Милослав Князев

Инопланетное вторжение. Ответный удар

Пролог 1

Павел Смирнов. Временно исполняющий обязанности первого пилота

Свой первый космический бой помню очень плохо. Легендарный поход ремонтных доков против вражеской эскадры в память врезался навсегда, а собственный бой как бы проскочил незамеченным. Да и что там запоминать-то? Если против единичной орудийной платформы выходит тяжелый корабль, то результат известен заранее и никакое чудо не поможет.

Вернее, чудо как раз и произошло. Весь экипаж платформы остался жив и даже относительно цел. Мало того, сумели воспользоваться спасательным катером и добраться до корабля-носителя. Когда вылетали из остатков платформы, видели, что наш линкор еще держится, а к тому времени, как спасательный катер, маневрируя и убегая от вражеских истребителей, все-таки добрался до приемного ангара, «Последний император» практически вышел из боя, получив страшные повреждения.

Уже внутри узнали, что капитан и большая часть офицеров погибли, а один борт превратился в груду обломков. Многие считали, что зря летели. С таким же успехом могли остаться на обломках орудийной платформы. Дождаться окончания боя там точно безопаснее, так как по израненному линкору все равно продолжали стрелять.

Что было потом, опять помню весьма смутно. Каким образом нашли резервный пункт управления? Кому пришла в голову идея его оживить? Где набрали достаточное количество народа, способного занять офицерские должности? Ответить на эти и многие вопросы не смогу, единственное, что помню, людей там оказалось куда больше, чем ашжуров, и команды отдавались все больше на русском матерном, чем на положенном по уставу языке.

Следующим врезавшимся в память моментом было появление на резервном мостике стрелка Дали и ее напарницы Гинтири. То, что она потомок последнего императора ашжуров, имеющая право отменять любой приказ капитана, ерунда, куда важнее, что она самый опытный офицер и лучший во флоте пилот. Нетрудно догадаться, почему так обрадовалась наш капитан. Для вчерашней курсантки оказаться на мостике тяжелого линкора, да еще во время боя – неподъемный груз. Она понадеялась, что сможет его передать в более надежные руки.

– Временно исполняющая обязанности капитана тяжелого линкора, капитан орудийной платформы Наталья Стрельцова! – отрапортовала девушка.

Однако в ответ услышала вовсе не то, что ожидала. Гинтири буквально взорвалась:

– На военных кораблях никогда не было, не может быть и никогда не будет временно исполняющих обязанности капитана! Бывает только капитан! Всегда! В случае гибели капитана им автоматически становится старший офицер. Пока на корабле останется хоть кто-то живой, он и будет капитаном, даже если это простой солдат или уборщик.

Девочка буквально сжалась от такого ответа, я решил вмешаться, пока ашу совсем не затравила нашего капитана:

– Так ты, Гинти, и есть старшая.

– Нет! – сразу успокоилась та. – Ты лейтенант, она целый капитан, пусть и орудийной платформы, а я простой пилот-истребитель.

– Тогда какого Арбитра тут разоралась на старших по званию?! – ответил я, после чего повернулся к девушке: – Наташа, гони этих сумасшедших со своего мостика.

Капитан не знала, как реагировать, ведь не формально, а реально старшей, с правом отменить любой приказ даже настоящего капитана, была именно Гинтири. Положение спасли две вещи. Во-первых, корабль прилично тряхнуло от очередного попадания, а во-вторых техник-ожу сообщил:

– Из ангара докладывают о готовности истребителя.

Обе напарницы, пилот и стрелок, сразу направились к выходу. Даже не попросив разрешения капитана, между прочим. Из-за не опущенной бронеплиты послышались удаляющиеся голоса:

– Какая муха тебя укусила? Зачем наорала на девочку?

– На боевых кораблях не бывает временных капитанов.

Пролог 2

Даля. Стрелок-истребитель

Мы попали в ангар. Во всяком случае, очень похоже. Огромный! Причем видимое нами явно было лишь частью, перегороженной с обеих сторон гигантскими защитными переборками. На полу и потолке стояли корабли разных форм и размеров. Пилот тут же подтвердила мою догадку:

– Это корабли! Ни с чем не спутаю, какой бы расой они ни были построены.

– Вылетаем доложить или продолжаем исследовать сами? – спросила скорее для порядка.

– Если так сделаем, то нас оставят снаружи патрулировать, а сюда пришлют десант, – сообщила очевидное напарница.

– Тогда остаемся, – подвела итог я.

– Потом накажут, – усмехнулась Гинта.

– Пускай. Лучше скажи, куда будем садиться, – на пол или потолок?

– А ты знаешь, где тут что?

– Нет, и думаю, без разницы. Ты пилот, тебе виднее, выбирай сама.

Напарница кивнула и попыталась посадить истребитель рядом с группой кораблей, размерами и формой близких к нашему. Очень медленно, маневрируя двигателями, она подобралась к нужному месту. Когда до поверхности оставалось меньше десятка метров, нас довольно ощутимо тряхнуло. Напарница смогла практически сразу выровнять полет, после чего объяснила:

– Локальная гравитация. Еще действует! Очень странно…

Я ничего не ответила. И сама почувствовала. Просто дождалась, пока Гинта посадит машину, и только потом высказала свое мнение:

– Если тут хоть что-то до сих пор работает, исследования могут представлять опасность.

Пилот согласилась, но стартовать обратно не спешила.

– Ну что ж, тогда выходим? – правильно истолковала ее молчание я.

– Вообще-то пилотам, да и стрелкам, покидать истребитель запрещено всеми существующими инструкциями, – напомнила ашу, будто я сама не знала.

– Сколько мы уже успели нарушить? – спросила у нее.

– Больше чем достаточно.

– Тогда еще несколько погоды не сделают. И потом, зачем наши летные комбинезоны могут выполнять функцию легких скафандров пассивной защиты, если воспользоваться ими все равно нельзя согласно уставу?

– На случай аварии и непредвиденных обстоятельств, – ответила Гинта.

– Как раз про нас! – обрадовалась я. – Обстоятельства более чем непредвиденные.

Вот так мы друг друга и уговаривали, хотя обе прекрасно понимали, что это совсем не нужно. И ей, и мне одинаково хотелось пощупать руками артефакты неизвестной цивилизации. Не сговариваясь, герметизировали шлемы и разгерметизировали кабину. Прыжок вниз оказался совсем мягким, гравитация раза в два уступала привычной.

– Как думаешь, напарница? – спросила я. – Это у них такая норма, приемлемый минимум, или за время, что тут без дела болтаются, пол разрядился?

– Не знаю, пускай ученые разбираются. Но в последнем очень сомневаюсь. Локальная гравитация – очень сложная штука. У нас пока дальше экспериментов дело не дошло, да и Арбитры тоже вроде не особо преуспели, во всяком случае, в предоставляемых ими образцах техники ее точно не замечено. Так что либо есть, либо нет, и никаких «частично разрядилось».

– Ладно, пошли одним глазком глянем на местные истребители и сразу назад.

Гинтири не возражала. Однако сначала мы пошли не к предполагаемым истребителям, возле которых сели, а к стоящему чуть в стороне кораблю чуть больших размеров, сравнимому скорее с малым челноком. Причиной выбора оказался опущенный задний пандус.

– Слушай, Гин, забыла у тебя поинтересоваться, наши разговоры тоже пишутся? – спросила я, когда мы шли, наступая на собственные длинные тени, образовавшиеся от света фар истребителя, бьющего в спины.

– Конечно, – даже слегка удивилась та.

– Ну, тогда действительно, одним пунктом больше, одним меньше, значения уже не имеет.

К челноку мы сходили не зря. Когда залезли внутрь и включили нашлемные фонари, обнаружили шесть тел в скафандрах. Гуманоиды. Рост средний. Две руки, две ноги, одна голова. На руках по пять пальцев (разве что чужие перчатки напялили, что очень сомнительно). Лица под шлемами вполне сохранившиеся, а не высохшие мумии. На первый взгляд более чем сравнимые с человеческими или ашжурскими. Вполне себе братья по разуму, а не какие-нибудь гигантские пауки или мыслящие полукальмары.

Тем временем, когда Гинта полезла смотреть пилотскую кабину, я заинтересовалась оружием, висевшим у них на поясах. Нечто похожее на энергетический бластер и короткая сабля. Престранное соседство. Хотя, если подумать, эти, как их, ас-шииш-а тоже повсюду свои мечи таскают и при случае умело пускают в дело. Но те почти обезьяны, а эти вроде цивилизованные, на кораблях с маленькую луну размером меж звезд летали и с кем-то тут воевали. Решила забрать себе и то и другое и уже потом разбираться, что в каюте на стену вешать, а из чего попробовать пострелять.

Пока размышляла, неожиданно почувствовала дрожь под ногами. Напарница явно что-то без меня нажала. Само по себе такое произойти никак не могло. Бросилась в сторону пилотского отсека, даже не подумав, что говорить можно и так, все равно по связи, а не напрямую.

– Гин! Нарушать уставы – это одно, считай, почти святое, а самое главное правило игнорировать нельзя ни в коем случае!

– Это какое? – не поняла ашу.

– Находясь в пилотском кресле чужого космического корабля, ничего руками не трогать! – процитировала я.

– Так я и не трогала, – не моргнув глазом соврала напарница.

– Да?!

– Почти.

– Надеюсь, мы еще не летим? – на всякий случай спросила я.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась ашу.

– За лучшего во флоте пилота, дорвавшегося до новой игрушки.

– Я потому и являюсь лучшей, что никогда не полечу на незнакомом корабле.

– Так значит, мы все-таки не летим? Уже хорошо.

– Мы нет, – подчеркнув первое слово, ответила она.

– Тогда кто?

Вместо ответа Гинта указала на лобовое стекло. Далеко в глубине темного ангара появилась медленно расширяющаяся светящаяся полоса. Открывались внешние врата, и свет давали прожектора собравшихся по ту сторону истребителей. Нашим одиночным исследованиям пришел конец.

Пролог 3

Республика Куршская коса

Примерно наши дни или за одиннадцать лет до описываемых в книге событий

Даля. Латышский стрелок

Вообще-то я не латышка. Совсем. Но стоило один раз сказать, что мама рижский институт еще при Советах закончила, как сразу и обозвали. Русские! Литовцы бы до такого не додумались. Поначалу обижалась, а они еще и удивлялись. Девушка с винтовкой, на счету имею гориллоидов больше, чем любой, кого я тут знаю, так как меня еще называть? Я и говорю, что русские.

Правда, они не только обидные прозвища придумывают, но еще и сражаются с гориллоидами. В отличие от литовцев, а вернее, литовского сейма. Как только выяснилось, что связи с внешним миром нет и ждать помощи от НАТО бесполезно (неизвестно, существует ли оно еще вообще, это НАТО), так сразу же в экстренном порядке созвали внеочередное заседание и практически единогласно приняли закон о капитуляции. Потом называли себя спасителями Литвы и всего демократического сообщества, а по всем каналам крутили, как колонна из пяти необычного вида танков едет по улицам Вильнюса. Кадры на первый взгляд мало чем отличались от таких же с русскими танками, но тогда обычно говорят об оккупации.

Сама я в подобной технике не разбираюсь, танки и танки, ничего особенного, кроме синего цвета, но в нашем отряде нашелся специалист, который и объяснил, что нигде и никогда ничего подобного не видел. Это потом стало известно, что мы имеем дело с инопланетянами, а тогда еще никто ничего не знал. Да и не любой поверил бы.

Особенно мне запомнился момент, как маленькая перепуганная девочка в ярком национальном костюме и с огромными бантами в соломенных волосах была выпихнута вперед двумя здоровыми дядями и бросила на броню букет каких-то цветов. Теперь русские чуть не каждый день рассказывают, что прибалты ЛЮБЫЕ танки цветами встречают, национальная традиция у нас такая. И ответить нечего. Вернее, большинству нечего, а я предлагаю острякам сначала убить хотя бы столько пришельцев, сколько я, и уже потом языками чесать. Затыкаются. Уважают. Один даже где-то старый значок раздобыл «Ворошиловский стрелок» и мне подарил. Теперь всегда ношу, имею право.

На том берегу зашевелились, пора мне браться за свою ижмашевскую винтовку СВ-98. Вес шесть с половиной килограммов, длина тысяча двести семьдесят миллиметров без штатного глушителя ТГП-В. Десять патронов в магазине. Оптика переменной 3—10-кратности 1 П69 «Гиперон» позволяет укладывать все выстрелы в круг диаметром 120–130 мм на 300 м. Ударно-спусковой механизм с изменяемым от полутора до двух кгс. Регулируемое ложе из прочнейшей авиационной фанеры, приклад с регулируемыми упорами под щеку и затыльник, телескопические сошки.

Еще совсем недавно я не только ничего этого не знала, но даже не подозревала, что есть такие слова, но теперь аккуратно наизусть выучила. Я вообще все делаю аккуратно. Ну, а запомнить сведения об оружии, от которого не только зависит жизнь, но которое еще и неплохо по нынешним временам кормит, оказалось совсем не сложно.

Во всем виновата мама. Вернее, ее желание записать меня на уроки фортепиано. Мне эта идея тогда ужасно не понравилась, а папе еще больше. Он категорически заявил, что у нас в квартире и так места мало и пианино ставить просто некуда. Вообще-то в таких случаях предки идут на компромисс и папа обычно уступает, но не на этот раз. В детстве его родители тоже мучили музыкой, пускай это была скрипка, он не сдался и вместо маминых курсов записал меня на стрельбу. Пострелять час в неделю в тире из пневматической винтовки не так уж и обременительно, поэтому я аккуратно посещала занятия. Мало ли что, вдруг мама опять про пианино вспомнит. А мне такая идея не нравилась, да и места в квартире действительно маловато было.

Литовцы занимают одно из первых мест в мире по количеству самоубийств. Но это не про меня. Поняв, что выжить вряд ли удастся, весь мир молчит, будто его уже нет, а Литва с пришельцами, кем бы они ни были, точно не справится, я решила непременно прожить все, что мне осталось, и по возможности лучше других. А кто у нас сейчас живет лучше? Правильно, те, кто воюет. У них и пайки больше, и спирт, и сигареты, и шоколад. Вот я первым делом и направилась в приемный пункт добровольцев.

– И что ты умеешь, девочка? – спросил меня там усталый пожилой мужчина.

– Стрелять из снайперской винтовки, – нагло соврала я.

И свой абонемент предъявила в стрелковый клуб. А что? На нем ведь не написано, что только пневматика. Да и не проверить уже.

Никто и не собирался проверять. Выдали мне тогда «ижевку» и даже инструкцию к ней. На русском языке! Была бы она хотя бы на английском. По-русски я с трудом и не все понимаю, когда говорят, а читать не умею совсем. И вообще, по закону все инструкции должны быть с переводом на литовский язык, и даже у любого самого китайского товара такие имеются, пускай неточные и очень сокращенные, а тут никакой. Но возмущаться я тогда не стала, а быстро нашла того, кто мне все прочитал и перевел.

Сейчас я даже не представляю, как выжила в первые дни. Быть снайпером и стрелять во врага издалека оказалось вовсе не таким безопасным занятием, как я поначалу думала. Но выжила. И выяснила, что стрелять я все-таки умею, и получше многих. И то, что правое плечо – один сплошной синяк от приклада, не самая большая цена. Я вон даже на пляж ходить не стесняюсь. Когда рядом на одеяле лежит винтовка с оптикой (никогда с ней не расстаюсь), а на бикини пристегнут «Ворошиловский стрелок», такой синяк не уродство, а отличительный знак.

Враг уже в пределах моей уверенной стрельбы, так что хватит воспоминаний. Очередная попытка занять плацдарм на нашем берегу, неотличимая от многих других. Странные какие-то эти попытки, складывается впечатление, что пришельцы с нами просто играют. И если бы не одно «но», то это и было бы единственным объяснением. А что еще можно подумать? Прилетели из огромной звездной империи, если верить допрошенным пленным, а как минимум сам факт прилета не вызывает сомнения, шутя уничтожили базу НАТО, без труда справились со всеми военными из тех, которые вопреки приказам сейма и президента попытались оказать сопротивление, потопили чем-то дальнобойным корабли береговой охраны, а теперь упорно штурмуют Куршский залив на самодельных паромах, вооруженные исключительно стрелковым оружием, а некоторые еще и мечами. Что же это, если не игра? Только вот реальные потери с обеих сторон заставляют отбросить такую версию.

На этот раз приближаются три совсем маленьких паромчика. Уже хорошо. Это значит, там никак не более полусотни человек, то есть особей противника. Хотя и люди, к сожалению, там тоже бывают. Этих я ненавижу больше всего. Как увижу зеленую полицейскую форму, сразу стреляю. У меня на счету уже даже несколько выговоров есть за то, что вместо обезьяньего офицера полицая первым пристрелила. Но я ничего не могу в такие моменты с собой поделать. Гориллоиды всех своих прихвостней в полицейскую форму одевают. Наверное, какой-то склад с обмундированием разграбили, не сами же они ее шьют. На этот раз на приближающихся плотах зеленой формы не видно. Уже хорошо, значит, очередного выговора не предвидится.

Почему они не настроят тысячи таких переправочных средств и не нападут все сразу, завалив нас числом, раз уж так равнодушны к собственным жертвам, так же непонятно, как и то, почему не используют свою технику. От пленных тут тоже ничего не удалось добиться. На некоторые вопросы они отвечают нормально, а на другие, и в первую очередь на все, что связано со странностями, молчат. Вернее, одни молчат, другие нет, только вот что бы они ни говорили, их автоматический переводчик, который имеется у всех без исключения в виде большой синей пуговицы, каждый раз начинает нести какую-то чушь о великой миссии и тому подобном. Наверное, специально так запрограммирован, чтоб не выдать то, что у них считается военной тайной или чем-то вроде нее.

Вот в перекрестье прицела попал гориллоид с мечом.

Офицер. Теперь уже был.

Дальше можно стрелять во всех, кто высунется из-за борта. Второй выстрел. Явный промах, только патрон зря истратила. Третий, есть! Скорей всего, ранен, но все равно считается. Четвертый…

По мне тоже открыли ответный огонь. Винтовки у пришельцев мощные, калибр серьезный, дальнобойность куда повыше, чем у моей, да и прицелы на них хорошие стоят, а все равно стреляют куда хуже. Или просто к нашей атмосфере не привыкли? Хотя и я сама из их позиции, с движущихся паромов, пусть в заливе почти и нет качки, стреляла бы не очень хорошо. Какая мне разница, не попадают, и это главное. В любом случае не буду дожидаться удачного выстрела.

Отползаю назад и скатываюсь по песчаной поверхности дюны. Теперь бегом к заранее подготовленной второй точке. Сбоку и чуть сзади от первой. Осторожно выглядываю. Инопланетяне уже добрались до берега и бегут, активно отстреливаясь, к лесу. Оттуда ведут частый огонь из разномастного оружия. Немало и трофейного. Плечо у меня опять болит, но на десяток выстрелов терпения хватит. Сколько раз я уже успела проклясть оружейника, подсунувшего мне винтовку под патрон от мосинки. Сейчас такими только из пулеметов и стреляют. Не мог выдать карабин СКС под патрон к АК-47. Садист несчастный! Точно садист.

– Так, значит, снайпер, говоришь? – нехорошо ухмыляясь, спросил он, когда я без разговоров взяла предложенное оружие.

– Да! – с вызовом ответила я.

– Ну, тогда винтовка как раз для тебя.

Вот ведь гад! Откуда я могла тогда знать про калибры и отдачу? Но сейчас не время предаваться воспоминаниям.

Целюсь. Выстрел. Теперь я немного сбоку и стреляю почти как в тире. Гориллоидам не до меня, так что к тому времени, как они отступили, потеряв половину убитыми, я успела сделать обещанные десять выстрелов, промахнувшись всего дважды.

Ну все, мне тут больше делать нечего. Смотреть, как собирают трофеи, я не хочу, видеть погибших с нашей стороны тем более. А их просто не может не быть. Так что лучше идти отдыхать. Странная тут у нас война, и более одной попытки в день пришельцы не делают, за что им огромное человеческое спасибо, так как больше и не за что. Но сначала нужно подать рапорт об уничтоженных гориллах и получить премию. Две сигареты за тушку. И хотя сама я не курю, табак отличная валюта, и на него тут почти все что угодно выменять можно. А кроме сигарет еще и орден или медаль в тетрадку записать могут. Лучше бы вместо несуществующей награды лишнюю пачку дали, но не отказываться же, в самом деле? У меня там уже много всяких понаписано.

Боевое Красное Знамя. Кто бы мог подумать? Это за первый бой, когда мы не только выжили, но и десант отбили.

Святой Георгий четвертой степени. Это за захваченный нормальный катер, а не самодельный паром. Тогда всему отряду ордена выписали.

Медаль «За отвагу». Ага, именно в том бою я как раз больше всего и перетрусила. Аж вспоминать неприятно, тем более что белье постирать сразу не было никакой возможности. Но думаю, что медаль все равно заслуженная, так как я жива, а те, кто меня тогда напугал, нет.

Орден Дружбы народов. Смешно звучит? Это за двух пленных офицеров. Я их только в ноги ранила, а потом не дала подчиненным утащить.

Странные ордена? А что еще делать командованию, когда из всех поощрений бойцам только повышенный паек и сигареты? Вот и записывают в наградные книжки очередное звание или орден. Что до набора, так и люди собрались очень разные. И поскольку никто не предполагает, будто это все придется действительно вручать, то записывают почти все, что попросит отличившийся, лишь бы хоть приблизительно подходило. Нет, если кто потребует звезду героя СССР или железный крест, то не дадут, так как еще помнят, что это за награды и за что давались. Но крестов никто и не просит, ни немецких, ни, что характерно, литовских.

Кястутис. Пограничник

Бой окончен, раненые вынесены, патроны и оружие обезьян собраны, и теперь начиналась моя работа. Установка пограничных столбов молодой республики. Все очень просто: вбиваю в песчаный прибрежный грунт кол, отрубаю голову мертвому пришельцу и насаживаю ее мордой в сторону залива. Вот и вся граница. Если полицай попадается, то тоже отрубаю, но на столб не насаживаю, слишком много чести, а просто бросаю на песок рядом со столбом хозяина.

Обезьяны, между прочим, первыми начали. Но это, пожалуй, единственное, в чем их никто у нас не винит. Когда первая попытка переправиться на косу маленького отряда пришельцев была отбита, а они сами потоплены, нам предъявили ультиматум. Поскольку сейм принял закон о капитуляции, то наше сопротивление незаконно. У нас есть двадцать четыре часа на то, чтоб сложить оружие. Если мы не сдадимся, то сейм и правительство будут признаны не выполнившими своих обязательств и казнены в полном составе. Инопланетяне – они такие инопланетяне. После этого ультиматума все окончательно поверили, что мы имеем дело с внеземным разумом, хотя и сомневались насчет разумности последнего. Это же надо было такое придумать! В общем, испугали они ежика голым задом по полной программе.

Вот тогда-то и было объявлено о выходе Куршской Косы из состава Литвы, Европейского союза, НАТО и ООН в придачу (чтоб уж по полной), а также о желании присоединиться к Калининградской области. Никаких референдумов и голосований не проводилось, просто кто-то спонтанно выкрикнул, его тут же поддержали, и покатилась волна цепной реакции. Это вам не какая-то демократия, а настоящее волеизъявление народа.

А обезьяны честными оказались и свое обещание выполнили. Уже на следующий день на клайпедском молу появились колья с головами членов сейма и правительства. Поскольку противоположный берег в том месте совсем недалеко от нашего, то в хороший бинокль можно было даже рассмотреть знакомые лица. Так в Республике Куршская Коса появился второй государственный праздник – День Справедливости, следующий сразу же за первым, Днем Независимости. Власти и в мирное время популярностью не пользуются, а уж когда в военное оказываются предателями, то тем более.

Еще с того дня горилл все больше стали называть гориллоидами, в знак если не уважения, то признания пусть и инопланетными, но людьми, хотя и не все, конечно. Другие их до сих пор по-старому кличут. К тому же не очень-то они на обезьян и похожи, разве что чисто карикатурно. Мордой действительно на гориллу смахивают, хотя и не на афроамериканскую, в смысле не чернокожую, ростом под два метра, а вот телосложения вовсе не мощного, а скорее даже хрупкого.

Тогда же появилась традиция отмечать границы нового государства столбами с головами убитых врагов. Я же стал пограничником. Не самая приятная работа, подумают многие. Меня устраивает. Нет, ни мясником, ни патологоанатомом я раньше не был и даже не мечтал. Просто после того, что они вытворяли в моем родном Шауляе, готов им рубить головы сколько угодно, и рука не дрогнет. Вот когда первому полицаю рубил, – тогда да, проблевался по полной программе, а гориллам – без проблем.

Для меня эта война началась утром в первую субботу июня 2014 года. То есть с самого первого дня. Не помню уже, зачем вышел из дома в такую рань, да еще и в выходной, но куда бы я тогда ни собирался, так и не дошел. Был крайне удивлен, увидев идущую посередине улицы колонну странных танков и еще более странных машин. Если танки в принципе все одинаковые, гусеницы, корпус, башня, пушка, то машины действительно отличались от всего, что мне до этого приходилось видеть. Даже не берусь их описать, единственное, что запомнилось, – это то, что у каждой было по шесть колес. На всех машинах и танках имелась эмблема с изображением чего-то похожего на весы. Но в тот момент меня удивили вовсе не странная форма, необычная эмблема, подозрительно тихий шелест двигателей и даже несвойственная военной технике ярко-фиолетовая окраска, а сам факт наличия в городе такой колонны. Откуда в Литве танки? Нету их у нас. Натовцы и те как-то обходятся.

Визг тормозов, глухой удар, скрежет рвущегося металла. В прущий на красный сигнал светофора передний танк врезался красный спортивный автомобиль. Вернее, совсем не спортивный, но одной из моделей, которые почему-то принято называть такими. Танк, даже не притормозив, переехал через свою жертву, безжалостно ее круша. За ним последовал второй, третий… Вскоре от автомобиля вообще ничего не осталось. Как и от людей в нем.

С меня спало наваждение, и я бросился домой. План возник буквально сразу. Жену и дочку в охапку, ружье и документы тоже, садимся в машину и к швогеру[1] в Калининград, а вернее, в Зеленоградск. Тем более что визы у всех есть, недавно у родственников гостили. Такому замечательному плану было суждено разрушиться о недопонимание жены. А стоило моей Наталье услышать, что я и ружье через границу везти собрался, то вообще идиотом обозвала и больше ничего не захотела слушать. А ведь могли бы и успеть. Но никакие аргументы не помогали. Уперлась, и все!

– Ваше НАТО вас защитит, – только и отвечала она тоном Остапа Бендера, когда тот произносил свое знаменитое: «Заграница нам поможет».

Спорить было бесполезно, поэтому я решил использовать время с толком. Во-первых, запретил жене с дочерью выходить из квартиры. Тут она перечить не стала. Сама считала так же. Не дура она у меня, в конце-то концов, понимает, что раз по городу разъезжают неизвестно чьи танки и давят машины, то на улице действительно делать нечего. Во-вторых, включил радио и телевизор, вдруг что скажут. Но и там, и там молчали. Нет, конечно, не молчали в буквальном смысле, просто шли обычные для этого времени передачи. Ни новостей, ни «Лебединого озера» не наблюдалось. Ну и, в-главных, занялся сбором вещей, чтоб в случае чего сразу покидать в машину сумки и ехать.

Первым делом вытащил из сейфа свой новенький Mossberg 500 – один из лучших помповых дробовиков в мире (есть такие, что думают иначе, но я с ними не согласен, мое ружье самое лучшее, и точка, была бы «Сайга» или тульская двустволка, то же самое сказал бы и о них). Ну и все коробки с патронами, разумеется. Вот тут-то и произошел первый скандал. Жена, наблюдавшая за моими приготовлениями и всегда отрицательно относившаяся к оружию в доме, не упустила случая высказать все, что она думает о мужчинах и их игрушках. И самое паршивое заключалось в том, что на этот раз логика была на ее стороне. Как я собрался везти оружие через границу? Однако мне почему-то казалось, что на этот раз логика может стать не самым лучшим советчиком. Отложил ружье в отдельную сумку, которую в случае чего можно взять, а можно и не брать, и занялся остальными вещами.

Через какое-то время послышались звуки боя, и стреляли явно не из ручного оружия. Почти сразу оживилось и радио. Ведущий стал рассказывать о уже какое-то время поступающих звонках радиослушателей, сообщающих о странных танках в городе и звуках боя, доносящихся со стороны Зокняй. Не забыл при этом намекнуть, что первое апреля вроде как давно прошло, да и праздников, побуждающих принимать алкоголь, тоже не было ни вчера, ни позавчера. Но вдруг пошли помехи, треск, шипение, и голос диктора сменился отчаянным визгом, тараторящим что-то на английском языке.

С английским я не в самых дружеских отношениях, но общий смысл сказанного понять способен. Сейчас в Зокняй дежурили американцы, и выступал явно кто-то из них. Что эта за аппаратура такая, способная заглушить местную радиостанцию? Наверняка втихаря установили. Не на студию же он прибежал, в самом деле. Американец орал, что они неприкосновенны, так как являются гражданами США, что местных глупых аборигенов без личного приказа своего президента защищать не будут и даже если таковой поступит, то только воздушное пространство и не более того. И дальше в том же духе.

Кто бы ни нападал на американскую базу, долго они радиохулигану разглагольствовать не позволили. Вернувшийся диктор начал переводить только что прозвучавшее, не забывая при этом комментировать. Может, ему не понравились сами высказывания американца, а может, то, что тот вытолкнул его из эфира, но комментарии ведущего были крайне нелицеприятны для представителя мировой демократии. Диджей, похоже, увлекся и забыл, что находится в прямом эфире, так как прошелся и по самой демократии, и по штатам, и по общечеловеческим ценностям. Разве что напавших на базу открыто с победой не поздравлял. Жаль человека, его же теперь точно с работы уволят.

Но сегодня, похоже, был не его день. Не повезло парню. Кто-то опять занял принадлежащее ему место в эфире. На этот раз говорили на исковерканном литовском языке странным голосом и с непонятным акцентом:

– Тот, кто терпеть чужой солдат на свой земля, не достоин жить. Но люди добрый, благородный, великодушный. Люди чтить великий правила. Люди позволять обезьяны покидать город. Давать один час время.

После этого загадочного заявления эфир замолк, причем на всех частотах. И телевизор, кстати, тоже. В самый последний момент понял, что все это местные или ретранслируемые станции, и переключил приемник на средние волны. Несколько вильнюсских радиостанций нашел без труда, но там шли самые обычные трансляции мирного времени, видимо, наши новости до них пока не дошли, несмотря на то, что кто-то либо захватил, либо уничтожил базу ВВС НАТО в Зокняй. И ничего, кроме Вильнюса, вообще не было. Весь остальной мир просто молчал. Интернета не было вообще. Ни стационарного, ни мобильного.

Не знаю, кто кому и зачем дал час времени, но я счел лучшим этим воспользоваться и тоже покинуть город. Жена опять отказалась куда-либо ехать, но на этот раз не так уверенно, как с самого начала. Продолжая ворчать, она начала собирать вещи себе и дочке. Вообще-то я все необходимое уже давно сложил в сумки, но по опыту знал, что спорить бесполезно, и стал терпеливо ждать. На самом деле Наталья была согласна с тем, что нужно ехать к ее брату в Зеленоградск, и спорила только по инерции. Самым красноречивым тому подтверждением являлся факт, что всего через сорок пять минут мы кидали сумки в багажник (ту, что с ружьем, я тоже прихватил) и все втроем садились в машину, подержанный, но в приличном состоянии джип в японском понимании этого слова.

Но как я ни старался, в обозначенный час мы все равно не уложились. Оставалось совсем немного, как дорогу впереди перекрыли странные танки. Я сразу нажал на тормоза, не зная, что делать. Из бронемашин вылезло больше десятка высоких, но худых фигур в форме такого же то ли синего, то ли фиолетового цвета, как и сама бронетехника. Вот чего я не захватил, так это бинокля, а подъезжать поближе, чтоб лучше рассмотреть, ну совершенно не хотелось.

Собралась хоть и небольшая, но толпа зевак. Как же без этого? Какой-то мужчина даже подошел к танкистам и что-то спросил. Не удивлюсь, если про то, какое кино снимают. Вот его-то двое непонятно какой армии принадлежащих военных и схватили. Быстро поставили на колени, а третий выхватил висящий на пояса меч (да, именно меч!!!) и одним ударом отрубил бедняге голову. Толпа с криками бросилась врассыпную. Но палачей это как будто не беспокоило. Они спокойно, без суеты, выловили замешкавшуюся толстую тетку, поставили ее на колени, и все повторилось.

Дальше я смотреть не стал. Изо всех сил нажал на газ и с места рванул, резко свернув в переулок.

Как ни странно, но из города вырвался без проблем. Повезло. Первое, что сделал, это свернул на районную дорогу, а потом вообще на грунтовку. Желания ехать по главной автостраде почему-то не было. Наталья видела, как рубили головы, и теперь ни слова не говорила против. Решили до Клайпеды добираться, по возможности держась краевых дорог. Через Советск ехать было бы, наверное, разумнее, но я ту дорогу знаю намного хуже, а уж районных не представляю вообще. Придется рискнуть, надеюсь, паром еще будет ходить. Также надеюсь, получится найти заправку, не выезжая на главное шоссе.

Паршиво было то, что джипиэс не работал, а я уже успел привыкнуть к этому благу цивилизации. Интересно, это неведомый враг его сумел отключить, или сами американцы вернули военную технологию армии по причине начала войны? Он показывал отсутствие спутника, предлагал немного подождать. Хорошо, что хоть карта там была, а то с выдранной из телефонного справочника много не напутешествуешь.

Когда стояли на обочине и вместе с женой изучали карту района на маленьком экранчике прибора, у меня зазвонил мобильник. Совершенно не ожидал. После отключения вначале местного радиовещания, а потом связи со спутниками почему-то был уверен, что уж мобильная связь точно не действует. Проверял только Интернет. Как оказалось, зря.

Звонил Саулюс, знакомый, с которым мы иногда ездим в тарелки пострелять. Поинтересовался, как я, и поздравил с тем, что вовремя сбежал из города. У самого ситуация сложная, сидит дома и ждет жену. Не знает, дождется ли вообще, так как позвонить не получилось, она опять телефон дома оставила. А прямо под окнами стоит несколько то ли танков, то ли бронетранспортеров пришельцев. Именно пришельцев, он совершенно уверен, очень хорошо рассмотрел. У людей, даже у негров, обезьяньих морд не бывает. Нет, отдельные уроды, конечно, встречаются, но столько в одном месте, да еще и одинаковых точно маловероятно.

И эти обезьяны прямо у него под окнами рубят головы людям. Причем странно как-то рубят, с непонятной целью. Хватают человека, и пока его казнят, мимо могут хоть пробежать, хоть спокойно пройти несколько десятков, их не тронут. Потом хватают следующего, и все повторяется. Если рядом нет пешеходов, а они по понятным причинам быстро кончились, останавливают проезжающую машину, стреляя по колесам. И опять же хватают водителя, пассажиры же, если такие имеются, могут тем временем спокойно убежать. Впечатление такое, что цель не уничтожить как можно больше, а запугать и посеять панику.

Раз из остановленной машины попытались отстреливаться из пистолетов. Одного пришельца даже убили, но сразу были подавлены огнем из винтовок или чего-то другого, но точно не стреляющего очередями. Еще две полицейские машины с мигалками подъехали, но их сразу из башенных пулеметов расстреляли.

А ситуация все ухудшается. Обезьяны уже начали людей из квартир выковыривать, правда, пока из соседней девятиэтажки. Вот Саулюс и не знает, что ему делать – ждать жену или бежать самому. В том, что двух пришельцев пристрелить сумеет, не сомневается. Тем более что в дома они заходят парами и ведут себя крайне беспечно, несмотря на уже полученный отпор.

Увы, ничего не смог посоветовать приятелю. Единственная польза от его звонка – моя Наталья еще раз убедилась в том, что поступили правильно.

До Клайпеды мы добрались благополучно и даже на паром попали. Литва пока жила мирной жизнью, и уничтоженная база НАТО, и резня в Шауляе тут никого не волновали. Почти никого, очередь на паром, со слов местных, была в разы больше, чем обычно в такое время года. Вообще, ощущалось какое-то напряжение в воздухе (или это мне просто мерещилось по причине того, что я видел в своем городе и знал больше остальных?). Радио тоже работало как-то избирательно. Местные станции все без исключения, а вот ретранслируемые – какие как. И еще какой-то молодой парень с айфоном, стоявший впереди в очереди на паром, все время возмущался отсутствием Интернета, заявлял, что в Англии такого точно не могло случиться.

Границу пересечь не удалось. Не было больше границы. Вернее, была, однако слишком осязаемая. Непрозрачная, не пропускающая сквозь себя ничего, кроме света и воздуха, стена из белого тумана. Да и свет через нее проходил тоже как-то странно, совсем не так, как через густой туман или неплотные облака. Молочная преграда его просто пропускала, совершенно не отбрасывая тени. Стена выходила из Куршского залива, пересекала косу от берега до берега, точно по государственной границе, и уходила в Балтийское море. Позже выяснилось, что в море, ровно в двенадцати морских милях от берега она сворачивает на восток и идет вдоль всего побережья. То есть страна осталась одна и была полностью отрезана от внешнего мира.

А когда объявили, что нужен человек, чтоб рубить головы мертвым обезьянам и насаживать их на пограничные колья, я вызвался добровольцем. После того, что они вытворяли в моем городе, никаких отрицательных эмоций эта работа у меня не вызывала.

Альгирдас. Защитник свободы

Итак, сегодня! Все уже решено!

Давно пора было отсюда сваливать, но до сегодняшнего дня у меня возможности не имелось. Не вплавь же через залив перебираться, в самом деле. Ох и тяжело было Витаутаса уговорить. Такого придурка еще поискать нужно, но теперь есть на чем на тот берег безопасно переправиться. А лозунги о том, что нужно родину защищать, пускай засунут себе в одно место. Чью родину? На Куршской косе литовцев и половины нет. Русских куда больше. Нет, там и белорусы, и украинцы, и даже жиды[2] имеются, куда же без них.

Так что пускай они и защищают, а с меня хватит. Назащищался. У меня даже справка есть. Там так и написано, черным по белому: «Защитник свободы».

Был тогда молодой и глупый, у сейма стоял. Всерьез верил, что прямо сейчас на нас русские танки попрут. Говорю, что глупым был. Да кому мы тогда на фиг были нужны? Это уже потом выяснилось, что вся наша независимость от самого начала и до конца была срежиссирована в Москве, чтобы потом было кого в развале СССР обвинить и спокойно госсобственность делить. А тем, кто вышел к сейму и телебашне, отводилась почетная роль массовки.

Нет, те, кто в сигнатары пролез, потом себе жирные куски поотрывали, а дуракам вроде меня только льготы при проезде городским общественным транспортом. Да и то остальные пассажиры кривятся, когда в автобусе свою справку контролерам показываю. Жить стало лучше, чем при советах. Ага, как же. Тем, кто наворовать успел, конечно, стало, а простым людям чем? Наличием китайских товаров? Вот не верю я в то, что если бы не развалился Советский Союз, то развалился бы Китай. Так что в этом смысле точно ничего не изменилось бы. Разве что за качеством этих самых китайских товаров чуть лучше следили бы.

Раньше мы были советской заграницей. Люди со всего Союза приезжали посмотреть на то, как хорошо живем. И сами по всей стране могли ездить, и там прекрасно принимали. Как же, Литва, Рига… Вот почему все были уверены, что Рига в Литве, я так до сих пор не смог понять. Но в любом случае хорошие были времена.

Кто-то думал, что вступим в Евросоюз и будет то же самое. Идиоты. Нет, теперь у нас тоже особенный статус. Были советской заграницей, стали европейской задницей. Ну и кому охота быть патриотом задницы? Мне – точно нет.

Вот когда Литва была советской заграницей, я ее защищал. Не вру. И неважно, что никаких русских танков на самом деле не было. Мы ведь верили, что будут! И от американских танков я в те времена тоже стал бы родину защищать. Каким бы сейчас циником ни был, но совершенно искренне в это верю. А вот задницу пускай защищает кто-нибудь другой. Без меня.

Что-то Витас опаздывает, ведь договаривались на два часа ночи. Сижу тут теперь и нервничаю, вон даже на философию потянуло. Можно подумать, что перед самим собой оправдываюсь. Не делаю я ничего такого, из-за чего пришлось бы оправдываться, особенно перед собой. Черт бы побрал этого придурка! А вдруг вообще не придет? Заложить не заложит, просто побоится плыть? Например, не поверит листовкам пришельцев. С него станется.

Я и сам не всему написанному там верю, но и тут оставаться не намерен. Хорошее трехразовое питание каждый день? Не вижу ничего особенного, у пришельцев наверняка синтезаторы всякие имеются. Какие же они на фиг пришельцы без синтезаторов? Об этом любой ребенок знает. Лучшее медицинское обслуживание в галактике? Вот это вряд ли, но в любом случае будет лучше, чем на Земле президентов лечат. Легкая работа? Не знаю, но скорей всего так. Какие из людей вообще работники? Скорей всего, посадят для виду никому не нужные бумажки перекладывать, по три часа в день, и все. Каждому пятикомнатная квартира со всеми удобствами? И что тут такого? Наверняка им нетрудно построить.

И самое главное, что с основным их аргументом не поспоришь. Если бы захотели, то давно бы нас уничтожили. В любом случае, от того, что у начальника морда гориллы, хуже не станет. Тем более что я не с пустыми руками к новым хозяевам иду. Сведения о самозваной республике Куршская Коса собрал, какие смог. И про армию, и про оружие, и где штаб… Все равно у них никаких перспектив, а мне хоть какая, да польза. Трудней всего было Витаса убедить, что никто нас в полицаи не погонит. Это пойманные пленные орут, мол, не виноваты, их гориллы насильно погнали. Но многие потом признаются, туда только добровольцев берут.

Если Витаутас не передумает, то все будет хорошо. План у нас простой и поэтому надежный. По ночам тут никто не воюет. Обезьяны ни разу не пытались переправиться на эту сторону не то что ночью, но и в сумерках. Может, у них зрение какое-то особое, может, техника безопасности не позволяет, может, еще что, но факт остается фактом. Поэтому и тут давно уже никто всерьез в ночное время берег не охраняет. Так что главное – бесшумно отплыть подальше, а там нас уже никто не остановит. Вот для этой-то бесшумности мне и нужен напарник, у него есть запасной ключ от цепи, которой закрепляют лодки. Сломать или перепилить совсем тихо не получится, да и на веслах второй человек лишним не будет.

Шаги. Точно Витаутас. Опоздал на целый час и двенадцать минут. Чтоб его черти взяли.

– Альгис, ты тут? – почти не понижая голос, спросил он темноту.

Идиот! Он бы еще на весь берег заорал. Ну ничего, переплывем на ту сторону, и больше я этого дебила не увижу.

– Тихо, – шепчу я в ответ. – Ключ с тобой?

– Да.

– Тогда пошли.

Андрей. Лесной брат

Мне всегда было забавно, как малые народы из отколовшихся республик собственных бандитов партизанами называют. Ладно, если бы те действительно с Советской властью боролись, так ведь нет, сидели, забившись по своим лесным норам, и местных грабили. Исключительно местных, так как русский солдат был все же вооружен и мог дать отпор. Даже новые «союзники» американцы в одном фильме изобразили этих самых лесных братьев не просто бандитами, но еще и каннибалами, поедающими литовских детей. Кто знает, пусть и случайно, но вполне возможно, что на этот раз не соврали. Однако любой стране нужны герои, и за неимением других назначили этих. Уж лучше бы действительно придумали кого.

И кто бы мог подумать, что сам назовусь лесным братом, да еще и в эфир с этой ахинеей выйду. Скажу сразу: был пусть не сильно, но пьяным, на трезвую голову до такого точно бы не додумался.

Только обо всем по порядку. Лично для меня началось все с того, что мы, четверо друзей, отправились в лес пострелять по тарелочкам. Нелегально, разумеется. Да и тарелочек как таковых у нас тоже не было, но с их ролью прекрасно справлялись бутылки. А кто возит в лес пустые бутылки? Правильно, никто. Вот и мы везли тару исключительно полной, а стреляли по ней только после того, как использовали содержимое строго по назначению. В общем, неплохо мы вчетвером тогда погуляли, от души. Ничуть не хуже, чем на настоящую охоту съездить. А что? Два дня в лесу, в полном отрыве от цивилизации. Отдых что надо.

Очухались на утро второго дня, когда услышали где-то невдалеке выстрелы и женские крики. Сначала подумали, что это такая же компания развлекается, только еще и с девочками, но тональность тех криков была вовсе не похожа на веселый визг. Все говорило об одном – кого-то убивают или насилуют. Хорошо, мы оба джипа с самого начала спрятали, отогнав в укромный отнорок с лесной дороги или, скорее, просеки. Поэтому сейчас можно было либо затаиться, либо ползти проверить, что там, но в любом случае не опасаться за наши машины.

Так и сделали. В смысле, похватали ружья и осторожно направились в сторону криков и редких выстрелов, а не затаились. На лесной дороге нас ждал сюрприз. Двухэтажный. Не сюрприз двухэтажный, разумеется, а автобус. Как его вообще на эту просеку занесло? Тут и джипы-то не без труда проезжают. Из застрявшего и слегка накренившегося цветастого автобуса с разбитыми пулями стеклами раздавались женские крики, а стреляли то ли из ружей, то ли из винтовок какие-то непонятные типы в одинаковой синей одежде, похожей на форму (хотя я никогда такой и не видел), стоящие широким полукольцом.

У дверей автобуса лежало никак не меньше десятка тел, по всей видимости, тех, кто пытался спастись бегством. И почти все они принадлежали девушкам. Теперь военные непонятно какой армии не спеша стреляли по окнам. Выбить стекло с противоположной стороны и спрыгнуть с не такого уж и высокого второго этажа почему-то никто не пытался. Самые смелые лежали на земле.

Я крепче сжал свою «Сайгу» двенадцатого калибра. У нас у всех, кроме Сашки, был именно этот калибр, а у него мелкашка. Силы вроде бы и равны, четверо против четырех, но из-за этой самой мелкашки огневой перевес был не на нашей стороне. Несмотря на это, где-то в районе груди появилось совершенно иррациональное жгучее желание напасть на бандитов, расстреливающих автобус. И, похоже, не у меня одного.

– Не смотрите на меня так, – заговорил шепотом Сашка, – я из своей красавицы любому из них в глаз попаду раньше, чем вы вообще прицелиться успеете.

Тут он не врал. Из нашей четверки Александр самый меткий стрелок.

Поскольку выстрелы не прекращались, мы решили действовать, а то так и спасать скоро некого будет, да и бандиты сейчас представляют из себя наиболее подходящую мишень, увлеченные расстрелом мирного автобуса. Быстро распределили цели и приготовились.

– Вы начинайте по готовности, а я следом, – сказал Сашка.

Оно и понятно, он почти снайпер, а у нас с похмелья руки трясутся. У меня, во всяком случае, точно. Поэтому целюсь как никогда тщательно. Хорошо, что с такого расстояния да крупной картечью из двенадцатого калибра снайпером действительно быть не обязательно.

Слышу грохот выстрела справа и тоже спускаю курок. Попал! Но жму еще раз. А вот Макс своего только ранил. Целюсь и в него, но не успеваю – практически неслышный на фоне двенадцатого калибра выстрел из мелкашки, и последний противник падает.

Осторожно подходим поближе. Из автобуса все еще слышны уже даже не крики, а жалобный скулеж или плач. От вида человеческих тел, большая часть из которых принадлежала совсем молоденьким девушкам, Димку выворачивает наизнанку. Сам я рвотные порывы вполне уверенно сдерживаю.

Сдерживал. Пока не увидел, кого мы прикончили. Это были не люди! Обезьяны в форме и с ружьями. Чтоб совсем не поехала крыша, я как раз за их оружие сознанием и ухватился. Это были самые обыкновенные винтовки, вот только огромного калибра, миллиметров десять. Это же какая отдача должна быть? Или патрон ослабленный? Нужно будет проверить. Я назвал винтовочный калибр огромным? Признаю, погорячился. У них еще и пистолеты имелись. Почти копия «макарова», если бы китайцы или кто еще додумались сделать «макаров» калибром пятнадцать, а то и больше миллиметров. И как из такого монстра стрелять?

Тем временем Сашка залез в двухэтажный автобус и вывел тех, кого мы спасли. Три девушки и парень, натуральный ботаник, как с карикатуры. Он глубже всех под сиденье спрятался, Сашка его еле нашел. Вообще-то они все прятались, только поэтому и выжили. Студентами оказались, ехавшими на какой-то свой праздник.

– Забираем вещи с трофеями и по машинам, – скомандовал Сашка. – Все знакомства и разговоры потом. Неизвестно, сколько тут этих обезьян еще.

Так и сделали. Студенты похватали из автобуса какие-то сумки, а Макс с Димкой сгребли трофейные ружья, пистолеты, подсумки и вообще все, что у горилл при себе оказалось.

– За тем кустом поворот, и эти свою машину оставили, – вставил ботаник.

– Раньше сказать не мог?! – упрекнул его я. – Да и мы, дураки, не подумали. Вдруг там еще эти есть.

Машина оказалось чем-то вроде броневика синего цвета на шести колесах приличных размеров и с незнакомой эмблемой в виде весов на борту. Хотя откуда ей быть знакомой, если это не люди. Внутри никого не было. Уже хорошо. Но и ничего интересного там тоже не нашли. Разве что ящик с их патронами. Какие-то неправильные пришельцы, ни тебе бластеров, роботов, суперкомпьютеров или что там положено. И еще поплетшийся за нами ботаник, которого Енасом звали, прихватил какую-то коробку, заявив, что это рация. Он вообще-то не ботаником оказался и даже не гуманитарием, а радиотехником или чем-то вроде того, во всяком случае, учился именно на это, разве что с компьютерным уклоном (Енас позже объяснял точное название, но я не запомнил, да и без разницы).

Потом все вместе залезли в оба наших внедорожника, но из леса не выезжали, а наоборот, постарались забраться как можно глубже, по возможности избегая даже лесных дорог. Две недели вели себя как самые настоящие лесные братья, тихо сидели в лесу и не высовывались. Слушали радио. Время от времени выходила в эфир какая-нибудь радиостанция с рассказами о резне, устроенной обезьянами, но очень скоро замолкала, чтоб через несколько дней заговорить вновь. Хотя таких становилось все меньше и меньше. Лучше всего проходил сигнал из Вильнюса, его никто не глушил. Там президент, премьер и председатель сейма наперебой рассказывали, как Литве повезло, что ее приняли в галактический альянс, настоящий оплот демократии и общечеловеческих ценностей. Ничего нового в их речах не было, просто заменили Америку и НАТО на пришельцев и продолжали вешать ту же лапшу на уши, что и раньше. Буквально слово в слово.

Затем произошло знаменательное событие: Куршская коса, где застряло немало беженцев, пытавшихся прорваться в Калининград, отказалась подчиниться приказу сейма и правительства о капитуляции и объявила о выходе из состава Литвы и независимости. А гориллы казнили президента, правительство и сейм в полном составе за невыполнение взятых на себя обязательств. Все-таки правильными оказались пришельцы. Посовещавшись, мы решили переквалифицироваться из литовских в белорусских партизан и прорываться в новообразованную Республику Куршская Коса.

Когда приняли решение, достали последнюю заначку. Литровую. Не то чтобы мы напились, нет, но под это дело возникла показавшаяся тогда великолепной идея. Выйти в эфир с призывом к всеобщему сопротивлению бандерлогам. Енас тут же заявил, что рация пришельцев в полном порядке и способна накрыть почти всю Литву на любой частоте.

Вот тогда-то я и взялся за микрофон. Объявил о создании партизанского отряда лесных братьев имени народного комиссара внутренних дел товарища Берия (ну, не пришел мне в тот момент никто другой в голову, а теперь уже поздно переименовывать). Призвал народ Литвы и на всякий случай всей планеты к сопротивлению космическим обезьянам. Но не по французскому образцу, когда немцам в кармане с безопасного расстояния фиги показывали, улыбаясь при этом и обслуживая по высшему разряду в ущерб своим же. И не по американскому, что из последнего «Терминатора», который спаситель.

– Если вы меня сейчас слушаете, то вы еще не сопротивление, а вот если убиваете мартышек, тогда да, – закончил я свою речь.

Практически сразу над кронами деревьев закружил самолет. Явно по наши души. Значит, запеленговали. Быстро они, однако.

– А теперь послушайте немного патриотической музыки, – заявил я и надел на микрофон наушники от МР3-плеера.

– «Теперь я чебурашка, мне каждая дворняжка…» – понеслось в эфир (специально не выбирал, случайно так получилось).

Мы тем временем быстро протрезвели, похватали вещи, все залезли по машинам, и вскоре на поляне остались только рация пришельцев и МР3-плеер одной из девушек.

Вырваться мы тогда успели. И обнаружили неожиданную для себя вещь: жизнь как бы продолжается. На дорогах присутствует движение, хотя и очень редкое. Вот и мы поехали. Сделали почти сотню километров до первого блокпоста. Машина, перегораживающая половину дороги так, что с ходу не проскочишь, была похожа на тот броневик, который мы нашли в кустах, но с открытым верхом. Видимо, делалась на той же шестиколесной подвеске. Рядом стояли четверо. Две гориллы в уже знакомой форме и со знакомыми ружьями, только у одного на поясе еще и меч был. И два самых обыкновенных полицейских, причем у этих даже резиновых дубинок не оказалось.

Прорываться не имело смысла, так как кроме всего прочего на машине у пришельцев еще и пулемет стоял. Пришлось рискнуть и остановиться. Народ-то хоть и редко, но ездит, значит, не всех подряд хватают. Но оружие, и прежде всего крупнокалиберные трофейные пистолеты, решили держать наготове.

– Обезьяны, предъявите документы! – заявил один из пришельцев-гаишников.

Фраза настолько обескуражила, что мы не сразу поняли, что это он нас обезьянами называет. То, что сказал что-то вообще непонятное, а перевод, причем на нормальный русский язык, прозвучал из ярко-синей пуговицы на груди, мы тоже осознали не сразу.

– Документы у нас есть, – заявил Сашка и выстрелил в говорившего.

Второго положили из другой машины. Я стрелял уже в полицейского. Отдачи, какой можно ожидать от калибра в пятнадцать миллиметров, не было. Не то чтобы совсем, но ничуть не больше, чем у настоящего «макарова». Все-таки инопланетное оружие. Запоздало пришла в голову мысль, что могли бы испытать и раньше. Последний полицейский упал на землю, прикрыл голову руками и закричал:

– Не убивайте!

Быстро собрали трофеи, связали и забросили в багажник полицая (их и раньше так нередко называли, а уж теперь сам бог велел) и рванули с места, желая оказаться от уничтоженного блокпоста как можно дальше. До темноты успели спрятаться и даже костер на этот раз разводить не стали. Раньше вели себя куда беспечнее и постоянно жгли.

Еще в дороге решили, что допрос полицая будем проводить с максимальным пристрастием. После того, что мы увидели в придорожной канаве за шестиколесным кабриолетом пришельцев, никому и в голову не пришло, что с этой мразью стоит обращаться как-нибудь иначе. Там валялось изуродованное тело очень молодой девушки или девочки с явными следами изнасилования.

Не определяю я возраст современной молодежи. Вот у соседей тринадцатилетняя дочка-отличница есть, так когда она утром в школу идет, ей больше ее тринадцати ну никак не дашь, а когда вечером на дискотеку, то и пятнадцать, и восемнадцать, и больше дать можно. Да и неважно, сколько лет было той из канавы, щадить этого подонка мы не собирались. Не пришельцы же ее изнасиловали и убили? Вот не поверю я, что земные женщины им в виде прекрасных эльфиек представляются.

В любом случае настроены мы были на самые радикальные методы допроса, однако не пришлось. Пленный сам отвечал на все вопросы настолько быстро, насколько только мог. Чуял, скотина, что его ожидает. Но первый вопрос был задан не по делу, а под впечатлением.

– Почему они нас обезьянами назвали? – спросил Макс. – Ведь сами же вылитые гориллы и есть.

– Не знаю, – ответил предатель, – или у них такая ошибка в настройке переводчика, или специально так сделано, но себя они называют людьми, а нас обезьянами.

– Ну, вас, положим, за дело, но нас-то почему? – спросил я.

Полицейский промолчал, поняв, что вопрос чисто риторический.

– Какие документы требовала эта обезьяна? – задал Сашка, наверное, самый важный в нашем положении вопрос.

– Пропуск. Выдается властями пришельцев. Бумага с непонятными надписями, на вид каждый раз разными, так что подделать вряд ли получится, – затараторил допрашиваемый, не дожидаясь уточняющих вопросов.

– У тебя есть?

– Нет. Мы все время в их машине ездили, нам не нужно было.

– И как тебя угораздило пойти на службу к инопланетным захватчикам? – спросил я.

– Так ведь и сейм, и президент признали их власть, поэтому все законно. Я только выполнял приказы начальства. Моего мнения вообще никто не спрашивал.

– И где теперь тот сейм?

Полицай промолчал. Что-что, а чутье у него было, и он точно знал, когда нужно отвечать, а когда нет. Профессиональное, наверное.

– А как же те радиостанции, которые иногда выходят в эфир с сообщениями о резне, устроенной пришельцами? – спросила Гинтаре.

Допрос проводился в присутствии девушек, а Гинтаре была из Шауляя, и ее больше всех интересовал именно этот вопрос.

– Врут! – ответил полицейский и опустил глаза.

Да и без этого было понятно, что врет именно он. Дальнейший допрос показал две вещи. Во-первых, о самих пришельцах пленному было известно на удивление мало, не откровенничали они со своими слугами. А во-вторых, и для нас это главное, о расположении всех постов и странной войне, которую обезьяны вели с самопровозглашенной Республикой Куршская Коса, предатель знал очень много. О блокпостах практически все, а о войне все, кроме ее причин. Теперь у нас появились реальные шансы прорваться.

– А девчонок малолетних убивать и насиловать тебе тоже сейм с президентом приказывали? – спросил под конец я.

– Это все Лансбергис!!! – сразу выкрикнул он.

– Приказал?! – крайне удивился я.

Такой ответ бывшего полицейского меня, прямо скажем, обескуражил. То, что он станет валить вину на главного консерватора страны, трудно было предположить.

– Нет, не приказывал, а убивал и насиловал, и не только ту, что вы в канаве видели. Фамилия у напарника такая, – видя, что я ничего не понимаю, стал объяснять тот. – Даже не родственник, просто однофамилец. Мы его еще всем участком профессором обзывали.

Пленный говорил быстро и выложил еще кучу подробностей о своем напарнике. Явно боялся, что грехи того и ему припишем. Может, и не врал. По всему было видно, что службу обезьянам он не считает чем-либо предосудительным, а за убийства с изнасилованиями отвечать не хочет.

Суд над полицаем состоялся тут же. Обвинялся он в коллаборационизме. Любимейший ярлык современных прибалтийских демократов, который они с превеликим удовольствием навешивают друг другу, упрекая в этом самом по отношению к советским «оккупантам». Но в данном случае обвинение было действительно обосновано. Из восьми присяжных семеро проголосовали за смертный приговор, а одна воздержалась. Приговор был приведен в исполнение рано утром. Не спать же нам всю ночь рядом с повешенным? Мне-то почти без разницы, а вот девушкам точно не понравилось бы.

И все-таки мы прорвались!

До самого конца не верили, что все будет так просто. По словам полицая, гориллы свои паромы не охраняют. Вообще! Людей с побережья всех вывезли, а сами в том месте тоже находиться не любят. Странные попытки высадиться на Куршской косе делают не чаще, чем раз в сутки, но обычно куда реже. Так что нужно просто дождаться очередной такой десантной «операции», потом подождать, пока все пришельцы уберутся с побережья, и выбирать понравившийся паром.

Все так и оказалось, хотя, как я уже говорил, мы до самого конца не могли поверить, что будет так, до полного идиотизма, просто. Выехали к побережью залива со стороны клайпедского водоканала, где в советское время полигон был, а теперь просто пустой лес. На берегу стояло больше сотни одинаковых плоских паромов, больше похожих на понтоны. На один из таких мы и затащили оба джипа.

– Эх, взрывчатки бы, – с сожалением сказал Макс.

– Чего нет, того нет, – с не меньшим сожалением в голосе ответил Димка.

– И на буксире их все не утащишь, – согласился Сашка. – А жаль, могли бы реальный вред марсианским мартышкам нанести.

– Может, просто включить двигатели, и пусть своим ходом плывут? – спросила Гинтаре.

– Хорошая идея, – похвалил я, – если до того берега не дотянут, а все по-любому не доплывут, то хоть нас ловить труднее будет, при таком-то количестве потенциальных целей.

Именно так мы и сделали, тем более что управление этими паромами оказалось примитивнейшим. Одна большая рукоятка вперед-назад, она же газ, чем дальше нажал, тем быстрее плывешь. И еще одна похожая вместо штурвала. Все было настолько просто, что мы все, даже девушки, побежали запускать эскадру в свободное плавание. Главное было не замешкаться и вовремя самому на берег выскочить. Гинтаре и Скайсте явно не успели, как минимум по разу, и вернулись по пояс мокрые. Светлане и ботанику повезло больше, они всего лишь по колено в воде побывали. Из остальных только я слегка один ботинок промочил, но ничего страшного, не зима.

Хотя наш паром был прилично нагружен, но очень скоро мы начали обгонять запущенные в свободное плавание «корабли». Ничего удивительного, неуправляемые, они сбивались с курса, сталкивались, начинали кружить на месте или просто замедлялись. В общем, когда мы стали приближаться к противоположному берегу, с нами широким веером шло всего около трех десятков паромов. И только тут мне, стоящему за рычагами управления, пришло в голову, как бы на том берегу нас не приняли за массовое вторжение. Но обошлось без дружественного огня.

Встретили нас хорошо, даже очень. Объявили героями. Наградили. Тут, оказывается, уже в ходу ордена и медали, только не свои, а в основном советские, хотя и другие присутствуют. Правда, не сами по себе, а в виде записи в наградную книжку, которая опять же может быть простой школьной тетрадкой или еще чем, у кого что есть. Всем восьмерым сразу записали медаль «За отвагу» и орден Святого Георгия четвертой степени, а также предложили еще что-нибудь третье на выбор.

Как бы дико это ни звучало, но награду тут действительно можно было выбрать на свой вкус, если не наглеть, конечно. Была у меня шальная мысль последовать по стопам Остапа Ибрагимыча Бендера и потребовать орден Золотого руна, или как он там точно называется, но решил действительно не наглеть и попросил орден Ушакова. А что? За «штурвалом» все-таки я стоял, считай, целой эскадрой командовал, все законно. Гинтаре же получила не три, а пять наград, так как это была ее идея отправить паромы своим ходом, и Ушакова в том числе.

А на следующий день гориллоиды потребовали выдать военных преступников, то есть нас. Ответ был короткий и даже без мата (все равно их автоматический переводчик его не понимал):

– С Куршской Косы выдачи нет!

Леонид. Дипломат

Одиннадцать лет спустя.

Опять нота из МИДа России. Сколько можно? Как будто не знают, что с Куршской Косы выдачи нет. Знают, конечно, и никому в современном мире даже в голову не придет оспорить традицию, возникшую во время войны с Арбитрами, но ноты высылают регулярно. Делать им больше нечего. Хотя все понятно, тоже традиция.

Это при том, что у Республики Куршская Коса, занимающей всю территорию бывшей Литвы, а заодно и кусочек бывшей же Латвии, прекрасные отношения с Россией. Да что там прекрасные, мы независимы только формально, а на деле давно уже являемся частью Российской Конфедерации. Как, впрочем, и все страны бывшего СССР, да и не только его. Но с Куршской Косы выдачи нет, и этого никто не отменял. И не отменят, пока люди помнят ту войну, а забыть такое не так просто будет.

Чего, спрашивается, эти преступники к нам бегут, как будто им тут медом намазано? Выдавать мы их, конечно, не выдаем. Тут судим. Сейчас так же будет: пришлют из России следователей и прокурора, а наш судья потом объявит приговор вдвое от рекомендованного, чтоб неповадно было. И зачем перед этим нотами обмениваться? Вот уйду я из дипломатов, и пускай дальше без меня в эти игры играют. И неважно, что я знаменитый посол, ведший переговоры еще с представителями Арбитров перед их отлетом. Моей заслугой и было-то, что согласился на рискованное дело. Хотя должен признать, что тогда было страшно.

Кто помнит, меня поймет. В тот день над нами нависла огромная летающая тарелка пришельцев. Впервые они предстали во всей своей мощи, а не с мечами и антикварными ружьями. Куда там американским пришельцам из «Дня независимости», мелочь, да и только. Эта тарелка если пол-Литвы и не накрыла, то Куршскую косу целиком. День превратился в ночь в самом буквальном смысле.

– Ну все, игры кончились, – подумал тогда я вслух.

Но вместо того чтобы просто нас раздавить, руководство гориллоидов потребовало дипломата на переговоры. Вот я этим самым дипломатом и оказался. А кто же еще? По радио мартышек посылал, когда партизан выдать требовали? Посылал. Значит, дипломат. Вот мне и пришлось лететь на прибывшем челноке размером чуть меньше круизного лайнера. Видимо, у них послу меньший не полагается.

Но переговоров как таковых не было. Пришельцы просто объявили свою волю. Оказывается, это не война вовсе была, а Испытание, которое моя страна прошла, и теперь Республика Куршская Коса получает в наследство освободившиеся земли Литовской Республики, от которой до этого и объявила независимость, а они летят дальше искать молодые расы и проводить испытание на готовность Родину защищать.

Что означает «освободившиеся земли», мы поняли уже после того, как пришельцы улетели. На всей территории Литвы и кусочке латвийского побережья до Лиепаи, который гориллы по ошибке тоже передали нам, не было никого живого. Только трупы стариков и никого младше пятидесяти. Вот что бывает с теми, кто не готов защищать свою страну. Простая истина, гласящая, что народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую, а скорей всего, червей, оказалась верна и в галактических масштабах.

А потом? Нас не оставили навсегда. Военный флот улетел, но вместо него появились другие корабли. Прошедшим Испытание полагалась своеобразная компенсация. Научными знаниями, технологиями и много еще чем. И ворота к звездам. Только своеобразные. Любой может наняться в иностранный легион, который проводит Испытания найденных цивилизаций. И желающие находятся.

Глава 1

Лунная база

Павел Смирнов. Лейтенант Военно-Космических Сил России

В вошедшей в специальный зал ожидания на лунной пересадочной базе особе снайпершу, вместе с которой довелось воевать еще на Куршской косе и которую мы в шутку называли латышским стрелком, я опознал не сразу. Еще бы! Там была пускай и симпатичная, но совсем молоденькая девушка или даже скорее девочка-подросток с русыми косичками, а тут шикарная женщина с фантастической фигурой и пышной гривой золотых волос. И одетая так, чтобы все, что только можно, подчеркнуть, а то и показать. Подросла Даля, подросла. Причем во всех отношениях.

Как я уже успел заметить, гостья закрытого для посторонних зала одета для лунной базы была довольно своеобразно. В нечто, что, по всей видимости, должно было изображать парадную форму (ордена ведь на боевой или полевой не носят). Интересные у нее представления о военной форме вообще и о парадной в частности.

На ногах кирзовые сапоги с голенищами до самых колен. Ага, совсем кирзовые! Оба! Из дорогой кожи с тиснением под кирзу. Причем не на шпильках, чего ждешь от модницы, а на совсем не больших каблуках. В таких и бегать вполне можно, в любом случае ничуть не хуже, а скорей всего намного лучше, чем в настоящих кирзачах. То есть девушка не жертвовала функциональностью во имя красоты, а умело их совмещала.

Дальше вверх довольно долго шли стройные загорелые ноги, пока взгляд не натыкался на короткую юбку цвета хаки. Очень короткую, подпоясанную солдатским ремнем Советской армии. Во всяком случае, отполированная до золотого зеркального блеска латунная пряжка со звездой была точно от него. Длина юбки ненамного превосходила ширину ремня. Да и сам ремень был нужен исключительно для того, чтобы поддерживать не предмет одежды, а иллюзию, создавая впечатление, что юбка еще короче, чем в реальности. Сложная задача, но особа с нею успешно справилась.

Потом опять шла голая загорелая кожа бедер и талии, пока ее не прикрывал солдатский китель советских времен. Пуговицы и ткань несомненно были от него. Подозреваю, что женщина где-то раздобыла такой самого маленького размера, а потом сшила себе из него два, а то и три. Причем большая часть материала ушла на то, чтобы слегка прикрыть выдающуюся грудь. А еще некоторые форму времен СССР ругают. Из плохой такого точно не пошьешь!

Нетрудно догадаться, что мой взгляд дольше всего задержался как раз на той части, что прикрыта не была. Учитывая длину юбки, скорее ожидал увидеть топ или даже лифчик от мини-бикини, а не подобие кителя, но туда точно не поместились бы все ее ордена. Довольно странный комплект, и еще к нему в придачу очень старый значок «Ворошиловский стрелок». Вот они-то и заставили включиться цепочке ассоциаций у меня в мозгу. Присмотрелся внимательно к красивому лицу, обрамленному длинными золотыми волосами, свободно падающими на плечи, и наконец-то узнал снайпершу Далю. Ту самую!

Даля. Бывший снайпер

Успела смириться со скорой смертью, и вдруг все кончилось.

Однако облегчение и эйфория, связанные с тем, что это было всего лишь Испытание, а не война на уничтожение (хотя многих как раз и уничтожили), продлились недолго. Пришло отрезвление, а вместе с ним и понимание, что старая жизни уже не вернется никогда.

До Испытания я точно знала, какой она сложится, моя жизнь. Все было взвешено и разложено по полочкам как минимум на десять лет вперед. Гимназия, университет, Лондон (ну не в Литве же оставаться, в самом деле?!). Во время той войны тоже знала, как умру. Вернее, даже не как, а просто, что обязательно и очень скоро умру. В новом же мире для меня почему-то не нашлось места.

И вроде бы все должно было сложиться хорошо. Ветеран войны с пришельцами как-никак. Уважение, ордена (все, что в той тетрадке было записано, выдали, причем не в новой Литве чеканили, а из Москвы без разговоров по первому же запросу прислали). Удивились наверняка такому комплекту? А я, между прочим, как сейчас помню, за что каждая награда была получена.

Но не мой это был мир, и все. Хоть в самом деле в звездные наемники вербуйся. Да я бы и пошла, единственное, что удерживало от такого поступка, – нежелание прощать пришельцам уничтожение бессмысленным испытанием большей части жителей Земли. Ну и то, что отняли у меня привычную жизнь и давно распланированное будущее, тоже. Не знаю даже, за что ненавидела их сильнее. Если быть совсем честной, то, наверное, за второе.

Устроиться в мирной жизни не получалось, и однажды я оказалась у дверей вербовочного пункта. Рано или поздно судьба все равно привела бы сюда. Видимо, доля у меня такая, тем более имя именно это и означает. Да и рак, что самое главное, на Земле все еще не лечат. А вот Арбитры, наоборот, всего за несколько лет службы готовы вылечить все что угодно, вплоть до старости. Причем авансом (это понятно, больные солдаты им и даром не нужны). Единственное ограничение: можно отслужить либо за себя, либо за кого-то из близких родственников. Нанять вместо себя человека за деньги не получится.

В вербовочном пункте меня ждал сюрприз. После обычных тестов толстенький гном без намека на бороду, но с огромными лисьими ушами (конечно же, не гном, но самоназвания их расы я все равно не выговариваю, да их давно уже все либо ухогномами, либо просто ушастыми называют) предложил пройти более тщательную проверку.

– У тебя хорошие данные, и есть реальный шанс, – загадочно заявил он.

Сразу ничего не ответила. Тот истолковал мое молчание по-своему и попытался объяснить:

– Если получится, то плата будет как минимум вдвое выше, или срок службы за ту же услугу меньше.

– Ну, раз так…

Не стала спрашивать, что именно должно получиться, а просто согласилась. Потом пожалеть успела, так как дальнейшие тесты проводились исключительно с помощью аппаратуры. Но не из-за этого, а по причине длительности. Пару часов вообще пришлось неподвижно пролежать в каком-то странном саркофаге. В общем, скучно и непонятно.

Но все закончилось, и этот ухогном меня поздравил, что прошла проверку на «отлично».

– Такого совпадения с заданными параметрами я еще не встречал! – радостно заявил он. – Полное соответствие по трем программам, хотя и с одной бывает нечасто. У вас вообще из взрослых особей мало кто подходит, а детей в армию почему-то не берут.

Складывалось такое впечатление, что прошла отбор не я, а он сам и как минимум на должность заместителя Арбитра. Или им за каждого завербованного доплачивают? Наверняка, иначе с чего бы так оживляться. В любом случае мне было без разницы.

Из его восторженных объяснений я не совсем поняла, что меня ждет. Вернее, совсем не поняла. Главной новостью стало то, что служить с гориллами точно не придется. Их туда не берут. Вообще! Не проходят обезьяны отбора, хоть ты тресни. Причем как по внешним параметрам, так и по всем остальным. Что-то не то с психологией или физиологией. Он еще долго лопотал, а я просто молчала. Вот странно, к этим ушастым такой ненависти не испытываю, хотя воевали они против нас ничуть не меньше, чем обезьяны.

Наконец получила от ухогнома направление на лунную базу. В специальный закрытый сектор.

– Только пропуск не потеряй, – уже, наверное, в десятый раз повторил вртортхч (язык сломать можно). – Без него туда не пустят. У них с этим строго. Придется возвращаться и проходить все тесты заново.

Не соврал ухогном, пропуск аж трижды по пути проверяли.

Первым, кто меня встретил в специальной части лунной базы, оказался Паша. Я-то его сразу узнала, а вот он меня – нет. Стоял и, как все мужики, на декольте пялился (или все же на ордена?). В любом случае и с тем и с другим у меня полный порядок.

Как говорится, два высших образования, оба четвертого размера. Некоторые утверждают, что третьего, максимум третьего с половиной. Но учитывая тот факт, что это исключительно женщины – они просто завидуют! И вообще, на третий размер все мои ордена просто не поместились бы!

Что до наград, тоже было чем похвастать. Боевое Красное Знамя, Святой Георгий четвертой степени (не современный, а имперского образца), медаль «За отвагу», орден Дружбы народов, орден Александра Невского, орден Красной Звезды (эти два я специально к ювелиру носила, он им дурацкие шурупы сзади отпилил и ушки припаял, чтоб на нормальные рамки повесить, как все остальные), медаль «За боевые заслуги», орден Славы третьей степени и медаль «Они не пройдут!». Понимаю, что не по статуту, но в каком порядке получала, в том и приколола. Тем, у кого своих наград не меньше, так и объясняю, а тех, у кого ничего нет, просто посылаю. Далеко и надолго. Аргумент «сначала свое хоть что-нибудь заслужи» оспорить пока никто не смог.

«Они не пройдут!» я, понятно, не во время войны получила. Эту медаль вручили уже сами русские на первую годовщину.

Собрали подбитую военную технику пришельцев. Выгребли из музеев «Тигры», «Пантеры», «тридцатьчетверки» и прочие КВ с ИСами. Причем не любые, а только прошедшие войну. Добавили ржавого железа, выкопанного у Калки, на Куликовом, Бородинском и прочих полях сражений. Подняли со дна кусок легендарного «Варяга», утопленного ремонтировавшими его англичанами. Даже Царь-пушку с Красной площади утащили (теперь там копия стоит).

Я была одной из тех, кого пригласили смотреть, как все это плавится. Кроме перечисленного, в общий котел добавили еще десяток памятников. Сама тогда смогла опознать Сталина, Петра Первого и Суворова. Также имелось несколько колоколов, снятых с церквей небольших городов, что все время вторжения не переставали бить набат. Попам главных храмов мегаполисов такая идея, понятно, даже в голову не могла прийти.

Иностранцев тоже пригласили.

Сербы привезли что-то из своих музеев.

Японцы две груды мечей, как своих, так и трофейных, кусок линкора, потопленного в Перл-Харборе (Гавайи теперь принадлежали им), и старый памятник пилоту-камикадзе. Это раньше американцы разрешили им всего один отлить, теперь каждому в натуральную величину в родном городе стоит.

Немцы целую подводную экспедицию к затонувшему «Бисмарку» отправили. Часть покрытого толстым слоем ржавчины ствола главного калибра привезли. Кроме того, кучу тевтонских мечей и железных крестов. Присутствовавшие ветераны и слова против не сказали, а вот один политик, которого пригласить «забыли», потом долго возмущался.

Присутствовали представители и других стран, но кто именно и что привез, я уже не запомнила.

Потом, когда металл расплавился, пошли ветераны разных войн и стали бросать в огненную лаву свои ордена. Я тоже медаль «За отвагу» кинула (потом копию выдали). Сдуру подбежала ближе, чем другие, так ресницы, брови и волосы слегка опалила.

Из сплава, полученного таким образом, отлили медали. Толстые лепешки не совсем правильной круглой формы со всего тремя словами на русском языке: «Они не пройдут!» Лента была выбрана черная, перечеркнутая полосой цвета густой темной крови. И этой медалью наградили всех воевавших с пришельцами.

Власти поначалу тоже примазаться хотели. Один из правительства России, все вторжение просидевший в бункере, а потом объявивший себя чуть ли не главным полководцем и вдохновителем, первым на грудь повесил.

Уже через несколько дней два десятка ветеранов с оружием навестили кабинет нового героя. Охрана их сначала попыталась остановить, но потом резко передумала…

Пресса, либерально настроенная общественность (которая прежде того политика в чем только не обвиняла) и вновь собранная российская Дума тогда подняли вой. Убийство одного из первых лиц! Героя войны! Цвета нации! Оплота демократических ценностей! Светоча русской интеллигенции! Найти и наказать виновных! Ну и дальше в том же роде.

Где они все во время войны были?!

Понятно где. Прятались сволочи, а теперь повылезали изо всех щелей.

Правда, в Думе тоже нашлось несколько человек, успевших повоевать с пришельцами. Один такой выдвинул три законопроекта. Медаль «Они не пройдут!» автоматически дает право на хранение, ношение и применение любого оружия для защиты закона и справедливости. Ношение незаслуженных наград приравнивается к измене родине и карается только смертью. Любая попытка отменить, изменить, толковать, ограничить или регламентировать эти законы приравнивается к измене родине и карается только смертью.

Думцы сначала дар речи потеряли от полного офигения. Потом начали откровенно смеяться. А потом им стало не до смеха. С заседания велась прямая трансляция, и очень скоро начал собираться народ. Ветераны и не только, но все с оружием. Сразу после вторжения люди были смелее. И сейчас совсем не те, что до пришельцев, но тогда в особенности.

Все три закона были приняты, причем единогласно. Думцы помнили, как сравнительно недавно из танков расстреливали Белый дом. Почему-то оказаться в числе героев-защитников абсолютно никому из них не захотелось. Кстати, позже выяснилось, что двое все же воздержались, а восемнадцать вообще не присутствовало. Всех расстреляли за измену. Демократия – это право выбора. Голосуй правильно или умри!

– А тебя, красавица, каким ветром к нам занесло? – оторвал меня от воспоминаний Павел.

Павел Смирнов. Лейтенант Военно-Космических Сил России

– Война не для женщин, – ответила после секундной заминки Даля, – вот и завербовалась.

Умеют же они поставить в тупик. И что интересно, даже самая последняя блондинка способна подробно объяснить ход своих мыслей и цепочку логических заключений. Если, конечно, сочтет нужным. Однако от Дали такого не ожидал. Насколько ее помнил, логика у этой девушки была скорее мужская, а прагматизм железный. Помню, как она мне когда-то совершенно спокойно сказала:

– Мы все умрем, причем скоро, но пока воюющих лучше кормят, я воюю.

А теперь вдруг выдала настоящий перл блондинистого мышления.

– Интересная логика, – только и нашел что сказать в ответ на такое заявление я. – Наверное, особая, женская.

– Я совершенно серьезно, – не оценила мою и вправду неудачную шутку собеседница. – Война не для женщин и тем более не для детей.

Кто бы спорил. Но ничего говорить не стал. Решил, что это как раз тот случай, когда все будет подробно разложено по полочкам.

– А я тогда была совсем еще девчонкой. И у мужчин-то психика после таких испытаний часто меняется, а у женщин… В общем, в новом мире устроиться не смогла. В прежнем, сохранись он каким-то чудом, наверно, тоже не получилось бы. Одинокая старая дева, которая ничего и не умеет, кроме как хорошо и очень метко стрелять из всего, что вообще стреляет.

«Ничего себе старая!» – подумал я, но вслух не произнес.

Еще раз осмотрел с ног до головы сидящую напротив собеседницу. И стоя эта юбочка ничего не скрывала, а уж в положении закинув ногу на ногу… Да с такими данными смело на любой конкурс красоты отправляться можно.

Хотел уже было начать рассказывать все, что я думаю по этому поводу, но наткнулся на очень ясный взгляд. Сразу стало понятно, что она меня насквозь видит, все, что хочу сказать, уже тысячу раз ей говорили, и именно сейчас комплименты выслушивать не расположена. Если она со всеми так, то неудивительно, что одинока. Хотя с ее данными в любом случае от поклонников отбоя не будет. Или тут все дело в болезненной для литовцев теме? У них в языке даже мужской вариант «старой девы» имеется. И не только слово, но и понятие, что характерно. Русскому и не объяснишь толком, просто не поймет или подумает, что издеваешься.

– Давно бы завербовалась, если бы не мое отношение к пришельцам вообще и обезьянам в частности, – продолжала рассказывать Даля. – В конце концов решилась, прошла тесты и оказалась тут. А ты сам как?

Тоже интересный вопрос. И наверное, не менее сложный. Вот что ей ответить?

– Почти сразу по окончании испытания Россия объявила о создании военно-космических сил, – начал я.

– И ты, не раздумывая, рванул туда, – уверенно, как о непреложном факте, высказалась женщина.

– Так и было, – не стал спорить я. – Конкурс, конечно же, ожидался серьезный, но я надеялся его пройти. Силой и здоровьем не обижен, учился всегда легко, и награды опять же… Сама знаешь, тогда на Куршской косе их щедро раздавали.

Девушка кивнула в ответ. Действительно щедро, правда, не сами ордена, а записи в тетрадку о награждении. Если у кого получалось заслужить два или три в одном бою, то столько и записывали. Да ничего другого для поощрения тогда и не было. Даже доппайка.

А я в свое время этим вопросом интересовался и сумел несколько раритетов получить. Нет, Андрея Первозванного мне не дали, про орден Сталина заявили, что такого не существует в природе, а требовать Звезду Героя СССР у меня самого наглости не хватило. Но все равно… Да и Дале просить вместо современного Георгия имперский я тогда присоветовал. И орден Александра Невского тоже. Правда, последний и еще Красную Звезду она додумалась вместо закруток на стандартные пятиконечные рамки повесить, но это уже ее дело.

– Но там и других оказалось немало, и многие из них тоже с наградами, – продолжал рассказывать я. – Только вот у тех, у кого орденов побольше, уже возраст не тот, да и со здоровьем проблемы, а пришельцы, как известно, направо и налево молодость не раздают и от всех болезней не лечат. Только тем, кто поступает к ним на службу, ну, еще изредка кого в качестве рекламной акции. В общем, поступил.

– И что не так? – спросила девушка.

– Все так, кроме того факта, что все ВКС России состоят из нескольких истребителей, рассчитанных только на патрулирование маршрута между Землей и этой лунной базой. Да и то скорее для формальности, чем из необходимости, – с сожалением признался я.

– Запрещают? – наивным голосом поинтересовалась Даля.

Роль глупой блондинки ей совсем не идет. В первый момент даже подумал, что издевается. Но выражение лица у женщины было совершенно искренним, причем наигранной невинности там не наблюдалось, просто интерес. Похоже, никогда не сталкивалась с этой проблемой. Да и мало кто на Земле над ней задумывался. Не интересен людям в массе своей космос. Даже после того, как сам пришел на Землю. Особенно после того…

И вправду, зачем нужны звездолеты, когда Арбитры предоставили свои порталы? Совершенно бесплатно! Вербуйся – и ты уже там.

Вот только как предоставили, так в любой момент могут и забрать. Ни технологий не дали, ни принципа работы объяснять не стали. Даже какие кнопки нажимать, чтоб работало, и то никому не известно.

Задумываться над этим почти никто не задумывался, но интуитивно чувствуют многие. Недаром высадку китайцев на Марс праздновало все человечество. Казалось бы, что тут такого? Многие уже проходили через порталы и побывали на планетах далеких звезд, а тут ближайший после Луны безжизненный булыжник. Но в том-то и дело, что порталы чужие, а тут сами.

Китайцев тоже понять можно, четвертое место стоило таких усилий.

Два первых достались СССР. Спутник и Гагарин. И это навсегда! Отыгрыш не предусмотрен. Американцы, высадившись на Луну, объявили победу в космической гонке, хотя это было всего лишь третье почетное место, и не более того. Недаром потом на Мир-2, которую все МКС называли, их в основном возили русские на старых советских ракетах.

К тому же с Луной у них тоже нехорошая история получилась. Не просто так с завидной регулярностью то тут, то там всплывали разоблачения, что они там вообще не были. Архивы, оставшиеся после Испытания, частично пролили свет на эту тайну.

Что интересно, американцы явно почувствовали – вторжение кончится для них в любом случае плохо. В самом конце под лозунгом «Чтоб не досталось инопланетянам» уничтожались архивы и горели библиотеки.

Однако все подчистить они так и не смогли. Времени не хватило. Из того, что осталось от НАСА, кое-что можно было понять абсолютно однозначно. Первый раз они туда точно не долетели! В последний – были. А вот сколько между, так и осталось тайной. Но Бог с ними. Вернее, дьявол, который, несомненно, им теперь судья. Третье место, так или иначе, себе оторвали, но это максимум.

Китайцы добились четвертого места, пятое уже никому из землян не светит, так как для этого нужно слетать к звездам. А это теперь уже окончательно перешло в разряд фантастики. Я по понятным причинам интересовался всем связанным с межзвездными полетами.

Арбитры напрямую ничего не запрещают, но к некоторым вещам относятся довольно негативно. Например, к компьютерам вообще и искусственному интеллекту в особенности. Подозреваю, что где-то успели столкнуться с машинной цивилизацией, которая сумела послать их далеко и надолго вместе с Великим Испытанием.

От звездолетов они тоже не в восторге, хотя и не возражают против их постройки. Даже охотно посредничают при покупке технологий у тех рас, что когда-то успели серьезно выйти в космос. А кое-что вообще сами в таких случаях подкидывают совершенно бесплатно. Только кто же захочет строить жутко дорогие игрушки, которые медленно ползут от звезды к звезде неделями, месяцами, а то и годами, когда можно просто шагнуть в портал и оказаться на месте?

Сам не заметил, как рассказал о наболевшем собеседнице.

– Ты прав, никогда об этом не задумывалась, – ответила она.

– Можешь мне поверить, уж я-то думал, и немало.

– И что было дальше? – спросила девушка.

– А дальше я выяснил, что рас, успевших выйти к звездам, колонизировать другие планеты, а то и сколотить собственные межзвездные империи, покорив другие цивилизации, тоже немало. Для них Испытание проводится совсем по другим правилам и длится иногда годами, а то и десятилетиями. Тут все понятно: космос, как планету, по административным границам силовыми полями не перегородишь. Не настолько Арбитры могущественны. Но и там те, кто выживает, отказываются от космических кораблей в пользу предоставляемых порталов.

– И как же тогда испытывают космические империи? – задала вполне логичный вопрос Даля.

– Разве не знаешь? – удивился я.

И было отчего. Ведь нас по сути для того и собирали.

– Нет, – просто ответила Даля. – Ведь и сами Арбитры, насколько я знаю, необходимого для подобных целей флота тоже не имеют. Во всяком случае, ни о чем подобном не слышала.

– Ты права, не имеют. Но три народа все же сохранили свои корабли и после прохождения испытания. У двух это скорее символ былого могущества, чем реальная сила, а у третьего – вполне боеспособный и многочисленный флот.

– Подозреваю, что это те самые Ашжуры, на службу к которым нас и отправляют, – вставила молодая женщина.

Ага. Значит, не совсем уж без информации сюда явилась.

– Они самые, – ответил ей. – К тому моменту, как их отыскали Арбитры, успели сколотить приличную империю, покорившую многие народы. Причем, по имеющейся у меня информации, были вообще первой звездной расой, прошедшей испытание.

– Как же их тогда испытывали? Лично?

– Как именно, у меня можешь не спрашивать. Не отвечу, потому что не знаю. Но свое Испытание они прошли. А потом еще лет десять упорно сопротивлялись, не желая принимать общие правила и терять колонии. Учитывая подавляющее техническое превосходство Арбитров, результат был предрешен. Хотя те сами попали в ловушку. Не могли они просто давить силой тех, кого только что признали прошедшими Испытание и достойными занимать место в галактике.

– Не сомневаюсь, что сжульничали, – безапелляционно заявила Даля. – Тот, кто придумывает заточенные под себя правила и навязывает их другим, сразу же их и нарушает, как только что-нибудь начинает идти не по плану.

– Тоже так думаю, – не стал спорить с очевидным я. – В любом случае ашжуры войну проиграли, лишились всех колониальных миров, на которых имелись собственные разумные, но империю и флот сохранили. А также и некоторую долю автономии. Потом на протяжении столетий воевали уже на стороне Арбитров. Испытывали расы, успевшие выйти в космос. Поддерживали таким образом боеспособный и довольно многочисленный флот.

– И мы, как я слышала, как раз и поступаем на службу к этим самым ашжурам, – то ли спросила, то ли констатировала собеседница.

– Да, – ответил я ей. – Раньше они чужих к себе вообще не принимали. Я узнавал. Но последнее Испытание затянулось. Арбитры нашли очередную звездную империю, занимающую приличный сектор ветви галактики. Как водится, устроили свое Великое Испытание. Империя его неожиданно легко прошла, но вливаться в общее содружество под отеческим присмотром Арбитров не пожелала. Война, как я уже говорил, затянулась, и у ашжуров стало банально не хватать ресурсов, в том числе и человеческих.

Сделал небольшую паузу, вспоминая, и продолжил:

– Как узнал, что в звездный флот начали принимать и землян, так сразу и записался. На вербовочном пункте категорически заявил, что пойду только туда. Мне, разумеется, стали рассказывать про очень строгие критерии отбора, на что я сразу ответил, мол, если не пройду, то другое место могут не предлагать, останусь на Земле. Прошел. Правда, не в пилоты, как хотел, а в десант. Ты, наверное, тоже? Снайпером?

– В том числе, – ответила девушка. – Огневая поддержка десантной дивизии, от снайпера до пулеметчика.

– Ну, этого и следовало ожидать, с твоими-то талантами. А что означает это твое «в том числе»?

– У меня три вакансии. Огневая поддержка десанта, оператор бортовой установки заградительного огня и стрелок истребителя.

Вот если бы не сидел на чем-то вроде дивана с мягкими спинками, то, возможно, свалился бы от удивления. Но присвистнул явно вслух, чем вызвал вопросительное выражение на лице у женщины.

– Пилоты и стрелки истребителей у ашжуров являются высшей военной кастой, – счел я нужным пояснить свою реакцию. – Туда берут только самых лучших, и вообще они имеют массу привилегий.

Даля. Стрелок

– Ну так! – гордо ответила я. – Мол, знай наших.

– Ты лучше скажи, как эти ашжуры хоть выглядят? А то я планшет с информацией получила, но пока только самое главное вычитать успела, про оружие и некоторые правила.

– Типичные вулканцы, – ответил Павел.

– А как выглядят типичные вулканцы? – задала я следующий вопрос.

– Ты что, «Стартрек» не смотрела?! – удивился собеседник.

Даже перестал пялиться на мое декольте.

– Нет, а что это такое?

– Сериал. Очень известный.

Только пожала плечами в ответ. Мол, мне не известен. Потом Паша взял свой планшет, открыл папку с картинками и показал мне. На фото был вполне узнаваемый образ.

– Если это и типичный, то эльф, – ответила я. – Во всяком случае, в любом фэнтези сможет без грима сниматься.

– Ой, извини, это ашу, – ответил Павел, глянув на экран. – Может, и похож на эльфа, я как-то не задумывался. Фэнтези не увлекаюсь. А вот ожу действительно стопроцентные вулканцы.

Потом он сменил картинку и опять показал мне.

– Не знаю, – ответила я, глянув на фото, – этот тоже на эльфа похож. Хотя точно не такой красивый, как первый. А чем они хоть отличаются, кроме цвета волос и черт лица? С разных планет?

– Нет, с одной, – начал рассказывать мужчина. – Из того, что я успел узнать, причем не только имеющегося на планшетах, следует, что это две расы одного вида. Развивались изолированно друг от друга на разных материках одной планеты. И эту обособленность сохранили, даже когда вместе вышли в космос. Теоретически могут иметь общих детей, но на практике смешанных браков не случается. Формально не запрещены, но у них какие-то то ли религиозные, то ли морально-этические причины, не позволяющие этого. Если не считать заостренных ушей, то и те и другие довольно сильно похожи на людей (в планшетах есть несколько страниц о различиях внутренних органов, но я их пропустил, так как вскрытие делать все равно не собираюсь). Ожу по сравнению с ашу чуть более коренастые, имеют темные волосы, рост сто семьдесят – сто восемьдесят. Обитали на крупном континентальном массиве, как наша Евразия с Африкой, только раза в полтора больше.

– А эльфы, в смысле, ашу? – спросила я.

– Ашу жили на двух крупных островах общей площадью с нашу Австралию. Потому с самого начала были значительно малочисленнее. Волосы и глаза светлые. Стройнее, чуть выше, уши самую малость длиннее. Сила меньше, реакция лучше. Рост сто семьдесят пять – сто восемьдесят пять. Причем и у тех и у других в указанных пределах. Не встретишь ни одного, чтобы был выше или ниже. Толстых у них тоже не бывает. К параметрам людей, как я слышал, предъявляют те же требования. Так что мало быть специалистом нужной квалификации.

– Да, любители стандартов, – ответила я. – Хорошо хоть, уши растягивать не заставляют.

– А тебе бы пошло, – тут же пошутил Паша.

А еще врет, что фэнтези не увлекается! Но я на шутку никак не отреагировала. Задала следующий интересовавший меня вопрос:

– Сколько нам хоть здесь ждать, не знаешь? В сопроводительных документах значится только до сбора трех десантных дивизий.

– Это ошибка перевода. Мы уже раз двадцать обращались, но они почему-то исправлять не спешат. На самом деле три десантных отряда по сто человек в каждом. Наш, кстати, второй, первый уже отбыл. А если бы речь действительно шла о дивизиях, то такими темпами, чего доброго, и одну не раньше окончания войны собрали бы.

Алексей Шишкин. Десантник

А еще меня бабником называют! Абсолютно незаслуженно, между прочим. Или почти незаслуженно, но все равно.

Вон лейтенант Паша уже успел найти самую красивую девушку на лунной базе. Вчера ее тут еще не было, я бы знал. Теперь мирно сидят на диванчике в общем зале, беседуют. Причем он все больше ей на почти неприкрытую грудь пялится. Делает вид, что награды рассматривает. Ага, так ему кто-нибудь и поверит. Настолько увлекся беседой, что даже не заметил, как я вошел. А вот о ней такого не скажу. Головы в мою сторону не повернула, но откуда-то есть уверенность, что увидела, оценила, приняла к сведению.

Нет, я его ничуть не осуждаю. Посмотреть там явно есть на что. И не только выпирающая из подобия кителя грудь, но еще и почти ничем не прикрытые ноги (не считать же ту «юбку» одеждой). Пускай женщина и сидит, но не сомневаюсь, что с фигурой у нее тоже все в порядке. В противном случае оделась бы иначе.

Полюбовался незнакомкой с некоторого расстояния и, наконец, прислушался к тому, что ей там Павел заливает. Повод подойти и присоединиться к разговору нашелся сразу же, тем более что я как раз и шел, чтобы это сообщить.

– Планы поменялись! – заявил я сразу после слов Паши о том, что нам тут еще довольно долго куковать. – Буквально несколько минут назад пришло сообщение. Дзыны если не разбили, то довольно сильно потрепали один из флотов ашжуров. Двадцать восемь линкоров Арбитры забрали на капремонт, выдав взамен новые. Экипажи, где они вообще остались, переформировывают, доукомплектовывают, и снова в бой. Ну и нас заодно берут. Отправляемся уже сегодня, портал через пять часов.

– А как же третий отряд?! – возмутился лейтенант. – Нам обещали, что все три полагающиеся по штату линкору будут состоять из землян.

– Не знаю, – честно ответил я. – На этот самый вопрос мне ответили что-то невразумительное. Мол, постараются сформировать из вулканцев, курсантов военного училища, и это в лучшем случае.

– А в худшем? – спросила уже девушка.

– В худшем придется обходиться всего двумя, – ответил ей. – Я, кстати, Леша.

– Даля.

– Красивое имя, – тут же не упустил случая сказать комплимент.

– Знаю, мне говорили, – выдала она нестандартный ответ.

Меня таким не смутишь, знаю, что девушке нравится, когда интересуются ее именем. Поэтому спросил:

– И что означает?

– Богиня судьбы и удачи.

– Странно. Обычно это противоположные силы.

– Во мне вполне уживаются противоположности, – усмехнулась она.

– Даля у нас снайпер, – счел нужным объяснить Павел.

Потом сделал театральную паузу и добавил:

– И стрелок истребителя.

Эффект, конечно, был, врать не стану, но вовсе не такой сильный, на который рассчитывал лейтенант. Это он в пилоты попасть хотел, а я как раз именно в десант и метил. В армии там служил и в космосе буду.

– Все это, конечно, хорошо, но я вынужден расстаться с такой прекрасной компанией, – выдал я, имея в виду не всю компанию, а конкретно девушку. – Побежал предупреждать остальных. Портал, как я уже говорил, всего через пять часов.

Сделал шаг в сторону, потом, как будто спохватившись, вернулся и сказал, обращаясь к ней:

– Даля, я очень надеюсь, что мы продолжим знакомство в менее спешной обстановке.

Та кивнула в ответ.

– Гитару не забудь! – крикнул мне уже вслед Паша.

Ничего не ответил. Это у них дежурная шутка такая. Я вообще редко где бываю без гитары.

Павел Смирнов. Лейтенант Военно-Космических Сил России

То, что поступил опрометчиво, предложив Дале помочь перенести ее вещи из багажного в закрытый сектор Лунной в одиночку, я понял не сразу. А ведь она предлагала взять еще кого-нибудь. Как-то не подумал, что тяжелые сумки – это реальная их оценка, а не с точки зрения девушки. А вот когда их увидел…

Нужно было Леху Шишкина звать, а то и еще кого-нибудь. Хорошо девочка затарилась, ничего не скажешь. Этим сумкам до морских контейнеров если и не хватало, то самую малость.

– Вот в такие моменты и начинаешь жалеть, что на Лунной базе установлена искусственная гравитация, равная земной, – заявил я, укладывая сумки на гравитележку. – Что у тебя там? Кирпичи?

– В этой, – указала девушка на ту, что несла сама, – в основном белье и прочие женские секреты, а в остальных оружие и патроны.

Фразу она построила с расчетом на определенный эффект и, нужно сказать, его добилась. Я чуть не выронил громадный баул. В таких же по размерам, только не брезентовых, а полиэтиленовых матрасных расцветок, в свое время челноки товары возили.

– Осторожней, там и гранаты есть, – предупредила Даля.

– Ты что, на войну собралась? – от удивления ляпнул я.

– Тонкое наблюдение, – с иронией ответила она. – А ты?

На последний вопрос по очевидным причинам отвечать не стал. Просто продолжил разговор в той же манере. Что еще делать, шагая за тележкой?

– Думаешь, нам не выдадут?

– Кто их, эльфов, знает? Вдруг они до сих пор из луков стреляют? И потом, у снайпера оружие должно быть свое.

– Это все, конечно, так, но не столько же! – продолжил я.

– А на стену в каюте повесить?! – самым натуральным образом удивилась Даля. – И потом, может быть у девушки маленькое хобби?

Вот так и шли, обмениваясь репликами. По пути в закрытый сектор Лунной базы в коридорах нам несколько раз попадались ас-шииш-а. Каждый раз Даля сдержанно ругалась про обезьян. Хотя не очень-то и сдержанно. Вполне могли услышать.

– Ты с этим поосторожнее, – предупредил я ее, когда мы пришли. – Ведь могут и на дуэль вызвать, хотя обычно с женщинами и не дерутся. Однако сочтет, что оскорбление было слишком уж большим…

– Дуэль – дело добровольное, причем обязательно с обеих сторон, – ответила девушка. – Привыкла видеть горилл в оптическом прицеле и вызова ни от кого из них принимать точно не собираюсь.

– Но… – попытался было объяснить ситуацию я, однако она мне не дала:

– И мне плевать, что эти приматы обо мне подумают! Кстати, успела прочитать кое-какую информацию как раз по этому вопросу у себя в планшете. Мы поступаем на службу к ашжурам, а у них совсем другие правила. В данном случае имеющие приоритетное значение.

– Слышал, что там тоже есть дуэли, – счел нужным напомнить я.

– Ага, краем уха, – тут же ответила Даля. – Я очень внимательно прочитала всю предоставленную информацию именно по этому вопросу. Дуэли у ашжуров в принципе не запрещены, но очень не поощряются. В случае отказа принять вызов в очень глупое положение попадает именно вызывающий. Показывать пальцем и посмеиваться за спиной точно будут, а для отказавшегося совсем никаких последствий. Вообще в ответ на вызов можно и в морду плюнуть… а можно и принять. И придумать самые выгодные для себя условия.

Не думаю, что девушка врала. У разных народов действительно могли быть свои правила. У нас в школе военно-космических сил проходили только дуэльный кодекс ас-шииш-а. Фехтованию там тоже учили, но так, чисто формально. Попав в Средние века, с ополченцем справиться умения хватило бы, а вот с профессиональным воином – уже никак. Если исключительно мечом драться. Так на то навыки рукопашки имеются. У рыцаря шансов все равно было бы мало. Настучал бы кулаком по ведру, что вместо шлема на голове.

Правда, против ас-шииш-а от карате или самбо толку мало, реакция у них будь здоров. Но и на этот случай у нас рецепт придумали. Скрестили фехтование с классической греко-римской борьбой. Ведь гориллоиды – они никогда в своих поединках сразу не убивают. Сначала наносят несколько совсем легких, чисто символических ранений, потом уже серьезных, и только потом, если до тех пор поединок не заканчивается, смерть. Вот на этом и рассчитывали их подловить. Пропустить первый удар, сократить дистанцию и просто схватить противника. Аналитики рассчитали, что шансы на победу более девяноста процентов. Даже во второй раз против того же ас-шииш-а может сработать. Рефлексы, выработанные чуть ли не с детства, – великая сила… и слабость. На практике эту идею, правда, пока никто не проверил, но, думаю, шансы действительно неплохие.

– На какое там расстояние ас-шииш-а неспособны целиться по физиологическим причинам? – продолжила тем временем рассуждать Даля.

– На двести метров по движущимся мишеням, будь они хоть с дом размером, и на триста-четыреста по неподвижным, – машинально ответил я.

– Вот и прекрасно! Пускай вызывают. Будет снайперская дуэль. Стрельба с колена, расстояние километр.

– Это некрасиво и чести точно не прибавит, – прокомментировал я. – Уж лучше сразу от вызова отказаться.

– Успели же Арбитры тебе мозги промыть, – с сожалением произнесла женщина. – Со дня вторжения прошло не так уж и много времени, а уже многие похоже считают. Сам задумайся: когда родившийся чуть ли не с мечом в руках обезьян, потративший полжизни на тренировки, побеждает человека, толком не знающего, с какой стороны за эту железку вообще браться, да еще и по правилам, максимально благоприятствующим физиологии ас-шииш-а, то все красиво и честно. А если вдруг, наоборот, человек решит воспользоваться своими преимуществами в опыте и чисто физическими, то просто ужас.

Так сразу и не нашел что ответить. А Даля продолжала, видимо, тема была для нее актуальной или, скорее, болезненной:

– А вообще, дуэли – каменный век, и в космосе им не место. Недаром во многих странах Европы, как только там появились зачатки цивилизации, перешли на пистолеты. Полностью запретить у властей еще долго не получалось, а протолкнуть этот довольно безобидный суррогат сумели.

– Ничего себе безобидный! – удивился я ее логике. – Сколько народу именно на пистолетных дуэлях погибло.

– Ага. Только не погибло благодаря пистолетам в десятки, если не сотни раз больше.

– Вот прямо так в сотни?

– А ты сам из них стрелять пробовал? – усмехнулась девушка. – Именно из дуэльных?

– Нет, конечно, – признался я. – Да и откуда у меня такая экзотика?

– А вот я пробовала. Для начала скажу, что у меня талант. Дай мне любую стреляющую штуку, и через полчаса тренировки покажу оптимальный результат для данного оружия, а через день его превышу. Купила по случаю пару дуэльных пистолетов середины девятнадцатого века. Так сколько потом ни тренировалась, с тридцати метров в мишень в виде человеческого силуэта попадала только три из десяти. Причем вовсе не туда, куда целилась, а куда хотелось самим пулям. У меня есть «кольт» того же возраста, вот из него с такого же расстояния весь барабан почти в одну точку положить могу. Так что если на таких дуэлях кого и убивали, то скорее случайно. Зато дуэлянты могли гордо рассказывать, как отстояли свою честь. Поэтому и повторяю: правильнее было бы сказать, сколько народу осталось жить только потому, что дрались на таких пистолетах вместо настоящего оружия.

В том, что Даля отлично стреляет, я не сомневался, но в ее теорию про дуэльные пистолеты поверить был не готов. Слишком уж она отличалась от привычных представлений.

– Но на Диком Западе как раз из упомянутых тобой «кольтов» и стрелялись, – нашелся я.

– Кроме всего прочего его еще и поэтому диким называют, – отрезала она.

– Как же тогда быть с теми, кто из подобного оружия из туза мог тройку или пятерку сделать? – спросил я. – Граф Монте-Кристо, например?

– Да, граф – это аргумент! – с немалой долей иронии в голосе произнесла девушка. – Все подобные истории исключительно на совести автора. Или кто-то просто сжульничал, изготовив себе настоящее боевое оружие под видом дуэльного.

Решил с ней не спорить. Мало ли что? Вдруг так или примерно так и было?

Тем временем Даля полезла в одну из своих сумок и достала оттуда здоровенную деревянную кобуру с торчащей из нее маузеровской ручкой.

– Заметила, тут многие с оружием ходят, – ответила она на мой вопросительный взгляд, вешая ее справа на ремень.

– А почему именно «маузер»? Ничего современнее не нашлось?

– Думаешь, современное лучше? Немецкая армия до сих пор вооружена пистолетом, разработанным во время Второй мировой. Английская до самого последнего момента была вооружена появившимся еще до Второй мировой, а американская – вообще до Первой. Так что советские «ТТ» и «макаров» всегда были новейшим оружием. А у всяких «глоков» вообще единственное предназначение – вытянуть деньги из карманов покупателей и переместить их в карманы производителей.

Никогда не думал, что придется выслушивать, как красивая женщина увлеченно читает лекцию об оружии. А ведь ей это действительно нравилось.

– Вообще у меня есть не только «маузер», – охотно продолжала рассказывать Даля. – Но он мне нравится больше всех.

– Почему? – задал я вопрос, которого она явно ждала.

– Кроме всего прочего, это один из очень немногих пистолетов, имеющих разметку прицельной планки до тысячи метров.

– Разметить можно на сколько угодно, а вот потом попасть… – прокомментировал я. – Напомнить анекдот про винтовку, что на три километра стреляет?

Анекдотом девушка не заинтересовалась. Вместо этого она продолжила ту же тему:

– Человек десять на планете Земля смогут воспользоваться этим прицелом в полной мере. Готов поспорить, что я не одна из них?

– Не готов, – честно признался я.

Глава 2 Пересадочная станция

Алексей Шишкин. Десантник

Первым, на что я обратил внимание, когда вышел из портала, была метаморфоза, произошедшая с синей пуговицей автоматического переводчика Арбитров. Она вдруг заговорила с резким инопланетным акцентом. Или машинным? Но в любом случае впечатления оказались неприятными. Такое было во время испытания. Когда земные языки по-быстрому расшифровали, взяв за основу радио– и телепередачи. Потом, само собой разумеется, базы данных привели в соответствие, но тут по непонятным причинам все повторилось. Может, сюда не прислали обновлений? Или сбой в программе?

– Солдат хомо, – обратился к нам встречающий вулканец. – Следовать комната один три восемь пять. Пункт медицина проверка обучение.

– И где же эта комната один три восемь пять, в которой проверяют, насколько хорошо мы обучены медицине? – с немалой долей шутки спросил один из парней.

Качество перевода действительно давало широкий простор для всевозможных интерпретаций. Однако ожу вступать в дискуссию не стал. Может, не счел нужным, а возможно, обратный перевод просто ничем не отличался от того, что он произнес с самого начала. Похожий на вулканца инопланетянин просто показал пальцем в пол. Стоило большинству из нас опустить глаза, как там засветился зеленый пунктир.

– Линия, курс, идти, – прокомментировал он очевидное.

Все помнят анекдот про то, что если они такие умные, то почему строем не ходят? Ну так вот, солдаты им точно не ходят. Никогда! Если не было соответствующего приказа. Совсем не трудно догадаться, что его и не было. А попробуй его отдать строго по уставу при таком-то переводе. Фиг получится!

Встречающий счел свою работу выполненной и куда-то исчез, а те офицеры, что имелись среди нас, таковыми были в прошлом. Кто кем станет по новому месту службы, с полной уверенностью пока сказать никто не мог. В назначениях у всех стояла пометка: потенциально пригоден. Вот мы и поперли пестрой толпой в сотню человек. Кто налегке, кто груженный сумками, не сданными в багаж, кто обвешанный оружием, я сам с гитарой в руках.

Как оказалось, в комнате под нужным номером проверяли здоровье и пригодность (о чем большинство с самого начала догадалось) и обучали местному языку (о чем никто даже и не заподозрил). Но обо всем этом мы узнали позже. Поначалу вообще никто не понял, где этот самый номер. Какие-либо таблички и указатели на дверях, к которым привел нас зеленый пунктир, отсутствовали.

Аппарат, с помощью которого проверяли медицинские показатели, в комнате имелся всего один, но очередь у него не задерживалась. Встал в обозначенный на полу круг, сверху довольно быстро опустился металлический обруч метра полтора в диаметре и еще быстрее поднялся обратно.

– Следующий! – раздалось из пуговицы переводчика.

С этим, в общем-то, понятно. Формальность в чистом виде.

Ведь большинство идет в космические наемники вовсе не в погоне за длинным рублем. Хотя нужно признать, платят очень неплохо. За год как за десять лет на Земле заработать можно. И тем более не за романтикой. Кому довелось повоевать, знают цену такой романтики. Нет, идем мы за здоровьем и молодостью для себя или своих близких. Весь курс был пройден еще до отправки на лунную базу, поэтому эта проверка и являлась не более чем формальностью.

А вот дальше начиналось то, ради чего нас сюда послали на самом деле. Нужно было лечь на что-то вроде койки с каким-то блестящим опутанным проводами и мигающими индикаторами шлемом. Уже на час. И таких лежанок имелось в наличии всего два десятка на нашу сотню.

Совсем не нужно было являться гением математики, чтобы быстро подсчитать – застряли мы там как минимум на пять часов. Ни зала ожидания с удобными креслами, как на Луне, ни чего-нибудь подобного классом пониже никто не предусмотрел. Широкий коридор, по которому изредка проходит по своим делам кто-нибудь из ожу и еще реже из ашу, и все.

Самые дальновидные тут же вспомнили главную солдатскую мудрость про сон и службу. Подоставали из сумок кто спальник, кто одеяло, а кто и надувной матрас, попросили разбудить, как только подойдет их очередь, и отключились. Но таких оказалось совсем немного. Другие спасались от скуки кто как мог. Что примечательно, отправиться на разведку и поиск приключений никто пока не решился. Слишком уж велик был объект, на котором мы находились.

Из сумок и карманов появились карты, шахматы, МР3-плееры, планшеты с фильмами и книгами. Многие стали коситься на мою гитару. Намек был понят, и пальцы пробежали по струнам. «Трава у дома» и прочая ностальгия по Земле еще дождутся своего часа. Сейчас требовалось спеть что-то другое.

О мире песни петь – завидней доли нет,

Но если ты и пел – то громко и не в лад!

Гитара за спиной, под мышкой арбалет…

А если воевать, то лучше – автомат!

Шагай, шагай вперед, отъявленный маньяк!

Технический прогресс – отрада для души.

Зачем тебе решать, кто – друг тебе, кто – враг?!

Оптический прицел все за тебя решит!! —

запел я. Многие прислушались. И не только потому, что все равно делать было нечего. Песня действительно была не только под настроение, но и в чем-то о нас. И еще, на Лунной базе я ее как-то ни разу не спел, следовательно, какое-никакое, а новшество. Нет, возможно, кто и слышал в авторских записях или переделках, не знаю.

Кто сильный, тот и прав! – иных законов нет.

Победный гаркни клич – враги со всех сторон!

Мифрильная броня космических ракет

За миг тебя домчит на новый полигон.

Хотел себя воспеть – три слова не связать:

Извилину давно расплавил гермошлем.

Она и не нужна, чтоб кнопки нажимать:

Поставь сапог на пульт, и никаких проблем!!

На этом месте поймал взгляд проходившей мимо ушастой, в смысле эльфийки, в смысле блондинки ашу. Не знаю, может, у них действительно очень тонкий слух и моя гитара доставляет дискомфорт, но морщилась она очень явно. Или мой голос? В любом случае слова песни тут ни при чем, так как русского она знать точно не могла. Правда, это мне ничуть не помешало допеть до конца, тем более женщина успела пройти мимо.

Но вот – окончен бой, врагам пришел конец.

Пора идти в поход, чтоб новых завести…

Ты сам себе маньяк и сам себе певец

В обнимку с АКМ на жизненном пути![3]

Спел еще несколько песен в том же духе, затем пошли заявки, а потом как-то незаметно подошла и моя очередь ложиться на стол со шлемом.

Встал с койки я уже полностью обучившимся языку ашжуров. Теперь было понятно, почему тут не возятся с перенастройкой переводчиков Арбитров. Зачем, если первым делом обучают именно языку? Причем таким быстрым и качественным способом.

Теперь все прекрасно понимал и мог говорить, как на родном, совершенно без акцента. Чувствовал, что без проблем даже земные песни смогу на новый язык перевести (уже прикинул в уме, с чего начать). Имелся только один небольшой недостаток, о котором стало известно позже. Если в русском языке не было нужного слова или понятия (или я их просто не знал), то и ашжурского не получил. Их пришлось заучивать уже по старинке. Правда, переводчик-пуговица Арбитров имела похожую проблему, только куда более ярко выраженную. Тут мог хотя бы объяснить, а там или есть, или нет.

Также позже выяснилось, что таким способом можно научить только тому, что и так уже знаешь. Например, говорить-то я несомненно умел, мне просто привязали к русскому языку еще один. Даже два! Но второй вражеский на самом примитивном уровне. Почти как киношное «хенде хох», «Гитлер капут», «аусвайс контроль», только чуть лучше.

Штамповать же необходимых специалистов, просто вкладывая им в головы нужные знания, таким способом, к сожалению, не получалось. Чуть усовершенствовать и закрепить уже имеющиеся – да, можно, но не более того. Нам как раз так кое-что все-таки вложили. Ведь все мы в большей или меньшей степени умели воевать. Вот некоторый опыт в голове и сохранился, а ашжуры добавили свои аналоги этих знаний. Позже очень облегчило обучение, так как часто отпадала необходимость вбивать в голову вообще все. Обычно достаточно было запомнить только некоторые частные случаи и особенности.

Вообще-то это сильно отличалось от того, что я слышал от тех, кто возвращался со службы Арбитрам на Землю. В отпуск или насовсем – неважно, все они рассказывали примерно одно и то же. С их слов выходило, что в отрядах обучение независимое по совместной технологии людей и ухогномов, дающее хорошую гражданскую специальность. Два года муштры в самых настоящих кирзовых сапогах, затем четыре года гражданских работ для закрепления навыков именно ГРАЖДАНСКОЙ, а не военной профессии и возможность последующего трудоустройства на Ас-шииш-а и станциях вртортхч.

Также краем уха слышал, что для всяких экстренных случаев параллельно имеется какая-то программа гипно, позволяющая получить память и навыки нужного специалиста полностью. Причем реально существовавшей личности, а не набор формул и статей из справочников. Правда, там далеко не все пригодны.

Тут же ничего подобного не было. Обучили языку, а потом чуть ли не из портала прямо в бой. То ли Арбитры не со всеми делятся гипнотехнологиями (если они вообще их), то ли ашжуры по каким-то своим причинам далеко не все «подарки» принимают.

И кстати, этот шлем не только вкладывал мне в голову знание языка, но еще и анализировал, что там уже есть, выдавая окончательный вердикт о пригодности. Таким образом я получил звание, аналогичное сержантскому.

Алексей Шишкин, сержант десантной дивизии. Звучит, однако.

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

Поскольку транспортный челнок, что должен переправить нас на линкор, ожидался только завтра, на станции предстояло провести ночь.

Накормить в местной столовой нас накормили. Пища ашжуров оказалась полностью съедобной для людей. Как в том смысле, что можно спокойно съесть и не отравиться, так и в том, что давала полный комплект необходимых организму белков, жиров, углеводов, минералов, витаминов и вообще всего что нужно. Правда, большую часть блюд при этом трудно было назвать вкусными. Надеюсь, просто от непривычки. Кофе, шоколад, чай, пиво в первый раз тоже редко кому нравятся.

В любом случае с едой все обстояло в относительном порядке, чего никак нельзя было сказать о ночлеге. На такой короткий срок заселять в отдельные каюты нас никто не собирался. В не отдельные, впрочем, тоже. Просто привели в огромный ангар и предложили устраиваться как сочтем нужным.

Некоторые поначалу стали было возмущаться, и я приготовился наводить порядок. Вольница окончилась, и теперь мы в армии. Однако не пришлось. Оказалось, что таких отрядов в ангаре расположилось не то чтобы много, но и немало, причем все они были из ашжуров. То есть никакой дискриминации к нам как к людям, просто тут так принято. Ну а раз все равны, то никаких обид.

Мы что, хуже других и не сможем в ангаре переночевать? Конечно, сможем! Причем лучше!

Насчет лучше, это смотря с чьей точки зрения. Местные явно так не думали. Они укладывались ровными, геометрически точными рядами, на одинаковых тоненьких матрасах. Хоть линейкой меряй! Явно ведь специально тренировались. Хотя, скорей всего, как раз недавно и тренировались, так как в основном это была молодежь. Не иначе вчерашние курсанты. У нас бы так не получилось при всем желании. Мы, естественно, и не пытались, тем более что ковриков одинаковых нам тоже никто не выдал.

В общем, взяли и самым что ни на есть буквальным образом выполнили распоряжение «устраиваться, как сочтем нужным». Вот мы и сочли. На чем спать нашлось у всех. Нам, конечно, обещали, что на месте получим все необходимое, но запас, как известно, карманов никуда не тянет. Особенно в предполагаемой в космосе невесомости. Из сумок опять начали вытаскиваться спальники, одеяла, надувные диваны и даже палатки. В общем, устроили форменный цыганский табор. Только костра в центре не хватало.

Мы бы, пожалуй, разожгли. И отсутствие горючего было не главной сдерживающей причиной. Просто имелось подозрение, что нельзя. Космическая станция как-никак. Вместо него выставили в центр лагеря несколько включенных фонарей, направленных в потолок и разные стороны.

Соседи пытались сохранять невозмутимость и вообще не смотреть в нашу сторону, но у них это плохо получалось. Представил себе картину. Суворовское училище приняло курсантов из далекой Африки, и они вместо построения на утреннем плацу устроили в самом буквальном смысле пляски с бубнами или еще какую-нибудь свою мумбу-юмбу. Мы, наверное, выглядели примерно так же.

Ну и что с того? Это негры, с одной стороны, будучи людьми, а с другой – ведущие себя совсем не как люди, однозначно воспринимаются ненормально. Мы-то точно не местные и не претендуем! Стать абсолютно похожими на ашжуров у нас все равно вряд ли когда получится, так лучше сильно отличаться, чем неумело подражать.

Заснули не сразу. Слишком не наглели, так как в ангаре были не одни, но некоторые еще посидели у символического костра и вместе с Пашей спели:

Изгиб гитары желтой ты обнимешь нежно,

Струна осколком эха пронзит тугую высь.

Качнется купол неба – большой и звездно-снежный.

Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!

Спиртного никто не доставал, хотя абсолютно уверен, что у многих есть. Очень удивлюсь, если окажется, что у кого-то нет хотя бы бутылки. Но не сомневаюсь, что все будут хранить до особых случаев, а кто-то вообще откроет, отправляясь обратно на Землю. Или уже дома. Символично все-таки взять с собой бутылку, протащить через полгалактики и открыть, лишь вернувшись.

Причины тут были две. Мало того что в космос откровенных алкоголиков никто не брал, так Арбитры после испытания «осчастливили» человечество еще и лекарствами от наркотиков. Все бы ничего, только действие у них было довольно специфическое. Желание никуда не исчезало, просто где-то в мозгу блокировались центры удовольствия, которые раздражал конкретный наркотик. То есть наркоман лишался чувства эйфории и других приятных ощущений, что давал наркотик, но при этом у него сохранялись все неприятные. И желание тоже. Хотя если подумать, тут они поступили очень правильно, за все нужно платить, и за вредные привычки в том числе. До сих пор так считаю, пусть лично и пострадал.

Почти не пострадал. Сам таким образом «бросил» курить. До сих пор жалею! Уж лучше бы по старинке. Но сигареты ерунда по сравнению с алкоголем. Сейчас любому, кого поймают пьяным на улице, сразу делают укол. Ну и всем наркоманам, разумеется, тоже. Так что склонных к злоупотреблениям давно не осталось.

Семен Качалин. Космодесантник

Проснулся я раньше других и отправился искать туалет. Что естественно, так как именно поэтому и проснулся.

Вместе с языком, как устным, так и письменным, нам в головы вложили и еще кое-что. Например, такую информацию, как расположение надписей и указателей на станции. Не потому, что должны были служить на этой конкретной, просто у ашжурцев они стандартны для всего звездного флота. Это мы вчера их по привычке искали на стенах и дверях. Зря. Во-первых, тут принято проводить разметку исключительно на полу, а во-вторых, она видна только в инфракрасном спектре. Оказывается, ашжуры его видят. Вместо этого у них какие-то проблемы с синим и фиолетовым. То ли плохо различают, то ли видят черно-белым, то ли еще что-то в этом роде.

– Да, жаль, что у меня есть с собой очки, рассчитанные на ультрафиолет, а не наоборот, – пробормотал я.

Но все же их вытащил и надел. На всякий случай. Естественно, случай был совсем не тот.

– Может, в ангаре просто пол чистый? – продолжил рассуждать я.

Делал это вовсе не потому, что считал возможным вариантом, а скорее просто с целью скоротать время. Сам не знаю, почему посветил на пол ультрафиолетовым фонариком в виде шариковой ручки, прилагавшейся в комплекте к очкам, но совершенно неожиданно получил результат. Линии и надписи на полу стали видимыми. Наверное, краска на ультрафиолет все-таки как-то реагировала. Правда, видимыми – это сильно сказано. Так, едва различимыми, однако в любом случае лучше, чем ничего.

Вооруженный таким средством, туалеты нашел без проблем. Нужно признать, что вчера, перед тем как отправить в ангар, нам их показывали. Но попробуй запомнить, если не вторая дверь направо, а гораздо дальше, причем и двери, и коридоры абсолютно одинаковые.

Потом решил, что времени до челнока еще навалом, поэтому можно действительно погулять. Когда еще такой случай представится? Тем более что никто и не запрещал. Вернулся назад, предупредил друга Андрея, чтобы к завтраку не ждали (в смысле, прикрыл), и отправился смотреть местные достопримечательности.

Зря я это сделал!

Мало того что ничего интересного не увидел, так еще и заблудился. Сказать кому – засмеют. Сотню километров по тайге так с закрытыми глазами пройти смогу, а тут совсем не исключено, что нужный ангар вообще сначала за ближайшим поворотом был. Ну не городской я житель ни разу, а тут инопланетная станция.

Сначала пытался выбраться из лабиринта коридоров сам, никого не спрашивая. Тем более местные на меня вовсе не глазели, будто тут землян вообще полно. Потом решил, что пусть лучше уж смеются из-за того, что заблудился и был приведен назад аборигенами, чем вообще на челнок опоздать.

Однако опрос местных ничего не дал. Нет, они вовсе не отказывались помочь. Только я сам не мог толком объяснить, куда мне нужно. Назови точный адрес, покажут, а вот где тот ангар, в котором десантники хомо ночевали, никто не знал. Да и самих ангаров тут было немерено. Мест, откуда стартуют челноки, тоже.

В общем, все как у нас. Спроси кого в незнакомом городе, как пройти на вокзал, любой покажет, а вот в клуб, в котором сегодня собрались какие-то приезжие энтомологи, – вряд ли кто ответит и специально терять собственное время на то, чтобы разобраться, не станет.

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

Наутро были завтрак в столовой и челнок. Причем и то и другое раньше, чем планировалось. Видимо, начальство станции или, скорее, сектора, в котором мы находились, решили сплавить нас вне очереди. Чтоб глаза не мозолили. Вылетели бы еще раньше, если бы не Семен Качалин, отправившийся погулять по станции и заблудившийся. Был доставлен патрулем. Пускай радуется, что тут порядки не как на Земле. Там, если в руки патруля попадешься, то так просто не вырвешься.

В челноке я буквально прилип к иллюминатору. Да и не я один.

Это нужно было видеть!

Громада линкора, которому самую малость не хватало до километра в длину, казалась совсем крохотной рядом с только что покинутой нами станцией. Она являлась даже не городом в космосе, а страной, причем далеко не самых маленьких размеров. Сравнивал ожу с вулканцами из «Стартрека», так эта конструкция в том сериале тоже имела свой аналог. Кубы и сферы боргов, собранные в кучу и соединенные всевозможными трубами и переходами. Даже когда мы отлетели от станции, являющейся базой флота, она не утратила своей грандиозности.

Глава 3

Переформирование экипажа

Споркил. Капитан линкора

Переформирование экипажа почти уничтоженного линкора и освоение «отремонтированного» вообще дело сложное и хлопотное, а уж если в спешке…

По утверждению Арбитров, корабль был после капитального ремонта. Если так, то я тогда сам Арбитр. Единственной старой вещью тут являлась табличка с названием на капитанском мостике. Сам же ее и принес со старого корабля. Все остальное находилось в абсолютно идеальном состоянии.

Давно подозреваю, что у Арбитров есть репликаторы материи. Загоняют туда разбитый линкор в качестве рабочей массы, нажимают на кнопку и получают новый корабль по заданному образцу. Конечно, скорей всего, не так просто, но и не намного сложнее.

И ведь «ремонтировать» наш флот, а также строить новые корабли начали совсем недавно, когда стало намечаться поражение в войне. Высвободили таким образом немалую часть ресурсов и дали возможность отправить в армию рабочих с ремонтных и военных заводов. Сначала это дало эффект, но потом мы опять стали проигрывать. Тогда Арбитры поставили более совершенные двигатели и оружие на следующее поколение «отремонтированных» кораблей, но это только уравняло шансы. Дзыниры активно использовали компьютеры, а мы были в этом ограничены по причине маниакального упрямства Арбитров.

И вот впервые за столетия, прошедшие с момента нашего Испытания и последовавшего за ним поражения в войне, на наши корабли поднялись чужаки.

Арбитры уже давно намекали, что мы при формировании экипажей могли бы использовать и представителей своих бывших колоний. Мол, если они попросят – считай, прикажут, – то добровольцы найдутся. Обещали под это дело в кратчайшие сроки удвоить нам флот (еще одно косвенное подтверждение клонирования кораблей). Ведь мы когда-то имели смешанные экипажи. Так почему бы не возобновить древнюю традицию?

Ашжуры, и ожу, и ашу, ответили категорическим отказом. Как сказал древний поэт: «Рожденному ковыряться в грязи нет смысла смотреть на звезды». Они когда-то нас предали, и им нет больше места на наших кораблях и планетах! Ну, а возможное поражение в войне? Так это чужая война, и враг до наших планет все равно никогда не доберется, Дзыниры защищают свои.

На тот случай, если Арбитры вздумают формировать экипажи исключительно из представителей народов, что когда-то входили в нашу империю, мы послали предупреждение. Такие корабли будут восприняты исключительно вражескими, объявлены приоритетной целью и уничтожены. Сразу несколько прямых потомков последнего императора заявили это, тем самым превратив в обязательный к исполнению закон.

За эту оставшуюся после отречения Зинкора Великого, или, как чаще его называют, Зинкора Последнего, привилегию представителей императорского рода мало кто любит. Да никто, в общем-то, не любит. Однако они могут принимать вот такие трудные решения.

На все претензии и уговоры Арбитров был только один ответ. Последний император устами своих потомков сказал слово. Так что обращайтесь к ним, может, что и выйдет. Ага, хотел бы я посмотреть на того, кому удастся переубедить хранителей воли Зинкора Двенадцатого. Упрямее их вряд ли есть кто-нибудь во вселенной.

Хотя есть. Арбитры. Они все равно построили большой флот и сформировали экипажи из жителей бывших наших колоний. Надеялись быстро обучить с помощью гипнотехнологий одной из зависимых рас, но что-то пошло не так. Наше гипнообучение тоже для такого не подходит. Оно только закрепляет то, что уже знаешь, ну и языку хорошо учит. Однако это их не остановило. Все равно обучили кое-как экипажи и забросили порталами на другой конец вражеской империи, чтобы не возникло случайных столкновений с нами.

Тот флот так и не вернулся.

Разумеется, не вернулся! Никого из ашжуров это нисколько не удивило. Ведь все народы, что мы когда-то приняли в свою империю, до этого были просто дикарями. Половина даже огня не знала. Никто не удивился, когда под чутким руководством Арбитров они опять скатились к дикости.

Дзыниры тогда официально предложили нам обменяться пленными. Мы их официально поздравили с победой и отказались, заявив, что предатели нам не нужны. Не завидую я таким пленным. У врага есть свой кодекс воинской чести, по которому к сдавшемуся вообще отношение плохое, а к предателю тем более.

И вот теперь я получил приказ отдать всех десантников, что оставались после последнего разгрома, для пополнения других экипажей, а взамен получить одну дивизию из вчерашних курсантов, которые вообще пока никакого опыта не имеют, и две из дикарей неизвестной расы. Как они там называются? Хомо, люди, человеки, земляне… Не много ли одному дикому народу? Так в документах еще приписка, что это далеко не все самоназвания, а только самые основные. Хотя чему я, собственно, удивляюсь? Ведь дикари и есть.

Внешне похожи как на ожу, так и на ашу, что точно не делает их красавцами, так как сходство скорее карикатурное. Если верить сопроводительным документам, то полностью соответствуют предъявленным требованиям и вообще супервоины. Прямо рекламные проспекты, а не личные дела.

– Если они так хороши, то почему все десантники, а не пилоты и стрелки истребителей? Вот кого всегда не хватает, – задал я риторический вопрос.

Стоило мне это произнести, как обнаружил, что одна как раз стрелком истребителя и записана. Хотя стоп! Она же и оператором бортовой установки заградительного огня, а также стрелком поддержки десанта числится.

Да, кто-то на базе сжульничал и подсунул мне одну дикарку на три штатных места. И возмущаться уже поздно, все документы оформлены как надо. Она сама дала согласие, возможно, даже не зная, о чем речь. Я же, когда подтверждал, тоже не вчитывался в каждое имя.

Однако как ни странно это звучит, дикари хомо были не самой главной моей головной болью. В конце концов, кто знает? Не найди их Арбитры, возможно, создали бы со временем собственную звездную империю. В любом случае война покажет, чего они стоят.

Имелась и куда большая проблема. Только что закончившая летную школу с отличием курсант Гинтири. Вообще-то такому пилоту истребителя в экипаже радоваться нужно. Если бы не одно но. Она была из прямых потомков Зинкора Великого, последнего императора. А какому капитану понравится присутствие на борту того, кто имеет право отменить любой его приказ и отдать свой? Именем великого предка, разумеется. Правильно, никакому.

Я даже догадываюсь, почему ее именно ко мне направили. У кого-то в адмиралтействе нехорошее чувство юмора, видимо, сочли забавным послать курсанта Гинтири на корабль под названием «Последний император». А ведь мне еще придется ей стрелка подбирать! И занять это место, как нетрудно догадаться, тоже никто не рвется.

Хотя стоп!

Как там говорил последний император? «Если у тебя две проблемы, объедини их и, возможно, получишь решение. Если и нет, то хуже, скорей всего, все равно не будет».

Мудрые слова! Правда, многие приписывают изречение не самому монарху, а одному из его придворных, но в моем случае это совершенно неважно. Все равно ни ту ни другую себе в напарницы никто не захочет.

Гинтири. Пилот-истребитель

Это все потому, что я из рода древних императоров. По прямой линии!

Империи давно нет, уничтожена Арбитрами их Великим Испытанием, а род сохранился. Официальной власти у нас немало, а уж реального влияния еще больше. Но и шпильку вставить многие никогда не упустят случая. За спиной не прекращают шептаться, что в пилоты попала исключительно по протекции рода. Завидуют.

Поэтому, получив после выпуска летной школы свое первое назначение на линкор, ничуть не сомневалась, что мне «предложат» в качестве стрелка кого похуже. Уже даже успела смириться с тем, что это будет не ашу, а кто-нибудь из ожу. Если на линкоре найдется хоть один такой их расы, обязательно мне подсунут!

Но чтоб какую-то дикарку!

И капитан сидит, ухмыляется. Выражение лица у него, конечно, безупречно, ожу – они вообще малоэмоциональны. Но что внутри именно ухмыляется, ни на мгновение не сомневаюсь.

Не дождется! Требовать именем рода выделить мне другого стрелка я не стану. Он, конечно, подчинится, никуда не денется, но потом будет всем рассказывать, как я делаю карьеру. Вынудить кого-нибудь из нас использовать положения в личных целях считается высшим пилотажем и предметом гордости.

– Принято, – коротко ответила я. – Где могу найти своего стрелка?

– Скорей всего, ждет в вашей общей каюте, – ответил капитан. – В любом случае там появится.

Лицо опять у него не изменилось, а вот голос выдал (у нас, ашу, слух всегда был лучше, чем у ожу). Действительно доволен. Так я и не сомневалась. Кивнула строго по уставу, развернулась и гордо вышла из кабинета.

Об общей каюте я как-то сразу и не подумала. Пилот и стрелок истребителя всегда традиционно жили вместе в одной каюте. Никто не знает когда, но традиция эта перекочевала в устав. Вместе живут, вместе едят, вместе развлекаются… Постепенно начинают интуитивно чувствовать друг друга и в бою становятся единым целым. С другим ашу это нетрудно, слышала, что теоретически такого можно добиться и с ожу, но с не ашжуром – никак!

И вот мне теперь предстояло всю войну или как минимум до полного переформирования команды линкора в результате больших потерь жить в одной каюте с какой-то дикаркой. Ладно, если бы от этого улучшилась результативность вылетов и увеличились шансы выжить. Могла бы и потерпеть. Будучи курсантом, много чего терпела. Можно сказать, научили меня этому почти так же хорошо, как и управлению истребителем. Но ведь в случае с дикаркой толку все равно не будет никакого!

Сверилась по планшету и отправилась в свою каюту. Заодно посмотрела информацию на своего будущего стрелка.

Да, если верить тому, что тут понаписано, то просто сказка. Или фантастика. Ага, ненаучная. Потенциальные возможности как стрелка вообще выше единицы. Красиво и маловероятно, то есть вообще невероятно. Ноль целых восемь десятых встречается крайне редко, а тут один и два. Если они такие суперстрелки, то почему позволили Арбитрам себя победить? Боюсь, на деле окажется, что реальные возможности сильно уступают потенциальным. Раза эдак в два, да и то в лучшем случае. И никакой подтасовки данных, потенциал – он на то и есть потенциал.

Что там дальше? Выносливость к перегрузкам. Тут все в порядке. Чуть выше, чем у ашу, и ниже, чем у ожу. Хорошо, хоть не придется себя ограничивать. Все, что смогу выдержать я, сможет и она.

Зрение. Судя по всему, с ним могут возникнуть проблемы. Вроде бы не должно, иначе их бы вообще в наш флот не взяли, но все равно. С одной стороны, оно даже немного лучше, чем у ашжурцев. Но это если брать в среднем, а так смещение спектра. В инфракрасном диапазоне не видят совершенно, и вообще ночное у этих хомо плохое. Дневное, наоборот, куда лучше, чем у нас. В любом случае, часть приборов в истребителе придется перенастраивать. Без этого никак. В принципе, ничего страшного, они всегда подгоняются под индивидуальные особенности пилота и стрелка.

Теперь слух. Он даже хуже, чем у ожу! Да они совсем глухие! К счастью, в космическом вакууме звук не распространяется, и в кабине слышна лишь имитация. Увеличить громкость, и все. Правда, это может превратиться в неудобство уже для меня… хотя ладно, привыкну. Стрелки в азарте боя обычно так орут, что все равно приходится звук добавлять, чтобы хоть что-то расслышать.

Дальше шла информация о строении внутренних органов, способах размножения и прочем, мне совершенно не интересном. К счастью, особые пометки о резком запахе или еще чем-нибудь подобном отсутствовали.

Вернулась к началу файла и наконец прочитала имя. Даля Мельникайте. Назначение – стрелок-истребитель, операт…

А вот это уже наглость!

Мой стрелок еще записан оператором установки заградительного огня и стрелком поддержки десантной дивизии. Как же она в вылеты отправляться будет, если перед этим вымотается, ставя заградительный огонь, или, того хуже, пройдет десантирование? Не иначе как мне специально еще одну гадость устроили, записав стрелка на дополнительные должности.

Когда пришла в каюту, будущая напарница ждала уже там. На вид почти ашу, только уши круглые и грудь слишком большая, да и крупновата, в этом смысле скорее на ожу похожа. Но рост как у меня и волосы светлые.

Даля. Стрелок-истребитель

Когда узнала, что пилоты космических истребителей и их стрелки всегда живут совместно в двухместных каютах, то ожидала увидеть все что угодно, а скорей всего каморку максимум два на два метра с двухъярусной кроватью, примерно как купе в не самом дорогом поезде. Но это!

Двухкомнатные апартаменты с холлом! Ну, может, и не совсем апартаменты, но два одинаковых помещения нормальных размеров, а не какие-то там каморки. Да, те, кто воюет на истребителях, получается, тут действительно элита не на словах, а на деле. Остальных людей, что в десанте, поселили в казармах как раз с двухъярусными кроватями. Офицеров отдельно, но тоже в общей казарме, хотя кровати там уже нормальные. Причем разделение на женские и мужские ни там, ни там не предусматривалось. Ашжуры вообще не поняли, зачем это нужно. У них так не делается.

– Интересно, как тут принято делить комнаты? – произнесла я в пространство.

Мне, разумеется, никто не ответил. Искусственного интеллекта, контролирующего все и вся на космическом корабле, здесь не было и в помине. Арбитры такого сильно не одобряли. Вообще-то оба помещения были совершенно одинаковыми, но я не хотела начать знакомство со своим будущим пилотом, попав в глупое положение. Возможно, что кто первый встал, того и сапоги, а может быть, существует какая-то особая традиция.

Решила на всякий случай подождать в общем холле. От нечего делать отправилась обследовать санузел. Ванны джакузи с бассейном там не нашлось. А я уже было размечталась! Однако приличный душ в местном понимании все же присутствовал. Это когда вода бежит не из лейки наверху, а прямо из стен и потолка струйками с регулируемым напором. В общем, цивилизация. Жить можно. Потом пришел пилот. Им оказалась девушка-эльфийка, в смысле ашу. Внешность оценить мне было крайне трудно, так как я ашжуров кроме как по расовому и половому признакам отличать друг от друга не очень-то и научилась. Все на одно лицо. Однако по меркам землян, несомненно, красивая.

Вот только симпатичное лицо сильно портило выражение недовольства. Благожелательности там не было и следа. И это все относилось именно ко мне. Даже нос морщила, изображая, как от меня воняет.

Но тут она явно переигрывала. У ашжуров обоняние, если верить прочитанной информации, хуже, чем у людей. Поэтому даже если бы действительно воняло, то она, скорей всего, не очень и заметила. Вот слух – другое дело. Недаром у них такие большие уши. В одной комнате с храпящим мужиком точно спать не смогла бы. Я, в общем-то, тоже. Любовь в одной постели, а спать по отдельности.

В любом случае возникшую проблему нужно было решать сразу, пока она не зашла слишком далеко. Мужчины в подобной ситуации вначале бы подрались, потом вместе выпили и остались лучшими друзьями. До следующей драки. Мне этот способ не подходил.

– И что не так? – спросила я свою будущую напарницу.

Та на меня посмотрела взглядом, полным удивления. Вообще я уже успела заметить, что у ашжуров, как ашу, так и ожу, эмоции на лицах проявляются куда слабее, чем у людей. Однако в данном случае вопрос: «Неужели непонятно?!» был написан большими буквами.

– Нет, непонятно, – решила ответить я.

И тогда ее как прорвало. Нет, кричать на меня не стала, наоборот, начала жаловаться на жизнь. Вот только обиженной на всю вселенную эльфийской принцессы в качестве напарницы мне как раз и не хватало для полного счастья. Причем, оказывается, это ее из зависти наказали, подсунув в стрелки какую-то дикарку. То есть меня. Противоположный вариант она, конечно, в расчет не принимала.

– Послушай, подруга, – обратилась я к пилоту, когда она наконец выговорилась, – тебе не приходила в голову мысль, что это не тебя, а меня так наказали? Причем тоже из зависти.

Такая мысль ей явно не приходила, в чем она мне и призналась. С чего бы вдруг?

– Я тут чужая. Дикарка, как ты изволила выразиться. А результаты стрелковых тестов у меня самые высокие на этом линкоре. Причем не только среди тех, кто на борту сейчас, а вообще с момента первого старта. Специально в статистику заглядывала. Вот из зависти и подсунули в напарницы вчерашнюю курсантку, которая и пилотом-то стала из-за протекции древнего рода.

Вот тут девчонку прорвало уже по-настоящему. Я узнала много новых слов, которые почему-то были забыты при гипнообучении языку. Ее, лучшего пилота на курсе, да и во всем училище, постоянно обвиняют в протекции рода.

– И ничего ведь не докажешь! – с горечью и обидой воскликнула девушка.

Ну и дальше все шло в том же духе. Такую историю можно услышать от любой незаслуженно обиженной. Или думающей, что незаслуженно.

– Ладно! – встряла я в первую же паузу. – Ты меня убедила. Нас наказали обеих. Вот и нужно, вместо того чтобы ссориться, заставить их об этом сильно пожалеть.

– Как это? – удивилась она моей логике.

– Очень просто, – ответила я. – Нужно стать лучшим экипажем истребителя во флоте. Только в таком случае будет очевидным, что завистники врут, потому что именно завистники и не более того.

Оспорить такой аргумент она не смогла.

– Лучше скажи, – обратилась к ней, – как тут у вас каюты делить принято? Я, сама понимаешь, ваших традиций пока не знаю.

– Какая разница?! – удивилась ашу. – Они ведь одинаковые.

– Понятно. Кто первый встал, того и сапоги.

– Как это? – спросила пилот.

Объяснила ей значение этой фразы. Самым буквальным образом. Концепция оказалась для нее новой. Сначала никак не хотела понимать, что в семье может быть всего одна пара сапог и вставший утром первым носит ее весь день, а остальные ходят босиком.

Что она теперь о людях подумает?!

Да мне, по большому счету, совершенно неважно. Главное, интерес проявила, а это способствует улучшению отношений.

– Кстати, мы так и не познакомились. Я Даля. А тебя как зовут?

– Гинтири, – ответила ашу. – А ты разве не получила информацию на планшет?

– Нет, – ответила я. – Там был только номер каюты и пометка, что кандидатура пилота в процессе рассмотрения.

Гинтири. Пилот-истребитель

– Твое имя очень похоже на наше Гинтаре, что означает янтарь, – вдруг сказала хомо. – Можно я буду звать тебя так? Или сокращенно, Гин, Гинта?

– Гинтаре не надо, – ответила я. – А Гин и иногда Гинта меня звали в детстве. Ладно, можешь, если тебе так удобнее, в бою или наедине. Но при посторонних тоже лучше не надо.

Сама не ожидала, что разрешу такое. С другой стороны, стрелок и пилот должны быть максимально близки, иначе не имеет смысла отправляться в боевые вылеты.

И еще не представляю, почему сегодня так разоткровенничалась. Буквально высказала все, что наболело за долгое время. Никому из ашу и тем более ожу никогда бы не призналась, а тут излила душу какой-то дикарке.

Конечно, состоящие в боевой паре пилот-стрелок, бывает, становятся настолько близки, что могут доверить друг другу абсолютно все, но это точно не тот случай. Мы еще даже ни одного совместного вылета не сделали. К тренировкам на виртуальном тренажере и то не приступили.

Причина, наверное, в том, что она именно дикарка. Не воспринимаю я ее как равную. Но как ни странно, полегчало. Напряжение, копившееся все эти годы, оказалось сброшенным, и теперь можно не бояться срыва при своих.

Спасибо ей. Уже только поэтому стоит хотя бы попытаться стать настоящей боевой парой. Как она там сказала? «Лучшим экипажем истребителя во флоте»? Амбиции, однако, у этой Дали. У меня, если честно, тоже. Вот добьемся хоть чего-нибудь, все увидят, что потомков последнего императора так просто не сломаешь! Даже подсунув в качестве стрелка дикарку!

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

В казармах нас ожидала еще одна новость. Раздельное проживание мужчин и женщин у ашжуров оказалось не принято. Может, кому и понравится, но дополнительные проблемы гарантированы.

Длинная комната, даже скорее широкий коридор с рядами двухъярусных кроватей на всю «дивизию». Не потому, что землянам и так сойдет. Я специально проверял, третья дивизия, состоящая из ожу, была размещена точно так же. А там вообще четверть личного состава – женщины. Если быть совсем точным, то укомплектовали ту дивизию молодыми парнями и девушками. Совсем молодыми. Вчерашними курсантами.

И ведь на огромном линкоре на самом деле места было много. Традиция у них такая, чтоб ее…

У нас на оба отряда имелось всего пять женщин. Вернее, они все числились в моей второй дивизии. Вот дамы тут же оградили себе занавесками угол с тремя кроватями. Вообще-то с этим мог возникнуть скандал, так как дополнительные места в казарме не предусматривались. Однако одна койка почему-то числилась за Далей, которая одновременно как стрелок-истребитель имела право на каюту. Так что лишнее место превратилось во что-то вроде общей полки для одежды и вообще всяких женских принадлежностей.

Я как лейтенант жил с еще семью офицерами-землянами и четырьмя вулканцами в общей каюте-казарме для руководящего состава всех трех десантных дивизий.

Молоденький лейтенант-ожу (вообще-то не совсем лейтенант, но звание примерно соответствует) попытался дать мне совет по поводу той женской занавески. Мол, так не принято. Поблагодарил, но ничего предпринимать не стал. Устав мне не только ментально прямо в мозг записали, я его потом очень внимательно сам прочитал. Запретов там нет, как раз тот случай, когда на мое усмотрение.

Вообще-то на самом деле тут было не так уж и плохо. Кровати, например, хоть и двухъярусные, но вместе с тем еще и высокотехнологичные, а не те, что обычно бывают в казармах. В случае необходимости они и в противоперегрузочные коконы могли превращаться, и в спасательные капсулы, и вообще там всяких функций до фига и больше.

С прочими удобствами тоже проблем не возникло. Традиция – вещь, конечно, хорошая, но до общего туалета в конце коридора ашжуры как-то не додумались. За каждой двухъярусной кроватью в стене имелась небольшая дверка, а там и туалет, и душ, рассчитанные на двоих. У офицеров соответственно все то же самое, только на одного. В общем, настоящая роскошь при кажущихся спартанскими условиях.

С досугом тоже все было в порядке. К услугам команды имелись большой бассейн, несколько спортзалов, кинотеатр, просто театр, какая-то непонятная комната с песчаным полом и красным полумраком. Позже оказалось, что это солярий. Тогда почему в других помещениях освещение по человеческим меркам почти нормальное?

Но все это в ближайшее время нам в любом случае не светило. Впереди были интенсивные тренировки на тренажерах с последующим закреплением усвоенного материала с помощью гипношлемов.

Глава 4

Боевое крещение

Гинтири. Пилот-истребитель

С первых же секунд полета, когда катапульта силового поля разгоняла истребитель в канале, чтобы вышвырнуть в пространство, почувствовала, что что-то не так. Или, скорее, что чего-то не хватает. Сначала не поняла, а потом уже не было времени на посторонние размышления. Но после того как вражеский истребитель, от которого я не успела увернуться, сначала получил пару зарядов по орудиям, а потом и взорвался, до меня вдруг дошло.

Стрелок!

Мой стрелок молчал! Дикарка Даля вела огонь по противнику, не издавая при этом ни звука.

Просто невероятно! Никогда о таком не слышала. Ведь даже курсанты и те во время учебных боев орут так, что порой не слышно звуков, имитирующих выстрелы, взрывы и рев вражеских двигателей. А уж что иной раз рассказывают о настоящих боевых вылетах… Сорванные голосовые связки – профессиональная болезнь стрелков. Проблемы со слухом – такая же у их пилотов.

Когда Даля не кричала во время тренировок, я особого внимания не обратила. Попадаются стрелки, что тренируются молча. Но в бою…

Однако времени на то, чтобы размышлять или удивляться, сейчас не было совсем. Приходилось уворачиваться и маневрировать, убегать и догонять, иногда чуть ли не на грани потери сознания из-за перегрузок. Никакие компенсаторы не помогали. Хорошо хоть, не приходилось опасаться, что по той же причине в любой момент может вырубиться мой стрелок. Пилот-то сам чувствует, когда нужно остановиться, а вот угадать, каково сейчас твоему напарнику, не всегда реально. К счастью, хомо в этом смысле такие же выносливые, как ожу, поэтому с ней точно ничего не случится.

Но непривычная тишина все же вызывала опасения, и я время от времени бросала взгляд на вспомогательные приборы, указывающие расход боезапаса и результативность огня. На первом цифры неуклонно ползли вниз, доказывая, что напарница точно не заснула. А второй стабильно застыл на отметке в восемьдесят процентов.

Невероятно!

Такое и на тренажере мало кто мог выдать, а уж в первом бою… Да и сама Даля на тех же тренажерах ни разу больше семидесяти пяти не выжимала, а чаще только семьдесят. Что, нужно признать, тоже очень хороший результат. А тут восемьдесят. Необходимо сказать, что результативным выстрелом считалось любое попадание, даже полностью поглощенное силовым коконом защиты, а не непременное разрушение противника, но все равно восемьдесят – очень много.

В любом случае времени раздумывать над странностями стрелка просто не было. Сейчас шел бой, все остальное потом. Вот когда выйдем из драки, тогда и появится время. Если вообще выйдем.

Стоило об этом подумать, как истребитель тряхнуло от серии попаданий. Приборы тоже показали потерю трети щитов по правому борту и некоторые некритические повреждения боевой машины. Тот дзынир, который это сделал, тоже получил ряд повреждений в ответ, но моих-то это не восстановило.

– Выходим из боя? – обратилась я к напарнице.

Это был не тот случай, когда нужно сражаться до конца. Громады линкоров и крейсеров выстроились в линии за пределами досягаемости друг для друга, а истребители кружились в скоротечных схватках. Правда, стабильной линией фронта тут и не пахло. В любой момент к одной из сторон могли подойти подкрепления, и тогда все изменилось бы. А пока из боя можно было выйти по любой минимальной причине. Поэтому я и поинтересовалась мнением напарницы.

– Пока у нас неплохо получается, – ответила хомо. – Остаемся!

– Хорошо. Тогда приоритетные цели те, что могут угрожать поврежденному борту.

– Вот и отлично, – ответила Даля, не прекращая стрелять.

Вообще соотношение потерь в истребительных боях всегда было не в пользу противника. Примерно один к пяти. Вот только дзыниры не имели искусственного ограничения в использовании компьютеров, и у них на каждый истребитель с живым пилотом приходилось пять, а то и больше автоматических беспилотников. Вот они-то и являлись относительно легкой добычей. Мой стрелок нащелкал таких уже больше десятка.

Маневрируя в карусели боя, вдруг обнаружила, что два дзынирских истребителя все время держатся неподалеку, но сами в схватку не вступают. Вообще роботы-беспилотники у врага не имеют никаких внешних отличий от машин с живыми внутри. Хорошая маскировка. Но в этих двух явно сидели пилоты. Почуяли раненого зверя, то есть поврежденный истребитель, и ждали удобного момента. Теперь точно просто так из боя было не выйти.

Вообще дзынирам смелости не занимать. Но при этом лобовых атак они всегда стараются избегать, прикрываясь своими беспилотниками. Общеизвестный факт. Курсантам об этой их особенности рассказывают чуть ли не на первых занятиях, чтоб потом по ошибке не приняли за трусость.

Решила этим и воспользоваться. Выбрала момент и рванула на форсаже прямо на одну из вражеских машин. Теперь все зависело от Дали. Но своему стрелку нужно доверять, иначе вообще нет смысла вылетать в бой. Напарница не обманула моих ожиданий. Уворачиваясь от вражеских выстрелов, я с трудом проскочила между обломков, в которые хомо превратила вражеский истребитель. Сначала, когда взорвались двигатели, даже подумала, что некоторые все же задели корпус, но быстро поняла, что ошиблась. На этот раз пронесло. Быстро, но, увы, поздно. Это подкрался сзади второй враг.

– Разворачивай! – закричала мне напарница.

Маневровые двигатели еще работали, и я не задумываясь перевернула машину сразу в двух плоскостях на сто восемьдесят градусов. Даля открыла огонь по несущемуся в нашу сторону дзыниру. Мы получили еще несколько попаданий, в основном по крыльям, к которым подвешено главное вооружение, но и вражеский истребитель успел взорваться. Правда, пилоту удалось катапультироваться, и теперь по какой-то иронии судьбы его капсула медленно летела по инерции практически в том же направлении и с похожей скоростью, что и огрызок нашего истребителя.

– Долетались, – прокомментировала я.

– И что теперь? – спросила напарница.

– Все зависит от того, кто прилетит спасать нас первым. Если наши, то мы герои, если дзыниры, то неудачницы.

– Сигнал?

– Подан автоматически, – ответила я, – как и у катапультировавшегося врага.

– Тогда давай посмотрим, что у нас есть, – предложила хомо. – У меня сохранились в рабочем состоянии два из четырех главных орудий, но энергии всего на один полноценный выстрел. Правда, система наведения не отвечает, стрелять можно только прямо перед собой. Есть еще пулемет, но это вообще несерьезно. А чем похвастаешь ты?

– Основные двигатели уничтожены. По половине рулевых нет никаких данных. Я и на оставшихся могу развернуться вдоль любой оси, но это все, на что способен наш обломок.

– Значит, один прицельный выстрел у нас есть, – подвела итог Даля.

– И в кого ты собираешься стрелять? – несколько удивившись, спросила я.

– Пока понятия не имею, – ответила та. – Привыкла точно знать, сколько у меня патронов имеется. Да и мало ли что… Лучше скажи, сколько у нас кислорода?

– Регенераторы в рабочем состоянии, – ответила я. – Так что либо наши, либо враги прилетят прежде, чем что-либо произойдет с системой жизнеобеспечения. И еще, у нас почти все приборы в норме, и в отличие от пилота-дзынира, что до сих пор болтается рядом, мы все увидим.

– Слушай, Гинта, а почему ты решила, что если нас выловят наши, то непременно станем героями? – спросила Даля. – С неудачницами в случае пленения понятно, однако выловленные вместе с огрызком истребителя на героев не очень тянут.

– Ты наш результат видела? – вместо ответа спросила я ее.

– И что в нем особенного?

– Ты серьезно?! – удивилась я.

– Да, – спокойно ответила напарница.

Я еще не научилась улавливать на слух по интонациям, когда эти люди шутят, но, похоже, Даля действительно говорила совершенно серьезно. Никакой тени иронии или еще чего в ее голосе не было.

– Результативность твоей стрельбы восемьдесят один с половиной процент, – начала я, сверившись с приборами. – Уже есть чем гордиться.

– Два промаха из каждых десяти, – ответила она. – Тут не гордиться, а стыдиться следует.

И ведь опять, похоже, не шутит. Тогда я выдала главный аргумент:

– Двадцать три сбитых вражеских истребителя! И это в первом бою! Да я о таких результатах вообще не слышала! И ты спрашиваешь, что тут такого?!

– Так значит, можем дырки под медали крутить? – неожиданно спросила она.

– Зачем дырки? – удивилась я.

– Выражение у нас такое, – стала объяснять землянка. – Означает ожидать скорого награждения.

– Тогда да, можем крутить по дырке, – согласилась я.

– Или по три? Пилотируемых истребителей было ведь три. Или лучше сразу по двадцать три?

Тут и без особого слуха ашу было понятно, что напарница шутит.

– Послушай, подруга, – сказала я ей, – давай дождемся, когда нас спасут, причем именно наши, и уже потом будем думать о медалях.

– Ну вот, и помечтать уже нельзя, – ответила она.

Сидели и наблюдали за картиной боя. Все равно больше делать было нечего. Сражение постепенно сходило на нет. Количество участвующих истребителей явно уменьшалось. Кого-то сбивали, кто-то сам улетал, получив повреждения или истратив боезапас. Появились первые челноки, собирающие выживших. И сразу два таких явно направились к нам. Ашжурский и вражеский. Однако наш, судя по всему, успевал раньше.

Только сообщила эту радостную весть напарнице, как будто из ниоткуда вынырнул истребитель дзыниров и занял место рядом с капсулой катапультировавшегося пилота.

– Теперь мы точно влипли! – сообщила я. – У челнока оружие, конечно, есть, а вот шансов против истребителя нет.

Моя напарница думала всего несколько мгновений, после чего заявила:

– Зато есть у нас!

– Не говори глупостей! Пленных хоть иногда, но обменивают, а мертвых точно нет. Единственным выстрелом лобовые щиты никак не пробить, даже если попасть в реально уязвимое место, – стала объяснять совершенно очевидное я.

– Это если щиты включены, – заметила Даля. – Обрати внимание на приборы. Нет у него силовых щитов. Или только что выключил и со сбитым пилотом так разговаривает по ослабленному каналу, чтобы на весь космос не орать, или вообще в бою потерял.

– Но…

– Хватит спорить! На это нет времени, в любой момент все может измениться. Разворачивай то, что у нас осталось, вот так, – она вывела мне на экран желаемое положение, – и будет то, что будет.

Пара импульсов на оставшиеся рулевые двигатели и сразу последовавший вслед за этим выстрел. Ответный огонь отсутствовал. После приближения изображения стала видна аккуратная дырка в том месте, где у дзыниров расположен пилот. Даже сделав такой невероятный выстрел, Даля не закричала от радости. Вообще не издала ни звука. Да любой стрелок ашу или ожу орал бы от восторга на полгалактики.

Странная она.

Наш челнок успел первым. Катапультировались и были затянуты внутрь. Потом еще и капсулу с дзыниром выловили. Я настояла, чтоб зацепили и отбуксировали последний истребитель с аккуратной дыркой в корпусе. Учитывая то, как он был подбит, неплохой трофей. А Даля тем временем буквально силой выкинула из кресла стрелка и заняла его место. Он особо и не возражал, так как у истребителей класс намного выше. С нами в подобных ситуациях не спорят. Я бы тоже могла занять место пилота, но не стала.

Только напарница размечталась! Захотела к двадцати четырем истребителям еще и челнок прибавить. Разумеется, ничего у нее не получилось. Тот даже приближаться не стал. Дзыниры не трусы, но и не дураки.

Даля. Стрелок-истребитель

Эскадренное сражение на этот раз так и не состоялось. Подкрепление первым подошло к ашжурам, и дзыны просто отступили. Этот участок космоса не был нужен ни тем ни другим. Два относительно небольших флота тут чуть ли не случайно встретились, прощупали силы друг друга на максимальном расстоянии и разошлись.

Пускай и чисто формально, но победа все же осталась за нами. Вместе с полем боя. По такому случаю в самом большом ангаре линкора было общее построение и награждение отличившихся. Нас с Гинтой оставили на потом, как самых-самых. Приятно, конечно, но скучно. И ведь не смоешься раньше времени.

Пилоты и стрелки получали награды из рук капитана, кивали строго по уставу и отходили обратно на свои места.

– Я отвечу особой ритуальной фразой, – зашептала мне на ухо напарница. – Только не вздумай ее повторить.

– Это еще почему? – тоже шепотом спросила я.

– Потому что она только для потомков последнего императора, – ответила ашу.

– Что же тогда отвечать мне?

– Можешь что-нибудь из принятого у вас на планете, – предложила она.

Интересный вопрос. Из всего, что я знаю, подойти могло бы разве что только: «Служу Советскому Союзу!» Но не мне. Я ведь даже не рожденная в СССР, пусть самую малость, но опоздала. Потерянное поколение, как говорят на Земле все чаще и чаще. «Смерть Арбитрам!» тоже неплохо бы звучало, но боюсь, не поймут. Пускай к ним тут относятся без особого пиетета, но не настолько.

– Тогда лучше напомню, что нам как минимум три медали положено, – зашептала я.

– Не вздумай! – ответила Гинта.

– А тут что не так?! – прикинулась, что не понимаю, я.

– Не позорь меня! – ответила она, даже слегка повернулась в мою сторону.

– И что такого? – продолжила игру я. – Самое худшее, что нам могут сделать, это не выдать недостающих.

– Все равно не вздумай!

Другие уже начали коситься в нашу сторону. Однако больше ничего придумать, чтобы развеять скуку себе и окружающим, я не успела. Незаметно подошла наша очередь.

А я оказалась права! Нам с Гинтири выдали по три награды.

Первая медаль даже не знаю как называется. Ею сегодня больше всего награждали. Сбитых, но выживших. Оказывается, у ашжуров и это достижением считается. Вторым был орден. Аналог земной медали «За отвагу». И третьим тоже орден. И этот уже не простой, а один из высших у ашжуров. «Победа или смерть!» Сегодня он достался только нам. Взяв продолговатый металлический футляр со своими наградами, Гинтири кивнула строго по уставу и произнесла:

– Империя не умерла, пока жив хоть один из нас!

– Никто, кроме нас! – в свою очередь сказала я и тоже кивнула (не исключено, что приблизительно соответствующе уставу).

Когда шли обратно в строй, шепнула напарнице:

– Ну, что я говорила?! Три дали! Со мной не пропадешь.

Глава 5

Награды и традиции

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Сразу после церемонии награждения решили наведаться к Дале в каюту, обмывать ее ордена.

– Повод железный, – заявил Алексей. – Да и никого больше из землян все равно не наградили.

– Может, к нам пригласим? – предложил я.

Сделал это чисто для формальности. С одной стороны – первая награда, полученная землянкой, а с другой – устраивать попойку всей дивизией не стоило. Учитывая, что в этом случае и вторая к нам присоединится, тем более. Да и запасы спиртного ограниченны, не стоило их тратить по первому подходящему поводу. Ну и многим ее знакомым просто было любопытно, как она там устроилась, ведь о каютах стрелков и пилотов космических истребителей ходило немало всевозможных слухов. Вплоть до личных бассейнов и теннисных кортов.

– Тогда ее напарница может не прийти, – возразил Шишкин. – Лучше, когда свои будем обмывать, позовем уже их обеих.

Вообще вся инициатива исходила от Леши Шишкина. Он и бутылку коньяка из своих личных запасов пожертвовал, и всех знакомых девушки организовал. Только было непонятно, какая из блондинок его больше интересует, Даля или Гинтири. Однако я решил, что это станет ясно уже на намеченном мероприятии. В любом случае серенады под гитару в этот день были гарантированы.

О том, что ашу Гинтири может быть против пусть и маленькой, но толпы, заявившейся к ним в каюту, никто как-то не подумал. И вот пять мужчин и две женщины, то есть те, кто больше всех общался со снайпершей Далей, отправились искать их обиталище. До этого никто из нас там не бывал, все больше она к нам в казармы забегала.

– Однако неплохо тут стрелки живут, – прокомментировала Светка, когда виновница торжества нас впустила. – Холл ненамного меньше, чем офицерская казарма. Какие, интересно, сами комнаты?

Все одобрительно загудели, хотя и понимали, что это бессовестное преувеличение.

– И какая дверь ведет в бассейн? – продолжила дурачиться Светлана. – Только не говори, что его тут нет. Не поверю!

– Пока нет, но я над этим вопросом работаю, – таким тоном, что было не понять, шутит она или говорит серьезно, ответила Даля. – По уставу после десятой награды положен.

– Значит, скоро будет, – поддержал девушку Паша.

– А где твоя остроухая напарница? – спросил Алексей.

– У себя в комнате от набежавшей толпы неандертальцев спряталась, – ответила хозяйка каюты.

Даля. Стрелок-истребитель

Сразу после награждения к нам в каюту заявилась целая компания обмывать ордена. Только люди, ашжурцев не было ни одного (с другой стороны, кто их знает, может, у эльфов с вулканцами не принято). Хотя бы предупредили! А то я форму переодеть не успела.

Пришли, разумеется, не с пустыми руками. После восхищения размерами нашей каюты на столик были выставлены пол-литровая бутылка коньяка и старый армейский котелок.

– Еще с войны! – торжественно заявил гитарист Алексей. – Великую Отечественную имею в виду. Вообще он их уже четыре прошел, эта пятая. А уж сколько наград в этом котелке обмыто – вообще не перечесть.

– Ну, Даля, чего медлишь? – вступил в разговор уже лейтенант Паша. – Бросай туда свои медали.

– Постойте! – попыталась возразить я. – Мы так не договаривались! И вообще, я их еще под земной стандарт не переделала.

– Думаешь, ашжуры одобрят? – спросила Светлана.

– А пофиг! – ответила я. – Мне важнее, как они на кителе смотреться будут. Чуть расширю ленточки и на нормальную рамку повешу. Кто мой орден Александра Невского видел, поймет.

Они, конечно, видели. Далеко не все были в восторге.

– Это все можно сделать потом, – ответил Алексей. – Не зря же мы коньяк принесли!

– Так что сыпь сюда свои награды, – опять протянул мне котелок Паша.

Открыла свой недавно полученный футляр (сама еще как следует рассмотреть не успела) и передала его лейтенанту. После чего отправилась в комнату к Гинтири. Напарницы мы с ней или нет, в конце концов? Нечего прятаться, когда ее стрелок празднует.

Пилот, конечно, слышала, что у меня гости, но сама в холл почему-то не выходила. Ну так я ей помогу. К счастью, ашу, как и я, все еще была в парадной форме. А не в своем ажурном нижнем белье из чего-то на вид похожего на жидкое золото. А то ей и практически голой к гостям выйти ничего не стоит.

Уговаривать напарницу и объяснять, в чем дело и почему непременно нужно идти отмечать, не стала. Просто схватила ее шкатулку и позвала:

– Пошли! У нас праздник.

Стоило Гинтири выйти в холл, как я высыпала в солдатский котелок и ее награды. Вслед за ними сразу забулькал коньяк. Бутылка опустела, и наполненный сосуд протянули мне.

– Виновницы торжества пьют первыми! – объявил Паша.

Приняла алюминиевую посуду в руки и принюхалась к содержимому. Нет, какой там букет у коньяка, меня совершенно не интересовало, да и не разбираюсь я в них настолько. Просто только в тот момент пришла в голову мысль о возможных последствиях. Это в земные, особенно русские, награды заранее включается устойчивость ко всякого рода органическим растворителям. Инопланетяне могли такого не предусмотреть. Металл – ладно, с ним в спирте ничего сделаться не может, а вот красители на ленточках…

Однако там явно была использована какая-то устойчивая ко всему синтетика. Ни цвет, ни запах у коньяка ничуть не изменились, и я сделала большой глоток. Вкус тоже оказался нормальным.

Протянула котелок Гинте. Та посмотрела на меня с некоторой нерешительностью.

– Пей! – сказала я. – Это традиция.

Теоретически алкоголь на ашжурцев должен действовать так же, как и на людей. Метаболизмы у наших рас достаточно сходные. Вот только они его не употребляют в пищу. Космическая цивилизация как-никак.

Ашу продолжала нерешительно держать в руках котелок с подозрительной жидкостью. Интересно, а как бы отреагировала я сама, предложи мне кто-нибудь хлебнуть, скажем, шампуня, средства для чистки кафеля или еще какой бытовой химии? Скорей всего, послала бы!

Но то я! Шагнувшая из детства во взрослую жизнь на войне. А Гинтири была воспитана в уважении к древним традициям. Зажмурившись, она сделала совсем маленький глоток. Большего от нее никто и не требовал. Котелок пошел по кругу.

Когда все кончилось и гости ушли, напарница тоже засобиралась. Привела себя в порядок, сменила парадную форму на повседневную.

– Разве ты не идешь? – несколько удивилась она.

– Куда? – с подозрением спросила я.

Вот сейчас окажется, что у ашу тоже есть свои странные традиции и мне придется идти. Никуда не деться! Ведь Гинта в обмывании орденов участвовала. Но ответ напарницы меня удивил.

– В медотсек, конечно, – как о чем-то само собой разумеющемся сказала она.

– Это еще зачем?

– Мы только что пили жидкость неизвестного происхождения и химического состава, – ответила ашу. – Нужно провериться.

– Думаю, что мне не нужно.

– Судя по моим ощущениям, – ответила Гинта, – жидкость, носящая название «коньяк», негативно воздействует на нервную систему. Ухудшаются реакция и вестибулярный аппарат, притупляются зрение, слух и другие чувства, возникают ложные уверенность в собственных силах и эйфория.

Однако! Всего после одного глоточка – и так вставило! И ведь не поспоришь, так и есть, все свойства алкоголя перечислены.

– И весь этот анализ ты проделала на основе маленького глоточка?! – удивилась я.

– Да.

– Что же произойдет, если выпьешь полбутылки?

– Я не стану пить полбутылки, но думаю, результатом будет сильное отравление, несовместимое с жизнью. Как для ашжура, так и для хомо.

– Любой из землян на спор может выпить и больше и на следующий день будет вполне способным выполнять свои обязанности, – ответила я.

Но напарница мне явно не поверила. Ее проблемы. В случае чего можно выиграть пари.

– Ладно, ты иди, а за меня можешь не беспокоиться. Я, будучи стрелком, пью подобного рода жидкостей куда меньше, чем большинство у нас, и, как видела, без каких-либо последствий. Хотя и затрудняюсь сказать, сколько в литрах за свою жизнь успела выпить.

Анатолий Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Вот никогда не думал, что на девушку можно произвести впечатление всего одной песней. И если бы серенадой под окнами, так ведь нет.

Поначалу Гинтири держалась как-то скованно. Второй раз из котелка отпить категорически отказалась и вообще все больше молчала, сидя в сторонке.

Естественно, я захватил с собой гитару. Гвоздем программы в этот день были песни об истребителях. Что неудивительно, учитывая утреннее награждение и то, ради чего мы собрались. «Их восемь, нас двое» Высоцкого, еще несколько других пошли на ура. Все в моем собственном переводе на ашжурский. Во-первых, было бы невежливо по отношению к пилоту Гинтири петь на русском, тем более что после гипнообучения местный язык для нас всех стал неотличим от родного. Многие совершенно без труда подпевали, хотя перевод слышали впервые. Во-вторых, я хотел на ней же и проверить качество перевода как такового, да и самих песен тоже.

К первым она отнеслась если и не благосклонно, то, во всяком случае, не морщилась, как та эльфийка на пересадочной станции, что проходила по коридору. И тогда я решил перейти к космической тематике:

Не укладываясь в рамки, ни в мораль и ни в закон,

Мы всегда готовы к драке – Черно-белый легион.

Не злодеи, не герои, а на слухи – наплевать!

Просто кто-нибудь порою должен в небе воевать!

В небеса в пилотажной круговерти

Стартует Эскадрилья «Смерть».

Космос мирным называли, но из множества планет —

Столько мы завоевали, что от нас прохода нет!

Но минувшие победы камнем канули во мгле:

Мы – отверженные в небе и чужие – на земле!

В небеса в пилотажной круговерти

Стартует Эскадрилья «Смерть».

С первых же строчек ашу проявила явный интерес. Даже уши навострила. Или мне это только показалось? Ажшуры вроде бы, как и люди, ушами шевелить не умеют. Правда, у нас попадаются особо в этом деле одаренные индивиды, но их в расчет принимать не стоит. Люди же, и Даля в особенности, вообще были в полном восторге от перевода.

Несмотря на всю как литературную, так и кинофантастику, песен подобного рода на Земле почему-то всегда было довольно мало. И даже после вторжения их количество не особо возросло.

Нет империи, нет цели, нет надежды, нету слов.

Наши «Драккары» в прицеле у любого из миров!

Но военные отличья мы не носим на груди.

Если мы меняем личность – то попробуй нас найди!

В небеса в пилотажной круговерти

Стартует Эскадрилья «Смерть».

Веет древнею войною из бездонных наших глаз.

Обернитесь! За спиною будет кто-нибудь из нас!

Оставляя за собою суету: добро и зло,

Меч в руке – готовы к бою! Эскадрилья, на крыло!

В небеса в пилотажной круговерти

Стартует Эскадрилья «Смерть».[4]

Как только прозвучало про империю, которой больше нет, Гинтири как будто дернуло. Она вся подалась вперед и теперь вслушивалась в каждое слово. А стоило закончиться песне, как она сразу попросила:

– Можно еще раз?

– Конечно, можно! – ответил я.

Теперь уже девушка мне подпевала. Голос у нее был красивый, а если учесть, что песня исполнялась всего второй раз…

Даля. Стрелок-истребитель

Сбитый мною последним истребитель дзыниров, который отбуксировали на линкор, потом еще долго изучали. И вовсе не в смысле технологий. Просто не могли поверить, что вообще возможно так попасть. Буквально охали и ахали. И то, что щиты оказались на момент выстрела почему-то выключенными, еще ничего не значит. Выяснилось, что я поразила единственную точку, позволяющую гарантированно вывести боевую машину из строя, при той мощности заряда, что у меня тогда оставалась.

Даже пытались меня спрашивать, как такое возможно. А я сама не знаю как. Просто почувствовала, что стрелять нужно именно в тот момент. Не раньше и не позже! Вот и выстрелила. Я всегда руководствуюсь прежде всего чутьем, а не глазами. Поэтому тренировочные и тестовые результаты у меня хоть и немаленькие, но боевые все равно выше. В последнем случае опасность настоящая, следовательно, и чутье острее.

Почему у того истребителя оказались выключенными щиты, так никто и не понял. Чисто технически они были в полном порядке, а считать информацию с бортового компьютера, который по совместительству служил еще и черным ящиком, возможность отсутствовала, так как я вместе с пилотом сожгла и главный узел электронного мозга. А спросить у выжившего пилота дзыниров, которого тот и пытался спасти, почему-то никто, кроме меня, не додумался.

Поскольку никаких запретов на общение с пленным не было, я так и сделала. Помогла мне одна особенность, обнаружившаяся при гипнообучении языку. Те, кто говорил только на родном, а какой-нибудь из иностранных знал на уровне школьной программы, то есть между почти никак и совсем никак, почему-то дзынирский получили примерно в таких же объемах. Я же свободно говорила на двух языках и, соответственно, оба их и получила.

Пленный дзынир выглядел вполне как человек или ашжурец. Если издалека и не присматриваться. Хотя нет, лысых ашу или ожу я что-то не видела, поэтому с ними точно перепутать было бы сложно. Слышала, что кожа у дзыниров может быть самых причудливых расцветок, но этот имел вполне человеческую, в смысле нормальную, белую, разве что слегка сероватую. Только вот при ближайшем рассмотрении оказалось, что состояла она из маленьких змеиных чешуек.

Пока рассматривала пленного, тот никак не показывал, будто вообще заметил мое присутствие. Не исключено, что принимал за еще одну ашу.

– Это я тебя сбила, – «обрадовала» я дзынира.

– И что? – только и спросил он.

– Прилетевшего тебя спасать тоже.

Пленный никак не отреагировал. Неразговорчивый попался.

– Пришла узнать, он был дураком или героем? – обозначила я цель своего визита.

Хотела объяснить, что если сам в бою щиты выключил, то полный идиот, а если потерял их уже в сражении, но все равно попытался выручить своего, то, возможно, и наоборот. Хотя, в принципе, одно другому не так чтобы очень сильно должно мешать. Однако не понадобилось, дзынир и так все понял.

– Это был мой друг, – начал пленный. – У него произошел сбой в системе компьютера, в результате чего и отключился силовой кокон. Против челнока прекрасно можно было выстоять и так. Кто же мог подумать, что обломок вражеского истребителя со взорванными двигателями и покореженными орудиями сможет выстрелить, да еще и попасть?

Прекрасная новость для пропаганды Арбитров с их нелюбовью к компьютерам вообще и искусственному интеллекту в особенности. Только я не имела намерений ею ни с кем делиться. Если кому надо, пусть выясняют сами. Все, что хотела узнать, я узнала и уже собиралась уходить, как он меня остановил:

– Довольна, ашу?

– Я не ашу и не ожу. Я человек!

Гинтири. Пилот-истребитель

Как только выдали новый истребитель, мы с напарницей тут же отправились его осматривать.

– И зачем ты меня сюда притащила? – спросила Даля. – Машина совершенно ничем не отличается от предыдущей. А настраивать под индивидуальные параметры все равно техники потом будут.

– Традиция у нас такая, – объяснила я в ответ на, в общем-то, справедливое замечание.

И это действительно так. Когда получаешь новый истребитель, то нужно идти с ним знакомиться. После того как тебя сбили, это даже важнее, чем в первый раз. О том, что нужно попросить у истребителя сохранить пилота и стрелка в будущих сражениях, рассказать все же не решилась.

– Слушай, подруга, – вдруг обратилась ко мне напарница. – А где звездочки?

– Какие? – не поняла я.

– Маленькие, можно даже красные, – ответила хомо.

– Зачем? – опять спросила я.

– Как это зачем?! – удивилась Даля. – Сбиваем вражеский истребитель, рисуем у себя на борту звездочку, сбиваем линкор… Ну не знаю, когда собьем, тогда и придумаем.

– Да, время подумать действительно будет, – с усиленной иронией в голосе, чтобы смогла услышать даже обладательница слабого слуха, ответила я.

Но сама идея мне неожиданно показалась интересной. Тем более с ее слов выходило, что это тоже традиция, практикуемая у них на планете. Дикари, в своей детской непосредственности, иногда придумывают интересные идеи. После недолгого обсуждения решили для пилотируемых истребителей дзыниров и их беспилотников использовать различные обозначения. Для первых красная пятиконечная звезда с вписанной в нее черной фигурой гуманоида, а для вторых она же, но с шестеренкой.

Поначалу я настаивала на пиктограмме, с помощью которой у нас обычно обозначают вычислительную технику, однако ей удалось меня переубедить.

– Что может означать этот иероглиф, никто, кроме вас, и не поймет, в то время как шестеренка у всех разумных выглядит примерно одинаково, – выдала довольно логичный аргумент она.

Ага, логичный. После чего добавила нечто никакого отношения к логике не имеющее:

– То, что у компьютеров вместо мозгов шестеренки, спорить не станешь?

Я не стала. После недолгого раздумья согласилась (на эмблему, а не на последний «аргумент», естественно). В конце концов, это их традиция.

– Должна тебе сказать, что сама я рисую не очень, в смысле, никак, – призналась напарница.

– Это был намек, что все придется делать мне?

– Не обязательно, – ответила Даля, – могу и у ребят из десантных дивизий поспрашивать.

– Ну уж нет! – заявила я. – Наша машина, и все, что связано с традициями, нужно делать самим.

В общем, рисовать пришлось мне. Еще немного посовещавшись, решили также чуть в стороне добавить круг, перечеркнутый молнией, повторяющий контурами медаль, которую дают сбитым, но выжившим.

– У тебя совсем не плохо получилось, – прокомментировала напарница, рассматривая результат.

– Спасибо.

– Так и рождаются традиции, – добавила она.

– Думаешь?

– Уверена! Пройдет совсем немного времени, и все начнут так делать. Как говорят у нас на Земле – дурной пример заразителен.

Шутки шутками, но должна сказать, что напарница оказалась права. Сначала на нашем линкоре, потом на других начали появляться истребители со звездочками на борту. Постепенно новая мода захватила весь флот и как-то незаметно превратилась в старую традицию. Правда, поначалу некоторые пилоты, сбивая беспилотники, рисовали на борту звездочку с пиктограммой, но со временем шестеренка все же победила.

Глава 6

Война продолжается

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Первый настоящий бой линкора, а не дуэли истребителей, десантники встретили, лежа на своих койках. Мы с первого дня знали, что это, конечно же, были не просто двухъярусные кровати, которые можно встретить в любой казарме или тюрьме, а высокотехнологичные агрегаты со встроенной системой жизнеобеспечения каждый. Они даже в спасательные капсулы при необходимости могли превращаться. Вот поэтому-то весь не принимающий непосредственного участия в бою персонал и находился в точно таких же.

Однако лежать пристегнутым к койке, когда линкор сотрясает от получаемых ударов, мягко говоря, неприятно. Ожидать, облачившись в боевые скафандры, необходимости отразить абордаж было бы куда лучше. Пускай и в чисто психологическом плане, но все равно. Только вот устав такого не предусматривал. Абордажи в этой войне вообще являлись большой редкостью. Чем-то вроде экзотики, о которой все слышали, но никто не мог похвастать, что участвовал лично. Или хотя бы знал того, кто это делал. Баек среди десантников-ожу ходило немало, но все исключительно на уровне: «знакомый знакомого, у которого был другой знакомый, рассказывал…»

Вот наша десантная дивизия и провела первый настоящий бой, лежа на кроватях. Самое крайнее проявление солдатской мудрости про сон и службу.

Без скафандров все-таки не обошлось. После окончания боя мы их надели. Вот только не боевые, а универсальные, то есть рабочие. Весь десант, как самых неуставших, погнали разгребать завалы. Реально пострадали только две секции корабля, и ремонт был возможен прямо в космосе. Только для начала предстояло освободить место от покореженного металла и остатков брони.

Вообще в боевых условиях такие участки обычно заливают бронепеной, и корабль продолжает воевать, однако капитан решил по возможности восстановить пострадавшие сектора, раз представились время и эта самая возможность. Нужно признать, что временная броня, поставленная в условиях полета, понятно, хуже нормальной. Она даже слабее толстого слоя бронепены. Но на деле это последний рубеж обороны, и до нее доходит очень редко. Первыми удары на себя принимают силовые щиты, и если не выдерживают они, то и от остального толку мало.

Но это все теория. Вымотались на расчистке мы по полной.

– Уж лучше бы десантировались, – проворчал один из бойцов.

– После участия в боевых действиях никто на такие работы точно не погнал бы, – поддержал его другой.

На следующий день я отправился к капитану с предложением о более рациональном использовании десанта. И не мог подумать, что тот воспримет мою идею буквально в штыки. Казалось бы, что может быть проще? Есть дополнительные точки для ведения заградительного огня, но нет стрелков. Не то чтобы некомплект, а вообще в штатном расписании не предусмотрены. Раньше, еще до испытания, у ашжуров эту функцию выполняли бортовые компьютеры. Ну а как к искусственному интеллекту относятся Арбитры, всем прекрасно известно.

Ашжуры тогда много чего сумели выторговать для себя в качестве исключения, однако на машины, способные самостоятельно вести огонь, это никак не распространялось. То есть компьютеры как таковые имелись, и довольно мощные, но ни стрелять, ни пилотировать они не могли.

В результате орудия заградительного огня перевели из автоматического режима в ручной, но необходимого количества стрелков в штаты так и не взяли. Вот я и предложил сажать в кресла вместо недостающих операторов моих десантников, если не предполагалось их использовать по прямому назначению.

– Они не прошли необходимых обучения и подготовки, – ответил капитан. – Кроме того, большинство десантников вообще не имеют нужных характеристик, для того чтобы стать стрелками.

Для меня такое заявление было новостью. Даже больше, но спорить не стал, так как понимал всю бесперспективность такого поведения.

– Стрелять в белый свет как в копеечку сможет любой из моих ребят, – уверенно сказал я капитану.

Тот сделал удивленное лицо, что для ашжурцев вообще-то не характерно, и мне пришлось объяснять:

– Это выражение такое. Означает стрелять примерно в нужную сторону, особо не целясь.

– Странное выражение. И сама идея тоже, – ответил капитан Спок, в смысле, Споркил.

Я только пожал плечами. Хороший пример разницы менталитетов.

– А что тогда такое заградительный огонь? Просто стрельба высокой плотности, не позволяющая противнику даже приблизиться.

Капитан с этим не захотел соглашаться. Мы с ним еще довольно долго спорили, но подействовал, как ни странно, мой последний аргумент:

– Интересно получается. В рабочих скафандрах завалы разгребать, которые образовались в результате вражеской атаки, десантникам можно. Хотя, насколько я помню, квалифицированными грузчиками и ремонтниками они как бы тоже не являются. А вот вести заградительный огонь из свободных орудий и уменьшить таким образом количество подобных завалов почему-то нельзя.

В конце концов капитан дал согласие на эксперимент.

И вот стали известны первые результаты. Три процента. Борт, который дополнительно в бою защищала моя десантная «дивизия», получил на три процента меньше попаданий. Много это или мало? Смотря с чем сравнивать. Например, наша Даля в одиночку выдавала те же самые три процента. Да что там три, она и пять сможет. Значит, вроде как и мало. А если учесть, что энергии мы сожгли на порядок больше, чем обычно, то тем более.

Ознакомившись с результатами статистики, был уверен, что эксперимент провалился. Но оказалось, что совсем наоборот. Энергозатраты по сравнению с тем, что могли выдавать реакторы, были настолько мизерными, что вообще не учитывались. А прибавление трех процентов к живучести корабля – это серьезно. Мне даже местную медаль дали. Также был издан приказ, разрешающий добровольцам из экипажа занимать во время боя резервные пульты операторов установок заградительного огня.

– А где моя медаль? – спросила Даля сразу, как только я зашел к ней в гости отметить это событие.

– Тебе-то за что?! – удивилась ее напарница.

– Как это за что?! – возмутилась землянка. – Вот от кого-кого, а от тебя, Гинта, не ожидала. Да я одна выдаю те же результаты, что и целая дивизия! Мне как минимум две медали дать нужно! И премию!

Девушка говорила все это как бы в шутку, но насколько я ее знаю, реши кто выдать требуемое, она бы точно не возражала.

И как ни странно, своего добилась. Может, напарница поспособствовала, может, слухи пошли, может, еще что, но медаль ей все-таки вручили. Правда, не «За полезную инициативу», как мне, а «За боевые заслуги». И нельзя сказать, будто она ее не заслужила!

Что до идеи заградительного огня, то позже она была использована и на других кораблях флота. Почему ашжуры сами до такого простого решения не додумались, понять было трудно. Вроде и похожи на нас, но все равно инопланетяне и не только формой ушей отличаются.

Даля. Стрелок-истребитель

После обмывания орденов Павел и Алексей зачастили ко мне в гости. Ага, ко мне! Так я и поверила! Оба все больше на Гинту пялятся.

Помню, как еще на лунной базе меня Паша уверял, что фэнтези не интересуется. Все мужики поначалу так говорят, а стоит увидеть первую же эльфийку, как мгновенно в правоверных толкиенистов превращаются.

Она тоже хороша! Из своей спальни в холл к гостям может запросто голышом выйти. В этих своих украшениях, что у ашу белье заменяют. Нет, я сама не ханжа какая и тоже запросто к гостям могу выйти в чем-нибудь ажурном и кружевном (как бы случайно). Но не настолько же! Гинтири же прикидывается, что не понимает, какой эффект это на земных мужчин производит.

Золотая сеточка с совсем маленькими листиками из изумрудов на лодыжках, предплечьях, груди и бедрах. Причем на последних двух вообще прозрачная. Павел, как в первый раз увидел, так сразу же и «влюбился». Даже один раз решился и попросил разрешения сфотографировать. Гин же откровенно развлекалась. Разрешила. У ашжуров отношение к наготе совсем иное. Видимо, потому, что видят в инфракрасном спектре и для них почти любая одежда является в той или иной степени прозрачной.

Только зря они оба старались. Не светило ни тому, ни другому. Я это сразу поняла. Павел, как ни странно, тоже и переключил внимание уже на меня. А Алексей и дальше думал, что сможет покорить инопланетную принцессу песнями под гитару. Слушать-то она их слушала, и если нравились, то откровенно восхищалась. Даже уроки игры на гитаре брала. Но не более того.

В любом случае эти двое не упускали случая прийти к нам с напарницей в гости. И Пашину медаль у нас отмечали, и еще много чего.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

– Дивизия! Надеть ордена! – заорал сержант Шишкин.

Странно. Такой команды уставом предусмотрено не было. Да и какой толк от наград, если под боевым скафандром их все равно не видно? Не парад как-никак. Но похоже, что никто не сомневался в правильности такой команды. Все вытаскивали из тумбочек у кого что было, цепляли на грудь и бежали влезать в боевые костюмы. Чтоб не выделяться, сбегал за своими. Если превратится в традицию, нужно будет придумать более удобное крепление.

Первый десантный выброс предполагался относительно легким. Подозреваю, нас специально решили потренировать в условиях, приближенных к боевым. А как иначе назвать зачистку полностью выведенного из строя вражеского линкора? Остатки экипажа его покинули в спасательных челноках уже после того, как корабль сдался. Защитные системы по условиям капитуляции отключены. Во всяком случае, центральный компьютер, координирующий общую оборону, точно, а вот что творится в отдельных сегментах…

Стоило иметь в виду, что у некоторых боевых роботов дзыниров вообще программы не предусматривали возможности сдаться. Только система свой-чужой, а по отношению к вооруженным чужакам, вторгшимся на корабль, она совсем не предусматривала никаких вариантов. Кроме того, в разных секторах линкора имелись и собственные компьютеры, до которых по причине обрыва связи или еще чего команда о капитуляции могла и не дойти…

В общем, если и не совсем тренировка по абордажу, то бой в практически тепличных условиях. Потому как, насколько я слышал, корабль в таком состоянии – просто груда дорогого металлолома. Но при этом не настолько, чтобы стоило его тащить не только через полгалактики, а даже к соседней звездной системе. Свои еще гонят на ремонт к Арбитрам, а чужие не берут, даже если попадают в куда лучшем состоянии. Война – штука расточительная.

Летели тремя крупными челноками, на дивизию каждый. Силовые ворота главного трюма-ангара уцелели и еще функционировали, поэтому прямо там и высадились все вместе. Покидали челноки чуть ли не парадным шагом.

Дальше везение кончилось, во всяком случае, для моей дивизии. Нам досталась зачистка двигательного отсека и прилегающих к нему секторов, то есть почти в другом конце огромного линкора. Топать по бесконечным лабиринтам коридоров вражеского корабля в бронескафандрах, обвешанных оружием, – удовольствие еще то. Даже если никто не сопротивляется, а тут все же попадались боевые роботы дзыниров, которых приходилось по ходу уничтожать.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

И верь после этого рассказам о безопасном выбросе. Поначалу, в общем-то, так оно и было, несколько встреченных и легко уничтоженных роботов не в счет. Потом у нас за спиной упала бронированная переборка. Я, Светлана, Андрей и Семен Качалин, после случая на главной базе получивший прозвище Сусанин-Самовольщик, оказались отрезанными от остального отряда. Не знаю почему, но я тут же рванул в боковой коридор, находящийся чуть впереди, с криком:

– За мной! Быстро!

Чутье и на этот раз не подвело. Успели все, а там, где мы только что находились, уже застывала бронепена. Странная штука, вроде бы льется, как жидкий бетон, а в открытую дверь, если не запланировано, не затекает. Слышал, ашжуры ее технологию у дзыниров и позаимствовали, теперь тоже активно используют. Кстати, если ты в скафандре, то попасть в такую пену не смертельно, только ждать, пока тебя оттуда выковыряют, удовольствие сомнительное.

– Явно комп этого сектора имеет собственное мнение по поводу капитуляции корабля, – высказала свое мнение Светка Дмитриева.

– Или кто-то из живых дзынов с достаточно высоким допуском тут остался и решил стоять до конца, – предположил Семен. – Такое, слышал, у них тоже случается.

Я тем временем проверил связь. На данный момент имелась только между нами и с остальным отрядом отсутствовала. А раз моя сержантская аппаратура не берет, то у остальных тем более. В общем, сектор был перекрыт надежно, и какое-то время мы могли рассчитывать только на себя. Тем временем расположившийся дальше всех по коридору Андрей подал сигнал:

– Вижу движение!

Разумеется, видел он не сам, а то, что показано на экране приборов. Картинка с его сканера тут же была передана и на остальные скафандры. Мониторами служила внутренняя поверхность стекол гермошлемов. Из ответвления приближалось семь точек. Что они из себя представляют, пока было неясно. И ведь никаких укрытий! Сзади пена, впереди длинный коридор без каких-либо признаков дверей или выступов. Во всяком случае, до самого бокового хода, откуда и следовало ждать противника.

– Всем приготовиться отразить атаку! – приказал я. – Рассредоточиться, чтоб не перекрывать друг другу секторов обстрела.

– Готов!

– Готова!

– Готов!

Ответы о готовности пришли мгновенно, почти сливаясь в один. Вообще это была чистая формальность. Тренировки на тренажерах успели вбить нужные умения до уровня рефлексов, и пока ситуация не выходила за рамки стандартной, прекрасно можно было обходиться и без устных команд. И кстати, точно бы обошлись при дефиците времени, а так тоже часть заученной программы.

Точки на мониторе приближались к повороту коридора. К счастью, не все вместе, а по одной. Первому осталось сделать последний шаг. Момент истины! Остановится, дожидаясь остальных, или пойдет в атаку в одиночку? От этого многое зависело, тем более что их было уже не семь, а восемь. Двойной численный перевес, а сколько еще за пределами чувствительности наших приборов, неясно.

Стоило первому врагу появиться из-за поворота, как он сразу же получил четыре заряда наших бластеров. Противник наконец был опознан. Им оказался средний боевой робот дзыниров. Одним зарядом такого, конечно, не остановишь, во всяком случае, очень сложно, но все вместе… Четырехногая и четырехрукая боевая машина разлетелась на части, так и не успев открыть ответного огня. Правда, руками и ногами эти конечности назывались скорее условно, так как в функциональном смысле были взаимозаменяемы.

Тем временем еще шесть точек на мониторе уже успели получить обозначение «Средний боевой робот», последняя же так и осталась неопознанной. Я надеялся, что он окажется не тяжелым боевым роботом, а кем-нибудь еще. Ведь и средний является довольно грозным противником, если один на один и на открытом пространстве. Однако заняв позицию и заранее зная, куда целиться, мы их, выскакивающих по одному из-за угла, снимали, как в тире. Во всяком случае, первых четырех. Оставшиеся остановились, не приближаясь к перекрестку, видимо, все-таки получили команду от живого дзынира.

– Что делаем, командир? – спросила Светка.

– Если выскочат хотя бы втроем, так просто не будет, – поддержал ее Семен Качалин.

Это все и так было понятно.

– Как назло, в этот выброс скафандры не укомплектовали гранатометами. Мол, зачем они вам в замкнутых помещениях корабля? Оказалось, очень даже могут пригодиться, – сказал я, проклиная тех, кто писал такие инструкции.

– У меня всегда граната есть, – тут же признался Андрей.

– Он ее даже в сортир носит, – сочла нужным прокомментировать не лезущая за словом в карман Светка.

– И когда это ты успела проверить? – не остался в долгу тот.

Дальше подшучивать никто не стал. Одна граната – это, конечно же, очень мало, и армию ею, да что там армию – даже группу боевых механизмов не остановишь. Но нам для начала хватило бы и просто проскочить через опасный перекресток. Дальше и двери уже виднелись, и другие приемлемые укрытия, а также возможность принять бой на более выгодных условиях.

Быстро все собрались у ответвления, мимо которого было необходимо прорваться.

– Давай! – крикнул Андрею, высовывая за угол ствол и открывая беспорядочный огонь.

Он сразу швырнул туда же цилиндрик активированной гранаты. Взрывная волна в замкнутом пространстве распространяется не прямолинейно, а так, как позволяет это самое пространство. Осколки за угол почти не летят, и то ладно. На стучащие по броне всякие обломки, увлеченные взрывом, никто внимания не обращал. Дожидаться, пока полностью затихнет буйство и так окатившего нас огня, не стали, а рванули через перекресток.

Судя по показаниям сканеров, никого из роботов взрывом уничтожить не удалось. Если какой и был частично поврежден, то такой информации они не выдавали. Однако теперь мы вырвались на оперативный простор (если так можно сказать про коридор) и больше не находились в ловушке.

Когда все три оставшихся робота одновременно выскочили из-за своего поворота, мы уже были готовы и встретили врага сидя в укрытиях. После недолгой перестрелки уничтожили противника. В моем маленьком отряде потерь ни убитыми, ни ранеными, к счастью, не было. Несколько повреждений брони скафандров не в счет. Нам в вакууме сегодня не воевать, да и то, скорей всего, герметичность не настолько пострадала, чтобы это стало критичным. Последний неопознанный объект исчез с экранов сканеров, так на нас и не напав. В том, что это живой дзынир, сомнений уже не оставалось.

– Ждем наших или продолжаем зачистку своими силами? – спросил я.

Выбор был неоднозначным. С одной стороны, неизвестно, сколько времени может понадобиться на то, чтобы дивизия пробилась через приличный слой пеноброни, а с другой – каковы силы противника в этом изолированном секторе, тоже неизвестно. После недолгого совещания решили прорываться к имеющемуся тут небольшому ангару с вроде бы неповрежденным шлюзом и уже там ждать подкрепления. К тому же всегда останется возможность самостоятельной эвакуации, а это несомненный плюс.

Светлана Дмитриева. Космодесантник

Что меня заставило прыгнуть вперед, а не назад, когда сверху падала переборка, не знаю. Наверное, то же самое чувство, которое отправило на вербовочный пункт и в космические наемники. Но теперь уже было поздно сожалеть, вместо этого нужно выбираться из ловушки. Вчетвером против неизвестного количества противников. Из первого тупика вырвались, и то ладно.

Почти до самого ангара дошли без происшествий, но уже на подступах встретили неожиданное сопротивление. Причем все те же средние боевые роботы не шли в атаку, а засели в укрытиях. Явно выполняли программу, предписывающую охрану объекта. Значит, врагам, сколько бы их тут ни было, пришла в головы та же самая идея, что и нам.

Вот только откуда дзынирам подкрепления ждать? Рядом наш линкор, чуть дальше весь ашжурский флот. И ни одного боеспособного вражеского корабля в пределах видимости. Причем не только на глаз, но и с помощью самых мощных приборов. В любом случае противник был обнаружен, и нам предстояло его уничтожить. Почти учебный десантный выброс превратился в самый что ни на есть боевой.

– Блокируй мы их в любом другом месте, точно не полез бы в драку, а подождал подкрепления, – заявил сержант Шишкин. – Но ангар – совсем другое дело.

– Не улетать же они, в самом деле, собираются?! – предположил Андрей.

– Но проверить все равно нужно, – ответил командир. – Только никаких безрассудных атак. Сначала разбираемся с роботами, потом смотрим по обстановке.

Все согласились с этим нехитрым планом, и мы начали не торопясь выкуривать боевые механизмы. Их небоязнь смерти, которая играла на руку нам на относительно открытом пространстве, тут, наоборот, была против нас. Вариант, когда один прикрывает, а другой тем временем перебегает на другую, более удобную позицию, не работал. Роботам нет нужды прятаться или стрелять в ответ по прикрывающему, они вместо этого откроют огонь по перебегающему. Размен их вполне устраивал, а нас нет.

Поэтому просто пытались задавить боевые машины массированным огнем, кроя при этом матом тех, кто написал инструкцию, запрещающую использование гранатометов при захвате вражеских кораблей. Второй гранаты у Андрея, понятно, не оказалось.

– Впредь никуда ни шагу уже без двух, а то и трех! – поклялся он.

– Но сейчас-то их нет! – ответила я. – Так что толку от этих двух или трех пока никакого.

– Отставить перепалку! – приказал сержант. – Палите лучше в роботов.

Этим мы и занялись.

Нужно признать, что и без гранатометов на десантные скафандры было немало всякого навешено. И четверо ведущих из этого всего огонь на подавление могли добиться многого. В коридоре, который защищали роботы, бушевал настоящий ад. Мы спалили почти весь боезапас для оружия основного калибра, но и оборона была сломлена.

Когда ворвались в ангар, обнаружили там интересный корабль. То ли очень крупный десантный бот (у дзыниров «дивизии» куда больше наших), то ли, наоборот, очень маленький, практически карманный крейсер. Времени разглядывать не было совершенно! Корабль явно готовился к вылету. Ждал только последнего дзынира, бегущего к открытому люку.

Если стартуют на форсаже прямо из ангара, а потом сразу перейдут в прыжок, у них появится реальный шанс ускользнуть (риск вынырнуть при этом неизвестно где тоже присутствует). А поскольку беречь и так потерянный линкор у них не было никаких причин, то в старте на форсаже прямо из ангара сомневаться не приходилось. Что в подобном случае останется от всех находящихся рядом, поняла сразу и врубила прыжковые движки скафандра.

Врезалась в спину убегающему дзыниру, и внутрь корабля мы влетели уже вместе. Не одна я оказалась такой умной! Почти сразу рядом упали еще три фигуры в боевых скафандрах. Люк за нами захлопнулся, но встать никто так и не успел. И хорошо, потому что как были, покатились к дальней стене трюма. Это перегрузка стартующего на пределе своих двигателей корабля прижала нас к переборке.

– Вот только как они успели открыть ворота ангара? – спросила я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Мне никто и не ответил.

– Разве что взорвали, – сделала последнее предположение и потеряла сознание.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Можно сказать, что нам повезло. И не просто, а очень! Мало того что успели в последний момент запрыгнуть в стартующий корабль, так там еще и экипажа оказалось всего ничего. А то ведь сразу после стартовых перегрузок нас можно было брать практически тепленькими.

Боевые скафандры, они, несомненно, в какой-то степени спасают от перегрузок. Даже очень спасают. До специальных коконов им далеко, но все же. Вон, дзынир, с которым мы ворвались в трюм, был в простом рабочем. Так не выжил! Старт действительно оказался слишком крутым. Мы и сами далеко не сразу очухались, но к счастью, никто не пришел нас брать, пока имелась такая возможность.

Однако и противоперегрузочные системы в боевых скафандрах справились не на все сто. У каждого осталось менее пятидесяти процентов ресурса, так что если еще один такой старт и выдержим, то боеспособности точно лишимся. С той же Светланой так и произошло.

– У моего комплекса осталось всего пятнадцать, и почти все внутри залито аварийным гелем, так что извините, ребята, но боец из меня теперь никакой, – призналась она.

– Останешься охранять трюм и, главное, прикрывать нам тылы, – приказал я.

Действительно не повезло. И нам, и ей. Она хуже всех упала, и, защищая хрупкое человеческое тело, скафандр наполнился специальным гелем. Теперь в нем и ходить крайне трудно, а уж воевать тем более. Вообще-то подобные перегрузки наши скафандры в принципе могли выдерживать без потери боеспособности и ресурсов, но это если заранее знать и занять правильное положение, лежа на спине. Что по понятным причинам выполнено не было.

Порученная Свете охрана трюма вовсе не являлась чистой формальностью ради успокоения. Засев в укрытии у входа, она могла блокировать весь коридор. В условиях сравнительно небольшого корабля это совсем не мало. Пусть бегать у Светланы в теперешнем состоянии не получится, а ходить очень медленно, стрелять она вполне могла.

Правда, позже выяснилось, что предосторожности оказались напрасными. Живых дзыниров на борту нашлось всего трое. Причем один из них сразу же попытался преградить нам дорогу и был убит. Он бы еще с дубиной выскочил! Без брони и скафандра, с одним ручным бластером вроде пистолета. Его импульсы вообще не могли причинить вреда даже уже изрядно потрепанным боевым бронекостюмам, что были на нас. Знали бы, что не подоспеет серьезное подкрепление, вообще бы стрелять не стали, а взяли в плен.

После тщательного обыска обнаружили только пилота и пассажира. А также небывалую для военного корабля роскошь.

– Это точно не малый крейсер, а чья-то яхта, – подумал я вслух.

– Теперь почти наша! – откликнулся Андрей.

– Тебе про шкуру неубитого медведя напомнить?

– Откуда в космосе медведи?! – изобразил удивление он. – Не Сибирь, однако.

Чтобы понять, что яхта не просто дорогая игрушка, много времени не понадобилось. С защитой и вооружением на ней тоже было все в порядке. Тут она если и уступала малому крейсеру, то совсем незначительно.

Хозяином явно являлся обнаруженный нами пассажир. И становилось понятным, что весь побег устроен для спасения именно его персоны. Ни он сам, ни пилот сопротивления не оказывали. У них вообще оружия при себе не оказалось.

Никто из нас дзынирским (кроме матерного) на приемлемом уровне не владел. В плен взять хватит, а вот нормально допросить – уже нет. Да и не предполагалось такого, если честно. Космическая война, а не окопная, в конце концов. А почему так избирательно сработал гипнообучатель, никто не знал. Другие вон оба языка в полном объеме получили. Но то другие, образованные, которые в большинстве своем и раньше двумя или более языками, как родными, владели. Мы же люди темные, в смысле, простые, академиев не заканчивали.

Однако от нас лингвистических способностей и не понадобилось. Пленный сам прилично говорил на ашжурском и не считал нужным ничего скрывать. Оказался их принцем или что-то вроде того. И адмиралом по совместительству. В общем, редкую птицу нам удалось поймать. Вот только он имел по этому поводу совершенно противоположное мнение. Не по поводу птицы (этого мы ему не сообщили), а относительно того, кто кого поймал.

– Яхта повреждена, – начал рассказывать он.

– Еще бы, – тут же перебил его высочество Андрей. – Старт на полном форсаже прямо из ангаров даром не пройдет.

– Но прыгнуть мы в любом случае смогли достаточно далеко, и первыми в эту точку, без всякого сомнения, придут корабли моего флота, – продолжил принц.

Слышал, что у дзыниров аристократия отличается яркими расцветками кожи. Этот полностью подтверждал информацию. На открытых взгляду участках чешуйки составляли сложные узоры из желтого, зеленого и оранжевого. Вот при виде его высочества прозвище змеелюди становилось похожим на правду.

– Однако лично вам ничего не грозит, – продолжил принц. – Вы смелые воины и будете с почестями отправлены домой.

Интересно получилось. Мы его в плен захватили, а он нас отпускает, причем с почестями. Даже какими-то дзынирскими медалями всех наградил. Хотя если первыми подоспеют они, то все так и будет.

Глава 7

Новые традиции

Гинтири. Пилот-истребитель

Когда одни из врат ангара на дзынирском линкоре неожиданно взорвались и оттуда выскочил небольшой корабль, чуть ли не из ангара ушедший в прыжок, его опознали как адмиральскую яхту. Даже сама по себе заманчивая цель, а уж упущенная прямо из-под носа – удар по репутации.

Поэтому, пока линкоры готовились к маневру и прыжку, в погоню послали два десятка дежурных истребителей. Нет, сами мы прыгать не умеем, но для этого существует специальный буксир-носитель. Как раз рассчитанный на пристыковку двадцатки истребителей. Только он мог догнать скоростную яхту. Медлительному на коротких расстояниях линкору такое не под силу.

Мы с напарницей как раз и оказались в одном из дежурных истребителей. Очень часто такие прыжки становились билетом в один конец. Носитель прыгает в нужную точку, сбрасывает истребители и уходит назад. Дальше как повезет. Или продержимся до прихода подкреплений, или нет. Уже перед самым прыжком пришла информация, что на яхту успела прорваться четверка десантников хомо.

Со второго раза выскочили почти в нужной точке. Сразу обнаружили дрейфующую яхту. С самого начала предполагалось, что при таком старте она сможет сделать один, максимум два прыжка. Так и оказалось. Иначе бы вообще не имело смысла преследовать настолько скоростной корабль.

Почти безоружный буксир ушел назад, а мы стали осторожно окружать нагнанную жертву. Пусть и со сгоревшими двигателями, но адмиральская яхта была вооружена ненамного хуже настоящего крейсера. Да в нашу задачу и не входило устраивать с ней сражений. Только задержать до прихода основных сил. Но почти сразу на связь вышел сержант-хомо Анатолий Шишкин.

– Я же говорил этому дзыну, что наши будут первыми! А он почему-то не верил, – с ходу заявил хомо, потом все же отрапортовал почти по уставу: – Корабль мы контролируем. Потерь нет. Двое пленных.

Затем, не думая, что слышат еще пилоты и стрелки остальных девятнадцати истребителей, обратился прямо ко мне:

– Гинтири, ты у нас вроде как принцесса? Так я специально для тебя дзынирского принца поймал.

Не будь ситуация столь серьезной, доигрался бы он с такими шуточками в эфире. Теперь стало понятно, почему противник так легко сдал не очень-то поврежденный линкор. Давали шанс своему принцу вырваться из плена. Попытайся яхта уйти в прорыв в конце боя, когда уже было очевидно, на чьей стороне победа, ее непременно бы сбили. Слишком много в тот момент орудий находилось в готовности сначала стрелять и только потом смотреть, во что попали. А так дождался, когда флот расслабится, и…

Окружить яхту мы так и не успели, из прыжка вышел средний вражеский крейсер.

– Не повезло! – сказала я напарнице. – Билет действительно получился в один конец.

– Почему?! – удивилась она. – Нет ничего хуже, чем когда солдат просто бросают…

– У нас не бросают. Никогда! – возмутилась я.

– Так в чем же дело? – удивилась Даля. – Если не бросят, то прорвемся.

– У двадцатки истребителей против такого корабля нет никаких шансов, – стала объяснять я. – Вообще никаких! Наша задача продержаться до прихода флота, но этого мы не сможем сделать. Бросить десант, что на яхте, тоже.

Хотя в обычных условиях крейсер и сам мало на что способен против такого противника, как мы. Просто не догонит, а на расстояние эффективного огня его никто к себе не подпустит. Дураков нет, как любят говорить по поводу и без повода хомо. Но во-первых, как раз на такой случай он нес три тройки собственных истребителей, обычно в соотношении один пилотируемый на два беспилотника. Во-вторых, если мы станем убегать, на этот раз он просто не погонится. Ситуация не в нашу пользу. Они тут для того, чтобы спасти принца, а не ввязываться в бой с верткими и быстрыми машинами.

Но и мы находились не в том положении, которое давало возможность отступать. Дзынир мог подлететь на достаточно близкое расстояние и начать нас расстреливать по одному, но почему-то решил сначала выпустить свои истребители. Неужели думал нас таким образом отогнать от яхты? Да мы, наоборот, еще ближе прижались! В общем-то, глупый поступок со стороны капитана. Двадцать против девяти, две трети из которых беспилотники, все шансы были исключительно на нашей стороне. И неважно, что потом все равно подойдет крейсер и добьет или прогонит оставшихся. Здесь и сейчас шансы все равно наши.

Недолгая карусель боя кружилась почти впритык к дрейфующей яхте. И мы, и они старались не задевать ее случайными выстрелами. Однако тут преимущество было на нашей стороне. Враг ведь не знал, что и мы сами вынуждены проявлять осторожность, так как на борту наши десантники.

Бой был очень скоротечным, и Даля пополнила наш счет всего одним сбитым истребителем, хотя и пилотируемым. Поймала себя на том, что это «всего» думаю на полном серьезе. Третий бой, а я уже безгранично верю в своего стрелка.

Мы сами потеряли две машины. В обоих случаях пилот со стрелком успели катапультироваться. Вопрос оставался лишь в том, успеют ли подойти наши силы, чтобы их выловить? Немного времени мы уже выиграли, правда, благодаря скорее странной тактике дзынирского капитана, чем своим возможностям. И посылать на такое задание больше двадцатки истребителей не имело никакого смысла. Или справятся эти два десятка, или все погибнут вне зависимости от количества. Так зачем рисковать лишней парой десятков и тем более сотней?

Пока кружилась карусель, дзынирский крейсер не висел на месте. Он незаметно подобрался на расстояние уверенной стрельбы. Теперь стало понятно его поведение. Захотел и принца спасти, и вражеские истребители уничтожить. Только что нас было восемнадцать – и уже сразу шестнадцать. Пятнадцать… Выстрелы из крейсерских орудий не давали никаких шансов на катапультирование, машину разносило если не на атомы, то на очень мелкие фрагменты.

Все бросились врассыпную. Кто-то пытался спрятаться за корпусом адмиральской яхты, кто-то огрызался… Но это уже было совсем не сражение, а избиение.

И тут безвольно дрейфовавшая и не подававшая никаких признаков жизни с самого начала боя яхта открыла огонь. Выстрел из орудий, равносильных крейсерским, причем прямо в упор, смог сжечь силовую защиту противника. Корпусу тоже досталось.

– Туда! – закричала Даля.

Не задумываясь ни на мгновение, бросила машину прямо на крейсер.

Даля. Стрелок-истребитель

Влететь на короткий момент в мертвую зону не так уж и трудно. Только выжить после такого маневра шансов крайне мало. Если на входе подловить не успеют, то на выходе обязательно снимут. Все это прекрасно знают, поэтому никто и не пытается делать. Но Гинта не просто влетела, а каким-то чудом там осталась. Маневрировала буквально впритык к корпусу, сохраняя все время одно положение относительно большого корабля. Так близко, что даже несколько раз об него несильно ударилась. Только вокруг оси вертелась, позволяя мне вести огонь. Что я, собственно, и делала, вместо того чтобы размышлять о невозможности или маловероятности подобного рода маневров. А именно – расстреливала все, что высовывалось из корпуса, в первую очередь, конечно, орудия. Вскоре в пределах досягаемости не осталось ни одного выступа, по которому я бы не прошлась огнем.

Потом в дальнем от нас конце корпуса произошел взрыв. Это яхта произвела второй выстрел.

– Туда! – опять приказала я.

Гинта, ни на секунду не задумываясь, выполнила маневр, чуть ли не влетев в саму дыру. Я же открыла огонь из всех четырех орудий в образовавшуюся в бортовой броне брешь. Не целясь во что-то конкретное, а просто в надежде нанести максимальные внутренние повреждения. У яхты, конечно, орудия помощнее как минимум на порядок, но большую часть залпа все-таки сумела поглотить сгорающая броня, передо мной же такая преграда отсутствовала.

Получилось!

Даже слишком хорошо. Внутри крейсера что-то взорвалось, и один из вылетающих обломков достался нам самим. Прилично долбануло! Мы, кувыркаясь, полетели в одну сторону, а оставшийся на месте вражеский корабль начал медленно разваливаться на две неравные части. Гинта кое-как выровняла наш дрейф с помощью части еще с горем пополам работающих, скорее кашляющих, двигателей, но это все, что ей удалось сделать.

– Ну вот, опять придется звездочки на новую машину перерисовывать, – констатировала я.

– Это если наши успеют первыми, – ответила пилот.

– Не будь такой пессимисткой, Гин, лучше давай, пока время есть, подумаем, как станем изображать сбитый крейсер.

– Я, в отличие от одной короткоухой, реалистка, – ответила ашу. – И корабль тоже не мы одни сбили. Главные удары нанесли те, кто прятался на яхте.

– Подумаешь, крейсер большой, на всех хватит. Твоему Шишкину тоже медаль дадут или даже орден. А то и два, – попыталась подначить ее.

Однако Гинтири на это никак не отреагировала, и я продолжила:

– И потом, ни мой оптимизм, ни твой пессимистический реализм все равно ничего не изменят. Так что вместо того, чтобы дрожать от страха в ожидании выходящего из прыжка вражеского флота, лучше заранее крутить дырки для орденов и представлять, как украшаем борта новенького истребителя. Предлагаю звездочку с силуэтом крейсера, но не вписанного внутрь, а наложенного и слегка выходящего за пределы. Как тебе такая идея?

Напарница спорить не стала, но и обсуждать звездочку отказалась. Суеверная, как и все пилоты. Однако с этим ничего не поделаешь, и пришлось мечтать в одиночку.

Первым выпрыгнул наш линкор. Потом еще один. За ним весь флот. На этот раз оправдался именно мой оптимизм.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Сначала собирались устроить банкет с обмыванием наград у нас в казарме. И четверка Шишкина, и Даля с Гинтири. Пилота со стрелком мы сразу пригласили, и те пообещали прийти. Потом обнаружилось, что двум дивизиям в одной казарме будет тесновато, да и виновники торжества затеряются, поэтому недолго думали и нагрянули в столовую для личного состава. Туда и пять дивизий, как их понимают ашжурцы, запросто поместилось бы, так что она нас более чем устроила. Тем более специально проверили график дежурств, ближайшие несколько часов никого тут кормить не собирались.

Обмыли награды. Шишкин и вся четверка не только по паре высших орденов от ашжурцев получили, но и еще по какой-то медали от дзынирского принца. За смелость и находчивость. Что интересно, им их тоже выдали! Причем ашжурцы смотрели на это дело совершенно спокойно. Заслужил награду – получи. А свою или вражескую – не так уж важно. Ну и Дале с Гинтири было чем похвастать.

Поначалу все обстояло хорошо, пристойно. Посидели, поболтали, один из главных виновников торжества концерт по заявкам устроил… Даже Гинтири и та свой глоток из котелка почти не морщась сделала.

Потом заявилась толпа ашжурцев ничуть не меньше нашей. В основном пилоты с техниками. То, что зал занят, для них явно оказалось неожиданностью. Вообще столовая была большой, и мы на всю ни в коем случае не претендовали. Но пришедшим наше тут присутствие все равно не понравилось. Ни уходить в другое место, ни праздновать вместе с нами они не собирались.

Расположились на своей половине зала и начали комментировать дикие обычаи хомо. Мы в долгу, разумеется, тоже не остались. Тем более что прекрасно знали, как ашжурцев именуют дзыниры и какие из эпитетов им наиболее неприятны. Слово за слово, и вот уже в ход пошли кулаки.

Разнимать грандиозную драку, в которой принимали участие почти полтысячи людей и ашжуров, корабельной службе безопасности было не так-то просто. Прежде всего из-за количественного перевеса на стороне дерущихся. Поскольку на уговоры ни одна из сторон не реагировала, пришлось применять парализаторы. Да и они решили проблему далеко не сразу.

Даля. Стрелок-истребитель

Для меня драка началась совершенно неожиданно. Только что все было хорошо, и вдруг… Да, кто-то вел перепалку с ашжурцами на другом конце зала, но я на это не обращала внимания. А потом обнаружила, что уже лечу под стол, получив удар в ухо. Уже снизу увидела, как Гинта прыгает на ударившего меня ожу.

Какая-то неудачная для меня драка вышла. Как кто-то очень правильно сказал: лучшее место во время драки – это вне ее. Явно про меня. Всегда так считала и поступала соответственно. Однако на этот раз не получилось. Били, падала, поднималась, даже успевала ударить кого-то в ответ, после чего опять обнаруживала себя на полу. Да я никогда и не утверждала, что хорошо умею это делать. На самом деле не люблю и не умею. Как себя вести по обе стороны от курка – другое дело.

А вот Гинтири оказалась чем-то вроде ашжурского ниндзя. Создавалось впечатление, что напарница не дерется, а сидит за штурвалом (или что там у них?) своего истребителя. Попасть в нее было крайне трудно, как и во время настоящего боя, а в тех случаях, когда кому-то все же это удавалось, она не летела на пол, как я, а била в ответ, причем всегда более удачно.

– Не представляю, как можно быть таким прекрасным стрелком и такой беспомощной в чисто физическом плане? – обратилась она ко мне, после того как служба безопасности растащила драку и разогнала всех по казармам и каютам.

– Именно потому так хорошо и стреляю, что не желаю подпускать к себе врага на расстояние простого удара, – ответила я.

– Все равно, – возразила Гинтири. – Стрелки обычно в рукопашном бою лучше, чем пилоты. Если обладаешь достаточной реакцией для быстрой и меткой стрельбы, то и с дракой не должно быть проблем. Посмотри на меня.

– Смотрю, и то, что вижу, мне очень не нравится, – сказала я с максимальной иронией, на какую только была способна.

Еще бы! Фонарь под правым глазом, нос разбит, губа тоже. Когда переодевала разодранный комбинезон, продемонстрировала целый набор синяков разных размеров. И это ведь в нее почти не попадали! У меня самой на фоне «удачливой» напарницы только ухо было красным, по которому врезали с самого начала, и еще пара совсем небольших синяков.

Однако ашу пропустила всю мою иронию мимо своих длинных ушей и пообещала обязательно научить драться, как она. Ага! Очень мне это надо. Вот пускай для начала из моего «маузера» хотя бы с пятисот метров в мишень попадет (приклад не дам!), тогда и поговорим.

– Лучше скажи, что нам теперь за драку будет? – обратилась я к напарнице с более актуальным вопросом.

– Ничего, – ответила Гинта.

– Как ничего?! – удивилась я. – У вас что, такие драки обычное дело? Национальная забава? И раз никого не убили и почти не покалечили, то и наказывать не за что. Тогда понятно, почему так хорошо руками и ногами размахивать научилась, хотя пилоту такие навыки совершенно без надобности.

– Нет, явление крайне редкое и наказывается строго, но именно на этот раз ничего не будет. Капитан сейчас сам сидит и думает, как замять дело.

– Не понимаю, – честно призналась я.

– Это мы сейчас с тобой обсуждаем драку двух десантных дивизий, укомплектованных хомо, и примерно двух сотен членов экипажа ашу и ожу, преимущественно пар пилот-стрелок, а также техников, – охотно начала объяснять напарница.

– Ну да, – согласилась я, пока не понимая, куда она клонит.

– Однако имеется один маленький нюанс, – продолжила Гинтири. – Поскольку на стороне этих дивизий дрались еще и мы с тобой, а конкретнее я, то для всего остального флота будет совершенно ясно, что больше двух сотен членов команды собрались вместе и избили одну из прямых потомков последнего императора. Во всяком случае, обсуждаться последнее происшествие будет в основном в таком ключе. А участвовали ли в драке еще и какие-то хомо и на чьей стороне, мало кого заинтересует.

Ни фига себе. И ведь говорит совершенно серьезно. Не верить напарнице у меня никаких оснований не было.

– Тебя изобьешь, как же, – проворчала я.

– Так даже лучше звучит, – согласилась напарница. – Ты только прислушайся: «Две сотни членов команды собрались вместе, чтобы избить одну из прямых потомков последнего императора, но не сумели этого сделать».

Похоже, у Гинты это пунктик. Так мечтательно она выглядела, рассуждая.

– Ну да, согласна, звучит сюрреалистично, – признала я. – А если еще приложить список, кому и в каком объеме после этого была оказана медицинская помощь, то вообще.

– Да, жаль, не услышу ничего подобного в новостях, – вздохнула Гинтири.

– А в чем тут все-таки дело? – заинтересовалась я.

– Нас очень недолюбливают, но при этом существуют определенные неписаные правила, которых все стараются придерживаться, – стала объяснять напарница. – Дело в том, что спровоцировать кого-нибудь из потомков последнего императора на приказ (желательно глупый или не очень справедливый) от имени этого самого императора – высший пилотаж, можешь после этого всю жизнь гордиться и внукам рассказывать, а набить морду, наоборот, считается очень плохим тоном, никто не поймет и точно не одобрит. Для капитана та же ситуация. Если отменю его приказ – это одно, а если начну посредством своего права помогать выпутываться из сложной ситуации – совсем другое. Значит, плохой ты капитан, раз без потомка императора на борту со своими обязанностями справиться не способен.

Дальнейшее обсуждение прервал сигнал вызова. Мою напарницу требовал к себе капитан.

– Подслушивал, – пошутила я вслед убегающей Гинтири.

Споркил. Капитан линкора

Такой драки, наверное, не было ни на одном из кораблей за всю историю космического флота. Разве что в хрониках времен надводных кораблей можно найти нечто подобное. Да и то когда их строили из дерева и плавали под парусами. И если наказать всех виновных, то линкор потеряет немалую часть боеспособности. Две трети десанта еще ладно, операции на поверхности не так уж и часто случаются, но значительная часть пилотов и стрелков – совсем другое дело.

Наказал бы десантников, и дело с концом, тем более что первым ударил кто-то из них. Все бы так и было, если бы эта Гинтири не оказалась вовлечена в драку на стороне хомо. Как ее туда вообще занесло?! И ведь знал с самого начала, что с ней будут проблемы! Вот и теперь стояла передо мной строго по уставу, вся избитая и довольная. Нет, по лицу видно только первое, но все равно ясно, что довольная.

Дождалась вопроса и рассказала мне свое видение ситуации. Конечно же, сильно приукрасила, но по существу не очень-то и возразишь, именно так и будет. Все, конечно, прекрасно поймут, что в драке принимало участие куда больше народу, но самой популярной, несомненно, станет именно какая-нибудь похожая версия.

И потом Гинтири еще пообещала, что если будет наказана только одна сторона, то она потребует подробного расследования. Кто кого ударил первым не вообще, а в каждом конкретном случае. Даже правом своего рода ей для такого воспользоваться не придется, сделает как одна из потерпевших. Хуже всего было то, что я с ней и сам был вынужден согласиться. Куда лучше для команды, да и для флота в целом, если наказан не будет никто.

В общем, официальная версия событий получилась довольно-таки сюрреалистической. После победы в сражении и захвата в плен дзынирского адмирала две десантные дивизии, укомплектованные союзниками хомо, также именующими себя землянами, а еще участвовавшие в сражении пилоты и стрелки истребителей с присоединившимися к ним техниками собрались вместе, чтобы отметить событие по обычаям людей. Можно было представить лица начальства, которое станет читать этот отчет. Уже звучит дико, а дальше хуже. После совместного распивания продуктов органической химии, распевания земных песен и участия в принятых у хомо традиционных спортивных соревнованиях многие участники с непривычки получили травмы разной степени тяжести.

Адмиралы, конечно, не дураки и все поймут, но… Лишний раз ссориться даже с такими союзниками никто не захочет, поэтому никаких последствий от подобного рапорта я не ожидал.

Что интересно – все участники драки без всяких оговорок подтвердили правильность официальной версии. Хомо при этом почему-то очень веселили «традиционные спортивные соревнования» и «распивание продуктов органической химии». А еще они звали пилотов и стрелков отметить и это событие.

Глава 8

Танковые войска

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

По всем признакам предстояла крупная десантная операция, причем на поверхности. Секретность, конечно, вещь хорошая, но когда очередной транспорт доставляет на борт линкора танки, выводы напрашиваются сами собой. Не выставят же ашжурцы их сверху на броню для увеличения плотности заградительного огня?

То, что пилоты у ашжурцев почти все из ашу, мы уже давно знали. Танкисты же, наоборот, оказались исключительно ожу. Никакой дискриминации, просто эти две расы не только цветом волос и углом бровей отличаются. Десант с новичками отрабатывал совместные действия, тогда и познакомились. В основном, конечно, все делалось в виртуале, но и в трюм тоже заглядывали, чтоб познакомиться с техникой в реале и руками пощупать.

Для нашего Олега Ефимова это был настоящий праздник. Он и тут постоянно из подручных материалов модельки клеил, а уж дома вообще огромную коллекцию оставил. Теперь ей явно предстояло пополниться образцами инопланетной бронетехники. Танчики ас-шииш-а там уже были, теперь появятся и ашжурские, а раз предстоит сражение на поверхности, то и дзынирские. И не надо рассказывать, что танки с танками не воюют, очень даже наоборот.

– Интересно, какой-нибудь из наших танков с этим справится? – спросил один из бойцов, похлопывая по броне.

– Конечно! Тот же немецкий «Леопард М», модифицированный после испытания с применением трофейных технологий.

– Да ты что, наш Т-192 куда лучше.

– Ну ты и сравнил! Он же только под очень специфические условия заточен.

Сразу разгорелся спор о ТТХ земной бронетехники, в котором вопрос, какой танк круче ашжурского, был быстро забыт. Его сменил куда более актуальный вопрос всех времен и народов – какой танк из существующих и существовавших самый лучший, быстрый, непробиваемый, и вообще. Естественно, кончилось все тем, что, не придя к общему мнению, обратились к Олегу как главному специалисту в этой области.

– ИС и «тридцатьчетверка», – уверенно заявил он.

После такого заявления опять разгорелся спор с различными ТТХ в качестве аргументов. Но у Олега имелось на этот счет свое мнение.

– Как сказал Чингисхан: «Крепость стен равна силе и мужеству их защитников». Для тактико-технических характеристик это ничуть не менее актуально. Если бы в сорок пятом на улицах Москвы горели, как спички, рвущиеся к Кремлю «Тигры» с «Пантерами», то они и были бы самыми лучшими в мире. Но поскольку в том году все решалось на берлинских улицах и горели ИСы с «тридцатьчетверками» на подступах к Рейхстагу, то именно они и заслужили право так называться. И будут носить его до тех пор, пока Третья мировая не выскажет по этому поводу другого мнения.

Оспорить такие аргументы ни у кого не получилось.

Секретность в конце концов отменили, во всяком случае, для десантников и танкистов. Или только для их офицеров? Не знаю, меня никто не предупреждал, что не имею права доводить сведения до личного состава. Получили на планшеты карты предполагаемого театра военных действий. Должны были согласовать планы десантирования между собой.

Звучит очень странно, но орбитальной обороны как таковой у нужной планеты не было. Во всяком случае, такой, которая могла хоть что-то противопоставить даже не линкору, а хотя бы крейсеру. Но вот ПВО возле стратегических объектов оказалась на высоте. И наземная оборона тоже. С наличием танков, артиллерии и всего прочего, что в таких случаях необходимо. А чего еще ожидать от полноценной планетарной армии?

В общем, разбомбить с орбиты без проблем, а захватить не так просто. Разве что со всей планетой. Вот только она ашжурам была совершенно не нужна. Они бы как раз разбомбили и улетели, но от Арбитров поступил другой приказ. И кому-то из командования пришла в головы гениальная идея высадить десант подальше от объекта и прорываться уже по поверхности. Раньше, чем войска очухаются. У них на карте, наверное, все красиво получалось, а нам топай.

– Планета входит в дзынирскую империю, но населена не ими, а одной из колониальных рас, – начал рассказ старший офицер танкистов.

– Которой? – тут же спросил сержант Шишкин (совещались с самого начала «без чинов»).

– Самоназвание Аролы. Гуманоиды. Крупные, от двух с половиной до трех метров ростом. Покрыты шерстью. В империю дзыниров входят скорее формально, чем реально. Технически отсталые, не намного в этом смысле превосходят хомо.

– Спасибо, – проворчал Шишкин.

– Пожалуйста, – ответил ожу, как будто не понял иронии.

Хотя прекрасно он все понял. Не сомневаюсь, что и сравнение подобрал специально, хотя наверняка оно полностью соответствует действительности, так что не придерешься. Но и Шишкин в долгу не остался.

– Краем уха слышал, – зашептал мне сержант, – что Арбитры предлагали перебросить для этой операции пару танковых дивизий ас-шииш-с. Настоящих, а не в сотню личного состава, как тут принято. Но ашжурцы, как всегда, отказались. По мне, так зря. Не знаю, какие у них там принципы, сам я Арбитров тоже недолюбливаю, но для колониальных миров могли бы и послабление сделать. Послать настоящих специалистов.

Все собравшиеся прекрасно это слышали. Да и Шишкин не старался шептать тихо (скорее наоборот), но продолжили обсуждать планы как ни в чем не бывало. Вообще эти самые планы предполагаемого сражения были сброшены на планшеты вместе с картами местности, и все наше совещание свелось к разделу участков, которые возьмет на себя каждая из трех имеющихся на корабле дивизий.

Одного нашего линкора против вооруженных сил целой планеты точно не хватило бы (если нужно что-то там захватить, а не уничтожить). Но орбитальная бомбардировка не предполагалась даже в качестве артподготовки. Однако оценивая размеры выделенного нам сектора, напрашивался вывод, что в операции примет участие как минимум десяток таких кораблей, а скорей всего, значительно больше.

К счастью, никаких шагающих роботов размером с трех-, а то и пятиэтажные дома в этой войне участия не принимало. Хотя, если бы противник надумал построить нечто подобное, никто бы точно не возражал. Эффективность у такой штуковины куда ниже, чем у танка, даже если тот техническим уровнем и чуть пониже, а попасть в нее запросто. Мечта, а не мишень!

Но никто их почему-то не строил. Не созрела еще военная мысль галактики. Таким образом, получалось, что самыми ближайшими аналогами шагающих боевых роботов были наши десантные скафандры. Не такие большие, но все же дающие некоторые преимущества и не имеющие основной части недостатков, присущих настоящим мехам.

Ашжурские танки специальных отсеков для пехоты не имели. Что, в общем-то, понятно, так как без боевых скафандров они давно уже не воюют, а в них в танк не залезешь в любом случае. Вместо этого имелись специальные стыковочные ячейки снаружи. Боевой костюм туда крепился, как бы превращаясь в дополнительную огневую точку и становясь на время с танком до определенной степени единым целым. Силовое защитное поле тоже объединялось и в случае атаки энергетическим оружием давало серьезный прирост безопасности.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Челноки не успевали коснуться поверхности, а из открытых люков уже выскакивали танки с десантом на борту. Самое неприятное время для десантника – это то, которое он вынужден провести в воздухе, представляя из себя заманчивую мишень. И неважно, купол ли парашюта над тобой или броня инопланетного челнока. Ничто не меняется! Пока не почувствуешь под собой твердую землю, от тебя самого ничего не зависит.

Пилоты опять уходили в небо, чтобы не попасть под возможный огонь. Они, наоборот, считали, что чем выше, тем безопаснее. И это хорошо, так как им еще за нами сюда возвращаться. Захват всей планеты не планируется, только одна операция.

А вообще нарваться на системы ПВО, по идее, не должны. Мы высаживались далеко от любых охраняемых объектов, и никто в нас ни во время выброса, ни сразу после него не стрелял. Но уставы и инструкции, а также куда более важные рефлексы никто не отменял, и все было сделано именно так, как надо.

Кстати, наш челнок сел мягче и точнее всех остальных да и летел куда комфортнее (не трясло, не болтало, никаких лишних перегрузок, и вообще…), так как с нами на этот раз была снайперша Даля. Аппарат, конечно же, пилотировала не она, но лишившаяся таким образом напарницы Гинтири настояла, чтобы в кресло пустили ее. У пилотов-истребителей класс куда выше, чем у тех, которые обычно сидят за штурвалами челноков, и мы имели возможность в этом убедиться буквально на собственных задницах.

Гинтири. Пилот-истребитель

Посадить челнок, дождаться, пока пробками повыскакивают бронированные машины, и взмыть обратно в небо. Плевое дело! Да хоть с закрытыми глазами!

К сожалению, умение управлять космическим истребителем не позволяет приемлемо летать еще и на атмосфернике. Там совсем другая специфика. Иначе я бы точно прикрывала этот десант с воздуха, а не высаживала его на планету. Даже не так! Не я, а мы с напарницей прикрывали бы. Но ее отправили вниз, а я должна была оставаться на линкоре, однако воспользовалась приоритетным правом лучшего пилота.

Атмосферные истребители, предназначенные для десантных операций, сбрасывают со специально разработанных для этой цели челноков. Обратно уже их никто не собирает. Катапультировавшиеся пилоты и стрелки эвакуируются вместе с пехотой. Когда-то были разработаны и челноки-эвакуаторы специально для самолетов, но позже практика доказала их экономическую нецелесообразность. Проще, дешевле и намного безопаснее иметь одноразовые атмосферники, которые бросаются на месте после завершения операции. Этот прием мы начали практиковать сами, еще до Арбитров, и теперь, когда снабжались всем необходимым, тем более использовали исключительно его.

Но в любом случае я никогда не училась летать на самолетах. По минимуму, конечно, умею, но для боя в любом случае недостаточно. А челнок – совсем другое дело. Он одинаково неуклюж, медлителен и неповоротлив как в космосе, так и в атмосфере.

После выброса десанта поднялась обратно на орбиту, где мне не угрожала местная ПВО. Теперь предстояло долгое ожидание, пока операция не закончится.

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

Пятьсот километров марша по пересеченной местности на танках – не подарок. Даже на ашжурских танках, мчащихся почти по любой поверхности на антигравах, как по автостраде. Хорошо хоть, именно на нашем направлении не предвиделось практически никакого сопротивления. За полным отсутствием дорог, строений и вообще чего бы то ни было.

Только один раз налетели штурмовики, но их вовремя перехватили наши атмосферники. Пронесло. Хотя, с другой стороны, боевому скафандру есть чем ответить самолету. Один на один – шансов, естественно, никаких, но дивизия космодесанта против десятка штурмовиков – исход боя заранее не угадаешь. Да и у танков собственные системы ПВО тоже имелись, и ответить они могли уже на полном серьезе. Но не понадобилось, и никто по этому поводу не переживал. Все прекрасно понимали, что и в случае победы потери, и немалые, были бы неизбежны.

Хуже всего то, что нам даже перед самой выброской никто так и не сообщил цели визита на эту гостеприимную планету. Вернее, цель поставили довольно четко. Одиноко стоящая гора и военный объект на ней или, скорее, под ней. И все!

А что за объект? Зачем он нужен? Что там хранится или производится?

Никакой информации. Только предупреждение, что большая часть защищающих гору войск по вооружению будет ненамного превосходить земные армии. Предположительно. И уже на самом объекте можно ожидать ограниченного дзынирского контингента.

Вот и перли по каменистой равнине к уже появившемуся на горизонте белому пятну. Это была снежная шапка вершины. Когда подъехали достаточно близко, чтобы можно было рассмотреть местную Килиманджаро целиком, получили один очень неприятный сюрприз.

Когда нам говорили, что военные технологии могут быть чуть лучше, чем на Земле, то забыли сказать, какие именно. Но сюрприз был вовсе не в этом. Первое оружие, что ударило по нам и уничтожило сразу два танка вместе с экипажами и десантом, вряд ли можно было назвать технически превосходящим. А вот устаревшим запросто.

Это как если взять танковую дивизию конца двадцатого века и послать против эскадры подошедших к берегу линкоров, только конца века девятнадцатого. Кто победит? Правильно, какими бы устаревшими линкоры ни были, я бы на танки не поставил. Танковая пушка броню плавающего монстра разве что поцарапать способна, а главному калибру даже попадать не обязательно, ударь примерно рядом, и маленьких стальных черепашек если не перевернет, то грунтом засыплет. Долго и дорого, это понятно, зато гарантированно и безопасно.

Правда, в нашем случае ни берега, ни линкоров поблизости не наблюдалось. Однако то, из чего противник вел огонь, назвать иначе, чем батареей береговой обороны, было трудно. Во всяком случае, у меня возникло именно такое подозрение. Зачем эти древние пушки кто-то установил в самом центре материка, да еще с совершенно пустого направления, сказать затруднительно. И некогда. Так как системы наведения у них явно были вполне современными.

Первый залп дал ошеломляющий результат! Потом танки пошли зигзагами и вообще всячески стали затруднять противнику прицеливание. Прямых попаданий, к счастью, больше не было, но и близких разрывов вполне хватало. Многотонные танки переворачивало, словно картонные коробки. Недаром боевые машины часто именно так и называют – коробочками, оказалось очень к месту. Десантники, которым после такого удавалось уцелеть, отстыковывались от своих танков и продолжали движение уже пешком. К счастью, невосполнимых потерь больше не было, но поврежденных скафандров и ранений хватало.

Если и дальше сравнивать с танковой дивизией и эскадрой линкоров, то в нашем случае имелось одно решающее отличие. Тут между нами отсутствовала такая серьезная преграда, как море. Стоило прорваться в мертвую зону, которая у таких крупнокалиберных орудий была совсем не маленькой, и все…

Теперь мы могли громить батареи совершенно безнаказанно. Почему здесь не было ни пулеметных гнезд, ни орудий вспомогательных калибров, абсолютно непонятно. Но факт оставался фактом, и батарею мы захватили.

Было понятно, что это только первая линия обороны и радоваться рано. По некоторым признакам получалось, что орудийные башни врыты в землю не одно столетие назад, такое предполагало наличие и других серьезных сюрпризов. Не простой объект прятала под собой одинокая гора. Совсем не простой.

Собрались двигаться дальше, но поступил приказ оставаться на месте. Занять оборону и никого не пропускать. Как вовнутрь, к объекту, так и наружу. Начальство, как всегда, в своем репертуаре. Сразу не могли предупредить. Мы уже успели всю батарею заминировать и чуть не взорвали. Саперы, матерясь, извлекали только что ими же заложенные заряды. К счастью, минировали не в расчете сделать кому-то сюрприз, и на неизвлекаемость никто ничего не ставил.

Естественно, возникла идея восстановить орудия главного калибра, развернуть их на сто восемьдесят градусов и пройтись по очагам обороны на горе. Но пришлось отказаться. Сама идея была хороша, но конструкция орудийных башен изначально исключала такое их использование. Может, опасались бунта, а возможно, просто не видели необходимости тратить ресурсы на ненужную дополнительную способность.

Однако часть орудий мы все же привели в боевую готовность. На случай, если противник попытается прислать подкрепления именно на нашем направлении. Вообще задача оказалась очень непростой в силу габаритов алоров, вернее, не их самих, а их оборудования. И снаряды, и механизмы, и вообще большая часть техники не предполагали их использования такими маленькими и слабыми существами, как люди или ашжурцы. Но сервоприводы боевых скафандров позволили пусть и с затруднениями, однако справиться с задачей.

Хотя если честно, вся эта игра с пушками была не более чем игрой. Впечатлились тем приемом, который нам оказали, и решили попробовать. Нет, пальнуть в нужную сторону не проблема, а вот попасть вряд ли получится. Системы наведения были современными в понимании местных. До космических технологий им далеко, а электронику свою сварганить сумели, и нам она не подчинялась.

– Слишком примитивная, – заявил десантник-ожу, выполняющий роль техника.

Даля. Стрелок десантной дивизии

Нет, с этими «снежными людьми» мне определенно не повезло. Вовсе не как снайперу. Тут как раз все было в полном порядке. Даже более чем. В трехметрового гиганта попасть очень просто. Не попасть куда труднее. Мечта, а не мишень!

Дело было совсем в другом. Захватили целую кучу стрелкового оружия, но я ничем не могла воспользоваться. Впервые за многие годы! После первых неудачных опытов с алорским оружием рядом нарисовался Алексей.

– Ну и как? – спросил он. – Успехи есть?

И что было ему ответить?

– Нет, – коротко, но зато честно проворчала я.

– Почему?

– Самый маленький из найденных мною образцов является почти полным аналогом земного «Ремингтона 95 Дабл Дерринджер». Я вообще-то этот тип пистолетов недолюбливаю – маленький, неудобный, зарядов мало, в смысле всего два. Застрелиться если только, но на мою способность попадать в цель размеры инструмента сильно не влияют. Вернее, до сих пор не влияли.

– Постой, это такой маленький, двухзарядный, который в вестернах ковбои в сапог иногда прячут, а девушки из салунов под корсет? – спросил, уточняя, сержант.

При этом он жестами изобразил движение, будто пытается что-то спрятать (вовсе не в сапог!), сам тем временем пялился на мою грудь. И, похоже, броня скафандра ему вовсе не мешала. У многих мужчин есть способность видеть сквозь одежду, но они в этом никогда не признаются.

– Он самый, – ответила я.

– Нет, Даля, я знал, что это дамский пистолетик, но от тебя никак не ожидал. Неужели и из него стрелять тренировалась?

– Конечно. Моя любимая модель этого типа оружия – российский МР-451.

– И чем он от остальных отличается?

– Да почти ничем, – честно ответила я. – Разве что внешне на настоящий пистолет больше похож, и еще два запасных патрона в рукояти спрятано. Могу навскидку обе пули в одну точку положить с расстояния, ну скажем, чтоб не соврать, два десятка шагов.

– Всего?! – искренне удивился Алексей. – Для тебя это практически в упор.

– Ну так и «дерринджеры» далеко не снайперские винтовки, – пояснила я. – Для большинства и десять шагов в ростовую мишень будет много. Алорский же, сам видишь, размером как минимум с «Дезерт Игл». Несмотря на то что с такой пушкой только Памела Андерсон может в кино бегать, тряся силиконом грудей, из него я стрелять пробовала, вполне нормально, а из этого – никак.

– Что, совсем? – недоверчиво спросил он.

– Ну, если говорить о чисто физическом действии, то есть направить ствол в нужную сторону, нажать на спусковой крючок и выдержать отдачу… Это получается, а вот попадать… Разве что в «снежного человека» и не более чем с того же десятка шагов. Моих, а не алорских шагов.

Ладно, какой-никакой, а трофей себе оставила. Раз уж спустились на планету, то нужно же хоть что-то отсюда привезти. Другие, видела, камешки подбирали, но это не по мне. Оружие – вот самый лучший сувенир в любом смысле.

Когда три дивизии заняли практически круговую оборону, тоже подобрала себе место под снайперское гнездо. Им оказалась смотровая башенка одного из орудий, что решили не использовать. У нее обзор был куда шире сектора обстрела – все триста шестьдесят градусов. Устроилась вполне комфортно, во всяком случае, тесно не было, даже в десантном скафандре места хватало.

Однако повезло. Не пришлось сделать ни одного выстрела. Где-то вдали грохотали, то почти затухая, то опять усиливаясь, звуки боев, но на нашем направлении все было тихо. Даже временами налетающая авиация, то вражеская, то ашжурская, работала по каким-то другим целям. Так и просидели, пока не поступил сигнал на эвакуацию.

Правда, в таком спокойном сидении нашлись и свои минусы. Главный – эвакуировали далеко не первыми как наименее пострадавших (раненых танкистов и десантников собрали раньше). Три наши дивизии уходили последними, оставаясь в обороне, на тот случай, если противник вдруг изыщет резервы и надумает помешать. Зато увидели, как взорвалась гора. Не вся, конечно, но оставленные внутри заряды были достаточно мощными, чтобы превратить тысячелетия назад потухший вулкан в действующий. Пускай всего на несколько мгновений, пока инициированная взрывчатка не выжгла все, что могло, и многое из того, что не могло гореть. Но все же зрелище получилось впечатляющим.

Когда прилетели челноки, мы уже оставались последними, кого еще не эвакуировали. Тот, что забирал меня, естественно, пилотировала Гинтири. Я, понятно, сразу перебралась на место стрелка.

– Ну как? – спросила напарница.

– Понятия не имею, – честно ответила я. – Большую часть операции просидели в обороне. Такое впечатление, что не мы высадились на планету, а наоборот.

– Вот и хорошо, – заявила ашу. – Убьют еще без меня где-нибудь на поверхности, что я потом делать буду?

Позже из слухов выяснилось, что операция провалилась. Объект захватили и уничтожили, но он оказался совсем не тем, который искали. И, учитывая понесенные потери, высадка действительно была проведена зря. Гору и с орбиты можно было разнести в щебенку, с куда большим эффектом и меньшими затратами.

Споркил. Капитан линкора

Еще не успели вернуться челноки, а по кораблям уже поползли слухи. Как говорил древний поэт: «Нет загадочней явления в природе, чем слухи. Они летят быстрее звука со светом, и объяснить их скоростей не сможет ни один ученый муж». Поэт оказался прав. Свои стихи он писал еще тогда, когда самым быстрым средством передвижения являлся парусник. Прошли тысячелетия, мы сами теперь летаем быстрее света, а слухи все равно всегда на шаг впереди. И ученые по-прежнему бессильны объяснить природу этого явления.

Даже капитанам линкоров не сообщили цели операции, но уже весь флот знал, что она провалилась. А ведь служба безопасности, которая все и организовала, пригнала три собственных корабля типа линкора, и ее представители вообще ни с кем не контактировали сверх необходимого. Не помогло, все равно весь флот знал.

Моему экипажу еще повезло, потери были из самых низких. На некоторые линкоры вообще почти никто из десанта не вернулся. Всему виной запрет службы безопасности на орбитальные бомбардировки и секретность. Понимай мы, ради чего это затевалось, возможно, смогли бы избежать части потерь. Неизвестно, узнали бы о настоящей цели операции, если бы она увенчалась успехом, но теперь, когда провалилась, точно покроют всеми грифами секретности, какие только есть. Поэтому безопасников никто и не любит. Вернее, в том числе и поэтому. На самом деле причин немало. Любой капитан скажет, что в их делах лучше не участвовать, даже в качестве корабля огневой поддержки.

Глава 9

«Союзники»

Споркил. Капитан линкора

Когда я находился на мостике, неожиданно загорелся экран связи. Не после того, как приняли сигнал вызова, а сразу, без каких-либо действий со стороны команды. Это могло означать только одно: произошло прямое подключение. Так всегда бывает, когда по ту сторону канала находится кто-нибудь из Арбитров. Их самих никто и никогда не видел – ни лично, ни посредством связи, экран просто светится матово-белым. С ними можно только говорить, да и голос принадлежит не самим загадочным властелинам галактики, а автоматическому переводчику, при всей их нелюбви к мыслящим машинам.

– Хочу сообщить радостную весть! – прозвучало с экрана.

– Война закончилась? – с иронией спросил я.

Умеют или нет Арбитры различать и правильно понимать интонации и знают ли, какую дополнительную информацию те несут, никто толком не представлял, но одно было известно достоверно: реагировать на такие вещи они никогда не реагируют. Если не показывать эмоции другим ожу и особенно ашу считалось хорошим тоном, то на Арбитров это правило никак не распространялось, а понимают ли они или нет, никого особо не волновало.

– Нет, но приближается к концу, – ответил тем временем невидимый собеседник по ту сторону экрана.

Как сказал последний император: «Опасайтесь Арбитров, приносящих хорошие новости». Он тогда уже не был императором, но фраза внесена в список его великих изречений. У меня сразу же возникло ощущение, что это именно тот случай. По какому-то наитию взял и переключил трансляцию на систему внутреннего оповещения корабля, чтобы весь экипаж услышал «хорошие» новости.

– Наступил переломный момент, – звучало из-за матового экрана. – Одна из колоний дзыниров откололась от их империи и готова воевать на нашей стороне. Твой корабль ближайший к их флоту, всего день пути до соединения.

В очередной раз убедился, что император был прав. Весть действительно оказалась «хорошей». Неужели Арбитры в самом деле считают, что мы должны обрадоваться?!

– Ни один ожу или ашу не станет воевать на одной стороне с предателями, – заявил я. – При обнаружении любой их корабль будет объявлен приоритетной целью и уничтожен.

Арбитр, что сообщил мне «приятную» весть, надолго замолк. Можно подумать, он ожидал другой реакции. Нас когда-то победили именно из-за предательства колоний, и мы не собирались этого прощать или забывать. Ни своим, ни чужим. Есть те, кто утверждает, что в любом случае проиграли бы, лишь продлив агонию, но их мнение никогда не было популярным.

– Ты не можешь отвечать за весь свой народ, – наконец снова заговорил Арбитр.

– Я могу! – раздалось у меня за спиной.

Это была Гинтири. Оказывается, как только услышала трансляцию по внутренним коммуникациям, сразу же помчалась на мостик. Даже переодеться толком не успела, просто натянула комбинезон поверх своих украшений из жидкого золота (странная мода ашу).

– Именем своего предка Зинкора Двенадцатого, известного еще как Зинкор Великий и Зинкор Последний, объявляю, что любой корабль предателей должен быть избран приоритетной целью и уничтожен. Любой представитель их расы, обнаруженный за пределами родной планеты, тоже. Рожденным ковыряться в грязи нет места среди звезд!

Гинтири сделала небольшую паузу, после чего добавила:

– Император сказал моими устами. Ашу и ожу услышали.

Как только она закончила говорить, я нажал клавишу экстренной связи. Запись с новым императорским указом ушла в пространство. Вот за это потомков последнего императора с их привилегиями и терпят. Теперь Арбитры могли делать все что им заблагорассудится, но отменить слово давно умершего, однако все еще живого императора у них нет права. Сами когда-то подписались под таким договором и уже несколько раз нарывались на последствия.

Даля. Стрелок десантной дивизии

– Что это было? – спросила я вернувшуюся Гинту. – Арбитры предложили вам целую планету с собственным флотом в качестве союзников, а вы их чуть ли не самыми главными пидорами во вселенной объявили (после самих Арбитров, разумеется).

– Они предали свою империю! Нам такие союзники не нужны! – гордо ответила ашжурская принцесса. – Когда-то мы сами проиграли именно из-за подобного.

– А как же ваша война? – спросила я.

– Это не наша война, – напомнила Гинтири. – Или ты забыла?

Я не забыла. А еще вдруг вспомнила, что сама принадлежу к народу, который не раз предавал свою империю, но решила об этом не распространяться. Спросила о другом:

– А твое право говорить от имени всего народа? Не ожидала, что оно распространяется на такие глобальные вещи.

– Когда воевали с Арбитрами, – начала рассказывать Гинтири, – нас предали все колонии. Мы когда-то вывели этих дикарей к звездам, а они при первой же возможности ударили в спину. Речь уже шла о нашем уничтожении если не как вида, то как цивилизации. Чтобы этого избежать, последний император Зинкор Двенадцатый подписал указ о капитуляции и принял условия Арбитров. Однако сумел вставить туда несколько хитрых пунктов, которым те не придали поначалу значения. Но сдавшийся не имеет права на трон, и он отрекся, а позже покончил с собой. Осталось завещание, дающее прямым потомкам право говорить от его имени. А также пожелание восстановить династию сразу же, как только с лица галактики исчезнут Арбитры.

– Так значит, не исключено, что я делю каюту с будущей императрицей? – пошутила в ответ. – Указы, во всяком случае, издавать ты уже неплохо умеешь.

– Разве что ты уничтожишь Арбитров, – в тон мне ответила принцесса.

– Ты только укажи, куда стрелять, будь уверена, не промахнусь, и рука не дрогнет.

Насчет последнего я вовсе не шутила. Точно не дрогнет.

Еще немного поболтали в том же ключе, место министра всех дел я себе на всякий случай выторговала. Разговор прервало ощущение прыжка.

– Куда это мы? – спросила я. – Вроде в планах ничего не было.

– Выполняем мой приказ, – спокойно ответила Гинта.

– Какой? – не сразу поняла я.

– Уничтожать предателей при любой возможности, – напомнила она. – А из слов Арбитра выходит, что как раз мы ближайшие к ним.

– Насколько я помню, он никаких координат упомянуть не успел, а про то, что там целый флот, наоборот, очень даже откровенно сказал.

– Что до координат, то их и вычислить не долго, – начала рассуждать принцесса-пилот. – Космос – он не так пустынен, как кажется, и корабли тут прыгают не наобум, а чаще по определенным законам.

– Так уж и не долго? – не скрывая иронии, ответила я.

– Ну, если не сами координаты, то направление точно, – признала, что я хоть что-то да смыслю в этом деле, напарница.

– А как быть с тем, что у нас всего один корабль, а там целый флот? – вернулась я к главной теме.

– Сама подумай, понадобился бы наш линкор, окажись там настоящий боевой флот? Наверняка Арбитры наштамповали кораблей, после чего собрали на предавшей дзыниров колонии всех, кто успел раньше поработать в космосе.

– И что? – пока не поняла я, куда клонит напарница.

– Во-первых, они служили на кораблях дзынов, где всем, чем только можно, управляют компьютеры, а от Арбитров получат либо точные копии наших, либо вообще до предела упрощенные. Им придется всему учиться практически с нуля.

– А во-вторых?

– Даже не во-вторых, а в-главных! – торжественно ответила Гинтири. – Не знаю, кого из сателлитов дзыниров Арбитрам удалось склонить к предательству, но в самом лучшем случае они такие же дикари, как вы.

Увидев мое лицо, напарница продолжила:

– Не обижайся, Даля, а попробуй посмотреть объективно. Представь себе ситуацию: все ашу и ожу покинули линкор, и на нем остались только две дивизии хомо. Плюс была бы возможность набрать необходимое количество инженеров, пилотов и ученых с вашей планеты. Не сомневаюсь, куда-нибудь улететь у вас бы получилось, а воевать еще очень долго нет.

– Это смотря с кем, – только и смогла ответить я.

Напарница даже говорить ничего не стала.

Как бы мне это не нравилось, была вынуждена признать, что Гинтири права. Но больше на эту тему мы с пилотом не разговаривали.

А ночью нас с коек поднял сигнал тревоги. После третьего прыжка корабль вынырнул в пределах видимости предполагаемого флота расы-предателя. Дежурные истребители уже вылетели и теперь собирали все оставшиеся экипажи.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Линкор вышел на след вражеской эскадры или даже целого флота, и капитан Споркил явно намеревался ввязаться в бой. Это была вторая новость, первой оказалось то, что напарница нашей Дали способна издавать указы от имени всех ашжурцев (ну и сам указ как таковой). Вынырнули слишком далеко, что не удивительно, учитывая прыжки почти наугад. Заняли места у установок заградительного огня и стали ждать. Времени на размышления было немало.

Похоже, правила Испытаний для космических цивилизаций были совсем другими, нежели для планетарных. Понятно, что целые звездные системы никаким полем друг от друга не отгородишь. Во всяком случае, Арбитрам такое пока не под силу. К счастью. Надеюсь, они никогда этого не смогут.

Но почему отколовшуюся от дзынирской империи колонию приняли без всякого, даже символического Испытания? Так всегда делали, под предлогом, что, мол, решился объявить независимость под лозунгом «заграница нам поможет», значит, считай, прошел свое Испытание? Или у Арбитров плохи дела, и они на ходу придумывают всякие исключения?

У нас на Земле все государства, даже никем не признанные, были отгорожены непроницаемым ни для чего, кроме света и воздуха, полем, и для каждого провели свое, персональное Испытание. Если на такой территории обнаруживались чужие войска или базы, то они уничтожались при помощи вооружений, многократно превосходящих все земные аналоги. Ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. После чего для каждой страны выделялся отдельный контингент, который и проводил Испытание адекватным оружием.

Учитывалось все. Технический уровень страны, численность и вооружения армии и других подобных формирований, численность самого населения и много чего еще, вплоть до криминогенной обстановки в отдельно взятых районах. Но как бы они ни старались, все равно случались накладки и ошибки планирования. Например, если население предпочитало самостоятельно решать свои проблемы и не впутывать власти, его могли счесть законопослушным (ведь нигде это не фиксировалось) и нарваться на неожиданно сильное сопротивление.

Но в целом все было в пределах придуманных Арбитрами правил, и если у страны отсутствовали атомные авианосцы, то ничего похожего против нее не посылалось. А если были, но находились в чужих территориальных водах вместе с разбросанными по миру военными базами (где их благополучно уничтожили в первые же минуты), то все равно засчитывались как часть армии, с соответствующими последствиями.

Если же все население поголовно бегает под пальмами с голым задом и автоматом, ничего другого не умеет и не желает (особенно работать), то против них и посылалось такое же количество гориллоидов с похожими автоматами. Вот где Арбитры исключительно в масть попали, причем самым буквальным образом. Только оказалось, что негры и из автоматов стрелять тоже толком не умеют. У многих «калаши» хоть и передавались от отца к сыну, но ни разу на протяжении поколений не чистились (они просто не подозревали, что оружие нужно чистить и можно разбирать!!!). Казалось бы, все вооружены, все стреляют чуть ли не с самого детства, ан нет. Ни одна из африканских стран испытания не прошла. Отбились только несколько районов с преимущественно белым населением и, как ни странно, некоторые отдельные племена. С другой стороны, все закономерно – испытывали ведь на готовность родину защищать, а не убить соседа за связку бананов.

Слышал, как-то испытывалось государство, чем-то похожее на земную Римскую империю. Обычно Арбитры совсем уж дикарей не трогают, но в тот раз им зачем-то сама планета понадобилась. Ас-шииш-а тогда воевали только в бронежилетах и со своими фамильными мечами. Танки использовали исключительно в качестве транспорта.

Позже выяснилось, что если в стране, не прошедшей испытания, какие-нибудь область, район, город, деревня или даже хутор давали неожиданно высокий отпор, живущих там людей могли счесть достойными и оставить единственными жителями того государства. Так произошло с Куршской косой, уже упомянутыми белыми областями Африки и некоторыми другими.

Те же США испытания не прошли, чего нельзя сказать о десятках мелких городков на Юге, куда политкорректность и общечеловеческие ценности хотя и проникли, но еще не успели укорениться. Шерифы раздавали всем желающим значки помощников и оружие. Кому не досталось, прекрасно обходились и без значков, а из чего стрелять, там и так у всех хватало. В тех краях соответствующая поправка к конституции являлась одним из самых чтимых законов. И что интересно, жители таких городков потом не особо горевали из-за исчезновения населения остальной Америки.

Были и вообще исключительные случаи. Барселону отстоял один дворянин со шпагой. Пока жители города строили на улицах баррикады, ожидая скорого подхода врагов, представитель древнего рода вышел встречать колонну инопланетной бронетехники. Нет, он вовсе не рассчитывал ни остановить, ни задержать пришельцев. Просто хотел умереть с фамильной шпагой в руках. Владел он ею в совершенстве, но против танка лом и тот куда эффективнее – его хоть в гусеницу засунуть можно (если подойти сумеешь).

Но колонна встала.

Вообще во время земного Испытания холодное оружие ас-шииш-а использовали разве что для казней. Есть у них милая привычка рубить головы, не разбирая пола, возраста, расы: если нарушен их закон или воинский кодекс, кара всегда одна. Хотя бывало и для того, чтоб спровоцировать не желающих сопротивляться мирных жителей. Земляне отточенному даже не веками – тысячелетиями уровню мало чего могли противопоставить – разве что какие-нибудь масаи в Африке пытались копьями отмахиваться (те, у кого автомата не нашлось), японцы что-то изображали… наши топором головы рубили, на колья насаживали, типа здесь обезьянам проходу нет. В основном ас-шииш-а стреляли да бронетехникой в фарш раскатывали кого могли.

Но поединки иногда случались, несколько – даже попали на Ас-шииш-а в Книгу Радости. И Хорхе Вальдеса из Испании, который с прадедовской шпагой смог задержать в Барселоне наступление целой роты, один из участников таких. Сначала просто вышел умирать, а потом обнаружил, что может вызывать командиров и убивать по их правилам. Чужим и непонятным, но правилам, которые соблюдались. Два часа. Потом колонна развернулась и поехала в другую сторону. Нет, не из страха, просто решили, что город, способный выставить такого бойца, достоин жить. Сами решили, не интересуясь, что по этому поводу могут подумать Арбитры.

И потом, когда решалась судьба Испании, слишком неоднозначным получился результат, эта самая единственная шпага, брошенная на нужную чашу весов, сыграла роль недостающей капли. Ас-шииш-а и походатайствовали.

А тут, среди звезд, понадобился союзник, и сразу объявили, что получение независимости путем предательства и было тем самым Испытанием. Еще одно доказательство того, что Арбитры склонны нарушать собственные правила.

Гинтири. Пилот-истребитель

Истребители второй волны покидали линкор по готовности, а не звеньями, как дежурная эскадрилья. До вражеского флота было далеко, практически на пределе досягаемости для таких машин, но капитан не стал делать малого прыжка, а послал вперед нас. И правильно. Вынырнув в гуще чужого флота, очень рискуешь, какими бы неподготовленными экипажи там ни были. Просто массированным огнем могут задавить. А так существует опасность лишиться только небольшой части истребителей, да и то, скорей всего, потери если и будут, то совсем незначительные, так как в случае реальной угрозы возможно просто отступить. Тем более путь в обратную сторону к тому времени станет короче, ведь линкор хоть и не спеша, но летит за нами.

Первая волна истребителей уже успела удалиться на приличное расстояние, и мы последовали за ними. Со стороны вражеского флота шли непрерывные сигналы на нашей волне, но никто не собирался отвечать.

– Кто хоть там? – спросила стрелок.

– Ты что, не прочитала информацию сразу после моего решения с ними воевать? – удивилась я. – Арбитры сами передали полный пакет.

– Нет, а ты? – вопросом на вопрос ответила Даля.

И тут я вдруг поняла, что и сама сразу не поинтересовалась, а после сигнала тревоги стало не до того. Мне, в принципе, было все равно, какая из рас-сателлитов откололась от дзыниров. Но поскольку лететь предстояло никак не меньше часа, да и то если на полном форсаже, можно было поболтать, и эта тема не самая худшая. Вызвала на один из резервных экранов информацию.

– Самоназвание Ир’Кла, – начала читать вслух я. – Гуманоиды. В этом смысле подпадают под средние параметры что ашжурцев, что хомо, что самих дзыниров.

– Технический уровень? – тут же спросила Даля.

Да, когда сказала напарнице, что, скорей всего, такие же дикари, как люди, сильно преувеличила. Правильно та сделала, что обиделась.

Дзыниры обнаружили планету, большая часть населения которой кочевала по бескрайним просторам прерий и саванн вслед за своими стадами. И постоянно за эти стада и пастбища воевала между собой. Ничем другим заниматься не умели и не хотели. Воевали в основном копьями. У одних племен наконечники были уже из металла, а у других все еще каменными. Дзыниры принесли им знания и технологии. Когда они прилетели, на планете обитало никак не более десяти миллионов дикарей, а сейчас больше пяти миллиардов (тоже по сути дикарей, пусть и на звездолетах).

Знакомая ситуация. Очень похоже на одну из наших бывших колоний. Зиркеки тоже в свое время были малочисленными дикими пастухами, которых мы превратили в процветающий цивилизованный народ. И они, кстати, также предали нас первыми. А при Арбитрах опять скатились в дикость. Большая часть опять кочует за стадами и поклоняется мелким божкам, в том числе и Арбитрам. Еще раз убеждаюсь, что прав был мой предок. Рожденный ковыряться в грязи не должен смотреть на звезды!

– Хорошие новости, – вдруг прервала мои размышления стрелок.

Она тоже вывела информацию себе на экран и читала параллельно.

– Какие? – спросила я.

– Ир’Кла у дзыниров редко служили пилотами истребителей. Чаще управляли малыми транспортами и буксирами. Стрелков чуть больше, но в основном на установках заградительного огня, там, где это полностью не отдавалось вычислительным машинам. Поэтому шансы нарваться на опытный экипаж у нас минимальны. А если учитывать, что им придется обходиться без привычных компьютеров, то тем более.

В этом вся Даля. Рационалистка. Пока я предавалась воспоминаниям о прошлом, принадлежащем даже не лично мне, а моим предкам, она выхватила из файла самую главную для нас здесь и сейчас информацию.

До контакта с врагом лететь оставалось совсем недолго. Наша первая волна уже успела вступить в бой с высунувшимися вперед истребителями Ир’Кла. И хотя сами машины были совершенно одинаковыми, все схватки окончились в нашу пользу. Только один враг сумел уйти под прикрытие больших кораблей.

Нам уже пришлось лезть туда. Вот никогда бы не подумала, что когда-нибудь выйду на истребителе против тяжелого линкора. А сегодня, нисколько не сомневаясь, рванула вперед. Не из бесстрашия, уверенности в победе или сумасшествия, а потому что знала, что так надо. Ну, не совсем против линкора. Мы стали гонять старающиеся укрыться возле собственных гигантов вражеские истребители. Ир’Кла допустили огромную ошибку, собрав весь флот в одну компактную группу.

Занырнув вовнутрь, уже можно было почти не бояться страшных линкоровских орудий. У них теперь было куда больше шансов попасть по собственному соседнему гиганту, чем по юркому истребителю. Правда, и мы сами им тоже ничего сделать не могли, а нарваться на заградительный огонь малых орудий все же рисковали. Некоторым не повезло. Вот так и гоняли вражеские истребители, пока тех почти не осталось. На нашем с Далей счету оказалось пять. Немного, но были и другие желающие.

Потом незаметно подкрался наш линкор… Как можно не заметить целый линкор?! Но Ир’Кла сумели! Первый залп практически уничтожил крайний корабль противника. Последовавший почти сразу за ним второй серьезно повредил еще один. Только после этого Ир’Кла ответили и начали рассредоточиваться. Поскольку наш линкор не стал добивать жертву (у него появились дела поважнее), я рванула к одной из пробоин. Напарница поняла меня без слов и открыла огонь по незащищенным внутренностям корабля. Однако того же эффекта, что с малым крейсером, нам добиться не удалось. Линкор есть линкор, и истребителем его не уничтожишь при любом, самом благоприятном стечении обстоятельств. Заманчивый значок на борту нарисовать, увы, не светит.

Оторвавшись от совершенно неплодотворного, но, несомненно, обожаемого любым истребителем дела – безнаказанного расстрела линкора, осмотрелась. Переоценила я врага. Ир’Кла, вместо того чтобы окружить и уничтожить наш корабль за счет своего подавляющего численного перевеса, разлетелись в разные стороны и отступали. Некоторые уже успели вообще покинуть поле боя, прыгнув в неизвестном направлении. Самые везучие, так как остальных ждала незавидная судьба. В пространстве начали появляться наши корабли. После того как получили от нас точные координаты, пришли на полном пределе своих двигателей, выжигая все ресурсы, но по-другому и быть не могло.

Но избиения не получилось. Вдруг обнаружила, что мой истребитель перестал откликаться на команды. Даля тоже больше не могла стрелять. То же самое происходило со всем флотом. Ир’Кла спокойно, я бы даже сказала – не спеша, убрались из этого сектора. Даже поврежденный линкор и тот сумел прыгнуть.

– Чему ты радуешься? – вдруг спросила напарница.

Как она поняла? Ведь лица увидеть точно не могла. Или произошло то, что иногда случается с парами пилот-стрелок, и мы начинаем чувствовать друг друга? Но это огромная редкость даже с ожу, а уж с хомо вообще невозможно.

– Мы только что сумели заставить Арбитров нарушить их же собственные правила и вмешаться, – ответила я.

– То есть?

– Да, это были они.

Даля. Стрелок-истребитель

Вскоре после того как исчез последний корабль Ир’Кла, наш флот начал оживать. Никакой погони устраивать не стали, а объявили победу. Что было еще делать, учитывая вмешательство Арбитров? Вот именно, только праздновать победу. Не забыв об этом официально объявить всем, в том числе и дзынирам.

Больше всего мне понравилось, что, не откладывая в долгий ящик, провели церемонию награждения. Всем, кто оказался на поле боя, даже находившимся на линкорах, выпрыгнувших в самый последний момент, и не успевшим ничего толком понять, вручили медали за боевые заслуги, а непосредственным участникам еще и за отвагу. Награды вроде бы были такие же, как и раньше, но чем-то неуловимо отличались.

– В чем дело? – спросила я напарницу.

Гинтири разглядывала свои чуть ли не с благоговением. Никогда за ней такого не замечала.

– Такими награды были, еще когда мы воевали с Арбитрами, – ответила она. – С тех времен вручены впервые.

– Империя возрождается? – пошутила я.

Ашу на меня как-то странно посмотрела. Для нее это была очень серьезная тема.

Еще через некоторое время медали пришли от дзынирского командования. Не всем участникам, а только капитану и экипажам истребителей. Я так и не поняла – за что? Надпись на медали буквально переводилась: «сохранившим честь».

Однако это все не имело никаких видимых последствий. Война шла дальше своим чередом. Арбитры и сами прекрасно знали особенности ашжурской психологии. Попытались еще раз, убедились, что все по-прежнему, и сделали вид, будто ничего не произошло.

Тем временем как-то буднично прошла информация, что две наши дивизии были признаны прошедшими проверку и теперь людей станут привлекать не только в планетарные войска, но и космические. Правда, наши собственные потери пока восполняли новобранцами ожу, и одна из человеческих дивизий постепенно превращалась в смешанную.

Глава 10

Объект

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Линкор находился в пустоте межзвездного пространства после очередного скачка. Обнаружилась какая-то неисправность в настройках или неточность в расчетах, и следующий прыжок отложили на неопределенный срок. Кому адская работа по устранению причин, а кому незапланированный отдых. Даже вахты и те урезали до чисто формальных за полной ненадобностью.

Нападения в таком месте точно никто не ожидал. Вероятность случайного выхода в той же точке пространства еще и вражеского корабля была настолько близка к нулю, что никто ее всерьез не учитывал, даже уставы, потому и вахты сокращались на совершенно законных основаниях. На оживленных трассах, пусть очень редко, но случалось, а мы летели, считай, в обход.

Поэтому общий сигнал тревоги показался еще большей неожиданностью, чем обычно. Мысль о том, что это капитан решил нас развлечь тренировками и врубил учебную, исчезла мгновенно, вместе с основным освещением. Для того чтоб занять места согласно боевому расписанию, хватало и аварийных светильников.

– Шевелись! – орал сержант, который тоже сразу понял, что к чему.

Фокусы со светом яснее ясного показывали, что дело серьезное. Вся энергия до капли шла на щиты и орудия. Да и звук захлопывающихся межъярусных переборок тоже говорил сам за себя. Корабль готовился отразить любое возможное нападение.

Гинтири. Пилот-истребитель

Тревога не дала нам с напарницей окончить шахматную партию. Даля, вскакивая, «случайно» уронила доску. Тут все и так понятно, ей пять ходов до мата оставалось. Но возмущаться «хитростью» стрелка не было времени. Быстро похватали недостающие предметы одежды и помчались к своему истребителю.

Аварийное освещение и падающие буквально за спиной переборки говорили о многом. Довольно жесткий старт, на максимальных перегрузках, тоже.

– Готова! – доложила я, заняв место, и сразу же спину вжало в кресло.

Оператор катапульты даже не стал дожидаться подтверждения от стрелка. Зато мы вылетели первыми. И только тогда услышали голос диспетчера, наконец объяснившего хоть что-то:

– Неопознанный объект прямо по курсу. Первыми не стрелять!

– Принято, – подтвердила Даля.

Поскольку ничего в указанном направлении видно не было, полетела вперед предельно осторожно. Правильнее сказать – поползла. Но сколько бы я ни всматривалась в темноту, несмотря на мое превосходство в зрении, первой объект заметила напарница.

– Ничего себе! – удивилась хомо.

И только тогда я поняла, что беззвездная темнота прямо перед нами и есть масса того самого неопознанного объекта.

– С темнотой нужно бороться светом, – процитировала я древнего философа расы ашу.

– И? – не поняла стрелок.

– Включим прожекторы? – тогда спросила у нее.

– А они у нас есть? – удивилась Даля.

– Есть.

– Не знала. Я бы предпочла для тех же целей трассирующие снаряды, но раз приказано не стрелять, давай свои прожекторы.

И что с этой дикаркой делать? Даже не потрудилась поинтересоваться всеми возможностями истребителя! Оружие – то да, изучила досконально, не удивлюсь, если лучше всех во флоте, включая разработчиков, но этим и ограничилась.

– Включаю свет! – на всякий случай объявила в эфир, перед тем как сделать.

Два белых конуса вырвали у черноты космоса участок темной стены явно искусственного происхождения. Когда в ответ не последовало ни выстрела, ни света, ни еще чего-то другого, на поверхности объекта стали появляться тут и там парные освещенные круги от прожекторов других истребителей. Постепенно начали исследовать внешнюю обшивку непонятной громады.

Стоило мне залететь на другую сторону, как наконец ожили и приборы. В броне обнаружились пробоины, в любую из которых запросто могли влететь строем несколько истребителей вроде моего. Эти-то прорехи и оказались видимыми не только для глаз, но и для приборов. Тут же появился соблазн залететь туда первой. Но сначала все-таки доложила о находке:

– База, я Гинтири. Объект, скорей всего, мертв. Тут такие дыры от взрывов, любого из которых хватило бы, чтоб разорвать тяжелый линкор на части.

– Принято, – подтвердил диспетчер.

– Ну что? Летим внутрь? – спросила я напарницу.

– Давай, – сразу ответила та.

Споркил. Капитан

В том, что на моем корабле есть осведомители Арбитров, я не сомневался. Даже пребывал в абсолютной уверенности – их просто не может не быть. А вот то, что хозяева им выдали специальную технику для связи или любую другую – маловероятно. За всю историю не выявили ни одного такого случая, при том, что сами агенты попадались постоянно. Да они и не особо скрывались, раз уж на то пошло. В большинстве своем были абсолютно уверены, что делают доброе дело. Это действительно так, многие за работу никаких привилегий и материальных ценностей не получали.

Поэтому, когда мне доложили о случайном обнаружении неопознанного объекта предположительно искусственного происхождения, первое, что сделал, нажал кнопку, блокирующую доступ в рубку связи. Затем сам отправился туда и в присутствии отделения охраны лично настроил простейший автомат-передатчик. Закодировал информацию об обнаруженном объекте и настроил канал, через который должны были накапливаться новые сведения. Конечно, подключиться к этому каналу и добавить что-то свое совсем не трудно, но отправка могла быть осуществлена исключительно всем пакетом сразу и только в двух случаях: разрушение корабля или мой личный приказ. Дверь в бронированную рубку просто заварили. Все кабели, кроме упомянутого, перерезали.

Теперь появилась гарантия, что, пока мы сами не закончим исследования, нас никто отсюда не выпроводит. Арбитры очень не любят, когда у кого-то появляются новые, не подконтрольные им технологии, поэтому и требуется, чтоб узнали о находке как можно позже.

Чем дальше исследовали обнаруженный объект, тем большие перспективы в этом направлении открывались. Одни только размеры говорили об очень многом. Если у этого гиганта есть ангар, то туда наверняка без труда может поместиться весь мой линкор, и, скорей всего, не один.

Естественно, никто и не рассчитывал, что потом получится сохранить произошедшее в тайне. Арбитры все равно узнают и заберут находку. Но какая-то часть технологий в любом случае останется у нас. Собственно, ради этого все и затевалось. Ради этого была разработана система блокировки связи. Не в расчете конкретно на найденный объект, а вообще. Мы не одни во Вселенной, и это все знали прекрасно.

Первой вовнутрь, само собой разумеется, ринулась Гинтири. Кто бы сомневался, не стрелять кроме как в ответ приказали, а не пытаться проникнуть на объект без приказа – нет. Вот они с напарницей и воспользовались первой же возможностью, а также тем, что корпус блокирует связь и приказать вернуться уже не получилось. По-хорошему, эту парочку вообще с самого начала следовало запереть в их каюте, но когда звучит сигнал общей тревоги, не до сортировки.

Однако что сделано, то сделано. К счастью, корабль оказался необитаем, вернее, безжизнен, и пока неизвестно, сколько лет или тысячелетий. Именно от Гинтири и ее стрелка и поступила первая реальная информация. При этом не так просто подсчитать, сколько именно пунктов устава и прочих инструкций они сумели нарушить за неполный день. Не удивлюсь, если сами прекрасно знают и стараются поставить рекорд.

Даля. Стрелок-истребитель

– Это был внутренний взрыв, – уверенно заявила напарница, разглядывая то, что получалось увидеть в свете не очень-то и ярких прожекторов.

– Положим, по тому, как вывернута броня, это можно и снаружи понять, – ответила я.

Попав внутрь гиганта, мы теперь вглядывались в небольшой освещенный участок. Зачем космическому истребителю нужны фары, я не очень представляла. Не для подобных же ситуаций?! Тем более их имелось всего пара на нос, и одномоментно получалось освещать только небольшую часть искореженных внутренностей.

– Картинка хотя бы идет на линкор? – на всякий случай спросила пилота.

– Что-то блокирует. Приборы зафиксировали исчезновение связи, как только мы прошли в пробоину, – ответила она. – Идет запись.

Ураган взрыва поработал на славу, сделав немалое пространство свободным, но внутренние конструкции оказались достаточно надежными, не допустив распространения, и в конце концов энергия вышла наружу, порвав броню. Во всяком случае, у меня сложилось именно такое впечатление. Напарница была согласна.

– Справа разрушений вроде бы меньше, – заметила я.

– Посмотрим, – ответила Гинта, направляя туда машину.

Я оказалась права. Одна сплошная плита, перекрывающая все пространство и только слегка вогнутая от эпицентра взрыва. Это позволило предположить, что за подобными переборками серьезных разрушений быть не должно. После недолгих поисков обнаружили нечто похожее на ворота, открытые в нашу сторону.

– Это было уже после взрыва, – сразу заметила Гинтири.

– Летим? – предложила я.

Та молча направила истребитель к проходу. Он был очень узким да и не до конца раскрытым, и ни в ширину, ни в высоту наша машина туда никак не прошла бы. Но Гинта недаром лучший пилот линкора, протиснулась по диагонали. Очень рискованный маневр, если помещение окажется слишком маленьким, то развернуться и вылететь обратно может просто не получиться. Хотя она и задним ходом наверняка сумеет, иначе не стала бы соваться. Быть вытянутой спасателями и стать объектом шуток Гин точно не намерена.

Мы попали в ангар. Во всяком случае, очень похоже. Огромный! Причем видимое нами явно было лишь частью, перегороженной с обеих сторон гигантскими защитными переборками. На полу и потолке стояли корабли разных форм и размеров. Пилот тут же подтвердила мою догадку:

– Это корабли! Ни с чем не спутаю, какой бы расой они ни были построены.

– Вылетаем доложить или продолжаем исследовать сами? – спросила скорее для порядка.

– Если так сделаем, то нас оставят снаружи патрулировать, а сюда пришлют десант, – сообщила очевидное напарница.

– Тогда остаемся, – подвела итог я.

– Потом накажут, – усмехнулась Гинта.

– Пускай. Лучше скажи, куда будем садиться, на пол или потолок?

– А ты знаешь, где тут что?

– Нет, и думаю, без разницы. Ты пилот, тебе виднее, выбирай сама.

Напарница кивнула и попыталась посадить истребитель рядом с группой кораблей, размерами и формой близких к нашему. Очень медленно, маневрируя двигателями, она подобралась к нужному месту. Когда до поверхности оставалось меньше десятка метров, нас довольно ощутимо тряхнуло. Напарница смогла практически сразу выровнять полет, после чего объяснила:

– Локальная гравитация. Еще действует! Очень странно…

Я ничего не ответила. И сама почувствовала. Просто дождалась, пока Гинта посадит машину, и только потом высказала свое мнение:

– Если тут хоть что-то до сих пор работает, исследования могут представлять опасность.

Пилот согласилась, но стартовать обратно не спешила.

– Ну что ж, тогда выходим? – правильно истолковала ее молчание я.

– Вообще-то пилотам, да и стрелкам, покидать истребитель запрещено всеми существующими инструкциями, – напомнила ашу, будто я сама не знала.

– Сколько мы уже успели нарушить? – спросила у нее.

– Больше чем достаточно.

– Тогда еще несколько погоды не сделают. И потом, зачем наши летные комбинезоны могут выполнять функцию легких скафандров пассивной защиты, если воспользоваться ими все равно нельзя согласно уставу?

– На случай аварии и непредвиденных обстоятельств, – ответила Гинта.

– Как раз про нас! – обрадовалась я. – Обстоятельства более чем непредвиденные.

Вот так мы друг друга и уговаривали, хотя обе прекрасно понимали, что это совсем не нужно. И ей, и мне одинаково хотелось пощупать руками артефакты неизвестной цивилизации. Не сговариваясь, герметизировали шлемы и разгерметизировали кабину. Прыжок вниз оказался совсем мягким, гравитация раза в два уступала привычной.

– Как думаешь, напарница? – спросила я. – Это у них такая норма, приемлемый минимум, или за время, что тут без дела болтаются, пол разрядился?

– Не знаю, пускай ученые разбираются. Но в последнем очень сомневаюсь. Локальная гравитация – очень сложная штука. У нас пока дальше экспериментов дело не дошло, да и Арбитры тоже вроде не особо преуспели, во всяком случае, в предоставляемых ими образцах техники ее точно не замечено. Так что либо есть, либо нет, и никаких «частично разрядилось».

– Ладно, пошли одним глазком глянем на местные истребители и сразу назад.

Гинтири не возражала. Однако сначала мы пошли не к предполагаемым истребителям, возле которых сели, а к стоящему чуть в стороне кораблю чуть больших размеров, сравнимому скорее с малым челноком. Причиной выбора оказался опущенный задний пандус.

– Слушай, Гин, забыла у тебя поинтересоваться, наши разговоры тоже пишутся? – спросила я, когда мы шли, наступая на собственные длинные тени, образовавшиеся от света фар истребителя, бьющего в спины.

– Конечно, – даже слегка удивилась та.

– Ну, тогда действительно, одним пунктом больше, одним меньше – значения уже не имеет.

К челноку мы сходили не зря. Когда залезли внутрь и включили нашлемные фонари, обнаружили шесть тел в скафандрах. Гуманоиды. Рост средний. Две руки, две ноги, одна голова. На руках по пять пальцев (разве что чужие перчатки напялили, что очень сомнительно). Лица под шлемами вполне сохранившиеся, а не высохшие мумии. На первый взгляд более чем сравнимые с человеческими или ашжурскими. Вполне себе братья по разуму, а не какие-нибудь гигантские пауки или мыслящие полукальмары.

Тем временем, когда Гинта полезла смотреть пилотскую кабину, я заинтересовалась оружием, висевшим у них на поясах. Нечто похожее на энергетический бластер и короткая сабля. Престранное соседство. Хотя если подумать, эти, как их, ас-шииш-а тоже повсюду свои мечи таскают и при случае умело пускают в дело. Но те почти обезьяны, а эти вроде цивилизованные, на кораблях с маленькую луну размером меж звезд летали и с кем-то тут воевали. Решила забрать себе и то и другое и уже потом разбираться, что в каюте на стену вешать, а из чего попробовать пострелять.

Пока размышляла, неожиданно почувствовала дрожь под ногами. Напарница явно что-то без меня нажала. Само по себе такое произойти никак не могло. Бросилась в сторону пилотского отсека, даже не подумав, что говорить можно и так, все равно по связи, а не на прямую.

– Гин! Нарушать уставы – это одно, считай, почти святое, а самое главное правило игнорировать нельзя ни в коем случае!

– Это какое? – не поняла ашу.

– Находясь в пилотском кресле чужого космического корабля, ничего руками не трогать! – процитировала я.

– Так я и не трогала, – не моргнув глазом соврала напарница.

– Да?!

– Почти.

– Надеюсь, мы еще не летим? – на всякий случай спросила я.

– Да за кого ты меня принимаешь? – возмутилась ашу.

– За лучшего во флоте пилота, дорвавшегося до новой игрушки.

– Я потому и являюсь лучшей, что никогда не полечу на незнакомом корабле.

– Так значит, мы все-таки не летим? Уже хорошо.

– Мы нет, – подчеркнув первое слово, ответила она.

– Тогда кто?

Вместо ответа Гинта указала на лобовое стекло. Далеко в глубине темного ангара появилась медленно расширяющаяся светящаяся полоса. Открывались внешние врата, и свет давали прожектора собравшихся по ту сторону истребителей. Нашим одиночным исследованиям пришел конец.

Споркил. Капитан

Кто бы сомневался, что отличатся опять ашу, являющаяся одной из прямых потомков последнего императора, и ее напарница хомо. Лучший экипаж во флоте. По нарушениям дисциплины тоже лидируют. Мало того что наплевали на почти все имеющиеся инструкции и уставы, разве что кроме запрета садиться на крышу императорского дворца, да и то исключительно за отсутствием самой крыши, так еще и явились ко мне с докладом. Правда, если быть до конца честным, сам их и вызвал, но все равно…

– Задание выполнено! – с ходу отрапортовала Гинтири. – Проведена разведка, обнаружен ангар с рабочей техникой и телами хозяев корабля.

От такой наглости даже не сразу нашел что ответить.

– Так может, мне вас еще и наградить? – придя в себя, спросил наглых ашу и хомо.

– Хорошая идея! – ответила Даля. – У меня еще не все медали собраны.

Нет, нахальства им точно не занимать. А об отношении к наградам, которое демонстрирует эта женщина, по кораблю давно легенды ходят. И переделка получаемых под собственный стандарт – самое безобидное. Она их коллекционирует! И ведь не скажешь, что хоть одну незаслуженно получила.

– А как насчет нарушения инструкций? – спросил их.

– Таковых не было, – совершенно невозмутимо ответила пилот.

– Нарушений? – уже не удивляясь, спросил их.

– Инструкций. Старт по тревоге в неизвестность с единственным ограничением: первыми не стрелять, – поддержала ее стрелок. – Мы не стреляли.

– Даже сама удивляюсь, – последнее она прошептала напарнице, но я прекрасно расслышал.

Нужно было мне сразу отправить обеих под домашний арест, а еще лучше – в карцер. Но просто отпустил, приказав отправляться в каюту. Зря! Большая ошибка. Знал ведь, с кем имею дело.

Хомо не придумала ничего лучше, чем протащить на корабль оружие древних инопланетян. Совсем из ума выжила! И не просто протащила, чтоб на стенку повесить (у нее полкаюты всякими железками завалено). Эта идиотка додумалась попытаться подзарядить чужой энергетический бластер от нашей системы!

Взрывом разнесло тир, малый арсенал при нем и еще пару соседних помещений. К счастью, никого, кроме самой незадачливой экспериментаторши, там не было. Что, в общем-то, естественно, проделывала она все втайне. Удивительно, но и сама хомо не пострадала. Почти. Приложило о переборку эту дуру основательно, но вот от самого взрыва ни ожога, ни царапины.

Специалисты сумели быстро разобраться, в чем дело, и все мне объяснили. Дале невероятно повезло, что она сначала вытащила, чтоб как следует рассмотреть, саблю и только после этого подсоединила энергоблок к системе подзарядки. Клинок оказался не просто полоской заточенной стали, но еще и высокотехнологичным оружием. Мог ставить щит от энергетических ударов.

Теперь обе героини дня сидели запертыми у себя в каюте, а под дверями я приказал выставить демонстративную вооруженную охрану. В любой другой ситуации обе за свои художества и под трибунал запросто могли угодить. Но сейчас было дорого каждое мгновение, потраченное на исследование находки, и благодаря безумию этой парочки мы продвинулись куда больше, чем от усилий всего остального экипажа. Инженеры, проводившие исследования клинка, даже ходатайство о награждении додумались написать. И ведь его копия уже ушла в накопитель информации, так что все возможно, могут потом и наградить.

Поэтому посидят день у себя в каюте с напоказ выставленной охраной и будут отправлены в вылет. Почему-то не сомневаюсь, что Гинтири прекрасно это известно. Не удивлюсь, если окажется, что благодаря своему положению она читала специальную секретную инструкцию для капитанов на случай встречи с цивилизациями, обладающими высокими технологиями. Главная директива, при вступлении в действие которой все остальные отменяются. Только экипажу об этом знать совсем не положено. Вот поэтому и «наказаны», вместо того чтоб быть награжденными.

Ну что ж, раз так хотят изучать найденный корабль – пускай. Нужно будет послать пару надежных экипажей, чтоб присматривали за парочкой авантюристок. А остальным приказать держаться подальше от тех мест, где они будут заниматься исследованиями. Если опять что-нибудь подорвут, хоть никто не пострадает, и польза, возможно, будет.

Кстати, о пользе. Сразу после инцидента с Далей приказал проверять возвращающихся десантников. Очень вовремя. У всех без исключения хомо и половины ожу нашли точно такие абордажные сабли, как их успели назвать люди. Часть людей еще и бластеры и вообще все, что под руки попадалось, несли.

Предположим, от достаточно диких хомо ничего другого и не ожидал, но ожу! А те еще смеются и, когда думают, что посторонние не слышат, свои странные пословицы цитируют: «Дурной пример заразителен», «С кем поведешься…» и еще несколько на ту же тему. Причем с гордостью! Чем тут можно гордиться?

С абордажными саблями хотя бы понятно. Для десантника может оказаться неплохим приобретением. Не сам клинок, естественно, а щит, в него интегрированный. Неясно, правда, зачем понадобилось вставлять его в столь экзотическую вещь? Чужую культуру действительно трудно понять, как ни старайся. А вот какого Арбитра хомо тащат не только эти заточенные полоски стали, но и вообще все подряд?!

Глава 11

Исследователи

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

С приказом капитана отбирать у поисковиков все потенциально опасное я полностью согласен. Сам постоянно слежу, чтоб кто из бойцов случайно ядерную боеголовку не протащил или что-то ей аналогичное, пусть и слегка послабее. Всех непонятливых лично водил в тир, который наша Даля умудрилась взорвать. Заявления на тему, что уж с ними ничего подобного не случилось бы, предлагаю держать при себе. Снайпер у нас хоть и девушка супермодельной внешности, да еще и натуральная блондинка, но к счастью, пользуется авторитетом во всем, что касается оружия. Раз рвануло у нее в руках, то может у кого угодно. С этим фактом никто спорить даже не пытался.

Однако это касательно опасных предметов. С конфискацией абордажных сабель я категорически не согласен. Полезнейшая вещь! Многие, в смысле все, придерживаются такого же мнения и сумели пронести по штуке, а кто и по две. Но одно дело, когда оружие нелегально лежит по тайникам, и совсем другое, когда его носят на законном основании. Подал три рапорта капитану с просьбой признать эти сабли штатным оружием десантной дивизии. Все были отклонены.

– Ты неправильно заполняешь рапорт, – заявила Гинтири, когда узнала о моей проблеме.

– Все строго по уставу, – ответил я. – Даже у лейтенанта ожу просил проверить. Он подтвердил.

– Ну раз уж целый лейтенант, да еще и ожу, подтвердил правильность, то куда уж мне, простому пилоту ашу, – начала паясничать Гинтири.

– И что я, по-твоему, делаю не так?

– Там в конце есть такая графа, называется: неофициальное личное мнение. Что в нее вносил?

– Повседневное использование неопасных древних вооружений поможет лучше их изучить и получить опыт, который пригодится при работе с опасными, – процитировал я.

– Хорошо, но не туда. Это вполне можно вписать в графу «ожидаемые результаты». А в качестве неофициального личного мнения, которое, кстати, ни в каких дальнейших документах не фиксируется, напиши, что когда Арбитры узнают о находке и попытаются прибрать к рукам, щупальцам, манипуляторам или что там у них, отобрать официально выданное и внесенное во все уставы табельное оружие будет куда труднее, чем нелегально пронесенное или объекты исследования. Скорей всего, вообще невозможно.

Гинтири оказалась совершенно права. Четвертый рапорт приняли, одобрили и взяли на вооружение. Меня даже официально наградили за своевременную инициативу. После чего обнаруженные в арсеналах сабли были выданы не только десантникам, но и вообще всему персоналу. И правильно. Вдруг вражеский абордаж, будет кому линкор защищать. Хотя прекрасно понятно, что не для этого. Логику я уже успел уловить. Потом, когда Арбитры потребуют, им часть все же отдадут. Как раз ту, которая на руках у вспомогательного персонала.

Позже выяснилось, что эти клинки не только ставят защитные поля от энергетического оружия, но и не позволяют самому владельцу пользоваться ничем подобным. Все честно. Или прячь в ножны и стреляй, рискуя, что могут выстрелить и в тебя, или вытаскивай и веди бой уже только холодным оружием. То есть оказались самыми настоящими абордажными саблями. Еще позже выяснилось, что от очереди из автомата Калашникова они ни разу не спасают. «Калаш», как оказалось, он не только в Африке, но и даже в космосе «калаш».

В исследованиях гигантского корабля наметилась интересная тенденция. Исследованиями как таковыми занималась небольшая команда инженеров и люди-десантники. Остальные все больше грузчиками подрабатывали. Правда, мы в деле участвовали довольно специфическим способом. Откручивали какую-нибудь деталь, и если ничего при этом не взрывалось, ею занимались другие.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Стоило мне начать отвинчивать от стены непонятный, но явно интересный предмет, как рядом тут же образовался один ожу.

– Должен предупредить, что такое поведение противоречит как минимум четырем пунктам устава, – заявил он.

И попробуй понять этих ашжурцев. Сами хотят побыстрей исследовать найденный объект тайком от Арбитров и при этом какие-то правила вспоминают. Единственная нормальная нашей снайперше в напарницы досталась. Или это Даля на нее так благотворно влияет? Скорей всего.

Данный ожу тоже не совсем безнадежен. Не стал перечислять номера нарушенных мною пунктов устава и их цитировать. Поначалу такое происходило довольно часто, но русская культура понемногу берет верх.

– Знаешь, как говорят у нас на Земле? – спросил я у него.

– Не знаю, – честно ответил он.

Очень бы удивился, услышь в ответ что-то другое. Откуда ему, в самом деле, знать? Но ничего, сейчас просвещу:

– Что не сможет сделать наземная армия ас-шиша-с, с чем не справятся космические силы ашжуров и дзыниров, даже объединившись, за что не рискнут взяться сами Арбитры… все это легко сделают семь или восемь миллионов хомо с отвертками.

– Это неправда, – ответил собеседник.

– С чего ты взял?

– Вычислил чисто логическим путем.

– Подсчитал до восьми миллионов и решил, что не хватит? Нет, вы, ашжурцы, в уме считать горазды, даже быстрее нас, но не настолько же.

– Нет. Я имел в виду совсем другое.

– Что именно? – заинтересовался я.

– На момент вашего отлета с родной планеты там мало кто слышал об ашжурах, да и те только название и описание внешности, а о дзынирах вообще никто и ничего. Следовательно, на Земле не могли так говорить.

Мог бы легко указать на дыру в его логике: раньше не могли, а теперь уже могут, но не стал.

– Ты совершенно прав. Я соврал. Вычитал эту фразу в одной книге, и там перечислялись совсем другие расы. Но уверен, пройдет совсем не много времени, и так будут говорить не только на Земле, но и много где в галактике. Веришь?

Ожу посмотрел на прибор у меня в руках, который я за время разговора все же открутил, потом на меня, снова на прибор… кивнул и ответил:

– Верю.

Молодец. А ведь он еще китайцев с отвертками не видел.

Гинтири. Пилот-истребитель

Право первой испытать чужой летательный аппарат досталось мне. Вполне заслуженно, между прочим. И вообще, мы с напарницей их и нашли.

Возможность появилась так быстро благодаря десантникам хомо. Кто-то из них обнаружил реактор и, не задумываясь о последствиях, включил. Люди вообще чаще всего сначала делают и только потом думают. К счастью, на этот раз ничего не взорвалось. Понять принцип работы не удалось, да и реактором это устройство не являлось. Его так хомо обозвали, сами прекрасно осознавая, что чисто условно. Однако энергия появилась, а вместе с ней и возможность испытывать найденные устройства в действии.

В малых кораблях собственные «реакторы» отсутствовали. Там обнаружились отсеки со странными кристаллами, которые и накапливали энергию. Причем зарядить получилось куда проще, чем мы ожидали.

И вот я сидела за пультом одного такого корабля, отбуксированного подальше в космическое пространство. Соседнее кресло занимала Даля. Напарница заявила, что никуда меня одну не отпустит, да и стрелок по штатному расписанию положен.

– Ну что, начнем? – спросила я.

– Смотри ни обо что нас не ударь, – пошутила хомо.

– А ты уверена, что второе кресло предназначено для стрелка, а не стюардессы? – вернула шутку ей. – Тебе бы подошло.

– Я, в отличие от одной ушастой, считающей себя великим пилотом, да, уверена, – ответила хомо, нажимая что-то на своем пульте.

Два светящихся шара плазмы стремительно полетели вперед. Как она угадала, на что жать, спрашивать не стала. У моей напарницы какое-то невероятное, можно сказать, магическое чутье на все, что может стрелять, как бы оно ни выглядело и кем бы ни было изготовлено.

Ну, раз у напарницы получилось, то и у меня должно. После нескольких попыток нащупала рычаги, дающие простейшие команды управления. Вперед-стоп, вправо-влево, вверх-вниз. Уже и с помощью этого можно было кое-как летать. Что я и делала, постепенно привыкая к новой машине. После щелчка очередного переключателя на прозрачном колпаке загорелась сетка разметки. Раздалась речь на незнакомом языке.

– Ну, с этим пускай лингвисты разбираются, – высказала свое мнение я.

– А если компьютер в данный момент требует пароль? – спросила Даля. – И в категорической форме. Например, немедленно введите код доступа, или будет включена система самоликвидации.

– Вряд ли, – совершенно серьезно ответила ей.

Та пожала плечами:

– Только потом не говори, что я тебя про коды доступа и все такое не предупреждала.

Немного полетали со светящейся сеткой и постоянными комментариями на языке хозяев корабля. После очередного маневра в линии координат попали два истребителя, что на всякий случай сопровождали нас на безопасном расстоянии. Напротив каждого из них зажегся значок, подозрительно напоминающий прицел, и опять зазвучала непонятная речь. Первой в ситуации сориентировалась не я, а напарница. Она закричала в принесенный нами коммуникатор (более мощная модель, чем в скафандрах), зачем-то схватив его:

– Второй! Третий! Бегите немедленно! Сейчас по вам начнет стрелять!

Последние слова совпали с двумя шарами плазмы, непривычно беззвучно полетевшими в сторону мишени (отсутствующий в вакууме звук в кабине почему-то не имитировался). К счастью, пилоты успели отвернуть в стороны. Но на этот раз заряды не улетели в неведомую даль космоса, а взорвались сразу, как стало ясно, что пройдут мимо цели. Осталось радоваться, что все происходит в безвоздушном пространстве, иначе досталось бы не только сопровождающим, но и нам самим. А так их только слегка тряхнуло.

– Что за шутки?! – закричал пилот второго истребителя.

– Даля, совсем не смешно! – поддержал его второй. – Испытывай свои игрушки на чем-нибудь другом.

– Не виноватая я, он сам пришел, – ответила напарница. – Тут какая-то система самонаведения вас захватила и не хочет отпускать, так что лучше не спорьте, а быстрее убирайтесь.

Я тем временем попыталась развернуть корабль так, чтоб наши истребители не попадали в поле зрения прицела, но он меня уже не слушался. Более того, сам бросился в погоню. Еще от двух выстрелов второй и третий сумели увернуться, после чего разлетелись наконец в разные стороны. Третьему не повезло – корабль в качестве жертвы почему-то выбрал его. Один из следующей пары огненных шаров достиг цели. Попадание получилось не в корпус, а в крыло с вынесенным оружием. Его оторвало, а маленький истребитель отшвырнуло взрывом. Пилот и стрелок выжили, но неожиданно ставший самостоятельным корабль древних, видимо, решил добить свою жертву.

– Я же говорила, что нужен код доступа, – заявила хомо, доставая пистолет.

Она всегда таскала с собой на вылеты свои примитивные игрушки, и этот раз не являлся исключением.

– К счастью, у меня есть свой, универсальный, – закончила Даля, начав палить в пульт по какому-то одной ей ведомому принципу.

Я опасалась рикошетов (что это такое, знала от хомо), но их не было. А вот звук, издаваемый примитивным оружием, в маленькой кабине ужасно бил по ушам даже через шлем легкого скафандра. Утешило то, что не зря. После очередного выстрела светящаяся сетка исчезла, и корабль вообще перестал маневрировать. Однако напарница сочла это недостаточным и не успокоилась, пока не расстреляла все патроны.

– Лучше старенький «ТТ», чем дзюдо и карате, – явно процитировала она, подняв стекло шлема и сдув дымок с кончика ствола.

На самом деле только продемонстрировала такое намерение, так как в рубке и так было не продохнуть от последствий стрельбы.

Кримил. Помощник капитана

Инцидент, произошедший во время испытания истребителя древних, показал, насколько может быть опасна чужая техника. Будто бы раньше этого кто-то не знал. Хотя ничуть не удивлюсь, если хомо не знали и до сих пор считают досадной случайностью. Во всяком случае, ведут себя именно так. Вот в подобные моменты и начинаешь понимать Арбитров с их неприятием искусственного интеллекта в любых его проявлениях. А то у нас все расслабились, в том числе и капитан.

Кто из испытателей – ашу Гинтири из рода Зинкора или хомо Даля Мельнкайте – его включил, неизвестно. Но выключить сумела хомо. Диким, но, нужно признать, оказавшимся неожиданно эффективным способом. Находись в рубке кто другой, как минимум один экипаж истребителя мы бы потеряли, а то и оба. Так лишились только машины.

Новости же вырисовывались весьма тревожные. По какой причине проснулся бортовой компьютер древнего истребителя – неизвестно, какую именно программу выполнял – тоже. Что говорил – лингвисты пока не расшифровали, слишком мало информации для анализа, да и нет на борту специалистов необходимого уровня, мы боевой линкор, а не выездная академия наук.

Зато больше чем достаточно узнали о мощности вооружений испытуемого корабля. Многократно превосходит наше. Пара эскадрилий таких машин и с линкором наверняка справится. А что случится, если проснется искусственный интеллект самого объекта?

Пришлось сократить программу исследований до минимума, пока не удастся выяснить, что можно делать, а чего нельзя ни при каких обстоятельствах.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Разбирать на запчасти «обезвреженный» Далей истребитель позвали только добровольцев. Я был одним из них. Не знаю, как среди ашу и ожу, но людей на этот раз вызвалось совсем немного. Однако исключительно потому, что работать предстояло в скафандрах, причем не легких, как на объекте, а в полных. В ангар линкора никто такую опасную штуку тащить не собирался.

Но на небольшой истребитель целая дивизия и не нужна. Вообще странно, что людей взяли. И так с трудом туда поместились. У маленького, явно не автономного кораблика зачем-то имелась еще пара бытовых помещений, кроме пилотской кабины, будто экипаж истребителя не только воевал, но и жил в нем.

Пока инженеры ашу и ожу думали, с чего бы начать, мы с напарником взяли отвертки (головки под все местные болты давно себе изготовили) и сняли защитный кожух с расстрелянной панели управления.

– Ты что, красавица, сквозь стены видеть умеешь?! – обратился я к Дале, которая тут тоже присутствовала, как, впрочем, и Гинтири.

– Нет, – серьезно ответила она. – А вот с закрытыми глазами стрелять могу, если очень нужно.

Сказав последнее, та заглянула мне через плечо. Большая часть пуль не просто разбила все на своем пути, но и пришлась по кабелям. Причем их было не так уж и много, чтобы списать на случайность. Благодаря оборванным проводам быстро нашли источник бед. Все они так или иначе вели к небольшой металлической коробочке. Она легко вынималась из специальных разъемов, а в кожухе как раз напротив обнаружилась легко открывающаяся крышечка. Явно конструкция предусматривала достаточно частое вытаскивание или замену этого блока.

– Так вот в чем дело, – прокомментировала Даля. – Вынул и летай сколько хочешь.

Они с пилотом после этого открытия практически потеряли интерес к дальнейшим исследованиям. Отошли на второй план и стали что-то обсуждать.

Наш снайпер, несомненно, гений во всем, что касается выстрелить и попасть, но с выводами иной раз торопится. Что мы вообще имеем? Есть блок, в который вставляется непонятная коробочка. Есть кабели, ведущие от него к разным системам. Все до единого перебиты пулями (умеет Даля интуитивно стрелять, больше ничего так хорошо не умеет, но это не отнять). Во всех остальных повреждениях явно видной закономерности не прослеживается. То, что дело именно в этой коробочке, вполне очевидно. Но что она такое и сможет ли этот корабль летать без нее – неясно. И кстати, один инженер ожу высказался примерно в том же духе, только куда менее лестно отзываясь о всезнающих дилетантах.

Гинтири. Пилот-истребитель

После того как была выяснена главная причина, инженерам довольно быстро удалось подключить искусственный интеллект древнего истребителя к системам способом, не дающим возможности контролировать оружие, двигатели или вообще что-то опасное. Дело вообще происходило уже в изолированной лаборатории на линкоре. При наличии постоянного источника чужой речи проблем с расшифровкой языка уже не возникало.

Как выяснилось, компьютер атаковал истребители сопровождения не сразу, в автоматическом режиме, а после нескольких запросов. Первым было:

– Обнаружены неопознанные объекты. Вооружены. Потенциально опасны. Если уверены в том, что они не являются вражескими, подтвердите.

Мы, естественно, ничего не ответили. Вторым было:

– Если не считаете, что на потенциально опасные объекты необходимо напасть первыми, подтвердите.

Третьим, после того как мы не возразили против немедленного начала боя, заявление, что он оценивает квалификацию пилота и стрелка как недостаточные для ведения боевых действий в сложившихся обстоятельствах.

– Если не поступит другой команды, через пять секунд будет включен автоматический режим.

Что и произошло по истечении отведенного времени.

Но самое главное, никаких кодов доступа, которыми пугала напарница, не требовалось. Искусственный интеллект признавал приказы сидящего в пилотском кресле приоритетными.

– Странные тут компьютеры, однако, – заявила Даля.

– У тебя есть с чем сравнивать? – удивилась я.

– Конечно! Люди вполне цивилизованная раса. Не с пальм в космос нас Арбитры вывезли. И сами умели туда летать. Хотя нужно признать, некоторые и до сих пор на пальмах остаются, даже если и слезают. Иные африканские племена прямо сидя на деревьях Испытание пройти умудрились.

– Ага, если бы Арбитры чуть зазевались, сами бы к ним прилетели и Испытание устроили, – вставила я. – Не слезая с пальм.

Напарница мою реплику проигнорировала и продолжила:

– У нас на Земле компьютер обычно требует не отзыва запускаемой программы или команды, а наоборот, подтверждения. «Вы уверены, что хотите это сделать?», «Вы действительно этого хотите?». И так порой несколько раз подряд, прежде чем произвести необходимое действие. А тут не успел вовремя крикнуть «Нет!» – и обнаруживаешь, что отстранен от управления, а корабль ведет бой с кем считает нужным. И вообще, счесть меня недостаточно подготовленным стрелком – наглость!

– Так себе и представляю, – прокомментировала я. – Великая и ужасная хомо Даля поймала врага на прицел, нажала на спуск, а вместо выстрела вопрос: вы действительно уверены, что хотите сбить именно этот дзынирский истребитель?

– Подобных крайностей не надо, – ответила напарница. – Но и то, что имеем, тоже иначе, чем крайностью, не назовешь, только противоположного плана.

Искин дал не только язык. Он охотно отвечал на все вопросы, вот только мало что знал. Его специализацией оказались малые корабли типа истребителя, а по остальному сведения оказались очень отрывочными. Зато во всем, что касается пилотирования своего истребителя в любых условиях, владел абсолютно полной информацией, что для меня было наиболее важным.

Теперь это знали и мы. Разве что забыли или, скорее, не додумались о чем-то спросить. В любом случае все добытые сведения можно было передать напрямую в мозг, если бы нашлись добровольцы провести такой эксперимент. Вообще-то нашлись! Ими оказались мы с напарницей.

Нужно сказать, этот метод обучения абсолютно ненадежен. Таким образом можно усвоить только те знания, аналогами которых и так владеешь. При изучении языков срабатывает весьма эффективно, а во всем остальном оставляет множество неожиданных пробелов. Но при дефиците времени все равно ничего другого не оставалось.

Мы обе прошли полный курс (другого пока просто не существовало), но Даля все равно не смогла бы толком пилотировать истребитель, а я стрелять. Однако в своих сферах хоть что-то да освоили. Но несмотря на уже полученные результаты и имеющиеся знания, второе испытание на всякий случай проводилось на еще большем удалении, чем первое, а пара истребителей сопровождения держалась куда дальше.

Как только мы заняли свои кресла, хомо первым делом приподняла крышку, чтобы убедиться в отсутствии под ней блока искусственного интеллекта. И зачем? Понятно же, что весь смысл полета в том, что его нет. Затем напарница мне подмигнула и вынула из кармана металлическую коробочку. Повертела ею перед глазами и спрятала обратно. Ага, значит, уже успела откуда-то незаметно вынуть такой же. И что характерно, только показала, не произнеся ни слова. Знает, что разговоры пишутся. Но что бы она ни удумала, я категорически против и не позволю подключать эту штуку к кораблю, пилотом которого являюсь. Никогда!

Хотя искусственный интеллект на вопрос, может ли летать истребитель полностью на ручном управлении, ответил положительно, я очень быстро поняла, что это чисто теоретически. Нет, долететь из одной точки пространства в другую вполне возможно, а вот участвовать в настоящем космическом бою – навряд ли. Лично я после нескольких лет обучения и тренировок, пожалуй, смогла бы. Некоторые знакомые пилоты тоже. Но большинство не достигнут необходимого уровня никогда.

Об использовании многих образцов техники древних в том виде, как они есть, придется забыть. Арбитры никогда не позволят принять на вооружение что-либо с искусственным интеллектом, да и большинство из нас никогда на такое не решатся. Я, например, нет. Не настолько сумасшедшая, как напарница хомо. Та уже успела где-то спереть блок ИИ и теперь представляет, как тот будет помогать ей целиться. Дай ей волю, и на наш истребитель не задумываясь поставит. К счастью, такое не только не предусмотрено конструкцией, но и невозможно в принципе.

Даля. Стрелок-истребитель

Моя новая идея неожиданно натолкнулась на стену абсолютного непонимания. И ладно бы капитан. Он всегда сначала на всякий случай запрещает и только потом думает. Работа у него такая. Но вот от Гинтири ничего подобного не ожидала. Казалась бы, главная авантюристка во флоте (после меня), и туда же. А я так рассчитывала на ее помощь при составлении правильного рапорта.

Первая попытка, как и ожидала, провалилась. Капитан Споркил даже не стал меня слушать. Вторую самой делать не имело смысла, так как результат был более чем прогнозируемым. Пришлось уговаривать Гинту.

– Здорово же вам Арбитры мозги промыли, – объявила я напарнице, когда она в очередной раз отказалась помогать в составлении рапорта.

– Не говори ерунды, – тут же ответила она. – Мы к Арбитрам ни малейшей любви не испытываем.

– А им ваша любовь никаким боком и не нужна. Главное, чтобы подчинялись и думали, будто поступаете по собственному усмотрению.

– Это неправда!

– Мне со стороны виднее. С чего бы вам еще как огня бояться компьютеров?

– Компьютеры опасны! – тут же заявила она, причем на полном серьезе.

– Ну, что я говорила?!

– Сама же пульт расстреливала, когда истребитель взбунтовался, – попыталась привести еще один аргумент Гинтири. – А теперь все отрицаешь.

– Не взбунтовался, а действовал строго в рамках заданной программы, – начала объяснять я то, что она и сама прекрасно знала. – Это именно мы поступали неправильно.

В конце концов Гинту я уговорила. Может, по оплошности, может, в качестве побочного эффекта, а возможно, просто потому, что не придавали особого значения, при «промывании мозгов» Арбитры вложили ашжурцам туда еще кое-что. Их вполне можно было толкнуть на такое, чего они сами делать не хотят, если убедить в главном. Такой поступок точно не понравится Арбитрам.

В общем, оформить рапорт она мне помогла. Было бы намного лучше, если бы еще и отправила от собственного имени, но на такое я ее уговорить уже не смогла. Гинтири сумела очень убедительно расписать необходимость испытания искусственного интеллекта (в ограниченном режиме, разумеется). Целью было не возможное использование в дальнейшем, а приобретение уникального опыта. Чтобы потом на его основе иметь представление, что это такое, и более эффективно сражаться с подобного рода системами. Как полностью автоматическими, так и взаимодействующими с живыми пилотами. Ведь у дзыниров имелось и то и другое, пускай и уровнем ниже. Значительно ниже. Также особо подчеркивалось, что другой возможности приобрести подобный опыт не будет. Если Арбитры и оставят ашжурцам какие-нибудь из найденных технологий (что-то в любом случае оставят), то ни одного ИИ там точно не будет.

Споркил. Капитан линкора

Что-то слишком грамотно хомо начали рапорты писать. У меня на борту далеко не любой офицер так сумеет. Уже второй раз выдают настоящий шедевр, на который просто невозможно ответить отказом. Понятно, чьих это в действительности рук дело, только неясно, зачем это ей могло понадобиться? Имею в виду второй случай. Хомо – ладно, они еще дикари, но ведь никто из ашжурцев не согласится добровольно участвовать в этой авантюре. Придется ей самой.

Как там эти люди говорят? Инициатива наказывается исполнением? Грубо, но верно. У нас один древний философ примерно две тысячи лет назад высказал очень похожую мысль, правда, сделал это куда более изящно. Нашедший зерно истины обязан иметь смелость его прорастить. Был из императорского рода, между прочим, так что никуда Гинтири теперь не денется. И она сама должна это понимать.

Но перед тем как разрешить, все равно вызвал к себе обеих, хотя формально рапорт был только от стрелка-хомо.

– Вы действительно этого хотите? – спросил их.

– Да, – сразу ответила Даля.

– Считаю это необходимым, – после едва заметной паузы добавила Гинтири.

Ага. Все ясно. В переводе на нормальный язык такой ответ означает примерно следующее: не хочу, но делаю это для напарницы. Понятно, кто все это затеял. Хотя и так нетрудно было догадаться. Потом, видимо, сочтя, что собираюсь запретить, хомо попросила позволения говорить без протокола. Стоило мне разрешить, и она начала рассказывать о том, как сильно Арбитры ашжурам мозги промыли, что мы теперь даже слова «компьютер» боимся.

Как будто я этого сам не знаю. Прекрасно знаю. Всем капитанам крупных кораблей это известно. Того, кто не способен осознать этого печального факта, командовать линкором и не поставят. Вот только не думал, что со стороны это настолько заметно. Или все намного хуже, чем нам кажется?

А эта хомо не только понять сумела, но еще и активно пользуется. Теперь ясно, как она Гинтири уговорить умудрилась. Вот только зря сейчас старается, ничего запрещать я не собирался. Не только разрешил, но еще и техников для доработки истребителя выделил. На словах тем приказал выполнять все пожелания эксцентричной парочки и не очень тщательно писать отчеты о проделанной работе. Только самый минимум для формальности и не более.

Глава 12

Древние

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Наша смешанная группа, пятеро людей и столько же ожу, уже второй день находилась в дальнем поиске. Пусть подобная практика появилась достаточно недавно, реальные результаты уже были. На объекте имелись даже не тысячи, а миллионы непроверенных помещений. Осмотреть их все за отведенное время в любом случае успеть было невозможно, вот и высылали такие группы наугад.

Попадалось много чего как совершенно непонятного, так и уже знакомого. В прошлый выход нашли целый склад ИИ. Несколько штук заныкал и Дале подарил, она их, похоже, коллекционировать начала. Кто бы знал, зачем? Вещь специфическая, на стену как оружие не повесишь, да и в компьютерные игры не особо поиграешь. Но раз ей нравится, пускай собирает. Вообще все самые интересные находки обнаруживались за запертыми дверями. Например, чтобы до тех же ИИ добраться, пришлось целую переборку вырезать.

Избрали самую простую тактику поведения во время выхода. Если дверь открыта – быстрый поверхностный осмотр, если заперта – обязательно взломать и проверить помещение более тщательно. Те же ИИ, несмотря на предвзятое отношение ашжуров, помогали не заблудиться. К сожалению, никого вроде завхоза или гида не нашли, но любой, вне зависимости от изначальной программы, без проблем запоминал уже пройденный путь. Планшеты ожу не всегда в этом смысле оказывались достаточно надежными на таком сложном объекте. Все исследователи, кстати, выучили язык строителей этого гигантского корабля. И не только чтобы с искинами разговаривать, хотя от этого польза была огромная, но и попадающиеся надписи читать.

За прошедший день ничего интересного не обнаружили. Так, всякая ерунда. Бассейн, например, нашли. Без воды. И совершенно непонятно, сама за это время испарилась или на момент катастрофы ее там уже не было. Но в том, что это именно бассейн, сомнений не возникло. Вышки и трамплины вообще от земных аналогов не отличались. Ашжурские и те на наши меньше похожи.

Еще довольно долго провозились, вырезая замки в одних дверях. Оказалось, что зря. За ними обнаружился не оружейный склад, а чьи-то роскошные апартаменты. Когда-то в них обитала женщина. Скорей всего. Во всяком случае, платья и драгоценности наводили именно на такие мысли. Хотя кто знает этих древних? То, что внешне они на людей похожи, еще не гарантирует близость обычаев. У нас, например, в Средневековье мужчины на себя украшений цепляли ничуть не меньше, чем женщины, а негры, что африканские, что американские, что любые другие, вообще до самого конца так делали, пока Арбитры их почти всех не истребили. Хотя эти остались верны национальным традициям и предпочитали бижутерию совсем недавно вышедшим из моды стеклянным бусам (а иной рэпер мог и позолоченную крышку от канализации на шею повесить).

Шкатулку приличных размеров со всякими камешками и висюльками я все же прихватил. Потом Гинтири подарю. Она это дело любит. Есть у ашу странная мода драгоценности вместо одежды носить. Половину нужно будет и Дале отдать. Нет, не в расчете, что тоже наденет, а на всякий случай, чтоб не вздумала обижаться. Платья брать не стал. Вовсе не потому, что предпочитаю видеть девушек без одежды, просто сильно сомневался, что они такое даже мерить согласятся, не то чтобы носить. Еще подумал, что в апартаментах может быть ИИ, принадлежавший хозяйке, но времени на поиски тратить не стал.

А потом мы нашли дверь. Вернее, Дверь! А еще правильнее сказать – ДВЕРЬ!!!

Вряд ли хоть один земной банк смог бы похвастаться такой. Да теми резаками, что у нас были при себе, мы бы любое банковское хранилище за пять минут вскрыли, если считать с тремя перекурами и перерывом на обед. Эту не получалось даже поцарапать. Переборки вокруг тоже. Там наверняка находились не чьи-то апартаменты. Оставалось надеяться, что и не денежное хранилище. Представил себе ситуацию. Прикладываем неимоверные усилия для вскрытия и остаемся с вагонами красивых банкнот давно исчезнувшей цивилизации.

И еще дверь была снабжена ИИ, который запросил код доступа. Впервые! Все встречавшиеся нам до этого искины ничего такого не делали. Либо сразу выполняли команды, либо давали запросы, на которые хватало ответить да – нет.

– Что находится внутри? – спросил я.

– У вас нет допуска для получения данной информации, – ответил ИИ. – Назовите код.

Чего-то подобного я и ожидал, но попробовать-то стоило. Тогда задал другой вопрос:

– При попытке открыть дверь силой содержимое помещения будет уничтожено?

– Нет, – ответил искин.

– Почему?

Ожидал опять услышать, что у нас нет допуска для получения такой информации или даже что все равно не сумеем взломать такую супердверь, но прозвучал совсем другой ответ:

– Сохранность содержимого приоритетна.

Это мне понравилось.

– Петров! Тащи сюда свой ранец! – скомандовал я. – Ядерного заряда в десять килотонн должно быть больше чем достаточно. Если нет, потом сходим за более мощным.

– Какое время выставлять? – только и спросил боец.

– Полчаса должно хватить с запасом, – секунду подумав, ответил я. – Успеем отойти на безопасное расстояние.

Самым слабым местом в плане являлись ожу. В любой момент кто-нибудь из них запросто мог ляпнуть, мол, у нас нет с собой ядерных зарядов, или спросить, откуда, что не сильно лучше. Но этого не произошло, и ИИ сам открыл дверь, не дожидаясь, пока мы ее взорвем. Оценив толщину, я усомнился, что десятка килотонн хватило бы, даже окажись они в моем распоряжении. Земные банки точно отдыхают.

В представившемся нашим взорам огромном помещении находились саркофаги. Тысячи саркофагов! Если принявшие смерть в скафандрах выглядели как живые, то эти действительно могли таковыми оказаться. Панели управления или контроля перемигивались разноцветными лампочками.

– Все у этих инопланетян не так, как у людей, – заявил Петров, поправляя свой «ядерный» ранец. – Нет бы поставить два индикатора: зеленый – все в порядке и красный – наоборот. Так развели вместо этого целую светомузыку.

– Компьютер, каково состояние саркофагов? – спросил я о главном.

– Критическое. Давно прошли все крайние сроки по пробуждению.

– Так почему не разбудил? – удивился я.

– Не поступало приказов. Ни от имеющих доступ членов экипажа, ни от центрального искусственного интеллекта. Для самостоятельного принятия решений недостаточно информации, оборвана связь с кораблем, единственный рабочий терминал – внешняя дверь.

С этим доступом вообще интересная вещь выходила: пока мы находились снаружи, его точно не имели, а оказавшись внутри, как бы получили. Странная логика у древних.

– А если сейчас разбудить? – спросил я. – Еще не поздно?

– Не поздно, – ответил ИИ.

– Ну, тогда давай разбудим… – прошел вдоль рядов и указал пальцем, – вот эту.

В выбранном саркофаге лежала девушка. А может, и не девушка, а совсем девочка или, наоборот, очень пожилая женщина. Кто их, представителей иной цивилизации, даже похожих на людей, разберет? В любом случае решил, что с ней все должно быть проще, чем со здоровым мужиком. Во всяком случае, драться и тем более стрелять вряд ли придется.

Крышка сразу отъехала в сторону. Лежащая внутри открыла глаза и явно привычным движением вылезла наружу. А потом… испугалась. Вот только прятаться побежала не в глубь зала, а почему-то ко мне за спину. И кто у нас тут такой страшный? Неужели ожу?

Выученный на уровне родного язык оказался очень кстати. С компьютером общаться – это одно, а с живым существом – совсем другое. Начал уговаривать не бояться. Мол, ашжурцы хоть и дикари и в космос, по сути, совсем не давно вышли, считай, с деревьев не до конца слезли, но вообще хорошие, белые и пушистые. Почти как люди. Но мы лучше. А они, нужно признать, иной раз ведут себя весьма странно, но это еще не повод их пугаться. В общем, нес всякую чушь, заговаривая ей зубы. Подействовало.

Позже выяснилось, что в первый момент она приняла ожу за тех, с кем они в свое время воевали. Мне даже изображение показывали – совершенно непохожи. Если взять уши ашжуров, удлинить раза в два и пришить их ас-шииш-а, и то сходства куда больше будет. И с чего это на нее чужие уши так подействовали? Тем более что у самой пускай и не длинные, но тоже слегка заостренные.

Но все это было потом. А сейчас она немного оправилась и поняла, что мы точно не являемся представителями ни одной из известных рас.

– Кто вы такие? – наконец спросила разбуженная.

– Исследователи, – честно ответил я.

Немного подумав, девушка повторила вопрос:

– Кто они такие?

Никак не показала, что обращается к ИИ, но тот ее сразу понял и ответил:

– Неизвестно.

– Как проникли в отсек?

– Собирались взорвать проход с помощью ядерного устройства мощностью десять килотонн. Был вынужден впустить, выполняя первую директиву.

Искусственный интеллект, естественно, говорил на древнем языке и назвал совсем другие цифры и меры мощности взрыва, но особенность быстрого изучения в том и состояла, что мозг сам переводил в привычные.

Девушка удивленно посмотрела на нас.

– Врет он все! – тут же вмешался я. – Ничего мы не собирались. У нас даже однокилотонной бомбы нет, не говоря о десяти.

– Информация неточная, – наябедничал ИИ. – Собирались. Устройство находится за спиной у индивида, названного Петров.

– Искусственный интеллект никогда не врет, – проинформировала меня разбуженная.

– Совсем никогда? – на всякий случай спросил я.

– Совсем.

– Петров! Высыпать содержимое ранца на пол! И осторожней, вдруг там у тебя на самом деле бомба, а мы и не знаем.

Десантник выполнил мой приказ. Естественно, никакого ядерного заряда там не обнаружилось. Только всякое барахло, собранное им по пути. Древняя очень быстро в этом убедилась.

– Ну что я говорил?! Правильно ашжуры компьютерам не доверяют. А то наговаривают, понимаешь, на честных людей…

Затем девушка стала допрашивать ИИ уже на другие темы. Но самыми популярными ответами были:

– Информация отсутствует.

– Нет связи с главным искусственным интеллектом.

– Нет связи с системами корабля.

– Нет связи…

Единственное, о чем он мог рассказать, – состояние саркофагов.

– Нужно всех разбудить, пока не поздно! – воскликнула древняя.

– Э, нет, – вмешался я. – Неизвестно, сколько тысяч лет уже пролежали, и еще за пару дней точно ничего не случится. Сначала ты сходишь побеседовать с нашим командованием.

– Но я одна не могу решать такие вопросы, – засомневалась она.

– Тогда разбуди еще одного, – предложил я. – Любого. Но одного.

Та отправилась вдоль рядов и выбрала саркофаг. Разбудила сородича, что-то ему объяснила, и они подошли к нам. Мужчина, на вид такой же молодой, как и она, но почему-то возникло ощущение, что перед нами как минимум пожилой человек, если не сказать старик. Он не задал ни одного вопроса и сразу согласился идти к капитану.

Что интересно, в своих саркофагах они лежали не то чтобы совсем голыми, но и полностью одетыми назвать было никак нельзя. Не в тех полосках, что Мила в «Пятом элементе», однако что-то вроде. Не сильно бы удивился, если окажется, что это у них нижнее белье. Но раз не попросили зайти куда-нибудь переодеться, то их дело.

Хотя представил себе реакцию командования, когда приведем столь легкомысленно одетую парочку, и прямо сказал об этом.

– Несущественно, – ответил мужчина.

Я только пожал плечами. Да и ашжуры должны быть привычными, учитывая их склонность к украшениям на обнаженное тело.

Споркил. Капитан

Это получился очень неоднозначный сюрприз. С одной стороны, хозяева корабля могли сильно облегчить нам работу. Просто парой слов объяснить то, на самостоятельное осознание чего могло уйти неизвестно сколько времени. Но с другой, они действительно хозяева, которые также могли счесть себя ограбленными. Вместо того чтобы сотрудничать, потребовать вернуть то, что уже успели взять.

Тем не менее выход я нашел очень быстро. Просто рассказал им всю правду. Об Арбитрах. Особо подчеркивая их отношение к любому намеку на мыслящие машины. Древним это, естественно, не понравилось. Остаться последними представителями своей расы и обнаружить, что впереди еще ждет Испытание, в котором выживут далеко не все, и даже при самом благоприятном стечении обстоятельств все равно лишатся большей части своих технологий.

– Галактика большая, – наконец ответил мужчина. – Можно улететь туда, где нет ваших Арбитров.

– Они не наши, – счел нужным заметить я.

Тот пожал плечами, не желая спорить.

– И где бы вы ни спрятались, рано или поздно Арбитры все равно до вас доберутся, – честно предупредил их. – Кроме того, не обязательно проходить Испытание или убегать, существует и третий вариант.

– Какой?

– Мы можем предоставить вам убежище на одной из своих планет, но и в таком случае о большинстве технологий, связанных с использованием искусственного интеллекта, придется забыть.

– Ты можешь принимать такие решения за весь свой народ? – удивился собеседник.

– Я – нет. Но у одной из моих пилотов есть такая привилегия.

Ему явно показалось это странным, но задавать вопросов, как и почему такое возможно, не стал.

– В любом случае необходимо сначала разобраться, что осталось от основного корабля, и посоветоваться с остальными, – после недолгого раздумья ответил он.

– Только не нужно будить сразу всех. У моего линкора многие ресурсы, связанные с жизнеобеспечением, и так к концу подходят. Не рассчитывали мы на такую задержку в пустоте. Что там есть у вас – еще неизвестно. Пролежать в саркофагах тысячи лет, чтобы потом банально умереть от голода – не самая удачная шутка Вселенной.

Собеседник согласился, и гости отправились к себе. Девушка за все это время не произнесла ни слова.

Крам. Древний

Мы были последними. Проигранная война, отступление со всех колонизированных планет к прародине и затем исход, а вернее, бегство в никуда.

Сто тридцать восемь эвакуаторов не смогли прорваться и были уничтожены. В основном старые корабли, построенные в те времена, когда вывозили население из оставляемых колоний. Уж лучше бы тогда строили боевой флот и погибали в сражениях. Но в те времена так не казалось. Мы верили, что многоуровневую оборону родной планеты не пробить, и жестоко просчитались.

Мы тогда много в чем ошибались, и прежде всего в том, что считали чегров чужими. Легенды, будто мы произошли от пришельцев с далеких звезд, оказались правдой. У врага существовали точно такие же. При сравнении генетического кода убедились, что у нас когда-то были общие предки. Только линии слишком разошлись. Появилось множество мелких различий, как внешних – черная кожа у чегров, так и более серьезных. А еще у них была распространена милая привычка поедать пленных.

Мы отступили к своей прародине и сочли себя в полной безопасности. Несмотря на общих предков, чегры отставали от нас как технически, так и умственно. Побеждали исключительно благодаря абсолютному численному превосходству. Порой казалось, что жрать и размножаться – единственное, что они умеют и любят.

Но вокруг нашей главной звездной системы сфера обороны была более чем надежной. Восемьдесят два оборота планеты вокруг звезды чегры присылали все новые и новые армады кораблей, исключительно для того, чтобы большая их часть была уничтожена. Однако такое не могло длиться бесконечно, и в очередной раз прилетел совсем другой флот. Он несомненно принадлежал все тому же врагу, но был куда совершенней и лучше вооружен. Сами чегры такого построить никак не могли. Да еще и вот так, вдруг, скачком, а не постепенно развиваясь и совершенствуясь. Явно где-то нашли или украли. Они вообще все, разве что кроме примитивной дубины, не сами придумали, а у кого-то позаимствовали.

Нам от этого было ничуть не легче. Оборону прорвали, и у нас не осталось никакого другого выхода, кроме эвакуации. Или бегства в никуда, если правильнее охарактеризовать ситуацию. Сто тридцать восемь кораблей с беженцами были перехвачены и уничтожены, и только сто тридцать девятый прорвался. Флот и те, кому не хватило места в эвакуаторах, остались прикрывать отход тех, которым повезло стать последней надеждой расы и цивилизации. Ни у кого из них не оставалось шансов на выживание.

Но последний бой произошел не там, а в глубоком космосе с преследователями, и мы его проиграли.

Рассказал историю своего народа людям, ашу и ожу и сам заодно еще раз вспомнил. Последние две расы – загадка. Тоже произошли от общих предков и также достаточно друг от друга отличаются, но при этом не заняты взаимным уничтожением. От людей узнал, что и у них на планете еще совсем недавно имелись собственные чегры. Отзывы были исключительно отрицательными. Но ни одна из стран, где они обитали, не прошла Испытания, и всех уничтожили Арбитры.

Мудрое решение. Даже в плохом можно найти положительные стороны. Но больше ничего хорошего об Арбитрах и их Испытании сказать было нельзя. И последним трем тысячам, оставшимся от целого народа, такой выход абсолютно неприемлем.

Тысяча отсеков по три тысячи саркофагов в каждом – и уцелел только один. В результате нанесенных повреждений искусственный интеллект потерял связь с остальным кораблем, и только это нас спасло. Уже здесь, проведя исследование, поняли, что главное преимущество чегров заключалось не в новых быстрых кораблях, надежных щитах и мощном оружии. Нет, это все, несомненно, огромный, но далеко не решающий плюс. Превосходство недостаточное, чтобы так быстро расправиться с нами. Выяснили, что они могли выводить из строя наши ИИ.

Несколько мощных, но не смертельных ударов по кораблю-эвакуатору, затем использование секретного оружия против центрального компьютера, и все ИИ, что были в тот момент напрямую с ним связаны, превратились в ненужный хлам. Чегры наверняка уже считали, что упакованный в саркофаги обед готов, но капитан совершил последний самоубийственный прыжок.

Без ИИ! На поврежденном корабле!

Никто и никогда из таких не возвращался. Теоретически было установлено, что и выжить после подобного практически невозможно. Никто и не выжил. Кроме находившихся в саркофагах. Почему враг не стал нас преследовать – неизвестно. Хотя совсем не трудно догадаться. Установить, в какой части галактики мы оказались в результате безумного прыжка, не получилось бы ни у кого.

Осталось решать, что делать дальше.

Вариант с прохождением испытания даже не рассматривался. Изучив полученную от капитана Споркила информацию, пришли к выводу, что ни одна из рас, сумевших построить ИИ, по характеристикам, хотя бы приближенным к нашим, Испытания не прошла. Было совершенно ясно, что ни о каких «равных для всех условиях» можно и не мечтать. Да и выслушавшие историю нашего народа люди и ашжуры тоже не советовали.

– Те, кто предпочитает отступать и эвакуироваться, точно Испытания не проходят, вне зависимости от того, насколько честно оно проводится, – прямо заявил один из хомо. – Ведь суть в том и состоит, чтобы проверить народ на готовность защищать родину до конца.

Предложение капитана об убежище, которое подтвердила его пилот, после недолгого обсуждения тоже пришлось отклонить. Оно давало нам шанс выжить как виду, но гарантировало гибель как цивилизации. Да и мотивы ашжурцев не вызывали восхищения. Существовал признаваемый ими закон об оказании помощи потерпевшим бедствие в космосе, но в данном случае он являлся лишь поводом. Желание вместе с нами получить и наши знания тоже оказалось не главной, а вернее, не единственной причиной. Настоящего мотива они совершенно не скрывали.

– Арбитрам не понравится, – признался капитан.

– И они при этом ничего не смогут поделать, – подтвердила пилот Гинтири. – Отберут все ИИ и многое другое, что произошло бы в любом случае, но не более того. Закон об оказании помощи и предоставлении убежища потерпевшим никто не отменял. Арбитры сами же его всем навязали. У нас появилась редкая возможность использовать его против них самих.

Оставалось бегство. О том, чтобы восстановить сам эвакуатор, не могло быть и речи. Нанесенные повреждения не являлись критичными, и он вполне мог летать и как есть, но нужного для управления таким кораблем ИИ все равно взять негде. Да и три тысячи – совершенно недостаточный экипаж, тем более что большинство из нас вообще никакими управлять не умело. Десяток гражданских пилотов – это все, чем мы располагали. Но учиться никогда не поздно, а в трюмах и ангарах имелись и корабли поменьше с действующими ИИ, так как во время боя являлись просто грузом. Было принято решение взять один такой, погрузить все, что можно, и лететь куда-нибудь подальше. Найти себе пригодную для жизни необитаемую планету и попробовать начать там все сначала.

Выбрали военный исследовательский корабль. По размерам больше линкора, по вооружению не сильно ему уступает, хотя акценты смещены на оборону. Главное в нашем случае – это автономность, рассчитанная на годы, и большие трюмы. Также взяли два малых крейсера на внешнюю подвеску. Подготовленных экипажей, чтобы в случае необходимости составить настоящую боевую тройку, у нас, естественно, не было. Но на то, чтобы просто лететь с помощью искина, особых способностей и не нужно. Первое время собирались использовать эти крейсеры в качестве дополнительного резерва и разведчиков. А на основной перелет как дополнительные жилые и складские помещения.

Грузили все, что может пригодиться и поместиться в трюмы. Понимали: чего не возьмем, того еще долго не будет. Постепенно даже многие широкие коридоры стали походить на склады с узенькими проходами между контейнеров и ящиков. Главный ИИ корабля постоянно протестовал в связи с таким вопиющим нарушением техники безопасности и для размещения чуть ли не каждого нового предмета требовал персонального приказа капитана.

Наряду с этим объясняли ашжурам, как пользоваться той техникой, что оставляли. Те, в свою очередь, снабдили нас записями многих своих технологий и помогали при погрузке. Не отказывались ни от того, ни от другого, хотя их технический уровень явно уступал нашему, а в качестве грузчиков куда рациональней использовать боевых роботов. Уж их-то у нас хватало.

Даля. Стрелок-истребитель

Нам с напарницей не очень повезло. Среди выживших древних стрелков не нашлось вообще, а пилоты были исключительно гражданские, да и тех немного. Но даже они оказались весьма полезными при переделке нашего истребителя под частичное управление ИИ.

Машина получилась классная! Мечта, а не истребитель. Даже Гинтири понравилось. Жаль, что Арбитры не позволят оставить. Поэтому большую часть времени мы на нем и летали, испытывая и проверяя все, что только можно, а также в свое удовольствие.

Еще от древних узнали, что военным пилотам и стрелкам вживлялся специальный имплант прямо в мозг, позволявший входить в прямой контакт с искусственным интеллектом истребителя. Это, по их словам, еще больше повышало эффективность. Необходимое оборудование на корабле-эвакуаторе имелось, но на такие эксперименты я идти не решалась. Гинта тем более. Возможности, конечно, заманчивые, мне специальный обучающий ролик показали, но нет, как-нибудь обойдусь. Тем более Арбитры все равно отберут, поэтому не стоит и думать.

Вообще, после обнаружения хозяев корабля все закрутилось в невероятной спешке. Они старались загрузиться всем необходимым, чтобы успеть улететь как можно дальше. Да и у нас уже подходили к концу все сроки, на которые можно «потеряться» почти без последствий. Вернее, те давно вышли, а теперь приближались и позволяющие это сделать по очень уважительной причине. Вот все и спешили.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Как только был снят режим молчания и послан пакет информации, накопленной за время исследования, практически мгновенно получили ответ. Приказ оставаться на месте. Не прошло и половины дня, как в пространстве недалеко от нас материализовался корабль неизвестной конструкции. Но куда более странным было не это, а факт полного отсутствия признаков, что сейчас кто-то выйдет из прыжка. Вскоре после него еще один, затем еще… Целая десятка как минимум линкоров.

– Арбитры! – только и сказал лейтенант ожу.

– Никогда раньше не видел их кораблей, – ответил ему.

– Я тоже, – признался он.

– А в тот раз? – спросил, вспоминая бой с предателями.

– Там было другое. Тут Арбитры не просто вмешались, а прилетели лично.

– Если никогда раньше не видел, то откуда знаешь? – все же спросил его.

– Не сомневаюсь, что они. Да и кто еще мог появиться так быстро?

– Ну, допустим, те же чегры случайно мимо пролетали, – пошутил я.

Конечно же, это оказались вовсе не враги найденных нами беглецов, а именно Арбитры. Хотя, учитывая используемые последними искины, тоже враги. Когда, наконец, один за другим выпрыгнули три линкора ашжуров, их и близко не подпустили. Нам был объявлен карантин.

После приказа приготовиться к обыску, в смысле досмотру, возникла надежда, что все-таки получится увидеть загадочных Арбитров вживую. Находка показалась им столь важной, что решились ради нее раскрыть свое инкогнито, не доверяя никому другому. Однако сразу пришлось разочароваться. Средний рост, две ноги, две руки, одна голова… Все это упаковано в стандартный скафандр средней же защиты с непрозрачным забралом шлема. А что там внутри? Может, рога, копыта и хвост, а не исключено, что сложенные крылья (места в ранце жизнеобеспечения для них вполне хватило бы). Или вообще какой-нибудь разумный туман. Или механизм, куча микрочипов и манипуляторов. Или армия одинаковых клонов.

Даля. Стрелок-истребитель

Обыск был тотальным и очень тщательным. Проверяли абсолютно все и находили, соответственно, тоже все. Во всяком случае, заначки с алкоголем отыскивали на раз. Но их интересовал вовсе не он. А я что? Ничего. Сама отдала все собранные ИИ, по первому же требованию. Честно! Зря я, что ли, целый ящик сгоревших насобирала? Вот все их и отдала. Там даже чуть ли не половина хороших было. Маломощных, от всякой бытовой техники вроде стиральной машины или кофеварки.

Устроила скандал, когда полезли в отделение с моим нижним бельем (просто для порядка). Но Арбитрам, если это были они, все нипочем. Потом долго смотрела, как проверяют мою коллекцию оружия. Имелась небольшая надежда, что кто-нибудь не туда нажмет и отстрелит себе что-нибудь не очень нужное. А на фига тогда оружие, если его незаряженным держать?! Но увы. Они явно знали, что это такое и как с ним обращаться. Причем по любой модели конкретно, а не вообще. Каждый предмет разбирали, проверяли, собирали и даже заряжали обратно.

Что интересно, из трюмов выгребли много чего, а у личного состава отбирали только блоки ИИ. Все остальное, будь то официально выданные абордажные клинки или что-то припрятанное в заначку по личной инициативе, возвращалось обратно после осмотра. Накопленную же информацию, как ни странно, не только не пытались стереть, но даже не проверяли, что бы она ни содержала.

– Почему так? – спросила я у напарницы.

– Арбитров можно обвинять в чем угодно, но полными идиотами они точно не являются, – ответила Гинтири. – Когда наш линкор вышел на связь, был передан полный пакет информации, который командование тут же разослало по всей территории, принадлежащей ашжурам.

– И наверняка попрятало еще и по всяким секретным архивам? – предположила я.

– Именно, – подтвердила Гинта. – Поэтому Арбитрам остается только контролировать наше производство, чтобы мы не воспользовались некоторыми полученными у древних знаниями.

– И, скорей всего, они это успешно делают?

– Увы, – грустно признала ашу. – Причем все больше не с помощью запретов. Снабжают нас многим, чего не производим сами. Кое-что на самом деле не можем, а многое в результате такой «благотворительности» уже стало невыгодно.

Глава 13

Столица империи

Даля. Стрелок-истребитель

Когда Арбитры наконец сняли карантин, наш линкор отправили не на дозаправку, пополнение припасов и в бой, а на полную профилактику. Причем опять же не к Арбитрам, что давно стало обычным делом, а в пока имеющиеся собственные доки. Вся команда получила два месяца отпуска, причем не где-нибудь, а на столичной планете бывшей империи ашжуров. Линкор перегнали к основной базе в этом секторе, где он и остался в специальном доке, а мы отправились дальше уже пешком, в смысле, порталами.

Тем членам экипажа, что родом не со столичной планеты, было предложено при желании отправиться домой. Для ашу и ожу это являлось чистой формальностью, не каждый день попадешь в центр империи, а большинство людей предпочло провести отпуск на Земле. Но не все, некоторым захотелось побывать на чужих планетах не только в качестве десанта. Флот полностью оплачивал проживание и развлечения. Меня же пригласила в гости Гинтири, у которой был собственный особняк. Как позже выяснилось, в лесу, но, к счастью, мы там почти и не бывали.

Столица впечатляла. Огромное пространство, застроенное дворцами и небоскребами разных стилей и эпох. Причем далеко не всегда можно угадать, что древнее. И несколько кругов настоящих крепостных стен. Складывалось такое впечатление, что они свою китайскую в кольца свернули. По сравнению с ними МКАД точно отдыхает.

– Это не только туристический объект, но и вполне действующее укрепление с системой подземных коммуникаций и огневых точек, – стала объяснять Гинтири. – Постоянно все поддерживается в полной готовности к отражению врага.

– И когда вашу столицу пытались взять сухопутные войска в последний раз? – с самым невинным видом спросила я.

Дата оказалась еще более древней, чем я предполагала.

– Почти тысячу лет назад, – ответила напарница.

– Тогда зачем?

– А чтоб и не пытались. И вообще, традиция. Если, а вернее, когда столицу будем расширять, начнем с еще одной стены.

Да, а у нас от всей традиции только кремлевская стена и осталась. В случае чего и показать стыдно будет.

В императорский дворец ходили специальные экскурсии с профессиональными гидами, но Гинта провела меня и так, через черный ход. Оказалось, была у нее и такая привилегия. Хотя по сравнению с правом говорить от имени последнего императора – мелочь. Так мы с ней и гуляли по разным залам музея в полном одиночестве.

– Можно? – спросила я, останавливаясь у стены, обвешанной огнестрельным оружием.

– Нет, – сразу ответила напарница.

– Ну вот. Развесят повсюду красивые игрушки, а трогать не разрешают, – изобразила обиду я. – Зачем тогда эти музеи вообще нужны?

Ашу подошла к экспозиции, сняла один из стволов и протянула мне.

– Теперь можно, – пояснила она.

– Ага, – догадалась я. – Еще одна привилегия прямых потомков последнего императора.

Та кивнула в ответ и вдруг предупредила:

– Осторожно! Скорей всего, заряжено!

Я быстро разобралась в незнакомой конструкции и убедилась, что напарница права.

– Интересный у вас музей, – прокомментировала обнаруженные патроны, один из которых вообще в стволе находился.

– Кто бы говорил. Ты все стены в нашей каюте тоже заряженным оружием обвешала.

– Так то я. И потом, на боевом линкоре, участвующем в боевых действиях. То есть в любой момент может пригодиться.

Ответив, я вдруг поняла, почему Гинтири мне ни разу по этому поводу и полслова против не сказала. Оказывается, для нее это вовсе не что-то из ряда вон выходящее, а норма.

– Раньше дворец, как нетрудно догадаться, являлся не музеем, а резиденцией императора и последней линией обороны по совместительству, – продолжила рассказывать напарница. – Когда-то мы были довольно воинственным народом.

– Были?! – искренне удивилась я. – Сейчас, значит, нет?

– Сейчас совсем не то, – с грустью стала объяснять она. – Теперь мы воюем для других, а тогда только для себя.

Действительно, печальная история.

Попросила Гинту показать мне еще пару десятков стволов. Все оказались полностью исправными, заряженными и готовыми к бою. Правильный музей. Некоторые образцы мне понравились, решила позже выяснить, может, у местных антикваров есть такие на продажу?

Погуляли еще по музею, пока не добрались до тронного зала. У дальней стены по центру, на небольшом возвышении стояло вполне себе скромное кресло. Если сравнивать с остальным убранством помещения, конечно. В отличие от всей экспозиции в этом музее, кресло было отделено от посетителей специальным ограждением. Чисто символическим, канат на столбиках не выше полуметра.

– Ну, это уже от тебя, – пошутила я.

– Да, от меня, – призналась Гинтири. – Единственное место во дворце, куда мне и моим родственникам нельзя.

Надо же, угадала! Но запас шуток у меня еще не кончился.

– К счастью, меня ваши запреты не касаются, – сказала я, переступая через канат.

– Не смей лезть на трон! – очень нехорошим тоном предупредила Гинтири.

Но что интересно, попытки переступить ограждение, чтобы мне помешать, не сделала. Видимо, это для нее действительно серьезное табу.

– Больно мне нужен твой трон, – ответила ей, спрятавшись за спинкой кресла. – Кто-то, вся такая ашу, ушастая и почти принцесса, мне кое-что обещала, вот и примеряюсь.

– И что я успела пообещать?

– Место тайного советника, министра всех дел и канцлера империи в одном флаконе, – с удовольствием напомнила ей, высовывая голову из-за трона. – А всем этим личностям как раз и положено тут прятаться, рассказывая императору, как правильно править.

– Если сумеешь уничтожить Арбитров! Подтверждаю! – рублеными фразами отчеканила напарница. – Теперь вылезай оттуда.

Я вернулась обратно.

– Будущая императрица, стоя перед собственным троном, произнесла историческое обвинение, в смысле, обещание.

Та ничего не ответила.

– Хотя нет, не так. Последний император произнес твоими устами. Ашу и ожу услышали.

Но Гинтири явно не была склонна шутить на эту тему. Стоило мне вернуться из-за ограды, как сразу схватила меня за руку, чтобы опять не сбежала в недоступное ей место. И вообще предпочла утащить из дворца-музея дикую землянку, чтобы еще чего-нибудь эдакого не выкинула.

Чудеса инопланетной техники не очень-то и впечатляли. От бывшей космической империи ожидала куда большего. Раньше, может быть, меня столичная планета и потрясла, но после участия в звездных сражениях – так себе. У той же Гинтири домик был совсем обычный, какой и на Земле встретить можно. Несколько комнат, камин, библиотека, лес вокруг и никаких технических наворотов. Не будь особенностей местного дизайна, вообще по сравнению с земным не заметила бы разницы.

Основным отличием было то, что стоял этот домик в горном лесу и единственным транспортом, которым сюда добиралась хозяйка, являлась машина, очень похожая на истребитель класса атмосфера-космос. По сути, им и являлась, разве что списанным, старой модели.

– А еще говорила, что на атмосферниках летать не умеешь, – прокомментировала я, когда добирались в первый раз.

– Ничего подобного я не говорила и не могла сказать, – сразу же возразила Гинтири. – Сражаться против опытных пилотов не умею, а летать на таком любой дурак сможет.

Кстати, о домиках в горах. Небедно живет Гинтири, раз может себе позволить. У нас на Земле, чтобы иметь такой особняк с прилегающими к нему территориями и самолетом ко всему этому, нужно быть как минимум миллионером, да и то не каждый смог бы себе позволить.

Стоило мне об этом задуматься, как дошло – мыслю устаревшими категориями. Свободных территорий сейчас хоть в Европе, хоть в той же Америке полно, и участки там стоят сущие копейки. Могу хоть сейчас возвращаться. Уже заработанного и на замок в горах, и на личный самолет вроде того, что у Гин, и на всю оставшуюся безбедную жизнь хватит. При современных (инопланетных) медицинских технологиях на очень долгую жизнь. И очень скучную. Такая точно не по мне.

Но сама идея сразу понравилась. В следующий отпуск поедем уже к нам на Землю. Куплю себе кусок горного леса где-нибудь на границе бывших США и Канады, построю домик, развешу по стенам оружие, и пускай будет.

Но это все когда-нибудь потом, а сейчас Гинтири таскала меня по всякого рода местам и мероприятиям для приезжих. Подозреваю, на большую часть из них она сама по доброй воле не пошла бы. Знакомое ощущение. Жила все время у моря, но как минимум лет пять на пляже не бывала. Да и в последний раз там появилась только потому, что в город знакомая приезжала, которой непременно хотелось сходить.

Музеи, театры, памятники былому величию… На одну вечеринку сводила, где все дамы были в традиционных драгоценностях. Вообще, скорее бал, но форма одежды, а вернее, ее отсутствие, не позволяла мне так назвать мероприятие. Гинта один свой комплект выделила, причем далеко не самый худший, что-то из древних императорских сокровищ. Только все равно непривычно щеголять на балу голышом.

Хотя с другой стороны, кто я такая, чтобы судить чужие обычаи и правила этикета? И вообще, почти те же бикини, только из золота тонкой работы с драгоценными камнями. И очень откровенные. В любом случае глупо стесняться собственной наготы, когда все дамы вокруг голые и чувствуют себя при этом прекрасно. Да и нечего мне стесняться как по земным, так и по ашжурским меркам. Но напарницу все равно попросила, чтобы о таких вещах предупреждала заранее. Та только плечами пожала, мол, что тут такого? Дикари все-таки эти ашжурцы, хотя и в космосе воюют.

На море, вернее, к океану, мы тоже съездили. На пляже такого понятия, как купальный костюм, не существовало. Но тут чувствовала себя куда уверенней. Войти голой в воду и в бальный зал – разные вещи. Хотя их Великий океан от нашего Балтийского моря на первый взгляд мало чем отличался. Вообще ничем. Те же чайки, песок, небольшие дюны с деревьями, похожими на сосны, вода…

Однако отпуск – вещь хорошая, но имеет один крупный недостаток. Быстро кончается. Как мед у Винни-Пуха. Даже если половину времени шляться по скучным музеям и театрам чужой цивилизации.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Дома за время нашего отсутствия ничего не изменилось. Даже как-то странно. Хотя, по сути, не так уж долго мы воевали. Очень правильно говорят, что на фронте год за три. В полной мере ощутил это, вернувшись.

Медаль «Они не пройдут!» оказалась весьма кстати. Привык уже с оружием ходить. И все равно в Москве милиция пыталась к бластеру придираться. Мол, медаль – это, конечно, хорошо, но неприлично в столице цивилизованной страны, прошедшей Испытание, ходить с тяжелым вооружением, которым и танк спалить ничего не стоит.

Первых двух «цивилизованных» просто послал. В третий раз не выдержал и пальнул из бластера в асфальт как раз между ног неугомонному стражу порядка. На самой слабой мощности, естественно, потому что про танк никто не преувеличивал. Не знаю, пытались ли они с меня денег получить (у возвращающихся из космоса их всегда хватает) или действительно считали, что неприлично. Слегка обрызганные расплавленным асфальтом штанины и ботинки охладили пыл. Больше ко мне по этому вопросу никто не подходил.

Первую неделю гулял с друзьями и просто знакомыми. И тех и других сразу же обнаружилось очень много. Выпивка за чужой счет – дело такое, весьма способствующее. Но пить и на любой космической станции можно, поэтому недели такого времяпрепровождения хватило с головой.

Что делать потом, не очень-то и представлял. Родных нет, иначе в космические наемники и не подался бы. Случайно увидел рекламу о продаже недорогого жилья и прочей недвижимости в не прошедших Испытания странах Европы. Столько лет прошло, а огромные территории все еще пустуют. С деньгами у меня проблем не было, я теперь и по старым ценам мог дом хоть в Лондоне, хоть в Париже прикупить.

Однако всякие Парижи и тем более туманные Лондоны мне и даром не нужны. А виллу на Лазурном Берегу купил. Правда, цена оказалась вовсе не такой, как в той рекламе. Оно и понятно, там недвижимость в городах и сельской местности предлагалась, а не участки когда-то престижного пляжа. Но ничего, мне теперь по карману.

Посетил свое новое владение, распорядился насчет мелкого ремонта и прочего, озаботился присмотром всего этого на время моего отсутствия… Успел даже денек на своем собственном пляже полежать, и отпуск, считай, закончился. До свидания, Земля, и снова – здравствуйте, звезды, со своими Арбитрами и войнами.

Алексей Шишкин. Десантник

Прошло не так уж и много времени с моего отбытия на галактический фронт, а родная планета встретила интересной новинкой, которой не было даже среди звезд.

Если в Москве и прочих крупных центрах большая часть автомобилей еще ездила на своих собственных колесах и даже продолжала жечь бензин, то чем дальше от них, тем больше попадалось переоборудованных антигравами и реакторами. В свое время была популярна шутка, мол, антигравитацию изобретут русские, чтобы дороги не ремонтировать. Так и получилось.

Вообще-то антигравы уже давно использовались всеми расами, летающими в космос, и многими прошедшими Испытание. Однако применить эту технологию вместо колеса пока никто не додумался. И вовсе не потому, что тупые, как американцы. Нерентабельно, нецелесообразно и еще куча всяких «не». И это при том, что антигравитационные тележки довольно широко использовались на космических кораблях, станциях и базах. Правда, там применялся совсем другой метод. Тандем антигравитационной установки всего объекта и транспортного средства.

Но кто у нас в России боялся такого слова, как нерационально? Правильно, очень немногие. Энергии транспорт на антигравитационном ходу действительно жрет куда больше, чем такой же на колесах или, скажем, железнодорожный. Но это еще не причина от него отказываться.

К тому же в России очень быстро придумали, как внести туда некоторые усовершенствования, позволяющие если не полностью погасить, то хотя бы сократить неприглядную разницу. Что интересно, большая часть операций производилась путем извлечения «лишних» деталей, а также с помощью кувалды, лома и такой-то матери. Были еще и какие-то тонкие манипуляции с электроникой, но они уже выглядели не столь эффектно.

– Ты бы видел, какими поначалу глазами смотрели ушастые, когда мы поставляемое ими оборудование «усовершенствовали», – рассказал мне знакомый, который как раз и занимался переоборудованием старых автомобилей.

Сначала не понял, при чем тут ашжурцы, но потом дошло – ушастыми на Земле в основном ухогномов вртортхч называют.

– А когда электронику им показали? – поинтересовался я.

– А мы не показывали.

– Что, неужели секретно? – не поверил ему.

– Нет. Просто они не додумались спросить.

И чем дальше от крупных центров, тем чаще можно было встретить машину, переоборудованную антигравом. Причем не какие-нибудь «Форды», «БМВ» и «Мерседесы». Наибольшей популярностью пользовалась «Волга», а уж если у кого попадалась «Победа» или «ЗИС»…

Низкопоклонничество перед уже не существующим Западом постепенно сходило на нет. И то, что та же Германия смогла пройти Испытание, ее в этом плане не сильно спасало. Да и какое может быть превосходство по качеству, если от автомобиля брался только корпус? На старые «Победы» вообще настоящая охота началась. А после прошедшего слуха о том, что правительство готовит постановление, запрещающее чиновникам любого уровня, а также их родственникам пользоваться неотечественными автомобилями, кое-кто даже наладил производство их корпусов. Никто так чтоб очень не верил, особенно той части, что запретят даже иметь в собственности, вплоть до записывания на родственников любой степени дальности, но покупатели на новоделы «Победы» в любом случае находились.

Отпуск пролетел быстро. Пускай близких родственников у меня нет, но родни хватает. Всех навестил, кое-кому помог и вообще. Зачем покупать недвижимость в Европах и Америках, если у нас в Сибири свободной земли хватает?

Еще меня надумали женить, мол, давно пора. Каждый раз, куда бы я ни пошел, там совершенно случайно оказывалась одна из кандидаток в невесты. Срочно принял ответные меры. Похвастал, что у меня есть девушка. Там, в далекой-далекой галактике. Красавица, спортсменка, а если и не комсомолка, то пилот-истребитель, отличница боевой подготовки и кавалер многих орденов. Ну и фотографии показал, где мы с Гинтири. Так же «случайно» засветил одну, где она в своих драгоценностях. Попробуй после этого доказать, что вру. Ведь на Земле пока никто не знает, что для ашжурки появиться в таком виде – обычное дело. Поэтому если во что и не поверили, то в абсолютную правду. Мол, Гинтири еще и принцесса.

– Насмотрелся «Звездных войн», – ворчали родные, но этим все и ограничилось.

Глава 14

Гасители звезд

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

На лунной базе было все, как и раньше, разве что землян в спецсекторе оказалось куда больше, а на первой же ашжурской станции чувствовалось, что что-то не так. Заметил, будто бы ашжуры что-то оживленно обсуждают, но не особо обращал внимание. Принял к сведению, и только.

Но по возвращении на линкор прислушался. Оказалось, дзыниры отвоевали у Арбитров свою колонию. Правда, довольно оригинальным способом. Сначала прорвали оборону и пригнали несколько кораблей класса «разрушитель планет» (о том, что у них и такие есть, нам раньше ничего конкретного не рассказывали) и использовали своих монстров по назначению. А потом еще для полного счастья шарахнули по их солнцу «гасителем звезд». Вот только последний звезды вовсе не гасил, а взрывал. Только непонятно, зачем такие сложности? Какой толк от уничтожения звезды, если планета и так превращена в груду обломков?

Однако обсуждалось в основном даже не это, а заявление собственного командования. Единогласно сочли такой поступок противника правильным. Это в Российской империи всякая мразь, студенты и либерально настроенная интеллигенция, поздравляла японского императора с победой над собственной страной. Тут такого не было и быть не могло. Но поздравления с победой над предавшей колонией прозвучали, и их открытым текстом по назначению послало командование ашжуров.

И ашу, и ожу явно сожалели, что в свое время не решились на нечто подобное. Нет, разрушать планеты и взрывать звезды они не умели ни тогда, ни сейчас, но оружие массового поражения имели и поверхность любого мира превратить в пустыню могли.

Вот честно, не ожидал такого. Не очень почтительные песенки об Арбитрах петь – одно, а поздравлять врага с уничтожением взбунтовавшейся колонии – совсем другое. Даже очень. Хотя инопланетяне не могут быть похожи на людей, даже если внешне почти не отличаются. Поэтому глупо удивляться, узнавая что-то новое и неожиданное.

Однако поздравления поздравлениями, а войну никто не отменял. В связи с последними событиями предстояла крупнейшая десантная операция. О том, что у дзыниров есть линкоры класса «разрушитель планет», и Арбитры, и ашжуры знали давно, просто никогда не придавали этому особого значения. Даже в обучающих программах для землян ничего о них не было, кроме мимолетного упоминания. Мол, есть, и ладно. До территории самих ашжуров эти монстры без порталов долететь все равно не могли, а в космических сражениях были не опаснее обычных кораблей.

Более крупные и лучше защищенные, но и неповоротливые. Бортовым залпом способные снести целый континент и распылить вражеский линкор на атомы. Действительно страшное оружие! Однако это по неподвижной планете попасть несложно, а в стремительный боевой корабль попробуй. Да и на перезарядку основных орудий требовалось слишком много времени. В общем, отношение было простым: нравится врагу иметь большие игрушки – пускай тратит на них неоправданно еще большие ресурсы.

А о ракетах, взрывающих звезды, до этого не знали. Прокололась обычно всевидящая разведка Арбитров по полной программе. Как правило, все и обо всех знали заранее, а тут сразу два таких облома. Как о ракетах, так и о планах нападения на опекаемую колонию узнали уже после взрыва звезды. Даже попытались возмутиться поздравлениями ашжурцев, но были вежливо посланы, мол, почему не предупредили?

Калир. Лейтенант десантной дивизии.

Арбитры быстро исправились и уже скоро знали о «Гасителях звезд» абсолютно все (во всяком случае, они так утверждали). Планета с секретными производствами, ее оборона и вообще все. Даже снизошли, признав, что прошлый раз, когда штурмовали подгорный комплекс на планете-сателлите дзыниров, это был результат дезинформации, устроенной противником с целью скрыть настоящее оружие, то есть конкретно «Гасители звезд».

Предстояла крупная десантная операция, подготовка к которой началась в тот же день.

– Теперь нам предстоит куда более серьезная работа, чем бывало раньше, – объявил я личному составу.

В ангаре собрались все пять дивизий. На время операции на линкоре дополнительно разместили еще две. Одну людскую, другую нашу. Присутствовали и офицеры-хомо, но начать разговор выпало мне. Коротко обрисовал ситуацию. Затем слово взял лейтенант Павел Смирнов:

– Операция, как уже было сказано, предстоит крупная. Полная высадка с трех десятков линкоров, причем половина не как наш, а специальные десантные, и дивизии туда помещаются тоже настоящие, а не в сотню бойцов. По слухам, Арбитры даже наших старых знакомых пригнали, ас-шииш-а и вртортхч. Это не считая кораблей прикрытия.

Кто-то из бойцов (человек) присвистнул. Таких сил на их памяти на планеты еще не высаживали.

– А тех, кто для Арбитров испытывает цивилизации, еще не изобретшие огнестрела, случайно не позвали? – спросил другой хомо (никакого понятия о дисциплине). – Слышал, у них имеются и такие.

– Если позовут, сообщим тебе лично, – ответил лейтенант.

– А не проще ли разбомбить объекты с орбиты? – озвучил интересующий всех вопрос другой десантник.

– Проще, – охотно согласился хомо. – Лично бы так и сделал. Но Арбитры, как всегда, думают иначе. Им необходимо гарантированное изъятие и уничтожение всех до единого изготовленных катализаторов, технологий по их производству и специалистов, прямо или косвенно связанных с процессом.

– А почему бы им самим этого не сделать, раз уж так облажались в прошлый раз? – спросил еще один, вроде бы сержант Шишкин (все хомо на одно лицо). – Они могут, я знаю.

Он был абсолютно прав. Арбитры действительно могли, и все прекрасно это знали. Особенно мы, ашжуры.

– Вот потому и не желают применять более высокие технологии. Это будет признанием в том, что ошиблись, или, как вы, хомо, красочно выражаетесь, «облажались», – ответил я. – Причем не только и не столько в данном конкретном случае, а вообще со всей своей затеей с Испытаниями.

Никто никакого другого ответа не ожидал:

– Наша главная задача – вот такие штуковины, – начал объяснять Павел Смирнов, показывая на экране своего планшета не совсем правильный полупрозрачный цилиндр, слегка похожий на пол-литровую бутылку из-под их водки. – Это катализатор или что-то вроде. Без него ракета тоже не подарок, с пол-Африки снесет и не заметит, но звезде от нее уже ничего не будет.

Заметил, что Даля, напарница принцессы Гинтири, слишком уж заинтересованно для снайпера рассматривает изображение. Только этого нам всем не хватало. С нее станется прихватить один экземпляр себе, чтоб потом на стенку повесить. Моего коллегу-хомо явно посетили похожие мысли, но он никаких специальных предупреждений делать не стал, а продолжил:

– По данным Арбитров, произвести их успели всего пятьдесят три штуки. Тройку дзыниры взяли в налет на отколовшуюся колонию. Там один использовали по назначению, два сгорело вместе с запасными ракетами. Осталось ровно полсотни. Все до сих пор на заводском складе. Поскольку проект был настолько секретным, что о нем ничего не знали даже Арбитры, информация, специалисты, технологии, материалы и вообще все связанное с ним находится на том же заводе. Глубоко под поверхностью планеты.

– Судя по координатам, планета находится глубоко в секторе дзынов, – обратилась Гинтири, которая хоть и не состояла в десанте, но пришла вместе с напарницей. – Три десятка линкоров – это, конечно, сила, особенно с кораблями прикрытия, но что останется от флота, когда мы доберемся до места?

Странно. Обычно это она загадочным образом располагала самой свежей информацией, а тут осталась в неведении до последнего момента.

– Арбитры пообещали открыть портал прямо на орбиту нужной планеты, – ответил я. – К тому времени, пока дзиниры соберут и подгонят нужные силы, все уже будет кончено.

– А раньше они утверждали, что так не умеют, – с сарказмом прокомментировала Даля.

– Вообще-то не утверждали, а очень активно давали понять, – ответил ей все тот же лейтенант Павел Смирнов.

Тут он был прав. Арбитров еще никто не поймал на лжи, но недоговаривают они очень часто, позволяя другим делать неправильные выводы и не опровергая их.

– На орбите планеты не должно быть больших сил, – поделился я известной информацией.

– Почему? – удивилась стрелок-хомо.

– Чисто из маскировки.

– Тогда хорошо, – высказался еще один хомо.

С людьми вообще трудно иметь дело. Ожу и ашу молча слушают, точно зная, что получат всю необходимую информацию, а этим непременно нужно бросаться ничего не значащими фразами. Особенно в таких случаях, когда обстановка объявлена неформальной.

Сделал небольшую паузу, прежде чем сообщить не самое приятное.

– А теперь плохие новости. Командование было вынуждено согласиться с аргументами Арбитров, что наш флот не располагает достаточными силами для проведения данной операции со стопроцентной гарантией. Поэтому будет предоставлена помощь других рас. Вместе с нами «Хозяева вселенной» перебросят десантные челноки со смешанными отрядами ас-шииш-а, хомо, вртортхч, а также отдельными отрядами еще полутора десятков менее известных воюющих на стороне Арбитров рас.

Сказал прежде всего для десантников ожу и ашу. Хомо это уже вскользь обсудили и не обратили особого внимания, не считая чем-либо плохим.

Павел Смирнов. Лейтенант десантной дивизии

Общий сбор закончился, и дивизии разошлись по своим помещениям знакомиться со скинутой на планшеты информацией. Плохая новость оказалась не настолько плохой, как некоторые подумали с самого начала. Никто нас в одном строю с горрилоидами отправлять в атаку не собирался. Самих ас-шииш-а, людей, служащих вместе с ними, и вртортхч вообще на штурм основных объектов не направляли. И правильно, нечего им у нас под ногами путаться. На их долю выпало брать под контроль нестратегические военные и гражданские объекты планеты. Ну и подавлять любое возникшее сопротивление.

Десантировать вспомогательные войска собирались вовсе не на стандартных синих танках ас-шииш-а, которые однажды появились на поверхности Земли, а в специальных, постройки Арбитров. Ими же были предоставлены десантные боты, каждый на два десятка таких танков-бронетранспортеров.

– Количество одноразовой техники говорит о многом, – заявил я, только пробежав глазами по списку.

– Почему вдруг одноразовой? – удивился мой заместитель. – Вроде все надежное и добротное. Уж в чем-чем, а в этом Арбитров не упрекнешь.

– Сильно сомневаюсь, что кто-нибудь повезет все это обратно через полгалактики, – ответил на справедливое замечание я.

– Тогда да. Как-то не подумал.

– Прежде всего это говорит о наличии у Арбитров дубликатора материи, – вставила Даля. – Пусть и косвенное, но довольно серьезное доказательство. Раз они сумели проворонить такое оружие, как «Гаситель звезд», то не могли подготовить всю технику заранее. Следовательно, наштамповали сразу после решения о совместной десантной операции.

Никто возражать не стал. Многим тоже приходили в голову подобные мысли.

Вооружение же подразделений землян, ас-шииш-с и вртортхч ничем не удивило. Все то же самое, с помощью чего проводилось испытание нашей родной планеты. Бластеров и прочего подобного оружия перед самым десантом им никто выдавать не собирался. И правильно. Еще неизвестно, что хуже, когда у тебя в руках привычное, пусть и менее мощное, чем у противника, оружие, или более современное, но впервые попавшее в руки?

– К тому же пуля убивает ничуть не хуже плазмы, – не упустила случая вставить наш снайпер. – Вон, последнюю те же джедаи в мультиках своими фонариками не напрягаясь отбивают, бейсболисты хреновы, а попробовал бы кто из них так же попереть на пулемет. Никакого бы «Гатлинга» не понадобилось, простого «калаша» за глаза хватит.

Все одобрительно загудели. Последние ассоциации не просто так возникли. Из отпуска сержант Шишкин, кроме впечатлений о том, как в России дураки наконец почти полностью победили дороги с помощью усовершенствованной инопланетной антигравитации, еще и новые песни привез. Одна как раз сейчас в голове и крутилась:

Потомки, я скажу вам: вы – дегенераты!!!

Куда девались пулеметы и гранаты?!

Да вы деретесь на клинках НЕ ИЗ МЕТАЛЛА!!!

И будто пороха в галактике не стало…

…Да ваша плазма из винтовок чуть летает,

Над ней глумятся ваши глупые джедаи.

А пулемет их всех порвет и успокоит,

И пусть не тянутся к мечам – не стоит! [5]

И кстати, о них, родимых, не о джедаях, конечно, а о «калашниковых». Оказалось, что, пока мы тут воюем, Арбитры приняли решение перевооружить все свои войска соответствующего технического уровня самыми обыкновенными русскими автоматами системы Калашникова. Закономерно из лучшего на планете Земля он стал лучшим в этой части галактики.

Так вышло, что мы и ожу получили разные списки рас-союзников. Вернее, одинаковые, но комментарии и сравнения там отличались, наш был явно адаптирован специально для землян. Слишком уж меткие и специфические попадались сравнения. Уверен, что даже те десантники-ожу, что постоянно с нами общались, далеко не все смогли бы понять и оценить. Интересно, кто это из людей успел со всеми расами настолько хорошо ознакомиться? Научные экспедиции под эгидой Арбитров вроде бы были, но никогда в больших количествах.

О том, что это сами Арбитры сумели нас так хорошо изучить и адаптировали список под землян, думать не хотелось. Прежде всего потому, что, продолжая логическое умозаключение дальше, можно прийти к неутешительным выводам. Они каждую расу тщательно изучают еще перед Испытанием и потом решают, кому его проходить, а кому нет, посылая на планеты соответствующие силы. Может, и паранойя, но не доверять Арбитрам стало привычным делом.

Возвращаясь к списку, даже беглого взгляда на него хватало, чтобы понять причины недовольства ашжурцев. Еще бы, такое разнообразие форм и размеров. У них с этим был связан определенный пунктик. Недаром Арбитрам так долго не удавалось навязать ашу и ожу союзников. Только на очень похожих внешне землян и согласились, да и то далеко не всех. Исключительно попадающих в их собственные рамки роста и телосложения. Раньше ашжурцы в этом вопросе не были столь щепетильны и сколотили целую звездную империю с десятком рас-сателлитов, но после того, как все без исключения колонии их предали, замкнулись только на себе.

Думать об ашжурцах перестал и начал читать описание союзников. Первым в списке шел водяной, он же водяник, он же тритон, он же ихтиандр.

Похож на человека, но в среднем немного выше ростом и худощавей. Рыбий или какой другой хвост отсутствует. Прочие ярко выраженные признаки, ассоциирующиеся с таким названием, тоже. Кожа с зеленоватым отливом, но чешую даже издали не напоминает. Волосы зеленые, растут не по всей голове, а только гребнем по линии «ирокеза». Борода лишь на самом кончике подбородка, густая, но очень короткая. Если ее сбрить, быстро восстанавливается и перестает расти дальше.

– И на фига нам подробности про бритье? – тут же спросил один из бойцов.

– Видимо, для ассоциаций, – предположил я. – Союзники как-никак.

– Видал я таких… – продолжил он, но не стал пояснять, где именно.

На пальцах ног небольшие перепонки, да и сами пальцы почти такой же длины, как на руках. Руки такого украшения лишены. Совсем не трудно догадаться, что земноводные. Без воды обходиться могут, но делают это неохотно. Дыхание осуществляется через орган, представляющий некую помесь жабр и легких, так что и на суше, и в воде могут находиться сколь угодно долго.

Физически слабее человека, на земле менее выносливы, и вообще не противники. Совсем другое дело – в воде. Достаточно, чтобы ее было хотя бы по колено, и у ас-шииш-а не останется шансов в поединке с мечом против ритуального копья-трезубца водяников.

– Повезло, что Куршскую косу не они штурмовали, – прокомментировала Даля.

– Тут ты права, – согласился с девушкой я, представив результаты нашествия тритонов даже без огнестрела, а лишь с одними трезубцами.

Фото, кстати, прилагалось. Трезубец как трезубец. Ничем не отличался от того, которым греки снабдили своего бога морей Посейдона. Ну и у римских гладиаторов вроде бы что-то подобное было.

Вся техника имеет формы, напоминающие каплю воды. В большинстве случаев дань традиции, так как часто никакой особой функциональности это не дает. Из оружия так же предпочитают «водяные» вариации. Опять же больше традиционно, хотя нужно признать, добились в этой области впечатляющих результатов.

Самые распространенные: наземные ружья и пистолеты, стреляющие водяными струями огромной скорости или ледяными шариками очень низкой температуры.

В космосе могли неожиданно выбросить «водяную завесу», которая мгновенно превращается в перемороженную ледяную взвесь и работает не хуже картечи. На космических скоростях превращает корабль в решето. А если учесть, что большая часть силовых полей на них как на оружие не реагирует…

– Это у кого же не реагирует? – удивилась Даля. – Лед в космосе – обычное явление, а метан, аммиак или вода – дело десятое.

– Так ведь сказано, что как на оружие, – попытались объяснить ей.

– Могли? Это понимать, что больше не могут? – спросил другой десантник.

– Скорей всего, так как космические расы помечаются особо, а у водяных ничего такого не указано.

– Тогда зачем нас опять снабжают совершенно ненужной информацией?

– Лучше бы описали, как их женщины выглядят, – добавил другой.

– «Я водяной, я водяной, никто не водится со мной», – тут же пропел, весьма точно имитируя голос настоящего водяного из советского мультика, его сосед.

– «И все мои подружки – пиявки да лягушки», – поддержали его.

– Там фотки есть, тебе не понравится, – вставила Даля.

– Что? На русалок совсем не похожи?

– Угадал. А вот на лягушек – вполне, – охотно ответила снайпер.

Народ бросился листать файлы в поисках фото. Наверное, хотели проверить, что русалки действительно отсутствуют. Все быстро убедились в справедливости стрелка. Никому не понравилось, тем более что водяники к одежде относились весьма равнодушно, то есть вообще не использовали. Нет, на лягушек их женщины совсем похожи не были, просто никак не отличались от мужчин. Во всяком случае, при первом взгляде и не поймешь, с кем имеешь дело.

– Нет, я столько не выпью, – прокомментировал кто-то.

– Как будто для них мы выглядим красавцами, – ответили ему.

– Балаган при обсуждении потенциальных, в смысле, официальных, союзников – это, конечно, хорошо, – подвел итог я. – Но нам с ними вообще вряд ли придется столкнуться.

– Почему?

– На водяных, как нетрудно догадаться, побережье и в первую очередь портовые города, а у нашей дивизии таких целей нет.

Самоназвание следующей расы было Годобль.

– Попрошу без необходимости женский род и родительный падеж не употреблять, – обратился я к бойцам и сразу понял, что лучше бы этого не говорил.

– Тогда и слово «употреблять» лучше тоже не употреблять, так как окончание из той же серии, но более точное, – тут же откликнулся наиболее эрудированный из десантников.

Сразу прозвучало еще с десяток слов, имеющих интересные окончания в разных падежах, после чего вернулись к описанию расы-союзника.

Сравнительно небольшие разумные (рост около полутора метров). Очень легкие, имеют полые кости. Лицо почти человеческое, хотя предки годоблей и похожи на птиц, но внешнее строение головы скорее как у млекопитающего. Клюва в любом случае нет и никогда не было.

Из-за большой в сравнении с телом головы производят впечатление детенышей. Но на типичных инопланетян из всяких Розвелов не похожи. К тому же покрыты не то пухом, не то очень нежной шерстью. Миловидны и производят очень приятное впечатление.

– Особенно женщины, – вставил тот, что до этого мечтал о русалках. – Им можно в аниме без грима сниматься.

– Смотреть приятно, а лично знакомиться не советую, – опять вставила Даля.

– Это еще почему?

– Читай дальше. Там все сказано.

На самом деле истеричны, вспыльчивы, раздражительны и злопамятны. Плюс снабжены двумя ядовитыми зубами, как у земных змей. Для большинства разумных (включая людей) яд годоблей не смертелен, но укусы заживают долго и болезненно. Противоядие не разработано, так как раньше не было такой необходимости из-за отсутствия контактов.

Как десант смысла не имеют, бойцы никакие, хотя реакция и быстрая. Однако точно не снайперы, поэтому стрелковое оружие этого недостатка не компенсирует. Но их атмосферные корабли являются очень скоростными и маневренными в силу маленьких размеров машин и возможностей годоблей переносить большие перегрузки. Однако по причине все тех же размеров особо мощного оружия не несут. То же относится и к космическим истребителям, которые для них строят Арбитры. Правда, в космос сами никогда не выходили и чувствуют себя там крайне неуютно. Поэтому полноценно пилотировать такую технику способны только единицы.

– Зачем они вообще нужны, такие союзники? – прозвучал вполне логичный вопрос.

– Какие-то уж очень уникальные способности, – поддержали его.

– Честно или по уставу? – спросил я.

– То, что по уставу звучит: начальству виднее, мы и сами знаем.

– Честным ответом будет: я не знаю. Но нетрудно догадаться, что Арбитры срочно собрали всех, кто оказался под рукой, – сделал самый логичный вывод я.

– Другой вопрос, зачем эти годобли были нужны Арбитрам раньше, раз те для них даже специальные космические истребители разработали? – вставила Даля.

– Это-то как раз просто. Наверное, чтобы испытывать расы с подобными же качествами.

Вообще сам прекрасно понимал, что подобная мотивировка выглядела не очень. В данном конкретном случае. Слабое звено, которое потребует только лишних сил для их же защиты. Или же дополнительная воздушная мишень, в которую не так просто попасть, оттягивающая на себя часть ПВО и самолетов противника.

Выглядело как откровенная паника среди Арбитров. Но в том-то и дело, что являлось исключительно нашими домыслами и никак самими Арбитрами не комментировалось.

Следующей была раса под названием Емурлук. Некоторые не глядя, по одному лишь звучанию имени начали величать их мурлыками и даже кисами, но сразу заткнулись, как увидели изображение. Ничего общего с кошачьими там и близко не было. И не просто общего – любой тигр, увидев такого, предпочел бы уступить дорогу, а лучше оказаться как можно дальше. Или прикинуться маленьким безобидным котенком. Хотя зачем прикидываться? Рядом именно таким и выглядел бы.

Очень странная раса. Внешне напоминают диплодоков, но с головой тираннозавров и дополнительными передними конечностями. То есть кентавроиды, имеющие четыре ноги и две руки. Только руки маленькие и слабые. Но относительно, ибо размер индивидуума вполне динозавровый.

Что совсем не удивительно, обладают огромной физической силой. В связи с этим к технике относятся скептически. Зато мастера по броне и материалам для нее. Закованный в собственный доспех емурлук не уступает большинству танков, но маневреннее их.

– Да, кто-то додумался скрестить динозавра, кентавра и танк, – прокомментировал один из бойцов.

– Мне другое интересно, – добавил второй. – Кто и из чего додумался на них охотиться, что бедненьким ящерам понадобилось натягивать на себя такую броню?

– Никто, – уверенно ответил я.

– Тогда…

– На людей на определенном этапе развития тоже уже никто не охотился, что не помешало нам сначала облачиться в рыцарский доспех, а затем построить танки.

Из оружия емурлуки предпочитают нечто подобное огнеметам, но более дальнобойное. Вариант – плазменные пушки.

– А про посещение Земли в древности там нигде не указано? – поинтересовался еще один. – Уж больно на драконов похожи, особенно учитывая огнеметы.

– Нет, – ответил я. – Космических технологий точно никогда не имели.

– Интересно, а как Арбитры проводили этим милым кентаврикам Испытание?

– Нигде не указано.

Могут быть вооружены оружием других рас, их «слабые» ручки вполне тянут пушку вместо автомата. Или скорее авиационный пулемет, что тоже немало.

А вообще миролюбивые, добродушные создания.

– Я не поняла, – нарушила молчание Даля. – Почему на этот раз самками никто не интересуется? Тем более что миролюбивые и добродушные.

Ответом ей было молчание.

Следующей была раса с самоназванием Арркудда. Вызвала живейший интерес, так как, наученные предыдущими случаями, все в первую очередь бросились смотреть фото.

По внешнему виду нечто среднее между псовыми и кошачьими, но вставшее на задние лапы, в смысле, ноги. К млекопитающим отношения не имеют, хотя если специально не предупредить, то именно к ним и отнесешь. У самцов грива наподобие львиной. Зато самки буквально вылитые кавайные няки из японских мультиков. И их присутствовало вдвое больше. Не потому, что жили прайдами, как земные львы, просто больше рождалось, а как бойцы почти не уступали своим мужчинам.

– Я влюбился! – буквально заорал тот, который мечтал познакомиться с инопланетянкой.

Его тут же поддержали многие. Нэко, в силу своей экзотической внешности, выглядели даже красивее эльфиек, то есть женщин-ашу.

– Любовь быстро остынет, если ею заниматься в бронескафандре как минимум средней защиты, – не упустила случая прокомментировать Даля.

Нет, она явно все это перечитала заранее и теперь просто прикидывается, будто просматривает информацию.

– Это еще почему? – тут же спросили у нее.

– Почему остынет? – невинно поинтересовалась женщина.

– Нет. С какой стати я буду на свидание надевать скафандр? Они такие же кислорододышащие.

– А ты на их коготки посмотри, – порекомендовала стрелок. – Не хуже львиных, только острее. Средней защиты может и не хватить.

Конечно же, никто всерьез не собирался заводить с ними личных знакомств, но подробно обсудить данную тему захотели многие. Как и перспективы любви в скафандрах.

Нэко (самоназвание забылось в тот же момент, как увидели фотографии) обычно ходят на двух ногах, но способны и на четырехлапое передвижение. При этом пальцы рук складываются в некое подобие копыта (не копыта, конечно же, но другой термин есть только в их языке, и он непереводим). Оно же служит кулаком в рукопашном бою. Результат дуэли ас-шииш-с с мечом против безоружного арркудда непредсказуем.

На четырех очень быстро бегают, незначительно уступая в этом земному гепарду. Но если тот способен только на совсем короткие рывки, то нэко будут бежать столько, сколько понадобится (при условии, что чуть снизят скорость). По физической силе примерно как человек, но гораздо выносливее.

Холодным оружием не пользуются совсем, вместо ножей даже в быту применяют втягивающиеся когти рук, а в бою и ног (Даля усмехнулась, всем своим видом показывая: «Ну, что я говорила?»). По огнестрельному оружию и прочей технике сравнимы с Европой семнадцатого века. Арбитры недолго думая вооружили новых союзников автоматами Калашникова, слегка переделав их под особенности рук-лап. Автомат пришелся по вкусу, но не заставил отказаться от привычных пистолей.

Следующей расой были снежные люди, или йети. Стоило взглянуть на фото, и сразу становилось ясно, почему их так обозвали. Гуманоиды, то есть две руки, две ноги, одна голова. Два с половиной метра ростом, густая шерсть и все прочее соответствует названию. Похожи на расу-сателлит дзыниров, с которой нам уже довелось столкнуться.

Самоназвания не имеют, во всяком случае, на звуковой частоте, так как общаются между собой исключительно телепатически. С другими же разумными, к сожалению или к счастью, в такой контакт входить не могут. Специально для этого разработали голосовой язык. Правда, очень примитивный. Для минимальных контактов хватает, а к большему не стремятся.

Во многом странная раса. Имеют весьма развитую науку и могли бы летать между звезд, но предпочитают жить в пещерах. Вообще не используют никакого оружия или техники. Даже дубин или каменных топоров. Естественных врагов не имеют по причине большой физической силы, а друг с другом всегда воевали посредством ментальных ударов.

– И зачем нам такие союзники нужны? – последовал логичный вопрос.

– Наверное, из-за тех самых ментальных ударов.

– Ага, как же. Там ведь ясно сказано, что с другими разумными в такой контакт входить не могут.

– А ты дальше почитай.

Дальше этот момент действительно пояснялся. Вступать в телепатический контакт не могли, а бить очень даже запросто. И разумных, и неразумных, и даже растения.

– Тогда встает другой вопрос. Как нам самим под такой удар не попасть?

– Перед десантированием будут выданы специальные глушители, – пояснил я. – Да и реально опасен только тот удар, что йети наносит напрямую, а рассеянных можно не сильно опасаться. Скорее неприятны, чем опасны.

– Сам пробовал? – тут же спросила Даля.

– Нет. Так написано.

Следующая раса имела самоназвание крон-аа, но тут же значилась как кроты. Не составляло никакого труда понять почему. Они и были самыми настоящими кротами, как по образу жизни, так и внешностью. Прямо один к одному из мультика про Дюймовочку. Ниже среднего человека ростом, но явно массивней. Коренастые, с толстыми передними конечностями, снабженными длинными когтями, позволяющими разрывать грунт.

На протяжении многих тысячелетий воевали с другой расой, населявшей поверхность планеты. Последняя Испытания не прошла, а кроты просто зарылись еще глубже, и Арбитрам не удалось их выкурить из подземелий. По завершении предусмотренного правилами срока унаследовали все технологии верхних жителей и даже частично заселили доставшиеся города. Но предпочитали и дальше жить в подземельях, выходя наружу только по ночам.

Их присутствие в десанте было довольно странным, хотя вполне логично, что для штурма подземных объектов кроты приспособлены намного лучше всех прочих.

Остальные расы союзников были менее интересны. Но их, конечно же, тоже изучили, чтобы ненароком не подстрелить кого из своих.

Глава 15

Десант

Гинтири. Пилот-истребитель

Сегодня я опять пилотировала десантный бот. В космических истребителях потребность отсутствовала, все, что могло вырваться за пределы атмосферы, уничтожили в первые же часы. В атмосфернике же от меня толку немного. Поэтому-то и пилотировала бот, в котором десантировалась напарница.

Сразу после отстыковки поступил новый приказ. Планы высадки поменялись. Не для всех, естественно, а только для наших дивизий и тех, кому выпала самая главная часть операции. Штурм объекта, ради которого мы сюда, собственно, и прилетели. Целый промышленный комплекс находился глубоко под землей. Только не так, как в прошлый раз, под стоящей вдали от населенных пунктов горой-крепостью. Наоборот, прямо под городом с многомиллионным населением. А ведь дзыниры не могли не знать, что рано или поздно Арбитры этот объект обнаружат.

Посадка предстояла вовсе не где-нибудь на окраине или вообще в стороне, с последующим штурмом. Нет, прямо в городской черте, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Взять бы и посадить за пульт управления десантным ботом того гения, который разрабатывал план операции. Мало того, старт на орбиту после выброса десанта вообще не предвиделся. Бот должен оставаться на поверхности в качестве опорного пункта и дополнительной огневой точки. Это среди городской застройки! Ну точно гений придумывал. Считай, корабли можно списывать как одноразовые. Большая их часть точно уже никогда не взлетит.

Первыми двумя волнами шли истребители и штурмовики. Причем не только наши, имелись и союзнические. Уж лучше бы их не было, толку мало, а пилотам и стрелкам пришлось перед десантированием изучать силуэты, чтобы не спутать со вражескими. К нашему подлету вся авиация и системы ПВО противника были уничтожены. А также все, что только могло быть на них похоже. Союзники – те вообще особо не церемонились. Когда садилась, видела немало городских пожаров и развалин.

Совершила посадку у станции местного метро. Это такой пассажирский поезд, который ездит под землей. Странное и несуразное изобретение. Даля рассказывала, что у нее на планете такое тоже есть. Даже считается показателем более высокого по сравнению с другими уровня развития. Предназначено для того, чтобы разгрузить наземные транспортные линии. Как будто нельзя еще до начала строительства города все правильно распланировать. Да и зачем нужны эти многомиллионные муравейники, я тоже не понимаю. Хотя, если подумать, и хомо, и эти сателлиты дзыниров одинаковые дикари, так что им простительно.

В данном же конкретном случае нам же проще. Нет необходимости штурмовать единственный хорошо укрепленный вход в подземный комплекс.

Не успел десант скрыться в вестибюле подземки, как по ботам начали стрелять. Сначала это были редкие попытки прощупать нашу броню с помощью ручного оружия, которые не могли причинить кораблям никакого вреда. Однако данное обстоятельство вовсе не означает, что их следовало оставлять без ответа. Перед вылетом боты полностью укомплектовали вспомогательными стрелками, что вообще-то случалось крайне редко. Обычно эту функцию выполняли сами десантники. Тогда еще удивилась – зачем? И только после получения нового приказа поняла.

Теперь мы стояли треугольником на открытом пространстве перед метро, что позволяло обороняться самим и прикрывать друг друга. Чего никак нельзя было сказать о машинах союзников. Крон-аа не просто приземлились чуть в стороне, вплотную к зданиям, один пилот, для меня невообразимым образом, умудрился влететь в небольшую постройку, завалить ее на себя и застрять. Это надо было очень постараться! Без особого таланта никак не обойтись!

Вообще странные у них боты. Складывалось впечатление, что кто-то взял обычный тягач, предназначенный для поднятия негабаритных грузов на орбиту на внешней подвеске, прицепил какой-то наземный транспорт, герметизировал, обвешал броней и оружием, после чего решил, что для одного раза сойдет. Спуститься, а потом, может быть, даже подняться, должно было получиться. Но вести в таких бой – точно нет.

Ну так вот, когда аборигены взялись за транспорты более серьезно, хуже всего пришлось именно крон-аа. Застрявший в доме бот они покинули сами, не дожидаясь, пока его банально заминируют и взорвут вместе со зданием. Что почти сразу после этого и случилось. Вскоре появились местные танки, и они тоже в первую очередь взялись за более доступные корабли союзников.

Наши три десантных бота пока легко отбивались, поддерживая друг друга. Отвечали на каждую пулеметную очередь выстрелом из плазменной пушки. Раз местным своего города не жалко, то нам тем более. Вокруг пожаров уже хватало. Также по возможности пытались поддерживать огнем и союзников, но это плохо получалось. Аборигены быстро нашли не простреливаемый нами сектор и легко раздолбали самопальные десантные корабли. К нам отступить смогли только восемь крон-аа, хотя экипажи у них довольно многочисленны. Даля еще по этому поводу что-то шутила на тему китайцев, кочегаров и космонавтов. Я так и не поняла, что там смешного. Вообще ничего не поняла.

Затем аборигены зачем-то попытались прорваться в метро. Насколько я поняла, весь смысл этой системы в том и состоит, что выход есть почти на каждой улице. Десанты же высадились точно не у всех. Одну атаку отбили легко, вторую уже труднее. Пришлось пожечь немало вражеских танков. Потом стало намного легче, подошла вторая волна десанта, в чью задачу как раз и входила зачистка города. Это были в основном хомо и ас-шииш-а со своей почему-то окрашенной в синий цвет техникой.

Я, как и все пилоты, вообще была только наблюдателем. Вот и говорю, что гений операцию планировал. Мой бот успел уже получить несколько снарядов, не говоря о пулевых попаданиях. Приборы показывали, что лететь еще можно, но герметизация в имеющихся условиях восстановлению уже не подлежит. Теперь только в скафандрах.

Даля. Снайпер десантной дивизии

– Попадется мне идиот, который планировал эту операцию, точно пристрелю на месте, – в очередной раз пообещала я.

– За такое наверняка медаль не дадут, – ответил услышавший меня Павел.

– Учитывая обстоятельства, самое большое наказание, какое мне потом будет грозить, – строгий выговор в устной форме без занесения в личное дело.

– Нет, мне самому тут не нравится, но не думаю, что все настолько плохо, – попытался успокоить лейтенант.

– Не плохо, говоришь? Пусть тогда мне кто-нибудь попробует объяснить простую вещь – зачем нужны снайперы под землей?

Паша было открыл рот, но я не дала ему ответить:

– Вариант ответа «входят в штатное расписание десантной дивизии» – не предлагать!

Он и не стал. Уж лучше бы я на поверхности осталась, прикрывать вход в метро и челноки. Но это, в принципе, мелочи, я и из автомата ничуть не хуже стреляю. Пускай мне лучше хоть кто-нибудь про союзников расскажет. Я не кротов имею в виду. Они как раз под землей куда более на своем месте, чем мы. Какой идиот додумался запустить через другой вход в метро целую толпу нэко и йети?! Какому дебилу вообще могло прийти в голову притащить их на эту планету через полгалактики? Ни против тех, ни против других я ничего не имею, но сначала хоть раз глянуть на фото местных аборигенов что, религия не позволяет?

Две разумные расы, живущие почти в симбиозе, хотя и способные существовать отдельно друг от друга. Одни выполняют функцию разума, другие физической силы (это если очень сильно упростить). Но самое главное, на вид вылитые нэко и йети. Нет, если внимательно присмотреться, то отличий от наших союзников можно найти, и немало, только когда же в бою их искать?

Вот из одного коридора целая смешанная толпа и выскочила. Как мы их не перестреляли, сама не представляю.

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

Дзыниры зарывались все глубже и глубже под землю. Вернее, это мы зарывались, они-то давно там устроились. Союзники-кроты оказались очень кстати. Смотрелись довольно забавно в темных ретроочках наподобие тех, что были когда-то у сварщиков (свет наших фонарей им мешал), однако ориентировались в чужих тоннелях, как у себя дома. Они нас и вели.

Пока шли по тоннелям, обслуживающим метрополитен, было все в порядке. Относительно, конечно, но тем не менее никаких специальных укреплений по пути не попадалось. Что вообще-то странно, учитывая объект, находящийся внизу. Вот, значит, от собственной повышенной секретности, которая до первого применения нового оружия оказалась не по зубам даже Арбитрам, они теперь и пострадали. Ничего дополнительного не строили, чтобы не вызвать подозрений. Естественно, никто из нас не возражал и не жаловался. Так даже лучше.

Зато потом, когда спустились ниже уровня городских коммуникаций, все сильно изменилось. Тут укреплений хватало. С избытком. К счастью, ничего сверхэнергетического не было, просто стены, пушки, броня. Это наверняка чтобы нельзя было отсканировать из космоса. Поэтому мы могли давить все огневые точки и прожигать такие препятствия своим энергетическим оружием и идти дальше. Что вовсе не означает, будто было легко. Трудно пришлось, если честно. Но шаг за шагом, коридор за коридором продвигались вперед и вниз. Странно другое: здесь коридоры, вместо того чтобы быть подготовленными к обвалу на случай нежданных гостей вроде нас, наоборот, оказались очень укрепленными и невероятно разветвленными. Это опять же к большому нашему счастью. Неприятно даже думать, что в любой момент можно быть погребенным под чужим метро.

Очередная плита свалилась с потолка, перекрывая нам дорогу. Вообще мы уже не в первый раз такие преодолевали и даже не десятый. Хуже всего то, что теперь препятствие разделило отряд на две неравные части.

Алексей Шишкин. Сержант космодесантной дивизии

Бронеплита рухнула прямо за спиной. Не повезло. Я, Светка Дмитриева, двое крон-аа и один из союзников, самоназвание которых я благополучно забыл, но из похожих на снежных людей, оказались отрезанными от остального отряда. Косматый союзник вообще непонятно как сюда затесался. Кроты ладно, они нас и вели, а вот тех, кто запустил под землю целую толпу снежных людей и японских кошечек, мы здорово проклинали. Еще бы, они мало чем отличались от местных, особенно когда вместе. Но позже в ситуации обнаружился и один плюс. Аборигены, увидев врага, очень похожего на них самих, на какое-то время терялись. Правда, это совершенно не объясняло, каким образом этот конкретный снежный человек затесался в первые ряды и оказался отрезанным вместе с нами.

Однако именно его присутствие нас и спасло. Сзади упавшая бронеплита, а впереди четыре пулемета. И удивленные морды таких же мохнатых гигантов, а у некоторых из-за спины выглядывающие кошачьи мордочки с таким же выражением. В общем, благодаря этой задержке мы успели открыть огонь первыми. Стреляли в основном мы – я и Светка, но и этого хватило. Сумели положить всех пулеметчиков, прежде чем те очухались.

– Ждать на месте, пока наши прожгут переборку, не вижу смысла, – заявил я. – К противнику с этой стороны подкрепление в любом случае подоспеет раньше.

– Тогда уходим, – сразу ответила Дмитриева. – И желательно не прямо напролом, а куда-нибудь в боковое ответвление. К счастью, их тут больше чем достаточно. Найдем себе закуток и переждем, пока наши не прорвутся.

– Стрелять сюда-сюда твой оружие. Мой слабый-слабый, – заявил один из крон-аа, указывая в стык стены и пола чуть в стороне.

Пока мы со Светкой обсуждали дальнейшие планы, кроты успели отойти и что-то разнюхать. Поскольку не было причин сомневаться в компетентности этого народа, когда речь заходила о подземельях, я пожал плечами и прицелился из бластера в указанное место.

– Много-много, – помотал головой крон-аа.

И как это понимать? Слишком много или больше? Вот что значит поверхностный перевод.

– Больше? – спросил я.

– Да-да, больше-больше.

Переключил оружие на другой режим (слишком опасный в подземельях), отошел еще на пару шагов назад и выстрелил. Не успел еще рассеяться дым, а кроты уже нырнули в образовавшуюся дыру.

– Ну что, идем за ними? – спросил я, обращаясь к Светке Дмитриевой.

– Вряд ли есть другие варианты, – ответила она.

Один крон-аа уже высунулся из своей норы и призывно махал рукой.

– Сюда-сюда, – раздавалось у него из переводчика.

Пропустил вперед Светку и полез сам. Вслед за мной неохотно протиснулся мохнатый гигант. Оно и понятно, тут и мне в боевом костюме тесно было, а уж ему и подавно.

К счастью, узкая труба тянулась совсем не далеко, и вскоре мы оказались в более приемлемом для вертикального передвижения техническом тоннеле. Тоже далеко не автострада, но все же лучше. По-хорошему следовало заминировать или вообще обвалить тот ход, из которого мы только что вылезли. Но все у меня внутри протестовало против подобных действий. Клаустрофобией никогда не страдал, но обваливать за собой тоннели – это вовсе не сжигать мосты. А вдруг не найдем другого выхода? Что тогда? На всякий случай посоветовался с союзниками-кротами.

– Взрывать-взрывать, – тут же ответил крон-аа. – Назад ходить-ходить другой дорога.

– Ну раз ты так уверен… – ответил я, крепя к потолку мину-гранату, настроенную на неизвлечение.

– Как бы на нее сами крон-аа или эти не нарвались, – прокомментировала Светка, кивая на нашего мохнатого друга.

Тут она была права, риск действительно существовал. Только наши десантники могли не опасаться, так как в боевых костюмах стояла система свой-чужой. Теоретически Арбитры должны были снабдить ею всех, но насколько это соответствует действительности, никто не знал.

Ведомые двумя кротами, пошли дальше. Коридор тянулся с явным уклоном, то есть мы продолжали опускаться куда-то вниз. Хотя он вроде как был довольно широким, но все равно получалось тесно. Ведь его не просто так тут провели, большую честь пространства занимали трубы и кабели, а также всевозможные кронштейны, подвески и опоры их крепления. Крон-аа вообще не видели в этом никаких проблем, мы со Светкой пусть и в легких, но все же боевых скафандрах чувствовали себя не очень комфортно, а увязавшийся за нами мохнатый союзник был вынужден все время нагибаться и протискиваться боком.

Глядя на крон-аа, в голове упорно вертелась песенка из детского фильма про Бармалея:

Ходы кривые роет

Подземный умный крот.

Нормальные герои

Всегда идут в обход!

В том, что союзники нас именно так и ведут, давно не осталось никаких сомнений. И я, и Светка уже после нескольких поворотов потеряли всякое представление о том, где находимся, и вообще ориентацию в пространстве. Как, впрочем, и компасы, встроенные в скафандры (приборы отказывались сотрудничать и показывали куда угодно, причем все время в разные стороны). Планшеты тоже продержались недолго. Сюда бы искины древних, но чего не было, того не было. А кроты шли уверенно и явно не сомневались в правильности извилистого пути. То есть ситуация и дальше соответствовала той песне:

В обход идти, понятно,

Не очень-то легко.

Не очень-то приятно

И очень далеко!

Зато потом, как и положено нормальным героям, свалились врагу прямо на головы. В самом буквальном смысле.

Скитание по техническим тоннелям неожиданно закончилось.

– Стрелять-стрелять, – заговорил крот, стоило сделать очередной поворот, и указал нам со Светкой, куда именно.

– Ты уверен? – на всякий случай спросил я его.

У моего беспокойства имелась более чем серьезная причина. Мы все собрались в довольно узком закутке. Тут и спрятаться от последствий таких мощных выстрелов было негде.

– Да-да, – ответил другой крон-аа. – Место хорошо-хорошо есть.

Только пожал плечами и прицелился практически себе под ноги. Дмитриева сделала то же самое. Нам-то что? Боевые костюмы точно защитят от брызг и осколков, а вот союзникам придется куда хуже. Однако додумать, что могут сделать капли расплавленного камня со шкурой снежного человека, так и не успел. Проклиная кротов, полетел вниз. Могли бы и предупредить! А то все, мол, хорошо-хорошо.

Вот прямо на головы дзынирам и свалились. Да еще и в самый неподходящий момент, когда те вели бой с нашими. Это что же получается, крон-аа сумели провести нас в обход к самому главному бункеру и найти место в его потолке, которое можно просто прострелить из бластера? Такой вывод я сделал не просто так. Увидел целый стеллаж с теми самыми бутылками-катализаторами.

А вот возившаяся рядом пара дзыниров мне категорически не понравилась. Не знаю, как там рыбак рыбака, а минер минера точно опознает. Особенно когда тот занят своей непосредственной работой. Не обращая внимания на стрельбу вокруг и предоставив Светке с союзниками разбираться с теми дзынирами, на которых мы свалились, открыл огонь по своим коллегам. Эффект получился неожиданно сильным. Нет, в катализаторы не попал, да и не детонируют они от простой стрельбы (к счастью!), однако забыл, что бластер стоит на максимуме, не очень подходящем как для подземных перестрелок, так и вообще для использования в замкнутых пространствах и ближнем бою.

В любом случае цели достиг, минеров уничтожил вместе с их аппаратурой. А то, что заодно и стеллаж завалил, да все содержимое рассыпалось да по углам позакатывалось, ничего страшного. Арбитры тут каждый предмет через мелкое сито просеют, но найдут.

Тем не менее сам перебрался к главной куче бутылочных детонаторов и занял удобную для обороны позицию. Бой-то еще не закончился. Хотя перевес был однозначно на нашей стороне и подкрепления все прибывали, враг сдаваться не собирался. Вполне ожидаемо, на такие объекты других просто не берут. В любом случае это уже был лишь вопрос времени.

Первой ко мне, как ни странно, прорвалась Даля. Снайперу вообще-то положено в задних рядах себе позицию выбирать. Девушка как будто прочла мои мысли и ответила:

– Вот это место мне и показалось самым лучшим.

После чего подтвердила слова делом, всего несколькими выстрелами подавив сопротивление дзыниров на одном направлении. Потом, видимо, сочла свою работу выполненной, подняла один из катализаторов, повертела в руках и засунула за пояс со словами:

– Трофеи, и особенно трофейное оружие – дело святое.

– Думаешь, Арбитры не устроят тотального обыска? – усмехнулся я.

– Обязательно устроят и непременно найдут, – совершенно спокойно ответила она.

– Тогда зачем? – не понял я.

– Как минимум без медали не отдам, – совершенно серьезно заявила Даля.

– Подозреваю, нам и так выдадут, и скорей всего, не по одной.

– Обязательно, – согласилась девушка. – А сдавшему катализатор еще что-нибудь дополнительно. Вот увидишь. Поэтому советую брать, пока есть.

Я лишь пожал плечами (этот Далин пунктик был всем хорошо известен), а она сунула за пояс еще один детонатор.

– Зачем? – опять спросил у нее. – Будь уверена, если принесешь десяток, столько же медалей точно не дадут.

– К сожалению. Но это для напарницы. Зря она, что ли, все время на поверхности просидела?

Понятно, что мы в конце концов одержали победу, но потери оказались немалые. Из тех, кто блуждал по подземным коммуникациям, не задело только меня. Оба крота и мохнатый гигант погибли, Светку Дмитриеву серьезно ранило. Но раз успели эвакуировать, значит, выживет. Что-что, а медицина тут на высшем уровне. Всю дивизию тоже потрепало основательно. Многих недосчитались.

Медалей всем участникам отсыпали (по-другому и не скажешь) действительно немало. Причем как ашжуры, так и Арбитры. Правда, последние выдали только штурмовавшим подземелье и всего по одной, зато самой высшей пробы. «За заслуги перед Арбитрами» первой степени. Именно так и называлась. Даля получила еще точно такую же, но второй степени за сданный катализатор. И ее напарница тоже. Вообще-то я и не сомневался в способностях нашего снайпера заполучить желаемое. Но сам такими делами не увлекаюсь. Дадут – хорошо, а специально напрашиваться… Поэтому ничуть не жалел, что не последовал ее совету и не отнес один из катализаторов лично.

Но шмон Арбитры устроили грандиозный. Обыскивали буквально все и всех. Позже выяснилось, что три штуки взрывателей к гасителям звезд они так и не нашли. Поэтому совсем не трудно догадаться о причине такого рвения. Теперь вполне можно ждать, что недостающие катализаторы свалятся на одну из твоих звезд (не сами по себе, а вместе с ракетами, конечно). Однако это уже не наши проблемы. Обыск прошли и благополучно улетели. Сильно сомневаюсь, что кто-либо станет тратить такое оружие, чтобы расквитаться с наемниками с далекой Земли. Для него и другие цели найдутся.

Как по мне, с этими тремя катализаторами не все чисто. Очень подозреваю, что никуда они не потерялись, а хваленая всевидящая разведка Арбитров их просто проворонила. Во второй раз, между прочим. Может, не заметили, как дзыниры их успели вывезти, или вообще плохо пересчитали производство.

Естественно, Арбитры в этом признаваться не собирались и устроили тотальный обыск. Даже наш линкор чуть ли не по винтикам разобрали, хотя непонятно, когда и кто мог туда что-либо пронести. Пусть и чисто теоретически, все равно. Много чего нелегального нашли, и прежде всего припрятанные Далей несколько десятков искинов древних. Естественно, конфисковали. Она еще скандал устроила, но не помогло.

Нет, наша снайперша реалистка до мозга костей и, чтобы оставили, не требовала. А вот чтоб хотя бы медаль за «добровольно» сданные компьютеры выдали, вовсе не отказывалась. Однако на этот раз у нее номер не прошел. Ничего не дали, она и так уже больше других получила.

Что там было дальше, сказать не могу, проверенные корабли сразу отправляли подальше от того сектора. Но сильно подозреваю, что Арбитры теперь всю планету через мелкое ситечко просеют в надежде найти три недостающие детали. В принципе, тут их понять можно, никому не приятно ждать, что однажды на голову свалится такая штука. Однако, как уже говорил, это теперь были не наши дела.

Глава 16

Драка со старыми «друзьями»

Даля. Стрелок-истребитель

После всего связанного с операцией по изъятию катализаторов для гасителей звезд у меня в голове, наконец, сформулировался вопрос, который последнее время не давал покоя. Решила поделиться с напарницей, вдруг Гинтири что-то знает или сама размышляла на эту тему?

– Гин, а тебе не кажется странной одна вещь? – начала я.

– Какая? – слегка поморщилась она. – Раз уж решила спросить, то задавай сам вопрос. Странные вы, хомо.

– Мой вопрос в том числе и об этом. Тебе не кажется странным, что этих самых странностей ненормально мало?

– То есть?

– Вот, например, люди и ашжуры невероятно похожи внешне, – начала делиться я. – Внутреннее строение органов тоже отличается не сильно. Совместного потомства иметь не можем, но думаю, ученые при желании сумели бы решить и подобную проблему.

– Этого еще не хватало! – возмутилась она. – Откуда такие дикие мысли?

– Я чисто теоретически. И не притворяйся, что меня не поняла.

– Тут есть два одинаково возможных ответа, – пожала плечами напарница. – Либо развитие в сходных условиях, которое привело к похожим результатам, либо простое совпадение.

– Допустим, – не стала возражать я. – Но ведь дело не только в строении тела, но и сходстве менталитетов. Мы вполне можем смотреть фильмы друг друга, читать книги, вон даже боевые награды, и те сходны как формой, так и сутью.

Гинтири опять пожала плечами. Мол, почему бы и тут не быть совпадению?

– Согласна, может, – ответила я (мы уже и о мыслях друг друга, бывает, догадываемся, как положено напарникам). – Но с дзынирами ситуация похожая. И с большинством рас, подсунутых нам Арбитрами в качестве союзников для последней операции, в той или иной мере то же самое. Где дышащие метаном чудовища? Где рой разумных насекомых? Где гигантские мыслящие кальмары, в конце концов?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – удивилась Гинтири. – И потом, так ли тебе нужен рой дышащих метаном гигантских разумных кальмаров? Подозреваю, из их пистолетов ты стрелять все равно не сможешь.

– Нет, конечно. Они мне совершенно не нужны. Просто спрашиваю, не задумывалась ли ты об этой странности?

– Задумывалась, – призналась напарница. – Я ведь в космосе чуть ли не с детства летаю. И даже знаю если не весь ответ, то какую-то его часть.

– И ты молчала?! – удивилась я.

– Ну, во-первых, ты до сегодняшнего дня и не спрашивала, – усмехнулась Гинта.

– А во-вторых?

– Вообще-то это секретно.

– Тогда понятно, – разочаровалась я.

– Однако тебе могу рассказать, – продолжила она. – Между пилотом и стрелком истребителя не должно быть недопонимания. И потом, это тайна, о которой и так многие знают.

– Тогда давай, – приготовилась слушать я.

– У нас по данному вопросу есть два, вернее три предположения, но третье совсем фантастическое, – начала рассказывать ашу. – Первое заключается в том, что Арбитры сами выглядят и думают так, как мы, или на какой-то из стадий своего развития были такими. Поэтому испытывают себе подобные расы, а остальные просто уничтожают.

– Вполне на них похоже, – согласилась я. – А второе предположение?

– Арбитры могут проводить свои Великие Испытания совершенно разным расам, просто не позволяют нам пересекаться. Совсем не исключено, что на расстоянии всего нескольких световых лет отсюда твои любимые разумные кальмары прямо сейчас сражаются с космическим роем. Но нам не дают этого увидеть.

Доводы напарницы звучали вполне разумно.

– А какое третье? – спросила я.

– Столь сильное сходство однозначно говорит о наличии общих корней.

– Ни фига себе, – только и ответила я.

– Конкретно – это идентичное строение, начиная от молекулярного уровня, – продолжила говорить Гин. – То есть – идентичные белки, аминокислоты, идентичное строение ДНК, клеток… Отличия в таком случае должны быть крайне малы и вполне объяснимы эволюционированием в разных условиях.

Если честно, то во всех этих ДНК и аминокислотах я не сильно разбираюсь, поэтому не стала комментировать, а продолжила слушать напарницу.

– Отсюда и возникает третья гипотеза: некто (не обязательно Арбитры) очень давно засеял множество планет в нашей Галактике, а они сейчас проверяют качество урожая… В таком случае Арбитры могут оказаться как самими Сеятелями-Экспериментаторами, так и подчиненной им цивилизацией. Может оказаться и что Арбитры переняли дело «старших братьев», и возможно, те, кто это затеял, вернись они сейчас, пришли бы в ужас от методов, какими это делается. Еще не исключено, что Арбитры так же созданы теми же Экспериментаторами, специально для «снятия урожая».

– И почему ты назвала эту теорию фантастической? – не поняла я.

– Потому что мы сейчас говорим о негуманоидных расах, то есть твоих любимых разумных кальмарах, – ответила Гин. – И в таком случае предположений остается два.

– Знать бы, какое из этих предположений верно, – задумалась я, пропуская подколку про кальмаров мимо ушей.

– Не исключено, что оба, – ответила напарница. – Во всяком случае, у нас имеются косвенные доказательства и того и другого.

– И какие же?

– Вот как раз эта информация и является секретной, – улыбнулась Гинтири.

Я уже собралась напомнить, что так нечестно, но она продолжила:

– Но если начала, расскажу все. Мы трижды находили планеты, которые ранее были заселены явно негуманоидными высокоразвитыми цивилизациями. Их кто-то уничтожил, причем очень качественно. Почти ничего исследовать не успели, все три раза практически сразу появлялись Арбитры. Примерно как с тем кораблем-эвакуатором древних, когда им стало о нем известно.

– Так вот откуда у вас такие правила о блокировке связи на случай встречи с иной цивилизацией, – догадалась я. – Основаны на имеющемся опыте.

– Именно так, – ответила напарница.

– А может, как и в случае попавшихся нам древних, те высокоразвитые негуманоидные цивилизации сами с кем-то воевали? – предположила я.

– Нет, там была не война, а именно уничтожение. Причем сравнительно недавнее. И потом, планеты, превращенные в безжизненные пустыни войнами, мы тоже находили, и оттуда Арбитры нас гнали не всегда и не так активно.

– Может, просто не прошли Испытания?

– Возможно, конечно, что обитатели тех планет действительно не прошли своих испытаний. Такое тоже бывает. Но вряд ли.

– Почему?

– Нам и такие миры попадались. Больше всего похоже на покинутый дом. А против тех, о которых я рассказала, явно применили более мощное оружие и именно с целью тотального уничтожения. И вообще, там было множество других мелких признаков, указывающих на Арбитров.

– Понятно, – не стала спорить я. – А как со второй теорией?

– Несколько раз наши корабли случайно выпрыгивали в пространстве, где оставались следы прогремевших там когда-то грандиозных космических сражений. В одной системе даже существует целый пояс астероидов, состоящий из обломков военных кораблей. Если, конечно, Арбитры его к этому времени еще не зачистили.

– Если это было их рук дело, то они и раньше знали о местонахождении таких свалок, – резонно напомнила я. – Так почему не зачистили сразу?

– Арбитры никогда не тратят ресурсы зря, – ответила Гинта. – Пока мы не знали о тех местах, их не было необходимости зачищать. Вселенная большая, можно не замечать миллионы лет то, что лежит совсем рядом.

– Ладно, тогда у меня другой вопрос. Сколько таких же мест осталось после ваших сражений с дзынирами? Подозреваю, найди одно из таких случайно земляне, Арбитры тоже не захотели бы, чтобы мы там поживились технологиями. И потом, там могли повоевать те, кто об Арбитрах вообще ничего не слышал.

– Нет, эти точно слышали, – уверенно ответила напарница на мою последнюю реплику.

– С чего ты взяла?

– Другую причину, почему одна из сторон ограничивала себя в использовании вычислительной техники высокого уровня, приближающегося к искусственному интеллекту, придумать трудно. Поэтому и утверждаю, что верны оба предположения, касающиеся негуманоидных рас. Кому-то Арбитры проводят такие же Испытания, как нам, а кого-то просто уничтожают.

Гинтири немного подумала, после чего добавила:

– Дважды наши корабли случайно выпрыгивали в пространстве, где в это время шел космический бой. Оба раза ничего понять не успели. Корабль оказывался сразу блокирован полем неизвестного происхождения и оттеснен в сторону. Капитану предлагалось убираться. Кстати, имей в виду, эта информация действительно секретна и мало кому известна среди ашжуров.

Алексей Шишкин. Десантник

Отпуск-то нам дали, но отпускать никуда не отпустили. Наверное, в любой армии так бывает, в какой бы далекой галактике она ни несла службу. Вот и слонялось без дела по перевалочной станции грандиозное количество народа. Причем очень разных рас, что для ашжуров было весьма непривычно, если не сказать дико. Конечно же, на таком огромном объекте развлечений хватало. Бары, кинотеатры, бассейны, спортивные комплексы и много чего еще. Только почти все это, пусть и в куда более скромных масштабах, присутствовало и на линкоре. Поэтому особого ажиотажа не вызывало, да и не в первый раз мы на таких или подобных станциях.

Зато тут имелись некоторые другие специфические развлечения. Например, возможность подраться с кем-нибудь совершенно незнакомым (заодно и познакомиться). А учитывая, что через эту же перевалочную базу еще и основную массу союзников по домам отправляли…

Нет, против большинства из них я как раз ничего не имел. С некоторыми представительницами противоположного пола даже не прочь был пофлиртовать. Только гориллоидов это точно не касалось. Они когда-то составляли основной контингент сил, испытывавших нашу планету, и этого не забыть. Те земляне, что уже не первый год с ними служат, может, и привыкли, но мы-то нет. И что интересно, на этот раз уже их предупредили, что космическая база находится под юрисдикцией ашжурцев и какое у последних отношение к дуэлям. Не запретили, а именно предупредили, что для моего плана было очень важно.

Когда половина нашей дивизии ввалилась в крупное питейно-развлекательное заведение (своего рода смесь варьете, салуна, ресторана и портового кабака и еще чего-то, не имеющего земных аналогов), повод искать долго не пришлось. Посетители были разные. Данный сектор станции вообще специально отвели для отбывающих союзников или, скорее, для тех, кто пока не успел это сделать. В одном конце расположилась примерно равная нашей группа из ас-шииш-а и людей. То что надо.

У нас, кстати, тоже не только земляне были. Дивизию обещали переформировать, но еще не сделали, поэтому пока и ожу хватало. Некоторые пришли с нами. Потом Даля присоединилась и напарницу с собой притащила. То есть и там, и там наблюдался полный интернационал. К ним даже один негр затесался. Откуда?! Ведь на Земле после Испытания их почти не осталось. Однако неважно.

Я вышел чуть вперед, обернулся к своим и негромко, но так, чтобы все могли услышать, спросил:

– Вам не кажется, что приматы наше место заняли?

Никто из десантной дивизии не ответил. Один из людей за столом, прекрасно понимающий, что я нарываюсь, попытался свести дело к миру:

– Зачем устраивать конфликт? Места для всех хватит.

Я сделал вид, что думаю или даже считаю в уме. Потом отрицательно помотал головой:

– Не хватит!

То, что мы нарываемся на драку, поняли не только люди и гориллоиды, но и представители остальных рас, присутствующие в зале. И теперь все ждали хода ас-шииш-а. Один из них встал из-за стола, вышел вперед (почти вплотную ко мне) и торжественно заговорил:

– Я Камень С Неба…

Дальше шла длинная, явно ритуальная фраза вызова на поединок, которую я не стал не то чтобы запоминать, а даже полностью выслушивать. Главное, я получил, что хотел, и дальше можно было не продолжать. Однако роль стоило доиграть до конца. Шоу должно продолжаться и все такое.

– Извини, мы люди в основном дикие, с деревьев еще до конца не слезли, да и воюем все больше на линкорах между звезд, – начал я. – Поэтому, чтобы не возникло недопонимания, хотелось бы уточнить – это был вызов на поединок или, например, несмешной анекдот?

– Это был вызов, – невозмутимо подтвердил Камень С Неба.

– Вот и прекрасно! – обрадовался я.

Шагнул вперед и врезал со всей силы явно не ожидавшему такого с моей стороны противнику. Естественно, по морде. Неужели он думал, что я стану строго блюсти дуэльный кодекс ас-шииш-а, дающий именно им преимущества? Я лучше поступлю по-ашжурскому, за которым как раз приоритет.

– Вызов принят! – объявил окружающим. – И вроде бы я уже победил.

Они так не думали.

Обе группы, как будто ждавшие сигнала, кинулись друг на друга. Даже меня, оказавшегося в самом центре, чуть не снесли. Еле успел отскочить. Вообще-то в такой свалке у ас-шииш-а никаких шансов, но учитывая изначальный численный перевес и то, что в их группе людей тоже хватало, силы получились равные. Но почти сразу к нашей драке стали присоединяться представители других рас, и было трудно угадать, кто на чьей стороне окажется. Правда, для меня это уже не было актуально, буквально в первую минуту получил по голове чем-то большим и тяжелым, на чем развлечение и закончилось.

Когда очнулся, обнаружил над собой симпатичную кошачью мордочку. Предпочел бы увидеть лицо Гинтири, только та наверняка сейчас своей напарницей занята. Даля вообще драться не умеет, но все равно лезет. Не удивлюсь, если получила сильнее меня. Поэтому придется смириться и с нэко (самоназвание расы, хоть убей, вспомнить не выходило).

– Привет, киска, – обратился я к ней. – Кто выиграл?

– Разумеется, мы, – ответила она, ничуть не обижаясь на киску.

Что интересно, даже после двух слов стало ясно, что переводчик у нее уже работает нормально, а не как в начале операции. Видать, настроили, но как всегда, тогда, когда это уже не так важно. Или, может, у ее народа с самого начала с этим делом было в порядке?

– Интересно, кто меня так? – спросил у новой знакомой, не особо рассчитывая получить ответ.

– Такой большой и лохматый, – оказалась осведомленной она. – Как называются, не помню.

– Так значит, вы присоединились к нам, а йети к ас-шииш-а? – сделал вывод я.

– Нет, он ни на чью сторону не вставал, а просто бил всех подряд, – просветила меня кошка. – Даже пришлось на время объединиться, чтобы с ним справиться.

Затем она увлеченно рассказала мне обо всех нюансах недавней драки. А выглядит такой мирной киской, по внешности ни за что бы не распознал любительницу такого рода развлечений.

– А где наши противники? – спросил наконец я.

– Одних служба безопасности забрала, другие сами разошлись, – спокойно ответила нэко.

Интересно получалось. Спрашивать, почему их, а не нас (все-таки это я драку затеял) или хотя бы не всех вместе, не стал. Позже мне Гинтири все подробно объяснила. Прежде всего дело было в отношении ашжурцев к дуэлям. Раньше они никак не могли справиться с этой бедой, даже выйдя в космос. И, как следствие, имели много проблем. Когда корабль теряет часть экипажа из-за поединков, уже не до шуток. Но запретить не получалось по причине клятвы какого-то древнего императора и темной истории, связанной с его именем.

Однако постепенно обществу ашу и ожу удалось сформировать новое отношение к дуэлям. Вызывать и дальше не запрещалось, а принимать вызов было уже не обязательно. Причем смеяться и пальцем показывать в таком случае будут не на отказавшегося, а на неудачливого инициатора. Мало того, в ответ на вызов допускалось и в морду заехать. Что самое интересное, зачинщиком драки в таком случае будет бросивший перчатку. Только и исключительно он, вне зависимости от изначальной причины конфликта.

Знать-то я это приблизительно и раньше знал, потому и рассчитывал, что благодаря такому особенному отношению смогу заменить невыгодную мне схватку на мечах на кулачный кабацкий бой без правил. Но того, что при этом противник еще и во всем виноватым окажется, не ожидал. Думал, устрою драку, признаю вину, получу заслуженное наказание (например, до конца этого ненастоящего отпуска на корабле запрут), и все. А вышло вот так.

Мало того, получалось, что если подходить с чисто формальной точки зрения, я вообще ничего не провоцировал. Ас-шииш-а приматами назвал? А их ли? Пальцем-то ни на кого конкретно не показывал, там в группе и людей хватало. А мы-то как раз, если говорить по-научному, приматами и являемся. Вот если обезьяной назвать, тогда да, а так – биологический вид, и не более того. Потом, когда кто-то из людей попытался погасить конфликт и миролюбиво заявил, что мест на всех хватит, был прав не он, а я. Нас пятьдесят три, их семьдесят, а мест в той части зала всего сто двадцать. То есть троим, как ни крути, не хватало. Вот и получалось, что я со всех сторон белый и пушистый. Даже неудобно как-то.

Остаток дня гулял по станции со своей новой знакомой и присоединившимися к нам двумя ее сослуживицами. Если за мой счет, кошки были готовы идти куда угодно. Только ближе к вечеру все три как-то незаметно испарились. Я даже имен не спросил.

Павел Смирнов. Лейтенант космодесантной дивизии

После штурма планеты все получили отпуска. Только на этот раз сравнительно короткие, поэтому ни о какой отправке домой не шло и речи. Думаю, Арбитры смогли, если бы захотели, перебросить всех желающих порталами, но на этот раз не стали. Может, действительно были перегружены отправкой союзников по домам, может, не желали, чтобы информация о неудаче слишком быстро растекалась… Кто их знает?

Отдыхать пришлось на космических базах, заодно там же шел профилактический ремонт кораблей. Хотя не такой уж и профилактический, от тотального обыска, устроенного Арбитрами, линкоры пострадали больше, чем если бы в самом деле побывали в бою. В основном не броня, а внутренние переборки и отделка, но все равно неслабо.

Параллельно шло переформирование и пополнение экипажей. Поэтому лично я смог реально отдохнуть лишь пару дней, да и то далеко не по полной программе. В той грандиозной драке с ас-шииш-а, которую сумел затеять наш Шишкин, точно не участвовал. Прибыло много землян. Куда больше, чем можно было ожидать. Причем не только в качестве пополнения в десант. Техники, стрелки и даже несколько пилотов. И это только на нашем линкоре. На другие тоже люди попадали.

Из этого нетрудно было сделать вывод, что дома произошло немало изменений. Для десанта еще можно понадергать людей из армии, остальных же в любом случае необходимо специально готовить. Пообщался с офицерами. Многие служили вместе с ас-шииш-а и вртортхч, но больше половины прибыли сразу с Земли и обучались тоже там. Причем именно среди них были основные специалисты, техники, пилоты, а в десантники попадали те, кто сначала уходил к ас-шииш-а.

Кстати, о переформировании экипажа. Если раньше на линкоре было три десантных отряда, гордо именуемых дивизиями, два ашжурских и один земной (мало того, наши потери начали пополнять курсантами ожу), то теперь все изменилось. Во-первых, вместо трех сделали четыре дивизии, причем повышенного состава, то есть не по сто, а по сто пятьдесят воинов. Во-вторых, всех оставшихся ашжурцев свели в одну, а остальные три сформировали из землян. Наконец-то сделали то, что нам было обещано с самого начала: все три штатные десантные дивизии – человеческие. Дополнительную ашжурскую можно считать усилением.

Ну а потом началось. Создавалось впечатление, что кто-то хочет избавиться от кораблей, участвовавших в том злополучном штурме планеты. Вернее, от экипажей. Причем не только тех, чьи десанты высаживались на поверхность, но и тех, что висели на дальних орбитах, обеспечивая прикрытие. За время после переформирования наш корабль успел поучаствовать в большем количестве космических сражений и десантирований, чем за всю мою службу на нем до этого. И значительная часть оказывалась куда серьезней, чем раньше. И рядом почему-то всегда оказывались корабли из флотов, бравших под контроль планету, на которой производились «гасители звезд».

Понятно, что тогда собрали невероятно большие силы, но все равно не весь флот, что имели ашжуры, и даже не половину. Только совпадения все равно уже не помещались ни в какую статистику. И то, что мы пока все время побеждали, успокаивало не сильно. Потери все равно были, да и поражения рано или поздно наступят.

Глава 17

Поражения и потери

Даля. Пилот-истребитель

– Мне это начинает надоедать, – заявила я напарнице.

– Что именно? – не поняла Гинтири.

– Ты заметила, что в последнее время мы эвакуатора ждем гораздо дольше, чем сражаемся? Час воюем, потом еще столько же болтаемся в космосе на поврежденном истребителе, пока не закончится бой, и затем еще с час, а то и больше дожидаемся спасателей.

– Вообще-то нужно радоваться, причем двум вещам, – возразила ашу.

– И каким же?

– Ждем наших спасателей, а не дзынирскую команду, занимающуюся отловом военнопленных, и это во-вторых. А во-первых, мы хоть и сбитые, но живые.

– Ты права, – согласилась я с напарницей. – Но ждать все равно надоедает. Когда мы в последний раз сами-то возвращались на борт линкора?

– В позапрошлый раз, – сразу ответила она. – И вообще сбивают нас чуть чаще, чем в половине случаев. Наш собственный счет куда выше.

Вообще-то Гин была кругом права, и спорить с ней я не собиралась. Просто действительно надоедало ждать, беспомощно болтаясь в космосе среди всяких обломков. Хорошо хоть связь работала и была уверенность, что про нас не забудут.

Штат истребителей увеличили, но спасателей осталось столько же, сколько было раньше. А ведь интенсивность боев значительно возросла, соответственно, и потери тоже. Уже несколько месяцев подряд редко удается выйти из боя на неповрежденном истребителе. Сейчас хоть корпус цел остался, а то ведь, бывает, и катапультироваться приходилось.

На этот раз, пока дзыниры нас достали, удалось сбить восьмерых. Правда, только два пилотируемых, остальные роботы. Скоро уже негде звездочки рисовать будет, и так масштаб пришлось уменьшать, чтобы больше помещалось.

– Ну что, Даля, опять тебя зацепило? – раздалось наконец в эфире.

– А ты опять неизвестно где полдня болтаешься? – не осталась я в долгу. – Кто-то, не буду показывать пальцем, все равно не увидишь, но точно ты, обещал, что в следующий раз я буду первой.

– Так прошлый раз и был следующим, – ничуть не смущаясь, ответил собеседник. – Тогда тебя именно первой и выловили. Все честно.

Это был Вовка из эвакуаторов. Ашжуры обычно выполняют свою работу молча, а люди не прочь поболтать. Со мной. С Гин и с другими ашу это не проходит. Напарница потом на меня всегда ворчит. Как же, пилоты и стрелки истребителей – элита, а всякие эвакуаторы – наоборот.

Только странное у ашжурцев представление о превосходстве одних над другими. Пока истребитель в космосе, поболтать на случайные темы можно только с равными, то есть с другими пилотами или стрелками, а с техниками или спасателями исключительно по делу. А стоит влететь или быть затащенными в трюм, и все опять равны. Только, подозреваю, это особенность не всего народа, а лишь флотская традиция. У нас на Земле те же моряки, в отличие от всех остальных, по воде не плавают, а исключительно ходят. А например, космонавты в свое время вообще были самыми суеверными на планете людьми.

Стоило выбраться из капсулы в аварийном трюме, сразу стало ясно, что ремонту машина не подлежит. Получили новую, но это вовсе не значит, будто не придется тратить время на споры с техниками. Ведь новый истребитель еще необходимо подгонять под личные параметры. Ну и звездочки на борта перерисовывать, что посторонним не доверишь никак. Тоже уже успела сформироваться традиция.

Вообще дзыниры своими «гасителями звезд» сумели испугать Арбитров основательно. Те явно намеревались покончить с войной в максимально короткие сроки. Но более высоких технологий старались не использовать, чтобы формально соблюсти собственные правила. Флот ашжурам сильно увеличили. Сначала за счет землян, а потом еще где-то новую расу нашли, внешне мало чем от ашу отличающуюся. По-быстрому провели Испытание и начали вербовать солдат у них. Даже ашжурцы со своими стандартами внешности не могли придраться.

Только представители нового народа никуда, кроме десанта, не годились, несмотря ни на какое ментальное обучение. Ничего удивительного, ведь они в космос шагнули не то чтобы прямо с веток деревьев, а из-под них. Почти в буквальном смысле. Вообще-то из своего аналога Средневековья, но среди людей по ряду причин была популярна именно такая шутка.

Ашу слишком похожие на них новые союзники откровенно не нравились. А ожу, наоборот, были довольны и постоянно на эту тему подшучивали. У них и людей стал очень популярным анекдот:

– Как отличить ашу от эльфа?

– Очень просто! У эльфа поверх боевого скафандра еще и кольчуга надета.

Самое забавное, что в этой шутке была только доля шутки. Очень малая. Все остальное – правда. Действительно надевали, тем более что никакие уставы такого не запрещали. Дополнительное оружие даже поощрялось.

Например, многие люди «калаш» с собой брали. Я сама без пары пистолетов в кабину истребителя не залезала. Но напялить поверх боевого костюма земной бронежилет пока никто не додумался. А эльфы могли. Хорошо хоть не полный доспех (поначалу пытались и его). Также в обязательном порядке брали лук и пару мечей. Со стороны смотрелось полным сюром.

Сначала Арбитры не вмешивались. Только вскоре выяснилось, что в горячке боя эльф чаще хватается за лук, а не за бластер. Даже когда на них прут танки. Кстати, последних они совершенно не боялись. У себя на планете сосуществовали с динозаврами, облаченными в толстые панцири, на которых успешно охотились.

Арбитры решили эту проблему очень просто. Снабдили новых союзников термитными, фугасными, осколочными и кумулятивными наконечниками для стрел. Заодно и новые кольчуги изготовили. Почти точно такие, как были, только более удобно сидящие поверх скафандров и из очень легкого и прочного металла. Таким образом превратили явный анахронизм в дополнительную защиту. Пускай довольно специфическую и спасающую далеко не от всего, но осколки такая броня держала гарантированно. И наверное, чтобы быть последовательными до конца, парные мечи, «старший» и «младший», тоже изготовили из лучшей современной стали.

Эльфам новое оружие понравилось с первого взгляда и навсегда. Чем отличаются перечисленные наконечники, они поняли быстро и никогда не путали. Как выставлять мощность выстрела на бластере, до сих пор не до конца понимали, а тут считали чем-то простейшим, что даже ребенок с первого раза усвоит. Когда я увидела запись, как несколько десантников с пары выстрелов сжигают дзынирский танк, сразу захотела попробовать. Эльфы оказались вполне нормальными и общительными людьми. Они даже не обижались, когда их эльфами называли, так как нужное слово было для людей абсолютно непроизносимым набором звуков. В общем, и показали, и научили, и лук подарили. А к нему пару мечей и кольчугу.

И чем они ашу не угодили? А Гин еще ворчала, когда я оружие у нас в каюте на стену повесила. Мол, из-за моих железок и так развернуться негде, а я еще и всякий дикарский хлам тащить начала. Не видела бы я ашжурских музеев, может, и поверила в искренность напарницы, а так… Там ведь не только бластеры с ружьями – мечи с кольчугами тоже не забыты. И все готово к бою, все заряжено, в танках полный боекомплект и баки с горючим под крышку. В истребителях любой устаревшей модификации тоже. И то, что изредка какой-нибудь экспонат стреляет, а то и взрывается, ничего не меняет. Так принято с древних времен, и этим все сказано.

Хорошая традиция. И нечего на меня наговаривать. Сами такие.

Но тот факт, что вчерашних дикарей начали брать в космический десант, уже говорит о многом. Ожу и людей там все еще хватает, но и тех и других стали переводить на места, требующие куда большей квалификации. Например, наш Паша Смирнов всегда мечтал стать пилотом и теперь усиленно обучался. Нет, до Гинтири ему далеко и за штурвал истребителя не сесть, но на чем попроще обязательно будет летать. Людей и среди техников, и среди пилотов уже немало.

Сражения же теперь почти не прекращаются. Соответственно, и техника приходит в негодность постоянно и в больших количествах. Ашжуры прекратили лично делать даже мелкие ремонты, с которыми раньше успешно справлялись сами. Небольшая пробоина в корпусе линкора – и Арбитры его забирают. Получите новый, распишитесь и снова в бой. Хотя раньше было достаточно плиту обшивки поменять и бронепену удалить. А теперь нет. Только успевай личные вещи с корабля на корабль перетаскивать.

Арбитры давно перестали даже притворяться, будто их ремонтируют. Копируют на каком-то дубликаторе, причем с сохранением индивидуальных настроек и доработок, сделанных экипажами. Чтобы и на этом выиграть время.

Все чаще повторяются случаи, когда в новеньком линкоре обнаруживаются забытые в прошлый раз личные вещи. А потом еще и еще. Я однажды не успела, вернее, не имела возможности забрать припрятанный в тайнике искин древних, а затем на каждом новом корабле обнаруживала очередную копию. То есть Арбитры так спешат, что уже и сами не смотрят, что дублируют. Интенданты эту особенность уже обнаружили и активно пользуются. Да и у землян запасы спиртного растут после каждой замены корабля.

Почему так получается, мы не раз обсуждали. Самой вероятной казалась теория записи дублируемого объекта с последующей ее корректировкой и дополнением. Делают запись при первом дублировании. Потом, когда корабль опять поступает на «ремонт», делают еще одну запись, сравнивают с первой и все доработки, достройки и прибавления включают в новый файл, а все недостачи игнорируют. Оторвало кусок обшивки – добавить, облупилась плитка в женской душевой – добавить, исчезла из тайника бутылка коньяка – добавить.

Однако если это так, вскрывается еще один аспект лицемерия Арбитров. Всех пытаются ограничить в использовании мощных компьютеров, сами же имеют сверхмощные. А как иначе объяснить такое копирование?

Гинтири. Пилот-истребитель

Только получили со склада и расконсервировали новую машину, не успели не то что старые звездочки на борта перерисовать и новые добавить – даже индивидуальные настройки провести, как раздался сигнал экстренного старта истребителей. То есть не дежурного крыла, а всех, включая резервы. Запрыгнули с Далей как есть, а аппараты уже заряжали нас в пусковую шахту. Мне еще ничего, как раз на стандартных настройках и обучалась, а напарнице придется туго. У хомо зрение устроено немного по-другому.

– Справишься? – спросила я, пока заряжалась катапульта и еще было время на посторонние разговоры.

– Как-нибудь, – ответила Даля. – Ты же знаешь, мне не обязательно очень хорошо видеть мишень. А если будет прямо по курсу, то тем более.

Я об этой особенности своей напарницы действительно знала. Первое время не могла привыкнуть, что мой стрелок чутью доверяет больше, чем зрению и приборам, но постепенно поверила в ее способности. В любом случае маневрировать придется с учетом того факта, что истребитель не успели настроить под личные характеристики пилота и стрелка. Держать противника прямо по курсу всегда заманчиво, но и риск выше.

Катапульта начала разгонять истребитель и выбросила нас в самую схватку. Слишком близко к линкору все происходило. Или дзыниры сумели так быстро прислать помощь флоту, который мы совсем недавно разбили, или мы попали в заранее расставленную ловушку. Лично для меня сейчас было важно другое. Диспетчер докладывал, что соотношение сил три к одному не в нашу пользу и корабли противника все прибывают. И это не учитывая, что мы буквально несколько часов назад вышли из боя, в котором многие наши корабли пострадали. Похоже, цепочка побед заканчивалась и сегодня предстояло первое крупное поражение.

На экране, показывающем общую картину, увидела, как от крупных кораблей противника массово отделяются орудийные платформы. С одной стороны, хорошо, значит, будет значительно меньше истребителей. Как любят говорить хомо: «Линкор не резиновый, и больше, чем поместится, туда не засунешь». А с другой стороны, попасть под залп такой платформы тоже не подарок.

Вообще это новое изобретение дзыниров. Реактор, а прямо на нем орудийная батарея и компьютер, ею управляющий. Еще много-много брони и слабенькие маневровые двигатели. Сама по себе вещь практически беспомощная. Ее не то чтобы линкор или крейсер – пара истребителей уничтожит без особого труда. Никакая броня не спасет. Ни толком маневрировать, ни даже развернуться быстро платформа не может, поэтому и у сравнительно слабого оружия истребителей появится возможность бить достаточно долго, чтобы расковырять любые бронеплиты.

Однако в составе эскадры или флота под прикрытием своих кораблей такие платформы оказались достаточно эффективными. Увеличивали плотность и рассредоточение огня. Арбитры практически сразу сделали нам нечто аналогичное, но заметно худшее. Нет, теоретически как раз лучше, а на деле наоборот, несмотря на более совершенную технику. Автономный компьютер-то туда не поставили. То есть наши платформы требовали экипажей, и немаленьких, что при нехватке обученных капитанов, пилотов и других специалистов было весьма критично. Но здесь и сейчас даже таких платформ было мало.

Бой предстоял очень трудный. Тройное превосходство противника по тяжелым кораблям, двойное по истребителям и многократное по орудийным платформам. А у нас с напарницей еще и машина, как назло, на стандартных заводских настройках. Хотя каких еще заводских?! Прошли те времена, когда мы корабли сами строили. Арбитры у себя штампуют.

Я, между прочим, по этому поводу рапорт посылала о желательности производить машины с уже известными индивидуальными характеристиками каждого пилота, а не базовыми, как сейчас. С большими-то кораблями они как раз именно так и поступают. Мне даже ответ пришел. Мол, спасибо за предложение, но оно нецелесообразно по причине высоких потерь среди экипажей истребителей.

И где логика, которой так гордятся Арбитры? Ну и что, что настроят под одного, а летать, возможно, придется другому? Какая разница, с базовой или с индивидуальной на себя перестраивать? Послала еще один рапорт, но сомневаюсь, что и из него выйдет какой-то толк. Арбитры не любят признавать свои ошибки.

Ну а теперь из-за этого к численному перевесу противника мы с напарницей еще и ограничение некоторых возможностей истребителя получили. Только в любом случае многие и не понадобятся, так как весь бой будет строиться на обороне. Глухой обороне в надежде, что командование успеет прислать подкрепление. В самом начале даже показалось, что повезло и дождемся.

Чуть в стороне выпрыгнули два наших крупных корабля в сопровождении трех малых крейсеров. Но практически сразу по масштабам стало ясно – слишком крупных. Не линкоры или другие боевые корабли, а ремонтные доки, которые давно уже не использовались по назначению, а исключительно для сбора сбитых кораблей и транспортировки их Арбитрам.

Доки с этой целью вызвали еще после первого боя, но с началом второго им должны были отдать приказ держаться подальше, а если уже прыгнули, то не выходить из подпространства и лететь дальше (потом трудно будет рассчитать обратный прыжок, но в любом случае лучше, чем очутиться безоружным в центре схватки). Однако эти зачем-то прилетели. Вообще-то ремонтники тоже вооружены. Но слабо. Отогнать истребители хватит, не более. Да и то не очень, иначе не летали бы всегда в сопровождении малых крейсеров.

Вскоре стала понятна причина их появления. Экипажи состояли из хомо, а от них чего угодно можно ожидать. На бортах, конечно, расу не пишут, но те на весь эфир в открытую на своем языке переговаривались.

– Давай к ним! – вдруг крикнула напарница.

– Зачем? – не поняла я.

– Сейчас будут таранить корабли дзынов, – поделилась она.

– Ремонтные доки слишком медлительны и неповоротливые, – пришлось объяснять ей очевидное. – Любой линкор от такого неспешно уйдет. Поэтому если тем сумасшедшим и удастся что-то затаранить, то исключительно орудийные платформы. У них с маневренностью еще хуже.

– Спорим, дзыны считают так же? – усмехнулась Даля.

– Конечно! – и не подумала возражать я. – Пусть они и враги, но в глупости пока замечены не были.

– Так вот, у меня для тебя новость.

– Какая?

– Кто бы сегодня ни победил, но во все учебники по тактике обязательно внесут исключение. Если на капитанском мостике летающего ремонтного дока находится ашу, ожу или дзынир, то все будет строго по логике, а если там вдруг оказался хомо, то ничего нельзя угадать заранее.

Что на такое ответить, я даже сразу и не придумала. А вообще мы спорили скорее по инерции. Я направила истребитель в указанную сторону сразу, как только напарница крикнула. И мы уже преодолели почти половину расстояния. Ремонтные доки перли, не сворачивая, на основные силы дзыниров. Те пока никак не реагировали.

Но недолго. Атакующие ремонтные доки, конечно, несерьезно, но их крейсера сопровождения пусть и малые, а все-таки боевые корабли. Поэтому ничего удивительного, что на перехват были посланы большой крейсер и пара звеньев истребителей. Не линкор, но по соотношению сил и его хватит. Я нагнала ремонтников только немногим раньше подхода врага.

Сразу завязался бой. Три малых крейсера сопровождения однозначно уступают одному большому боевому, поэтому в лобовую атаку хомо не рвались, а маневрировали, укрываясь за махинами доков. «Боевые» ремонтники неожиданно оказались не по зубам крейсерским орудиям. Попадать дзыниры, конечно же, попадали (попробуй по такой мишени промахнуться), их удары пробивали залпами броню и выдирали целые ее куски. Но гиганты, казалось, этого не замечали, не обращая внимания на суету вокруг себя, солидно и не спеша двигались дальше.

Если в летающий док запросто помещается линкор или транспортник и там еще остается достаточно свободного места, то сам он в разы больше этих кораблей. И соответственно, повредить что-то важное, просто ведя огонь наугад по обшивке, – маловероятно. Когда дзыниры наконец это поняли и прекратили увлеченно палить в огромную мишень, малые крейсеры успели их несколько раз достать.

Только всего боя мы с напарницей увидеть не смогли, так как сами были заняты схваткой с двумя звеньями истребителей. То есть шесть пилотируемых и двенадцать роботов. При таком соотношении, если нападают все сразу, шансов никаких, и весь вопрос только в том, сколько врагов получится захватить с собой. Но я старалась жаться к докам, а их орудия заградительного огня, к счастью, работали исправно, охлаждая пыл и прореживая врагов. Это сильно уравнивало шансы.

Когда остатки дзынирских истребителей предпочли отступить, мы с напарницей смогли толком осмотреться по сторонам. Вражеский крейсер дрейфовал в стороне. На вид почти неповрежденный, но явно небоеспособный. Рядом медленно расползались обломки двух наших крейсеров, и третий плелся за доком весь в пробоинах. С точки зрения боевой мощи уничтоженных кораблей размен получился однозначно в пользу хомо.

– Ребята, какой план? – спросила Даля в эфир.

– Можешь быть уверена, план у нас есть, – раздалось в ответ.

– Тогда мы с вами!

– Видели, как вы дрались. В одиночку против восемнадцати. Рады приветствовать в составе эскадры ремонтно-разрушительных доков Тора и Одина.

– С каких это пор летающие доки у ашжуров стали называться именами земных северных богов? – продолжила беседу напарница.

– Они у нас вообще никогда и никак не назывались, – выдала справку я.

– Вот именно! – ответил хомо. – Но мы сочли, что идти в бой на безымянных кораблях – неуважение к противнику. Поэтому перед самым прыжком нарекли показавшимися самыми подходящими.

– И вас так просто взяли и отпустили? – не поверила Даля.

Я, кстати, тоже. Ну не могло командование разрешить идти в бой пусть и вооруженным, но по сути гражданским кораблям.

– Если честно, не знаем, – признался хомо.

– Как? – не выдержала я.

– Нам что-то передали в ответ на заявление, куда и зачем летим. Но пошли непонятные помехи в эфире. Разобрать получилось только что-то про надрать задницу. Мы сочли, что имелась в виду чешуйчатая дзынирская, и полетели выполнять.

– Ага, понятно, – усмехнулась напарница. – Беспроводная связь – дело ненадежное. У моей бабушки такой утюг был, так постоянно остывал.

Тем временем поврежденный крейсер сопровождения нагнал чуть приотставший док и скрылся у него внутри. Он не имел шансов хоть как-то вести бой. Мы тем временем уже приближались к основным силам дзынирского флота. Те наконец сообразили, что дела серьезней, чем казалось с самого начала, и направили на перехват сразу четыре линкора. Невероятное расточительство. Пусть вся четверка размерами и уступала одному ремонтному доку, но огневой мощью каждый корабль настолько превосходил, что мотивы командования дзыниров были непонятны. Я вдруг поняла, что на этот раз мы с напарницей доигрались. Теперь не было никаких шансов. Вернее, выбор имелся, но только между гибелью и пленом.

И тут произошло невероятное. У обоих доков открылись люки катапульт (даже не подозревала, что они там вообще есть), и в пространство выстрелило сотнями истребителей, которые полетели в разные стороны, непрерывно стреляя перед собой. Это оказалась красивой иллюзией, которая продержалась несколько секунд, после чего распалась. Не истребители, а всего лишь буксиры. Ни скорости, ни маневра, ни мощи оружия. Вообще ничего, что могло бы пригодиться в бою.

– У них нет шансов, – произнесла я.

– А буксиры и не жалко, – ответила напарница.

– Но пилоты…

– Какие пилоты?! Посмотри, как они летят!

Даля была права. Буксиры двигались по прямой, не сворачивая и не маневрируя. Стреляли тоже исключительно прямо по курсу через одинаковые короткие интервалы.

– У таких машин никогда не было автопилота, – только и осталось сказать мне.

– Зачем? – удивилась напарница. – Для такого простого «маневра» никакой автопилот не требуется.

– Тогда как?

– Очень просто. Кладешь кирпич на педаль газа, привязываешь в прямом положении штурвал, как-нибудь закрепляешь кнопку ведения огня, и все дела.

– Какой еще кирпич? – не поняла я юмора хомо.

– Ну, можешь и не кирпич, а что-нибудь другое. Пусть в космосе с ними и дефицит, но не суть важно. Принцип-то ты поняла?

– Поняла, – осталось согласиться мне.

– Зато сколько счастья истребителям дзынов! – со смесью насмешки и зависти заметила напарница.

Тут она права. Противник буквально устроил охоту на легкие мишени, забыв обо всем остальном. Это при том, что мы уже давно вошли внутрь вражеского построения и почти вплотную подошли к кораблям, на которые нацелились ремонтные доки.

– Эй! Красавицы! – раздалось в эфире.

– Как угадал? – сразу ответила мой стрелок.

– Ну так про сумасшедшую парочку, снайпера Далю и ее напарницу Гин, весь флот в курсе. Никто, кроме вас, за нами бы не увязался. Но я по делу. Не желаете на время залететь внутрь дока? А то тут скоро станет слишком жарко даже для вас.

Если честно, мне совершенно не хотелось залезать внутрь дока, который собирается таранить линкоры и, скорей всего, будет ими просто расстрелян задолго до того, как сумеет приблизиться. Но в одном хомо прав – шансов отсюда уйти самостоятельно просто нет. Напарница думала так же, поэтому вскоре влетели в открытые специально для нас ворота малого ангара.

Павел Смирнов. Пилот орудийной платформы

Ну вот и настал этот день. Можно сказать, сбылась мечта. Не так себе это когда-то представлял, но все равно. Первый мой вылет в качестве пилота. Вообще-то еще рано, но предыдущая платформа превращена в груду металлолома. Саму ее ничуть не жалко, однако экипаж, который по планам должен был перейти на следующую, сильно пострадал. Часть погибла, остальные нуждаются в экстренной медицинской помощи. Поэтому просто некому. Вот о резервах и вспомнили.

Новыми орудийными платформами Арбитры снабжают нас бесперебойно, даже в большем количестве, чем рассчитано на общее число имеющихся кораблей. Это дзыниры их в трюмах возят, у ашжурских линкоров есть возможность пристыковки на внешнюю подвеску. Только этого пока не делается, потому что подготовленных к ним экипажей просто нет.

Дзынирам хорошо. Даже при отсутствии дубликаторов материи. Поставили автоматику, и все. В случае чего даже эвакуировать не обязательно. Мы, в общем-то, тоже даже минимально поврежденные платформы не забираем для ремонта. Да что там, реактор горючим не заправляем, Арбитры новые пришлют. Эвакуируем экипажи, и только. При имеющихся у Арбитров методах производства это ничего не стоит. Экипажей, наоборот, остро не хватает.

А на то, что производят Арбитры, людей или там ашжуров надо много. Начать хотя бы с того, что наши орудийные платформы втрое больше и мощнее. И при этом почти никакой автоматики. Только возросшую мощь кто-то должен обслуживать. Соответственно, и дополнительные люди необходимы. И где их взять? Переучивание наших десантников – идея, конечно, хорошая, но не всем дано стать пилотом. Даже на таких супербронированных и медлительных калошах.

Последнее время начали присылать немало людей, обучившихся в специальных школах еще на Земле. Но и таких специально на орудийные платформы никто не готовил. Не было раньше такого оружия. Вот и пересаживали тех, кто учился на пилотов ботов-эвакуаторов и капитанов малых кораблей. Что последним, понятно, не очень нравилось. Да что там, абсолютно не нравилось! Никакого сочувствия к таким, если честно, я не испытывал, уж слишком свысока некоторые из них смотрели на бывших десантников, считая себя элитой.

Если я был рад своему первому вылету в качестве пилота, то наш капитан – нет. Вообще-то ее можно было понять. Обучалась еще на Земле на капитана малого крейсера или корабля такого же класса, а тут на тебе. Наталья Стрельцова не скрывала своего недовольства и ругалась так, что половина моих десантников позавидует.

Если опустить матерные и близкие к ним выражения, смысловая нагрузка всех ее откровений сводилась к одному: «Это потому, что я женщина!» Данное заявление было, мягко говоря, неправдой. Из всего прибывшего недавно пополнения капитанов для малых судов женщин было никак не меньше половины, а то и больше. Просто девушке не повезло. Крейсера для нее нет, а платформа есть, и кто-то должен стоять на ее капитанском мостике.

– Не переживай так, Наташа, будешь еще командовать собственным линкором, – попытался успокоить я ее.

– Aгa, после платформы линкор. Размечтался! – как-то обреченно ответила она. – Я на капитана малого крейсера обучалась, и на большее не стоило рассчитывать. Теперь после платформы неизвестно когда дослужу хотя бы до этого.

– Война такое дело, тут если выживаешь, быстро поднимаешься по карьерной лестнице, – заверил я своего капитана. – Платформы ведь даже не эвакуируют. Поэтому, как только появится подходящий крейсер, а ты знаешь, Арбитры их пачками штамповать могут, сразу и станешь капитаном.

Не то чтобы она мне поверила, но дальше спорить и ругаться было некогда. В пространство схватки выпрыгнули наши ремонтные доки и, не скрывая своих намерений, пошли на таран. Помочь землякам мы не могли, и оставалось только наблюдать.

Хотя ремонтные космические доки и не отличаются значащимися в их названии космическими же скоростями, наша платформа была еще медлительнее. Мы только выползали на позицию, а соприкосновение с противником началось, и бой уже шел во многих местах. Зато пока имели возможность во всех подробностях рассмотреть подвиг гигантских камикадзе. Благодаря им, кстати, сражение еще не развернулось полностью. Враг хоть и относился к такому тарану пренебрежительно, но тем не менее и с подозрением.

Когда за ремонтников взялись всерьез, сразу несколько линкоров перевели огонь в их сторону. У тех обшивка полетела клочьями и начала выливаться в космос не успевающая застывать бронепена. Только на скорость гигантов это никак не влияло. Когда враг понял, что остановить таким способом не получится, попытался убраться с траектории. Несколько орудийных платформ, что висели на пути у тарана, те смели, даже не заметив, чем продемонстрировали, какая опасность ждет остальных.

У всех, кроме одного линкора, вполне получилось увернуться. Удар уже рассыпающегося под огнем дока по крупному кораблю оказался фатальным для них обоих. Линкор переломило пополам, а изрешеченный ремонтник начал самым буквальным образом рассыпаться, сотрясаясь от внутренних взрывов. И странное дело, он оказался вовсе не пустым. В доке находился ашжурский линкор, который дал полный залп из всех орудий по ближайшим дзынирам. Большая часть зарядов достигла цели и даже нанесла какой-то ущерб, но ничего необратимого или серьезного не произошло.

Все ожидали, что линкор сейчас вылетит из-под обломков дока и вступит в бой. Шли секунды, но ничего такого не происходило. Я начал подозревать, что, скорей всего, ремонтники имели внутри уже подбитый корабль, который некогда было выгружать, вот он-то и смог сделать только один-единственный залп. На большее его просто не хватило.

Пока все следили за спрятанным линкором, из развалин стартовал быстрый катер и помчался ко второму доку. Герои вовсе не были камикадзе и предусмотрели возможность эвакуации. Когда это стало ясно всем без исключения, дзыниры все же на всякий случай добили дрейфующий среди обломков ашжурский боевой корабль. Потом принялись за оставшегося ремонтника, но не преуспели. Изнутри вынырнул малый крейсер. Мы сначала подумали, что тот самый, который сопровождал и сильно пострадал, но оказалось – нет. Это был скоростной курьерский корабль, и он рванул в нашу сторону.

Даля. Стрелок-истребитель

К тому времени, когда добрались до своего линкора, он представлял из себя жалкое зрелище. Весь избитый, некоторые борта полностью залиты бронепеной, другие выворочены так, что не помогала и она. В том месте, где, глубоко спрятанная, должна находиться капитанская рубка, зияла дыра. Если бы не технологии Арбитров, с помощью которых те клонируют корабли, используя старые в качестве сырья, такой не стоило бы ремонтировать. Проще и быстрей построить новый.

Но несмотря на все повреждения, корабль продолжал вести бой. Стрелял из немногих уцелевших орудий, пытался хоть как-то маневрировать еще оставшейся частью двигателей и не то чтобы сдаваться – даже пережидать не собирался. К счастью, дзынирский линкор, с которым наш обменивался ударами, находился в примерно таком же состоянии.

– Наш истребитель и то лучше сейчас выглядит, – прокомментировала я.

– Если считать двигатели и щиты, то да, и то и другое почти в приемлемом состоянии. Без половины летать можно, – прокомментировала Гинтири. – Оружия вообще никакого. Ты как стрелок должна бы заметить.

Это она так шутит. Конечно же, я заметила. Все вспомогательное, вроде пулемета и ракет, от которого в космическом бою толку почти нет, давно израсходовано, два основных орудия оторваны напрочь, одно сильно повреждено, а четвертое в идеальном состоянии, только энергетические кабели, как главный, так и резервный, идущие к нему от реактора, перебиты. Уже какое-то время только и можем убегать и уворачиваться. Была надежда если не отремонтироваться полностью в трюме родного линкора, то перезарядить и исправить хоть что-то. Но теперь и ее почти не осталось.

– Нижний правый шлюз цел, – заметила Гин, облетая линкор и уклоняясь от вражеского истребителя, который не очень-то и старался гнаться, так как находился пусть и в лучшем состоянии, чем наш (он мог стрелять), но ненамного. – Рискнем?

– Давай. Все равно других вариантов не предвидится.

Шлюз оказался не только цел на вид, но и штатно открылся, впуская нас. На приемной площадке ангара уже ждала команда техников. Это, в общем-то, понятно, те, которые к этому моменту уцелели, все равно сидели без дела. Осмотрели машину и сообщили то, что мы и сами знали. Вспомогательное оружие перезарядить можно, перебитые кабели восстановить тоже, а утраченное и поврежденное ни ремонту, ни замене не подлежит. Во всяком случае, быстрой.

Но нам предложили другой вариант. На консервации в трюме находилось еще несколько машин, и подготовка одной из них займет немногим больше времени, чем восстановление хотя бы одного кабеля на нашей. Конечно, согласились. А что до стандартных настроек, так и у нашего такие же были. Не привыкать. Пока техники занимались своим делом, напарница решила сходить на резервный командный пункт, который находился как раз рядом. Я пошла с ней.

– Бардак! – заявила Гинтири, подходя к месту.

– Так ведь бой идет, и мы слегка подбиты, – заметила я.

– Никакой бой и повреждения не оправдывают того факта, что бронеплита капитанской рубки закрыта не полностью, – очень серьезно ответила она. – Туда не только целая абордажная команда пройти сможет, но и истребитель пролетит.

Из-за наполовину опущенной плиты раздавались приказы на ашжурском и мат на русском. Последнего было намного больше. Похоже, линкором командовали земляне. Когда прошли внутрь, убедились, что так и есть. В кресле главного пилота сидел Паша Смирнов, второе и третье пустовали, место главного артиллериста занимал кто-то из десантников, рядом с ним был какой-то техник ожу, другие кресла тоже либо пустовали, либо были поделены между техниками и десантниками с Земли. Капитанское место занимала совсем молоденькая девчонка с косичками из последнего пополнения. Увидев нас, та вскочила и сразу обратилась к моей напарнице:

– Временно исполняющая обязанности капитана тяжелого линкора, капитан орудийной платформы Наталья Стрельцова!

В ответ Гинтири буквально взорвалась:

– На военных кораблях никогда не было, не может быть и никогда не будет временно исполняющих обязанности капитана! Бывает только капитан! Всегда! В случае гибели капитана им автоматически становится старший офицер. Пока на корабле останется хоть кто-то живой, он и будет капитаном, даже если это простой солдат или уборщик.

Девочка буквально сжалась от такого ответа, а Павел вмешался:

– Так ты, Гинти, и есть старшая.

– Нет! – сразу успокоилась та. – Ты лейтенант, она целый капитан, пусть и орудийной платформы, а я простой пилот-истребитель.

– Тогда какого Арбитра тут разоралась на старших по званию?! – ответил он, после чего повернулся к девушке: – Наташа, гони этих сумасшедших со своего мостика.

Капитан не знала, как реагировать, ведь не формально, а реально старшей, с правом отменить любой приказ даже настоящего капитана, была именно моя напарница Гинтири. Тогда положение спас техник-ожу:

– Из ангара докладывают о готовности истребителя.

Мы сразу сорвались с места.

– Какая муха тебя укусила? – обратилась я к напарнице на бегу. – Зачем наорала на девочку?

– На боевых кораблях не бывает временных капитанов, – упрямо ответила та.

Гинтири. Пилот-истребитель

В ангар я зашла, будучи под впечатлением от только что состоявшегося разговора. Неприятные, честно скажу, ощущения. Сама не понимаю, почему сорвалась? Ну, ляпнула девчонка-хомо глупость, и что? Это еще не повод. Я, конечно, права – на военных кораблях временных капитанов быть не может! Факт, известный абсолютно всем. Но в любом случае не стоило. Лучше бы просто спокойно ей объяснила. Вон, даже напарница и та косится.

Не успела успокоиться, как чуть не сорвалась еще раз. Эти!.. Эти… Эти…

Так, Гинтири, возьми себя в руки, вон Даля что-то почувствовала и опять косится. В общем, эти, мягко выражаясь, техники подготовили вместо истребителя штурмовик.

– Особая модель! – поспешил пояснить ожу, видимо, прочитав эмоции у меня на лице. – Вооружение намного лучше любого истребителя, а по маневренности почти не уступает.

Как будто я сама не знаю! Только «почти не уступает» с точки зрения читающего техданные и того, кто сидит в пилотском кресле, – две огромнейшие разницы.

Вообще-то космические штурмовики – неплохие машины. Даже хорошие. Предназначены для работы с объектами на астероидах и малых безатмосферных планетах. По сравнению с истребителями заметно тяжелей, лучше бронированы, лучше вооружены и, соответственно, менее маневренны. Им это не так уж и нужно, не то предназначение. Если сравнивать дальше, то во встречном бою – группа на группу – не все однозначно. Не линкоры, конечно, но истребителям лучше не соваться. А один на один – все наоборот. И пускай именно эта модель имеет улучшенные качества, все равно не то, чего хотелось бы.

– Не переживай ты так, – поняла, о чем я думаю, напарница. – Сколько там полностью боеспособных истребителей осталось-то? Мы их все порвем!

– Порвем, – пришлось согласиться мне.

Ей, конечно, хорошо, калибр больше, ассортимент оружия шире… Но выбирать все равно не приходится, так что справлюсь. Тем более нагрузка на стрелка тут куда выше, чем на пилота. Недаром на тяжелых штурмовиках экипаж состоит уже из троих и из них стреляют двое.

В этой части поврежденного линкора даже катапульта оказалась исправна, в бой мы вырвались из ее шахты, а не своим ходом. Техники, подготовившие именно эту машину, оказались по-своему правы. Понятно, что им просто было не из чего выбирать, но если бы такая возможность имелась, все равно стоило отдать предпочтение штурмовику. Это я поняла сразу, как только увидела картину боя.

– Ты думаешь то же, что и я? – спросила напарница.

– Да, – ответила ей.

На таких машинах против линкора не повоюешь, тем более в одиночку. Истребитель, пусть и не причинит тому никакого вреда, хоть может увернуться за счет скорости и маневренности, штурмовик уже нет. Но это если иметь в виду полностью боеспособный линкор, а тут такие не очень-то и сохранились.

– В первую очередь пройдемся по кораблю, который дерется с нашим, – предложила напарница.

Я не стала возражать. Хотя сомневаюсь, что нас хватит на то, чтобы добить хотя бы один линкор. Но кого штурмовать первым, и так было ясно. Прямо на уцелевшие орудия я, естественно, машину не выводила, но и расстрел уже искореженного борта точно не прибавит линкору живучести. В том, что Даля сумеет найти достойные цели, можно не сомневаться. У моей напарницы настоящий талант стрелять вслепую. При втором заходе обнаружили, что не все орудия обрабатываемого борта выведены из строя. Пара смогла ответить.

– К счастью, не главный калибр, – прокомментировала напарница.

– Тот, на таком расстоянии, распылил бы нас на атомы и не заметил, несмотря на любые щиты, – согласилась я, уклоняясь с траектории обстрела. – Но эти тоже не подарок.

– Справимся, – ни на мгновение не усомнилась Даля. – Ты, главное, подлети под хорошим углом.

Орудия мы подавили, получив в ответ несколько попаданий. Защитное поле выдержало, оно у штурмовика помощнее истребительского будет. Но диагностика половины генераторов уже показывала критические перегрузки. Дальше придется рассчитывать только на броню, а это для серьезного удара вообще ничто.

Четвертый заход принес результаты. Напарница сумела попасть во что-то важное. Внутри дзынирского линкора начали происходить взрывы, и он прекратил бой с нашим. Да и мы успели вовремя, так как почти сразу нагрянула пара истребителей. Для штурмовика и одного более чем достаточно, а уж двух тем более. То, что один из них беспилотный, – слабое утешение, а то, что оба со следами попаданий, – уже лучше. Но и мы, увы, успели несколько ударов схлопотать.

Автомат Даля подбила вроде как легко, но и нам эта победа стоила остатков силового щита и нескольких попаданий в броню. Вроде ничего важного не задело, но ресурса все меньше и меньше. С пилотируемым истребителем пришлось покружить. Он частично поврежден, мы хуже маневрируем, но спасала больше близость нашего линкора. Вот кое-как и обменивались ударами. Мы получили всего раза в полтора больше, поэтому, учитывая разные классы машин, можно сказать, общий счет в нашу пользу. Только война не спорт, где победу зачисляют по очкам, тут любой удар может оказаться последним. Оставалось только жаться к своему линкору в расчете на поддержку уцелевших орудий. Время пока работало на нас.

Когда все же подошла подмога и из прыжков начали появляться тяжелые корабли, от штурмовика мало что осталось. Сильно пострадали почти все двигатели, и рассыпалась броня или, скорее, ее остатки. Пусть машина и крепкая, но как до сих пор не развалилась – загадка. Противник тоже одними приятными впечатлениями не отделался, но наоборот, остался почти цел, только лишился большей части оружия. Оставшийся пулемет вообще не в счет, его огонь мы могли держать сколько понадобится.

Увидев, насколько наше пополнение превосходит их силы, дзыниры начали отступать. А ведь им до победы оставалось совсем не много. Теперь те, кто выжил, уходили. Их никто не преследовал, даже позволили собрать уцелевшие экипажи с подбитых кораблей. У самих точно таких же забот хватало. Наш личный противник помахал на прощание крыльями с остатками разбитого оружия и умчался к своим. Знаю, что в последний момент Даля могла его легко достать, но не стала. Этот поединок закончился вничью.

Глава 18

Военная карьера

Наталья Стрельцова. Капитан

Нетрудно понять мои чувства, когда вместо малого крейсера получила под командование орудийную платформу. Столько времени готовилась, сдала все экзамены одной из лучших в выпуске, и вот… И если бы просто кораблей не хватало, так ведь нет, наоборот, острая нехватка экипажей и прежде всего капитанов. Иначе никто бы не стал делать таких ускоренных курсов.

Просто не повезло. Я ведь к этому линкору даже не приписана, всего лишь летела на нем к пункту назначения. Не вовремя попали в засаду, устроенную дзынирами, свободных крейсеров нет, а платформ хоть и меньше, чем положено по штату, все равно хватает с избытком. Вот такую вместо крейсера и получила. И если бы действительно временно… В подобных случаях слишком велик риск, что на самом деле окажется где-то между «очень долго» и «навсегда». Орудийная платформа – совсем не то боевое средство, с помощью которого можно сделать быструю карьеру.

А когда ее в первом же столкновении разнес дзынирский линкор, на ней (в смысле, карьере) можно было ставить точку. И то, что у этой калоши нет ни малейшего шанса против большого корабля, не так важно. Раз уж начало не везти, то по-крупному.

Каким чудом получилось эвакуировать весь экипаж без потерь, сама не представляю. Все делалось на автомате, не задумываясь. Когда отстыковывались, наш линкор еще держался, а к тому моменту, как спасательный катер добрался до приемного ангара, корабль практически вышел из боя, получив критические повреждения. Капитан и большая часть офицеров погибли, а один борт превратился в груду обломков. Можно сказать, зря летели. На обломках орудийной платформы дождаться окончания боя наверняка безопаснее.

Потом события завертелись. Если честно, я ничего не успела понять. Все происходило словно в замедленном сне. Если кто-то спросит, каким образом оказалась в роли исполняющей обязанности капитана на резервном мостке, точно не сумею объяснить.

Как управлять разваливающимся кораблем? Как вообще управлять тяжелым линкором, если ты училась на малый крейсер? Про средний нам еще рассказывали чисто теоретически, тяжелый крейсер уже не осилила бы вообще никак. А тут целый линкор. Все мои офицеры тоже оказались к такому не готовы. К счастью, противостоящий нам корабль находился в ничуть не лучшем состоянии. Все равно не понимаю, как нас не добили? Наверняка это не моя заслуга, а причина в живучести самого линкора. Он строился с огромным запасом прочности.

Когда на мостике совершенно неожиданно появилась легендарная Гинтири, потомок последнего императора ашжуров, имеющая право отменять любой приказ капитана, я понадеялась, что она займет мое место. Так ашу, вместо того чтобы это сделать, еще на меня разоралась. Не бывает, мол, временных капитанов. Не нравится – сама становись, а не командуй. Вернее, командуй, но кораблем. Будто не понимаю, что скоро от линкора ничего не останется и кончится мое капитанство, каким бы «невременным» оно ни было. Хорошо Паша ее прогнал. Но пилотом, нужно признать, Гинтири оказалась невероятным. Смогла вместе с напарницей-землянкой добить дзынирский линкор. На маленьком штурмовике! Практически в одиночку! Так не бывает, но они сделали!

В какой-то момент враг начал отступать, несмотря на свой численный перевес. Не сразу поняла, что дело в прибывшем к нам подкреплении. Еще немного, и некого было бы спасать. Вместе с подкреплением прибыло и много ремонтных доков. Они так назывались скорее по традиции, потому что по факту давно уже ничего сами не ремонтировали, а только перетаскивали к порталам подбитые корабли. Арбитры дальше уже транспортировали сами и вскоре возвращали новые, якобы отремонтированные.

Вот и теперь туда грузили буквально все подряд без разбора. Только экипажам давали минимальное время на сбор личных вещей, после чего пересаживали на транспорты. Мне и собирать-то было нечего. Не успела еще обзавестись собственной обставленной каютой, так что мешок в руки – и на челнок.

На пересадочной станции чуть ли не первым делом произошла длинная церемония награждения. С этим у ашжуров быстро. Ордена и медали получили все, кто выжил. Несколько тысяч награжденных – вроде бы много, но учитывая потери – совсем нет.

Лично мне каким-то образом засчитали два выигранных боя. Оказывается, сначала моя маленькая хрупкая орудийная платформа геройски встала на пути огромного вражеского линкора и не отступила ни на шаг. И как бы я это смогла сделать? В смысле, отступить. На той черепахе при всем желании даже с пути медленного ремонтного дока не уберешься. Потом был бой линкор против линкора. Формально тоже моя победа. И неважно, что основную работу сделали пилот и стрелок штурмовика, базировался тот на корабле, которым пыталась командовать я. Значит, моя заслуга. Кстати, за то, что вернулась на смертельно поврежденный линкор и приняла командование, тоже наградили.

– Смотри, – шепнул мне стоящий чуть в стороне Паша Смирнов, – Гинтири с Далей на этот раз собрали не самое большое количество медалей.

Действительно, по шесть или семь (специально не считала). Экипажи ворвавшихся в самом начале в сражение ремонтных доков точно получили больше. Одна из медалей вообще была интересной: «За героическое нарушение уставов и приказов». Не думала, что такие существуют.

Потом были две недели отдыха, пока Арбитры «чинили» корабли, а ашжурцы формировали новые экипажи. Правда, лично я провела большую честь этого времени под гипнотическим обучением. Ужасно болела голова, так как загоняли мне туда все, не разбираясь. От командования орудийной платформой до тяжелого линкора. И зачем, спрашивается? Неужели рассчитывают, что ситуация повторится? Даже если произойдет невероятное, все равно без толку. Не имеющие в мозгу аналогов и активно не использующиеся навыки все равно забудутся в ближайшее время. На малый крейсер я училась, платформой успела с полчаса покомандовать. Из этого, может, что и отложится, а остальное пропадет без следа. Но меня никто не спрашивал. Есть свободное время, вот и учись, вдруг опять окажешься последним выжившим из офицеров.

Когда наконец получила направление на корабль, сначала обрадовалась концу мучений, а потом поняла: платформа – моя судьба. Приписали к «Последнему императору». Тому же самому линкору, на котором уже воевала. А на нем малые крейсеры точно не базируются, в то время как платформ хватает (на внешней подвеске их сколько угодно тащить можно). Слишком огромна и неповоротлива военная машина, чтобы обращать внимание на несправедливость по отношению к новичку вроде меня. Начала капитаном платформы, ею и останусь командовать. И ничего с этим уже не поделаешь.

Когда вышла из челнока в главном ангаре, увидела, что весь экипаж построен рядами и чего-то ждет.

– Смирно! Капитан на борту! – раздалась команда.

Где капитан?! Неужели я из жалости к себе настолько не обращала внимания на происходящее вокруг, что умудрилась вылезти впереди капитана? Но вроде в челноке больше никого не было, хотя я и не особо смотрела по сторонам. Оглянулась назад. Никого. Весь экипаж смотрит именно на меня. Как там сказала пилот Гинтири? Временных капитанов не бывает?

Ни о чем подобном я даже мечтать не могла. Рассчитывала, что со временем смогу дослужиться до нормального крейсера, но чтобы линкор… Это не временно заменить погибшего капитана. Я к такому просто не готова. Только команде своей растерянности показывать точно нельзя.

Команда. Посмотрела на построившихся в огромном ангаре людей… и ашжурцев, разумеется. Последних, понятно, было куда больше. Вот только… Они что, детей во флот брать начали? Основной массе на вид не было и восемнадцати, а учитывая разницу между нашими расами, на деле они еще младше.

Вспомнила свой первый день в училище еще на Земле. Наставник осмотрел строй новеньких и задал неожиданный вопрос:

– Когда в спецназ берут одиннадцатилетних девочек?

При чем здесь одиннадцатилетние – мы понять не могли. Всем было не меньше шестнадцати, во всяком случае, по паспорту (позже выяснилось, что трем девушкам на самом деле по пятнадцать, они себе ради поступления по году добавили, но это не в счет). Наставник еще раз осмотрел строй, в ожидании, что хоть кто-нибудь ответит, но так и не найдя желающих, закончил сам:

– Когда двенадцатилетних больше не останется.

Мы молчали, все еще не понимая, к чему он клонит.

– Но кроме вас-то есть кому воевать. Пусть после Испытания население Земли очень сильно сократилось, и пока даже речи нет о восстановлении, мужчин все еще хватает. Вы-то, девочки, куда лезете?

Мы продолжали молчать и не понимать. Но теперь совсем по другой причине. Как будто он сам не знает, что у достаточно взрослых процент прохождения теста на пригодность в космический флот очень низок. Наш возраст и так был предельным.

Вот теперь и я стояла перед своим неожиданно молодым экипажем, а на языке вертелся тот самый вопрос: «Когда в спецназ берут одиннадцатилетних девочек?» Однако удержалась. Что уместно при поступлении в училище, совсем не в тему при первом боевом вылете, а для большинства из них он был именно таким.

Позже, когда осталась наедине со своим главным пилотом, которым оказался бывший лейтенант десантной дивизии Павел Смирнов (его временная должность тоже превратилась в постоянную), поделилась своими сомнениями. И по поводу собственных шансов справиться с командованием целым линкором, и тем, что думаю о слишком молодом экипаже.

– Ну, положим, возраст новых членов экипажа можно рассматривать и как плюс, – неожиданно ответил он.

– И в чем же этот плюс заключается?

– Во-первых, ты хоть и немного, но все же старше их. В таком возрасте даже пара лет имеет значение.

Если тут и было какое-то преимущество, то совсем незначительное. Но спорить с Пашей я не стала, вместо этого спросила:

– А во-вторых?

– Во-вторых, ты для них живая легенда.

– Я?! Легенда?! И когда только успела ею стать?

– Именно ты. Начала бой капитаном орудийной платформы, а закончила – уже командуя тяжелым линкором. Сам слышал, как они активно это обсуждали. Некоторые на полном серьезе уже в ближайшее время собираются занять твое место.

– Вот видишь! Какая уж тут легенда, – даже обиделась я.

– После того, как ты сама станешь адмиралом, – торжественно закончил он. – А это, по мнению некоторых, произойдет уже в следующем бою.

Павел явно не шутил. Нет, сам он так, конечно, не думал, но не врал, что слышал такие разговоры.

– Понимаешь, Наташа, у ашжурцев очень странное отношение к нам, людям. С одной стороны, считают страшными дикарями, по непонятной насмешке природы внешне и даже в какой-то степени образом мыслей похожими на цивилизованный народ, то есть на них. А с другой – почему-то уверены, что стоит хомо чего-то захотеть, то он этого обязательно добьется.

Павел Смирнов. Первый пилот тяжелого линкора

Еще совсем недавно утешал Наталью, а ведь и сам стать пилотом линкора никогда не рассчитывал. Да, мечтал о космосе, но о таком и не задумывался. Скорее о челноке или истребителе. И пусть Арбитры в очередной раз «расщедрились» и выдали ашжурцам гипноустановки нового типа, но все равно полностью с их помощью обучить невозможно. Знания они в мозг теперь закачивают любые (вместе с ужасной головной болью), а чужой опыт, как и раньше, без наличия аналогичного собственного не усваивается.

Самой опытной и обученной на нашем «Последнем императоре» оставалась Гинтири. Слышал, место первого пилота предлагали именно ей, но она сумела отказаться. Не знаю, почему и как у нее это получилось, но факт. Так и осталась простым истребителем.

И почему вообще были сформированы такие экипажи из новичков? Непонятно. Хотя если их разбавить опытными офицерами из других команд, это скорее равносильно ослаблению последних, а не усилению первых. Ладно, если будем ходить в эскадре, где хотя бы половиной кораблей управляют опытные капитаны, больших проблем возникнуть не должно. А если окажемся одни… Нетрудно угадать, что по закону подлости получилось именно последнее.

Нет, никто не бросил нас в бой в одиночку. В собранной эскадре две трети кораблей были с нормальными экипажами, и в случае чего сражаться в космосе должны были именно они. Нам же дали очень простой приказ. Подойти под прикрытием других кораблей, сбросить десант и отойти. В бой не ввязываться. План простой и понятный. Вот только практически сразу все полетело к чертям.

Подошли к планете первыми, четко по плану сбросили боты со своими десантными дивизиями и дождались возвращения уже пустых. Сопротивления не предвиделось, а десяток линкоров охранения был скорее формальностью. Подозреваю, нам и еще паре кораблей с совсем молодыми экипажами хотели сделать что-то вроде тренировки в условиях, близких к боевым.

Только хваленая разведка Арбитров опять прокололась. Вдруг стали видимыми сразу несколько орбитальных баз и купола на одной из лун. Неизвестно откуда вынырнул целый флот дзыниров, а с поверхности планеты поднимались новые корабли. Была ли это ловушка или просто враг сумел хорошо замаскировать оборонную линию на первый взгляд ничем не примечательной планеты, неизвестно. Но шансов у нас тут не было никаких. В том смысле, что на победу в бою, отступить еще могли. Оставив десант.

Оба корабля, еще не успевших сбросить свои дивизии, начали отступать. Получили ли приказы или сами так решили – не знаю, но в любом случае у них выбора не было. А что делать нам? Десантники-то уже на поверхности, и вряд ли враг согласится подождать, пока мы их заберем. Линкоры, целью которых было наше прикрытие, выстроились именно для такого ожидания, но, как выяснилось, ненадолго. Поступил приказ отступать.

– Но десант! – воскликнула Наталья.

– Если бы был хоть какой-то шанс, мы бы дрались, – возразил адмирал-ашу. – Его нет, поэтому отступаем, пока имеется такая возможность.

– Тогда отступайте, – ответила наш капитан. – Мы догоним, как только заберем своих.

Адмирал что-то возражал, но Наталья Стрельцова его уже не слушала. Капитан начала раздавать команды своему кораблю:

– Вперед и вниз! Как можно быстрее в атмосферу прямо под ту станцию. И уберите кто-нибудь этого… В общем, этого.

При последних словах она указала на экран связи. Что бы ни думал молодой ожу, к которому она обращалась, но для экипажа приказ капитана имеет более высокий приоритет, чем исходящий от адмирала, главнокомандующего и даже самого императора. Во всяком случае, здесь и сейчас, пока идет бой. Экран сразу погас. Корабль тем временем нырнул в нижние слои атмосферы и завис прямо под станцией. Чистой воды самоубийство.

Было бы таковым, не находись далеко под нами крупный город. Как Наталья успела все рассчитать, не знаю, но стрелять по нашему кораблю теперь не могли. Вернее, могли, только было одно маленькое но. Мало того что каждый промах был равносилен стрельбе по городу, так еще в случае уничтожения линкора его обломки, упавшие с такой высоты, равносильны оружию массового поражения. На нас же такое ограничение не распространялось, и орудия главного калибра открыли огонь по орбитальной крепости. Ее артиллерия могла бы разорвать тяжелый линкор в клочья залпом в упор, наши же не наносили аналогичного вреда. Конечно, если дать время… Такая махина сама не может быстро убраться в сторону, но ей и не понадобилось. Станция просто не переставала двигаться по своей орбите и вскоре ушла с линии нашего огня.

Мы могли бы продолжить огонь уже по городу внизу, но этого делать не следовало. Стоило начать, и церемониться никто не станет. Это был единственный наш щит. Только данное обстоятельство вовсе не означает, что нас оставили в покое и стали ждать, пока мы сами не свалимся или не улетим. Вовсе нет.

Крупные корабли к нам не лезли, это так, зато хватало мелких. Казалось бы, что могут сделать комары слону? Вроде бы ничего, даже если их общая масса превышает противника. А вот и нет, на самом деле могут они много чего. Залепить глаза, заложить уши, забить хобот и все прочие отверстия… Анекдот про двух муравьев, которые планируют сначала повалить слона, а уже потом легко затоптать ногами, для нас становился все более и более актуальным.

Кто сказал, что нельзя стрелять по воробьям из пушек? Можно. И в случае попадания гордую, но маленькую птицу уничтожает гарантированно. А когда их достаточно много, то и целиться не так уж обязательно. Вот мы и стреляли из главного калибра. И попадали. А кроме основных орудий имелись еще системы заградительного огня, от которых против истребителей и штурмовиков толк получался куда как ощутимее. Но врагов было еще больше, и у нас постепенно выходило из строя все, что находилось на внешней обшивке. Если и дальше так пойдет, то очень скоро вообще ничего, кроме главного калибра, не останется, да и от него будет мало проку без системы наведения.

Даля. Снайпер десантной дивизии

Зря Гинтири отказалась от места первого пилота на тяжелом линкоре. Мне не говорила, но я ведь знаю. Ей точно предлагали, хоть на нашем корабле, хоть на любом другом. Моей ашу и раньше намекали на подобную возможность, а теперь, когда опытных кадров настолько не хватало, что на капитанском мостике могла оказаться даже вчерашняя курсантка, тем более. Но Гин все равно отказалась.

Нашлась звездная принцесса, которую не интересует карьера. У нас с напарницей перед высадкой по этому поводу состоялся серьезный разговор. Ей что? В любой момент может попросить и, самое главное, получить себе корабль, а я?

– А что ты? – удивилась напарница. – Будешь и там со мной.

– Ага, помню, кресло министра всех дел ты мне тоже пообещать успела, – ответила я.

В общем, ни до чего хорошего не договорились. Но ничего, я умею быть упрямой, и если она думает, что разговор на эту тему закончен, то сильно заблуждается.

Однако это потом, а теперь необходимо пережить десант. Не впервой, но этот сильно отличался от предыдущих. Практически сразу почувствовала, что все идет не так. Опять разведка Арбитров облажалась.

Связь исчезла буквально сразу после высадки, и уже сам такой факт говорил о многом. Причем ни о чем хорошем. Полностью заглушить все каналы с висящим на орбите флотом не так-то просто. Да что там говорить, на самом деле очень сложно. Я, конечно, не специалист в этой области, но и моих знаний хватает, чтобы понять: почти невозможно. И потом, кроме трех наших дивизий, десанта больше не было. Они не промахнулись, а просто не высаживались. У нас-то внизу локальная связь никуда не делась, поэтому, будь кто на планете, точно бы узнали.

В сложившейся ситуации никто не возражал, что вместо выдвижения по плану лучше подготовиться к обороне. Еще лучше, конечно, к эвакуации, но возвращающихся за нами десантных ботов не наблюдалось. Если что-то достаточно серьезное случилось там, на орбите, то могут и не появиться. Хуже всего, что сбросили нас на открытом месте. Будь тут джунгли или горы, можно было бы попробовать попартизанить до прихода помощи, а так только стоять насмерть.

Алексей Шишкин. Лейтенант десантной дивизии

Недаром мне заранее не понравилось это образцово-показательное десантирование. Все пошло не так с самого начала. Даже если не брать во внимание очередной грандиозный прокол разведки Арбитров. Сегодня все ругали именно их, а вовсе не коварную ловушку дзыниров. Начать хотя бы с того, что синхронного выброса десанта сразу с трех линкоров не получилось, а в этом никого, кроме неопытных экипажей, винить нельзя. Мы отработали строго по графику, а другие почему-то отстали. Именно это их и спасло, нам же пришлось куда хуже.

Поскольку буквально сразу появились мобильные силы противника, причем в количествах, сводящих на нет любые шансы выполнить задание, я принял решение становиться в глухую оборону. Да и связь с кораблем отсутствовала, что стало еще одним аргументом. Так у нас хотя бы появлялась какая-то надежда либо на подход подкреплений, либо на эвакуацию. Если честно, надежда и на то и на другое была слабая. Но это вовсе не означает, будто нужно сразу сдаваться. Тем более что дзыниры и не предлагали. Они сами редко сдаются в плен и никогда не требуют этого от противника.

От первых мы отбились почти без потерь. Оно, в принципе, понятно, силы быстрого реагирования редко бывают хорошо вооружены. Вернее, не совсем так, может, и неплохо, но всегда легко и с минимальным боекомплектом. Их цель вовсе не уничтожить, а задержать до подхода основных сил. Вторая волна была куда опаснее, а третьей подоспела регулярная армия с соответствующей техникой. И тогда за нас взялись уже серьезно. Шансы на спасение таяли буквально с каждой минутой. Даже если прилетят десантные боты, эвакуировать скоро будет просто некого.

Во время одной из коротких передышек вспомнились слова песни:

На опаленной адом высотке,

В лабиринте Второй мировой

Мы стояли. И рвал сержант глотку,

Чтобы брали побольше с собой.

Он кричал, если есть еще пули,

Чтоб не смели беречь для себя.

Эй, братишки, вы что там, уснули?

Смерть лишь одна.

Драка за на первый взгляд никому не нужную, но очень важную высоту. Спина к спине и до последнего патрона. Нас оставалось совсем мало, и впору было вспоминать совсем другую песню.

Даля. Снайпер десантной дивизии

Я сначала не поверила. Даже высунулась из своей новой снайперской точки. Над нашей позицией звучала песня. Причем какая!

Это есть наш последний

И решительный бой…

Было от чего удивляться. Выглядело полным сюром. На другом конце галактики, на чужой войне, приняв последний бой и не имея никаких шансов выжить, инопланетяне, вместо того чтобы сдаваться в плен, пели «Интернационал».

Откуда?!

Вернее, тут все понятно. Это Шишкин перевел на ашжурский, больше некому. Но как он заставил недавних курсантов ожу его выучить? То, что теперь стал целым лейтенантом десантной дивизии, таких прав еще не давало.

Песня звучала в абсолютной тишине. Небольшой отряд, оставшийся от трех десантных дивизий, готовился к бою, а враг все не нападал. Непонятно почему, но точно не от того, что заслушался. Тянулись минуты, песня давно кончилась, но дзыниры по-прежнему чего-то ждали.

Вдруг ожили рации в боевых скафандрах. Но это был вовсе не сигнал нашего флота. Дзыниры и не думали снимать блокировку, а сами вышли на связь. Практически все наши в той или иной степени владели дзынирским, но противники заговорили на ашжурском. Никто не требовал немедленной сдачи, вместо этого нам предлагали мирные переговоры.

Зачем? Они и так уже выиграли.

В любом случае от отсрочки никто не стал отказываться. Говорящий почти без акцента заявил, что мы храбро сражались и теперь можем улетать. Очень щедрое предложение. Интересно, на чем? Или пешком? Оставалось надеяться, что это не шутка. Хотя с другой стороны, зачем бы им это могло понадобиться? Военная хитрость имела бы смысл против трех полноценных дивизий, а не против их жалких остатков.

Ответ на возникшие вопросы вскоре появился. Нет, не на тот, который «зачем?», а на тот, который «как улетать?». Я всегда знала, что наш линкор огромен. Неоднократно его видела из истребителя. Но только попытка опустить на поверхность корабль, чья конструкция вообще не предусматривает посадку, показала, вернее, помогла осознать, его реальные размеры.

Гигант завис на высоте чуть меньше полукилометра. Как только дзыниры такую махину вообще в атмосферу впустили? Хотя капитан Стрельцова вряд ли спрашивала разрешения. Не удивлюсь, если окажется, что девчонка даже и не подозревает о невозможности посадки на планету корабля такого класса.

«Последний император» явно только что вышел из боя, но выглядел при этом странно. Не сразу поняла, в чем дело, а потом вдруг дошло. Обычно при сражении крупных кораблей прилично достается не только побежденному, но и победителю. У их главных калибров удары соответствующие. Наш линкор весь был словно поклеван. Причем очень плотно, будто на него стая хищных воробьев напала.

Было бы интересно, если капитан все-таки вздумала посадить корабль. Но нет, не настолько она сумасшедшая. Из наиболее уцелевшего ангара вылетели боты. Зачем так много? Чуть больше десятка выживших прекрасно поместится и в один. Или дзыниры намерены позволить нам еще и тела погибших собрать? Оказалось, что да, причем сами же этим и занялись. И не просто так скидывали в кучу, а каждого выносили аккуратно с места боя и с почтением укладывали в челноки.

К нам же перед самой посадкой на бот подошли несколько офицеров, и один заявил, что их командование решило наградить нас высшей военной наградой, орденом «Честь и отвага». После чего вручил каждому по шкатулке. Ну что ж, пригодится для коллекции.

Получить высший вражеский орден – это, несомненно, хорошо, но с напарницей теперь будет серьезный разговор. Сколько уже летаем на скорлупке истребителя? Война, конечно, дело такое, риск присутствует везде, даже на бронированном мостике тяжелого линкора. Но пора бы уже и о карьере подумать. В конце концов, воевать на крупном корабле куда комфортнее, а стрелять я и из главного калибра смогу не хуже, чем из пистолета. Тем более я вовсе не прошу Гинтири пользоваться положением, пусть не отказывается от того, что и так предлагают. Момент ведь уникальный, и потом, скорей всего, будет поздно. Подоспеют выпуски военных училищ, и вакансии кончатся. Или война.

Эпилог

Испытание

Спустя десять лет

Даля. Адмирал

Впервые поднималась на борт своего линкора. Теперь уже именно моего, потому что в качестве полноправного капитана. Меня долго пытались от этого отговорить, но уже поздно. Временных капитанов не бывает, не к месту вспомнились слова напарницы. Кстати, прежде всего Гинтири и пыталась отговаривать. Единственная, кого я еще могла назвать другом. Она давно уже имела собственный линкор формально того же класса, на каком мы когда-то начинали совместную службу. Официально прошедший несколько модернизаций, а на деле куда более совершенный корабль, засунутый для приличия в подобие старого корпуса. И название у него интересное, можно сказать, символичное: «Новый император».

– Не понимаю я тебя, Даля, – говорила бывшая напарница. – Для тебя карьера всегда была на первом месте, и вдруг такой выбор. Это же тупик! Потерпи еще немного – и получишь наш, ашжурский корабль, причем новенький, а не эту дзынирскую древность.

Напоминать, что уникальный случай стать капитаном давным-давно, когда возникла острая нехватка офицеров, упустила именно она, отказавшись от предложения, я не стала. Правду ей, конечно, тоже не сказала, но и врать не пришлось.

– Его что, Арбитры специально для меня построят? – не скрывая иронии, спросила напарницу.

– Им раз плюнуть, ты же знаешь, – напомнила Гин.

– А экипаж они тоже клонируют? Война закончена, и флот скоро начнут сокращать.

– Никогда! – возмутилась одна из прямых потомков последнего императора и адмирал флота по званию и, в отличие от меня, реальному положению.

– Официально – да, – согласилась я с ней, – а на деле Арбитры уже приостановили ремонт пострадавших кораблей. Это при том, что все давно прекрасно знают – ничего они не ремонтируют, а просто клонируют.

То, что выбранный мною корабль – тупик для карьеры, я и сама прекрасно осознавала. Дзыниры явно намеревались сохранить свой флот и все колонии, которые получится отстоять, как в свое время сделали ашжуры. Для этого им придется под руководством Арбитров проводить Великие Испытания новых цивилизаций, успевших выйти в космос. Но сохранить корабль класса «разрушитель планет» им в любом случае никто не позволит. Особенно учитывая, что если вдруг на борт попадет хоть один запрещенный катализатор из так и не найденной тройки, гигант превратится уже в полноценного «гасителя звезд».

И то, что условия капитуляции для них были более чем мягкими, ничего не меняло. Пускай просто приказать демонтировать полностью исправный корабль у Арбитров власти не хватало, все прекрасно понимали, это всего лишь вопрос времени. Повелители галактики умели ждать. До первого капремонта, аварии, перевооружения или еще чего. А пока эти гиганты становились местом последней ссылки для самых непримиримых, которых в силу прошлых заслуг и положения в обществе нельзя было просто отправить в отставку.

Правда, непримирившиеся имелись во всех слоях общества, и в том числе (как бы это невероятно ни звучало) среди интендантов. Поэтому «разрушители планет» пока комплектовались и обслуживались чуть ли не в первую очередь, всем самым лучшим и с избытком. Вот на одном таком линкоре и оказалось вакантным место капитана (самим дзынирам пока настолько не доверяли). Ну, а мне давно обещали, мол, как только, так сразу, я и потребовала.

– Ты думаешь, дзыны тебя примут? – выдала последний аргумент Гинта.

– А ты думаешь, они могут не принять кого-то, кем бы он ни был, с этим на груди? – задала я встречный вопрос, указывая на орден.

Давно уже не носила всех своих наград (не помещаются). Решила ограничиться земной медалью «За отвагу», ашжурской «За смелость» и дзынирским орденом «Честь и отвага». Ну и «Они не пройдут!», разумеется, тоже ношу. Гинтири только махнула рукой в ответ. Она поняла, что переубедить боевую подругу уже не сможет. Хомо, как известно, они такие, если что в голову взбредет, уже ничего не изменишь. Пока сами не обожжемся, не успокоимся.

– Только учти, – напутствовала меня ашу, – когда твой линкор отправят на слом, всего моего влияния не хватит даже на малый крейсер для бывшей напарницы. А от имени императора ради упрямой хомо говорить точно не стану.

– Хорошо, учту, – усмехнулась я. – Тем более что ты мне место министра всех дел пообещать успела, а не какой-то малый крейсер.

Та лишь поморщилась в ответ на мою дежурную шутку.

И вот я стояла на мостике в окружении своих новых офицеров. Не принять ту, у которой есть такой орден, они не могли. Вот только счастливы от подобного назначения точно не были. Да и чуть ли не у половины присутствующих имелось по такому же. В конце концов, сюда сослали не только самых непримиримых, но при этом и самых лучших.

– На любовь экипажа я и не рассчитывала, – заявила после очень формального и еще более холодного приветствия.

– Нам известно, что тебя сюда вовсе не сослали из-за принадлежности к чужой расе или по какой другой причине, – ответил помощник капитана. – Это было твое собственное решение. Будучи одним из лучших офицеров флота ашжуров, ты могла выбрать любой корабль.

– Маленькая поправка. Могла бы выбрать, если бы имелось из чего выбирать, – ответила я, делая ударение на обеих «бы». – Но дело даже не в этом. Я с самого начала хотела именно такой корабль и именно с таким экипажем или максимально похожий.

– Зачем?! – удивился собеседник.

Во взглядах остальных офицеров тоже можно было уловить интерес. Но вместо ответа я вытащила кристалл-накопитель информации и передала ему.

– Прежде чем ответить на этот вопрос, я хотела бы узнать, сможет ли корабль сам, не используя порталы Арбитров, долететь до обозначенных здесь координат, и если да, то сколько на это понадобится времени?

Помощник капитана, который пока был главным на корабле, передал кристалл одному из офицеров.

– Более пяти с половиной лет, – доложил тот, окончив расчеты. – К завершению полета подойдут к концу запасы продовольствия, горючего, большей части ремонтных ресурсов. Это будет полет в один конец на предельную дальность. Не останется совсем ничего.

– Даже оружия? – изобразив удивление, спросила я. – Куда оно по пути успеет деться?

– Только оружие и останется, – исправился тот. – Несколько планет сможем разнести в щебень. Есть даже полный комплект «Гасителей звезд». Правда, без катализаторов.

– Очень хорошо, – ответила я. – Кто хочет слетать со мной?

– Что там? – спросил помощник капитана.

Вместо того чтобы ответить сразу, начала издалека:

– Последние десять лет я, цепляясь когтями и зубами, лезла по карьерной лестнице. Спокойно переступала через тела врагов и судьбы друзей, не задумываясь стреляла в спину и не стеснялась получать за это вот такие ордена, – сказав последнее, показала на высшую дзынирскую награду у себя на груди. – Все это для одной-единственной цели – чтобы получить под свое начало подобный корабль.

– Так что же там? – повторил он свой вопрос.

– Родная планета Арбитров.

Помощник капитана незаметно (это он так думал) кивнул одному из офицеров. То ли служба безопасности, то ли контрразведка. Когда представляли, всех не запомнила, тем более что должности в дзынирском флоте не идентичны ашжурским. Тот сразу же исчез с мостика. Очень надеялась, что не доносить на меня, хотя поделать уже ничего не могла. И в любом случае без поддержки экипажа не было никаких шансов на успех. Пришлось ждать.

Нет, мы, конечно, мило беседовали, только это был обмен ничего не значащими фразами. Но наконец офицер вернулся. Обратился на этот раз он сразу же ко мне:

– Капитан! Разрешите доложить! За последние полчаса на «Мести и чести» произошло восемнадцать несчастных случаев со смертельным исходом.

Ну вот и все. Мосты сожжены. Экипаж сам принял решение. Совсем не удивлюсь, если выяснится, что они давно планировали нечто подобное и останавливало их только отсутствие координат.

– Полагаю, что по странному стечению обстоятельств все жертвы «несчастных случаев» подозревались в передаче сведений новому командованию, лояльному Арбитрам? – спросила я.

Офицер только пожал плечами в ответ. Мол, совсем не исключено. Действительно, Вселенная велика, и в ней возможны и не такие совпадения.

В любом случае решение было принято, и всего через пять с половиной лет кое-кого ждет очередное Великое Испытание. Только на этот раз испытывать будут их самих.

Второй эпилог

Даля. Капитан разрушителя планет

– Кстати, об отсутствующих катализаторах, – остановила я собравшихся расходиться офицеров. – Надеюсь, на борту найдется тот, кто сумеет обезвредить уже взведенный?

Все удивленно смотрят на меня.

– Три штуки, в моем багаже.

До них все еще не дошло, в чем дело.

– Взвести-то я их взвела, а как отключить, понятия не имею.

Первым пришел в себя все тот же офицер службы безопасности и умчался с мостика. На это раз ожидали молча. В конце концов он вернулся и доложил, что катализаторы обезврежены и помещены в арсенал.

– Но зачем? – спросил помощник.

Одарила его своей самой «милой» улыбкой, с которой обычно смотрела через оптический прицел.

– Кто же знал, какими будут результаты нашего знакомства? Страховка не бывает лишней.

– Но откуда? – задал он другой вопрос.

Еще раз мило улыбнулась. На этот раз нормальной улыбкой.

– Можете мне не верить, но нашла на свалке. Или почти на свалке. В любом случае координаты дома Арбитров достать было куда сложнее.

Авторское послесловие к третьему прологу, который был написан как отдельный рассказ «Республика Куршская Коса»

Все начиналось именно с этого рассказа, и только потом появилась идея продолжения. Когда его писал, провел своего рода социологический опрос. Только не обычный, когда по случаю какого-то события, праздника или просто знаменательной даты задается прямой вопрос и опрашиваемый обязательно врет в ответ, совершенно не важно, по каким причинам. Отвечая на незаданный вопрос, соврать намного труднее.

Вообще-то с самого начала никаких каверзных вопросов с хитрыми ловушками задавать не собирался. Просто для написания рассказа была необходима информация о вооруженных силах Литвы, которую не сумел узнать ни у Гугла, ни у Яндекса, сколько их ни пытал. Поскольку ничем сверхсекретным не интересовался, сделал вывод, что это именно я неправильно ищу, и решил спросить у местных.

Опросил я несколько десятков литовцев. Самых разных. Разного возраста, разных политических взглядов, разного, насколько получилось, социального положения. Рожденных еще в СССР, родившихся уже после и даже тех, кто появился на свет до того, как Литва вошла в состав Советского Союза. Не служивших в армии вообще, служивших еще в советской, служивших уже в литовской, одного успевшего отслужить в обеих и даже одного, который лично «Кузькину мать» видел. Тех, кто даже сейчас не боится открыто говорить, что при русских жилось лучше, тех, кто свято верит, что лучше сейчас, и одного такого, кто СССР и Россию ненавидит лютой ненавистью, хотя раньше был фарцовщиком и жил лучше большинства окружающих, а сейчас простой рабочий с зарплатой ниже среднего и живет хуже соседей. А также тех, кто утверждает, что сейм и телебашню лично от русских танков защищал (ага, если верить последним подсчетам, то получается, что и там, и там стояло как минимум по три с половиной миллиона, меньше, конечно, чем Ленину то самое бревно нести помогали, но ненамного).

Всем им я задавал очень разные вопросы, хотя и на одну тему. Оно и понятно, все они так или иначе были связаны с рассказом.

– Ты случайно не знаешь, сколько в Литве танков?

– А помимо натовских у Литвы свои самолеты имеются?

– Мой приятель как-то в детстве был летом в пионерском лагере на Куршской косе. Так однажды решил домой в Клайпеду пешком сходить и случайно забрел на секретный военный объект. Его еще тогда там задержали и, пока мешок картошки не почистил, не отпускали. Потом всем хвастался, что на губе сидел. Ты случайно не знаешь, сейчас на Куршской косе военные есть?

– Помнишь, раньше возле мола вышка стояла, и пограничники в бинокли море рассматривали, хотя больше на женский пляж пялились? А сейчас нет, потому что не нужна, или какая-то аппаратура вместо нее?

Ну, и некоторые другие подобные вопросы, приводить их не буду, так как никто, кроме местных, все равно не поймет, о чем речь. Сначала спрашивал потому, что нуждался в конкретной информации, а потом… Потом ответы на них меня уже не очень-то и интересовали. Главное было услышать ответ на незаданный вопрос, на который я даже не намекал. И тем не менее все до единого сочли нужным высказаться на его тему, причем совершенно одинаково. Ответив на мой вопрос или чаще признавшись, что ответа не знает, каждый обязательно добавлял:

– А зачем Литве армия, танки, самолеты, корабли (нужное подчеркнуть, недостающее добавить)? За нас в любом случае НАТО воевать будет!

Так что самым фантастическим допущением в рассказе были вовсе не пришельцы, прилетевшие на Землю, чтобы проверить, готовы ли люди Родину защищать, а то, что в описываемой стране нашлось достаточное количество таковых.

Примечания

1

Швогер – брат жены.

2

В литовском языке нет другого слова для обозначения еврейской национальности.

3

«Техноманьяк», автор Алькор (Светлана Никифорова).

4

«Эскадрилья «Смерть», автор Алькор (Светлана Никифорова).

5

Песня Алькор (Светланы Никифоровой) на стихи С. Пыхтина.

Content

Милослав Князев
Инопланетное вторжение. Ответный удар

Пролог 1

Пролог 2

Пролог 3 Республика Куршская коса

Глава 1 Лунная база

Глава 2 Пересадочная станция

Глава 3 Переформирование экипажа

Глава 4 Боевое крещение

Глава 5 Награды и традиции

Глава 6 Война продолжается

Глава 7 Новые традиции

Глава 8 Танковые войска

Глава 9 «Союзники»

Глава 10 Объект

Глава 11 Исследователи

Глава 12 Древние

Глава 13 Столица империи

Глава 14 Гасители звезд

Глава 15 Десант

Глава 16 Драка со старыми «друзьями»

Глава 17 Поражения и потери

Глава 18 Военная карьера

Эпилог Испытание

Второй эпилог

Авторское послесловие к третьему прологу, который был написан как отдельный рассказ «Республика Куршская Коса»

Примечания