. – Нам работать надо. Сейчас приедет бригада, осмотрит место преступления, и снова будем собирать народ – нужно узнать, не видел ли кто-нибудь что-то подозрительное.

– Так я видела! – вырвалось у Мариши.

– Что ты видела? – насторожился сыщик.

– Какую-то светлую фигуру.

– И молчишь?! Рассказывай сейчас же!

– Я проснулась посреди ночи, как будто меня что-то разбудило. Мне показалось, какой-то стук. Я вышла в туалет, смотрю, а в другом конце коридора медленно плывет какая-то фигура.

– Какая фигура?

– Ну, откуда же я знаю! Просто фигура. Я даже не обратила на нее внимание. Правда, подумала, что кому-то захотелось пить. Я тоже хотела спуститься и налить себе стаканчик, но передумала – просто было лень.

– Хорошо, что ты никуда не пошла. А то был бы еще один труп, – протянул Голубев.

Мариша изменилась в лице.

– Не слушай его, – отмахнулся Эрик, – лучше припомни детали. Можешь описать фигуру?

– Не могу! – развела руками Мариша. – Какой-то бесформенный силуэт. Мне показалось, что это женщина. Но даже в этом я не уверена.

– Значит, это мог быть и мужчина?

– Мог.

Эрик побарабанил пальцами по столу.

– А какого роста была эта фигура, ты не заметила?

– Нет, мне сложно сказать. Во-первых, я была спросонья, а во-вторых, фигура находилась далеко. С такого расстояния трудно определить ее параметры. Мне кажется, на ней была простыня, – вдруг добавила она.

– Предусмотрительная особа. Даже если ее кто-то и видел, то никаких конкретных данных нам не сообщит.

– Ты говоришь «она»? – спросил Голубев. – Значит, ты считаешь, что убийца женщина?

– Говоря «она», я имею в виду фигуру, – пояснил сыщик. – А мужчина это или женщина – судить пока не берусь.

– За что мне это! – вдруг заголосил следователь. – Почему людям не живется спокойно? Вот я, например, утром ухожу на работу, вечером иду домой. Никого не трогаю, никому не желаю зла. Неужели другие люди не могут вести себя так же?

– Скажи, а если бы тебе предложили много денег, но на их пути стоял бы один-единственный человек. Что бы ты сделал?

– Ничего!

– Сто миллионов! – Эрик насмешливо смотрел на Алексея.

– Сколько?!

– Сто миллионов. Именно столько на счету у Георгия.

– И мне предложили бы такую сумму?

– Да, но для этого пришлось бы убрать со своего пути человека.

Голубев сглотнул и неуверенно ответил:

– Я бы ничего не стал делать.

– Так ли?

– Конечно, я же нормальный.

– А ты подумай, сколько всего на эти деньги можно купить… Загородный коттедж, моторную лодку – ездить на рыбалку, скататься на шикарный курорт с какой-нибудь красоткой типа Лианы. А может, и позвать ее в жены!

Следователь захлопал глазами.

– Это все можно купить на сто миллионов?

– Можно, еще и останется. Вложишь в какой-нибудь бизнес и будешь жить припеваючи. Жена станет таскать тебе кофе в постель, а вечерами вы будете нежиться в джакузи и делать друг другу эротический массаж.

Голубев помотал головой.

– Все! Хватит! Я даже думать не хочу об этом.

– Почему?

– Слишком велико искушение.

– Вот! – и Эрик поднял вверх указательный палец. – Даже для тебя, человека справедливого до корней волос, сто миллионов – это искушение. Что тогда говорить о простых людях? Многие из них хотят жить сегодня, а не через десять лет. Но, к сожалению, наше государство пока не способно обеспечить каждого всем необходимым. А значит, нужно тяжело и много трудиться. Ты готов к этому, а другие – вряд ли. Особенно молодые и красивые девочки. Я вообще считаю, что женщинам зря дали свободу. Теперь им приходится отстаивать свои права, хотя в далеком прошлом они на все это имели законное право.

– Как это? – заинтересовалась Мариша.

– А вот так. Сегодня много матерей-одиночек. Им приходится много бороться, чтобы получить от нерадивого отца хоть какие-то алименты. Разве такое было возможно лет двести назад? Женщина была хранительницей очага. Ее нужно было кормить и содержать. У мужчин даже мыслей не возникало, чтобы бросить ее и детей и жить в свое удовольствие. А сейчас что? Полный бардак!

– А я считаю, что во всем виноват технический прогресс! – с умным видом заявила Мариша. – Раньше не было ни стиральных машин, ни микроволновых печей. Разве мог мужчина сам себя обеспечить? Нет. Для этого ему нужна была жена. А сейчас что? Захотел постирать – сунул белье в машинку. Захотел навести чистоту в доме, взял пылесос. Понадобилась женщина – познакомился в каком-нибудь клубе и провел с ней время. Точно бардак! – закончила свою мысль девушка и грустно улыбнулась. – Вот лет двести назад ты бы точно на мне женился, – вдруг добавила она и хитро посмотрела на Эрика.

– Считаешь, что не смог бы без тебя обойтись? – ухмыльнулся он.

– Ты бы не был таким гениальным. Твой дед в то время еще не родился.

– Слушаю я вас и удивляюсь, – вздохнул Голубев. – Взрослые люди, а обсуждаете какую-то ерунду!

– Что значит, ерунду? – возмутилась Мариша. – Это очень насущная проблема. Мужчины не хотят жениться.

– Твоя насущная проблема распространяется не на всех. Я, например, очень хочу жениться, вот только кандидаток нет.

– Ты, Алексей, из породы тех людей, которые многого хотят, но ничего для этого не делают.

– Порода бывает у собак, – обиделся следователь. – А я – человек.

– И у людей бывает порода, – успокоил его сыщик. – Есть благородные люди, а есть дворняги.

– И к какому типу я отношусь? – едко поинтересовался он.

– А это ты уж сам решай, – развел руками Эрик. – Ладно, хватит об этом. С тобой можно бесконечно беседовать на эти темы. А у нас более глобальная задача. Найти убийцу двух человек.

– А с чего ты взял, что Лену убили? – поинтересовалась Мариша. – Я тут подумала, может, у нее случился сердечный приступ? Бывает же такое?

– Бывает, но не в нашем случае.

– Почему?

– Уж слишком много совпадений. Вспомните, вчера кто-то подслушивал наш разговор. Ночью Мариша видела подозрительную фигуру. И все это в тот момент, когда Елена должна была рассказать нам, что ей вчера показалось странным. Она явно что-то знала. И, кроме того, линзы…

– А что линзы? – заинтересовался Голубев.

– В ее ванной на полочке мы нашли контейнеры из-под линз.

– Да вы что! – следователь аж подскочил. – И ты до сих пор молчал?

– Почему молчал? Вот, говорю.

– Получается, что линзы носила сама Лена?

– Откуда такие выводы?

– А как же! Ведь контейнеры были в ее ванной.

– На мой взгляд, получается только то, что эти колбочки ей подбросили. И сделал это тот же человек, который ее и убил.

– А что в колбочках?

– Ничего. И это меня сильно бесит. Уже так хочется, чтобы наш хитрец совершил хоть одну ошибку!

– А если бы там что-то было? Ты бы мог сделать какие-то выводы?

– Не знаю. Возможно, и нет. Но, по крайней мере, у меня был бы шанс.

– Прости, но я до сих пор не понимаю, зачем тебе дались эти линзы. Ну, выбросил кто-то в ведро упаковку. И что?

– Да дело не в этом. Мне интересно, почему никто не признался, что носит линзы. Что здесь такого? Однако если человек молчит, значит, на это у него есть причина.

– А что, если осмотреть всех присутствующих? – предложила Мариша.

– Я боюсь, уже поздно. Скорее всего, тот, кто эти линзы носит, уже от них избавился и теперь ходит без них.

– Подождите, если у него плохое зрение, то этому человеку будет некомфортно без линз. Он будет постоянно щуриться.

– Вряд ли. Я бы на его месте просто надел очки. Наверняка они у него есть.

– А разве он себя этим не выдаст?

– Вовсе нет. Мы ведь не спрашивали, кто в доме носит очки. Мы спрашивали про линзы. А очки могут быть у многих. Тем более в наши дни, некоторые люди носят очки просто так, чтобы создать определенный стиль. Так что очки могут оказаться у кого угодно.

– А мне кажется, вы слишком все усложняете, – влез Голубев. – Линзы принадлежали Елене, но она стеснялась в этом признаться.

– Вряд ли, – покачал головой Эрик. – Это дорогое удовольствие. Лена купила бы себе что-нибудь подешевле.

– Тогда это могла быть Вера, – перескочил на другую тему следователь. – У нее есть очки, и наверняка могли быть и линзы.

– Мне кажется, Вера не могла убить, – покачала головой Мариша, – она жалеет о смерти Гоши.

– Это она тебе сказала?

– Ну, да. А кто же еще?

– Вера – хорошая актриса! Ей верить – себя не уважать.

– Не знаю, – с сомнением покачала головой девушка. – То, что она говорила, звучало вполне искренне.

Эрик открыл было рот, но тут из его кармана раздался мелодичный звон, и он только махнул рукой.

– Слушаю! Да, проходите в дом, мы вас встретим. Бригада приехала, – сообщил он, убирая телефон в карман. – Пошли!

Сегодня приехали другие специалисты. Не те, что работали вчера. Голубев поздоровался с каждым из них и представил Эрика. Как обычно бывает в таких случаях, мужчины с искренним интересом задержались взглядами на сыщике.

– Куда идти?

– Пойдемте, – кивнул следователь.

В комнате горничной полицейские сначала осмотрелись, затем внимательно исследовали кровать и пол около нее и только потом перешли к телу девушки. Сначала над ней колдовал врач, а остальные мужчины тихо переговаривались.

– Везет тебе, Леха, – хихикнул один, самый молодой парень. – Я слышал, тебе попадаются самые противные дела.

– Не говори мне ничего об этом, – хмуро ответил Голубев. – Я до сих пор нахожусь в состоянии легкого шока. Мало того, что хозяина зарезали, теперь еще и горничная умерла. Если бы в ее смерти не было никакого криминала, я бы вздохнул с большим облегчением.

– Скорее всего, вздыхать вам не придется, – заявил доктор. – Я думаю, девушка умерла не от естественных причин. Конечно, что-то конкретное я вам сообщу позже, но я практически уверен, что здесь не все чисто.

– Если можно, сообщите поскорее, дело-то серьезное.

– Я прямо сейчас этим и займусь, – кивнул доктор. – Меня начальство уже озадачило этим делом. Ребята, несите тело в машину.

Марише стало не очень хорошо.

«Какой обычный для них ритуал, – подумала она. – Всего лишь одно из многочисленных дел. А если разбираться с каждым отдельным случаем, то смерть всегда трагедия!»

Она вышла из комнаты и направилась в сад. Уж лучше побродить по тропинкам, пока бригада делает свое дело. Мариша гуляла минут сорок, прежде чем мужчины закончили и уехали восвояси. Но даже после этого ей не хотелось возвращаться в дом. Атмосфера в нем была мрачной и какой-то безнадежной.

Впрочем, так всегда, когда дело касается убийства. За последние два года Марише пришлось поучаствовать в раскрытии нескольких преступлений подобного рода, и каждый раз ей хотелось выть, когда появлялась новая жертва. Неужели можно привыкнуть к такому образу жизни и получать от своей профессии удовольствие? Вряд ли… Хотя многие люди по много лет работают и даже частенько шутят по поводу своей работы. Может, ей просто не хватает опыта? Вот Эрик всегда спокойный и хладнокровный. Но так ли это на самом деле? Мариша только один раз видела, как он переживал по поводу убийства. В тот раз лишили жизни его товарища, которого он должен был прикрывать. Самым ужасным было то, что он никому не мог показать, насколько ему тяжело. Операция была совершенно секретной.

Она вздохнула и направилась в дом. Преступление манило ее, как огонек мотылька. Двоякие чувства раздирали ее на части. С одной стороны, ей было отвратительно участвовать во всем этом. Переживания родных, гнетущая атмосфера, все это сильно влияло на ее ощущения. Ей казалось, что ничего мерзопакостнее, чем убийство, не бывает. Но с другой – ее тянуло на место преступления с какой-то нездоровой, болезненной силой. Ей хотелось вновь и вновь окунаться в дух тайны и проникать в мозг преступника – хитрого, опасного, но зачастую очень приятного на вид человека.

Вот и сейчас чувство брезгливости прошло, и ей захотелось оказаться там, где работают ее товарищи. Скорее, скорее, нужно разузнать все, что смогла прояснить следственная группа. Наверняка они что-то выяснили. Ведь преступник всегда оставляет следы. Он не может передвигаться по воздуху и перемещать предметы силой взгляда.

Эрик вместе с Голубевым снова обосновался в кабинете. Они о чем-то совещались и даже не сразу обратили внимание на девушку, которая тихонько проскользнула вдоль стены и уселась на диван.

– А, Маришка, – рассеянно заметил сыщик, приподняв голову от каких-то бумаг. – Где ходишь? Мы уже начали волноваться.

«Ага! Как же, – подумала про себя Мариша. – Так волновались, что даже не пошли меня искать».

– В саду была?

– Да, гуляла…

– Нам Марат так и сказал.

«Значит, все-таки искали», – с удовлетворением отметила она.

– Последними новостями интересуешься?

– Интересуюсь, – кивнула Мариша. – А уже что-то есть?

– Звонил бухгалтер Георгия. Он летал в филиал, через который проходит основной поток денег. В общем, там не все чисто. Как Гоша и подозревал. Деньги со счета ускользают в неизвестном направлении. Причем обнаружить, куда они утекают, ему так и не удалось. Уж больно хитрая схема. Он два дня назад позвонил Георгию и сообщил о своих выводах. Но показать документы должен был сегодня утром. Однако Гоша до этого утра не дожил. Возникает вполне закономерный вопрос: для кого смерть Георгия оказалась насколько своевременной?

– Только не говори мне, что все опять возвращается к Черемнову, – застонал Голубев.

– Говори – не говори, а других вариантов у нас нет. Пока у меня вырисовывается только два мотива для убийства: или наследство, или бизнес.

– А к чему ты склоняешься больше? – полюбопытствовала Мариша.

– Пока не знаю. Единственное, в чем я почти уверен, – это то, что подозреваемые в каждом случае будут разные. Если говорить о наследстве, то это прежде всего Инна, Вера и Еремей.

– А Ольга?

– Давайте пока не будем рассматривать сложноосуществимые действия. Ольга практически не имела возможности убить отца. Да и Лиане не было смысла избавляться от Гоши. Как умная девушка, она сначала бы сто раз убедилась, что завещание он оформил. А просто так вонзать в человека нож – глупо. Что касается второго мотива – то здесь никого, кроме Анатолия Черемнова, я не вижу. Он единственный в этом доме, кто вел дела с Георгием. И кстати, вполне мог осуществлять незаконные действия с банковскими операциями. Почему-то я уверен, что именно он воровал деньги со счета Гребнева.

– Подожди пока со своими подозрениями, – прервал его следователь. – Мы еще ни к какой версии не пришли. Сначала нужно более детально разобраться в ситуации.

– Иди, разбирайся, – усмехнулся Эрик, – а мы с Маришей пока пойдем перекусим.

Голубев кинул на них недовольный взгляд и встал с дивана.

– Вам бы только время потянуть. Идите, набивайте свои животы, а я пока свяжусь с лабораторией. Может, есть уже какие-то данные.

Марта по-прежнему с отрешенным видом стояла у плиты. Она даже не обернулась, когда Эрик с Маришей вошли на кухню и уселись за столом.

– Мне кажется, эта женщина не в себе, – шепотом заметила девушка.

– Не у каждого такие нервы, как у Веры Николаевны. По-моему, у нее внутри канаты.

– А может, она просто не привыкла демонстрировать на людях свои эмоции?

– Это – в первую очередь. Но, если сдают нервы, хочешь не хочешь, а это будет заметно.

– Интересно, Марта долго будет делать вид, что нас здесь нет?

– Ты считаешь, она делает вид?

– Конечно! Трудно не заметить двух людей, которые сначала громко хлопнули дверью, а потом двигали стульями.

– А мне кажется, что она сейчас где-то далеко, в своих мыслях. Марта!

Женщина вздрогнула и обернулась.

– Как вы меня напугали! Разве ж можно так подкрадываться?

– Простите, – развел руками Эрик.

– Вы хотите пообедать?

– Да, если можно.

– Конечно, для этого я здесь и поставлена.

Она засуетилась около кастрюль.

– Интересно, о чем она сейчас думала? – поинтересовалась Мариша, оперевшись локтями на стол и подперев ладонями подбородок.

– Наверняка не о тебе, – улыбнулся сыщик.

– Она очень странно отреагировала на Ленину смерть. По-моему, по Гоше она вчера так не переживала.

– Тут как раз все понятно. Она и Лена одного поля ягоды. Поэтому девушка была ей гораздо ближе, чем хозяин.

– Да, наверное, ты прав. И все же я хотела бы знать, о чем она думала. А о чем думаешь ты? – и она заглянула сыщику в глаза.

– А я думаю о том, что наш преступник – очень смелый человек. Он не побоялся кинуть мне вызов!

– Скорее всего, дело не в этом, – покачала головой Мариша. – Я думаю, ему просто некуда было деваться.

– Возможно. Да и время здесь играло против него. Лена наверняка рассказала бы нам, что она вчера видела и слышала.

– Прошу вас, – Марта поставила перед ними тарелки с солянкой и картошкой со свининой. – Простите, сегодня меню не очень разнообразное, – извинилась она. – Мысли одолели, вот и не успеваю ничего.

– А что за мысли?

– Так… – махнула рукой женщина.

– И все же? Это имеет отношение к смерти Елены?

– Нет, что вы. Просто я стала забывать некоторые вещи. И мне это не нравится.

– Что, например? – не отставал от нее Эрик.

– Да это ерунда, – снова попыталась отмахнуться женщина. – Еще не хватало заниматься моими проблемами. У вас и своих дел хватает.

– Для меня все проблемы одинаково важны.

Марта некоторое время смотрела на сыщика, потом не выдержала его взгляд и отвернулась.

– Я вчера намыла посуду, перед тем как лечь спать, – стала говорить она, – все убрала, расставила по местам, в общем, навела порядок. А сегодня смотрю, хозяйская чашка стоит вместе с посудой обслуги. Как такое могло произойти? Неужели я вчера перепутала и поставила ее не туда? Если так и случилось, то мне пора на пенсию.

– А что, хозяйская посуда хранится отдельно? – поинтересовалась Мариша.

– Конечно! Нельзя равнять обслугу и хозяев. Каждый должен знать свое место.

– Значит, вам это показалось странным?

– Конечно! Я все утро вспоминала – я сама перепутала чашки или кто-то другой похозяйничал? Но так ни к чему и не пришла.

– Так, может, кто-то спустился ночью вниз, взял чашку, чтобы попить воды, и поставил ее не туда?

– Такое могло быть, – кивнула женщина. – Но все дело в том, что посуду за собой обычно никто не убирает. А просто оставляет на столе. Значит, это я перепутала. Что теперь делать – ума не приложу!

– Да не волнуйтесь вы так! – попыталась успокоить женщину Мариша. – Подумаешь, не туда поставили! Просто вчера был очень трудный день. Сначала Георгия убили, потом полиция, допросы… Не только чашки перепутаешь.

– Вот этого я и боюсь! А вдруг я соли переложу или специи перепутаю?

– Не волнуйтесь, это всего лишь стресс.

Она только покачала головой.

– Если бы только это…

– А что еще?

– Сегодня я не смогла найти свои очки. Хотя всегда кладу их в верхний ящик тумбочки. Я все перерыла, но так и не нашла.

– Может, вы их где-то забыли?

– Никогда не забывала, а тут забыла! – фыркнула она.

– Когда вы их видели в последний раз?

– Вчера вечером. Дело в том, что очки я надеваю нечасто. Только, когда читаю. Вчера, перед тем как пойти на кухню, навести вечерний порядок, я прочитала несколько глав из моей любимой книги и очки положила на место.

– Вы это точно помните?

– Вроде да.

– Так вроде или помните?

– Не знаю, я сейчас уже во всем стала сомневаться. Наверное, у меня что-то с головой, – и Марта всхлипнула.

– Так, подождите паниковать, – остановил ее Эрик. – Лучше скажите, что еще лежало в этом ящике?

– Да ничего особенного! Пара журналов, крем для рук, таблетки…

– Какие таблетки? – заинтересовался сыщик и подался вперед.

– Обезболивающее и снотворное.

– У вас были проблемы со сном?

– Да, иногда случалось. Правда, я не злоупотребляла лекарствами. Принимала очень редко.

– Значит, так! Мы сейчас пообедаем и пойдем в вашу комнату, посмотрим, не пропало ли что-то еще.

– Хорошо, как скажете. Только вы не торопитесь, кушайте как следует.

Мариша тщательно пережевывала мясо и думала о странном случае с чашкой. На первый взгляд все казалось сплошной глупостью, не требующей даже мало-мальского внимания. Но если она думает о том же, что и Эрик, то память женщины вовсе ни при чем. Скорее всего, чашку брал человек, который не хотел, чтобы это кто-то заметил. Поэтому помыл ее и поставил на место. А еще этот кто-то искал в ящике поварихи какую-то вещь. И Мариша даже догадывалась, какую именно. Ей не терпелось поскорее закончить обед и пойти осматривать комнату. Как назло, Эрик не особо торопился. Он потребовал добавки и сейчас трудился над второй порцией. Девушка его не торопила. Она знала, что в этот момент в голове сыщика и происходят основные мыслительные процессы.

– Пойдемте! – наконец сказал он и встал из-за стола.

Марта Игоревна повела их в свое жилище. Комната оказалась чуть меньше, чем у Елены, и не имела ванной. Однако была намного уютнее. Лена, видимо, намаявшись за день с уборкой по дому, не особо старалась наводить чистоту в своей комнате. Зато у Марты был полный порядок. Все вещи разложены по своим местам. На столике – симпатичные керамические фигурки. Около зеркала – фотографии малышей разных лет. Около кровати хорошенький коврик в виде синей тучки.

– Вот, смотрите, – Марта показала дрожащей рукой на тумбочку. – Вот здесь у меня все и лежало.

Эрик открыл ящик, Мариша вытянула шею, и первое, что она увидела, – были очки, небрежно лежащие на мятом журнале.

– Это ваши? – сыщик протянул очки поварихе.

– Мои! – вскрикнула она, схватив находку. – Где вы их взяли?

– Там, где они и должны были находиться.

– Вы хотите сказать, в тумбочке?

– Именно там!

– Но почему я их не нашла? – глаза женщины стали потихоньку наполняться слезами.

– Спокойно. Не надо нервничать. Сейчас мы все выясним.

Эрик вывалил все, что находилось в ящике, прямо на кровать. На покрывале образовалась небольшая кучка из самых разнообразных предметов. Эрик отодвинул в сторону пару журналов, вытянул из кучи несколько конфет, отложил два крема, пачку писем, пожелтевших от времени, и, наконец, принялся разглядывать упаковки с таблетками. Здесь был блистер с анальгином, валериана, леденцы от кашля, аспирин и пузырек с витаминами. Но снотворных препаратов он так и не обнаружил.

– Какие таблетки вы принимали от бессонницы? – поинтересовался сыщик.

– Нозепам. Они в такой блестящей коробочке.

– А сколько там было?

– Почти полная упаковка. Я только одну таблетку из нее и выпила.

– Этих таблеток здесь нет.

– Как нет? – ахнула женщина. – Значит, я и правда того…

– Успокойтесь, все нормально. Вы здесь совершенно ни при чем.

– Ни при чем? А где же тогда таблетки?

– Вероятнее всего, их кто-то забрал.

– Но это моя комната! Или вы хотите сказать, что кто-то вошел сюда в мое отсутствие и порылся в моих вещах?

– Да, это наиболее подходящий вариант.

– Но зачем кому-то мои таблетки?

– Я думаю, мы это очень скоро узнаем. Убирайте все обратно в ящик и идите на кухню. А мы у вас еще немного похозяйничаем.

Неодобрительно качая головой, Марта принялась сваливать вещи обратно в тумбочку. Было видно, что идея покопаться в ее личных вещах не пришлась женщине по душе. Однако возразить она не посмела. С Эриком вообще мало кто позволял себе разговаривать на равных. А уж перечить ему не решался никто.

Марта закончила уборку и нехотя пошла к двери. Эрик увлеченно рассматривал фотографии. Женщина нерешительно застыла на пороге.

– Идите, занимайтесь своими делами, – повторил он, – а мы, как закончим, дадим вам знать.

Женщина продолжала стоять. Эрик перестал обращать на нее внимание и вновь вернулся к созерцанию обстановки. Мариша тоже принялась разглядывать предметы. Больше всего ее увлекли керамические фигурки. Она очень любила подобные вещицы. В детстве она даже собирала лошадей. Но потом одна лошадь разбилась, вторая потерялась, третью прихватил кто-то из одноклассников…

Вот и здесь есть подобная фигурка. Какая хорошенькая лошадка! Мариша взяла статуэтку в руки и чуть не уронила ее. С трудом поймав ее у самого пола, девушка бросила взгляд на дверь. Марта Игоревна так и не ушла. Она по-прежнему стояла около входа и смотрела на сыщика. Марише показалось, будто она чего-то ждет. Марта перехватила ее взгляд и тут же заторопилась уйти.

– Не нравится мне эта дамочка, – заметила Мариша и закрыла дверь в комнату.

– Ты о ком? – рассеянно спросил Эрик.

– Да о Марте. Какая-то она странная. Вчера была абсолютно нормальной, я ей даже симпатизировала. Я сейчас я ее немного боюсь.

– Не бери в голову. У людей, не привыкших к таким поворотам судьбы, часто бывают сдвиги по фазе. Лучше помоги мне перевернуть матрас.

– Зачем?

– Я хочу здесь все обыскать, прежде чем всерьез заняться поисками таблеток. А вдруг они всего лишь куда-то завалились? Например, затерялись в кровати.

Мариша обошла кровать и взялась за угол матраса. Вместе с Эриком они немного приподняли его и заглянули внутрь.

– Там что-то есть, – Мариша кивнула куда-то вниз. – Нужно приподнять с другой стороны.

– Давай, – Эрик подошел к другому краю кровати. – Поднимаем!

– Вон, вон, видишь, блестящая бумажка?

– Вижу, – ответил сыщик и прищурился. – Давай я подержу, я ты вытаскивай. Только осторожно, не залапай.

Мариша, затаив дыхание, вытянула бумажку за самый ее кончик.

– Ой! – вырвалось у нее.

– Что?

– Это упаковка из-под линз. И, по-моему, точно такая же, какую мы нашли в Гошином кабинете.

– Дай посмотрю! – Эрик отпустил матрас, и он с глухим стуком упал обратно на кровать.

– Да, такая же, – кивнул он и нахмурился.

– Ребята, вы здесь? – дверь распахнулась, и в комнату ворвался Голубев. – Есть результаты экспертизы! Елена умерла от избыточного приема препарата группы барбитуратов. В крови нашли огромную дозу этого вещества.

– Значит, девушку отравили, – с горечью констатировала Мариша.

– Да, теперь осталось узнать, у кого в доме было снотворное.

– Считай, что уже узнал.

– И у кого же?

– У Марты Игоревны. Она сама об этом сказала.

– Так вы поэтому в ее комнате? – проявил смекалку следователь.

– Да, искали таблетки.

– И как успехи?

– Представляешь, их нет!

– Как нет? Совсем нет? – опешил Голубев.

– Совсем! Ни единой таблеточки!

– Подождите! Мне нужно немного обдумать эту ситуацию. Сама Марта не могла отравить девушку. Значит, кто-то похозяйничал в ее комнате. Эй, а что это у тебя в руках? – и он указал на упаковку.

– Попробуй догадаться! – усмехнулся Эрик.

– Постой! Но это же упаковка из-под линз! Точно такая же, как мы нашли в кабинете Георгия.

– Точно!

– И где вы ее обнаружили?

– Как ни странно – под матрасом Марты.

– Не может быть! – Голубев снова впал в ступор. – Но тогда получается… – он не закончил свою мысль.

– Что у тебя получается?

– Получается, что Марта к этому причастна? Но мне это не кажется вероятным.

– А тебе, Маришка, как кажется? – поинтересовался Эрик.

– Я тоже не считаю Марту виноватой, хотя многое кажется мне странным.

– Что, например?

– Во-первых, она сегодня какая-то необычная. Во-вторых, мы сразу исключили ее из списка подозреваемых, потому что у нее не было мотива, но ведь возможность у нее была! Затем эти таблетки. Куда они делись? Конечно, можно объяснить это тем, что кто-то пробрался к ней в комнату и взял их. Но ведь гораздо проще взять их самой. А потом представить ситуацию так, что в ее комнате побывал чужой. И, наконец, эта упаковка. Может, Марта все-таки носила линзы? Зрение у нее не очень хорошее, раз она носит очки. Значит, и линзы она могла использовать. В общем, улик против нее много.

– Даже слишком много, – задумчиво протянул Эрик и посмотрел куда-то вверх. – Ладно, пойдемте в гостиную. Пора опросить народ.

Глава 14

В гостиной было довольно многолюдно. Вернее, здесь собрались все, кроме поварихи и охранника. Марта занималась обедом, а Марат находился на посту. В отличие от вчерашнего дня, сегодня люди были насторожены и напуганы. И даже Анатолий не проявлял своей обычной напускной веселости. На Эрика посмотрели с опаской, а Маришу и Голубева и вовсе проигнорировали.

– Все в сборе, – удовлетворенно заметил сыщик и сел в глубокое кресло, поставленное специально для него. – Продолжим вчерашний разговор.

– Уж лучше бы его и не начинать, – послышался голос Веры.

– Почему? У вас есть возражения?

– Вчера вот поговорили, а сегодня умерла Лена. Сейчас продолжим разговор, а завтра снова кто-нибудь умрет.

– Не говорите глупости! – раздраженно сказал Голубев. – Почему кто-то должен умереть?

– Но ведь Лена умерла?

– И какую связь вы видите между разговорами и ее смертью?

– Самую прямую. Преступник всегда наносит удар тому, кто что-то знает.

– Так вас поэтому и собрали. Расскажите, что вы знаете, и преступник вас не тронет. В этом просто не будет смысла!

– Смысл всегда есть. А вдруг ему захочется отомстить?

– Маловероятно. Как показывает практика, после того как убийцу разоблачили, ему уже не до мести.

– Но что вы хотите от нас узнать?

– Во-первых, не проходил ли вчера кто-то из вас мимо кабинета Георгия около десяти вечера? Не торопитесь отвечать. Подумайте хорошенько.

– Я проходила, – ответила Вера с вызовом. – А что? Мне уже нельзя передвигаться по дому?

– Можно, конечно. Вы не подходили к двери кабинета?

– Нет, я не имею привычки подслушивать.

– А я не это имел в виду. Может, вы прошли и случайно задели дверь…

– Слава богу, я пока еще держусь на ногах! – фыркнула женщина. – И за стенки при передвижении по дому не держусь.

– Значит, не задевали?

– Нет.

– Хорошо. А вы кого-нибудь встретили по пути?

– Нет, я была абсолютно одна.

– Куда вы ходили?

– На кухню, попить чаю.

– И, конечно же, на кухне никого не было?

– Почему? Были.

– Кто?

– Люди.

Эрик направил на Веру Николаевну тяжелый взгляд.

– Там были Ирина и Еремей, – нехотя ответила она, словно этот разговор был для нее величайшей пыткой. – Они пили чай и говорили о Гоше. Я к ним присоединилась, мы посидели минут пятнадцать и разошлись по комнатам.

– А вы в коридоре никого не встретили, когда спускались вниз? – поинтересовался Эрик, обращаясь к секретарше.

– Нет, Еремея я уже застала на кухне.

– А вы? – и он устремил взгляд на мужчину.

– Ответ отрицательный. И к двери кабинета я тоже не подходил.

– А о чем вы разговаривали на кухне?

– Обо мне, – сказала Ирина. – Я жаловалась на свою судьбу, – и женщина грустно улыбнулась. – Придется искать другую работу. К бывшему шефу я, конечно, не вернусь. А начинать все сначала всегда очень тяжело.

– Какие ваши годы! – махнул рукой Еремей. – Вам сколько? Не больше сорока, я думаю?

– Ровно сорок!

– Как раз в самом соку. Я имею в виду для работы. И опыт есть, и силы, и желание работать. А самое главное, что вы бездетная. Работодатели таких любят!

Легкая тень пробежала по лицу Ирины, но тут же пропала.

«У нее была какая-то трагедия в молодости, – вспомнила Мариша, наблюдавшая за женщиной. – А Еремей, как неуклюжий мужик, даже не понимает, что лезет в очень личное».

– Давайте дружно возьмемся и найдем для Ирочки работу, – вдруг предложил Анатолий. – Я могу поискать вакансию в администрации. Как тебе такое предложение? – и он посмотрел на секретаршу.

– Пока не знаю. Я подумаю. Может, я вернусь в свой город. Там тоже можно найти работу. У меня и опыт есть, да и вообще я соскучилась по родным местам.

– Ирина, тебе нужно немного привести себя в порядок, – заявил Черемнов. – Фигура у тебя то, что надо, а вот лицо подкачало. Если немного подкрасить глаза да распустить волосы…

– Кстати, Ирочка, почему бы тебе так и не сделать? – поинтересовался Еремей. – Лиана даст тебе пару уроков красоты.

– А мне было бы интересно с тобой поработать, – вдруг сказала Лиана. – У тебя подходящая внешность для макияжа. Лицо абсолютно нейтральное. На нем можно нарисовать что угодно. Может, попробуем?

– Нет, извините, – поблагодарила их Ирина. – Мне и так хорошо. Тем более я уже не девочка. Лет через десять и от фигуры ничего не останется. Так зачем же начинать то, что уже через несколько лет все равно будет бесполезным.

– А ты не отказывайся сразу. Подумай, – сказал Еремей. – Может, и через двадцать лет с твоей фигурой будет полный порядок. В молодости все стройные и подтянутые. Проблемы начинаются в старости. Вот и у меня вылез живот.

– Так он и двадцать лет назад был. У вас строение такое, – добавила Ирина. – Тут уж никуда не денешься.

– Это точно, – хохотнул мужчина. – Я никогда стройностью не отличался. Но женщины все равно меня любили.

Мариша немного расслабилась. Атмосфера разрядилась, и Эрик позволял людям поговорить на отвлеченные темы. Все-таки он неплохой психолог! Знает, когда следует надавить на человека, а когда дать ему свободу слова.

Неожиданно Ирина прижала руку к голове и закрыла глаза.

– Что с тобой? – поинтересовался Еремей.

– Да мигрень мучает с самого утра. Я всегда так реагирую на перемену погоды.

– А я не спала всю ночь, – подхватила Лиана. – Даже спускалась на кухню, поискать снотворное, но так и не нашла.

– А во что вы были одеты? – поинтересовался Эрик.

– Вам-то что? – игриво спросила девица.

– Профессиональный интерес.

– На мне был бежевый халат. Что под халатом, тоже интересует?

– Лиана, прекрати! – оборвал ее Черемнов. – Ты совсем не знаешь меры.

– А зачем мне это знать? Красивым девушкам можно обойтись и без этого. Я правильно говорю?

– Правильно! – вместо Эрика ответил Голубев.

– Вот видишь! Даже следователь меня поддерживает.

Черемнов бросил на Голубева недовольный взгляд.

– А почему вас интересует одежда моей девушки? – спросил Анатолий.

– Мариша видела фигуру в белом одеянии, которая спускалась по лестнице, – пояснил сыщик. – К сожалению, она не знает времени, когда это произошло. Но та фигура вполне могла быть причастна к отравлению горничной.

– Во сколько ты спускалась вниз? – Анатолий хмуро посмотрел на девушку.

– Уже под утро, – ответила она. – Во всяком случае, почти рассвело.

– А ты что скажешь? – сыщик обратился к Марише.

– Мне кажется, это было раньше. В коридоре стоял полумрак. Мне были видны только очертания фигуры. Если бы было светлее, то я бы наверняка разглядела какие-нибудь подробности.

– А разве Лену убили? – раздался испуганный голос Инны в воцарившейся тишине.

– К сожалению, да. Ей дали напиток с убойной дозой снотворного.

Девушка вскрикнула.

– Но… это ужасно! – она закрыла глаза. – Неужели такое возможно? Нет, это совсем не по-человечески.

– А вы никого ночью не видели?

Инна покачала головой.

– Я ночью сплю крепко. Почти никогда не просыпаюсь.

– А я выглядывал в коридор, – заявил Еремей. – И мне даже показалось, что я слышал шаги на лестнице. Я хотел было спуститься вниз, но мне вдруг стало жутковато.

– Почему? Вы испугались? – Голубев удивленно приподнял брови.

– Да, испугался. Но вовсе не того, что вы подумали. Мне вдруг показалось, что это Гоша бродит по дому. Знаете, как душа, которую внезапно изгоняют из тела, не понимает, что с ней произошло, и вынуждена искать себя в этом мире… – И Еремей круглыми глазами оглядел присутствующих. – Хотя она ему уже не принадлежит.

– Хватит! Чего вы болтаете! – вдруг раздался голос Ольги. – Мы и так все на нервах. А тут еще вы с вашими предрассудками.

– А если это правда, почему я должен молчать?

– Это всего лишь ваша версия, – прервал их спор Эрик. – И давайте на этом остановимся. Значит, вы слышали шаги. Конечно же, это был не Гоша. Это был человек, который заставил Лену замолчать навсегда.

– Но почему? Что она такого сделала? – тоненьким голосом спросила Инна.

– Она что-то знала про убийцу. Вчера вечером кто-то подслушал наш разговор с Леной. Она говорила, что какой-то момент вчерашним утром показался ей странным. И она никак не может вспомнить, что же это было. Я думаю, сегодня Лена обязательно вспомнила бы об этом. И тот, кто услышал этот разговор, решил не испытывать судьбу.

– Как страшно, – прошептала Ольга, придвигаясь поближе к Ярославу.

– А по-моему, все это бред, – ровным голосом произнесла Вера. – Лена перенервничала, никак не могла уснуть, да еще наверняка мысли разные лезли в голову. Она и решил выпить снотворное. Да переборщила. Ведь, как девушка здоровая, она наверняка ни разу не пила такие таблетки.

– Я думаю, любой здравомыслящий человек не станет глотать сразу горсть таблеток, особенно если они ему незнакомы.

– Сразу не станет, – кивнула женщина. – Но могло быть и так: Лена приняла одну таблетку, полежала, но так и не уснула. Выпила вторую – эффекта не дождалась. Тогда она решила принять еще одну. А потом ее вырубил сон, и она уже не смогла проснуться.

– Вы действительно считаете, что так и было? – Эрик прищурился.

– Неважно, что я считаю. Главное, что это могло быть. Лену никто не убивал. Она абсолютно безобидный, добрый человек.

– Значит, ваш муж был другим, раз его убили? Ведь, по вашей логике, хороших людей не убивают!

– Вы все ставите с ног на голову.

– Не я, а вы. Два человека убиты в вашем доме. А вы вместо того, чтобы помогать, придумываете какие-то невнятные версии.

– Я помогаю, как могу. Даже предоставила вам кров.

– Так это в ваших интересах. Чем больше времени мы тратим на расследование, тем быстрее его закончим. Кто еще что-то знает о прошедшей ночи? – обратился он к аудитории.

В гостиной стояла тишина. Мариша украдкой оглядела комнату. На лицах присутствующих ничего, кроме недовольства, она не заметила. Либо никто из них действительно ничего не знал, либо этот кто-то – хороший актер.

– Значит, все остальные спали и ничего не слышали. Я правильно понимаю?

– Правильно, – раздался нестройный гул голосов.

– А вы, Ярослав?

– А разве я что-то должен знать? – немного свысока поинтересовался парень.

– Вполне возможно.

– Я ни-че-го не зна-ю! – по слогам произнес он. – Или у вас есть причина сомневаться в моих словах? – и он надменно приподнял подбородок.

– Вы правы, такая причина у нас есть, – невозмутимо ответил Эрик.

– Оригинально! И что же это за причина, позвольте узнать?

– А причина проста – вы лжец!

– Что? – парень покраснел и поднялся с места. – Повторите еще раз!

– Пожалуйста, если вам это доставляет удовольствие. Вы – лжец!!!

– Что это за театр! – подала голос Ольга. – А ну-ка, объяснитесь!

– Ваш молодой человек сказал нам неправду. Вот и все! Если помните, вчера вечером мы опрашивали всех вас по поводу утренних передвижений. Чьи-то слова мы сумели подтвердить, кому-то пришлось поверить на слово. Ярослав рассказал нам, что в то утро он проснулся поздно и выскочил в коридор, когда услышал крик горничной.

– И что здесь не так? Мы сами с Лианой выскочили на ее крик. А потом я увидела, как из комнаты выбегает Ярик.

– Тогда как объясните, – продолжил Эрик, пристально глядя на парня, – что под стулом убитого оказалась ваша записная книжка?

– Моя что? – переспросил Ярослав заикаясь.

– Записная книжка, – повторил сыщик.

Руки парня судорожно забегали по карманам. Мариша с удовлетворением наблюдала, как с его лица сбежали все краски. Пробежавшись несколько раз вдоль тела, Ярослав опустил руки и растерянно посмотрел на сыщика.

– Ну, теперь вспомнили, где ее потеряли?

– Наверное, оставил в комнате, – неуверенно сказал он.

– Нет, там ее нет. Она у меня, – и сыщик вытащил из кармана блокнот.

Ярослав судорожно вздохнул.

– Где вы ее взяли? – возмущенно спросила Ольга.

– Я же сказал, под стулом вашего отца, когда мы осматривали кабинет.

Девушка перевела на молодого человека тяжелый взгляд.

– А с чего вы взяли, что это моя книжка? – вдруг спросил он. – Разве там написано, что она принадлежит мне?

– Нет.

– Значит, она не моя, – и он заметно повеселел. – Можно посмотреть?

– Пожалуйста, – Эрик раскрыл блокнот и сунул парню под нос.

– Я же говорил, что не моя. У меня совершенно другой почерк.

Ольга взглянула в блокнот, потом на парня, но тот старался на нее не смотреть.

– Я вам сейчас напишу что-нибудь, и вы убедитесь, что блокнот не мой.

Он взял ручку и огляделся в поисках листа бумаги. Ольга хранила молчание. «Видимо, она действительно его любит, – пронеслось в голове у Мариши. – В противном случае она бы что-нибудь сказала. Ведь Оля наверняка знает почерк своего парня».

Ярослав тем временем, не торопясь, выводил какие-то загогулины. Буквы были раза в три больше, чем в блокноте, и наклонены влево.

– Можете не стараться, – тихо заметил Эрик, глядя на усердие Ярослава.

– Это почему? – вскинулся он.

– У меня есть образец вашего почерка. И не только вашего, но и всех остальных обитателей этого дома. Вчера каждый из вас записал для меня свои координаты.

Ярослав замер. В его голове заворочались мысли.

– А я потерял его не вчера, а днем раньше.

– Не пойдет, – Эрик покачал головой. – Горничная убиралась в это утро. И если бы блокнот уже валялся на полу, она бы его обязательно заметила.

Ярослав долго сверлил сыщика взглядом, а потом отбросил в сторону ручку.

– Чего вы хотите от меня услышать? – спросил он, видимо устав от этого спектакля.

– Правду, – ответил Эрик. – Чего же еще?

– А вы поверите этой правде?

– Попробую. Начинайте.

– Вчера утром я проснулся довольно рано, – начал молодой человек. – У меня из головы не шел разговор между мной и Олиным отцом. Мне было очень обидно, что тот не воспринимает меня как талантливого человека. И ждет, что я еще как-то себя проявлю.

– И что же здесь обидного?

– Но я не хочу ничего ему доказывать. Если кого-то и должно это интересовать, то только Ольгу. А никак не ее отца.

– Но его можно понять. Разве не так? Все-таки она его дочь.

– Возможно. Но она уже большая. И к тому же не дура. И сама сможет определить, кто ей подходит, а кто нет. Так вот, я прогонял этот разговор в голове раз за разом. И в итоге решил пойти и высказать Георгию все, что о нем думаю.

– Интересно было бы послушать, – пробормотала Вера.

– Я встал и пошел к нему в кабинет, – продолжил парень. – Но, к сожалению, там никого не оказалось. Тогда я решил подождать его и сел за стол. На столе я увидел одну бумагу, которая меня сильно заинтересовала. Я даже привстал, обошел стол, а потом снова наклонился. Видимо, в тот момент блокнот и выпал из кармана. Но потом мне послышалось, что кто-то идет, и я быстро выбежал из кабинета.

– В коридоре действительно кто-то был?

– Нет, мне просто показалось. Видимо, нервы были слишком напряжены. Я сразу прошел в свою комнату и бросился на кровать. Так я и лежал, пока не услышал Ленин крик.

– А кто это может подтвердить?

– Никто. Я не выходил из комнаты. И ко мне никто не заглядывал. Ну, что, вы мне верите? – и парень уставился на сыщика.

– А что вам мешало сделать то же самое, но в более позднее время? – поинтересовался Голубев. – Вы могли пройти в кабинет Георгия, поругаться с ним, вытащить нож и ударить его. А затем так же незаметно пройти в комнату.

– Я этого не делал, – побледнев, ответил он. – Все, что я рассказал, – абсолютная правда.

– А почему вы не сказали об этом вчера?

– Боялся, что вы мне не поверите.

– Вчера у вас было больше шансов.

– Но ведь сейчас я во всем признался!

– У вас просто не было другого выхода. Если бы не блокнот, я думаю, вы молчали бы до сих пор.

– А что за бумага вас так заинтересовала? – вдруг спросил сыщик.

Ярослав покраснел.

– Можно я не буду отвечать?

– Нельзя. Говорите все, если хотите, чтобы мы вам поверили.

– Я нашел там завещание.

– Завещание? – Эрик подался вперед. – А вот это уже интересно. И что там было?

– Я боюсь, Ольге, да и другим членам семьи будет неприятно это услышать.

– Ярослав! – Ольга повысила голос. – Быстро говори, что там было.

Парень бросил взгляд на сыщика.

– Говорить?

– Давайте выкладывайте!

– Может, вы сами? Наверняка вы просматривали его бумаги.

– Просматривали, – кивнул сыщик. – Но никакого завещания среди его бумаг не нашли. А ведь мы очень тщательно смотрели его документы.

– Как не нашли? – вскрикнул Ярослав. – Не может такого быть!

– Почему же? Георгий мог его уничтожить. Кстати, вы не обратили внимания, это был бланк, оформленный по всем правилам, или просто лист бумаги?

– Обычный лист, – кивнул парень.

– Хорошо, а теперь озвучьте его содержание.

Ярослав снова покраснел.

– Если в двух словах, то смысл такой: дом остается Инне, квартира Ольге, какая-то мизерная сумма Вере Николаевне, а все остальное передается лицу… и дальше ничего не написано. Бред какой-то, правда? Не мог же Георгий лишить наследства свою семью, правда? – и он выжидательно посмотрел на сыщика.

Мариша исподтишка наблюдала за Лианой. Во время рассказа Ярика ее лицо напряглось, глаза прищурились, руки непроизвольно сжались в кулаки. Но услышав, что ничье имя в завещании не прозвучало, она расслабилась.

«Это точно Лиана, – решила Мариша. – Не зря она заволновалась».

– Что это за выдумки! – раздался голос Инны, и она даже вскочила с места. – Что за бред! Папа никогда бы не лишил нас наследства. С какой стати?

– Может, ему не нравился Ярослав? – предположил Голубев.

– Тогда он вычеркнул бы из завещания Ольгу, но не нас с мамой.

– А вы его ничем не огорчили?

– Нет! – отрезала Инна. – По-моему, только я одна его и понимала.

– А мне кажется, это выдумки Ярика, – вздохнула Вера. – Гоша и в самом деле никогда бы так не поступил.

Лиана презрительно сжала губы.

– Вы ошибаетесь! – покачал головой Эрик. – Такое завещание должно было быть составлено в самое ближайшее время. Я вчера вечером разговаривал с адвокатом Георгия.

В гостиной поднялся шум. Все требовали объяснить, что здесь происходит.

– Как только вы успокоитесь, я продолжу, – невозмутимо сказал сыщик.

Однако еще несколько минут в комнате раздавались возмущенные крики. Громче всех старался Еремей.

– Никогда бы не подумал, что мой друг способен на такую низость! А кто должен был получить его деньги?

– Хороший вопрос! – усмехнулся Эрик.

Мариша глянула на Лиану – ее глаза стали холодными, а губы сжались и превратились в две ниточки. В это же время девушка ощутила на себе чей-то взор. Скосив глаза чуть в сторону, она заметила холодный, оценивающий взгляд Черемнова. Сделав вид, что ничего не происходит, Мариша вновь повернулась к Эрику.

– К сожалению, – развел он руками, – адвокату он тоже не сообщил имя своего преемника. Так что вам остается только догадываться. Кстати, идеи, кто это мог быть, есть?

– Откуда? – Инна медленно покачала головой. – Я до сих пор нахожусь в шоке. У меня в голове не укладывается, что папа мог так с нами поступить!

– Вы хотите сказать, что не знали о новом завещании отца?

– Конечно, не знала. Откуда?

– А вы? – он повернулся к Ольге и Вере Николаевне.

– Мы в первый раз услышали об этом пять минут назад, – уверила его Вера.

– Странно… – протянул Эрик.

– Что вам кажется странным? – женщина вскинула голову.

– Почему Ярослав не бросился к Ольге и не рассказал ей о завещании.

– Спросите у него.

– Я и сам не понимал, что происходит, – не дожидаясь вопроса, ответил Ярослав. – Мне нужно было подумать. Да и Ольгу расстраивать не хотелось.

– Понятно…

В комнате опять воцарилась тишина.

– И что теперь будет? – подала голос Инна. – Это завещание вступит в силу?

– Нет, ваш отец не успел заверить его у нотариуса. И поэтому… – он замолчал и обвел взглядом женщин Георгия.

– Что? – Ольга вонзила в него напряженный взгляд.

– И поэтому вы все становитесь подозреваемыми номер один.

– Что вы такое несете? – закричала Вера. – Как это завещание может быть связано со смертью Гоши?

– Очень просто. Ваш муж был человеком упрямым. И единственным способом остановить его было только убийство.

– Но мы даже не знали о завещании, – растерянно пробормотала Инна.

– Это вы так говорите. Но вы могли знать.

– Откуда?

– Ярослав рассказал. Мне как-то не верится, что с такой новостью он поспешил к себе в комнату, а не к своей потенциальной невесте.

– Но он и в самом деле ничего мне не рассказывал, – произнесла Ольга. – Я даже не подозревала о папиных помыслах. Так он поэтому ходил такой задумчивый?

– Вполне вероятно.

– Нет, это невозможно, – продолжала возмущаться Вера.

– Что именно? Изменение завещания или ваше участие в убийстве Георгия?

– И то и другое.

– Как видите, первое было практически завершено. Оставалось несколько дней, чтобы новое завещание вступило в силу.

– Мы не могли его убить! – твердо сказала Ольга. – Мы – его семья. А в семье друг друга никогда не предают.

– Тогда это сделал другой человек.

– Кто? Вы кого-то подозреваете? – заволновалась Инна.

– Если Георгия убили не вы, – медленно проговорил Эрик, – то остается только один человек, у которого тоже был мотив…

– И это…

– Это Ярослав. Он знал о завещании и был заинтересован, чтобы оно не было изменено, ведь Ольга нужна ему с деньгами.

Парень вскочил, похватал ртом воздух, но так и не смог вымолвить ни слова. Ольга молчала.

– Кроме того, у него была такая возможность. Ведь у вас нет алиби? – вкрадчиво произнес сыщик. – Я правильно понимаю?

– Это ни о чем не говорит, – подала голос Оля. – И к тому же вы плохо знаете Ярика. Он не выносит вида крови. Вот отравить он бы смог. А зарезать? Нет, это из области фантастики.

– В момент ярости или крайней необходимости можно сделать все, что угодно, – заметил Голубев.

– Вы, очевидно, плохо знаете психологию, – приподняла брови девушка. – Человек не может сделать то, что ему не присуще.

– Много вы знаете… Вам, девушкам, можно наплести с три короба, вы и поверите!

– Вы так считаете? – усмехнулась она.

– Да, так считаю!

– Ну-ну… – только и сказала Ольга и отвернулась от следователя.

Пока шли эти разговоры, Мариша потихоньку наблюдала за Лианой и Черемновым. Девушка постоянно поправляла свои белокурые волосы и свысока поглядывала на окружающих. Анатолий тщетно пытался поймать ее взгляд, но она его упорно избегала. Впервые за все время Лиана не пыталась обращать на себя внимание. Наоборот, она терпеливо ждала окончания совещания, чтобы увильнуть от всех дальнейших вопросов.

– Господа, – призвал к вниманию Эрик. – Я прошу вас еще раз хорошенько подумать, все ли вы рассказали, и как только что-то придет вам на ум, сразу подойти ко мне. Помните, что молчание не приведет вас ни к чему хорошему. Преступнику выгодно, чтобы вы замолчали навсегда. Слышите меня?

Со всех сторон послышались нестройные голоса.

– Да, все понятно.

– Мы можем идти? – устало спросила Вера.

– Пока можете разойтись. Но через некоторое время, примерно через час, я попрошу всех вас снова собраться. Мы выработаем план действий и решим, как нам поступить дальше.

Народ постепенно стал расходиться. Ярослав подошел к Эрику и мрачно поинтересовался:

– А со мной что будет?

– Пока ничего.

– Но вы меня подозреваете?

– Подозрения, как говорят, к делу не пришьешь! Помните, мы за вами наблюдаем. И не совершайте никаких необдуманных поступков.

– А вы не боитесь, что я сбегу? – криво усмехнулся парень.

– Не боюсь. Попробуйте, пройдите через охрану. Марат в курсе, что из дома никого выпускать нельзя.

– Что ж, спасибо и на том, что не заперли меня в какую-нибудь кладовку.

– Пока мы не доставим вам такого удовольствия.

Ярослав развернулся и стремительно вышел.

– И что скажете? – спросил Эрик, как только гостиная опустела.

– По-моему, в психушке гораздо спокойнее и комфортнее, – тут же отреагировал Голубев. – Я, например, был уверен, что убийца – Ярослав. А теперь засомневался…

– То, что сомневаешься, – это хорошо. Значит, умнеешь! – сделал вывод сыщик. – А ты что скажешь, Маришка?

– Я не думаю, что это сделал Ярик, – покачала она головой. – Он может жениться ради денег, но убить…

– Только не говорите, что снова подозреваете Черемнова, – простонал следователь. – Я этого не переживу.

– Успокойся уже со своим Черемновым! О нем вообще речь не идет. Мы должны что-то решить с Ярославом. Я бы оставил его в списке подозреваемых. Да, он не тот типаж, который мог бы совершить убийство. Но чем черт не шутит…

– А я подозреваю Лиану, – заявила Мариша. – Не нравится она мне.

– Конечно! Разве одна красивая девушка может понравиться другой красивой девушке? Вы же конкурентки! – Голубев навесил на лицо умную мину.

– Алексей! Мне иногда хочется тебя стукнуть! Уж если тебе охота поговорить, так говори хотя бы по делу!

– А разве я не прав?

– У нас здесь не конкурс красоты, и мы с Лианой не на одном подиуме! – Мариша перевела дух. – Мне подозрительно ее поведение. Когда вы стали говорить о завещании, она здорово напряглась. А когда оказалось, что имени в документе нет, она расслабилась и даже повеселела.

– Что ты пристала к бедной девушке! – возмутился Голубев.

– Бедная!!! Ха! Во-первых, Лиана расчетливая и хладнокровная. Она вполне могла подсыпать Лене в напиток снотворное. Во-вторых, она не зря ввернула фразу о том, что спускалась вниз, потому что не могла заснуть. Таким образом она обезопасила себя. Если ее кто-то видел этой ночью, то она всегда сможет объяснить это бессонницей. Да и упаковка таблеток в руке выглядела бы вполне безобидно. Другое дело, что ее никто не заметил. А если и заметил, то смолчал. Эх, и что за девица.

– Но тогда получается, что Черемнов знал про завещание? Ведь она убить Георгия не могла.

– Я больше, чем уверена, что он знал. Они – еще та парочка!

– Мне нужно кое о чем спросить Марту Игоревну, – заявил сыщик и быстрым шагом направился на кухню.

Повариха крутилась вокруг плиты, одновременно помешивая несколько блюд. Она немного пришла в себя и смотрела на визитеров спокойно, без испуга и волнения.

– Что-нибудь прояснилось? – поинтересовалась она, пробуя суп.

– Кто-то брал ночью чашку, а затем помыл ее и поставил не на то место.

– Значит, это не я ошиблась? – просияла женщина.

– Нет, вы здесь ни при чем. А таблетки свои вы уже не найдете.

– А куда они делись?

– Ими отравили Елену, – сказал сыщик и сел на стул.

Повариха открыла рот и побледнела.

– Вы не шутите? – едва выговорила она.

– Какие уж тут шутки!

– Но кто мог взять мои таблетки? Я теперь буду запирать свою комнату, – решительно произнесла она.

– Боюсь, это ни к чему. Преступник к вам уже не придет. Он свое дело сделал.

– А вдруг ему еще что-нибудь понадобится?

– Что, например?

– Не знаю.

– А вы давно носите линзы?

– Линзы? Но я вам уже сказала, что не ношу их. Мне намного комфортнее в очках. Тем более и надобности такой нет. Читаю я нечасто. А надевать линзы ради получаса чтения – глупо.

– Я так и думал, – кивнул Эрик.

Повариха в недоумении уставилась на сыщика.

– А кому вы говорили, что употребляете снотворное?

– Никому, – она искоса посмотрела на мужчину. – Что у вас за идеи такие? Что-то я никак вас не пойму.

– И не надо. А по поводу снотворного постарайтесь припомнить. Кто-то явно знал, что в вашей комнате лежат таблетки. Кстати, кто-то из домашних мучился бессонницей?

– Могу сказать абсолютно точно – нет. Молодежь не знает, что это такое. А хозяин и Вера Николаевна к концу дня так уматывались, что еле доносили головы до подушки. Шутка ли, каждый день вставать чуть свет, а ложиться почти за полночь. В доме вообще мало лекарств. Только витамины да травки.

– Неужели и давлением никто не мучился? – приподнял брови Эрик.

– Нет, хозяева вели здоровый образ жизни. Георгий Семенович хотел дожить до ста лет. Он все время об этом говорил. Вот и дожил, – и она поспешно отвернулась.

Эрик молчал и внимательно смотрел на женщину.

– Хотя как-то я говорила об этом Лене! – она вдруг вскрикнула от радости, и лицо ее запылало.

– О чем? – терпеливо спросил сыщик.

– Так о таблетках! Она мне пожаловалась, что иногда не может заснуть, если слишком устает. Ну, я ей и сказала, чтобы она шла ко мне, если будут проблемы. Я дам ей таблеточку для сна.

– Спасибо, вы нам помогли, – задумчиво сказал Эрик.

– А кто убийца-то? – простодушно поинтересовалась Марта. – Говорят, вы сразу способны его распознать?

– Преувеличивают, – равнодушно пожал плечами сыщик. – Я же не гений…

Но глаза его подозрительно заблестели.

– Эрик! Ты подозреваешь Марту? – спросила Мариша, когда они вышли из кухни и направились в кабинет Георгия.

– С чего ты взяла?

– Ты так расспрашивал ее по поводу таблеток и всего остального…

– Она не слишком хитра, чтобы провернуть такой план. Во всяком случае, говорить о том, что у нее были снотворные таблетки, точно бы не стала.

– А может, все наоборот? – Мариша посмотрела на сыщика.

– Что ты имеешь в виду?

– Может, она слишком глупа? У Марты тоже могла быть причина, чтобы убить Георгия. Мы о ней просто не знаем. Но причина могла быть. И Марта совершила это преступление. А вот ума, чтобы спрятать улики или промолчать в нужный момент, у нее не хватило.

– А зачем тогда подбрасывать упаковку от линз в комнату Лены?

– Я же говорю, не от большого ума. Помните, Лена говорила, что уже видела подобную упаковку в чьей-то комнате? Не могла это быть комната Марты?

– Не верится мне, что Марта причастна к этому преступлению. Уж слишком она проста для этого.

– Послушайте! – вдруг воскликнул Голубев. – А у меня появилась идея! Это могла быть сама Лена. Смотрите: возможность у нее имелась – она все утро провела в коридоре. Про таблетки она все знала. А линзы она носила сама. Поэтому и «не вспомнила», у кого видела упаковку. Как вам такая версия?

– А мотив?

– Мотив придумаем. Самое главное, что все сходится.

– Пока мотива нет, мы не можем обвинять девушку в таком преступлении, – заявил Эрик, бездумно глядя в окно. – А кроме того, как ты объяснишь ее смерть?

– Совесть замучила! – уверенно произнес следователь. – Скажешь, такого не бывает?

– Почему? Бывает, и очень часто. Особенно когда преступление совершается в первый раз и в угоду справедливости.

– Что значит в угоду справедливости? – удивилась Мариша. – Разве такое бывает?

– Бывает. Например, водитель сбил ребенка, а наказан не был. Тогда родственники могут совершить самосуд. Отомстят по полной программе, а потом поймут, что лишать человека жизни или здоровья – это огромная ответственность. И жить с этой ответственностью не представляется никакой возможности.

– Так ты говоришь о порядочных людях… – протянула Мариша.

– Да, о них.

– А наш убийца наверняка не такой.

– Откуда мы знаем? Вдруг это и правда была Елена. И не выдержав муки совести, она наложила на себя руки.

– Тогда она должна была оставить записку, – твердо сказала девушка. – Самоубийцы всегда так поступают.

– Много ты знаешь о самоубийцах! – хмыкнул Голубев. – А знаете, мне эта идея с Леной определенно нравится. Тогда я убиваю сразу двух зайцев: и убийца найден, и наказывать некого.

– Теоретически это и в самом деле удобная версия, – кивнул сыщик. – Но ты никогда не сможешь ее доказать.

– Так ты мне поможешь…

– Нет, – Эрик покачал головой. – И в первую очередь потому, что я в нее не верю.

– Как с тобой тяжело! – вздохнул Голубев. – Ладно, командуй, что будем делать дальше?

– Собирай народ. Мы приступаем к следующему этапу.

Глава 15

Второй раз за день гостиная наполнилась народом. Люди недовольно роптали и злобно посматривали на Эрика. Но тот не обращал на их взгляды никакого внимания.

– Господа, – начал он, и разговоры тут же стихли. – Вам придется потерпеть мое хамство еще раз. Я вынужден просить вас, чтобы вы провели в этой комнате пару часов.

– И что мы здесь будем делать?

– Что будете делать вы, я не знаю, – произнес Эрик, сделав акцент на слове «вы», – а мы будем осматривать ваши комнаты.

– Что? – Черемнов вскочил с места. – Вы не имеете права!

– Почему? – удивился Эрик. – Мы проводим следственные действия. Единственное, что может нас на время остановить, это отказ хозяйки дома в осмотре комнат. Если Вера Николаевна решит встать на вашу сторону, то мы просто-напросто дождемся ордера на обыск и сделаем все, что хотели, только на несколько часов позже. Но все это время вам, увы, придется провести здесь. Потому что мы не разрешим вам пройти в ваши апартаменты.

Вера задумалась и тяжелым взглядом уставилась на сыщика.

– Это беспредел! – снова воскликнул Черемнов. – Я сейчас позвоню в одно место, и вас быстренько выпроводят из этого дома.

Он достал телефон и нервно принялся набирать чей-то номер.

– Пожалуйста, – пожал плечами Эрик и развалился в кресле.

Голубев с опаской посмотрел на него.

«Переживает, – пронеслось в голове у Мариши. – И немудрено! Пойти против власти – это вам не шутка».

– Я, пожалуй, разрешу вам осмотреть комнаты, – вдруг послышался голос хозяйки. – Ни к чему ждать столько времени ради какой-то бумажки. Да и устали мы за эти два дня. Всем хочется отдыхать, а не маяться в гостиной.

– Вера! – крикнул Анатолий. – Не торопись. Дай мне пару минут.

Она пожала плечами и отошла к окну.

– Андрей, привет! – облегченно воскликнул Черемнов, когда на его звонок ответили. – У нас тут сложилась такая ситуация.

Пока Анатолий говорил, лицо Голубева все больше и больше вытягивалось. Со стороны казалось, что он, Алексей, творит в доме беспредел – унижает домашних и гостей в том числе. А кроме того, не считается ни с чьим мнением и ведет себя абсолютно по-хамски.

Мариша, внимательно слушавшая разговор, сочувственно посматривала на следователя. Да, после такого доклада легко полететь со своего места. Шутка ли, Черемнов разговаривал с самим мэром! И как ловко все повернул. Вроде и неправду не сказал, но в то же время все происходит совсем не так, как описывает Черемнов. Хотя если уж говорить начистоту, то Голубев здесь вообще не распоряжается. Дело полностью в руках сыщика.

– Спасибо тебе, друг! – с горечью произнес следователь, подсаживаясь к Эрику. – Теперь мне житья не дадут, пока не вытурят вон. Учти, мое увольнение будет на твоей совести. Так что подумай, куда ты меня пристроишь.

– Очуметь! – воскликнул сыщик. – Я, между прочим, всего лишь выполняю свою работу. А если это кому-то не нравится, то я здесь абсолютно ни при чем.

– Эрик!!!

– Да успокойся, Алексей. Все будет нормально. Сейчас Черемнов перестанет дурачиться, и мы пойдем по комнатам. Возможно, и найдем что-нибудь интересное.

– Как же! Пойдешь ты по комнатам. Смотри, как бы не пойти восвояси!

Эрик поднял глаза к потолку и что-то пробормотал себе под нос.

«Дай мне терпенья с этим человеком! – догадалась Мариша, прочитав по его губам. – А ведь Алексей сейчас прав. Вряд ли им разрешат рыться в вещах Черемнова. Скорее всего, велят заканчивать дело и уезжать из дома. С хозяевами города шутки плохи».

– Что? – послышался растерянный голос Анатолия. – То есть как дать полную свободу действий? Андрей, ты меня слышишь? Они хотят рыться в наших вещах!

Мариша тут же забыла обо всем на свете и принялась прислушиваться к разговору.

– Но это беспредел! Мои вещи не обыскивают даже гибэдэдэшники! Я понимаю, что он не гибэдэдэшник. Кто попросил? – Черемнов замолчал. – Оказать полное содействие? – его голос стал практически безжизненным. – Хорошо, раз ты настаиваешь.

На этих словах Голубев перестал стонать и проклинать свою несчастливую судьбу. Он привстал с дивана и вперил взгляд в Анатолия.

– Я сказал, хорошо. Да, я тебя понял. Нет, мне не нужно повторять еще раз. Пока. – Черемнов положил трубку и недобро посмотрел на сыщика.

– Итак? – Эрик вопросительно взглянул на присутствующих.

– Идите, ищите, – буркнул Анатолий. – Правда, не знаю, чего вы пытаетесь найти…

– А раз не знаете, зачем протестуете?

– Для порядка.

– И правда, Толя, – промурлыкала Лиана. – Ты слишком расстроен. Поэтому так реагируешь. У людей работа такая – лезть в личную жизнь. Их пожалеть надо. Ведь на них каждый раз выливается столько чужого говна!

Черемнов бросил на девушку злобный взгляд.

– И не надо на меня так смотреть! Я вот совсем не протестую. Надо, значит, надо.

– Мне тоже все это не по душе, – заявила Ольга, – но ради папы я готова на все. Мне скрывать нечего. Тем более в моей комнате ничего такого и нет. Я вообще не понимаю, чего вы хотите обнаружить. Нож, которым убили папу, у вас. Таблетки, которыми отравили Лену, ни о чем вам не скажут. У каждого из нас могло быть снотворное…

– А вам и не нужно понимать, – успокоил ее Эрик. – Мы пока и сами этого не знаем. Наш преступник настолько хитер и осторожен, что обычными методами его не взять. Придется идти обходным путем.

– А вы уже выяснили, чьи это были таблетки? – поинтересовалась Вера Николаевна.

– Выяснили, – кивнул Эрик. – Их взяли у Марты в тумбочке.

– У Марты? – удивилась Лиана. – Вот уж никогда бы не подумала!

– О чем бы вы не подумали?

– Да так… Пришла в голову мысль.

– Поделитесь ею с остальными.

– Стоит ли? – девушка кокетливо склонила голову.

«Как они похожи с Ириной, – вдруг подумала Мариша. – Вернее, не то чтобы похожи… Они женщины одного типа. Если бы Ирине накрасить глаза так же ярко, она была бы почти такой же красивой, как и Лиана. Тьфу, – тут же сказала она себе. – Лезут в голову разные глупости. Мы занимаемся убийством, а я сижу и обдумываю макияж секретарши!»

– Лены уже нет, а Марта прекрасно готовит… – пояснила Лиана.

– Не вижу связи, – раздраженно заметил сыщик.

– Ну, как же! – Лиана широко раскрыла глаза. – Если Гошу убила Марта, то ее арестуют, и дом останется без хорошей поварихи.

– Вы считаете, что Георгия могла убить она? – сыщик подался вперед.

– Я уверена в этом. К тому же Марта не настолько умна, чтобы избавиться от улик. Вот и таблетки снотворного принадлежали ей.

– И какая у нее была причина?

– Так она же была влюблена в Гошу, как кошка!

– Лиана! – Вера вскочила с места и горящими глазами уставилась на девушку.

– Что Лиана? Пора сказать правду. Сколько еще нас всех будут подозревать?

– Марта и в самом деле любила Георгия? – Эрик посмотрел на хозяйку дома.

– Да. Ну и что? Все эти годы это абсолютно не мешало ей работать у нас и прекрасно справляться со своими обязанностями.

– Но что-то могло случиться, – настаивала на своем Лиана. – Например, Гоша мог сказать ей что-то гадкое. И тогда все ее существо восстало против такого обращения. Ей захотелось отомстить за бесцельно прожитые годы.

– Ты сама-то в это веришь? – насмешливо произнесла Вера. – Георгий никогда и внимания-то не обращал на обслугу.

– А один раз мог и отойти от своих привычек!

Вера фыркнула и отвернулась от девушки.

– Когда вы планируете провести осмотр комнат? – она повернулась к Эрику. – По мне, чем раньше, тем лучше.

– Прямо сейчас и приступим. Развлеките, пожалуйста, ваших гостей, пока мы будем работать.

– Хорошо, – вздохнула она. – Можете на меня рассчитывать.

– Пойдемте, – Эрик кивнул товарищам и вышел из гостиной.

Те последовали за ним.

– Эрик, я сгораю от нетерпения! – Голубев буквально прижал сыщика к стенке, едва они вышли в коридор. – Что сказали Черемнову? Он был буквально раздавлен.

– Откуда же я знаю? – ухмыльнулся Эрик. – Я по параллельной трубке разговор не слушал.

– Но ты должен знать!

– Мало ли кому я что должен… Если всем раздавать – себе ничего не останется.

– Ну, Эрик! Кто позвонил Андрею Черемнову?

– Какому Андрею? Ты имеешь в виду мэра города?

– Да, именно его. Ведь наверняка не мой начальник?

– В этом ты прав. Твой начальник здесь ни при чем.

– Но привлек тебя к этому делу именно он.

– Он позвонил тебе и попросил разыскать меня. Но все дело в том, что не он инициатор всего этого.

– Ты хочешь сказать, был еще кто-то? Кто-то выше?

– Какой ты догадливый! – сыронизировал сыщик.

– Но… Кого еще интересует это дело? Я совсем ничего не понимаю, – растерялся следователь.

– Если ты вспомнишь, кем был Георгий раньше, то без труда догадаешься, откуда был звонок.

– Неужели криминал?

– Голубев, ты отстал от жизни. Сегодня люди, которые в прошлом имели к этому отношение, вполне уважаемые и достойные граждане своей страны. А у Георгия остались крепкие связи. Вернее, старая дружба, я бы так сказал. Такие вещи не теряют своей ценности со временем. Наоборот, становятся только крепче.

– Здорово! – вырвалось у Голубева. – Значит, я в этом деле ничем не рискую!

– Абсолютно ничем! – уверил его Эрик.

– Какое счастье! Но почему ты не сказал об этом раньше? Я бы так не дергался!

– Именно поэтому. Если бы ты не услышал этот разговор, то так и не узнал бы, что за этим делом стоит кто-то еще.

– Ты бы не сказал? – удивился следователь.

– Нет.

– Но почему? Или тебе доставляет удовольствие наблюдать, как я мучаюсь?

– Считай, что так. А вообще, тебе бы не помешало проявлять больше инициативы и брать на себя ответственность.

– Можно подумать, мне в жизни этого не хватает, – хмыкнул он.

«Надо же, не обиделся, – подивилась Мариша. – А раньше тут же начинал дуть губы и называть Эрика выскочкой и задавалой. Наверное, слишком обрадовался, что он не ответственен за это дело».

– Простите, – сзади послышался голос Ольги. – Можно вас на минутку?

– Меня? – изумился Голубев.

– Да, вас.

– Конечно! Я сейчас, – бросил он на ходу. – Слушаю вас! – следователь внимательно уставился на девушку. При более внимательном рассмотрении Оля оказалась красивее, чем ее белокурая подруга. Лиана была броской и эффектной, но красоты как таковой в ней не наблюдалось. А вот Ольга – другое дело. Она, накладывая совсем немного легкий макияж, подчеркивая свои достоинства, не выделяла их слишком сильно… Очевидно, следователь тоже это разглядел, потому что вдруг подтянулся, облизал губы и хриплым голосом произнес:

– О чем вы хотели со мной поговорить?

– Я не знаю, как поступить… – начала она и смущенно улыбнулась. – Понимаете, мужчины в доме есть, но все они какие-то рохли. Ни на кого нельзя положиться.

– А как же ваш жених? – Голубев произнес эти слова небрежным тоном, однако в нем почувствовались напряжение и нетерпение.

– Ярослав? – девушка широко раскрыла глаза. – Я уже начинаю сомневаться, что сделала правильный выбор.

Мариша украдкой посмотрела на сыщика. Они с Эриком стояли у окна в ожидании следователя, и сыщик смотрел на улицу. Однако разговор слушал внимательно. На губах его играла загадочная улыбка, которую он время от времени пытался спрятать в своих шикарных усах.

– Так что вы хотите от меня? – нетерпеливо спросил следователь.

– Мне бы очень хотелось посоветоваться с вами по поводу одного момента, который меня немного напрягает. Ведь вы такой умный и неординарный человек…

Голубев расправил спину и едва сдержал довольную усмешку.

– Если бы вы согласились встретиться со мной сегодня вечером, когда стемнеет… – и Ольга впилась в него невинным взглядом своих огромных глаз.

– А что будет вечером? – осторожно поинтересовался Голубев.

– Я вам кое-что покажу. У меня есть подозрения относительно смерти папы. Только вы должны будете проделать ряд процедур, чтобы убедиться, что за вами не следят.

– А разве такое возможно?

– Конечно, в этом доме не все чисто.

– Тогда нам нужно рассказать обо всем Эрику, он поможет разобраться в ситуации.

Ольга с обидой посмотрела на следователя.

– Ну, вот! Вы пытаетесь избавиться от меня. А я, между прочим, не доверяю вашему товарищу. Если хотите получить от меня информацию, сделайте так, как я прошу. Или я вам больше ничего не скажу.

– Хорошо, – закивал Голубев, как китайский болванчик. – Говорите, я все сделаю.

Он покосился на товарищей, не слышат ли? Мариша тут же уставилась в окно, делая вид, что до нее не доносится ни звука, и Голубев расслабился.

– Значит, так, – бодрым тоном начала Ольга. – Часов в десять, когда стемнеет, вы должны выйти в сад, дойти до дальней ели, проползти под ней, затем вдоль кустов вернуться назад и прокукарекать два раза под моим окном, если вы не заметите слежки. А я буду наблюдать за вашими передвижениями из окна. Если все будет нормально, я к вам спущусь и все расскажу. Договорились?

Голубев уставился на девушку.

– Я обязательно должен выполнить все эти действия?

– Да, иначе нас могут заметить. Я все продумала. В этом доме и слова нельзя сказать так, чтобы это не стало кому-то известно. Поэтому мы примем меры предосторожности и только после этого поговорим.

На лице следователя отразились сомнения.

– Если все пройдет хорошо, я скажу вам имя предполагаемого убийцы, – добавила Ольга и снова широко раскрыла глаза.

– Договорились, – произнес следователь и широко улыбнулся. – Я все сделаю и встречу вас вечером.

– Спасибо! – прошептала девушка. – Я знала, что вы – настоящий мужчина.

Она слегка дотронулась до его руки, выразительно вздохнула и направилась в гостиную. Голубев, пытаясь скрыть довольную улыбку, подошел к товарищам.

– Ну что, пошли?

– Чего она хотела? – невинно поинтересовался Эрик.

– Да так, ничего особенного.

– Тогда ладно, – кивнул сыщик.

Глава 16

Обыск решили начать не с чьей-то конкретной комнаты, а с начала коридора. Чтобы не путаться и не бегать из конца в конец. Первой была комната Ольги. Мариша с любопытством осмотрелась вокруг. Ольгины апартаменты были довольно большими, метров под тридцать. Комната делилась на две зоны – в одной, той, что ближе к окну, располагались кровать и прикроватная тумбочка. Кровать была шикарной. Мариша всегда мечтала именно о такой. Круглая, на небольшом подиуме, под шелковым балдахином. На тумбочке небрежно валялись журналы и несколько дисков.

Вторая зона состояла из симпатичного углового дивана, журнального столика и небольшого пуфика. На дальней стене висел большой плазменный телевизор. Все было очень удобно и продуманно. Телевизор можно было смотреть и с кровати, и с дивана.

У второго окна расположился небольшой компьютерный столик с ноутбуком, принтером и несколькими фотографиями. Фотографии Маришу чрезвычайно заинтересовали. И пока мужчины осматривали комнату, она разглядывала снимки. Их здесь было около десятка. На центральном месте стояла семейная фотография – Георгий, Вера – совсем молоденькая девочка, Ольга – угловатый подросток лет десяти и маленькая кроха, по всей видимости, Инна.

Вера Николаевна произвела на Маришу сильное впечатление. Было в ее взгляде что-то такое, что цепляло и приковывало внимание. Неброская красота вкупе с невинностью взгляда и некой чистотой, давно не присущей современным девушкам.

– Ну, теперь-то я, по крайней мере, понимаю, чем Вера привлекла Георгия, – пробормотала Мариша. – Он просто устал от всех этих наглых и алчных девиц и захотел чего-то приземленного и обычного.

Рядом стояла фотография поменьше. На ней была изображена Ольга возрастом постарше. Она сидела на бревне на фоне березовой рощи, а у ее ног расположилась Инна. На Ольге был венок, у Инны в руках – букет васильков.

Мариша перевела взгляд дальше. На всех фотографиях была изображена Ольга в разном возрасте. Где-то одна, где-то с родителями и сестрой. И на всех она была серьезной и даже угрюмой. Ни тени улыбки – только насупленный взгляд.

А вот Ольга еще постарше. Видимо, в институте. На заднем фоне – старинное массивное здание, вдоль периметра – вековые дубы, обрамленные витыми решетками. И здесь она тоже серьезна и сосредоточенна, но оттенка какой-то обреченности, видимой на ранних фотографиях, уже не было.

Мариша провела по снимкам рукой. Когда она смотрела на фотографии прошлых лет, ее всегда охватывало странное чувство. Чувство потери. Словно что-то ушло навсегда и больше никогда не возвратится.

«Впрочем, так и есть, – тут же сказала она себе. – Мы теряем свои годы, которые уже не вернутся. Можно проснуться утром и встретить новый день, но новую жизнь ты уже никогда не начнешь».

Последний снимок покачнулся и со стуком упал на стол. А за ним обнаружилась еще одна фотография. Худшего качества, но вполне сносная. На Маришу глядела красивая улыбчивая девушка, смотрящая на жизнь открытым, полным надежды взглядом. В ее глазах цвета синего неба был какой-то детский восторг и упоение собственной независимостью.

Мариша перевернула фото. На снимке было только одно слово: «Мама». И дата – первое мая одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Так вот какая она, Ольгина мать. Мариша много слышала о ней, а теперь могла ее и увидеть. Красивая девушка! Просто нет слов! И та же невинность во взгляде, которую она заметила у молодой Веры. Возможно, Георгию нравились девушки такого типа. Вот только с Ольгиной мамой вышла промашка. Она начала пить.

Почему-то Марише было трудно представить себе, что эта хорошенькая девочка могла пойти по такому пути. Она в принципе на это не способна. Есть люди, которые не приемлют, например, хамство, а есть те, кто смотреть не может на спиртное. Почему-то Марише казалось, что Ольгина мама как раз из этой категории девушек.

Мариша еще раз внимательно посмотрела на снимок и быстро произвела в голове вычисления. Двадцать пять лет назад. Ольге двадцать четыре. Значит, родилась она на год позже. Получается, что девушка с фотографии только готовилась стать женой и матерью. Она улыбалась всему миру и не знала, что ждет ее завтра. Интересно, где она сейчас пропадает? Еремей говорил, что она уехала в Америку и там вышла замуж. Вспоминает ли она о дочери? Пишет ли ей? Марише казалось, вряд ли. Гоша наверняка знал бы об этом. Да и Ольга не стала бы так спокойно жить с мачехой. Интересно, что она думает о своей матери?

– Ты чего там застряла? – окликнул ее Эрик.

– Фотографии смотрю.

– И что там?

– Ольга и ее семья. Даже есть фотография мамы.

– Мамы? Это интересно! Покажи.

Мариша осторожно достала снимок. Эрик внимательно разглядывал лицо девушки. Голубев встал у него за плечом и тоже с интересом уставился в снимок.

– Красивая девочка, – наконец произнес сыщик. – Мне ее жаль.

– Жаль? Почему? – удивился следователь.

– Она здесь искренне радуется жизни. И не знает того, что уже через несколько лет у нее не будет ни мужа, ни дочери.

– Может, у нее сейчас все в порядке!

– Что-то мне подсказывает, что это не так. Такие солнечные люди разочаровываются в жизни раз и навсегда. Я уверен, что она больше никому не смогла довериться.

– Сама виновата, – пожал плечами Голубев. – Хотя девчонка и впрямь красивая. Кого-то она мне напоминает…

– Кого-кого… Ольгу, – усмехнулась Мариша.

– Ах, да! Это же ее мать! Понятно теперь, в кого она пошла.

– А ты сегодня перед Ольгой вилял хвостом! Хотя говорил, что она так себе…

– Я?! Вот уж не было такого! Девушка подошла ко мне с проблемой. Я же должен был помочь! Или я не мужик?

– Мужик, мужик… С проблемой разобрался?

– Пока нет, но обязательно разберусь.

– И почему, интересно, она выбрала тебя? – Мариша хитро посмотрела на следователя.

– Потому что здесь я – единственный нормальный человек. Ярослав – зануда, Еремей – старый. У Черемнова свои тараканы в голове. Кто остается? Остаюсь я. Ну, и Эрик, конечно. Правда, Эрик слишком заносчивый, хотя и способный. Наверное, во мне больше человеческих качеств, чем во всех остальных! – и он гордо приподнял подбородок.

Мариша хотела хихикнуть, но посмотрела на Эрика и передумала. Тот был очень серьезен и по-прежнему разглядывал фотографию Ольгиной мамы.

– Что ты там увидел? – девушка подошла к нему поближе.

– Так… – неопределенно ответил он. – Она разбередила во мне какие-то непонятные чувства.

– Какие?

– Сам не пойму. Такое впечатление, что я с этой девушкой был когда-то знаком. Или это было в прошлой жизни?

– Ты шутишь? – Мариша с недоумением уставилась на мужчину.

– Конечно, шучу! – улыбнулся он. – Просто мне очень понравилась эта девушка. Интересно, а в жизни она была такая же, как и здесь?

– Можно спросить у Еремея. Они были знакомы.

– Чего вы привязались к этой фотографии? – проворчал Голубев. – Можно подумать, у нас больше нет никаких дел.

– У меня слабость к снимкам прошлых лет, – пояснила Мариша. – Дома я часто достаю фотографии дедушек и бабушек и фантазирую, какими они были, как жили… Это же здорово, правда? Людей уже давным-давно нет на этом свете, а их изображение осталось. Как будто время вернулась вспять.

Голубев поморщился и забрал снимок из рук Эрика.

– Поставьте на место и пойдемте дальше.

Мариша нехотя вышла из комнаты. Какая-то неведомая сила словно тянула ее обратно. Ей хотелось вернуться, упасть на кровать и смотреть в потолок, словно ничего не произошло. Но вместо этого нужно было идти дальше и заниматься рутиной.

Комната Веры была не меньше Ольгиной. Однако пространство было заполнено гораздо более расчетливо. Здесь имелись и кровать, и диван, и пара кресел. Вдоль стены тянулись два книжных шкафа, плавно переходящих в небольшую стенку, типа горки. В стенке расположился небольшой телевизор и акустическая система. Очевидно, Вера любила слушать музыку. Мариша выдвинула ящик. Он оказался заполнен дисками с классической музыкой. Бах, Моцарт, Вагнер… А у Веры неплохой вкус!

Сама Мариша нечасто посещала подобные концерты. А дома такую музыку слушать не могла. Стены давили. Все-таки для таких произведений нужно пространство!

В отличие от Ольгиной в Вериной комнате не стояло ни одной фотографии. Даже странно. Обычно женщины – существа сентиментальные. Они любят окружать себя милыми безделушками, сувенирами, фотографиями…

Мариша оглянулась на мужчин. Они методично осматривали ящик за ящиком.

– Опять фотографии, – проворчал Голубев, засунув нос в очередной угол.

– Покажи! – Мариша тут же подбежала к нему.

– Смотри, если интересно, – он аккуратно положил перед ней пачку снимков.

Девушка принялась перелистывать фото, но уже через пару минут остановилась и недоуменно посмотрела на снимки.

– Тут одна и та же женщина! – воскликнула она. – И ни одной фотографии с Инной или Олей.

– А что за женщина? – полюбопытствовал Эрик.

– Не знаю… Вот смотри, – и она сунула снимки ему под нос.

Фотографии были самых разных годов. На одной была изображена маленькая девочка в валенках и искусственной шубке под котика. Сзади нее виднелась Красная площадь, длиннющая очередь к Мавзолею Ленина и караул, стоящий на страже народного вождя. Снимок был неважного качества, черно-белый, местами затертый, но лицо девочки было видно довольно хорошо. Серьезное, умное, с большими темными глазами.

«Конечно! Это Верина мама! – пронеслось в голове у Мариши. – Ну-ка, посмотрим дальше».

На всех фотографиях была одна и та же девочка. Сначала маленькая, потом – подросток и, наконец, совсем взрослая женщина. Вера была совершенно не похожа на маму. Хотя что-то общее в чертах проскальзывало. Вера – симпатичная, интересная, притягательная. А мама обычная замотанная жизнью бабенка. Правда, в ее глазах теплилось столько любви, что наверняка хватило бы еще на нескольких дочерей.

Интересно, а Инну она любила? Или у них только с Верой было взаимопонимание?

– Опять разглядываете фотки? – недовольно вздохнул Голубев. – Вас хлебом не корми, дай что-нибудь посмотреть.

– Мы уже все, – уверил его Эрик. – Чья комната следующая?

Комната Инны разительно отличалась от апартаментов мамы и сестры. Во-первых, она была намного меньше. Во-вторых, все было очень скромно. В комнате даже не оказалось телевизора, зато было очень много книг. Ими был заполнен целый шкаф. Вместо кровати Инна использовала раскладной диван, здесь же стоял ноутбук, прямо на прикроватной тумбочке.

– Странная девушка, – заметила Мариша.

– Будь я на ее месте, я бы развернулся! – подхватил Голубев. – Я бы повесил на стену огромный телевизор, по всему периметру комнаты наставил колонок и все свободное время смотрел бы фильмы в 3D-качестве. И лишь иногда прерывался на общение в Интернете.

– И совсем скоро сошел с ума от этого однообразия, – закончил Эрик.

– Почему? – удивился следователь.

– Потом что умный человек не может целыми днями валяться на диване и проводить время без всякой пользы.

– Ты считаешь меня умным? – ухмыльнулся Голубев? – Приятно! А я-то думал, что никогда не заслужу твоей похвалы.

– Это не похвала, это аванс, – отбрил сыщик. – Мое одобрение вообще очень трудно получить. Но уж если ты его получишь, будь уверен, что я так думаю на самом деле. Я не из тех людей, которые в глаза говорят одно, а за глаза другое.

– Я уже это понял! Но лучше бы ты был из их породы. Мне гораздо приятнее выслушивать комплименты, даже если они и не искренние.

– Пожалуй, я поторопился дать тебе аванс, – задумчиво протянул сыщик.

– Ладно, ладно, я пошутил. Конечно, гораздо приятнее, когда тебя оценивают по заслугам, а не просто так.

Мариша хмыкнула. Голубев, как всегда, в своем репертуаре.

– Ну что, все осмотрели? – Эрик огляделся по сторонам.

– Да тут и осматривать нечего. Только книги. Но в каждую не залезешь, их тут тысяча, наверное.

– Это и не нужно, – покачал головой сыщик. – Люди не готовились к осмотру. А значит, вещи, которые представляют для них интерес, далеко не убирали. Да я и не ищу ничего конкретного. Мне нужен, так сказать, общий колорит этого убийства. И личные качества каждого участника этого дела. А что, кроме комнаты, может более полно рассказать о человеке?

Мариша пожала плечами. Голубев посмотрел на сыщика пустым взглядом и вздохнул.

– Да понял я, понял, – улыбнулся Эрик. – Пойдемте дальше.

В комнате Анатолия Черемнова был полный бардак. Он умудрился в небольшом пространстве навести такой беспорядок, словно в его распоряжении был, по меньшей мере, целый дом.

– Теперь я понимаю, почему он так сопротивлялся против осмотра комнат, – присвистнула Мариша, оглядывая помещение.

– Да уж! – поддакнул Голубев. – Даже у меня не бывает такого кавардака. А ведь я человек неженатый! За мной убирать некому.

– И как тут можно что-то найти? – возмутилась Мариша. – Здесь нужно потратить целый месяц, чтобы до чего-то докопаться.

– А мы и не будем рыться в его грязном белье. Мы просто осмотрим личные вещи. Он же не живет здесь постоянно. Он приехал в гости. А значит, здесь должен быть чемодан или сумка. Вот ими мы и займемся.

Сумка обнаружилась сразу. Она стояла в шкафу на нижней полке. Некоторые вещи были разложены на полках, костюм висел на плечиках, но все бумаги находились именно в сумке.

– Вот это нам и нужно, – потер руки Эрик и заглянул внутрь.

Бумаг было не очень много: несколько папок с документами, ежедневник, чековая книжка и небольшой фотоальбом.

– Да что они все, помешались, что ли, на фотографиях! – в сердцах воскликнул Голубев. – Ладно хозяева, им положено иметь фотографии в доме. Но зачем Черемнов их с собой таскает?

– А мы сейчас посмотрим и все узнаем, – подмигнул ему сыщик.

– Только не это! – простонал тот. – Вы опять застрянете на полчаса, а мне, между прочим, завтра отчитываться по этому делу.

– Не вижу связи.

– Так мы не успеем побывать в остальных комнатах!

– Да успокойся ты уже, наконец! Все мы успеем! Время еще есть.

– Одно радует, – проворчал следователь. – Мне не влетит за задержку, если таковая случится.

– Дай мне фотографии, пока ты смотришь бумаги, – попросила Мариша и протянула руку.

– На, держи. Может, наткнешься на что-нибудь интересное.

Девушка отошла в сторону и принялась рассматривать фото. В альбоме были одни девушки. Поначалу это ее не удивляло – мало ли какая память связана с этими снимками, но затем стало настораживать. Все девушки были молодые, красивые и почти все… обнаженные. Причем это были не профессиональные снимки. Создавалось впечатление, что Черемнов самостоятельно фотографировал девушек в то время, когда они на него не смотрели. Скорее всего, это были его пассии разных времен. И каждую из них он запечатлел в чем мать родила. У Мариши возникал только один вопрос: зачем он таскает с собой этот альбом? Ведь у него есть Лиана. И ей наверняка не понравится, что ее молодой человек каждый день глядит на своих бывших, тем более в таком натуральном виде. Хотя от Лианы можно ожидать чего угодно – даже совместного просмотра этих фотографий.

Мариша продолжала листать альбом. Стоп! А это кто? Неужели… Девушка поднесла альбом поближе к глазам. Да, так и есть! Это Ольга. Причем в самой что ни на есть откровенной позе. Она смотрела прямо в объектив призывным взглядом. Ее глаза горели адским огнем, а слегка приоткрытый рот будоражил мысли.

– Офигеть! – пробормотала Мариша и с трудом оторвалась от фотографии.

Она перевернула еще страницу.

– Очуметь! – заорала она и тут же прикусила язык.

Почему-то ей не хотелось, чтобы этот снимок увидели мужчины. На этой фотографии была изображена Вера. И тоже в довольно откровенной позе. Она сидела на подоконнике, скрестив ноги, прикрыв грудь, словно невинная девушка, но весь ее вид говорил об обратном.

«Какая у нее красивая фигура! – завистливо подумала Мариша. – Сохранить девичью молодость в сорок лет не каждому дано. Хотя с такими деньгами, как у нее, возможно все!»

Мариша помотала головой. Ей было немного не по себе. Словно она залезла туда, где ее совсем не ждали. Наверное, это очень похоже на подглядывание в замочную скважину – тебе открывается то, что совсем не предназначалось для чужих глаз.

«Ладно, Ольга была любовницей Черемнова. Но Вера! Как она могла? И Анатолий тоже хорош! Как можно спать с женой друга? Хорошо, пусть не друга, а партнера по бизнесу. По-моему, это не совсем этично. А вообще о чем я размышляю? – тут же прервала она себя. – О какой этике можно говорить относительно Черемнова? У него не то что понятие об этике отсутствует, он в принципе не понимает, что такое хорошо, а что такое плохо».

Мариша снова покачала головой и посмотрела на альбом. В нем оставалось еще несколько страниц.

– Я не удивлюсь, если там окажется горничная Лена или, еще того круче, Ирина, – пробормотала она и перевернула страницу.

Но она ошиблась. На всех остальных снимках была только одна девушка – Лиана. Причем никаких откровенных фотографий она не обнаружила. Все было в пределах разумного и на грани дозволенного. Максимум, что позволила себе Лиана, позируя для этих фотографий, – это предстать перед объективом в красивом нижнем белье. А показать ей было что! С такой фигурой можно было смело делать карьеру на сцене. Зритель любит таких девушек – ярких, с красивыми формами, уверенных в себе…

Мариша досмотрела альбом до конца. Все, фото закончились. И закончились именно на Лиане. Значит, Черемнов и в самом деле увлекся девушкой всерьез. Однако при этом отказаться от обозрения остальных своих пассий не смог.

– У меня ничего, – сообщил Эрик, покончив с бумагами.

– У меня тоже, – сказал Голубев, пытавшийся отыскать что-то в этом бардаке. – А у тебя, Маришка?

– Даже не знаю, как и сказать! – усмехнулась она. – С одной стороны, ничего относящегося к делу. А с другой… Взгляните сами, – и она передала альбом Эрику. – Правда, Алексею я бы не советовала на это смотреть.

– Это еще почему? – вскинулся тот.

– Не дорос еще до такого искусства.

– Много ты понимаешь!

– Смотри, как бы потом плохо не было, – и она тихонько хихикнула.

Эрик быстро переворачивал фотографии, не задерживаясь на изображениях, пока не дошел до Ольгиного снимка. Он остановился и тихонько присвистнул.

– Что, что? – засуетился Голубев, заглядывая сыщику через плечо. – Ох и ни хрена себе! – воскликнул он и закашлялся.

– Я же говорила, – снова захихикала Мариша. – Ты сейчас умрешь от нехватки кислорода, а мы будем виноваты.

– Подожди, не переворачивай, – остановил он Эрика, когда тот собрался перелистнуть страницу.

– У нас не художественный просмотр, – строго сказал тот. – Мы делом занимаемся. Да, кстати, кое-кто вообще противился разглядыванию фотографий. Говорил, что это пустое дело. Не помнишь, кто это был? – и он, прищурившись, уставился на следователя.

– Смотрите дальше, – посоветовала Мариша. – Там будет еще интереснее!

– Куда уж интереснее! – прохрипел Голубев.

Эрик перевернул страницу и глубоко вздохнул.

– Мать моя! – вытаращил глаза следователь. – Такое вообще возможно?

– Вы там Веру увидели? – невинно поинтересовалась Мариша.

– Я не верю своим глазам! – Голубев продолжал таращиться на фото. – Такое возможно?

– В этом мире возможно все! – уверил его сыщик, переворачивая страницу.

– А вот это уже гораздо лучше, – одобрительно причмокнул Голубев. – На Лиану я готов смотреть сколько угодно! Интересно, дальше будут такие же нескромные фото, как и до этого?

– Не надейся, – разуверила его Мариша. – Нельзя получить все, что ты хочешь. Хватит с тебя и Ольги. Ты должен быть доволен. Тем более она с тобой так любезничала…

– Это вовсе не любезности, а дань моим человеческим качествам, – с умным видом заметил следователь. – Все, там больше ничего нет? – Голубев снова вернулся к альбому.

– Хорошего понемножку! – наставительно произнес Эрик и добавил: – Нам нельзя задерживаться. Фотографии – это не та причина, по которой следует откладывать осмотр других комнат.

– Смотря какие фотографии, – проворчал Голубев, но направился к выходу.

– Мы не возьмем альбом? – поинтересовалась Мариша.

– А зачем он нам? Все, что могли, мы увидели.

– Интересно, а Вера знает, что она удостоена чести быть среди молодых красавиц?

– Не знаю, – пожал плечами Эрик.

– Мы ей скажем?

– Посмотрим…

Мариша немного подумала, а потом тоже пожала плечами. В конце концов, Эрику лучше знать, как следует поступить.

Комната Ирины была безликой и какой-то казенной. Хотя если учесть, что не Ирина занималась обстановкой, становилось понятно, почему здесь не просматривается ее индивидуальность. Однако, с другой стороны, она могла бы привезти с собой какие-нибудь милые сердцу безделушки, те же фотографии, которые навевают множество воспоминаний…

Мариша остановилась в центре комнаты и огляделась по сторонам. Все предельно просто: кровать, столик, аккуратное кресло и небольшой компактный шкаф. Эрик сразу же направился к шкафу и заглянул внутрь. На вешалке висела куча платьев, занимавших почти все свободное пространство. На полках – папки с документами, внизу – большой дорожный чемодан. Сыщик откинул крышку чемодана и заглянул внутрь. Пусто. Тогда он по очереди открыл каждую папку и быстро просмотрел содержимое.

Голубев в это время заглянул под кровать, приподнял матрас, сунул нос в стол и даже отодвинул от стены кресло. Пусто. Везде почти стерильная чистота и порядок. Остался один ноутбук, который Эрик оставил напоследок. Сыщик откинул крышку, попытался загрузить рабочий стол и не удивился, когда вместо ярлыков вылезло окошко с надписью: «Введите пароль».

– Было бы глупо оставлять имущество фирмы просто так, – сказал Голубев, лениво следящий за действиями сыщика.

– Попытка не пытка, – пожал тот плечами и набрал слово «Ирина».

Экран тут же засветился синим цветом, и взгляду Эрика предстал рабочий стол с рядом файлов. Он быстро пробежался по документам.

– Ты был прав, – произнес он, закончив осмотр. – Ничего, кроме договоров. Даже музыка не загружена. И интернет отсутствует, – добавил он. – Весьма странно… Хотя, если это рабочий ноутбук, то все вполне объяснимо. На работе нужно заниматься делом, а не развлекаться.

Комната Еремея оказалась на редкость уютной. Даже не верилось, что это комната мужчины. Здесь было гораздо больше женского начала, чем мужского. Симпатичные занавески в голубых васильках, светильники в форме рыбок, аквариум с черепахой, и снова фотографии, так раздражающие следователя.

– И этот таскает с собой снимки! – бросил следователь мельком, взглянув на полку. – Словно сентиментальная девица.

– А чего ты ворчишь? – удивилась Мариша. – Десять минут назад ты с удовольствием разглядывал фотки.

– Так там было на что посмотреть! А здесь… – и он тоскливо оглядел расставленные на камине рамки.

– Иди, заглядывай под кровать и тряси матрас, – скомандовала девушка. – Это как раз твоя работенка, а я займусь фотографиями.

Фотографий было немного, всего пять. Один снимок сразу привлек ее внимание – это была свадебная фотография. В качестве жениха выступал Георгий, а невестой была мама Ольги. Рядом с невестой пристроился Еремей, гораздо более молодой, с роскошными кудрями и с явно обозначившимся животиком.

– И правда, – хмыкнула Мариша, – двадцать лет назад у Еремея уже был живот!

С другой стороны сидела незнакомая девушка. Во всяком случае, Марише она пока нигде еще не встречалась. Девушка была самой обычной. Светленькая, с небольшими серыми глазами, маленьким ртом и недовольным взглядом. Марише не нравились люди с мелкими чертами лица. Как правило, они оказывались злыми и недружелюбными. Конечно, это отнюдь не было правилом, и наверняка есть очень добродушные люди с такой внешностью, но Марише такие пока не встречались.

Взгляд девушки снова вернулся к невесте. И в который раз она поразилась необычной притягивающей силе глаз Олиной мамы. Какие красивые глаза! Здесь девушка была немного старше, но своего доверчивого отношения к окружающему миру не утратила.

На другой фотографии была изображена та самая девушка с недовольным взглядом верхом на коне. Весь ее вид говорил, что ей очень хочется слезть с этого животного и с комфортом устроиться в удобном автомобиле. Казалось, она спрашивала всех, кто на нее смотрит: и кто придумал такое глупое развлечение? Куда-то ехать, да еще на коне! Трястись, бояться, что вот-вот упадешь, да потом еще ходить с ноющим задним местом. Нет, куда лучше проехаться на автомобиле. Вот это конь! Железный, надежный, удобный…

Мариша отвела взгляд от фотографии. Ей была неприятна эта девушка.

А вот она же, только на десяток лет старше. Здесь она в каком-то парке, на фоне аттракционов – чуть полнее, с «химической» завивкой на голове и все с тем же недовольным взглядом.

«Скорее всего, это супруга Еремея, – решила Мариша. – Вряд ли бы он стал держать около себя фото посторонней женщины».

А вот еще одна свадьба. На этот раз Георгий брал в жены Веру. Свидетелем выступал все тот же Еремей, а вот свидетельницей была совершенно другая женщина. Мариша припомнила, что жене Еремея не нравилась Вера, и они даже стали меньше общаться.

– Зато теперь все хорошо! – хихикнула она, припомнив, что Вера и Еремей, скорее всего, приходятся друг другу любовниками. – А Вера-то хороша! – сказала она вслух. – И с одним, и с другим… Интересно, а Гоша знал об этом?

Она обернулась к мужчинам. Те закончили осмотр комнаты и теперь рылись в бумагах, обнаруженных в письменном столе.

– Что у вас? – поинтересовалась девушка.

– Да ничего! – раздраженно воскликнул Голубев. – Мне кажется, мы только время теряем на все эти осмотры. И так было ясно, что никто ничего на виду держать не будет. Вот и у Еремея полный пролет. Ни писем, ни сомнительных документов.

– И у меня ничего. На фотографиях запечатлен сам Еремей, его жена, как я поняла, и свадьбы Георгия.

– Да, это нам мало что дает, – подал голос Эрик. – Ну, ничего. Еще осталось две комнаты.

В комнате Ярослава они провели минут десять, не больше. Они обнаружили в шкафу только спортивную сумку с минимальным набором одежды, и на этом все! Ни фотографий, ни бумаг, ни чего-то еще, что могло бы вызвать интерес.

– Идеальная комната, не правда ли? – спросила Мариша у Голубева, когда они вышли в коридор.

– Это еще почему? – отозвался тот.

– Ни одной фотографии!

– Да, это правда. Если бы мы и у него обнаружили пачку снимков, я бы подумал, что мир сошел с ума. Кстати, а вы заметили, какая разница между комнатами Еремея и Ярослава? У одного все уютно и довольно мило, а у другого – спартанский набор одинокого мужчины.

– Так Еремей практически отсюда не вылезает! – усмехнулся Эрик. – Я не удивлюсь, если совсем скоро он вообще здесь пропишется. У него было много времени, чтобы обустроить себе комнату.

– Только она больше похожа на женскую, – добавила Мариша.

– А у него самого характер совсем не мужской. Вы заметили, какой он мягкий и нерешительный? Я удивляюсь, как он вообще осмелился поднять взор на жену своего лучшего друга.

– Это он говорит, что Гоша – его друг, – сказала Мариша. – А вдруг все совсем наоборот? И Гошу он просто терпел все это время. Ради Веры.

– Все может быть. Человеческая душа – всегда потемки. И в этих потемках можно блуждать довольно долго.

– А у Ярослава комнатка так себе… – злорадно заметил Голубев. – Может, Ольга его не особо и любит?

– Скорее всего, она положила взгляд на тебя, – с серьезной миной заявила Мариша.

– Ты думаешь? – следователь недоверчиво посмотрел на девушку.

– А почему нет? Ты парень видный, и за помощью она обратилась к тебе, а не к Ярославу. Да, так и есть! Скорее всего, ты ей очень понравился!

Голубев с самодовольным видом отошел к окну, чтобы скрыть широкую улыбку, против его воли расплывшуюся на физиономии.

– А ты не знаешь, чего хочет Ольга от Голубева? – шепотом спросила Мариша, подойдя вплотную к Эрику.

– Думаю, что догадываюсь, – кивнул сыщик.

– Скажи мне!

– Нам лучше дождаться вечера.

– Они договорились встретиться в десять…

– Я помню. У нас еще есть время. Осталась только одна комната.

У Лианы тоже был бардак, но все же не такой безумный, как у ее жениха. Как всегда, начали со шкафа. Он оказался битком забит всевозможной одеждой. Мариша попыталась посчитать, сколько здесь платьев, юбок, кофточек, но скоро запуталась и сбилась со счета. Она перевела взгляд вниз. Несколько пар обуви разных цветов и фасонов занимали все свободное пространство. На полке стояла дамская сумочка. Мариша сунула туда нос и сразу же обнаружила предмет, столь ненавистный Голубеву, – небольшой фотоальбом.

В предвкушении чего-то интересного она утащила свою добычу на диван и с нетерпением открыла альбом. Как она и ожидала, посмотреть было на что! Один за другим на снимках менялись мужчины. Одни были полностью одеты, другие – в одних плавках. Был даже такой – полностью раздетый, на многолюдном пляже, прикрывающий все интересные места сделанной из газеты бумажной пилоткой.

– Шикарные мужики! – протянула Мариша, любуясь их красивыми фигурами. – Опа! – глаза ее заблестели, и она даже захлопала в ладоши. – Полюбуйся-ка на это! – Мариша сунула альбом под нос сыщику.

Тот с интересом взглянул на фотографию. Практически обнаженный Георгий позировал Лиане в небольшом бассейне, явно предназначенном для интимного отдыха. Мариша перевернула страницу. Следующая сцена была снята там же, но героев в кадре было уже двое – Георгий и сама Лиана, полностью обнаженная и наполовину погруженная воду. А вот еще одна фотография. Герои те же, а вот место действия сменилось. Они оба лежали в кровати, однако фотография была явно сделана кем-то третьим. Причем о его существовании Гоша явно не подозревал. Его нескромная поза говорила о том, что, по его мнению, он находился с девушкой наедине.

Зато ни одной фотографии Анатолия они не обнаружили. Лиана явно не питала к нему столь же сильной привязанности, какую он испытывал к ней.

– Ничего интересного, – сообщил Голубев, подходя к товарищам. – А у вас опять фотографии? Там, случайно, нет Лианы в каком-нибудь интересном виде?

Мариша и Эрик переглянулись.

– Как сказать… Там много ее мужчин, причем вид у них не менее любопытный. Хочешь посмотреть на одного из них?

– Нет, спасибо, я не увлекаюсь мужиками.

– Жаль! Несколько фотографий могли бы заинтересовать даже тебя!

– Ты считаешь? Хорошо, показывай.

Мариша протянула ему альбом и с удовольствием наблюдала, как глаза Голубева становятся все больше и больше.

– Я уже ничего в этой жизни не понимаю! – пожаловался он и громко захлопнул альбом. – А может, я от нее просто отстал?

– Не парься! – успокоила его Мариша. – Это они существуют вне рамок человеческой морали. Мне интересно только одно – тебе по-прежнему нравится Лиана?

– Теперь уже вряд ли… – пробормотал Голубев. – Я не люблю аморальных девушек.

– Наконец-то у тебя открылись глаза!

– Пойдемте скорее отсюда, – сказал он. – Мне неприятно здесь находиться.

– Нет уж, погодите! – вдруг подал голос Эрик. – Меня интересует еще одна вещь. А именно Лианин ноутбук.

– А что там?

– Вот это мне и интересно! Освободите-ка мне место на диване.

Он опустился на диванные подушки. Мариша тут же плюхнулась рядом. Голубев встал позади.

– Ну-ка, откройся, волшебная коробочка!

Эрик щелкнул на имя пользователя и замер в ожидании. Несколько секунд экран горел ровным светом, а потом загрузился и выдал рабочий стол с шикарной картинкой в виде Лианы в черном облегающем платье.

– Так, – воодушевился сыщик, – где тут у нее Интернет?

Он щелкнул на ярлык браузера, подождал пару секунд, пока шла загрузка, и с облегчением вздохнул, увидев, что его действия увенчались успехом.

– Я, конечно, не компьютерный гений, – приговаривал он, изучая журнал Лианиных посещений, – но кое-что соображаю. Ага! Вот оно!

– Что? – заволновалась Мариша. – Что ты нашел?

– Пока ничего. Я только обнаружил социальную сеть, которую часто посещает Лиана. Сейчас мы попробуем туда войти. Самое главное, чтобы не было пароля. Я, к сожалению, не владею хакерскими приемами.

Но, видимо, Лиана не переживала по поводу того, что в ее ноутбук может залезть посторонний, поэтому на ее страничку они попали без особого труда.

– Какая неосторожная девушка, – пощелкал языком Эрик. – Но нам это качество оказалось как нельзя кстати. Ого! Посмотрите, сколько у нее друзей! Больше двухсот человек. И почти все – мужчины!

– Кто бы сомневался! – проворчал Голубев.

– Так, поглядим, с кем она вела переписку… – Эрик быстро водил мышкой. – Вот он! – и сыщик откинулся на спинку дивана. – Я так и знал!

– Георгий?! – поразилась Мариша. – Вот уж не думала…

– А тут и думать нечего, – перебил ее сыщик. – Мы с самого начала считали, что девушкой, ради которой Георгий хотел изменить завещание, могла быть Лиана. Вот только обвинить ее в этом не представлялось никакой возможности. Значит, оставался только один вариант – залезть в ее ноутбук. Лиана – девушка неосторожная, как мы уже убедились, а значит, если хорошо поискать, то можно найти что-нибудь интересное. Почитаем, что они друг другу писали?

Мариша прильнула к экрану, а Голубев так навалился на диван, что чуть не перевернулся.

– Осторожно! – воскликнул сыщик. – Не повреди технику.

Он щелкнул на кнопку «сообщения», и на экран вылезла переписка двух пользователей. Мариша быстро бегала глазами от строчки к строчке.

«Моя дорогая девочка! Ты не представляешь, как я тебя люблю! Ради тебя я готов сделать самый безумный поступок в своей жизни!»

«Ты меня заинтриговал! И что же это будет?»

«Выбирай все, что хочешь! Мое сердце открыто для любых сумасбродств».

«А как же твои любимые дамы?»

«Я их действительно люблю. Но эта любовь никак не сравнима с тем чувством, которое я испытываю к тебе. Когда ты рядом, я готов парить над землей, мне хочется кричать от восторга, я готов целовать землю, по которой ты ходишь!»

«Мой любимый котик! Как мне приятны твои слова! Так сладко слышать их от настоящего мужчины! Разве в наши дни есть рыцари, с которыми хочется пойти на край света? Нет, они все остались в прошлом. Как же я счастлива, что узнала тебя таким, какой ты есть на самом деле. Когда мы встретимся в следующий раз?»

«Хочу надеяться, что в самое ближайшее время. Я весь горю от нетерпения. Когда я вспоминаю, какая ты мягкая, податливая, страстная, мне хочется бросить все и бежать за тобой!»

«Так что тебе мешает так поступить?»

«К сожалению, я не свободен. Да и ты собралась замуж. Хотя кандидатура Анатолия весьма сомнительна. Он не тот человек, который сможет сделать тебя счастливой».

«Вот и я так считаю. Но, к сожалению, в наши дни не всегда можно поступать так, как велит сердце. В первую очередь хочется иметь самую обычную финансовую стабильность. Вот и Толю я выбрала не потому, что безумно люблю его, а потому, что он богат. Ты можешь меня осудить, но что я буду делать с простым слесарем?»

«Я ни в коем случае не осуждаю тебя, моя любимая! Мало того, я полностью с тобой согласен. В наши дни женщине сложно себя обеспечить. Вот и приходится жертвовать собой».

На этом месте Мариша громко хмыкнула.

«Девочка моя, я все обдумал и решил. Ты не должна выходить замуж за нелюбимого мужчину. Я сам тебя обеспечу. На днях я поговорю с моим адвокатом и перепишу на тебя почти все мое имущество. За исключением недвижимости и некоторой суммы для Веры. Как-никак, а она много лет была со мной рядом. А потом начну бракоразводный процесс. Я не хочу больше жить с нелюбимой женщиной. Мы с тобой будем вместе! Ты счастлива?»

«Дорогой!!! Я бесконечно счастлива! Но неужели ты сможешь пойти на такой шаг? А вдруг Вера не согласится на развод?»

«В этом случае она отправится следом за моей первой женой. Не переживай по этому поводу. Вера неглупая женщина».

«Я тебя очень люблю!!!»

«Только не приезжай пока к нам домой. Я понимаю, что ты – подруга Ольги. Но мне будет очень тяжело видеть тебя и знать, что я не могу тебя обнять, поцеловать, назвать своей любимой девочкой…»

На этом переписка обрывалась.

– Я в шоке! – наконец выдал Голубев и потер переносицу. – Кто бы мог подумать!

– Подождите, я ничего не понимаю, – нахмурилась Мариша. – Гоша просил ее не приезжать, а она все-таки приехала. Почему?

– Все просто. Чтобы Георгий не забыл о своем обещании. Она должна была постоянно маячить перед ним, чтобы он не передумал.

– А Черемнов знал об этом?

– Сейчас посмотрим.

Эрик снова залез в переписку Лианы.

– Вот и Анатолий нашелся. Посмотрим, что они друг другу пишут.

«Старый козел наконец-то созрел. Он сказал, что оставит мне почти все свое состояние».

«Прекрасная работа! Хотя я в тебе и не сомневался. От твоих чар еще никто не ускользал. Даже я от тебя без ума! Хотя и понимаю, что это безумие. Любить тебя – значит, жить как на вулкане. Падать в пропасть и воспарять над землей. Ты – единственная в своем роде. Скорее разводи старика на деньги и завязывай с этим. Я тебя ужасно ревную!»

«Не ревнуй, мой котик! Ты же знаешь, я люблю только тебя».

«Иногда я в этом вовсе не уверен. Когда ты планируешь поехать к Гребневым?»

«Через пару дней. Я хочу держать старика в тонусе».

«Я тоже приеду».

«Зачем?»

«Чтобы он не расслаблялся. Буду к тебе приставать, пусть поревнует. Глядишь, скорее перепишет завещание».

«Только не переусердствуй. Он – умный мужик. Может что-нибудь заподозрить».

«До встречи, моя дорогая!»

«Жду тебя, любимый».

Переписка закончилась, и в комнате воцарилась тишина. Долгое время никто не мог произнести ни слова. Наконец, ожила Мариша.

– Какая она все-таки гадина, правда?

– Я не верю в это, – подал голос Голубев. – Таких людей не бывает!

– Ты серьезно так считаешь? – приподнял брови сыщик.

– Да, это противоречит всем нормам человеческих отношений.

– А я думал, ты работаешь в полиции…

– А при чем здесь это?

– Так твоя работа и заключается в том, чтобы каждый день решать проблемы человеческой безнравственности. Или нет?

– Вообще-то да, – потер переносицу Голубев. – Но такого я еще не встречал! Как теперь верить женщинам?

– А ты и не верь! Им вообще нельзя доверять. Они абсолютно бездумные, наглые, меркантильные существа.

Мариша покосилась на сыщика.

– Ты это серьезно? – следователь с интересом посмотрел на Эрика.

– Конечно! А что, похоже, что я вру?

– Даже и не знаю… С тобой всегда сложно делать выводы.

– Странно! Мне казалось, что со мной как раз таки все предельно ясно.

– Мальчики, хватит выяснять отношения, – вмешалась Мариша. – Нужно подумать, что делать дальше.

– Что ты имеешь в виду? – поинтересовался Голубев.

– Наверное, следует предъявить обвинения Лиане и Анатолию?

– Черт! – расстроился он. – До меня только сейчас дошло, что они убили человека. Как все глупо! Ладно, Анатолий, он всю жизнь крутится в кругу, где самое главное – деньги. Но Лиана! Как она могла?

– Так для нее финансы – тоже самый главный стимул, – заметила Мариша. – Чем их больше, тем она счастливее. Никогда не понимала людей, которые так стремятся к деньгам. В конце концов, зачем они в таком количестве? Какой-то мудрец сказал: «Когда люди съедят последнего барана и выпьют последний глоток воды, у них останутся только деньги. И тогда они, наконец, поймут, в чем настоящее богатство жизни!» Наверное, я не очень точно процитировала это изречение, – добавила девушка, – но общий смысл такой.

– Лиана сможет понять смысл этого только в том случае, когда такая ситуация реально произойдет в ее жизни, – заметил Эрик.

– Черт! – снова выругался Голубев. – Черт! Черт!!!

– Не ругайся при Марише. Не порть мне девочку.

– Я не могу не ругаться! – простонал тот. – Мне плохо!

– Почему? Что такого произошло?

– Ты издеваешься, да? – Голубев с обидой посмотрел на сыщика. – Моя главная задача заключалась в том, чтобы избежать обвинения Черемнова. А получается что?

– Что?

– Он – главный подозреваемый.

– С чего ты это взял?

– Как с чего? А переписка в Сети? Они же там открыто говорят о том, что хотят присвоить Гошины деньги, и ждут не дождутся, когда это случится.

– И что из этого следует?

– Как что! Они – преступники!

– Голубев! – тяжело вздохнул Эрик. – Это как раз таки может говорить только об одном – они не убивали Георгия.

Следователь вытаращил глаза.

– Ты так считаешь?

– Подумай сам. Им нужны деньги. И для этого Лиана не один день обхаживала Георгия. И вот теперь, когда деньги наконец-то так близко, они берут и убивают его. Ну не бред ли?

– Ты вселяешь в меня надежду! – завопил Голубев. – А как же нож? – тут же сник он.

– И нож говорит о том же самом. Мы, кстати, уже обсуждали этот вопрос. Черемнов не дурак. Он не стал бы убивать Гошу своим ножом. Но при всем при этом он и не очень умен. Просчитать многоходовую комбинацию ему не по силам. Да и нужен ему Гоша. Все-таки общий бизнес. А ты как считаешь, Мариша? – Эрик повернулся к девушке.

– Я бы никогда не убила курицу, несущую золотые яйца! – твердо сказала она.

– Тогда кто убил Георгия? – заорал следователь.

– У меня есть идея, – кивнул Эрик. – Вернее, одно существенное подозрение. Пока все факты говорят в ее пользу. Мне бы провести один эксперимент…

– А что мешает? – повеселел Голубев.

– Ничего. Нужно выбрать время.

– Скажи мне, кого ты подозреваешь! – следователь буквально повис на сыщике.

– Не скажу. У меня нет ни одного доказательства. Мне нужно вывести человека на чистую воду, а для этого он не должен ни о чем догадываться.

– Скажи хотя бы, мужчина это или женщина.

– Не скажу, – улыбнулся сыщик. – И вообще, чего ты ко мне пристаешь? Включай свои мозги!

Голубев покачал головой и медленно направился из комнаты. Внезапно он обернулся:

– Ты правду говоришь? Черемнов и в самом деле не виноват?

– Кто из нас следователь, в конце концов! – прикрикнул на него сыщик. – Это твоя работа – определять, кто виноват, а кто нет. А я тут так… На подхвате.

Голубев надулся.

– А говорил, что вся ответственность на тебе…

– Пойдемте в гостиную, – не обратил на него внимания Эрик. – Люди ждут, когда им можно будет вернуться в комнаты.

Сыщика и его товарищей встретили настороженно. Мариша украдкой ловила чужие взгляды и искала в них хоть какой-то намек на то, кто может оказаться убийцей. Как ни странно, но агрессии Мариша не почувствовала. Недовольство – да, ощущался даже некий холодок, но злобы как таковой ни от кого не исходило.

Даже Черемнов вел себя вполне сносно и пытался шутить.

– Надеюсь, вы получили удовольствие от просмотра наших личных вещей? – желчно поинтересовался он.

– Огромное! – кивнул Эрик. – Особенно от ваших. А вы обладаете художественным вкусом!

– Никогда в этом не сомневался, – скривился он.

«Видимо, Анатолий надеялся, что мы не найдем его альбом, – решила Мариша, глядя на парня. – Он явно не в своей тарелке, хотя и пытается это скрывать. Наверняка он сейчас гадает, скажет Эрик про его невинные развлечения или нет».

Сыщик некоторое время смотрел на Черемнова, а потом коротко сказал:

– Все могут быть свободны. И я по-прежнему жду вас, если у вас вдруг найдется, что мне сказать.

– И мне тоже уходить? – с сомнением произнес Черемнов, останавливаясь возле сыщика.

– А почему нет? – тот сделал удивленное лицо.

– Вы видели мой альбом, – произнес он.

– Видели.

– И что? – на лице Анатолия застыло ожидание.

– Ничего! – пожал плечами Эрик. – По-моему, каждый человек может иметь невинные увлечения. По крайней мере, до тех пор пока это никому не вредит.

– Я не ожидал от вас такой лояльности!

– Это всего лишь понимание маленьких человеческих слабостей.

– Что ж, спасибо за это понимание, – усмехнулся парень. – Вы сняли камень с моей души! – добавил он театрально и направился к двери.

– Да, я очень лояльный, – произнес ему вслед сыщик. – Фотографии можно хранить, как память, много лет. А вот переписку в Интернете лучше удалять.

Черемнов обернулся, застыл, как лев перед прыжком, а затем в два шага подскочил к Эрику.

– Что вы сказали? – грозно спросил он.

– Я говорю, что переписку в Интернете лучше не хранить. А на свою технику устанавливать пароли.

– Вы лазили в Лианкин ноутбук… – скорее утвердительно произнес парень. – А я-то думал, зачем вам этот осмотр? Ведь ясно же, что никаких улик в этом деле нет!

– Оригинально… – протянул Эрик. – Нам еще ничего не ясно, а вы уже сделали выводы. Может, поделитесь ими с нами?

– А тут и говорить нечего. Нож мой обнаружили сразу. Даже записная книжка этого обормота оказалась под стулом как нельзя кстати. Так чего еще искать? И ведь чуяло мое сердце, что все не так просто! – и он принялся сверлить сыщика взглядом.

Эрик невозмутимо смотрел на парня и молчал.

– И ведь ничего нельзя сделать! – вдруг засмеялся Черемнов. – Вы не подчиняетесь моему брату. И даже губернатору можете отказать в просьбе закрыть это дело. Я правильно понимаю?

– Абсолютно! – кивнул Эрик.

– Вы не поверите, но я в первый раз в такой ситуации.

– Почему не поверю? Я даже уверен, что для вас это первый случай, когда дело не решается по мановению волшебной палочки.

– И что теперь будет?

– Я же уже сказал – ничего. Идите отдыхать.

– А фотографию Веры лучше спрятать, – вмешалась Мариша. – Вдруг еще кто-то наткнется на ваш альбом. Объясняй потом, что она там делает.

Черемнов пристально посмотрел на девушку. Было видно, что ему очень хочется о чем-то ее спросить. Но присутствие сыщика мешало ему это сделать.

– Я подумаю об этом, – кивнул Черемнов и быстро удалился из комнаты.

– Зря ты его отпустил, – сказала девушка, глядя вслед парню.

– Ничего не зря! – тут же вмешался Голубев. – Мы же его не подозреваем? – он обернулся к Эрику.

– У меня нет против него улик, – ответил сыщик.

– Есть такая пословица: чем дальше в лес, тем больше дров. А у нас все наоборот, чем дальше продвигаемся, тем меньше у нас подозреваемых.

– Не знаю, как у вас, а у меня один появился, – сказал Эрик, задумчиво глядя в окно. – Эх, если бы у меня была хоть одна зацепка…

Дверь в гостиную открылась, и на пороге возник Еремей.

– Можно?

– Заходите.

– Вы сказали, если у кого-то из нас будет что сказать, то вы нас ждете.

– Еще как ждем! Проходите, пожалуйста.

– Я не знаю, подойдет ли вам то, что я хочу сказать, или нет, но у меня возникло некое подозрение, – он замолчал в ожидании ответа.

– Говорите, не стесняйтесь. Вы даже представить себе не можете, как порой самые что ни на есть мелочи помогают распутывать сложные преступления.

– Конечно, самому мне кажется, что это ерунда, но все же…

– Позвольте нам решить, важно это или нет.

– Тогда ладно, – повеселел мужчина. – Все дело в том, что у меня возникло какое-то странное ощущение. Сегодня днем. Я не могу сказать точно, когда именно оно появилось… В общем, у меня такое впечатление, что все это со мной уже происходило. Вернее, не так… Мне все время казалось, что я вот-вот что-то должен вспомнить, но как только я начинаю напрягать мозг, сразу впадаю в ступор. Как будто кто-то закрывает задвижку в моей голове.

– Уже когда-то было? – переспросил сыщик.

– Да, словно подобная ситуация повторяется не в первый раз.

– Скажите, пожалуйста, в какой именно момент у вас появилось это ощущение?

– Мне кажется, уже после того, как мы узнали о смерти бедной Лены.

– Это интересно… – протянул Эрик.

– Вы не считаете, что мне все это почудилось из-за стресса, который мы все пережили?

– Нет, вы вполне нормальный здравомыслящий человек. И вообще я привык доверять ощущениям. Организм куда умнее нас! И если он нам подает какие-то сигналы, значит, это что-то должно значить.

– Спасибо! – обрадовался Еремей. – Вы сняли камень с моей души. А все остальные надо мной только посмеялись. Сказали, что я, как благородная девица, сразу кидаюсь в панику.

– А кому вы еще об этом рассказали? – насторожился сыщик.

– Да всем! Как только вы разрешили нам разойтись, я тут же обо всем и поведал. Вера сказала, что мне поменьше нужно фантазировать, а Ярослав презрительно хмыкнул. Хотя сам полчаса назад находился в довольно плачевном положении.

– А у вас нет идей, откуда взялись эти ощущения?

– Нет. Я все то время, пока вы проводили беседу, пытался разобраться в себе, но так и не смог.

– Хорошо. Идите к себе, расслабьтесь и постарайтесь не думать об этом. Тогда ответ придет сам собой. Понятно?

– Да, все ясно.

– Но как только разберетесь, что к чему, – сразу ко мне!

– А если ответ придет ко мне посреди ночи? – улыбнулся Еремей.

– Значит, вылезете из-под уютного одеялка и сразу направитесь ко мне.

– Что, правда? – удивился тот.

– Самая что ни на есть! Время не ждет. А убийца не дремлет. К сожалению, у нас нет ни единого факта. Может, хоть вам удастся пролить свет на эту историю.

– Я все понял, – закивал Еремей и бросился к выходу. – Я все понял, – повторил он и закрыл за собой дверь.

– Как сложно определить, где истина, а где заблуждение, – протянул Голубев. – На мой взгляд, Еремей нес полную чушь! Ощущения у него…

– Ты не веришь в подобные вещи? – удивился Эрик.

– Не то чтобы не верю… Я считаю, что такие следы ни к чему не приведут, вот увидите. Он ничего не вспомнит.

– Посмотрим. Зачем делать выводы раньше времени? – Эрик посмотрел на часы. – А не пойти ли нам поужинать?

– Вообще-то можно, – согласился Голубев.

– Вообще-то я спрашивал не тебя, – передразнил его сыщик.

– А я что – не человек, что ли? – надулся следователь.

– Мы с Маришей привыкли, что ты держишь свой организм в спартанском режиме. Зачем же тебя лишний раз прельщать едой?

– Ну, иногда можно и поесть!

– Значит, у твоего желудка сегодня праздник, – сделал вывод Эрик и направился в столовую.

Глава 17

Ужин проходил довольно спокойно и размеренно, но ближе к десяти часам вечера Голубев стал все чаще поглядывать на часы.

– Ты куда-то торопишься? – невинным тоном поинтересовался Эрик.

– Куда я могу торопиться? – пожал тот плечами. – Если только в постель. Вчера мы легли поздно, сегодня проснулись рано. Нужно же когда-то выспаться!

– Плохой из тебя работник! – сказала Мариша.

– Это еще почему?

– Тебе неизвестна одна хорошая поговорка.

– Какая?

– «На том свете выспишься».

– Зато он приучил к подобному темпу работы свой желудок! – хихикнул Эрик.

– Ладно, некогда мне с вами сидеть, – торопливо произнес Голубев, вставая из-за стола. – Пойду подышу воздухом и в кровать. Баиньки!

– А мы еще посидим, чайку попьем, поболтаем… – и Эрик демонстративно подвинул к себе чашку.

Но не успел следователь выйти за дверь, как Эрик тут же активизировался. Он быстро подбежал к двери, осторожно выглянул в коридор и махнул Марише рукой. Она тут же оказалась рядом и с готовностью посмотрела на мужчину.

– Пошли за ним, только осторожно, чтобы он нас не заметил.

Они потихоньку добрались до входной двери, и тут Эрик остановился.

– Нет, в сад мы не пойдем. Там мы ничего не увидим. Как говорила Ольга? Сначала дойти до старых елей, а затем вернуться к ее окну? Пошли в кабинет, из него как раз хороший обзор.

Они быстро поднялись на второй этаж, прошли в кабинет Георгия, открыли окно и замерли, стараясь быть незаметными. Однако Голубев был слишком занят своими мыслями и не вертел головой по сторонам. Он то и дело поглядывал на часы в ожидании десяти вечера. Через несколько минут стрелка, наконец, достигла своей цели, и следователь отправился в путь.

Он, все время оглядываясь, дошел до дальней ели, обошел ее несколько раз и огляделся по сторонам.

– Думаешь, он поползет? – едва сдерживая смех, поинтересовалась Мариша.

– Если я хорошо изучил Голубева, скорее всего – да, – кивнул сыщик.

Словно в ответ на его слова, следователь встал на колени, покряхтел немного и пополз вдоль кустов. Каждый метр давался ему непросто. Уже стемнело, а темнота вовсе не была помощником в таком неприятном занятии, как ползание по земле. Он то и дело цеплялся за какие-то ветки, натыкался на кусты и постоянно матерился. Правда, совсем тихо, но все равно каждое слово было отчетливо слышно. Из соседнего окна послышался тихий смех. Очевидно, не они одни наблюдали за передвижениями следователя.

Минут через десять Голубев преодолел непростой отрезок пути и оказался под окном Ольги. Он поднялся на ноги, снова огляделся по сторонам и два раза прокукарекал. Девушка, едва сдерживая смех, высунулась в окно.

– Я все сделал так, как договорились, – тихо сказал он. – И, по-моему, за мной никто не следил. Спускайтесь, расскажите мне, о чем вы хотели поговорить днем.

– Точно никто не следил?

– Обижаете… я все-таки следователь и слежку всегда замечаю.

Мариша энергично закивала. Эрик приложил к губам палец.

– Так я вас жду?

– Нет, пожалуй, я не приду, – ответила Ольга.

– Почему? Или я сделал что-то не так?

– Вы все сделали верно. Дело в другом – как вы можете общаться с девушкой, которая верит во все, что ей говорят?

– Я уже так не считаю.

– Неужели? Значит, вы вполне могли бы со мной поговорить на равных?

– Конечно. Я вас жду!

– Зато я не могу разговаривать с человеком, который на ночь глядя ползает под кустами. По-моему, это говорит о его невысоких умственных способностях.

– Но вы же сами меня об этом просили, – растерялся Голубев. – Говорили, что за вами следят…

– А вы верите всему, что вам говорят? – вдруг расхохоталась она.

Мариша прислушалась. Она явно различала два голоса. Значит, вместе с ней за процессом наблюдала и Лиана.

– Вообще-то нет.

– Незаметно! Мне, например, вы поверили сразу.

– Но вы же просили меня о помощи. Говорили, что я настоящий мужчина… – забормотал Голубев.

– Да? – Ольга презрительно подняла брови. – Значит, я ошиблась. Вы не мужчина, а нервная девица, принимающая на веру все, что ей говорят.

– Так вы все это время морочили мне голову? – возмутился следователь.

– Слава богу! Дошло! – засмеялась девушка. – Спокойной ночи! Приятных сновидений!

И она громко хлопнула окном.

– Давай сделаем вид, что ничего не видели, – тихо сказал Эрик Марише. – А то он вообще с цепи сорвется.

Голубев немного постоял под окном Ольги, очевидно ожидая, что она передумает, потом тихо выругался, погрозил кому-то кулаком и медленно направился в дом.

Эрик закрыл окно и, широко улыбаясь, сел за Гошин стол.

– Хорошее представление.

– Да, неплохое. Во всяком случае, Голубев получил хороший урок.

– А Ольга молодец. Сумела поставить его на место. Слушай, Маришка. У меня весь день в голове крутится одна идея. Кое-что кажется мне не совсем возможным, я и не знаю, как мне это проверить. Вернее, знаю, но мне не хочется говорить тебе, что ты должна сделать, чтобы не нарушить чистоту эксперимента.

– А что это? – с любопытством спросила она.

– Пока не могу сказать, – развел он руками. – Может быть, потом… Знаешь что, сходи-ка пока в комнату Георгия и поищи среди документов, может, найдешь там завещание? А я еще раз посмотрю здесь.

– Хорошо, – кивнула она и выбежала в коридор.

Не успела она открыть дверь, как нос к носу столкнулась с Голубевым.

– Ты чего бродишь по коридорам? – весело поинтересовалась она. – А как же мягкая кровать?

– Да что-то сон не идет, – вяло ответил он.

– А что с твоими штанами?

– Упал.

– Где?

– Я гулял в саду, а там темно и лужи. Вот я и упал.

– Нельзя быть таким невнимательным, – принялась его отчитывать Мариша. – А если бы это была яма? Костей бы потом не собрал!

– Да ладно тебе. Ничего же не случилось. А где Эрик?

– В кабинете, пытается найти завещание.

– Пойду помогу ему, – и Голубев направился в кабинет.

Эрик поднял голову, услышав, что дверь открылась, и тут же наткнулся взглядом на грязные штаны следователя.

– Что случилось? – удивленно спросил он.

– Голубев изгадил штаны! – с удовольствием ответила Мариша.

– Да? Ничего себе! – брезгливо произнес Эрик, потягивая носом. – До туалета, что ли, не добежал?

– Я хотела сказать, испачкал, – исправилась Мариша, едва сдерживая улыбку.

– Я упал! – побагровел следователь. – В лужу! Понятно?

– Понятно! Чего так нервничать? – Эрик невозмутимо покрутился в кресле. – Ты бы пошел да переоделся.

– Вот пойду и переоденусь! – с вызовом ответил тот и направился к двери.

– А я – искать завещание, – добавила Мариша и последовала за ним.

Когда Голубев уже был в коридоре, а Мариша стояла на пороге, Эрик воскликнул:

– Да! Я забыл самое важное. Постарайся, чтобы тебя никто не заметил, пока ты находишься в хозяйской комнате.

– Почему? – поинтересовалась девушка.

– Чтобы не было лишних вопросов.

– Хорошо, – ответила она и скрылась за дверью.

– Что он тебе сказал? – поинтересовался следователь, когда они оба оказались в коридоре.

– Ничего особенного, – пожала она плечами.

– Что-то про меня?

– А при чем здесь ты? У меня есть определенное задание, вот про него он мне и говорил. А ты иди переодевайся. Да помоги Эрику. А то он один пашет, а ты так… мимо проходил.

Через полчаса вся компания была готова подвести итоги сегодняшнего дня. Поиски завещания оказались неудачными. Так что последняя ниточка никуда не привела.

– Вот и все, – грустно произнес Голубев и откинулся на спинку дивана. – Нам нужно признать, что дело зашло в тупик. У нас масса подозреваемых, и ни одного конкретного. Мы даже не знаем, по какой причине был убит Гоша.

– Ты не знаешь, а я уверен, что все дело в наследстве, – перебил его Эрик.

– Откуда такая уверенность?

– Все факты говорят именно об этом. И возня вокруг завещания, и переписка в Интернете…

– А как же быть с пропавшими со счета Георгия деньгами?

– Скорее всего, это не более чем совпадение.

– Тогда у нас на подозрении четыре человека: Вера, Ольга, Инна и Еремей. Так?

– Получается, так.

– Ольга во время убийства была в комнате Лианы, а Лиана была заинтересована в том, чтобы Георгий прожил подольше. Во всяком случае, до тех пор, пока не подпишет новое завещание. Так что Ольгу она бы прикрывать не стала.

– Не знаю, не знаю… Если Ольга пообещала поделиться с Лианой, тогда все может быть…

– Вряд ли. Пока Лиана надеялась получить все, она бы не стала ни с кем делиться, – и Эрик задумчиво погладил подбородок.

– Значит, у нас трое подозреваемых, и я ставлю на Еремея, – подхватил Голубев.

– Почему?

– Потому что он мужчина, и у него нет алиби.

– Зачем же он подходил ко мне и рассказывал о своих ощущениях?

– Все очень просто! Он хотел направить нас по ложному следу.

Не успел он высказать свои подозрения, как в дверь постучали, и на пороге возник Еремей собственной персоной.

– Вы еще не спите? – поинтересовался он. – Я боялся, что вы уже легли, – и он с глупой улыбкой застыл на пороге.

– Вы что-нибудь вспомнили? – приободрился Эрик.

– И да, и нет. Мне показалось, что я нашел причину своих ощущений. Но все это настолько странно, что я сам себе не верю.

– Мы слушаем вас.

Еремей замялся. Было видно, что слова даются ему нелегко.

– Понимаете, я не могу пока сказать. Я не уверен. А вдруг все это плод моего больного воображения?

– Так зачем же вы пришли?

– И сам не знаю. Сначала я хотел все рассказать, а теперь понимаю, что все это очень глупо. Скорее всего, я нафантазировал себе невесть что и теперь сам себе не верю.

– Может, все-таки расскажете?

– Нет, давайте подождем до утра. Я все еще раз обмозгую, подумаю, а потом дам ответ.

– Поступайте как знаете, – сказал Эрик. – Но на вашем месте я бы ждать не стал.

– Тогда до завтра, – торопливо закончил беседу Еремей и скрылся за дверью.

– Я же говорил, убийца – он! – воскликнул Голубев. – Он опять пришел морочить нам голову. Если бы у него было что рассказать, он бы так и сделал. А не мямлил бы ерунду. Да, я абсолютно уверен, что он убил Георгия.

– Осталось дело за малым, – добавил Эрик, – найти доказательства.

– Найдем, – уверенно произнес тот.

Сыщик покачал головой и задумался.

– Эх, если бы я только знал, почему именно этот человек… – начал он.

– Какой? – спросил Голубев, но Эрик не ответил. Он был поглощен своими мыслями.

– Давай хоть с тобой порассуждаем, – следователь повернулся к Марише. – Кто мог убить Гошу?

– Я тоже склоняюсь к Еремею. Хотя и не чувствую за ним вины. Но если не он, то кто?

– Вот именно, кто?

– Вера могла бы это сделать. Но она женщина. А женщины, как мне кажется, редко прибегают к такому жестокому виду убийства. С другой стороны, Вера очень любила свою мать. А люди, которые так умеют любить, не смогут лишить жизни другого человека.

– Тогда, по твоей теории, никто из женщин не мог зарезать Гошу. Потому что и Ольга, и Инна любили своих родителей. Значит, остается Еремей? Он никого не любил, а значит, мог это сделать.

– Как никого не любил? У каждого человека есть мать. Ее-то он любил наверняка.

– Тогда мы возвращаемся к тому, с чего начали: кто мог убить Георгия?

Глаза Эрика внезапно открылись, он подался вперед и проговорил:

– Повторите, пожалуйста, о чем вы сейчас говорили?

– Когда? – удивилась Мариша.

– Только что.

– Да ни о чем особенном. Рассуждали, кто мог убить Георгия.

– Я прошу повторить все еще раз.

Мариша вздохнула и принялась пересказывать. Голубев осторожно взглянул на нее и снова покрутил пальцем у виска, показывая на сыщика.

– Вот и все! – закончила она.

Эрик удовлетворенно вздохнул и сладко потянулся.

– Спасибо. Теперь мне все понятно.

– Что тебе понятно? – в один голос спросили они.

– Все! Я знаю, кто убийца. А вы узнаете об этом утром, – добавил он, заметив, как оба раскрыли рты, готовясь подвергнуть Эрика допросу.

– Но почему? – взвыл Голубев.

– Во-первых, у меня по-прежнему нет доказательств. И я надеюсь, что они появятся благодаря Еремею. А во-вторых, мне нужно все обдумать и разложить по полочкам. В моей голове должен быть полный порядок.

– Значит, ты знаешь, кому принадлежат линзы? – ехидно заметил следователь.

– Знаю, – кивнул Эрик.

– Я уже жду не дождусь, когда наступит утро! – воскликнул Голубев.

– И я, – добавила Мариша.

– Тогда марш по кроватям! – скомандовал сыщик и встал из-за стола.

Мариша поднялась следом за ним.

– Иди-ка сюда, – вдруг поманил ее сыщик.

Она подошла поближе.

– О чем тебя спрашивал Голубев, когда вы вышли к коридор? – тихо осведомился он.

– Когда я пошла искать завещание? – уточнила девушка.

– Именно.

– Да ни о чем. Он не слышал, что ты мне сказал, и беспокоился, что речь шла о нем.

– Прекрасно! – Эрик расплылся в улыбке.

Он первым вышел в коридор и, ни с кем не прощаясь, направился в свою комнату. Там он сел в кресло, расслабился, закрыл глаза и отстранился от этого мира. Уже через пару минут его не было в этой комнате. Он находился за гранью мирского существования. И сейчас он взирал на все с высоты птичьего полета, все ближе и ближе подбираясь к разгадке этого дела. Вот уже показались все мудреные тропинки, которые исходил он и его товарищи, пытаясь выйти на правильную дорогу. А вот и он – их неуловимый убийца, со всеми своими мотивами и доводами. Как все просто, когда видишь это с такой высоты. Как все приземленно и просто! Все, как на ладони!

Глава 18

Эрик открыл глаза, когда первые лучи солнца стали пробиваться в его комнату. Он потянулся, зевнул и с трудом встал с кресла. После нескольких часов неподвижного сидения у него всегда возникала ломота во всем теле. Он кое-как доковылял до кровати и с наслаждением развалился на ней. Как хорошо!

– Утро наступило, – пробормотал он и тут же заснул.

Однако утро наступило не для всех…

Когда Эрик спустился вниз, Мариша и Голубев уже завтракали.

– Дрыхнешь? – спросил он. – А мы уже час как на ногах. Я, например, сгораю от нетерпения. Как там Еремей? Созрел для рассказа? Мы с Маришей разошлись во мнениях. Она считает, что он все вспомнит и расскажет массу интересного. А я говорю, что ничего не будет. Еремей скажет, что это неважно, или вообще откажется разговаривать.

– Марта, кофе, пожалуйста, и чего-нибудь перекусить, – произнес сыщик, обращаясь к поварихе.

– Эрик, ты меня слышишь?

– Слышу, но пока не съем что-нибудь, говорить не буду. Мои мозги требуют подзарядки.

– А ты почему проспал? – спросила Мариша, дождавшись, пока Марта поставит перед ним тарелки.

– Думал. Ты же знаешь, завершающий этап всегда требует много времени и сил. А где все?

– Многие уже в гостиной, тихими голосами обсуждают твою работу. Кажется, никто не верит, что ты найдешь убийцу.

– Что, так и говорят?

– Ага. Правда, я не все услышала. Как только я вошла в комнату, все сразу замолчали.

– А Еремей тоже участвовал в беседе?

– Я его не видела. По-моему, он еще не спускался.

– Странно…

– Может, он тоже полночи думал?

– А ты до чего додумался? – вклинился Голубев. – Твоя версия не изменилась?

– Нет, она только укрепилась. Сейчас я абсолютно уверен в своих предположениях на тему, кто является убийцей. Если бы только Еремей догадался, откуда у него взялись эти ощущения! Мне так не хватает фактов!

– Может, подняться к нему? – спросила Мариша.

– Сейчас поднимемся, – и Эрик допил последний глоток кофе.

Но не успел он встать из-за стола, как в кухню влетела Вера.

– Вот вы где! – с облегчением произнесла она. – А я ищу вас по всему дому.

– Что случилось? – напрягся сыщик.

– Я никак не могу разбудить Еремея. И уже не знаю, что делать. Вы не посмотрите, что с ним?

Ни слова не говоря, Эрик бросился наверх. Он первым влетел в комнату мужчины и подбежал к кровати. Еремей лежал на спине и, казалось, совсем не дышал. Эрик приложил ухо к его груди. Сначала ему показалось, что сердце не бьется. Но затем он ощутил слабые, очень слабые толчки.

– «Скорую», скорее, – скомандовал он, увидев появившуюся на пороге Веру. – Медлить нельзя!

Она кивнула и бросилась искать телефон.

– Возьмите мой, – крикнул он, передавая ей трубку.

– Что случилось? – побелевшими губами спросила Мариша.

– Пока не знаю. Самое главное, чтобы доктор вовремя приехал.

– Что же с ним такое? – чуть не плача, поинтересовалась Вера, возвращая Эрику телефон. – Вдруг это сердечный приступ?

– Если это приступ, то уж слишком вовремя, – мрачно сказал он. – Сдается мне, что дело более серьезное.

– Что вы имеете в виду?

– Вы в курсе того, что Еремей вчера весь вечер пытался что-то вспомнить?

– Да, он мне говорил.

– И какова была ваша реакция?

– Я не знала, что и думать. С одной стороны, Еремей не выдумщик. Он никогда не говорил того, чего нет. А с другой – откуда у него могли появиться эти ощущения?

– А как он вам их объяснил? Нам он сказал, что чувство такое, словно все это уже когда-то было.

– Так это вполне объяснимо. Мы таким составом собираемся не первый раз. Естественно, какая-то ситуация могла повториться – например, какой-то разговор или обстановка… Вы меня понимаете? – и Вера подняла на него глаза.

– Понимаю, но согласиться не могу. Я точно знаю, что там было нечто другое.

– Вы знаете? – она удивленно распахнула глаза.

– Знаю, но теперь мне придется подождать, чтобы подтвердить свою уверенность.

В дверь комнаты громко постучали.

– Вера Николаевна, – Марта заглянула в комнату. – Тут врачи. Говорят, что вы их вызывали.

– Да, проходите, пожалуйста, – засуетилась Вера, пропуская бригаду вперед.

– А что случилось? – повариха сунула в комнату нос.

– Ничего особенного, – цыкнула хозяйка. – Еремею Еремеевичу плохо. Иди, работай.

– Ой! – Марта закрыла рот ладонью. – Его тоже убили?

– Не болтай глупости, – рассердилась Вера. – Еремей жив, и не смей нести вздор! Марш отсюда. Да! И не болтай языком. Пока никому не говори о состоянии здоровья Еремея. Понятно?

– Понятно, – испуганно кивнула женщина и удалилась.

Едва доктор взглянул на зрачки мужчины, как сразу принялся раздавать указания.

– А вас я попрошу удалиться, – обратился он к Эрику и остальной компании. – Сейчас нам будет не до вас.

Сыщик кивнул и вышел из комнаты, увлекая за собой товарищей.

– Пойдемте в кабинет, – распорядился он, беря Веру под локоть. – Остальным пока не нужно знать, что случилось.

Женщина кивнула и с трудом поковыляла вперед. Было такое впечатление, что она за десять минут состарилась на десять лет. Руки безвольно повисли, рот искривился в болезненной гримасе…

– Садитесь, пожалуйста, – произнесла Мариша, усаживая женщину на диван. – Может, принести что-нибудь?

– Я ничего не хочу, – покачала та головой и уставилась пустым взглядом на противоположную стену.

– Мне кажется, она немного не в себе, – прошептала Мариша сыщику.

– Это шок. Она никак не ожидала, что найдет мужчину в таком состоянии.

– Ничего не понимаю, – пожаловался следователь. – По мужу она так не убивалась. А тут какой-то плешивый мужичонка…

– Она любила этого мужичонку!

– Ты так говоришь, словно он уже умер, – поежилась девушка.

– Я не удивлюсь, если так и будет, – мрачно ответил Эрик. – По-моему, его накачали снотворным.

– Ой! – Мариша закрыла рот рукой. – Ты считаешь, что это было сделано специально?

– Ну, конечно! А разве это непонятно? Сначала Еремей весь день твердит о том, что у него появились какие-то странные ощущения – словно все это когда-то с ним уже было. Потом, вместо того чтобы рассказать мне об этом, объявляет, что поведает обо всем утром. И таким образом, у убийцы появляется возможность заставить его замолчать навсегда.

– Но что особенного могло быть в обычных семейных посиделках? – воскликнула Мариша. – Заурядные банальные разговоры.

– Возможно. Но какая-то самая простая тема могла всколыхнуть в памяти Еремея воспоминание. А дальше пошла цепная реакция. Сначала вспомнилось одно, потом другое…

– Он умрет! – вдруг послышался Верин голос.

– Что? – Мариша подошла к ней поближе.

– Он умрет! – громко повторила женщина.

– Кто? Еремей? – Девушка села рядом и обняла Веру за плечи. – Не волнуйтесь вы так! Врачи сделают все возможное, чтобы его спасти.

– Он умрет! – снова повторила та и закрыла лицо руками.

Сначала она просто сидела, а потом принялась раскачиваться из стороны в сторону.

– Голубев, сбегай за коньяком. Быстро! – скомандовал Эрик.

– Сейчас, – следователь с готовностью поднялся на ноги.

– Не надо никуда бежать, – остановила его Мариша. – Я видела бутылку в шкафу. Там же есть и фужеры.

Следователь открыл дверцу, достал бутылку и плеснул в фужер довольно ощутимую порцию. Эрик сунул бокал женщине в руку. Она недоуменно посмотрела на напиток, а затем одним глотком осушила бокал. Пару минут она сидела молча, а потом показала жестом, чтобы ей налили еще. Голубев повторил. Вера снова влила в себя коньяк, и взгляд ее стал более осмысленным.

– Он умрет, – уже спокойно произнесла она.

– С чего вы взяли? – попробовала успокоить ее Мариша.

– Потому что все, кого я любила, умирали. Сначала папа. Затем бабушка. Потом молодой человек, с которым я переписывалась. Мы целый год обменивались письмами, а потом он перестал писать. Сначала я думала, что ему надоело со мной общаться, и только через год узнала, что он попал под машину. Тогда я дала себе слово, что больше никого не буду любить. Исключением стала лишь мама. Но не любить ее я просто не могла! И замуж я вышла не по любви, чтобы мужчина, с которым я буду находиться рядом, прожил долгую счастливую жизнь. И что в итоге получилось? Мама умерла. Гоша тоже. А теперь и Еремей умрет! Нет, моя любовь приносит одни страдания! – и она залилась слезами.

– Не волнуйтесь, – попыталась успокоить ее Мариша. – Все не так, как вы думаете. Ваша мама прожила довольно долгую жизнь. Да и Гоша прожил бы еще немало, если бы не чья-то злая рука. Вы здесь совершенно ни при чем!

– Мне бы тоже хотелось так думать. Но я не могу по-другому. – Она вдруг заговорила быстро-быстро: – Я слишком долго жила без любви. Но мне хотелось любить, понимаете? Мне это было жизненно необходимо! – женщина подняла на них заплаканные глаза.

– Понимаем, – мягко ответил Эрик. – И тогда вы полюбили Еремея. Так?

– Да, а откуда вы знаете?

– Моя работа – знать все.

– Тогда скажите, кто убил Гошу! – Вера вцепилась в сыщика. – Скажите! Я пойду и выцарапаю ему глаза! Ведь этот человек убил и Еремея тоже! Всех моих мужчин… И что я ему такого сделала? – и она снова уткнулась в ладони.

– Дело не в вас, а в деньгах вашего мужа, – сказал Эрик, медленно шагая по кабинету. – Кому-то очень не хотелось, чтобы деньги уплыли из вашей семьи.

– На кого вы намекаете? – спросила Вера, выпрямляясь, и в ее голосе прозвучал вызов.

– На того, кто был заинтересован, чтобы деньги остались в семье.

– Но таких людей только трое – я, Инна и Ольга. Или вы считаете, что кто-то из нас способен на убийство? – в ее глазах сверкнула молния.

Эрик промолчал.

– Я вас спрашиваю! – она повысила голос.

– Вы узнаете об этом чуть позже. Я очень надеялся, что Еремей Еремеевич поможет нам в опознании убийцы, но пока на его помощь я рассчитывать не могу.

Вера несколько секунд смотрела на сыщика, а потом снова уткнулась в ладони. Видимо, слова о любимом мужчине вновь выбили ее из колеи.

Эрик безмолвствовал. Мариша вместе с Голубевым тоже хранили молчание.

– Из всего, что сегодня произошло, я могу сделать только один вывод, – наконец сказал следователь, – мы никогда не узнаем, кто убил Георгия.

– Почему? – спросила Мариша.

– Потому что единственный факт, которым мы могли бы обладать, унесет с собой в могилу Еремей.

Вера дернулась при этих словах, а Эрик недовольно покачал головой.

В дверь кабинета постучали.

– Войдите, – крикнул Эрик, и в комнату вошел врач.

– У меня всего несколько минут, – с порога заявил он. – Во-первых, я должен вызвать полицию для дальнейших разбирательств.

– Полиция уже здесь, – прервал его Голубев и достал удостоверение.

Доктор кивнул.

– Тогда я могу сообщить вам, что мужчину пытались лишить жизни с помощью значительного количества снотворных средств.

– Вы не допускаете, что он сам мог принять их? – снова перебил доктора следователь.

– Это ваша задача допускать или не допускать, – недовольно ответил доктор. – А моя – сообщить о происшествии куда следует.

– Когда я могу забрать тело? – глухо поинтересовалась Вера, прислушивавшаяся к разговору.

– Не могу сказать, – ответил доктор, – поскольку тела пока нет. Есть больной, который находится в коме.

– Так он не умер? – женщина вскочила на ноги и подбежала к доктору. – Вы сейчас правду говорите? Он жив?

– Пока жив. А что будет завтра – сказать не могу. Все будет зависеть от состояния его организма. Но мужчина очень тяжелый.

– А когда он выйдет из комы? – поинтересовался Голубев.

– Не могу знать! – сердито отозвался врач. – Я не Господь Бог.

– А говорить он может?

Доктор сверкнул на Голубева глазами и жестко повторил:

– Он в коме. Вы понимаете, что это такое?

– Не совсем.

– Он не может ни говорить, ни видеть, ни слышать. Сейчас он жив только номинально. Но я очень надеюсь, что мы сможем его вытащить. Все, я побежал, машина ждет, – и он торопливо вышел из комнаты.

– Он жив! – с сияющими глазами проговорила Вера. – Вы слышали, что сказал доктор?

– Да, но он в коме.

– Это ничего не значит! Если он не умер, у меня есть шанс стать счастливой! Мне нужно поехать в больницу, – торопливо заявила она и бросилась к двери.

– Никто не покинет этот дом, пока мы не разоблачим убийцу, – твердо сказал Эрик, и Вера медленно вернулась обратно.

– То есть никогда! – мрачно добавил Голубев.

– Я бы не был так в этом уверен, – покачал головой сыщик. – Попроси всех собраться в гостиной. У нас будет последнее собрание.

Глава 19

Через полчаса напуганные и растерянные люди молча заняли свои места. Говорить никому не хотелось. Даже Черемнов вел себя на удивление тихо, а Лиана не пыталась острить.

– Вы уже в курсе, что Еремея Еремеевича увезли в больницу? – начал Эрик, оглядев присутствующих.

Со всех сторон послышались негромкие «да».

– Кто-то хотел заставить его замолчать. Замолчать навсегда. Но эта попытка не увенчалась успехом. И хотя мужчина сейчас находится в состоянии комы, есть надежда, что он придет в себя.

– Но почему его хотели убить? – послышался испуганный голос Марты.

– Вероятно, он понял то, что не смогли понять остальные. А именно, кто является истинным убийцей его друга.

– Почему он об этом не сказал? – нахмурил брови Ярослав.

– Он не был уверен, что прав. Мысль, которая пришла ему в голову, казалась настолько абсурдной, что ему нужно было время, чтобы осмыслить ее. Этим и воспользовался убийца.

– Но почему именно Еремею пришла в голову эта мысль? – спросила Ольга. – Почему мы не заметили ничего особенного?

– Потому что вы и не могли этого заметить. А причина довольно проста – вы слишком молоды.

– Молоды? – Ольга нахмурила лоб. – Но при чем здесь это? Или вы хотите сказать, что молодежь слишком глупа для этого?

– Вовсе нет! Просто у вас еще мало воспоминаний. Вам не с чем сравнивать. Вот, например, люди среднего поколения прожили намного больше, чем вы, и, следовательно, имеют больше опыта. И та ситуация, которая для вас будет новой и яркой, им покажется обыденной и банальной. Ведь у них уже было нечто подобное. Возможно, не всем будет понятна моя мысль… – он обвел взглядом гостиную. – О, я вижу, кое-кто со мной согласен.

Вера медленно кивнула.

– Да, вы правы. Если ситуация происходит впервые, мы получаем массу впечатлений. Во второй раз она уже не кажется нам такой замечательной. А в следующий – мы вообще не обратим на нее внимание.

– Кажется, я тоже понимаю, о чем идет речь, – кивнула секретарша. – Вы можете бывать в разных местах, ездить по миру, но в очередном уголке, где еще не ступала ваша нога, у вас может возникнуть чувство, что вы здесь уже были. Но это не значит, что когда-то в прошлой жизни вы посещали это место. Вас могут сбить с толку похожая обстановка, однотипные здания, персонал, одетый в форменную одежду… И вам начинает казаться, что все это с вами уже когда-то происходило.

– Вот и с Еремеем произошло нечто подобное, – подхватил Эрик. – Ему показалось, что чьи-то слова или, может быть, жесты он уже когда-то слышал и наблюдал.

– И что нам теперь делать? – подал голос Черемнов. – Ждать, очнется Еремей или нет? Я не хочу зависеть от его состояния здоровья!

– Как тебе не стыдно! – тихо сказала Вера. – Для тебя человеческая жизнь ничего не значит.

– Я не это имел в виду, – ответил Анатолий. – Мне очень жаль Еремея. И я желаю ему скорейшего выздоровления. Но это абсурд, если нам придется жить в этом доме до тех пор, пока он не очнется и не скажет, что показалось ему странным во вчерашнем разговоре.

– Вам не придется так долго ждать, – произнес Эрик. – Я и так могу сказать вам, кто убил Георгия и Елену, а потом покушался на жизни Еремея Еремеевича.

– Можете? – Черемнов недоверчиво приподнял брови. – Вам действительно это известно?

– Известно, – кивнул сыщик.

– И этот человек… – Анатолий немного помедлил, – этот человек находится среди нас?

– Да, он сейчас в этой комнате.

Эффект от его слов говорил сам за себя. В гостиной воцарилась полная тишина. Никто не пытался вымолвить ни слова. Словно осознание того, что среди них присутствует убийца, лишило людей дара речи.

– Вы, конечно же, хотели бы знать, кто этот человек? – спросил Эрик, не дождавшись никакой реакции.

– Я предпочла бы ничего не знать, – подала голос Инна. – Это так страшно, когда человек, которому ты доверяешь, оказывается вовсе не тем, кто он есть на самом деле.

– Да, это страшно, – кивнул Эрик. – Но от правды все равно никуда не уйдешь. Нужно дойти до конца, чтобы призраки прошлого не мучили тебя изо дня в день.

– Призраки прошлого… – протянула Ольга. – Как странно вы сказали… У меня такое ощущение, что эти призраки постоянно находятся рядом со мной. Мне все время хочется что-то вспомнить, но я сама не понимаю, что. Иногда меня это сильно мучает. Я даже просыпаюсь посреди ночи, думая, что вот-вот пойму то, что от меня постоянно ускользает. Но – нет. Ничего не происходит, и я снова засыпаю. Вы понимаете, о чем я хочу сказать? – и Ольга посмотрела на сыщика.

– Да, я очень хорошо вас понимаю. И могу пообещать вам, что завтра эти призраки вас больше не побеспокоят.

– Вы это серьезно? – девушка удивленно приподняла брови.

– Абсолютно серьезно. Вопрос только в том, будете ли вы этому рады…

– Странный вопрос. Конечно же, да!

– Я в этом совсем не уверен. Мы очень часто выдаем желаемое за действительное. А когда наши мечты, наконец, сбываются, оказывается, что мы хотели вовсе не этого.

– Я вас не понимаю… – нахмурилась Ольга.

– Ничего страшного. Завтра поймете. – Эрик немного помолчал. – Могу я вас кое о чем спросить?

– Можете, но не факт, что я вам отвечу.

– Какой вопрос вы обсуждали с Лианой в то утро, когда убили вашего отца?

– А разве это относится к делу?

– Может, и не относится, но я хочу проверить свою маленькую догадку.

– Что ж, я не вижу смысла этого скрывать, – пожала она плечами. – Тем более папы все равно уже нет. Я хотела найти свою мать.

– Я так и думал, – кивнул сыщик.

– Мать? – Вера недоуменно посмотрела на девушку. – Но зачем? Она бросила тебя много лет назад.

– Именно поэтому я и хотела ее найти. Мне важно знать, почему она это сделала. Что может вынудить женщину бросить своего ребенка?

– Мне кажется, очень глупо ворошить прошлое. Пусть оно покоится с миром.

– Я тоже так считала. Но призраки прошлого, как назвал их господин сыщик, не дают мне жить спокойно. Я должна знать, что случилось много лет назад. Может быть, ты это знаешь, Вера?

– Нет, мне ничего не известно. Я появилась в этом доме, когда твоей матери уже давно здесь не было. И ты быстро ко мне привязалась. Маленькая девочка, которой так не хватало материнского тепла. Я боялась, что ты не примешь меня, но все мои страхи оказались напрасны. Я легко вошла в вашу семью и сразу же получила твое доверие. Кстати, с тобой мне было гораздо проще, чем с Инной. Она все время обижалась, ждала от меня каких-то поступков, не могла простить, что я провожу с ней не очень много времени. Может быть, это была ревность? – и она посмотрела на младшую дочь.

– Да, я ревновала, – с вызовом ответила та. – Но не к Ольге, а к твоей собственной матери. Она занимала слишком много места в твоей жизни.

– Не говори так, – тихо сказала Вера. – Мать не может занимать слишком много места.

– Не может, говоришь? – Инна истерически рассмеялась. – Да, мамочка, не может. В моей жизни мать занимает очень много места. Вот только сама она никак не хочет этого замечать!

– Ты сейчас говоришь обо мне?

– Какая ты догадливая!

– Прости меня, дочка, – Вера развела руками. – Наверное, я и в самом деле плохая мать. Хорошая дочь и при этом плохая мать! – и она грустно улыбнулась. – Я не вижу ничего дальше своего носа. Я – эгоистка! – и она улыбнулась еще шире.

– Мама, не надо, – попыталась остановить ее Ольга.

– Почему не надо? Надо! Инна права. Я не уделяла вам столько внимания, сколько вы заслуживали. Возможно, тебе хватало и того, что я могла вам дать, а Инна – максималистка. Ей нужно все. И я ее понимаю. Я сама была такой же!

Она немного помолчала. У Мариши даже сердце сжалось от жалости к матери и дочери, которые столько лет не могут понять друг друга и страдают от этого.

– Инна, ты сможешь простить меня? – Вера вопросительно взглянула на дочь.

Девушка отвернулась.

– Сейчас, когда нет папы, мы должны держаться вместе. Иди ко мне, – и Вера раскрыла руки, глядя на дочь.

Мариша была уверена, что Инна даже не повернется в ответ на просьбу матери, но, к ее удивлению, девушка вдруг вскочила с места и бросилась к Вере. Она уткнулась матери в волосы и разрыдалась.

– Не плачь, моя хорошая, – погладила ее по голове Вера. – Самое главное, что мы вместе. А все остальное можно пережить. Самое главное, что мы вместе, – снова повторила она.

– Семейные сцены – это, конечно, очень интересно, – раздался голос Черемнова. – Но мы так и не узнали, кто убийца. И почему вообще убили Георгия?

– Почему? – усмехнулся Эрик. – А здесь все элементарно. Деньги!

– Деньги? – нахмурился Анатолий. – При чем здесь деньги?

– А деньги всегда при чем, куда ни плюнь. В данном случае я имею в виду деньги Георгия, на которые имели виды многие люди. Кто из вас был заинтересован в этих деньгах? Поднимите руки!

Никто не пошевелился.

– Что же вы, – с упреком произнес сыщик. – Можно подумать, вы все святые. А ведь каждый из вас зависит от денег Георгия. И не будь их у вас, вы бы все оказались за дверью этого дома. У обслуги не было бы работы, у Анатолия – исполненных контрактов, а его семья жила бы, как большинство российских семей, то есть на грани бедности.

– Как-то неправильно вы все это представили, – нахмурилась Вера. – С одной стороны, все верно, а с другой… Такое впечатление, что мы все спим и видим, как бы получить много-много денег.

– А разве это не так?

– Я даже не знаю, что вам ответить.

– Мама, зачем притворяться! – вдруг воскликнула Инна. – Ведь так и есть! Мы все зависели от папиных денег. Мы бы никогда не построили этот дом, если бы не он. А тебе бы пришлось идти работать, чтобы нас обеспечить. Разве не так?

– Деньги, деньги, везде одни деньги, – вдруг вырвалось у Голубева. – А вы когда-нибудь думали еще о чем-то, кроме денег? У людей в глазах уже можно прочитать слово «деньги». А ведь, по сути, что это такое? Бумажки! И как обидно, что человеческая жизнь может оборваться из-за этих бумажек. Жизнь! Понимаете? А ее ведь не купишь, не обменяешь, не начнешь заново! Так разве стоят бумажки самого ценного, что у нас есть?

– Вы очень хорошо сказали, – тихо ответила Вера. – Но разве мы виноваты, что нам повезло, и Гоша был именно такой – работящий, заботливый, внимательный… Мы никогда не совершали плохих поступков ради этих, как вы говорите, бумажек. Наоборот. Мы старались помогать тем, кто в них нуждался.

– Я не вам ставлю это в вину, – немного остыл Голубев, – а тому человеку, который лишил вашего мужа жизни.

– Так назовите имя этого человека, – еще тише добавила она. – Я хочу посмотреть ему в глаза.

Следователь бросил взгляд на сыщика.

– Я готов назвать его имя, – кивнул тот. – Но только я начну издалека. Вы готовы потратить немного времени?

– Начинайте! – ответил за всех Черемнов и поудобнее уселся в кресле.

– Георгий не всегда был богатым и успешным человеком. Когда-то он начинал так же, как и многие другие молодые люди. А именно с незаконного бизнеса и сомнительных операций. Сегодня таких людей можно было бы осудить, если не по закону общества, то хотя бы по закону морали. Но в то время все было по-другому.

Ситуация в стране была такой, что ни о каких законах речь не шла. Каждый выживал так, как умел. И Георгий выбрал этот путь. Не совсем честный, местами порочный, но зато очень денежный.

Справедливости ради нужно заметить, что Гоша никогда никого не подставлял и не лишал жизни. Он быстро обзавелся верными друзьями и неплохо продвигался вперед. Кстати, именно один из таких друзей и попросил меня разобраться в Гошиной смерти, – добавил Эрик. – Я не буду называть вам его имя. Оно слишком известно.

Постепенно Георгий стал отходить от нечестного бизнеса и начал заниматься вполне законными делами. У него уже подрастала дочка, был построен дом и имелась любимая жена. Но молодая женщина, так любившая жизнь и требующая от нее очень многого, постепенно стала разочаровываться в своем муже. Нет, не нужно думать, что она его не любила. Она любила его по-прежнему, но ей хотелось большего. Проводить больше времени вместе, ездить всей семьей отдыхать, а в выходные выезжать на природу. Но все сводилось только к тому, что Гоша по-прежнему проводил все свое время на работе, а девушка вела хозяйство и занималась дочерью. Я слышал, что она стала пить, и поэтому Гоша выгнал ее из дома. Не знаю, так ли это на самом деле, но факт остается фактом. Девушка уехала из страны и обосновалась в чужом государстве.

Я думаю, для нее это стало страшным потрясением. Все, что она любила, о чем мечтала, разрушилось в один миг. Я видел фотографию вашей мамы, – сказал Эрик, повернувшись к Ольге. – Она удивительная! Таких глаз, как у нее, я никогда не видел. Человек с таким взглядом не должен получать от судьбы такие удары.

– Вы считаете, что маму это сломало? – тихо спросила Ольга.

– Это совершенно точно, – кивнул сыщик. – Однако я уверен, что она нашла в себе силы жить дальше. Правда, вряд ли она осталась такой же открытой и светлой девочкой, какой я ее увидел.

– Я не похожа на нее, – грустно улыбнулась Ольга. – Я пошла в папу. Такая же расчетливая и привередливая.

– Вы не совсем правы. В вас присутствует определенная доля романтики, даже если вы этого и не замечаете. И у вас ее глаза.

На ресницах Ольги заблестели слезы.

– Не нужно больше об этом говорить, – попросила она. – Мамы рядом нет, а у нас сейчас другая тема.

– Хорошо, как скажете.

Эрик немного помолчал, а потом продолжил:

– Но потом Гошина жизнь изменилась. Он встретил Веру, которая, на его взгляд, была тем самым идеалом женщины, способной твердой рукой вести хозяйство и не распылять понапрасну свои эмоции. Я имею в виду ту глупую романтику, которая жила в Ольгиной маме и почти не присутствовала в Вере. Именно это и привлекло в ней Георгия – ее непорочный, чистый взгляд, притягивающий мужчин, как мотыльков свет, сочетался с практичностью и расчетливостью, которую мужчины также очень ценят.

Получилась крепкая, надежная семья, опирающаяся на взаимопонимание и общие цели. А это зачастую гораздо более сильный стимул для продолжения отношений, чем любовь. Семья росла, появилась Инна, а Георгий продолжал богатеть. Девочки выросли, у Ольги появился молодой человек, у Инны – честолюбивые планы. И все это требовало немалых денег. Вера постепенно растратила тот запал, который жил в ней на протяжении многих лет. Ей захотелось любви и обычного, тихого женского счастья.

Я думаю, мой рассказ не будет ни для кого откровением. Но изменения коснулись не только женской части этой семьи. У Гоши тоже появилось увлечение. Причем настолько сильное, что очень скоро оно переросло в навязчивую идею. Впервые ему понравилась девушка не с чистым наивным взглядом, а самая настоящая стерва, точно знающая, чего она хочет. А именно – много, много денег. Гоша тоже знал это, но ничего не мог с собой поделать. Он был готов уйти из семьи и оставить этой девушке все свое состояние, лишь бы удержать ее рядом с собой.

– Мужчины вообще странные существа, – с презрением заметила Ирина.

– Возможно, – кивнул Эрик. – Но в таком возрасте часто получаются эдакие казусы. Не зря говорят: седина в бороду – бес в ребро. Если бы вашего отца не убили, через несколько дней было бы подписано новое завещание. И от этого факта никуда не уйдешь. А значит, как ни крути, вы, его семья, были заинтересованы в его смерти. Я понимаю, что сейчас можно говорить о любви к Георгию, о том, что вы не знали о новом завещании… Но поверьте мне, когда я занимаюсь вопросом, где завязаны деньги, равнодушных к этому вопросу нет. Все хотят иметь деньги. Много-много денег. Я еще ни разу не встречал человека, который бы отказался от них просто так.

– Так мы и не отрицаем, что нам нужны деньги, – прервала его Инна. – Но о новом завещании мы не знали. Почему вы нам не верите?

– А с чего вы взяли, что я вам не верю? – приподнял брови Эрик. – Я верю. Скажу больше. Я уверен, что вы ничего не знали. Георгий не такой дурак, чтобы трезвонить об этом на каждом шагу. А вы тоже не знали про завещание? – сыщик повернулся к Ирине.

– Нет, – покачала она головой. – Георгий Семенович никогда об этом не заговаривал. Да мы и не обсуждали ничего, кроме работы.

– Постойте! – вмешалась Вера. – Раз вы нам верите, кого же тогда подозреваете?

– Я скажу так, – начал Эрик, – я подозреваю того, кто видел это завещание и знал про него. А таких людей как минимум двое. Та девушка, кому Гоша хотел завещать деньги – но мы понимаем, что ей убивать Георгия было ни к чему. И человек, который реально его убил. Возможно, участников было больше. Но то, что о завещании знали двое, – это однозначно. Согласны со мной? – и он осмотрел аудиторию.

– Наверное, это так, – кивнул Черемнов. – Но что нам это дает?

– Методом исключения мы сможем подобраться к нашему убийце. Давайте рассуждать так: скорее всего, женщины Георгия не знали о завещании. Об этом он бы позаботился в первую очередь. Значит, Инну, Ольгу и Веру мы вычеркнем из нашего списка. Анатолий больше терял, чем приобретал. В завещании он никак не фигурировал, а бизнес, я уверен, к этому убийству не имеет никакого отношения. Пойдем дальше. Лиана… А ведь она вполне могла быть той девушкой, ради которой Георгий мог оставить семью без наследства. Как думаете? – и он изучающе посмотрел на семейство Гребневых.

– Лиана? – воскликнула Ольга. – Ну, это вы махнули! Да мы с ней знакомы много лет. Она бы никогда не положила глаз на моего отца. Да и зачем? У нее есть Анатолий. Он тоже далеко не беден. И к тому же гораздо моложе.

– А вы что скажете? – Эрик повернулся к Лиане. – Могли бы вы положить глаз на отца вашей подруги?

– Вам бы фантастические истории писать, – презрительно ответила та и отвернулась.

«А ведь Лиана испугалась, что Эрик сейчас все выложит, – вдруг подумала Мариша. – В другое время она бы выдала такую тираду! А сейчас молчит. Даже отвернулась. Наверное, боится, что глаза ее выдадут».

– Хорошо, оставим пока предположения относительно личности вашей конкурентки. Даже если это и была Лиана, убийство Гоши ей ничего не давало.

Девушка опять промолчала, но гневно сверкнула на Эрика глазами.

– Значит, еще двоих вычеркиваем, – продолжил он. – Кто там у нас еще? Еремей. Вначале я его серьезно подозревал. Даже начал ловить на маленьких несостыковках. Однако вчерашняя беседа о том, что его беспокоят странные ощущения, заставила меня пересмотреть свое отношение к нему. Да и это отравление скорее обеляет его, чем подтверждает вину. Конечно, он бы мог решиться на этот шаг и наглотаться таблеток.

– Зачем? – Инна распахнула глаза.

– А рассуждал бы он так: если его хотели отравить, то убийца не он. Однако этот вариант я отбросил. Доза снотворного была велика. С такими экспериментами можно было и не проснуться. Тот факт, что Еремея довезли до больницы живым, уже сам по себе является чудом.

– Значит, Еремея тоже вычеркиваем, – подвел итог Черемнов.

– Получается, так, – развел руками сыщик.

– И в нашем списке остается только Ярослав! – Анатолий произнес это торжественным тоном и театрально протянул руки к парню.

– А правда, – вдруг ожила Инна, – он единственный, кто знал про завещание. И записную книжку потерял именно тем утром.

– И алиби у него нет, – вмешалась Лиана, довольная, что к ее персоне больше не возвращаются.

– Это неправда! – прозвучал громкий голос Ольги. – Ярослав не мог убить папу. Он совершенно не выносит вида крови!

– И что? – хмыкнул Черемнов. – Как раз все отлично сходится. Гошу он зарезал, но вид крови насколько выбил его из колеи, что Лену и Еремея он решил отравить. А что? Тихо и надежно.

– Почему же тогда он не отравил папу? – тихо спросила Ольга.

– Так времени не было! А вдруг Гоша подписал бы завещание в этот же день.

– Вы все сошли с ума! – послышался голос Ярослава. Парень был бледен и слегка заикался. – Я никого не убивал. Я даже не видел Георгия в то утро.

– Но о завещании вы знали? – спокойно поинтересовался Эрик.

– Знал. И заметьте, я сам вам об этом сказал.

– Ты отводил от себя подозрения, – влез Черемнов.

– Ярослав, посмотри на меня! – раздался голос Ольги.

Тот медленно повернул голову.

– Посмотри на меня и поклянись, что ты не имеешь к смерти моего отца никакого отношения.

– Клянусь, – медленно произнес он, не отрывая взгляда от девушки.

Она некоторое время рассматривала его, а потом произнесла:

– Я верю тебе.

Вера тяжело вздохнула.

– Я ему верю! – сообщила Ольга всем присутствующим, словно никто не слышал ее слов.

– Мы поняли, – снова заговорил Черемнов. – Но если не он, то кто? В нашем списке осталась только обслуга. Марат все время на посту. Вряд ли он смог бы проникнуть в дом незаметно. Ирина работает с Гошей много лет. Да и в завещании она не упомянута. Хотя… Может, он именно на нее положил глаз и хотел переписать завещание? – Анатолий хихикнул, а потом замотал головой. – Нет, мне трудно такое представить. Ирина не та женщина, ради которой можно бросить семью. А вы как считаете? – и он повернулся к сыщику.

– Не в обиду Ирине будет сказано, но она действительно не та женщина, которая способна разрушить семью. И в этой ситуации именно она не стала бы принимать ухаживания Георгия. Даже если сам Гоша был бы не против.

– А Марту мне вообще трудно представить в роли героини-любовницы, – добавил Черемнов.

– А ведь она была влюблена в Гошу, – вдруг сказала Лиана, недобро посматривая на повариху.

Женщина вспыхнула и вскочила со стула.

– Я действительно любила Георгия. Но я его не убивала! Да, любила, и что здесь такого? Каждый имеет право любить! Но я ни на что не претендовала. Я знала, что он на меня никогда не посмотрит. Я любила его молча. Для меня было счастьем просто работать у него, видеть его каждый день, разговаривать с ним… Да вам этого не понять! – и она махнула рукой. – Вы не знаете, что значит чистая искренняя любовь!

– Успокойтесь, Марта, – холодно сказала Вера. – Вас никто ни в чем не обвиняет. Мы знаем, что Гоша для вас был недосягаемым, но почитаемым идеалом. А больше вы никому ничего не должны доказывать.

– И не надо, – добавил сыщик. – Марту я тоже считаю непричастной к этому убийству.

– Интересно, почему? – спросил Черемнов.

– Здесь чувствуется изощренный, острый ум. Спланировать такое преступление под силу только очень умному человеку. Я ни в коей мере не хочу сказать, что Марта недостаточно умна, но все же не настолько, чтобы провернуть это дело. Я надеюсь, вы на меня не обидитесь?

– Нисколько, – покачала головой женщина. – Я и сама себя не считаю умной. Если бы ума у меня было побольше, я бы получила образование, а не пошла работать поварихой.

– Так, значит, в нашем списке никого не осталось? – весело поинтересовался Черемнов. – Прекрасно! Так кто же убийца?

Эрик медленно покачал головой.

– Не торопите события. Разве вы не заметили, что мы вычеркнули не всех, о ком сейчас говорили?

– Разве не всех? – Черемнов скорчил недовольную мину. – Значит, убийца по-прежнему в нашем списке?

– Да, убийца среди нас. Я уже некоторое время подозреваю этого человека. От обвинения в его адрес меня останавливало только одно – мне был непонятен его мотив в этом преступлении. Но вчерашнее замечание Мариши открыло мне глаза. Теперь я точно знаю, почему было совершено убийство и кто его автор.

– А что я такого сказала? – полюбопытствовала Мариша.

– Ты сказала, что у каждого человека есть мать! – и Эрик торжественно огляделся по сторонам.

Воцарилась тишина. Каждый думал о том, что у сыщика, по-видимому, не все в порядке с головой.

– А вы уверены, что это и есть ключ к нашей загадке? – осторожно спросила Вера.

– Абсолютно уверен, – широко улыбнулся сыщик.

– И чью же мать вы имели в виду? – весело спросил Черемнов. – Надеюсь, не ту, которую упоминают в анекдотах?

– Отнюдь. Я имею в виду мать Ольги.

– Меня?! – Вера Николаевна возмущенно вскочила на ноги.

– Почему вас? – удивился Эрик. – Вы не мать, вы мачеха, простите за выражение. А мать у Ольги другая. Я имею в виду ее биологическую родительницу.

– Оригинально, – заметил Черемнов. – И как она совершила это преступление, сидя в своей Америке?

– А кто сказал, что она в Америке? Ее там давно нет. Она совсем рядом с вами. Правда, Ирина Владимировна?

Глава 20

Первые несколько минут в гостиной царила абсолютная тишина. Но как только первый шок прошел, все загалдели.

– Вы в своем уме? – закричала Ольга, подбегая к сыщику. – Что вы такое говорите! Моя мама другая. Посмотрите на Ирину, она же совсем не похожа на ту девушку с моей фотографии.

– А разве вы ничего не слышали о пластических операциях? – сделал удивленное лицо Эрик. – Немного исправить форму глаз, чуть-чуть подкорректировать форму носа, и человек становится другим. Помните, мы говорили о том, что Ирина могла бы быть очень красивой? Это действительно так. Немного косметики, и перед нами – другая женщина. Но на самом деле Ирина очень боялась этого. Боялась, что кто-нибудь признает в ней ту прежнюю девушку, бесконечно влюбленную в жизнь.

– Подождите, – залепетала Ольга. – А как же глаза? У моей мамы они голубые. Нельзя же изменить цвет глаз! Такие операции не делают, я знаю точно!

– А как вы думаете, почему меня так интересовали линзы? Вот Голубев только посмеивался надо мной. Считал, что я сошел с ума, пытаясь отыскать хозяина линз. Так ведь? – и он стрельнул взглядом в следователя.

Голубев покраснел.

– Вы могли бы вынуть линзы из глаз? – вдруг попросил он секретаршу.

– Я не буду ничего делать, – покачала она головой. – Я тоже считаю, что вы сошли с ума. По-моему, все ваши измышления – это обычный бред! Я могу показать вам паспорт, где черным по белому записаны мои данные. Я никогда не носила фамилию Гребнева и не имела детей.

– Вообще никогда? – уточнил Эрик.

– Никогда, – покачала она головой.

– А ведь врач может сказать иное…

– Меня будет осматривать врач? – вскинулась она.

– Если возникнет надобность, – кивнул сыщик.

– Скажите, эта женщина и в самом деле моя мать? – громко спросила Ольга.

– Да, – кивнул Эрик.

– Но почему она это совершила? Ведь ее имя не было упомянуто в завещании!

– Так она это сделала не ради себя.

– А ради кого же?

– Ради вас!

Ольга ошеломленно замолчала.

– Но… почему?

– Ирина видела то завещание. Ей по роду своей деятельности было положено заниматься бумагами Георгия. И завещание в том числе прошло через ее руки. Так она и узнала, что Гоша собирается лишить свою дочь наследства. И чтобы защитить вас, она пошла на убийство. У нее не было другого выхода.

– Какой ужас! – прошептала Ольга. – Но почему она молчала? Почему не сказала, что она моя мать? И зачем вообще она работала рядом с папой?

– А здесь все очень просто. Ей хотелось быть поближе к вам. Но она понимала, что Георгий никогда этого не допустит. Он жесткий человек. Кроме того, она не знала, как вы отреагируете на известие о том, что ваша мать рядом с вами. А вдруг вы не смогли бы ее простить и ей снова пришлось бы с вами расстаться? А так она находилась совсем рядом и могла наблюдать за вашей жизнью. – Он снова повернулся к секретарше. – Так ведь, Ирина Владимировна? Или как вас там?

– Прежнюю жену Георгия звали Надежда, – произнесла Вера. Какое-то время она сверлила Ирину взглядом. – Красивое имя, красивая женщина, вот только поступок нечеловеческий! – наконец произнесла она, а затем встала и молча вышла из комнаты.

Все остальные, не говоря ни слова, молча взирали на эту картину. Побледневшая, растерянная Ольга впилась глазами в женщину. Ей было трудно поверить, что это и есть ее мать, которую она пыталась найти. Надо же… Она облазила столько сайтов в Интернете. А мать – вот она, совсем рядом… А может, сыщик все-таки ошибается?

– Мне хотелось бы знать подробности, – твердо сказала она, снова усаживаясь на диван. – Как вы догадались, кто эта женщина на самом деле?

При слове «эта женщина» Ирина болезненно поморщилась.

– Пришлось немного пошевелить мозгами, – снова улыбнулся Эрик.

– Простите! – вдруг послышался голос Инны. – Но Ирина не могла убить нашего отца! После того как она покинула кабинет, она все утро провела в своей комнате. Это подтверждает и горничная, которая убиралась в это время, и Еремей, раздраженный постоянным стуком клавиш по клавиатуре.

– И в самом деле! Как это возможно? – присоединилась к ней Ольга. – Я сама слышала, как отец отдавал ей распоряжения.

– Если хотите, я расскажу вам, – произнес Эрик.

– Еще бы не хотеть! – встрял Черемнов. – Начинайте!

– Начну с того, – произнес Эрик, – что с самого начала некоторые моменты создавшейся ситуации казались мне неправильными. Меня все время что-то задевало, и я понимал, что не все так, как должно быть. Однако догадаться, что именно меня терзает, было непросто.

Например, на столе Георгия осталась стопка документов, которые должна была откорректировать секретарша. Однако из кабинета она вышла с пустыми руками. Это подтверждают и горничная, и Ольга. Чем же тогда занималась Ирина в своей комнате, стуча по клавишам? Ведь документы для работы остались на столе! Сейчас мне это очевидно. Она создавала себе алиби, зная, что Еремей находится в своей комнате.

– А откуда она это знала? – поинтересовалась Инна.

– Так она видела его, когда шла к себе. Еремей уточнил у нее, чем занимается Гоша, а она ответила, что он работает и просил его не беспокоить. Тогда мужчина вернулся в комнату.

Эти документы сразу меня насторожили, но я решил так – возможно, было еще какое-то задание, которое Ирина должна была выполнить?

Кроме того, мне не верилось, что секретарша не знала о завещании. Она должна была об этом знать! Потому что в ее обязанности входила не только работа с документами, но и общение с адвокатом. Она должна была назначить ему встречу. Спрашивается, почему она об этом промолчала?

Все посмотрели на Ирину. Она по-прежнему была спокойна и собранна и, казалось, всем своим видом говорила: «Какие же вы странные, люди! О чем вы сейчас ведете речь? Никак не пойму!»

– Следующий момент. Где бандероль? Мы обследовали комнаты всех жителей этого дома, но бандероль нигде не нашли. А ведь Ирина должна была ее подготовить и отправить! Именно такое задание дал ей Георгий. Однако Ирина из дома не уезжала, а значит, отправить посылку никак не могла.

– А и в самом деле? Где эта бандероль? – недоуменно спросила Лиана.

– Да не было никакой посылки! В этом-то вся и суть!

– Подождите, подождите, – остановила его Ольга. – Я сама слышала, как папа велел Ирине отправить посылку.

– И удивились, к чему такая срочность, – подхватил Эрик, – ведь бандероль отсылали буквально накануне. Так?

– Так!

– Все дело в том, что никакую бандероль не было нужды отправлять. Ваш папа был уже мертв, когда Ирина выходила из кабинета.

Ольга раскрыла рот.

– Да, да! А значит, вы не могли слышать голос вашего отца.

– Но я слышала… – растерялась девушка.

– Вы слышали запись его голоса. Накануне Ирина записала на диктофон в своем телефоне распоряжение по поводу этой бандероли. И, выходя из кабинета, просто включила эту запись. Кстати, я понял, что показалось странным Елене – она сказала мне о своих ощущениях накануне вечером. Из коридора невозможно услышать голос человека, сидящего в кабинете за письменным столом. Я вчера провел такой эксперимент.

– Когда? – вскинулся Голубев.

– Вы с Маришей вышли в коридор, вернее, ты уже вышел, а она осталась на пороге. А я сказал ей пару слов. Так вот, ты не услышал ничего из сказанного мной. Не так ли?

– И в самом деле, не слышал! – изумленно подтвердил следователь.

– Вы хотите сказать, Елену убили за то, что она могла об этом догадаться? – недоверчиво спросила Инна.

– И за это тоже. Елена также знала, что видела линзы в чьей-то комнате. Правда, она забыла, у кого именно, но обязательно вспомнила бы. Ирина не могла этого допустить – ведь именно она в этом доме носила линзы. А Елена единственная, кто заходил в ее комнату и мог видеть контейнеры из-под линз. Мне сразу показалось подозрительным – почему никто не признался в том, что носит линзы? Если человеку нечего скрывать, почему бы ему не рассказать об этом?

– Не думала, что упаковка из-под линз может натолкнуть на правильный путь, – протянула девушка. – А как вы догадались насчет диктофона?

– Здесь тоже все оказалось несложно, – потер руки Эрик. – Елена говорила, что накануне слышала, как Ирина в своей комнате слушала радио. Причем не какие-то песни, а интеллектуальные передачи. Когда я спросил, почему она так решила, та ответила, что слышала какой-то разговор. Но, осматривая комнату, мы не обнаружили радио. Из техники в комнате Ирины был только ноутбук. Но в нем не было никаких аудио– или видеозаписей, только документы. Кроме того, он не был подключен к Интернету. Тогда каким образом Ирина могла смотреть или слушать передачи? Вот я и предположил, что она могла прослушивать телефон. А что, вообще, можно слушать на телефоне? Возможно, записанный разговор?

Сыщик немного помолчал.

– Если честно, то мне бы никогда не пришла в голову эта идея, если бы буквально накануне я не проделал подобный опыт. Мы ехали с Маришей в машине, и я записал на диктофон несколько фраз. Ты помнишь? – он взглянул на девушку.

Она утвердительно кивнула.

– Я хотел убедиться, что можно не только вспомнить, о чем ты думал в тот или иной момент времени, но и ясно представить картинку, которая проплывала перед тобой во время определенных мыслей. Я включил запись, и по салону автомобиля поплыли голоса. А ведь мы в это время молчали. Понимаете, о чем я хочу сказать?

Народ закивал.

– Совсем не обязательно находиться в компании людей, чтобы можно было услышать сразу несколько голосов.

– А вам не приходило в голову, – вдруг подала голос Ирина, – что я могла просто с кем-то разговаривать по телефону?

– Приходило. Но в этом случае Елена слышала бы только ваш голос. А она явно дала понять, что вы беседовали. Но беседа предполагает диалог, не так ли? Так с кем вы могли общаться в пустой комнате? – сыщик пристально посмотрел на женщину и добавил: – Я думаю, вы тренировались включать-выключать диктофон в нужный момент.

Ирина фыркнула.

– Это еще не все! – подмигнул ей сыщик. – Были и еще несостыковки. Помните, мы разговаривали о вас и вашем нежелании стать немного красивее? Вы мельком упомянули, что замуж не хотите. У вас уже был печальный опыт. Мужчина вас обманул, и вы не хотите наступать на одни и те же грабли. Но откуда у вас мог быть подобный опыт? Судя по вашей биографии, которую я не поленился проверить, вы старая дева, которая никогда не была замужем. Мало того, со слов соседей, вы даже не встречались с парнями! – Он снова помолчал. – Интересно, а где эта женщина, по документам которой вы живете?

Ирина презрительно посмотрела на него и отвернулась.

– Я предполагаю, что она находится в каком-нибудь богом забытом местечке. Например, в психиатрической больнице, – добавил Эрик. – У женщины, которую и в самом деле зовут Ирина Солодова, были проблемы с головой. Ну и наконец мы добрались до Еремея.

– А Еремей-то ей чем помешал? – поинтересовался Черемнов. – Тихий, незаметный мужичок…

– Он узнал в Ирине первую жену Георгия. Но был так поражен этим обстоятельством, что сам себе не поверил. А зря! Если бы он рассказал мне об этом вчера, то сейчас ему не пришлось бы бороться за свою жизнь.

– Как-то странно, – пожала плечами Ольга. – Он столько времени находился с Ириной в одном доме… Почему же он узнал ее только теперь?

– Я думаю, раньше Еремей никогда не общался с Ириной так близко, как в эти дни. Во-первых, секретарша жила в доме всего около месяца. До этого их пути не пересекались. А во-вторых, даже в эти дни они находились, так сказать, на разных полюсах. Им не о чем было разговаривать. Но, когда они по воле обстоятельств стали общаться, Ирина вела себя так, как ей было присуще. А именно жесты, наклоны головы. Я хорошо помню, как поймал его недоуменный взгляд в тот момент, когда она потерла виски и пожаловалась на мигрень. А это замечание по поводу животика Еремея? Помните, Ирина сказала, что двадцать лет назад у него был такой же живот. Откуда она это знала? Правда, она тут же поправилась и заговорила о строении мужчины. Но слова-то уже были сказаны! И я сразу ухватился за это.

Ну и последнее. Кто мог знать про снотворные таблетки в ящике Марты? Явно не хозяева. Они не вели задушевных и доверительных бесед с персоналом. А вот с секретаршей повариха могла поговорить. Я знаю, что она общалась по этому поводу с Леной – предлагала ей таблетки, если у той будут проблемы со сном. А значит, могла поделиться и с Ириной. А дальше все просто. Ирина в любое время могла зайти в комнату Марты и взять все, что ей надо.

– Да, впечатляет, – протянул Черемнов. – Фактов много. А вот доказательства? Как я понимаю, с этим проблема?

– Да, действительно. Доказательств у меня нет, – кивнул сыщик. – Запись в телефоне наверняка уже стерта. Линзы, изменяющие цвет глаз, ничего не докажут. Мало ли почему женщине захотелось из голубых глаз сделать карие?

– Неужели вы только сейчас поняли, что ваши разговоры ничего не стоят? – вдруг улыбнулась Ирина. – Я не имею ничего общего с матерью Ольги. Это всего лишь ваши домыслы. Мне сорок лет. Или вы считаете, что я могла родить ребенка в пятнадцатилетнем возрасте? – она скроила выразительную мину. – А глаза у меня действительно карие. Ну и что? Даже Георгий не признал во мне бывшую жену. А значит, вы ошиблись.

– Но вы согласны, что, если бы вы были матерью Ольги, у вас был бы мотив убить бывшего мужа? – вкрадчиво спросил Эрик.

– Если бы я была ее матерью, – подчеркнуто ответила женщина, – то я, конечно же, имела бы мотив. Какой бы женщине понравилось, что ее дочь оставляют без наследства! Вы довольны?

– Да, – кивнул он. – Мне от вас больше ничего и не надо. По сути, это и есть признание.

– А я ни в чем не признавалась.

– А это и не нужно!

Ирина недоверчиво посмотрела на сыщика.

– Что-то я вас не понимаю.

– А здесь не нужно ничего понимать. Если вы не мать Ольги, значит, вы не убивали. А если мать, то у вас был мотив лишить жизни бывшего мужа. И не только мотив, но и возможность. Я сейчас это прекрасно продемонстрировал. Осталось дело за малым…

Эрик сделал паузу. Ольга во все глаза смотрела на секретаршу.

– Мы проведем генетическую экспертизу и будем точно знать, кем вы приходитесь Ольге Гребневой.

Реакция Ирины была неожиданной для Мариши. Женщина вспыхнула, прижала руки к груди и тяжело вздохнула, словно ей не хватало воздуха. А потом вдруг посерела и буквально сползла по стулу.

«Надо же! – прошептала про себя Мариша. – Сдулась. А так хорошо держалась! Очевидно, она и подумать не могла, что кто-то опознает в ней Олину мать и предложит провести экспертизу. Видимо, это обстоятельство стало последней каплей. Все-таки совершить два убийства и чуть не лишить жизни третьего человека стоит большой выдержки и нервного напряжения. Не каждый на это способен. Тем более женщина…»

– Вы и правда моя мама? – тихо спросила Ольга, подойдя поближе к Ирине. – А я искала вас…

Ирина открыла рот, чтобы ответить девушке, но не нашла в себе на это сил. Она только кивнула, едва сдерживая слезы.

– Но почему ты не рассказала обо всем раньше? – спросила Ольга, отбросив все условности.

– Я не могла. Твой отец сразу выгнал бы меня. А мне хотелось быть рядом. Просто быть рядом! Понимаешь?

– Не понимаю, – покачала головой девушка. – Никто не мог запретить мне видеться с матерью. Я уже не маленькая. Мы могли бы с тобой встречаться, ходить на прогулки… А что теперь?

– Прости меня, если сможешь. Я знаю, ты любила отца. А я любила тебя. Я не могла не защитить тебя!

– Но почему таким способом?

– А как еще? – Ирина перешла на крик. – Как я могла поступить по-другому? Он не послушал бы ни меня, ни вас. Еще день-другой, и завещание было бы переписано. Это был единственный путь. И я жалею только о том, что меня разоблачили. Правда, я до сих пор не могу понять, как это могло случиться… Я так хорошо подготовилась! Моя легенда была идеальной. Все-таки много лет жила по чужому паспорту, – она немного помолчала и смахнула с глаз слезу. – Устраиваясь на работу к Гоше, я не преследовала никакой цели. Я всего лишь мечтала находиться рядом со своей дочерью. Я хотела получить то, чего меня лишили много лет назад. Или вы считаете, что я не имела на это права? – она пристально посмотрела на Эрика. – Вы верно догадались, настоящая Ирина находится в психиатрической больнице. Родных у нее нет, искать ее никто не будет. А я плачу за ее пребывание.

Ирина потихоньку разговорилась, и Мариша заметила, что Эрик включил диктофон, а Голубев быстро записывает ее показания. Дверь в гостиную открылась, и на пороге показалась Вера. Она не стала заходить в комнату, а так и осталась стоять в проеме, облокотившись на дверь.

– Многое из того, что обо мне рассказывают, неправда, – продолжала Ирина.

Она немного пришла в себя, раскраснелась и показалась Марише очень хорошенькой.

«Ей бы немного косметики», – совсем некстати пришло ей в голову.

– Почему все говорят о том, что я стала пить? – говорила Ирина. – Кто распустил такие слухи? Я никогда не пила больше одного бокала шампанского. И то только по праздникам. Я много думала по поводу этого и поняла, откуда растут ноги у этой истории. Гоша влюбился в Веру. Я слышала, как он рассказывал об этом своему товарищу. Гоша увидел ее в клубе, куда частенько захаживал, и потерял голову. Но Вера была неприступной и гордой. Он долго не мог к ней подступиться. Кроме того, ему не нравилась мысль, что он оставит свою жену ради другой женщины. Тогда он и распустил слух о моем пьянстве.

Однажды кто-то разлил воду в ванной, я упала и сильно стукнулась головой. До такой степени, что разбила голову. В другое время Гоша бы просто велел мне обработать рану. А в тот день он вызвал мне «Скорую помощь» и настоятельно попросил врача зафиксировать мою рану.

А потом он всем рассказал, что я пью до такой степени, что не могу держаться на ногах. Кстати, с тех пор меня мучают мигрени. А еще я думаю о том, кто же разлил в тот день воду в ванной? – Ирина задумчиво отвела взгляд в сторону. – А затем он стал угрожать мне. Мол, если я не откажусь от ребенка и не уеду куда подальше, он не даст мне спокойно жить. Сначала я только посмеялась над ним. Но потом меня чуть не сбила машина, затем на меня напал какой-то наркоман и чуть не убил. Ладно, мимо проходил мужчина и спугнул его. Было еще несколько случаев, которые я считала обычным невезением. Но потом Гоша сказал мне: ты еще не поняла, что должна уехать? Или тебе мало? И тогда мне стало страшно. У меня никого не было. Меня некому было защитить. И я совершила самый глупый в моей жизни поступок. Я отказалась от ребенка и уехала. Я долго скиталась и горевала по своей прошлой жизни. Но всем известно – все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Вот и я стала сильной. Я придумала план, как вернуться назад и сблизиться с дочерью. Жаль, что не все получилось удачно…

Она замолчала и оглядела присутствующих. Все молчали. Даже Инна, обещавшая уничтожить убийцу своего отца, сжав кулаки, молча смотрела на Ирину.

– Что же ты наделала, мама, – снова прошептала Ольга, отстраняясь от женщины. – А ведь мы могли бы быть вместе…

– Прости… – и женщина улыбнулась сквозь слезы.

– Я-то прощу, а вот что будет с остальными?

– На меня не рассчитывайте, – Инна, бледная от гнева, помотала головой. – Будь моя воля, я бы вас размазала по стенке. Но не сделаю этого только по одной причине. Вы – Ольгина мама. А я знаю, что такое любить свою мать и не иметь возможности быть с ней рядом.

– А я прощаю Ирину! – вдруг донеслось от двери.

Все удивленно воззрились на Веру.

– Да, я прощаю ей смерть Гоши. У Ирины было право так поступить. Я подозревала нечто подобное, но никогда не имела конкретных доказательств. Гоша был очень жестким человеком, хотя и старался держать себя в руках. Не знаю, что бы было со мной, если бы завещание было подписано… Возможно, мне бы тоже пришлось уехать за границу.

– Мама! Не говори глупостей! – звонко воскликнула Инна.

– Это не глупости, – покачала головой Вера. – Ты плохо знала своего отца. Дети вообще воспринимают своих родителей иначе, чем есть на самом деле. Ты любила отца, а он любил тебя. Вот и вся правда, которую ты знала. Но тем не менее это не помешало бы ему оставить тебя без наследства.

Инна еще больше побледнела, но ничего не ответила.

– Да, я прощаю ей Гошу, – повторила Вера. – Но никогда не смогу простить Еремея. Этот человек не сделал ей ничего плохого. Я хочу, чтобы вы знали – он был моей отдушиной последние годы! Если бы не Еремей, я не смогла бы жить с вашим отцом. Гоша отдалился от меня, стал грубым, придирчивым. Да еще завел молодую девицу! Моя жизнь – это Еремей. Он тот мужчина, с которым я хочу прожить оставшуюся жизнь. Надеюсь, девочки будут не против? Если он выживет, конечно. – Она гневно посмотрела на Ирину. – Если Еремей останется жив, я забуду, что ты есть на этом свете, но если он умрет… – Вера сделала паузу, – я лично выцарапаю тебе глаза!

– Мама! – снова воскликнула Инна. – Ты и Еремей… – она замолчала, не в силах продолжить свою мысль.

– Да, дочка. Мы любили друг друга. А что здесь плохого? Я тоже имею право на счастье.

– А я бы выцарапала глаза той, которая хотела увести у нас отца! – вдруг выкрикнула Ольга.

– У вас есть такая возможность, – хмыкнул Эрик.

– Что вы несете? – Черемнов вскочил со стула, а Лиана выдала недобрую улыбку.

– Я говорю правду! – широко улыбнулся сыщик. – А что вас так смущает? У нас день разоблачений! Так почему бы мне не пойти до конца? Вы зря надеялись, что ваша подруга не способна на предательство, – вдруг жестко заговорил он, обращаясь к Ольге. – У Лианы нет ничего святого. Ее интересуют только деньги. Разве вы этого никогда не замечали? Посмотрите на нее! – и он драматичным жестом показал на девушку.

Лиана прищурилась и стала похожа на разъяренную кошку.

– По-моему, вы не понимаете, что говорите, – прошипела она. – Я и Гоша! По-моему, это даже невозможно представить!

– Вы так считаете? – приподнял брови Эрик. – А как быть с этим? – и он жестом фокусника вытащил из кармана фотографии.

– Где ты их взял? – изумленно зашептала Мариша, увидев, что он демонстрирует снимки из сауны. – Ты же вернул альбом на место!

– Альбом вернул, а вот некоторые фотографии позаимствовал.

– Дайте посмотреть! – заорала Лиана, бросаясь к сыщику.

– А вы их уже видели, – любезно ответил он. – Зачем же любоваться еще раз? Кроме того, я сделал копию вашей переписки с Георгием в социальной сети. Так что обвинить меня в подлоге вы не сможете. Да это и ни к чему. Судить вас не за что, а для Ольги, чтобы разобраться, кто вы такая, достаточно и этого.

– Сволочь! – вдруг заорала Ольга и вцепилась Лиане в волосы.

– Гадина! Отпусти! – завопила та и попыталась лягнуть ее ногой.

– Что ж, мы здесь больше не нужны, – невозмутимо сказал Эрик. – Дальше Голубев справится и без нас. А я предлагаю покинуть этот гостеприимный дом. Хочешь, уедем прямо сейчас? – и он посмотрел на Маришу.

– Хочу, – прошептала она, окидывая взглядом гостиную.

Зрелище было не из приятных. Ольга таскала Лиану за волосы, Инна присоединилась к ней и пинала девушку, как только та поворачивалась к ней задом. Черемнов скакал вокруг и пытался вытащить свою подругу. А Ярослав оттаскивал его, чтобы дать возможность Ольге оттянуться по полной. Голубев суматошно бегал вокруг и бестолково махал руками. Марта потихоньку покинула помещение. И только две женщины, казалось, ни на что не обращали внимания. Ирина по-прежнему тихо сидела на стуле, а Вера подпирала стену. Обе они взирали на потасовку пустыми глазами и были где-то далеко от этой мирской суеты.

– Голубев, звони, если что! – закричал Эрик и помахал ему рукой.

Глава 21

– Настена, привет! – говорила Мариша в телефонную трубку. – Ты дома? Гостей ждешь? Тогда встречай, сейчас будем. Когда? – она вопросительно посмотрела на Эрика. – Минут через двадцать. Тише, тише, – улыбнулась девушка, убирая трубку от уха. – Ты меня оглушишь своими воплями. Я понимаю, что ты рада. В общем, жди. Мы подъезжаем.

– Скажи, что мы горим желанием увидеть крестника, – шепнул ей Эрик.

– Да! И организуй нам встречу к Эрькой-младшим, – добавила Мариша. – Кому – нам? Мне и Эрику, конечно. Да, представь себе, я с Эриком!!! Все, я кладу трубку, а то после разговора с тобой мне придется идти к врачу, восстанавливать слух.

Мариша высунулась в окно автомобиля и с наслаждением подставила лицо ветру.

– Настя ждет нас, – сообщила она, щурясь от удовольствия.

– Я так и понял, – невозмутимо кивнул Эрик, не отрывая взгляд от дороги.

Они уехали из дома Гребневых минут десять назад, и им казалось, что они наконец-то вырвались на свободу. Яркое солнце, ветерок, птицы, парящие под облаками… Только это и казалось незыблемым и вечным в сумасшедшем ритме существования. Мариша ощущала себя узником, проведшим половину жизни в холодных каменных стенах и лишь теперь вкусившим радость свободы.

– А ведь меня хорошо кормили, и кровать была мягкой, – пробормотала она. – Чем же я недовольна?

– Что ты там лепечешь? – поинтересовался Эрик.

– Да так, – махнула она рукой, – рассуждаю о смысле жизни.

– Не трать время попусту. Глупое занятие – искать в чем-то смысл. «Делай, что должен, и будь, что будет!» Слышала такое выражение?

– Да, что-то знакомое.

– Я живу по этому принципу. И тебе советую. Тогда не будет ненужных мыслей, типа: а зачем, а почему? Все очень просто – надо, и все!

Настя долго прыгала вокруг своих неожиданных гостей. Она накрыла стол, накормила их всякими вкусностями и даже успела рассказать все местные сплетни, когда, наконец, заявилась Ирина вместе с малышом на руках. Ребенок во все глаза смотрел на Маришу и посасывал пустышку.

– А где Эрька? – вырвалось у нее.

– Здравствуйте! – восхитилась Ира. – А это, по-вашему, кто?

– Это наш крестник? – Мариша широко раскрыла глаза. – Но ведь тот был маленький. А этот вон какой карапуз!

– Так ему уже почти полгода. Вы думаете, он всю жизнь в пеленках пролежит? Хорошие крестные, между прочим, интересуются своими крестниками.

– Ну, ты знала, кого берешь в родственники, – хмыкнул Эрик. – Из меня воспитатель, как из мартышки оперная певица!

– А что! Если я возьмусь, то и мартышку выведу на сцену! – с вызовом откликнулась Ирина.

– Ирка, отстань от людей! – шикнула на нее Настя. – Дай поговорить. А то они опять возьмут и уедут совершенно неожиданно.

– Это уж как придется, – развел руками Эрик. – До завтра мы совершенно свободны, а там…

– А тот неприятный человек по фамилии Голубев, надеюсь, не примчится следом за вами? – спохватилась Настя, делая страшное лицо.

– Не должен бы… – начал Эрик и тут же покосился на телефон, зазвонивший у него в кармане.

Он взял трубку, тяжело вздохнул и принялся слушать своего невидимого собеседника.

– Нет, мы в дороге, – не моргнув глазом, ответил он. – Да, я за рулем. К Насте? Возможно, и заедем, пока не знаю. Да, позвони позже. Я понял. Из города не уеду. Да понял, понял… До особого распоряжения, – и он сунул трубку в карман.

– Ай-ай-ай! Как нехорошо врать! – Мариша строго посмотрела на сыщика и, едва сдерживая смех, погрозила ему пальцем.

– Хорошо, хорошо! – вмешалась Настя. – Не слушай ее! Иногда врать полезно. Я правильно понимаю, что звонил тот самый страшный человек?

– Да, – кивнул сыщик, – человек по фамилии Голубев. Я решил, что ты не хочешь его видеть.

– Правильно решил. Ты всегда отличался отличной интуицией. А Мариша пусть общается с ним где-нибудь в другом месте, если ей так хочется.

– Нет уж, спасибо! Мне хватило и последних нескольких дней!

– Кстати, Еремей вышел из комы, – сообщил Эрик, подмигивая Марише. – Я рад за Веру.

– Слава богу! – выдохнула она.

– Кстати, а почему ты не заметил, что секретарша носит линзы?

– Виноват, каюсь, – улыбнулся он. – Это мой главный промах. Но на это есть две причины. Во-первых, я просто был уверен, что тот, кто носит линзы, уже давно от них избавился. Я же не знал, что таким образом преступник меняет цвет глаз. А во-вторых, Ирина носит затемненные очки. Очень сложно сквозь такие стекла рассмотреть еще и линзы.

– Так! – строго сказала Настя. – Я чувствую, что пропустила нечто интересное в вашей биографии. А ну, давайте, рассказывайте!

– Настя! – взмолилась Мариша. – Давай не сегодня! Я хочу забыть эту историю хотя бы на сегодняшний вечер.

– Хорошо! Как скажете! – тут же согласилась она. – Тогда у меня есть не менее интересная тема. Вы не собираетесь, случайно, пожениться? – и она хитро уставилась на своих гостей.

– Вопрос не ко мне! – весело ответила Мариша. – Я всегда готова.

– На меня не смотрите, – тут же помотал головой Эрик. – Вы мою позицию знаете. Не думаю, что есть такие причины, которые могли бы ее поколебать.

– Я могла бы назвать тебе массу причин, – начала Настя, но не смогла закончить.

Послышался громкий рев Эрьки, и все плотно заткнули уши. Мариша даже зажмурилась, настолько оглушительным был этот крик.

«А я от него уже отвыкла, – подумала она, еще плотнее прижимая ладони к ушам. – Пожалуй, семейная жизнь меня тоже не прельщает».

Только она об этом подумала, рев стих, и Мариша снова открыла глаза. Эрька уплетал кашу и весело поглядывал по сторонам.

– Так я продолжу, – снова начала Настя.

– Не надо, – остановил ее Эрик. – Все, что ты могла бы сказать, можно перечеркнуть только что прослушанным концертом. Давайте поговорим о чем-нибудь более приятном!

– О чем, например? – поинтересовалась она.

Сыщик хитро улыбнулся и спросил:

– У вас поблизости, случайно, не произошло никакого убийства?

Content

Ксения Любимова
Солнечный удар в сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21