Наташа Тейт

Неуместное влечение

Глава 1

— Простите, сэр, она отклонила ваше предложение.

Этан Хардести резко поднял голову:

— Она?

— Да. — Ассистент откашлялся и проверил свои записи, дрожащими руками перелистывая страницы блокнота. — Некая мисс Кейт Каррингтон.

Этан не показал вида, что удивлен. Его голос звучал ровно.

— Я не знал, что Франклин ушел на пенсию.

Ассистент опустил глаза:

— Мистер Каррингтон умер пять месяцев назад. От удара.

Этан не интересовался этим напыщенным грубияном, но все равно был раздражен тем, что не знал о его смерти.

— Полагаю, все унаследовала его дочь?

Мужчина кивнул и положил перед Этаном малиновую папку.

— Это вся информация, которую мы нашли на нее, — проговорил он, отходя на почтительное рас стояние.

Этан даже не взглянул на папку. Он не хотел читать о счастливой жизни, которую ведет Кейт. Он не хотел узнавать о ее поместье в Вермонте или видеть ее фотографии с идеальным мужем и ангельскими детьми. Кейт перестала его волновать десять лет назад.

— Мисс Каррингтон уточнила, какие у нее планы на этот остров?

— Да. Она собирается продать его с аукциона на ежегодном благотворительном вечере их семьи.

Этан хищно улыбнулся:

— Отлично. К концу дня я хочу получить на него приглашение.

— Приглашений нет, сэр. Я проверял. Это закрытое мероприятие.

Голос и взгляд Этана были одинаково равнодушными.

— Разве?

— Вы же не ждете, что я смогу провести вас туда без приглашения?

— Ты предпочтешь быть уволенным?

Через две недели машина Этана остановилась возле главного офиса «Каррингтон индастрис» в центре Манхэттена. Выйдя из лимузина, Этан поправил смокинг от Бриони и поднял голову, чтобы осмотреть здание.

Прошло десять лет с тех пор, как он был здесь в последний раз. Его собственная жизнь сильно изменилась, но цитадель семьи Каррингтон осталась прежней. Двадцать пять этажей мрамора, стекла и стали были символом деспотизма ее основателя.

На губах Этана появилась мрачная улыбка, когда он представил себе реакцию Кейт на его неожиданное появление, ее смущение, когда она поймет, что молодой человек, отвергнутый ею из-за низкого положения, вернулся. Когда-то сын рабочего, который помогал в островном поместье Каррингтонов, только чтобы быть рядом с ней, сейчас Этан мог десять раз купить все компании этой семьи.

Сегодняшняя покупка, на которую он копил несколько лет, стоила того.

Его сердце забилось быстрее от предвкушения, когда он вошел в ярко освещенный холл. За стеклянными дверьми толпились самые богатые филантропы и политики Нью-Йорка. Он оглядел толпу в поисках Кейт, но ему помешала стайка девушек, мечтающих познакомиться с богатым и не старым мужчиной. Здесь было не лучше, чем в Лондоне. Он терпел ничего не значащую болтовню и открытый флирт, медленно проходя по фойе. Пытаясь убежать от толпы, он зашел в бальную комнату и прошел между столов, покрытых белыми скатертями. Восьмерка музыкантов играла в углу, а мерцающие свечи отбрасывали тени на карточки с именами. Заметив место, предназначенное для него, Этан отодвинул стул и сел.

Ему пришлось отдать яхту в месячное пользование и продать одну из дочерних компаний «Хардести интернэшнл», но он знал, что покупка острова стоит этих жертв. Его отец старел с каждым днем. Больше всего он хотел подарить отцу этот остров, чтобы раз и навсегда доказать ему, что мужчины семьи Хардести не должны прислуживать лишь потому, что родились бедными. Они имели право наслаждаться благами, которые прежде им были недоступны. Пока возраст или болезнь не погубили отца, он должен почувствовать себя королем, насладиться жизнью в островном раю, который всегда любил.

Он не видел Кейт. Он даже подумал, что, возможно, она заболела. Ему было все равно. Он будет рад просто получить остров. Через десять секунд внутри его все сжалось, и резкое чувство пронзило грудь.

Кейт.

Она выглядела лучше, чем на тех фотографиях, которые нашли его сотрудники для отчета. Платье цвета морской волны открывало бледные руки и плечи под водопадом светлых волос, она выглядела лучше, чем в его памяти, лучше, чем он представлял себе. Грациозная, элегантная и стройная, она излучала нежное обаяние, которое притягивало к ней поклонников из всех уголков комнаты. Его глаза сузились, когда он вспомнил, как когда-то причислял к ним и себя, послушно следуя за ней в надежде получить немного внимания. Он любил ее, пока не понял, что все в ней было лживым. Пока не узнал, что под завораживающей красотой и невинным взглядом больших зеленых глаз скрывается холодная жестокость.

Но сейчас, проведя больше десяти лет вдали от нее, он понял, что хочет большего, чем остров Каррингтонов. Да, он хотел получить его в собственность для отца. Но для себя? Он самодовольно улыбнулся. Для себя он хотел ее.

Неприятное чувство, что кто-то за ней наблюдает, заставило Кейт обернуться и осмотреть гостей. Она попыталась убедить себя, что это просто нервы. Кейт жестом показала официанту, что пора подавать десерт. Она еще не ела, поскольку была занята своими гостями. Она наняла лучшую фирму по обслуживанию банкетов, арендовала декорации и лучших музыкантов, которых могла ей предложить Нью-Йоркская филармония. И она надеялась, что вечер пройдет идеально. Оставался только аукцион, который ей предстояло вести.

Она почувствовала, как вспотели ладони. Кейт понимала, что уже должна была привыкнуть к своей новой роли, но по-прежнему чувствовала себя некомфортно перед толпой. От нее ждали, что она будет невозмутимым, интересным и грациозным президентом «Каррингтон индастрис», и ей иногда хотелось просто исчезнуть. Стать такой же невидимой, какой она была все эти годы до смерти отца.

Кейт сделала глубокий вдох, улыбнулась и вышла на сцену.

— Добро пожаловать, неравнодушные жители Нью-Йорка, врачи, бизнесмены и филантропы. Успех ежегодного благотворительного аукциона «Каррингтон индастрис» был бы невозможен без вашей поддержки и участия. — Она улыбнулась и кивнула, когда в зале раздались редкие аплодисменты. — Я уверена, вы знаете, что в этом году мы решили пожертвовать деньги Манхэттенскому медицинскому центру, отделению перинатальной интенсивной терапии. И сегодня среди наших гостей президент центра и его очаровательная супруга, доктор, миссис Витман.

Пара встала, поприветствовала собравшихся и снова села.

— Мы также благодарим вас за многочисленные пожертвования для сегодняшнего аукциона, среди которых антикварный бриллиант в пятнадцать карат и платиновое ожерелье, принадлежащие миссис Раттерфорд. — Кейт подняла украшение и медленно покрутила его, чтобы гости смогли его разглядеть. — Я бы хотела начать аукцион с ее щедрого дара. Первоначальная цена пятьдесят тысяч.

За несколько секунд цена взлетела до двухсот тысяч, и Кейт почувствовала, что нервы постепенно успокаиваются. Она могла сделать это. Она могла пережить эту ночь и не опозорить имя Каррингтон. Она быстро дошла до последнего лота, который традиционно принадлежал их семье. В этом году она решила пожертвовать частный остров. Он хранил слишком много болезненных воспоминаний, и она не ездила туда с тех пор, как… Нет, сейчас не время думать о прошлом.

— Наш последний лот на сегодня, как вы все знаете, остров в Карибском море, который принадлежал семье Каррингтон с 1920 года.

Она сделала знак своей ассистентке, чтобы та запустила презентацию. На видео был чистый пляж, субтропический сад, пустые стойла для лошадей, главный дом, коттедж для прислуги и мили спокойного чистого лазурного моря.

Когда в зале раздались восхищенные вздохи, она снова заговорила:

— Я уверена, что мой отец одобрил бы продажу острова ради такой цели. В память об отце и во имя спасения жизней, которые зависят от нас, я бы хотела начать торги с четырех миллионов долларов.

— Четыре миллиона пятьсот тысяч, — предложила миссис Раттерфорд.

Пожилой джентльмен продолжил:

— Пять миллионов.

— Пять миллионов сто тысяч, — предложила укутанная в норковое манто женщина в первом ряду.

Оживленные торги продолжились, пока цена не достигла семи миллионов. К этому моменту осталось всего двое желающих. Они перебрасывались предложениями, поднимая цену по сто тысяч, пока низкий голос с задних рядов не вмешался в их спор.

— Двадцать пять миллионов долларов.

Все резко замолчали и повернулись, чтобы увидеть этого человека. Кейт тоже искала его, оглядывая затемненные последние ряды.

— Двадцать пять миллионов долларов, — повторила она, обмениваясь взглядами со своей ассистенткой. — Кто-нибудь предложит двадцать пять миллионов сто тысяч?

Никто не поднял цену.

— Раз. — Она осмотрела комнату, жалея, что свечи и огни недостаточно ярки. — Два. — Еще одна пауза, во время которой она вглядывалась в темноту. — Продано джентльмену в последнем ряду.

По залу пошел шепот, и Кейт почти не было слышно.

— Сэр, — проговорила она, наклоняясь ближе к микрофону, — не могли бы вы подойти ближе, я хочу лично поблагодарить вас за поддержку.

В конце комнаты поднялся мужчина высокого роста. Она видела только его силуэт, когда он шел мимо столиков, но что-то в его движениях заставляло Кейт дрожать и вызывало мурашки по коже. Плавное движение широких плеч, походка и непокорные черные волосы, падающие на лицо, возродили в ней воспоминания, которые она пыталась похоронить много лет назад. Но этого просто не могло быть! Она наблюдала не дыша за тем, как он идет к сцене. Наконец она узнала его, и на миг время остановилось. Их взгляды встретились, и прошлое ворвалось в настоящее.

— Этан, — прошептала она.

Свет в комнате стал гаснуть, и поврежденные ноги, которые она несколько лет заставляла окрепнуть, стали дрожать. Она в панике схватилась за края кафедры. Кейт приказывала сердцу успокоиться. Она не могла позволить себе упасть в обморок перед всем нью-йоркским обществом. Она должна изобразить хладнокровие. Продолжая держаться, она выпрямилась, чувствуя себя раненой бабочкой. Здесь, на сцене, ее смущение могли увидеть все. Единственная мысль, которая выделялась в хаосе панического страха, была: «Только не трогай меня. Я не могу прикоснуться к тебе. Я не могу, не могу…»

Он все равно к ней прикоснулся, взяв за обнаженное предплечье и преградив единственный путь к бегству. Ее тело дрожало под его рукой. Ее вены наполнились теплом, которое охватило все мышцы и нервы, и волна страха нахлынула на нее.

— Кейт, — прошептал он.

Его голос, низкий и глубокий, с властными нотками, которых не было десять лет назад, заставил ее тело вспыхнуть от желания.

— Сколько времени прошло.

Вблизи он был еще импозантнее. Жесткие черты лица: острый нос, выдающиеся скулы и челюсть — огрубели с годами. Он мог бы показаться слишком жестким, если бы не густые ресницы и не блестящие черные завитки волос.

— Да, — слабо проговорила она.

Его рука скользнула по ее плечу к запястью. Она не стала возражать, когда он потащил ее со сцены под оглушительные аплодисменты. Когда все стихло, он зажал ее в угол, поймав за другую руку, прежде чем она смогла убежать.

— Я удивлен, что ты решила пожертвовать остров, — сказал он, наклоняясь ближе, словно боясь, что их могут услышать. — Но от такой женщины, как ты, я не ожидал ничего другого.

Она отклонилась назад, его ресницы соблазнительно опустились.

— Ты слишком щедра, чтобы позволить сентиментальности перевесить нужды ребенка, не так ли, Кейт?

Она была слишком ошеломлена, чтобы отвечать, поэтому просто смотрела на его лицо, пытаясь найти что-то от того мальчика, которого любила. Ничего не было. Под мягким шармом богатства и властности не осталось ни следа прежнего Этана. Исчез тот мальчик, прозрачный и простой, как чистейшая вода побережья. Вместо него был жесткий, суровый незнакомец.

— Почему ты здесь? — наконец проговорила она.

Его рот перекосился от сардонической усмешки, а глаза продолжали смотреть на ее дрожащие губы.

— Разве ты не знаешь?

Этот Этан Хардести был элегантным, утонченным и властным настолько, что пугал каждого, кто осмеливался встать у него на пути. Мышцы напряглись под тканью смокинга: вечерняя одежда нью-йоркского общества сковывала его рабочие плечи и бедра. Платиновые запонки, дорогие часы и пробивающаяся щетина под выбритой кожей придавали ему грозности.

— Нет, — прошептала она.

Она думала, что больше никогда не увидит его.

Она отвергла его, сделала очень больно, и он ушел, не обернувшись.

— Почему сейчас?

— Если честно, я не собирался приходить сюда сегодня, — сказал он, его тихий голос ласкал ее, — но потом я узнал, что ты продаешь остров с аукциона, и не смог устоять.

Она оттолкнула его, освободившись.

— Но ты мог бы купить любую недвижимость.

Он посмотрел на нее и улыбнулся, но эта холодная улыбка не тронула его глаз.

— Да. Но я думал, что ты должна понять, что связывает меня с этим местом.

Ее губы задрожали, когда она вспомнила последний день, проведенный ими на острове.

— Нет.

— Ты еще красивее, чем я тебя запомнил, — сказал он. — Но у тебя по-прежнему нет кольца, как я вижу.

В горле пересохло. Она заплатила за свою жестокость.

— Нет.

Его взгляд был полон чувств, которые она не могла разгадать.

— Я не могу представить тебя одну.

Она опустила голову и вздохнула, прежде чем снова посмотреть ему в глаза.

— А как насчет тебя? Я так понимаю, ты наслаждаешься жизнью плейбоя без обязательств?

Он усмехнулся:

— Могу сказать, что в этом есть своя прелесть. Потанцуй со мной, — мягко проговорил он, протягивая руку.

— Спасибо, — соврала Кейт, не принимая ее, — но я не могу.

Голубые глаза потемнели. Он схватил ее за руку ниже локтя и подтолкнул к краю деревянной площадки:

— Ради прошлого.

Она плелась за ним, отчаянно ища способа убежать. Но, не найдя ни одной уважительной причины, чтобы отказать, Кейт набралась смелости и посмотрела ему в глаза:

— Но ты же ненавидишь танцевать.

Он напрягся:

— Разве?

Воспоминания нахлынули на нее. Но они больше не отражали реальность. Этан, который оставался с ней, как привидение, преследуя во сне глупыми надеждами на счастье и любовь, больше не существовал. Она позаботилась об этом.

Его лицо осветилось уверенной улыбкой.

— Многое изменилось за десять лет, Кейт.

Она посмотрела на него: в ее взгляде читались страх и восхищение. Она хотела разгадать тайны этого незнакомца.

— Хорошо, — уступила она. — Но всего один танец. Потом я должна проконтролировать платежи аукциона.

Его губы изогнулись в победоносной улыбке, и он взять ее за локоть.

— Идет, — обещал он.

Положив ладонь на ее спину, он повел ее в центр танцплощадки. Она чувствовала его тепло, от которого ей становилось одновременно жарко и холодно. Остальные гости расступались перед ним, как слуги перед королем. Подсознательно она отметила разницу между тем, как его принимали сейчас, и тем, как его воспринимали десять лет назад. Он повернул ее лицом к себе и подошел ближе, его бедра прижимались к ней, и прикосновения пальцев на спине заставляли ее обратить на него все внимание. Она не могла думать, не могла говорить. Музыка пульсировала в ее венах.

— Удивительно, что мы все еще так хорошо смотримся вместе.

Этан продолжал глядеть ей в глаза, поглаживая по спине. Ее накрыла горячая волна. Она с трудом вдохнула. Его руки не должны были так сбить ее дыхание, не должны были лишить самообладания. Она покачнулась, когда ноги больше не смогли выдерживать ее вес. Кейт покраснела, когда он поддержал ее.

— Ты, как всегда, грациозна, Кейт.

Она смотрела в его голубые глаза и чувствовала, как поддается его чарам. Разговоры затихли, а музыка превратилась просто в ритмичные звуки, в такт биению ее сердца. Этан обнял ее за талию, приподнял на цыпочки и прижал к себе, заставляя вздрогнуть. Он взял Кейт за другую руку, мягко и медленно обнял. Это казалось таким правильным — быть в его объятиях. Она закрыла глаза, позволяя эмоциям и воспоминаниям завладеть собой.

Когда песня закончилась, Кейт открыла глаза и встретилась с его взглядом. Не важно, хотел он ее или нет, но Кейт увидела ненависть, которую он пытался скрыть. Она увидела ее, потому что когда-то любила его. Потому что когда-то она знала его лучше, чем себя, и он ничего не мог скрыть от нее. Сейчас, несмотря на прошедшие годы, несмотря на шарм и самообладание, она видела сдерживаемую злость. Она видела ее в напряженных мышцах, в том, как сильно он сжимал руку на ее спине и вокруг запястья.

«О, Этан, — подумала она с сожалением. — Я сделала это ради тебя. Только ради тебя».

С трудом заставив себя успокоиться, она освободилась из его объятий:

— Спасибо за танец.

— Мне было приятно.

Она сделала шаг назад:

— Мне кажется, что больница захочет назвать свое отделение в твою честь.

Он проигнорировал попытку отдалиться, снова беря ее за руку и ведя в сторону, когда оркестр начал следующую песню.

— Я купил его не для них, — сказал он, когда они отошли от танцующих пар.

Она аккуратно освободилась от его руки, подбирая слова.

— Тем не менее я надеюсь, что ты получишь удовольствие от твоей новой собственности.

— Да, конечно, — проговорил он, бросая на нее проницательный взгляд.

Она сделала еще один шаг и широко улыбнулась:

— Танец был прекрасен, Этан, но я должна идти. Я пренебрегаю своими обязанностями хозяйки.

— Я уверен, они поймут, почему ты отвлеклась.

— Да. Но я не могу допустить, чтобы кто-то взял не то или забыл оставить чек на нужную сумму.

— Пусть твоя ассистентка позаботится об этом. — Он смотрел ей в глаза, не позволяя солгать. — Ты ведь за это ей платишь.

Кейт покраснела, отчаянно желая уйти.

— Ей понадобится моя помощь.

Она шагнула назад и столкнулась с танцующей парой. Пробормотав извинения, она снова повернулась к Этану:

— Я не могу выразить, как благодарна тебе. Правда. Мы все ценим твою щедрость, и я завтра же отправлю твоим юристам документы на остров.

— Нет, — перебил он, — я хочу все документы сегодня.

— Что?

— Я думаю, что двадцать пять миллионов, которые я предложил за этот лот, могут стать поводом для особого отношения. Ты так не считаешь?

— Но у меня нет их здесь. Я храню их дома, в сейфе.

— Тогда мы отправимся туда, когда ты закончишь здесь. — Он посмотрел на часы. — Думаю, все закончится через несколько часов, да?

Она не могла везти его в свой дом на Лонг-Айленде. Она не могла вынести этого. Кейт в отчаянии огляделась в поисках своей ассистентки.

— Я отправлю за ними Жанин. Она вернется до конца вечера, и тебе не придется никуда ехать.

— Нет.

Он подошел ближе. Его тепло обжигало ее кожу, словно она оказалась слишком близко к огню. Он наклонился, и она почувствовала его дыхание на своем ухе:

— Мы поедем туда вместе, когда закончим здесь.

Она испугалась.

— Нет, Этан… Я не могу. Пожалуйста, не проси.

Рука, держащая ее за предплечье, помешала ей убежать. Он притянул ее ближе:

— Это не был вопрос, Кейт. Ты хочешь мои двадцать пять миллионов, и мы поедем за документами вместе. Сегодня вечером. Поняла?

Пойманная в ловушку, Кейт подняла глаза и прошептала:

— Почему ты это делаешь?

Его губы растянулись в улыбке, и глаза торжествующе заблестели.

— Потому что я могу.

Освобождаясь от его руки, Кейт дернулась назад:

— Нет. Ты делаешь это потому, что ненавидишь меня.

Глава 2

Этан смотрел на женщину, которая практически уничтожила его десять лет назад: ее щеки раскраснелись, и походка была нетвердой, хотя она пыталась взять себя в руки. Он заставил ее нервничать и почувствовал удовлетворение. Она не могла противостоять ему, что бы ни говорила, и он собирался воспользоваться этим. К концу недели она будет в его постели, и он насладится каждым мгновением своего триумфа над ней.

— Ненавижу тебя? — спросил он. — Как кто-то может ненавидеть тебя?

— Прекрати! — прошипела она. — Я знаю, что сделала с тобой.

— Кейт. — Он подождал, пока она посмотрела ему в глаза, и продолжил самым спокойным голосом: — Это было десять лет назад. Я пережил. Некоторые даже говорят, что я расцвел. — Он насмешливо улыбнулся и наклонился вперед. — Я хочу оставить прошлое в прошлом. А ты нет?

Она поражалась контрасту между внешней красотой и внутренней жестокостью.

— Я не верю тебе, — выдохнула она, краснея. — Я тоже была там, помнишь?

Он мрачно улыбнулся и поднял пальцы к ее щеке.

— Я был ребенком, Кейт. Наивным, заблуждающимся ребенком.

Ее изумрудные глаза были затуманены.

— Это не так. Ты был…

— Не важно, — перебил он. — Все кончено.

— Но тогда почему ты здесь? — настаивала она. — Ты мог бы купить любой остров, флиртовать с любой…

Он прижал два пальца к ее розовым губам, и внизу ее живота разлился жар.

— Несмотря на то, что ты могла подумать, это никак не связано с тобой или нашим прошлым. Я купил остров в качестве подарка отцу. Чтобы хоть как-то отплатить ему за все то, что он делал для меня многие годы.

Кейт смущенно покраснела, прикусила нижнюю губу и опустила глаза:

— Ладно. Хорошо. Я рада, что он достанется ему. Как он? Я имею в виду, твой отец.

— Как всегда, — ответил он. — Немного постарел, разумеется, но все еще очень жизнерадостен.

Уголки ее рта приподнялись в подобии улыбки.

— Мне всегда нравилось в нем это. В нем никогда не было ничего неискреннего.

— И до сих пор нет, — согласился Этан. — Папа мало разговаривает, но, когда он это делает, он говорит тебе правду, какая она есть.

Казалось, что эти слова помогли Кейт расслабиться, потому что ее лицо смягчилось.

— Я до сих пор помню, как он меня ругал. Можно было подумать, что я его дочь.

— Он очень серьезно относился к своим обязанностям.

— Да. Но он отвечал за лошадей и сад, а не за меня.

— Ну, кто-то должен был позаботиться о твоей безопасности. Мы все знали, что ты веревки вьешь из бедной миссис Бартоломью.

— Что ты имеешь в виду под «бедной» миссис Бартоломью? Она обожала меня.

— Скорее нещадно баловала тебя.

Она улыбнулась:

— Я не была избалованной.

Этан пожал плечами:

— Тогда тебе все потакали.

Кейт вздернула подбородок, как делала это в детстве:

— Я предпочитаю говорить, что меня любили.

— О да, Кейт. Ты все об этом знаешь, да? В любом случае она не могла с тобой справиться.

— Твой отец неплохо справлялся с ее обязанностями.

— Разве можно его в этом винить? — спросил Этан, пожав плечами. — Он чуть не заработал сердечный приступ, когда ты свалилась с лошади в первый день.

Она наигранно возмутилась:

— Я не свалилась.

— Нет? — спросил он, приподнимая бровь. — А как ты можешь назвать это? Ты чуть не сломала шею, слетев с кобылы.

— Я не знаю. Резкое спешивание, может быть?

Она выглядела такой же озорной, как и в девять лет, когда состояла только из острых коленей, блестящих глаз и взъерошенных волос. Борясь с улыбкой, он пытался заменить воспоминания о девочке, которая украла его сердце, воспоминаниями о женщине, которая потом выбросила его. Почему он вспоминал ее простодушные улыбки, ее неподдельную радость и легкость дружбы, несмотря на огромную разницу в социальном положении?

— Твой отец все еще работает с лошадьми? — спросила она, возвращая его в настоящее.

— Я не смог убедить его выйти на пенсию.

Ее лицо осветилось улыбкой.

— Не представляю твоего отца, живущего без дел.

— Вот почему я купил остров. Я подумал, что снова могу дать ему какое-то занятие.

— Я рада, что ты выиграл лот.

В ее взгляде было искреннее одобрение.

Этан и его отец смотрели за состарившимися выставочными лошадьми и долгие часы работали под палящим солнцем. Этан старался, зная, что скоро Кейт приедет на летние каникулы.

— Когда ты ездила туда последний раз? Она опустила глаза:

— Я не была там очень давно.

— Почему? Когда он любил ее, он считал дни до ее приезда, собирая моменты их встреч, как скупец — свои монеты.

— Я думал, что тебе там очень нравится.

— Наверное, я просто слишком занята, — сказала она, опустив ресницы.

— Чем? Своей благотворительностью?

Как бы ни был Этан занят, он всегда находил для нее время. Он не спал, не ел, только чтобы провести лишнюю минуту с Кейт. Он помнил, как звездными ночами скакал за ней по пляжу, наблюдая, как на ветру развеваются ее волосы. Этан всегда позволял ей выигрывать их тайные скачки. И после проигрыша отдавал любой фант, который она просила.

— И другими делами тоже, — тихо призналась она.

Сначала она попросила ракушки, которые он собрал, розовые и белые, как ее кожа. Он наблюдал за тем, как она наклоняет голову, чтобы услышать шум моря внутри спиральной раковины, и его сердце болело, а руки мечтали к ней прикоснуться.

— Какими еще? — мягко спросил он.

— Мне действительно нужно пообщаться с гостями.

Она словно тоже вспомнила, как они планировали свое будущее под небом острова. Словно вспомнила, как они перешли от поспешных поцелуев к исследованию юных тел друг друга. Они столько раз подходили к границе ее девственности, когда возбуждение гудело в его ушах.

— Когда мы поженимся, мы будем заниматься любовью, — пообещала она, выгибаясь под ним. — У нас буду дети, и я вся буду принадлежать тебе.

Он поверил ей. Поверил в то будущее, которое увидел глазами Кейт. Он не знал, что это будущее было соткано из невесомой паутины мечтаний. Он никогда не думал, что она может лгать ему. Но она нарушила это обещание, как и все остальные обещания, которые давала ему. И будь он проклят, если позволит ей поступить так еще раз. Особенно сейчас, когда последнее слово оставалось за ним и власть была в его руках. Он поймал Кейт за руку, пока она не успела скрыться в толпе.

— Ты же не забудешь о документах?

Он с удовольствием наблюдал за тем, как она боролась со своим решением.

— Нет, — проговорила она. — Я не забуду.

— Хорошо. — Он посмотрел на часы: — Встретимся в два?

Она нахмурилась и освободилась от его руки:

— Возможно.

Она собрала все самообладание и покинула его с привычной элегантностью.

Он позволил ей уйти. Пока. Она не могла сбежать от него, и он с радостью посмотрит издалека, как она будет нервничать. Он приманит ее достаточно близко, чтобы разрушить, оставить ее дрожащей, уязвимой и сгорающей от желания, как она поступила с ним много лет назад.

Кейт все еще приходила в себя после разговора с Этаном, поэтому с трудом могла выполнять обязанности хозяйки. Она обнаружила, что не может сосредоточиться на разговорах. Она не слышала музыку, не чувствовала вкуса шампанского. Присутствие Этана завладело всеми ее мыслями, сделав ее скверным собеседником и заставив потерять счет гостям.

— Кейт, — прошептала ее ассистентка, — если тебе нужно уйти пораньше, я могу здесь все закончить сама.

Кейт почувствовала, как загорелись ее щеки.

— Почему мне нужно уйти пораньше?

Несмотря на все усилия, голос выдавал ее напряженность.

Жанин подняла брови:

— Этан Хардести только что купил твой остров по завышенной в десять раз цене.

— Я знаю. Это чудесно. — Кейт слабо улыбнулась, игнорируя боль в груди. — Я никогда не мечтала получить двадцать пять миллионов за него.

— Кейт.

Она почувствовала, что улыбка исчезла, но продолжала изображать радость, которой не чувствовала.

— Да?

— Он наблюдает за тобой весь вечер. — Жанин заговорщицки улыбнулась.

— Да нет, — возразила Кейт, хотя Жанин говорила правду.

Она скрыла дрожь губ, медленно поднеся к ним бокал и сделав глоток шампанского. Затем указала на лоты аукциона:

— Думаю, мы превзойдем прошлогоднюю сумму.

Как считаешь?

Боковым зрением Кейт заметила Этана, и ответ Жанин прозвучал как неразборчивый шум. Она приказала себе сосредоточиться на разговоре, напоминая, что Этан — просто один из богатых гостей на аукционе. Но ее сила воли оказалась слишком слабой против него. Он был мужественен, богат, в нем ощущалась властность и сексуальность, которую подчеркивал черный смокинг. Словно почувствовав ее взгляд, Этан повернулся. Их глаза встретились, и в его взгляде она увидела желание. В животе Кейт заиграл жар, когда он снова обратился к женщине, сидевшей рядом. Светская львица, завернутая в красное шелковое платье с огромным вырезом с обеих сторон, посмотрела на Кейт и самодовольно улыбнулась.

Кейт взглянула на остатки шампанского в бокале; все тело ныло от напряжения. Она не поднимала глаз до тех пор, пока Жанин не взяла ее за локоть.

— Ты гораздо лучшая партия. Все это знают.

Ее щеки покраснели.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Он заинтересован. Иди за ним. Хотя бы один раз повеселись.

Кейт поморщилась:

— Я не хожу за мужчинами, Жанин.

— Почему нет? Ты красивая. Ты богатая. Ты умная. Ты можешь получить любого мужчину, если только захочешь.

— Нет, — ответила Кейт, расправляя плечи.

Она знала, что не слишком удачная партия. Несчастный случай тому виной.

— Но ты можешь, Кейт. Он так красив!

— О, смотри, это Руперт, — перебила Кейт. — Он пожертвовал несколько уроков кулинарии, которые купили за двадцать тысяч. Я не могу не поблагодарить его.

В течение следующего часа Кейт обменивалась любезностями с другими гостями, словно не замечая Этана. Она чувствовала его взгляд на себе. Она хотела не обращать на него внимания, но подсознательно пыталась приблизиться к нему. Это желание разливалось по венам, пока она не стала ощущать каждый удар сердца, каждое прикосновение к своей коже, каждый звук и каждый запах. Она поблагодарила последнего спонсора и, повернувшись, увидела Этана. Из-за неожиданной близости ее сердце подскочило к горлу.

— Этан, — выдохнула она, прижимая бокал с шампанским к груди. — Ты меня напугал!

Он не обратил внимания на ее смущение:

— Правда?

Возбуждение лишило Кейт способности вести вежливый разговор. Любопытные взгляды гостей прилипли к ней.

— И прекрати таращиться на меня. Мне от этого некомфортно.

В ответ он подошел ближе, зажав их руки между телами:

— Я уверен, ты привыкла, что мужчины таращатся на тебя.

Каким-то образом она смогла сохранить равновесие и сделать шаг назад, разорвав контакт. Неуместное желание опять вспыхнуло в ней. Она хотела прикасаться к нему. Хотела чувствовать его запах. Она мечтала о том, чтобы уткнуться лицом в его шею и лизнуть мягкую кожу возле выглаженного белого воротника. Желание снять с него пиджак и изучить каждый дюйм его белоснежной рубашки, прежде чем расстегнуть черные пуговицы и обнажить его грудь, закипало в ней.

— Они уважают мое личное пространство, — уточнила она с упреком.

Его губы растянулись в улыбке, когда он внимательно осмотрел ее тело.

— И что, ты боишься, я могу подать им идею?

— Нет.

Здравый смысл уступил место возбуждению. Она хотела провести рукой по ткани от лодыжки до бедра, погладить упругие ягодицы. И что хуже всего, она боялась, что он смог прочитать эти мысли на ее лице.

— Ты, наверное, думаешь, что купил больше чем остров.

Его глаза насмешливо блеснули, прежде чем взгляд опустился на ее грудь.

— Может, это я и сделал.

Одурманивающая волна желания прошла по ее венам, лишая возможности думать, и она сделала еще один шаг назад:

— Этан!

— Что? — спокойно спросил он.

— Ты знаешь что! — резко сказала она.

— Ты красивая, когда волнуешься.

Она задохнулась от его прямоты. Уже несколько лет никто не флиртовал с ней так открыто, и она забыла радость искреннего ухаживания. Она была почти готова поверить, что все возможно. Ей показалось, что последних десяти лет не было. Что она все еще была красива.

— Я не волнуюсь, я раздражена.

Его взгляд стал соблазнительным, таким же как когда-то… Он поднял палец и провел по ее щеке в опасной близости от губ.

— Ты забыла, Кэтидид. Я видел тебя раздраженной, и это другое.

Во рту пересохло, когда она неуклюже повернула лицо, чтобы избежать его прикосновений. Ласковое прозвище, которое он дал ей так давно, произнесенное с поразительной мягкостью, напомнило ей о близости, когда-то бывшей между ними и которой она больше не могла насладиться.

— Я серьезно, — сказала она. — Прекрати флиртовать со мной.

— Почему я должен это сделать? — сладко прошептал он.

Ее сердце гулко билось. Она хотела сразиться с ним, пресекая его попытки соблазнить ее. Она хотела борьбы. Снова почувствовать себя живой. Но она не могла. Не с Этаном. Ни с кем. Поэтому, когда она снова заговорила, ее голос звучал твердо и уверенно:

— Потому что я в этом не заинтересована, помнишь?

Злость на его лице исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись самоуверенной улыбкой.

— Да, я помню. Только сейчас я собираюсь заставить тебя изменить свое мнение.

Глава 3

— Кейт. Прекрати затягивать.

Этан окинул ее осуждающим взглядом, когда она придумала еще одно оправдание, чтобы отложить их отъезд. Было почти четыре часа утра, и он начинал терять терпение.

— Я ничего не затягиваю, — возмутилась она. — Мы всегда убираемся, прежде чем отправиться домой после аукциона.

Ее руки были заняты пустыми коробками из-под фарфора.

Если она станет откладывать их отъезд, он засунет ее в свой лимузин силой, не обращая внимания на сопротивление.

— У тебя есть сотрудники, которые могут проконтролировать уборку, и ты это знаешь. Тебе не нужно оставаться здесь.

— Нет, нужно. Я никому не доверяю семейный фарфор. — Она бросила извиняющийся взгляд в сторону своей ассистентки: — Без обид, Жанин.

Жанин, которая выглядела настолько уставшей, что явно была готова лечь спать прямо на блестящем древесном полу, даже не заметила оскорбления.

— Что?

Этан положил руку на опущенное плечо девушки.

— Идите домой, — сказал он усталой ассистентке. — Я закончу здесь с Кейт.

— Правда?

Благодарность осветила лицо молодой женщины, пока она не вспомнила свое место и не бросила обеспокоенный взгляд на Кейт:

— Прости, Кейт. Можно?

На лице Кейт отразилась смесь раздражения и беспокойства, но она быстро спрятала их под улыбкой:

— Конечно. Ты отлично поработала сегодня. Я слишком тебя задержала. Иди отдыхай, увидимся завтра.

Жанин не нужно было повторять дважды. За десять секунд она поставила свои коробки на стол для аукциона, надела плащ и выбежала из пустого зала, оставляя Кейт и Этана наедине.

— Это было немного нагло с твоей стороны, — сказала Кейт, избегая его взгляда, и направилась к столу. — Мне нужна была ее помощь.

Этан наблюдал за тем, как она несет пустые коробки. Она двигалась с невероятной грацией, такая же гибкая и проворная в вечернем платье и туфлях, какой была в бикини и сандалиях. Как и раньше, она излучала чувственность, которая притягивала его с силой магнита. Этан с трудом справлялся с желанием затащить ее в какой-нибудь темный угол.

— Это было необходимо, — сказал он, заставляя себя вернуться к главной теме. — Ты пытаешься избежать меня, но эта бедняга тут ни при чем.

— Я не избегаю тебя, — ответила она, поворачиваясь, чтобы он не прикоснулся к ней. — Просто у меня есть дела.

Он хотел выбить ее из колеи. Он хотел, чтобы она нервничала и волновалась. Он хотел зарыться пальцами в шелк ее волос, прижаться губами к ее коже и вдыхать ее аромат, пока не закружится голова.

— Мы договорились выехать в два.

— Нет, ты договорился, — возразила она.

— Все ушли уже час назад. — Он наклонился к Кейт. — Уже пора.

Ее глаза расширились, но она продолжала стоять на своем:

— Это твое мнение.

— Нервничаешь?

— Конечно нет. Я просто не люблю бросать работу на полпути.

— Что еще нужно закончить?

— Помимо того, что надо сложить все подсвечники и фарфор, нужно убрать вырученные деньги.

— Оставь подсвечники и фарфор. Мы уберем деньги и поедем.

Она поджала губы, в ней сражались раздражение и беспокойство.

— Хорошо.

Он поднял руку и указал на дверь:

— Пойдем?

Кейт наклонилась, чтобы взять маленькую черную коробку из-под стола, куда она поставила переносной сейф. Он начал раздражаться. Так было всегда: она тащила его, и он шел за ней, как бездомный щенок, слишком поглощенный своим желанием порадовать ее. Он выпрямился и медленно выдохнул. Господи, что же с ним такое? Этан прикусил губу и заставил себя расслабить руки. Он просто должен был удовлетворить свою похоть и покончить с ней.

Через три минуты, после поездки наверх в лифте из красного дерева и меди, они с Кейт вошли в офис ее отца.

— Я вижу, ты ничего здесь не изменила, — проговорил Этан, когда она включила лампу и поставила коробку с деньгами на стол.

— А зачем мне это делать?

— А разве женщины занимаются не этим?

Насыщенные бордовые и зеленые тона, гарвардская клетка, доминировали в интерьере. Кейт казалась меньше в этой атмосфере, словно тень ее отца гасила ее внутренний свет.

— Мне нравится комната в таком виде, — настаивала она, подняв подбородок. — Так проще помнить о нем.

На мгновение Этан почувствовал себя в прошлом, когда он стоял запуганным работником перед этим самым столом, а Каррингтон допрашивал его, ругал и угрожал.

— Я думал, что ты, по крайней мере, избавишься от этой фотографии, которую ненавидишь.

Он обошел стол и указал на фотографию в ореховой рамке, на которую он всегда смотрел, когда Каррингтон читал одну из своих нотаций.

— Это не так, — ответила она, наклонившись слишком поздно, не успев схватить ее.

— Нет?

Этан улыбнулся и поднес фотографию к желтой лампе. На ней десятилетняя Кейт, с редкими зубами и длинными ногами, прижимала к груди свой первый хлыст, а из-за плеча радостно улыбался ее отец.

— Ты всегда мне говорила, что ненавидишь.

Она попыталась выхватить фотографию, но он поднял руку, чтобы она не смогла достать.

— Здесь папа хорошо получился, — сказала она после еще одной неудачной попытки.

Наконец она сдалась и отвернулась, принявшись набирать шифр в сейфе.

— Ты здесь тоже хорошо получилась, — сказал Этан.

Он аккуратно поставил фотографию возле чернильницы и провел пальцами по снимку.

Тем летом, когда Кейт отдала ему хлыст, сказав, что он ее самый лучший друг, Этану так хотелось поцеловать ее, что сердце сжималось. Но даже тогда он понимал, что она недоступна для него. Прислуга не целует дочь своего начальника.

— Мне нравился этот ребенок на фотографии.

— Значит, сейчас я тебе не нравлюсь.

— Я этого не говорил.

Хотя это была правда. Оглядываясь назад, он понимал, что она все время играла с ним. Он выполнял все, что она просила, и даже больше, чтобы доставить ей удовольствие. Что угодно, чтобы заставить ее улыбнуться.

— Тебе и не нужно было этого говорить, — ответила она. — Я слышала это постоянно.

— Ты закончила, Кейт?

Он не хотел дальше погружаться в прошлое. Эта комната казалась старой, душной. Она всколыхнула все детские страхи и чувства, которых он не испытывал много лет. Словно он был недостаточно хорош. До сих пор.

— Дай мне еще минуту.

Он направился к темным окнам, глядя на свое отражение. Ему не о чем было беспокоиться. Сейчас власть была в его руках. Черт, он мог бы снести все здание Каррингтонов до основания! Злясь на себя, он отвернулся от окна и посмотрел на наклоненную голову Кейт. Он сжал руки за спиной, пытаясь догадаться, какое оправдание Кейт придумает, когда закончит убирать деньги. Изобразит усталость? Посмотрит на него блестящими зелеными глазами и попросит отсрочки? И придется ли ему бороться с желанием доставить ей удовольствие? Обнять и поклясться отдать ей все, что она захочет, когда страсть будет разгораться между ними.

Нет. Он здесь не для того, чтобы преклоняться перед ее желаниями, жалеть ее. Он здесь, чтобы соблазнить ее, оставаясь начеку.

Кейт с трудом дышала, когда Этан наблюдал за ней, заставляя ее нервничать еще больше, чем в течение всего вечера. Ее обуял неожиданный голод, от которого пересыхало во рту, руки желали прикоснуться к его загорелой коже. Она узнавала зов желания из своей юности, дикое, опьяняющее возбуждение, которое не давало ей спать по ночам.

— Я почти закончила, — сказала она и откашлялась. — Мне просто нужно перенести все в сейф.

Она открыла левую дверь в столе и ввела код. Растягивая время, она убирала деньги и чеки из коробки, сортируя их по размеру и плательщику. Мысли стремительно проносились в ее голове, а пальцы задрожали, когда она потянулась к последней пачке. Он подошел к столу и положил руку на угол, оказавшись в опасной близости от нее. Кейт стала подниматься, и он воспользовался ситуацией, чтобы коленом захлопнуть дверцу. Она оказалась зажатой между ним и стулом отца, поняв, что не может убежать.

Он смотрел на нее сверху, и его голубые глаза странно блестели.

— Ты закончила, Кейт.

Свет от лампы создавал ареол вокруг его головы.

Она чувствовала, как по телу разливается тепло. Ей казалось, что она ощущает его дыхание на своем животе и бедрах, хотя он даже не прикасался к ней.

— Нет, — прошептала она.

— Да.

Этан протянул руку, и она отшатнулась, ударившись коленями о край стула, и покачнулась. Он усмехнулся и протянул руку, поддержав ее, когда она резко села. Она чувствовала, как его пальцы держат ее чуть выше запястья. Она не сопротивлялась. Она была возбуждена и испугана.

— Этан, — в отчаянии проговорила она, освобождая руку. — Уже поздно. Почти утро.

— И что?

— Слишком поздно, чтобы ехать до Лонг-Айленда.

Кривая улыбка исчезла с его губ, и в глазах промелькнул командный блеск. Кейт почувствовала, как его воля собирается, словно волны перед штормом.

— Ты думаешь, что такая тактика сработает со мной?

— Должна, — выпалила она. — Я не понимаю, почему ты хочешь закончить все сегодня ночью. Наши юристы могут все сделать завтра.

— Я никогда не доверяю сотрудникам личные дела.

Кейт решилась посмотреть ему в глаза:

— Подписание документов — это личное дело?

— На остров? Да. Как я уже говорил, мои воспоминания о том месте… очаровательны.

Очаровательны? Она могла бы назвать эти воспоминания любым словом, кроме «очаровательны». Они преследовали ее, поглощали, оставались единственной ниточкой надежды, которая заставляла ее бороться за жизнь. И ходить. Эти воспоминания стали единственным утешением во время дней и ночей, наполненных болью.

— Туда никто не ездил несколько лет, — сказала она. — Я не могу ручаться за его состояние.

— Но я уверен, ты помнишь, что мне больше все го нравилась его дикость, — мягко проговорил он.

В его голосе звучало обещание и угроза. Он вытянул свои длинные ноги в ее сторону и облокотился на край стола, скрестив руки на груди.

— Свежие горячие ароматы. Тропическая жара, от которой я становился ленивым, раскованным и беспечным.

Кейт слышала воспоминания в его словах, воспоминания о них двоих. О том, как они гонялись друг за другом по краю воды, плескались и падали, когда волны сбивали их с ног. Он сыпал горячий сухой песок на ее обнаженный живот. Он проводил по краям ее бикини, сначала яркой розовой лилией, а потом чувствительными подушечками своих мозолистых пальцев.

— Да, хорошо, — наконец проговорила она, с трудом выдавливая из себя улыбку. — Похоже, вы с отцом будете там счастливы.

— Счастливы, — повторил он, не отрывая взгляд.

— Да. Ты заслуживаешь счастья, и я всегда надеялась, что ты его найдешь.

— Ты, — проговорил он, и соблазнительные нотки исчезли из его голоса, — желаешь мне счастья?

— Конечно желаю! — настаивала она, думая об их дружбе, о том, как они любили друг друга. Тогда она была счастлива. Они оба были счастливы. — Ты должен знать, что я никогда не хотела для тебя ничего другого, кроме счастья и успеха.

Она бросила все, чтобы у него было будущее. Он молча смотрел на нее.

— Счастье переоценивают, — наконец сказал он.

— Ты не можешь так считать, — прошептала она.

Она слишком многим пожертвовала, слишком много потеряла, и она не переживет мысли, что все это было напрасно.

— Но успех, — перебил он. — Успех дает все, что нужно человеку вроде меня. Успех дает власть. Влияние. Он позволяет мне получать, что я хочу и когда хочу.

Улыбка не затрагивала его глаз.

— Ты не такой.

— Нет? Она не заметила, как он оказался очень близко. Он не прикасался к ней, но тепло его тела и его взгляд зажигали в ней огонь. Вопреки буре эмоций, желание сжимало ее изнутри.

— Не надо, — предупредила она.

— Не надо что? Покупать остров? Жертвовать деньги этим беззащитным малышам? — Его взгляд скользил по ее глазам, щекам и рту.

— Я… — Она не могла думать, когда он был так близко.

— Ты сама ввязалась в это, Кейт, — сказал он. — В ту минуту, когда ты решила продать остров, ты пригласила меня сюда.

Кейт с трудом заставила себя сохранять спокойствие и не выдавать свою реакцию на его слова.

— Я этого не делала, — шепотом возразила она.

— Ты говоришь, что выставляла остров на аукцион не потому, что хотела увидеть меня здесь?

Ее щеки покраснели.

— Разумеется нет!

— Ах, Кэтидид, — выдохнул он, переводя взгляд на ее щеки. — Ты всегда была ужасной лгуньей.

— Я не хочу этого, Этан. Я клянусь.

— Слишком плохо, сладкая, потому что я хочу, — ответил он. — Только в этот раз я не подожму хвост, потому что ты передумала.

Чувство вины больно кольнуло ее.

— Этан, я не… — начала она, но ее отрицание утонуло в тишине.

Его улыбка снова вспыхнула, хищная и победоносная.

— У нас есть незаконченное дело, — мягко проговорил он. — Ты знаешь это так же хорошо, как и я.

— Нет, — выдавила она. — Ты сказал, что все в прошлом. И я уверена, ты не собираешься продолжать то, что мы оставили.

— О, я собираюсь, — тихо проговорил он, его дыхание обжигало ее рот. — И ты не остановишь меня, потому что хочешь меня так же, как я хочу тебя.

— Не хочу, — выпалила она, желая остановить его. — Это безумие. Ты сумасшедший.

— Может. А может, и нет.

Мысли покинули ее, когда Этан наклонился, чтобы убрать прядь волос с ее лица. Одной рукой он держался за подлокотник, его колено упиралось в ее ноги. Кейт чувствовала, как теряет над собой контроль, его близость лишала ее способности сопротивляться. Запах его тела кружил ей голову, ароматы ментола и парфюма, смешанного со сладким опьяняющим запахом, который она не могла забыть.

Она сидела неподвижно, когда его колено заставило ее ноги раздвинуться и его пальцы убрали волосы за ухо и провели линию по ее шее. Прежде чем она смогла что-то понять, он осторожно, но уверенно схватил ее за затылок. Она даже не попыталась сопротивляться. Ослабев от страсти и беспокойства, она ждала его следующего шага.

— Скажи мне, что ты этого не хочешь, — прошептал он ей на ухо.

Горячее дыхание обожгло ее скулу, щеку, рот, и все ее тело напряглось. Ее нежелание сопротивляться ему только сильнее разжигало огонь между ними.

— Скажи мне, — потребовал он, наклоняя ее голову назад.

Вспоминания о прошлом, о неудовлетворенном желании, поглотили ее в потоке страсти, и она больше не пыталась оттолкнуть его. Она не могла думать ни о чем, когда губы Этана встретились с ее губами. Его поцелуй начался мягко, постепенно становясь жадным и страстным. Его язык проникал глубоко, уверенный и искусный, и она задрожала от удовольствия, застонав под его настойчивыми ласками.

Они вместе учились целоваться, и ее тело помнило каждый урок. Он стал играть с ней, покусывая ее губы и снова целуя.

Его рука проскользнула между ее спиной и кожаной спинкой кресла, обнимая ее и резко заставляя встать. Она прижалась к нему, почувствовав его возбуждение. Она поднялась на цыпочки, и он отклонился назад, потянув ее за собой, пока их бедра не соприкоснулись.

Забыв обо всем, Кейт целовала и обнимала его в ответ, обхватив крепкие плечи. Но, когда его рука поднялась к ее груди, Кейт отстранилась. Это было слишком много, слишком рано, и потеря контроля пугала ее. Ошарашенная и потерянная, Кейт оперлась руками о стол. Она пыталась восстановить равновесие, пока комната кружилась, а ноги дрожали. Воздух рывками проходил в ее легкие.

— Кейт.

Его голос звучал мягко. Уверенно. Она подняла глаза и увидела, что он держит в руках ее пальто. Он протянул его, приподняв бровь:

— Мой водитель ждет.

Глава 4

Этан не помнил, как вывел Кейт на улицу. Он хотел соблазнить Кейт здесь, сейчас, на чертовом столе Каррингтона. Каким-то образом он взял себя в руки и смог дойти до лимузина, не утратив любезности. Он посадил ее на кожаное сиденье с подогревом, закрыл дверь и сделал глубокий вдох. Его тело горело от желания при мысли, что они с Кейт проведут два часа наедине. Он еще раз вдохнул свежий октябрьский воздух и сел в машину рядом с ней.

— Лонг-Айленд. Поместье Каррингтонов, — сказал он Вальтеру и расслабился в кресле, включая свет и закрывая перегородку.

Кейт наблюдала за тем, как черное стекло ползет вверх, ее сердце колотилось в горле. Она прижалась к двери, словно готовясь выпрыгнуть, если он посмеет подвинуться к ней ближе. Он ее не винил. Один ее запах, с одурманивающими ароматами ванили и цитруса, заставлял его отбросить все правила приличия и овладеть ею сейчас, не задумываясь о последствиях. Но нет. Он собирался насладиться соблазнением, прежде чем раздавить ее.

— Пристегнись, — сказал он спокойно. — Мы не хотим рисковать твоей очаровательной шеей.

Она вздрогнула и потянулась за ремнем, плотно застегивая его вокруг себя. Затем сжала трясущиеся пальцы и уставилась на свои руки.

Он дал ей время, чтобы успокоиться, пока думал о своих планах. Он отреагировал на ее восхитительный поцелуй сильнее, чем предполагал: вид ее припухших губ, обнаженных плеч и шеи сливался с воспоминаниями о той Кейт, которой он когда-то дорожил. Он не хотел смешивать Кейт из своей памяти с холодной красавицей, которой она была на самом деле. И ему не нравилось, что поцелуй объединил эти образы.

Кейт из его воспоминаний не существовала. Никогда. Он должен помнить, что под ее очаровательной внешностью скрывалась жестокая, мстительная лгунья, которая использовала мужчин для своего удовольствия. Он не мог позволить себе забыть, как она играла им, а потом избавилась от него. Несмотря на то что время сделало красоту Кейт еще более совершенной, он не мог позволить эмоциям взять над собой верх. Да, за эти годы ее тело обрело соблазнительные изгибы и черты ее лица стали взрослыми. Но это не имело значения. Он говорил себе, что был рад увидеть испуг в ее больших глазах, чистых, как Карибское море, в котором они купались в детстве. Скорбь из-за смерти отца превратила ее лицо в подобие камеи: тонкие скулы, узкие брови и розовые губы. Он хотел насладиться ее печалью, ее болью, но их поцелуй изменил его чувства. И это было неприятное ощущение.

Этан открыл бар, налил стакан скотча и протянул ей:

— Выпьешь?

Она покачала головой, не глядя на него. Он сделал обжигающий глоток. Не помогло.

Профиль Кейт продолжал притягивать его взгляд. Наблюдая за игрой света и тени на ее лице, он подумал, что у нее должна была быть причина, чтобы не выйти замуж. Предложения наверняка были. И если не из-за ее красоты, то из-за богатства. Но она все их отклонила, с таким же холодным пренебрежением, какое показала ему. Она была дочерью своего отца, в конце концов, и ни один мужчина не будет для нее достаточно хорош.

Он сделал еще один глоток скотча, пока в голове мелькали картинки его будущего триумфа. Скоро он найдет с ней удовольствие, поглотит ее крики и заставит просить больше и больше. А потом он уйдет. На этот раз он будет принимать решение. Может быть, тогда он сможет уничтожить свои воспоминания, которые до сих пор всплывали в его голове. Может быть, тогда он больше не будет видеть ее губы, ее брови и шею в лицах незнакомок. Может быть, тогда он поймет, что она ничем не отличается от остальных женщин, с которыми он встречался. Пустая. Забываемая. Заменяемая.

Однажды он удовлетворил свою неуместную страсть к Кейт, однажды он стер все следы подростковой мечты. Он не обманывался надеждой, что когда-нибудь найдет свое счастье. И он не хотел любви. Он перестал верить в эти сказки много лет назад. И теперь ему достаточно будет просто избавиться от нее и доказать, раз и навсегда, что она ничего для него не значит.

Они проехали несколько миль, прежде чем голос Этана перебил ее размышления:

— Скажи мне, Кейт, почему я не видел тебя на соревнованиях по выездке?

Она взглянула на него, не сумев прочитать его взгляд. Она не доверяла ему. Как он мог так целовать ее и остаться совершенно бесстрастным? Она смотрела на него, и ей казалось, что этого поцелуя никогда не было. Она все еще помнила его руки на своем теле. Она до сих пор чувствовала возбуждение, затаившееся, мерцающее в воздухе между ними. И она не знала, как сможет пройти по минному полю их прошлого, не раскрыв перед ним своих чувств.

— Я больше не соревнуюсь, — ответила она.

— Нет? — Он недоверчиво поднял бровь. — Но лошади и скачки были всей твоей жизнью.

«Ты был моей жизнью».

— У меня появились другие интересы, — сказала она, пожав плечами.

Он прищурился:

— Это из-за несчастного случая?

— Что?

— Твой несчастный случай, — мягко проговорил он. — Ты из-за этого перестала ездить верхом.

— Как ты узнал об этом?

— Я так понимаю, тебе повезло, что ты вообще выжила, не говоря о…

— Я не знаю, кто рассказал тебе все это, — перебила она. — Но они явно преувеличили.

Она не перенесет, если он узнает о ее поврежденном теле и о шрамах, которые навсегда покалечили ее. Она не перенесет его жалости.

— Как ты видишь, я в порядке. Ничего ужасного не произошло.

— Но ты прекратила ездить верхом.

— Мне больше это не нравится.

Он засмеялся:

— Тебе? Не нравится верховая езда?

Она рассердилась из-за его насмешливого тона:

— Почему в это так сложно поверить?

Изогнутая бровь сказала ей все, что она хотела знать.

— Ты не бросаешь начатое, Кейт.

— Отстань от меня, — выдохнула она. — Папа провел последние девять лет своей жизни, читая мне различные лекции на тему «Сядь снова на лошадь». Я к ним невосприимчива.

Он наклонил голову:

— Хорошо. Мы не будем говорить о твоем неожиданном неприятии лошадей, которых ты когда-то обожала. Тогда почему бы нам не поговорить о мужчинах, с которыми ты встречалась?

Она не смогла сдержать смех:

— Я? Встречалась? Этан, если твои источники хороши, то ты уже знаешь ответ.

— Ты права. Может, мне стоило спросить, почему у тебя ни с кем не было серьезных отношений. — Выражение его лица стало соблазнительным и похотливым, а голос стал тише. — Ты ждала моего возвращения?

Она опустила глаза:

— Конечно нет.

— Тогда почему ты отказывала всем мужчинам, которые ухаживали за тобой? Я уверен, что среди этой толпы был хотя бы один приличный.

— Я устала соревноваться за внимание мужчин со своим портфелем акций. Гораздо проще избегать свиданий вообще, чем пытаться понять истинный мотив мужчины.

— Ты всегда могла встречаться с богатым мужчиной. — Он окинул ее оценивающим взглядом. — С мужчиной вроде меня, например.

Она нервно засмеялась и покачала головой:

— Едва ли. Удивительно, что ты и твое эго смогли поместиться в одну машину.

— Мы с ним пришли к соглашению. — Его глаза блестели, наполняя ее теплом. — Я даю ему, что оно хочет, то есть тебя, и оно оставляет меня в покое.

— Позволь, я угадаю. Ты научился такому потрясающему флирту у всех тех супермоделей, с которыми встречался?

— Кейт Каррингтон, ты следила за мной?

Она покраснела:

— Нет. Просто ты теперь магнат недвижимости и о тебе пишет каждый второй журнал.

— Тем не менее ты обвиняешь мои источники в том, что они преувеличили, — сказал он, наклоняясь и проводя пальцем по ее плечу.

Она отодвинулась от его руки.

— Не все фотографии лгут.

Он наблюдал за ней, и его красивый рот растянулся в обезоруживающей улыбке.

— Что я могу сказать? Я решил поставить на американскую мечту, и у меня получилось. В Европе. Что я могу сделать, если мой успех привлекает высоких длинноногих брюнеток?

— Я вижу, что это настоящее испытание для тебя: справляться с повышенным женским вниманием и заниматься делами.

— Да, но у меня есть сотрудники, которые могут меня заменить при необходимости.

— Кто-то из них приехал с тобой в Нью-Йорк?

— Ты имеешь в виду, помимо моих моделей? — спросил он саркастически.

Она многозначительно посмотрела на него:

— Они не твои сотрудницы.

— Вообще-то, пара из них действительно работает на меня, — ответил он. — Но ответ на твой вопрос — да. Я привез с собой команду из двенадцати человек, пока мы ищем новую недвижимость. Но мы пробудем здесь недолго.

— Здесь, в Штатах, мало интересной недвижимости?

— Вовсе нет. Очень много. Но, как бы талантливы ни были мои директора и разработчики в Европе, я должен быть с ними для принятия важных решений.

— Разумеется. — Она подняла голову. — Ты никому не доверяешь контроль?

— А какой успешный бизнесмен это делает?

Кейт кивнула:

— Даже когда команда состоит из верных и способных людей, им всегда нужен лидер.

Кейт рассматривала его лицо, пытаясь понять, что превратило мальчика, которого она любила, в успешного энергичного мужчину, который сидел сейчас рядом.

— Ты хороший лидер, не так ли?

— Как сказать. Некоторые говорят, что да. А другие считают меня властным ублюдком, манипулирующим людьми.

— Тебя? — Она изумленно подняла брови. — Никогда.

Они улыбнулись друг другу. В его улыбке она не заметила скрытой злости или агрессии, и в груди стала зарождаться радость.

— Я всегда знала, что ты многого добьешься, Этан.

Улыбка исчезла с его лица.

— Правда?

Она кивнула, но внутри все сжалось от волнения.

— Поэтому я и сделала это.

— Это? — уточнил он, поджав губы.

Она прикусила нижнюю губу и посмотрела ему в глаза:

— Отказалась от тебя.

Злость вернулась к нему так же быстро, как исчезла, загораясь, словно тлеющие угли.

— Я не хочу обсуждать прошлое.

— Я знаю, что это неприятно. Но я хочу, чтобы ты понял причину.

— Почему?

— Потому что мне не хватало твоей дружбы. Я скучала по той честности, которая была между нами. — Она почувствовала, что краснеет, но все равно продолжила. — Я ненавидела лгать тебе, и всегда чувствовала себя виноватой, если такое случалось.

Он долго смотрел на нее, а потом слабо улыбнулся.

— Правда.

Глава 5

Кейт глубоко вздохнула, нервничая от этого разговора. — Ты не представляешь, как ужасно я себя чувствовала, сколько раз я молилась, чтобы нашелся другой способ. Когда я сказала тебе, что больше не хочу тебя, я солгала. Ты был моим лучшим другом. И в моей жизни не было ничего больнее этой потери. Поверь.

— Да?

Грудь начинала гореть, но она продолжила свою исповедь:

— Я сделала это по единственной причине: я хотела, чтобы ты раскрыл свой потенциал, вместо того чтобы тосковать на острове, ожидая моих следующих каникул. Я хотела, чтобы ты устроился на работу, завязал контакты и построил свое будущее. Я не смогла бы жить с мыслью, что позволила тебе пожертвовать всем ради меня.

— Значит, это была не игра с ничтожным человеком в ожидании лучшей партии?

Чувство вины захватило ее, и она опустила глаза.

— Я сказала это, потому что не знала другого способа заставить тебя уехать, — пробормотала она.

— Ты думала, я бы зачах, если бы остался.

— Я ошибалась? Я знала, что, выбирая между своими амбициями и мной, ты бы выбрал меня. — Она прикусила губу и посмотрела на него.

— И у кого здесь огромное эго?

— Я знаю. Прости. — Она закрыла глаза и вздохнула, собираясь с силами. — Я солгала, потому что верила в это. Я солгала, чтобы ты пошел на стажировку, которую устроил папа.

— Стажировку?

Его голос звучал тихо. Опасно и очень сдержанно.

По ее спине пробежал холод.

— Да. Твоя стажировка в «Стивенсоне и сыновьях». Папа устроил ее при условии, что я разорву с тобой отношения.

Его глаза превратились в две узкие щели.

— Он шантажировал тебя моей работой?

— Нет! — Она поморщилась. — Ну, в некотором роде. Он просто помог мне принять правильное решение. Мы оба знали, что у тебя есть будущее только в том случае, если ты уедешь с острова. А ты бы не уехал, если бы я не заставила тебя, ты сам сказал.

— Значит, я стал для тебя актом милосердия.

— Конечно же нет! Я просто хотела, чтобы ты был счастлив. Успешен. И я знала, что, если ты останешься, ты будешь никем. — Она сжала руки и наклонилась к нему. — Мне казалось, что у меня нет другого выбора. Я не хотела, чтобы однажды ты возненавидел меня. В его глазах вспыхнул огонь.

— Ну что, спасибо, Кейт. Спасибо, что выстлала мою дорогу к будущему своим отказом.

Она сжалась от холода его интонации:

— Мне тоже было больно.

— Я представляю.

— Ты говоришь так, как будто не веришь мне.

Он улыбнулся, но только губами:

— Почему я должен тебе не верить, когда твоя жертва помогла мне добиться такого успеха?

— Ты выглядишь злым.

Его лицо смягчилось, словно он нажал на переключатель, сменив ярость чувственностью, просто моргнув.

— Я не злюсь, Кейт. Я благодарен тебе. Я ценю это. — Он наклонился, чтобы убрать за ухо прядь ее волос. — Все это время я считал тебя причиной моего детского счастья, а оказывается, что ты причина всего.

— Я сказала это не потому, что хочу твоей благодарности.

— Ш-ш-ш. Не скромничай. — Его голос ласкал ее, а палец гладил ее шею. — Ты все испортишь.

Она покачала головой:

— Но…

— Я выслушал твое признание. Этого достаточно. — Его взгляд приказывал ей молчать.

Спустя двадцать минут напряженного молчания они въехали в поместье Каррингтонов «Холодная весенняя гавань». Колеса лимузина шуршали по осенним листьям, а в небе брезжил рассвет. Кейт занервничала, когда водитель заглушил мотор и в машине воцарилась еще большая тишина. Без разговоров у нее было слишком много времени, чтобы подумать обо всем, что она скрывала от него. Кейт закрыла глаза, мечтая избавиться от воспоминаний. В ее будущем не было места для любви к нему.

— Оно кажется меньше, чем я его помню, — проговорил Этан, глядя на фонари и колонны дома Каррингтонов.

Кейт нервно улыбнулась.

Этан открыл свою дверцу в тот же момент, когда его шофер открыл дверцу Кейт. Ветер приподнял ее волосы, и в машину влетело несколько листьев. Она поежилась и повернулась, принимая руку.

— Спасибо, — сказала она, плотнее запахивая плащ. — Не хотите зайти выпить кофе?

Шофер обменялся взглядами с Этаном и покачал головой:

— Нет, спасибо, мэм. Я буду здесь.

— Вы не создадите никаких неудобств, — настаивала она.

Этан подошел ближе и проговорил ей на ухо:

— Вальтер знает, что я прождал всю ночь, чтобы остаться с тобой вдвоем, и он не хочет нам мешать.

От его прикосновения по телу пробежали мурашки. Скоро Кейт и Этан остались одни в предрассветной темноте, освещенной только садовыми фонарями и бледными фарами лимузина. Кейт почувствовала, как вспотели ладони.

Рука Этана легла на ее спину.

— Ты хорошо видишь дорогу?

— Я в порядке, — заверила она его, отступая в сторону.

Он пошел за ней, когда она направилась к широкому крыльцу. Она была испугана и думала, что он заметит ее волнение. Приблизившись, он наклонился к ее шее и прошептал:

— Ты от чего-то убегаешь, Кэтидид?

— Конечно нет, — соврала она.

Кейт повертела в руках свой клатч, и ключи упали на деревянные доски под ее ногами.

— Позволь мне.

Он наклонился, чтобы поднять ключи, и медленно выпрямился, оглядывая ее дрожащее тело. Затем вставил ключ в замок и повернул его. Несколько мгновений они стояли в тишине, прежде чем он распахнул дверь.

— После тебя, — сказал Этан, жестом приглашая ее войти.

Она шагнула в тускло освещенное фойе. Перед ними расстилался пестрый мрамор. Двойная лестница, ведущая на второй этаж, шла вокруг огромной люстры, которую семья заказала во Франции в прошлом веке. Кейт видела самодовольство во взгляде Этана, который теперь был в ее доме не как работник, а как успешный мужчина, которого уже нельзя впечатлить атрибутами богатства.

— Кабинет отца и документы здесь, — сказала она, направляясь в северный коридор и по дороге зажигая свет. Может, если она будет вести себя уверенно, ей будет проще собраться. Может, если повезет, он просто заберет документы, и она спокойно переживет остаток ночи.

Этан шел уверенно, заложив руки за спину и разглядывая картины. За несколько футов до кабинета отца Кейт дверь в конце коридора распахнулась. Миссис Бартоломью вышла из крыла прислуги. На одном плече у нее был накинут розовый халат.

— Это ты, Кейт?

Кейт бросилась вперед, чтобы пожать руку своей няни и экономки:

— Почему вы не в постели?

— О, ты меня знаешь, — ответила она, поглаживая руку Кейт. — Я не могу спокойно спать, когда ты в городе.

Улыбка Кейт выглядела как неловкая гримаса, когда она попыталась отвести миссис Бартоломью назад в ее комнату.

— Сейчас я дома, я жива и здорова. Можете снова ложиться спать.

Какой-то звук заставил их остановиться, и миссис Бартоломью повернулась, чтобы посмотреть. Шагнув в сторону, она указала на Этана:

— Кто это с тобой, дорогая?

Кейт закрыла глаза и шумно выдохнула, пытаясь придумать ложь, которая убедила бы ее.

— Никто. Просто гость с аукциона.

— О господи, я в это не верю, — возразила экономка. Миссис Бартоломью оставила Кейт и направилась к Этану, шаркая тапочками по мрамору.

— Этан Хардести, это ты?

— Миссис Бартоломью?

Циничная маска, которая была на нем весь вечер, мгновенно уступила место неподдельной радости, когда он заключил экономку в объятия. Она завизжала, как девочка, когда он поднял ее в воздух и закружил.

— Я не могу поверить, что вы до сих пор здесь работаете!

Она сжала руками его ладонь, светясь от счастья:

— А где же мне еще быть?

Кейт подошла ближе, пока они улыбались друг другу, надеясь, что миссис Бартоломью не скажет ничего лишнего.

— Вы уходите на пенсию, — сказал он. — Сегодня. Я не хочу, чтобы вы проработали еще хотя бы один день.

Она громко захохотала:

— Ты всегда очень любил командовать.

— Я серьезно. — Он положил руку на ее плечо: — Я только что купил остров Кейт для отца, и я знаю, что он был бы счастлив, если бы вы жили там с ним.

— Без вас, дети? — Она стряхнула его руку. — Не говори глупостей. Я счастлива здесь, и я все еще нужна Кейт. — Миссис Бартоломью сжала запястье Кейт: — Я ведь права, дорогая?

Кейт осторожно подбирала слова.

— Вы знаете, что мне очень нравится жить с вами здесь, но я хочу, чтобы вы были счастливы, — проговорила она. — Я уже взрослая, и, если вы хотите уйти на покой, вы получите мое благословение и достойную пенсию.

— Глупости! Ты не вырастешь, пока в твоей жизни не появится достойный мужчина. — Она посмотрела на Этана, как будто он был ее верным компаньоном в воспитании Кейт. — Этой девочке нужен кто-то, кто будет о ней заботиться, что бы она сама ни говорила.

— Неправда! — возмутилась Кейт.

Она покраснела от стыда, когда заметила улыбку Этана. Ей хотелось, чтобы мраморный пол раскрылся под ее ногами, и она смогла исчезнуть. Но этого не произошло. Напротив, все становилось только хуже. Экономка сильнее сжала запястье Кейт и взяла за руку Этана.

— Этан, Кейт такая же красивая, как и в детстве, правда? — спросила она.

— Миссис Бартоломью! — задохнулась Кейт.

— Если ты согласишься заботиться о Кейт вместо меня, может, я уйду на пенсию.

— Обещаете? — дразнил Этан. Он посмотрел на Кейт. — Потому что ничто не доставит мне большей радости, чем заботиться о Кейт.

Казалось, что миссис Бартоломью не заметила сарказма в его словах, потому что она соединила их руки.

— Я всегда знала, что ты вернешься за ней! Я оставлю вас наедине, чтобы вы обсудили детали. И если ты все еще будешь здесь к завтраку, я приготовлю клюквенные вафли, которые ты так любишь.

Как только миссис Бартоломью отвернулась, Кейт вырвала руку. Она отчаянно хотела скрыть свою реакцию на его близость, поэтому обошла Этана и направилась в кабинет отца. Она прижала руки к животу, пытаясь успокоиться. Ее кожа горела. Ее сердце болело. И она хотела, чтобы эта ночь закончилась. Сейчас. Она говорила себе, что это все из-за усталости. Она согласилась привезти сюда Этана только с одной целью, и чем быстрее они закончат дела, тем быстрее она сможет вернуться к своей жизни. Ей нужно было только завершить сделку. Она не была уже той восемнадцатилетней девочкой, по уши влюбленной в сына смотрителя. И она чувствовала себя несчастной, когда желала того, чего он не сможет ей дать.

Она услышала шаги Этана, только когда дошла до больших двойных дверей кабинета. Кейт мгновенно схватилась за ручку, пытаясь сохранить дистанцию между ними. Но его длинные ноги перекрыли расстояние быстрее, чем ее трясущиеся пальцы смогли справиться с замком. Он взял ее за запястье и наклонился к ее уху:

— Я не укушу тебя, Кейт.

Она отшатнулась в сторону и посмотрела на него:

— Я поверить не могу, что ты сказал ей это.

— Я просто хотел заставить ее улыбнуться.

— Да, но ты не можешь давать ей таких надежд, если они точно не сбудутся.

Он положил руку на ее щеку и погладил большим пальцем ее подбородок:

— А кто сказал, что не сбудутся?

Она шагнула назад:

— Этан!

— Что?

— Пожалуйста, не усугубляй ситуацию. Мне и так достаточно неловко.

— Почему?

В ее глазах начали появляться слезы, и она моргнула, чтобы сдержать их. Она не плакала девять лет и не собиралась начинать сейчас.

— Я не знаю, Этан. Может, из-за того, как ты реагируешь, соблазнительный, отстраненный, злой. Я не понимаю тебя, и это дает тебе преимущество. Мне это не нравится.

Он посмотрел ей в глаза:

— Я вырос, Кейт, как и ты. Нельзя ждать, что все останется по-прежнему.

Она сжала пальцами виски и поморщилась:

— Я знаю.

— Так как насчет того, чтобы двигаться дальше? — Он взял ее за руку и поднял ее голову за подбородок, пока она не посмотрела ему в глаза. — Кто знает, чем все может закончиться.

Она опустила глаза и освободила руку:

— Нет. Слишком многое произошло.

— Что, например? — спросил он, гладя пальцем ее нижнюю губу.

Она отошла, покачав головой:

— Сегодня мы занимаемся документами на остров.

Это единственная причина, почему ты здесь.

— Нет.

— Для меня — да. Я ничего больше не хочу. — Она сжала челюсть, игнорируя возбуждение, разливающееся по ее венам.

— Лгунья.

Она шумно выдохнула:

— Послушай. У меня был очень долгий день, и я не могу сделать этого прямо сейчас. Я просто хочу добраться до кровати.

Он внимательно посмотрел на нее:

— Это можно устроить.

Кейт стиснула зубы, ругая себя за столь необдуманные слова:

— Я не это имела в виду.

— Прости, Кэтидид, но я не могу упустить такую оговорку по Фрейду, — сказал он с неподражаемой надменностью. — Ты хочешь меня. Я хочу тебя. Давай сделаем что-нибудь с этим.

Она сжала губы и сделала несколько глубоких вздохов, прежде чем заговорить:

— Я не хочу от тебя ничего, кроме дружбы, Этан. И если ты будешь продолжать настаивать, я не захочу и этого.

— Твой поцелуй говорил о другом.

— Это был не мой поцелуй, а твой, — возразила она.

Желание в его глазах разгоралось, лишая ее возможности здраво мыслить.

— Он показался мне взаимным.

Она была в отчаянии.

— Знаешь что, Этан? Мы закончили. Ты сам найдешь выход, а завтра я отправлю документы твоим юристам.

Она попыталась пройти мимо него, но он сделал шаг, преградив ей путь:

— Ты не хочешь мои двадцать пять миллионов?

— При таких условиях? Нет, — ответила она, сильно толкая его в грудь.

Он не пошевелился, и ей показалось, что она только что попыталась помериться силами с бетонной стеной. Она опустила руки и подбородок, пытаясь создать дистанцию между ними:

— Отойди.

— Нет ничего постыдного в желании закончить начатое. — Он поднял ее подбородок, отказываясь отпускать ее. — Признайся, что хочешь меня. Хотя бы немного.

Прикосновения его пальцев заставляли все ее тело дрожать. Она молилась, чтобы в ее глазах он увидел только злость, а не желание, которые боролись внутри ее.

— Почему бы тебе не пойти и не спросить кого-нибудь из своих моделей? Уверена, они с радостью удовлетворят все желания твоего эго.

— Я знаю, — ответил он, хищно сверкнув глазами. — Но в этом нет вызова.

— Ты ничем не лучше бродячего пса, который обнюхивает каждую самку, попадающуюся на его пути.

Одним движением он сократил расстояние между ними, нависая над ней, пока она не подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он медленно наклонился и вдохнул. Глубоко.

— Ревнуешь? — прошептал он.

— Конечно нет, — ответила она. — Они могут забрать тебя целиком.

Этан наклонялся к ней, пока она не увидела легкую щетину, появляющуюся на его подбородке, которая добавляла ему опасной привлекательности. Его рот искривился.

— Ты в это не веришь, Кэтидид.

Желание охватило ее. Она прижалась к двери, пытаясь восстановить равновесие. Несколько секунд они стояли неподвижно, их тела почти соприкасались. И вдруг ей захотелось удивить его, получить власть над ним. Она хотела лишить его спокойствия, провести языком по его губам и коснуться его плоти, чтобы он отступил назад.

— Кроме того, — протянул он, — ты знаешь, что я не хочу ни одну из этих женщин.

С этими словами он подошел ближе, прижимая ее к двери и лишая возможности убежать. Его руки сомкнулись за ее головой.

— Я хочу только тебя.

Глава 6

Кейт вздрогнула, когда его мускулистая грудь прижалась к ней. Тихо и болезненно близко его дыхание ласкало ее щеку. Несколько долгих мучительных секунд он ничего не говорил, словно давая ее телу время привыкнуть к его весу.

— Я хочу снова почувствовать твой вкус, — наконец выдохнул он.

Каким бы безумием ей ни казалась эта идея, она хотела с головой погрузиться в эту бездну. Она хотела почувствовать его язык на своих губах, провести ногтями по его белоснежной рубашке и почувствовать каждый дюйм его шелковой кожи.

— Я не могу, — хрипло проговорила она. — Пожалуйста, отпусти меня.

— Ах, Кэтидид… — Его голос соблазнял ее, звуча еще ближе, как будто он не услышал ее мольбу. — Я думаю, что пока не могу этого сделать.

Она была зажата между холодной жесткой дверью и горячим мужчиной. Его тело, большое, сильное и горячее, совсем не было похоже на тело того мальчика, которого она помнила. Он стал мускулистым сильным самцом в расцвете сил. Властный, безжалостный и привыкший получать, что хочет. Кейт на ощупь нашла дверную ручку и нажала на нее. Дверь подалась под их весом и распахнулась внутрь. Она пошатнулась назад и стала падать, когда руки Этана поймали ее за плечи и помогли устоять. Одно мгновение они не шевелились, пока Этан не поджал губы и не шагнул внутрь кабинета. Она задохнулась, и все ее чувства обострились из-за отсутствия света. Она слышала его дыхание, такое же прерывистое, как и ее собственное. Он снова прижал ее к двери, и она почувствовала его вес на себе, когда его руки опустились с ее плеч на бедра.

Его горячее дыхание и движения широких ладоней, ласкавших ее тело, вызывали всплеск ощущений. Она толкнула его, и ее сопротивление ослабло, когда пальцы встретились с его грудью.

— Не сопротивляйся мне, — прошептал он.

Она прикусила губу, теряясь в его запахе, пикантном, мускусном, сексуальном аромате, который заставлял ее сердце вырываться из груди.

— Почему ты делаешь это? — прошептала она.

— Ты знаешь почему, — пробормотал он. — Я не переставал желать тебя.

Да. Она больше не хотела сопротивляться ему. Она понимала, что Этан представляет для нее угрозу. Он угрожал ее спокойствию, но почему-то она не хотела, чтобы он уходил. Пока. Она уже давно не чувствовала себя так. Она уже давно не хотела, чтобы к ней прикасались. Но она не хотела рисковать и потерять свое сердце. Не важно, сколько лжи она сказала самой себе, она знала, что, если позволит себе снова влюбиться в него, открыть свое сердце и душу, и не получит ответа, боль поставить ее на колени.

«Однажды ты уже справилась с этой болью, — напомнил ей голос внутри. — Почему бы не насладиться всего одной ночью?»

Ее тело изнывало от желания узнать его. Она хотела его. Ее тело умоляло поддаться всего раз удовольствию здесь, в тени, где секреты могли остаться невысказанными, а шрамы — незамеченными. Всего один раз она хотела шагнуть от возбуждения в удовлетворение. Всего один раз. С ним. Она ждала так долго.

— Просто позволь мне…

Он замолчал, когда она подняла руку, чтобы провести пальцами по его подбородку. Он замер под ее прикосновениями, его дыхание щекотало кончики пальцев, когда она погладила его раскрытые губы. Наслаждаясь своей способностью отвлечь его и отдаваясь возбуждению, Кейт, в предвкушении удовольствия, медленно проводила пальцами по его лицу до бровей и по волнистым волосам. Она снова вспоминала изгиб его затылка, сильную шею. Это было похоже на возвращение домой, хотела она этого или нет, потому что ее тело помнило его. Она хотела дотронуться до каждого дюйма его кожи, сравнить свои воспоминания с изменениями, которые произошли в нем. Она хотела попробовать его на вкус и уткнуться носом в ямку у основания его шеи. Горячие волны желания охватывали ее, заставляя забыть обо всех опасностях. Она тяжело вдохнула и опустила руки на его плечи, ощущая мышцы под одеждой. Она позволила своим рукам опуститься по его спине ниже, пока ее пальцы не сжали его ягодицы. Он мгновенно отозвался, прижимая ее к двери. Возбуждение мучило ее, воспоминания о его губах на ее груди заставляли ее девственную плоть наполняться болезненным желанием.

— Этан, — простонала она.

Его дыхание превратилось в хрип, и его руки упали на ее плечи. Он опустил голову, целуя ее веки, щеки и губы с мягкостью, которую мог дать только полный контроль над собой. Его неторопливость злила ее, и она подошла ближе. Он не обратил на это внимания, продолжая исследовать ее губы, шею и мочку уха. Она резко повернула голову, чтобы поймать его губы. Он уступил, вызывая в ней стоны, когда их губы соприкоснулись. Кейт раскрылась перед ним. Он целовал ее агрессивно, с таким мастерством, что она лишилась способности думать и сопротивляться. Ее дыхание стало быстрым, и мышцы напрягались. Она хотела почувствовать его внутри себя, стать с ним одним целым. Она дрожала, прижимаясь к нему.

Этан приподнял ее, одной рукой держа за ягодицы, а второй развел ее ноги, прижавшись к ней. Вперед, назад и снова вперед, он постепенно наращивал темп, пока их тяжелое дыхание не слилось в приглушенные звуки. Кейт стонала, жадно целуя его. Он отвечал на каждый поцелуй, его стоны одобрения разжигали ее желание. Она выгнулась к нему, пытаясь унять боль в груди. Ее затвердевшие соски упирались в его грудь через кружевной лифчик и шелковое платье, вызывая в нем глухие стоны.

— Отведи меня наверх.

Он целовал ее рот, пока его пальцы поднимались к ее груди, лаская ее сквозь шелковую преграду.

— Отведи меня в свою постель, — прошептал он.

В кровати, когда они будут обнажены, он увидит ее шрамы. Он увидит губительные последствия несчастного случая и многочисленных операций, которые спасли ей жизнь. Он либо пожалеет ее, либо уйдет, и она не сможет перенести ни то, ни другое. Она просунула руку между их животами, ища его возбужденную плоть.

— Нет, — ответила она, сжимая его ладонью. — Я хочу тебя сейчас. Здесь.

Он поймал ее руку, прерывая ее движения:

— Да.

Она освободила руку и опустила ее ниже. Невероятные всплески эмоций сопровождали ее действия, но пальцы продолжали уверенно обводить контуры. Этан напрягся, его усилия оставаться спокойным провалились, и ноги задрожали.

— Кейт, — выдохнул он, когда она расстегнула верхнюю пуговицу и опустила молнию.

Она жадно потянулась к нему, и ее рука скользнула под эластичный пояс его белья. Они вздохнули, когда она освободила его от стесняющей одежды. Дрожа от возбуждения, Кейт положила горячую руку на него и легко сжала. Хрипло застонав, Этан подался вперед. Он поцеловал ее.

— Не торопись, — прошептал он, поднимая ее юбку достаточно высоко, чтобы достать до ее трусиков.

Он провел рукой по бедру и стянул ее белье до лодыжек. Его горячее и влажное дыхание согревало ее обнаженный живот, когда он наклонился к ее паху. Он поднял сначала одну ногу, потом другую, пока она не осталась обнаженной под юбкой. Она потянулась к нему, пытаясь снова заставить его встать. Он выполнил ее молчаливую мольбу, медленно поднявшись. Она почувствовала, как его руки тянут юбку вверх, избавляя ее от тонкой ткани. Он снова взял ее за талию, прижав к двери и оставляя юбку между ее спиной и холодным деревом.

Держа ее за талию одной рукой, он присел и погладил второй широкой теплой ладонью ее живот и бедра. Она вдохнула, когда его пальцы коснулись влажного бугорка. Она потянулась к нему, но он прижал ее руки к двери. Она чувствовала, как наполняется влагой, и застонала, пытаясь освободить руки.

— Этан, — протянула она, — быстрее.

— Ш-ш, — выдохнул он. — Если ты хочешь сделать это у двери, то я не собираюсь торопиться. Поэтому не пытайся вести поезд, а просто наслаждайся поездкой, Кэтидид.

Она нервно сглотнула и стала терпеливо ждать, пока его рука вернется на внутреннюю поверхность ее бедра. Когда кончики его пальцев нашли переход между телом и завитками, он лениво провел по волосам. Она тяжело втянула воздух и выгнулась к его пальцам. После нескольких медленных кругов он на мгновение остановился, а потом опустился ниже, посылая по всему ее телу волну. Она вздрогнула, и он убрал руки, но только чтобы через секунду провести ладонями по внешним сторонам ее бедер. Она захныкала и услышала его смешок, когда он неторопливо возвращался назад. Раздвинув ее ноги одной рукой, он вернул вторую на центр ее бедер. Кейт почувствовала волну удовольствия от осознания того, что все внимание этого красивого мужчины сейчас сосредоточено только на ней.

Его пальцы ласкали ее с болезненной нежностью. Ее руки беспомощно цеплялись за дверь, и она резко вдыхала, когда его пальцы аккуратно танцевали, пока она не застонала. Этан выпрямился и положил одну руку на ее ягодицу, притягивая ближе к себе. Он впился в нее поцелуем, жадным, диким, требовательным, совсем не похожим на нежные неторопливые движения пальцев. Оглушенная ощущениями, которые она никак не могла понять, она закрыла глаза и впилась ногтями в деревянную дверь.

Он пытал ее нежными круговыми толчками, скользя и осторожно исследуя ее, пока она не опустилась на его руку. Ее плоть пульсировала. Болела. Она сжимала его руку, отчаянно ища облегчения и задыхаясь. Он перешел через край, и удовольствие накрыло ее, лишая всех мыслей. Она ловила воздух; спазмы проходили по животу и ногам. Через несколько секунд она пришла в себя и слабо застонала. Этан поцеловал ее в последний раз и опустился на колени, положив руку на ее вздрагивающий живот. Язык коснулся ее бедра и направился выше. Ее голова слабо откинулась назад, и она протянула руку, чтобы остановить его.

— Этан, — проговорила она, смущаясь, когда он вдохнул ее запах. — Не надо…

Но было слишком поздно. Его губы уже были на ней.

Она задрожала, пытаясь сохранить равновесие, и провела рукой по его волосам.

— Этан, — бормотала она, не находя в себе сил сказать что-то еще.

Она не могла думать, не могла шевелиться, и ее сбивчивое дыхание поощряло его молчаливое соблазнение. Удовольствие снова стало нарастать с каждым прикосновением его языка.

— Я не могу, — прошептала она, сжимая его волосы. — Этан… О, Этан, пожалуйста…

Он сжалился над ее отчаянной мольбой и поднялся на ноги. Она услышала звук рвущейся упаковки от презерватива, почувствовала, как он на долю секунды отстранился, умелым движением надевая латекс. И он снова приподнял ее, одной рукой крепко держа за пояс, а второй обнимая ее ягодицы. Этан наклонился, чтобы поцеловать ее, и она почувствовала его возбуждение.

Ощущение ее плоти, горячей и невыносимо узкой, сводило Этана с ума. Он дернулся вверх, руками опуская ее таз вниз. С губ Кейт сорвался вскрик, когда нежные ткани ее тела стали привыкать к его непреклонному вторжению. Он был глубоко внутри ее, и Кейт напряглась от боли, впиваясь ногтями в его спину.

Этан замер, когда сквозь густой туман страсти пробилось осознание того, как сопротивляется ее тело. Он удивленно посмотрел на нее.

— Скажи мне, что ты не девственница, — выдохнул он.

— Я не девственница, — соврала она, плохо скрывая боль в голосе.

Она наклонилась, чтобы поцеловать его, надеясь, что он не заметил дрожь губ.

— Кейт. — Его рука мягко отодвинула ее подбородок назад.

— Это не имеет значения, — ответила она, обнимая его. — Все нормально. Просто не останавливайся.

Она прижимала его к своей груди с таким отчаянием, что не могла дышать. Сейчас он был частью нее, и она не могла отпустить его. Его сопротивление ослабло, и он наклонился, чтобы поцеловать ее. Несколько долгих мгновений он не шевелился, пока его язык ласкал ее губы. Когда она застонала, он начал входить в нее медленно и осторожно. Кейт больше не обращала внимания на боль. Сейчас она хотела обладать Этаном, быть с ним в этот момент, к которому они шли всю свою жизнь.

Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, Этан резко входил в нее. Стон удовольствия наполнил воздух, когда он замер внутри ее. Его оргазм, сильный и дикий, казалось, длился вечность. Кейт прижималась к нему, целуя его рот, подбородок и соленую шею.

Этан вздрогнул и наклонился над ней, долго держа ее в своих объятиях. Постепенно напряжение в его мышцах спало, и он поставил ее на ноги. Ее внутренние мышцы заныли, и она опустила руки на живот, когда ее юбка соскользнула по ногам. Она чувствовала на себе взгляд Этана и наклонилась, чтобы собрать свое разбросанное белье и обувь. Она пока не хотела отвечать на его вопросы. Не хотела думать о будущем. Или о прошлом. Она просто хотела прижиматься к его груди, свернуться возле его большого теплого тела, чтобы он обнял ее.

Но он уже отошел от нее, поправив одежду. Она молча наблюдала за ним, прижимая к дрожащему животу шелковое белье и обувь и пытаясь ни о чем не думать. Она чувствовала, как ярость разгорается в холоде, который образовался между ними.

— Кейт…

Она услышала его голос, низкий и зловещий.

— Почему, черт побери, ты не сказала мне, что ты девственница?

Кейт опустила голову, уставившись на свои босые ноги.

— Я думала, что это не важно, — пробормотала она.

— Не важно?

Он подошел к окну, выходящему на пляж, и резко распахнул занавески. Рассветные лучи солнца отражались от воды, освещая лицо Этана золотым цветом. Он прижал кулак к стеклу и сделал два вдоха, прежде чем снова повернуться к ней.

— Как отдать мужчине свою девственность — это не важно?

Она отвела взгляд, но он подошел к ней, резко схватив за подбородок и заставляя смотреть ему в глаза:

— Если ты так мало значения придаешь этому, то почему же ты ждала десять лет, не позволив никому пробраться к тебе?

Она повела плечом и посмотрела на его лицо:

— Другим мужчинам нужны были мои деньги, а не я. Я хотела, чтобы меня желали не только из-за выгоды, которую я могу принести.

— Переспать с мужчиной не означает финансировать его в будущем.

— Я этого и не говорила, — возразила она. — Но дело во взаимном уважении, и влечении, и…

— Тогда почему ты позволила мне забрать твою девственность? — взорвался он, отпустив ее, как будто прикоснулся к огню. — Боже мой, Кейт, о чем ты думала?

Кейт отчаянно пыталась придумать что-то правдоподобное.

— Я не знаю. Может, как ты и сказал, я хотела тебя. Ты хотел меня. У нас осталось незаконченное дело.

— Незаконченное дело?

Он вернулся к ней, схватив ее за плечо, его глаза сверкали.

— И ты думаешь, что это все решает? — спросил он со смехом. — Позволь мне быть с тобой откровенным, Кейт Каррингтон. Пятнадцать минут между твоих бедер — это даже не начало.

Она похолодела:

— Да, пятнадцать минут — это все, что ты получишь, Этан. Я не позволю этому произойти еще раз.

— Черта с два! — проревел он, прижимая ее к себе. — Ты дашь мне все, что я хочу, когда я хочу и как я хочу.

И он снова целовал ее, безжалостно, с мастерством, которое скорее говорило о превосходстве, чем об удовольствии. И несмотря на то, что она понимала, насколько глупо отвечать, Кейт не смогла устоять. У нее не было сил, чтобы бороться с ним, сопротивляться натиску его губ и рук. Ее туфли снова упали на пол, и она растаяла в его руках, отвечая на его поцелуи лихорадочными стонами. Только после того как ее слабость стала очевидна для них обоих, он отступил. Его дыхание щекотало ее лоб, когда он заговорил:

— Мы не закончим, пока я не скажу, что мы закончили. Поняла?

— Нет! — Кейт вырвалась из его рук. — Мы закончили сейчас!

Она повернулась и резко открыла дверь, чувствуя боль в мышцах и возбуждение.

Кейт была в ужасе, что он сможет убедить ее, поэтому вылетела в коридор. Прежде чем она осознала, куда идет, она уже бежала босиком по пустой конюшне и загону, мимо разобранных барьеров, к пляжу, который хранил так много воспоминаний о прошлом. О времени до боли. Она споткнулась, упав на колени в жесткий песок. Слезы обжигали глаза, и она обняла себя руками, вспоминая последние унизительные моменты с Этаном. Она должна была догадаться, что все закончится именно так, должна была послушаться разума, который кричал об опасности с тех пор, как она впервые за вечер увидела его.

Она так хотела почувствовать что-то помимо боли и сомнения. Она заслужила его ненависть, понимала его жажду мщения.

Но как он собирался отомстить? Он хотел лишить ее гордости? Девственности? Он смог сделать и то и другое за несколько часов. Что еще он хотел получить от нее, прежде чем закончить? Чего еще он мог хотеть, когда она больше ничего не могла ему дать? Единственное, что у нее получалось хорошо, — это выживать. Справляться. Она много раз изучала этот урок. Она отвергла единственного мужчину, которого любила, потом пережила такие серьезные травмы, что больше никогда не сможет вести нормальную жизнь. Быть настоящей женщиной. Женой. Матерью.

Кейт сжала кулаки, пытаясь унять боль, схватившую за горло. Сглотнула, сдерживая слезы. Как бы сильно она ни хотела мира, как бы сильно она ни хотела прощения, она никогда не получит их, несмотря на все свои мольбы. Этан ненавидел ее. Она знала это так же, как свои собственные шрамы. И ничего не изменилось от того, что она извинилась перед ним и отдала ему свою девственность. Глупо было считать, что все может измениться.

Глава 7

Этан стоял один в пустой комнате, сбитый с толку, задетый и почему-то разбитый. Даже в своих самых диких мечтах он не мог предположить, что события этой ночи развернутся таким образом. Он полагал, что будет полностью контролировать ситуацию, свои эмоции и реакции Кейт. Годы, которые он провел вдали от нее, принесли ему богатый сексуальный опыт, на который он привык полагаться. Он знал, как соблазнить женщину, как контролировать ее реакции и возбуждение. Он знал, как управлять женщиной до каждого ее вдоха, и делал это бесчисленное количество раз. Но сейчас он впервые потерял то расстояние, которое всегда сохранял, впервые почти сам растворился в собственном акте соблазнения.

Неприятное чувство неудовлетворенности, злости и возмущения разливалось по его венам. Когда Кейт не ответила его ожиданиям, она перевернула все с ног на голову. Она заставила его потерять контроль. Этан Хардести не терял контроль. И он не терпел отказа от женщин. Злясь на свою слабость, он провел ладонью по губам. Слабый запах Кейт приклеился к его пальцам, вызывая воспоминания о ее коже. Этан напрягся, снова почувствовав возбуждение. Он вновь переживал моменты, когда входил в нее и ее упругая плоть охватывала его, пока он не сошел с ума от удовольствия. Ее медленные стоны. Он снова хотел ее. Он хотел целовать, лизать ее кожу.

К черту все. Почему она должна была оказаться девственницей? Он понимал, почему она была чиста десять лет назад, когда они оба были молоды. Он уважал ее желание дождаться брака и поэтому много раз сжимал зубы и плавал в холодном океане. Но ждать десять лет? Почему она позволила лишить ее девственности ему, а не кому-то из той длинной очереди желающих? И почему она до сих пор вызывала в нем чувства, которые он, как думал, уничтожил много лет назад? Он не хотел смущения, подозрения и неуместной страсти. И он не хотел испытывать к ней такую же страсть, как много лет назад. Но казалось, что его телу и его израненной душе все равно. Он хотел ее, несмотря на всю ложь. Он хотел ее, несмотря на прошлое и на свою злость. Не важно, сколько лет прошло, не важно, скольких женщин он соблазнил, — он по-прежнему хотел ее.

Этан надавил руками на глаза. Сильно. В попытке избавиться от своего наваждения и обрести контроль.

Она уже не та Кейт, которую он когда-то любил. Той Кейт больше не существовало. И никогда не существовало. Она утверждала, что желала ему счастья и успеха, когда на самом деле никогда не считала его человеком, способным позаботиться о себе. И потом она заявила, что переживала из-за его отъезда. Что чувствовала вину из-за своей лжи. Как будто это что-то меняло.

Он опустил руки, сжал зубы. Он не закончил с ней, что бы она ни говорила. Она могла убежать, она могла сказать «нет», но они не закончат, пока он этого не скажет.

Как только Этан вернулся в свой офис в Нью-Йорке, он встретил посыльного, которого отправила Кейт. Взглянув на квадратный пакет с фамильной печатью Каррингтонов, он разозлился.

Она надеялась закончить дело через посыльного?

— Мне следует подождать ответа? — спросил мальчик.

— Нет! — рявкнул Этан.

Он бросил пятьдесят центов ребенку и захлопнул дверь перед его улыбающимся лицом.

Спустя две минуты, когда документы Кейт оказались разложенными на столе, ручка, которую он держал, разломилась на две части. Ярость снова охватила его, когда он посмотрел на ее аккуратную маленькую подпись внизу страницы.

Она подписала до того, как он перевел хоть цент из тех двадцати пяти миллионов, которые согласился заплатить. Как будто она полагала, что может так легко от него избавиться, просто поставив печать и подпись и выбросив его, как ненужный мусор. Как и прежде. Только на этот раз он не собирался играть в ее игру. На этот раз ей придется заплатить. И он будет доволен.

Сорок восемь часов спустя он перебил своего возмущенного брокера:

— Меня не интересует цена. Купите их. Я хочу контрольный пакет, и я хочу его вчера, — выпалил он и бросил трубку.

Он посмотрел на отчет о сделке, который получил факсом из Токио. Осознание, что все складывается именно так, как он запланировал, наполняло его радостью и надеждой на правосудие, на болезненное возмездие, которое Кейт заслужила.

Через час он будет владеть пятьюдесятью двумя процентами «Каррингтон индастрис». Контрольный пакет. Два дня он под разными именами скупал все акции, которые были в свободной продаже, и, наконец, контрольный пакет компании Кейт принадлежал ему. Он не стал тратить время на размышления, почему его чувства колеблются между триумфом и сомнением. Он не позволял себе оспаривать свое решение.

Кейт заслуживала любого наказания, которое он придумает для нее.

К восьми часам вечера он приехал в «Студио 9» в центре Манхэттена, готовый осуществить следующий пункт плана. Чердак пентхауса, где проходила вечеринка, был наполнен вампирами, привидениями, светящимися в темноте скелетами и прочими персонажами. На заднем плане играла музыка, а от фонтанов с пуншем, стоящих по углам, шел сухой холодный дым. Он потратил несколько драгоценных минут, чтобы пробраться сквозь тыквы, стога сена и стебли кукурузы по дороге на оживленную крышу. Его ярость достигла пика, когда он нашел Кейт. Она стояла в костюме Золушки в окружении пресмыкающихся перед ней мужчин. Идеально сидящее голубое с серебряным платье обтягивало тело.

Она убрала волосы в тугой пучок на голове, а несколько прядей свободно спадали на розовые щеки и подбородок. Завораживающе красивая, в длинных белых перчатках она была так похожа на принцессу, что могла заставить любого мужчину поверить в сказки.

К несчастью, желание, переполняющее Этана, было очень реальным. Он хотел взять в руки это лицо, провести пальцем по губам и поцеловать кончик ее носа. Он отчаянно хотел увести ее в какое-нибудь теплое уединенное место, поэтому решительно направился к ней.

Когда он приблизился, Кейт подняла руку и улыбнулась. Мягко и искренне. Эта улыбка затронула и оживила что-то в его душе. Ему потребовалось три секунды, чтобы унять колотящееся сердце и понять, что эта улыбка предназначалась не ему.

Нет, она была для какого-то идиота, который закрывал его, пробираясь через толпу с двумя дымящимися кружками в руках. Мужчина подошел, отдал ей одну кружку и встал рядом, словно заявляя о своих правах на нее. Судя по выражению его лица, он был влюблен. Этан был не в настроении терпеть еще одну армию поклонников Кейт. Во время аукциона он смог побороть желание оскалиться и наброситься на них, но сейчас это желание было в два раза сильнее. Она принадлежала ему. Он заплатил за нее своей душой, десятью годами боли, и не собирался делиться.

Когда Этан подошел к этой группе, он поймал взгляд Кейт. Ее рука дрогнула, из-за чего часть жидкости выплеснулась из кружки на парня, стоящего рядом с ней. Она покраснела и пробормотала извинения, наклоняясь, чтобы вытереть руку мужчины. Ее лакей был одет, как заключенный, в полосатую пижаму с длинной цепью, на конце которой висел бутафорский шар. Этан подошел ближе и потянулся к ее кружке. Он отдал ее мужчине, который отряхивал мокрый рукав, и взял Кейт под локоть:

— Простите, но у нас с Кейт есть дело. — Он посмотрел вниз на разозлившегося павлина возле нее и вызывающе улыбнулся. — Вы же не возражаете?

Ноздри мужчины раздулись, и его лицо приобрело свекольный цвет.

— Вообще-то я…

— Я не могу ждать, — перебил Этан.

— Послушай, — начала она, высвобождаясь из его руки, — ты не можешь просто…

— Что такое, Кэтидид?

Он смотрел ей в глаза, и на этот раз она, казалось, не могла отвести взгляда, молчание становилось неловким. Он хотел слизать капельку сливок с ее верхней губы, попробовать на вкус ее кожу, опустить слой голубого бархата, который закрывал ее грудь, и почувствовать мягкую плоть под своими ладонями.

Мужчина возле нее дважды откашлялся, нарушая тишину. Кейт сделала шаг назад, нахмурившись и потирая локоть:

— Этан, я не думаю…

— Тогда перестань думать, — сказал он и потащил ее внутрь.

Глава 8

Кейт сопротивлялась, ее сердце билось в горле. Она не была готова снова остаться с Этаном наедине. Пока. Она таяла под его прикосновениями, но не хотела терять контроль и способность здраво мыслить. Но она понимала, что этого не избежать.

Та ночь научила ее, что, если дело касалось Этана, ее сдержанность исчезала, как утренний туман перед солнцем. Она не была достаточно сильна, чтобы противостоять ему.

— Этан, прекрати, — безрезультатно просила она, но он только сильнее сжимал пальцы. — Мы ведем себя неприлично.

Очевидно, неприличие его не останавливало, потому что он не замедлил шаг, пока не завел ее в тихий угол, практически скрытый от остальных облаком белого дыма и украшениями из оранжевой и черной бумаги.

— Тебе не следует быть здесь, — сказала она, освобождаясь от его руки. — Тебя даже не приглашали.

Он остановился и повернулся к ней, преграждая путь к отступлению.

— Откуда ты знаешь?

Она покраснела:

— Я проверяла список гостей.

Его улыбка подсказала ей, что он неправильно понял ее слова.

— Как приятно осознавать, что ты надеялась на мое присутствие.

— Я не надеялась! — выпалила она. — Я проверяла, чтобы удостовериться, что тебя здесь не будет!

— А, — сказал он, медленно кивнув. Его взгляд блуждал по ее глазам, щекам и рту, теплому, закрытому и манящему. — Тогда почему ты не подняла тревогу или не приказала мне уйти?

Каким-то образом она смогла сохранить спокойный голос, когда одарила его надменным взглядом.

— Может, мне следует это сделать. У тебя есть странная привычка появляться там, где тебя не хотят видеть, полагая, что ты имеешь право тратить мое время и таскать меня по разным углам.

— Ты бы предпочла, чтобы я пришел к тебе домой и затащил тебя в твою постель?

— Конечно нет!

Он пожал плечами:

— Тогда ты должна быть благодарна, потому что от моего прихода сюда выиграет еще одно достойное предприятие. В этом же дело, да?

Как он смог сказать так? Это прозвучало оскорблением.

— Я ничего не имею против того, чтобы ты делал пожертвования, — фыркнула она. — Проблема в том, что ты грубо обращаешься со мной.

— Правда. А я помню, что это ты грубо обошлась со мной, когда мы последний раз были вместе.

Она густо покраснела:

— Только ты можешь быть настолько неджентльменом, чтобы заговорить об этом.

Его губы растянулись в кривой ухмылке.

— А я и не говорил, что я джентльмен.

— Ты не мог бы им стать, даже если бы захотел, — ответила она. — Ты ничего об этом не знаешь.

Он указал пальцем в сторону гостей:

— Как будто все эти франты знают!

— По крайней мере, они знают, как относиться к женщине с уважением.

— Я в этом не сомневаюсь, — дразнил он, наклоняясь вперед, чтобы прошептать свой вопрос ей на ухо. — Итак, скажи мне, Кейт, как это действует на тебя?

Опьяняющая волна страсти поднялась по ее венам, и она сделала шаг назад, ударившись каблуками о стену и чуть не упав.

Этан улыбнулся, когда она восстановила равновесие.

— Плохо, я полагаю?

Кейт нахмурилась:

— Все шло хорошо, пока ты не появился. Его рука поднялась, чтобы погладить ее по шее возле уха.

— Лгунья.

Она сбросила его руку:

— Я возвращаюсь на вечеринку.

— Так скоро? — спросил Этан.

Он подошел ближе, загоняя ее еще дальше в угол, и его дыхание нагревало воздух возле ее лица. — Но со мной можно повеселиться гораздо лучше, чем с этим полосатым пустозвоном, ты не находишь?

Она напряглась, когда волна желания прошла по ее телу.

— Почему ты делаешь это? — выдохнула она, когда его пальцы проникли под широкие рукава ее костюма.

Его лицо стало серьезным.

— Потому что мне не нравится, как мы все закончили.

— Это не важно. Все кончено. Между нами все кончено.

Еще одно легкое прикосновение его пальцев к ее предплечью, но сам он не пошевелился.

— Нет, Кэтидид, не кончено.

— Я думала, что ясно высказалась. — Она освободилась от его руки: — Мы закончили. Ты получил одну ночь, и это все, что я хочу тебе дать. Ты ненавидишь меня, все нормально. Может, я даже этого заслуживаю. Но не проси меня провести с тобой время. Я знаю, как ты ко мне относишься.

Он оставался неподвижным, отказываясь отпускать ее. Вместо этого он опустил подбородок и внимательно посмотрел на ее решительное выражение лица:

— Дай мне пять минут.

Волны желания накатывали на Кейт, соблазняя слушать его. Но она покачала головой и посмотрела ему в глаза:

— Зачем?

Наклонившись, чтобы поцеловать ее в лоб, он прошептал:

— Это даст мне возможность убедить тебя, что мы еще не закончили.

Она резко отодвинулась от него. В ее голосе ясно слышалось неверие:

— Не будь таким тупым, Этан. Мы оба знаем, что у нас слишком много багажа в прошлом, много обид и много такого, чего нельзя высказать.

— Тогда мы начнем сначала. — Он вдохнул, опустив взгляд на ее губы. — Мы забудем о прошлом и будем двигаться вперед.

Пульс бился в ее ушах, подталкивая отбросить осторожность и погрузиться в странный роман, который он предлагал ей, сколько бы он ни продлился.

— Нет, — сказала она, опуская руку. — Прошлое не исчезнет просто потому, что ты этого хочешь.

Он кивнул:

— Ты права. Но оно также не должно портить наше будущее.

— Какое будущее?

— Будущее без сожалений.

— В моей жизни уже слишком много сожалений. И я буду полной дурой, если позволю тебе соблазнить меня на новые.

— А что, если ты не будешь сожалеть об этом?

— Как? Ты не простил меня, и, пока этого не сделаешь, ты будешь отстранен, жесток, сколько бы раз мы ни переспали. Ты не можешь просить меня пойти на это.

— Даже если ты должна мне?

— Я должна тебе?

Этан ответил ей молчанием.

— Прости. Но я не могу принять это… Не могу быть с тобой, не будучи с тобой. Это слишком тяжело.

Он пристально смотрел на ее лицо:

— Я могу сделать все просто.

— Как?

Он наклонил голову к ней:

— Пригласи меня в свою постель, и я покажу тебе.

Она уставилась на него, а в голове проносились сотни мыслей.

— Ты не серьезно.

— Серьезно, — мягко пообещал он. — Я собираюсь по кирпичику разобрать твою защитную стену. Я не уйду, пока мне это не удастся.

Она заставила себя сохранить внешнее равнодушие к его возмутительным словам:

— Ты зря тратишь время.

Он наклонился, и она ощутила его запах.

— Может быть. А может, и нет. Я хочу тебя, и я всегда получаю, что хочу. Прямо сейчас я хочу, чтобы ты была в моей постели. Обнаженная.

Волна желания прошла по ее телу и замерла.

— Я не буду снова с тобой спать.

В его голубых глазах мелькнул вызов, но тут же исчез.

— Ты недооцениваешь мою силу убеждения, сладкая. — Он наклонился и провел губами по ее уху: — Давай проверим, сколько ты сможешь сопротивляться?

Возбуждение снова заставляло Кейт сдаться, но она отвернулась от него, отчаянно ища равновесия.

— Нет.

Воспользовавшись моментом, Этан наклонился и прошептал:

— Может, я расскажу тебе обо всех способах, какими я собираюсь тебя переубедить?

Страх и возбуждение боролись в ней, когда она сделала еще один шаг назад.

— Нет.

— Я начну разговорами о твоих волосах, — прошептал он. Его пальцы стали подниматься по шее. — Я скажу, что собираюсь провести их кончиками по твоей коже. — Он взял свободный локон и провел по ее подбородку. — Я хочу проводить по твоей груди платиновым шелком, пока ты не станешь выгибаться в моих руках и умолять о моих губах.

Она хотела оттолкнуть его, но руки отказывались слушаться. Вместо этого она стояла неподвижно, чувствуя, как бешено бьется пульс в ушах.

— А потом я скажу, что твой рот как сладкое вино. — Его большой палец прошел по ее нижней губе, лаская нежную кожу. — Я скажу тебе, как я мечтал о твоих губах. Я хочу поглотить тебя, Кейт, лизать, пробовать и наслаждаться каждым дюймом твоего тела. Я хочу, чтобы твой запах был на моей коже. — Его ноздри раздулись, когда он наклонился ближе, и его голос окутал ее. — Я хочу погрузиться в твое тело и не думать ни о чем, кроме того удовольствия, которое мы разделяем. Я хочу чувствовать, как бьется твое сердце, и знать, что ты моя.

«Ты уже отдала ему свою девственность, — убеждал внутренний голос. — Пока ты снова не влюбилась в него, разве может стать еще хуже? Может, и ты знаешь это».

Каждая клеточка ее тела взывала к нему. Она хотела прикосновения его пальцев, шелковых движений его языка на своем теле. Но она знала, что этого никогда не будет достаточно. Это было больше чем простое физическое желание. Больше чем страсть, и она не может позволить себе забыть об этом.

Она с трудом заставила тяжелеющие веки не закрываться и напрягла колени, чтобы не податься навстречу ему.

— Прекрати, Этан.

Его дыхание обожгло ее дрожащие губы.

— Я еще ничего не сделал, сладкая.

Она выпрямилась, чтобы уйти.

— Ты разговариваешь, — сказала она, толкая его в грудь. — Я хочу, чтобы ты прекратил.

Он долго смотрел на нее, ее прерывистое дыхание разрывало воздух между ними.

— Может, я не соблазню тебя сегодня, но я получу тебя, Кейт. И ты позволишь мне это сделать, потому что тоже хочешь меня. Наша ночь доказала это.

Воспоминания о том, что он делал с ней, что она позволила ему сделать, обожгли ее щеки.

— Она доказала только взаимное любопытство, которое копилось десять лет.

Заметив, что она покраснела, Этан усмехнулся:

— Точно. И тебе совсем неинтересно, насколько лучше все может быть теперь, когда ты уже не девственница?

— Мое любопытство уже было удовлетворено, спасибо большое.

— Пожалуйста, — усмехнулся он.

Пламя возбуждения опускалось ниже, делая плотный бархат ее платья слишком теплым.

— Ты мне нравился больше, когда не был таким нахальным, — проговорила она в надежде, что это замечание отвлечет его от ее возбуждения.

— И не без причины, — согласился он. — Тогда у тебя было гораздо больше власти надо мной.

— Ну, я не впечатлена новым тобой, — настаивала она. — С мужчиной я предпочитаю давать и получать. Знаешь, есть мужчины, которые берут в расчет мои желания.

— Тогда почему ты одна?

Внимательный взгляд его голубых глаз требовал от нее честного ответа. Но она не могла позволить себе искренность.

— Потому что я так решила.

— Потому что никто не достоин Кейт Каррингтон?

— Не говори ерунды.

— Тогда скажи мне почему.

— Послушай, я знаю, что ты не возьмешь меня против моей воли, поэтому все твои заигрывания ни к чему не приведут. Я никогда не соглашусь больше с тобой переспать. Прими этот факт.

— Если ты не пошлешь меня в следующие пять секунд, — начал он, — я сочту это молчаливым согласием.

Сумасшедшая смесь эмоций закипала в ней: веселье, возбуждение, раздражение и упрямое сопротивление. Прежде Этан не был так высокомерен, но она считала его самоуверенность одновременно пугающей и привлекательной. Помимо всего прочего, она колебалась, потому что хотела узнать, как далеко заведет его бравада.

— Время вышло, — выдохнул он, приближаясь к ней.

Она открыла рот, чтобы возразить ему, но он наклонил голову и перебил ее долгим и глубоким поцелуем. Потом отступил назад. Его длинные пальцы гладили ее шею, легко касаясь кожи под ухом.

— Уже передумала?

Удивленная его дразнящим тоном, Кейт открыла глаза, чтобы посмотреть на него. Его губы, которые обычно кривились в усмешке, были расслаблены. В отличие от его глаз. Она почувствовала себя жертвой хищника, пойманной в паутину такого удовольствия, что сама желала этого заточения.

— Ты знаешь, что нет, — наконец прошептала она.

Он опустил голову, чтобы снова ее целовать, пока она не начала задыхаться и не потеряла чувство реальности. И снова он отступил. И снова смотрел на нее так, словно хотел проглотить.

— Правильный ответ — «Да, Этан, я передумала».

Он ждал, пока она смотрела на него, удивленная, возбужденная и молчаливая. Наконец он продолжил:

— Я вижу, что мне надо лучше стараться, чтобы переубедить тебя.

Его голова снова опустилась, но на этот раз его руки прошли от шеи на ее плечи по рукам и на обнаженную кожу перед перчатками. Его большие пальцы, длинные искусные пальцы, рисовали круги вокруг ее затвердевших сосков.

Кейт с удивленным хрипом дернулась назад, убирая его руки, и посмотрела через его плечо, чтобы проверить, не видел ли их кто-нибудь.

— Ты не можешь делать этого здесь!

Голубые глаза потемнели, и он мягко освободил запястья из ее рук:

— Пойдем куда-нибудь, где могу.

— Этан!

Он взял ее лицо, и в ее венах стало закипать страстное желание.

— Скажи, что хочешь меня, — повторил он.

Осознавая, что он не будет смущаться, соблазняя ее на публике, она призналась:

— Дело не в том, хочу ли я тебя, и ты это знаешь.

— Все равно скажи, — приказал он, отклоняя ее голову назад, открывая шею. Он оставил горячий поцелуй на пульсирующей точке, и она задрожала. — Позволь мне услышать это, Кейт.

Она была слишком потеряна в своем возбуждении, чтобы сопротивляться.

— Я хочу тебя.

Его губы провели дорожку по ее скуле и поцеловали мочку уха.

— Насколько сильно?

— Слишком сильно. Ее руки опустились на его голову, притягивая его к себе.

Он исполнил ее молчаливую просьбу, и через несколько секунд она прижималась к стене, тяжело дыша. Она чувствовала его эрекцию на своем животе, чувствовала все нарастающее желание соединиться с ним.

— Давай уйдем отсюда, — прошептал он в ее раскрытые губы.

Испуганная своей податливостью, она толкнула его в грудь, пытаясь создать дистанцию. Пытаясь вернуть равновесие.

«Что он делает со мной?»

— Я не могу, — возразила она, несмотря на то что ее пальцы обводили контуры его груди.

— Ты можешь. — Он прижимался к ее пальцам. — Пойдем со мной. Позволь мне увести тебя из этого места.

Она покраснела и толкнула его в грудь:

— Нет. Я не уйду с тобой, Этан. Прости, но я не могу. Нет.

С этими словами она проскочила под его рукой и направилась назад в переполненную комнату.

К ее ужасу, Этан не ушел. Она была уверена, что он остался, чтобы помучить ее. К концу вечера она заметила, что он успел пофлиртовать почти с каждой женщиной на вечеринке. Обосновавшись в центре комнаты, он очаровывал мужчин и женщин своим чувством юмора, улыбкой и привлекательностью.

Когда он повернулся к еще одной скучной фее, которая подошла к нему, Кейт стала взглядом сверлить его затылок. Она понимала, что не имеет на него никаких прав, но ее злило, что сначала он озвучивал ей свои планы на постель, а потом игнорировал ее весь оставшийся вечер.

Сердясь на свою реакцию, Кейт отвернулась. Она провела достаточно времени на вечеринке: увиделась с людьми, с которыми ей нужно было встретиться, и поговорила с теми, с кем должна была поговорить. Она была готова возвращаться домой.

Злое удовлетворение наполнило ее грудь, когда она направилась по коридору к гардеробу. Когда она дошла до пустынного участка коридора, то услышала, что кто-то идет за ней. Обернувшись, увидела Этана. Кейт продолжила идти. Она ускорила шаг, мечтая, чтобы он остался смотреть ей вслед, как она смотрела на него весь вечер. Но он догнал ее меньше чем за десять шагов, коснулся ее плеча, и его тихий голос прозвучал возле ее щеки:

— Уходишь так рано?

Она дернулась от его прикосновения и посмотрела на него:

— Да.

Он опустил взгляд на свои руки и улыбнулся:

— Почему?

Чувствуя себя глупо из-за своей реакции, она подняла подбородок и попыталась говорить вежливо:

— Вечер заканчивается, и я устала.

— Еще нет одиннадцати, и ты вовсе не выглядишь усталой.

Кейт стиснула зубы, понимая, что он говорит правду, но не решаясь признаться в этом.

— Ты что-то имеешь в виду, Этан?

— Конечно да, — ответил он с напускной веселостью. — Твой уход никак не связан с твоей усталостью, он связан исключительно со мной. Признайся в этом.

Она закатила глаза:

— Как ни странно, мир не вертится вокруг тебя.

— Тогда почему ты убегаешь от меня?

— Меня должны преследовать, чтобы я убегала, — выпалила она, не раздумывая, и тут же пожалела о своих словах.

Его улыбка стала шире.

— Ты хочешь, чтобы я тебя преследовал?

— Нет!

Она попыталась пройти мимо него, но он преградил ей путь:

— Ты уверена?

— Конечно, — фыркнула Кейт.

Она сделала шаг вправо, потом влево, но он продолжал стоять перед ней.

— Ты не мог бы отойти с дороги?

— Они еще не объявили победителей конкурса на лучший костюм, — сказал он. — А я голосовал за тебя.

— Мне плевать на конкурс костюмов, — в отчаянии проговорила девушка.

— Как ты доберешься до дома? — спросил он, подозрительно быстро меняя тему разговора.

— Я позвонила водителю. Хотя тебя это не касается.

— Почему бы не позволить мне отвезти тебя?

Она многозначительно посмотрела на него:

— Совершенно точно нет.

— Испугана?

— Прагматична. — Она скрестила руки на груди, продолжая смотреть ему в глаза: — Ты показал, что совершенно не умеешь держать себя в руках.

— Виновен. — Этан улыбнулся. — Но у меня в машине лежат документы. Они подписаны и готовы.

— И что? Отправь их в мой офис.

— Я предпочел бы доставить их лично.

— Без проблем. Жанин будет счастлива увидеть тебя.

Он покачал головой:

— Я хочу доставить их тебе. В твой кабинет.

— Почему?

— Не говори, что ты уже забыла.

Несмотря на все попытки сдержаться, с ее губ сорвался смех.

— Ты не собираешься сдаваться?

— Никогда.

— Если я позволю отвезти меня домой, ты обещаешь прекратить эти сумасшедшие попытки соблазнить меня?

Он положил руку на сердце и торжественно поклялся:

— Я обещаю. Как только я высажу тебя возле дома, я буду считать свое дело оконченным.

Кейт смотрела на него прищуренными глазами, размышляя над правдивостью его слов. Он никогда прежде не лгал ей, но она все равно не знала, можно ли доверять ему.

— Хорошо, — уступила она. — Ты отвезешь меня домой, и на этом все. Идет?

— Идет. — Этан протянул руку ладонью вверх: — У тебя есть номерок на твое пальто?

Она покраснела:

— Да.

Он ждал, не убирая руку.

— Отвернись, и я достану его.

Не произнося ни слова, Этан повернулся к ней спиной, и она достала маленький номерок из ложбинки между грудей. Когда их взгляды снова встретились, Кейт увидела в его глазах озорные огни.

— Что еще ты хранишь там? — спросил он.

Она покраснела еще сильнее и прошла мимо него.

Этан за два шага догнал ее, взял номерок и через тридцать секунд забрал кремовое пальто у скучающей рыжеволосой женщины в гардеробе. Он помог Кейт надеть тяжелую шерсть, поправил ворот у ее подбородка и положил ее руку в свою.

— Ты хорошо смотришься под руку со мной, Кэтидид.

Предвкушение пронзило ее грудь, заставляя все тело затрепетать.

— Это не значит, что я изменила свое мнение.

Он усмехнулся:

— Я об этом и не думал.

Возбуждение смешалось с радостью и смущением от близости Этана. Она хотела его. И ей становилось все труднее и труднее понять, почему она не должна.

Глава 9

Экипаж ждал возле входа, как и запланировал Этан. Водитель в ливрее спустился, чтобы поставить табуретку возле черной кареты, приветствуя их обоих кивком. Кейт на мгновение остановилась, ее рука сжала его бицепс, а глаза округлились от удивления. Этан улыбнулся.

Он помог ей подняться к высокому сиденью и опустился рядом. Накинув тяжелый плед на ее ноги, он обнял ее за плечи и прижал к себе. Слабый аромат цитруса и ванили долетел до его ноздрей, принося с собой воспоминания об их ночи. Он решил не торопить события, поэтому молча поздравил себя. К концу вечера она снова будет в его объятиях, и он соблазнит ее настолько умело, что она больше не оттолкнет его.

Водитель пустил лошадей, и Кейт подвинулась, глядя на Этана с подозрением.

— Ты сказал, что отвезешь меня домой, — пожаловалась она.

— Я не сказал когда.

— И когда ты организовал этот экипаж?

— А что?

— Это было продумано заранее! И довольно самонадеянно. — Она вытащила руку из-под пледа и бросила на него укоризненный взгляд.

Его улыбка заставила ее улыбнуться в ответ.

— Разве ты не слышала? Лучший способ добиться цели — вести себя так, словно ты уже ее добился.

— Хм. — Она кивнула. — И что бы делал, если бы я сказала «нет»?

— Я бы поехал в Центральный парк в одиночестве, погруженный в свою печаль.

Она рассмеялась:

— Ты такой лжец! Ты бы нашел полдюжины женщин, которые облегчили бы твои страдания.

— Неправда, — отозвался он, глядя ей в глаза. — Если не с тобой, то лучше в одиночестве.

Она с недоверием посмотрела на него и покраснела:

— Не говори глупостей.

— Это немного жестко, тебе не кажется?

— Это правда! — Она немного смягчилась, но по-прежнему продолжала настаивать: — Ты даже больше меня не знаешь. Глупо утверждать, что лучше будешь один, чем без меня!

— Но я знаю тебя, Кейт. — Он положил руку на ее плечо и легко сжал его, наклоняясь к ней. — Лучше, чем ты думаешь.

Она прикусила губу и опустила глаза.

— Десять лет назад, да, может быть. Но сейчас ты меня не знаешь.

— Разве? — Он взял ее за подбородок и поднял голову. — Залог моего успеха — в способности принимать моментальные решения. Я научился доверять своим инстинктам. И мои инстинкты говорят мне, что я хочу тебя.

Она нахмурилась:

— Но отношения — это не бизнес. Здесь общение, а не инвестиционный потенциал или прибыль.

— Не согласен, — ответил он. — Прибыль есть всегда. С тобой я готов торговаться за удовольствие, которое мы можем разделить.

— Торговаться! — Она пристально посмотрела на него. — Мне все равно, сколько у тебя денег, собственности или сколькими компаниями ты владеешь. Ты по-прежнему человек. А люди так не общаются.

— Конечно же общаются. Признаешь ты это или нет, но каждые отношения — это просто серия сделок. Физическое удовольствие, время, престиж и эмоции — это валюта, которую мы предлагаем за то, что хотим получить. Зачем игнорировать это, если можно получить от этого пользу?

Она отстранилась:

— Не удивительно, что ты так часто меняешь подруг. Ни одна уважающая себя женщина не станет долго терпеть такое отношение к себе.

— Ты можешь так считать, — заметил он, — но ты ошибаешься. Каждая из них умоляла меня остаться.

— Возможно, — сказала Кейт, скрещивая руки на груди. — Полагаю, у меня больше достоинства, чем у них?

— Вот поэтому я так заинтригован.

— Именно. И какой же я буду дурой, если позволю тебе соблазнить меня, чтобы расплатиться?

Он наклонил голову и улыбнулся:

— Видишь? Даже ты используешь язык бизнеса, чтобы оценить свой риск.

— Только потому, что для тебя это и будет бизнесом. Холодная, просчитанная сделка, из-за которой я останусь несчастной.

— Ты мне льстишь, дорогая, считая, что у меня есть власть причинить тебе боль. Кто бы мог подумать?

— Не веди себя так, Этан.

— Как?

— Саркастично и зло. — Она внимательно посмотрела на него: — Почему ты такой жесткий теперь?

«Потому что ты вырвала мое сердце и оставила истекать кровью».

— Я предпочитаю называть это «умный».

— Умный? — Грусть и сожаление смягчили ее взгляд. — Ты забываешь, Этан. Я знаю, что скрывается под твоим панцирем. Я знаю тебя, и ты не такой.

Странная боль сжала его грудь, но он смог сохранить равнодушное лицо:

— Ты утверждаешь, что знаешь меня, несмотря на десять лет порознь.

Она пересела напротив, чтобы глядеть ему в глаза:

— Можно кое-что спросить?

Он поежился:

— Смотря что.

— Ты любил кого-нибудь из тех женщин, которых так жестоко бросал?

— Они знали условия, когда связывались со мной.

— Ты уклоняешься от ответа.

— Это важно?

— Я бы не стала спрашивать.

Этан посмотрел на нее: ему не нравилась тема разговора. Он планировал соблазнить ее, побороть ее сопротивление, ослепить романтикой. Он планировал разрушить ее, сделать уязвимой, не утратив ни капли самообладания. И он точно не собирался говорить с ней о любви.

— Любовь — это выдумка маркетологов, чтобы продавать цветы и открытки доверчивой толпе.

— То есть — «нет».

— Любовь делает людей несчастными. Мне это не подходит.

— Из-за моего поступка?

— Нет, Кейт. Из-за того что я вырос.

Выражение ее лица, мягкое и виноватое, сказало ему, что она понимает его ложь.

— Мне жаль, что я заставила тебя бояться любви.

Раздражение витало вокруг него, вынуждая забыть о планах на медленное соблазнение. Он хотел сделать ей больно сейчас, наказать за отказ признавать его власть.

— Я не боюсь любви.

— Тогда почему ты до сих пор один?

— А ты?

Она сделала глубокий вдох, и в ее изумрудных глазах появилась боль.

Сдерживая порыв обнять ее и извиниться, он проговорил:

— Не можешь справиться, когда вопросы задают тебе?

Секунду она просто смотрела на него.

— Я одна, потому что я так хочу, — наконец заговорила она. — Я хочу семью, надежность и кого-то, к кому я буду возвращаться по вечерам. Я хочу кому-то улыбаться, для кого-то вставать по утрам, хочу наполнить свою жизнь смыслом. Я хочу, чтобы меня любили без всяких условий. И, даже зная, что это невозможно, я не стану соглашаться на меньшее. — Она приподняла подбородок, ее дрожащие губы и срывающийся голос болью отзывались в нем. — А какое у тебя оправдание?

— Мне оно не нужно, — ответил он, игнорируя странное желание утешить ее. — У меня есть все, чего я хочу, и я полностью доволен своей жизнью.

— Тогда почему ты преследуешь меня?

Он молча посмотрел на нее.

— Если ты полностью доволен, то зачем устраивать бардак? Со всей нашей историей, со всем уродливым багажом прошлого, почему ты решил соблазнить меня, а не тех женщин, которых ты мог получить безо всяких последствий.

— Потому что.

— Потому что? — Она вздохнула. — Как это может быть причиной?

— Я не знаю, — бросил он. — Может, я хочу доказать, что я достаточно хорош, чтобы претендовать на тебя.

Эти слова повисли между ними, говоря гораздо больше, чем он хотел. Но было слишком поздно. Кейт смотрела на Этана, и его уязвимость заставляла ее страдать за того мужчину, которым он когда-то был и который теперь спрятался ото всего мира. Даже от самого себя.

— О, Этан, — мягко проговорила Кейт, поднимая руку к его лицу и ловя его взгляд. — Ты всегда был хорош для меня. Как ты мог в этом сомневаться?

Он отнял подбородок от ее руки и отвернулся.

— Избавь меня от своей чертовой жалости! — Он поморщился и поджал губы.

— Что?.. Это не жалость, — настаивала она. — Почему ты думаешь, что я жалею тебя?

Когда он проигнорировал ее, переключив внимание на пробегающие мимо огни города, ведущие в парк, она перестала требовать ответов и просто смотрела на него. От него исходило напряжение, и вся его поза говорила, что он построил стену вокруг себя, что он одинок. И от этого ей хотелось обнять его и прижаться к его груди. Она хотела растопить холод внутри его, утешить его и ободрить.

— Парк очень красивый, — сказала Кейт, когда они выехали к деревьям, окружавшим дорогу к Центральному парку.

— Да, — коротко согласился он.

Это было немного, но это было начало. Она провела пальцем по узору на пледе, возле его бедра, но не касаясь его.

— Я забыла, как здесь хорошо пахнет.

Он не ответил, и ее слова умерли в тишине холодного октябрьского вечера. Через какое-то время она взяла его за руку, положив ладонь поверх его кулака. Он не шевелился, пока она, не почувствовав себя глупо, не попыталась убрать руку.

— Не надо, — сказал он, нарушая тишину.

Он перевернул руку и сжал ее пальцы. Несмотря на холод, он был теплым, и его жар проникал через ее длинную белую перчатку.

— Этан…

— Не разговаривай, — проговорил он, не глядя на нее и только сильнее сжимая ее руку. — Просто наслаждайся поездкой.

Девушка кивнула, и в ней стала зарождаться надежда. Может, сейчас они смогут двигаться дальше. Без преград. Без лжи.

Когда они медленно ехали по парку, держась за руки, ее надежды превращались в невыносимый натиск желания. Казалось, что они единственные люди в парке, а остальной мир бешено вертится вокруг них.

Через несколько минут тишины, нарушаемой только стуком копыт, Этан снял с Кейт перчатку. Их руки встретились, ладонь к ладони, под пледом, и она закрыла глаза, наслаждаясь его близостью. Его большой палец ласкал ее руку, усиливая желание.

Прижимаясь к нему и вдыхая запах осени, смешивающийся с его ароматом, девушка представила, что они настоящие любовники. Она почти поверила, что шрамы не будут иметь никакого значения и что последних десяти лет не было.

Глава 10

Когда извозчик остановился в нескольких кварталах от парка, Кейт узнала местность и повернулась к Этану с удивленной улыбкой:

— Что мы здесь делаем?

— Я голоден. — Его взгляд опустился на ее рот.

— Но разве они не закрыты?

— Не для нас.

Он помог ей выйти.

— Когда ты последний раз нормально ела?

Она почти ничего не съела перед аукционом из-за напряжения. А когда он начал ее соблазнять, она была слишком занята, чтобы думать о еде. Слишком смущена и испугана.

— Вчера, — ответила она, поняв, что умирает от голода.

Губы Этана неодобрительно вытянулись. Через несколько минут он провел ее в элегантный зал ресторана «Ле Бернанден».

— Здесь больше никого нет! — выдохнула Кейт, оглядывая комнату, в которой стоял только их стол.

— Я познакомился с шеф-поваром на твоем аукционе, — пояснил Этан. — Он согласился устроить для меня ужин на двоих.

— Я впечатлена.

Она сняла пальто и опустилась на обитый шелком стул, когда появился официант, чтобы положить салфетку на ее колени.

Спустя полтора часа, во время которых их баловали безупречным французским сервисом, равиоли под трюфельным соусом и двумя бокалами вина, Кейт поняла, что ее разгоряченность была вызвана не только алкоголем. Этан расслабился за ужином, теперь он казался более раскованным.

— Расскажи мне о Европе, — попросила она, кладя подбородок на руки. — У тебя какой-то особый проект, который важнее остальных?

— Каждый бизнесмен помнит свой первый успех, — сказал он, глядя на нее сквозь бокал с вином. — Тот момент, когда он начинает верить, что сможет поймать мечту, за которой гонится.

— Это был твой первый отель в Лондоне, да?

Он кивнул и улыбнулся:

— Первый, который я сам финансировал и строил.

— Я слышала, что с тех пор ты построил еще сто отелей.

— Сто восемь.

Его глаза засветились от гордости, и ее сердце отозвалось радостью за него.

— Но пока ни одного в Штатах?

— Пока нет, — уклончиво отозвался он. — Но я думаю об отеле здесь, в Нью-Йорке.

— Значит, ты можешь вернуться?

Он посмотрел ей в глаза:

— Это зависит… от тебя.

Она сглотнула. Может, ей удастся получить еще несколько часов счастья, прежде чем судьба снова отберет у нее Этана. Разве она не должна была получить столько счастья, сколько могла, пока он снова не уехал?

Немного пьяная, возбужденная и мечтающая о его поцелуях, Кейт думала о том, как может продолжиться эта ночь. С ним. В его постели.

А если они смогут заниматься любовью и он не увидит ее шрамы? Она знала, что не может отсрочить неизбежное, но, может, на пару часов она забудет обо всех препятствиях.

Глядя на мерцающую свечу на столе, она провела пальцами по основанию своего бокала всего в дюйме от вытянутой руки Этана. Ее глаза были прикрыты, тихая ночь окутывала их, и скоро в комнате стало слышно только их дыхание.

Он коснулся пальцами ее руки:

— Готова?

— Да.

Желание витало между ними, тяжелое, опьяняющее, и Кейт задумалась, как он отреагирует, если она проведет ногой в чулке по внутренней стороне его бедер. Она очень хотела снова почувствовать его нежную кожу.

— И ты знаешь… Я передумала, — услышала она свое собственное признание. Пораженная собственной откровенностью, девушка наклонилась вперед и пояснила: — Насчет приглашения тебя в свою постель.

Его пальцы замерли на ее руке. Он подождал несколько секунд, прежде чем медленно выдохнул.

— Ты немного пьяна, — наконец сказал он, протягивая ладонь и вставая. — Не так ли?

— Может быть, — честно призналась она, принимая его руку. — Тебя это волнует?

Этан помог ей подняться на ноги и повел в сторону маленького гардероба, чтобы забрать пальто. Затем помог ей одеться и взялся за ворот, прежде чем внимательно посмотреть ей в глаза.

— Это заставляет меня задуматься о твоем решении.

Она нервно сглотнула:

— Мне казалось, что тут не о чем задумываться.

Он не ответил. Вместо этого он вывел ее на улицу, положив одну руку на спину, а второй держа ее под локоть. Они дошли до переулка, и вскоре их поглотили блестящие огни ночного города.

Таймс-сквер по-прежнему была оживленной, несмотря на поздний час, и пьяные празднующие гуляли по улицам. Некоторые пели, некоторые танцевали, а кто-то пользовался праздничным настроением, чтобы страстно целоваться на публике. Кейт поежилась, и Этан прижал ее к себе еще сильнее.

— Может, нам стоит пройтись, — прошептал он ей на ухо.

— Хорошо, — ответила она, ища у него спасения от холода.

Его пиджак хранил запахи осени и вина, смешанные с ароматом мужчины. Она чувствовала его жар. Заметив впереди пьяную толпу, он ускорил шаг, чтобы быстрее провести ее мимо них. Когда она споткнулась о бордюр, он обнял ее, прижимая ее плечо к своему телу.

— Спасибо, — сказала она, глядя на свои прозрачные каблуки. — Золушка точно не ходила по неровным тротуарам Нью-Йорка.

— Точно не пьяная Золушка, — согласился он.

— Тогда мне повезло, что ты рядом.

Этан остановился, повернул ее к себе, твердо держа за плечи. Он подождал, пока она подняла глаза, и сказал:

— Я не принц, Кейт. Тебе это известно лучше всех.

— Да, — согласилась она, облизав нижнюю губу и опустив взгляд на его рот. — Ты мой раненый рыцарь, обиженный и злой на мир. — Она наклонилась вперед, пытаясь сократить расстояние между ними. — Ты закрыт и никого не подпускаешь к себе, но мне плевать. Я все равно хочу тебя.

Его руки напряглись, и большие пальцы прошли в дюйме от ее груди. Кейт вспомнила, как он ласкал ее в юности. Она смотрела на него, опьяненная желанием, пока его ноздри не раздулись. Уверенная, что он поцелует ее, она качнулась к нему и закрыла глаза. Вместо этого он поставил ее прямо, вытащил сотовый, набрал номер и что-то тихо приказал. Бросив телефон в карман, он повел ее в арку магазина, прочь от пронизывающего ветра. Огни Таймс-сквер отражались от хрома и стекла, рисуя линии на его щеке и отбрасывая тень на его профиль.

— Моя машина приедет через две минуты.

— Я не против подождать.

Она подвинулась к его груди и просунула руки под его пиджак.

Этан позволил ей это объятие, расслабляясь, когда его дыхание защекотало ее макушку. Они стояли молча, пока он разглядывал улицу в поисках своей машины. Наконец она плавно остановилась возле них. Этан помог ей сесть в машину.

Когда он присоединился к ней и машина выехала на шоссе, Кейт набралась смелости, прижалась коленом к его бедру и стала рассматривать его профиль, освещенный огнями города за окном. Дрожа от страха, она положила руку на его плечо.

— Ты останешься со мной сегодня? — спросила она. — Когда довезешь меня до дома? — Он не отодвинулся, и она провела рукой по его лопаткам и поясу. — Я бы этого хотела, — сказала она и положила руку на его грудь. — Я бы хотела провести ночь с тобой.

Этан продолжал сидеть неподвижно.

— Кейт.

— Пожалуйста, — настаивала она. — Я хочу…

Кейт села ближе к нему, обеими руками распахивая его пиджак, чтобы расстегнуть пуговицы на рубашке. Он не сделал ничего, чтобы помочь ей, когда она быстро продвигалась от его горла до пояса его брюк. Нервно дрожа, она втягивала горячий воздух, когда наконец добралась до его кожи.

Возбуждение захлестнуло ее, когда она распахнула его рубашку, обнажая грудь для жадной ласки своих пальцев. Она поддалась желанию провести ладонями по его коже и волосам. Его тело горело от лихорадочной решимости, когда она нашла его сосок. Ожидая, что он в любой момент может оттолкнуть ее, она наклонилась и взяла его губами. Этан застонал, и его грудь выгнулась. Он зарылся пальцами в ее волосы и отклонил ее голову, ловя ее рот жадным поцелуем.

Кейт сильно дрожала, когда его руки опустились на ее бедра. Он посадил ее на колени и снова поцеловал. Спустя несколько секунд он принялся расшнуровывать ее корсет. Плотный бархат приподнимал ее грудь, создавая ямку, которая сейчас привлекла его жадный взгляд. Ведомая странной смелостью, она потянулась к его рукам и положила их на свою грудь. Его глаза потемнели, и он взял ее грудь в ладони. Он наклонился, чтобы поцеловать верх ее левой груди, потом провел большим пальцем по краю корсета и бюстгальтера, опуская их, чтобы обнажить сосок. Она ждала, затаив дыхание, пока он обвел ареол и взял его в рот.

Потоки удовольствия нахлынули на нее. Она металась и стонала, пока он ласкал ее, и желание наполняло каждую клеточку ее тела, когда она прижимала его к себе еще сильнее. Когда он отпустил ее, она застонала, требуя большего. Он послушался, наклоняясь к другой груди.

Она дрожала. Она хотела и нуждалась… Кейт была так загипнотизирована удовольствием, что не заметила, как он задрал ее платье и прижался к ее ягодицам. Кейт обняла его за шею и поцеловала пульсирующую вену. Она прижималась обнаженной грудью к нему, желая быть еще ближе. Он схватил ее за голову, впиваясь в губы, и потом резко отстранился.

— Прикройся, — сказал он.

— Что?

Она машинально послушалась, когда он набросил плащ на ее грудь.

— Мы приехали. И я бы не хотел, чтобы Вальтер видел тебя в таком виде.

Его голубые блестящие глаза обещали продолжить начатое.

Она неуклюже слезла с его коленей и надела туфли. Когда водитель Этана открыл дверцу, она немного пришла в чувство и поправила свой костюм, хотя ей ничего не удалось сделать с горящей кожей и растрепанными волосами.

Мужчина опустил глаза и помог ей выйти из машины, протягивая шляпу вышедшему вслед за ней Этану.

— Спасибо, Вальтер, — проговорил он.

— Да, сэр.

Когда водитель обошел машину, Этан уже вел ее по пустой бетонной дороге к частному ангару. Белый самолет стоял возле него, готовый к полету, и пилот проверял крыло. Кейт занервничала. Она стояла неподвижно, не решаясь сделать ни шагу, когда Этан положил руку на ее спину и подтолкнул вперед.

Реальность разбила ее мечты. Волны жары и холода охватывали ее. Его проницательные голубые глаза смотрели на нее из-под черных ресниц, напоминая о том, как жадно она набросилась на него в лимузине, как их губы встретились.

Кейт поправила пальто и вдохнула холодный воздух. Он продолжал смотреть на нее, и на этот раз в его взгляде читался нетерпеливый приказ.

— Что мы здесь делаем? — спросила она, хотя знала, каким будет его ответ.

— Мы летим на остров.

Паника сжала ее сердце.

— Я на это не соглашалась.

— Ты сказала, что хочешь провести со мной ночь.

— Я имела в виду здесь, в Нью-Йорке.

— Но на острове будет лучше, — мягко ответил он. — Мы пройдем полный круг.

Она готовилась к его отказу, говорила себе, что может рискнуть своим сердцем ради нескольких часов удовольствия с мужчиной, которого когда-то любила. Она могла справиться с тем, что он узнает ее тайны, могла справиться с его отказом, когда он увидит ее шрамы. Здесь, в Нью-Йорке, с его холодным октябрьским ветром, сумасшедшей суетой, она могла солгать себе и сделать вид, что ей не больно, если он оттолкнет ее. Она могла выжить. Но быть с ним наедине на острове, где она провела лучшие годы своей жизни?

— Нет, — сказала она. — Я не могу.

— Почему?

Ее руки вспотели под перчатками, и она повернулась в сторону лимузина. Но Вальтер уже уезжал. Она хотела побежать за ним, стучать по окнам и умолять, пока он не остановится и не позволит ей сесть.

— Я не могу, — повторила она; ее голос дрожал от страха.

Этан удивленно смотрел на нее.

— Ты боишься?

Она опустила голову и кивнула.

— Прости, — тихо призналась она. — Я просто не была там с тех пор… И я… мы… — Она сбилась, испуганная и несчастная.

— Кейт. Ты слишком болезненно реагируешь. — Он взял ее под локоть и подтолкнул в сторону трапа. — Пошли.

Она не могла ничего произнести, поэтому вырвала руку и отчаянно замотала головой:

— Нет. Я не могу. — Она сделала глубокий вдох, меняя свои ожидания от этой ночи, напоминая себе, что глупо надеяться на то, чего никогда не может быть. — Я хочу поехать домой. Ты сказал, что отвезешь меня домой.

— Отвезу. — Он снова подтолкнул ее к самолету. — После острова.

— Нет.

Он продолжал держать ее, нависая над ней, несмотря на ее протесты.

— Да.

— Я была пьяна, — пробормотала она. — Я произнесла приглашение, которое не должна была озвучивать. Ты же не собираешься меня похищать из-за него!

— Это никак не связано с вином или твоим приглашением, Кейт.

— А с чем тогда? Почему ты заставляешь меня поехать на остров с тобой?

Пальцы Этана сжались на ее руке.

— Потому что ты должна мне.

— Я должна тебе? — воскликнула она. — О чем ты говоришь?

— Не было никакой стажировки.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы смысл его слов дошел до нее.

— Не было… что? — Она почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица.

Не позволяя ей убежать от правды, он посмотрел ей в глаза:

— Стажировка в «Стивенсоне и сыновьях», которую твой отец якобы устроил для меня. Ее не существовало. — На его губах появилась мрачная улыбка. — Меня вышвырнули оттуда, как только я появился на пороге с заявлением о стажировке.

Она молча шевелила губами, осознавая его слова.

— Твой отец солгал тебе, Кейт, чтобы ты рассталась со мной. Он обманул нас обоих, он не хотел, чтобы грязный рабочий находился возле его дочери. И ты поверила в его ложь, потому что тебе было проще оттолкнуть меня, чем возражать собственному отцу.

— Не поэтому, — прошептала она.

— А это имеет значение?

Кейт сковал стыд. Как она могла не догадаться, зная, что ее отец помешан на престиже и богатстве? Каждая мышца ее тела была напряжена, ее терзали угрызения совести и мучительные «если бы». Она задыхалась.

— Этан… О боже… Неудивительно, что ты так злишься. Неудивительно, что ты ненавидишь меня.

Его лицо оставалось равнодушным.

— Это не так.

— Ты должен мне поверить! Я бы никогда не прогнала тебя, если бы знала!

— Но ты это сделала, не так ли? — Он посмотрел на ее губы и медленно перевел взгляд на ее глаза. — Вот почему ты поедешь на остров со мной. Сегодня.

Неожиданно она вспомнила обещание, которое выпросила у Этана много лет назад.

— Обещай, что не оставишь меня, Этан.

— Тебе не нужно об этом просить.

— Все равно скажи. Мне нужно это услышать.

— Я обещаю. Я люблю тебя. Конечно, я никогда тебя не оставлю.

Она поверила ему, зная, что он любит ее больше, чем себя. Много лет назад он признался в своей преданности, своей любви. И поэтому она знала, что единственный способ заставить его уехать — сказать, что она больше не хочет его.

Она прижала дрожащие руки к животу. Она так ужасно с ним обошлась. И он поверил в ее ложь. Она убила его любовь, чтобы дать ему будущее. И ради чего? Стажировки, которой никогда не существовало?

Должно быть, он принял ее молчание за согласие, потому что провел ее к самолету без сопротивления. Ее сердце билось, когда он помог ей подняться в просторную кабину. Когда он поднялся вслед за ней, пространство сжалось. Она не могла дышать. Не могла пошевелиться.

— Кейт, — прошептал он ей на ухо.

Она села возле окна и схватилась за подлокотники дрожащими руками. Она сделала несколько глубоких вдохов, как научилась во время физиотерапии, чтобы перенести боль.

Она подвинулась к окну, насколько позволял ремень безопасности, и посмотрела на пустую площадку. Глубоко дыша, она положила пальцы на окно и приказала себе успокоиться. Ради Этана она могла сделать все, что было ей уготовано; она могла выжить. Она могла выстроить стену возле своего сердца и справиться с самыми дорогими воспоминаниями. Ей будет больно, но она будет жить.

Не замечая ее переживаний, Этан обменялся несколькими фразами с пилотом и устроился рядом с ней. Она чувствовала его тепло. Она ощущала его запах, смесь одеколона, мыла и теплой кожи. Она нервничала из-за его близости, из-за осознания боли, которую ему причинила. Это чувство обострилось, когда самолет поднялся в воздух и давление в кабине изменилось.

Когда они набрали высоту, Этан первый нарушил тишину.

— Это всего на день, — тихо сказал он.

Она ничего не ответила. Он наклонился, и его дыхание защекотало ее макушку. Этан погладил ее шею возле уха.

— Я хочу новых воспоминаний, Кейт. Воспоминаний о тебе и обо мне, вместе, на острове, на равных.

Она кивнула, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу. Он не знал, что только эти воспоминания помогли ей не сойти с ума. В течение всех этих лет невыносимой боли воспоминания о его любви заставляли ее жить и бороться. Она не могла заменить их жестокой и горькой реальностью своего будущего. Она не могла перенести мысль о том, что она потеряла.

Глава 11

Когда они летели на остров, Этан наблюдал, как все три часа Кейт нервничает, глядя в окно. Тревога свела ее брови и сжала пальцы, заставляя его забыть о своих планах и попытаться избавить ее от страхов. Но разве он не хотел, чтобы ей было неуютно? Разве он не хотел, чтобы ей было страшно и больно?

Его реакция была совершенно нелогичной. Он не должен хотеть защищать ее. Но даже несмотря на это, желание погладить ее шелковую кожу, провести пальцами по подбородку и длинной тонкой шее пылало в нем с такой силой, что ему пришлось присоединиться к пилоту, чтобы только не дотронуться до нее. Не поцеловать. Не утешать ее, не любить и не делать ее своей во всех смыслах этого слова.

Пилот Этана заранее договорился о транспорте до острова, поэтому через час их и багаж доставили к маленькой пристани возле пляжного домика Каррингтонов.

— Выглядит все так же, да? — спросил он.

Над морем сиял золотой и розовый рассвет, ослепляя Этана. Он чувствовал, как лучи восходящего солнца согревают его плечи, создавая удивительный контраст с холодным Нью-Йорком.

— Да, — согласилась она, глядя вслед уплывающей лодке.

Кейт сняла пальто и стояла в своем костюме Золушки, а ветер развевал ее спутанные волосы. Она повернулась, подняла руку, чтобы прикрыть глаза, и осмотрела северный берег. Он проследовал глазами за ее взглядом и увидел большую скалу. Воспоминания тут же нахлынули на него: Кейт лежит, лениво раскинувшись на нагретом солнцем камне, и он украдкой бросает взгляды на ее грудь; свежий гранатовый сок стекает по ее подбородку и плечу, и он отчаянно хочет слизать сладкий нектар с ее тела во время одного из их тайных ночных пикников. Они слушают, как стрекочут кузнечики, и он кладет руку возле ее обнаженного бедра, предсказывая их будущее по звездам.

— Интересно, моя коллекция ракушек все еще там?

Он выдохнул, вспоминая, как она сортировала его добычу, вспоминая сладкую пытку сдерживаемой страсти. Он понимал, что овладел ею меньше сорока восьми часов назад, но этого все равно было недостаточно. Никогда не будет достаточно.

— Не знаю, кто мог бы их забрать. Мы никого не нанимали потом, когда вы с отцом ушли, — сказала Кейт, поворачиваясь к дому. — Думаю, что все поля сильно заросли.

Этан откашлялся. Он не мог позволить звукам и ароматам острова подорвать его решимость оставаться отстраненным. Холодным. Он привез Кейт сюда, чтобы сделать ее уязвимой, а не чтобы самому тонуть в прошлом.

— Все нормально. Думаю, отцу будет чем заняться. — Этан посмотрел на пустой дом и коттедж смотрителя. — Это поможет ему понять, как он здесь нужен.

Она ничего не ответила. Этан взял чемоданы и направился к дому, стуча каблуками по разбитой дороге, и Кейт послушно плелась за ним.

Пляжный дом был такой же частью воспоминаний Этана, как и Кейт. Когда они подошли, он невольно поднял глаза к трем окнам с белыми занавесками на втором этаже.

Окна Кейт. Он много раз забирался на балкон, чтобы посмотреть, как она спит. Он карабкался по виноградным стеблям, рискуя упасть или быть замеченным, только из-за надежды, что Кейт не спит. Чтобы отправиться на очередное ночное приключение. Или украсть еще один поцелуй.

Отбрасывая воспоминания, которые подтачивали его решимость, он сделал глубокий вдох и ступил на порог. На этот раз он вошел в дом не как прислуга, а как хозяин. Он ожидал, что будет чувствовать себя лучше. Он ожидал триумфа.

Тогда почему же странная тревога заглушала его радость? Почему он не мог следовать своему плану, так хорошо продуманному и рассчитанному?

— Этан, — проговорила Кейт, нарушая ход его мыслей. — Почему дом такой чистый?

— Я позаботился об этом на прошлой неделе.

— На прошлой неделе?

Кейт поднялась вслед за ним по узким ступеням в свою комнату, обставленную сосновой мебелью и устланную мексиканскими коврами.

— Но ты же приобрел остров всего два дня назад.

— Я знал, что остров будет выставлен на аукцион, и я знал, что он станет моим. Цена меня не интересовала.

Она пораженно смотрела на него.

— Ты помнишь Леона из «Деревни Флэтта»? Я позвонил ему, и он прислал своих дочерей, чтобы они все подготовили.

Он вошел в комнату и поставил один чемодан на пол.

— Это не мой, — сказала она.

— Я собрал его для тебя, — ответил Этан. — Ты не можешь целый день ходить в костюме Золушки.

— Когда ты ездил за моими вещами?

— Я не ездил. Я сходил в магазин.

— Не зная мой размер?

Он посмотрел на нее:

— Я знаю твой размер.

Она покраснела и опустила глаза.

— Я сказал отцу, что он займет главную спальню, так что пока я буду в этой комнате.

Он прошел по узкому коридору в гостевую спальню. Как и в комнате Кейт, здесь была большая кровать. Прозрачные белые занавески закрывали высокие окна, и он почувствовал соленый привкус в воздухе. Он повернулся и заметил, что Кейт стоит возле своей кровати.

Он задумался, чьи простыни они сомнут в первую очередь.

— Кейт? — позвал он, бросая свой чемодан на кровать и поворачиваясь к ней. — Хочешь поплавать?

Она замерла и посмотрела на него:

— Что?

— Поплавать. Хочешь пойти сейчас или позже?

Она прикусила нижнюю губу и покачала головой:

— Никогда. У меня нет купальника.

— Есть. — Он жестом указал на чемодан, который собрал для нее. — Я взял пару бикини, которые должны тебе подойти.

Он расстегнул свой чемодан, достал голубые плавки и белый лиф. Он заметил, что лицо Кейт побелело. Казалось, что она сейчас упадет в обморок.

— Кейт? — спросил он, направляясь в ее комнату. — В чем дело?

Она вздрогнула и растянула губы в слабой улыбке:

— Ничего.

Этан молча смотрел на нее, удивленный ее испугом, от которого так широко раскрылись ее глаза и побелели губы. Он взял ее холодную дрожащую руку:

— Кейт.

— Ничего. — Ее грудь быстро поднималась и опускалась. — Я просто не хочу плавать.

Он прищурился и посмотрел на нее:

— Ты любишь плавать.

— Больше нет, — сказала она, пытаясь освободить руку и глядя поверх его плеча. — Но ты иди без меня. Со мной все будет в порядке.

Он не отпускал ее. После нескольких безуспешных попыток он взял ее за подбородок и заставил посмотреть в глаза.

— Это как-то связано с несчастным случаем? — мягко спросил он.

Глаза Кейт расширились, и она дернулась назад, стукнувшись локтем о спинку кровати. Она поморщилась и потерла ушиб.

— При чем тут мой несчастный случай?

— Ты мне скажи.

— Нечего говорить, — сказала она, обходя кровать. — И даже если бы и было, я не хочу.

— Почему? — спросил он, идя за ней.

Она отошла еще дальше.

— Потому что это тебя не касается.

Этан начал злиться. Она пряталась от него. Выстраивала барьеры из полуправды и лжи. До сих пор. Он внимательно изучал ее лицо.

— Ты говорила, что ненавидишь мне лгать?

Она покраснела:

— Я не лгу. — Она подняла подбородок и отвернулась, он мог видеть только ее профиль. — Хранить секреты — это не лгать.

— Ну конечно!

Он подошел ближе, пытаясь вырвать из нее признание.

— Я хочу правду. Всю.

— Нет. — Она выпрямила плечи. — Я отдала тебе свою девственность и позволила затащить сюда, хотя я не хотела ехать. Но я не дам тебе этого, не проси.

— Не проси? — проревел он, резко поворачивая ее к себе. — После всей твоей лжи ты думаешь, что я отступлю?

Она напряглась и отошла назад, вырывая запястье из его пальцев:

— Да! Он пошел за ней, заставляя ее прижаться к стене:

— Нет.

Ее ноздри раздулись, а глаза искали пути к отступлению.

— Прекрати!

Злость переполняла его, заставляя голос звучать грозно.

— Скажи мне.

— Почему ты это делаешь?

— Потому что я должен знать, черт возьми! — Он стукнул ладонью по стене возле ее уха. — Я заслуживаю правды!

— Хорошо! — закричала Кейт. — Я чуть не умерла! Теперь ты счастлив?

Этан почувствовал, как воздух замерз в его легких и тело онемело. Как бы сильно он ни хотел отомстить, он холодел при мысли о мире, в котором не было бы Кейт.

— Что?

— Что слышал. — Она резко вдохнула и сжала кулаки возле бедер. — Иногда было так больно, что я хотела умереть.

Он хотел обнять ее, прижать к груди, забрать ее боль и защищать вечно. Но он остался неподвижным. Напряженным и ожидающим.

— Почему?

Она сделала еще один вдох и продолжила:

— Потому что ты ушел.

Это признание парализовало его.

— После того как ты ушел, меня больше ничего не волновало. Я любила тебя, и ты ушел. Побеждать или проигрывать, жить или умереть, мне было все равно.

Внутри его смешивались страх и сожаление. Опуская онемевшие пальцы, он сжал ее плечо:

— Я не знал.

— Не надо. — Она отодвинулась в сторону. — Я не могу переносить твои прикосновения сейчас.

Его рука упала, сжимаясь в кулак. Он услышал, что она страдала из-за него и не хотела жить без него. Этан понял, что вся его месть основывалась на зыбучих песках.

После расставания он сказал себе, что Кейт никогда не любила его. Что она просто развлекалась с мальчиком, который стоял ниже ее, а потом устала. И даже после признания в истинных причинах ее поступка он ей не поверил. Он чувствовал себя ее первым проектом по благотворительности, который ей не удался.

Ему никогда не приходило в голову, что она тоже могла его любить. И что их расставание принесло ей столько же страданий. Мысль, что он ошибался все это время, лишила его дара речи.

— Прости, — наконец пробормотал он.

Кейт кивнула. Тишина повисла между ними, пока он ждал, сжимая кулаки.

— Расскажи мне, что случилось.

Глава 12

Кейт вздохнула:

— А зачем? Все осталось в прошлом. — Я хочу понять.

— Хорошо.

Она не могла встретиться с ним взглядом, поэтому смотрела под ноги. Набираясь смелости, она не знала, с чего начать.

— Несчастный случай во время прыжка, тот, который случился в месяц твоего отъезда… — Его ожидающее молчание подталкивало ее продолжать. — Это было не так несерьезно, как я тебе сказала… — Она сжала руки, впиваясь ногтями в ладони. — Это было хуже, чем ты можешь себе представить. Чтобы забыться, я сделала прыжок, который мне не следовало выполнять, на одной из папиных лошадей. — Она приоткрыла губы и глубоко вдохнула, прежде чем продолжить. — У нас не получилось.

— Что случилось?

— Им пришлось усыпить лошадь. А я… Иногда мне кажется, что следовало сделать то же самое и со мной. Я раздробила таз, получила многочисленные повреждения внутренних органов и сломала несколько позвонков. Как говорили врачи, это было чудо, что я не умерла и не осталась парализованной.

Она рискнула посмотреть на Этана и заметила, что он напрягся еще больше. Его пальцы побелели, и, казалось, в его глазах горел голубой огонь.

— Но ценой за мое выживание стали бесчисленные операции и годы невыносимой боли. — Она не могла продолжать говорить, глядя на него, поэтому снова отвела глаза. — Иногда было так больно, что я хотела сдаться. Мне было плевать на хождение, жизнь или еду. Меня ничего не интересовало. Но через год после этого несчастного случая миссис Бартоломью убедила меня, что я должна продолжать бороться. Что жизнь стоит этого.

Воспоминания о том горько-сладком дне охватили ее, затуманивая взгляд.

— Что она сказала? — хрипло спросил он.

Кейт подняла подбородок, сглатывая комок в горле.

— Она показала мне статью о тебе, которую нашла в какой-то неизвестной лондонской газете, и, хотя там не было никаких деталей, она дала мне надежду. Она заставила меня понять, что я не ошибалась в тебе. Мы преуспевали. Моя жертва дала тебе возможность стать счастливым. Я прочла ее, узнала, что ты жил так, как я мечтала, и я почувствовала, что это стоило того. Боли. Потери. Всего. Ты был счастлив, и только это имело значение. — Она замолчала, по-прежнему отказываясь смотреть на него.

Этан тяжело выдохнул. Когда он пошевелился, чтобы подойти к ней, она поторопилась закончить:

— Ничего в моем теле не работает так, как должно, даже несмотря на то, что внешне все прекрасно. Мне потребовалось три года, чтобы научиться самостоятельно ходить, и у меня ужасные шрамы. Десятки. — Она отвернулась, чтобы не увидеть его взгляда, и тяжело сглотнула.

— Это не…

— Я никогда не думала, что снова тебя увижу, — выпалила она, не желая слышать сочувствие в его голосе. — Я знала, что ты в Европе, зарабатываешь свои миллионы, идешь к своим мечтам. Я никогда не думала, что ты узнаешь, что это будет иметь какое-то значение. Но ты приехал в Нью-Йорк, на аукцион, и я сказала себе, что хотя бы несколько часов с тобой стоят риска. Я знала, что ты ненавидишь меня. Знала, что ты хочешь сделать мне больно. Но тем не менее я решила, что, если я смогу скрыть правду и всего один раз побыть вместе, я смогу создать последнее хорошее воспоминание о нас. Я смогу узнать, чего ждала всю жизнь, даже если мне придется снова тебя потерять. — Его рука опустилась на ее плечо, и она отшатнулась в сторону, прочь от обжигающего тепла его прикосновения. — Но я ошибалась. После той ночи я поняла, что до сих пор люблю тебя, и я знала, что опасность слишком велика. Ты бы не оставил меня в покое. Ты убеждал меня, своими словами, губами и руками. Я сказала себе, что смогу справиться с твоим отказом и с твоей ненавистью. Я думала, что смогу остаться в безопасности. Но это была ложь.

— У меня нет ненависти к тебе.

— Я думала, что смогу. Но твоя жалость? Твое отвращение? Здесь, где я была по-настоящему счастлива.

Она прижала руки к дрожащему животу. Его взгляд обжег ее, когда он покачал головой и потянулся к ней. Боясь того, что может произойти, она сделала шаг назад, избегая его.

— Ты заставил меня забыть о риске. Когда ты целуешь меня, мне так легко поверить, что я смогу справиться с болью… Но я… — Страх распирал ее грудь, затрудняя дыхание. — Я не могу перенести твою реакцию, не могу увидеть, как твое желание превратится в жалость…

Этан снова потянулся к ней, в его глазах сверкала твердая решимость, и на этот раз она не успела увернуться от него. Кейт выставила руку между ними, хватая его за запястья:

— Не надо!

Мышцы под ее пальцами стали каменными, а его лицо не отражало никаких эмоций.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала она. — Я знаю, что ты хочешь новых воспоминаний, и я знаю, ты считаешь, что я должна тебе… Но я не могу. Это слишком больно.

На глаза наворачивались слезы. Он молча переваривал ее слова, а потом медленно повернул руки, пока ее пальцы больше не смогли сдерживать его запястья. Она почувствовала приступ страха, снова сглатывая соленые слезы. Он отпустил ее и подошел, касаясь ее груди своей. Она побледнела, потом покраснела, ее тело загоралось от страха, беспокойства и желания.

— Ты думаешь, что я жалею тебя? Что я отвернусь с отвращением?

Она кивнула, кусая губы, пока он подталкивал ее к белоснежной кровати. Этан выдохнул и провел рукой по ее лицу:

— Посмотри на меня.

Когда она подняла глаза, то увидела, что ее признание растопило слой холодной злобы в его взгляде. Где она ожидала увидеть только жалость и отвращение, она увидела ярость. Он наклонился к ее лицу:

— Ты действительно думаешь, я настолько жалок, что стану меньше хотеть тебя из-за нескольких шрамов?

Она задрожала и сжала губы, борясь с желанием закричать:

— Ты их не видел.

— Тогда покажи мне.

— Нет!

— Да.

Он положил руки на ее бедра и надавил большими пальцами на выступающую кость. Она дернулась, и Этан замер.

— Так больно?

Она покачала головой. Как бы сильно она ни хотела ему солгать, она больше не могла.

— Покажи мне.

Ее кожа горела под платьем, а ее руки вспотели.

— Я не могу, Этан… Пожалуйста, не надо… Она не могла терпеть сладкую пытку его рук на своем поврежденном теле. Но она не знала, как бороться с ним. Несчастная и испуганная, она стояла, пока он медленно притягивал ее к себе, обнимая ее обеими руками.

— Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это одной, — сказал он. — Я бы хотел быть рядом с тобой.

Желание плакать вернулось, но Кейт проглотила слезы.

— Я хотела, чтобы ты был рядом, — прошептала она. — Когда я бредила от обезболивающих, я разговаривала с тобой. Миссис Бартоломью говорила, что я умоляла тебя вернуться. Иногда, когда боль была слишком сильной, я представляла, что ты обнимаешь меня. Мне сказали, что это было под действием таблеток.

Он поднял голову. Его руки медленно прошлись от ее плеч до талии и вернулись назад.

— Так вот почему ты не хотела быть со мной, — тихо проговорил он. Она коротко кивнула. — Ты не должна прятаться от меня. Никогда.

Этан наклонился, чтобы поцеловать ее, и дыхание скользнуло по ее лбу, щеке и уголку губ. Она напряглась, когда он потянулся к молнии под ее левой рукой, но заставила себя стоять ровно, когда его пальцы стали неумолимо передвигаться по ребрам к бедру. Костюм упал с нее, как кожура со спелого фрукта.

Горячая волна обожгла ее грудь, превращая соски в две твердые точки под белым кружевом бюстгальтера. Его пальцы вернулись к груди, и вскоре ее бюстгальтер оказался рядом с корсетом на полу. Этан отодвинулся, чтобы посмотреть на нее, и его глаза заблестели при виде обнаженной груди.

— Ты всегда будешь красивой для меня, Кейт. Всегда.

Он смотрел ей в глаза, когда его руки прошли по ее ребрам. Потом он стал расстегивать юбку, мягко опуская молнию. Она несколько раз сглотнула, переступая с ноги на ногу, когда он снимал с нее белье и чулки. Этан погладил ее живот и внутреннюю сторону рук.

У нее закружилась голова, когда он наклонился, чтобы прошептать что-то ей на ухо, а руки снова опустились на ее плечи. Она схватила его за рубашку и закрыла глаза, теряя все силы. Затаив дыхание, она прижала руки ко лбу и стала ждать. С нежностью и неожиданной мягкостью он перешел от ее обнаженной спины к волосам, зарываясь пальцами в спутанные пряди. Его пальцы легли на подбородок, и Этан приподнял ее голову, целуя, заставляя ее стонать. Ее соски упирались в его рубашку.

Кейт раскрыла губы, впуская его. Она застонала, когда он свободной рукой провел по ее позвоночнику. Шрамы горели под его пальцами, и он прошептал что-то успокаивающее, прежде чем опуститься к ее ягодицам и левому бедру. Он гладил ее ногу, пока она не почувствовала его желание. Он прижался к ней, чтобы она ощутила это. Она тихо всхлипнула и повернула голову, чтобы вдохнуть. Не давая ей времени на отступление, он приподнял ее. Ища равновесие, она обняла его за плечи и закрыла глаза, когда его пальцы медленно раскрыли ее, лаская интимную плоть.

Кейт непроизвольно задрожала, когда один палец скользнул в нее, и с ее губ сорвался стон. Этан наклонился, заставляя ее замолчать еще одним поцелуем. Она выгибалась, пока он не ответил на требования ее тела.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как нарастает удовольствие.

Она хотела Этана каждой клеточкой своего тела. Она хотела чувствовать его. Внутри, снаружи, пока он не заполнит всю пустоту.

Он поднял ее, чтобы она обняла его ногами. Восхитительные фрикции медленно наполняли ее теплом. Наслаждение росло, усиливаясь, пока ритм стал невыносимым. Она напряглась в ожидании расслабления. Он снова впился в ее губы, его язык повторял движения пальцев и бедер, наполняя ее сладкой болью.

— О, Этан… Этан!

— Ш-ш. — Этан поднял голову и освободил пальцы, когда ее удовольствие почти достигло своего пика. — Подожди, — прошептал он.

— Я не могу, — с трудом проговорила она.

Его палец провел линию ее подбородка.

— Можешь. Я собираюсь держать тебя на краю, пока ты не поймешь, как сильно я тебя хочу. До сих пор. И никакие шрамы не могут этого изменить.

Этан поставил ее на ноги и медленно повернул лицом к матрасу, нежно толкнув к кровати.

— Этан, пожалуйста, нет, — сказала она, пытаясь помешать ему увидеть ее изуродованную спину.

Он проигнорировал ее протесты, поймав за руки и прижимая их к кровати, пока она не успокоилась. Одним резким движением он зажал оба запястья пальцами. Все еще одетый, он провел ладонью по ее обнаженной спине, исследуя впадины и выступы ее шрамов, пока унижение сковывало ее легкие. Это была самая пострадавшая часть ее тела. Ее охватил холодный ужас, и она уткнулась в матрас, чтобы не видеть, как отвращение отражается на его красивом лице.

— Этан, — простонала она, когда настойчивые теплые пальцы продолжали надавливать и гладить, заставляя ее дрожать. — Тебе не надо…

— Прекрати разговаривать, — мягко ответил он и наклонил голову.

Горячие губы прижались к основанию ее спины и стали медленно двигаться вверх, лаская ее раненое тело. Его губы и язык прикасались к каждому свидетельству боли, оставленному хирургами.

— Ты красивая, — прошептал он и погладил ее ягодицы.

Его пальцы надавили на ямочку поясницы, и он опустил голову, прижавшись лбом к ее бедрам.

— Вся ты, со шрамами или без них, — выдохнул он.

Когда она ничего не ответила ему, он мягко перевернул ее на спину и приказал открыть глаза. Она покраснела и покачала головой, закрывая лицо руками.

— Посмотри на меня, — настаивал он, убирая ее руки от лица.

Когда она наконец сдалась, он отодвинулся и стал срывать с себя одежду, пока не остался совершенно обнаженным.

— Похоже, что я хочу тебя меньше, чем раньше?

Она молча покачала головой, сглатывая слезы.

— Я всегда буду хотеть тебя, Кэтидид. Что бы ни произошло.

Нежность смягчила черты его лица, когда он наклонился к ее коленям и раздвинул ее бедра горячими требовательными ладонями.

— Всегда.

Сдержав стон, она расслабила ноги и подвинулась к его губам. Она почувствовала, как его волосы коснулись ее ног, и его язык опустился на ее кожу. Короткие поцелуи дразнили ее, становясь жадными, когда он проникал глубже. Он проводил языком по интимной плоти, пока все ее чувства не слились в огромное желание. Она снова подошла к краю, и он отстранился, легко подув на нее, прежде чем вернуться к ласкам. По ее бедрам проходили электрические разряды страсти. Когда она подумала, что больше не выдержит, он снова отодвинулся.

— Я хочу тебя, — повторил он.

Продолжая смотреть ей в глаза, он встал. Мускулистая грудь, покрытая завитками черных волос, и накачанные руки свидетельствовали о его силе.

— Скажи, что ты мне веришь.

Она закрылась рукой, не желая врать. Он снова приблизился к ней и положил руки под ее ягодицы, притягивая к себе нежную плоть. Она застонала.

— Скажи мне.

Он пыталась приблизиться к нему, закидывая ноги за его спину. Но он по-прежнему сопротивлялся, продолжая свою пытку, пока она не захныкала.

— Посмотри на меня.

Она открыла глаза и увидела, что он внимательно смотрит на нее.

— Скажи мне, Кейт.

Она подняла дрожащий палец к его животу. Как мог этот красивый мужчина хотеть ее? Слезы застилали глаза, и ее дыхание резко срывалось с губ.

— Я верю тебе.

Он прижался к ее лбу своим.

— Слава богу, — прошептал он.

Он заставил ее снова лечь на кровать. Наклонившись вперед, поцеловал ее. Восхитительное удовольствие охватило Кейт, когда он заполнил ее, проникая все глубже. Кейт провела руками по спине Этана, чувствуя, как напрягаются его мышцы, пока он держал ее бедра, быстро и ритмично входя в нее.

— Никогда не сомневайся больше во мне, — с трудом проговорил он.

Она задрожала и прошептала:

— Не буду.

Глаза Этана заблестели.

— Я никогда не переставал хотеть тебя. Никогда.

Стон вырвался из его груди, когда они оба достигли пика наслаждения.

Кейт не могла сдерживать охватывающие ее яркие волны эмоций. И она заплакала. Ее грудь и горло болели. Она чувствовала себя открытой. Уязвимой. Ее легкие горели. Мокрые дорожки слез стекали по лбу в уши. Растерянная, она спрятала лицо на его груди.

— Кейт.

Его уверенный голос больно задел ее, когда он стал отстраняться.

— Не уходи! — выпалила она, прижимая его к себе ногами и руками. — Не надо!

— Я никуда не ухожу, — успокоил он, переворачивая ее на бок.

Кейт почувствовала его тело, прижимающееся к ней, он убрал волосы с ее лица. Она просто кивнула, всхлипывая. Горячие слезы стекали по щекам, и она не могла остановить их, как бы сильно ни старалась. И собственная уязвимость ужасала ее. Она так долго держала все внутри, скрывала свое сердце, свои эмоции и свою боль от мира, что сейчас, когда плотина прорвалась, она никак не могла починить ее.

— Эй, — сказал он, гладя ее по животу и бедру. — Я сделал что-то не то?

Она пробормотала вымученное «нет».

— Тогда что?

Как объяснить? Он был таким же чудесным, как и всегда, несмотря на все ужасные вещи, которые она сделала с ним, несмотря на состояние ее тела. Она не знала, как защитить себя от чувств.

— Прости, — простонала она. — Я не знаю, почему я так плачу.

— Все нормально, — заверил он, прижимая ее ближе к себе.

Теплые пальцы гладили ее по спине, обводя шрамы и рубцы, пока он медленно продвигался к ее груди. Он обнимал ее, когда она всхлипывала, пока не почувствовала себя совершенно опустошенной. Когда она провела рукой по заплаканным глазам, он погладил ее по влажному затылку и прошептал:

— Все будет хорошо, Кейт. Я обещаю, что все правильно сделаю.

Она поверила ему. Несмотря на все свои страхи и сомнения, она знала, что с Этаном она будет в безопасности. Она кивнула и вздохнула.

Подняв заплаканное лицо, девушка прижалась губами к его горлу.

— Я знаю, — сказала она. — Но ты убедишь меня снова?

Он подчинился, оставляя на ее губах долгий нежный поцелуй. Его язык нежно ласкал ее, посылая дрожь по всему телу. Она вздохнула и притянула его ближе. Они перевернулись вместе, и он оказался сверху, прижимая ее к кровати своим телом. Из горла вырвался слабый стон. Она подняла бедра и закрыла глаза, пытаясь принять его глубже. Она вдохнула и медленно выдохнула, когда он вышел и снова опустился на нее. Сильнее на этот раз. Глубже. Их переплетенные пальцы опустились на ее бедра, и он приподнял ее навстречу себе. Сотрясаясь всем телом, она выкрикивала его имя. Этан накрыл ее рот поцелуем и держал ее, пока удовольствие не вызвало глухой стон в его груди.

Они долго лежали, обнявшись. Кейт больше никогда не хотела шевелиться. Ее веки тяжелели, и она больше не могла их поднимать. Она протестующее заворчала, когда почувствовала, что он освобождается из ее рук.

— Лучше? — спросил он, переворачивая ее лицом к себе и обнимая за талию.

Она молча кивнула и стала слушать биение его сердца, когда он уснул. Гладя его по груди, она понимала, что Этан забрал не только ее гордость, девственность и ее тайны. Он забрал все. Ее доверие, ее надежды, ее мечты на будущее, которого никогда не будет. Она отдала ему все это.

Глава 13

Кейт проснулась и увидела, что полуденное солнце освещает ее кровать и пол. Ей понадобилось меньше секунды, чтобы вспомнить, что она не одна, и почувствовать взгляд Этана на себе. Она встревожилась, зная, что мужчина из ее мечты сейчас лежит рядом, уставший, и смотрит на нее. Он заставил ее снова почувствовать себя красивой. И на мгновение, глядя на него, она поверила, что этого достаточно. Но она могла ошибаться.

«Не накликай беду, — услышала она голос миссис Бартоломью. — Живи сегодняшним днем. Завтра будет много времени, чтобы подумать».

Сегодня она будет наслаждаться настоящим. Она растворится в Этане и соберет прекрасные воспоминания для серых одиноких дней, которые ждут ее впереди. Она отодвинулась, чтобы посмотреть на него, кладя голову на руку. Растрепанный после сна и освещенный золотым солнцем, Этан был похож на ожившую статую бога. Как тот мальчик, в которого она влюбилась много лет назад. Он выглядел очень молодо. Кейт снова подняла взгляд и посмотрела ему в глаза. Они горели голубым огнем, обрамленные густыми ресницами. Щетина оттеняла подбородок и шею. Она протянула руку и провела пальцами по его запястью. Ее прикосновения были легкими, когда она проводила по его ладони, подбородку, шее и волосам на груди. Он не шевелился, когда она стала опускаться ниже, и только его дыхание участилось, когда ее пальцы достигли бедер. Его глаза потемнели и он застонал, когда она достигла своей цели и сжала его плоть рукой. Он перевернулся, оказавшись на ней. Их тела сжимались, заставляя ее чувствовать себя побежденной.

— Осторожно, Кэтидид.

Его низкий ласковый голос отзывался глубоко внутри ее.

— Или что? — дразнила она, убирая волосы, спадающие на его глаза.

Он смотрел на нее, не отвечая, его ноздри раздулись, дыхание стало учащаться. Ее груди, мягкие и ноющие, ждали, когда он прижмется к ним. Предвкушение накапливалось в ее венах, зажигая огонь. Широко раздвинув ноги, она приподнялась, чтобы встретиться с ним. Ее соски затвердели, волна удовольствия накрыла тело. Заметив, как она выгибается, он стал оставлять дразнящие поцелуи возле ее груди. Потом сдвинулся, взяв сосок горячими губами. Она застонала громче. Но, почувствовав, как его язык движется вокруг ее плоти, перестала понимать, что он делает.

Когда он переключил внимание на вторую грудь, она выгнулась, притягивая его ближе руками, пальцами и бедрами.

— Посмотри на меня, — сказал он, отпуская ее грудь и нависая над ней. — Я хочу смотреть на тебя, когда…

— Только с тобой, — ответила она, обнимая его за шею и поднимаясь к нему.

Снова и снова.

— Ты знаешь, сколько я мечтал об этом? О тебе.

Он прижался к ней лбом и снова стал двигаться.

Ее губы раскрылись, и его имя сорвалось с них. Услышав ее, он на мгновение замер.

— Вот чего я хочу, Кейт. Всегда.

Отчаянно желая показать свое согласие, она приподнялась, чтобы поцеловать его.

— Скажи мне, — попросил Этан, и Кейт почувствовала, как напряглись мышцы на его спине. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Она простонала, пытаясь найти слова.

— Я… — с трудом выговорила она. — Просто не…

— Вот так?

Она выгибалась под ним, последняя ниточка, связывающая ее с реальностью, порвалась, и наслаждение накатило на нее. Спазмы продолжались один за другим, сжимая его внутри ее. Когда она последний раз вздрогнула, он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Хорошо? — прошептал он.

Слезы подступили к горлу, и она кивнула, прижимая его. Она была создана для него. И она будет принадлежать ему, пока он этого хочет. Через мгновение он возобновил движение. Она расслабилась под ним, гладя его по плечам и рукам. Он застонал, вставая на колени и поднимая ее бедра к себе. Сильные руки держали ее, а его грудь резко поднималась при каждом вдохе. Он вошел в нее настолько глубоко, насколько это позволяла их поза, и поднял ее еще выше. Кейт переполняла радость от осознания, что она вызывала в нем такую страсть. Не важно, что будет завтра, она знала, что сегодня, сейчас, она составляет весь его мир. И она была счастлива от этого.

Он последний раз погрузился в нее, и мышцы под ее руками стали железными. Он покачнулся, поглощенный своим удовольствием, и упал на нее, шепча ее имя. Она улыбнулась и убрала влажные волосы с его лба.

— Хорошо? — прошептала она.

Он повернулся на бок и обнял ее, прижимаясь губами к ее лбу.

— С тобой? Всегда.

— Думаю, ты мне нравишься больше без одежды, — сказала она. — Ты совсем не такой грозный, когда обнажен.

Он заворчал, зажимая ее ногу между своих бедер.

— Ты не хочешь, чтобы я был мягким.

Это была правда. Вместо ответа она встала на колени и убрала волосы с глаз.

— Кто быстрее добежит до пляжа! — воскликнула она и вскочила с кровати.

Он потянулся за ней и поймал за талию, снова повалив на кровать. Прижав ее к матрасу, он дотронулся пальцем до кончика ее носа.

— Не так быстро, — предупредил он. — Я обгоню тебя. Но, когда я выиграю, я получу свой фант, Кэтидид, и это точно будет не ракушка.

Она невинно моргнула, наслаждаясь своим пленом и не задумываясь о том, кто выиграет.

— Идет.

* * *

Пять минут спустя Этан уже был возле берега. Одетый в голубые плавки, он окунулся в прохладную чистую воду. Проплыв несколько метров, он повернулся, чтобы посмотреть на дом, не понимая, что так задержало Кейт. Она не привыкла проигрывать. Особенно в соревнованиях, которые проходили возле пляжа. Его пляжа. Он улыбнулся, понимая, что за последние пять часов пережил больше удовольствия, чем за те девять лет, которые работал здесь.

Он посмотрел на дорожку, заметил Кейт и замер, когда холодная волна накрыла его с головой. Когда он выплыл на поверхность, то увидел, что Кейт улыбается ему.

— Долго плаваешь? — спросила она.

— Ты…

Он замолчал, тряся головой и оглядывая ее:

— Ты проиграла.

— Твой выбор бикини сбил меня с толку. — Приподняв бровь, она указала на маленькие треугольные кусочки ткани, которые он выбрал в качестве ее наряда. — Я чувствую себя почти голой, и мне потребовалось очень много времени, чтобы понять, как они завязываются.

Этан поборол порыв страсти, глядя на нее. Три зеленых с розовым треугольника купальника, которые соединялись между собой лентами и металлическими кольцами, притягивали его взгляд. Он тихо застонал, разглядывая ее ухоженные ногти, длинные, стройные ноги, талию и соблазнительную грудь. Она надела солнечные очки и завязала волосы в узел.

Он вышел на берег и направился к ней. От нее пахло кремом для загара и тропическими цветами. Он почувствовал, будто его накрыла еще одна волна.

— Как водичка? — спросила она, зарываясь пальцами ног в песок.

— Отличная, — прошептал он, глядя на нее. — Тебе понравится.

— Ты уверен? — спросила она и дотронулась рукой до его плеча. — Не слишком холодная?

Потрясенный своими мыслями, он перевел взгляд на ее пальцы. И неожиданно понял, что его больше не интересовала месть. Кейт не заслуживала никакого наказания. Она заслуживала любви. Его любви. Возможно, так было всегда. О боже.

Его охватил ужас, когда он вспомнил о махине, которую запустил. Ему потребовалось совершить много маневров и обзвонить многих людей, но все участники уже вступили в игру. Контракты были подписаны. Через десять дней компания Кейт развалится на маленькие кусочки.

Мог ли он это остановить? Или было уже слишком поздно?

— Добро пожаловать домой, дорогая, — сказала миссис Бартоломью в понедельник, когда Кейт вернулась домой с острова.

Кейт вздохнула и, скинув пальто, повесила его в шкаф. После возвращения с острова она не получала вестей от Этана и поэтому погрузилась в работу.

Не то чтобы она ждала его звонка. Несмотря на их идиллический день и бесконечную ночь на острове, она знала, что он не станет пытаться продолжать то, что закончилось. Он не изменит свои взгляды на отношения. Он верил в физическое удовольствие без эмоциональных привязанностей, без любви.

Кроме того, она не могла предложить ему то, в чем он нуждался. Ему нужен был кто-то сильный и здоровый. Кто-то, кому не придется посещать врачей каждые несколько месяцев. Она с трудом улыбнулась, не обращая внимания не сжимающееся сердце и усталость.

— Если вы не против, я приму горячую ванную и лягу спать пораньше.

— Может, ты хочешь сначала зайти в кабинет?

Кабинет был последним местом, куда она хотела идти.

— Это не может подождать до завтра?

— Я так не думаю, дорогая. Этан ждет уже целый час.

— Этан? Кейт шла по коридору, переполняемая надеждой.

Она распахнула дверь и замерла от удивления. Весь стол был заставлен вазами с цветами — розовыми, желтыми, красными, фиолетовыми. Их аромат наполнял комнату.

— Скучала по мне? — спросил Этан.

В его шепоте слышались тепло и желание. Как сильно она ни старалась оградить свое сердце, она любила Этана.

— Очень, — прошептала она.

— Докажи мне. — Он сидел на диване и манил ее к себе с соблазнительной улыбкой. — Иди сюда, сядь.

Она задрожала, опускаясь рядом с ним на широкий кожаный диван. Он крутил в руке орхидею и, когда она села, провел лепестками по ее щеке. Одурманивающий запах и поразительная мягкость вызывали в ней желание расплакаться.

— Я не мог перестать думать о тебе, — выдохнул он, целуя ее. — А ты думала обо мне? — спросил он, щекоча своим дыханием кожу за ее ухом.

— Я думала, что мы совершили сделку, — проговорила она, наклоняя голову. — Помнишь, никаких глупых привязанностей?

— Я ошибался, — отозвался он. — Я хочу привязаться к тебе.

Намного позже, усталая и счастливая, переполняемая любовью, Кейт поцеловала его на прощание, обещав встретиться завтра.

Она вернулась в кабинет и заметила стеклянную чашу и конверт, стоящий между вазами. Большая чаша была наполнена множеством розовых и белых ракушек разных форм и размеров. На них лежала записка: «Я отдам тебе любой фант, какой ты попросишь, и этого все равно будет недостаточно».

Прикрыв рот рукой, она попыталась унять дрожь. Смеет ли она мечтать о будущем, в которое никогда не верила? Она подняла конверт и дрожащими пальцами сорвала печать. Внутри лежал сложенный двое листок бумаги, на которой прямым почерком Этана было выведено:

«Моя дорогая Кэтидид. Я твой. Всегда. Что бы ни случилось, помни об этом.

Э.».

Она глубоко вдохнула и снова сложила лист, сжимая письмо в ладони и кусая губы, чтобы не заплакать. «Я тоже твоя, Этан. Всегда была твоей».

Глава 14

Спустя девять дней Кейт стояла возле окна своего офиса в здании Каррингтонов и рассматривала капли дождя на стекле. Было всего около полудня, но из-за серого неба и постоянного дождя казалось, что уже вечер. Погода идеально соответствовала ее настроению, она подняла ладонь к холодному стеклу.

Позади нее на столе лежал последний отчет Джо Бенсона, в котором было слишком много строк, подтверждающих истину. Он не хотел беспокоить ее, пока не узнал наверняка. Верный советник ее отца нанял четыре разные команды, чтобы проверить последние сделки с акциями. Этим утром, через три часа после того, как она встала с постели Этана, Джо предоставил ей копии: контракты были подписаны без ее ведома, данные о распаде многочисленных маленьких предприятий «Каррингтон индастрис». Доказательства были слишком убедительны, и ей пришлось признать правду. Она больше не контролировала свою собственную компанию.

К завтрашнему утру компания, которая принадлежала ее семье больше века, прекратит свое существование. Главный офис в Манхэттене был сдан в аренду конкурентам. Фамильная собственность, ее дела, ее благотворительные фонды… Все ушло. Разрушилось. Уничтожено, продано или поглощено одной из дочерних компаний Этана. Она даже ничего не заподозрила.

Горло пересохло, Кейт с трудом вдохнула. Как это произошло? Почему она не заметила? Потому что она видела только то, что Этан позволял ей увидеть. И она хотела верить ему. Она так сильно хотела, чтобы ее любили.

Но она ошибалась. Она была глупа и слепа. Все это время, когда он соблазнял ее, лишал возможности сопротивляться, он строил планы против нее. Ненавидел. Тянул время, пока не смог разрушить ее. О боже. Было так больно. Хуже, чем она могла себе представить. Она закрывала глаза и проклинала себя. Она должна была доверять своим подозрениям. Она знала, что Этан ненавидит ее, знала, что он хочет отомстить. Но она не знала, как далеко он может зайти, чтобы ранить ее. Ее девственности ему было недостаточно. Притворяться, что он принимает ее шрамы, заставить снова поверить в любовь было недостаточно. Он захотел разрушить ее всю. Ее сердце. Ее компанию. Ее воспоминания.

Как он, должно быть, смеялся над ее жалкой слабостью и изъянами. Как он злорадствовал, когда нашел ее больное место. И все равно продолжал лгать, уверенный в сохранности своих тайн.

Болезненный спазм сжал живот. Ноги подкашивались. Она была слишком шокирована, чтобы плакать. Сколько еще он собирался хитрить? Сколько еще раз он собирался переспать с ней, шептать признания, подчиняя ее себе?

Тихий стук придал ей силы, и Кейт выпрямилась. Она повернулась и попыталась вести себя спокойно. Дверь раскрылась, и ее ассистентка привела Этана. Он закрыл дверь с мягким зловещим щелчком.

Страсть, смешивающаяся со злостью и болью, поднялась в ее груди.

— Привет, красавица.

Низкий голос сбивал ее с толку. Как она могла делать вид, что не знает? Она попыталась улыбнуться и не смогла, поэтому опустила голову, чтобы скрыть свою неловкость.

— Я не ждала тебя так рано.

Он подошел к ней, и она удивилась, как может чувствовать такую смесь злости, обиды, но вместе с тем нуждаться в этом человеке. Ей потребовались неимоверные усилия, чтобы показаться спокойной.

— Я скучал по тебе, — проговорил он, вставая рядом с ней возле окна. — Как насчет ланча вместе?

Кейт подняла глаза.

«Что мне сказать ему?»

Две недели назад недоверчивый блеск в его глазах свидетельствовал о стене, которую он построил между ними, и убеждал ее держаться от него на расстоянии, сейчас же Этан смотрел на нее открыто и искренне. Сейчас он выглядел так, словно на самом деле слова, которые говорил ей, были правдой. Его очарование усилилось, и она почувствовала, что ее тянет к нему. Кейт хотела верить ему. Но она не могла уступить. Она уже совершила ошибку. Но она бы никогда специально не сделала ему больно. Поэтому она просто стояла, тяжело дыша, пока его пальцы не опустились на ее щеку, очень нежно.

— Ты в порядке? — спросил он.

Она отошла в сторону, но он легко поймал ее. Притянул к себе, пока ее колени не уперлись в его ноги.

— Эй, — проговорил он, кладя руку на ее шею.

Кейт не могла смотреть ему в глаза. Он обнял ее, пока его подбородок не коснулся ее макушки. Она хотела большего, чем простое прикосновение. Она хотела того счастья, которое он давал ей. Она хотела его, потому что никогда не переставала его любить. Но мужчина, которого она любила, оказался ложью. Ее изуродованному телу было все равно.

Хотя он всего лишь прижал свои широкие теплые руки к ее лопаткам и плечам, но она согрелась. Она бы многое отдала за близость с ним. Но она не должна была.

— Ты был прав, — прошептала она.

— В чем?

— В том, что я не знаю тебя, — с трудом проговорила Кейт.

Ее голос дрожал, и она отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза. Он стоял неподвижно.

— Ты на самом деле не тот мальчик, которого я когда-то знала. Теперь я это поняла, — тихо сказала она, освобождаясь из его рук. Боль в груди становилась сильнее. Тяжелее. Она грозилась проглотить. — Я все знаю, Этан.

Его руки упали. Он молча сглотнул.

— Когда ты собирался сказать мне? — спросила она.

— Я не собирался.

Блеснула молния, отбросив свет на черные локоны Этана. Она поборола желание потрогать шелковые пряди.

— Ты думал, что я буду так влюблена в того мужчину, которым ты притворялся, что не замечу?

Его глаза сверкали, и она видела, как дрожит вена на его шее.

— Это не то, о чем ты думаешь.

— Разве?

Этан тихо прошептал:

— Нет.

Кейт перевела взгляд на его подбородок, и в ее груди стала разгораться слепая ярость.

— Да, и я должна тебе поверить. Убирайся!

Он покраснел:

— Кейт, я…

— Убирайся!

Она подняла руку и указала на дверь. Этан долго стоял не шевелясь, пока напряжение возрастало между ними.

— Нет, — наконец проговорил он. — Я не уйду от тебя опять.

Ее рука упала.

— Почему? Хочешь насладиться своей победой?

— Потому что я должен объяснить, — ответил он.

Она покачала головой, чувствуя себя так, словно стала свидетелем собственной казни.

— Ты думаешь, я смогу принять то, что ты сделал.

Он сглотнул, но не опустил глаз:

— Да.

Кейт хотела верить, что у него есть объяснение, которое все исправит. Но она перестала верить иллюзиям.

— Хорошо. Объясняй.

Она послушает. Она позволит ему сказать свои слова, а потом больше никогда не увидит его.

— Спасибо.

Она отошла к столу своего отца, когда он попытался приблизиться. Отвернувшись от него, Кейт молча смотрела на багровые облака. Она сосредоточилась на дожде и стала молиться, чтобы ее пытка быстрее закончилась. Этан стоял в двух ярдах от нее, и тишина между ними становилась тяжелой и ядовитой, как дым. Она не могла дышать.

— Я никогда не хотел, чтобы ты узнала, — наконец тихо сказал он.

— Это ничего не меняет, — ответила она, избегая его взгляда, — и прежде, чем ты соврешь что-то еще, ты должен знать, что я не собираюсь менять…

— Просто выслушай сначала, — перебил он, — а потом скажешь мне, что ты будешь делать, а чего не будешь.

Она повернулась к нему и увидела, что он пристально смотрит на нее. Она снова отвернулась. Этан наклонился к ней, прижимая руками обличающие документы, разбросанные по столу.

— Я должен сказать тебе кое-что, что должен был сказать две недели назад.

— Ты не можешь сказать ничего, что исправит твой поступок.

— Черт, Кейт, я должен попытаться. — Он сделал несколько вдохов и дождался, когда она снова повернулась к нему. — Ты была права насчет лжи. И ты была права, что я ненавидел тебя и хотел отомстить. Но я изменился. Ты изменила меня.

Боль грозилась накрыть ее. Она не могла перенести новую ложь.

— Нет.

— Я знаю, что ты мне не веришь, — мрачно сказал он. — Но позволь мне закончить. Позволь мне попытаться спасти наше будущее.

Этан не пошевелился, чтобы дотронуться до нее, хотя он не переставал смотреть на Кейт. Он просто наклонился вперед.

— Моя душа соединилась с твоей еще до того, как ты узнала меня. — Он внимательно изучал ее лицо, его черные волосы блестели в свете ее лампы. Она молча смотрела на него. — Тебе было девять, когда я впервые увидел тебя, худую и неуклюжую, но от тебя исходил какой-то внутренний свет, который привлекал меня, как мотылька. Я бы не смог держаться вдали от тебя, даже если бы очень старался. Папа рассказал мне, кто ты такая, кто твой отец, и предупредил, что ты не можешь играть со мной. Он сказал, что тобой надо восхищаться издалека, как картинкой в журнале. Но я не мог сохранять дистанцию, и мне было все равно. Я хотел быть рядом с тобой. И ты была достаточно молода, чтобы позволить мне это.

Ее взгляд затуманился, когда она вспомнила честного, осторожного мальчика, которым он когда-то был. Даже тогда она чувствовала его опаску и хотела раскрыть его, сделать беззаботным и счастливым.

— А самое лучшее — это что разница между нами, казалось, не имела никакого значения. Тебе было все равно, что я беден. Ты была моим лучшим другом, Кейт, и я полюбил тебя сильнее, чем мужчина может полюбить женщину. — Он посмотрел на нее, и она моргнула, пытаясь сдержать слезы. — Долгие годы после того, как ты избавилась от меня, я пытался убедить себя, что все мои чувства основывались на лжи. Мне казалось, я ненавидел тебя за то, что ты играла со мной, делала вид, что любишь меня, хотя на самом деле не любила. Но я ошибался. Я очень хотел, чтобы все было иначе, и я видел многих женщин, но я не мог забыть тебя. И я больше не хочу бороться.

— Тогда почему? — начала она. — Почему ты сделал это?

— Я сказал тебе, что хочу купить остров для отца, помнишь? Он всю жизнь верил, что он недостаточно хорош, что мы недостаточно хороши, и я провел последние десять лет, пытаясь доказать ему, что он не прав. Но ничего не помогало. Люди верят в то, во что хотят верить, и этого не изменить.

— Этан…

— Но я ошибался, Кейт. Оказалось, что лгал себе так же, как тебе. Да, я купил остров для отца. Но я купил его и для себя. Я так и не смог справиться с твоим отказом, и я думал, покупка острова стала попыткой доказать, что одержимость тобой была ненастоящей. Я думал, что если буду владеть островом, откуда ты меня выслала, то смогу забыть. Я просто пытался избавиться от своего увлечения. Но, когда ты снова отказала мне, вернулась старая неуверенность. И это причиняло мне боль. И мне хотелось сделать тебе так же больно, чтобы прекратить собственную пытку.

— И тебе удалось, — прошептала она.

— Я знаю, и я никогда не смогу передать тебе, как мне жаль. Я лгал себе, веря, что это положит конец прошлому и позволит мне свободно жить дальше. — Он на мгновение замолчал, тишину нарушал только шум дождя. — Но мои планы не сработали так, как я себе представлял. Моя любовь к тебе настоящая, и я собираюсь бороться за тебя. Я собираюсь бороться за нас.

— Нас больше нет, — сказала она, чувствуя, как слезы щекочут нос.

— Вот почему я не сказал тебе, что сделал. Я слишком поздно узнал правду, и у меня не было шанса остановить то, что я запустил, и я отчаянно трудился, чтобы исправить все, пока ты ничего не узнала.

— Но разве ты не понимаешь? Не важно, что ты делаешь сейчас. То, что ты сделал, разрушило все, что могло быть у нас.

— Но я могу все исправить, Кейт. Я клянусь, я могу. Я все выкуплю назад, снова все соберу. Просто выходи за меня замуж. Останься со мной.

— Но ты не можешь снова собрать меня, — бросила она. — Я десять лет пыталась справиться со своими шрамами. И я поверила тебе, Этан… Но сейчас мне кажется, что меня снова вскрыли. Только на этот раз все хуже. Больнее. Как я могу доверять тебе после этого?

— Я знаю, что такое предательство, Кейт. Я жил с ним десять лет, и был несчастен. Ты должна мне поверить. Я совершил ошибку, потому что не верил той женщине, которой ты на самом деле являешься. Я не доверял себе, когда был рядом с тобой, и мне нужно было избавиться от этой боли.

— Как ты можешь ждать от меня любви, если ты сам себе не доверяешь?

— Потому что теперь я доверяю себе. Я доверяю тому, что чувствую к тебе. И если ты станешь моей женой, я клянусь сделать все, чтобы ты была счастлива. Чтобы ты любила меня. — В его мягком и тихом голосе больше не было прежней бравады. — Я знаю, что не заслуживаю тебя, но я клянусь, что больше никогда не причиню тебе боли. Просто скажи, что примешь меня, Кейт, и я буду сражаться с целым миром, чтобы оградить тебя от несчастья.

Каждое слово, каждое признание делало ее еще несчастнее. Отчаяние разрывало ее грудь, и все тело изнемогало от боли.

— Меня ранил не мир, Этан. Это сделал ты. Мы оба причинили друг другу слишком много боли. Очевидно, ты никогда не простишь меня, и я не уверена, что когда-нибудь смогу доверять человеку, способному на то, что ты сделал.

— Если ты когда-то любила меня так, как говорила, мы можем справиться с этим.

— Не можем. — Она сжимала челюсть и говорила, глядя на свои руки, надеясь, что он поверит ей и примет ее решение. — Я должна любить тебя, чтобы все получилось, но я не люблю. Больше не люблю. Я не могу.

— Тогда не люби меня. Заботы достаточно. — Он обогнул стол и взял ее холодные руки. — Пожалуйста, Кейт. Я буду счастлив этим.

— Нет.

Он с трудом сглотнул, ловя ее взгляд и сильнее сжимая ее пальцы.

— Кейт, — проговорил он, — я клянусь, что моей любви хватит на нас обоих. А со временем, возможно, ты найдешь способ простить меня.

Кейт так хотела принять его извинения, забыть его поступок и принять любовь, которую он ей предлагал. Но она боялась. Она не могла сделать этого, не могла снова доверять ему.

— Нет. Я не выйду за тебя. Я не выйду замуж без доверия, и я не смогу снова доверять тебе. Никогда.

— Ты не можешь или не хочешь?

Она знала, что ему было нужно. Ему нужна была женщина, которая будет любить безоговорочно, женщина, которая никогда не сможет ранить или оттолкнуть его. Разделяющая его цели, его мечты и будущее. Когда-то она хотела стать этой женщиной. Но ее мечты умерли сегодня утром, раздавленные правдой.

— Прости, Этан, но нет.

— Значит, все кончено?

— Да. Дело не в том, что мы сделали друг другу, и в боли, которую мы пережили. Ты всегда будешь думать, что должен что-то доказать. Я не могу понять, что ты чувствуешь, когда мы вместе, и ты всегда будешь презирать меня за это. Мы не созданы друг для друга. Ты знаешь.

— Нет, не знаю. После всего что было… Ты отдала мне свою девственность. Ты позволила мне прикасаться к тебе, обнимать тебя, и ты не можешь говорить, что это ничего не значило для тебя. Я в это не поверю.

— Конечно, это много значит для меня. Но это не значит, что мы можем быть вместе.

Она с трудом выговаривала слова. Его пальцы угрожали сломать хрупкие кости ее плеч. Он глубоко вдохнул и наклонился к ней.

— Кейт, — прошептал он, — не делай этого. Пожалуйста. Я не смогу строить свою жизнь дальше, если в ней не будет тебя.

В ее глазах появилось жжение, горло судорожно сжалось, и она больше не смогла сдерживать слезы. Она вырвалась из его рук, хотя больше всего ей хотелось прижаться к его губам.

— Ты найдешь кого-нибудь, — пробормотала она. — Кого-нибудь, кто будет любить тебя, здоровую женщину, которая сделает тебя счастливым и с которой ты сможешь обращаться на равных. Ты будешь благодарен, что я не приняла твое безрассудное предложение и что тебе не придется всю жизнь жить с воспоминанием о той боли, которую мы причинили друг другу.

Он несколько секунд о чем-то размышлял, прежде чем снова посмотрел ей в глаза. Она поежилась и поняла, что в его взгляд скоро снова вернется холодный блеск ненависти. Ненависти, которая никогда не исчезнет. Этан сделал вдох и отступил назад. Они стояли, слушая дождь, пока Кейт не набралась смелости и не взглянула на него. Она не видела синеву его глаз, а только черные расширенные зрачки. Он казался бледным и мрачным в тусклом свете.

— Пожалуйста, знай: я просто хочу, чтобы ты был счастлив, — прошептала она.

Он не пошевелился.

— Хорошо.

Снова безнадежное отчаяние опустилось на ее сердце тяжелым грузом.

— Думаю, тебе лучше уйти, — сказала она и неловко протянула ему руку.

Он сделал вид, что не заметил этого жеста. Кейт почувствовала, что рука начинает дрожать. Она стала убирать ее, но он поймал ее и прижал к своим губам. Ее колени подкосились от тепла его поцелуя.

— Прощай, Кейт, — прошептал он.

Ее горло сжалось и тело задрожало, когда он отпустил ее запястье. Она сжала пальцы и поднесла кулак к ребрам, надавливая все сильнее, словно могла таким образом облегчить боль.

Глава 15

Этан ушел, не обращая внимания на дождь, его обуревали ярость и скорбь. Он хотел бежать обратно к Кейт и убедить ее, что она не права. Он хотел до крови бить кулаками по черному мрамору и стеклу, которые теперь принадлежали ему. Но все было кончено. Он поставил на кон свое сердце и проиграл.

Он гулял под дождем, пока не дошел до моря. Он хотел, чтобы безжалостная пучина поглотила его. Грудь разрывалась от черного горя, и становилось тяжело дышать. Всхлипы рвались наружу, но он проглотил слезы. Он дождался, пока огни в офисе Кейт не погасли, и медленно направился к своей машине.

Проехав две мили, он припарковался на обочине. Несколько секунд он смотрел в темноту, а потом прижал побелевшие кулаки ко лбу и заплакал.

Кейт не помнила следующие двадцать четыре часа. Она провела большую часть времени свернувшись в своей кровати и плача, пока глаза не стали гореть и дыхание не превратилось в хрип. Слова, которые они сказали друг другу, лишили ее самообладания. Она не могла забыть боль в его глазах. Она знала, что ранила его. Грусть и угрызения совести не проходили. Она выплакала все слезы, но боль осталась.

К следующему утру она поняла, что проживет остаток своих дней в холодном одиночестве. Кейт включила обогреватель, укрылась толстым пледом и уставилась на серое море. Она дремала, пока спина не стала болеть и отблески солнечного света не заменили предрассветную дымку. Стук в дверь разбудил ее, и она резко села.

Миссис Бартоломью распахнула дверь, держа в руках поднос с дымящейся едой, и посмотрела на Кейт так, словно она сильно ее разочаровала.

— Перестань, Кейт.

— Оставьте меня в покое, — ответила Кейт, морщась. Она подняла одеяло к подбородку и перевернулась на бок.

Миссис Бартоломью включила лампу, и холодная комната наполнилась тусклым светом.

— Ты уже достаточно хандрила. Тебе нужно поесть.

— Я не голодна.

Экономка нахмурилась:

— Смерть выглядит лучше, чем ты.

— Спасибо большое, — сухо отозвалась Кейт. — Я чувствую себя как мертвая, и, если вы не возражаете, я буду дальше спать. Я устала.

— Если судить по твоей одежде и волосам, ты уж слишком много проспала.

— И что? Мне все равно больше нечего делать.

— Я поддерживала тебя во многих глупостях, Кейт, но сейчас не могу.

— Я живу, как умею, — раздраженно ответила девушка.

Миссис Бартоломью помолчала, прежде чем ответить.

— Нет, ты едва барахтаешься.

— А чего вы ждете? Я должна веселиться, одна, без детей, преданная единственным мужчиной, которого любила?

— Я жду, что ты будешь вести себя как взрослая женщина.

Кейт покачала головой, ее горло пересохло, а грудь, казалось, сузилась, не пропуская воздух.

— Я не хочу об этом говорить. Уходите.

— Нет. Я прежде разрешала тебе делать то, что ты хочешь, но будь я проклята, если позволю тебе принять еще одно глупое решение об этом мальчике. — Она подняла указательный палец и строго посмотрела на Кейт: — Ты совершила ошибку десять лет назад. Я наблюдала за тем, как ты оплакиваешь потерю лучшего друга, и видела, как ты почти умерла. И я не хочу еще раз через это пройти.

— Я и не прошу вас об этом.

— Я была рядом с тобой несколько лет, когда ты училась ходить. И ради чего? Чтобы вы с Этаном оба остались несчастными и одинокими?

— Этан недолго будет один. Он получит, что хочет.

— Он хочет тебя.

— Нет.

— Я видела его лицо, когда он принес тебе все эти подарки. Когда он с тобой, он светится изнутри, и ничто не сможет меня переубедить.

— Если бы он хотел меня, он бы не предал.

— А тебе не кажется, что он думал точно так же? Ты совершила ошибку, которая чуть не убила его. И он совершил ошибку.

— Нет, — настаивала она. — Мы не доверяем друг другу.

— Когда же ты поймешь, Кейт? Жизнь не бывает идеальной. Приходится справляться с ошибками, предательствами и болью.

— Я не могу простить его.

— Он простил тебя.

Она подняла глаза на миссис Бартоломью:

— Я сделала это не потому, что ненавидела его и хотела отомстить. Я сделала ему больно, потому что любила его.

— Боль есть боль, дорогая, и не важно, какая у нее причина.

Кейт чувствовала себя раздавленной и загнанной в угол.

— Это не так.

Миссис Бартоломью вздохнула:

— Ради бога, Кейт, он сделал ошибку. Как и ты. И я руку даю на отсечение, что сейчас он пытается все исправить.

— Да, — пробормотала Кейт.

— Тогда почему ты имеешь право затаить обиду, а он нет?

— Это не обида! — воскликнула девушка. — Ничто не доставит мне большей радости, чем знать, что он нашел счастье и покой.

Миссис Бартоломью многозначительно посмотрела на нее:

— Всю жизнь власть была в твоих руках. Ты принцесса, милая и щедрая, и ни одна душа не смеет сомневаться в доброте твоего сердца. Но все, кроме твоего отца, чувствовали себя ущербными рядом с тобой.

— Вы говорите ужасные вещи!

— Это правда. И Этан делал все возможное, чтобы жить с этим из года в год.

— И лучшее, что он придумал, — это разрушить «Каррингтон индастрис»?

Миссис Бартоломью неуверенно пожала плечами:

— Все можно исправить.

— Не в этом дело.

— Ты права. Дело в том, что он любит тебя, а ты любишь его. Все остальное не имеет значения.

— Вы ошибаетесь.

Лицо миссис Бартоломью смягчилось, и она присела рядом с Кейт на широкую кровать:

— Дай ему еще один шанс, дорогая. Я не говорю, что это будет легко, но ты достаточно сильная, чтобы справиться.

Взгляд Кейт затуманился, когда она почувствовала, как миссис Бартоломью положила мягкую теплую руку на ее плечо. Все внутри горело, и она понимала, что отвергла любовь Этана, потому что боялась.

Кейт выпрямилась и вытерла глаза:

— Мне страшно.

— Конечно, страшно. Но если ты позволишь страху управлять своей жизнью, ты никогда не будешь счастлива.

Кейт закрыла глаза и почувствовала, как в груди зарождается тревога. Несмотря на свои слова, она знала, что никогда не сможет заполнить пустоту, оставшуюся после ухода Этана.

— Вы никогда не устаете от своей правоты?

— Никогда. — Миссис Бартоломью улыбнулась и обняла Кейт. — Иди же к нему, ради бога! Избавь нас всех от этого несчастья.

Кейт никогда прежде не бывала в офисе Этана в Нью-Йорке, и, когда она вошла в огромное помещение из стекла и хрома, строгая и холодная элегантность его линий заставила ее задуматься, было ли в жизни Этана тепло. Она прошла через высокие стеклянные двери и остановилась. Ее уверенность поколебалась.

В офисе готовились к переезду назад в Лондон. Этан был занят. Но вдруг она увидела его через приоткрытую дверь его кабинета и поняла, что будет всю жизнь жалеть, если не попытается поговорить. Она наблюдала за тем, как он появляется и исчезает, проходя мимо огромного блестящего стола, который стоял в комнате из хрома, черного дерева и рифленого стекла. Она не могла разобрать его слов, голос приглушался толстым серым ковром и стеклянными панелями, но она видела, что он злится. Он рявкнул что-то в трубку. Поворачиваясь на каблуках, он положил телефон в карман и поднял глаза.

Их взгляды встретились, и она увидела, что он пытается сохранить самообладание. Она хотела пойти навстречу, но ноги отказывались двигаться. Этан не был так беспомощен, как Кейт. Он резко распахнул дверь и направился к ней с яростью, перекосившей его рот. Она запаниковала и приготовилась к его нападкам, напрягаясь.

Он наклонился, чтобы схватить ее за руку, как будто ждал, что она может убежать. Его пальцы больно сжали ее, и она поморщилась. Кейт рискнула посмотреть ему в глаза, думая, что почти не узнает этого злого незнакомца, нависающего над ней. Она смотрела на него сейчас и не верила, что когда-то он об нимал ее, целовал и ласкал с такой нежностью и заботой.

— Почему ты здесь, Кейт? — спросил он, и его суровые слова ранили ее сердце.

— Я хочу сказать — да. Я хочу сказать… — Она замолчала и сделала вдох, тщательно подбирая слова. — Я ошибалась.

Он отступил назад, отпуская ее.

— В чем?

— В нас. — Она подошла ближе, останавливаясь в нескольких дюймах от него, и подняла голову. — Я прощаю тебя.

Она не думала, что такое возможно, но выражение его лица стало еще более закрытым и отстраненным.

— Меня больше не интересует твое прощение.

— Я все равно тебя прощаю.

Его лицо не выражало никаких чувств и мыслей. Кейт боялась, что он выставит ее за дверь, и подбирала слова. Но она заметила пульсирующую вену под его подбородком. Может, она убила его любовь, может, он хочет, чтобы она ушла, но ее присутствие ослабляло его. Несмотря на маску безразличия, он не мог не реагировать на нее.

Она понимала, что задела его гордость, поэтому набралась смелости и предложила ему свою собственную.

— Возможно, ты думаешь, что я просто проявляю снисхождение, но это не так.

Между ними вновь повисла тишина, и Этан так сильно сжал челюсти, что на шее выступили жилы.

— К черту все, Кейт, — наконец выдохнул он, опуская плечи.

Она с облегчением вздохнула:

— У тебя есть какое-нибудь место, где мы можем поговорить наедине?

— Мой кабинет.

Они подошли к порогу его офиса, и Кейт остановилась. Пустые гвозди свидетельствовали о картинах, которые когда-то висели на стенах, глубокие впадины в ковре указывали места, где раньше стояли стулья. Комната была совершенно пустой, там остались лишь плюшевый ковер, широкий стол и опущенные жалюзи на окнах.

Этан дошел до полузакрытых перегородок из черного дерева, его спина была такой же прямой, как гранитная стена. В комнате стояла тишина. Кейт нервничала и боялась, что только все испортит, что ее слова сильнее разозлят его.

Этан повернулся к ней и нахмурился:

— Что заставило тебя передумать?

Оттягивая время, Кейт подошла к двери и с мягким щелчком закрыла замок.

— Я должна тебе признаться.

Она снова повернулась к нему, держась за ручку двери за своей спиной. Она дрожала, а зубы начали стучать. Она стиснула челюсти и расслабила руки, заставляя себя пройти в центр просторного кабинета. После долгого молчания Этан сделал шаг ей навстречу и холодно посмотрел на нее:

— Я слушаю.

Кейт не могла думать. Несмотря на тщательно отрепетированные слова, в ее голове сейчас было пусто. Она кусала губы и моргала, чтобы скрыть подступающие слезы.

Внимание Этана привлекал ее рот, и его ноздри раздулись при вдохе.

— Черт, Кейт, говори уже.

Она опустила глаза, не решаясь посмотреть на него.

Она вдохнула. Выдохнула. Прижала руки к животу и заговорила, глядя в пол:

— Я тоже солгала тебе, Этан. Я до сих пор люблю тебя. Я не доверяю тебе, но люблю. И всегда любила. Всем сердцем. И я хочу попробовать еще раз, если ты захочешь. — Она закрыла глаза, чувствуя, как ее наполняет страх. — И мне стыдно за то, что я сказала тебе раньше. Я тоже хочу быть счастливой. Я поняла, что мне плохо без тебя.

Приглушенные звуки за дверью стихли, и она слышала только свое сердце. Она вдохнула, понимая, что ее признание сделало ее как никогда уязвимой, и не решилась посмотреть ему в глаза. Он мог одним словом уничтожить ее.

Этан издал непонятный звук и подошел к ней, тяжело дыша.

— Ты любишь меня?

Что-то в ее груди болезненно сжалось.

— Да. Этан наклонился вперед.

— Конечно, я хочу рискнуть, Кейт. — Его дрожащие руки опустились на ее щеки, и его блестящие глаза увлажнились. — Ты часть меня. Лучшая часть. И я хочу провести всю свою жизнь, убеждая тебя в этом.

Очевидно, он не понимал, почему она боится. Она схватила его за запястья и моргнула.

— Это будет непросто.

Он обеспокоенно посмотрел на нее:

— А кто хочет, чтобы было просто? — Он провел большим пальцем по ее дрожащей губе. — Я хочу тебя, Кейт. Простой. Сложной. Счастливой. Испуганной. Мне все равно, пока ты есть у меня.

Кейт освободила лицо от его рук и отошла в сторону, пытаясь создать дистанцию, чтобы подумать.

— Может, мы иногда будем ссориться и разочаровывать друг друга, и ты знаешь, что после несчастного случая я не могу иметь детей. Может, ты будешь жалеть о том, что твоя женщина не может родить тебе сыновей.

Он тихо выругался и поймал ее голову ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза. Его голос звучал твердо и уверенно.

— Я всю жизнь хотел тебя, и я страдал, думая, что ты никогда не будешь со мной. Я хочу тебя, просто потому что ты — это ты. Не идеальная, со шрамами, больная, мне все равно. Я люблю тебя. Я люблю твое лицо, твое чувство юмора, твою улыбку, то, как ты заботишься о других, и то, как тебе удается быть одно временно женственной и сильной. Разве ты не видишь этого, Кейт? Если ты будешь со мной, мы сможем справиться со всем остальным.

Он замолчал, чтобы вдохнуть.

— Кейт, — прошептал он, — разве ты не знаешь, какая у меня жизнь, если в ней нет тебя?

— Знаю. Такая же, как у меня без тебя.

Слезы переполнили ее и потекли по щекам.

— Нет. Хуже. Потому что я разрушил твою веру в мою любовь. И этим я чуть не приговорил нас к боли на всю жизнь. Мне так жаль, Кейт.

— Все хорошо, — проговорила она. — Мне тоже жаль.

— Ты прощена. — Он впился в ее губы лихорадочным поцелуем. — Ты моя душа, — выдохнул он, целуя ее подбородок, ее щеки, ее брови. — Каждый день, который мне пришлось прожить без тебя, был адом. Каждая женщина, которой я пытался заменить тебя, была хуже предыдущей…

— Не надо, — простонала она.

— Но я не мог остановиться, — продолжал он, — потому что мне нужно было найти способ избавиться от воспоминаний.

Он замолчал, чтобы покрыть ее лицо поцелуями. Она дрожала под его прикосновениями.

— Господи, — пробормотал Этан с отчаянием. — Ты знаешь, на что были похожи эти последние дни? Ты заставила меня пройти через ад.

Неожиданно Кейт почувствовала, как его ладони опустились по ее спине на бедра. Прежде чем она поняла, что случилось, он взял ее на руки и направился к столу.

— Этан! — вскрикнула она.

— Тихо.

Ее юбка задралась к бедрам, одна туфля уже упала, и Кейт попыталась остановить его:

— Нет! Мы у тебя в офисе! Пожалуйста. Здесь люди, твои сотрудники, прямо за дверью!

— Тогда нам не стоит шуметь.

— Я не могу, — честно призналась она. — Все происходит так быстро. Мы еще не обсудили…

— Кейт, — перебил он. — Мне все равно, кто услышит или не услышит, и я не собираюсь больше разговаривать.

— Но… Этан поцелуем заставил ее замолчать.

— Мы будем тихо, — прошептал он. — Я обещаю.

Кейт задрожала. Она беспокоилась, что не сможет сдержаться. Кейт всю жизнь вела себя как положено, всегда помнила о своем месте в обществе. Он опустил ее на прохладную поверхность. Когда она снова обрела равновесие и уперлась ладонями в полированное дерево, он встал между ее бедер и снова страстно поцеловал.

Гораздо позже, после, Кейт почувствовала, что ее ноги слишком тяжелы, чтобы идти. Она прижалась к его груди и закрыла глаза.

— Я люблю тебя, Этан.

— Я тоже люблю тебя, Кэтидид.

Его дыхание постепенно замедлялось, когда он убирал ее влажные волосы с лица и шеи.

— Навсегда.

Эпилог

Два года спустя

— Все будет хорошо, — сказал Этан, плохо скрывая беспокойство во взгляде. — Ты просто вымотана. Неудивительно, со всеми переездами и путешествиями. Тебе надо отдохнуть, и все будет в порядке.

Кейт, одетая в ночную рубашку, стояла между двумя рядами флуоресцентных огней и смотрела на снимки на стене врача. В ее голове прокручивались самые страшные сценарии. Доктор Слаттери вышел из комнаты почти час назад.

— Кейт.

Она посмотрела на Этана, беспокойство проглядывало в его улыбке. Ей было страшно. Так страшно, что руки немели и зубы сжимались.

Этан взял ее лицо и поцеловал ее замерзшие губы.

— Все будет хорошо, Кейт. Что бы ни произошло, все будет в порядке. Мы вместе справимся со всем.

Они оба вздрогнули, когда раздался легкий стук в дверь. Этан взял ее за руку и повернулся. Вошел доктор Слаттери, везя перед собой аппарат для УЗИ и качая головой:

— Мы провели тест три раза, и каждый раз результат был один и тот же.

Он показал им документы из лаборатории, как будто множество букв и цифр могли им что-то объяснить.

— Что это? — спросил Этан.

— Мне нужно проверить еще кое-что, прежде чем мы убедимся.

Доктор Слаттери положил руку на плечо Кейт:

— Мы должны сделать УЗИ. Ты согласна?

Кейт кивнула и медленно легла на кушетку для осмотра, пытаясь ни о чем не думать. Но когда доктор Слаттери намазал ее живот холодным гелем и стал водить ненавистным устройством по животу, она почувствовала, как мир стал исчезать. А что, если внутренние раны вызвали новые осложнения? Она закрыла глаза.

Вскоре тишина в комнате уступила место знакомому звуку аппарата. Доктор Слаттери наклонил голову и подвинул устройство ниже, проводя полукруг внизу ее живота. Кейт прижалась щекой к фланелевому покрывалу и попыталась не заплакать. Она не хотела знать, что не так. Она хотела делать вид, что все в порядке. Она хотела наслаждаться своим чудесным браком с Этаном, который они строили вместе. Все было идеально.

— Ну что, Кейт, видимо, тесты были правы, — сказал врач.

Кейт почувствовала, как Этан напрягся рядом с ней, и его тело прижалось к ней, когда он наклонился вперед, чтобы посмотреть.

— Что? — прошептал он. — Что это?

— Это невозможно, но это факт.

Доктор изменил угол, и маленькая комната наполнилась новым ритмом, быстрым и тихим. Кейт распахнула глаза, а Этан сильнее сжал ее пальцы.

— Доктор?

Доктор Слаттери широко улыбнулся:

— Ты беременна, Кейт.

— Что? — воскликнули они хором.

— Похоже, что около двенадцати недель.

Этан пораженно смотрел на врача:

— Но мы думали… Как?

Улыбка доктора Слаттери стала еще шире.

— Я думаю, что это случилось естественным путем.

Этан перевел глаза на Кейт, когда она положила руку на живот.

— Но нам сказали… — проговорила она, снова глядя на доктора. — Вы сказали нам, что мы не сможем зачать.

Доктор Слаттери поднял ладони и пожал плечами:

— Видимо, у природы были другие планы.

— Но вы были пятым врачом, который сказал нам это. Как вы все могли ошибаться?

Он развел руками:

— Организм не всегда ведет себя так, как мы ждем. Иногда срабатывает тот самый один шанс из миллиона, и все удивляются. — Он улыбнулся и протянул Кейт бумажное полотенце, чтобы вытереть живот. — Наверное, этот малыш так сильно хочет появиться на свет, что готов бороться со всеми обстоятельствами.

Кейт и Этан обменялись взглядами и снова повернулись к врачу:

— Он?

— Можете начинать скупать все голубое.

— Это чудо, — выдохнула Кейт.

— Нет. — Этан повернулся к Кейт и улыбнулся ей. — Это ты — чудо.

Губы Кейт задрожали, опьяняющее счастье наполнило ее грудь. Она потянулась к руке Этана и прижала ее к губам. Она поцеловала его раскрытую ладонь, а потом приложила его длинные пальцы к своему животу.

— Ты будешь отцом, Этан.

— Отцом нашего ребенка. Нашего, Кейт. — На его щеках появились ямочки, которые она никогда не сможет разлюбить. — И я не могу представить, что возможно любить его мать сильнее, чем я люблю ее сейчас.

Content

Наташа Тейт
Неуместное влечение

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог