Хитрук Федор

Каникулы Бонифация

Директор цирка не жалеет своей головы

В одном цирке служил лев по имени Бонифаций. Это был необыкновенный артист: он свободно ходил по канату, прыгал через голову, жонглировал самыми разными предметами и знал ещё тысячу других фокусов.

К тому же он обладал очень сильным голосом и умел так громко рычать, что публика буквально падала навзничь.

Недаром директор цирка часто ставил его в пример и говорил:

— Бонифаций — это талант!

Но Бонифация вовсе не радовал собственный успех. В жизни он был смирный и послушный лев, совершенно не переносил шума и никак не мог понять, отчего публика так беснуется при его появлении. По правде говоря, он даже побаивался её.

Во время представления лев обычно забивался куда-нибудь в дальний угол, и, пока на ярко освещенной арене скакали лёгкие как пушинки наездницы на красивых белых лошадях, а размалеванные клоуны потешали публику разными шутками, он сидел в одиночестве, грустный и усталый, ожидая своего выхода.

Наконец арена пустела, и служители устанавливали на ней железную решётку. И тут в цирке поднимался невообразимый шум. Все вскакивали с мест и кричали во всё горло: "Бонифаций!.. Бонифаций!!!"

Директор взъерошивал Бонифацию гриву, чтобы он выглядел страшнее, и подводил его к занавесу. И каждый раз перед самым выходом Бонифаций, выглянув наружу, поджимал хвост и пятился назад.

И вот оркестр заиграл туш. Публика мгновенно стихла. С лязгом открылась железная дверь, и на арену выскочил лев! Он яростно бил хвостом, взрывал когтями песок и бросался на решётку с такой силой, что, казалось, она сейчас рухнет.

В клетку вошёл директор, дверь захлопнулась, и он остался один на один со страшным хищником.

— Але-гоп! — крикнул директор.

Бонифаций тут же присмирел.

Он рявкнул в последний раз и послушно разинул пасть.

Директор снял цилиндр и просунул голову прямо в львиную пасть!.. В зале раздался стон. Зрители в ужасе закрыли глаза. Но ничего страшного не случилось: постояв немного в этой позе, директор не спеша вытащил голову. И все облегчённо вздохнули.

— Але-гоп! — снова скомандовал директор.

Бонифаций ловко взобрался по верёвочной лестнице под самый купол цирка, где была протянута тонкая проволока. Зазвучала музыка, и Бонифаций — уже в который раз! — стал проделывать на проволоке трудные и опасные номера.

Он танцевал вальс, прыгал двойным сальто, выжимал стойку на передних лапах, вытягивался шпагатом. Публика следила за ним затаив дыхание и после каждого номера кричала: "Бис!.. Браво!!"

Под конец показывался самый главный номер программы.

…В зале погас свет. Зазвучала дробь барабана. Директор поднял пылающий обруч, отбрасывающий багровый свет на испуганных зрителей. Барабаны забили сильнее и тревожнее. Бонифаций сжался, готовясь к прыжку. Когда пламя охватило весь обруч, директор громко выкрикнул:

— Але-гоп!

Бонифаций стремительно ринулся вниз, прямо в огненное кольцо! И цирк задрожал от грома рукоплесканий!..

Бонифацию грустно

В свободное от работы время директор цирка ходил с Бонифацием на прогулку и покупал ему бананы: Бонифаций их ужасно любил.

Однажды они увидали вереницу автобусов, в которых сидели маленькие ребятишки с сачками в руках и пели незнакомую песенку:

Пум-пирипи-пум!

Пирипи-пирипи-пум!..

— Отчего это на улице столько детей? — спросил Бонифаций. — И отчего они не в школе?

— А зачем им быть в школе, — ответил директор, попыхивая сигарой, — ведь сейчас лето, и у них каникулы.

— Каникулы? — удивился Бонифаций. — А у меня никогда не было каникул. — И ему сразу стало очень грустно.

— Но куда, скажи на милость, ты бы поехал? — спросил директор.

— Куда же ещё, как не к бабушке! — сказал Бонифаций.

Директор остановился, внимательно поглядел на Бонифация, словно увидел его в первый раз.

"Смотри-ка, — подумал директор, — а я и забыл, что у львов тоже бывают бабушки". И пошёл дальше, пыхтя сигарой.

Пройдя немного, он вдруг повернулся к Бонифацию и сказал:

— Хорошо! Ты образцовый лев, и я отпущу тебя на каникулы.

Бонифаций чуть не одурел от радости: что может быть приятнее каникул?! Он обнял директора и тут же помчался укладывать чемодан и покупать билет в Африку, а также подарок для бабушки.

Мечты о золотой рыбке

…На вокзале была обычная суета. Пассажиры и провожающие обнимались, целовались, махали на прощание платочками и, обливаясь слезами, снова бросались друг другу в объятия. Они даже не заметили рыжего льва с сачком и чемоданом в лапах, который как угорелый носился по перрону в поисках своего вагона.

Раздался свисток паровоза. Поезд тронулся, и Бонифаций едва успел вскочить в последний вагон.

Окутанный дымом поезд мчался по полям и лесам, пересекал реки, нырял в тёмные провалы тоннелей, колёса весело отстукивали песенку, и Бонифаций тихонько подпевал:

Пум-пирипи-пум!

Пирипи-пирипи-пум!..

Наконец паровоз остановился у самого берега моря и, выпустив пар, устало вздохнул: "Пффф… ох!"

У пристани покачивался маленький пароходик, готовый к отплытию. Бонифаций прыгнул на палубу, и пароходик — словно он только этого и ждал — громко загудел и отправился в дальний путь…

Взбираясь на гребни волн и проваливаясь вниз, пароходик медленно полз по бескрайнему океану.

На носу, примостившись на своём чемодане, сидел Бонифаций и зорко вглядывался вдаль.

Всю дорогу лев не смыкал глаз — он боялся пропустить свою остановку. А когда на горизонте показывался какой-нибудь островок, он хватал чемодан и сбегал вниз. И каждый раз убеждался, что это ещё не Африка.

Тогда, устроившись поудобнее, он подставил лицо горячему солнцу и стал мечтать о том, как проведёт свои первые в жизни каникулы.

…Он мечтал о том, как будет загорать на песке, есть бананы и ловить в озере рыбу.

Больше всего на свете ему хотелось поймать маленькую золотую рыбку с длинными красными плавниками…

Вот она подплыла к нему совсем близко, тихо покачивая плавниками и переливаясь всеми цветами, он почти держал её в руках…

Но тут корабль неожиданно остановился, кто-то крикнул: "Африка, выходите!"

Бонифаций был уже дома.

Какой ты стал. большой!

…Здесь всё было по-прежнему — и домик, и сад. И бабушка всё так же, как много лет назад, сидела в своей качалке и вязала на спицах.

Бонифаций тихонько подкрался к бабушке сзади и нежно прикрыл ей лапами глаза. Бабушка сразу узнала его.

— Неужто это ты, Бонифаций? — вскрикнула она и кинулась его обнимать. Какой же ты стал большой! И где ты пропадал так долго?

Бонифаций открыл чемодан и стал показывать ей подарки. Тут был и халат, и зонтик, расшитый цветами, и тёплые домашние туфли — бабушка страдала ревматизмом.

Потом он долго рассказывал ей про цирк, про то, как он ехал на поезде и плыл на пароходе по океану.

Бабушка беспрестанно всплёскивала руками и удивлялась. Ей даже не верилось, что такое бывает на свете.

Странная девочка

И вот наконец наступил долгожданный день. Первый день каникул.

Утром Бонифаций надел полосатый купальник — специально для рыбной ловли, взял сачок и ведёрко и отправился на прогулку.

Увидев его в купальнике, бабушка снова всплеснула руками.

— Ах! — сказала она. — Этот костюм тебе очень к лицу.

Бонифаций вдохнул полной грудью утренний воздух и зашагал по дорожке, тихонько напевая про себя:

Он вышел на пригорок, приложил козырьком лапу ко лбу и окинул взглядом окрестности.

Вдали, среди знойной пустыни, сверкало голубое озеро. Вокруг него росли банановые деревья. Ничего лучшего нельзя было себе представить!

Бонифаций вприпрыжку спустился с пригорка и поспешил к заветному озеру. Погода была прекрасная, кругом щебетали птички, порхали бабочки.

Пум-пирипи-пум!

Пирипи-пирипи-пум!..

пел Бонифаций, размахивая сачком и ведёрком.

И вдруг… остановился. Прямо перед ним на дорожке сидела маленькая девочка и играла разноцветными камешками.

При виде льва девочка ужасно перепугалась: ей еще не приходилось видеть львов в полосатых купальниках. Она уронила камешки и громко заплакала.

Бонифаций очень удивился — ведь дети всегда радовались при встрече с ним. И никто никогда не плакал.

Он протянул девочке лапу и сказал:

— Здравствуйте, я Бонифаций!

Но девочка заплакала еще громче.

Тогда Бонифаций подобрал с земли камешки и стал ими жонглировать. Синие, красные, зелёные камешки замелькали в его лапах, сливаясь в разноцветную радугу.

Девочка перестала плакать и смотрела на льва во все глаза. Забыв про страх, она шаг за шагом приближалась к нему, пока не оказалась совсем рядом.

Бонифаций ловко поймал камешки в лапу и протянул их девочке.

Та, ни слова не говоря, схватила их и убежала. Путь был свободен. Бонифаций зашагал дальше.

Пум-пирипи-пум!

Пирипи-пирипи-пум!..

Но долго не пришлось идти: на повороте дороги перед ним снова появилась та же самая девочка. Теперь она была не одна — из-за её спины испуганно выглядывал совсем крошечный мальчуган.

Девочка протянула камешки Бонифацию, и ему ничего не оставалось, как снова повторить свой фокус. Под конец, поймав камешки в правую лапу, он собрал их в кулак, дунул и… вытянул перед собой пустую ладонь. Потом подул на левую лапу, разжал её — все камешки были там.

Дети были поражены этим фокусом.

И опять, как в первый раз, девочка молча сгребла свои камешки, схватила малыша и исчезла.

"Странная девочка", — подумал Бонифаций и пошёл дальше.

Странная девочка и ещё четыре малыша

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, когда Бонифаций приблизился наконец к озеру.

Над его головой свисали бананы, но сейчас ему было не до них. Бросив сачок и ведерко, лев подбежал к самому берегу и заглянул в воду. Там, в прохладной голубизне, среди колышущихся водорослей, плавала маленькая золотая рыбка.

От радости Бонифаций чуть не упал в воду. Кто бы мог подумать, что ему сразу так повезёт!

Осторожно, чтобы не спугнуть рыбку, он на цыпочках попятился назад — за сачком. А когда обернулся, лицо его вытянулось от удивления: перед ним снова стояла та же девочка. А с ней ещё четыре малыша.

Не дав льву опомниться, девочка сунула в его лапы разноцветные камешки, схватила за руки детей, подвела поближе и приготовилась смотреть. Бонифацию пришлось в третий раз повторить свой номер.

Он машинально подбрасывал камешки, то и дело оглядываясь назад и ужасно волнуясь, как бы рыбка не уплыла от него.

Но дети смотрели на льва с таким радостным ожиданием, что он сам увлёкся. Камешки всё выше взлетали над его головой, они порхали в воздухе, точно разноцветные бабочки.

Закончив номер, Бонифаций быстрым движением собрал все камешки в кулак, подул на одну лапу, подул на другую… и показал пустые ладони.

Дети осмотрели его лапы со всех сторон, обшарили вокруг — камешков нигде не было.

Тогда Бонифаций поставил своё ведёрко кверху донышком, постучал по нему, крикнул: "Але-гоп!" — и все камешки оказались под ведёрком.

Малыши не верили своим глазам. Они поочерёдно заглядывали в ведерко, ахали и качали головами.

Лев накрыл камешки, постучал по ведёрку, таинственно посмотрел на ребят.

— Але-гоп! — Одним рывком он поднял ведёрко. Камешки исчезли!

Успех был полный. Дети прыгали, хлопали в ладоши и кричали:

— Ещё! Ещё!..

Солнце медленно клонилось к закату, а Бонифаций всё опускал и подымал ведёрко; и каждый раз камешки то появлялись, то пропадали неизвестно куда. И дети не переставали удивляться такому чуду.

В тот день Бонифацию так и не удалось поймать рыбку.

Я приехал сюда отдыхать!

На следующее утро Бонифаций снова отправился к озеру.

Пум-пирипи-пум!

Пирипи-пирипи-пум!

Так же, как вчера, светило солнце, весело щебетали птички, и бабочки летали прямо перед его носом, точно сами просились в сачок. Но Бонифаций не обращал на них никакого внимания. Он шел, не оглядываясь по сторонам, полный решимости поймать золотую рыбку.

Пим-пирипи-пум!..

напевал он, проходя через заросли кустарника.

— "Пирипи — пирипи — пум!" — раздалось вдруг в ответ.

Лев удивлённо остановился, посмотрел по сторонам. Никого вокруг не было. Он пошёл дальше и снова запел:

Пум-пирипи-пум!

— "Пирипи — пирипи — п-у-м!" — словно эхо, повторил невидимый хор.

"Кто бы это мог быть?" — подумал Бонифаций.

Но ему некогда было раздумывать.

Прибавив шагу, он направился к озеру. И тут за его спиной снова раздалось:

Пирипи-пирипи,

Пирипи-пирипи,

Лев повернулся и обомлел: за ним бежала толпа ребятишек — их было не менее двадцати, — и впереди всех была, конечно, всё та же девочка!..

Бонифаций нахмурил брови и строго взглянул на малышей. Те сразу остановились, сбившись в кучку: все они ещё робели перед львом. Все, кроме девочки. Она, как ни в чём не бывало, подошла, заглянула в ведёрко, бросила туда камешек — бом! — и широко улыбнулась, ожидая нового чуда.

Но лев был непреклонен.

Пум-пирипи-пум!..

пел он нарочно так громко, чтобы всем было ясно, что он приехал сюда отдыхать, а не работать. У него каникулы!

Пирипи-пирипи-пум!..

Но — странное дело! — чем дальше он шёл, тем труднее ему было двигаться; казалось, кто-то тянет его сзади.

"А ведь они, наверно, никогда не были в цирке!" — неожиданно подумал он.

Бонифаций замедлил шаг… потом остановился и оглянулся назад. Малыши стояли всё там же, не осмеливаясь следовать за ним.

Лев и дети молча посмотрели друг на друга.

Но вот девочка выбежала вперёд, за ней кинулись остальные, в одно мгновение они окружили льва тесным кольцом.

Представление продолжается

И Бонифаций сдался. Он подал знак расступиться и освободить место для арены. Сейчас будет настоящее цирковое представление.

Невидимый оркестр сыграл туш. На середину «арены» вышел Бонифаций, закрутил лапой усы — точь-в-точь, как директор цирка.

Потом сел верхом на сачок и побежал по кругу, в одно мгновение превратившись в наездницу, легко и непринуждённо сидевшую в седле. Это было очень красиво!

Сделав несколько кругов, Бонифаций разогнался, вскочил на сачок и выпрямился во весь рост.

"Але-гоп!" — крикнул он сам себе, перевернулся через голову и, опустившись на сачок, поскакал, стоя на одной ноге.

Дети визжали от восторга и хлопали в ладоши — в жизни они не видели ничего подобного!

— Але-гоп! — Бонифаций на полном ходу спрыгнул на «арену», а сачок продолжал свой бег, подгоняемый громким щёлканьем хлыста.

Музыка играла туш, Бонифаций кланялся, придерживая лапой край воображаемой юбочки, и посылал во все стороны воздушные поцелуи.

…Внезапно перед его глазами, словно видение, проплыла золотая рыбка.

Лев тут же остановил сачок и, шагая прямо через головы зрителей, поспешил к озеру.

Малыши тотчас вскочили и побежали, образуя широкий круг. Казалось, вслед за львом бежит весь цирк.

— Ещё!.. Ещё!.. — упрашивали дети.

Но лев только мотал головой: он ничего не видел и ничего не слышал.

Однако вскоре Бонифаций снова очутился в центре круга, и ему волей-неволей пришлось остановиться.

Зрители моментально сели, представление возобновилось.

Грянул оркестр. Бонифаций объявил следующий номер, затем выгнул грудь колесом и расставил локти — сейчас он изображал силача.

Богатырской походкой он приблизился к ведёрку, взялся за дужку, повертел лапой — как бы прилаживаясь — и потянул на себя. Ведёрко даже не шелохнулось. Лев шумно втянул носом воздух, как обычно делают силачи, присел и, багровея от натуги, с трудом оторвал ведёрко от земли.

Качаясь из стороны в сторону, он с напряжением поднимал ведёрко всё выше. Дети затаив дыхание следили за ним, они были убеждены, что вовсе не ведёрко, а громадная гиря давит на льва своей тяжестью.

Когда он поднял над головой воображаемую гирю, «цирк» огласился ликующими криками. Бонифаций победно посмотрел вокруг, подбросил гирю в воздух, поймал на лету и снова подбросил… и снова поймал. А на лице его играла улыбка, словно для него такие гири — сущий пустяк.

На одно мгновение перед ним промелькнула рыбка — и гиря сразу превратилась в пустое ведёрко. Бонифаций быстро подобрал сачок и с озабоченным видом зашагал дальше.

Весь «цирк» встал и помчался за ним.

— Бонифаций!.. Бонифаций!.. — кричали зрители.

Как лев ни крепился, он всё-таки не смог устоять перед такими призывами. Зрители мгновенно уселись на землю, и представление продолжалось.

Нацепив на голову ведёрко вместо колпака, Бонифаций стал носиться по «арене», спотыкаясь о собственные ноги и шлёпаясь на землю. Он так уморительно показывал клоунов, что дети катались от смеха.

В этот день Бонифаций даже не дошёл до озера…

И Бонифаций забыл про бананы…

На третий день Бонифаций, снова вооружившись сачком и ведёрком, вышел из дому. Но малыши ожидали его возле самой калитки; их было так много, что Бонифаций подумал: уже не собрала ли девочка детей со всей Африки?

Как раз сегодня он решил во что бы то ни стало поймать рыбку. Но что ему оставалось? Не мог же он уйти, если столько детей еще ни разу в жизни не побывало в цирке.

И лев решил показать им свой коронный номер. Публика всегда была от него в восторге.

Пока зрители рассаживались, он скрылся в кустах, взъерошил свою гриву и, опустившись на все четыре лапы, приготовился к прыжку.

Малыши затихли в ожидании. Оркестр сыграл туш — и на «арену» выскочил разъярённый лев и оглушительно зарычал.

Дети с криком разбежались и попрятались кто куда.

Порычав еще немного, Бонифаций поглядел вокруг и обнаружил, что остался совсем один.

Он стал звать детей — те не откликались.

Видимо, им этот номер совсем не понравился. Бонифаций был сильно огорчён происшедшим: он никак не ожидал такого оборота!..

Первой выглянула девочка — она была самая смелая. Убедившись, что лев совсем не опасен — напротив, он имел такой несчастный и растерянный вид, девочка подошла к нему и погрозила пальчиком.

Бонифаций виновато заморгал. Хорошо, он больше не будет показывать страшных львов!

И в доказательство тут же придумал другой номер: вспрыгнул на длинную, как канат, лиану и стал ходить по ней, балансируя сачком.

Малыши вылезли из своих укрытий и, забыв о неприятном случае, снова уселись в круг. Дружба была восстановлена.

Бонифаций показывал чудеса ловкости. Он бегал по канату с шестом на носу, выжимал стойку на передних лапах, прыгал, танцевал. И лица детей расплывались в счастливой улыбке.

Так прошёл ещё один день, за ним — другой, третий…

Бонифаций уже забыл про бананы, про озеро и даже про рыбалку.

С утра и до вечера он давал представления детям, придумывая всё новые и новые номера. Пожалуй, нигде и ни в одном цирке нельзя было увидеть таких сметных клоунов и таких искусных канатоходцев. И никто в мире не смог бы поднимать такие тяжести, скакать на лошади, стоя на руках, или кататься на согнутом в колесо сачке", как на настоящем велосипеде. И, конечно, нигде в мире не было таких счастливых зрителей, как эти малыши. Поэтому Бонифацию было с ними легко и весело.

Когда он приходил домой, бабушка говорила: "Ты очень поздоровел, Бонифаций. Видно, каникулы идут тебе на пользу!"

Бонифаций кивал в ответ. Он в самом деле чувствовал себя прекрасно. А время летело незаметно.

Но однажды приплыл знакомый пароходик, и Бонифаций вспомнил, что пора возвращаться в цирк. Каникулы кончились!..

Рыбка под свитером!

Наскоро уложив в чемодан свой купальник и попрощавшись с бабушкой, Бонифаций помчался на пристань, где стоял пароходик.

Все дети сбежались на берег, чтобы проводить льва. Как только он взбежал на трап, они закричали: "До свидания, Бонифаций!" И лев вернулся — хотя пароходик уже сердито гудел, торопясь скорее отплыть, — и пожал каждому руку

Кто-то крикнул: "Отдать концы!", пароходик дал последний гудок, и Бонифаций снова кинулся к трапу.

Но тут прибежала запыхавшаяся бабушка — она принесла ему тёплый свитер, который вязала всё лето.

— Надень его, — сказала бабушка сквозь слезы, — в дороге ты можешь простудиться.

Бонифаций натянул на себя свитер, и все залюбовались — до того он был хорош!

Расцеловав бабушку, лев побежал по трапу наверх. С берега ему махали платками, он махал в ответ, и, пока дошёл до края, пароходик уже отчалил.

БУЛТЫХ!

Бонифаций вместе с сачком и чемоданом упал в воду… Так совершенно неожиданно он искупался в первый раз за всё время каникул.

Все вскрикнули и подбежали к берегу. Но страх был напрасный: с пароходика уже бросили спасательный круг. Бонифаций схватился за него и вскоре оказался на палубе.

Бабушка и дети обрадовались и замахали еще сильнее.

Растроганный Бонифаций смотрел на уходящий берег и тоже махал лапой.

Неожиданно он почувствовал странное щекотание: что-то прыгало и билось у него под свитером. Бонифаций ощупал себя спереди, сзади, потом засунул лапу за воротник… и вытащил маленькую рыбку — точно такую, как та, что плавала в озере.

Но теперь рыбка была ему уже не нужна. Полюбовавшись на неё, он наклонился над бортом, и рыбка, сверкнув на солнце, исчезла в море. Лев помахал и ей на прощанье.

Пароходик уходил всё дальше и дальше, Африка становилась всё меньше и меньше, а Бонифаций смотрел на берег и думал: "Какая всё-таки замечательная вещь — каникулы!.."

Content

Хитрук Федор Каникулы Бонифация

Директор цирка не жалеет своей головы

Бонифацию грустно

Мечты о золотой рыбке

Какой ты стал. большой!

Странная девочка

Странная девочка и ещё четыре малыша

Я приехал сюда отдыхать!

Представление продолжается

И Бонифаций забыл про бананы…

Рыбка под свитером!