Вертолёт, 2006 №1

Вертолёт, 2006 № 1

Российский информационный технический журнал

№ 1 [32]/ 2006

Издается с июня 1998 года. Выходит 4 раза в год

Фотографии В. Митина (стр.34–37), а также из архивов авторов и редакции. Фото на стр. 14–17 предоставлены пресс-службой авиации МЧС России.

На 1 стр. обложки вертолет Ми-28Н. Фото П. Бутовского

СОБЫТИЕ

Марат Тищенко: «Жизнь дала мне больше, чем я мог ожидать»

Марат Николаевич Тищенко — авиаконструктор, профессор, академик Академии наук РФ по отделению проблем машиностроения, механики и процессов управления, президент Российского вертолетного общества. С 1956 года (после окончания МАИ) — сотрудник ОКБ M.JI. Миля. С 1970 года — главный конструктор и ответственный руководитель Московского вертолетного завода. С 1981 — генеральный конструктор и ответственный руководитель завода. Принимал участие в разработке вертолетов Ми-2, Ми-8, Ми-10, Ми-12, Ми-24. Руководил разработкой транспортного вертолета Ми-26, боевого вертолета следующего поколения Ми-28. Его научные разработки позволили создать более совершенные методы расчета летных данных вертолетов, которые применяются и в настоящее время. М.Н. Тищенко — Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, награжден двумя орденами Ленина, медалями, польским орденом «Золотой знак за заслуги». Он обладатель трех наград Американского вертолетного общества. За этой короткой биографической справкой — большая жизнь большого ученого и человека.

В феврале 2006 года Марату Николаевичу исполнилось 75 лет. Накануне юбилея мы попросили его рассказать о себе, профессии, людях, с которыми приходилось встречаться, и, конечно, о вертолетах, которым он посвятил свою жизнь.

— Марат Николаевич, кто или что повлияло на Ваше решение связать свою судьбу с авиацией? Насколько юношеские представления о профессии совпали с реальностью? Оправдались ли Ваши ожидания?

— Мне кажется, что каждый человек от рождения несет в себе некоторую предрасположенность к определенному роду занятий. Видимо, во мне изначально было заложено стремление к работе с техническими системами, конструированию… Моя мама вспоминала, что в детстве я немедленно разбирал все новые игрушки, чтобы узнать, как они устроены.

Во время учебы в школе я увлекся авиамоделизмом. Мой путь в авиацию начался в здании Политехнического музея, где тогда располагалась Центральная станция юных техников им. Шверника (ЦСЮТ). В 1947 году я купил книгу Александра Михайловича Изаксона «Геликоптеры» и после ее прочтения начал строить модели вертолетов. Одна из моих моделей установила в 1954 году мировой рекорд, который был зарегистрирован ФАИ. Вот так постепенно я увлекся вертолетами. В 1950 году поступил в МАИ, а в 1953 году, когда на нашем курсе происходило разделение на ракетчиков, самолетчиков и вертолетчиков, я без колебаний выбрал вертолетную специализацию. Мне очень повезло: нам читали лекции такие выдающиеся деятели отечественного вертолетостроения, как академик Б.Н. Юрьев, профессора И.П. Братухин и JI.C. Вильдгрубе.

В то время профессия авиастроителя была престижна. Имена и, главное, результаты работы авиационных конструкторов (А.Н. Туполева, С.В Ильюшина и других) были широко известны в стране. Все это не могло не привлекать к авиации молодежь. Я не был исключением. Как к любому молодому человеку, ко мне приходили видения будущей «… любви, надежды, гордой славы…». И отвечая на Ваш вопрос, я могу сказать, что мои ожидания не только оправдались, но жизнь предоставила мне гораздо больше, чем я мог ожидать.

— Жизнь любого человека отмечена какими-то вехами. Какие бы Вы сами себе обозначили? Какие периоды своей жизни Вы считаете самыми плодотворными и почему?

— Мне кажется, мою жизнь определили четыре основные вехи. Первая — начало Великой Отечественной войны. Тогда мне было десять лет, жили мы в далеком уральском городе Орске. Мои родители каждый день допоздна, без выходных, работали на оборонном заводе, и мне приходилось нянчить двухлетнего брата. Рано утром мама готовила и оставляла нам завтрак, обед и ужин, а я должен был разогреть, накормить брата, погулять с ним, а потом уложить спать. Такая «роль» превратила меня из маленького барчука (в течение восьми лет я был единственным ребенком в семье) в человека, имеющего обязанности и несущего ответственность за их исполнение. Именно тогда у меня сформировалось то чувство долга, которое я пронес через жизнь.

Второй вехой в моей жизни был 1956 год, когда я окончил Московский авиационный институт. В то время выпускники институтов направлялись на работу по так называемому распределению. Свою преддипломную практику я проходил в ЛИИ им. М.М. Громова, естественно, что я стремился получить распределение именно в этот институт. На комиссию по распределению меня, как кандидата на диплом с отличием, пригласили одним из первых. Я был убежден, что получу направление в ЛИИ. Но комиссия решила по-своему, и меня направили «к Милю». Естественно, возражения и просьбы не возымели никакого действия, как я потом понял — к счастью. Это событие определило мою всю последующую жизнь.

Третьей вехой стал 1957 год, когда я женился. Вместе с моей Валюшей я прожил уже 49 лет, зная, что у меня есть любовь и крепкий тыл. У нас замечательные дочка и внучка.

Четвертой вехой стал 1970 год, когда после кончины Михаила Леонтьевича я был назначен главным конструктором и ответственным руководителем Московского вертолетного завода. Несомненно, годы, когда я работал в этой должности, были самым плодотворным периодом моей жизни.

— Какой из созданных вертолетов Вы больше всего считаете «своим»? Если бы Вас попросили назвать машину, которую Вы считаете своим наивысшим достижением, какую бы Вы назвали?

— Когда мою маму спрашивали, кого из сыновей она любит больше, она обычно отвечала: «Какой палец ни уколи, одинаково больно». Что-то подобное хочется сказать и мне в ответ на Ваш вопрос.

На мой взгляд, необходимо уточнить формулировку вопроса. Тут уместно вспомнить Н.А. Некрасова: «Труд этот, Ваня, был страшно громаден, не по плечу одному». Создание современного летательного аппарата — целеустремленный труд и заслуга большого коллектива головного конструкторского бюро и коллективов соразработчиков, привлеченных к работе над проектом. По очень точному высказыванию одного из известных деятелей отечественного ракетостроения, современные сложные технические комплексы способны создавать коллективы единомышленников, возглавляемые дальновидным и энергичным руководителем. Одной из главных заслуг Михаила Леонтьевича Миля я считаю создание такого коллектива. Мне этот коллектив достался «по наследству», и важно было сохранить все хорошее, что заложил Михаил Леонтьевич.

Не менее важна роль серийных предприятий, на которых создаются предназначенные для реальной эксплуатации вертолеты. В этих условиях роль главного или генерального конструктора можно уподобить дирижеру, управляющему большим оркестром. Без оркестра он не может работать. Однако это натянутое сравнение необходимо снабдить небольшим дополнением. Помимо того, что он управляет оркестром, генеральный конструктор является еще и в значительной степени композитором исполняемого произведения. В связи со всем вышесказанным, по моему убеждению, вместо слов «своим достижением» следует употребить слова «достижением руководимого Вами коллектива».

Отвечая на вопрос, поставленный таким образом, хочу выделить два проекта: самый грузоподъемный в мире (среди серийно выпускающихся) вертолет Ми-26, который впитал в себя опыт создания Ми-6 и Ми-12, а также боевой Ми-28, в котором сконцентрирован опыт создания и реального боевого применения вертолета Ми-24.

Диплом ФАИ, выданный М.Н. Тищенко, 1954 г.

М.Н.Тищенко с моделью вертолета 1953 г.

— Марат Николаевич, в годы афганской войны Вы в составе группы сотрудников завода выезжали непосредственно в зону боевых действий для изучения на месте особенностей эксплуатации своих вертолетов. Что дал Вам этот рискованный опыт?

— Чрезвычайные обстоятельства (война, Чернобыльская авария) требуют работы в режиме военного времени. Это значит, необходимо как можно скорее получить четкое представление о том, что нужно сделать для наиболее эффективного применения техники в конкретных условиях, а потом воплотить его в жизнь. Общение с людьми, выполняющими реальную работу, изучение условий, в которых выполняется такая работа, являются наилучшими методами получения необходимой информации.

…Здесь мне кажется уместным небольшое отступление. В 1967 году мне посчастливилось познакомиться и побеседовать на Парижском авиационном салоне с Игорем Ивановичем Сикорским. Он сказал, что основной своей заслугой считает то, что созданные под его руководством вертолеты спасли много человеческих жизней. Я вспомнил об этом, когда мой заместитель Евгений Всеволодович Яблонский, вернувшийся из Афганистана, передал мне слова одного из боевых офицеров: «Вы, вертолетчики, наши спасители».

— Что Вы думаете о сегодняшнем дне и перспективах развития вертолетостроения в России, каковы Ваши прогнозы на ближайшее будущее? Что Вас очень расстраивает и очень радует?

— Обсуждать перспективы развития вертолетостроения в отрыве от происходящего в стране невозможно. Огромные перемены, произошедшие на постсоветском пространстве, описать и оценить в рамках короткого интервью не представляется возможным. Коротко — это разрушение системы. Ломать всегда гораздо легче, чем строить. С белой завистью я смотрю, как Китай, не разрушая, а перестраивая свою экономическую систему, постепенно внедряя рыночные отношения, уверенно идет по пути роста экономического уровня.

А у нас собрались вместе три человека, вознесенные на высокий пьедестал кадровой машиной тоталитарного государства, и в угоду своей жажде власти объявили о конце СССР. Естественно, они рядились в тогу демократов, но приверженность демократии на словах не помешала Ельцину разогнать всенародно избранный Верховный Совет страны. Важно отметить, что никто из западных «борцов» за демократию не произнес ни слова по этому поводу.

Передача нефтедобычи и других наиболее прибыльных секторов экономики в частные руки, отказ государства от поддержки предприятий оборонно-промышленного комплекса (а также научно-технической деятельности) в совокупности с катастрофическим ослаблением деятельности правоохранительных органов привели к тому, что в мировых рейтингах по самым разным показателям Россия оказалась очень далеко от желанного места. Поистине стала Верхней Вольтой с ракетами. Но существующие ракеты устаревают. Ослабленное производство не в состоянии обеспечить необходимое качество продукции. Трагедия с подводной лодкой «Курск» тому подтверждение. Я уверен, что Запад не позволит нам приобретать у них стратегическое вооружение. А производить на необходимом уровне свое мы будем не в состоянии.

Почему? Потому что оружие совершенствуется очень быстрыми темпами, оно должно соответствовать существующему в мире уровню. Выдающийся авиаконструктор нашего времени Генрих Васильевич Новожилов (а как много людей в стране знают о нем?) как-то сказал: «Посмотрите вокруг себя. Каждый предмет, который Вы видите, создан конструктором».

Здесь я добавлю, что в современных условиях профессию «конструктор» нужно понимать шире. Теперь это специалист, не только создающий образ будущего изделия, но и выполняющий его прочностной расчет, обеспечивающий сертификацию, разрабатывающий эксплуатационную и ремонтную документацию и так далее. Но кроме конструктора, для создания нового передового образца необходимы новые материалы, новые принципы, новые идеи, одним словом, новшества.

Невозможно точно обозначить, где и как рождаются новые идеи. Но опыт показывает, что наиболее часто они появляются в научных учреждениях и конструкторских бюро. В СССР конструкторские бюро и научные институты финансировались государством. После разрушения СССР такое финансирование было или резко сокращено или сведено к нулю. Естественно, такое положение привело к катастрофическому снижению уровня зарплаты и, соответственно, падению престижности этих профессий. Следствием этого стали по крайней мере три в высшей степени негативных явления: эмиграция наиболее талантливых и инициативных специалистов, переход специалистов в различные нетехнические структуры и торговлю, снижение конкурса при поступлении в вузы на инженерные специальности.

Сейчас очень многие развитые страны переносят свои производства в Китай или Южную Корею в связи с дешевизной рабочей силы. Обесценивание инженерного труда у нас в стране привело к появлению похожей тенденции. Например, фирма «Боинг» открыла в Москве конструкторский центр, в котором зарплата работников примерно в полтора раза превышает средний уровень зарплаты в отечественных ОКБ, но намного ниже уровня в США.

В результате в самых разных направлениях конструкторских и научных работ мы имеем доживающие свой век учреждения, которые закончат свое существование вместе с продолжающими работать, несмотря на мизерные оклады, пожилыми людьми. Самое неприятное заключается в том, что этим высококвалифицированным специалистам некому передать свой опыт и знания, накопленные в течение десятилетий и передаваемые от поколения к поколению. Все это в полной мере относится и к вертолетным ОКБ и подразделениям институтов, взаимодействующих с предприятиями вертолетной отрасли.

М.Н. Тищенко и М.Л. Миль

М.Н. Тищенко со студентами МАИ

— Марат Николаевич, как педагог, многие годы преподающий в МАИ, что Вы можете сказать о молодых специалистах, которые идут сегодня на смену, есть ли у них желание работать во славу отечественного вертолетостроения?

— Несмотря на наблюдающееся в последнее время некоторое снижение уровня подготовки выпускников средней школы, среди студентов вертолетной специализации в МАИ, как и во все предыдущие годы, встречаются выдающиеся, толковые, посредственные и бестолковые личности (это в полной мере относится и к американским студентам). Беда заключается в том, что уровень зарплаты, которую предлагают выпускникам вузов в наших вертолетных КБ, гораздо ниже того, что можно найти на рынке труда. А если человек проработал 3–5 лет и приобрел опыт практической работы, то его ценность на рынке труда становится еще выше и стимул к увольнению тоже растет. Молодой человек или девушка, начинающие свой трудовой путь, хотят создать семью, иметь хорошую квартиру, обрести достойный уровень жизни. В этих условиях в полтора или два раза большая зарплата является безусловным стимулом для перемены места работы. Справедливости ради следует отметить, что последние годы характеризуются несколько большим процентом молодых специалистов, оканчивающих МАИ, которые остаются работать по специальности.

— Как Вы думаете, что помогло нашим серийным заводам выжить в трудные годы?

— Заводы, серийно выпускающие вертолеты, в начале «развала» оказались в таком же трудном положении, как и другие авиационные заводы нашей страны. Прекращение закупок на внутреннем рынке, трудности с поставками предприятий-смежников и другие причины создали большие проблемы для их существования. Тем не менее они выжили. В первую очередь, за счет экспорта вертолетов. Наши вертолеты, и особенно Ми-8, по своим летно-техническим и эксплуатационным характеристикам оказались конкурентоспособными на мировом рынке. По оценкам фирмы «Еврокоптер», около 12 % всех в мире продаж военных вертолетов за 2004 год приходится на российские предприятия.

Знаковым явлением, на мой взгляд, является организация конструкторского бюро на Казанском вертолетном заводе. Конечно, в работе этого коллектива возникают проблемы и сложности, однако, главное — то, что он существует. Главное, что завод поднял в воздух и успешно осуществляет доводку машины, обладающей целым рядом агрегатов и систем совершенно нового типа (например, электродистанционное управление, втулка с упругими шарнирами и др.). Как говорят, дорогу осилит идущий.

Сейчас опытные и серийные вертолетные предприятия объединены в вертолетный холдинг, в котором государство имеет пакет акций, обеспечивающий безусловное принятие необходимых решений. Если государство заинтересовано в том, чтобы сохранить конструкторские организации в вертолетостроении, оно должно найти способ привлечения в эти организации молодых и покинувших их квалифицированных работников. Через пять, максимум десять лет будет поздно, опыт умрет, и никакие деньги не смогут его возродить. И все-таки я верю, что будет найден выход, поэтому и заканчиваю словами Некрасова:

Да не робей за отчизну любезную…

Вынес достаточно русский народ,

Вынес и эту дорогу железную —

Вынесет все, что господь ни пошлет!

Вынесет все — и широкую, ясную

Грудью дорогу проложит себе.

Даже при цитировании важно вовремя остановиться. Каждый сам без подсказки продолжит, если захочет, завершающую фразу, мне не хочется.

— Еще говорят, что надежда умирает последней, так что все может быть. Каждый из нас ищет и находит свою отдушину, место приложения сил. Чем увлечен конструктор и человек Марат Николаевич Тищенко в последние годы?

— В начале 60-х годов у меня появилось хобби — разработка компьютерных программ. Кандидатская диссертация, защищенная мной в 1967 году, была посвящена расчету аэродинамических характеристик несущего винта на основе лопастной вихревой теории и базировалась на программе, составленной в машинных кодах для ЭВМ «Урал». Затем я освоил работу на других машинах: «Стрела», М-20, БЭСМ-6, персональные компьютеры разных поколений. Освоил языки программирования «Фортран», VBA.

Конечно, когда я был руководителем, на это оставалось очень мало времени, но форму я сохранил. После выхода в отставку разработка полезных для вертолетостроения программ стала моим основным увлечением. Это увлечение позволяет мне существовать теперь, когда мои знания и опыт оказались очень мало востребованными в вертолетной отрасли нашей страны. Значительную долю моего внимания занимает МАИ, где я работаю профессором по совместительству.

Некоторой отдушиной для меня является работа в США в университете штата Мэриленд, где есть вертолетный центр имени Альфреда Гессоу. Начиная с 1998 года директор центра профессор Чопра регулярно приглашает меня для чтения лекций и практической работы со студентами. За это время мне неоднократно предлагали переехать в США на постоянное жительство, и моя жена считала такой шаг целесообразным, но я понял, что для меня это неприемлемо. В краткой форме мои ощущения хорошо выражены в строках малоизвестного, но замечательного, с моей точки зрения, поэта JI.A. Филановского (я надеюсь, автор простит мне очень небольшое изменение текста):

Живу в стране, где все знакомо

И даже многое приятно.

С утра иду я на работу,

Потом домой иду обратно.

Вокруг меня мелькают лица

И даже близкие ментально.

Пускай все это долго длится,

А прекратится моментально.

— Вашей энергии и профессиональной активности могут позавидовать многие люди значительно моложе возрастом. В чем, по-Вашему, секрет творческого долголетия и работоспособности?

— Таких секретов я не знаю. После ухода на пенсию я составил для себя простые правила: не позволять себе облениться, быть максимально активным и иметь занятие, приносящее окружающим пользу (в любом, широком или узком смысле этого слова).

— Толковый словарь русского языка объясняет значения слова «польза» как «хорошие положительные последствия, результаты». Положительные последствия Вашего, Марат Николаевич, труда еще много-много лет будут питать отечественную (и не только) науку и практику вертолетостроения. От имени читателей журнала мы горячо поздравляем Вас с 75-летием. Желаем здоровья, благополучия Вашей семье, новых творческих и педагогических успехов.

Беседовал Александр ХЛЕБНИКОВ

Они были первыми

К 20-летию эксплуатации Ми-26 в Сибири

В авиакомпании «ЮТэйр» произошло весьма значительное событие -18 февраля 2006 года состоялись праздничные мероприятия, посвященные 20-летию эксплуатации Ми-26. Эту дату в авиакомпании отметили масштабно: в Ханты-Мансийск приехали те, кто когда-либо работал на Ми-26, конструкторы, разработчики и производители вертолета, представители компаний-эксплуатантов, Федеральной службы по надзору в сфере транспорта. Среди почетных гостей были Герой Советского Союза, заслуженный летчик-испытатель России, советник генерального директора МВЗ им. M.Л. Миля Гурген Карапетян, первым поднявший в небо Ми-26, легендарная летчица Инна Копец, генеральный конструктор МВЗ Алексей Самусенко и многие другие.

Тюменские авиаторы первыми в нашей стране начали эксплуатацию вертолета Ми-26 для решения народнохозяйственных задач. Первые вертолеты Ми-26 прибыли в Западную Сибирь в феврале 1986 года. Для работы в гражданской авиации этот тяжелый вертолет, сконструированный на МВЗ им. М.Л. Миля под руководством генерального конструктора М.Н. Тищенко, был рекомендован тремя годами ранее.

Приятно отметить, что юбилей вертолета совпал с юбилеем его главного создателя — академика Тищенко: 18 февраля Марату Николаевичу исполнилось 75 лет. К сожалению, он сам не смог приехать в Ханты-Мансийск, но присутствующие на торжественном собрании поздравили М.Н. Тищенко, отметили огромный вклад конструктора в развитие отечественного вертолетостроения, пожелали ему дальнейших творческих успехов. Особенно теплые слова в адрес юбиляра прозвучали в выступлении Г.Р. Карапетяна.

…Выбор Сибири как «площадки» для пробы сил вертолета Ми-26 на мирном поприще не случаен: в те годы шло активное освоение богатств региона, разработка нефтяных и газовых месторождений. «Так же не случайно было выбрано и Тюменское управление гражданской авиации как наиболее подготовленное для эксплуатации этого вертолета, — отметил, выступая перед присутствующими на торжественном собрании, генеральный конструктор Московского вертолетного завода им. М.Л. Миля Алексей Самусенко. — После этого началась эпопея по переучиванию и переподготовке специалистов».

Первая группа летного состава была направлена из Тюмени в Москву в 1985 году. Все кандидаты прошли тщательную теоретическую и летную подготовку на МВЗ им. М.Л. Миля. Лекции им читали сами разработчики вертолета, а летать учил знаменитый летчик-испытатель Гурген Карапетян. Для работы на новом вертолете отбирались самые лучшие летчики. Пилотам, которым доверяли работу на Ми-26, предъявлялись очень строгие требования: они должны были иметь диплом об окончании Академии гражданской авиации, 1 класс летной квалификации, налет не меньше 5000 часов.

На должности командиров вертолетов были назначены Анатолий Кривошеев и Виктор Гаак. Вторыми пилотами, штурманами, бортинженерами и бортоператорами стали Виктор Кравченко, Владимир Синдеев, Александр Зайцев, Иван Руденко, Михаил Харлов, Сергей Чупраков, Александр Анисимов и Сергей Козленков.

В суровых условиях Западной Сибири и Заполярья вертолет успешно прошел эксплуатационные испытания. Только экипаж Анатолия Кривошеева налетал в ходе этих испытаний свыше 450 часов, перевез около шести тысяч тонн груза. В дальнейшем тюменские пилоты передавали свой опыт работы на Ми-26 летчикам других авиапредприятий страны.

На безбрежных просторах Сибири такие свойства этого гиганта, как возможность поднять 20 тонн груза внутри фюзеляжа или на подвеске, перенести крупногабаритный трактор и даже другой вертолет на расстояние до 800 километров, пролететь 1800 километров без посадки на дозаправку, оказались как нельзя кстати. Ми-26 стали использовать при строительстве мостов, на перевозках и монтаже тяжелого оборудования, строительстве буровых и линий электропередачи в отдаленных и труднодоступных районах.

…Кстати, выдающиеся качества Ми-26 до начала широкой гражданской эксплуатации вертолета были подтверждены многочисленными мировыми рекордами. Только в 1982 году таких рекордов было установлено 14, в том числе 9 женских экипажем Инны Копец. Некоторые рекорды, установленные тогда, не побиты до сих пор, об этом Инна Андреевна с гордостью говорила на празднике в Ханты-Мансийске.

Трудно побить и те «рекорды», которые устанавливал и продолжает устанавливать Ми-26 в сфере выполнения авиационных работ. «За прошедшие годы, — отметил в своем выступлении генеральный директор авиакомпании «ЮТэйр» Андрей Мартиросов, — вертолет Ми-26 налетал сотни тысяч часов, перенес сотни тысяч тонн грузов, летал и работал во всех климатических поясах, на всех континентах». В авиакомпании «ЮТэйр» называют и более конкретные цифры: только за 2005 год, например, общий налет на ютэйровских Ми-26 составил 5355 часов, из них 2722 — за рубежом.

Авиакомпания «ЮТэйр» сегодня остается ведущим эксплуатантом Ми-26, парк которых составляет 19 единиц (Ми-26 и его модификации Ми-26Т и Ми-26ТС). Своим заказчикам компания предлагает широкий спектр авиауслуг, выполняемых Ми-26. Это и транспортировка грузов до 20 тонн внутри фюзеляжа или на внешней подвеске, и строительно-монтажные работы, включая строительство объектов в удаленной или труднодоступной местности (например, строительство трубопровода в море, болотистой и горной местности, зданий посреди городской застройки и др.), и тушение пожаров с использованием внешних водосливных устройств.

В России вертолеты Ми-26 авиакомпании «ЮТэйр» выполняют задачи, связанные, главным образом, с деятельностью предприятий нефтегазового комплекса в регионах севера Сибири. Крупнейший потребитель транспортных услуг вертолета Ми-26 — ОАО «Сургутнефтегаз». Это в первую очередь связано с уникальной технологией, разработанной «Сургутнефтегазом», в области транспортировки геологоразведочного оборудования.

За рубежом крупнейшим заказчиком вертолетных работ для Ми-26 является Организация Объединенных Наций. Основные виды работ по контрактам ООН — обеспечение миротворческих миссий в Африке и Азии, пассажирские и грузовые перевозки, поисково-спасательное обеспечение. В разные годы Ми-26 авиакомпании «ЮТэйр» работали под эгидой ООН в Восточном Тиморе, Ираке, Либерии, Конго и др.

Особой строкой в историю эксплуатации Ми-26 вписан 1999 год. Именно тогда в Тюмень поступили три заявки на проведение уникальных вертолетных работ: извлечение туши мамонта из вечной мерзлоты, доставку российской экспедиции на Северный полюс, а итальянской — на место падения тунгусского метеорита.

0 том, что в вечной мерзлоте Заполярья обнаружена туша мамонта, в те годы писали все средства массовой информации. Необходимо было достать мамонта и доставить его по назначению. Эту задачу на вертолете Ми-26 вызвались решить тюменские авиаторы. Огромный вертолет ювелирно справился с порученным делом: мамонта, заключенного в ледяную глыбу, общим весом 18 тонн, не только извлекли из вечной мерзлоты, но и быстро доставили к месту изучения. Пилоты Ми-26 вспоминали потом, что сложнее всего было поднять груз из ямы, не повредив огромные 90-килограммовые бивни. Транспортировка особых проблем не вызвала, только потоками воздуха сорвало пленку, в которую была обернута ледяная глыба. Поистине ювелирная работа для такого гиганта, как Ми-26!

Г Р. Карапетян, А.З. Мартиросов и И.А. Копец

В сентябре 1999 года впервые в истории Ми-26 совершил полет на Северный полюс с геологоразведочной экспедицией, состоящей из более чем 50 человек. Этот полет проводился в рамках программы подготовки к апрельской экспедиции, и его успех показал возможность такого способа транспортировки людей и грузов на полюс.

Успешно закончился и полет Ми-26 с итальянцами на борту к месту падения тунгусского метеорита. Проблема возникла лишь с выгрузкой пассажиров и грузов, поскольку в районе падения метеорита невозможно было найти приемлемую площадку для приземления. Но решение было найдено: вертолет завис невысоко над землей, люди и 8 тонн экспедиционного оборудования были благополучно выгружены.

Нет сомнения в том, что Ми-26 еще не раз удивит мир. «У этого вертолета, — сказал в своем выступлении в Ханты-Мансийске Андрей Мартиросов, — не только богатая история, но и славное будущее». С этими словами согласились все: и хозяева, и гости Ханты-Мансийска.

Праздник, организованный «ЮТэйр», надолго запомнится. Много добрых слов было сказано в адрес ветеранов авиакомпании, ее нынешних сотрудников (большая группа летчиков, инженеров и техников отмечена грамотами и памятными подарками авиакомпании). О самом же виновнике торжества — Ми-26 образно и емко сказал один из летчиков, приехавших на торжества: «Когда я вижу Ми-26, испытываю чувство восторженного трепета и беспредельного уважения, почти такое, какое охватывает при звуках национального гимна России». Как говорится, ни убавить ни прибавить.

Служба по связям с общественностью авиакомпании «ЮТэйр»

Во главе угла — проблемы отрасли

Пленарное заседание открывает президент РосВО М.Н. Тищенко

В Москве 22–23 марта прошел Седьмой форум Российского вертолетного общества. На свой форум конструкторы, ученые, инженеры, представители авиакомпаний собираются раз в два года, чтобы обсудить проблемы отрасли, обменяться мнениями по путям развития науки и практики вертолетостроения.

Российское вертолетное общество образовано в 1993 году по инициативе ряда ведущих российских специалистов вертолетной отрасли, научно-исследовательских институтов и высших учебных заведений, связанных в своей деятельности с вертолетной тематикой. Целями деятельности общества являются содействие развитию науки, теории и практики российского вертолетостроения, установлению взаимовыгодных международных научно-технических связей. Членами РосВО являются около 80 ведущих специалистов вертолетной отрасли России и других стран, в числе коллективных членов — ведущие разработчики и производители вертолетной техники России, эксплуатирующие организации, отраслевые институты.

Программа работы Седьмого форума РосВО включала в себя пленарное и секционные заседания. По установившейся традиции пленарное заседание было посвящено состоянию и перспективам развития российского вертолетостроения. Открыл его президент Российского вертолетного общества М.Н. Тищенко. Он поздравил присутствующих с началом работы форума, отметив его необходимость для развития вертолетостроения, продолжения технической «жизни» в стране. В своем выступлении Марат Николаевич коснулся основных проблем, стоящих перед отраслью: это и отсутствие финансирования перспективных проектов, и старение кадров, и падение престижа авиационных специальностей. Он отметил, что решить эти проблемы можно только с помощью государства.

На пленарном заседании выступили руководители ведущих предприятий вертолетной отрасли страны. Генеральный директор МВЗ им. М.Л. Миля А.Б. Шибитов посвятил свой доклад сегодняшнему дню и перспективам развития своего предприятия. В настоящее время на МВЗ успешно проходят государственные испытания вертолета Ми-28Н (90 % летных часов идут в зачет). Построена предсерийная партия из трех машин. Процесс доработки вертолета Ми-38 идет медленнее, чем хотелось бы, в связи с отсутствием финансирования в необходимом объеме. Продолжаются работы по модификации Ми-24. Успешно продвигается в жизнь программа сертификации вертолетов «Ми» за рубежом: Ми-172 в Чили, Ми-2бТ в Канаде и Китае.

Однако, как отметил докладчик, положение отечественного вертолетостроения внушает серьезные опасения. Наша страна за последние двадцать лет утратила ведущие позиции в мире, произошло «дробление» производителей, в отсутствие госзаказа началось мелкосерийное строительство вертолетов. Все это привело к снижению технической оснащенности вертолетных заводов до уровня, не сопоставимого даже с уровнем, на котором сегодня находятся Китай и Индия. Серьезные проблемы отрасли в одиночку вертолетостроительным предприятиям не решить: единственный выход — их объединение в единый вертолетный холдинг под эгидой «Оборонпрома». Об этом объединении можно уже говорить как о свершившемся факте. В рамках новой структуры можно будет реализовать комплексную научно-техническую политику разработки и производства вертолетов в нашей стране. Государство, отметил Б.Н. Шибитов, должно создать условия для привлечения инвестиций в вертолетостроительную отрасль.

Со структурой и управлением созданного вертолетного холдинга ознакомил присутствующих заместитель генерального директора ОАО «ОПК «Оборонпром» B.C. Макарейкин.

Заместитель генерального директора Казанского вертолетного завода В.Б. Карташев в своем выступлении коснулся проблем, стоящих перед заводом. Прежде всего, это проблемы с поставками запчастей, постоянное удорожание материалов и комплектующих (что ведет к значительному снижению прибыли от продажи машин), отсутствие должного «внимания» Министерства обороны страны к продукции отечественного производителя вертолетной техники. Но, как заметил В.Б. Карташев, завод продолжает развиваться за счет расширения типоразмерного ряда выпускаемой продукции. Легкий вертолет «Ансат» разработки и производства КВЗ уже выпускается серийно, несколько вертолетов успешно работают в Южной Корее. Производство «Ансатов» продолжается и в настоящее время. Серийное производство сдерживают проблемы с комплектующими. В рамках проекта вертолета «Ансат» на заводе активно идет работа по модернизации, которая включает в себя создание лопастей с новыми профилями и законцовкой, доработку рулевого винта и др. В 2006 году на заводе планируют начать госиспытания учебной версии — «Ансат-У».

На заводе завершена подготовка к производству вертолета «Актай». В планах КВЗ испытать и поднять эту машину в текущем году.

На пленарном заседании выступил также ректор МАИ А.М. Матвеенко. Он рассказал о состоянии дел в высшем образовании РФ сегодня: проблем здесь также предостаточно, главная — недостаточное финансирование вузов государством. Он обратился к присутствующим с просьбой поддержать идею возрождения Ассоциации аэрокосмических вузов страны.

Почетную лекцию имени академика Б.Н. Юрьева прочитал профессор Московского авиационного института В.И. Шайдаков.

В марте 2006 года исполнилось 75 лет со дня образования самолетостроительного факультета МАИ. История создания и последующее развитие кафедры «Проектирование вертолетов», открытой на этом факультете, тесно связаны с именами Б.Н. Юрьева и И.П. Братухина. Они стояли у самых истоков отечественной науки и практики вертолетостроения, вписали в нее яркие страницы как крупные ученые, талантливые инженеры- изобретатели, организаторы конструкторских бюро. В докладе профессора Шайдакова были освещены основные результаты исследований кафедры в области аэродинамики вертолетов за период с 1953 по 2005 гг.

На пленарном заседании были вручены призы имени М.Л. Миля и Н.И. Камова. Ими по традиции отмечается деятельность специалистов, внесших значительный вклад в развитие отечественного вертолетостроения. Обладателями призов стали Е.В. Яблонский (премия им. М.Л. Миля) и Э.А. Петросян (премия им. Н.И. Камова).

Работа форума шла по секциям: аэродинамика вертолета; аэроупругость и прочностидинамика полета и летные испытания; общая аэродинамика и акустика; история вертолетной техники; проектирование и конструирование вертолетов; эксплуатация и безопасность полета; эргономика вертолетов и технические средства обучения.

Около десяти докладов представили на форуме сотрудники ОАО «Камов», среди них «Композитные лопасти» (С.В. Михеев, Б.Н. Бурцев, В.Л. Данилкина и др.), «Единая информационная система послепродажного обслуживания» (А.Н. Кравец, K.M. Романовский), «ЦАГИ 1-ЭА — первый отечественный вертолет» (В.А. Касьяников, Г.И. Кузнецов).

Активно участвовали в работе форума специалисты Московского вертолетного завода: они представили на суд коллег более десяти сообщений, касающихся разных вопросов вертолетостроения: «К расчету траекторий вертолета методом энергий и методом мощностей» (А.С. Браверман), «Основные направления деятельности ОАО «МВЗ им. М.Л. Миля» в области эргономики вертолетов и разработки учебно-тренировочных средств» (А.В. Чунтул), «Вибрация модернизированных вертолетов семейства Ми-8 на этапах выбора параметров, проектирования и модернизации лопастей несущего винта» (Ю.А. Мягков, Ю.В. Березовский). От Казанского вертолетного завода вниманию коллег было предложено несколько сообщений, в том числе: «Оценка несущей способности многослойного торсиона несущего винта с учетом внутренних дефектов, определенных компьютерным томографом» (в сотрудничестве с Казанским артиллерийским училищем, И.С. Бугаков, В.И. Митряйкин, В.А. Шувалов), «Применение современных методик численного моделирования в исследовании нагруженности звеньев механизмов управления легкого вертолета» (А.В. Дворянкин, А.И. Голованов и др.), «Некоторые задачи поиска технического решения при проектировании конструкций из композиционных материалов под воздействием сложной системы сил» (совместно с КГГУ им. А.Н. Туполева, В.Г. Гкйнутдинов, Е.В. Касумов).

Вручение В.И. Шайдакову Диплома почетной лекции им. академика Б.Н. Юрьева

На секциях были представлены также доклады, написанные в академических стенах авиационных вузов и научно-исследовательских институтов: «Особенности обтекания стреловидных крыльев на больших докритических и закритических углах атаки» (Л.Г. Артамонова, А.Н. Радциг, Н.В. Семенчиков), «Проектирование авиационных конструкций под заданную стоимость: идеология и принципы» (В.А. Зобнин) — МАИ; «Исследование аэродинамической совместимости летательного аппарата с авианесущим кораблем» (В.А. Подобедов, А.В. Руденко) — ВВИА им. Н.Е. Жуковского; «Исследования влияния доминирующих составляющих моментных характеристик, полученных в летном эксперименте, на динамическую устойчивость вертолетов» (И.Е. Татуев, З.С. Емельянова) — ЛИИ им. М.М. Громова.

На секциях выступали и представители предприятий-эксплуатантов. В частности, несколько докладов представил краснодарский ПАНХ: «Тенденции и перспективы совершенствования эксплуатационных показателей вертолетов», «Особенности выполнения вертолетами авиационно-химических работ в усложненных условиях» (В.П. Асовский).

Всего было сделано около 60 докладов, с некоторыми из них мы познакомим читателей в следующих номерах журнала. Будет опубликована и почетная лекция, прочитанная на пленарном заседании форума.

Александр ХЛЕБНИКОВ

Ми-28Н пошел в серию

В Ростове-на-Дону 27 декабря 2005 года произошло событие, знаменательное не только для Ростовского вертолетного завода, но и для всей вертолетостроительной отрасли России в целом: поднялся в воздух первый серийный боевой ударный вертолет нового поколения Ми-28Н «Ночной охотник».

Первая из трех боевых машин, предназначенных по подписанному весной 2005 года контракту для отечественных Вооруженных Сил, поднялась в небо в присутствии Главкома ВВС генерала армии B.C. Михайлова. В 2006 году главком пообещал закупить на ОАО «Роствертол» еще семь вертолетов Ми-28Н и постепенно заменить парк боевых ударных Ми-24, выпускаемых ростовским заводом с 1972 года, на «Ночного охотника». В планах военных — заказать ростовским вертолетостроителям всего около 300 машин этой модели. В ближайшие годы планируется заключение контракта на 50 вертолетов. В свою очередь, на «Роствертоле» планируют в 2006 году за счет новых вертолетов увеличить объем гособоронзаказа с 200 до 300 млн. рублей. Контракт на первую партию вертолетов был выполнен в Ростове за счет инвестиционного кредита Сбербанка РФ в сумме 450 млн. рублей.

Ударный вертолет Ми-28Н, являющийся модификацией вертолета Ми-28, впервые был поднят в воздух 14 ноября 1996 года. Ми-28Н предназначен для поиска и уничтожения танков и другой бронированной техники, а также малоскоростных воздушных целей и живой силы противника в любое время суток и в любых погодных условиях. Масса боевой нагрузки вертолета — 2,4 т, максимальная скорость — 305 км/ч. Ми-28Н оснащен двумя двигателями ТВЗ-117ВМА мощностью 2200 л.с. каждый. Практический потолок — 5700 м, дальность полета вертолета — 1000 км. За счет оснащения оборудованием ночного видения Ми-28Н можно применять круглосуточно, в том числе и тогда, когда отсутствует даже слабая подсветка от звезд.

Опыт применения авиации в локальных войнах последних десятилетий показал, что чаще всего поражение боевого вертолета наземными средствами ПВО осуществляется в условиях прямой видимости. Это приводит к тому, что при выполнении боевой задачи вертолет должен выполнять полет на предельно малой высоте, он должен «уметь» маскироваться, используя особенности рельефа местности.

В условиях возросшего объема визуальной информации одному летчику выполнить такие задачи крайне сложно. В вертолете Ми-28Н произведено разделение функций: один летчик пилотирует и обеспечивает низковысотный полет, уход от атакующих средств и др., второй — работает по целям, обнаруживает их, распознает, прицеливается и производит атаку, в том числе и неуправляемым оружием.

Новый боевой вертолет Ми-28Н создан на базе самого мощного современного боевого Ми-28. Однако сходство у них только внешнее. «Начинка» полностью изменилась. Помимо установки уникального электронного оборудования, модернизированы многие конструктивные узлы и системы, установлен новый главный редуктор. В то же время машина сохранила все достоинства Ми-28, в том числе мощное вооружение и бронирование.

Вооружение вертолета Ми-28Н состоит из пушечного, управляемого и неуправляемого ракетного вооружения. Подвижная пушечная установка оснащена пушкой 2А42 калибра 30 мм. Применение пушки на Ми-28Н осуществляет оператор, хотя прицеливание может производить летчик при помощи нашлемной системы целеуказания. Что очень важно — пушка имеет полную унификацию по боекомплекту с обычной пушкой сухопутных войск. Управляемое ракетное вооружение состоит из УР «Игла», ПТУР 9М120В «Атака-В» и ее «прародителя» — ракеты 9М114 «Штурм», которая устанавливались на поздних модификациях вертолетов Ми-24 и Ка-29. «Атака-В» поражает танки с динамической защитой брони, а также воздушные цели. Сверхзвуковая УР «Игла» относится к ракетам класса «воздух — воздух». Она предназначена для обороны вертолета от самолетов и вертолетов противника. Благодаря БРЛС «Арбалет» эти ракеты круглосуточно применяются в режиме «пустил — забыл», то есть являются полностью автономными после пуска. Радиус применения всех типов управляемого вооружения — 6 км.

При выполнении полетов над полем боя с высокой плотностью огня значительно возрастает вероятность поражения вертолета. Поэтому проблеме защиты экипажа Ми-28Н уделено самое пристальное внимание. В целях повышения боевой живучести на вертолете реализован комплекс мероприятий, включающий в себя: разнос ГТД по бортам фюзеляжа и разделение их главным редуктором (что исключает возможность поражения обоих двигателей одним выстрелом), обеспечение полета на одном двигателе с автоматическим выводом его на максимальный режим при отказе или поражении второго; возможность работы важнейших систем вертолета некоторое время без смазки; круговое бронирование кабин экипажа; дублирование и взаимное экранирование важнейших систем и агрегатов вертолета и др. Защиту от поражения управляемыми ракетами на Ми-28Н обеспечивают: аппаратура для постановки помех радиолокационным станциям и ракетам с инфракрасной системой наведения; аппаратура предупреждения об облучении вертолета радиолокационными станциями и лазерными целеуказателями противника; устройство отстрела патронов УВ-26 для защиты от ракет с тепловым наведением и др.

Все органы управления бортовым оборудованием Ми-28Н интегрированы в единую управляющую систему, что позволило сократить их число до разумного минимума. Все текущие параметры, которые необходимо индицировать, выводятся посредством системы отображения информации, состоящей из шести многорежимных жидкокристаллических индикаторов — по три в каждой кабине. Кроме того, у каждого из членов экипажа имеется группа резервных приборов. На вертолете применен единый вычислительный комплекс, состоящий из трех центральных БЦВМ и целого ряда периферийных, совместимых с IBM PC, что позволило упростить создание программного обеспечения. Комплекс построен на основе современных вычислительных машин с открытой архитектурой, что позволяет наращивать функции и развивать интеллектуальные «свойства» системы при появлении новых задач или при адаптации к новым конкретным условиям. Кроме того, чтобы пилоты могли работать эффективно в ночных условиях, создан современный комплекс индикаторов, не дающих активного излучения. Компоновка кабины новая, выполнена с учетом последних достижений эргономики.

Интегрированный комплекс бортового оборудования (ИКБО) Ми-28Н при решении боевых задач обеспечивает пилотирование с огибанием рельефа местности как в ручном, так и в автоматическом режиме. На вертолете в шарообразном обтекателе над втулкой несущего винта установлена многофункциональная БРЛС «Арбалет» производства НИИР «Фазотрон». Она обеспечивает выдачу информации о препятствиях, включая отдельно стоящие деревья и провода линий электропередачи, что делает возможным круглосуточный полет на предельно малой высоте 5-15 м даже в сложных метеоусловиях. Той же цели служат очки ночного видения и пилотажная тепловизионная станция, которая может работать как инфракрасное «окно в ночь» и впереди по курсу, и в любом направлении.

На вертолете установлена также система картографической информации с высокой степенью разрешения и базой цифровых данных о рельефе местности в районе боевых действий. Вычислительная система может формировать на основе этих данных трехмерное изображение участка местности, которое может быть согласовано с информацией, полученной от систем спутниковой навигации. Электронное оборудование вертолета включает в себя также систему ориентации по физическим полям Земли, комплекс средств связи и др. Вертолет может производить поиск целей, укрываясь в складках местности или за деревьями, выставив из-за укрытия только свою «макушку». В этом случае достаточно только использования РЛС. Определив цели и их тип, распределив их по необходимости между вертолетами группы, выбрав объект для атаки, вертолет энергично выходит из засады и обрабатывает цели средствами поражения или наводит ударную авиацию или другие вертолеты группы.

Ми-28Н

…С конца декабря прошлого года и по настоящее время первый серийный вертолет Ми-28Н совершил уже более 100 испытательных полетов. После завершения серии испытаний в марте текущего 2006 года Главком ВВС В. Михайлов подписал предварительное заключение о возможности выпуска установочной партии Ми-28Н.

В настоящее время вертолет Ми-28Н проходит на «Роствертоле» предъявительские испытания, в апреле планируется передать его на приемо-сдаточные испытания. Они также будут проходить на Ростовском вертолетном заводе.

Работа по созданию новых ударных боевых вертолетов Ми-28Н ведется в рамках Программы переоснащения российской армии, утвержденной Президентом Российской Федерации В.В. Путиным. Первые поступления Ми-28Н на вооружение ВВС ожидаются уже в нынешнем году. Интерес к новой российской машине проявил и ряд иностранных заказчиков. В настоящий момент уже существует линейка Ми-28Н в различных модификациях, которые могут быть выполнены по желанию потенциального покупателя. В том числе и Ми-28НЭ — для экспортных поставок.

Наталья ТЕРЕЩЕНКО

ЭКСПЛУАТАЦИЯ

Профессия — спасатель

Р.Ш. Закиров

В прошлом году авиация Министерства чрезвычайных ситуаций России отметила свой 10-летний юбилей. За этот сравнительно небольшой отрезок времени воздушные спасатели МЧС сумели завоевать поистине всенародное уважение: помощь с неба всегда приходит быстро и оперативно. Создается впечатление, что для людей с фирменной нашивкой на рукаве «МЧС России» нет ничего невозможного, их мужество и высокий профессионализм вызывают восхищение не только в нашей стране, но и далеко за ее пределами. Возглавляет авиацию ведомства генерал- лейтенант Рафаиль Шакурович ЗАКИРОВ. Профессиональный военный летчик, он за время службы награжден орденами Красной Звезды, Мужества и «За военные заслуги». В МЧС России Р.Ш. Закиров с 1995 года. За умелое руководство авиацией ведомства, своевременное и качественное выполнение заданий правительства по оказанию гуманитарной помощи и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций генерал-лейтенант Р.Ш. Закиров в 2003 году был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени.

При напряженном графике работы глава авиации МЧС нашел время ответить на вопросы редакции.

— Рафаиль Шакурович, какие основные задачи стоят перед авиацией МЧС?

— Главная наша задача — обеспечение мобильности, быстроты реагирования в чрезвычайных ситуациях. Вторая — выполнение авиационных работ с применением авиационно-спасательных технологий. Еще одна из важнейших наших задач — проведение мероприятий по предупреждению чрезвычайных ситуаций. Вот только один пример. Причиной наводнений часто становятся ледяные заторы на реках во время паводка, однако предупредить бедствие можно. Для этого в местах угрожающего скопления льда нужно проводить взрывные работы, чем мы и занимаемся. Многое делается нашими службами для предупреждения возникновения лесных пожаров, пожаров на торфяниках. В прошлом году именно благодаря превентивным мерам, принятым МЧС, удалось избежать массового возгорания торфяников в Подмосковье.

— Информация о чрезвычайных происшествиях, происходящих в самых разных концах нашей страны, не сходит со страниц газет и телеэкранов. Хватает ли авиапарка МЧС, прежде всего вертолетного, чтобы успеть всюду? Стоит ли перед Вашим ведомством задача расширения парка авиатехники?

— Мы не ставим перед собой цели постоянного увеличения парка воздушных судов. Нам не нужен формальный «железный ряд», не обеспеченный ни финансированием, ни запасными частями, ни техническим обслуживанием. Вся наша группировка должна быть боеспособной. Дело не в количестве летательных аппаратов, а в их готовности к работе и эффективности. Если говорить только о Ми-2б, то пока нам достаточно шести таких машин, две из них — в центре, две — в Сибири, две — на Дальнем Востоке. Не надо забывать, что для усиления действия вертолетов у нас есть самолеты.

Сегодня парк винтокрылой техники авиации МЧС состоит из 30 вертолетов пяти типов (Ми-26, Ми-8, Ка-32, ВК-117 и Во-105). Принимая во внимание интенсивность работы авиации МЧС в нашей стране и за рубежом — это необходимый минимум. Есть планы по созданию группировок в регионах на базе уже имеющихся авиационно-спасательных отрядов. Все зависит от финансирования. Хотим создать авиационное подразделение на юге России с базированием вертолетов в Ростове, Сочи и в районе Кавказского хребта. Это позволит оперативно реагировать на все чрезвычайные ситуации, возникающие в этом регионе страны.

— Каковы планы МЧС по легким вертолетам, в частности, состояние дел по контракту с фирмой «Камов»?

— Два Ка-226 мы готовы были закупить и даже уже проплатили, но вынуждены были (чтобы государственные деньги не пропали) взять Ка-32, он тоже нужен. Вопрос не к нам, а к конструкторскому бюро. То, что нам сегодня предлагают на фирме «Камов», не совсем устраивает МЧС.

Во-первых, не выполнены наши требования по части комплектации Ка-226 как вертолета для оказания экстренной медицинской помощи. Во-вторых, этот вертолет невозможно в случае необходимости загрузить в транспортный самолет Ил-76 — по габаритам не проходит. Не выполнена в полном объеме сертификация по классу «А». Нас не устраивает и явно слабый двигатель.

Пока мы ждали Ка-226, появился вертолет «Ансат», который успешно проходит испытания. Немцы тоже «подсуетились» — дали разрешение заводу в Кумертау выпускать вертолет ВК-117. Понятно, что стоить эта машина будет намного дешевле своего «оригинала», а значит, составит конкуренцию «Ансату» и Ка-226, поскольку превосходит их по многим характеристикам.

Теперь мы при выборе легкого вертолета (в соответствии с законом) должны проводить тендер. Проводить сравнительный анализ предлагаемых вертолетов по соотношению цена-качество.

— У МЧС большой опыт эксплуатации зарубежной техники, в частности, немецких Во-105. Оправдали ли эти вертолеты вложенные в них деньги?

— Мы эксплуатируем Во-105 уже десять лет и практически не видим никаких проблем. Это настоящий мерседес: сел, включил двигатель и полетел, ни о чем не думаешь. Машина надежная и работоспособная. Сейчас, когда ресурсы «подрабатываются», начинают возникать некоторые проблемы. Главная из них, как ни странно, связана с российским таможенным законодательством. Оно, как неприступная стена, стоит на пути продвижения запасных частей и агрегатов (мы уже не говорим о росте таможенных пошлин), что, естественно, сказывается на эксплуатации вертолета. Целая эпопея была с отправкой двигателей на ремонт: благодаря нашей таможне мы это делали месяца четыре. Сколько времени из ремонта забирать будем, я даже не знаю. Нам надо развивать свои легкие вертолеты.

— Рафаиль Шакурович, в крупных городах и мегаполисах во всем мире при решении аварийно-спасательных задач успешно применяются легкие вертолеты. Насколько наши города готовы к тому, что помощь может прийти с воздуха?

— Москва процентов на 60 приспособлена к работе вертолетов в случае ЧС. Существует программа строительства в столице 30 вертолетных площадок, все дорожные развязки будут строиться только с такими площадками. Новые современные здания также должны оборудоваться вертолетными площадками, но пока это больше проекты, чем реальность. Как всегда, все упирается в финансы.

Но все же Правительство Москвы достаточно внимательно относится к вопросам использования вертолетов в черте города. В мегаполисе без помощи вертолетов не обойтись, в столице это поняли давно. По московским дорогам, особенно по старому кольцу, к месту ДТП машина скорой помощи может пробираться часами — такие пробки. Дежурный же вертолет будет на месте автомобильной аварии в течение 10 минут, а значит, у человека есть шанс получить медицинскую помощь вовремя и остаться в живых. Благодаря использованию только одного вертолета мы за год в Москве ежегодно вытаскиваем из лап смерти более 250 человек. Конечно, одного вертолета на 10-миллионную Москву крайне мало: оптимально, когда один вертолет «прикрывает» радиус 50 км. Пока нам хватает одного вертолета, потому что в некоторых районах мы все равно не можем работать: линии электропередач, узкие улицы и другие препятствия не дают возможности использовать вертолеты.

С 2006 года мы начинаем такое же вертолетное дежурство в Питере, потихоньку хотим распространить этот опыт на все крупные областные города, в которых есть или прогнозируются транспортные проблемы.

— В последнее время не редки, к сожалению, пожары в высотных домах. Насколько эффективно применяются вертолеты МЧС в борьбе с городскими пожарами?

— Борьба с пожарами в городах, даже областных, становится проблемой: кругом пробки, пожарные часто даже не могут подъехать к нужному дому, все подъезды к нему забиты машинами. Вертолеты на тушении пожаров в городах можно использовать очень эффективно. Мы, в частности, это неоднократно делали при помощи Ми-2б и Ка-32. Но использовать эти вертолеты можно только на крупных открытых пожарах, таких, как пожары на нефтехранилищах, больших заводских территориях. В прошлом году, например, вертолеты Ми-26, Ка-32 и Ми-8 помогли справиться с пожаром на одном из корпусов завода «Серп и молот». Однако на пожарах в жилых кварталах вертолеты использовать очень трудно. Нужно решать вопрос об оснащении Ка-32 гидропушкой, это позволит подавать воду точечно, прямо в цель. Мы сейчас работаем над тем, чтобы создать такую пушку с дальностью действия хотя бы до 70 метров.

— Как решаются вопросы обслуживания, поставки запасных частей, ремонта вертолетов авиации МЧС? Какие проблемы в этой связи возникают?

— Трудности, конечно, есть, но благодаря огромнейшей поддержке и пониманию нашего руководства, особенно министра, удалось создать планово-предупредительный механизм финансирования потребностей авиации. Не на все у нас хватает денег. На крупные «вещи» — производство ремонта, закупку агрегатов, лопастей — всегда существует 100-процентное финансирование. Воздушные суда не могут подниматься в небо неисправными, наши вертолеты и самолеты не могут позволить себе и длительных простоев (только в случае капитального ремонта). Запчасти — это уже проблема: запасы советских времен заканчиваются, приходится покупать что-то, заказывать.

Сегодня, чтобы приобрести нужные агрегаты или детали, мы проводим тендер, в котором на равных условиях в соответствии с законодательством участвуют фирмы-поставщики. Но это не гарантия, что мы получим качество за свои деньги. Всегда есть риск нарваться на недобросовестного производителя и поставщика. Если мы начнем заранее подыскивать потенциальных поставщиков (заниматься самостоятельно анализом цены, качества продукции и т. д.), нас тут же обвинят в несоблюдении условий тендера, даже в сговоре с «нужными» нам фирмами. Тяжело в настоящее время на рынке запчастей. Без вмешательства государства порядка в этом вопросе не будет. Это как раз тот случай, когда лучше меньше, но лучше. Пусть будет один-единственный производитель, но под строгим контролем государства.

— В каком объеме в последние годы авиация МЧС выполняла работы за рубежом?

— Наши самолеты и вертолеты хорошо знают во многих странах мира. Мы вылетаем на чрезвычайные происшествия за пределы России 2–3 раза в год. Помогаем населению справиться с последствиями природных и техногенных катастроф, доставляем гуманитарный груз: палатки, одеяла, продукты. В 2004 году большую помощь мы оказали населению Индонезии, где произошло сильнейшее землетрясение, в прошлом году вертолеты Ми-26 работали на ликвидации последствий землетрясения в Пакистане.

Много лет самолеты и вертолеты МЧС успешно работают на тушении лесных пожаров. Впервые наши летчики участвовали в борьбе с лесными пожарами за рубежом в 1998 году в Хорватии и Греции. Действия наших воздушных пожарных получили высокую оценку, и в следующем году мы вновь вылетели на тушение пожаров в Грецию. В том же 1999 году по просьбе правительства Турции направили в эту страну авиагруппу МЧС для тушения пожара на нефтехимическом комплексе. В 2000 году четыре вертолета Ми-8, три Ми-26 и один Ка-32 снова работали в Греции, два Ми-8МТВ и два Ми-26Т помогали бороться с огнем в этой стране в 2002 году. Через год наша помощь понадобилась во Франции, где также горели леса.

С просьбой направить свои вертолеты на тушение лесных пожаров, за границу к нам обращаются достаточно часто. Однако сейчас мы используем такую практику только для поддержания уровня натренированности экипажей. В итоге в летний сезон на тушении пожаров за границей работают один-два наших вертолета. Кроме того, авиаторы МЧС принимают ежегодно участие в международных учениях, которые проводятся в разных странах мира. Наши экипажи участвовали в учениях спасателей в Исландии, Норвегии, Италии, Швеции.

— А в нашей стране вертолеты МЧС принимают участие в борьбе с лесными пожарами?

— С лесными пожарами на территории России борется ФГУП «Авиалесоохрана». Мы вступаем только тогда, когда есть угроза жизни людей, опасность грозит целым населенным пунктам. С 2005 года у нас есть соглашение с «Авиалесоохраной», в соответствии с которым мы будем чаще принимать участие в борьбе с лесными пожарами.

— В каких самых серьезных операциях принимали участие вертолеты МЧС в России в последние годы?

— Ну, во-первых, это Якутия, город Ленек. В мае 2001 года здесь произошло катастрофическое наводнение из-за затора льдов на реке Лене. Самолетами Ил-76 мы доставили в Якутию спасателей отряда «Центроспас», технику и оборудование. Вертолетами снимали людей с крыш домов и эвакуировали их в безопасные места.

Перед нами стояла еще одна важная задача — ликвидировать ледяные заторы на Лене. Решать эту задачу нам помогали самолеты Минобороны Су-24, но все-таки наиболее эффективным оказался вертолет Ми-26, которым к месту затора было доставлено 14 тонн взрывчатки. После подрыва затора река пошла, но под угрозой затопления тут же оказалась одна из близлежащих деревень. На помощь вновь вылетел Ми-26, который облетел деревню, загрузил на борт 200 с лишним человек и вывез их в безопасное место.

Кстати, во время наводнения в Ленске в течение двух дней был затоплен до второго этажа штаб, откуда министр С.К. Шойгу руководил ликвидацией последствий наводнения. Для посадки вертолетов мы стали использовать крыши недостроенных зданий. Всего же из зоны стихийного бедствия тогда было вывезено около 23 тысяч человек.

В июне 2002 года катастрофическое наводнение случилось в Южном федеральном округе. В зоне затопления оказались 377 населенных пунктов. Было разрушено более 13 тысяч домов. За время спасательной операции наши летчики выполнили более 500 полетов не только днем, но и ночью. В темноте поисковые работы проводить очень сложно и опасно, мы потеряли тогда одного спасателя, совсем молодого парня. Спасательная операция в Южном федеральном округе показала, что вертолеты МЧС необходимо оснащать приборами ночного видения и мощными поисковыми прожекторами.

Из зоны наводнения при помощи вертолетов Ми-8 и Во-105 авиацией МЧС было перевезено почти 10 тыс. тонн грузов, эвакуировано 2500 человек.

— Мы знаем, что среди этих двух с половиной тысяч есть люди, которые обязаны спасением своей жизни лично генерал-лейтенанту Закирову.

— Да, приходилось и самому работать, например, летал ночью в станице Кочубеевская Ставропольского края. Дома были почти полностью в воде, на крыше маленькой сараюшки жмутся друг к другу люди. Вижу, еще час от силы и сараюшка рухнет. Уже в первом заходе мы сняли 37 человек, «восьмерка» была забита битком…

Особенно эффективно тогда работали легкие вертолеты Во-105. Они снимали людей, которые буквально висели на деревьях. На Ми-8 такую ювелирную операцию произвести невозможно: поток воздуха может человека сбить.

— Говорят, что свое 55-летие Вы «отметили» на тушении пожаров в Курганской области?

— Да, так уж случилось. В середине мая 2004 года в Курганской области были страшные пожары: горело более 20 тысяч гектаров леса. С пожарами боролись 2000 человек, более 200 единиц техники, но без авиации справиться с огнем было трудно. Мы направили в область для борьбы с пожарами Ил-76 и вертолеты Ми-26 и Ми-8, оснащенные ВСУ-15 и ВСУ-5. В первый я*е день противопожарный Ил-76 сбросил на очаги огня больше 400 тонн воды, вертолет Ми-8 за 32 вылета — 160 тонн. Обстановка была настолько сложной, что нам пришлось усилить авиагруппу еще одним Ил-76 и двумя вертолетами Ми-26 и Ми-8. Сам я летал на Ми-8 и Ми-26, чтобы изучить обстановку.

Можно смело сказать, что благодаря работе авиации МЧС удалось отстоять у огня более десяти населенных пунктов, армейские склады с боеприпасами. Все наши авиаторы, участвовавшие в тушении пожаров в Курганской области, за мужество и самоотверженность были награждены высокими государственными наградами.

— Рафаиль Шакурович, а как обстоят дела с кадрами для авиации МЧС?

— У нас хорошие, сильные кадры. Костяк коллектива — военные летчики с большим опытом летной работы. Какой будет кадровая политика в будущем, сказать трудно — предстоит реорганизация. Если служба перестанет быть военной, мы сможем продлить срок службы наших летчиков. Жалко, когда на пенсию уходит хороший летчик только потому, что ему исполнилось 40 лет. Он полон энергии, профессионального и житейского (что для работы в МЧС очень важно!) опыта — и должен идти в охрану, палатки сторожить?

Мы заинтересованы в том, чтобы у нас служили военные летчики, еще и потому, что в военной авиации есть хороший закон: стал инструктором — подтягивай свое звено, эскадрилью. В гражданской авиации больше как-то каждый сам за себя.

Молодежь мы всегда можем взять из вузов Министерства обороны, у нас есть для этого квота. Словом, есть выбор и конкурс.

— Говорят, что спасатель — это не просто профессия, а особое состояние души. Вы согласны с этим определением?

— Абсолютно согласен. У нас служат люди, которые по своему душевному складу готовы именно к такой работе. Те, кто приходят к нам за деньгами или славой, долго не задерживаются. Повторю, что ставку мы делаем на бывших военных. Они в трудную минуту не подведут, ныть не будут. Они привыкли переносить бытовые трудности и делают свое дело, не ожидая особой благодарности. К тому же мы работаем в таких экстремальных ситуациях, что спасенные нами люди иногда реагируют на наши действия неадекватно. Но летчики не обижаются, понимают, что человек в стрессовом состоянии часто за себя не отвечает.

В 2005 году мы издали книгу, посвященную работе авиации МЧС, открывается она словами нашего министра Сергея Шойгу. В заключение нашей беседы позвольте мне их процитировать: «Основой авиации министерства, ее «золотым фондом» были и остаются люди: летчики, инженеры, техники. Они всегда в центре событий, там, где опасно, где нужна их помощь. Все они — мужественные люди, профессионалы высочайшего класса, знатоки спасательного дела…».

— Рафаиль Шакурович, большое спасибо за интервью. Надеемся, что работа авиации МЧС еще не раз найдет свое отражение на страницах журнала «Вертолет».

Беседовал Александр ХЛЕБНИКОВ

ОБОРУДОВАНИЕ

На борьбе с пожарами

В международной практике для тушения лесных пожаров с воздуха применяются вода и растворы огнетушащих (огнезащитных) составов, увеличивающих (в отличие от воды) время эффективного действия заградительной противопожарной полосы от нескольких минут до нескольких часов и даже суток. Попытки тушения пожаров с воздушных судов огнетушащими порошками не увенчались успехом и были прекращены. В ряде стран для тушения кромки лесного пожара с воздуха или прокладки широких противопожарных заградительных полос широко применяется низкократная пена, которую по общепринятой классификации относят к огнетушащим растворам кратковременного действия. Пена надежно изолирует лесные горючие материалы от кислорода и излучения пламени. Кроме того, разрушаясь, она хорошо смачивает землю и останавливает тление. Заградительные полосы из пены препятствуют продвижению кромки пожара, эти полосы используются в качестве опорных рубежей при пуске встречного пала (при отжиге). Оптимальная концентрация пенообразующего раствора (около 1 %) позволяет воздушному судну в режиме глиссирования (самолеты Бе-12, Бе-200) или на висении (вертолеты Ми-8, Ми-8МТВ, Ка-32, Ми-26) без большого ущерба для его полезной грузоподъемности взять такое количество пенообразователя, какого хватило бы для нескольких сливов.

Таблица 1. Расчетное количество сливов ОР с вертолетов Ми-8МТВ и Ми-8Т в зависимости от расстояния: аэродром — водоем и водоем — пожар

Расстояние аэродром — водоем, км

Расстояние водоем — пожар, км

Число сливов с вертолета

Ми-8МТВ

Ми-8Т

10

2

24

10

4

19

8

6

16

6

8

13

5

10

И

4

20

2

23

9

4

18

7

6

15

5

8

13

5

10

11

4

30

2

22

8

4

17

6

б

14

5

8

12

4

10

10

3

40

2

21

7

4

16

5

6

13

4

8

11

3

10

10

3

В последние годы коллективы Санкт- Петербургского НИИ лесного хозяйства (СПбНИИЛХ) и ОАО «Ивхимпром» при участии Центральной базы «Авиалесоохрана» разработали и испытали рецептуру нового огнетушащего состава «Файрэкс», обладающего одновременно пенообразующими и смачивающими свойствами. Для предварительных испытаний этого состава с воздуха применялся опытный образец внутрифюзеляжной системы подачи смачивателя СПС-1, разработанный фирмой «Серверт» и ЦБ «Авиалесоохрана» для вертолетов Ми-8. В комплект опытного образца системы входят: бак для концентрата смачивателя емкостью 200 л, установленный на сварную раму, шаровой кран с электроприводом, дозирующее устройство, уровнемер, электронасосы для заправки, системы труб, кранов и рукавов, блок коммутации с органами управления СПС-1. Концентрат смачивателя из бака сливается в емкость ВСУ-5А после заполнения ее водой на режиме висения вертолета по рукаву, закрепленному на ленточной стропе.

При всей простоте конструкции и сравнительно небольшой массе (около 70 кг) СПС-1 требует значительного времени на монтаж или демонтаж, занимает полезную площадь грузовой кабины, поскольку устанавливается вместо дополнительного топливного бака, что ограничивает время работы вертолета в воздухе.

Для устранения указанных недостатков и широкого внедрения огнетушащего состава «Файрэкс» в практику авиационной охраны лесов СПбНИИЛХ и ООО «Техноэкос» при участии ЦБ «Авиалесоохрана» и НПП «Астра» разработали и изготовили опытный образец вертолетной системы дозированной подачи пенообразователя СДП-1, коренным образом отличающейся от СПС-1.

В СДП-1 жесткий бак для пенообразователя заменен мягкой емкостью, закрепленной на внешней подвеске выше замка водосливного устройства ВСУ-5А (рис. 1). Материал, из которого изготовлена емкость, состоит из двух слоев — внутреннего водонепроницаемого и наружного с силовым каркасом. Дозированный слив пенообразователя из СДП-1 в ВСУ-5А осуществляется по рукаву при помощи электроклапана, управляемого с пульта дистанционного управления в кабине вертолета. Этот пульт имеет таймер и совмещен с пультом управления ВСУ-5А.

Такое техническое решение позволяет сливать пенообразователь в ВСУ под избыточным (сверх гидростатического) давлением, возникающим за счет упругих деформаций мягкой емкости при обжатии ее ленточным каркасом внешней оболочки. Избыточное давление в емкости для жидких добавок зависит от массы воды в ВСУ. Установлено, что при массе воды 1500, 2000, 3000 и 5000 кг давление жидкости составляет соответственно 0,057, 0,093, 0,168 и 0,315 атм.

Основные технические характеристики вертолетной системы дозированной подачи пенообразователя СДП-1 составляют: объем емкости — 250 м³,длина — 1,3 м, диаметр максимального поперечного сечения — 0,65 м, время слива пенообразователя в ВСУ — 1 мин, напряжение питания системы от бортовой сети вертолета — 27+3 В, масса системы — 20 кг, срок службы не менее 5 лет.

Предварительные летные испытания опытного образца дозирующей системы в комплекте с ВСУ-5А проводились на оборудованном водоприемниками и контрольно-измерительной аппаратурой полигоне на территории Северо-Западной базы авиационной охраны лесов.

В качестве огнетушащих составов применялись водные растворы пенообразователей «Фос-Чек» ВД-881 (США) и «Файрэкс» (Россия) с оптимальной для этих составов концентрацией, равной 1 %. В качестве контроля использовалась вода. Заданная доза пенообразователя (20 л) подавалась автоматически по команде оператора с пульта дистанционного управления ВСУ-5А — СДП-1. Однородный раствор в емкости ВСУ-5А получался через 1,5–2 мин после подачи пенообразователя за счет турбулентного движения воды. Всего выполнено семь сливов: три — раствора «Файрэкс», по два — «Фос- Чек» и воды. ВСУ-5А было настроено на забор воды в объеме 2 м³.

В ходе предварительных испытаний установлено, что при высоте полета 50 м и скорости 70 км/ч средняя длина противопожарных заградительных полос, проложенных растворами обоих пенообразователей, составила 65–70 м при средней ширине 11 м. Эффективная ширина полосы при дозировке раствора 1 л/мг и более не превышала 7 м. Параметры заградительных полос, проложенных растворами пенообразователей и водой, почти не отличались друг от друга, однако, пожароустойчивость полос, покрытых пеной толщиной до 20 см, оказалась значительно выше, чгм просто мокрой полосы. Огнезащитный эффект пены еще более выражен при сбросе раствора на лес, так как в этом случае пена покрывает кроны деревьев и предотвращает переход низового пожара в верховой.

Количество сливов ОР при полной заправке вертолетов Ми-8МТВ, Ми-8Т зависит от расстояния: аэродром — водоем — пожар — водоем (табл. 1). На количество сливов также влияет время, затраченное на прогрев двигателей, руление к месту заправки топливом и пенообразователем, руление к месту взлета и др.

Как показала практика, наибольшая производительность при прокладке противопожарных заградительных полос с воздуха у вертолета Ми-8МТВ, имеющего мощную силовую установку. При расчетном количестве сливов не более 12, объеме емкости ВСУ 2000 л и заправке пенообразователем в объеме 250 л целесообразно прокладывать заградительные полосы раствором однопроцентной концентрации (20 л на емкость ВСУ). В этом случае заградительная полоса покрывается слоем пены. При большем расчетном количестве сливов концентрация раствора не должна превышать 0,5 %.

Рис. 1. Схема конструкции вертолетной системы СДП-1 в комплекте с ВСУ-5А

1 — пульт управления; 2 — электрокабель; 3 — переходник; 4 — мягкая оболочка СДП-1; 5 — шланг (L=l м); 6 — электроклапан; 7 — шланг (L=16 м); 8 — ленточная стропа ЛС-5A; 9 — механизм управления; 10 — мягкая емкость ВСУ-5А

Ми-8, оснащенный ВСУ-5А и СДП-1

В результате летных испытаний установлено, что вертолетная дозирующая система пенообразователя СДП-1 имеет целый ряд преимуществ перед СПС-1.

Замена жесткого бака для жидких добавок на мягкую емкость и размещение ее на внешней подвеске вертолета упростили конструкцию дозирующего устройства, снизили его массу по сравнению с предшествующей конструкцией в 3, а стоимость — в 4 раза. Кроме того, такое техническое решение сделало всю систему дозирующего устройства автономной, не «привязанной» к конструкции вертолета.

При закреплении мягкой емкости для жидких добавок на внешней подвеске отпадает необходимость демонтировать дополнительный топливный бак из грузовой кабины вертолета, что увеличивает продолжительность полета вертолета при одной заправке топливом почти в 1,5 раза. Мягкая емкость для жидких добавок имеет форму эллипсоида и в заполненном состоянии обеспечивает минимальное аэродинамическое сопротивление при транспортировке ее вертолетом.

Размещение мягкой емкости с жидкой добавкой на внешней подвеске стабилизирует вертикальное положение последней, уменьшает вероятность захлестывания порожней емкости ВСУ на хвостовую балку вертолета и тем самым обеспечивает безопасность полетов при тушении лесных пожаров с воздуха.

Эдуард ДАВЫДЕНКО, ФГУ ЦБ «Авиалесоохрана», Евгений АРЦЫБАШЕВ, Виталий ГУСЕВ, СПбНИИЛХ, Александр СУДАКОВ, ООО «Техноэкос»

БЕЗОПАСНОСТЬ

Режим самопроизвольного левого вращения

Авиационные происшествия (АП), связанные с попаданием вертолетов классической схемы в режим самопроизвольного левого вращения, составляют значительную часть всех авиационных происшествий. Что делать при возникновении самопроизвольного левого вращения и какие меры безопасности принимать, чтобы предупредить попадание в этот режим — на этот и другие вопросы отвечает канд. техн. наук, главный специалист УНЛД ФСНСТ, заслуженный военный летчик России Александр СЕМЕНОВИЧ.

За последние 10 лет на вертолетах в частях и подразделениях государственной авиации, а также в авиакомпаниях и авиапредприятиях гражданской авиации произошло 235 АП, 42 (18 %) из них — по причине попадания вертолетов в самопроизвольное левое вращение. Из 42 авиационных событий 17 закончились катастрофами, 25 — авариями. На фотографиях, иллюстрирующих статью, зафиксированы последствия попадания вертолетов в режим самопроизвольного левого вращения.

На взлете произошло 10 АП (4 катастрофы, 6 аварий), на посадке — 27 (12 катастроф, 15 аварий), при выполнении висения и перемещений у земли 5 АП (1 катастрофа и 4 аварии). И это не случайно. Режимы висения, взлета и посадки являются наиболее сложными, они отличаются динамической и статической неустойчивостью вертолета, заметным усложнением (по сравнению с горизонтальным полетом) техники пилотирования, пониженной приемистостью двигателей. Эти режимы требуют использования повышенных (зачастую предельных) значений мощности двигателей, близких к максимальным углов установки лопастей несущего винта и полного «расхода» правой педали.

Только своевременные и исключительно грамотные действия летчика позволяют выйти из создавшегося положения без повреждения вертолета. Назовем основные причины, приводящие к возникновению самопроизвольного левого вращения.

Одна из них, общая для всех режимов, — неучет направления и силы ветра.

На режиме висения:

— энергичная некоординированная перекладка педалей;

— резкая некоординированная работа органами управления;

, — энергичное перемещение рычага «шаг-газ» в сторону увеличения шага НВ;

— несвоевременное парирование допущенного превышения угловой скорости разворота влево на висении при наличии ветра скоростью более 3 м/с;

— создание крена вертолета в сторону разворота и колебания вертолета по крену и тангажу (способствуют опрокидыванию вертолета в момент касания земли колесами шасси).

На взлете:

— неучет влияния рельефа местности на проявление эффекта «воздушной подушки» при взлете с высокогорных, неподготовленных и незнакомых площадок, что приводит к просадке вертолета;

— энергичное увеличение шага НВ при выполнении вертикального взлета;

— некоординированное или несоразмерно малое отклонение правой педали (что не позволяет полностью компенсировать возрастающий реактивный момент НВ);

— излишнее по величине и энергичное по темпу отклонение ручки управления (РУ) от себя для перевода вертолета на разгон скорости (это приводит к просадке вертолета, вынуждает летчика увеличивать шаг НВ, что при дефиците мощности ведет к падению оборотов НВ, ограничению или отсутствию хода правой педали и развитию самопроизвольного вращения вертолета влево);

— выполнение энергичного разворота (доворота) влево на заданный курс с недопустимо большим углом крена в процессе разгона скорости;

— энергичная некоординированная перекладка педалей при выдерживании направления взлета в процессе перевода вертолета в разгон скорости и в процессе разгона скорости до момента перехода НВ в режим косого обтекания;

— энергичное перемещение рычага «шаг-газ» в сторону его увеличения на висении или на малых скоростях полета при работе НВ в режиме осевого обтекания.

На посадке:

— неграмотное исправление расчета на посадку с перелетом (уменьшение шага и интенсивное гашение скорости при обнаружении ошибок в расчете на посадку с последующим энергичным увеличением шага НВ, приводящим к перетяжелению НВ, падению его оборотов, нехватке хода вперед правой педали и возникновению самопроизвольного левого разворота, переходящего в самопроизвольное неуправляемое левое вращение вертолета);

— неграмотное исправление расчета на посадку с недолетом, для чего летчик энергично увеличивает шаг НВ и отклоняет РУ от себя, что приводит к перетяжелению НВ, падению оборотов НВ, непроизвольному снижению вертолета и появлению тенденции к самопроизвольному развороту влево и, в худшем случае, развитию самопроизвольного неуправляемого левого вращения;

— подход к площадке на малой скорости в горизонтальном полете («на подтягивании») с предельными значениями шага НВ и минимальным запасом хода вперед правой педали;

— запоздалое решение командира вертолета о повторном заходе на посадку при ошибках в расчете, поспешные действия при исправлении таких ошибок;

— продольная «раскачка» вертолета на посадочной прямой, обусловленная стремлением летчика выдержать расчетную глиссаду и устранить возникшие отклонения от нее зачастую некоординированными движениями РУ и общего шага НВ;

— неучет затенения посадочной площадки элементами рельефа (в горах) или препятствиями на подходах к ней (деревьями, зданиями, сооружениями), которые в момент зависания создают условия попадания вертолета в нисходящие потоки воздуха (они возникают в результате образования вихревого движения воздушных масс при обтекании элементов рельефа местности или препятствий на подходах к площадке);

— отсутствие должной бдительности в процессе захода на незнакомую площадку или площадку, подобранную с воздуха, что приводит к неправильному определению направления и силы ветра, высоты препятствий на подходах, орографических особенностей рельефа местности и пр.;

— запоздалое или недостаточное отклонение правой педали в процессе гашения скорости (с увеличением шага НВ) перед зависанием или при зависании;

— подход к точке зависания с большим углом тангажа (значительно превышающим посадочный) с одновременным увеличением шага НВ;

— неучет влияния рельефа местности на проявление эффекта «воздушной подушки» при посадке на неподготовленные и незнакомые площадки;

— некоординированное или несоразмерно малое отклонение правой педали на конечном этапе захода на посадку, в момент зависания над площадкой и в процессе висения над ней;

— несоразмерная и некоординированная работа органами управления при выполнении энергичного доворота или разворота влево на заданный посадочный курс или в сторону посадочной площадки с большими углами крена и тангажа в режиме гашения поступательной скорости;

— энергичная и некоординированная работа педалями при заходе на посадку на конечном этапе гашения поступательной скорости с энергичным изменением положения рычага «шаг-газ» в сторону увеличения его значений до близких к максимальным;

— энергичное перемещение рычага «шаг-газ» в сторону увеличения шага НВ на конечных этапах захода на посадку.

Следует назвать и неблагоприятные факторы, способствующие попаданию вертолета в самопроизвольное неуправляемое левое вращение на всех этапах полета:

— предельные значения взлетной массы вертолета;

— большая барометрическая высота посадочной площадки над уровнем моря;

— высокие температуры наружного воздуха;

— малый запас (или отсутствие запаса) располагаемой мощности двигателя (двигателей);

— частота вращения НВ ниже рекомендованной РЛЭ для конкретных условий полета;

— изменчивый по направлению и силе ветер. Выполнение висения, взлета или посадки при попутно-боковых значениях ветра;

— наличие орографических особенностей площадки, над которой осуществляется висение, сооружений и зданий, способных вызвать завихрения и турбулизацию ветрового потока или изменения его направления и силы;

— значительная наработка или износ деталей газовоздушного тракта двигателя и лопастей НВ;

— включение в процессе висения, взлета или посадки противообледенительной системы вертолета и/или пылезащитного устройства двигателей, что приводит к уменьшению располагаемого запаса мощности силовых установок;

— отвлечение внимания экипажа, непонимание сути возникшего усложнения ситуации в полете, что приводит к запоздалой реакции пилота на отклонения в режимах полета и неграмотным (ошибочным) действиям органами управления при их парировании;

— энергичное увеличение шага НВ, приводящее к падению оборотов НВ и, как следствие, к дефициту хода вперед правой педали, энергичное или несоразмерное перемещение органов управления вертолетом;

— снятие усилий с РУ нажатием триммера (ЭМТ) после перемещения РУ на значительную величину, способствующее появлению рывка в сторону перемещения РУ и раскачке вертолета по крену, тангажу и направлению, что вызывает излишне поспешную реакцию летчика на возникшие отклонения;

— взлет или посадка со скольжением, требующим дополнительного отклонения педалей для сохранения направления полета;

— резкие и несоразмерные действия ОУ при неожиданном возникновении препятствий по курсу взлета или посадки.

Необходимо точно знать, к каким последствиям приводят проявления вышеуказанных факторов.

На висении это:

— непроизвольное снижение вертолета и появление тенденции к его вращению влево (при энергичном перемещении правой педали вперед и работе двигателей на/ взлетном режиме); столкновение с землей, появление и недопустимое возрастание динамических нагрузок в агрегатах хвостовой трансмиссии вертолета (при развитии самопроизвольного левого вращения);

— возникновение энергичного разворота влево, который может стать неуправляемым (при энергичном перемещении левой педали вперед);

— самопроизвольное вращение вертолета со снижением (или без снижения) и колебаниями по крену и тангажу;

— самопроизвольное снижение вертолета в результате нерасчетного воздействия попутного (попутно-бокового) ветра;

— самопроизвольное вращение влево со снижением в результате нерасчетного воздействия бокового (попутно-бокового) ветра;

— столкновение вертолета с наземными препятствиями в процессе самопроизвольного вращения влево;

— столкновение вертолета с землей и опрокидывание его на правый борт.

На взлете:

— непроизвольное снижение вертолета (при несоразмерной отдаче РУ от себя в процессе увеличения скорости); появление и развитие самопроизвольного вращения вертолета влево, приводящего к столкновению с землей, появление и недопустимое возрастание динамических нагрузок в агрегатах хвостовой трансмиссии (при попытке предотвращения непроизвольного снижения вертолета увеличением шага НВ);

— появление и развитие самопроизвольного левого вращения вертолета с непроизвольным его снижением (или без снижения) и колебаниями по крену и тангажу (в момент начала разгона скорости, страгивания вертолета при взлете с использованием взлетного режима работы двигателей и максимальных значениях шага НВ);

— самопроизвольное снижение вертолета в результате нерасчетного воздействия попутного (попутно-бокового) ветра;

— самопроизвольное вращение влево со снижением в результате нерасчетного воздействия бокового (попутно-бокового) ветра в процессе разгона скорости;

— столкновение вертолета с наземными препятствиями в процессе его самопроизвольного разворота и снижения;

— столкновение вертолета с землей и опрокидывание его на правый борт;

— самопроизвольное снижение вертолета (просадка) с разворотом влево, грубое приземление;

— самопроизвольный разворот вертолета влево с кренением вправо, непроизвольным смещением от направления взлета и снижением. Столкновение с наземными препятствиями или земной поверхностью;

— грубое касание (удар) колесами о землю, разрушение опор шасси.

На посадке:

— непроизвольное снижение вертолета (при несоразмерной работе ОУ на посадке и работе двигателей на взлетном режиме); перетяжеление НВ, приводящее к падению оборотов НВ, появление и развитие самопроизвольного вращения вертолета влево, столкновение его с землей, появление и недопустимое возрастание динамических нагрузок на агрегатах трансмиссии (при попытке предотвратить снижение увеличением шага НВ);

— перетяжеление НВ в результате энергичного увеличения шага НВ, приводящее к падению оборотов НВ, непроизвольному снижению вертолета, грубому его приземлению на нерабочую часть площадки;

— неуправляемое снижение и самопроизвольный разворот (вращение) вертолета влево;

— самопроизвольный неуправляемый разворот вертолета влево с опусканием носа и снижением, непроизвольные смещения вертолета в результате возрастающей его разбалансировки, столкновение с поверхностью площадки или препятствиями на ней;

— подход к точке зависания с вертикальной скоростью снижения 3–5 м/с без разворота (вращения) влево, но с положением правой педали на упоре, грубое приземление. То же, с низко опущенной хвостовой балкой, повреждение хвостовой опоры и разрушение рулевого винта;

— непроизвольное снижение вертолета в результате нерасчетного воздействия попутного (попутно-бокового) ветра;

— самопроизвольное неуправляемое вращение вертолета влево со снижением при внезапном нерасчетном воздействии бокового (попутно-бокового) ветра в процессе зависания и висения перед приземлением;

— столкновение вертолета с наземными препятствиями и земной поверхностью в процессе самопроизвольного разворота влево со снижением на конечных этапах захода на посадку;

— самопроизвольный неуправляемый разворот вертолета влево с кренением вправо или колебаниями по крену и тангажу, что приводит к непроизвольным смещениям вертолета от направления захода на посадку и к столкновению с наземными препятствиями или земной поверхностью;

— грубое касание (удар) колесами о землю, разрушение опор шасси.

Появление и развитие самопроизвольного левого вращения вертолета ведет к очень серьезным последствиям, однако при соблюдении необходимых рекомендаций можно избежать опасной ситуации уши справиться с ней. На всех режимах полета следует упреждать создание условий, приводящих к возникновению самопроизвольного левого разворота (вращения) вертолета. Своевременно парировать непроизвольные эволюции вертолета, вызванные внешними воздействиями, аэродинамическими особенностями и изменениями характеристик устойчивости и управляемости, соразмерными, плавными и координированными отклонениями ОУ.

Кроме того, на висении следует:

— при появлении признаков самопроизвольного разворота вертолета влево на малой высоте висения (в зоне влияния «воздушной подушки») незамедлительно отклонить вперед правую педаль. Если разворот влево не прекратится или правая педаль окажется на упоре, следует уменьшить на 1*30 шаг НВ, отключить СПУУ-52 (при наличии этой системы на вертолете) кнопкой на центральном пульте, парировать кренение вертолета, придать ему посадочное положение, выполнить приземление, возможно, грубое, даже с поворотом вокруг основных колес шасси. Тенденцию к опрокидыванию в момент касания колесами земли парировать перемещением РУ в сторону, противоположную направлению крена, с энергичным уменьшением шага НВ до минимального значения, если позволяет состояние поверхности площадки (плотность грунта);

— при самопроизвольном вращении вертолета влево на висении вне зоны влияния «воздушной подушки» (на высоте 30–50 м) отключить СПУУ-52 и переместить правую педаль вперед до упора, уменьшить шаг НВ. Если вращение замедлилось и прекратилось, придать посадочное положение и приземлить вертолет, если нет — отклонить РУ от себя и немного влево, когда вертолет находится в положении «носом против ветра». Вывести вертолет из опасного режима разгоном поступательной скорости по расходящейся спирали с неизбежной просадкой на протяжении одного, а возможно, и двух витков;

— возникающие смещения и снижение вертолета при разворотах на висении устранять соразмерным отклонением РУ против крена и изменений углов тангажа, а также плавным и координированным увеличением шага НВ.

На взлете:

— при непроизвольном снижении вертолета, если имеется запас мощности двигателей, плавно увеличить шаг НВ на 1–1,5°, не допуская самопроизвольного разворота вертолета влево, по возможности выполнить управляемый отворот влево;

— при возникновении самопроизвольного разворота вертолета влево при выполнении взлета по-вертолетному с зависанием на небольшой высоте (в зоне влияния «воздушной подушки») незамедлительно переместить вперед правую педаль. Если это действие не даст должного эффекта или правая педаль окажется на упоре — уменьшить на 1–3° шаг НВ, отключить СПУУ-52, парировать кренение вертолета и выполнить приземление, возможно, грубое. Тенденцию к опрокидыванию в момент касания колесами земли парировать перемещением РУ в сторону, противоположную направлению кренения вертолета, с энергичным уменьшением шага НВ до минимального значения;

— при возникновении самопроизвольного разворота вертолета влево или самопроизвольного левого вращения в процессе взлета с зависанием вне зоны влияния «воздушной подушки» (на высоте 30–50 м) продолжить взлет, отключить СПУУ-52 и переместить правую педаль вперед до упора. Отклонить РУ немного влево, выводя вертолет из опасного режима разгоном по расширяющейся спирали с неизбежной просадкой на протяжении одного, а возможно, и двух витков. Если позволяют условия, уменьшить шаг НВ на 1–1,5°;

— при внезапном изменении пространственного положения вертолета на висении в момент его перевода в разгон скорости (взлет по-вертолетному) предотвратить угловые, пространственные и линейные эволюции вертолета своевременным отклонением РУ и произвести посадку;

— при появлении просадки и тенденции к развороту влево уменьшить шаг НВ на 1–1,5°, удержать вертолет от разворота влево, привести его в посадочное положение, произвести приземление;

— если вертолет уже имеет поступательную скорость в пределах 5-15 км/ч (энергичная просадка вертолета, самопроизвольный разворот влево предпринятыми мерами устранить не удалось), прекратить взлет, отключить СПУУ-52 и выполнить приземление с пробегом и плавным отворотом влево. После касания колесами земли энергично уменьшить шаг НВ, остановить вертолет при помощи тормоза колес, установив РУ в нейтральное положение.

На посадке:

— для сохранения допустимой вертикальной скорости снижения (не более 3 м/с) гашению поступательной скорости должно сопутствовать соразмерное увеличение шага НВ и мощности двигателей (особенно при выполнении захода на посадку с предельными значениями посадочной массы вертолета). Процесс предпосадочного гашения поступательной скорости, учитывая время приемистости вертолетных ТВД, следует начинать заблаговременно;

— если не удалось своевременно уменьшить поступательную и вертикальную скорости при заходе на посадку — незамедлительно прекратить дальнейшее снижение, уйти на второй круг и повторить заход на посадку с учетом допущенных отклонений;

— после выхода на посадочный курс установить такой угол планирования, при котором намеченное место приземления проецируется на остеклении фонаря кабины в одной и той же точке в течение всего времени планирования. Удержание «точки планирования» на линии визирования (т. е. выдерживание расчетной глиссады) осуществлять соответствующими координированными перемещениями ОУ (РУ и шага НВ) с целью сохранения расчетных значений поступательной скорости, глиссады снижения и парирования сноса вертолета боковым ветром;

— при заходе на затененные препятствиями площадки запрашивать у диспетчера (руководителя полетов) значения силы и направление ветра. При отсутствии диспетчера определять ветер инструментально или по наземным ориентирам. Для уточнения полученных (расчетных) ветровых характеристик, если это необходимо, сбрасывать на поверхность площадки в контрольном проходе дымовую шашку с целью определения силы и направления ветра;

— при увеличении шага НВ соразмерно перемещать вперед правую педаль. Упреждать создание условий, приводящих к возникновению самопроизвольного левого разворота (вращения) на этапах захода на посадку;

— темп и величина перемещения вверх рычага «шаг-газ» должны обеспечивать такое увеличение шага НВ и режима работы двигателей, чтобы при уменьшении поступательной скорости от 40 км/ч до момента зависания над точкой приземления вертикальная скорость снижения вертолета не превышала 2 м/с;

— при невозможности выполнить посадку по-вертолетному (из-за отсутствия необходимого запаса мощности двигателей) или неудачном повторном заходе на посадку на высоте 7–5 м и поступательной скорости относительно земли 20–30 км/ч отклонить РУ от себя. Привести вертолет в посадочное положение, исключающее касание земли хвостовой опорой (рулевым винтом), но обеспечивающее дальнейшее уменьшение поступательной скорости к моменту приземления до 10–15 км/ч. Плавно приземлить вертолет на основные колеса шасси, использовать тормоза колес и опустить носовое колесо к моменту остановки вертолета;

— своевременно парировать непроизвольные эволюции вертолета на посадке соразмерными, плавными и координированными отклонениями ОУ;

— при возникновении самопроизвольного разворота (вращения) вертолета влево в момент зависания на небольшой высоте (в зоне влияния «воздушной подушки») незамедлительно переместить правую педаль вперед. Если это действие будет неэффективным или правая педаль окажется на упоре — уменьшить на 1–3° шаг НВ, парировать кренение вертолета и выполнить приземление, возможно, и грубое, с поворотом вокруг основных колес шасси. Тенденцию к опрокидыванию в момент касания колесами земли парировать перемещением РУ в сторону, противоположную направлению кренения вертолета, с энергичным уменьшением шага НВ до минимального значения;

— при возникновении самопроизвольного разворота вертолета влево на зависании (высота 20–30 м вне зоны влияния «воздушной подушки») отключить СПУУ-52 и уменьшить шаг НВ. Если вращение замедлилось или прекратилось, приземлить вертолет, если нет — отклонить РУ от себя и немного влево, выводя вертолет из опасного режима разгоном поступательной скорости по расходящейся спирали с неизбежной просадкой на протяжении одного, а возможно, и двух витков;

— при внезапном изменении пространственного положения вертолета в момент зависания при выполнении посадки по-вертолетному своевременным отклонением РУ предотвратить угловые, пространственные и линейные эволюции вертолета, уменьшить шаг НВ и приземлить вертолет;

— при появлении просадки вертолета и признаков начинающегося самопроизвольного левого вращения в момент зависания или перед зависанием над точкой приземления плавно уменьшить шаг НВ, отключить СПУУ-52, удержать вертолет от разворота влево и произвести посадку;

— при невозможности зависания перед приземлением (энергичная просадка вертолета и непарируемый разворот влево) прекратить попытку зависнуть, плавно уменьшить шаг НВ, отключить СПУУ-52, полностью использовать запас хода правой педали и приземлить вертолет по возможности без отворота влево и смещений. После касания колесами земли незамедлительно уменьшить шаг НВ до минимального значения, если позволяет поверхность площадки (плотность грунта);

— ошибки и отклонения в расчете на посадку лучше всего исправлять уходом на второй круг.

Исключить попадание вертолета в режим самопроизвольного левого вращения вертолета помогут следующие дополнительные рекомендации.

Максимальную взлетную массу вертолета для выполнения висения, взлета и посадки на высокогорных площадках и площадках, подобранных с воздуха (если направление и сила ветра на них неизвестны, ветер неустойчив по силе и направлению), рассчитывать из самого неблагоприятного значения ветра: сзади, силой 4–5 м/с. Своевременно и как можно точнее определять ветровой режим на площадке висения, взлета и посадки. Строго соблюдать ограничения по допустимым скоростям ветра различных направлений, оценивать возможность и особенности выполнения указанных режимов в условиях приземного ветра, учитывать возможность внезапного усиления ветра неблагоприятного направления. В процессе висения, взлета и посадки контролировать угловое положение вертолета относительно направления ветра. При увеличении шага НВ на всех режимах соразмерно, своевременно и координированно парировать стремление вертолета к левому развороту перемещением правой педали вперед.

Кроме того, на висении следует:

— своевременно определять момент положения правой педали «на упоре» и выход двигателей на максимальные значения располагаемой мощности. По возможности не допускать условий и режимов висения, приводящих к отсутствию запаса хода правой педали или отсутствию запаса мощности двигателей. При появлении признаков самопроизвольного разворота вертолета влево отключить СПУУ-52, использовать весь имеющийся запас хода правой педали с уменьшением шага НВ для предотвращения самопроизвольного левого разворота и произвести посадку;

— при выполнении разворотов на висении не допускать полной перекладки педалей менее чем за 3 с;

— при перемещении правой педали вперед удерживать вертолет от снижения соразмерным увеличением шага НВ;

— развороты у земли на 360° выполнять при скорости ветра (в порывах) не более тех значений, которые указаны в РЛЭ конкретных типов вертолетов;

— строго соблюдать указанные в РЛЭ ограничения по угловой скорости разворота на висении (темпу перемещения педалей) при различных значениях ветра;

— развороты выполнять строго в горизонтальной плоскости с околонулевыми значениями углов крена и тангажа путем плавного и координированного отклонения педалей и соответствующего перемещения рычага «шаг-газ»;

— отключать СПУУ-52.

На взлете:

— своевременно определять момент положения правой педали на упоре и выход двигателей на максимальные значения располагаемой мощности. По возможности не допускать условий, приводящих к отсутствию запаса хода правой педали, а также запаса мощности двигателей. При явных признаках развития левого вращения и отсутствии запаса хода правой педали отключить СПУУ-52 и полностью переместить правую педаль вперед до упора;

— при выполнении доворотов на взлете не допускать резкой работы педалями.

Запрещается: выполнение взлета до истечения 3 мин после включения питания авиагоризонтов; использование автопилота ранее чем через 3 мин после включения его питания.

При выполнении взлета рекомендуется: плавно увеличивать шаг НВ до максимальных значений не менее чем за 7–9 с; одновременно с увеличением шага НВ, не дожидаясь реакции вертолета на его перемещение, соразмерно отклонять правую педаль вперед для парирования действия возрастающего реактивного момента НВ; при выполнении, если это необходимо, доворотов (по возможности в левую сторону) на высотах до 50 м не допускать кренов, численно превышающих значения высоты полета (но не более 30°); отключить СПУУ-52.

На посадке:

— своевременно определять при заходе на посадку момент положения правой педали впереди на упрре и выход двигателей на максимальные значения располагаемой мощности. По возможности не допускать условий, приводящих к отсутствию запаса хода вперед правой педали, а также запаса мощности двигателей. При отсутствии запаса хода вперед правой педали (правая педаль на упоре) и в случае появления признаков разворота вертолета влево быть готовым к отключению СПУУ-52;

— в процессе захода на посадку контролировать угловое положение вертолета относительно направления ветра;

— при выполнении доворотов на посадке не допускать резкой работы педалями и органами управления вертолетом.

Запрещается: включать ПЗУ, особенно на предпосадочном снижении, в режиме гашения скорости, перед зависанием и на зависании (висении), если на этих этапах захода на посадку предполагается использование взлетного режима работы двигателей.

Рекомендуется: в случае предполагаемого дефицита располагаемой мощности двигателей перед началом гашения скорости выключить потребители, агрегаты и системы вертолета, без которых можно обойтись на посадке (обогрев и вентиляция кабины, ПЗУ, ПОС НВ, система «Липа» и пр.); одновременно с увеличением шага НВ, не дожидаясь реакции вертолета на его перемещение, отклонять соразмерно правую педаль вперед для парирования действия возрастающего реактивного момента НВ; при выполнении доворотов в процессе захода на посадку (при острой на то необходимости), на этапах предпосадочного снижения и гашения скорости (высота выполнения которых не превышает 50 м над местностью) не допускать кренов, численно превышающих высоту полета (но не более 30°); отключить СПУУ-52.

Точное понимание физических и аэродинамических процессов, происходящих на всех режимах полета вертолета, строгое выполнение требований РЛЭ вертолетов — вот та основа, которая позволяет выполнять полеты на вертолетах без авиационных происшествий и инцидентов.

Александр СЕМЕНОВИЧ

ГЕОГРАФИЯ

Ми-26: любая миссия выпилнима!

На летное поле Ростовского вертолетного завода 21 марта приземлился вертолет Ми-26Т, выполнявший гуманитарную миссию в Пакистане. Винтокрылая машина доставляла продукты питания, медикаменты и предметы первой необходимости в высокогорные районы этой страны, больше всего пострадавшие от разрушительного землетрясения силой 9,5 баллов, которое произошло здесь в октябре прошлого года.

В Пакистане, где этот уникальный вертолет демонстрировал свои возможности впервые, ростовские специалисты проработали более четырех месяцев. Ми-26, принадлежащий авиакомпании «Роствертол-Авиа» (эксплуатант — МЧС России), вылетел из Ростова-на-Дону 12 ноября 2005 года и через три дня подключился к уже работающим в стране двум Ми-26Т, принадлежащим также МЧС России и компании «Вертикаль-Т».

Вертолет Ми-26Т выполнял работы по доставке гуманитарных грузов, поступающих в Пакистан по линии международной организации «Красный крест». За уникальными спасательными операциями стоял тяжелый каждодневный труд летного и технического состава. В сверхсложных условиях наши специалисты вновь подтвердили свой высокий профессиональный уровень.

Работы проходили исключительно в горах, на высоте от 800 до 3000 метров, и перед вылетом командир и штурман осматривали место доставки груза, оценивая возможность подхода к нему. За один вылет (а в день их бывало несколько) Ми-26Т перевозил на внешней подвеске длиной 40 метров около 10 тонн продуктов (рис, мука, горох, соль, сахар, растительное масло) и вещей первой необходимости (посуда, одежда и др.). За четыре месяца работы в Пакистане было совершено более 300 полетов и доставлено около 3000 тонн различных грузов.

…На торжественной церемонии встречи вертолета Ми-26Т присутствовал директор авиакомпании «Роствертол-Авиа» Г.Л. Зайцев. Он поблагодарил летный и технический состав за проделанную работу и поздравил с возвращением на родную землю. В ответном слове командир экипажа, заслуженный летчик-испытатель I класса В.В. Максимов отметил высокие эксплуатационные качества Ми-26Т, выразил благодарность заводу, где рождаются эти уникальные машины. «Вертолет великолепен», — сказал он. Под этими словами подпишутся и создатели машины, и эксплуатанты. С ними согласятся тысячи людей во всем мире, для которых слова «вертолет Ми-26» и «жизнь» стали синонимами.

Многоцелевой вертолет Ми-26Т, единственным производителем которого является ОАО «Роствертол», не имеет аналогов в мире. Только он способен перевозить грузы массой до 20 тонн в грузовой кабине или на внешней подвеске. В короткое время за счет использования дополнительного съемного оборудования базовый Ми-26 можно трансформировать в следующие варианты:

— десантный — обеспечивает доставку 82 десантников (спасателей) с необходимым вооружением (снаряжением);

— санитарный — обеспечивает перевозку на носилках 60 больных и раненых в сопровождении трех медработников;

— противопожарный — предназначается для локализации и тушения пожаров с воздуха, оснащается водосливным устройством ВСУ-15А емкостью 15 м³ на внешней подвеске;

— топливозаправочный — обеспечивает оперативную доставку 14000 л дизельного топлива или авиационного керосина в труднодоступные районы.

Серийное производство Ми-26Т сопровождается дальнейшим совершенствованием бортового оборудования, помогающим расширять возможности вертолета.

Благодаря многофункциональности и надежности вертолеты Ми-26Т нашли широкое применение во многих странах мира. Воздушный гигант перевозит тяжелые грузы, его используют при производстве строительномонтажных работ, строительстве линий электропередачи, антенно-мачтовых сооружений, на тушении городских и лесных пожаров. Опыт эксплуатации показал, что с пожарами Ми-26Т справляется на 70 % эффективнее, чем малые и средние вертолеты, а в выполнении транспортных работ повышенной сложности ему действительно нет равных.

Тяжелый транспортный Ми-26Т незаменим при ликвидации последствий техногенных или природных катастроф, оказании помощи населению в районах бедствия. Мобильность, грузоподъемность и дальность полета Ми-26Т позволяют широко использовать этот вертолет для оказания гуманитарной помощи. Не случайно именно Ми-26 так востребован миссиями ООН в разных странах, на разных континентах.

Наталья KPAEBA

Курс на обновление

MH-60S Sierra

Мировой парк военной вертолетной техники медленно, но верно обновляется. Только в прошлом году было объявлено несколько крупных конкурсов на создание боевых вертолетов. Можно смело сказать, что текущее десятилетие является самым насыщенным (по сравнению с предыдущими тридцатью-сорока годами) и по разработкам военных вертолетов, и по заключаемым контрактам на разработку и поставку винтокрылых машин.

Компания Bell

В 2005 году компания Bell Helicopter выиграла $3,6-миллиардный контракт на производство 368 боевых вертолетов по программе американской армии ARH (Armed Reconnaissance Helicopter). Первый полет Bell-407ARP (военная модификация гражданского Bell-407) состоялся 2 июня 2005 года. Серийно Bell-407ARP будет строиться в Канаде. Поставка вертолета в армейскую авиацию начнется в 2007 году, через семь лет она будет завершена. Первый полет одного из четырех опытных образцов запланирован на первый квартал 2006 года.

Вертолет имеет двигатель Honeywell HTS900 мощностью 900 л.с., оснащен комплектом авионики, включающим в себя, среди прочего, систему FLIR. Вес вертолета — 2560 кг. Несущие элементы конструкции усилены. Машина имеет пилоны для установки вооружения.

Компания Bell участвует и в объявленном Пентагоном тендере на создание нового легкого военно-транспортного вертолета (программа Light Utility Helicopter). Программа вооружения армии новым вертолетом (ее бюджет составляет $1,3 млрд.) предусматривает строительство с 2006 по 2015 год 322 машин. Контракт с компанией-победителъницей будет подписан в апреле 2006 года. Новым вертолетам предстоит выполнение разнообразных задач: перевозка людей и грузов, выполнение специальных заданий во время стихийных бедствий, эвакуация раненых, дозор и разведка. Конкурентами Bell в этом тендере выступают компании Boeing и Lockheed Martin.

Какую именно машину заявить на участие в конкурсе, компании Bell еще предстоит решить: однодвигательный Bell-210, модернизированный UH-1 Ниеу или двухдвигательный Bell-412EP. Вертолет Bell-210 сертифицирован в июле 2005 года, однако он не имеет разрешения на полеты по приборам, что в настоящее время является обязательным требованием к вертолетам американской армии.

Близка к завершению программа Н-1, выполняемая компанией Bell в интересах Корпуса морской пехоты (КМП) США. Планируется переоборудовать 100 вертолетов UH-1N и 180 AH-1W Super Cobra в варианты UH-1Y и AH-1Z соответственно. Особенность программы заключается в обеспечении унификации: около 84 % комплектующих деталей являются общими для обоих вертолетов, включая кабину летчика.

Летные испытания пяти вертолетов (три AH-1Z и два UH-1Y) уже проводятся на базе морской авиации в штате Мэриленд. На конец июня 2005 года общий налет вертолетов составил более 2 тыс. часов, режимы полетов характеризовались перегрузками до 3,5 ед., высотами более 3000 м и скоростью до 410 км/ч. По планам, войсковые испытания машин должны начаться в первом квартале 2006 года.

Вполне возможно, что вертолеты UH-1Y будут производиться по лицензии в Южной Корее. Компания Bell вышла с таким предложением, поскольку корейцы решили у себя дома построить 245 многоцелевых винтокрылых машин. Ударный AH-1Z участвует в турецком (на производство 50 вертолетов) и тайваньском (на 40 машин) конкурсах.

AH-64D Apache

Bell-412EP

Boeing

В 2004 году компания Boeing в рамках программы CHAPS (Cargo Helicopter Airframe Procurement Support) поставила армии США первый из семи поступивших на модернизацию серийный тяжелый транспортный вертолет CH-47F Chinook. Оставшиеся шесть машин первой партии в конфигурации MH-47G для проведения специальных операций были поставлены заказчику весной 2005 года. Вертолеты MH-47G оснащены кабиной CAAS, топливными баками увеличенных размеров, системой для заправки в воздухе, инфракрасным датчиком и радаром. Всего будет модернизировано более 30 вертолетов CH-47F Chinook.

От предыдущей модификации CH-47D вертолет CH-47F Chinook отличается кабиной CAAS типа glass cockpit (производства Rockwell Collins), цифровой системой управления, более мощными двигателями (Honeywell Т55-714А мощностью 4868 л.с.), более высокими летно-техническими характеристиками, упрочненным корпусом и др. Нововведения позволят снизить стоимость эксплуатации и технического обслуживания вертолета.

Всего армия США планирует модернизировать более 300 своих вертолетов. Поставка CH-47F начнется в 2006 году и будет продолжаться до момента завершения программы модернизации. К вертолету CH-47F уже проявили интерес такие заказчики, как Сингапур и Южная Корея.

В июле 2005 года фирма Boeing заключила с американской армией контракт стоимостью $27,2 млн. на проведение третьего этапа модернизации вертолета AH-64D Apache. Цель «мероприятия» — продлить срок службы этих вертолетов до 2030 года. Армейское командование предполагает начать работу над проектом в марте 2006, а начало поставок 597 еще более усовершенствованных AH-64D запланировано на июнь 2010 года.

В ходе третьего этапа модернизации будет применено более 20 технологических новинок, в том числе: модернизированные композитные лопасти несущего винта, двигатели GE T700-701D увеличенной мощности (2000 л.с.), система управления беспилотным летательным аппаратом уровня IV, а также модернизированные системы защиты. В дальнейшем на AH-64D Apache должны быть установлены датчики расширенного диапазона, радар для управления траекторией полета ракет, система совмещения бортовых данных с информацией о закабинном пространстве и др.

Поставки предыдущих версий вертолета AH-64D Apache иностранным заказчикам продолжаются. Специалисты фирмы Boeing оценивают возможности рынка этих машин весьма оптимистически. По их мнению, в ближайшие годы будет продано 200–450 вертолетов AH-64D Apache. В частности, эта модель предложена для турецкого и тайваньского тендеров.

Bell/ Boeing

На вооружение морской пехоты США в 2007 году поступит многопрофильный военно-транспортный конвертоплан MV-22 Osprey, разработанный корпорацией Bell/Boeing. Несмотря на многочисленные аварии и поломки, которые происходили с этой машиной в ходе испытаний (в частности, в 2000 году в результате катастрофы Osprey погибли 23 военнослужащих), командование морской пехоты собирается принять его на вооружение, чтобы постепенно заменить парк устаревших вертолетов. Корпус морской пехоты США планирует приобрести 360 MV-22. В планах корпорации — увеличение количества ежегодно выпускаемых MV-22B Osprey с И в настоящее время до 40 аппаратов в 2011 году.

Займут свое место «в строю» и модификации V-22 Osprey. Предназначенный для специальных операций CV-22 в марте 2005 года уже поступил в распоряжение ВВС США (от MV-22 его отличает наличие топливных баков большей вместимости, радара, способного работать в нескольких режимах, и др.). Всего планируется приобрести 5 °CV-22. Военно-морские силы намерены оснастить свой парк летательных аппаратов 48 поисково-спасательными HV-22 Osprey. В перспективе — производство 180 «летающих командных пунктов» AV-22. Среди потенциальных зарубежных заказчиков конвертоплана — Израиль, Япония и Великобритания.

MV-22B Osprey

UH-60M Black Hawk

Sikorsky

В марте 2005 года командование американской армии приняло решение приобрести свыше 1200 новых вертолетов UH-60M Black Hawk (ранее планировалось лишь переоборудование вертолетов UH-60A и UH-60L в соответствии с современными требованиями). Таким образом, открылась новая страница в истории вертолета Black Hawk и новые перспективы для самой компании Sikorsky. Согласно плану в течение ближайших 15 лет фирма должна изготовить 1227 машин UH-60M. В то же время будет продолжено производство и вертолета UH-60L как для американской армии, так и на экспорт.

Три вертолета UH-60M сейчас проходят лётные испытания. На очереди — еще пять машин. На вертолете установлены более мощные, чем на предыдущих модификациях, двигатели GE Т700 701D, новые композитные лопасти с широкой хордой, позволяющие увеличить полезную нагрузку вертолета, а также комплексная цифровая система авионики.

Компания Sikorsky также продолжает изготовление морских MH-60S, MH-60R и экспортной версии этой модели — S-70B. Первый новый MH-60R Romeo (генеральный подрядчик — компания Lockheed Martin) американские ВМС получили в августе 2005 года. По плану в течение 10 лет будет построено 254 таких машины для замены морально устаревших SH-60B/F. Противолодочный MH-60R Romeo, который можно использовать и для противодействия боевой технике, с мая 2005 года проходит процедуру оценки для оперативной эксплуатации. Ожидается, что в 2006 году вертолет будет принят на вооружение.

Военно-морские силы США также приобретут 237 новых многоцелевых MH-60S Sierra, имеющих одинаковую с Romeo кабину пилотов. Ударная модификация Sierra имеет систему FLIR на турели в носовой части, вертолет оснащен ракетами Hellfire и системой защиты. В 2006 году эта модификация должна быть принята на вооружение. В настоящее время в стадии разработки находится модификация вертолета — минного тральщика.

Винтокрылая военная техника компании Sikorsky востребована и в других странах мира. В 2004 году три S-70B Aegean Hawk с кабиной типа glass cockpit поступили в распоряжение вооруженных сил Греции. В июне 2005 года Турция заказала 12 S-70B, цачало поставок запланировано на 2008 год. В этом же году начнутся поставки шести S-70B в Сингапур.

Два года назад у компании Sikorsky появился первый заказчик военной версии вертолета S-92: Канадские вооруженные силы подписали контракт на приобретение 28 морских МН-92 (в Канаде вертолет получил обозначение CH-148 Cyclone). Машины начнут поступать заказчику в конце 2008 года.

Компания разрабатывает еще одну военную версию вертолета S-92 — Н-92 Super Hawk с двигателями GE СТ7-8Е, системой дистанционного управления, новой программно-аппаратной базой авионики 1553В, повышенной боевой живучестью и более современными системами защиты. Боевая поисково-спасательная модификация НН-92 в настоящее время участвует в конкурсе на поисково-спасательный вертолет для ВВС США создаваемый в рамках программы CSAR-X. Новая модель должна прийти на смену HH-60G Pave Hawk.

В 2003 году компания Sikorsky отправила авиации морской пехоты США последний тяжелый вертолет СН-53Е, а в августе 2005 получила $43-миллионный контракт на продолжение работ по вертолету СН-53Х в рамках программы HLR (Heavy Lift Replacement). Речь идет о строительстве 154 вертолетов. Однако в настоящее время работы над реализацией программы приостановлены.

На экспериментальном заводе дочернего предприятия компании Sikorsky (фирма Schweizer, штат Нью-Йорк) начаты работы над созданием вертолета нового поколения Х2, который будет летать гораздо быстрее существующих. В новой машине используется технология Х2, разработанная компанией для боевых вертолетов класса Comanche. Новый вертолет сможет развивать скорость свыше 400 км/ч, сохранив все основные характеристики, присущие этому типу летательных аппаратов: парение, скоростное маневрирование, вертикальный взлет и посадку. Технология Х2 предусматривает наличие у вертолета двух роторных систем на одной оси, которые вращаются в противоположные стороны, что и позволяет машине летать быстрее без снижения других важных характеристик. Строительство прототипа вертолета будет завершено к концу 2006 года. В те же сроки планируется провести и первые испытательные полеты. По мнению создателей, этот летательный аппарат можно применять и как высокоскоростной ударный вертолет, и как многоцелевой вертолет большой грузоподъемности.

S-70B Aegean Hawk

ЕН-101

Agusta/Westland

С тех пор как в 2004 году в Agusta/ Westland вошла итальянская фирма Finmeccanica, эта компания стала вторым в мире производителем вертолетной техники, чьи доходы в 2004 году составили $3,1 млрд. (из них 92 % — военные заказы).

Итальянское подразделение компании имеет в своем портфеле заказы на 61 легкий многоцелевой вертолет А-109 с двумя газотурбинными двигателями: 20 машин А-109 L0H для Швеции, 30 — для Южно-Африканской Республики (25 из 30 вертолетов должны быть собраны в ЮАР на заводах компании Denel), 11 для Малайзии (в июне 2005 года отправлена первая партия вертолетов).

Восемь боевых А-109 под обозначением МН-68А Stingray сданы в лизинг Службе береговой охраны США. Четыре вертолета, предназначенные для корабельного базирования, поставлены в 2004 году в Нигерию.

Компания Agusta/Westland завершает производство 12 боевых вертолетов А-129 СТВ для итальянской армии, а также работы над модернизацией эксплуатируемых 45 вертолетов А-129. В планах — продолжение модернизации вертолетов этой модели, что предполагает, в частности, замену двигателей R-R Gem на LHTEC CTS800 — такая замена должна обеспечить 30-процентное увеличение мощности.

В Великобритании набирает обороты программа модернизации военной вертолетной техники. Ее стоимость $5,4 миллиарда. В марте 2005 года министерство обороны страны заявило, что в качестве базовой модели для модернизации вертолетного парка Соединенного Королевства выбран (без проведения конкурса) вертолет Future Lynx производства английского подразделения компании Agusta/ Westland. Future Lynx — дальнейшее развитие модели Super Lynx 300. Этот вертолет имеет модернизированный фюзеляж, оснащен новым двигателем (CTS800), кабиной типа glass cockpit, комплексной системой авионики. Предварительная стоимость контракта оценивается в $1,8 миллиарда.

Компания Agusta/Westland активно продвигает свои военные вертолеты на мировой рынок. Шесть машин Super Lynx 300 уже поступили на вооружение ВМС Малайзии, два — ВМС Таиланда, четыре вертолета поступят в ЮАР. В настоящее время осуществляются поставки 16 вертолетов Super Lynx 300 наземного базирования в Оман. Есть в портфеле компании заказы на 145 вертолетов ЕН-101 (из них 26 — для ВМС США и 14 — для ВМС Японии).

Совместное предприятие Bell/Agusta Aerospace производит сейчас двухдвигательный вертолет среднего класса АВ-139 для коммерческих и VIP-перевозок. Уже поступил заказ на четыре таких вертолета от Корпуса армейской авиации Ирландии. Восемь АВ-139 должны быть поставлены в Объединенные Арабские Эмираты. Обе страны собираются использовать эти машины и при проведении поисково-спасательных операций.

Eurocopter

Компания Eurocopter (дочернее предприятие концерна EADS) до сих пор является крупнейшим в мире производителем вертолетов с ежегодным доходом 2,78 миллиарда евро, 47 % из которых приходится на военный сектор. Оборонный рынок приобретает для этой европейской компании все большую значимость. В 2006 году на долю военного сектора придется половина от общей суммы заказов — $3,24 млрд. Покупателям компания предлагает военные версии вертолетов гражданского назначения: AS-550 и AS-555 Fennec (созданы на базе AS-350/355 Есигеий), ЕС-635 (модификация ЕС-135), AS-565 Panther (создан на базе AS-365 Dauphin), AS-532 и ЕС-725 Cougar (модификация вертолетов AS-332 Super Рита и ЕС-225).

Продукция компании Eurocopter пользуется спросом на рынке военной техники. Китайская армия предполагает приобрести свыше 50 легких однодвигательных машин учебной модификации ЕС-120Е (под обозначением НС-120 они производятся по лицензии компанией Hafaei Aviation Industry). Болгария в январе 2005 года заказала 12 вертолетов AS-532AL Cougar для своих ВВС. Восемь из них будут использоваться в качестве транспортных, четыре — при проведении разведывательных операций. Для болгарского флота будет закуплено шесть машин AS-565MB Panther. Винтокрылые машины предполагается использовать при проведении противолодочного дозора и поисково-спасательных операций. В июне прошлого года две «Пантеры» отправлены в Мексику, заказчик — Военно-морской флот.

Самые крупные военные программы компании Eurocopter — это ударный вертолет Tiger и морской транспортный вертолет NH-90, выпускаемый консорциумом NH Industries. В марте 2005 года свой первый Tiger НАР (вертолет воздушной поддержки) получила французская армия. Через месяц вооруженные силы Германии стали обладателями Tiger UHT — противотанкового варианта машины. Обе страны заказали по 80 вертолетов.

В декабре 2004 года было принято решение о продолжении работ над многоцелевым вертолетом Tiger HAD. Вертолет оснащен двумя двигателями MTU Rolls-Royce Turbomeca MTR390, на 14 % более мощными, чем двигатели вертолетов предыдущих модификаций. Двумя основными заказчиками Tiger HAD пока остаются Испания (24 вертолета) и Франция (40 вертолетов). Вертолет Tiger предложен турецким вооруженным силам.

Начались поставки вертолетов Tiger в Австралию. Эта страна заказала 22 Tiger ARH (разведывательная модификация). В настоящее время в Австралии на заводах дочернего предприятия Eurocopter — Australian Aerospace идет сборка восемнадцати вертолетов Tiger ARH.

Недавно созданное подразделение компании Eurocopter в Японии выиграло открытый конкурс на оснащение японской береговой охраны вертолетами ЕС-225 — это последний вариант семейства машин Super Puma.

NH-90

AS-565MB Panther

Компания HAL

Крупнейшая индийская авиационная корпорация HAL (Hindustan Aeronautics Limited) увеличивает выпуск усовершенствованного легкого вертолета (ALH) Dhruv с 18 до 30 машин в год чтобы удовлетворить потребности своего заказчика — Вооруженных сил Индии, а также заказчиков из других стран. Два вертолета ALH уже поставлены для Королевской армии Непала, один VIP-вариант сдан в лизинг Израилю.

В настоящее время компания HAL работает над многоцелевой боевой версией вертолета Dhruv (5,5 т) — с пушкой и контейнерами для ракет. Первый опытный вариант с тандемным расположением сидений — легкий ударный вертолет (LCH) должен быть готов к началу 2007 года. Эта машина бу-.дет иметь лучшие характеристики при полетах на больших высотах, чем Ми-25 и Ми-35, состоящие сейчас на вооружении индийских ВВС. На вертолете LCH предполагается использовать двигатель Turbomeca ТМ-333 мощностью 1000 л.с.

Параллельно с этой программой идет переоборудование других вертолетов, выпускаемых Hindustan Aeronautics по лицензии: Cheetah (SA-315B Alouette II фирмы Aerospaciale) и Chetak (SA-316B Lama).

Компания HAL планирует также провести модификацию 200 вертолетов Chetak и 35 °Cheetah, состоящих на вооружении индийской армии. Вместе с тем не будет приостановлено и производство этих лицензионных вертолетов: по меньшей мере 100 машин придут на замену стареющей технике.

Для обновления парка вертолетов Индия планирует приобрести зарубежные модели. В настоящее время заканчивается конкурс на производство 197 легких вертолетов. Его участниками являются фирмы Bell (вертолет Bell-407), Eurocopter (AS-550) и «Камов» (Ка-226).

Kawasaki Heavy Industries

Японская компания Kawasaki Heavy Industries (KHI) разрабатывает новую модификацию многоцелевого разведывательного вертолета 0Н-1. Этот вертолет должен прийти на смену Fuji/Bell UH-1J. Компания провела переговоры с несколькими западными фирмами, которые могли бы принять участие в создании новой кабины, системы управления и авионики. Японцы планируют начать переоснащение вертолетного парка в 2010 году.

Компания KHI готова начать сборку вертолета Bell UH-101 Ниеу (в Японии он имеет обозначение KHI-01). Первый вертолет уже доставлен на завод компании в городе Гифу. К марту 2006 года машина должна быть передана заказчику. Электронная система Oasis АМСМ, которой планировалось оснастить первые одиннадцать вертолетов KHI-01, будет устанавливаться на эту машину не ранее 2011 года.

Корпорация NH Industries

Корпорация включает в себя компании Eurocopter (62,5 %), Agusta/Westland (32 %) и Stork Fokker (5,5 %). В 1985 году Франция, Италия, Германия и Нидерланды подписали соглашение о совместной разработке вертолета, получившего обозначение NH-90, и с тех пор интерес к этому вертолету не ослабевает.

В настоящее время в портфеле заказов NH Industries 357 заказов на NH-90, владельцами вертолета собираются стать 12 стран. Среди последних заказчиков — Австралия, которая в июне 2005 года подписала контракт на приобретение 12 вертолетов с началом поставок в 2007 году, и Испания, объявившая в мае 2005 года о своем желании приобрести партию NH-90 в количестве 45 машин.

Развитие программы набирает темпы: первые серийные NH-90, собранные Eurocopter France (для Финляндии) и Agusta/Westland (для Италии), совершили свои первые полеты в сентябре 2004 года. Первый NH-90, произведенный в Германии, поднялся в воздух в мае, а первый NH-90 для Вооруженных сил Швеции — в марте 2005 года. За ним последовал полет первого греческого вертолета. Первая из 50 винтокрылых машин, которые будут собраны на заводах финской компании Patria, поднялась в небо в июле прошлого года.

Вертолет NH-90 с системой дистанционного управления производится в двух модификациях: вертолет NATO Frigate (NATO Frigate Helicopter — NFH) и тактический транспортный вертолет (Tactical Transport Helicopter — ГГН) с двигателями T700/T6E1 производства General Electric/Avio и RTM322-01/9 производства компании Rolls-Royce Turbomeca.

Франция заказала 27 вертолетов NFH, Германия — 80, Италия — 70 NH-90TTH и 46 NFH, Нидерланды — 20 NFH, Австралия — 12 (8 из них будут собраны австралийской компанией Aerospace), Финляндия — 20, Греция — 20, Португалия — 10 и Швеция — 18. Норвегия сделала 14 заказов на вертолеты NFH.

W-3 Sokol

PZL-Swidnjk

В декабре 2004 года польский завод начал поставки Военно-воздушным силам страны легких однодвигательных вертолетов SW-4. Эти машины заменили Ми-2, использовавшиеся как учебные вертолеты. Поставки должны закончиться в 2009 году. На заводе также идет модернизация 30 вертолетов W-3W и W-3WA состоящих на вооружении польской армии. Программа предусматривает оборудование вертолетов кабиной типа glass cockpit, установку навигационной системы, системы цифрового управления двигателем и прицельной системы. На вертолете также будет установлена пушка. В июне 2006 года должно закончиться изготовление первого варианта машины. Продолжаются поставки 20 вертолетов W-3 Sokol для вооруженных сил Ирака, в том числе 4 VIP-версии, 4 поисково-спасательных и 12 военной модификации данной модели.

Новые конкурсы, новые контракты

В апреле 2006 года должен быть назван победитель в конкурсе на производство и поставку 322 вертолетов (стоимость контракта $1,3 миллиарда) в рамках программы Light Utility Helicopter (легкий многоцелевой вертолет). В тендере участвуют компании Bell (вертолеты Bell-210 или Bell-412), EADS North America (UH-145, американская версия вертолета ЕС-145) и Lockheed Martin (MD Explorer). Возможно, в соревнование включится и Agusta/Westland со своими вертолетами А-119 или А-109.

Следующий на очереди — конкурс на производство 141 военного поисково-спасательного вертолета для армии США (программа CSAR-X). Стоимость контракта, который заключит компания-победитель, составляет около $11–12 миллиардов. В борьбу вступают компании Boeing со своей модификацией вертолета MH-47G Chinook НН-47, Lockheed Martin, предлагающая усовершенствованную версию US-101 (эта машина выиграла конкурс на вертолет для президента США), и Sikorsky с модифицированным для нужд военной программы вертолетом S-92 (новая версия имеет обозначение НН-92). Корпорация Bell/Boeing, надеясь, что наряду с вертолетами военные заинтересуются и летательными аппаратами с поворотным винтом, предлагает на этот конкурс CV-22 Osprey.

Контракт на производство 70 новых вертолетов средней грузоподъемности, по-видимому, будут оспаривать компании Agusta/Westland (вертолет ЕН-101 Merlin), NH Industries (NH-90), Sikorsky (CH-53X) и, возможно, Boeing (CH-47).

Правительство Турции близко к тому, чтобы принять решение по конкурсу на производство 50 ударных вертолетов, стоимость контракта $1,5 миллиарда. Среди участников конкурса — компании Agusta/ Westland (вертолет А-129 International), Denel (CSH-2 Rooiwalk), Eurocopter (РАН-2/ НАС Tiger), фирма «Камов» (Ка-50) и МВЗ им. М.Л. Миля (Ми-28).

Южная Корея в октябре 2006 собирается объявить имя своего партнера по производству 245 многоцелевых вертолетов. Предложения о сотрудничестве в создании 6,8-тонного летательного аппарата поступили от компаний Agusta/Westland (военная модификация вертолета А-149), Bell и Eurocopter.

Кроме того, правительство Южной Кореи выбрало Eurocopter в качестве партнера компании Korea Aerospace Industries (KAI) по разработке перспективного военно-транспортного вертолета. Разработка машины начнется в 2006 году и продлится пять лет. Должно быть построено 245 вертолетов. Доля Eurocopter как основного партнера KAI в этой программе составляет 30 % на этапе разработки и 20 % на этапе производства. В ближайшие 20 лет потребность в таких многоцелевых вертолетах на мировом рынке может составить 250 машин.

В предстоящее десятилетие на мировом рынке может быть продано 9237 вертолетов на общую сумму $74,8 млрд. Такой прогноз делает американская исследовательская фирма TIL Group. Суммарный объем реализуемых на рынке гражданских машин прогнозируется на сумму $12,5 млрд. (4570 единиц), военных вертолетов — на $62,3 млрд. (4667 единиц). Оценки американских специалистов подтверждают наметившуюся тенденцию «разогрева» мирового вертолетного рынка, в том числе и его европейского сегмента.

По материалам зарубежной печати.

Перевод с английского Александра ТОКРАНОВА

Винтокрылые труженики

Ми-26

Западные фирмы — эксплуатанты вертолетной техники все больше убеждаются в том, что российские винтокрылые машины прекрасно справляются не только с перевозкой грузов, им «по плечу» решение самых разнообразных задач. Компания «Сахалинские авиатрассы» — совместный российско-английский проект. Авиапарк компании состоит из пяти вертолетов Ми-8МТВ, двух Ми-8Т и трех самолетов Dash-8, выполняющих рейсы на материковую часть России и в Корею. Туманный Альбион в «Сахалинских авиатрассах» представляет Bristow Helicopters. Сотрудник этой компании Алан Блейк, он же председатель «Сахалинских авиатрасс», поделился своими впечатлениями о работе в России на страницах одного из номеров журнала Flight International за 2005 год.

«Мы хотели расширить сотрудничество с Россией, а Сахалин — один из перспективных регионов мира. Сахалинская энергетическая инвестиционная корпорация является совместным предприятием с компанией Shell — нашим главным клиентом в этом регионе. В 2003 году мы начали переговоры о заключении контракта на предоставление этой корпорации транспортных услуг. С учетом интересов наших клиентов мы решили несколько усовершенствовать вертолеты марки «Ми». Для начала в целях повышения безопасности полетов в кабинах были установлены кресла с высокими спинками и поясноплечевыми ремнями. Затем на одном из вертолетов Ми-8МТВ-1 была установлена комплексная бортовая система контроля и диагностики HUMS, ныне обязательная для самолетов и вертолетов, которыми летают сотрудники Shell и других крупнейших западных компаний. В планах — оборудование этой системой и других винтокрылых машин, эксплуатирующихся на острове.

Финансировала этот проект Сахалинская энергетическая инвестиционная корпорация.

По словам Алана Блейка, на Сахалине вертолеты без работы не останутся. «Мы уже используем свой вертолетный парк не только на выполнении заданий энергетической корпорации, но и на проведении поисково-спасательных работ, транспортировке больных из отдаленных частей острова в больницы крупных городов. Сейчас, когда у нас есть опыт эксплуатации вертолетов Ми-8, мы будем искать и другую работу, может быть, по заявкам ООН.

Вертолеты марки «Ми» произвели на нас очень хорошее впечатление: они безотказно работают в экстремальных температурных условиях, с которыми нам приходилось сталкиваться: от минус до плюс 40 °C».

Надежность российских вертолетов хорошо известна на западе. Спрос на них был и есть. Большая часть российских вертолетов, работающих в западных авиакомпаниях, используется на строительстве объектов разного назначения и в борьбе с пожарами: Ка-32 работают в Испании и Греции, Ми-17 — в Португалии и Турции. Ми-26Т уже пять лет используются в Греции на тушении лесных пожаров. Однако вертолеты западных фирм — в особенности «летающий кран» Erickson S-64 — составляют им в Европе сильную конкуренцию.

Авторы статьи в журнале Flight International считают, что «представительство» российских вертолетов в гражданском секторе Запада могло бы быть более весомым. Сдерживающим фактором они называют то, что лишь небольшое число гражданских винтокрылых машин российского производства ежегодно предлагается на продажу или в аренду. Это результат того, что гражданские машины составляют незначительную часть продукции заводов-производителей. До 98 процентов их производственной мощности отдано на удовлетворение военных потребностей.

Комментируя нестабильность работы компаний, предлагающих российские модели вертолетов европейским (и не только) эксплуатантам, исполнительный директор бельгийской фирмы Skytech Тьерри Лаханский замечает: «В основном это происходит потому, что новичкам часто недостает опыта при заключении международных или межправительственных контрактов». По его словам, таких компаний, как Skytech, имеющей более чем пятилетний опыт работы с Россией, на западе не более пяти. Бельгийцы занимаются большегрузными перевозками с использованием Ми-26 с 1991 года, сегодня Skytech работает в 33 странах.

В 1992 году Skytech попыталась сертифицировать Ми-26 в Бельгии. Но в то время Московский вертолетный завод переживал далеко не лучшие времена, и проект отложили на неопределенное время. Тем не менее, бельгийская фирма получила все руководства по летной эксплуатации на английском языке и сейчас владеет детальной технической информацией об этом вертолете. «Мы работаем с Ми-26 под российской регистрацией повсюду в Европе, в каждом отдельном случае имея дело с местными регулирующими авиационными инстанциями», — говорит Лаханский.

Бельгийская Skytech также широко использует российские Ка-32. В Азии они применяются при транспортировке грузов на внешней подвеске (к примеру, на доставке специального оборудования в отдаленные районы) и тушении пожаров. Skytech уже много лет эксплуатирует Ка-32 в Малайзии и Папуа-Новой Гвинее. В этой стране местная компания-эксплуатант добилась сертификации арендованных вертолетов Ка-32А и Ка-32А1.

В 1999 году Ка-32А11ВС стал использоваться канадской фирмой VIH Logging Ltd. на трелевке леса. Несколько позднее та же модель Ка-32 проложила себе путь на европейский рынок. Компания Heliswiss стала первым оператором, сертифицировавшим Ка-32А12. В настоящее время (в сотрудничестве с немецкой Helog) эта компания эксплуатирует два вертолета Ка-32 на трелевке леса в Альпах.

В мае 2004 года четыре вертолета Ка-32А12 были зарегистрированы за компанией Helisureste в Испании. В начале 90-х годов Helisureste взяла в аренду шесть вертолетов, работавших до этого на Украине и в Болгарии. «Пятитонная полезная нагрузка и устойчивое управление делают эти вертолеты идеальными летательными аппаратами при сильном ветре и турбулентности, которые часто возникают при лесных пожарах, — отмечает на страницах журнала Flight International коммерческий директор Helisureste Антонио Мартинес. — После выдачи канадской и швейцарской лицензий получить испанскую было легче, чем ожидалось, кроме того, фирма «Камов» оказала нам хорошую поддержку в техническом обслуживании и подготовке персонала». Летом 2005 года на юге Европы было особенно много лесных пожаров, и борьба с ними стоила больших усилий. Но Helisureste справилась с этой трудной задачей с помощью камовских машин. «Мы могли сбрасывать 4,5 тонны огнетушащего раствора за один раз, — подчеркнул Мартинес. — Вертолеты великолепно выполняли работу в жару и на большой высоте, не создавали никаких проблем для пилота при постоянно меняющемся боковом ветре. Эти вертолеты очень надежны. Они настоящие труженики».

В последнее время большим спросом стали пользоваться водосливные устройства производства фирмы Simplex Manufacturing, совместимые с Ка-32. «Вертолет зачерпывает около 3 тонн воды, — поясняет директор фирмы Helisureste по маркетингу Стив Даниэле. — Мы работаем напрямую с фирмой «Камов» и хотим создать большую по размерам систему емкостью 5 тонн при полезной нагрузке 5,5 тонны. Тогда Ка-32 сможет «потягаться» с Ми-26».

Ка-32

Ми-8

Одной из проблем продвижения вертолетов российского производства на мировом рынке является их сертификация в соответствии с западными требованиями. Исполнительный директор компании Skytech Тьерри Лаханский считает, что сертификация — это по большей части вопрос политики, умения достичь договоренности, поскольку российские машины создаются уже с учетом соответствия нормам летной годности FAR-29 и -33. Получение Ка-32 сертификата летной годности в Канаде это доказывает. Не является проблемой в настоящее время и подготовка экипажей для работы на российских вертолетах. По крайней мере три компании занимаются обучением летчиков для работы на вертолетах марки «Ка» и «Ми». Фирма Skytech, в частности, готовила непальских пилотов для работы на Ми-17, конголезских и корейских для Ми-26, американские, новозеландские и австралийские пилоты проходили здесь обучение на Ка-32.

Находящаяся в Торонто фирма Concord XXI организует ознакомительное обучение британских и американских экипажей на Украине в Кременчугском летном училище. Российская компания «СПАРК» в Санкт-Петербурге проводит обучение экипажей Ми-17 на авиатренажере высокой степени подобия со сферической системой визуализации.

Запасные части для российских вертолетов, работающих в разных странах мира, также не являются проблемой. Холдинговая компания «Камов» в настоящее время создает сеть своих центров обслуживания, которые будут обеспечивать запчастями и материалами, решать вопросы годности к летной эксплуатации, ремонта основных узлов, обеспечивать публикации о новейших методах технического обслуживания, а также предоставлять свежую информацию в помощь эксплуатантам вертолетов за пределами России.

Единственным «минусом» российских машин авторы статьи в Flight International считают их цену, которая не только очень выросла за последние десять лет, но и продолжает расти. Если в 1992 году экспортный Ми-17, построенный в Казани или Улан-Удэ, стоил менее $1 млн., то сегодня уже — $5 млн. И все же это гораздо ниже цены западного аналога такого вертолета, кроме того, Ми-17 имеет лучшие характеристики и менее капризен в обслуживании.

Перевод с английского Игоря АЛЕКСАНДРОВА

МНЕНИЕ

Инженер на летном поле

В.А. Митин

«Осенью 2005 года в Ухте снег лег поздно, поэтому белые зайцы, иногда пробегающие между вертолетами, были хорошо видны. Покой, почти идиллия. Но тех, кто приходит сюда каждый день на работу, эта картинка обмануть не может. Для инженера-механика это поле не только летное, но в какой-то степени и «минное», поскольку от инженерной службы, ее внимательности и профессионализма во многом зависит безопасность полетов». С таких слов начинает свои заметки, скорее, мысли вслух заместитель директора по инженерно-авиационной службе Ухтинского филиала «Газпромавиа» Владимир МИТИН.

Крайний в цепочке

Крайний в цепочке из многих тысяч людей, делающих, а потом ремонтирующих вертолет — инженер-механик. Он — «стрелочник», который, как это ни громко звучит, на своем рабочем месте отвечает за результаты экономических «экспериментов» в нашей стране последних пятнадцати (а может, больше) лет. Поэтому летное поле для него уже много лет не летное, а минное. Каждый полученный из ремонта вертолет, двигатель, агрегат — мина замедленного действия, которая обязательно рванет. Основная задача инженера — найти «взрыватель», то есть по незначительным косвенным признакам упредить развитие аварийной ситуации. Инженер должен не только обладать опытом и знаниями, но и какой-то особой изощренной интуицией, он должен владеть искусством обеспечения безопасности полетов. «Выбить» инженеров с эксплуатации — значит сделать нормой «опасность полетов». А в последнее время явно наблюдается тенденция на «выбивание», а иначе зачем инженеров обложили со всех сторон бумажной работой, ворохом бумаг? Зачем страховые общества сулят при уходе на пенсию надбавку? Уйдут инженеры, болеющие душой за дело, кто останется? Или что останется на поле? Какая техника? Наша? Сомневаюсь: все флаги в гости будут к нам.

Попытаюсь рассказать о своем опыте, накопившемся за десятилетия работы, о том, как он пригодился в период второго пришествия капитализма в Россию. И начну я с рассказа про балку, про хвостовую балку вертолета, которая плавно переходит в концевую.

Свою вертолетную жизнь я начал с Ми-б. Поразительная машина. Балка Ми-6 изнутри напоминает тоннель метрополитена. Самой сложной работой на вертолете этого типа был осмотр лопастей и рулевого винта. Высоко, скользко. До стабилизатора еще можно дойти по балке, а вот обратно возвращаться страшно. Падали, не раз падали, но Бог миловал. На Ми-26 поверх балки проходит рифленая дорожка. Работать безопасней.

Для осмотра хвостового редуктора и хвостового винта (почему-то на Ми-6 и Ми-10 винт называется хвостовым, на других типах вертолетов рулевым) на «шестерке» была предусмотрена дюралевая стремянка длиной метров 10–12, похожая на цирковую трапецию. Летом она прогибалась под техником, а зимой, когда он был, в «космической экипировке», порой ломалась. Как говорил один мой знакомый, совершивший полет с высоты 10 метров: «Лечу и вижу, что еще далеко падать».

Авария Ми-26 в джунглях Папуа — Новой Гвинеи, 1991 г.

Я буду долго гнать велосипед

Первую «восьмерку» я выпустил в небо 24 июля 1970 года. Чем горжусь. Потом были Ми-6А, Ми-10К, Ми-26Т, само собой, Ми-2. «Восьмерка» поражала своей «примитивной гениальностью», авиационная братия потянулась на нее, предпочитая другим машинам.

Однажды летом 1970 гнал я на велосипеде на летное поле. Вижу, взлетает Ми-8, но что это с его балкой? Она прогибалась, как консоль! Амплитуда колебаний все возрастала и возрастала. Моя попытка догнать на велосипеде вертолет вызвала здоровый смех у всех наблюдавших за моими действиями.

Экипаж Ми-8 отлетал полный летный день без замечаний. Однако с балкой что- то творилось, я сам видел! Неужели флаттер? «Записки сумасшедшего» из палаты номер шесть. Я тогда промолчал. Боялся насмешек, а на какую еще реакцию мог рассчитывать инженер, только что закончивший институт?

В том году была еще одна история с Ми-8. Командир вертолета на взлете на высоте 25 метров затормозил несущий винт. На борту было 20 пассажиров. Когда по прилете на базу я открыл капоты, то увидел, что тормоз расплавился. Запчастей на этот вертолет не было. Благо, чертежные номера тормоза НВ с Ми-4 и Ми-8 были одинаковыми. Проверили, что возможно, и аппарат залетал. Через некоторое время этот борт СССР-22152 сожгут при выполнении санзадания в районе Воркуты.

…Через год, в 71-м, в Салехарде произошла катастрофа с Ми-8: на взлете отвалилась балка. И вспомнились моя погоня на велосипеде и торможение винта на взлете.

Вспоминается и такой случай, произошедший на Ямале. На новейшей «восьмерке» несущим винтом на бреющем полете отрубило балку. Такой кучи хлама раньше мне видеть не доводилось. Но «милевцы» народ упорный. И придумали свои хитрости против этой беды. Стали расти ресурсы. Одна модификация сменяла другую. Но вот снова несколько раз промелькнула информация о рубке балок. Надо быть воистину «умельцем», чтобы показать этот смертельный фокус. Балка, какая бы жесткая она ни была — работает, дышит как живая. Вогнать машину в ситуацию, когда балка «машет» вверх, а лопасти «заваливаются» вниз, ей- богу, дано не каждому.

Позволю себе некоторое отступление, тоже о вертолетах и людях. Есть у нас такая национальная традиция — хороших советов не слушать, тем более когда их делает инженер, хоть и с опытом, но уже вроде бы «устаревший» (это я о себе).

Итак, середина девяностых годов. Летное поле. На одном из Ми-8 выявили повышенное содержание металлической стружки в главном редукторе. Сделали, что положено, — результата нет.

— Ребятки, а вы замените муфту свободного хода, — говорю.

На мой совет никто не среагировал. И тут началось «кино». К вертолету подогнали огромный подъемный кран, подняли его за рым-гайку, цепями привязали техника к подредукторной раме (машина, как положено, опустила нос на пикирование, пришлось поднять ее метра на четыре). Звеня «кандалами», техник изощрялся в замерах — зрелище не для слабонервных. И вот вроде замерил, вертолет на бетоне. Но для подтверждения своих экспериментальных данных на заводы и в КБ все же направили телеграммы: «Срочно сообщите данные соосности валов двигателей и редуктора на вертолете Ми-8 в подвешенном на рымгайке состоянии». Бессонные ночи инженерам в КБ были обеспечены.

Авиационный мир тесен, вскоре об ухтинском «цирковом номере» — замерах соосности в воздухе знали не только в стране, но и за ее пределами. И много раз потом на разных языках я слышал:

— А ну-ка, расскажи, как вы в Ухте замеряете соосность.

— Не могу. Секретный патент. Достояние республики.

…А на Ми-8, как и нужно было сразу сделать, заменили муфту. И машина залетала.

Разрушение рулевого винта и хвостовой балки на вертолете Ми-8, 1972 г.

Про балку

В моей шестидесятилетней жизни были моменты, которые я как инженер по эксплуатации не забуду никогда. Один из них — подготовка Ми-26Т к эксплуатации в Папуа — Новой Гвинее в 1990 году.

Наш Ми-26 по контракту должен был заниматься в этой стране перевозкой крупногабаритных и тяжелых грузов, как правило, больше 20 т (а это максимальная грузоподъемность вертолета). Транспортировка таких тяжестей Ми-26 была не по плечу: превышение максимального взлетного веса грозило катастрофой. Работающие здесь же «Чинуки» стали наступать нам на пятки. И тогда кто-то из наших, чтобы уменьшить общий вес вертолета, решил снять с него аппарель и створки. С таким решением я как инженер согласиться не мог, но, как говорится, начальству видней — сняли. Вертолет больше не опирался всею мощью своей гидравлики в покрытие стоянки. Страхующих стояночных подъемников, как на Ми-6, вертолет не имел. Было ясно, что на загрузке или выгрузке при изменении центровки машина может потерять устойчивость и завалиться на хвост (только этого мне не хватало для полноты жизни!). Однако мне досталась другая проблема.

Подготовили вертолет и полетели. Вдруг в тамбур гермокабины влетел перепуганный насмерть техник.

— Что там, пожар? — спросил я.

Балка…

— Что балка?

— Посмотри сам!

Вышел я в пустую грузовую кабину, прошел к обрезу рампы. Внизу, в разрывах облаков, мелькали горы, покрытые джунглями. Взялся рукой за шпангоут и глянул на балку. Мать моя женщина! Она крутилась, как рыбий хвост. Амплитуда колебаний была очень большая. Балка уходила вверх и влево с каким-то кручением и, как бы подумав, отваливаться или нет, ныряла вниз с вывертом вправо по полету. На Ми-6 у балки таких фортелей не было: там она вибрировала, скорее, дрожала в такт вибрации вертолета. Не совсем уверенно я добрался до гермокабины.

— Видел?

— Видел. Конструкция новейшая. Все так и должно быть, — успокоил я собеседника. А что еще я мог сказать?

В Шереметьево-1 я прилетел из Новой Гвинеи в середине сентября. Ожидая самолета на Север, встретил своего однокурсника по Рижскому институту инженеров ГА Володю Колобанова. Он после окончания института остался в Риге и работал в филиале ГосНИИ ГА. На своих стендах проводил статические испытания хвостовой балки Ми-26. Как говорится, на ловца и зверь бежит. Поделился своими размышлениями по поводу балки.

Поскольку на Ми-26 балка по некоторым соображениям подрезана снизу, в разрезе она напоминает профиль крыла большого утолщения и в полете в условиях косой обдувки начинает работать, как крыло, то есть создает подъемную силу. Теоретически возможна ситуация (например, сброс тяжелого груза с подвески), когда при махе балки вверх облегченный вертолет рывком меняет высоту и на какие-то мгновения проваливается вниз (и тут жди беды).

Однокурсник выслушал мои дилетантские суждения (но на то мы и инженеры от эксплуатации, чтобы вовремя заметить любые отклонения в работе аппарата и, не найдя объяснения, обратиться с вопросом к узкопрофильным специалистам) и, как ни странно, в целом с ними согласился.

В октябре 1990 года на Ростовском вертолетном заводе была представительная конференция по обобщению опыта эксплуатации Ми-26, в том числе за рубежом. Дали слово и мне. Было что рассказать, поэтому историю про балку, свои выводы относительно причин ее «неправильного» поведения я оставил под конец: знал, чем это закончится. «С балкой-то что-то нужно делать, — сказал я, завершая выступление, — ненормально она работает».

И тут началось «избиение младенца». Все навалились на инженеришку из Ухты, который имел наглость влезать в конструкторскую «епархию», делать какие-то свои выводы и рекомендации по доводке балки… В перерыве ко мне подошел с товарищеским сочувствием только представитель Министерства гражданской авиации на Ростовском вертолетном Владимир Яковлевич Муравьев.

Однако время показало, что не так уж я был не прав: ряд событий заставил остановить эксплуатацию немногочисленного еще парка Ми-26 и доработать балку. Вертолет стал безопасным. Нормальный процесс при эксплуатации. Всякий тип вертолета проходил через доработку, порой и по несколько раз. Это одна из причин, почему вертолеты имеют жизненный цикл больше, чем самолеты.

И снова возвращаюсь к конференции: интересно, ни один из присутствующих не возмутился тому, что с вертолета Ми-26, который мы эксплуатировали в Папуа, была снята аппарель. Между тем в апреле 1991 года на точке в горах Ми-26 при разгрузке с работающими двигателями в результате изменения центровки опустился на хвост. Рулевой винт разлетелся. Хвостовая балка, не рассчитанная на такие нагрузки, вышла из строя. Западные газеты наслаждались.

Исправлять чужие ошибки, восстанавливать машину было поручено мне. Задача очень сложная. За помощью обратился к милевцам и ростовчанам.

…Как говорится, нет худа без добра. Не случись этой аварии, не познакомился бы я с удивительными и выдающимися людьми: ведущим конструктором Ми-26 В.В. Шутовым, генеральным директором Ростовского вертолетного завода Михаилом Васильевичем Нагибиным. Когда я представился, Нагибин вдруг сказал:

— А ведь мы давно знакомы.

Достал какую-то папку, раскрыл.

— Твои письма по поводу балки?

— Мои.

— Очень толково, и многие из твоих предположений пригодились.

За 20 дней в джунглях вклепали новую балку, заменили главный редуктор и кучу агрегатов. Возглавлял бригаду ростовчан выдающийся организатор вертолетного производства, старинный мой знакомый Эдвард Михайлович Пашкин. Бригада была такая: Ф.И. Мягков — инженер по спецоборудованию, Н.В. Сорокин — лопастник, Р.Ф. Волошин — специалист по трансмиссии, Р.В. Лаптев — специалист по управлению, А.П. Акименко — клепальщик, да нас, ухтинцев, семь человек. Неоценимую помощь оказали нам американцы из фирмы, «Шеврон» — их летчики несколько дней держали воздушный мост через горный перевал, перебросили по воздуху все наше огромное хозяйство к месту назначения.

…Любить можно один раз в жизни, все остальное — вариации. Все, кому довелось работать и летать на Ми-2 6, считают этот аппарат единственной в своей жизни любовью. Над Ухтой проходит международная трасса. В ясную погоду это как проторенная дорога. Конечно, Ми-26 в небе над Ухтой сегодня — это уже совершенно другая машина, нежели вертолеты первых серий. Однако «голос» этого вертолета не перепутать ни с чьим другим. Вот он, красавец, идет на трех тысячах!

В.А. Митин у вертолета Ми-6 с разрушенной концевой балкой, Ямал, 1987 г.

Разлом балки на Ми-8, Ямал, 1987 г.

Неисповедимы пути господни

Последнюю конференцию по качеству ремонта генеральный директор СПАРКа Ю.А. Борисов построил так, чтобы избежать традиционной «драки» между ремонтниками и эксплуатационниками. Молодец! Сотрясали воздух, работая по секциям, да и то недолго. Победила дружба. Да и что говорить, если и мы, и они с точностью плюс-минус 100 часов знаем, когда и какой агрегат откажет. В самые сильные морозы обязательно откажет подогреватель К0-50, и если на борту окажетесь в ботиночках, то танец «маленьких лебедей» на высоте нескольких сот метров обеспечен. Все знают, что электродвигатель МВ-1200 отказывает через 300 часов, но вот в каком полете он откажет, предсказать невозможно. И старушка «восьмерка», бывает, вспоминает бурную молодость и показывает свой характер даже в мелочах.

Наш пилот-инструктор Сергей Васильевич Баюков (за глаза его все, любя, зовут Байдуков, однако своего Чкалова на фирме пока нет) год назад летел на Ми-8 где-то в районе Вологды. И тут сначала бортмеханик, а потом и «девочка» (речевой информатор) начинают приставать к Сергею Васильевичу с напоминаниями о давлении и температуре масла в редукторе. Баюков значения напоминаниям не придал, поскольку вологодская полоса была под боком. Сел и «набезобразничал» — залил дефицитнейшим маслом полосу, рулежку и стоянку. И все из-за мелочи. В полете компрессор АК-50, который стоял и стоит на всех отечественных и иностранных воздушных судах, отлетел от картера редуктора, прихватив его кусок, и грохнулся на верхнюю палубу. Масла в редукторе осталось литров десять, так что у Сереги на размышления было еще минуты две до встречи с Богом. Из-за такой «мелочи» в Вологду выехал директор по качеству СПАРК М.Е. Чуприн.

Четыре дня, как мальчишку, с утра до вечера гонял Чуприн Баюкова по «рингу». На пятый день перед последним ударом гонга «гладиаторы» подписали документы о полной победе эксплуатации в этом «конкурсе знатоков». Результатами расследования, а потом и исследования АК-50 были обескуражены многие специалисты на многих предприятиях. Коллеги! АК-50 — штука очень опасная. Не шутите с ним.

Про Ми-2 тоже есть что порассказать. Совсем недавно сижу я в кабинете, дверь открывается, входит техник-бригадир Володя Тюрнин и молча кладет на стол четыре срезанных стыковочных болта. Говорит, что с хвостовой балки Ми-2. Ну никакого уважения к начальству! С утра норовят испортить настроение. Идем вместе в цех.

Вертолет Ми-2 по своей конструкции и компоновке самый крепкий из всех, какие знаю. Много их битых приходилось вытаскивать из тайги. Ляжет на бок, лопасти и перья на хвосте поломает, помнет подвесной бак и крышку аккумуляторного отсека, но чтобы лишиться балки — такого унижения он допустить не мог. А тут стоит на своих ногах и, как виноватый щенок, поджимает хвост. Круто сели, если стыковые болты срезало.

Заменили мы на этом Ми-2 все болты на стыке балки и рулевой винт. Старые болты и винт отправили на исследование. Машина отработала 500 часов, а за 100 часов до ремонта ее заколотило. Заменили вал трансмиссии — нет результата. Долетали 100 часов и с облегчением отогнали Ми-2 в ремонт. Редуктор с этого злополучного аппарата поставили на дру гую машину. Но вот напасть, появилась вибрация и на нем. Опять начали ломать голову.

…Наше дело эксплуатировать, а не голову ломать. Можно подумать, что в расходной кладовой стоят ящики с болтами стыковки балки, склад завален рулевыми винтами, двигателями и редукторами, а техников столько, что они спотыкаются друг о друга. А простои из-за нехватки запчастей больно бьют по экономике предприятия и его имиджу.

Я хорошо знаком с «саранчой» — вертолетами 3 и 4 класса зарубежной постройки. Их множество. Но выделил бы Хьюз-500, Белл-206 и Белл-212. Так вот Ми-2 может выполнить работу любого из них. Но ахиллесова пята этой машины — двигатели ГТД-350. Польские двигатели первой категории забыли, когда видели. Работали на двигателях, отремонтированных в Кутаиси. По формулярам двигатель четвертой серии, в натуре — третьей. Расстались с этим заводом после обрыва лопатки компрессора: заводские «умельцы» умудрились поставить штифты крепления лопаток, снятые с эксплуатации много десятков лет назад, нашли же где-то!

Маленько помучались с Актюбинским АРЗ и перешли на двигатели УЗГА (Екатеринбург). Редкий двигатель отрабатывает межремонтный ресурс, приходится снимать при наработке от 50 до 300 часов. И этот же завод ремонтирует ТВ2-117А, двигатели отрабатывают свои 1500 часов плюс два продления, еще 500 часов. Тут собака в другом зарыта. Еще Михаил Леонтьевич Миль ставил вопрос о замене ГТД-350. Чтобы не обижать «климовцев», должен сказать, что во всем мире высокооборотные двигатели в эксплуатации очень капризны.

Толчок развитию Ми-8 дала замена двигателя ТВ2-117 на ТВ3-117 (теперь ВК-2500). Замена двигателей на Ми-2 (удачный подбор нового двигателя) сделает его вечным вертолетом. Вот почему на эксплуатации мы очень ждем Ми-2А и надеемся него. Надоело прыгать на минном поле.

Я мечтаю поработать на новых машинах. Почему? В армии бич «дедовщина», а в авиации — поддельные агрегаты. Подделывают всё. Все агрегаты авионики, лопасти, рулевые винты, редукторы, двигатели. И подтверждение соответствия комплектующих «государева служба» свалила на эксплуатацию. Впору заводить новые инженерные должности — аудиторов. Заводы, находящиеся за границей России, вообще не отвечают на запросы. С наших заводов идут ответы, что архивы за такие-то года уничтожены и подтвердить выпуск изделий не могут. Появился новый вид бизнеса: заключите с нами договор, а потом мы вам ответим, выпускали мы это изделие или нет. В газете «Гудок» в декабре 2005 года прошла информация, что торговлей запчастями в России занимаются 700 фирм и только 28 имеют лицензии. Только появление новых машин закроет «черный рынок». И если в армии собираются вводить военную полицию, то на всех ремзаводах необходимо ввести службы надзора (по типу военной приемки). Торговлю агрегатами, не прошедшими аудит службой надзора, запретить. В конце концов кто-то в нашей стране должен помнить о нас, эксплуатационниках?

Эвакуация Ми-2 в Ухту после отказа двигателей, 1982 г.

О летчиках

В жизни мне везло на летчиков, я их люблю, даже боготворю. В праздники обзваниваю пилотов моей молодости. В трубке часто слышу уже не командирский уверенный голос, а пожилое «дребезжание». Но все же это они, те самые летчики, которые ставили первые буровые, тянули первые газопроводы, давшие стране газ и нефть. Это элита страны, о которой наше государство тоже нечасто вспоминает.

Я имел счастье работать с заслуженными пилотами СССР Г.С. Мальцевым, Э.Н. Масютиным, заслуженным штурманом СССР Н.К. Банбаном, заслуженными пилотами России Александром Белоусовым, Александром Сафошиным, Героем Социалистического Труда В.М. Андреевым. Звезды даются не всем, это на небе их много. Пилот, отлетавший на «милях» 10–15 тысяч часов и не разбивший ни одной машины, уходит на пенсию, как в забытье. И пусть это не покажется вам нескромным, у хороших пилотов не бывает плохих инженеров и техников. Одни стоят других. Феликс Чуев был прав, когда написал: «Ведь недаром называют цветом нации всех, кто был, кто есть, кто будет в авиации».

Летчик в наше время пошел другой. И это мне по душе. Эти парни не берут штурмом метеослужбу — погоду, любой ценой погоду!!! Нет погоды — подождем. Они знают цену своей работе, цену себе, вертолету и своему будущему. Не рвут ненужные рекорды, которые, я надеюсь, остались в прошлом. Помню, в середине 80-х пришел в Ухту из Сыктывкара Ми-6. На любом вертолете тут около одного часа лета, а этот шел два с половиной, поскольку взлетный вес был превышен — 48,5 тонн вместо положенных 42,5. В Непале свалился с гор Ми-8АМТ. Стойки обжаты. Все ясно, вес — 15,2 тонны, опять выше положенного.

…Есть память людей, есть память металла. Память металла крепче, чем память людей. Берегите себя, берегите друзей, берегите балку — мать вашу, берегите свой борт-кормилец.

ЮБИЛЕЙ

Вертолеты — профессия о судьба

|В.А. Касьяников

Отечественному вертолетостроению всегда везло на людей увлеченных, энергичных, не изменяющих выбранному делу всю жизнь. Заместитель главного конструктора фирмы «Камов» В.А. Касьяников, безусловно, из их числа. 27 марта 2006 года Вениамин Алексеевич принимал поздравления коллег в связи со Своим 70-летием. К этим поздравлениям, мы уверены, присоединяются и все читатели журнала «Вертолет».

Говорят, имя предопределяет судьбу и влияет на становление личности. Считается, что достаточно редкое «Вениамин» носят люди талантливые, упрямые в достижении цели, имеющие все возможности для высокого профессионального взлета. Их жизнь не усыпана розами, но они не боятся трудностей, действуют независимо и упорно, часто берут инициативу на себя. Как правило, такие люди счастливы в друзьях, их уважают и ценят коллеги.

В случае с нашим юбиляром попадание стопроцентное! Вениамин Алексеевич Касьяников сделал выбор профессии один раз и на всю жизнь, когда поступил в середине 50-х в Казанский авиационный институт. После окончания КАИ молодой специалист пришел на работу в ОКБ Камова: начинал с должности конструктора, потом стал начальником отдела технических проектов, затем заместителем главного и генерального конструктора.

Об уровне конструкторского дарования Вениамина Алексеевича говорит тот факт, что он внес большой вклад в разработку известных и успешных винтокрылых машин соосной схемы — Ка-25, Ка-26, Ка-27, Ка-28, Ка-29, Ка-31, Ка-32, Ка-50 «Черная акула», Ка-52 «Аллигатор» и Ка-60 «Касатка».

В настоящее время он руководит разработкой комплекса сложных перспективных технических проектов; занимается формированием концепций и облика будущих машин, поиском путей и направлений дальнейшего совершенствования вертолетов, рациональных областей их применения и оценки эффективности.

В ведении Касьяникова не только вопросы научной деятельности фирмы, но и связь со средствами массовой информации. Он — один из самых почитаемых (и читаемых!) авторов журнала «Вертолет»: его статьи всегда отличают глубина проработки темы, интересная подача материала. Касьяников отвечает и за информационное обеспечение форумов, конференций и выставок, в которых принимают участие камовцы. Вот уже более 10 лет он возглавляет совет музея истории и трудовой славы фирмы «Камов».

В педагогических и научных кругах Вениамина Алексеевича тоже хорошо знают. Много лет он возглавляет государственную экзаменационную комиссию по вертолетной специализации в МАИ. Им опубликован ряд работ по вопросам прогнозирования перспектив развития и эффективности применения вертолетов. Касьяников имеет авторские свидетельства на изобретения, которые реализованы на вертолетах марки «Ка».

Заслуги и вклад В.А. Касьяникова в развитие отечественного вертолетостроения отмечены орденами «За заслуги перед Отечеством», «Знак почета», ему присвоено звание «Почетный авиастроитель».

Широкий технический кругозор, коммуникабельность, уравновешенный характер, подлинная деловитость располагают к Вениамину Алексеевичу каждого, кто хоть раз с ним общался. К нему идут «ходоки» за советом и помощью, заранее зная, что могут на них рассчитывать.

…Несколько лет назад, поздравляя Касьяникова с очередным юбилеем, генеральный конструктор фирмы «Камов» Сергей Викторович Михеев назвал его «наш генератор». Годы идут, но «генератор» не устает вырабатывать энергию созидания, энергию творчества. Желаем Вам, уважаемый Вениамин Алексеевич, здоровья, счастья и успехов во всех начинаниях!

Коллектив ОАО «Камов», редакция журнала «Вертолет»

О первом редакторе замолвим мы слово!

С.А. Михайлов

В феврале исполнилось 50 лет доктору технических наук, профессору, заведующему кафедрой аэродинамики Казанского технического университета им. А.Н. Туполева Сергею Анатольевичу Михайлову. Его хорошо знают и ценят не только в Республике Татарстан, но и далеко за ее пределами как авторитетного специалиста в области вертолетостроения.

«Настоящая жизнь начинается в 50 лет, — сказал один мудрец. — В этом возрасте человек овладевает тем, на чем основываются истинные достижения, приобретает то, что можно отдавать другим, познает то, чему можно учить». Трудно не согласиться с этим афоризмом, когда мы говорим о таких людях, как Сергей Анатольевич Михайлов.

У нашего юбиляра много завидных качеств, однако наш журнал обязан одному, достаточно редкому в наше время, — смелости, умению рисковать, не бояться трудностей, которые неминуемо ждут первопроходцев. Во многом благодаря этому «свойству» Михайлова и родился восемь лет назад российский информационный технический журнал «Вертолет». С именем первого главного редактора С.А. Михайлова связан самый сложный период биографии журнала — период становления. Сегодня можно смело сказать, что полет «Вертолета» состоялся. И в этом немалая заслуга первого редактора.

Сергей Анатольевич, от имени всех читателей журнала мы желаем Вам здоровья, благополучия и новых творческих успехов!

Редакция журнала «Вертолет»

ИСТОРИЯ

На войне как на войне

Записки боевого летчика

Анатолий Сурцуков

У начальника Управления армейской авиации ВВС МО России генерал-лейтенанта Анатолия Васильевича Сурцукова богатая боевая летная биография. Летчик-снайпер, заслуженный военный летчик РФ Анатолий Сурцуков служил на Дальнем Востоке, в Афганистане, Таджикистане, группе советских войск в Германии, Чечне. Военный летчик Сурцуков участвовал во многих локальных военных конфликтах последних десятилетий.

Он освоил более десяти типов вертолетов (в том числе все перспективные машины, проходящие в настоящее время государственные испытания). Общий налет А.В. Сурцукова составляет 3500 часов, из них боевых вылетов более 800. За мужество и доблесть он награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Мужества, Дружбы народов, медалью «За боевые заслуги». А.В. Сурцуков прошел все должности в армейской авиации: от летчика-штурмана до начальника управления. В 1999 году ему было присвоено воинское звание генерал-майор, в 2003 году — генерал-лейтенант.

Свое первое боевое крещение капитан ВВС Анатолий Сурцуков принял в начале восьмидесятых годов прошлого столетия в Афганистане. Увиденное и пережитое на войне вылилось в очерки, некоторые из которых мы предлагаем сегодня вашему вниманию. Все факты, имена, даже диалоги в них — подлинные.

Страх

На войне боятся все. Не боится только дурак или псих. Особенно страшно поначалу, когда не знаешь, откуда чего ждать. Потом чувство опасности притупляется, сознание дает возможность принимать осмысленные решения, но в глубине души все равно остается настороженность сродни той, какую, наверное, испытывает зверь, знающий, что в любой момент может грянуть выстрел охотника… Это то, что называется страх за себя, за свою любимую шкуру.

Однако у командиров на войне есть и другие страхи: за действия своих подчиненных (справятся — не справятся), тех, кто должен поддержать в бою (поддержат — не поддержат), но самый Главный Страх — это страх за правильность принятого тобой, отцом-командиром, решения…

В июле 1982 года штабом 40-й армии была задумана операция под Газни. Рядовая, в общем-то, операция, каких во время афганской войны было немало. В тот год 50-й 0САП (отдельный смешанный авиационный пфлк) не вылезал из таких операций, как телега из чавкающей грязи где-нибудь в средней полосе России осенью.

Всего-то навсего в ущелье к северо-западу от Газни надо было высадить около двухсот десантников. Ну и, само собой, поддержать огоньком сверху, подвезти потом боеприпасы, харч и воду, а после успешного завершения операции вывезти их всех (десант то бишь) обратно к едреной мамке в родные казармы, к долгожданным полковым кухням.

Правда, в этом ущелье, по данным ненаглядной разведки, «ощущалось» голов четыреста духов, да восемь складов с оружием (йз-за них-то все это и затевалось). Прикрывался весь этот гадюшник, ни много ни мало, сорока зенитками, часть из которых состояла из наших старых знакомых ДШК-2 (крупнокалиберный пулемет конструкции Дегтярева и Шпагина), а другая из «вещей» посерьезнее — ЗГУ-З (зенитная горная установка), которые мы на своей шкуре попробовали в Пандшере. Эта штука с двумя стволами, каждый из которых калибром 14,5 мм, способна БТР расколоть, а не то что хлипкую, лоскутную броню «восьмерки».

Раненько утром накануне операции пригнали мы свою стайку «вертушек» из родного Кабула в Газни. Не успели остановиться винты вертолетов, как без напоминаний, по отработанной схеме, мои ребята побежали добывать данные о районе предстоящих действий: кто в ХАД-1 (органы госбезопасности Афганистана), кто в Царандой-2 (органы внутренних дел республики), а кто в «Каскад-3» и «Никель-4» (кодовое наименование спецназа ГРУ и МВД СССР во время афганской войны). Не то чтобы мы не доверяли нашей родной разведке, а так, на всякий случай: уточнить, дополнить сведения о районе, где предстоит утром кувыркаться, никогда не лишне.

Через час картина по крупицам, как мозаика, была собрана. А тут и командующий ВВС 40-й армии В.Г. Шканакин, который должен был поставить задачу, подоспел, а с ним человек двадцать офицеров штаба. Выстроили нас прямо на стоянке, развернули с десяток схем, нарисованных на ватмане (наверное, не одну ночь солдатики мучились, чертили). Оператор (офицер оперативного отдела) начал, как пономарь, заунывным голосом зачитывать Решение.

И тут я увидел, как другой офицерик в карту указкой тычет, и куда именно тычет, увидел. Я начал медленно холодеть, несмотря на июльскую жару. Мамочки, да они же нам маршрут десантирования назначают аккурат через самое скопище этих самых ДШК и ЗГУ! Это по нашим, «уточненным» данным, о которых, похоже, в штабу-то не догадываются…

Тут Шканакин заметил мои невнятные телодвижения и, обращаясь персонально ко мне (ну как же, старый знакомый по Пандшеру, Мазари, Миттерламу и другим не менее знойным заварушкам), спросил: «Тебе что-то непонятно?!». Откуда только наглость взялась, обычно я человек почти застенчивый, однако взял да и брякнул: «Товарищ командующий, так ведь костей не соберем по этому варианту!».

В.Г. (так за глаза звали командующего) сурово насупил брови и, «надвигаясь» взглядом, как танк на окоп, спросил: «А что ты предлагаешь?!».

Суетливо и сбивчиво, боясь, что перебьют, не дадут сказать жизненно важного, стал я излагать свой вариант, как просунуться в это злосчастное ущелье. И тут, конечно, перебили! Вскинулся навстречу моим словам оператор и возопил: «Товарищ командующий, да что этот комэска себе позволяет, мы всем штабом думали, отрабатывали, схемы по ночам чертили, а он…». Ну, думаю, все, куда нам, знай свое место: получил по сопатке, молчи и не чирикай. И тут происходит нечто странное: командующий жестом останавливает этого словоблуда и произносит пугающую фразу: «Тебе, комэска, выполнять основную задачу, поэтому как ты скажешь, так и будем работать, а вам (это он обратился вновь к свите) за ночь все схемы переделать, как он говорит». Немая сцена: «занавес» пополз было вниз, закрывая застывшую «группу товарищей», но тут я с отчаянием обреченного встрял опять: «Там еще пара укрепрайонов мне мешаться будет на заходе, да и прикрытие не мешало бы…».

Командующий задумался, посмотрел куда-то вглубь себя и изрек: «Завтра в восемь утра этих объектов не будет, а что касается прикрытия… Восемь Су-25 и 12 МиГ-21 тебе хватит?».

Я мысленно поперхнулся и, с трудом сохраняя невозмутимый вид выдавил из себя: «Хватит». «Ну, тогда вперед командир», — захлопнул дверь всех сомнений командующий и исчез в вихре подхвативших его дел.

И наступило утро. Не знаю, что там думали стрельцы в ночь перед соответствующей казнью, а мне довелось немало до утра передумать…

Утреннюю благость мгновенно разрушили десятки одновременно раскручиваемых винтов. Неуклюже подскакивая на неровностях, «вертушки» одна за другой подрулили к взлетке и, набычась, угрожающе задрав хвосты, ввинтились в серый туманный воздух. Пошли!

И все. Там, внизу, остались сомнения, раздумья, прочая лирика. Идет полет, и тебе уже ни до чего дела нет. С тобой в полете стая «волков», которых ты обязан вывести на цель, выждав момент, подать знак, когда вцепляться в горло врагу, не дать им устроить бестолковую свалку при этом, а затем, обдурив врага, обойдя капканы, привести всю стаю в целости и сохранности обратно…

После полета…

И тут, прервав сумасшедший ритм полета на ПМВ (предельно малой высоте), буквально под брюхом вертолета, подбросив его вверх, раздается взрыв. «Что это?» — теряюсь в догадках, судорожно в доли секунды перебирая возможные варианты. Подбили кого-то? Столкновение со склоном? Подорвался какой-нибудь БТР? Крутим башкой на 360 градусов и видим — вразвалку, вальяжно, из-за склона появляется пара «двадцать четверок» командира звена Буренского из соседней эскадрильи, которые нас на заходе должны прикрывать. Оказывается, это они, расчищая нам заход, любезно «уронили» на мешающий при заходе укрепрайон пару «соточек» (100-килограмовая бомба ОФАБ-100), но при этом промазали, гады, по времени… Ну, благо, осколки бомбы, разорвавшейся под нашим брюхом, разлетелись веером в стороны, а то бы, как говорится, вся задница в шрамах. Ладно, не до переживаний сейчас, за «вечерним чаем» обсудим.

А вот и ущелье. Мрачное, с серыми насупившимися склонами, узкое и зубастое, как пасть дракона. Я ныряю туда первым, как с трамплина в холодную воду, и за мной суются остальные. Каждый пилот в этот момент — туго натянутый лук, готовый к мгновенному выстрелу. В эфире — тишина: мы давно привыкли действовать молча, оставляя эфир девственно чистым для непредвиденного сообщения, да и подарки врагу (а он ловко использовал результаты радиоперехвата) надоело делать.

Не размазывая траекторию захода, сразу после четвертого разворота по одному приземляемся. И не успевают еще мелькнуть над обрезом двери пятки крайнего десантника, как резко взлетаем. Переводим машины сразу в набор высоты и маневрируем, маневрируем, чтобы уйти от возможных трасс сзади и спереди, потому что когда ты ее, трассу, увидишь, будет поздно. Наконец вылезаем из ущелья. Уф, теперь можно выдохнуть. Только можно ли? До аэродрома минут двадцать, всякое может приключиться…

После посадки по условному рефлексу, выработанному в эскадрилье, собираемся у машины ведущего. Щупаю всех взглядом, пытаясь понять, все ли в порядке, и тут замечаю заруливающую крайнюю «восьмерку». Боже милостивый, что за вид! «Вертушка», жалобно подвывая движками, мостилась на стоянку, всем своим видом показывая, как ей досталось. И было от чего ее пожалеть: стабилизатор растерзан в клочья, бока иссечены отметинами от крупнокалиберных пуль, троса антенны, перебитые у основания, бессильно свисают…

Мчимся к машине. Из кабины вылезает обескураженный Васька Хозяинов, замыкающий нашей группы, имевший меньше всех опыта в десантировании — самой «сладкой» из наших задач. Оказалось, он позволил себе чуть «размазать» четвертый, разворот, чтобы половчее, как ему казалось, выйти на посадочную прямую, и чуток, совсем немного, выскочил по тому направлению, которое нам «обязывали» сверху. Тут духи, которые сидели, как псы на короткой привязи, и не могли нас достать, обрадовались и со всей дури его «постригли»…

И тогда стало мне страшно, да так, как давно уже на этой войне страшно не было. Господи, а если бы он еще немного дальше «заступил», а если бы мы шли ТЕМ маршрутом, а если бы решение, которое я лично навязал, было неверным и я был бы виноват?!!! А главное, сколько ребят положили бы?!!!

Противная, стылая склизь страха забралась внутрь и вольготно там раскинулась. Она не покидала меня всякий раз, когда впоследствии приходилось принимать на этой войне, потом на другой, третьей, четвертой — Решение.

…Ты помнишь, как все начиналось, пел в те времена Макаревич. А начиналось все это в далекие теперь уже времена конца семидесятых — начала восьмидесятых годов двадцатого века второго тысячелетия от Рождества Христова.

Наша эскадрилья, «эскадра», как это принято несколько залихватски произносить в авиации, — часть большого коллектива, именуемого вертолетным полком. Базировалась она вместе с этим полком в далеком (хм, смотря от чего), забытом богом и центральным военным руководством местечке под труднопроизносимым названием Магдагачи.

Получив туда назначение, я два дня учил это милое наименование. В просторах бескрайнего Дальневосточного военного округа этот п.г.т. находится (именно находится, то есть с трудом находит себя на карте) километрах в пятистах наискосок от Благовещенска, что по здешним меркам не является гигантским расстоянием. Гарнизон этот считался «ссыльным», то есть туда, как в наказание, могли отправить тянуть служебную лямку офицеров из других, более комфортабельных районов. Названием этого «теплого» местечка, где не растут даже вишни, пугали впечатлительных мамочек выпускников училища лихие кадровики, делая при этом выразительную паузу и пристально глядя в глаза.

Соответственно и народ подбирался здесь лихой, каждый со своей особинкой. И если в течение первого года пребывания в этом краю вечнозеленых помидоров персонаж не сходил с ума от тоски по цивилизации, то приживался, приноравливался как- то, находил себе хобби или еще какое-либо занятие и, забывшись в проходящей мимо череде лет, приобретал задумчиво-философский вид и характерный устремленный в бесконечность взгляд.

Я удостоился чести занимать в этой эскадре пост заместителя командира эскадрильи, или иначе — замкомэска. Кто это и чем он занимается? У, это серьезно…

Ну, вы, наверное, видели дирижера, глядящего в партитуру и суматошно размахивающего палочкой перед оркестрантами? Так вот, замкомэска — это тот тип, который расписывает партитуру предстоящих полетов в виде плановой таблицы, составить которую большое искусство и, по правде говоря, дано не всем. Замкомэска должен знать подноготную каждого пилота, десятки умных инструкций, ошибись в применении которых, и встреча с прокурором неизбежна. Только он да авиабоссы могут дать летчикам ряд экзотических допусков (право на выполнение определенных редких видов полетов). Ему принадлежит право и обязанность определять готовность к самостоятельному выполнению молодым летчиком освоенных упражнений, проверять командиров звеньев (к.з.), которые в основном «инструкторят» своих пилотов, и многая, многая другое…

Нет, никто не говорит, замполит, к примеру, в эскадре тоже важен и нужен, но вот он ушел в отпуск и вроде ничего, никто за это время Родину не продал, а замкомэска, если вдруг слеганца заболеет, мало ли, простуда, допустим, в понедельник обнаружится, то все, кранты. Сразу в эскадре невроз, комэска бегает, кричит, потные к. з. сидят с унылыми рожами над своими кусками плановой таблицы, а соединить вместе эти лоскуты несведущему все равно что одновременно дуть в несколько саксофонов.

Надо сказать, что с начала учебного года (да-да, в войсках тоже ведется такой отсчет) боевой расчет нашей эскадры приобретает «молодежный» характер: в эскадру из полка приходят вновь назначенные молодые командиры экипажей. Процентов на восемьдесят это хорошие, способные ребята, но с командирской «чашки» (сиденья командира экипажа) еще ничего не умеющие, зеленые…

Ну что ж, «не можешь — научим», такова, видно, наша, пилотов постарше, судьбинушка.

Эскадрилья «зеленых»

Я давно замечал, что тип летательного аппарата накладывает отпечаток на характер, привычки летчика, формирует традиции внутри каждого летного «клана». Например, истребители — ребята, как правило, чванливые, эгоцентричные, привыкшие быть в центре внимания всех многочисленных служб, обеспечивающих полеты. Они — лидеры по определению, из них вырастают хорошие командующие, но общаться с ними можно, если работаешь, в основном, «на прием».

Бомберы — ребята компанейские, но себе на уме и привыкли темнить, так их система воспитала, много у них там всяких ну очень военных тайн (как же — «ядроносцы»!). Транспортники — это коллективисты, у них в экипаже все расписано и отработано за множество поколений: кому после посадки «добро» пробивать, кому самолет заправлять и обихаживать, кому за водкой бежать, кому гостиницу и, простите, женское общество для экипажа обеспечивать.

Ну а вертолетчики, мы, стало быть, народ простой, без особых затей, привыкший друг за дружку держаться. Мы — «пахари войны», не вылезающие из этого состояния больше четверти века, да и в периоды краткого затишья между очередными «войнушками» то Чернобыль, то Спитак, то еще какая-нибудь напасть, где без нас никуда… Ну не может истребитель в самое жерло реактора сунуться, чтобы запихнуть в его изрыгающую огонь и радиацию пасть очередную порцию песка, свинца или еще какой гадости. Не может он и в окоп врага заглянуть, чтобы разобраться с ним в «прямом контакте», да «в обнимку» с нашими бойцами в атаку ходить, прикрывая их в прямом смысле сверху собой, тоже не может. И уж ни одному транспортнику в кошмарном сне не приснится на ладошке подать пехоте-матушке, задвинутой судьбой в горы, ущелье или еще куда-нибудь, где черт ногу сломит, боеприпасы, харч, воду и письма от любимой Матрены, без коих воевать невозможно, а для нас это — повседневная работа.

Я уж не говорю о сомлевших раненых, которые, ожидая вывоза «вертушками» с поля боя, считают оставшиеся минуты своей жизни, молятся на командира экипажа вертолета, как на господа Бога.

Для каждой работенки есть специализированные машины. Например, Ми-24 — это летающий танк, вооруженный до зубов, бронированный, даже по своему внешнему виду — наглый и угрожающий. Летающие мастодонты — транспортные Ми-б или их «сыночки» Ми-26 — воздушные амбары, вмещающие столько и стольких, что этого иногда даже экипаж не знает. Ну а Ми-8, «восьмерка» — настоящий универсал, может все, что делают остальные «вертушки» в отдельности, даже много больше.

Кто на ней начал летать, на другую машину уже, как правило, не пересаживается, если только в познавательном плане, для пополнения коллекции освоенных аппаратов, но при этом никогда не изменяет своему основному пристрастию — такая эта машина умница.

По установившемуся у военных коду для запутывания врага в эфире было принято именовать в открытых радиопереговорах Ми-24 — «полосатым», Ми-6 — «большим», а Ми-8 называли «зеленым»…

Варяги

В начале афганской эпопеи в Союзе мало кто представлял, что это такое — «оказание интернациональной помощи». Отрывочные публикации в газетах рисовали радужные картинки раздачи муки и хлеба местному населению, на фотографиях фигурировали жизнерадостные лица советских солдат, помогающих возделывать поля сомлевшим от счастья дехканам. Иногда проходила информация о проводящихся учениях (видно, чтобы войска совсем не потеряли навыки), иногда проводились учения, в которых условный «противник» непременно бывал разгромлен. При этом отмечались какие-нибудь рядовой Пупкин и лейтенант Шмыгло.

Обязательным было слово «противник» в кавычках, а также ритуальные фразы типа: «наращивая темпы боевой учебы, воодушевленные решениями N съезда партии, проникнувшись чувством высокой ответственности» и т. д. и т. п.

Однако прошло несколько месяцев, и в застоявшуюся болотную монотонную повседневность гарнизонной жизни начали просачиваться первые слухи о боестолкновениях с реальным, а не кавычным противником, о потерях, о первых героях и совершенных подвигах, о, мягко говоря, небезупречное™ поведения в реальном бою имеющегося у нас вооружения.

От всех этих слухов исходил запах потаенной романтики, будоражащей воображение, они ложились на давно и мощно унавоженную самой эффективной в мире советской пропагандой почву — в сознание войска, застоявшегося без настоящего Дела.

Генетически в памяти солдат и офицеров советской армии закрепились победные марши победителей старших поколений. Призывные трубы рождали желание немедленно защищать «интересы Родины, партии, государства», а ощущение невероятной мощи военной машины рождало у каждого служивого уверенность в выполнимости любой поставленной задачи…

Эскадра продолжала натаскивать в полетах молодых, «зеленых», вновь назначенных командиров и их таких же сопливых пока «праваков» (так именуют в экипажах летчиков-штурманов, сидящих в кабине справа от командира вертолета). В те времена еще не было проблем с топливом, запчастями, другими многими потребностями, необходимыми для содержания государством дамы капризной и дорогой во всех отношениях, имя которой — Авиация. Строевые полки летали в две смены по три-четыре дня в неделю, а уж училищные только по воскресеньям и праздникам могли позволить себе перевести дух.

Календарь неумолимо отматывал день за днем. Дни смыкались в недели и месяцы. Шла боевая учеба и все увереннее становились в воздухе действия пацанов, все более азартными и дерзкими смотрелись на полигоне их маневры, все более точными делались ракетные залпы, выпущенные с их вертолетов. Даже внешне наши пацаны изменились, стали «увесистей», погрузнели лицом, походка и движения стали неторопливыми, вальяжными, тембр голоса приобрел благородный баритонально-басистый оттенок. В общем, начал происходить процесс, который в авиации называется «появилось в заднице перо».

И вот тут объявились в полку вернувшиеся из командировки в Афганистан отправленные туда первыми в незапамятные времена два славных экипажа Федора Степанова и Юры Костюкова.

…В древние времена те, кто провожал варягов в неизведанные дали, не чаяли увидеть их снова. Экспедиция на Марс, снаряженная сегодня, имела бы по степени авантюрности предприятия характер безобидной прогулки. Так и в полку не думали, что смогут увидеть посланные на усиление экипажи, будучи в уверенности, что уж героев, первыми нюхнувших пороха, опосля непременно переведут в какое-нибудь элитное подразделение, дислоцирующееся, само собой, в престижном месте. Мысли о более трагичных вариантах старательно изгонялись по причине суеверности, присущей всему летно-техническому составу.

Поэтому появление данных персонажей на подмостках нашего театра гарнизонной жизни было по степени произведенного эффекта сродни возникновению тени отца Гамлета. Они смотрелись благородными странствующими рыцарями, прибывшими из чужой, загадочной страны усталыми, покрытыми дорожной пылью и неувядаемой славой, в доспехах, несущих следы от вражеских стрел, копий, клыков и когтей. Их чело несло печать приобщенности к весомой вселенской тайне бытия, а также грустного осознания тщетности сует.

Мгновенно наша молодежь утратила приобретенный было фасон, снова превратилась в милых щеночков, подобострастно махающих хвостиками, тихо поскуливающих от нестерпимого желания увидеть, а что там, за дверью?

По такому случаю было объявлено офицерское собрание. Обычно это скучное протокольное мероприятие из разряда обязаловок, с которого всеми правдами и неправдами стараются «свалить». В этом случае аншлаг был полный.

«Варяги» сидели в президиуме, негромкими голосами вещали Откровение. Выглядели они живописно. Федя Степанов в кителе, который смотрелся чужеродно на его высокой, угловатой, худой фигуре, привыкшей к летному комбинезону, возвышался над остальными. Его скуластое лицо, обрамленное копной курчавых черных волос, никогда не поддававшихся расческе, сохраняло невозмутимость сфинкса. Из темных, глубоко запавших глаз, холодно взиравших на окружающих, как из жерла вулкана, периодически вырывались протуберанцы огня, испепеляющего душу изнутри. Того самого неумолимого огня жажды самоутверждения, который поднимает на немыслимую высоту человека, чья душа подготовлена к этому, коли богом отведена ему такая роль. И не дай бог, если кто-то подсунется в уготованные другому сани, нахально натянув на себя тогу супермена… Эти мысли пришли сами собой, спонтанно, никто не знал, чем обернется это в дальнейшем…

Юра Костюков, обыкновенный по виду белокурый русак, представлял собою внешне полную противоположность Федору. При взгляде на него вспоминалось неспешное течение широкой русской реки, вольготно раскинувшей свое русло среди бескрайних степей. Китель сидел на нем как влитой, на груди завораживающе мерцал боевой орден Красной Звезды, который нам до этого доводилось видеть только в музеях. Этим чисто боевым орденом награждали за подвиги на поле брани. От ордена веяло славной историей побед всех предыдущих поколений воинов советской армии, которой мы столько лет были питаемы благодаря усилиям мощной партполитпропаганды.

Солнечно улыбаясь, Юра говорил о противозенитных маневрах, о комплексном огневом воздействии по противнику, о взаимном прикрытии при действиях в паре и прочих хитростях, необходимых для выживания в бою.

Уточнение задачи перед полетом

Мы недоумевали. Какое, к черту, выживание? Разве доисторические пуштуны не разбегаются при одном лишь виде незнакомых им до этого «шайтан-арбы», как называют они вертолеты, причем лучших в мире? Оказалось, не совсем так. Далеко за полночь продолжалось это неординарное офицерское собрание, град вопросов, казалось, не иссякнет, но, как говорится, всему есть начало, всему должен и конец быть…

В эту ночь заснуть скоро удалось немногим. Воображение рисовало рельефные картины сражений, лихих атак, лунные пейзажи невиданной страны, свершенные тобою лично и твоими товарищами подвиги и, чего уж там, сияющий новенький орден на младой груди по возвращении домой, к любимой, глаза которой выражают при этом ну полный восторг и безграничное восхищение. Да-а-а… Это что-то. Наверное, в этом основная суть всех деяний мужиков — удивить и восхитить любимую женщину, а вся остальная мотивация — это так, пыль цивилизации, оболочка…

О плохом не думалось, вернее, не хотелось думать. Да и, черт возьми, нас для ЭТОГО столько лет готовили, нам за ЭТО деньги платят, на то мы и армия, которую содержит в достатке полунищий народ. Так, постоим за его интерес! Ну а почему он, этот интерес, так далеко распростерся, разберемся чуток попозже, на месте, когда Родина позовет…

…В минуты затишья

Команда

Вот и раздалась она, эта самая команда. В часть пришло распоряжение о подготовке одной эскадрильи вертолетов Ми-8 («зеленых») к сентябрю для выполнения интернационального долга в Республике Афганистан. Так пафосно это звучало в документе, хотя не очень было понятно, кто к кому и почему влез в кабалу с этим самым интернациональным долгом. Срочно были уточнены планы подготовки, намечены сроки переучивания на новейшую модификацию «восьмерки» — Ми-8МТ, в полтора раза более мощную, чем базовый вариант. Ми-8МТ — универсал, на котором возможно выполнение многих задач в суровых горных условиях.

Полеты стали еще более интенсивными, не менее четырех раз в неделю. Мы, руководство эскадрильей (всего-то несколько человек), объединенные одной большой целью подготовки к предстоящей работе, стали как- то ближе друг другу.

Возглавлял нашу команду комэска Сергей Михайлович 1усев — высокий, красивый парень всегда с идеальным пробором, начищенными до блеска ботинками, режущими глаз стрелками на обычном летном комбинезоне. И что самое главное — неплохой летчик. Манерами он от нас тоже отличался, удерживая баланс поведения между «своим в доску» и требовательным командиром.

Штатный замполит Саня Садохин. Среднего роста крепыш, улыбчивый, с простым деревенским лицом. Он нравился народу своей ненавязчивостью, отсутствием «профессионального» занудства, присущего другим замполитам, простотой. Но простота эта была только внешней. На самом деле в его курчавой голове постоянно шла работа, направленная на анализ «политико-морального состояния подразделения». Надо сказать, что замполиты в авиации, как правило, только занимают летные должности. В отличие от них, Саня отменно летал, был неплохим инструктором, а уж стрелял неуправляемыми ракетами лучше всех в эскадрилье.

Заместитель командира эскадрильи по инженерно-авиационной службе Витя Ковлагин. Высокий, под два метра ростом, худой, с колючими злыми глазами, он не очень-то стремился быть популярным у подчиненных и начальников. Однако это у него получалось само собой. Его называли специалистом от Бога, таких, как он, раз-два и обчелся.

Старший штурман эскадры Вячеслав Григорьевич Кузьминов. Было ему тогда за сорок, а можно было дать и больше. У него был вид человека, за плечами которого тяжелая и не всегда усыпанная розами жизнь.

Ну и, наконец, начальник штаба Вовочка Григорьев. Широколицый, с глубоко посаженными маленькими глазками, плотно сжатыми в ниточку губами, казалось, что он все время на кого-то охотится. Работа начальника штаба трудна и многогранна, забот всегда немерено. Другой бы с ума сошел, ан нет, у Вовочки всегда стабильное настроение, и застать его в перетрудившемся состоянии мне ни разу не удалось.

Да, еще замкомэска остался, то бишь я, но это пусть другие напишут, если сочтут необходимым.

Между тем в синем месяце апреле, как пелось в одной песенке, пришла в полк разнарядка для поступления в академию. Надо понимать, что ее ценность на Дальнем Востоке во сто крат выше, чем где-нибудь в Александрии, гарнизоне-мечте всех служивых в армейской авиации. Разнарядка — это путевка в Большой мир, мир цивилизации, это выигрышный счастливый билет лотереи, призом которой является перспектива служебного роста, возможность вырваться из дикого, незаменяемого места службы, в котором до конца жизни можно прослужить капитаном. Это возможность обеспечить проживание своей семьи в достойных условиях, в общем — Рио-де-Жанейро глазами Остапа Бендера. Интересно, кому в этом году такой билетик в настоящую жизнь достанется, стали гадать мы.

На следующий день вызывает меня командир полка и объявляет, что принято решение направить в академию меня!!! Вот это да! В зобу дыханье сперло, сердце начало выстукивать тарантеллу, ноги сами собой вынесли из кабинета и помчали ничего не соображающее тело со скоростью курьерского поезда домой, к жене. Однако посредине пути, когда сознание начало медленно вступать в свои права, скорость паровоза стала постепенно замедляться. Домой я пришел уже в темпе модерато и в глубокой задумчивости.

Это что же получается, я с нашей командой выпестовал пацанов, готовил их к Делу, в том числе и психологически, по принципу: «делай, как я, а не делай, как я сказал», а теперь должен смыкануть в сторону? Кроме того, мой уход со сцены должен компенсировать кто-то другой? В общем, была у нас с женой бессонная ночь, прообсуждали мы ситуацию до утра, хотя решение приняли сразу.

Наутро, явившись пред светлы очи командира полка, я заявил об отказе поступать в академию до окончания командировки. Суровый начальник нахмурил брови, рявкнул, что ему все ясно и чтоб я убирался по конкретному адресу, но в вихре спутной струи, выносящей меня из кабинета, краем глаза я успел заметить, что, как мне показалось, глаза железного командора несколько потеплели.

Подготовка эскадры находилась на завершающей стадии. Мы уже съездили в Торжок, где находится Центр армейской авиации по переучиванию летного состава, и освоили «эмтэшку» — модификацию «восьмерки» под названием Ми-8МТ, только-только появившуюся в строю и будоражащую воображение своими великолепными данными. До начала «вбрасывания» в Афганистан оставалось совсем ничего, и тут совершенно неожиданно у комэска вылез какой-то шишак на шее, сказали, воспаление лимфоузлов.

Представьте, что во время напряженного футбольного матча капитан команды получает травму и выбывает из игры. Представили? Теперь реакцию болельщиков и команды помножьте на десять и получите наши «чуйства» за десять дней до отправки в Неизвестность. Состояние, близкое к панике. В командовании полка начались судорожные метания по поиску срочной замены выбывшему игроку. Рассматривались самые дикие варианты, вплоть до кандидатуры замполита соседней эскадрильи Ми-б. Но судьба в виде решения вышестоящего командования распорядилась иначе.

Комэска в незнакомую эскадру, за неделю до выполнения важной задачи, из другого гарнизона, абсолютно отличавшегося по установившимся традициям и порядкам от нашего, был назначен… Юрий Васильевич ГРУДИНКИН.

Шок — это по-нашему, сказали бы сейчас. При первом появлении нового комэска эскадра жадно сотнями глаз и концами оголенных нервов впилась в его пока еще незнакомые контуры.

На офицеров спокойно взирал среднего роста человек. Лицо его с мягкими чертами привлекало внимание выражением внутреннего душевного здоровья, чистоты, уравновешенности и излучало флюиды спокойной уверенности. Светлые, по военному аккуратно постриженные волосы оттеняли небесного цвета глаза, внимательно и строго изучающие строй офицеров эскадры. Аккуратная, ладно сидящая форма говорила о внутренней организованности и необходимой «военности» представшего перед нами нового командира. Невольный, еле уловимый вздох облегчения прошелся над строем.

И тут Грудинкин улыбнулся. Это была улыбка Гагарина, покорившая весь белый свет, улыбка, способная растопить любой лед недоверия, враждебности, предубеждения, и эскадра единым разумом поняла: Наш человек!

Генерал-полковник В.Е. Павлов

Первое боевое задание

Вот и все… Время, отпущенное на подготовку, истекло. Наступил момент истины. Отгремели прощальные марши, отзвучали напутственные речи остающихся в родном гарнизоне командиров, начальников и сослуживцев, пробежали ручейки слез по милым жениным щечкам, выпиты обязательные традиционные посошки, стременные, закурганные и еще бог знает какие чарки. Эскадра пошла на войну.

Тоскливо защемило сердце, особенно после того, как командир соседней эскадрильи, остающийся в родном «колхозе», с грустной улыбкой юродивого-провидца, провожая взглядом понуро расходившихся после построения офицеров, промолвил: «Не все вернутся…». Но колесо судьбы уже неумолимо провернулось, заскрежетало, и, все больше убыстряя ход, понесло эскадру на встречу с неизбежностью, поджидающей нас всех вместе и каждого в отдельности.

Наша эскадра дальневосточных удальцов высадилась на кабульский аэродром — место своего предназначения 17 сентября 1981 года. У вылезающих из самолета офицеров сразу возникло тревожное чувство, как будто попали они на чужую планету. Воздух, с первым вздохом ворвавшийся в ноздри, сразу обжег своим жаром и непривычным вкусом. Он пах сложной смесью «духов» из выхлопных газов, пыли, полыни и еще чем-то неуловимо горьким, что еще не встречалось в жизни. Наверное, это и есть запах чужбины, подумали мы.

Справа в предвечерней дымке сурово насупился склон горы, который казался настолько близким, что его можно было потрогать. Впереди, по направлению взлетной полосы, виднелась огромная каменная стена, поднимавшаяся до самого неба и даже выше.

В воздухе висела пыль, поднятая винтами деловито спешащей на задание пары «вертушек», и вот из этой пыли, как джин из кувшина, возник ПАВЛОВ. Он не стал представляться, назвал только фамилию, но по уверенному и властному тону, манере держаться сразу стало понятно, что перед нами командир полка.

Высокий, кряжистый, с лицом, будто высеченным из камня, он говорил что-то о порядке дальнейших действий, предстоящих вылетах, особенностях выполнения задач, но после трудного перелета смысл его слов доходил с трудом. Зато насторожившиеся инстинкты чутко улавливали интонацию, мимику, жесты, манеру двигаться. Так прибившийся к дому щенок пытается разгадать хозяина с первых минут: добрый он или злой, будет ли бить, а если да, то чем?

Сквозь нарочито суровую манеру говорить, командный голос наши встрепенувшиеся рецепторы уловили тщательно маскируемую тревогу, заботу, даже нежность по отношению к нам, пилотягам — небритым, почерневшим с дороги, скукожившимся от непривычной обстановки. Это была тревога за людей, которые на долгое время станут его детьми, его продолжением, его кулаками, клыками в той неотвратимой драке, которая уготована командиру и его хозяйству партией, правительством, самим господом Богом.

В авиации не принято называть начальника по званию, проще и честней, с оттенком признания профессионализма в летном деле и некоего сыновьего чувства, звучит — «командир», и уж высшее признание его состоятельности, когда народ зовет «Батей», но это только за глаза.

Командир (так с первых минут стали мы называть полковника Павлова) переводил взгляд с одного офицера эскадры на другого, пристально вглядывался в незнакомые пока лица. Ненадолго задерживаясь на некоторых, пытался понять, уловить, используя весь свой житейский опыт и командирские навыки, чего ожидать от этих людей, какой толщины «кишка» у молодых, в общем-то, пацанов, представших перед ним. Что они могут натворить, к чему готовы в этой страшной, непонятной и непонятой в народе войне?

Его взгляд остановился на нас с Сашкой Садохиным. Двигаясь с угловатой грацией матерого сохатого, он подошел поближе, не отрывая глаз от наших лиц (его взгляд не обжигал, не заставлял внутренне съеживаться), спросил, кто мы. Сашка представился по-старинному, мол, политрук. Павлов, с ходу отсекая некоторую вольность, допущенную Садохиным в разговоре, строго заметил, что это звание надо еще заслужить.

Ну а я, пока продолжалась эта эскапада, не мог отвести глаз от рук командира. Говорят, глаза — зеркало души. Но взгляд можно замаскировать за показной жесткостью, иронией, наконец, просто спрятать глаза за темными очками. Руки сокрыть сложнее. У Павлова оказались руки крестьянина, ладони напоминали ковш экскаватора, скрюченные пальцы, казалось, были способны обхватить наши головы целиком. Впоследствии я не раз наблюдал, как эти руки брали за «чупрыну» подогретых водярой, разбушевавшихся бугаев, и, странное дело, как будто некое излучение исходило от этих ладоней: буян мгновенно превращался в кроткого мальца, смиренно просящего пардону.

Командир задал еще несколько вопросов, уточняя состав прибывшего контингента, и, махнув в сторону жилых модулей, приказал заняться размещением.

Сколько потом за этот год пришлось испытать, пережить вместе с ним, в каких только переделках побывать, а это впечатление от первой встречи запомнилось навсегда, проведя черту между «той», довоенной, жизнью и представлением о ней, и «этой», военной, окунувшись в которую, рождается другой, новый человек…

Неделю в жилом модуле мы провели вместе с летчиками заменяемой нами эскадрильи. Наши «варяги» показались нам после этого мелкими выскочками: ну как же, такие зубры снизошли до общения с новичками и даже провели ознакомительные полеты для изучения района боевых действий. «Зубры» показали ряд боевых маневров со стрельбой ракетами и пушками с режимов, ничего общего не имеющих с теми, на которых мы тренировались в довоенной жизни.

Много лет летая на милой сердцу «восьмерочке» по принципу «крен пятнадцать, шарик в центре», весьма непривычно было видеть в переднем блистере одну только землю при пикировании и одно только небо при кабрировании. Да и несмотря на бешено растущую или загашиваемута скорость при угрозе выйти за ограничения надо еще умудриться увидеть цель, прицелиться и отстрелятся по ней, а еще лучше — попасть, да не пальцем в небо, а куда наметил.

Показали они (экипажи, которые мы приехали заменить) и методы захода на пыльную площадку, снисходительно объяснив, что по официальной, описанной в инструкции методике можно на здешние площадки и вовсе не зайти.

Но вот пришел черед и этим ребятам в самолет грузиться. Паша Барнас, «правак» из заменяемых, сыграл на гармошке, склонив над ней седую голову, пронзительно грустную мелодию и, э-э-эх! закинув ее снова под кровать, побежал догонять своих. Остались мы наедине с войной, с пугающим своей неизвестностью будущим. Идти в него придется по еле заметной тропочке, проделанной предыдущими посланцами Родины.

И вот оно, первое боевое задание. В одном из кишлаков агентурная разведка обнаружила склад боеприпасов. Необходимо его разбомбить, но так, чтобы соседние дома, налепленные друг к другу, буквально как ласточкины гнезда, не пострадали.

Для этого, по правилам, на борту у ведущего группы должен находиться тот самый «источник», который кривым своим пальцем обязан ткнуть в конкретный дом. Мы называли его «авиапредатель». Этот персонаж мог быть местным бандитом, перевербованным нашими разведорганами, мог быть партактивистом, зарабатывавшим право на выезд в Союз — рай на земле в их, афганцев, представлении. Да и какая нам разница? Главное, чтобы этот местный Сусанин правильно цель показал, да и желательно с первого захода. А вот это происходит далеко не всегда.

Дело в том, что даже если человек родился и вырос в данном кишлаке, с вертолета, летящего на скорости более двухсот километров в час, он видит только несущуюся в бешеном ритме поверхность земли, не успевает различать улочки родового гнезда, исхоженные вдоль и поперек. Ну, а нам вовсе неинтересно снижать скорость или забираться повыше, ведь так проще завалить беззащитную, в общем-то, «вертушку» вместе со всем ее содержимом, то бишь экипажем. И вот мы летим, несемся, стелемся над самой землей на предельной скорости. Наш экипаж — ведущий, за нами, кроме моего ведомого Юрки Наумова, «крадется» к цели ударная группа, состоящая из шести «двадцать четверок» («полосатых»).

Глаза у всех навыкате, башка крутится на триста шестьдесят градусов, руки до посинения сжимают рычаги управления, ноги на педалях слегка подрагивают от напряжения. Отовсюду мерещится супостат, каждый кустик грозится ощетиниться стволом крупнокалиберного пулемета. Шарахаемся, как черт от ладана, от всех подозрительных мест, особенно от населенных пунктов, которые толком не успеваем разглядеть. Хочется еще ближе прижаться к земле, распластаться, слиться с ней, родимой, да куда уж, ниже некуда. Напряжение возрастает, время приобретает причудливую форму в виде растянутой ленты, кажется, что этому полету не будет конца, что так мы и улетим в бесконечность и сумасшедшая эта погоня за призраком врага (или его за нами?) никогда не закончится.

Но вот мой «правак» Боря Шевченко срывающимся голосом докладывает, что цель впереди. Вижу кишлак, который воспринимается с этой высоты, как сплющенная лепешка, состоящая из крупинок серо-коричневого цвета. Нас интересует дом-мазанка на окраине, различить который из многих прочих может только авиапредатель, сидящий сейчас на месте борттехника. Вижу боковым зрением, как Боря Шевченко схватил выносную кнопку бомбосбрасывателя, приготовившись отлепить от борта четыре чушки — каждую весом по четверть тонны. По их разрывам, если, конечно, попадем, должны работать остальные. Ну, а если не попадем… Но сейчас некогда думать об этом. Заходим в атаку. Приходится чуть набрать высоту, ведь электровзрыватели бомб не срабатывают, если сбросить их с высоты менее ста метров.

Однако наводчик (он же «источник», он же «авиапредатель») растерянно крутит головой и что-то блеет на своем языке. Приходится делать еще один заход, при этом тоскливо думая, что утерян фактор внезапности, мысленно представляя, как «духи» не спеша передергивают затворы ДШК. Этот крупнокалиберный пулемет, по данным разведки, имеется в нескольких экземплярах в районе «нашей» цели.

На втором заходе происходит то же самое. Появляется жгучее желание двинуть локтем под дых сидящему справа «источнику». Ору переводчику, чтобы разъяснил гаду, что если с третьего захода не покажет, мы его с вертолета выбросим, не посмотрев на высотомер. Заходим в третий раз, почти уверенные, что сейчас точно по зубам от ихней ПВО получим. И вдруг я по приметам узнаю тот самый дом, который мы ищем, чуток доворачиваю на него, и «дух» тоже радостно вопит и тычет пальцем в проплывавшую под нами мазанку. Ну, думаю, слава богу, цель опознана, сейчас бомбанем. Делаю маневр для повторного захода и слышу голос «правака»: «Сработал!!!». Поворачиваюсь к нему, вижу его довольную физиономию и думаю, что молодец, как это он успел среагировать! Однако, посмотрев на РВ (радиовысотомер), холодею… Высота-то пятьдесят метров!!!

Юра Наумов, идущий следом за мной на установленной дистанции, рассчитанной на то, чтобы не попасть под осколки разорвавшихся бомб ведущего, начинает елозить, не видя эти самые разрывы. Нервы его не выдерживают, и он отворачивает, когда до цели остается совсем ничего. Не наблюдаем разрывов и мы. Понятно почему, проясняется в мозгу, это взрыватели не взвелись. Ладно, разбором займемся потом, ну а цель обозначать для остальной группы надо. Захожу в четвертый раз и со всей дури поливаю цель залпом неуправляемых ракет. Пытаюсь разглядеть в этой сумасшедшей круговерти своего ведомого, «полосатых», позиции ПВО противника, но в непрерывном суматошном мелькании картинок в блистерах не вижу ни хрена! Отчаявшись, начинаю вслепую, по разрывам своих снарядов, наводить остальных, и только по внезапно выпучиваемым из земли грибам пыли догадываюсь, что работа по цели идет. Боевая работа. Реальная работа. Не учения. Это война. Твоя война.

Через некоторое время, узнав от разведчиков, что неразорвавшиеся бомбы противник использовал в пропагандистских целях (ну как же, смотрите, бомбят точно, а бомбы не взрываются, аллах — он за нас!), я произвел жесточайший разбор этого случая. Не пощадил ни своего самолюбия, ни чужого. На войне деликатность в оценках часто наказывается слишком жестоко. Больше таких «подарков» мы уже не делали.

Продолжение в следующих номерах журнала

Первый полет в Антарктиде

Слова «впервые» и «первый» по отношению к советским вертолетам стали привычными уже давно. В 50-е годы прошлого века наши вертолеты ставили рекорды высоты и скорости, подъема грузов, удивляли мир полетами в самых труднодоступных районах земного шара.

Ровно полвека назад, в январе 1956 года, состоялся первый полет в Антарктиде вертолета Ми-1. Попал он туда в составе авиаотряда первой советской антарктической экспедиции.

Эта экспедиция отправилась к берегам Антарктиды осенью 1955 года. 30 ноября флагманский корабль экспедиции дизельэлектроход «Обь» под командованием капитана Ивана Александровича Манна вышел из Калининградского порта, а 5 января 1956 года уже приблизился к южному материку. Группа советских исследователей под руководством гляциолога Петра Александровича Шуйского и геофизика-альпиниста Александра Михайловича Гусева поднялись на берег материка. Было выбрано место и начато строительство станции. Руководил экспедицией Герой Советского Союза Михаил Михайлович Сомов, авиационным отрядом — Герой Советского Союза Иван Иванович Черевичный, в его составе работали: Герой Советского Союза штурман Михаил Михайлович Кирилов и Герой Социалистического труда Дмитрий Николаевич Морозов. 13 февраля 1956 года состоялось открытие первой советской антарктической станции-обсерватории «Мирный». Эта дата и является началом работы наших полярных станций на белом континенте.

…Вертолет Ми-1 стал одним из первых отечественных серийных одновинтовых вертолетов. Он был запущен в серийное производство в 1951 году. В 1956 году его производством занимались несколько заводов, выпуск измерялся сотнями. Вертолеты использовались для охраны лесов, оказания медицинской помощи, во всех видах сельхозработ. Всего было выпущено 2694 вертолета 15-ти модификаций.

В 1954 году два вертолета Ми-1Т были переоборудованы для эксплуатации в Арктике и базирования на ледоколах, тогда же началась разработка варианта артиллерийского корректировщика Ми-1КР, запущенного в серийное производство в 1956 году. В том же 1956 на базе Ми-1 была создана и первая опытная модификация Ми-1НХ, специально предназначенная для использования в народном хозяйстве. В середине 50-х в ВМФ СССР пытались применить Ми-1 в качестве противолодочного вертолета, но мощность двигателя АИ-26В оказалась недостаточной для подъема поискового и бомбового оборудования. Разработанный в ОКБ проект палубной модификации Ми-1 со складывающимися лопастями и хвостовой балкой остался нереализованным. В 1957 году испытывался Ми-1Т — войсковой укладчик телефонных линий связи.

Ми-1, 1957 г.

Первенец ОКБ М.Л. Миля, вертолет Ми-1 положил начало крупносерийному производству вертолетов в СССР, их широкому практическому использованию. Благодаря высоким летным качествам вертолета на нем были установлены 27 мировых рекордов.

Вертолет Ми-1 широко эксплуатировался не только в нашей стране, но и за рубежом: он поставлялся в страны Варшавского договора, в Австрию, Афганистан, Египет, Ирак, Индонезию, Китай, Кубу, Лесото, Монголию, Никарагуа, Северную Корею, Финляндию. Последний Ми-1 был официально снят с эксплуатации в нашей стране в 1983 году.

Библиотека

Испытание на прочность

Автор книги «Испытание на прочность» (издательство «Полигон-пресс», 2005 год) Г.И. Кузнецов — испытатель военных вертолетов, кандидат технических нар. Свою профессиональную деятельность он начал в середине 60-х годов прошлого века. В числе тех вертолетов, которым Г.И. Кузнецов давал путевку в жизнь — Ка-25, Ка-50, Ми-24 и Ми-26. Большое внимание в книге автор уделяет специфике эксплуатации вертолетов, их применению в реальных боевых условиях, испытательным и исследовательским работам, взаимодействию специалистов конструкторских бюро.

Книгу «Испытание на прочность» можно отнести к разряду авиационной литературы мемуарного плана. Однако в ней автор приводит достаточно много материалов и сведений научно-прикладного характера. Некоторые из этих сведений ранее никогда не публиковались. Нет сомнения в том, что книга будет интересна инженерам и летчикам испытательных организаций, летному и инженерному составу вертолетных подразделений, а также всем любителям авиации.

«Мне повезло в том, — пишет Г.И. Кузнецов, — что начало моей профессиональной деятельности на поприще испытаний винтокрылых аппаратов связано с выдающимися вертолетами своего времени — Ми-4 и Ка-25, созданными под руководством талантливых авиаконструкторов M.Л. Миля и Н.И. Камова. Оба вертолета оказались долгожителями, более 30 лет верой и правдой прослужив Отечеству».

В главе «Боевой соосный вертолет Ка-25» автор дает подробные характеристики обоих вертолетов, делает сравнительный анализ их работы в заданных условиях летной эксплуатации, делая основной акцент на летных испытаниях Ка-25. Другая глава книги целиком посвящена боевому армейскому вертолету Ми-24А. Для проведения лабораторных, стендовых испытаний агрегатов и систем вертолета была назначена группа специалистов от Государственного научно-исследовательского института ВВС и служб Министерства обороны. Автор книги работал в группе по оценке летно-технических характеристик аппарата и параллельно в редакционной группе. В его функции входили сбор и редактирование замечаний, рекомендаций и предложений по машине. Все это позволило Г.И. Кузнецову познакомиться со многими ведущими военными и гражданскими специалистами, помогло достаточно глубоко изучить представленные по Ми-24А материалы, макет машины и ее первый летный образец.

Григорий Иванович Кузнецов на службе у авиации вот уже 50 лет: 22 года он проработал в Государственном научно-исследовательском институте ВВС, вот уже 16 лет работает на фирме «Камов». В послесловии к книге он пишет: «Мое повествование посвящено вертолетчикам — техникам, инженерам, конструкторам и летчикам. У них трудная и вместе с тем интересная жизнь…». С этим трудно не согласиться, жизнь и профессиональная деятельность самого Г.И. Кузнецова — лучшее тому подтверждение.

Конструктор, ученьй, учитель

В истории отечественного вертолетостроения особая роль принадлежит Ивану Павловичу Братухину — талантливому конструктору, создателю ряда оригинальных винтокрылых аппаратов, оказавших большое влияние на развитие отечественного и мирового вертолетостроения. Братухин был выдающимся ученым в области аэродинамики и проектирования вертолетов, учителем и воспитателем многих поколений инженеров-вертолетчиков: в Московском авиационном институте он в течение 26 лет заведовал кафедрой «Проектирование и конструкция вертолетов». Становление И.П. Братухина как конструктора и ученого связано с ЦАГИ им. Н.Е. Жуковского, где он проработал более 30 лет.

Об этом неординарном человеке, о созданных под его руководством новых винтокрылых аппаратах написано множество статей и книг. Сегодня мы представляем вниманию читателей новую книгу «И.П. Братухин: конструктор, ученый, учитель». Ее автор профессор, вице-президент Российского вертолетного общества Е.И. Ружицкий. Особенность книги в том, что автор в первую очередь постарался выделить такие достижения И.П. Братухина, которые вошли в историю отечественного и мирового вертолетостроения, как первопроходец. Вышедшая в 2005 году в издательстве Московского авиационного института, книга стала настоящим подарком к 75-летию вуза.

Книгу отличают особый тон повествования, особая глубина исследования материала. Это не случайно: автор был хорошо знаком с Иваном Павловичем, более 30 проработал вместе с ним в ЦАГИ и МАИ и считает себя его учеником. Одну из глав Е.И. Ружицкий так и назвал «Наш учитель Иван Павлович Братухин».

Юношеские годы, годы профессионального становления конструктора, время, когда под его руководством разрабатывались и проходили испытания первые советские геликоптеры, полно раскрываются на страницах книги. Отдельная глава посвящена работе Братухина в бюро научной информации ЦАГИ и в МАИ. В ней рассказывается об исследованиях, проведенных Иваном Павловичем в области тяжелых транспортных вертолетов и винтокрылов с реактивным приводом, сверхтяжелых реактивных вертолетов, «летающих платформ» и др.

Нет сомнения в том, что новая книга об Иване Павловиче Братухине займет достойное место на библиотечной полке российской литературы на авиационную тему.

Крылья спасения и надежды

В 2005 году к 10-летию авиации МЧС России вышла в свет книга «Крылья спасения и надежды», посвященная многогранной деятельности этой службы. В ней изложена история становления и развития авиации «чрезвычайного» ведомства, рассказывается о крупнейших спасательных и гуманитарных операциях с ее участием. Важнейшее место в книге отведено главному достоянию МЧС — людям, чьим трудом министерство и его авиация завоевали высочайший авторитет в России и во всем мире.

Издание прекрасно иллюстрировано и рассчитано на самый широкий круг читателей — как на профессионалов, так и на всех тех, кто по-настоящему влюблен в авиацию и небо.

«Пожалуй, нет сегодня в стране региона, которому за эти десять лет не понадобилась бы помощь авиаторов МЧС России», — пишут в предисловии к книге ее авторы С.А. Бортан и В.П. Бельцов. Добрые слова в адрес «небесных спасателей» могут сказать не только в нашей стране, но и во многих регионах мира.

В 1995–2005 гг. авиация МЧС участвовала в более чем 300 спасательных и гуманитарных акциях международного, федерального и регионального характера, доставляла спасателей, технику и грузы, выполняла поисковые и аварийно-спасательные работы, эвакуировала пострадавших и беженцев, тушила крупные лесные и торфяные пожары…

В книге подробно рассказывается о деятельности отдельных смешанных авиационных эскадрилий МЧС, базирующихся в разных регионах страны. Вот только один из примеров. На счету 172 отдельной смешанной авиационной эскадрильи МЧС, базирующейся в центральной части России, много успешно проведенных операций. Самой крупной из них для летчиков эскадрильи стало тушение лесных пожаров в курганской области летом 2004 года. Вертолетчики 172 ОСАЭ совершили за время работы более 500 сбросов воды, спасли от огня 35 населенных пунктов и жизни сотен людей. За мужество и профессионализм, проявленные при тушении пожаров, командир вертолета Ми-26 А.Б. Абрамов был награжден медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени, а члены экипажа — медалью ордена «За заслуги перед Отечеством» II степени.

Сегодня уже трудно представить нашу страну без авиации МЧС. Она незаменима во время проведения поисково-спасательных операций, при тушении крупных пожаров и доставке гуманитарной помощи. Авиаторы МЧС выполняют и другие специальные работы — перевозят технику и грузы, необходимые в районах чрезвычайных ситуаций.

Одним из важнейших достижений авиации МЧС за прошедшие 10 лет, — говорится в заключении к книге, — стали разработанные специалистами министерства уникальные технологии пожаротушения с воздуха и спасения людей, успешно применяющиеся на практике. Ведутся работы по созданию новых, еще более уникальных и эффективных технологий.

Авторы книги подчеркивают, что впереди у авиации МЧС России большая работа и большие перспективы. Сегодня авиация МЧС — это единая команда, самоотверженно работающая во имя спасения человеческих жизней, оказания помощи всем, кто в ней нуждается — независимо от национальности, вероисповедания и политических убеждений.

Фотосалон

Тина Витальевна Шапошникова — старший менеджер по рекламе и связям с прессой Ростовского вертолетного завода. Фотографирование не входит в рамки ее служебных обязанностей, скорее, это полезное (и для завода) хобби. Самый верхний левый снимок из представленных на нашем фотосалоне украшал собой обложку известного международного каталога Jane's. Снимок Шапошниковой был помещен и на обложку книги Е.И. Ружицкого «Мировые рекорды вертолетов». Таким успехом своего фототворчества Тина Витальевна вправе гордиться.

Людям, решившимся действовать, обычно сопутствует удача, напротив, она редко приходит к людям, которые только взвешивают и медлят.

Геродот

Content

Вертолёт, 2006 №1

Вертолёт, 2006 № 1

Марат Тищенко: «Жизнь дала мне больше, чем я мог ожидать»

Они были первыми

Во главе угла — проблемы отрасли

Ми-28Н пошел в серию

Профессия — спасатель

На борьбе с пожарами

Режим самопроизвольного левого вращения

Ми-26: любая миссия выпилнима!

Курс на обновление

Винтокрылые труженики

Инженер на летном поле

Вертолеты — профессия о судьба

О первом редакторе замолвим мы слово!

На войне как на войне

Первый полет в Антарктиде

Библиотека

Фотосалон