Айрис Оллби

Свет былой любви

О чем мечтает женщина

1

Вытянув руку, Лилиан Остин пыталась добраться до запутавшегося в дереве бумажного змея. Не хватало добрых тридцати сантиметров. Она покрепче уперлась ногами в толстый еловый сук, и тот угрожающе заскрипел. Холодный весенний ветер играл челкой женщины и покалывал лоб.

— Мама, еще чуть-чуть! Ты почти достала его! — крикнул снизу восьмилетний Джейсон.

Легко сказать, подумала Лилиан, глядя на змея, которым так дорожил сын. На пластике красовался герой комиксов Бэтмен, белые, желтые и черные ленточки образовывали пышный хвост.

— Попробую, Джейсон, — сказала она и шагнула вперед. Кора царапала голые ноги, кожа горела. Сделав еще одну попытку, женщина с досадой убедилась, что ни на миллиметр не приблизилась к цели. Рост в метр шестьдесят не слишком годится для того, чтобы доставать змеев.

И зачем полезла, спрашивается? Приятель ее сына по прозвищу Рыжик предлагал свою помощь, почему же она отказалась? Черт побери, куда деваются мужчины, когда они нужны? Проку от них никакого!

— Миссис Остин, наверное, вам придется лезть на следующую ветку, — щурясь, посоветовал Рыжик.

Лилиан посмотрела на веснушчатого мальчишку сверху вниз, готовая сказать, что не полезет выше ни за какие коврижки. Пропади он пропадом, этот змей! От вида земли, находившейся в двух с лишним метрах от нее, у нее засосало под ложечкой.

— О боже! — простонала она и закрыла глаза. Голова кружилась отчаянно. Не надо было смотреть вниз. Старые страхи вернулись и окончательно парализовали ее.

Лилиан зажмурилась и попыталась прогнать воспоминание о том, как в детстве упала с лестницы и сломала руку. Она уперлась ногами в одну ветку, вцепилась в другую, глубоко вздохнула, пытаясь сохранить спокойствие… и вдруг икнула.

— Мама, все в порядке? — тревожно спросил Джейсон. — Ты неважно выглядишь.

— Я… — выдавила Лилиан, икнула опять и проглотила слюну, чтобы увлажнить пересохшее горло. — Все будет нормально. И к!.. Подожди минутку — О господи, что же делать? На помощь Джейсона надеяться не приходится. На дерево она забралась довольно легко. Неужели спуститься будет труднее?

Она снова глубоко вздохнула и открыла глаза, глядя прямо перед собой.

— Ма, мы с Рыжиком сами достали бы змея. Мы не боимся лазить по деревьям, — буркнул сын.

Не сыпь мне соль на рану, подумала Лилиан. Да, она боялась. Это что, преступление? Ее сотрясала икота, естественная реакция желудка на страх.

— Что, миссис Остин, застряли? — невинно поинтересовался Рыжик.

— Дурак, конечно, застряла! — вспылил Джейсон. — Она боится, не видишь, что ли?

— Я не дурак, — подбоченился Рыжик.

— Дурак!

— Неправда!

— Джейсон… ик!.. нехорошо обзываться, — сурово уронила Лилиан.

— Может, вызвать пожарных? — спросил Рыжик.

Джейсон фыркнул:

— Пожарные снимают с деревьев котят, а не людей! Кто же этого не знает?

Идиотская ситуация! Лилиан едва не расхохоталась в голос, но боязнь потерять равновесие заставила ее подавить истерический смешок.

— Мальчики… ик!.. откройте дверь и… — Она не закончила фразу, услышав знакомый рев мотоцикла. Девин, лучший друг ее покойного мужа, вечно приезжал в самое неподходящее время. У нее тут же опять засосало под ложечкой, пульс участился. Не иначе как от боязни высоты…

При звуке мотора Джейсон моментально забыл о матери и с радостным криком устремился к дороге. Зараженный его восторгом, Рыжик устремился следом.

— Дядя Девин! — завопил Джейсон.

Девин Маккей выключил зажигание и повернулся как раз вовремя, чтобы поймать мальчика в объятия.

— Привет, Тигр! — с чувством сказал он, погладил светловолосую голову Джейсона, еще раз стиснул его и отпустил. Затем Девин расстегнул шлем и слез с мотоцикла. — Здравствуй, Рыжик.

— Здравствуйте, мистер Маккей, — смущенно ответил тот.

Забыв про страх, Лилиан сквозь ветви следила за тем, как Девин приглаживает темно-каштановые волосы, пышными волнами обрамлявшие лицо. Красная тенниска с коротким рукавом туго облегала его широкие плечи и мощную грудь. Старые выцветшие джинсы обтягивали узкие бедра.

Девин вынул из кармана тенниски бейсбольную карточку и протянул ее Джейсону. Мальчик широко улыбнулся и обвил руками его шею. У Лилиан сжалось сердце: Девин относился к Джейсону и двенадцатилетним двойняшкам Элизабет и Эмили как к собственным детям.

Маккей пошел к дому, с двух сторон сопровождаемый мальчишками.

— Джейсон, а где мама?

Мальчик остановился как вкопанный, испуганный собственной забывчивостью.

— Она застряла на дереве!

— Что?!

— Змей Джейсона запутался в ветках, — объяснил Рыжик и ткнул пальцем в сторону большой ели, росшей на переднем дворе. — Миссис Остин полезла его доставать, а теперь боится спускаться.

Услышав это, Лилиан чуть не застонала. Ну почему именно Девину придется исправлять ее глупость? Впрочем, гордость гордостью, а от помощи она не отказалась бы.

— Надо пополнить коллекцию, — сказал Джейсон, жадно глядя на подаренную карточку. — Пойдешь со мной, Рыжик?

— Ага!

И Рыжик с Джейсоном убежали в дом, снова начисто забыв о Лилиан.

Девин посмотрел на ель, и уголков его рта коснулась лукавая улыбка. Он размашисто зашагал вперед и через мгновение остановился рядом с деревом.

— Привет, Девин! — жалобно улыбнулась Лилиан.

— Привет, Лили, — откликнулся Маккей. Его голос был низким, звучным и очень интимным. От его тона таяло сердце. — Что поделываешь? — Темно-карие глаза искрились смехом.

Лилиан старалась выглядеть непринужденно, словно сидеть на елке было для нее самым привычным делом.

— О, ничего… ик!.. Любуюсь окрестностями.

Девин усмехнулся. Стыдится своего страха, вот и ворчит. Но какая красавица! Золотистые волосы собраны в конский хвост, но несколько непослушных локонов выбились и упали на нежное лицо. Ярко-зеленые, почти изумрудные глаза, розовая блузка, белые шорты… Маккей окинул ее взглядом и увидел руки с побелевшими костяшками, вцепившиеся в ветку как в спасательный круг. Ее сотрясала икота. Девин нахмурился, внезапно поняв всю серьезность положения.

— Лили, ты в порядке? — мягко спросил он.

Лилиан судорожно напряглась, пытаясь сдержать новый приступ икоты. Она закрыла глаза и тяжело вздохнула:

— Не надо было лезть так высоко.

— Ты боишься высоты?

— Ик! До сих пор я этого не знала, — призналась она, облизнув сухие губы. — Помнишь, я рассказывала, что в детстве упала с лестницы?

— Да, помню, — мрачно отозвался Девин.

Не открывая глаз, Лилиан натужно улыбнулась:

— Я тоже вспомнила, когда оказалась наверху.

— Ох, милая, — сочувственно сказал Маккей, глядя на ее дрожащее от икоты тело. — Почему ты не дождалась меня? Я бы снял этого чертова змея.

Она открыла один глаз и с досадой посмотрела вниз.

— Откуда мне было знать, что ты приедешь? Я не телепат.

И слава богу, подумал Девин. Что было бы, если бы ты читала мои мысли… У Лилиан, перегнувшейся через сук, разошлась на груди блузка. Она и не подозревала, что верхняя пуговица расстегнулась, обнажив высокий бюст, прикрытый кружевами цвета шампанского. Стоило Лилиан икнуть, как упругие груди соблазнительно подпрыгивали. Девину часто грезилось, что он притрагивается к ним.

Он поспешно перевел взгляд на побледневшее лицо Лилиан. Надо подавить желание, иначе будет неловко.

— Я звонил, Лили. Сказал Бет, что уйду из мастерской пораньше и приеду. Разве она ничего тебе не передала?

— Нет. Последние два часа она… ик!.. не отходила от телефона. Болтала с подружками. Странно, что ты вообще сумел дозвониться. — Лилиан покачала головой. Надо будет поставить дочкам отдельный телефон. Ничего удивительного, что сообщение Девина до нее не дошло.

— Помочь тебе спуститься? — спросил Маккей.

— Да уж, будь так добр.

— А что я буду иметь за спасение леди? — В глазах Девина заплясали лукавые искорки. Он сложил руки на груди и опустился на корточки.

Лилиан прищурилась.

— Ты о чем это? Ик!.. Бойскаут обязан совершать по одному хорошему поступку в день.

— А я никогда и не претендовал на роль бойскаута. — От сексуальной улыбки Девина у Лилиан вновь пересохло во рту. — Но ради тебя мог бы сделать исключение… — Он сделал паузу и снял с тенниски воображаемую пушинку. — Как насчет чего-нибудь вкусного и по возможности горячего?

— Это шантаж!

Девин пожал плечами.

— Скорее, деловое соглашение. Тебе нужна помощь, а я голоден. Сама знаешь, повар из меня никудышный.

Лилиан и в голову не приходило, что он останется обедать. О лучшей компании она не могла и мечтать. Мысль о том, что предстоящий вечер не будет одиноким, взволновал ее.

— Ладно, по рукам.

Девин усмехнулся и шагнул к дереву. При росте в метр девяносто он легко дотянулся до талии Лилиан.

— Нагнись и обопрись о мое плечо.

— Не могу. Ик!

— Лили, — тихим, успокаивающим голосом сказал он, — ты не упадешь. Я поймаю.

— Я… я не могу, — заикаясь, промолвила женщина.

Маккей вздохнул и пошире расставил ноги, готовясь принять ее вес.

— Успокойся, милая. Закрой глаза и сделай глубокий вдох.

Лилиан подчинилась и почувствовала, что напряжение уходит. Внезапно она поскользнулась и почувствовала, что летит вниз. Лили попыталась уцепиться за спасительную ветку, но лишь задела спиной за торчавший из дерева сучок. Раздался громкий треск, и спину пронзила острая боль. А затем она очутилась в объятиях Девина, все еще дрожа от страха.

— Все в порядке. — Девин прижал ее к себе.

Но Лилиан так не думала. Она была потрясена до глубины души.

— Извини, — пробормотала она, прижавшись лицом к его плечу и крепко обвив руками шею. — Я не собиралась… ик!.. вступать с тобой в борцовскую схватку.

— Ну что, пришла в себя? — Маккей нес женщину к дому с такой легкостью, словно та была перышком.

Лилиан кивнула.

— Да. Только спину поцарапала, так что можешь поставить меня на землю. — Она оторвалась от плеча Девина, посмотрела в его шоколадные глаза и тихо сказала: — Спасибо за помощь.

— Всегда готов! — выдавил он, пытаясь проглотить комок в горле. Взгляд Маккея упал на губы Лилиан. Но нет, он не станет рисковать их дружбой ради какого-то беглого поцелуя. Хотелось медленно, с наслаждением ласкать ее рот, погружаться в него языком, познавать его глубины… Но такой поцелуй изменил бы их отношения, а Лилиан едва ли была к этому готова.

— Можешь опустить меня, — повторила она, сознавая, что их обоих заливает волна чувственности. Внезапно рука Лилиан, касавшаяся груди Девина, налилась теплом, а вторая стала поглаживать завитки волос на его шее. Усилием воли она заставила пальцы остановиться.

— Сильно поранилась? — Маккей ухитрился открыть дверь, не выпуская Лилиан из рук. Он вошел в комнату и наконец поставил женщину на пол.

Она изогнулась и обследовала саднившее место. При виде прорехи в шортах, обнажавшей изрядный кусок тела, щеки Лилиан вспыхнули. Порванные шелковые трусики были испачканы кровью.

— Ну-ка покажи… — Девин прикоснулся к ее предплечью, собираясь повернуть к себе спиной и осмотреть рану.

— Нет! — отпрянула Лилиан. — Честное слово, все нормально!

— Лилиан, ты испачкала меня кровью, — нетерпеливо ответил обиженный Маккей. — А вдруг тебе надо наложить швы?

— Не надо.

— Откуда ты знаешь? Ты еще ничего не видела. — Он шагнул ближе.

Лилиан отступила. Черта с два она даст ему посмотреть на свою задницу! Царапина начиналась у поясницы и спускалась до самой ляжки. Чтобы оценить размеры ущерба, видеть ее было не обязательно — хватало и жжения.

Девин вздохнул:

— Лилиан, ты ведешь себя как ребенок…

— Ничего подобного! — Она вздернула маленький подбородок. — Большое спасибо, но я сама могу позаботиться о своих болячках! — Лилиан задом вышла из комнаты и повернулась спиной только тогда, когда оказалась в коридоре. Впрочем, это не помешало ей прикрыть дыру ладонями.

Девин усмехнулся. Услышав хлопок двери, он сделал несколько шагов по коридору и без стука вошел в спальню.

Вторжение заставило Лилиан ахнуть. Она изогнулась перед овальным зеркалом, пытаясь рассмотреть ссадину через порванные шорты.

— Что тебе нужно? — воскликнула Лилиан, выпрямляясь.

Девин прислонился спиной к закрытой двери и начал осматривать комнату, оформленную в нежно-розовых и мятно-зеленых тонах. В последний раз он был здесь за месяц до смерти Майкла, мужа Лилиан и его лучшего друга. Тогда спальня была бежево-голубой, скорее мужской, чем женской. Теперь же на огромной кровати вишневого дерева красовалось покрывало из розового атласа, в изголовье лежали подушки с кружевами. Между резными столбиками кровати была натянута прозрачная ткань.

Дверцы старинного платяного шкафа были открыты, и Девин видел хранившуюся там одежду и обувь. Рядом стояли туалетный столик времен королевы Виктории и кресло с вышитым чехлом. Интерьер удачно дополняли висевшие на стене пастели. Лилиан воспользовалась своим опытом дизайнера и сделала спальню воплощением женственности.

Единственным напоминанием о Майкле была стоявшая на столике семейная фотография в рамке. Девин вспомнил о человеке, с которым подружился еще в старших классах школы. Потом Майкл встретил Лилиан, и все трое стали неразлучны. К несчастью, Девин влюбился в девушку Майкла. Ради друга он скрывал свое чувство к Лилиан, храня его в глубине души.

С тех пор как Майкл трагически погиб в автокатастрофе, прошло почти три года. Все это время Девин разрывался между любовью к Лилиан и преданностью памяти человека, который был его ближайшим другом. Может быть, пора объясниться? Но как воспримет это Лили?

Его размышления прервал женский голос.

— Что? — спросил Маккей, сведя брови. Кажется, его о чем-то спрашивали…

— О чем ты думаешь? — Лилиан отошла от зеркала. — Я хочу знать, что тебе здесь понадобилось.

Наконец Девин отклеился от двери.

— Собирался проверить, не нужен ли тебе укол от столбняка.

— Укол? — едва не задохнулась женщина.

Тьфу, болван! Он же прекрасно знал, что Лили боится шприца.

— Да. Если рана достаточно серьезная, необходимо ввести вакцину, а то можно протянуть ноги.

Она широко раскрыла глаза и прижала руки к груди.

— Ты не шутишь?

— Нет. Но если это только царапина, достаточно смазать ее каким-нибудь антибиотиком. Так что, сильно поранилась?

Лилиан закусила губу, размышляя над услышанным. О господи, укол! А вдруг у нее действительно будет столбняк?

— Гмм… Не уверена.

— Как же ты можешь быть уверена, если толком ничего не видела? — вполне резонно возразил Маккей. — Выбирай сама: либо я осматриваю рану, либо отвожу тебя в больницу и говорю, что тебе нужно сделать укол от столбняка.

— Никуда ты меня не повезешь!

Он нахально ухмыльнулся:

— Спорим, повезу?

— Верю, — признала свое поражение Лилиан. Черт с ним, пусть смотрит… Но щеки женщины вспыхнули от унижения.

Девин слегка пощекотал ее под подбородком и подмигнул:

— Думаешь, я никогда не видел голых задниц?

Лилиан метнула на него возмущенный взгляд.

— Уж свою-то собственную видел наверняка!

Он порочно улыбнулся и указал рукой на застланную покрывалом кровать.

— Ложись на живот.

Лилиан подчинилась, отчетливо осознавая, что дыра в шортах и трусиках обнажает изрядный кусок воспаленной, саднящей кожи. Не будь дурой! — обругала она себя. Считай этот осмотр жестом братского участия. Да уж, братского…

Девин сел на кровать, прижался бедром к ее талии, наклонился и осмотрел повреждение. Ссадина оказалась не такой глубокой, как он думал. Кровь сочилась обильно, но затронута была лишь кожа. Диагноз был поставлен, но осмотр продолжался. Взгляд Девина переместился на ее бедра и крепкие лодыжки и снова вернулся к ягодицам. От желания сводило внутренности.

— Ну? — Лилиан приподнялась на локтях и повернула голову, при этом ее конский хвост свесился в сторону. — К какому выводу пришел доктор Маккей?

— Все в порядке, — сказал он, изо всех сил пытаясь говорить спокойно. Черт бы побрал этот жар в паху! — Можно обойтись мазью с антибиотиком.

Лили встретила его взгляд, в котором читалась страсть, и ощутила, что внутри разливается странное, давно забытое тепло. Ошеломленная этим приступом чувственности, она соскользнула с кровати, стараясь не запачкать кровью покрывало.

— Пойду приму душ. Сначала надо промыть ссадину.

Девин встал.

— Хорошая мысль. — Он хотел сказать, что сам смажет ранку, но вовремя удержался.

Ворвавшийся в спальню матери Джейсон не мог выбрать более неудачного момента.

— Дядя Девин, ты собираешься снимать змея с дерева?

— Я…

Его ответ прервала Лилиан.

— Джейсон, сколько раз тебе говорить, чтобы не входил в мою спальню без стука? — Они с Девином не делали ничего предосудительного, но это не повод влетать в комнату без предупреждения.

— Извини, ма, — понурился Джейсон. — Я не думал, что ты будешь одеваться при дяде Девине.

Усмешка Маккея заставила Лилиан вспыхнуть.

— Это неважно. Ты знаешь правила. Если дверь закрыта, нужно стучать.

— Извини…

— Тигр, я сниму тебе змея, — вмешался Девин. — Ступай вниз. Я сейчас приду.

Джейсон пулей вылетел из спальни. А Девин повернулся к Лилиан и издал давно сдерживаемый смешок.

— Ох уж эти мальчишки, — сказал он, качая головой. — Когда будем обедать?

— Обедать? — Что общего у обеда с мальчишками?

— Забыла уговор? Я снимаю тебя с дерева, а ты спасаешь меня от голодной смерти.

Непохоже, чтобы тебе угрожала смерть от голода, подумала Лилиан, глядя на мускулистое тело Девина.

— В шесть часов.

— Отлично. Не забудь поставить на стол лишнюю тарелку.

2

Когда Девин снял запутавшегося в ветвях змея и вернулся в дом, Лилиан на кухне чистила картошку. Она уже приняла душ и надела легкое платье. Маккей прислонился к косяку и начал следить за тем, как она готовит обед.

Сил нет, какая хорошенькая… Лилиан распустила пышные золотисто-рыжие волосы. Кроме того, она была без лифчика. Когда Девин понял это, у него глаза полезли на лоб. Ее груди круглились под легкой тканью и покачивались при каждом движении. Маккей любовался ее маленьким носиком и полными, сочными губами, похожими на спелую землянику.

Но вот Лилиан повернула голову и встретила его взгляд. Девин улыбнулся:

— Ну что, полегчало?

— Да. Саднит намного меньше.

Его дерзкий взгляд упал на пострадавшее место.

— Значит, мазь помогла?

У Лилиан порозовели щеки.

— Вполне. — Она взялась за следующую картофелину и спросила: — Так ты снял змея с дерева?

— Да.

Тон и выражение глаз женщины тут же смягчились.

— Знаешь, ты выгладишь в его глазах героем.

— Это хорошо, однако я предпочел бы, чтобы ты перестала разыгрывать из себя героиню.

Сбитая с толку Лилиан забыла про картошку и уставилась на Маккея.

— Ты это о чем?

— О том, что тебе не следовало лезть на дерево.

— Сам знаешь, Джейсон обожает эту игрушку. — Она отложила в сторону картофелину и принялась за морковь. — Что же мне оставалось? Бросить ее висеть на елке?

Девин насмешливо усмехнулся и присел на угол стула.

— Позволь напомнить, что эта попытка была не слишком успешной.

Непринужденный тон не делал его слова менее обидными. Лилиан долго смотрела на него, а потом молча занялась своим делом. Правда, от бедной морковки остался один хвостик.

Девин взял женщину за руку и повернул к себе.

— Черт побери, Лили, ты могла серьезно пораниться!

— Ничего страшного не случилось, — возразила она и выдернула руку.

— Благодаря мне. А если бы я не приехал? — Он невесело хмыкнул. — Держу пари, что ты до сих пор торчала бы на дереве!

— Спасибо за подобное мнение обо мне, — пробормотала она, укладывая картошку и морковку в глиняные горшочки.

— Но это правда!

Лилиан поставила горшочки в духовку и включила таймер.

— Ты говоришь в точности, как Майкл.

От этого сравнения Девин словно окаменел.

— Ты о чем?

Лилиан вымыла руки и начала вытирать их кухонным полотенцем.

— Майкл всегда пытался опекать меня и не позволял делать то, что хочется. Ты поступаешь так же.

Девин подошел к ней и бережно взял за плечи.

— Я не пытаюсь опекать тебя, Лили. — Ладони Маккея скользнули по ее обнаженным рукам и нежно сжали пальцы. — Просто я забочусь о тебе. Так же, как это делал бы Майкл.

Она отвернулась, боясь, что Девин увидит в ее глазах боль.

— Там была не только забота, — глухо обронила она.

— Лили… — Тут Девин осекся, потому что в кухню влетели Элизабет и Эмили. При виде двух зеленоглазых и медно-волосых копий Лилиан выражение его лица смягчилось. Но сложением они пошли в отца, потому что были почти одного роста с матерью. Девочки были замечательные и занимали в сердце Маккея особое место. Стоило кому-нибудь из двойняшек улыбнуться, как он таял.

— Дядя Девин! — хором завопили они.

Он выпустил руки Лилиан, подошел к близнецам, обнял и поцеловал каждую.

— Как жизнь, мои дорогие? — любовно спросил Маккей.

— Хорошо. Отлично, — одновременно ответили они.

Девин улыбнулся им, отчетливо вспоминая тот день, когда они родились, и свою радость, не уступавшую радости Майкла. Теперь, когда Майкла больше не было, он ощущал себя их единственным защитником. Впрочем, так оно и было. Девин помогал Лилиан растить их. Как и Джейсон, девочки называли его дядей, и он с гордостью носил этот титул.

Элизабет подошла к холодильнику и заглянула внутрь.

— Дядя Девин, ты останешься обедать? — не оборачиваясь, спросила она.

Девин встретился взглядом с Лилиан, стоявшей на другом конце кухни, и на его губах заиграла неотразимая улыбка.

— Ага. Это награда за то, что я снял вашу маму с дерева.

Эмили посмотрела на него с любопытством.

— А что она там делала?

Лилиан бросила на Девина предупреждающий взгляд, но это не помогло. Его улыбка стала еще шире.

— Застряла, пытаясь достать змея Джейсона.

— О нет! — театрально застонала Элизабет, протыкая соломинкой пакет кока-колы. — Что скажут в школе, если узнают?

Эмили открыла стоявшую на буфете банку с печеньем «Ореос» и запустила туда руку.

— Честное слово, мы этого не переживем!

Лилиан шлепнула дочь по руке и отняла банку.

— Не порть себе аппетит!

— Я есть хочу! — надулась девочка.

— Тогда возьми яблоко или банан.

Элизабет прижалась к Девину и шепнула:

— Ма хочет, чтобы печенье осталось до ее ночного набега…

Девин выгнул бровь и лукаво поглядел на Лилиан.

— Ма, ты купишь мне платье для школьного бала? — умильным тоном спросила Эмили.

— Посмотрим.

— Тогда и мне тоже! — заявила Элизабет, не желавшая отставать от сестры.

Тут в кухню влетел Джейсон, за которым во всю прыть бежал Рыжик. Джейсон с разбегу врезался в Элизабет, Рыжик в него, кока-кола выплеснулась из пакета и залила майку девочки с портретом Элтона Джона.

— Смотри, что ты наделал! — закричала Элизабет, стирая брызги с лица знаменитого певца.

Джейсон скорчил сестре гримасу.

— Я не виноват! Меня Рыжик толкнул!

Рыжик виновато потупился.

— Извини…

Лилиан стало жалко смутившегося мальчика.

— Джейсон виноват не меньше.

— Нет, меньше! — яростно заспорил тот.

— Ты не смотрел, куда бежишь, — вмешалась Эмили.

Джейсон задрал подбородок.

— Нет, смотрел!

Лилиан поняла, что пора вмешаться.

— Сейчас же убирайтесь с кухни и не появляйтесь здесь до самого обеда! — громко сказала она.

Все дружно замолчали и уставились на нее.

— Убирайтесь! — повторила она и указала на дверь.

Дети вышли, что-то ворча себе под нос. Оставшийся на кухне Девин хихикнул. Лилиан посмотрела на него с досадой.

— Над кем смеешься?

— Над тобой. — В его глазах плясали чертики. — Жалко, что у меня не было при себе судейского свистка.

— Могла бы одолжить… — Лилиан открыла холодильник, вынула банку пива для Девина, а себе налила чаю со льдом.

Маккей облокотился о буфет, открыл жестянку и сделал большой глоток.

— Значит, устраиваем ночные набеги на печенье?

От его обольстительного тона по спине Лилиан побежали мурашки.

— Просто я люблю «Ореос», — начала оправдываться она.

Нет, в улыбке Девина определенно было что-то дьявольское… Он наклонился к Лилиан, не сводя глаз с ее рта.

— Скажи, Лили, ты съедаешь печенье целиком или сначала пробуешь крем из середки?

Лилиан невольно облизнула нижнюю губу.

— Пробую крем… — Она тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и нахмурилась: — А какое это имеет значение?

Маккей пожал плечами и сделал еще один глоток.

— По тому, как люди едят «Ореос», можно судить об их чувственности.

— Ты шутишь?

— Нисколько. — Он выглядел убийственно серьезным, но в уголках рта притаилась порочная улыбка. — Бьюсь об заклад, ты настоящий чувственный поедатель печенья.

— Нельзя ли сменить тему? — Кому пришло бы в голову, что разговор о печенье может быть таким возбуждающим? Лилиан отвернулась к раковине и начала мыть тарелки.

Девин фыркнул, допил пиво и смял жестянку. Затем подошел к Лилиан и приложил тыльную часть ладони к ее бедру. Она подняла взгляд. Его прикосновение было обжигающим.

— Мне нужно выкинуть эту штуку, — объяснил Маккей, показывая банку.

— Ох… — Лилиан отошла в сторону, давая ему возможность открыть шкафчик под раковиной.

Девин бросил банку в пластиковый мешок.

— Я пообещал Джейсону и Рыжику до обеда сыграть с ними в футбол. Потом мы примем душ и к шести будем готовы.

— Хорошо. А я тем временем закончу кое-какие дела. — Лилиан смотрела ему вслед, ощущая холодок под ложечкой.

Она сидела в маленьком кабинете. Раньше здесь хранились книги Майкла по законодательству, его бумаги и дипломы, а теперь — документы дизайнерской компании Лилиан. Она поставила здесь книжный шкаф, в котором лежали папки с образцы отделочных тканей и обоев. На стене висели грамоты за лучшие дизайнерские проекты — свидетельство того, как напряженно она работала в последние два года. Пол устилал ковер нежно-кремового цвета, стены были оклеены обоями с розовато-лиловым и голубым цветочным рисунком, окно прикрывала короткая сборчатая занавеска.

Лилиан пыталась сосредоточиться на образцах тканей и обоев, которыми был завален письменный стол, но разум ей не подчинялся. Все ее мысли были о Девине. От его джинсов в обтяжку и сексуальной улыбки начинало колотиться сердце.

Она пыталась разобраться в странной смеси наполнявших ее чувств. Девин нравился ей с того момента, когда Майкл представил их друг другу. Однако в последнее время это была не просто дружба. Его прикосновения волновали и возбуждали.

Маккей был таким старым другом Майкла, что давно стал как бы членом семьи. Когда Майкл умер, Девин неизменно оказывался рядом и помогал ей, двойняшкам и Джейсону пережить трудное время.

Внезапно Лилиан ощутила боль и чувство вины за события, которые лавиной обрушились на них за несколько месяцев до смерти Майкла.

Она отчетливо вспомнила ссоры с мужем из-за того, что тот слишком много времени проводит в офисе и слишком мало бывает с ней и детьми. Конфликт был неизбежен, и очень скоро они стали чужими людьми, живущими под одной крышей.

Потом Джейсон пошел в школу, и она оставалась в доме одна, не зная, как убить время. Лилиан подумывала вернуться на работу, но Майкл встретил это предложение в штыки. Он всегда командовал женой и не давал ей свободы. О работе не могло быть и речи.

Они ссорились все чаще и чаще. В конце концов она поставила мужу ультиматум, за которым последовала автомобильная катастрофа. А теперь, три года спустя, она начала испытывать к лучшему другу Майкла чувство, внушавшее тревогу. От прикосновений Девина все внутри таяло, голова шла кругом.

— Как дела?

Лилиан чуть не подпрыгнула. В дверном проеме стоял Девин. Он небрежно оперся о косяк и скрестил руки на груди. Влажная от пота майка прилипала к телу, пышные волосы были взлохмачены, глаза лукаво поблескивали.

— Извини, я не хотел тебя пугать.

Лилиан принялась складывать разложенные на столе материалы.

— О'кей. Я отбирала образцы для оформления интерьеров домов серии «Хартфорд». — Теперь придется сидеть допоздна… — Уже не в первый раз мысли о человеке, что сейчас стоял в дверях, заставляли ее забыть о работе. — Все равно пора накрывать на стол.

— Я помогу.

Они вышли из кабинета и отправились на кухню.

Лилиан открыла буфет и встала на цыпочки, чтобы достать до второй полки. Девин, стоявший сзади, потянулся к тарелкам и ненароком прижался к ее спине.

— Я сам соберу на стол, — вызвался он.

Лилиан с трудом перевела дух. От его прикосновения по спине побежал огонь. Рано или поздно это кончится взрывом. Господи, что он с ней делает?

— Ты не ответила, как идут дела, — напомнил Девин по дороге в столовую. Он подошел к дубовому столу и начал расставлять тарелки.

Лилиан вынула из холодильника приготовленный заблаговременно фруктовый салат и закрыла дверцу бедром.

— Все отлично. Со следующей недели принимаюсь за дома серии «Хартфорд».

— Это кругленькая сумма, верно?

Лили улыбнулась и поставила миску в середину стола.

— Для меня — да. Вот-вот закончат отделывать интерьеры нового здания «Мидоубрук девелопмент». Пойдешь со мной на презентацию?

— Спрашиваешь! Ни за что не пропущу. — Девин выдвинул ящик для столовых приборов и вынул оттуда пять вилок и ножей. — Ну что, деловая женщина, довольна? — поддразнил он.

— Я стала ею благодаря тебе, — ответила Лилиан. Она была искренне благодарна Девину: ведь это именно он убедил ее воплотить в жизнь давнюю мечту и создать собственное дело, использовав для этого часть страховки, полученной за Майкла. Все это время Девин был ее главным советчиком.

— При чем тут я? — пожал плечами Маккей. — Это ведь у тебя врожденный талант к дизайну, цвету и рисунку. Лично я разбираюсь в этом как свинья в апельсинах.

Лилиан засмеялась и взяла с буфета несколько прихваток. Затем включила свет в духовке, заглянула в окошко, удостоверилась, что содержимое горшочков подрумянилось, но для верности открыла дверцу и потыкала овощи вилкой. Убедившись, что все готово, женщина протянула руку за прихватками. Но стоило ей наклониться, как Девин подошел и отнял у нее прихватки.

— Дай-ка я, — сказал он, деликатно оттирая ее в сторону.

Не успела Лилиан открыть рот, как Маккей достал противень и устремился с ним к столу.

Лилиан позвала детей обедать. За столом девочки рассказывали про школьный бал, а Джейсон — про турпоход с ночевкой, который должен был состояться в конце месяца. Все трое обращались исключительно к Девину. Лилиан, которой не давали открыть рта, откинулась на спинку стула. Она была довольна оживленной беседой. Время от времени Девин поднимал взгляд и подмигивал ей или дарил улыбку.

Наконец она улучила момент, чтобы вставить слово.

— Сегодня мне звонили из школы, — небрежно сказала Лилиан.

Все трое детей прекратили есть и уставились на мать.

— Из чьей школы? — осторожно спросила Элизабет.

— Из вашей.

Джейсон, у которого отлегло от сердца, принялся жевать морковку, а у Элизабет и Эмили тревожно расширились глаза.

— А зачем? — спросила Эмили. — Честное слово, мы не сделали ничего плохого. — Она покосилась на сестру. — Во всяком случае, я.

— Я тоже, — заверила Элизабет, улыбнулась как ангел и перевела взгляд на мать. — Так чего они хотели?

Сделав глоток чаю со льдом, Лилиан нарочито долго вытирала рот салфеткой.

— Ма! — в унисон завопили двойняшки.

Тут она улыбнулась:

— Миссис Бейли спросила, не смогу ли я подежурить на школьном балу. Им не хватает двух человек.

— И что ты ей ответила? — спросила Элизабет.

— Согласилась. — Лилиан отрезала еще кусочек жаркого. — Уик-энд у меня свободен. Джейсон уйдет в поход с друзьями.

— Это невозможно! — с ужасом в голосе пробормотала Элизабет.

— Хуже, чем потрошить лягушек на уроке зоологии у мистера Хорнера! — простонала Эмили и закрыла лицо руками.

— Судьба страшнее смерти? — с усмешкой спросил Девин.

— Да, когда на балу дежурят твои родители! — сообщила ему Элизабет и повернулась к Лилиан. — Не обижайся, ма, но это мне совсем не нравится.

— Я не обижаюсь, моя радость. Но ведь я член родительского комитета, а миссис Бейли напомнила, что в этом году я еще не дежурила.

— Разве ты не могла сказать, что больна или занята? — надулась Элизабет.

Тут Маккей не выдержал, откинулся на спинку стула и захохотал во все горло. Лилиан выгнула бровь.

— Девин, ты находишь это смешным?

— Очень, — держась за живот, ответил он.

— Вот и прекрасно. Потому что я сказала миссис Бейли, что вторым дежурным будешь ты.

Смех тут же прекратился. Передние ножки стула со стуком опустились на пол.

— Что?!

— Вот это да! — воскликнула Эмили.

— Кайф! — добавила Элизабет.

Воспользовавшись всеобщим замешательством, Джейсон положил себе вторую порцию фруктового салата.

Лилиан злорадно улыбнулась. Конечно, ничего такого она не говорила. Но пусть не смеется. А она потом позвонит и предупредит, что второго дежурного искать не нужно.

— Лилиан, — серьезно сказал Девин, — я не могу быть дежурным на школьном балу.

— Еще как сможешь. Это очень просто и не требует никакого родительского искусства. — Она намазала булочку маслом и откусила кусочек, скрывая улыбку.

— Дядя Девин, пожалуйста! — взмолилась Элизабет, напуская на себя ангельский вид.

— Если ты пойдешь с мамой, это будет так клево! — подключилась Эмили. — При маме ни один мальчик не пригласит нас танцевать. А если ты пойдешь, то будешь ее отвлекать! — Она улыбнулась Девину, явно довольная своим объяснением.

Маккей задумался, а потом поднял глаза, в которых загорелся дьявольский блеск.

— Отвлекать, говоришь? Интересная мысль!

Его голос действительно стал низким и хрипловатым или это ей только чудится? Увидев его пристальный взгляд и сексуальную улыбку, Лилиан затрепетала.

— Если ты пойдешь с мамой, это будет здорово! — Эмили смотрела на Девина с обожанием.

— Пойду, — решительно сказал Маккей, — если ваша мама пообещает танцевать со мной.

— Договорились.

Сегодня мыть посуду было обязанностью Эмили, Элизабет предстояло убрать со стола, а Джейсону — выкинуть мусор. Они беспрекословно принялись за дело, а взрослые вышли во двор.

Лилиан наполнила лейку и стала поливать цветы. Девин сел в качалку. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо пурпурными, оранжевыми и красными тонами.

— Ты получил приглашение на свадьбу Эми и Ричарда? — спросила Лилиан, нагнувшись над очередным цветком.

Новобрачные были их общими друзьями.

— Да. — Девин, сытый и довольный, вытянул длинные ноги и развалился в кресле. Кажется, я начинаю привыкать к этому, лениво подумал он.

Лилиан обернулась и посмотрела на него.

— Кого возьмешь с собой?

Девин встречался с женщинами, однако никогда не заводил серьезных связей. Это его вполне устраивало. На свете была лишь одна женщина, на которой он мог бы жениться, но эта женщина видела в нем всего лишь брата… Он вздохнул.

— Еще не думал, — сознался Маккей. Он еще не ответил на приглашение. — А ты?

— Без кавалера. — Она сорвала засохшую фуксию и бросила ее в стоявшее рядом ведерко. — Я буду одна.

— Лили, почему у тебя нет кавалеров? — невольно спросил он.

Женщина повернулась к нему лицом.

— Как так нет?

Ох уж эти кавалеры, подумал Девин. Один из них был банкиром, таким же чопорным, как его крахмальная рубашка и вечный галстук. Второй — преподавателем ближайшего колледжа. Лилиан говорила, что его беседы напоминают лекции и что он смертельный зануда.

— Ты у нас настоящая сердцеедка, — иронически хмыкнул Маккей. — Подумать только, за три года, прошедшие со смерти Майкла, ты встречалась с четырьмя ухажерами и еще двум отказала!

Лилиан наклонилась и наполнила лейку.

— Не хочу связывать себя, — ответила она. Это было правдой.

— Я не о браке, Лили, — пояснил Девин. — Всего-навсего о мужском обществе. Ты красивая женщина и нуждаешься в том же, что и все остальные.

— Мистер Маккей всегда идет напролом и называет вещи своими именами, — криво усмехнулась она.

— Но это же правда! Я знаю множество мужчин, которые с удовольствием пригласили бы тебя куда-нибудь, но ты всем отказываешь, хотя очень привлекательна и сексуальна.

— Да. Особенно складки на животе…

— У тебя потрясающие ноги и очень славная… гмм… попочка. — Он плотоядно усмехнулся. — Убери ее куда-нибудь подальше. На сегодня с меня хватит.

Ее лицо порозовело.

— Ты ничего не видел!

— Вполне достаточно.

Лилиан покачала головой.

— Слушай, а зачем тебе, чтобы я с кем-то встречалась? У меня есть и другие заботы — дело, семья…

Ага, подумал он, сплю и вижу, как бы свести тебя с кем-нибудь… На черта они мне сдались? Я сам хотел бы встречаться с тобой, но как это сделать, если ты видишь во мне всего лишь друга?

— Я не собирался сердить тебя, — сказал Девин, не отрываясь от ее зеленых глаз. — Раз уж оба мы без пары, может, пойдем на свадьбу вместе?

Она вырвала сорняк из горшка.

— Ладно.

— Вот и отлично. Свадьба начнется в пять часов, так что я заеду за тобой в четыре.

Она подняла голову и слегка улыбнулась:

— Да это настоящее свидание! Если бы…

3

Хотя они отправлялись на свадьбу к друзьям, Лилиан чувствовала себя так, словно и впрямь идет на настоящее свидание. Она надела свое лучшее платье, купила флакон дорогих духов с экзотическим запахом и умело наложила косметику, подчеркнув зеленый цвет глаз. Кроме того, завила волосы, которые падали на плечи мягкими золотисто-рыжими волнами. Синее шелковое платье перехватывал пояс. Воротник с остроугольным вырезом целомудренно доходил до ложбинки между грудями. Наряд дополняли черные туфли на высоких каблуках. Она выглядела как картинка.

Лилиан слышала, как к дому подъехал «форд» Девина. Еще раз поглядев в зеркало, она взяла сумочку и прошла в гостиную. Тем временем Эмили впустила Маккея.

— Ух ты! — воскликнул удивленный Джейсон. — Мама, какая ты красивая!

— Спасибо, моя радость, — сказала она и поцеловала его в макушку. Искреннее восхищение мальчика умилило ее. Затем Лилиан подняла голову, встретила оценивающий взгляд Девина, улыбнулась и стала ждать результата.

— Лили, ты действительно хорошо выглядишь, — спокойно сказал Маккей.

— Спасибо. — Радость Лилиан померкла. Она ждала другого ответа. Наверное, он счел ее наряд слишком консервативным. — Ты тоже выглядишь неплохо. — Костюм-тройка сидел на Девине идеально. Пиджак облегал широкие плечи и сужался к бедрам. Внешность Маккея была ослепительна и отличалась от его обычного затрапезного вида как небо от земли. Волосы его были уложены феном, щеки гладко выбриты.

В воздухе витал возбуждающий аромат лимонного лосьона после бритья.

— Ты очень красивый, дядя Девин, — застенчиво сказала Элизабет.

— Спасибо. — Девин подарил девочке одну из своих сногсшибательных улыбок. Затем сунул руку в карман брюк, позвенел ключами и повернулся к Лилиан: — Ну что, готова?

Она кивнула и обратилась к детям:

— Присмотрите за братом, девочки. Миссис Коллинз знает, что вы остаетесь одни. Если что-нибудь случится, звоните ей.

— Все будет нормально, ма, — заверила Эмили.

— Знаю. Просто я очень волнуюсь. — В те считанные разы, когда Лилиан по вечерам уходила из дома, она оставляла Джейсона на попечение двойняшек, и те очень серьезно относились к своим обязанностям.

Решено было ехать на ее белом «вольво». Девин обнял Лилиан за талию и повел к машине, ощущая, как она волнующе покачивает бедрами при ходьбе. Он открыл ей дверцу и помог сесть. Платье Лилиан приподнялось до бедер, обнажив стройные ноги, обтянутые колготками. Она быстро одернула подол, но этого зрелища было достаточно, чтобы Девина пронзило желание. Проклятье! Он ведет себя как школьник…

Маккей дал задний ход и, миновав стоявший на подъездной аллее «форд», сказал:

— Никак не могу выкроить время перекрасить этот драндулет. — Надо было выбрать какую-то нейтральную тему и слегка успокоиться. — В мастерской столько работы по ремонту машин, что нет ни минуты свободной. Да и места мало.

Лилиан выглянула в окно и посмотрела на его новенькую машину.

— Не знаю. По-моему, этот тускло-серый цвет ей очень подходит.

Девин хмыкнул:

— Да, кажется, я и сам начинаю к нему привыкать. Черный лак все испортил бы, правда?

— Значит, дела у тебя идут неплохо? — спросила Лилиан, переведя взгляд на своего спутника.

Тот кивнул:

— Пришлось нанять еще двух парней. Похоже, скоро придется искать гараж побольше.

Девин улыбнулся, вспомнив о пяти годах борьбы за выживание автомастерской. Мало-помалу его бизнес стал процветающим. Маккей сумел сделать себе имя. Слухи распространяются быстро. Кроме того, он действительно работал без сучка и задоринки и гарантировал высокое качество кузовных работ и окраски. Недовольных практически не было.

Он свернул на шоссе и увеличил скорость.

— Работы хоть отбавляй. Легковые машины, которым нужно ремонтировать кузова, смена и обновление надписей на фирменных трейлерах, латание и окраска моторных лодок. А сегодня позвонили из отдела школьного образования. Хотят, чтобы я очистил и перекрасил кузова школьных автобусов. — Ошибиться было невозможно: в его голосе звучала гордость.

Девин продолжал рассказывать про мастерскую, но Лилиан слушала его вполуха. Она не сводила глаз с профиля Маккея, изучала его лоб, точеные скулы и сильный квадратный подбородок. У него на носу была маленькая горбинка, оставшаяся с тех пор, как они втроем, тогда еще старшеклассники, ходили в горы. Девин не смотрел на дорогу, врезался в низко росшую ветку и сломал нос. Эта горбинка осталась у него на память о том весеннем дне.

Воспоминания об их общем прошлом заставили Лили улыбнуться. Всех троих связывала многолетняя дружба. А сейчас они остались вдвоем. Она невольно задумалась, не является ли растущая тяга к Девину изменой памяти Майкла, но отогнала эту мысль и продолжила изучать профиль Маккея. Его губы шевелились, произнося какие-то слова. Губы были красивые — полные, чувственные… Губы, много раз по-братски целовавшие ее в щеку. Что было бы, если бы они коснулись ее губ, шеи, груди? У нее вырвался еле слышный стон.

— Что с тобой? — спросил Девин и пристально посмотрел на нее.

Лилиан вспыхнула и отвернулась. Что это пришло ей в голову? Идиотка, нашла время и место!

— Со мной… Все в порядке.

— У тебя был какой-то странный взгляд.

— Просто задумалась. — Она уставилась в окно, дожидаясь, пока остынут щеки. Господи, хоть бы стемнело, что ли! Но часы показывали всего-навсего половину пятого.

— О чем? — спросил Девин, держа руль левой рукой. Правая лежала на рычаге переключения скоростей.

О твоих чудесных губах и о том, что было бы, если бы ты поцеловал меня…

— Гмм… ни о чем, — неуклюже соврала она.

— Думала ни о чем? — Уголки его рта слегка приподнялись.

— Да! — огрызнулась Лилиан, сверкнув зелеными глазами. — Думала ни о чем!

Маккей фыркнул, продолжая выводить ее из себя.

— Лили, ты вся красная. — Его голос был тихим и таким чувственным, словно Девин догадывался о ее мыслях.

Лилиан начала обмахиваться ладонью.

— В машине жарко, — проворчала она в свое оправдание, хотя работавший кондиционер обдувал ее ледяным ветром.

— Да, конечно, — любезно согласился Девин, чувствуя, что нужно сменить тему.

Обряд венчания был простым и очень достойным. Когда в загородном клубе, находившемся в нескольких милях от церкви, начался банкет, уже совсем стемнело. Столы были накрыты белыми льняными скатертями, сверху лился неяркий свет. Музыканты настраивали инструменты. Гости бродили по залу ожидая прибытия новобрачных.

Девин и Лилиан знали здесь почти всех. Они стояли в кругу друзей, когда рядом прозвучал мужской голос:

— Привет, Маккей!

Оба обернулись одновременно, и Девин пожал руку какому-то светловолосому мужчине.

— Привет, Стив. Ну что краска, держится?

— Еще как!

Лилиан окинула Стива изучающим взглядом. Этот человек был ей незнаком. Холеный, с классически правильными чертами лица, он выглядел преуспевающим бизнесменом. Пальцы, в которых он держал бокал с шампанским, были тщательно ухожены, на ногтях красовался безукоризненный маникюр.

— Стив, это моя знакомая, Лилиан Остин, — вежливо сказал Девин. — Лилиан, позволь представить тебе Стива Хейза. Он мой клиент. Я красил его «корвет» и буду красить катер.

Ошибиться было невозможно: мужчина смотрел на нее с нескрываемым одобрением.

— Рада познакомиться с вами, мистер Хейз.

— Просто Стив, — засмеялся он и посмотрел на Девина. — Говорите, знакомая?

На мгновение Девин заколебался. Он дорого дал бы, чтобы назвать Лилиан по-другому. Признаться, что они всего лишь друзья, означало дать Стиву зеленую улицу. Сомневаться в том, что Хейз этим воспользуется, не приходилось. Блеск в его глазах указывал на явный мужской интерес. Маккей заскрежетал зубами и неохотно сказал:

— Да. Мы с Лилиан дружим много лет.

Досада Девина усилилась, когда Стив очутился с ними за одним столом. Лилиан сидела между ними. Хейз всячески старался привлечь ее внимание и осыпал комплиментами, от которых Девина начинало тошнить.

Маккей, раздосадованный вкрадчивыми манерами Стива, мрачно жевал кусочек цыпленка в винном соусе с грибами. Его соседкой слева была пожилая миссис Уэзерби, без умолку рассказывавшая про свою кошку. Девин был вынужден внимать ее дурацкой болтовне, но краем уха прислушивался к беседе Стива и Лилиан. Ему, готовому лопнуть от злости, приходилось демонстрировать спокойствие. Сегодня вечером он не собирался ни с кем делить Лилиан. Особенно с таким бабником, как Стив!

Заиграл оркестр. Девин тут же воспользовался этой возможностью, извинился перед миссис Уэзерби и пригласил Лилиан танцевать.

— Следующий танец за мной, — сказал Стив вслед уходящей паре.

Лилиан обернулась и одарила его чарующей улыбкой.

— Черта лысого! — пробормотал Девин себе под нос.

Миновали два быстрых танца, но когда оркестр заиграл что-то медленное, Девин, не мешкая, заключил Лилиан в объятия. Он не спросил, хочется ли ей танцевать, просто не дал времени для отказа.

Маккей любовался разрумянившимся лицом Лилиан и ее искрящимися глазами. Он притянул Лилиан к себе и почувствовал, что его тело пронзают тысячи крошечных иголок. От прикосновения ее упругой груди у него безудержно заколотилось сердце. Маккей дерзко опустил руку, остановил ладонь над самыми ягодицами и прижал ее к себе.

Его пьянил экзотический аромат духов Лилиан, витавший вокруг и заставлявший кипеть кровь. Девин посмотрел в полуприкрытые глаза женщины, затем уставился на ее рот и едва не застонал, когда розовый язычок облизал нижнюю губу. Затем Маккей снова посмотрел ей в глаза и молча попросил разрешения на поцелуй.

Губы с еле слышным вздохом раздвинулись… Она соглашалась!

— Ты так прекрасна… — прошептал Девин и медленно наклонил голову, стремясь прижаться к ее рту.

Внезапно окутавшая обоих чувственная аура стремительно исчезла, и виной тому был Стив. Хейз разлучил их так быстро и так искусно, что Маккей не успел опомниться. Он стоял словно громом пораженный, а Стив держал Лилиан в объятиях и кружил ее, ликующе улыбаясь Девину поверх плеча женщины.

Чуть не дымясь от злости, Девин подошел к бару и заказал виски. Он видел, как Стив что-то говорил Лилиан, а та откидывала голову и смеялась. Ему хотелось расквасить Хейзу смазливую физиономию, хотелось подойти и снять его руку с выпуклого бедра Лилиан. Почему она позволяет ему лапать себя? Железный кулак ревности сжимал его внутренности. Он залпом выпил виски и поморщился от жжения в желудке.

Лилиан заставляла себя улыбаться Стиву, но была не в силах забыть чувство, вызванное прикосновением Девина. Почему он так легко уступил ее Хейзу? Нет, видно, она ошиблась, прочитав в его глазах желание. Господи, какой же она была дурой, приняв чисто дружеские чувства за нечто большее! Женщина вздохнула и переключилась на нового партнера, который слишком крепко прижимал ее к себе.

— Что бы вы сказали, если бы я как-нибудь пригласил вас пообедать? — спросил Стив в тот момент, когда она перестала думать о Девине.

Она улыбнулась, пытаясь найти способ избавиться от назойливого ухажера.

— Простите, но я слишком занята бизнесом и детьми, — любезно сказала Лилиан.

— Неужели вы не выкроите времени, чтобы немного повеселиться?

При слове «повеселиться» Хейз многозначительно подмигнул.

— У меня действительно нет времени. — Лилиан обвела взглядом банкетный зал и увидела Девина у стойки бара. Тот был мрачнее тучи. Интересно, что испортило ему настроение? Тут к Маккею подошла симпатичная брюнетка. Они немного поговорили, а потом Девин перехватил взгляд Лилиан, взял брюнетку за локоть, крепко прижал к себе и повел танцевать.

Когда Лилиан услышала серебристый смех брюнетки, у нее заныло в груди.

— Между вами и Девином что-то есть? — спросил Стив, проследив за ее взглядом.

Лилиан рывком повернула голову.

— Конечно нет!

— Тогда почему вы не хотите встретиться со мной?

В самом деле, почему? Совсем не потому, что Девин ухаживает за ней. Всего неделю назад он сам спрашивал, от чего это она ни с кем не встречается. Стив был симпатичным малым, неглупым и нелишенным чувства юмора, но она не могла переломить себя.

— Прошу прощения. Сейчас для этого не слишком подходящее время.

Стив слегка сжал ее руку.

— Ладно. Я понял. Значит, как-нибудь в другой раз.

Весь остаток вечера Лилиан провела в обществе Хейза. Ничего другого ей не оставалось, ведь Девин не отходил от брюнетки. Она ощутила укол боли, когда Девин наклонился и что-то сказал женщине, а та обняла его за шею и запустила пальцы в волосы. Лилиан плохо понимала, что с ней творится, потому что до сих пор не знала ревности. Пришлось напомнить себе, что Девин всего лишь ее друг, нечто вроде старшего брата.

Девин подошел к ней лишь около полуночи. Он пробрался к столу, за которым сидели Лилиан и Стив, и смерил обоих мрачным взглядом.

— Ну что, Лили, ты готова? — ледяным тоном осведомился он.

Я не заслужила его осуждения, подумала Лилиан. Он сам отдал меня Стиву, чтобы провести вечер со знойной брюнеткой, которая не могла справиться со своими жадными руками. Если он злится на нее из-за Стива, то пусть пеняет на себя.

Лилиан встала. Хейз галантно поднялся следом.

— Стив предложил подвезти меня до дому, — сказала она.

Настроение Девина испортилось вконец.

— Позволь напомнить, что мы приехали на твоей машине.

— Тебе все равно придется заехать ко мне, чтобы забрать свой «форд», — резонно ответила Лилиан.

— Лили… — Нет уж! Черта с два он позволит этому осьминогу остаться с ней наедине. Нечего ему подбивать клинья под невинную вдову! Маккей схватил ее за руку и оттащил в сторону. Когда они отошли подальше от Стива, Девин метнул на нее злобный взгляд.

— Не ожидал от тебя такой невежливости! — Он откинул полы пиджака и подбоченился. — Ты приехала на эту свадьбу со мной — значит, и уехать должна тоже со мной!

Лилиан не могла не заметить, насколько он сексуален. Его волосы были живописно взлохмачены руками темпераментной брюнетки, а в чувственных темно-карих глазах, опушенных густыми ресницами, горел гнев. От его дерзких и властных манер бросало в дрожь.

— Ты прав, — признала она. — Извини. Я действительно была бестактна.

Девин нахмурился. Он ожидал яростного спора, а не безоговорочной капитуляции. Черт побери, ему была нужна ссора, чтобы дать выход накопившемуся гневу!

— Едем. Я только попрощаюсь со Стивом.

Девин с раздражением следил за тем, как она идет к Хейзу. Когда Стив улыбнулся и интимно погладил ее по руке, Маккей чуть не лопнул со злости. Он резко повернулся и шагнул к двери. Еще немного, и праздничный вечер завершился бы дракой.

По дороге домой Девин сохранял видимость спокойствия, но внутри тлела злоба. Что ж, по крайней мере, он настоял на том, что отвезет Лилиан домой, и не позволил ей остаться наедине со Стивом в его тесном двухместном «корветте». А вдруг этот подлец воспользовался бы ее состоянием?

Девин сделал глубокий вдох и повел плечами, пытаясь ослабить напряжение, стягивающее внутренности как пружина. В машине царило неловкое молчание.

— Ты сердишься на меня? — негромко спросила Лилиан, когда они свернули на ее улицу.

Девин уловил ее тревогу и выдавил из себя улыбку:

— Нет.

— Тогда в чем дело? — спросила она. — Ты весь вечер вел себя странно.

— Да, я знаю. Извини. — Что он мог сказать? Что дьявольски ревновал? Что он сам хотел прикасаться к ней? Да уж… Особенно после нотации, которую прочитал ей неделю назад. — Просто устал. На этой неделе было много работы в мастерской, — соврал Маккей. Он чувствовал себя последним хамом и решил исправиться. — Как вы поладили со Стивом? — спросил он, изо всех сил пытаясь говорить непринужденно.

— Он приглашал меня пообедать, — равнодушно ответила Лилиан.

У Девина кровь застыла в жилах.

— Лили, ты что, с ума сошла? — Он стиснул баранку, свернул на подъездную аллею, рывком остановил «вольво» и со свирепым видом обернулся к женщине.

Лилиан скрестила руки на груди и встретила его горящий взгляд.

— Кажется, он тебе не слишком нравится, — неуверенно сказала она. Неужели Девин ревнует?

— Нравится как клиент, — коротко ответил Девин. Затем он выключил зажигание и передал Лилиан ключ, едва не поцарапав ей ладонь. — Но я не хочу, чтобы ты встречалась с ним.

Хотя у нее и в мыслях не было встречаться со Стивом, Лилиан мгновенно ощетинилась:

— Не думаю, что мне требуется твое разрешение!

Девин пытался сохранить спокойствие.

— Лили, он тебе не подходит.

Ах, вот в чем дело… Девин строит из себя старшего брата, заботящегося о благе сестренки. Ну нет, не выйдет!

— А кто, по-твоему, мне подходит?

— Стив Хейз — бабник. Лили, это плохо кончится. Он меняет женщин как перчатки.

Лилиан выгнула бровь и ехидно улыбнулась:

— Тебе напомнить? Кто говорил, что я должна начать с кем-нибудь встречаться?

Говорить-то он говорил, но не имел в виду Стива Хейза…

— Нет, не напомнить! — передразнил Девин. — Но какого черта ты не выбрала человека, который относится к женщинам с уважением?

Лилиан улыбнулась. Может, он действительно ревнует!

— А ты ревнивый, — сказала она.

— Неправда, — проворчал он. — Просто мне не все равно, с кем ты видишься.

Лилиан открыла дверцу и оглянулась. Тусклая лампочка осветила глубокую морщину на лбу Девина. Хватит с него, сжалилась женщина.

— Можешь не страдать. Я ему отказала. — Она выбралась из машины и хлопнула дверцей.

Девин смотрел вслед Лили, изнывая от желания свернуть ей шею. Она заставила его испытать адские муки! Он вышел из машины и проводил Лили до крыльца. За время этой прогулки его гнев немного остыл. Маккей взял у нее ключ и открыл дверь.

Лилиан улыбнулась и шагнула к нему. Свет горевшей на крыльце лампочки окутывал нимбом ее золотисто-рыжую голову, придавая женщине колдовское очарование. Ее глаза напоминали изумрудные озера.

— Девин, спасибо, что пошел со мной на свадьбу. С тобой мне было не так одиноко. — Она положила руку ему на грудь, встала на цыпочки и быстро поцеловала в щеку.

В последний момент Девин повернул голову, и их губы встретились. Он не вынес бы прохладного прощального поцелуя, которым они так часто обменивались. Несколько секунд Лилиан медлила, словно смакуя вкус его губ, а затем резко отстранилась и сделала шаг назад, изумленная силой желания, которое пробудил в ней этот краткий поцелуй. Губы покалывало, в животе похолодело. Он что, нарочно все подстроил? Невинное выражение глаз Маккея окончательно сбило ее с толку.

— Спокойной ночи, Лили, — сказал Девин так, словно ничего не случилось. Но голос его звучал немного хрипловато.

— Спокойной ночи, Девин. — Лилиан закрыла дверь и прижалась к ней спиной, потому что ноги подкашивались. Не от поцелуя ли? Неужели сердце Девина стучало с такими же перебоями, как и ее собственное, или это ей только показалось?

Маккей залез в свой «форд», включил зажигание и улыбнулся впервые за вечер. Прикосновение его губ бросило Лилиан в дрожь. Если бы он захотел продлить поцелуй, она не отказалась бы. Этого достаточно, чтобы воспарить к небесам.

4

Сняв шлем и положив его на багажник мотоцикла, Девин сразу ощутил сладкий запах шоколада. Этот аромат доносился из дома Лили.

— Это я! — крикнул он, открывая дверь.

— Я на кухне, Девин, — откликнулась Лилиан.

На кухне пеклось что-то вкусное. На буфете аккуратным рядком выстроились две дюжины гофрированных формочек с кексами. Рядом стояла большая кастрюля с глазурью, из липкой смеси торчала деревянная лопаточка. Картину довершала раковина, полная тарелок, испачканных мукой и шоколадом.

Девин, у которого заурчало в животе, схватил формочку, развернул бумагу, вонзил зубы в нежный, душистый кекс и блаженно застонал.

— Эй! — Лилиан вытерла испачканную шоколадом щеку тыльной стороной ладони. — Это не про твою честь!

Он быстро проглотил кусок и насмешливо выгнул бровь.

— Как это не про мою?

Она положила в формочку кусок шоколадного теста.

— Вот так. Родительский комитет школы Джейсона устраивает благотворительный базар кондитерских изделий. Я все утро провозилась с этими кексами.

— Ты сама похожа на кекс.

Лилиан сморщила носик.

— Спасибо за комплимент. Я знаю, что выгляжу замарашкой, но что поделаешь? Раз уж ты свалился как снег на голову, придется потерпеть.

Я бы с удовольствием терпел тебя всю жизнь, подумал Маккей. Она выглядела еще аппетитнее, чем ее кексы. Волосы Лили были забраны в хвост, но лицо обрамляли два золотисто-рыжих локона. На кухне было жарко, и Лили надела топ, оставлявший обнаженной большую часть ее гладкой спины. От желания прикоснуться к ее коже у Девина зачесались руки.

Доедая кекс, Маккей опускал глаза все ниже, по очереди рассматривая белые шорты, стройные бедра, узкие лодыжки и так далее до самых кончиков ногтей, выкрашенных розовым лаком. О да, он готов был терпеть ее сколько угодно.

Лилиан повернулась к Девину, давая ему возможность рассмотреть другую часть ее фигуры.

— Ну, что ты об этом думаешь?

Маккей поднял глаза. Последний кусочек кекса застрял у него в горле.

— О чем?

Она нетерпеливо вздохнула, как будто разговаривала с ребенком.

— О кексах, конечно. О чем же еще?

Знай она, «о чем еще», у нее волосы встали бы дыбом… Девин откашлялся.

— Это было потрясающе.

— Их надо еще покрыть глазурью. — Лилиан устало вытерла лоб и посмотрела на часы над раковиной. — Кэролайн приедет за ними часа через полтора. Боюсь, не успею закончить.

Таймер духовки щелкнул и отключился, показывая, что новая партия кексов готова. Лилиан вынула противень и быстро понесла его к буфету.

— Тебе помочь? — спросил Девин, глядя ей вслед.

Лилиан бросила на него подозрительный взгляд. Что мужчине делать на кухне? Она помахала пустым противнем в воздухе, чтобы остудить его. Горячий край коснулся внутренней стороны ее запястья.

— Черт! — Противень с грохотом полетел на пол. На коже моментально вскочил огромный красный волдырь. Глаза Лилиан наполнились слезами.

В ту же секунду Девин оказался рядом.

— Дай глянуть, — сказал он, поворачивая ее руку к свету.

Лилиан со свистом втянула в себя воздух. Его прикосновение жгло сильнее раскаленного металла.

— Все нормально.

Маккей подвел ее к раковине, открыл кран и подставил запястье Лилиан под струю холодной воды.

— Девин, ничего страшного. Все в порядке. — Большой палец Маккея нежно поглаживал ее запястье чуть ниже ожога, отчего в животе Лилиан разливалось сладкое тепло. Хотелось вырвать руку, но она понимала, что это будет выглядеть глупо.

— У тебя есть аэрозоль для ожогов? — Девин выключил воду, осмотрел волдырь и снова повернул кран.

— Да. Аптечка в ванной. — Лилиан подняла глаза, увидела, что Девин не сводит взгляда с ее губ, и у нее захватило дух. — Все нормально, честное слово…

Он не обратил на ее слова никакого внимания.

— Не двигайся. Я сейчас.

Когда Девин ушел из кухни, Лилиан шумно выдохнула. Да что же это такое? От его прикосновения у нее подгибаются колени… Она посмотрела на кексы и застонала. Господи, теперь ни за что не успеть!

— С тобой все в порядке? — тревожно спросил вернувшийся из ванной Девин.

Лилиан поняла, что он слышал ее стон.

— Да. Я подумала обо всех этих кексах, которые нужно покрыть глазурью.

— Я помогу тебе. — Девин завернул кран, вытер ее руку кухонным полотенцем и распылил аэрозоль. Волдырь тут же затянула тонкая пленка. — Ну вот, теперь будет легче. — Он улыбнулся. — Не этой ли штуковиной ты лечила свою попку?

Лили вернула ему улыбку и сказала:

— Нет. Там была мазь. — Внезапно она стала серьезной. — Знаешь, лучше не надо.

Он приложил к ожогу марлю и заклеил кусочком пластыря.

— Что не надо?

— Помогать мне с кексами. — Лилиан переминалась с ноги на ногу.

Его пальцы были повсюду. Они прикасались к ее предплечью, к запястью, к ладони, к пальцам…

— Но я хочу, — ответил Девин. — Обожаю печь кексы.

Лилиан готова была держать пари, что он не пек их ни разу в жизни. Ее подозрения подтвердились, когда Маккей сделал попытку обмазать глазурью первый кекс. На верхушку упала шоколадная клякса высотой в пять сантиметров. Одним махом он выдавил половину того, что было в бумажном фунтике. Когда Лилиан попыталась взять кекс, ее пальцы сразу стали липкими.

Девин взялся было за следующим, но она опередила его:

— Хватит. Я сама. Ты будешь обсыпать глазурь сверху. — Она сунула ему пластмассовый шейкер, наполненный цветным съедобным конфетти.

Лилиан наносила глазурь и передавала кексы стоявшему рядом Девину. Работа спорилась и прервалась лишь на минуту, когда понадобилось достать из духовки последний противень.

— Майкл никогда не предлагал помочь. Честно говоря, он даже не заходил на кухню, — заметила Лилиан, сунув Маккею следующий кекс и облизав с пальцев глазурь.

— Я не Майкл, — с ноткой досады произнес Девин.

— Большинство мужчин считает, что место женщины на кухне. Как в поговорке: на кухне, босая и беременная.

Девин лукаво приподнял бровь.

— Насчет беременной — согласен. Особенно если учесть то, что этому предшествует…

Лилиан бросила на него испытующий взгляд. Маккей положил украшенный конфетти кекс в коробку.

— Разве плохо, если мужчина хочет видеть свою жену беременной? Я думаю, это говорит о сексуальной гармонии.

— Дай Майклу волю, я бы не вылезала из беременностей.

Девин развратно подмигнул.

— Ах он, старый шалунишка!

Лили покачала головой. Шутка не заставила ее улыбнуться.

— Не в этом дело. Он действительно считал, что назначение женщины — дом, готовка, уборка и воспитание детей.

Девин украдкой сунул палец в кастрюлю и с наслаждением облизал его.

— Не вижу ничего дурного в том, что мужчины любят порядок в доме и горячий обед. — Возразил он.

Лилиан смерила его уничтожающим взглядом.

— Ты не веришь, что женщина может работать и в то же время заботиться о семье?

— Я этого не говорил. — Подняв взгляд, Девин увидел ее задранный подбородок и горящие глаза. — Почему ты все принимаешь в штыки?

Она отвернулась и схватила последний кекс.

— Давай оставим эту тему, ладно?

— Нет, не ладно! — с жаром воскликнул Девин и подбоченился. — Лили, не стриги всех мужчин под одну гребенку! Я понимаю, почему Майкл так относился к женщинам. Вспомни его мать. Она была помешана на муже и детях. Майкл вырос в доме, где мужчины были королями, а женщины — смиренными подданными. Он ждал того же и от тебя, верно?

— Хватит, Девин, — сквозь зубы пробормотала Лилиан.

— Отвечай, черт побери!

— Да! — с досадой крикнула она. — Он ждал, что я буду образцовой домашней хозяйкой, женой и матерью. Когда Джейсон пошел в школу, я сказала Майклу, что хочу вернуться на работу. Но он не позволил…

— Не позволил? — негромко повторил Девин.

Лилиан начала вытирать буфет, лишь бы чем-нибудь занять руки.

— Он говорил, что его жена ни за что не будет работать. Я сидела дома, потому что так хотел Майкл. — Слова текли сами собой, как пена из откупоренной бутылки. — Я готовила, убирала и заботилась о детях, пока могла. А потом Джейсон пошел в школу, и я поняла, что если буду торчать весь день дома, то сойду с ума. — Рука с тряпкой бессильно опустилась на крышку буфета. — Девин, я чувствовала, что окончательно теряю себя. Дети стали частью моей жизни, но мне нужно было что-то создавать. Я хотела работать.

— И он в конце концов согласился?

Лилиан горько рассмеялась:

— Конечно нет. Когда я сказала, что пойду работать даже без его согласия, он поставил мне ультиматум — либо семья, либо работа. Я заявила, что подаю на развод, но он умер прежде, чем я успела оформить бумаги. — Гнев сменился чувством вины. Лилиан вытерла буфет и сунула в раковину грязные противни.

Девин тронул ее за руку и заставил поднять взгляд.

— Я не знал, Лили. Извини.

Она грустно пожала плечами.

— В последний год мы только и делали, что ссорились. Он не хотел, чтобы я работала, но сам все больше времени проводил в офисе и часто уезжал из дома. Мы отдалялись друг от друга. Дошло до того, что самая пустяковая беседа заканчивалась скандалом. — Лилиан посмотрела Девину в глаза. — Я хотела работать только в свободное время. Разве это плохо?

— Нет, но ты много лет просидела дома. Тебе приходило в голову, каким потрясением это будет для Майкла?

— Да. Я думала, что со временем Майкл привыкнет к этой мысли, но он оставался чужим и холодным. А когда я пыталась говорить с ним о работе, это кончалось ссорой. — Она устало вытерла лоб. — Он не хотел этого, но его ультиматум только подлил масла в огонь. Девин, Майкл заставил меня выбирать между ним и независимостью. Это было нечестно.

— Да, — задумчиво кивнул Девин. — Чтобы пойти на такой риск, надо было окончательно потерять контроль над ситуацией. Ты и дети были для него всем. Ты сама знаешь… он любил тебя.

— А я его. Это не изменилось, — с силой сказала она. — Просто мы стали чужими людьми с разными взглядами. Мое стремление работать не означало, что я не хочу быть женой и матерью. Но он не позволил бы мне делать и то, и другое.

Девин погладил ее по щеке.

— Я всегда считал, что в тебе слишком много пыла. — Он, не отрываясь, смотрел на ее губы.

У Лилиан участилось дыхание, пальцы сжались в кулаки. Она велела себе сделать шаг назад, но тело не подчинилось. Кончик большого пальца поглаживал ее подбородок, разжигая в ней невыносимое желание. Его глаза стали темными и жаркими, голос зазвучал с хрипотцой:

— Дай мне узнать этот пыл, Лили. — Он шагнул вперед, и разделявшее их расстояние исчезло.

Лилиан застыла на месте. Она не могла пошевелиться. Большие ладони Девина нежно обхватили ее щеки. Он опустил голову и прильнул к ее рту. Когда их губы слились, Лилиан ощутила невероятное наслаждение. Она закрыла глаза и уступила напору его языка. Девин целовал ее как никто другой, его губы и язык не только брали, но и давали.

Маккей не мог оторваться от ее рта. Она отвечала на его ласки, и этого ответа было достаточно, чтобы в его поясницу вонзилось огненное копье. Его тело хотело больше, чем мог дать один поцелуй.

У Лилиан кружилась голова. Поцелуй становился все крепче. Она со стоном прильнула к Девину, прижавшись грудью к его груди.

Тут в дверь позвонили, и Девин мысленно проклял непрошеного гостя. Он отстранился и посмотрел в пылающее лицо Лилиан. Она тяжело дышала, глаза были полны страсти. Маккей снова чертыхнулся и слегка потряс ее, пытаясь привести в чувство.

— Лили, кто-то пришел.

— Кексы… — пробормотала она.

В раздвижные двери громко постучали. Девин оглянулся и снова посмотрел на Лилиан.

— Плевать мне на эти кексы!

— Эй, есть кто-нибудь дома? — раздался женский голос.

— Кэролайн приехала за кексами, — без всякого выражения произнесла Лилиан. — Нужно сложить их. — Она принялась укладывать оставшиеся кексы в коробку. — Открой, пожалуйста.

Девин хотел было что-то сказать, но промолчал. Он круто повернулся и пошел к дверям.

Лилиан закрыла глаза. Кто бы мог подумать, что поцелуй мужчины способен потрясти ее до глубины души? Ей хотелось сорвать с него рубашку и прикоснуться к упругим мускулам и загорелой коже. Мгновенная реакция ее тела была едва ли не постыдной… и упоительной. Ничего подобного она до сих пор не испытывала. Разве можно смотреть на Девина и не вспоминать о прикосновении горячих губ и о том, как ее соски прижимались к его твердой груди?

— Привет, Лилиан! — Кэролайн ворвалась на кухню как вихрь. Девин тащился за ней следом. — Извини, что так рано, но я проезжала мимо твоего дома по пути к Мэрилин и решила заскочить. А вдруг у тебя уже все готово?

Если бы Кэролайн приехала позже, она наверняка застала бы их с Девином в еще более жарких объятьях. Если бы не это несвоевременное вторжение, Лилиан стала бы умолять Девина лечь с ней в постель. О боже, до чего эта Кэролайн несносная!

— Все готово. Осталось только положить их. — Лилиан спиной ощущала взгляд Девина. Казалось, ее кожа дымится. Рука Лили дрогнула, и последний кекс выскользнул из ставших вдруг неловкими пальцев. Она хотела поймать его, но схватила лишь верхушку. По ладони потекла шоколадная глазурь.

— Черт побери! — выругалась она, беспомощно глядя на кусок кекса в своей испачканной руке.

— Ой! — воскликнула Кэролайн и прикрыла рот ладонью.

Девин фыркнул. Лилиан хмуро уставилась на него. Похоже, он потешался над ней!

— Если ты не против, я заберу кексы и поеду. Спасибо за помощь, Лилиан. — Кэролайн подхватила коробку и была такова.

Смешок Девина стал громче.

— Над кем смеешься? — Она шагнула к нему и прижала к буфету.

— Над тобой. — Девин перестал улыбаться, но его глаза по-прежнему смеялись. — Гнев тебе очень к лицу.

— Ты так думаешь?

— Убежден.

Не сводя глаз с его лица, Лилиан раздавила кусок кекса в руке и злорадно улыбнулась. Девин понял, что не останется безнаказанным.

— На твоем месте я бы не делал этого.

Но она сделала, причем с огромным удовольствием. Рука Лилиан рванулась вперед. Девин попытался отпрянуть, но ему помешал буфет. До того как он поймал ее запястья, Лилиан вымазала ему щеки, подбородок, нос и рот липким сладким месивом. Потом откинула голову и засмеялась, чувствуя себя юной, глупой и беспечной. Этот мерзавец получил свое!

Неожиданно Девин тоже улыбнулся. На испачканном шоколадом лице блеснули белоснежные зубы.

— Ах, Лили, напрасно ты так!

Она расхохоталась. На глазах выступили слезы.

— Почему? Теперь я чувствую себя намного лучше.

— Потому что теперь пеняй на себя.

Лилиан не знала, что и думать. Хотелось махнуть на все рукой и уступить ему. Однако мозг забил тревогу. Это больше не было игрой. Внутренний голос призывал ее как следует подумать… но было уже поздно.

— Иди сюда, Лили, — негромко сказал Маккей.

Она не сдвинулась с места. Когда Лилиан подняла глаза, у нее в горле что-то пискнуло. С кончика носа Девина свисал кусочек кекса. Липкие пальцы скользнули по запястьям и переплелись с ее пальцами. Девин притянул ее к себе, и она подчинилась.

Поцелуй заставил Лилиан ахнуть. У него был вкус шоколада. Девин целовал ее медленно и крепко, пока у нее не подогнулись колени. Она упала бы, если бы Маккей не отпустил ее руки и не обхватил бедра. В ту же секунду она обвила руками его шею. Казалось, поцелуям не будет конца. И лишь стук в дверь заставил Лили вернуться к действительности. Они отпрянули друг от друга, смущенные, перемазанные глазурью.

На кухню влетел Джейсон.

— Ма, можно мне… — Он осекся, не поверив своим глазам. Затем перевел взгляд на Девина и нахмурился: — Эй, вы чего? Валялись в шоколаде, что ли?

Лилиан улыбнулась. После поцелуев ее лицо тоже стало липким. Она посмотрела на свои испачканные руки, потом на руки Девина. Маккей глядел на нее, приподняв бровь, словно хотел спросить, как она собирается выходить из положения.

Лилиан улыбнулась Джейсону:

— Мы… мы съели один кекс.

— Ну, вы и грязнули! Ты только посмотри на дядю Девина. Если бы я так ел кекс, ты бы тут же потащила меня в ванную!

— Он был очень вкусный, и мы немного увлеклись, — объяснила Лилиан.

Джейсон пожал плечами. В конце концов, какое ему дело?

— Ты дашь мне доллар? Мороженщик приехал.

— Тигр, кажется, у меня есть лишний доллар, — сказал Девин и потянулся за бумажником, но вовремя вспомнил про выпачканные кексом руки и пошел к раковине.

Лилиан с ужасом увидела его шею, к которой тоже прилипли остатки кекса. Слава богу, Джейсон ничего не заметил. Он терпеливо дождался обещанного доллара и тут же исчез.

— Уф… У тебя на шее кекс, — сказала Лилиан.

— Ничего удивительного. У тебя он на всей физиономии.

— Догадываюсь, что пора принять душ. — Она вздернула подбородок и чинно выплыла из кухни.

Девин фыркнул. Сзади на белых шортах отпечатались две громадные ладони.

Он вымыл руки и лицо, вытерся бумажным полотенцем и в ожидании возвращения Лили стал убирать кухню. Догадывается ли Лилиан о глубине его чувств? Он любит ее так давно и так сильно, что не переживет, если она не ответит ему взаимностью. Кроме того, он не хотел бы лишиться ее дружбы. Если взяться за дело с умом, можно будет получить и то, и другое…

Через десять минут на кухне не осталось ни пятнышка, а Лилиан все еще не вернулась. Девин отправился на поиски и обнаружил ее в кабинете. Лили стояла у книжного шкафа и листала альбом с образцами обоев. Она умылась, но шорты не сменила. Едва ли она догадывается про отпечатки ладоней на своей попке. Когда увидит, наверняка придет в ужас.

— На кухне чисто, — сообщил он, входя в комнату.

Лилиан удивленно обернулась. Конечно, надеяться на его уход не приходилось. Девин был не из стеснительных. Ее поразило то, что он убрал кухню.

— Спасибо. Не надо было…

— Пустяки, — отмахнулся он.

Чувствуя неловкость, Лилиан положила альбом на место. Она не обратила внимания на то, что Девин был серьезен как никогда и следил за каждым ее движением.

— Лили, нам надо поговорить.

— О чем? — с деланной непринужденностью спросила она и заставила себя улыбнуться.

— Сама знаешь.

Она прошла за стол, используя его как преграду.

— Ну, поцеловались… Подумаешь, какое дело. — Она начала перекладывать с места на место письменные принадлежности.

— Не притворяйся. Это был не просто поцелуй. — Девин обогнул стол и остановился рядом.

Лилиан подняла взгляд, в котором читался страх. Она боится его? Почему?

— Лили, мои чувства к тебе изменились. Нет, не так… Ты всегда нравилась мне. Опять не так! Я всегда любил тебя и больше не могу бороться с этим.

Лилиан дрожащей рукой заправила локон за ухо. Он любил ее? Это признание ошеломило женщину.

— Я ничего не знала… — прошептала она.

— Конечно, не знала. Я все сделал для этого. Лили, Майкл был моим лучшим другом. Я бы никогда не смог предать его. До его смерти я не мог сказать тебе о своих чувствах. А теперь… Я хочу остаться верным его памяти. Но не могу разлюбить тебя…

От выражения его темных глаз у Лилиан гулко заколотилось сердце. Девин заставлял ее испытывать неведомые доселе ощущения — холодок в животе и жар между бедрами. Она проглотила слюну, чтобы увлажнить пересохшее горло.

— Ты тоже нравишься мне, но то, что происходит между нами, пугает меня.

— Почему?

Разве можно было признаться, что мысль о прочном союзе с мужчиной приводит ее в содрогание?

— Ты чудесный друг, и я боюсь потерять тебя, если у нас ничего не получится. Ты нужен детям.

— Во-первых, я всегда останусь твоим другом. Мы уже знаем, что вполне совместимы. Нам хорошо вместе, но я хочу сделать следующий шаг, чтобы мы могли убедиться в силе нашего взаимного чувства.

У нее расширились глаза.

— То есть ты хочешь, чтобы мы стали любовниками?

— Возможно. — Он улыбнулся. — Пока что я был бы счастлив, если бы ты встречалась только со мной.

— Я не хочу быть связанной с мужчиной.

— Я не прошу тебя стать моей женой. — Во всяком случае, пока, подумал Девин. Ему были известны взгляды Лилиан на брак, и они его не радовали. Брак или прочная связь ассоциировались у Лилиан с властью мужчины, против которой она решительно восставала.

— Мне нужны свобода и независимость! — решительно заявила она.

— Я тебя понимаю, — легко согласился Девин.

Лилиан посмотрела на него с опаской и начала опускаться в кресло, но Маккей успел схватить ее за руку.

— У тебя на попке два шоколадных отпечатка моих ладоней, — с усмешкой предупредил он.

— Ох…

Девин поставил ее между своими коленями. Лилиан не сопротивлялась — это был добрый знак.

— Лили, не будем торопиться. Если тебе не понравится эта дорога, мы всегда сможем остаться просто друзьями.

Она положила руки на широкие плечи Девина и посмотрела ему в глаза.

— А это возможно?

Девин наградил ее ослепительной улыбкой.

— Конечно, возможно.

— О'кей. Тогда давай попробуем.

5

— Ма, обещай, что во время танцев сделаешь вид, будто мы незнакомы, — сказала Элизабет с заднего сиденья «вольво».

Лилиан через плечо посмотрела на дочерей и мельком увидела ехидную усмешку Девина.

— Я буду целовать вас обеих по крайней мере раз в час.

— Ма! — в ужасе воскликнула Элизабет.

Девин посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что Эмили всерьез задумалась.

— Ничего такого она не сделает. Ты забыла, что я буду отвлекать ее?

— Дядя Девин, какое счастье, что ты поехал с нами! — с облегчением воскликнула Элизабет.

Лилиан с улыбкой посмотрела на своего спутника. Пока что отношения между ними не слишком изменились — если не считать того, что Девин теперь имел право целовать и обнимать ее, когда хотел. И то, и другое он проделывал довольно часто, так что жаловаться не приходилось. Мужчины давно не баловали Лилиан вниманием и любовью, и теперь она наслаждалась. Детям нравилось, что Девин приезжал почти каждый день, однако причина учащения его визитов была им безразлична.

Маккей припарковал «вольво» на школьной автостоянке, заняв место в первом ряду. Не успел он поставить машину на тормоз, как девочки выбрались наружу.

— Ма, с этой минуты мы чужие, — строго сказала Элизабет.

В знак обещания Лилиан скрестила пальцы и прижала их к сердцу. К этому жесту дети относились очень серьезно.

— Клянусь, что весь вечер не скажу вам ни слова, если вы не подойдете ко мне сами.

— Договорились.

Лилиан смотрела вслед Элизабет и Эмили. На них были новые нарядные платья, купленные неделю назад. Их волосы, отливавшие золотом в лучах заката, струились по спинам. Эмили воспользовалась мамиными щипцами для завивки и уложила прическу мягкими волнами.

Девин запер машину, взял руку Лилиан, и их пальцы переплелись. У женщины засияли глаза.

— Как быстро они растут, — негромко сказала она. — Еще два года, и девочки станут старшеклассницами. А там начнут ходить на свидания!

Когда двойняшки отошли на приличное расстояние, Девин сжал ее руку.

— Не беспокойся. Я сам прослежу за этим.

Она усмехнулась, представив себе, как Девин сурово отчитывает какого-нибудь будущего ухажера.

— Будь здесь Майкл, он бы лопнул от гордости.

— Лили, ты тоскуешь по нему?

Вопрос был не из легких. Когда Майкл умер, она горевала, потому что потеряла мужа и отца ее детей. Иногда Лилиан и впрямь испытывала тоску, просыпаясь ночью в одинокой постели. Но в последнее время все чаше подумывала, что скучает не столько по Майклу, сколько по прижимающемуся к ней теплому мужскому телу. По мужчине, который прогнал бы ее страхи, подбодрил и похвалил за то, что она правильно воспитывает детей.

— В такие моменты тоскую, — призналась Лилиан. — Ему было бы приятно видеть, как выросли дети. — Она посмотрела на Девина. Его темно-каштановые волосы были взъерошены, глаза искрились. Он надел новые джинсы, подчеркивавшие стройную талию и мускулистые бедра. Строгая голубая рубашка обтягивала его плечи и грудь. — А ты? Тоже тоскуешь?

Они поднимались по лестнице, держась за руки.

— Да. — Смерть Майкла была такой неожиданной и такой болезненной, что Девин до сих пор испытывал чувство потери. — Мы так крепко дружили… Он был мне вместо брата.

Лилиан помедлила у дверей и обернулась к нему.

— Думаешь, Майкл одобрил бы нас? — тихо спросила она.

Девин понимал, что Лили нуждается в поддержке. Сколько бессонных ночей он провел, глядя в потолок и думая о том же?

— Наверное, да. Ему было бы приятно знать, что ты нашла человека, который любит тебя и детей. Он часто говорил, что доверил бы мне свою жизнь. Уверен, что он доверил бы мне и свою семью.

Лилиан улыбнулась ему той нежной, мягкой улыбкой, после которой Маккею хотелось достать для нее луну с неба.

— Спасибо…

Девин сжал ее руку, интуитивно поняв, что снял с ее души тяжелую ношу, и открыл металлическую дверь, за которой гремела музыка. Когда мимо ужами проскользнули двое мальчишек, он покачал головой:

— Как ты смогла втравить меня в это дело?

Лилиан потянула его за руку.

— Пойдем. Будет весело.

Время шло быстро. Лилиан и Девин просто наблюдали, не слишком вмешиваясь в происходящее. Большинство детей вело себя хорошо. Время от времени Девин замечал парочку, забиравшуюся в уголок, чтобы поцеловаться. Он давал им пять минут, а потом снова тащил в зал. Те ворчали, но слушались.

Девин танцевал с Лилиан и другими женщинами-дежурными. Взрослые были довольны не меньше детей. Только вот музыка была чересчур громкой и мешала разговаривать.

— Уф, жарко. — Лилиан тяжело дышала после быстрого танца. — Надо выйти и немного проветриться.

Не успел Девин ответить, как одна из подружек Элизабет схватила его за руку и потащила танцевать. Он усмехнулся и помахал Лилиан.

На улице дул прохладный ветерок. Небо было ясным. Ярко горели звезды, напоминавшие бриллианты на черном бархате. Через несколько минут Лили вернулась. В зале царил полумрак, из динамиков доносилась медленная, плавная мелодия. Она остановилась у дверей, привыкая к свету.

— Может, поцелуемся? — пробасил кто-то сзади.

По спине Лилиан побежали мурашки, кончики грудей напряглись. Она обернулась и оказалась в объятиях Девина.

— Ни за что! — с улыбкой заявила Лилиан.

Девин повел ее в уголок потемнее. В его глазах горел чувственный огонек.

— Девочки велели отвлекать тебя. А что может отвлечь лучше, чем долгие поцелуи?

Лили часто задышала и ощутила холодок под ложечкой.

— Думаю, они имели в виду что-то другое. — Лилиан уперлась ладонями в его крепкую грудь и попыталась уклониться, но Девин крепче прижал ее к себе. — Мы наблюдаем здесь за порядком. Какой пример ты подаешь детям?

— Сейчас увидишь. — Он сделал два шага вперед и притиснул Лили к холодной кирпичной стене. Губы легко нашли ее рот, а язык принялся жадно изучать его влажные глубины.

Лилиан обвила руками его шею и погрузила пальцы в густые волосы. Она слышала мальчишеские голоса, но ничто не могло проникнуть сквозь пелену желания, окутавшую разум в тот момент, когда Девин поцеловал ее. У него были потрясающие губы и невероятно грешный язык. Он знал, когда поцелуй следует сделать более нежным, точно выбирал миг, когда она начинала хотеть большего, и пользовался этим. Его тело двигалось в такт музыке, бедра прижимались к бедрам, повергая Лилиан в трепет.

Голоса стали громче, а затем умолкли. Девин поднял голову, чтобы сделать глоток воздуху, заметил двух мальчишек, смотревших на них во все глаза, и молча выругал себя за недостаток бдительности.

— Эй, миссис Остин целуется с одним из дежурных! — громко крикнул один из парней и юркнул в толпу детей. Второй последовал за ним, успев оглянуться и подмигнуть Девину.

Через минуту вся школа знала, что миссис Остин, мать Элизабет и Эмили, целовалась с мистером Маккеем. Когда Лилиан и Девин выбрались из своего угла, многие тихонько фыркнули, а Элизабет и Эмили застыли на месте и помертвели.

— Что ж, по крайней мере, я выполнила свое обещание не разговаривать с ними, — сказала Лилиан.

— Кажется, это больше не имеет никакого значения. — Хотя Девин делал вид, что ничего особенного не случилось, ему хотелось придушить мальчишку со слишком длинным языком.

Диджей включил новую мелодию и объявил белый танец. Девочки стали выбирать кавалеров, и инцидент вскоре забылся.

Всю обратную дорогу Элизабет и Эмили были мрачнее тучи.

— Мама, как ты могла? — сказала Элизабет.

— Мне никогда не было так стыдно! — добавила Эмили.

— Думаю, вы это переживете, — сдержанно ответил Девин.

Лилиан посмотрела на Девина, не зная, радоваться или ужасаться его властному тону. Нужно выяснить, что думают двойняшки обо всем происходящем. Конечно, девочки смущены, но знают ли они, что отношения ее матери с дядей Девином изменились? Понимают ли, что означают эти поцелуи?

— Девочки, мне очень жаль, что мы заставили вас краснеть, — сказала она, повернувшись так, чтобы видеть лица дочерей.

— Тебе захотелось поцеловать дядю Девина — ну и пусть. Но не надо целоваться там, где тебя могут застать, — заявила Элизабет, скрестив руки на груди.

— Особенно на глазах у наших друзей, — поддержала Эмили.

Лилиан откашлялась, не решаясь задать следующий деликатный вопрос.

— А вас не волнует, что мы с дядей Девином целовались?

Двойняшки посмотрели друг на друга, молча посовещались и повернулись к ней. Эмили пожала плечами.

— Нет. Ты собираешься за дядю Девина замуж?

— Нет, моя радость. Мы просто хорошие друзья.

Девин хотел заспорить, но понял, что сейчас не время.

— Ох, — тихо произнесла Эмили. — Мы бы не стали возражать… Было бы классно, если бы он стал нашим папой.

Эмили, не подливай масла в огонь! — мысленно взмолилась Лилиан.

— Я рада, что вы так думаете. Вы же знаете, дядя Девин любит вас, правда?

— Ага…

Лилиан быстро отвернулась и уставилась в лобовое стекло. Она не хотела новых щекотливых вопросов.

Девин — ее муж? Хотя от этой мысли становилось тепло и уютно, как от горящего камина, она отчаянно пугала. Детям был нужен отец, а не дядя, приходящий время от времени, но что было нужно ей самой? Да, она женщина и с удовольствием проводила бы с ним ночи, занималась любовью и засыпала в его объятиях, но как бы складывались их отношения днем? Лилиан представила себя беременной и побледнела. Родить еще одного ребенка означило сидеть дома, заботиться о малыше и снова стать домашней хозяйкой. Работа, за которую она так сражалась, опять станет для нее несбыточной мечтой.

Не нужен мне муж, решила она. Мужчины годятся для дружбы и для того, чтобы согревать твою постель, но боже упаси снова попасть к нему в рабство! Одного раза вполне достаточно.

Девин крепко сжал руль, борясь с желанием коснуться рук Лилиан, лежавших на ее коленях. Она закусила нижнюю губу и погрузилась в свои мысли. Не требовалось быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться о чем она думает.

Вообще-то Девин считал себя терпеливым человеком. Он три года ждал, чтобы объясниться Лилиан в любви, но теперь ему хотелось большего. Хотелось жить с ней, смеяться, поддразнивать, заставлять показывать характер, заниматься с ней любовью и чувствовать, как в ее чреве зреет его дитя.

Когда вдали показался дом Лилиан, Девин понял, что его никогда не удовлетворят поцелуи и встречи украдкой. Он хотел приходить с работы к жене и детям, садиться за обеденный стол и рассказывать о том, что случилось за день. Он мог поступать так и сейчас, но эффект был бы не тот. Он спал бы в своей одинокой постели, а Лилиан в своей.

Через три дня Девин приехал за Лилиан, чтобы отвезти ее на презентацию нового офиса «Мидоубрук девелопмент».

Дверь открыл обрадованный Джейсон. Девин взъерошил ему волосы и прошел в дом.

— Привет, Тигр. Где твоя мама?

Джейсон поморщился.

— Еще возится в спальне.

Девин ущипнул его за нос.

— А ты, значит, все убрал и готов идти в гости к Рыжику?

— Ага. Вечером по телевизору будут показывать классный мультик, и мы собираемся его смотреть!

— А Бет с Эмили дома? — спросил Маккей, оглядывая столовую и не слыша смеха девочек.

— Не-а, — покачал головой мальчик. — Они ушли в гости к Кэтлин Дормен и там заночуют.

Девин улыбнулся. Прекрасно, все идет по плану.

— Иди собирай вещи, а я тем временем посмотрю, готова ли мама. — Он прошел по коридору и постучал в закрытую дверь.

— Входи, милый, — раздался голос Лилиан.

Услышанное пришлось Маккею по вкусу. Он улыбнулся и шагнул через порог.

— Значит, милый?

Лилиан, разглаживавшая платье на бедрах, подняла глаза.

— Ох… Привет, Девин, — еле слышно произнесла она. — Я думала, это Джейсон.

От ее вида у Девина пересохло во рту. На Лилиан было темно-зеленое платье, облегавшее ее пышные формы. Короткие рукава оставляли обнаженными не только предплечья, но и большую часть плеч. Глубокий вырез окаймляли кружева. Наряд дополняли прозрачные черные колготки и черные туфли. Волосы были собраны в старомодный узел, как ни странно, делавший Лилиан удивительно юной и романтичной. В ушах позвякивали длинные серебряные серьги с малахитом.

Кокетливое платье вызывало нескромное желание посмотреть, что скрывается под тканью. Темные глаза Девина прошлись по телу Лилиан, и в его воображении возникли крошечные кружевные трусики и шелковистая белая кожа.

Лилиан покрутилась на месте.

— Ну, что скажешь? — спросила она, с нетерпением ожидая ответа.

— Скажу, что это невероятно. И чертовски соблазнительно. Может, отвезем Джейсона, а потом вернемся домой и плюнем на презентацию?

— Девин!

— Попытка — не пытка, — развел руками Маккей. — Разве можно осуждать мужчину за предложение?

Нет, она не могла осуждать его, потому что чувствовала то же самое. Последние две недели Лилиан думала только о нем и о силе их взаимного влечения. Еще один шаг поставил бы ее на край пропасти, а Лилиан не была уверена, что готова упасть в нее. Женщина взяла хрустальный пульверизатор, когда-то подаренный Майклом на день рождения, и заметила, что у нее дрожат руки. Не успела она нажать на распылитель, как Девин забрал флакон.

— Нервничаешь? — пробормотал он, глядя ей в глаза.

Лилиан кивнула.

— Немножко. «Мидоубрук» — мой первый большой проект. Можно сказать, поворотный пункт.

Девин поднял пульверизатор и направил струю на ее шею. Не сводя с Лилиан глаз, он потрогал влажное пятнышко, а затем его палец скользнул по нежной шее к глубокому вырезу, обнажавшему ложбинку между грудями. У Лилиан участилось дыхание. Маккей перевел взгляд на ее губы, и они раскрылись сами собой. Одна ладонь погладила ее грудь, вторая легла на талию и привлекла Лилиан к Девину. Ее веки затрепетали и опустились. Девин медленно наклонил голову…

— Ма, ты уже готова? — нетерпеливо спросил Джейсон из-за закрытой двери.

Лилиан вырвалась из объятий Девина, разозлившись на то, что едва не позволила соблазнить себя при ребенке.

Маккей же чуть не взвыл от досады. Он затейливо выругался, заставив Лилиан широко открыть глаза, и крикнул:

— Сейчас, Джейсон!

— О'кей, только побыстрее! — откликнулся мальчик.

— Малый, ты все испортил, — сквозь зубы пробормотал Девин. — Черт побери, все время кто-нибудь мешает!

Лилиан приложила руку к бешено бьющемуся сердцу, а заодно поправила лиф платья.

— Если в доме есть мальчишки, можно забыть про мир и покой.

— Увидим, — буркнул Девин себе под нос, когда Лилиан пошла к кровати за сумочкой.

Когда Девин и Лилиан прибыли на презентацию, та была в самом разгаре. Мужчины в деловых костюмах и женщины в вечерних платьях обсуждали достоинства разработанных Лилиан интерьеров.

Девин обвел взглядом просторный зал. Его убранство было изысканно-строгим и в то же время уютным. На стенах висели литографии, мраморные колонны были украшены вьющимися растениями.

Лилиан устроила для Девина короткую экскурсию. Он заметил, что каждый кабинет был оформлен по-особому. Когда экскурсия закончилась, Маккей только покачал головой.

— Неужели ты сделала все сама? — Он взял с подноса два бокала с шампанским и передал один из них Лили.

Та кивнула и сделала глоток шипучего напитка.

— Да. На это ушло несколько месяцев, но я довольна. Кажется, получилось.

— Еще бы! Просто невероятно!

Лилиан распирало от счастья. Восхищение Девина грело ей душу. Она сделала кучу мелких проектов, но эта работа возводила ее в ранг настоящего профессионала. Ей начинали поступать заказы от тех, кто уже видел оформление интерьеров этого здания.

— Я отчаянно горжусь тобой, — сказал Девин. В окружении толпы народа его голос звучал интимно и возбуждающе. — Всегда знал, что ты способна на многое.

Ее улыбка напоминала пробившийся сквозь облака солнечный луч.

— Спасибо, Девин.

— Лилиан! Наконец-то! — гулко пробасил кто-то. Из толпы выбрался маленький круглый человечек, которого сопровождала высокая блондинка с ногами от шеи.

— Эдуард! — Лилиан шагнула ему навстречу, подставила щеку для поцелуя и кивнула блондинке, с которой встречалась раньше. Затем она представила своего клиента, Эдуарда Ливингстона, Девину, и мужчины обменялись рукопожатиями.

— Лилиан — молодчина! — сообщил Эдуард и так хлопнул Девина по спине, что тот едва не пролил содержимое бокала на новенький ковер. — Она часами просиживала со мной, подбирая нужные цвета и детали для каждого кабинета. Она стоит каждого пенни из тех денег, которые я ей заплатил!

— Думаю, теперь ее гонорары сильно вырастут, — ответил Девин и подмигнул Лилиан.

Следующие два часа они знакомились с многочисленными клиентами и друзьями Эдуарда. Лилиан улыбалась и выслушивала благосклонные отзывы. Когда вечер подошел к концу, она очень устала, но была чрезвычайно довольна собой.

Как только они с Девином вошли в дом, Лилиан скинула туфли, бросила сумочку на диван и обернулась к Маккею, чувствуя себя переполненной счастьем… и любовью. Она поняла это, посмотрев в его глаза.

— Спасибо за то, что поехал со мной.

— Не за что. — Девин снял пиджак и повесил его на вешалку. Потом распустил галстук и снял его.

Внезапно у Лилиан похолодело в животе. В полутьме Девин выглядел потрясающе сексуальным и мужественным. Он расстегнул рубашку, обнажив стройную шею и завитки темных волос, росших на груди. Девин подошел и приложил ладонь к щеке Лилиан, лаская ее губы кончиком большого пальца. Его глаза потемнели так, что казались черными.

— Я не хочу ехать домой на ночь глядя и не хочу нескольких торопливых поцелуев. Хочу тебя, Лили. Хочу так сильно, что мутится в голове…

Лилиан закрыла глаза, не в силах справиться с бушевавшими внутри чувствами. Если она скажет Девину «да», это навсегда изменит их отношения. А если скажет «нет», то всю жизнь будет жалеть об этом. Она любила его, сердце и душа подсказали ей правильный ответ. Лилиан взяла его за руку и молча повела в спальню. Там она включила ночник и повернулась к Девину лицом.

Он закончил расстегивать рубашку и сбросил ее одним движением плеч, не сводя глаз с Лилиан. Она пересекла комнату, подошла к трюмо, дрожащими руками сняла сережки и бережно положила их на стол.

Девин остановился позади, погладил предплечья женщины и посмотрел в глаза ее отражению.

— Давно? — тихо спросил он, уже зная ответ.

— Со смерти Майкла, — вполголоса ответила она.

— Три года — долгий срок.

Ее глаза подернулись дымкой желания.

— До сих пор я этого не понимала.

Девин расстегнул на ней платье и провел пальцем по спине до самых ягодиц. Потом, по-прежнему не сводя глаз с ее отражения, взялся за ворот, спустил платье с плеч и дал ему упасть на пол. У ног Лилиан образовалось шелковое озеро.

Она инстинктивно прикрыла руками грудь. Слава богу, что в комнате темно и он не видит растянутой кожи на животе. Впрочем, когда Девин снимет с нее колготки, все будет тщетно.

— Убери руки, — прошептал он. — Я хочу видеть тебя.

Ей пришлось забыть о гордости.

— Девин, не думай, что тело у меня красивое и молодое. Я выносила двойню, и это заметно.

Ладони Маккея скользнули по ее телу, заставив Лилиан затрепетать.

— Ты всерьез думаешь, что это для меня важно?

— Я думаю, что ты привык к стройным женщинам с прекрасными фигурами. А я совсем не такая.

— Я не хочу никого, кроме тебя, Лили. — Девин заставил ее опустить руки, и при виде полных женских грудей его лицо приобрело алчное выражение. — Ты поразительно красивая. — Следя за ее отражением в зеркале, он взял в ладони нежные холмики и пробудил к жизни соски.

Лилиан со стоном прижалась к его груди. Волна наслаждения, обдавшая груди, спустилась к бедрам. Стук сердца звоном отдавался в ушах, каждый нерв покалывало иголками.

Наконец Девин повернул Лилиан лицом к себе, опустился на колени, снял с нее колготки вместе с трусиками и поцеловал обнажившиеся места. Он вынул шпильки из ее волос, и по плечам Лили заструились золотистые пряди. Девин погрузил в них руку, прижал ее рот к своему, просунул язык между губ и начал медленно, страстно целовать.

Сердце Лилиан разрывалось от любви. Ее тело, охваченное пожаром, пылко отвечало Девину. Она выгнула спину, прижалась грудями к его груди, потерлась и ахнула от прикосновения жестких волосков к чувствительным соскам.

Девин, изнывая от желания, взял ее за руку и потянул к кровати. Сдвинув шелковое покрывало и одеяло к изножью кровати, он опрокинул Лилиан на прохладную простыню. Ему понадобилось одно мгновение, чтобы избавиться от одежды. Затем он опустился на женщину, и его твердый член уперся в низ ее живота. Девин крепко прижался губами к ее губам, с дикой страстью поцеловал и не торопясь скользнул внутрь.

Лилиан приподняла бедра, давая Девину возможность проникнуть глубже. О боже, как хорошо, как чудесно, как их тела подходят друг другу!

Она посмотрела ему в глаза, следя за их выражением. В них светились любовь и обожание.

С каждым ритмичным движением тела Девина внутри нее нарастало сладостное напряжение. Но вот что-то взорвалось, разлетелось на тысячи мерцающих кусочков, и Лилиан вскрикнула, едва сознавая, что Девин шепчет ее имя.

Наконец он бессильно распростерся на Лилиан. Она лежала, наслаждаясь тяжестью и теплом его тела, гладила спину Девина и крепко прижимала его к себе. Он поднял голову и посмотрел на ее пылающее лицо. Не было на свете женщины прекраснее… Он наклонился и поцеловал ее в губы. Когда Девин снова поднял голову, глаза Лилиан подернулись дымкой, влажные губы распухли.

— Я люблю тебя, — хрипло сказал он.

Лилиан улыбнулась и провела ладонями по его спине.

— Я тоже.

Он покачал головой, зная, что она неправильно поняла его.

— Я хочу сказать, что люблю по-настоящему.

Она склонила голову набок.

— Разве это не одно и то же?

— Это ты так думаешь. Лили, я говорю не о дружеской любви. Я люблю тебя всей душой. Так, как муж любит жену.

Лилиан оцепенела. Старые сомнения возникли вновь. На лицо женщины упала тень. О да, ее чувство к Девину сильнее дружбы, но достаточно ли этого, чтобы выйти за него замуж? Внезапно ей стало тяжело и душно. Она оттолкнула Маккея и бросила на него гневный взгляд. Тот послушно лег рядом.

Я поторопился, подумал Девин, ругая себя за нетерпение. Он обнял Лилиан и молча притянул к себе. Что тут скажешь? Его сердце отдано ей без остатка. Лилиан любит его не меньше, но никогда не признается в этом. Она не хочет прочной связи. Все так просто и в то же время так сложно… Он не знал, сможет ли согласиться на что-то меньшее, чем брак.

До утра Девин еще дважды овладел Лилиан — в первый раз жадно и страстно, во второй нежно и неторопливо. У него разрывалось сердце от сознания того, что Лили никогда не выйдет за него замуж, каким бы сильным ни было ее чувство.

Ближе к утру Девин принял решение. Он не собирается до конца жизни тайком пробираться в постель Лилиан. Не сможет скрывать свою любовь от детей и испытывать чувство вины, когда те снова застанут их в объятиях друг друга. Он хочет быть им настоящим отцом, наставником и защитником и не ощущать, что оскорбляет этим память Майкла.

Он сыграет ва-банк: все или ничего. Ставкой в этой игре будет его жизнь.

6

Проснувшаяся Лилиан чувствовала себя довольной. Ее ноги переплелись с ногами Девина, голова лежала на его плече. После бурной ночи с непривычки ломило тело. Ничего, с улыбкой подумала Лилиан, к этому привыкнуть легко.

Она подняла голову, заглянула Девину в лицо и увидела устремленные на нее глаза.

— Доброе утро, — промурлыкала она.

— Доброе утро, Лили.

Для такого раннего утра он был убийственно серьезен. Лилиан стала разглаживать морщину на его переносице. Наконец Девин улыбнулся, притянул ее к себе и поцеловал.

О боже, уже светло! Лилиан схватила простыню, прикрыла грудь и стала приглаживать взлохмаченные волосы. Она знала, что раннее утро — не ее время.

— Ты очень красивая, Лили, — сказал Девин, поняв, что ей не по себе.

— Ты обманщик, но все равно спасибо. По утрам я выгляжу ужасно.

— Ты выглядишь, как женщина, которую очень любили.

Она легла навзничь и лениво потянулась.

— Угу… Похоже на то. Наверное, надо вставать, пока не вернулись дети. — Лилиан поглядела на него и усмехнулась: — Ты же знаешь наше везение. Непременно застанут.

Девин приподнялся на локте и кончиком большого пальца погладил сосок, и тот сразу затвердил.

— Мне все равно. Пускай застанут.

Лилиан перехватила его руку, спускавшуюся к ее животу.

— Я еще не готова рассказать детям про наши отношения.

Он отнял руку и опустил веки, скрывая досаду и раздражение.

— Раз так, давай вставать. — Девин поднялся, собрал свою одежду, вышел и закрыл за собой дверь.

Натягивая поношенную майку и старые джинсы, Лилиан гадала, чем вызвана холодность Девина. Куда исчез великолепный мужчина, который так страстно любил ее сегодня ночью? Девин отдалился, и это встревожило ее. Может, он жалеет, что лег с ней в постель? Она обманула его ожидания? Лилиан задумчиво покачала головой и пошла к зеркалу.

Первый же взгляд подтвердил ее худшие опасения. Она напоминала огородное пугало. Лилиан пригладила волосы и собрала их в конский хвост, затем прошла в ванную, умылась и почистила зубы. Ну вот, совсем другое дело. Лицо порозовело, в глазах появился блеск… Легкой походкой она отправилась на кухню и стала готовить завтрак.

Вышедшего из ванной Девина встретил аромат жареного бекона. Ах, какая ночь… В Лили было все, о чем он мог мечтать. Мягкая, добрая, с чувством юмора, умная, работящая и достаточно страстная, чтобы удовлетворить его в постели.

Девин босиком прошел в кухню, взял с буфета кружку и наполнил ее крепким кофе. Затем присел на угол буфета и залюбовался Лилиан, варившей яйца и жарившей оладьи. До чего же ловко она управляется на кухне! Впрочем, удивляться не приходится. Все дело в многолетней тренировке.

— Сколько тебе оладий? — спросила она с ослепительной улыбкой.

Оладьи были нужны Маккею как прошлогодний снег. Ему не давал покоя недавно полученный отказ.

— Две, — ответил он, сделав глоток кофе. — Для мужчины, который трудился всю ночь, ты не очень голоден, — поддразнила она.

— Я голоден, но еда тут ни при чем, — честно сказал Девин. Он изголодался по другим вещам. По постоянству. По уюту. По семье. Ему хотелось пустить корни и начать новую жизнь рядом с Лили. Только такую жизнь он мог бы считать полной.

Лилиан положила на тарелку две оладьи, несколько яиц всмятку, кусок жареного бекона и протянула ему.

— Масло и джем на столе.

— Спасибо, — пробормотал он. Когда аппетитный запах достиг ноздрей, у Девина заурчало в животе. Оказывается, поесть тоже будет неплохо…

Он уплел не только свою порцию, но и остальные яйца и бекон. Потом отнес тарелку в раковину, вымыл ее, схватил кофейник и наполнил две кружки. Сев напротив Лилиан, Девин задумчиво уставился на черную жидкость, набираясь смелости для нового разговора о женитьбе.

— Что с тобой? — спросила нахмурившаяся Лилиан. Она потянула его за руку и заставила поднять глаза.

Девин тяжело вздохнул.

— Лили, я про сегодняшнюю ночь…

Она отдернула руку, точно обжегшись.

— Ты жалеешь?

— О нет! Совсем наоборот. Я хочу, чтобы так было всегда.

— Девин, все было чудесно, но при детях тебе нельзя будет здесь ночевать.

— В том-то и дело. А я хочу спать с тобой каждую ночь.

Чашка с кофе застыла в воздухе.

— Ты хочешь жить с нами?

— В общем, да. — Он следил за встревоженным лицом Лилиан. — Лили, ты любишь меня?

Выражение ее глаз немного смягчилось.

— Сам знаешь, что люблю.

— Достаточно, чтобы выйти за меня замуж?

Лилиан тяжело вздохнула.

— Девин, я очень люблю тебя, но не хочу замуж. Я уже говорила это.

— Да, помню. Но я хочу большего. Не хочу спать с тобой время от времени и не хочу делать это украдкой от детей.

— Девин, я не могу предложить тебе ничего другого.

В его темных глазах вспыхнул гнев.

— Не можешь или не хочешь?

— И то, и другое. Мне нравится жить так. Я делаю, что хочу и завишу только от себя.

— Но я не хочу ничего менять. Я горжусь тобой и твоей работой. Я не заставлю тебя выбирать.

Она недоверчиво вздохнула и опустила ресницы.

— Почему мы не можем оставить все как есть?

Девин резко поднялся, уперся ладонями в стол и наклонился к ней.

— Да потому, черт побери, что я хочу спать с тобой, не думая о том, что надо успеть улизнуть, пока не проснулись дети! Хочу завтракать с семьей, а вечером обедать и говорить о школьных успехах ребятишек и твоей работе! Хочу быть детям настоящим отцом, а самое главное, хочу чтобы у нас с тобой был ребенок!

Лилиан ахнула и прижала руку к груди.

— Девин, я слишком стара для этого!

Он выпрямился и с силой хлопнул себя по бедрам.

— Дьявольщина! Лили, тебе только тридцать шесть, у нас еще уйма времени!

— Я не хочу еще одного ребенка, — твердо сказала она. — Не хочу целыми днями сидеть дома и заботиться о малыше, пока ты будешь на работе, а дети в школе. Я сойду с ума!

— Никто не говорит о том, что ты будешь сидеть дома. Разве не ты утверждала, что семья работе не помеха? Ты можешь делать и то, и другое и быть счастливой.

— Нет, Девин… — Она вздохнула и пригладила золотистую челку — Я не хочу расставаться с тобой, но и не могу дать тебе то, о чем ты просишь.

На скулах Маккея проступили желваки.

— Лили, признайся, я нужен тебе. В этом нет ничего зазорного.

Властность его тона заставила Лилиан выйти из себя. Она вскочила и вытянула палец так стремительно, что чуть не ткнула Девина в подбородок.

— Никто мне не нужен! Ни ты, ни другие мужчины!

Он посмотрел ей в глаза и тихо сказал:

— Тогда мне лучше уйти из твоей жизни.

О боже, что она наделала? Лилиан пришла в ужас от сказанного сгоряча, подумав о том, как она любит его и нуждается в нем.

— Ты говорил, что, если у нас ничего не получится, мы сможем остаться друзьями…

Он печально покачал головой.

— Я не смогу притворяться, что между нами ничего нет. Я слишком сильно люблю тебя. Если ты будешь рядом, я не вынесу мысли о том, что ты никогда не станешь моей.

Из глаз Лилиан брызнули слезы. Сердце болело так, словно оно разорвалось пополам.

— А как же дети? — спросила она, цепляясь за соломинку.

— Я буду видеться с ними. — Он потер затылок и уставился в мозаичный пол. — Я люблю всех троих как собственных детей. Они не должны страдать из-за наших разногласий.

— Девин, не надо! — взмолилась Лилиан.

У Маккея сжалось сердце, но он остался непреклонен.

— У меня нет другого выхода. Если я этого не сделаю, будет только хуже. Я жадный, Лили. Я хочу все или ничего. Если ты когда-нибудь передумаешь, дай мне знать.

Когда он вышел из столовой, Лилиан вздернула подбородок. Она не будет умолять его! Входная дверь открылась и закрылась.

— Черт бы тебя побрал, Девин Маккей! Никого не хочу любить, если за это приходится платить такой ценой, — прошептала она. — Что я буду делать без тебя?

— С днем рождения вас, с днем рождения вас, Эмили и Элизабет, с днем рождения вас!

Девин, прихлопывая в такт, наблюдал за тем, как близнецы общими усилиями задувают тринадцать свечек на торте. Когда ритуал завершился, он ткнул в бок сидевшего рядом Джейсона.

— Как насчет того, чтобы принести нам по большущему куску торта?

— О'кей. — Джейсон слез со своего складного стула. — Надо сбегать, пока мама не унесла угловые кусочки!

Пока Джейсон ходил за тортом, Девин обвел взглядом задний двор. Ветер развевал праздничные вымпелы. Воздушные шары, привязанные к столбам крыльца, туго натягивали свои ленточки. Столик с приправой для хот-догов и гамбургеров сиротливо стоял рядом с забытым рашпером: дети уже наелись. Двойняшки, окруженные толпой друзей, смеялись и болтали, не закрывая рта. Наконец взгляд Девина остановился на Лилиан. Его сердце дрогнуло и болезненно сжалось.

На ней была розовая блузка, заправленная в белые джинсы, распущенные золотисто-рыжие волосы рассыпались по плечам. Лилиан улыбалась детям, протягивая им тарелки с кусками торта, но от ее обычного веселья не осталось и следа. Было больно думать, что причиной этой перемены является он.

Джейсон принес кусок торта, избавив Девина от встречи с Лилиан. Он не мог видеть ее когда-то искрящиеся, а теперь тусклые глаза.

— Почему ты больше не приезжаешь? — Мальчик сунул торт в рот и принялся ждать ответа.

Девин заставил себя улыбнуться.

— Я приезжаю, Тигр. Разве мы с тобой редко видимся?

Но Джейсона это не убедило.

— Ты никогда не приезжаешь к маме и не остаешься обедать, как было раньше.

Торт упал в желудок Девина словно кусок свинца.

— Я был занят в мастерской.

Джейсон вздохнул и начал ковырять глазурь.

— Мама стала такая сердитая… Она кричит на нас, а потом плачет, обнимает и просит прощения. — Он посмотрел на Девина и недоуменно наморщил лоб: — Что с ней случилось?

Маккей постарался заглушить укор совести.

— Наверное, слишком много работает и устает.

Мудрый маленький Джейсон покачал головой.

— Едва ли. Каждый раз, когда я вхожу к ней в кабинет, она сидит и просто смотрит в окно.

Девин посмотрел на Лилиан. Та улыбалась очередному приятелю двойняшек, но ее лицо оставалось грустным. Он подумал о том, как стосковался по ней, и едва не застонал.

— Ты больше не разговариваешь с ней, — вполголоса произнес Джейсон, потом сделал невинное лицо и посмотрел на Девина. — Раньше, когда ты приезжал, она смеялась и улыбалась. Почему все стало по-другому? Вы, что, поругались?

Девин не мог солгать Джейсону.

— Да, мы… не сошлись во мнениях, но к тебе и твоим сестрам я отношусь по-прежнему.

Джейсон понурился. Ему расхотелось доедать торт.

— Я хочу, чтобы вы с мамой помирились.

Как будто он не хотел! Прошедший месяц был самым несчастным в жизни Девина. Он начинал жалеть о своем решении. Он так часто думал о ней, что даже в мастерской начинал грезить средь бела дня. А по ночам не мог уснуть, вспоминая шелковую кожу Лилиан и то, как ее тело отзывалось на его прикосновения. Хотелось обнимать ее, целовать, дразнить, разговаривать с ней. Даже ссориться.

Он свалял дурака. С чего он взял, что, если уйти и дать Лилиан время, она передумает и согласится выйти за него замуж? Глупая гордость никогда не позволит ей этого.

Девин посмотрел вслед Лилиан, уносившей в дом остатки торта. Затем он обернулся к Джейсону и спросил:

— Ну что, доел?

— Ага, — сказал мальчик и отдал ему тарелку. Он смотрел на свисавший с крыши крыльца глиняный горшочек, в котором лежал подарок. Элизабет с завязанными глазами держала деревянный молоток и готовилась к попытке. Джейсон спрыгнул со стула и побежал занимать очередь.

Девин невольно фыркнул и удивился. Когда он смеялся в последний раз? Кажется, когда был с Лилиан. Маккей посмотрел на дом, зная, что она где-то внутри, и решил, что должен увидеться с ней и поговорить.

Лилиан убирала в буфет посуду и заворачивала в фольгу остатки торта, стараясь не думать о сидевшем во дворе Девине, таком близком и таком далеком. Когда днем она открыла ему дверь, Девин вежливо поздоровался, а потом прошел мимо нее к двойняшкам и обнял их. И тут у Лилиан чуть не разорвалось сердце от горя.

Боль не утихала ни днем, ни ночью. Лилиан тосковала по Девину так, что уже не осталось слез. Его уход был хуже всего, что она могла себе представить, и это очень пугало Лилиан. Она могла снова впасть в зависимость, с которой так отчаянно боролась.

— Как поживаешь, Лили?

Раздавшийся позади негромкий голос заставил ее вздрогнуть и выронить коробку с фольгой. Женщина обернулась и выдавила натужную улыбку.

— Неплохо, — оживленно сказала она, сама слыша, что фальшивит. — А ты?

— Отвратительно. Чертовски одиноко. Тоскую по тебе. — Девин наклонился, поднял коробку и поставил ее на буфет. Потом посмотрел в зеленые глаза, полные сердечной боли, и напрягся, борясь с отчаянным желанием обнять Лилиан и сказать, как он любит ее.

По лицу Лилиан потекли жгучие слезы.

— Не надо, Девин. Ты сам хотел этого.

Он не дрогнул, однако его лицо помрачнело.

— Другого решения не было.

Верно. Но если бы Девин знал, как настойчиво она искала это решение! Лилиан отвернулась, чтобы он не успел увидеть правду. Иногда, когда боль становилась невыносимой, и больше всего на свете хотелось оказаться в его объятиях, Лилиан не дала бы за свою драгоценную независимость и ломаного гроша. И все же она не могла заставить себя сказать «ты нужен мне», хотя эти слова могли бы разом положить конец мучениям.

— Я не хотел причинять тебе боль, Лили, — тихо сказал Девин. — Просто моя гордость не уступает твоему упрямству.

38

«Ты нужен мне!» — кричал внутренний голос, но Лили его не послушалась. Она отвернулась и ровно сказала:

— Спасибо, что пришел сегодня, несмотря ни на что.

Девин отрывисто кивнул.

— Я бы никогда не пропустил день рождения двойняшек.

На кухню вбежала девочка. Ее лицо горело от возбуждения.

— Миссис Остин, Элизабет и Эмили начинают разворачивать подарки!

Лилиан выдавила любезную улыбку.

— Сейчас иду, Синди.

Девин дождался, когда девочка уйдет с кухни. Ах, если бы он мог согласиться на меньшее!

— Лили, если тебе что-нибудь понадобится, позвони.

— Времена изменились! — внезапно рассердилась она.

Темные глаза Девина наполнились болью.

— Знаю, но теперь это все, что я могу тебе дать.

Она смотрела ему вслед. «Это все, что я могу тебе дать». Только теперь, когда она сама услышала эти слова, Лилиан поняла, насколько они эгоистичны.

— Миссис Остин, миссис Остин!

Лилиан подняла голову и нахмурилась, услышав вдали чей-то голос. Кажется, это Рыжик.

— Миссис Остин!

Она поднялась с кресла и вышла из кабинета в коридор. Рыжик влетел в раздвижные двери. Мальчик был красным как свекла и тяжело дышал. По его щекам текли слезы, глаза были круглыми от страха.

Лилиан побежала навстречу, решив, что Джейсон опять обидел друга: в последнее время с ее сыном просто не было сладу.

— Что случилось, Рыжик?

— Джейсон, — сказал он, судорожно втягивая в себя воздух. — Мы катались на велосипедах, и он… и он… — Тут Рыжик заплакал в голос.

Внезапно Лилиан услышала вдали вой сирены.

— Он попал под машину! — наконец вымолвил Рыжик.

У Лилиан похолодело в груди. Она пулей вылетела из дома и побежала к перекрестку, где уже стояли «скорая помощь» и полицейские машины. Пробившись сквозь толпу людей, она вскрикнула. Джейсон без сознания лежал на мостовой, над ним колдовали два фельдшера. Рука мальчика была неестественно вывернута, из носа шла кровь. Велосипед, превратившийся в груду металла, лежал в нескольких метрах от них.

Лилиан представилась фельдшерам, пытаясь не впадать в истерику. Когда Джейсона отнесли в машину, она забралась следом и села рядом с носилками. У нее кружилась голова, в крови бушевал адреналин. Мальчик не приходил в сознание. Фельдшеры не смогли точно определить внутренние повреждения, и Лилиан всю дорогу гадала, выживет ли сын.

Санитары тут же отвезли Джейсона в палату неотложной помощи, а медсестры велели Лилиан подождать в комнате отдыха. Скоро к ней выйдет врач, сказали они.

Лилиан вошла в комнату, не обращая внимания на любопытные взгляды. Страшные, невероятные мысли роились в голове, грудь сжималась от тревоги. Нужно было кому-то сообщить о случившемся. Она устремилась к телефону.

Как ни странно, первым делом Лилиан позвонила не родителям и не брату. Ей ответил низкий, мягкий голос, тут же успокоивший измученные нервы.

— Автомастерская Маккея. — После долгого трудового дня голос Девина звучал устало и не слишком весело.

Лилиан закрыла глаза, ощущая, как тело охватывает знакомое тепло. Как она могла столько времени жить без него?

— Алло…

— Девин, — борясь с икотой, промолвила Лилиан, — ты мне нужен.

— Лили?

Тут плотину прорвало, и слезы вырвались на волю. Лилиан не могла справиться с рыданиями, идущими из глубины души. До сих пор она была спокойной и собранной, но теперь ей нужно было на кого-то опереться. На человека, который разделил бы с нею боль.

— Лили, что случилось? — в панике спросил Девин.

Она вытерла слезы ладонью.

— Джейсона сбила машина.

Девин ахнул, а потом коротко спросил:

— Где ты?

— В больнице святой Марии.

— Я сейчас буду.

Голос Девина давно умолк, но Лилиан все еще держала трубку у уха, словно могла таким образом впитать в себя его силу. Потом она позвонила родителям и брату, попросив последнего заехать за девочками и отвезти ночевать к себе.

Девин приехал через двадцать минут. Едва он вошел, как Лилиан бросилась в его объятия. Ее глаза опухли, тело сотрясал страх. Девин баюкал ее, гладил по голове и шептал:

— Тише, милая, тише… Все будет хорошо.

Лилиан крепко прижималась к теплой мускулистой груди, вдыхала запах мужского тела, и ее икота постепенно ослабевала.

— Как он?

Лилиан отстранилась и подняла на него глаза, полные слез.

— Не знаю. Его тут же увезли, и с тех пор я его не видела. Сестры ничего не говорят.

Он угрюмо усмехнулся.

— Понимаю. Нет ничего хуже ожидания. Я побуду с тобой.

Зеленые глаза Лилиан потемнели от благодарности.

— Спасибо.

Наконец зашел врач и обвел ожидавших взглядом.

Лилиан сидела на диване, положив голову на плечо Девина. Ее рука тонула в теплых мужских ладонях. Когда врач подошел ближе, оба встали.

— Миссис Остин?

— Да, — тревожно ответила Лилиан. — Как Джейсон? — Девин, стоявший позади, положил руки ей на плечи.

— Перелом руки в трех местах, два треснувших ребра и небольшое сотрясение мозга.

Лилиан ахнула, заплакала, крепко стиснула руку Девина, лежавшую на ее плече, и с трудом промолвила:

— Значит, он выживет?

— Конечно. Более серьезных повреждений у него нет.

Лилиан прочитала про себя благодарственную молитву. Она спиной ощущала, что тело Девина расслабилось.

Врач продолжил:

— Однако придется подержать его здесь пару дней. Учитывая скорость, с которой двигалась машина, ваш Джейсон просто счастливчик. Все могло быть намного хуже. Мальчик сильный, здоровый и быстро придет в себя.

— Можно нам посмотреть на него? — тревожно спросила Лилиан.

— Конечно. Пойдемте со мной.

Врач провел Лилиан и Девина в палату Джейсона и оставил их там, попросив уйти через несколько минут.

Мальчик лежал на кровати, его светлые волосы разметались по подушке. Щеку украшал чудовищный кровоподтек, левая рука была закована в гипс. Он был бледен и казался совершенно беззащитным.

Девин подошел к Лилиан и молча встал с ней рядом. Она наклонилась и поцеловала сына в лоб.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Веки Джейсона затрепетали и приоткрылись.

— Мама? — слабо и хрипло спросил он.

Лилиан храбро улыбнулась, хотя ее глаза были полны слез, и отвела со лба мальчика соломенную прядь.

— Да, моя радость, это я.

— Извини. Я не заметил машину.

— Ох, милый… — Она прикоснулась к его щеке и шмыгнула носом. — Я так рада, что ты жив! — По ее щеке скатилась слеза.

— Ма, не распускай нюни.

У нее вырвался слабый смешок.

— Именно это мамы умеют делать лучше всего.

Тут Джейсон увидел Девина и улыбнулся уголком рта.

— Дядя Девин…

Девин взял неповрежденную руку мальчика.

— Помалкивай, Тигр. Отдыхай и поправляйся, чтобы мы могли поскорее забрать тебя домой.

Маленькие пальцы сжали ладонь Маккея.

— Присмотри за мамой вместо меня, — сонно сказал он и опустил ресницы.

— Обязательно, — пообещал Девин, растроганный тем, что даже в такую минуту мальчик заботится о матери.

Лилиан еще раз поцеловала Джейсона и сказала, что скоро вернется, но мальчик уже крепко спал. Она хотела остаться еще немного и убедиться, что с сыном все в порядке, однако Девин напомнил ей о просьбе врача и увел из палаты.

Маккей вез ее домой. Лилиан закрыла глаза и прижалась лбом к холодному стеклу. Остановившись на подъездной аллее и выключив мотор, Девин понял, что она спит. Он вышел, отпер входную дверь, включил свет и вернулся за Лили. Когда Девин взял ее на руки, женщина заморгала и открыла глаза. Слишком усталая, чтобы возражать, она позволила отнести себя в спальню. Маккей молча положил женщину на кровать, снял с нее туфли и отвел со лба прядь волос.

— Спокойной ночи, — нежно улыбнулся он. — Я позвоню утром.

Лилиан пронзил страх. Она подумала, что Девин снова уйдет, вспомнила испытанные ею боль и одиночество и поняла, что больше не выдержит. Гордость и независимость ничего не стоят, если ты несчастен. Когда Девин шагнул к двери, Лилиан схватила его за руку. Он посмотрел на нее, но ничего не сказал.

— Не бросай меня, Девин… — хрипло сказала она со слезами на глазах. — Ты нужен мне.

Темные глаза вспыхнули, но он продолжал молчать. Его напрягшееся тело ожидало и надеялось.

Лилиан отодвинулась на край кровати и притянула его к себе. Он не сопротивлялся.

— То, что Джейсон чуть не погиб, напомнило мне, как драгоценна жизнь. Я не хочу тратить ее без толку, оставаясь одна. Без тебя моя жизнь пуста.

Девин заставил Лилиан сесть, обхватил руками и зарылся лицом в волосы, вдыхая ее запах.

— Господи, как долго я ждал этих слов… — Он отстранился, погладил ее по щеке, приподнял пальцем подбородок и заглянул в глаза. — Оставаться вдали от тебя оказалось труднее всего на свете. Я так тосковал по тебе, Лили! По твоему теплу, твоей улыбке и даже по твоему гневу.

— Тогда женись на мне, — выдохнула Лилиан. Ее сердце на мгновение остановилось, а потом радостно застучало, приветствуя это решение.

В улыбке Девина были нежность и обещание.

— Ах, Лили, любимая, наконец-то! — Он наклонился и крепко поцеловал ее в губы.

Лилиан со свистом втянула в себя воздух, когда младенец в ее чреве совершил сальто-мортале.

— Ты почувствовал? — спросила она, глядя на мужа через плечо. Маккей сидел на полу, вытянув ноги и положив ладонь на ее округлившийся живот.

— Лягается как лошадь, — усмехнулся он.

— Я тоже хочу потрогать! — Джейсон оторвался от телевизора, опустился на колени рядом с Лилиан и Девином, положил руки на живот матери и принялся ждать нового движения малыша. Когда это случилось, мальчик вытаращил глаза, а потом довольно рассмеялся.

— Что тут происходит? — спросила вошедшая в комнату Элизабет, ведя на буксире Эмили.

— Хотите почувствовать, как шевелится малыш? — спросил Девин, опуская ладони и освобождая место для новых рук.

— Ага! — одновременно ответили близняшки, устремляясь к матери, и принялись взволнованно ждать.

Когда Лилиан уже хотела сказать, что малыш, наверное, уснул, то ли пятка, то ли локоть ударили в самую середину ее выпуклого живота.

— Уй! — воскликнула Элизабет.

— Классно! — вторила ей Эмили.

Джейсон хихикнул. Лилиан прижалась к мужу и подумала, что никогда не чувствовала себя такой счастливой и довольной. Она обвела взглядом руки, лежавшие на ее животе и с любовью прикасавшиеся к жившему внутри малышу. Лилиан блаженно улыбнулась. У нее есть трое чудесных детей и вот-вот родится четвертый, есть процветающее дело… и любовь мужчины, который сделал ее жизнь полной и совершенной.

О чем еще мечтать женщине?

Разбуди любовь…

1

Она вернулась! Громкий стук в парадную дверь, за которым последовал звук удаляющихся шагов, не мог означать ничего другого.

Эрик Бромли, седьмой граф Фаррингтон, с проклятием поднялся на ноги, вышел из гостиной и сердитой размашистой походкой зашагал по коридору. Он не гадал, кто приехал. Сомневаться не приходилось. Личность посетителя была ясна как божий день. Никто не смел посещать поместье Фаррингтон с тех пор, как пять лет назад его хозяин стал отшельником.

Эрик пнул ногой стоявший на дороге стул. «Шератон» с решетчатой спинкой ударился о стену с такой силой, что чуть не разлетелся в щепки. Грозный воин с огнем в глазах двигался к крепостным воротам, чтобы отразить нападение заклятого врага.

Он распахнул дверь настежь и помахал рукой, разгоняя облако пыли, оставленное быстро удалявшимся экипажем. То был второй экипаж за месяц… и двадцать второй за четыре года.

Пыль осела, и Эрик машинально опустил гневный взор на чертенка ростом в метр. Ему ответил дерзкий взгляд сапфировых глаз, в котором не было и намека на стыд или раскаяние.

— Привет, дядя. Мы с Пушком вернулись. — Она держала под мышкой облезлого кота. — Миссис Лоули велела сказать тебе, что мне нет… нет, — она сморщила носик, — совокупления.

С этими словами она поставила сумку, сняла капор и пальто, швырнула их на пол и пулей пролетела мимо Эрика.

— Искупления, — проворчал Эрик, глядя на брошенную одежду. — Тебе нет искупления. Проклятье!

Не успел он промолвить эти слова, как по всему дому разнесся грохот.

Эрик круто повернулся и направился к источнику шума, который обнаружился в зеленой гостиной. Племянница стояла у холодного камина. У ее ног лежала разбитая античная ваза.

— Пушок хотел сидеть с этой стороны стола. — Она показала рукой на освободившееся место. — Здесь стояла твоя ваза. Вот я и отодвинула ее. Пушок не любит тесноту.

— Ноэль, — Эрик стиснул кулаки, — что ты натворила у Лоули? Почему они прислали тебя обратно?

Она небрежно пожала плечами.

— Их пес хотел укусить Пушка. А я сама его укусила.

— Ты укусила их со…

— За хвост. Все равно пес толстый и противный. Такой же, как его хвост.

— Лоули были последней приличной семьей в этом приходе! — прорычал Эрик, пытаясь не показать боли, от которой сжималось сердце. Запрокинутое лицо Ноэль было копией материнского. — И что мне теперь с тобой делать, черт побери?

— Не поминай черта, не то попадешь в ад.

На виске Эрика запульсировала жилка.

— Конечно, если ты не пришел оттуда. Так говорит миссис Лоули. Она называет тебя самим дьяволом. Это правда?

Тут у дядюшки лопнуло терпение. Он наконец решился изменить клятве никогда не выезжать из Фаррингтона.

— Иди-ка сюда, Ноэль! — велел он.

— Зачем? — В ее взгляде не было страха. Только любопытство.

— Затем, что я приказываю.

Явно заинтересованная, она выгнула бровь.

— Мы не можем никуда ехать. Ты не вылезаешь из Фаррингтона.

— Сегодня вылезу. С тобой. Мы едем в деревню. Настало время раз и навсегда решить, где ты будешь жить. Следуй за мной. — Он шагнул к двери. — И только попробуй не послушаться! Если придется повторять, я за себя не ручаюсь!

Ноэль сложила руки на груди.

— Даже если ты меня стукнешь, я никуда не поеду без Пушка!

— Ладно! — рявкнул Эрик. — Забирай свою косматую игрушку! Я пошел за фаэтоном!

Подбородок Ноэль задрался вверх, и на мгновение Эрик подумал, что она откажется. Но она пожала плечами, взяла своего ободранного кота и молча вышла в коридор.

Эрик боролся с гневом, заливавшим его темной удушливой волной. Пытке нужно положить конец. И ради этого он поедет куда угодно. Хоть в ад.

2

— Вы понимаете, о чем просите?

Руперт Каррен схватился за край деревянной скамьи и поднял глаза к потолку церкви, не то умоляя Господа, не то предупреждая его.

— Викарий, я высказался достаточно ясно, — откликнулся Эрик. — Нечего дрожать или молить о пощаде так называемые высшие силы. Я не собираюсь убивать ни вас, ни ваших прихожан. Моей племяннице требуется хорошая гувернантка. Работа будет щедро оплачена. Кроме того, в благодарность я пожертвую церкви пять тысяч фунтов, в которых она, — тут Эрик покосился на обшарпанные стены храма, — явно нуждается.

— Милорд, возможно, некоторых людей можно подкупить. — Каррен поднялся на ноги. На лице старика была написана досада. — Меня — нет. Материальные блага не значат ничего, если ради них нужно принести в жертву молодую женщину.

Темная бровь поднялась вверх.

— В жертву? И кто же, по-вашему, ее убьет? Я или Ноэль?

— Вопрос риторический.

— И все же хотелось бы получить ответ. Поскольку я давно порвал связи с миром, мне любопытно знать, чья репутация хуже — моя или племянницы.

— Милорд, ваша племянница — дитя, — с отвращением ответил викарий. — Я убежден: если бы в течение четырех лет девочка видела любовь и заботу, она была бы счастливой, уравновешенной, и весь этот разговор не имел бы смысла.

— В самом деле? Тогда скажите мне вот что, викарий. Если для счастья Ноэль требуется лишь забота, то почему же каждая достойная семья в приходе возвращает ее через… Сейчас сосчитаю. — Эрик задумчиво побарабанил пальцами. — Самый долгий срок составляет шесть месяцев. Столько она прожила у Уиллеттов. Если на свете действительно существует Царствие Небесное, уверен, что эти добрые люди заслужили лучшее место в раю. С другой стороны, Филды терпели ее лишь полтора дня, пока она чуть не сожгла кухню… вместе с кухаркой. В общем, средняя продолжительность пребывания моей племянницы в одном доме составляет около трех месяцев.

— Для подобного поведения у Ноэль есть причины, — тихо ответил Каррен. — Но такой человек, как вы, никогда не поймет их. Так что нет смысла объяснять.

— Прекрасно. Поскольку Ноэль ни при чем, я делаю вывод, что ужас в сердца ваших прихожан вселяет моя репутация.

Несколько мгновений викарий молча смотрел на алтарь, а затем ответил:

— Лорд Фаррингтон, вы не выезжали из своего поместья пять лет. А до того… Нет нужды напоминать вам, как ошеломила прихожан смерть Лайзы и как напугала их роль, которую вы сыграли в ее безвременной кончине. Ваши бывшие слуги все еще бледнеют, вспоминая о событиях тех недель. В нашем тихом приходе никогда не было более трагического происшествия. Говоря прямо, вся деревня боится вас. Даже самый последний бедняк не согласится отдать свою дочь в ваши руки.

При упоминании о сестре лицо Эрика словно окаменело.

— Не согласен, викарий. За хорошие деньги люди сделают что угодно. Даже вступят в сделку с «самим дьяволом».

Каррен покачал головой.

— Ошибаетесь, милорд. Но есть и другое препятствие, о котором нам придется поговорить. В поместье Фаррингтон нет ни души, за исключением вас… а теперь и Ноэль. Вы рассчитали слуг сразу после смерти Лайзы и никем не заменили их.

— Да. И я не собираюсь отступать от этого правила.

— Решать вам. Однако я полагаю, что гувернантка Ноэль будет жить в Фаррингтоне.

— Гувернантки обычно живут в домах своих воспитанников.

— Верно. Но речь идет о необычной ситуации. Вы считаете возможным, чтобы уважаемая женщина жила в одном доме с неженатым мужчиной без компаньонки и без единого свидетеля, не считая четырехлетнего ребенка? Даже если бы ваше прошлое было безупречным, а репутация безукоризненной, ни одна порядочная женщина не согласилась бы на такое предложение.

Эрик нахмурился.

— Об этом я не подумал. А должен был. — Внезапно направление его мыслей изменилось. — Прекрасно. Я делаю вам другое предложение. Сумма, жертвуемая церкви, возрастает вдвое, но вместо гувернантки вы подыщете мне жену.

— Жену? — Каррен рывком поднял голову и обеими руками пригладил седые волосы. — Я не ослышался?

— Нет, не ослышались. — Эрик встал. — Не сомневаюсь, вы знаете, что я чрезвычайно богатый человек. Моя жена будет иметь доступ к моим деньгам. Я не стану ограничивать ее в тратах. Ей не придется отчитываться передо мной, поскольку я не имею привычки к роскоши. Она сможет покупать все, что захочется: драгоценности, одежду и все остальные дурацкие безделушки, которые требуются женщинам. Честно говоря, мне наплевать, что она будет покупать… и что делать. Если она не станет покидать пределы поместья и будет оставаться одна, когда Ноэль спит. Не стоит говорить, что ее поведение должно быть безупречным, учитывая, что ей надлежит стать для Ноэль единственным примером… и единственной собеседницей. Эта женщина должна понимать, что Ноэль будет находиться исключительно на ее попечении. Ей придется не только приглядывать за моей племянницей, но — скажу честно — держать девочку как можно дальше от меня. И еще одно: особа, которую вы мне подберете, не должна быть тщеславной. Никаких вылазок в Лондон, никаких балов, приемов и выездов в свет. Короче говоря, я не сделаю и шагу из Фаррингтона, и моей жене придется жить так же.

— Иными словами, она будет вашей пленницей.

Глаза Эрика блеснули.

— Нет, она не будет пленницей. Она будет сторожем при Ноэль. А это работа тяжелая. Хотите верьте, хотите нет.

— А как быть с родственными узами молодой леди?

— Они должны быть разорваны. Никому не разрешается посещать Фаррингтон.

— Но почему ей нельзя будет навещать родных? С Ноэль, конечно. Ребенку полезно время от времени менять обстановку.

— Нет! — Эрик так грохнул кулаком по деревянному сиденью, что от стен отдалось эхо. — Я не желаю иметь никаких связей с миром, даже косвенных! Жизнь обитателей Фаррингтона останется прежней. А для смены обстановки в распоряжении Ноэль будут сотни акров угодий. Этого вполне достаточно даже для нее. — Он провел рукой по волосам и заставил себя успокоиться. — Итак, учитывая не слишком выгодные условия сделки, к кому вы посоветуете обратиться?

Каррен удивленно заморгал.

— Я не могу вот так сразу назвать вам имя будущей жены… Если смогу вообще. Вы должны дать мне срок.

— А на это время вы оставите такого закоренелого грешника, как я, наедине с Ноэль? — с ледяной усмешкой спросил Эрик. — На вашем месте я бы этого не допустил.

Не успел викарий открыть рот, как церковь потряс истошный вопль.

— Будь она проклята! — прошипел Эрик, стремительно оборачиваясь в сторону дверей.

— Лорд Фаррингтон, — с негодованием возгласил викарий, — позвольте напомнить, что вы в обители Господа!

— Снаружи которой находится демон, грозящий разрушить ее священные стены. — Эрик устремился к выходу. — Этой негодяйке было велено оставаться на лужайке и поиграть во что-нибудь, пока я поговорю с вами. Не сомневаюсь, что она уничтожила ваш сад вмести со всеми, кто там был!

— Но ведь ей нет еще и четырех. — Несмотря на почтенный возраст, Каррен резво, хотя и не слишком ловко устремился следом. — Ее нельзя оставлять без присмотра.

— Она и не останется… если вы исполните мою просьбу.

Он был у дверей, когда ужасающий вопль прозвучал снова. За ним последовали крики «тпру!» и громкий топот копыт.

Эрик вылетел из церкви и увидел, что парализованная ужасом Ноэль скорчилась на дороге, а на нее несется виляющая из стороны в сторону карета, кучер которой безуспешно пытается сдержать лошадей.

— О боже! — Эрик в два прыжка одолел лестницу, зная, что уже не успеет спасти девочку.

Вдруг с противоположной стороны дороги стрелой вылетело какое-то цветное пятно, схватило Ноэль и отпрянуло. Лошади заржали и протестующе замотали мордами.

Карета остановилась. Воцарилось молчание. Оно нарушалось только фырканьем лошадей и хриплым дыханием Эрика, боровшегося с диким взрывом эмоций.

Сзади донеслось еле слышное бормотание викария:

— Слава богу…

Смертельно бледная Ноэль подняла голову и уставилась на девушку, которая держала ее на руках. Эта девушка только что спасла ей жизнь. С диким криком девочка стала вырываться и колотить кулачками по плечам своей спасительницы:

— Пусти меня! Там Пушок! Я должна найти его!

Та и глазом не моргнула.

— Перестань, — спокойно велела она, поймав запястья Ноэль. — Ты не смогла бы спасти своего Пушка, если бы лежала под колесами кареты. — Она легонько сжала руки девочки, умеряя ласковым жестом суровость тона, потом подняла голову и негромко обратилась к мокрому от пота кучеру, который был похож на привидение: — Все в порядке. Ребенок не пострадал. Но я буду благодарна, если вы немного задержитесь. Это возможно?

Тот задумчиво кивнул.

— Спасибо. — Не выпуская ребенка, девушка принялась отряхивать пыль с ее розовато-лилового платья. — А теперь, — продолжила она, обращаясь к девочке, — будь добра сказать, что за животное твой Пушок. Потом мы отправимся на поиски.

— Он кот! — воинственно задрав подбородок, заявила Ноэль с мятежным блеском в глазах. — Паршивый кот!

— Отлично. Теперь я знаю, кого искать. — Ничуть не шокированная выражениями малышки, девушка деловито кивнула. Затем, держа Ноэль на одной руке, подошла к карете, присела и заглянула под колеса. — Он желтовато-коричневый?

— Да. — Ноэль попыталась вырваться. — Ты его видишь? Он там?

— Там. Жив и невредим. Удивительно счастливый кот. — Спасительница посмотрела в лицо брыкающейся девочке. — Предлагаю сделку. Если пообещаешь вернуться на ту кучу листьев, где ты играла, я достану Пушка. Но если ты снова убежишь на улицу, я за Пушка не отвечаю. Договорились?

Ноэль посмотрела на девушку как на сумасшедшую.

— Ты слышала, что я сказала? Пушок паршивый!

— Слышала. Ну так что, договорились?

Последовал медленный удивленный кивок.

— Да.

— Вот и хорошо. — Девушка поставила Ноэль на землю и слегка подтолкнула. — Ступай.

Ноэль побежала на траву. Ее спасительница довольно улыбнулась, заправила за уши непокорные каштановые пряди и без всяких церемоний опустилась на колени. Затем осторожно залезла под карету, предусмотрительно держась подальше от колес — на случай, если лошади дернут. Наконец она остановилась и стала шарить под повозкой.

Через считанные секунды из-под кареты появился Пушок, схваченный за шкирку твердой рукой.

— Замечательно, — с улыбкой сказала девушка. Но когда она увидела бегущую навстречу Ноэль, улыбка тут же исчезла. — Стой! Мы договорились, что ты останешься на лужайке. Еще один шаг, и Пушок снова отправится под карету.

Ноэль остановилась как вкопанная. Улыбка вернулась на место.

— Чудесно. Обожаю людей, которые держат слово. — Девушка обернулась к кучеру: — Спасибо, сэр. Можете продолжать путь.

Возница вытер лоб грязным платком.

— Благодарю вас, — прохрипел он.

— Нет, это я благодарю вас, сэр. — Она помахала ему рукой и направилась к Ноэль.

Шум удаляющейся кареты вывел Эрика из состояния паралича. Внутри поднялась волна ярости. Он шагнул к дороге как раз в тот момент, когда спасительница Ноэль сунула Пушка в руки девочки.

— Вот и мы! — весело сказала она. — Пушок пережил приключение без всякого вреда для себя.

Ноэль схватила своего любимца. Ее глаза по-прежнему были круглыми и недоверчивыми.

— Меня зовут Бриджит, — представилась девушка и погладила Пушка по драной голове. — А тебя?

Последовало секундное молчание, после которого прозвучало:

— Ноэль.

— Ну, Ноэль, ноги у тебя быстрые, поэтому я не сомневаюсь, что под карету ты не попала бы. Но вот Пушок… Ради него я советую тебе на будущее быть осторожнее.

— Я постараюсь. — Ноэль подняла глаза и увидела устремившегося к ней дядю. — Сейчас мне дадут вз…бычку.

Бриджит перестала улыбаться.

— Это кто же собирается устроить тебе… — Тут она тоже заметила нависшего над ними Эрика и прикусила язык.

— Ноэль, я велел тебе не выходить за церковную ограду! — прогремел он. — Какого черта ты делала на середине улицы?

Ноэль бросила на него осуждающий взгляд.

— Второй раз за утро, — провозгласила она. — Дядя, я думаю, тебе лучше не поминать дьявола. Даже у Господа есть предел терпению.

Спасительница Ноэль издала сдавленный звук, безуспешно пытаясь сдержать смешок.

— Вы настолько дерзки и безрассудны, чтобы смеяться над чужой бедой? — зарычал он, давая выход гневу.

К изумлению Эрика, незнакомка вздернула подбородок, ничуть не испуганная его яростью.

— Безрассудна? О нет, лорд Фаррингтон. И не дерзка — по крайней мере, в обычном значении этого слова. Однако в данном случае должна признаться, что нахожу замечание Ноэль забавным по форме, но верным по содержанию.

Гнев сменился удивлением. Брови Эрика сошлись на переносице.

— Вы знаете, кто я такой?

— Да.

— Откуда?

— У меня хорошая память, милорд. А пять лет не такой уж долгий срок. Хотя ваша внешность слегка изменилась, — сказала девушка, посмотрев на его небритые щеки и нестриженые волосы, — в целом она осталась той же.

— Я вас не помню.

Последовала все та же неотразимая улыбка.

— Это естественно.

Эрик придирчиво осмотрел ее.

— Раз уж вы знаете, кто я такой, то вам должно быть известно и мое темное прошлое, и мое затворничество.

— О да, я знакома с вашей репутацией.

— И тем не менее вы не боитесь меня?

— Нет, милорд, не боюсь.

— Почему?

Лукавые искорки, загоревшиеся в глазах девушки, сделали их золотисто-карими.

— Наверное, по глупости. Видите ли, последние полтора года я учила детей — две дюжины сорванцов от четырех до четырнадцати лет — и теперь меня трудно чем-нибудь удивить или напугать. Даже такому отъявленному злодею, как вы.

— Бриджит! — прервал ее тревожный голос викария, наконец добравшегося до дороги. — Ты цела? — Старик взял ее руки и стиснул их в ладони.

— Да, дедушка, — мягко заверила она. — Вся в пыли, растрепана, но цела. — Бриджит потерла испачканную щеку. — Как и Ноэль с Пушком.

Дедушка? Эрик посмотрел на ее лицо и наконец вспомнил.

Малышка с копной темных волос, не отходящая от викария во время церковной службы. Худенькая девочка в поношенном платье, одаривающая мелочью и сладостями приходских ребятишек, расходящихся после рождественской мессы. Гадкий утенок, застенчиво улыбающийся ему, Эрику, при встречах на улице и смотрящий на Лайзу, как на ангела. Внучка викария. Сколько было этой девочке, когда он видел ее в последний раз? Двенадцать. В крайнем случае, тринадцать.

Что ж, с тех пор прошло пять лет. Худенькой девочки и гадкого утенка больше не было. Вернее, в стоявшей перед ним вполне сложившейся девушке с носом, испачканным пылью, сохранялось некоторое сходство с прежним ребенком. Стройная, маленькая, с гривой каштановых волос, она была ростом ему по грудь. Черты ее лица тоже были смутно знакомыми, особенно нежный подбородок, аккуратный носик и широкие точеные скулы. Ее манера одеваться, вызванная бедностью, тоже не изменилась: синее платье, покрытое свежей грязью, было таким же простеньким и поношенным, как прежние наряды.

И все же Эрик, продолжавший свой придирчивый осмотр, должен был признать, что вылинявший затрапезный наряд не мог скрыть великолепные формы, полностью отсутствовавшие пять лет назад и вопиюще противоречившие поведению девчонки-сорванца, свидетелем которого он только что был.

Кто мог ждать столь стремительной метаморфозы от девочки, которую он едва помнил?

— Милорд…

Эрик вздрогнул, понял, что к нему обращаются, быстро поднял глаза и увидел на ее лице странное выражение.

— Что?

— Я просто заметила, что вы немного расстроены. Это понятно, учитывая, что Ноэль была на волосок от гибели. Могу я вам что-нибудь предложить? Чашку чаю?

Решение пришло к нему внезапно и стремительно.

— Да, можете, — произнес граф. — Но не чаю. — Он схватил девушку за локоть и повлек к церкви, не обращая внимания на попытки сопротивляться. — Мисс Каррен… Вы действительно мисс, верно? Я не вижу на вас обручального кольца.

Бриджит с удивлением смотрела на руку, стиснувшую ее предплечье. Внезапно Эрик отпустил ее.

— Я не собираюсь причинять вам вред, — саркастически бросил он. — Наоборот, мои намерения невероятно честны. А теперь к делу. Вы замужем или нет?

— Нет, милорд, — призналась она, не скрывая изумления.

— Отлично. Может быть, обручены? Просватаны? Кому-то обещаны?

— Лорд Фаррингтон, вы ошибаетесь, — вмешался викарий. — Все это напрасные хлопоты. Ответ будет отрицательным.

Эрик выгнул бровь.

— Хотите сказать, что у вашей внучки нет жениха?

— Нет. Я хочу сказать, что она не будет вашей женой.

Бриджит ахнула.

— Женой? Можно узнать о чем речь?

— Можно. — Эрик отмел возражения викария одним взмахом руки. — Ваша внучка — взрослая женщина. Пускай решает сама. — Затем он переключил внимание на Бриджит: — Мисс Каррен, я буду краток. Я только что сделал вашему дедушке деловое предложение, очень выгодное как для церкви, так и для прихода. Но мне кажется, он не хочет его принимать.

— Какое предложение, милорд?

— Я предложил десять тысяч фунтов за то, что он найдет гувернантку для моей племянницы. Однако, учитывая, что этой женщине придется жить в Фаррингтоне, где нет никого, кроме нас с Ноэль, я согласился ради соблюдения приличий жениться на этой молодой особе. Она станет графиней Фаррингтон. Ей будут принадлежать особняк, титул — правда, запятнанный — и богатство, о котором она не смела мечтать. В свою очередь, она должна взять на себя тяжелый и неблагодарный труд по присмотру за Ноэль, которая, как вы только что убедились, настоящий чертенок. Сплетни распространяются быстро, поэтому вы наверняка знаете, что Ноэль брали в дома самых уважаемых прихожан, но очень быстро возвращали. На сегодняшний день список достойных семей исчерпан. Поэтому я нуждаюсь в быстром и решительном ответе. Честно говоря, я никогда не видел, чтобы кто-то справлялся с Ноэль лучше вас. Вы упомянули, что имеете опыт работы с детьми. Поскольку вы внучка викария, я уверен, что ваше поведение выше всяких похвал. С учетом сказанного я готов предложить вам упомянутое место. Оно вас интересует?

С каждым услышанным словом глаза Бриджит становились все шире и шире.

— Вы готовы дать десять тысяч приходу и жениться на женщине, которую не знаете и не любите только для того, чтобы она заботилась о Ноэль?

— Именно так.

— А почему бы вам не позаботиться о племяннице самому?

— Это мое дело, а не ваше, мисс Каррен, — процедил Эрик сквозь зубы.

— А когда вы найдете ту, которую искренне полюбите? Вы никогда не сможете дать ей свое имя, потому что оно будет принадлежать гувернантке вашей племянницы.

Эрик насмешливо хмыкнул.

— Об этом можете не беспокоиться. Сегодняшний день — исключение. Я не собираюсь покидать Фаррингтон и выезжать в свет. Таким образом, я не буду иметь возможности встретить предполагаемую даму моего сердца. Так что вы мне ответите?

Бриджит побледнела.

— Прямо сейчас?

— Да, сейчас. Не вижу смысла усложнять дело ненужными раздумьями. — Внезапно Эрику пришла в голову мысль, заставившая его нахмуриться. — Надеюсь, вы не питаете иллюзий насчет того, что браки следует заключать только по любви? Не поэтому ли вы задали смешной вопрос о том, что будет, если я встречу свою прекрасную даму?

Бриджит опустила ресницы.

— Я не питаю таких иллюзий, сэр. По правде говоря, я вообще не собиралась выходить замуж.

— Это еще почему?

— Отвечу вашими же словами: это мое дело.

Услышав столь смелый ответ, Эрик невольно восхитился.

— Как хотите. Оставим в покое ваши секреты и придем к решению. Вы по-прежнему желаете остаться незамужней или готовы принять мои условия? Да или нет?

— Лорд Фаррингтон, мы говорим о браке, а не о сделке.

Эрик пожал плечами.

— В данном случае это одно и то же. Я сделал вам предложение на определенных условиях. Если обе стороны не возражают, мы заключим деловое соглашение.

— Даже так?

— Именно так, — ответил Эрик, не обращая внимания на ее насмешливый тон. — После этого общаться нам будет незачем. Вы станете занимать Ноэль и держать ее как можно дальше от меня. А я продолжу наслаждаться одиночеством. Так что, мисс Каррен, у вас не будет ни малейшей причины для страха.

В глазах Бриджит зажегся странный свет.

— Вы намерены и дальше тешить себя этой иллюзией? — мягко спросила она.

Эрик окаменел.

— Что это значит, черт побери?

— Третий раз! — встряла Ноэль. — Ты сказал плохое слово в третий раз за день!

Фаррингтон отвел изумленный взгляд от Бриджит и бессмысленно уставился на племянницу.

— Ноэль… — Бриджит присела на корточки и окончательно ошеломила Эрика, сумев в мгновение ока заставить девчонку прикусить язык. — Твой дядя — взрослый. Дети не имеют права ни осуждать взрослых, ни делать им замечания.

— Почему? Он ругался!

— Согласна. Но правило, о котором я сказала, остается в силе даже тогда, когда взрослый неправ. Это не слишком справедливо, но закон есть закон, и его надо соблюдать.

Ноэль надулась и стала ковырять землю ногой.

— Ты сердишься. Я тебя не виню. Я тоже сержусь, когда мне приходится соблюдать правила, с которыми я не согласна.

Эти слова заставили девочку поднять голову.

— Но ведь ты взрослая и можешь делать все, что хочешь.

— Ох, если бы… — Бриджит покачала головой: — Увы, это не так. Хочешь, я тебе что-то скажу? Взрослые тоже вынуждены соблюдать правила. Но нам это дается намного труднее. А если мы не слушаемся, нас наказывают куда суровее, чем детей.

— Правда? — с любопытством спросила Ноэль.

— Правда. Вот тебе пример. Если твой дядя будет продолжать богохульствовать, мы с тобой не сможем остановить его. Но кое-кто сможет. — Бриджит подняла глаза к небесам, а потом сурово посмотрела на Эрика. — На месте лорда Фаррингтона я бы придержала язык. А вдруг в этот момент Бог следит за нами и все слышит?

Такая перспектива сильно обрадовала Ноэль.

— Бриджит, — вмешался викарий, — прежде чем обдумывать странное предложение лорда Фаррингтона, учти одну подробность, о которой он еще не упомянул. Женщине, на которой он женится, будет запрещено покидать поместье как с Ноэль, так и без нее. Она станет пленницей в доме, который больше похож на мавзолей, чем на человеческое жилище. Я знаю твою доброту лучше, чем кто-нибудь другой, но знаю и то, что иногда сердобольность заставляет человека брать на себя непосильное бремя. Поэтому я по-прежнему говорю «нет».

— Мы уже несколько раз слышали и ваш ответ, и ваше мнение, — с ледяной иронией ответил Эрик. — Но поскольку предложение сделано не вам, я бы предпочел услышать ответ вашей внучки. Что скажете, мисс Каррен? — Он опустил взгляд на Бриджит, все еще прижимавшую к себе Ноэль, и стал ждать.

Бриджит обвела глазами графа, деда и наконец Ноэль, которая резко опустила голову и начала что-то шептать Пушку. Казалось, именно последнее обстоятельство заставило девушку принять решение. Она поднялась на ноги.

— Я принимаю ваше предложение, лорд Фаррингтон. — Тут она стиснула руку деда, — то ли стремясь подбодрить его, то ли веля молчать. — Но с некоторыми условиями.

Настороженность Эрика сменилась облегчением.

— Назовите их.

— Я буду рада заботиться о Ноэль и выполнять свою часть договора. Я даже соглашусь на не слишком приятное требование после свадьбы не покидать пределов Фаррингтона. Однако я отказываюсь порывать с моим дедушкой.

У Эрика на скулах проступили желваки.

— А я отказываюсь мириться с нарушением моего уединения. Кроме того, я отказываюсь позволять вам с Ноэль ходить в деревню и разносить сплетни о жестоком негодяе, с которым вы вынуждены жить под одной крышей.

Золотистые глаза Бриджит снова загадочно вспыхнули, а на губах появилась лукавая улыбка:

— А как же быть с посыльными? Их визиты не нарушат вашего уединения?

— Простите, не понял…

— Посыльные. Они станут прибывать в Фаррингтон толпами. Иначе как же новоявленная графиня получит свои покупки?

Эрик откашлялся, не обращая внимания на явное ехидство.

— Понятно… — За этим последовала пауза. — Ладно, мисс Каррен, — наконец произнес он, приняв приемлемое решение. — Дедушка может посещать вас раз в месяц, но только он один. Поскольку никому не разрешается входить в мавзолей, — тут он бросил насмешливый взгляд на викария, — вы будете видеться в саду. Разумеется, это правило не распространяется на посыльных. Их вы сможете принимать с черного хода.

Уголки губ Бриджит снова приподнялись.

— Это справедливо.

— Однако я надеюсь, что во время этих визитов вы не забудете о своих обязанностях. Ноэль должна всегда быть рядом с вами и находиться под присмотром. — Эрик кисло усмехнулся: — Смотрите на это таким образом: вы заботитесь о благополучии Ноэль, а дедушка тем временем заботится о вашем.

Улыбка Бриджит исчезла.

— Даю слово не спускать с Ноэль глаз. Этого достаточно?

— Вполне.

— Благодарю вас, — серьезно сказала она. — Еще одно. До отъезда в Фаррингтон мне нужно провести несколько часов в деревне. Во-первых, я хочу посетить учеников и объяснить причину моего внезапного отъезда. Во-вторых, договориться с подругой, которая до сих пор учила детей на дому, а теперь заменит меня в школе. Честно говоря, это единственный человек, которому я могу доверить моих учеников.

— Вас так заботит их судьба?

— Да.

— Прекрасно. Считайте, что два первых условия приняты.

Теребя складки платья, Бриджит вздернула подбородок. Эрик насторожился: судя по этому признаку, следующее условие должно было стать не таким легким для исполнения.

— Вы сказали, что я могу тратить деньги по собственному усмотрению. Честно говоря, мне самой ничего не нужно. Но приходу требуется намного больше тех десяти тысяч фунтов, которые вы предлагаете. Поэтому дайте слово, что я смогу заботиться о нуждах церкви, детей, деревни — короче говоря, обо всех сторонах жизни прихода, которые я сочту достойными этого. Причем не только сейчас, но всю мою жизнь.

— Слово? — бесстрастно повторил он.

— А я дам вам свое.

— Что заставляет вас думать, будто я сдержу его?

— Интуиция.

Последовало секундное молчание.

— Что ж, даю слово. Вы сможете заботиться о приходе, как и когда сочтете нужным. Назовите остальные условия.

— Их всего два. Во-первых, я хочу обеспечить будущее своему дедушке. Пусть место в церкви останется за ним до конца его жизни. Это приемлемо?

Эрик кивнул.

— Приемлемо.

— Тогда последнее. Мне бы хотелось, чтобы этот договор благословила Ноэль.

— Всего-навсего?

— Всего-навсего. — Бриджит опустила глаза и заправила за ухо девочки прядь смоляных волос. — Ноэль…

— Что? — пробормотала та, зарывшись лицом в шерсть Пушка.

— Как ты относишься к тому, что я буду жить с тобой и твоим дядей?

Девочка неопределенно пожала плечами.

— Я бы помогала тебе выручать Пушка из беды.

Ноэль подняла голову, и ее сапфировые глаза настороженно уставились на Бриджит.

— Наверное…

— Значит, ты согласна?

— Наверное…

— Вот и отлично.

Эрик откашлялся.

— Значит, решение принято?

— Принято.

— Прекрасно. — Он развернулся и зашагал к двери, с двух сторон сопровождаемый Бриджит и удрученным викарием. — Я буду ждать вашего возвращения. После чего ваш дедушка совершит церемонию. — Он сделал паузу и, стоя спиной к Бриджит, добавил: — Мисс Каррен…

— Да?

— Спасибо за то, что спасли Ноэль жизнь.

3

— Нет. Ты не сделаешь этого ужасного шага из ложно понятого чувства долга передо мной и твоими учениками. Ты никому не поможешь, связывая себя с таким бессердечным животным, как Фаррингтон.

Облокотясь о комод, викарий следил за тем, как Бриджит укладывает свои скромные наряды в дорожную сумку.

Исполненные боли слова заставили девушку бросить свое занятие, подойти к старику и погладить его по щеке.

— Дедушка, граф вовсе не бессердечное животное. Мы оба знаем это. Если не умом, так сердцем. И мое решение продиктовало не только чувство долга. Я искренне хочу выйти замуж за лорда Фаррингтона.

— Почему? Из-за романтической детской влюбленности? Бриджит, неужели это чувство еще живет в тебе?

— Разве это странно? — Она посмотрела деду в глаза. — Вспомни, каким он был до того… до того…

— Да, до того, — мрачно повторил викарий. — Конечно, помню. Но это было много лет назад. А потом последовали трагическая смерть Лайзы и добровольное затворничество графа, куда более разрушительные, чем время. Теперь лорд вовсе не тот человек, о котором ты грезила в детстве.

— Знаю. Но это только добавляет мне решимости. — Бриджит едва заметно покачала головой, прося деда помолчать. Как заставить его понять, если он не знает самого главного? Она никогда не делилась со стариком некоторыми воспоминаниями, слишком болезненными, чтобы говорить о них даже с любимым человеком, который вырастил ее. — Дедушка, прихожане проделывают несколько миль, чтобы получить твой совет и облегчить ношу, разделив ее с тобой. Почему? Потому что у тебя доброе сердце и непредвзятый ум. Пожалуйста, дедушка, отнесись ко мне так же!

Викарий вздохнул:

— Попробую, дитя мое. Но это нелегко. Наверное, я слишком люблю тебя.

— Знаю. Я тоже слишком люблю тебя. И нашу церковь. Одного этого было бы достаточно, чтобы принять предложение лорда. Но если бы я призналась, что мной руководит только это, я солгала бы. Я понимаю твою тревогу и люблю тебя за это. Но лорду плохо. И Ноэль тоже. Я нужна им. Помочь им излечиться — мой долг… Нет, — вполголоса поправилась она, — высокое предназначение. — Бриджит с любовью стиснула руки деда. — Сколько раз мы говорили о причине моего беспокойства? Сколько размышляли над тем, почему я чувствую такую пустоту внутри, словно забыла цель, ради которой родилась на свет?

Лицо викария исказилось от боли.

— Я думал, ты перестала ощущать эту пустоту, когда начала учить детей.

— Частично. Но не полностью. Нет, мне нравится учить детей, — торопливо добавила она. — И я действительно нужна им. Но Нора справится с этим делом не хуже. Когда она дважды приходила в школу, дети буквально липли к ней. Она настоящая учительница и очень ответственная. Под ее руководством мои ученики достигнут многого. В то время как Ноэль… — Голос Бриджит дрогнул под напором чувств, заполнивших душу. — Ты говорил, что, когда жизнь человека становится невыносимо мрачной, Господь непременно посылает ему луч надежды. Возможно, именно такой момент настал для лорда и Ноэль. Возможно, Господь позволяет мне вернуть им радость, помочь им стать родными друг другу. И может быть… может быть, пробудить в сердце лорда Фаррингтона любовь. Ноэль отчаянно нуждается в нем. Мы с тобой понимаем, что за внешностью нахального чертенка скрывается брошенный ребенок.

— Верно. Но способен ли лорд дать Ноэль то, что ей нужно? Можно ли научить любви его холодное сердце?

— Сердце лорда Фаррингтона нужно разбудить, а не научить. Дедушка, вспомни, как ты рассказывал мне о том, что он сам растил Лайзу!

Викарий отвел взгляд и мысленно вернулся на двадцать с лишним лет назад.

— Верно… Правда, это было очень давно, — наконец пробормотал он. — Когда их родители утонули в море, Лайза была младенцем, а граф — подростком. Но лорд Фаррингтон отказался отдать сестру на воспитание, хотя желавших взять ее было хоть отбавляй. С помощью слуг он заботился о девочке, учил ее…

— …И любил, — закончила Бриджит. — Даже я помню это. Конечно, не с самого начала, потому что Лайза была на два года старше меня. Я помню ее лет с шести-семи. Лорд Фаррингтон привозил ее в церковь каждую неделю. Ох, с каким нетерпением я ждала их приезда! Я следила за ними с благоговением. Это были принцесса и ее страж из волшебной сказки. В лорде Фаррингтоне было все, о чем могла мечтать принцесса. Он был заботлив, предан… и так красив, что не оторвать глаз. Больше всего мне запомнилась его улыбка. Она начиналась в глазах, потом достигала губ и была такой ослепительной, что могла растопить зимний снег. Каждый год во время рождественской мессы он незаметно опускал подарок в карман пальто Лайзы. Она обнаруживала это только по окончании службы, начинала пищать от восторга и обнимать его, а он заливался своим чудесным рокочущим смехом… — Тут голос изменил ей.

Викарий взял внучку за подбородок и посмотрел ей в глаза.

— Твоя влюбленность началась раньше, чем я думал.

— Да, пожалуй. Но влюбленность тут ни при чем. Я излагаю факты. Лорд Фаррингтон был примерным братом. Он обожал Лайзу. Такого человека не нужно учить любви.

— Бриджит, — тихо сказал викарий, — с тех пор все изменилось. Потеряв состояние, граф стал другим человеком. Боюсь, эта метаморфоза необратима. Я имею в виду не только его внешность, хотя было бы достаточно и этого. Нестриженые волосы и небритое лицо — еще полбеды. Но его глаза пусты. И душа тоже. Сколько раз мы слышали о его запоях? О том, что в поместье царит мерзость запустения? Наконец, о вспышках его чудовищной ярости? Ничего удивительного, что через два месяца Лайза сбежала оттуда.

— Если она так боялась брата, то что заставило ее вернуться? — спросила Бриджит.

— Одиночество и беременность. Ей больше некуда было податься. Она нашла убежище в Фаррингтоне и на Рождество родила там Ноэль. Судя по рассказам слуг, последовавшие за этим недели были мучительными для нее. Мучительными и полными оскорблений.

— Дедушка, Лайза умерла не в Фаррингтоне.

— Знаю. Но что заставило ее снова бежать из поместья? Не страх ли? А вдруг граф действительно так страшен в гневе, как утверждают слуги? Не эти ли вспышки ярости заставила Лайзу бежать и в конечном счете привели ее к смерти?

— Я не верю этому. Лорд Фаррингтон никогда не причинил бы Лайзе вреда. Разве ты не видишь, как он каждый раз смотрит на Ноэль? Это не чувство вины, это боль, невыносимая боль! И именно поэтому он не может видеть девочку! Ноэль — копия матери. Он не может примириться с потерей сестры.

— Даже если и так, Ноэль сейчас тяжелее, чем ему.

— Согласна. Ноэль видит только то, что дядя сторонится ее, но не видит его страданий. Она слишком мала, чтобы понять это. Но я могу понять. И хочу помочь. Пожалуйста, позволь мне сделать это! Я знаю, что так нужно. Кроме того, это позволит мне раздобыть деньги, без которых приход не выживет.

Дед пригладил ей волосы.

— Дитя мое, даже если бы лорд Фаррингтон не внушал мне никаких опасений, это все равно не облегчило бы мою задачу. Ты не имеешь представления об обязанностях жены. Я никогда не готовил тебя к…

— Я понимаю, — негромко прервала его Бриджит. — Но твоя тревога напрасна. Лорд Фаррингтон ясно сказал, что ему нужна женщина, которая разделит с ним имя, но не постель.

— И все же ты красивая девушка. А граф — мужчина. — Каррен нахмурился. — Я должен был ждать этого дня и лучше подготовиться к нему. Но годы прошли незаметно. Только что ты была маленькой девочкой и вдруг стала взрослой девушкой, готовой начать собственную жизнь… — Он удивленно покачал головой. — Как же я ничего не заметил? Неужели некоторые джентльмены уже проявляли к тебе интерес?

— Нет, — решительно ответила Бриджит. — Во всяком случае, никто из них не вызвал моего интереса.

— Из-за лорда Фаррингтона?

— Да, — чистосердечно призналась она.

Викарий умолк, гадая, почему его хваленой мудрости не присущ дар предвидения. Сейчас он был необходим ему как никогда. Разрываясь между чувством и разумом, он обратился за советом к высшим силам.

Скорее всего его убедила не столько Божья воля, сколько умоляющее выражение лица Бриджит.

— Ладно, дитя, — неохотно сказал он. — Я обвенчаю тебя с лордом Фаррингтоном. Остается надеяться на Господа, что я поступил правильно. Иначе это плохо кончится. И для тебя, и для Ноэль.

— Ты поступил правильно! — Бриджит стиснула его в объятиях. — Спасибо, дедушка. Нужно поскорее уложить вещи и посетить трех учеников. А потом я буду готова.

— Я буду ждать тебя в церкви. — В глазах викария блеснул намек на улыбку. — Конечно, если договор остается в силе. Граф с Ноэль уехали несколько часов назад. За это время от поместья могло не остаться камня на камне.

— В таком случае мы вернем его к жизни, — улыбнулась Бриджит.

— Вернуть к жизни человека намного труднее, чем дом.

— Верно. Но и почетнее. — Бриджит нежно поцеловала деда в щеку. — Не волнуйся, — прошептала она. — Я отправлюсь в Фаррингтон не одна. Со мной будут твои самые драгоценные дары: любовь, решимость и вера. Разве с таким оружием можно проиграть битву?

4

Через два часа уверенность Бриджит в себе подверглась первому серьезному испытанию. Перед девушкой лежало поместье Фаррингтон — тягостное свидетельство ошибочности сделанного ею выбора.

Сняв пальто, она обвела взглядом свой новый дом. Холл был пуст. Если не считать валявшегося на полу стула и дорожной сумки, наверняка принадлежавшей Ноэль. Высокий потолок, полутьма, голые стены…

Нужно будет решить, чем их заполнить.

Она сделала глубокий вдох и напомнила себе, что нет невыполнимых задач. Душа у Фаррингтона была. Просто она заснула, и ее требовалось пробудить.

Вот только как это сделать?

— Вы с Ноэль можете делать все, что хотите, — заявил Эрик, сунув пальто в ближайший чулан. — Как видите, дом достаточно велик. В саду тоже места хватает. Большую часть времени я провожу в своих покоях. Можно не беспокоиться, что наши дорожки пересекутся. — Он нагнулся и взял за ручку единственную сумку Бриджит. — Я отнесу ее в вашу спальню. — С этими словами граф направился к лестнице.

— Подождите!

Плечи Эрика напряглись. Он повернулся лицом к молодой жене.

— В чем дело?

— Прежде чем вы уйдете, я хотела бы задать вам несколько вопросов. Во-первых, где моя спальня? А заодно и спальня Ноэль. Не говоря о кухне и классной комнате. — Все это время Бриджит не снимала успокаивающей ладони с плеча девочки, понимая состояние своей подопечной. Бедняжке пришлось терпеть несколько часов: сначала она ждала в церкви вместе с Эриком, потом присутствовала при венчании и, наконец, смирно сидела в экипаже по дороге домой. Теперь она была готова взорваться. Но если бы это случилось… О реакции Эрика можно было только догадываться.

— Милорд, я не займу у вас много времени, — промолвила Бриджит, подхватив свободной рукой сумку Ноэль. — Вы сами сказали, что дом очень велик. Если у вас нет карты, мне понадобятся некоторые пояснения.

Эрик пристально посмотрел на нее, но выражение его лица было непроницаемо.

— Ладно. — Он сделал шаг назад и забрал у Бриджит сумку Ноэль. — Следуйте за мной.

— Мы с Пушком не заходим в розовую комнату, — заявила Ноэль, когда они миновали площадку первого этажа. — Она некрасивая, и Пушок ненавидит ее. Зеленая комната ему тоже не нравится. Там полно всяких дурацких статуй, с которыми нечего делать. Только разбивать.

Единственной реакцией Эрика на слова племянницы были напрягшиеся мышцы шеи. Бриджит пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Они шли по коридору, казавшемуся бесконечным.

— Больше всего я люблю голубую комнату, — продолжала Ноэль. — В ней большое окно и длинные шторы. Когда мне скучно, я спускаюсь по ним в сад.

— Во время твоего прошлого пребывания они приказали долго жить, — ледяным тоном заметил Эрик. — Ты разрезала их на лоскутки, чтобы сшить зимнее пальто для этой драной твари. — Не умеряя шага, он кивком головы указал на Пушка.

— Пушок не тварь! Он кот!

— Тем не менее, штор больше нет. Их остатки утащили другие животные. Попроси свою гувернантку купить новые. — Фаррингтон резко остановился. — Голубая спальня, — заявил он, открывая дверь и ставя на пол сумку Ноэль.

Бриджит заглянула внутрь.

— Красиво, — пробормотала она, увидев кровать под балдахином и улыбнувшись при виде широких окон, дерзко лишенных штор. — Прекрасно. Если это спальня Ноэль, тогда я займу комнату напротив.

— Нет! — с силой вырвалось у Эрика.

Бриджит отпрянула и удивленно раскрыла глаза.

— Эту комнату трогать нельзя! — рявкнул он, выходя в коридор. — Никогда! Она заперта. И так будет всегда. Ясно?

Бриджит молча кивнула.

— Вот и хорошо. Если хотите быть ближе к Ноэль, возьмите спальню рядом. — Эрик схватил девушку за локоть и подвел к следующей двери. — Надеюсь, она вам понравится. Если же нет, выбирайте любую из дюжины других. Какая-нибудь наверняка придется вам по вкусу.

Бриджит перевела дух и спросила:

— А где ваши покои?

Фаррингтон приподнял брови. Гнев уступил место удивлению.

— Они в другом крыле. А что?

— Я хочу точно знать, в каких помещениях нам с Ноэль лучше не появляться, чтобы избежать вспышек гнева, свидетелями одной из которых мы только что стали.

В темных глазах Эрика что-то промелькнуло — уж не восхищение ли?

— Справедливо. Мои покои в дальнем конце коридора восточного крыла. За исключением спальни, у дверей которой вы стоите, и, разумеется, моей собственной, вы можете заходить в любую комнату. — Он откашлялся. — Чувствуйте себя как дома.

— Спасибо, — серьезно ответила она, изучая словно вырубленное из камня лицо Фаррингтона. — А теперь скажите мне, где кухня, и я больше не буду вас беспокоить. Мы с Ноэль и Пушком пойдем устраиваться и знакомиться друг с другом. Может быть, сходим в сад. Иначе Ноэль непременно разобьет ту красивую лампу на тумбочке, которую она только что отодвинула в сторону, чтобы Пушку было где покувыркаться. Чтобы этого не случилось, мы проведем день, собирая опавшие листья. Правильно, Ноэль?

Мысль о том, что Бриджит следит за каждым ее поступком, заставила девочку вздрогнуть.

— Откуда ты знаешь, что мы делали? — спросила она, глядя на профиль гувернантки. — Ты смотрела на дядю.

— Я хитрая, — улыбнулась Бриджит и повернулась к ней лицом. — Как и ты. Согласись, было бы глупо тратить остаток замечательного осеннего дня на то, чтобы подбирать осколки лампы, при свете которой я хотела почитать тебе на ночь. Да, фокусы Пушка очень забавны. Но стоят ли они того, чтобы ради них лишиться прогулки и чтения интересной книжки? Выбор за тобой, маленькая буря. И, конечно, за Пушком.

Глаза Ноэль стали огромными как блюдца.

— Так ты не будешь меня наказывать?

— За что? Ты ничего не сделала — по крайней мере, пока, — с видом заговорщика подмигнула Бриджит.

Ноэль медленно переставила лампу на прежнее место.

— Пушку нравится прыгать, — сообщила она, накручивая локон на палец. — Но кучи листьев он любит больше, чем лампы.

— Это я понимаю. Кувыркаться в листьях намного веселее и безопаснее. Там куда просторнее, чем на тумбочке. — Увидев улыбку Бриджит, девочка расцвела. — Если ты дашь мне минутку поговорить с твоим дядей, я обещаю помочь тебе собрать такую кучу листьев, которой ты еще никогда не видела. Она произведет впечатление даже на Пушка. Ну что, согласна?

Ноэль энергично кивнула.

— Отлично. Я горжусь тобой, — с неподдельным удовольствием сказала Бриджит. — Это было решение взрослого, ответственного человека. Пушку повезло с хозяйкой. — Затем она повернулась к Эрику и чуть не расхохоталась, увидев его ошеломленное лицо. — Итак, милорд, где кухня?

— Что? Ах да, кухня… — Он провел рукой по своим густым волосам. — Она сразу за чуланами, которые находятся справа под лестницей. Продукты доставляют раз в месяц — так же, как уголь, дрова и все остальное. Надеюсь, вы умеете готовить?

— Конечно.

— Вот и славно. Я ем отдельно. Мои потребности скромны. Однако я хорошо плачу посыльным. Поэтому можете заказать им все, что нужно для вас с Ноэль. Они привезут.

— Отлично. — Глаза Бриджит лукаво блеснули. — А теперь можете идти, милорд.

У Эрика слегка приподнялись уголки рта.

— Еще бы я не мог!

Он загадочно посмотрел на Бриджит, потом на племянницу, повернулся и пошел по коридору, направляясь в восточное крыло.

— Ты ему нравишься, — нараспев произнесла Ноэль.

— Что?

— Ты понравилась дяде!

Бриджит сложила руки на груди.

— В самом деле? С чего ты взяла?

Девочка пожала плечами.

— С того, как он смотрел на тебя. И хотя ты разозлила его, он чуть не улыбнулся, когда устраивал тебе взбычку.

— Ага… Ясно.

— Он тебе тоже нравится, правда?

Бриджит печально посмотрела вслед Эрику.

— Да, Ноэль. Очень.

— Как у тебя выходит не врать?

— Что? — Бриджит с новым интересом посмотрела на свою необычную воспитанницу.

— Взрослые всегда врут.

— Ну, не все. И далеко не всегда.

— Нет, ты другая, — возразила Ноэль. — Ты не врешь. Ты не говоришь со мной так, будто я глупая и ничего не понимаю. Ты не ругаешь Пушка. И меня не ненавидишь.

— Ненавидеть тебя? — От этих слов у Бриджит чуть не разорвалось сердце. — За что людям ненавидеть тебя? Ты умная, толковая и сообразительная.

Последовало еще одно пожатие плечами.

— Папа ненавидел меня. Миссис Лоули говорила, что он даже не захотел меня видеть. Она и сама меня ненавидела. И те, кто отвозил меня обратно в Фаррингтон. А дядя? Он ненавидит меня больше всех. Он никогда не держит меня здесь больше одного дня, а потом находит другую семью. Но они отвозят меня назад, и все начинается сначала. — Ноэль уставилась на мыски своих туфель. — Мама не ненавидела меня. Я видела ее портрет. Она была слишком красивая, чтобы ненавидеть меня. Но она умерла. Наверное, поэтому мне нет совокупления. — Ноэль подняла ресницы и недоуменно покачала головой: — Что такое «совокупление»?

Бриджит едва не лишилась дара речи, поняв, что девочка имела в виду.

— Искупления! Кто сказал, что тебе нет искупления?

— Миссис Лоули. Что это значит?

— Это значит, что миссис Лоули очень строго судит о людях, — выдавила Бриджит, пытаясь прийти в себя.

— А ей тоже нет совокупления?

— Искупления, Ноэль. Надеюсь, есть. Хотя я не уверена.

— И ее псу тоже. Он хотел укусить Пушка, — пояснила Ноэль. — Что бы ни значило слово «совокупление», наверное, это очень плохая вещь.

Слава богу, что Ноэль так мала, подумала девушка, с трудом удерживая смешок. Ох, с каким наслаждением Бриджит ворвалась бы в дом миссис Лоули и дала этой безмозглой дуре пощечину! И не только ей, но всем членам якобы приличных семей, в которых Ноэль прожила все свои четыре года. С этим удивительным ребенком обращались как с никому не нужным существом. Ей давали лишь еду, одежду и крышу над головой. Слабая замена любви, заботе и одобрению…

Внезапно Бриджит поняла, что ей делать.

— Плохое это слово или хорошее, оно не имеет к тебе никакого отношения. — Она взяла Ноэль за руку и повела в голубую спальню. — Давай-ка подберем тебе подходящую одежду для прогулки.

Девушка села на корточки, открыла дорожную сумку и стала перебирать скудный гардероб ребенка. На самом деле одежда была для нее только предлогом.

— Знаешь, Ноэль, дядя вовсе не ненавидит тебя, — сказала Бриджит. — Мне кажется, он любит тебя, но сам не знает этого. Точнее, любит куда больше, чем хочется ему самому.

Эти слова вызвали у девочки такой интерес, что она опустилась на ковер рядом с Бриджит.

— Ты о чем это? Дядя не любит меня. Он никого не любит.

— Ошибаешься. И не только в отношении себя. Твой дядя любил кого-то еще. И очень сильно.

— Кого?

— Твою маму.

— Мою маму? — Глаза Ноэль превратились в два огромных мерцающих сапфира. — Правда?

— Правда. — Бриджит выпрямилась и перестала делать вид, что рассматривает одежду. — Ты права, твоя мама была необыкновенно красивая. И ты очень на нее похожа.

— Миссис Уиллетт говорила то же самое. У Уиллеттов я жила дольше всех. Я даже нравилась миссис Уиллетт. Она говорила, что я смышленая. Но мистеру Уиллетту не нравились умные девочки. Он хотел мальчика. Они очень кричали друг на друга. Особенно когда думали, что я сплю. И миссис Уиллетт начинала плакать. А потом они отвезли меня в Фаррингтон. Когда мы ехали в карете, она и сказала, что я похожа на маму. Но она сказала это просто так. Если бы я была такая, как мама, меня не отдали бы обратно.

— Нет, — возразила Бриджит, борясь с невыносимой душевной болью. — Она сказала правду. У тебя глаза Лайзы, ее тонкий носик и подбородок. Даже волосы у тебя того же цвета — черные как ночь.

— Ты знала ее?

— Да, знала, — осторожно ответила Бриджит. — Собственно говоря, я знала и твоего дядю. Он не помнит меня, потому что я была маленькая. Но я его помню. И особенно помню то, как он любил твою маму. — Во многом это было правдой. Бриджит взяла девочку за руку. — Милая, тебе трудно это понять. Бог свидетель, ты умнее многих взрослых, но тебе всего четыре года.

— Три года и десять месяцев. Мне будет четыре на Рождество.

Бриджит улыбнулась:

— Спасибо, что поправила. Значит, почти четыре. Ладно, попробую объяснить. Твой дядя был старшим братом твоей мамы. Он заботился о ней всю ее жизнь. Вместе с ней умерла и часть его души. Не снаружи, а внутри. Это понятно?

Ноэль кивнула.

— Я чувствовала то же самое, когда миссис Лоули унесла Пушка. Она сказала, что мне больше нельзя с ним спать, потому что он слишком грязный, и что я не должна с ним играть, потому что я уже большая. В ту ночь я плакала так сильно, что у меня заболел животик. Когда все засыпали, я тихонько спускалась вниз и вынимала Пушка из корзины с тряпками. — Она надула губы. — Но дядя не мог этого… я хочу сказать, сходить за мамой. Наверное, у него до сих пор болит животик.

— Именно. — Слезы жгли Бриджит глаза. — Да, Ноэль, я думаю, у него до сих пор болит животик. А от всего, что напоминает о ней, животик у него болит еще сильнее.

Последовал еще один кивок.

— В тот вечер, когда миссис Лоули унесла Пушка, служанка услышала, что я плачу, и принесла мне другую игрушку. Я не захотела ее взять, потому что она напоминала мне о Пушке. Дядя чувствует то же самое, когда видит меня?

— Думаю, да. Разница в том, что для тебя новая игрушка была чужой. А для лорда Фаррингтона ты — часть Лайзы, оставленное ею чудесное наследство. О да, это больно. Может быть, так больно, что он не может этого вынести. Но его боль вызвана любовью, а не ненавистью. Он любит тебя, Ноэль. Просто не знает, как отделить эту любовь от боли, которая всегда приходит вместе с ней. Наша задача — помочь ему. У нас все получится. Я знаю, что получится!

Ноэль окинула Бриджит быстрым пытливым взглядом, потом резко опустила глаза и стала гладить Пушка.

— А потом ты уйдешь?

Бриджит следовало ждать этого вопроса. В данном случае это было только естественно. Ответ был под стать вопросу.

— Нет, милая, не уйду. Теперь я замужем за твоим дядей и Фаррингтон — мой дом. Я останусь здесь с тобой и Пушком.

На лице Ноэль отразилось облегчение.

— Это хорошо. — Внезапно на ее лбу появилась тонкая морщинка. — А как же твои мама и папа? Они не будут по тебе скучать?

— Они будут следить за мной в Фаррингтоне так же, как делали это до сих пор, — тихо ответила Бриджит. — Они на небе. Вместе с твоей мамой.

Ноэль подняла голову.

— Ой! А я думала, что твой папа — викарий…

— Почти, но не совсем. На самом деле он папа моего папы, то есть мой дедушка. Он растил меня так же, как твой дядя растил твою маму.

— Ты помнишь своих родителей?

— Только отца, и то смутно. Мама умерла, когда я родилась.

— Так же, как моя мама!

В это мгновение Бриджит действительно ненавидела Лайзу за то, что та покинула это чудо. Чудо, которого не заслуживала.

— Да, Ноэль, так же. А когда мне было два года, отец погиб в перевернувшейся карете. Дедушка стал мне и папой, и мамой. Он чудесный человек. Мне очень повезло.

— Я слышала, как дядя сказал, что викарий может приходить к тебе в Фаррингтон.

— Верно. Когда вы познакомитесь поближе, — держу пари, вы с Пушком полюбите его так же, как я. — Бриджит поднялась и вынула из сумки простое свободное платье. — Кстати, о Пушке. Кажется, мы обещали ему развлечение. Переодевайся, и пойдем в сад искать подходящее место для огромной кучи листьев. А потом Пушок прыгнет в самую ее середину.

До покоев Эрика доносились взрывы смеха, вторгаясь в обитель темноты и уединения, которыми он окружал себя многие годы.

Бриджит Каррен… Черт бы побрал эту глупую девчонку, нарушившую ход его жизни! Она должна была приглядывать за Ноэль, а не осквернять святилище, которое принадлежало только ему одному!

Что их так насмешило? Ноги сами собой понесли его к окну. Эрик отодвинул тяжелую штору и выглянул наружу. Отсюда была полностью видна часть сада, окружавшая восточное крыло дома. Долго искать не пришлось. На нижнюю ветку ближайшего дуба по очереди взбирались его племянница и молодая жена и прыгали в огромную кучу листьев, облепивших обеих с ног до головы.

Молодая жена… Эрик отпустил штору, точно обжегшись. Что за чертовщина? Чем вызваны его непонятная реакция на Бриджит Каррен и желание, не отрываясь, смотреть на то, как она играет, словно ребенок? Чертовски красивый ребенок. Трепетный и одухотворенный, проказничающий с маленькой девочкой, как две капли воды похожей на Лайзу.

Тут же воскресли давно похороненные воспоминания. Воспоминания… и чувства. Все внутри сжалось.

Эрик знал, что прошлое будет пугать его — по крайней мере до тех пор, пока Ноэль путается под ногами. Поэтому он и женился на Бриджит. Чтобы избавиться от необходимости каждый день видеть дочь Лайзы. Бриджит была самой подходящей кандидатурой на эту роль: ни с кем несвязанной, неискушенной и не вызывающей никаких фальшивых ожиданий и призрачных надежд. Кроме того, Бриджит отнеслась к Ноэль так, как он себе и представить не мог.

Однако Эрик не ожидал, что она сможет вызвать в нем столь сильные эмоции. Его одолевали не только воспоминания, но и мысли о том, что могло быть.

Бриджит была лучом света в кромешном аду. Кроме того, она была его женой.

Только по названию, хмуро напомнил себе Эрик. Рассчитывать на что-то большее — безумие. Бриджит не из числа тех дорогих куртизанок, за которыми он время от времени посылал. Ходячая невинность, не умеющая отличить физическую потребность от платонической любви. Лечь с ней в постель было бы неслыханной жестокостью.

И все же до чего хороша! Красивая, цветущая, нежная и пылкая. Была бы она пылкой в его объятиях?

Эрик приглушенно выругался и ударил кулаком в стену, отгоняя от себя мучительное видение. Разве они пара? Стоит им оказаться в постели, это начнет угрожать не только психическому здоровью Бриджит, но и его собственному. Он уже получил то, чего хотел: гувернантку для Ноэль и покой для себя. Все остальное — бред.

Фаррингтон отошел от окна, мысленно заткнул уши и приказал себе не слышать громких криков и взрывов хохота.

Они вернулись к Эрику ночью. В кошмарном сне.

5

— Приближаются два больших праздника, — сообщила Бриджит, стоя на коленях рядом с ванной.

— Какие праздники? — Носик Ноэль, следившей за тем, как Бриджит вынимает Пушка из воды, сморщился от сосредоточенности. Девочка бережно приняла его и досуха вытерла полотенцем. — Пушок очень красивый, — заявила она, поднимая кота вверх и любуясь им. — Теперь даже миссис Лоули не скажет, что он грязный!

Бриджит немало удивилась вопросу Ноэль.

— Как это, «какие праздники»? Твой день рождения и Рождество. Разве ты забыла, что на носу декабрь?

Ноэль застыла на месте.

— Ноябрь начался только неделю назад…

— Да, но в конце этого месяца начнется рождественский пост. До него осталось меньше трех недель. А еще через четыре недели будет Рождество и твой день рождения. Нам придется готовиться. Печь пироги, выбирать подарки, принимать гостей…

— Пушок не любит праздников, — прервала Ноэль, завязывая ленточку на шее кота. — Ему нравится проводить их со мной. Да и дядя не пустит гостей в Фаррингтон. Сама знаешь, он ни с кем не водится.

— Слишком хорошо знаю, — вздохнула Бриджит, обескураженная тем, что до сих пор не смогла найти подхода к Эрику.

За две недели, прошедшие с ее прибытия в Фаррингтон, хозяин не сделал ни одной попытки увидеться с молодой женой. Хуже того, он не виделся и с Ноэль. Они пробовали подстеречь графа, но столкнулись с ним всего трижды, да и то случайно. Заметив их присутствие, Эрик тут же ускользал. Он не заходил в их крыло. Даже тогда, когда проделки Ноэль заканчивались оглушительным грохотом, который разбудил бы и мертвого.

Бесценную китайскую вазу она использовала как молоток для игры в крокет. Целая стая фарфоровых птичек разбилась на площадке второго этажа, где девочка пыталась проверить, умеют ли они летать. Кроме того, произошло еще с полдюжины «инцидентов», сопровождавших медленное, но неуклонное превращение кошмарного ребенка в нормальную толковую девочку, которой не требуется крушить обстановку, чтобы привлечь к себе внимание. Теперь это внимание — естественный результат любви Бриджит — было ей обеспечено. Оно с успехом заменило выговоры многочисленных приемных родителей.

Это превращение шло бы быстрее, если бы несговорчивый дядюшка согласился впустить ребенка в свою душу.

И все же, несмотря на отсутствие помощи со стороны Эрика, Бриджит твердо решила сделать детство девочки счастливым. Нельзя было лишать ребенка праздников.

Придя к такому выводу, девушка повернулась к Ноэль.

— Хотя твой дядя предпочитает сидеть взаперти, это не помешает нам устроить собственный праздник. Мы накроем чай с пирожными в саду — даже на снегу, если понадобится. А потом устроим кукольный спектакль. Ты не представляешь себе, какой великолепный кукольник мой дедушка…

Испуганная Ноэль прижала кота к груди.

— Пушок не будет куклой! Никому нельзя трогать его, кроме меня!

— Конечно, никто его не тронет. Он будет гостем. Какие пирожные ему по вкусу?

Ответом было молчание. На Бриджит словно вылили ушат холодной воды.

— Ноэль, ты что, никогда не отмечала свой день рождения?

Девочка зарылась лицом в кошачий мех.

— Ноэль… — Почувствовав жгучую боль, девушка погладила темные волосы ребенка. — Как и где ты встречала эти четыре Рождества?

Последовало пожатие плечами.

— В первое Рождество я родилась, — пробормотала Ноэль. — Наверное, я встречала его в Фаррингтоне. Следующее я не помню. Наверное, была у кого-нибудь в доме. В два года, я была у Редлингтонов. Они отправили меня в детскую без обеда, потому что я раздавила несколько подарков, когда играла в гостиной. В три года я была у Боллисонов. Я выщипала иголки с елки и до конца дня просидела в чулане… Ты обещаешь, что викарий не прогонит Пушка?

— Обещаю, милая. Никто его не прогонит. — У Бриджит сжалось сердце. За две недели она думала, что привыкла ко всему. Оказывается, нет. Девушка мокрым пальцем приподняла подбородок Ноэль и приступила к допросу, в ходе которого ее подозрения полностью подтвердились.

— Ты никогда не украшала елку? Не пекла праздничный пирог? Никому не посылала рождественских открыток? Не ходила петь гимны? — Видя, что девочка качает головой из стороны в сторону, Бриджит тяжело вздохнула. — А что с твоими днями рождения? Неужели семьи, в которых ты жила, никак их не отмечали?

— Они не знали, что это мой день рождения. Знал только дядя. Но раз меня зовут Ноэль, то я и сама могла догадаться. Он не хотел говорить. Я приставала к нему, пока он не сдался. Но больше он ничего мне не рассказывал. А праздники… Дядя никогда их не отмечает. Особенно день, когда я родилась. Он хочет его забыть.

Ну, хватит! У Бриджит лопнуло терпение.

— Ноэль, вам с Пушком пора отдыхать. — Она отложила полотенце и отвела девочку в спальню, по дороге задернув новые шторы. — Утренние занятия кончились, начинается «мертвый час». Он пойдет вам с Пушком на пользу. Особенно Пушку. Первая ванна в жизни — тяжелое испытание. Наверное, он очень устал.

Ноэль устроилась под покрывалом, сонно моргая огромными глазами.

— Ты хочешь пойти к дяде, правда?

Неужели она надеялась обмануть этого ребенка?

— Да, Ноэль. Я должна поговорить с ним.

— Вы не разговаривали уже две недели. Мы видели его всего три раза. А он нас — намного больше.

Бриджит свела брови.

— Что ты имеешь в виду?

— То, что сказала, — терпеливо повторила Ноэль. — Мы видели его только три раза. Один раз у черного хода, когда получали у посыльных продукты, и два раза на кухне, когда готовили обед. Ты же помнишь, он уходил сразу, как только замечал нас. — Она прижала к щеке Пушка. — Знаешь, ты была права. Пушок намного красивее, когда чистый. И купаться ему понравилось больше, чем я думала.

— Очень рада. — Бриджит присела на край кровати. — Я знаю, что мы видели твоего дядю только трижды. Мне интересно, с чего ты взяла, что он видел нас чаще.

— С того, что это правда. Он всегда смотрит на нас из окна, когда мы играем в саду.

У Бриджит напряглась спина.

— Ты уверена?

— Конечно, уверена. Я слежу за ним все время. А он только иногда. Глянет на нас и отойдет.

— Так он… — Мозг Бриджит лихорадочно заработал. Значит, Эрик вовсе не так равнодушен к девочке, как старается показать?

— Спасибо, Ноэль. Ты дала мне в руки сильное оружие.

— Оружие? — нахмурилась сбитая с толку девочка. — Это ружья и пушки?

— Не всегда, — возразила Бриджит. — Иногда так называют и другие вещи. — Она наклонилась, накрыла Ноэль и нежно поцеловала в лоб. — Приятного сна. И тебе, Пушок, тоже.

Ноэль кивнула и закрыла глаза.

— Удачи тебе, — прошептала она. — И не слишком пользуйся оружием, когда он задаст тебе взбычку. На самом деле ты ему ужасно нравишься…

Пять минут спустя Бриджит получила возможность проверить правоту Ноэль.

— Я предупреждал, чтобы вы никогда не вторгались в мои покои! — рявкнул Эрик, стоя на пороге.

— А я в них и не вторгалась. Я постучала. Мне нужно было видеть вас. Где мы будем разговаривать, выбирайте сами.

Его глаза замерцали, как два куска обсидиана.

— Встречи и разговоры нашей сделкой не предусмотрены.

— Тем не менее я собираюсь сделать это. — Бриджит смотрела на Эрика снизу вверх. Буйный характер и внушительный рост Фаррингтона могли бы нагнать страху на кого угодно. Однако грубость и неряшливость графа были лишь видимостью. Внутри этого резкого, язвительного незнакомца все еще жил человек, о котором она мечтала с самого детства. — Милорд, вам не удастся запугать меня, — заявила девушка. — Я не боялась вас раньше, а теперь и подавно. Поэтому лучше впустите меня. Мне нужно сказать вам кое-что важное, и я не уйду, пока не выговорюсь.

Сбитый с толку Эрик распахнул дверь.

— Только покороче.

Девушка впервые перешагнула порог его спальни, но была слишком взволнована, чтобы чувствовать из-за этого неловкость.

— Это касается Ноэль.

— В таком случае это не касается меня. До свидания.

— Перестаньте притворяться, лорд Фаррингтон. Это бессмысленно. Кого вы хотите одурачить?

— О чем вы говорите, черт побери?

— О вас. О мнимом отвращении, которые вы якобы питаете к Ноэль. О том, что вы почему-то считаете нужным оправдывать сплетню, которая изображает вас злодеем и тираном. — Она сделала паузу, чтобы перевести дух. — Вы обманщик, милорд! Обманщик и глупец! Но это ваше дело. Если бы вы вредили только себе, я не стала бы вмешиваться. Но вы вредите Ноэль. Поэтому я не могу ждать, когда вы одумаетесь.

Эрик не верил собственным ушам.

— Вы что, с ума сошли? — прогремел он и хлопнул дверью так, что затряслись стены. — Неужели двух недель, проведенных с моей племянницей, хватило, чтобы лишить вас рассудка? С кем поведешься, от того и наберешься?

— Напротив, милорд. Эти две недели полностью рассеяли мои опасения. Она поразительно умный ребенок… но откуда вам это знать? — Бриджит вознесла короткую молитву и рванулась напролом. — Вы ведь и представления о ней не имеете!

— И не собираюсь иметь! Послушайте, вы, дерзкая…

— Я спросила Ноэль, как лучше отпраздновать ее день рождения, — прервала его Бриджит. — Оказывается, что она не имеет об этом никакого понятия!

Эрик саркастически усмехнулся:

— Ничего удивительного. Разрушение очередного дома, в котором ее поселяли, не оставляло ей времени на праздники.

— И кто в этом виноват?

Челюсть Эрика напряглась так, что едва не сломалась.

— Советую вам выбирать выражения, мисс Каррен!

— Прошу прощения, но в данный момент ваши советы меня не интересуют. Меня интересует Ноэль и ее благополучие. Ей нужна нормальная жизнь. Не учеба, а семья, прогулки, игры с другими детьми. Как вы думаете, почему она так привязана к Пушку? Разве вам не ясно, что этот кот — ее единственное утешение? С самого рождения ее передают из дома в дом как ненужную вещь. Сейчас она живет на положении заключенной. А ей нужен настоящий дом — друзья, смех… и любовь!

— Вы закончили? — бросил Эрик.

Бриджит отчаянно замотала головой.

— Значит, ни шагу назад? Собственная боль вам дороже жизни маленькой девочки?

Внутри у Эрика что-то лопнуло.

— Празднуйте ее чертов день рождения! — зарычал он, пересек комнату и взял с письменного стола бокал, до половины наполненный бренди. — Приглашайте викария. Пеките пирог. Прыгайте в листья хоть с восхода до заката. Меня это не касается. А теперь уходите!

— А Рождество?

Бокал со стуком опустился на крышку стола.

— Нет.

— Нет? Что — нет? Ни церкви, ни елки, ни подарков, ни…

— Никакого Рождества. — Он развернулся к ней лицом. — И никаких разговоров. Для меня Рождества не существует. Его отменили пять лет назад.

— Милорд, я понимаю вашу боль. Но Ноэль — ребенок. Я уверена…

— Нет! — рявкнул Эрик и запустил бокалом в стену.

Бриджит шарахнулась, не готовая к такому повороту событий. Она попятилась, ошеломленно глядя на осколки хрусталя, водопадом хлынувшие на восточный ковер.

И тут она впервые обратила внимание на обстановку. Погашенные лампы, мебель в чехлах, глухие шторы… Дедушка был прав, подумала Бриджит. Это действительно мавзолей. Если бы не стопка книг на тумбочке и смятые простыни на кровати, никто не подумал бы, что эта комната обитаема.

— Вы испуганы, мисс Каррен? — угрожающе произнес Эрик. — Или просто рассматриваете мои покои? На вашем месте я бы очень испугался.

Его язвительные слова достигли цели. Бриджит подняла глаза, но посмотрела на него не с тревогой, а с состраданием. Он отвергает меня, думала девушка. Хочет побольнее ранить. Пытается защититься. Эта мысль заставила пробудиться все ее детские мечты. Но сейчас к ним добавились сочувствие и интуиция взрослой женщины.

— Я не испугана, — возразила она, вздернув подбородок. — И я не «мисс Каррен», потому что перестала быть ею.

Эрик прищурился, сделал шаг вперед и навис над ней, как башня.

— Еще бы! Вы графиня Фаррингтон. Моя жена.

— Да. Так оно и есть.

— Только по названию, — напомнил он. — По крайней мере, так было до сих пор.

Инстинктивно почувствовав, что от ответа зависит не только ее будущее, но и будущее Эрика, Бриджит бросила вызов судьбе.

— Милорд, это был ваш выбор, а не мой!

Лицо Фаррингтона исказила боль.

— Будьте вы прокляты! — сквозь зубы процедил он. — И будь проклят я за то, что хочу вас!

С этими словами граф протянул руки, схватил Бриджит и прижал ее к своему телу. Затем Эрик силой заставил девушку поднять подбородок и прильнул к ее губам с такой страстью, что она не могла дышать, не то что сопротивляться.

Этот яростный поцелуй пронзил Бриджит. Казалось, ее захлестнул девятый вал. Она застонала и покорилась — нет, с радостью приняла напор Эрика. Сколько ночей она мечтала об этом! Но никакая фантазия не могла сравниться с явью. Его жадные губы обжигали, влекли, возбуждали. И все же это были поцелуи не разгневанного мужчины, а утопающего, который хватается за соломинку.

Чтобы успокоить его, Бриджит придвинулась ближе. Пальцы девушки легли на грудь Эрика и стали поглаживать рубашку, усмиряя бешено колотящееся сердце.

— Эрик, — прошептала она, не отрываясь от его губ. — Ох, Эрик…

Казалось, эти простые слова пролили бальзам на его измученную душу. Его мертвая хватка ослабла, кулаки разжались, ладони начали ласково поглаживать спину Бриджит. Он привлек девушку к себе. Поцелуй стал нежнее и медленнее, губы настойчиво просили, чтобы она приоткрыла рот.

Бриджит поняла эту просьбу. С естественным и невинным пылом она уступила и задрожала от ожидания, когда язык Эрика столкнулся с ее собственным… А потом губы Эрика алчно овладели губами девушки и принялись изучать каждый уголок ее рта, пробуждая чувства, которые доселе спали. Ошеломленная новыми ощущением, Бриджит закинула голову, чтобы Эрику было удобнее, и прижалась к его мощному телу.

Тихий стон вырвался из груди Эрика. Он воспользовался предложением так, как Бриджит не снилось в самых откровенных снах. Его руки скользнули вниз, сжали ягодицы девушки, оторвали ее от пола, а твердая восставшая плоть вонзилась в нее так глубоко, как позволяла одежда.

Бриджит ощутила головокружительное наслаждение. Если бы не объятия Эрика, девушка непременно упала бы, потому что ее не держали ноги. Словно прочитав мысли Бриджит, Эрик поднял ее, понес к кровати и опустил на простыни. Мгновение спустя ее разгоряченная кожа ощутила приятное прикосновение прохладного воздуха.

— Бриджит…

Он впервые назвал ее по имени, и от этого звука у девушки растаяло сердце.

— Что? — Ее ресницы затрепетали и поднялись.

— Ты уверена?

Уверена? Она знала это всегда.

— Да. Уверена.

Часто дыша, Эрик оперся на локти и склонился над ней.

— Ты понимаешь, что сейчас будет?

Разве мужчина с жестоким сердцем способен быть таким нежным?

— Да, понимаю.

Фаррингтон проглотил комок в горле. Мышцы на его шее сводило от желания.

— Если передумала, скажи сейчас. Потому что, когда я лягу в постель и ты окажешься подо мной, будет поздно.

Она протянула руку и погладила его щетинистую щеку.

— Я не хочу передумывать. Люби меня.

Его гипнотические глаза сузились, превратившись в две обсидиановых щелки.

— Любить? Это не имеет ничего общего с любовью, — предупредил он и со свистом втянул в легкие воздух. Следовало как можно быстрее овладеть собой. Однако это было уже не в его власти. Эрик сокрушенно покачал головой и капитулировал.

— Будь я проклят за то, что собираюсь сделать. — Он погрузил пальцы в ее волосы. — Ты — прекрасная, романтичная, невинная девушка, которая верит, что все происходящее диктуется небесным чувством. Это не так, Бриджит. То, что сейчас произойдет, всего лишь физическая потребность. Я хочу тебя. Схожу с ума от желания. Я захотел тебя с того самого мгновения, когда увидел у церкви. Моему телу не терпится оказаться внутри твоего, и целую вечность утолять свою жажду. Но, моя добросердечная, наивная молодая жена, это похоть, а не любовь. Поэтому я повторяю: уходи, пока не поздно. Потому что, если ты останешься, это все равно ничего не изменит. Ни нашу жизнь, ни разделяющие нас барьеры. Ничего. Даже после того как мы испепелим друг друга в постели.

По жилам Бриджит струилось жидкое пламя.

— Испепелим друг друга? Это так называется?

— Да.

— Покажи мне. — Руки Бриджит обвили его шею, пальцы стали поглаживать длинные волосы на затылке. — Остальное меня не волнует.

— Потом пожалеешь.

— Если и так, эта ноша будет моей. И решать тоже мне. — Она подняла глаза и увидела доброго, хорошего человека, которого Эрик пытался похоронить в себе. — Я твоя жена. Никто не сможет осудить тебя за то, что ты сделаешь меня женщиной. А поскольку на неверность я не способна и не хочу жить, не изведав страсти, ты единственный мужчина, с которым я могу ее познать. Пожалуйста, Эрик! Я знаю, что делаю.

— В самом деле? — спросил Эрик, опускаясь на нее. — Тогда помоги мне бог, потому что я этого не знаю.

Его губы стали пламенными, руки лихорадочно расстегнули платье и стянули его с Бриджит. Меж тем неумелые пальцы девушки, так и не справившись с пуговицами его рубашки, раздвинули полы и принялись изучать теплую, поросшую завитками волос грудь.

Фаррингтон сдавленно чертыхнулся, отвел ладони Бриджит, стащил рубашку, бросил ее на пол и несколькими сильными, яростными движениями раздел девушку полностью. Он отстранился лишь на мгновение, чтобы сбросить с себя остатки одежды, и окинул Бриджит жадным взглядом, который заставил ее действительно почувствовать себя прекрасной.

Затем Эрик опустился на нее и вздрогнул всем телом, ощутив прикосновение ее обнаженной кожи. Блаженный стон Бриджит был заглушен новым поцелуем.

Физическое ощущение было столь сильным, что она потеряла способность связно мыслить и стиснула Эрика в объятиях, отчаянно стараясь доставить ему наслаждение, но не зная, как это сделать.

Эрик поднял голову и посмотрел на нее сверху вниз.

— Учи меня! — попросила она, не столько умоляя, сколько требуя.

Хищное выражение его глаз смягчилось. В их чернильной глубине зажегся странный свет.

— Тебя не нужно учить. Ты и так свела меня с ума.

— Но…

— Молчи. — Он по очереди коснулся губами уголков ее рта и пробормотал: — Не двигайся. — Руки Фаррингтона сжали ее упругие груди. Когда он ощутил невольный трепет девушки, в глубине его тела эхом отдался довольный стон. — По крайней мере, это я могу тебе дать. Лежи спокойно. Я хочу следить за выражением твоих невероятных золотых глаз в тот момент, когда ты совершишь открытие. — Губы Эрика отыскали пульсирующую жилку на ее шее. — Хочу почувствовать, как ты вздрогнешь от наслаждения, которое считала недостижимым…

Она пыталась что-то ответить, но в этот миг кончики больших пальцев Эрика коснулись ее сосков и начали легонько поглаживать их. Вскоре Бриджит потеряла способность думать, говорить и даже дышать. Отдавшись чувству, девушка раскинулась на кровати, закрыла глаза и позволила Эрику делать с ней все, что угодно.

Он тут же воспользовался этим. На смену пальцам пришли губы. Когда Эрик лизнул сосок, обхватил его губами и начал ритмично сосать, Бриджит едва удержалась от крика.

— Эрик… — еле слышно всхлипнула она.

Он не ответил. Вернее, ответил, но не словами, а тем, что передвинулся и начал ласкать ее левую грудь так же, как только что ласкал правую. Ладони Эрика опустились и начали гладить ее талию и бедра, наслаждаясь нежной кожей. Затем колени мужчины раздвинули ей ноги…

При первом прикосновении кончиков его пальцев к внутренней стороне бедер в Бриджит проснулось желание. Она отказалась слушать тоненький внутренний голосок, называвший ее развратницей, раздвинула ноги шире и жалобно всхлипнула, когда руки Эрика начали эротично поглаживать ее тело.

— Открой глаза, Бриджит.

Подчинившись приказу, она подняла ресницы и сделала открытие, еще более потрясающее, чем его прикосновения. Эрик тоже был охвачен страстью. Влажные пряди свешивались на его мокрый от пота лоб, черты лица заострились от желания. Но поразительнее всего было адское пламя, горевшее в его глазах — пламя, не имевшее ничего общего с гневом.

— Я хочу следить за тобой, — хрипло пробормотал он, продолжая поглаживать ее бедро. — Хочу видеть красоту твоей расцветающей страсти.

В ответ Бриджит схватила его руки, потянула их вверх и встретилась с ним лихорадочным взглядом. Этого было достаточно. Когда пальцы Эрика коснулись бархатистого лона, у него вырвался низкий раскатистый стон.

— Чудесно… — тяжело и часто дыша, вымолвил он.

Прикосновение его руки заставило Бриджит судорожно забиться и вскрикнуть от наслаждения, крошечными иголочками покалывавшего тело. Эрик, внимательно следивший за ней из-под прикрытых век, начал ласкать ее более страстно. Он откуда-то знал, что следует делать, чтобы довести ее до экстаза. Изнемогающая от блаженства Бриджит откинула голову на подушку, зная, что вот-вот умрет, и ничуть не боясь этого. Небеса были совсем рядом.

И вдруг он остановился.

— Эрик… — Сбитая с толку девушка заглянула ему в лицо, пытаясь понять причину.

— О боже, я больше не могу ждать. — Эрик дрожал, его бедра двигались сами собой. — Бриджит, мне придется причинить тебе боль…

— Мне все равно. — Она обвила руками влажную спину Эрика и притянула его к себе. Требования ее неопытного тела были сильнее страхов, одолевавших мозг.

Лицо Эрика отразило еще одно непонятное чувство, которое тут же исчезло, уступив место выражению нескрываемой алчности.

Он вошел в Бриджит медленно и неторопливо, останавливаясь каждые несколько секунд, чтобы дать ей время привыкнуть к этому проникновению. Достигнув плевы, Эрик остановился и пытливо заглянул в глаза Бриджит.

— Клянусь, дело того стоит, — прошептал Эрик, приподнял ее бедра, рванулся вперед и одним могучим толчком лишил ее девственности.

От этого болезненного вторжения у Бриджит захватило дух. Не желая прекращения чуда, она подавила крик и закусила губу, но на глаза все-таки навернулись слезы.

— Не надо. — Застыв на месте, Эрик тыльной стороной ладони гладил ее щеку. — Не таись от меня. — Он прижался губами к ее губам. — Ах, Бриджит, прости меня, — выдохнул он. — Мне ужасно, ужасно жаль…

Боль, звучавшая в его голосе, была сильнее боли, терзавшей тело Бриджит.

— Не стоит! — пылко возразила она. — Это прекрасно. О чем тут жалеть?

Одновременно с этими словами Бриджит инстинктивно двинулась навстречу Эрику… и замерла от пронзившего ее вожделения. Она снова откинулась на подушку, ошеломленно посмотрела Эрику в глаза, повторила движение и обнаружила, что боль утихла, уступив место неистовому желанию завершить начатое. А при ощущении чего-то упругого, двигающегося взад и вперед внутри нее, это стремление стало втрое сильнее.

Она сдавленно вскрикнула, и тут Эрику вконец изменила выдержка.

— Да! — простонал он, прижавшись лбом к ее лбу. — Сделай так еще раз. — Он медленно двинулся вперед, а затем снова остановился. — Давай! — Эрик обхватил ее ягодицы, рванулся вперед, и она выгнулась ему навстречу.

Раздался еще более громкий вскрик, и Эрик сделал новый рывок.

— Еще! — велел он. — Еще, еще, еще…

Наконец ему изменил голос. Вцепившись в спинку кровати, он входил в Бриджит снова и снова. Она отвечала ему с неменьшим пылом. От яростных движений скрипели пружины. Этот звук прерывался только их криками и тяжелым дыханием.

Что-то приближалось. Бриджит ощущала это всем своим существом. Как будто она поднималась по гигантской радуге и должна была вот-вот достичь ее вершины.

— Эрик… — простонала Бриджит, отчаянно желая, чтобы он помог ей поскорее добраться до этого пика.

И Эрик помог. Он сжал ее ягодицы, поднял вверх и вонзился в самую сердцевину ее влажной, изнывающей от желания, трепещущей плоти. Тело Бриджит словно разлетелось на тысячи кусочков, взрыв следовал за взрывом, заставляя ее изнемогать от наслаждения. А потом откуда-то издалека донесся стон Эрика, стиснувшего ее в объятиях, чтобы продлить наслаждение.

Но он не мог сдерживаться до бесконечности. Господи, пожалуйста, взмолилась Бриджит в то краткое последнее мгновение, когда Эрик полностью принадлежал ей. Пусть это чудо продлится. Пожалуйста!

Бриджит была не единственным обитателем Фаррингтона, который в это мгновение обращался с молитвой к Господу.

Отделенная от спальни любовников двумя коридорами, Ноэль гладила свернувшегося на подушке Пушка.

— Знаешь, она все еще в его комнате, — сказал мудрый ребенок своему товарищу по играм и задумчиво кивнул. — И дядя не сердится, иначе его крик был бы слышен даже здесь. Нужно помолиться, Пушок. — Девочка крепко зажмурилась и для верности прикрыла ладошкой прищуренные глаза кота. — Господи, я знаю, что делала много плохого, — начала она. — Но я исправлюсь. Я стану слушаться, не буду ничего разбивать, и мне больше никогда не придется устраивать взбычку. Только, пожалуйста, — тут у нее задрожали губы и по щекам скатились две слезинки, — пожалуйста, не забирай у меня Бриджит!

6

— Ноэль, не подходи близко к пруду, — велела Бриджит, протягивая руку за очередной веточкой остролиста.

— Пушок хочет научиться плавать под парусом. — Лежа на животе, девочка подобралась к самому краю воды и попыталась водрузить кота на плавучую деревяшку, которая должна была изображать лодку. — Но это надо сделать, пока не стало слишком холодно, и пруд не замерз.

— Честолюбивое желание. — Бриджит оторвалась от своего занятия и подошла к Ноэль, красноречиво подняв бровь. — Скажи-ка, а просто так плавать Пушок умеет? И, что важнее всего, умеешь ли плавать ты сама?

Ноэль насупилась.

— Нет. Мы не умеем.

— Ага… Хорошая у нас подобралась компания. Я тоже не умею. А поскольку пруд глубокий и достать до дна нам не удастся, советую не искушать судьбу. Согласна?

— Согласна. — Ноэль поднялась и вытерла грязные руки о пальто, прибавив новые пятна к старым. — Что ты делаешь?

— Собираю остролист.

— Зачем? Ты же сказала, что дядя не разрешит нам праздновать Рождество.

— Сказала. — Бриджит улыбнулась. — Но я надеюсь, что он передумает. — Она с прищуром посмотрела на быстро выросший пучок веточек и представила гостиную в праздничном убранстве: голые стены, украшенные остролистом и омелой, оживший пылающий камин и кучка подарков, лежащие на полу. А в середине комнаты она, Эрик и Ноэль, стоящие у вечнозеленого символа Рождества.

Мысленному взору Бриджит представилась великолепная елка, которую она выбрала бы для этой сверхважной роли. Замечательная картина!

— Бриджит… — прервал ее грезы голос Ноэль. — Уже больше трех недель я вижу дядю только в окошко. С того дня, как ты говорила с ним. А ты?

Фантазия столкнулась с суровой действительностью и разбилась вдребезги.

— Нет, милая, — покачала головой Бриджит. — Не видела. Наверное, твой дядя хочет побыть один.

— Зачем? Он всегда один. Он не выходит даже тогда, когда приезжает твой дедушка. Хотя знает, что викарий здесь. Я видела, как он следил за подъезжающей каретой.

Женщина слабо улыбнулась:

— Ноэль, ты слишком часто смотришь в окно дяди.

— Это он сам проводит там много времени. Иначе было бы все равно, сколько раз я смотрю в окно. Он бы не знал про это. — Хитроумно оправдавшаяся Ноэль надула губы. — Почему ты больше не наносишь ему визиты?

Бриджит вздохнула:

— Мы уже говорили об этом. Я вообще не наносила ему визит. Просто пришла в его покои, чтобы спросить, можно ли отметить твой день рождения, и он разрешил.

— Я не слышала, чтобы он кричал. И Пушок тоже не слышал.

— Он не кричал. Я объяснила, в чем дело, и он согласился.

— Но если вы не спорили и ты не наносила ему визит, почему ты так долго пробыла там?

При мысли об этом Бриджит бросило в жар. Объятия Эрика были неожиданными и похожими на чудо. Невыносимое наслаждение и столь же невыносимая боль. Он был честен с ней с самого начала. Сказал не только о том, почему ложится с ней в постель, но и предупредил о последствиях… Эрик был прав: потом они оделись и расстались как чужие люди. Бриджит осталась эмоционально неудовлетворенной и тосковала по тому, что он не мог или не хотел ей дать.

Но хозяин Фаррингтона ошибся в другом. Даже разрываясь от боли, Бриджит ни за что на свете не отказалась бы от своих воспоминаний Она все же стала женой Эрика. И даже если он захочет развестись, воспоминания о связывавших их сладостных узах останутся с ней до конца ее дней. Одиноких дней, если Эрик все же настоит на своем.

— Бриджит! — Ноэль теребила ее юбку. — Ты не помнишь, о чем вы говорили?

Жар стал еще сильнее.

— Мы мало о чем говорили, Ноэль. Только о праздновании твоего дня рождения, на что он согласился, и Рождества, на которое он согласия не дал.

— Почему ты надеешься, что он передумает?

— Потому что я глупая, — ответила Бриджит, печально глядя на зеленые веточки.

— Нет, ты не глупая! — с жаром вступилась за нее девочка. — Просто ты апчхи… миска, вот! Все время забываю прибавлять эту миску…

Бриджит улыбнулась:

— Я разделяю твою точку зрения. Да, я оптимистка. И все же я играю с огнем. Не сомневаюсь, твой дядя страшно разозлился бы, узнай он про мои планы.

— Ты ведь его не боишься, правда, Бриджит?

— Нет, Ноэль, не боюсь.

— Тогда чего ты боишься?

— Что? — Столь быстрая смена темы заставила Бриджит растерянно заморгать.

— Ты должна чего-то бояться. Вот мы с Пушком боимся страшных зверей под кроватью и каждую ночь проверяем, что их там нет. А чего боишься ты?

— Высоты, — созналась Бриджит.

— Высоты? — У Ноэль расширились глаза от удивления. — То есть высоких мест?

— Угу.

— Ой! А разве ты не лазила на деревья, когда была маленькая?

— Только на низкие. — Бриджит погладила девочку по чумазой щеке. — Пойдем. Ты поможешь мне собрать еще несколько веточек. К несчастью, остролист растет только здесь, под окнами покоев твоего дяди. Давай поскорее закончим и уйдем, пока он нас не заметил.

Покосившись на дом, Ноэль была готова сказать, что уже поздно. Судя по отодвинутой шторе, их давно заметили. Но тут ей в голову пришла блестящая мысль.

— Только на низкие… — повторила она, закусив губу. — Какие низкие?

— Что? — снова не поняла Бриджит.

— Ты сказала, что забиралась только на низкие деревья. Какие низкие?

— Самые-самые низкие.

Ноэль зарылась лицом в мех Пушка.

— Пришел наш час, — шепнула она коту. Затем она начала пятиться, пока не оказалась под толстой веткой дуба, нависшей над прудом. Задрав голову, она прикинула расстояние и изо всех сил подбросила Пушка в воздух. Кот успешно приземлился на самой низкой ветке.

В мгновение ока Ноэль забралась на дерево, схватила Пушка и залезла немного повыше, очевидно, для большей безопасности. Затем сосчитала до десяти и крикнула:

— Бриджит!

Молодая женщина стремительно обернулась и окинула взглядом окрестности.

— Ноэль, ты где?

— Здесь, наверху.

Бриджит закидывала голову все дальше и дальше, пока наконец не заметила свою подопечную.

— Что ты там делаешь?

— Пушок застрял. Я полезла его доставать.

— Спускайся немедленно!

— Не могу… Платье зацепилось за ветку, и я не могу освободиться.

— Ноэль…

— Я знаю, ты боишься, — успокоила ее девочка. — Позови дядю. — Она беспомощно оглянулась на дом. — Просто кинь камушек в его окно. Дядя услышит. Он наверняка стоит рядом.

Бриджит ахнула.

— Ах ты, чертенок! Ты сделала это нарочно!

— Иди за дядей, Бриджит, — усмехнулась девочка. — Он поможет тебе.

— Ничего подобного! Слезай сейчас же!

— Нет. — Ноэль покачала головой и шагнула на сук, нависший над водой. — Ветка не очень толстая, — заявила она. — Не будем рисковать. Лучше сходи за дядей, пока не…

Фразу прервал громкий треск. Ветка не выдержала, и девочка, и кот рухнули в воду.

— Бриджит! — в непритворном ужасе завопила Ноэль, и через секунду темная головка девочки исчезла под водой.

— О боже! — Женщина сбросила туфли, швырнула ветки остролиста и, не раздумывая, прыгнула в воду и устремилась туда, где вновь показалась голова Ноэль.

Девочка неистово колотила по воде руками и ногами, пытаясь не утонуть. Бриджит овладела паника. Только с третьей попытки ей удалось схватить малышку за талию. За это время их обеих вынесло на самую середину пруда.

Ледяная вода заливала глаза и нос. Бриджит старалась удержаться на плаву, однако тяжесть Ноэль и пропитавшаяся водой одежда мешали. Она боролась за спасение, но руки и ноги с каждой секундой, казавшейся вечностью, становились все слабее. Она из последних сил пыталась держать голову Ноэль над водой, чтобы ребенок мог дышать. Собственные легкие разрывались от недостатка воздуха, в ушах звенело…

Внезапно Ноэль вырвали из ее объятий, а мгновение спустя сильные руки подхватили Бриджит. Воздух, морозный воздух — величайший из даров! Она сделала один глубокий вдох, за ним второй… и отчаянно закашлялась.

— Медленнее, — приказал Эрик. — Дыши медленнее. И не пытайся говорить.

— Ноэ… Ноэль, — прохрипела Бриджит.

— Я велел тебе молчать. — Он опустил женщину на скамью, где уже лежала Ноэль. — Она жива. И ты тоже. Глупые, непоседливые, но живые.

С этими словами Фаррингтон повернулся и снова шагнул в воду. Едва он появился снова, как Ноэль сдавленно вскрикнула:

— Пушок!

Приподнявшись на локтях, Бриджит увидела, что Эрик сует племяннице вымокшего насквозь любимца.

— Держи. Он вышел из этого положения лучше вас.

Глядя на дядю восторженными глазами, девочка схватила своего приятеля и зашлась кашлем.

Эрик опустился на колени, наклонил Ноэль вперед и растер ей спину, помогая воде вытечь из легких.

— Похоже, ты выпила почти половину пруда. Теперь будь добра вернуть.

Бриджит обхватила себя руками, чтобы немного согреться, и подумала, что она уже умерла и находится на небесах. Эрик не только спас жизнь им и Пушку, но и разговаривал с Ноэль. Убедившись, что дыхание у девочки восстановилось, он — чудо из чудес! — начал шутить с ней. Если это небеса, то они еще прекраснее, чем рассказывает дедушка… Придя к такому выводу, Бриджит с облегчением вздохнула… и вновь закашлялась.

Эрик рывком повернул голову.

— Все в порядке? — спросил он и нахмурился, увидев, что кашель сменился отчаянной дрожью.

Она только кивнула в ответ.

— Черт побери, Бриджит! — Он отпустил Ноэль, снял с себя мокрое пальто и закутал в него жену. В глазах Эрика горел гнев.

Внезапно Ноэль ударилась в слезы.

— Не надо давать Бриджит взбычку! Она не виновата! Это я!

— Я прекрасно знаю, кто виноват. — Эрик взял на руки сначала Ноэль, а потом Бриджит. — Пошли домой, пока вы не замерзли насмерть. — Тут его взгляд упал на зеленые ветки у ног. — Поскольку за один раз больше двух непутевых особ и драного кота мне не унести, боюсь, остролисту придется подождать. — С этими словами он шагнул к дому.

Довольно улыбаясь, Бриджит поверх плеча Эрика следила за быстро уменьшавшимися веточками, пока те не исчезли из виду. Чудеса — это дар небес, думала она. Но случаются они здесь, на земле.

— Ноэль, выпей чашку теплого молока и ложись в постель.

Прислонившись к стене, Бриджит массировала ноющие виски. Девочка бросила на нее тревожный взгляд.

— У тебя красные щеки. Ты заболела сильнее, чем я.

— Все будет хорошо, — заверила ее Бриджит. — Сейчас я уложу тебя и тоже пойду спать. А к утру приду в себя.

Ноэль посмотрела на нее с сомнением, но послушно допила молоко, залезла под одеяло и положила рядом Пушка.

— Мой дядя — герой, правда, Бриджит?

— Да, моя радость, — улыбнулась женщина, с трудом оторвалась от стены, подошла к кровати и поцеловала девочку. — Страшно подумать, что было бы, если бы лорд Фаррингтон не выбрал именно этот момент, чтобы посмотреть в окно.

— Он не выбирал момент, чтобы посмотреть в окно, — сообщила Ноэль. — Он следил за нами целый час. Поэтому я и полезла на дерево. Я знала, что он поможет. Но про это ты уже знаешь. — Она закусила губу и помолчала. — А потом… я сама удивилась. Я не хотела падать в пруд. Это было очень страшно. Наверное, дядя мчался как сумасшедший. Как он успел так быстро выйти из спальни, открыть дверь и пробежать через сад?

— Быстро? Это время показалось мне вечностью. — Комната плыла и раскачивалась перед глазами Бриджит.

— Он не дал мне взбычку за то, что я сделала. И даже не дал взбычку тебе за то, что ты собирала остролист к Рождеству. — Ноэль задумчиво потерла щеку. — Где он сейчас?

— Не знаю, Ноэль. Наверное, у себя. Но на твоем месте я не стала бы признаваться, что нарочно подстроила его героическое появление. Это едва ли придется ему по вкусу.

— Едва ли, — подтвердил низкий голос. — Будь спокойна, Ноэль, взбучка от тебя не уйдет. Но это будет завтра.

Бриджит вздрогнула и недоверчиво покосилась на дверь. Невозможное свершилось: Эрик разговаривал с племянницей тоном, который нельзя было назвать иначе как нежным.

— До утра все беседы отменяются, — приказал он. — Спать немедленно!

— Нет! Бриджит заболела! — запротестовала девочка.

Эрик перевел взгляд на жену, которая смотрела на него так, словно не верила собственным глазам.

— Племянница права. Ты, и правда, больна, — заявил он.

— Должно быть. — Бриджит часто заморгала. — Не только больна, но и брежу. Я готова поклясться, что ты находишься в комнате Ноэль.

Эрик не улыбнулся.

— У тебя температура. И, как я догадываюсь, очень высокая. Тебе нужно лечь.

— Наверное, да, — пробормотала Бриджит и, пошатываясь, направилась к двери. — Очень хорошо. Утром я проснусь и пойму, что все это было апчхи… мистическим сном…

Тут пол закачался, вздыбился и с головокружительной скоростью рванулся ей навстречу.

7

— Не надо! — Бриджит мотнула головой, сбрасывая холодный компресс, который норовил лечь на ее лоб.

— Лежи тихо и перестань сражаться со мной, черт побери! — Сильная рука взяла ее за подбородок, и проклятая тряпка вновь вернулась на свое место.

— Слишком холодный, — пробормотала она.

— Знаю, что холодный. — Прикосновение стало более нежным. — Но ты горишь. Это единственный способ сбить жар.

С неимоверным усилием Бриджит разлепила глаза.

— Эрик?

— Угу. — Он прикладывал тряпку к ее затылку.

— Я в постели?

— Да.

— У себя в спальне?

— Конечно.

— И ты ухаживаешь за мной?

— Других взрослых в Фаррингтоне нет.

Ее глаза снова закрылись.

— Значит, я на небесах. Как чудесно… Я давно мечтала увидеть такой сон…

— Перестань! — велел он. — Ты не на небесах, а в Фаррингтоне. И смерть тебе не грозит.

Однако Бриджит, находившаяся в полузабытьи, не ощутила резкости его тона. Она прижалась губами к предплечью Эрика, наслаждаясь теплом его кожи.

— Знаешь, как давно я люблю тебя? — пробормотала Бриджит. — Целую вечность. Догадываешься ли, сколько раз мне снилось, что ты пришел? — Она вздохнула. — Десятки. Сотни раз. Но сны никогда не были такими реальными. Ни один сон не может сравниться с тем, что я ощутила в твоих объятиях. — В голове туманилось. — Ты помнишь тот день, Эрик? День, когда мы были вместе? А я помню. В мельчайших подробностях. Мне… никогда… не было… так хорошо.

Женщина, метавшаяся в лихорадке, жалобно смотрела на мужа, который гладил ее горячую щеку.

— Да, Бриджит, — хрипло ответил он. — Помню. И мне тоже никогда не было так хорошо.

Эрик умолк и начал следить за тем, как мерно вздымается и опадает грудь уснувшей жены. Ее признание всколыхнуло в его душе чувства, на которые он не считал себя способным.

Фаррингтон встал и принялся бессмысленно расхаживать по комнате. Надо было взглянуть в лицо жестокой правде. Он мог навеки скрыться от мира, запереться в спальне и никого туда не пускать. Но разве можно было затворить свою душу от этого самоотверженного прекрасного ангела, которым была его жена?

Бриджит… Месяц с лишним он избегал ее, пристально следил за ней, желал ее. Вначале битва была жестокой. Но в тот день, когда они легли в постель, она потеряла смысл.

Ирония судьбы… Он волновался, что именно Бриджит не сможет справиться с последствиями их страсти. Но что произошло? Бриджит приняла его условия и продолжала жить так, словно не было того незабываемого дня, проведенного в его объятиях. В то время как он тосковал по ней днями и ночами. И не только по ее телу. Он тосковал по ее душе, ее смеху и тому пылу, с которым она заступалась за Ноэль.

Ноэль… Эрик в первый раз думал о ней без боли, забыв об обстоятельствах ее рождения. Это само по себе было чудом.

Ноэль сильно изменилась. Не веря своим глазам, он наблюдал за тем, как с помощью Бриджит непослушный, неуправляемый ребенок превращается в милую, веселую маленькую девочку, у которой есть дом, семья и будущее.

Семья, мать… Эрик негромко выругался, поднял голову и сжал зубы, осуждая себя. Если кого-то и следовало винить за прошлое, то только его. Но он поступил так, а не иначе, потому что тогда у него не было выбора. Нужно было избавить Ноэль от того ада, в который превратилась его жизнь.

После того что случилось с Лайзой, он как бы внутренне умер, стал не способен на чувства — особенно по отношению к новорожденному младенцу, которого его сестра не хотела знать.

Не хотела знать? Черт побери, она стремилась забыть Ноэль, словно та была нежеланным подарком, который можно отослать обратно и больше не вспоминать о нем.

Эрик зажмурился и в тысячный раз спросил себя, в чем он ошибся. Что случилось с его драгоценной Лайзой, которую он растил с детства, любил, баловал, холил и лелеял? Кого он воспитал? Эгоистку без стыда и совести, не испытывающую привязанности ни к брату, ни к собственному ребенку?

Но какими бы ни были его ошибки, Ноэль не должна была страдать из-за них. Точнее, из-за него самого. Она заслуживала большего, чем жизнь с отчаявшимся дядей, в душе которого не было ничего, кроме пустоты и ненависти к себе.

Теперь у нее было это «большее». Благодаря Бриджит.

Тихий стон, донесшийся с кровати, заставил Фаррингтона обернуться. Жена металась в жару, сбросив с себя одеяло. Он подошел и снова укрыл ее до самого подбородка.

— Ноэль, — бредила она. — Нужно дотянуться… Она утонет…

— Бриджит, Ноэль спасена, — пробормотал Эрик, гадая, кого он успокаивает — жену или себя самого. — И ты тоже.

— Эрик? — еле слышно прошептала она, как будто была далеко-далеко.

— Я здесь. Ничто не грозит ни тебе, ни Ноэль. Спи.

Бриджит тут же забылась глубоким, спокойным сном.

О господи, как она может доверять ему? И даже любить? Эрик вспомнил о ее признании, и у него сжалось сердце.

«Знаешь, как давно я люблю тебя? Целую вечность. Догадываешься ли, сколько раз мне снилось, что ты пришел?.. Сотни раз… Но ни один сон не может сравниться с тем, что я ощутила в твоих объятиях». Должно быть, это бред. Какая там вечность? Они знают друг друга меньше двух месяцев. Так что все эти слова не стоят выеденного яйца.

Кроме слов о страсти. Их правоту могу подтвердить я сам, подумал Эрик, ощутив жар воспоминаний. Никогда в жизни — ни наяву, ни в запретных снах — он не ощущал такого мучительного наслаждения, такой неистовой бури чувств. Мысли об этом сводили его с ума.

Видимо, с Бриджит творилось то же самое. Но похоть, как однажды сказал он сам, не означает любовь. То, что Бриджит чувствовала — или думала, что чувствует, — не могло быть любовью.

Или могло?

Эрик вздохнул, придвинул мягкое кресло к изножью кровати, сел, завернулся в одеяло и закрыл глаза. Перед тем как задремать, он вспомнил, что должен придумать наказание для своей неугомонной племянницы. Не слишком суровое. По правде говоря, маленькая шкодница хорошо сделала свое дело.

— Бриджит!

Эрик вскочил и потряс головой, пытаясь понять, где находится и кто кричит.

— Бриджит… не бросай меня!

Ноэль! Память тут же вернулась. Он обернулся, посмотрел на кровать и убедился, что Бриджит крепко спит. Затем быстро вышел из комнаты, распахнул дверь соседней спальни и увидел, что ребенок сидит на кровати и плачет так, словно у него разрывается сердце от горя.

— Ноэль, что случилось?

Вместо ответа девочка встала на колени и потянулась к нему. Маленькое тельце содрогалось от рыданий.

— Дядя… мне приснился страшный сон… — Она судорожно вздохнула. — Про Бриджит. Ей было очень плохо, когда ты уложил ее в постель… Мама тоже умерла от лихорадки. Так сказала миссис Лоули. Мне приснилось, что я бужу Бриджит и не могу разбудить… Что она никогда не проснется… и…

Эрик в четыре шага оказался у кровати и обнял Ноэль.

— Бриджит здорова! — с жаром заверил он.

— Честное слово?

— Честное слово. — Он почувствовал, что тело Ноэль тут же расслабилось.

— Значит, она проснется?

— Угу. Знаешь, ей тоже приснился страшный сон.

— Правда? — Ноэль подняла заплаканное личико и на время забыла про кошмар. — Она же взрослая!

— Взрослые тоже видят страшные сны. — Эрик погладил ее по голове. Его отцовский инстинкт пробуждался от долгой спячки. — Кошмары — это страхи, которые просыпаются, когда все остальные мысли отдыхают. Увидев, что путь свободен, они вырываются наружу и устраивают путаницу в голове. А так как каждый чего-нибудь боится, кошмары бывают у всех.

Ноэль переварила эту информацию и шмыгнула носом.

— Если Бриджит говорит правду, что взрослые тоже должны слушаться, и ты говоришь правду, что у взрослых бывают страхи и кошмары, то какая разница между взрослыми и детьми? Дети просто меньше ростом?

Эрик иронически улыбнулся.

— Разница невелика, — признал он. — Просто дети не пытаются прятать свои чувства за дурацкими стенами, построенными из самообмана и иллюзий.

— Бриджит не прячет свои чувства. Чтобы увидеть их, не нужно долго смотреть. Но ты и своих чувств не видишь. — Ноэль вынула у него из кармана платок. — Можно?

— Конечно. — Эрик нахмурился. — Что ты хочешь сказать? Чего я не вижу?

— Что тебе очень нравится Бриджит. — Ноэль пожала плечами и неприлично громко высморкалась. — И что ты нравишься ей еще больше.

Эрик изумленно покачал головой.

— Слушай, ты уверена, что тебе только четыре года?

— Ты сам так сказал. Ты говорил, что я родилась на Рождество в тысяча восемьсот пятьдесят шестом году.

— Все верно. — Эрик приподнял ее подбородок. — Ты была очень маленькая и красивая. И очень громогласная. Ты начала пищать и брыкаться, как только появилась на свет.

— Правда? — улыбнулась девочка.

— Правда.

— Дядя, как умерла мама?

Эрик встретил взгляд Ноэль и ответил:

— От лихорадки, как и сказала миссис Лоули. Но это была другая лихорадка, чем у Бриджит. Намного хуже. Она сильно простудилась. Зима тогда была очень холодная, меня рядом не оказалось, и я не мог ухаживать за ней.

— Разве она была не в Фаррингтоне?

— Нет, Ноэль.

Девочка надолго задумалась.

— Мама убежала, да?

Эрик напрягся.

— Кто тебе сказал?

— Уиллетты. Вообще-то мне они ничего не говорили. Просто я подслушала их ссору. Я закрыла уши одеялом, потому что не хотела слышать остального. — Последовал тяжелый вздох. — Но, наверное, я уже знала правду. Даже мама не хотела меня.

В сердце Эрика вонзился нож.

— Дело не в этом… — Он принялся подыскивать нужные слова. — Ноэль, все не так просто. Твоя мама была красивой и умной. Как ты. Но когда ты родилась, она была очень молодой и сбитой с толку. Она не могла бороться, у нее оказалось слишком мало сил… — Сказать девочке правду было нельзя, и Эрик решил придерживаться мифа, благодаря которому имя Лайзы осталось незапятнанным в глазах бывших слуг, жителей деревни и всех, кто привык считать лорда Фаррингтона чудовищем. — Это была моя вина, Ноэль. Я был жесток с ней. Мой гнев напугал ее, и в конце концов заставил убежать.

— Бриджит не боится тебя.

У Эрика приподнялся уголок рта.

— Кажется, нет.

— И я тоже. — Ноэль забралась к нему на руки. — Знаешь, что я думаю? Что Бриджит права. Ты очень любил маму и притворился, что она убежала из-за тебя. Потому что хотел, чтобы люди тебя возненавидели и оставили одного. Тогда ты ничего не вспоминал бы и у тебя бы не болел животик. Ты делаешь то же, что взрослые, о которых ты говорил: строишь стену из иллюзий и самообмана. Но знаешь что, дядя? Я не верю тебе. Ты не жестокий. — И тут, к изумлению Эрика, Ноэль обвила руками его шею. — Ты герой, — прошептала она. — Ты спас мне жизнь. — Девочка протянула руку, схватила кота за шкирку и бесцеремонно ткнула его в лицо Эрика. — И Пушку тоже. Мы любим тебя.

Что это так жжет веки? Неужели слезы?

— Спасибо, Ноэль. — Этот дрожащий голос ничем не напоминал его собственный. — Я не знал, что мне нужно услышать подобные слова. Но оказалось, что нужно. Очень-очень.

— Вот и хорошо. — Ноэль вытерла щеки и подняла глаза, полные недетской мудрости. — А если ты прибавишь к нашей любви любовь Бриджит, то больше не будешь сердиться. Наверное, этот страшный самообман уйдет. И тогда ты сможешь быть счастливым. — Тут Ноэль широко зевнула. — Кажется, теперь я усну. — Она слезла с его рук, юркнула под одеяло и вздохнула. Однако стоило Эрику подняться, как в глазах девочки снова мелькнул страх. — Ты вернешься в свои покои?

— Нет. Моей кроватью будет кресло, которое стоит в спальне Бриджит. Там я смогу приглядывать за ней и буду рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Так тебе больше нравится?

Ответом ему стала широкая улыбка.

— Намного больше. — Ноэль зарылась в подушки. — Дядя…

— Ммм?

— Ты придешь ко мне на день рождения?

Эрик молчал.

— Я не стану устраивать тебе взбычку, если ты не сможешь, — сонно продолжила она. — Но тебе было бы намного легче, если бы ты смог. Тогда мне не пришлось бы падать с деревьев, чтобы увидеть тебя, а тебе не нужно было бы спасать меня из пруда.

Эрик невольно хмыкнул.

— Мне ясна твоя логика, маленькая интриганка. Я подумаю.

— Спокойной ночи, дядя.

— Спокойной ночи, Ноэль.

— Дядя…

— Что, Ноэль?

— А каким будет мое наказание?

— Уроки плавания. Для тебя, Бриджит и Пушка. И давать их будет самый строгий из тренеров. То есть я.

8

Бриджит заставил проснуться какой-то непонятный шум. Она открыла глаза. Может быть, ее зовет Ноэль? Судя по темноте и тому, как хотелось спать, стояла глубокая ночь.

Она порывисто села… и тут же в изнеможении снова опустилась на постель. О господи, откуда взялась эта слабость?

Внезапно к ней вернулась память. Она была очень больна. Но не представляла, сколько длилась эта болезнь. Последним, что она помнила, был обморок в спальне Ноэль…

Нет. Она помнила, что у кровати сидел Эрик, прикладывал к ее лбу компресс и давал что-то пить. Или это ей приснилось?

Она снова попыталась сесть, на сей раз медленно, спустила ноги с кровати и осторожно встала. Цепляясь за тумбочку, нашарила лампу и зажгла ее. В комнате было пусто. Стоявшие на шкафу часы показывали два часа ночи. Поежившись от холода, Бриджит оглядела ночную рубашку из тонкого полотна и инстинктивно потянулась за халатом, обычно висевшим на спинке кровати. Однако его там не было.

Ее взгляд упал на мягкое кресло. Лежавшее там смятое одеяло без слов говорило, что в кресле кто-то спал.

Эрик! Бриджит слабо улыбнулась и провела пальцем по потертым деревянным подлокотникам. Значит, это ей не приснилось. Эрик был рядом, ухаживал за ней, спал здесь, пока она в этом нуждалась. Ее затопила радость.

И тут тишину снова нарушил какой-то непонятный шум.

Забыв обо всем на свете, Бриджит устремилась в коридор, настежь распахнула дверь соседней спальни и застыла на пороге. В комнате было темно, тихо, и сладкое посапывание Ноэль подсказало, что девочка крепко спит.

Бриджит с облегчением закрыла дверь и прислонилась к ней. Надо было собраться с силами и подумать. Интуиция подсказывала: что-то не так. Взгляд женщины сам собой упал на дверь спальни, в которую ей запретили входить. Она с самого начала догадалась, что эта спальня принадлежала Лайзе.

Дверь была приоткрыта. В щель пробивался свет… и эхо того звука, который заставил Бриджит проснуться.

Она отбросила сомнения, пересекла коридор и проскользнула в комнату, прекрасно понимая, что отваживается на новый отчаянный шаг, куда более важный, чем согласие выйти замуж за Эрика и даже решение лечь с ним в постель.

Комната напоминала поле битвы. На ковре валялись поломанная мебель, битое стекло, картины в исковерканных рамах, покрытые четырехлетним слоем пыли. В центре этого кошмара стоял Эрик, плечи которого согнулись под тяжестью долго сдерживаемых чувств.

— Эрик… — негромко окликнула Бриджит, подойдя к нему сзади и обняв за талию.

Фаррингтон оцепенел.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он голосом, хриплым от боли.

— Я люблю тебя. — Она прильнула щекой к его спине. — Хочу быть с тобой. И не уйду, как бы ты ни воевал со мной.

Мышцы Эрика расслабились, он повернулся и прижал ее к груди.

— На это у меня не осталось сил. Но… — Он проглотил комок в горле. — Оглянись, Бриджит. Посмотри, что я наделал, пойми, кто я такой, и беги от меня, пока можешь.

— Я не хочу бежать, хотя прекрасно вижу, что ты натворил. И понимаю почему. Ты сумел обмануть слуг, жителей деревни и даже самого себя. Но обмануть меня ты не можешь… Ты слепой, а я зрячая. Перестань истязать себя. В том, что случилось, нет твоей вины. Эрик… — Она приложила руку к его щеке. — Лайза не стоила этого.

На смену боли пришло потрясение.

— Ты сама не знаешь, что говоришь.

— Нет, знаю, — стояла на своем Бриджит. — Жар прошел, бред кончился. Про Лайзу я знаю намного больше, чем ты думаешь. Больше, чем кто-нибудь другой. У меня была возможность убедиться, что за ангельской внешностью вашей сестры таилась тщательно скрываемая жестокость. Мне были знакомы ее практичность, холодный цинизм и даже то, до чего она могла дойти, добиваясь своей цели.

На виске Эрика запульсировала жилка.

— Откуда? — только и выдавил он.

— По причинам, известным только ей, Лайза увидела во мне угрозу своему будущему. Поэтому она решила забыть о хороших манерах и поставить меня на место. — Бриджит грустно улыбнулась. — Должна признаться, это ей неплохо удалось.

— Вы знали друг друга?

— Только издали. А говорили лишь однажды, — когда она нашла меня, чтобы заставить держаться подальше. Никогда не забуду тот день!

— Держаться подальше? От кого?

— От тебя. — Увидев ошеломленное лицо Эрика, Бриджит задумчиво покачала головой. — Ох, Эрик, я любила тебя с самого детства. Сначала это было лишь увлечение. Я выбегала наружу и смотрела, как ты верхом едешь по деревне, любовалась тобой и Лайзой, когда вы приезжали в церковь… Ты был рыцарем из волшебной сказки, охранявшим Лайзу так, словно она была сокровищем. Я бы отдала все на свете за возможность поменяться с ней местами и стать твоей любимой сестрой. Но потом я стала старше, и мое чувство из преклонения превратилось во что-то более сильное. То, чего я толком не могла понять. Теперь я уже не хотела быть твоей сестрой. Я хотела… большего. Хотела быть одной из тех счастливиц… нет, единственной счастливицей, которой ты дарил свою сводящую с ума улыбку. Я пыталась справиться с собой: никогда не встречалась с тобой глазами и не подходила близко, когда ты шел мимо. Но Лайза была очень проницательной юной леди. Она меня раскусила. А тобой она не хотела делиться ни с кем. Ни за что на свете. Поэтому она сбросила ангельскую маску и позволила мне увидеть самые уродливые черты ее характера.

— Когда? — хрипло спросил Эрик. — Когда это случилось?

— За год до рождения Ноэль, как раз после того, как дедушка отслужил рождественскую мессу. Мне было тринадцать лет — вернее, почти четырнадцать, а Лайзе уже исполнилось пятнадцать. Я вышла с черного хода проверить, все ли дети получили рождественские подарки. Лайза пошла за мной…

Бриджит сделала паузу, ощутив такую же острую боль, как в тот день, когда Лайза вдребезги разбила ее полудетские мечты. Эрик ждал продолжения рассказа, не сводя с нее глаз.

— Твоя сестра сказала, что хочет положить конец моему возмутительному увлечению и раз, и навсегда поставить меня на место. Я до сих пор вижу ее глаза — два куска холодного сапфира, смотревшие на меня так, словно я кучка мусора. Не выбирая выражений, она дала мне понять, как жалка и смешна моя влюбленность. Напомнила, что ты сказочно богатый граф, а я не просто глупая девчонка, но сирота, бедная внучка местного викария. Потом сказала, что моим платьем впору вытирать ваше столовое серебро, а манеры годятся только на то, чтобы быть судомойкой, а не твоей возлюбленной. Предложила мне сначала немного подрасти, а потом завести шашни с кучером или кем-нибудь из сотни ваших слуг — конечно, за исключением дворецкого и буфетчика, которых бросило бы в дрожь от моего плохого воспитания… — Даже спустя столько лет при воспоминании об этой унизительной отповеди Лайзы у Бриджит брызнули слезы. — Я помню свое тогдашнее разочарование. Куда девалась сказочная принцесса, которой я так долго завидовала? Поразмыслив над словами Лайзы, я поняла, что они жестоки, но правдивы. Все мы равны в глазах Господа, но не в глазах смертных. Следовательно, какой бы хорошей и честной я ни была, мне не место в твоей жизни. Поняв это, я дослушала твою сестру, подобрала подол своего поношенного платья и ушла. Я высоко держала голову, но не из-за дерзости, а потому что не хотела плакать при Лайзе. И я не плакала, пока не добралась до своей кровати. Там я зарыдала и рыдала до тех пор, пока слезы не смыли мою мечту.

— Бриджит… — Только теперь очнувшаяся женщина поняла, что Эрик вытирает ей слезы.

— Знаешь, этот разговор ничего не изменил, — прошептала она. — Ничего. Лайза растоптала мои надежды, но не мою любовь. Я никогда не переставала любить тебя. И никогда не перестану. Особенно после той ночи в твоей спальне. — Бриджит слабо улыбнулась. — Как бы мало она ни значила для тебя, дороже у меня нет ничего на свете.

Лицо Эрика исказилось от боли. Он застонал, привлек Бриджит к себе и прижал ее щекой к своему сердцу. А потом долго молчал, дрожащей рукой гладя ее по голове.

Наконец он заговорил:

— Все, что ты сказала о Лайзе, правда. За одним исключением. В том, что она стала такой, виноват я. Я баловал ее, откликался на каждую просьбу, готов был положить к ее ногам весь мир, чтобы возместить ей смерть родителей, и посвятил всю свою жизнь ее счастью.

— А что было твоей жизнью? — задала Бриджит вопрос, мучивший ее много лет. — Друзья? Знакомые? — Она сделала паузу. — Женщины?

— Когда отец и мать погибли, мне было тринадцать лет. Честно сказать, я не слишком тосковал по ним. Может быть, потому, что едва знал. Меня воспитывали гувернантки. Едва я научился читать, меня отправили в школу. А когда наступали каникулы, родителей не было дома. Они были слишком непоседливы для жизни в Фаррингтоне и всю жизнь стремились к новым впечатлениям. Я думал, что рождение Лайзы заставит их остепениться. Но этого не случилось. Когда ей исполнилось четыре месяца, родители поплыли в Индию. Они попали в ужасный шторм, и корабль затонул. Внезапно я стал графом Фаррингтоном, владельцем пришедшего в упадок имения, приносящих убыток предприятий и воспитателем грудного ребенка. Детству пришел конец. Отвечаю на твой вопрос. У меня не было времени на развлечения. Только работа и Лайза. Знакомые? Деловых знакомых у меня были десятки. Друзья? Ни одного. Женщины? Когда я нуждался в женщине, то покупал ее.

Бриджит любила его и раньше, но теперь, когда узнала величину принесенной им жертвы, ее любовь стала еще сильнее.

— Поэтому Лайза и не привыкла делиться тобой.

— Верно. Кроме того, она не привыкла делиться моими деньгами. — Эрик тяжело вздохнул. — Рассказать тебе, почему она сбежала?

Бриджит молчала, и он не стал ждать ответа.

— Потому что я потерял состояние. Все вышло очень просто. Когда Лайзе исполнилось шестнадцать лет, я вложил деньги в одно рискованное предприятие и прогорел. Я ждал до тех пор пока у меня не осталось выбора, а потом все рассказал ей. Глупец, я рассчитывал на сестринские чувства. Я объяснил, что мы далеко не бедны, но о роскоши придется забыть — по крайней мере, на какое-то время. Однако вместо сочувствия она обвинила меня в том, что я нарочно промотал ее наследство, в жестокости и бесчувственности, а потом заперлась в спальне. На следующее утро она исчезла, не оставив ни письма, ни записки. Я не слышал о ней несколько месяцев. Пока в один прекрасный день она не появилась у моих дверей, умоляя о помощи.

— Беременная, — негромко вставила Бриджит.

Он грустно кивнул.

— Она встретила очень богатого итальянского аристократа, который пообещал ей весь мир. Вместо этого он сделал ей ребенка, а потом бросил и вернулся домой… к жене. Сделав это признание, Лайза стала плакать. Клялась, что получила хороший урок и стала другим человеком. Да простит меня Господь, я поверил ей… — Эрик проглотил комок в горле и обнял Бриджит еще крепче. — Видимо, Лайзе передалась непоседливость родителей. Через три недели после рождения Ноэль сестра заявила, что ей не хватит терпения быть матерью и вести скромную, непритязательную жизнь, как это делаю я. Короче говоря, ей стало скучно, поэтому она решила уехать из Англии и отправиться в заграничное путешествие. Когда я напомнил сестре о Ноэль, она пожала плечами, повторила, что не желает возиться с ребенком, что она ничего не понимает в воспитании детей и не желает понимать. Предложила мне самому растить Ноэль, а если у меня не хватит средств, то отдать девочку какой-нибудь бездетной женщине, желающей иметь собственного ребенка. Лайза прямо сказала, что ей все равно, кто будет заниматься Ноэль, лишь бы это не пришлось делать ей самой.

И тут я столкнулся с ужасной действительностью, которой упорно не хотел признавать: сестра, которую я воспитывал с детства, оказалась дрянной женщиной с пустым сердцем и мелкой душонкой. Я чуть не сошел с ума. Рычал так, что дрожали стены, в щепки разнес спальню Лайзы, грозил посадить под замок, пока она не опомнится. Едва не избил ее… Господи, прости, я искренне считал, что способен на это. Но ничто не помогло. Когда Ноэль исполнилось полтора месяца, меня вызвали в Лондон по неотложному делу. Я отсутствовал всего ночь. Когда вернулся, Лайза исчезла, оставив грудного ребенка на попечение слуг, которые сбежали, как только я вошел в дверь.

— Один бог знает, что она им наговорила! — гневно бросила Бриджит.

Эрик пожал плечами.

— Какая разница? Я не могу осуждать их. Они несколько недель слышали мои разъяренные вопли и плач Лайзы. Ей не стоило труда убедить слуг, что я сошел с ума. А поскольку я не собирался оправдываться, пришлось их уволить. Они тут же удрали. Через несколько часов в Фаррингтоне осталась одна Ноэль. Я положил ее вещи в фаэтон и отвез девочку к Гонеремам, самым достойным людям из всех, кого я знал. Не помню, что я сказал, когда сунул им ребенка. Кажется, что Лайза испугалась меня и убежала. Они были слишком ошеломлены моим заявлением, чтобы отказаться взять Ноэль. Я вернулся в Фаррингтон с намерением никогда не выходить из него.

Эрика сотрясла дрожь, признание давалось ему нелегко. И Бриджит понимала, что, наверное, она единственный человек, которому он впервые за много лет открывает свою душу.

— Я сделал именно то, от чего отговаривал Лайзу: отказался от Ноэль. Но в моей душе не осталось ни любви, ни нежности. Ничего, кроме горечи и негодования. Что я мог? Воспитать из нее вторую Лайзу? Повторить прежние ошибки? — Он покачал головой. — Нет. Ни за что… Спустя три месяца до меня дошла весть, что Лайза простудилась и умерла. Я ничего не почувствовал. Как будто она умерла давно… и я вместе с ней. — Эрик невесело хмыкнул. — Ирония судьбы заключалась в том, что неотложное дело, из-за которого меня вызвали в Лондон, было известием от моих поверенных. Одна из моих спекуляций принесла баснословную прибыль. Я не только вернул свое состояние, но и приумножил его. Если бы Лайза подождала еще один день, она снова стала бы богатой женщиной, и у Ноэль была бы мать.

— Да, но какая мать? — с жаром спросила Бриджит. — Которая дважды бросила собственного ребенка? Эрик, подумай, что ты говоришь! Ты решил отдать Ноэль совсем по другой причине, чем она. В тебе не было эгоизма. Ты изнывал от боли и думал, что не можешь дать Ноэль то, в чем она нуждается. Лайза же была не просто эгоисткой, но холодной и бессердечной дрянью. Она решила порвать все связи с новорожденным ребенком ради того, чтобы вести праздную и веселую жизнь. Как ты можешь сравнивать?

Бриджит замолчала и мысленно обратилась к Богу с мольбой помочь ей переубедить мужа. Только затем она продолжила:

— Эрик, ты сказал, что я ошиблась и что если бы я знала, кто ты такой, то чувствовала себя совсем по-другому. Так вот, я не ошиблась и других чувств не испытываю. Не ты виноват в том, что у Лайзы такой характер, — она родилась с ним. Твой единственный грех в том, что ты любил ее. Ты обрек себя на адские мучения, которых не заслужил, и лишил себя единственного настоящего сокровища, которое создала Лайза.

— Ноэль, — кивнул Эрик. Морщины вокруг его рта слегка разгладились. — Она еще та штучка, верно?

— Единственная и неповторимая. Я знаю это, да и ты тоже. Если не считать внешнего сходства, она похожа на Лайзу, как день на ночь. Ноэль чувствительна и энергична, полна жизни и смеха. И любви. Она изнывает от желания любить и быть любимой. Эрик, ей нужен отец. Человек, который сможет по-настоящему полюбить ее. Ты нужен ей. А она нужна тебе. — Бриджит нежно коснулась его губ. — Прошлое осталось позади, а будущее может стать поистине замечательным.

— Бриджит… — Дыхание Эрика согревало ее кожу. — Ты почти заставила меня поверить в существование чудес.

— Они существуют. Надо только позволить им случиться.

Фаррингтон поймал ладонь Бриджит и прижал ее к губам.

— Ты не знаешь себе цены…

Бриджит посмотрела на мужа и вдруг поняла, что в конечном счете Лайза проиграла. Ибо в глазах Эрика воскресло то, что сама Бриджит считала умершим пять лет назад. Надежда!

— Я люблю тебя, — прошептала она, неведомо как догадавшись, что обязана повторить эти слова.

Эрик шумно выдохнул и положил дрожащую ладонь на руку Бриджит.

— Ты говорила, что наша связь была для тебя дороже всего на свете, — голосом, хриплым от чувств, произнес он. — Мне она дорога не меньше.

Бриджит подарила ему трепетную улыбку.

— Значит, это не просто похоть?

— Вовсе не похоть. Любовь. Я люблю тебя, Бриджит. Люблю так, что не могу высказать. Я и не знал, что такое возможно. — На его лице отразилось глубокое чувство, эхом отдавшееся в сердце Бриджит. — Господи, как я испугался, когда ты заболела! До сегодняшней ночи лихорадка никак не хотела отступать. Она продолжалась три дня, ты теряла сознание и начинала бредить, будто находишься на небесах.

— Я и находилась на небесах. Потому что ты был рядом.

На виске Эрика запульсировала жилка.

— Я был вне себя. Ходил из угла в угол. Ругался. Даже молился. — Его пальцы сжали кисть Бриджит. — Я только что нашел тебя. И не мог… нет, не имел права потерять.

— Не потеряешь. — Бриджит хотелось кричать от радости. — Никогда!

— Даже Ноэль встревожилась, а ты знаешь, что она ничего не боится. В первую ночь ей приснился кошмар. Она видела во сне, что ты умерла. Девочка так плакала, что я едва успокоил ее. Она ужасно любит тебя…

— Ты ходил к ней? — У Бриджит расширились зрачки. — Когда она проснулась, ты ходил ее утешать?

— Да.

— Ох, Эрик… — Бриджит обвила руками его шею. — Теперь ты понял? Ведь это и есть чудо! — Она закрыла глаза. — Благодарю тебя, Господи!

Эрик запустил пальцы в ее волосы.

— Господа нужно благодарить за то, что он послал тебя нам с Ноэль. Кажется, он в конце концов решил, что я это заслужил.

— О да! — согласилась Бриджит. Она погладила небритую щеку мужа. — Господь увидел тебя моими глазами. А я видела всегда настоящего мужчину. Рыцаря из волшебной сказки: честного, благородного… и необыкновенного.

— И страстно тоскующего о принцессе, которую нужно спасти. — Эрик прильнул к губам жены. — Ты знаешь кого-нибудь, кому подошла бы эта роль?

— Разве ты забыл? Такой человек уже есть — это твоя жена. Вспомни, ты ведь уже спас мне жизнь!

— Я помню. — Эрик взял Бриджит на руку, зашагал по обломкам, переступил порог прошлого и не оглянулся. — А ты, в свою очередь, спасла жизнь мне.

— Дядя…

У Эрика засвербело в ухе.

— Гмм?

— Бриджит лучше? Ты поэтому ее обнимаешь? Вы праздновали?

Эрик с трудом приоткрыл глаз. Его руки инстинктивно напряглись, обнимая уютно прильнувшую к нему жену. Мерно поднимавшаяся и опускавшаяся спина говорила о том, что женщина сладко спит. Он с улыбкой вспомнил волшебные часы, предшествовавшие этому сну.

— Да, Ноэль, — шепотом подтвердил Эрик. — Ей намного лучше. И мы действительно праздновали ее выздоровление.

Ноэль облегченно вздохнула и уткнулась в мех Пушка.

— Теперь все будет хорошо, да, дядя?

— Да, Ноэль, все будет хорошо. А теперь иди спать, до утра еще далеко.

— Ладно. — Она замешкалась. — Дядя… помнишь, я сказала, что ты очень нравишься Бриджит?

— Угу…

— Так вот… я знаю способ понравиться ей еще больше.

Эрик тут же открыл оба глаза.

— Что?

Ноэль прижалась губами к его уху, но ее шепот был таким громким, что его можно было слышать на другом конце спальни:

— Она думает, ты красивый. И ужасно долго смотрит на тебя. Но ты мог бы сделать так, чтобы она смотрела на тебя еще дольше.

Эрик улыбнулся:

— Что ты предлагаешь?

— Побриться и подстричь волосы. Ты бы стал намного красивее. Посмотри, каким красивым стал Пушок после ванны. Знаешь, как долго возилась с ним Бриджит? Наверное, ей придется повозиться и с тобой. — Последовала пауза. — Ну, может быть, чуточку поменьше. Потому что Пушок был намного грязнее тебя.

— Спасибо. — Эрик едва сдержался, чтобы не расхохотаться. — Отличный совет. Воспользуюсь им сегодня же.

— Хорошо… — Девочка кивнула. — Дядя, а мы семья?

Эрику расхотелось смеяться. У него сжалось сердце.

— Да, Ноэль. Теперь мы настоящая семья. Благодаря Бриджит.

— Я тоже так подумала. — Она громко чмокнула его в щеку. — Спокойной ночи, дядя.

— Приятного сна. — Эрик протянул руку и потеребил ее темный локон. — Кстати, — сказал он, — в последние дни сильно похолодало. Я думаю, скоро пойдет снег. Нам придется праздновать твой день рождения в доме. Мои покои достаточно велики, чтобы устроить в них кукольное представление.

У Ноэль расширились глаза.

— Правда?

— Правда. А теперь иди отдыхать. Утро будет трудное.

Яркие голубые глаза настороженно сузились.

— Почему?

— Разве ты не слышала? Скоро пойдет снег. Поэтому стоит сходить за теми веточками остролиста, которые с таким трудом собрала Бриджит, а потом бросила, когда прыгнула за тобой в пруд. Завтра их может засыпать снегом. Если это случится и снег не растает, мы не сможем достать их. А заменить их будет нечем: на деревьях останется слишком мало веток.

Поняв значение слов Эрика, Ноэль обхватила руками его шею и крепко обняла.

— Ох, дядя, я так рада, что ты научился праздновать!

— Я тоже, Ноэль, — признался Эрик. — Очень-очень.

Бриджит, тихо лежавшая рядом с ним, улыбнулась сквозь слезы и вознесла хвалу небесам. И небеса откликнулись: первый снег выпал на день позже, чем все рассчитывали.

— Бриджит, ты видела лицо Энн Коруэлл, когда дядя давал ей рождественские шиллинги?

— Да, Ноэль, видела, — весело подтвердила Бриджит, гревшая руки у камина в гостиной. — Я видела лица всех детей. Они были в восторге.

— А правда, что они придут в Фаррингтон днем? — спросила Ноэль, прыгая вокруг красиво наряженной елки — той самой, которую Бриджит присмотрела еще несколько недель назад, когда празднование Рождества казалось желанной, но недостижимой мечтой. — На мой день рождения?

— Да, конечно. Кое-кто из них принял твое приглашение. — Бриджит с благодарностью подумала о жителях деревни, многие из которых отложили собственный праздник, чтобы отметить четвертый, но первый настоящий день рождения Ноэль. — И не только дети, — добавила она. — Их родственники тоже. Рождество празднуют вместе с теми, кого ты любишь. Именно в этом и состоит его особенность, верно?

— Верно! — кивнула Ноэль. Тут ей в голову пришла другая мысль. — Бриджит, а твой дедушка? Он придет? Он тоже родственник, и очень важный. Это из-за него столько людей снова полюбило дядю. Я слышала разговор родителей Энн. Они говорили, что викарий восстановил дядину репутацию и сказал, что его не нужно бояться. — Внезапно на переносице девочки возникла тонкая морщинка. — Что значит «восстановил»? Что дядя был сломан, а викарий починил его?

— Нет, моя радость, — засмеялась Бриджит. Девочка поняла значение выражения буквально. — Твой дядя не был сломан. Восстановить репутацию человека означает посоветовать хвалить его, а не ругать.

— Ага! Тогда понятно, почему столько людей придет на мой день рождения. Наверное, викарий рассказал, как дядя спас нам жизнь. Теперь все знают, что он герой!

— Верно. Но ты забыла про свой вопрос. Да, дедушка тоже будет здесь.

Ноэль закусила губу.

— А кукольное представление будет? Он не слишком устал? Рождественская месса была ужасно длинная. Я сама чуть не уснула, а Пушок уснул дважды.

Бриджит пожала плечами.

— Дедушка не пропустит твой день рождения ни за что на свете. Можешь быть спокойна, в эту минуту он с куклами находится на пути в Фаррингтон.

— Ох, Бриджит, Рождество получается чудесное, как ты и обещала! — Ноэль подбросила Пушка в воздух, тот угодил головой в венок из остролиста и опустился в руки девочки с зеленой веточкой на шее.

— Даже еще чудеснее, — ответила Бриджит и посмотрела на вошедшего в комнату Эрика. — Кто приходил?

— Блейдуэлл, бывший дворецкий. — Чисто выбритое лицо Эрика было очень довольным. — Он сказал, что первого января все слуги вернутся в Фаррингтон. Ни один из них не отверг мое предложение… нет, просьбу, — поправился он, — занять свое прежнее место.

— Ох, Эрик, это замечательно! — Сердце Бриджит пело от счастья. Произошло еще одно чудо: глаза мужа стали совсем другими. — А что еще он сказал?

— А? Да нет, больше ничего. — Эрик быстро отвел глаза и принялся поправлять гирлянду над дверью. — Он торопился к сестре. Она готовит праздничный обед для всей семьи.

Бриджит подняла брови.

— Ясно. Если это все, то почему тебя так долго не было?

Эрик уклончиво пожал плечами и хмыкнул.

— Нам нужно было уладить одно личное дело, моя любопытная женушка.

— Дядя, сколько людей будет жить здесь? — перебила Ноэль, помешав Бриджит продолжить допрос.

— Много. — Эрик взъерошил ей волосы. — Наверное, больше сотни. Не чересчур?

— Нет! — заверила она. — Пушок в конце концов решил, что ему нравится большая компания.

— Он любит сюрпризы?

У Ноэль тут же загорелись глаза.

— Да. Значит, твое «личное дело» — это сюрприз?

— Угу. Наверху. — Эрик указал рукой на дверь. — Хочешь посмотреть?

— Это в твоих покоях, да? Хочешь показать, как подготовился к кукольному представлению?

— Отличная мысль. Но, увы, верная лишь наполовину. — Эрик с хитрой улыбкой обернулся к недоумевающей жене. — Леди Фаррингтон, вы составите нам компанию?

— Неужели есть еще что-то, чего я не знаю? — спросила она.

— Пойдем с нами. Сама увидишь.

— Непременно! — Бриджит устремилась следом за Ноэль. Господи, что еще придумал Эрик? Ведь она сама помогала ему накрывать на стол и прятать подарки. Когда Эрик ухитрился сделать еще что-то? После знаменательного разговора в спальне Лайзы он почти не покидал их крыла и ни одной ночи не провел в своих покоях. В чем-чем, а в этом я могу поклясться, думала Бриджит, нежно глядя на мужа.

Правда, оставался «мертвый час», когда они с Ноэль дремали. С каждым днем дневной сон требовался Бриджит все больше и больше. Наверное, этим промежутком времени Эрик и воспользовался, чтобы устроить сюрприз.

Когда они добрались до восточного крыла, Ноэль уже маялась у дверей.

— Дядя, тут заперто! — заныла она, дергая ручку.

— Конечно, заперто. Иначе как бы я сумел удержать моих дам, — он многозначительно подмигнул Бриджит, — от желания удовлетворить свое любопытство?

Она приняла невинный вид.

— Я тут ни при чем.

— При чем, при чем. — Эрик вынул из кармана ключ.

— Я и понятия не имела, что ты готовишь сюрприз! — возразила Бриджит.

— А если бы имела, неужели удержалась бы?

Последовало молчание.

— Я так и думал. — Эрик вставил ключ в скважину.

— Кажется, мне устроили взбычку, — шепнула Бриджит Ноэль.

— Все правильно. — Ноэль успокаивающе похлопала ее по руке. — Вспомни, что я говорила: когда дядя устраивает тебе взбычку, он всегда улыбается… — Ее отвлек звук щелкнувшего замка. — Скорее, дядя! Мы с Пушком сейчас лопнем от нетерпения!

— Ну, в таком случае… — Эрик открыл дверь, — входи и получай свой сюрприз.

Ноэль стрелой влетела в комнату и вскрикнула от восторга. Вся первая комната покоев Эрика была отведена для праздника. Перед сценой с занавесом для кукольного представления стояло множество стульев, а в середине красовался роскошный чайный стол.

— Бриджит, ты помогала дяде?

— Конечно, — призналась та. — Часов твоего сна было слишком мало, чтобы один человек успел приготовить все это.

— Это замечательно!

Довольная Бриджит шла следом за девочкой и любовалась тем, как восхищенно Ноэль рассматривает каждую деталь любовно убранной комнаты.

Тут внимание Бриджит привлекло красочное пятно в соседней комнате. Она присмотрелась…

— О боже… Ноэль, глянь-ка!

Девочка повернула голову, проследила за направлением взгляда Бриджит и ахнула. Так вот он, дядин сюрприз! Глаза у Ноэль стали величиной с блюдца, рот изумленно раскрылся, превратившись в букву О.

Спальни Эрика больше не существовало. Мебель исчезла, а на полу стояла уменьшенная копия выбранной Бриджит елки. Дерево было в полном рождественском убранстве. Впрочем, елка казалась маленькой лишь потому, что была обложена подарками. Ими была завалена вся комната. Некоторые были завернуты, другие стояли на виду, ожидая своих хозяев.

Игрушки, сладости, детская одежда всех видов и фасонов, игры, книжки — целый магазин, от пола до потолка, и на каждом подарке было написано «Ноэль».

— Счастливого Рождества! — дрогнувшим голосом сказал Эрик.

— Это все мне? — с трудом вымолвила Ноэль.

— Кроме того, что лежит у дальней стены. Там подарки для Бриджит. Это от меня за все дни рождения, которые мы пропустили. Их надо было возместить… — Он откашлялся. — Ну, маленькая буря, чего ты ждешь?

Подгонять Ноэль не понадобилось. Девочка бросилась вперед и схватила двух кукол сразу вместе с нарядами, в которые требовалось их облачить. Несколько мгновений спустя она заметила еще что-то, взвизгнула, отбросила наряды, опустилась на колени и сунула обеих кукол, а заодно и Пушка в трехэтажный домик, достаточно большой, чтобы принять еще полдюжины маленьких обитателей.

— Эрик… — У Бриджит не было слов.

— Ты не хочешь взглянуть на свои подарки? — спросил он и показал на тридцать модных повседневных и вечерних платьев, развешанных в ряд у дальней стены. — Надеюсь, они тебе понравятся. Я заказал портнихе платья самых разных фасонов на тот случай, если что-то придется тебе не по вкусу. В коробках рядом с платьями — украшения, белье, а также духи и драгоценности. Ну, что скажешь?

— Как… — прошептала Бриджит. — Когда…

— Это было нетрудно. — Увидев ошеломленное лицо жены, Эрик улыбнулся и подошел ближе. — Днем вы с Ноэль спите как убитые. А я в это время принимал посыльных и готовил комнату. — Он заглянул в глаза Бриджит. — Нам ведь больше не понадобятся отдельные спальни, верно?

— Нет, — вздохнула она, — не понадобятся.

— С платьями было еще проще. Я отправил портнихе твое синее платье, а она воспользовалась им как меркой. — Фаррингтон взял лицо жены в ладони. — Больше никто не будет смеяться над твоими нарядами.

— Мне было бы все равно. Пусть смеются.

— А мне нет. Не потому что я придаю большое значение мнению чужих людей. А потому что твоя боль — это моя боль. Тебе нужно узнать, что такое роскошь.

— Я… — Она проглотила комок в горле. — Эрик, мне это не нужно.

— Новые платья не прибавят тебе красоты и обаяния, но понадобятся для той жизни, которую мы будем вести. Нам с тобой и Ноэль предстоит множество приемов. Сегодняшний — только начало. Фаррингтон слишком долго спал. Ему пора проснуться.

Бриджит обвила руками шею мужа. Ее ресницы были мокрыми от слез.

— Я люблю тебя.

— Ты — мое чудо, — хрипло ответил Эрик. — И я люблю тебя. Причем намного сильнее, чем ты думаешь.

Бриджит прерывисто вздохнула и… сделала мужу долгожданный подарок.

— Ты очень обидишься, если новые платья и приемы немного подождут?

Он заморгал.

— Тебе не нравятся платья? Я могу заказать другие…

— Именно так и придется сделать. — Глаза Бриджит затуманились. — Платья должны быть широкими. Широкими и просторными, чтобы в них поместился твой подарок на Рождество. — Она схватила руку Эрика и приложила ее к своему животу.

С замиранием сердца она следила за сменой выражений его лица: от ошеломления к задумчивости, осознанию и, наконец, к радости.

— Бриджит… — У него перехватило горло. — Ты хочешь сказать…

— С Рождеством, любимый! — Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. — Наш первый раз не остался без последствий. Ребенок родится летом.

Эрик заключил жену в объятия, которые были красноречивее слов.

— Дядя, почему Бриджит плачет? — спросила Ноэль.

— Потому что я счастлива, — ответила Бриджит, высвободилась из объятий мужа, опустилась на колени и заглянула девочке в глаза. — Ноэль, что бы ты сказала, если бы у тебя появился братик или сестренка?

Ноэль опустила голову.

— Откуда они возьмутся? Для этого нужны родители.

— У тебя есть родители. — Бриджит приподняла ее подбородок. — Это мы.

Глаза девочки вспыхнули.

— Ты хочешь сказать, что у вас с дядей будет ребенок?

— Ты довольна?

На нежном лбу Ноэль появилась задумчивая морщинка.

— Ноэль, у меня никогда не было малыша. И я сама тоже давно не малыш, — тоном заговорщицы шепнула Бриджит. — А вот ты была малышкой всего несколько лет назад и все помнишь лучше меня. Я рассчитываю, что ты мне поможешь. И малышу тоже.

— Это будет мальчик или девочка?

— Честно говоря, не знаю.

— А когда он появится?

— Наверное, в начале августа. Но я не уверена.

— Ты действительно ничего не знаешь про младенцев? — нахмурилась Ноэль.

— Боюсь, что так.

— А я буду малышу настоящей сестрой?

— Конечно.

— Значит, мне можно называть тебя мамой?

У Бриджит запершило в горле.

— Я… я была бы счастлива.

— А дядю папой? — Девочка вопросительно посмотрела на Эрика.

— Я был бы горд, — ответил он.

Ноэль улыбнулась:

— Тогда все в порядке. — Внезапно она посмотрела на Пушка и задумалась. — Бриджит… то есть мама, — поправилась она, — теперь мы настоящая семья. А в семье все общее, особенно игрушки. Поэтому я поделюсь Пушком с моей новой сестрой или братом. Пушок хорошо знает, что такое новая семья. Он много раз помогал мне привыкнуть к этому — значит, сумеет помочь и новорожденному. Я права?

У Бриджит едва не разорвалось сердце.

— Я люблю тебя, Ноэль, — сказала она, крепко обнимая свою девочку. — Ты больше, чем права. Это замечательно.

— Ты не могла выбрать лучшего времени для такого решения, — вставил Эрик. — Потому что Пушок будет заботиться о новорожденном не в одиночку.

— Как это? — удивилась Ноэль.

Бриджит лукаво улыбнулась и поднялась на ноги.

— Все верно. Я чуть не забыла про твой подарок на день рождения. — Она прошла в соседнюю комнату и тут же появилась с корзинкой в руках. — С днем рождения, Ноэль!

В корзинке сидел золотистый котенок с огромными темными глазами.

— Кот! Настоящий кот! — Ноэль вынула из корзинки и подняла в воздух своего нового питомца. — Как его зовут?

— Ее, — поправил Эрик. — Это кошечка. Выбирай сама.

— Она очень похожа на Пушка!

Не успела девочка закончить фразу, как котенок спрыгнул на пол и понесся по комнате. Игрушки летели во все стороны, коробки переворачивались, даже тумбочка еле устояла на месте.

— На Пушка она похожа внешностью, но ведет себя в точности как ты, — иронически заметил Эрик.

— Знаю! Я назову ее Бурей!

— Отличный выбор, Ноэль! — сквозь смех выдавила Бриджит.

— Буря, ко мне! — приказала Ноэль.

Вместо ответа Буря бросила на них высокомерный взгляд, затем прыгнула на елку и полезла верх, сбрасывая одну игрушку за другой. Добравшись до середины дерева, она, явно довольная нанесенным ущербом, села на ветку и с дерзким прищуром посмотрела на хозяев.

— Вы не станете устраивать ей взбычку? — спросила Ноэль, обернувшись к своим новым родителям.

— Нет, Ноэль. — Эрик довольно вздохнул и уперся подбородком в макушку Бриджит. — Хотя по собственному опыту знаю, что Буре нет совокупления.

Content

Айрис Оллби
Свет былой любви

О чем мечтает женщина

1

2

3

4

5

6

Разбуди любовь…

1

2

3

4

5

6

7

8