Семен Радин

In retro

Свой первый автомобиль я получил от сына в подарок, но так долго до этого ездил на велосипедах, что если рядом с автомобилем оказывался мой велосипед, я включал зажигание на велосипеде.

Уже много лет я вставал на рассвете на рыбалку, здорово крепил удочки к велосипеду и устремлялся на речку. Но было одно неудобство, с которым я плохо справлялся: на рыбалке надо было за велосипедом следить, ибо любителей лишить меня транспорта было столько же, сколько и рыбаков, и десять из них тоже стали владельцами моих велосипедов. Велосипед стоил дорого, купить его было негде, и о каждой потере я сокрушался, но мой глупый мажор находил в этом что-то даже смешное, и когда я говорил жене после очередной потери, что я сложил деньги на новый велосипед, она отворачивалась от моего смеха и ворчала: «Не научит тебя жизнь ничему!».

- А мне не надо, чтоб жизнь! Учи меня ты, - отвечал я, смеясь.

…В эту поездку на рыбалку я решил быть аккуратным, осторожным и, не доезжая до места ужения, по дороге заехал во двор дома, попросил приютить мой велосипед, пока я за ним не приду. Хозяйка благосклонно согласилась, и через несколько часов я вернулся с хорошим уловом, но во дворе был хозяин. Я попросил его возвратить велосипед, который я оставил во дворе, и услышал в ответ: «Почему я Вам должен поверить?! А если Вы хотите его украсть?»

- Я не ворую своих велосипедов, - сказал я, пытаясь обратить все в шутку, - и детей этому не учу. Я - учитель.

- Ну и что, - сказал хозяин бесстрастно, – учителя не воруют?

- Перестаньте, - попытался сгладить я все, - посмотрите в багажничке. Там лежит мой носовой платок, а на переднем колесе велосипеда – синий катафот.

- Во всех багажниках лежат носовые платки, а на переднем колесе – синие катафоты, – невозмутимо отозвался хозяин.

Я рассмеялся. И это не помогло.

Хозяин окончательно сказал:

- Я Вам не отдам велосипед, пока вечером не придет моя жена!

- А я Вам рыбу отдам, - сказал я, - всю.

- Ты все равно ее отдашь, потому что тебе будет тяжело нести ее пешком, - сказал хозяин.

Я был потрясен.

- Идемте со мной пешком, я Вас покажу своей жене.

- Ну и зачем мне Ваша жена? - спросил он.

- Во-первых, Вы увидите, как жена бить меня будет. А во-вторых, она у меня невропатолог и психиатр, и Вас тоже посмотрит, - сказал я, будучи уверенным, что сейчас он разразится дикой бранью.

Но вместо этого услышал:

- А как фамилия Вашей жены?

Я назвал.

- Чего ж Вы не сказали раньше?! Возьмите велосипед, передайте ей привет, она очень хороший человек! – с этими словами хозяин забежал в дом и немедленно вынес сверток, где лежал весь джентльменский набор: два десятка яиц, круг домашней колбасы и бутылка самогонки.

У меня был столбняк. Я считал себя стоящим известным учителем, но истинную цену и известность я определил лишь сейчас.

…Закончилось лето, накануне учебы всегда проходят педагогические конференции. Мне в тот год вручали какую-то награду и настоятельно просили выступить. Слов благодарности партии у меня не было, я даже удивился, что они рискнули выпустить меня на сцену, но историю с велосипедом я рассказал огромной – в тысячу пятьсот человек – аудитории, и никогда до и после я не слышал такие аплодисменты.

- Вот такой авторитет учителя, - сказал я в заключение, - и слава Богу, что есть, с чем сравнивать – с авторитетом врача. Это был большой урок для меня, - продолжал я, - и я теперь уже точно знаю, что надо делать, чтобы учителю возвратили его велосипед. Надо жениться на враче!.. А еще лучше, в связи с тем, что учителей-женщин намного больше, выходить за врачей замуж.

ЭПИЛОГ

Я бы напрочь забыл об этой истории, если бы совершенно по другому случаю я не вспомнил о джентльменском наборе, который мне вручили для моего доктора – об этом я всегда рассказывал с умилением, но время внесло печальные коррективы в это умиление. Однажды, услышав по BBС, которое исправно слушал, что известный гастроэнтеролог с европейским именем Н. Штерн был осужден выездной сессией Верховного суда на пятнадцать лет лишения свободы (взамен расстрелу), я вспомнил о своем велосипеде. Доктор Штерн был в большом фаворе, известности, но в какой-то момент своей биографии подумал, что ему все дозволено, и написал заявление об отъезде в Израиль, и не забирал его, несмотря на угрозы, что ему это с рук не сойдет. И – не сошло: двести человек, которых лечил и оперировал доктор, под присягой засвидетельствовали, что они носили доктору в благодарность колбасу, сало, картошку, яйца, самогон, конфеты, и что все эти подношения имели цену. А в сумме это составило… десять тысяч рублей! Именно такая сумма взяток требовалась – для расстрела!

О том, как возмущался мир, мы не слышали: было некогда, мы стояли в очередях за той же колбасой, но утреннюю передачу BBC, в которой сообщалось, что профессор Штерн был обменен на советского шпиона в Англии, я не прозевал. А другая часть этого сообщения информировала слушателей, что в Хитроу произошла торжественная встреча профессора Штерна на трапе самолета с двумя сотнями подносов, которые несли актеры лондонских театров. Колбасы, сала, картошки, лука, молока, яиц – там было ровно достаточно для расстрела!

Я так волнительно оценил яркий костер английского юмора, что в благодарность прочитал весь роман «Записки Пиквикского клуба» и даже придумал сам новую английскую шутку с русским акцентом. На всех преподношениях, которые поступали в наш дом, я писал цену и статью УК (Уголовного кодекса), но никогда не отказывался есть содержимое подносов.

Таков моральный облик учителя.