Юлия Михалина

Не дели любовь...

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что всё не зря,

Что тебе это вправду надо…"

Пролог

- Лёш… - робко позвала девушка. Прислонившись к дверному косяку, она с немым сожалением наблюдала, как любимый человек, отвернувшись к окну, поспешно застегивает рубашку. Сейчас он был так близко, всего в паре шагов от неё, но в то же время слишком далеко. Мыслями и душой он был не здесь… Далеко отсюда. Она это знала. Чувствовала, скользящий холод, что разъедал изнутри…

- Что? – резко обернувшись, переспросил мужчина.

- Нет… - на мгновения девушка замялась, с трудом заставляя выдавить из себя натянутую улыбку, - ничего…

- Милая, - в несколько шагов, пересекая разделяющее их расстояние, Алексей оказался рядом с девушкой. Заключив хрупкое лицо в кольцо своих ладоней, мужчина, несколько мгновений бессмысленно всматривался в потухшие карие глаза любимой, - прости, но мне необходимо сейчас уйти…

- Я же ничего не говорю, - она лишь пожала плечами, - я тебя ни в чем не упрекаю, ни тем более, не заставляю оставаться и…

- Не нужно никаких слов, чтобы увидеть немой укор в твоих глазах, - уверенно перебил Алексей, - солнышко, прости меня, но я не могу остаться. Ни сейчас. Не сегодня…

- Ты всегда так говоришь, - невидящим взглядом уставившись сквозь мужчину, куда-то в окно, грустно выдохнула девушка.

- Любимая, но я, правда, не могу и…

- Так уходи, - вывернувшись из плена его рук, перебила девушка, - зачем тогда извиняешь, зачем пытаешься что-то объяснить, если все равно уйдешь?

- Я прошу тебя, не начинай! – умоляюще протянул мужчина.

- Не начинай? – заметавшись по комнате, вспылила девушка, - это ты не начинай! Может, хватит разыгрывать этот фарс? К чему все это? Зачем? – окинув рукой по кругу комнаты, она вопросительно уставилась на Лёшку, очевидно надеясь получить хоть какой-то ответ на свой вопрос, внятного и правильного ответа на который не знал никто.

- Милая моя, - приближайся к девушке, мужчина хотел было заключить её в объятия, но та резко отпрянула, и он виновато пробормотал, - я понимаю, как тебе тяжело, но поверь, мне тоже тяжело, и…

- Тяжело? – закричала девушка, с трудом сдерживая вырывающиеся наружу слезы, - да ты хоть понимаешь, каково это, столько времени жить как на пороховой бочке? Каково это встречаться с тобой, обнимать, целовать, при этом, не переставая думать, что будет после?! Когда всякий раз, когда мы вместе, не переставать думать о том, что потом ты снова уйдешь? Когда все время преследует тень той, другой?! Ты хоть представляешь, как больно, прикасаясь к тебе, чувствуешь её запах? Её, понимаешь?! Когда вместо тебя, все время перед глазами она?!

- Милая, я прошу тебя… - устало прикрыв глаза, попытался спокойно достучаться до любимой Алексей, - я обещаю тебе, что скоро все закончиться! Что мы будем вместе! Что тебе больше не нужно будет чувствовать все то, что чувствуешь сейчас!

- Скоро… - фыркнула недоверчиво девушка, – ты все время так говоришь! И что? Где результат? Иногда мне кажется, что зря все это… Зря. Не нужно было с самого начала усугублять до этого ситуацию, потому что это действительно слишком. Даже для меня. Не нужно было ничего этого…

Она старалась не смотреть на Алексея, но все же боковым зрением девушке удалось уловить, как вмиг переменился в лице любимый мужчина. Скрипнув зубами, его взгляд мгновенно потемнел, на скулах заиграли желваки, а лицо приобрело серую маску злости. Злится, как всегда. Понимает ведь, что права, оттого и злится.

Напрасно они затеяли всю эту игру. Напрасно она сейчас затеяла этот разговор. Ведь знала, что ни к чему хорошему не приведет. Никогда не приводило. Лишь очередная неизбежная ссора. Пустая трата времени. В то время, когда они могли бы лучше лишнее мгновение насладиться близостью друг друга. Но сама виновата. Лучше бы промолчала.

Хотя кому лучше? Кому лучше, когда каждое мгновение находясь вместе с ним даже боишься расслабится, вдохнуть полной грудью… Когда понимаешь, что в любой миг все может рухнуть…

Девушка была на пределе. Казалось, что силы терпеть весь этот фарс с каждым днем, часом, минутой, секундой, исчезали, оставляя лишь горький осадок боли и злости. На Алексея, на себя… В первую очередь, все-таки на себя. За то, что продолжает терпеть. За то, что слишком любит его, чтобы уйти самой, или отпустить его. Слишком больно. Невыносимо. Тяжело…

- Солнышко, - Лёша схватил девушку за предплечья, поворачивая к себе, пытаясь заглянуть в её янтарные глаза. Вмиг вспышка его злости так же быстро исчезла, как и появилась, и он необычайно нежно добавил, - хочешь, я останусь?

- Хочу! – взглянув в его серые глаза, неожиданно для Алексея, и самой себя, с вызовом бросила девушка.

Несколько мгновений, мужчина не сводя глаз с любимой, продолжал всматриваться в её лицо, пытаясь прочесть там хоть часть того, что она действительно чувствует. Девушка понятия не имела, что он там увидел, или, что испытывал в этот момент, но готова была поклясться, что его чувства далеки от уверенности в правильности последующего поступка. Но, тем не менее, недолго думая, Лёшка впился в приоткрытые губы страстным настойчивым поцелуем, заставляя её подчиниться.

Поначалу девушка пыталась, если не сопротивляться, то сохранять равнодушие к сумасшедшим ласкам и головокружительным поцелуям. Но когда Алексей, прижав любимую к себе покрепче, настойчиво продолжал терзать её губы своими, заставляя приоткрыть до этого упрямо поджатые губы, решительно проник языком в её ротик, то она уже не могла сопротивляться.

Странным образом, этот мужчина всегда мог унять её злость и гнев одним лишь единственным поцелуем, одним единственным касанием руки, нежным взглядом серых глаз, позволяя забыть обо всем на свете. Что это, если не любовь? По мнению девушки только это неземное чувство могло так пагубно воздействовать на человека. Только это чувство заставляло её терпеть все то, что она терпела…

А Лёша нежно выводил ладонью круги по её спине, одной рукой ловко пробираясь ей под футболку, при этом не разрывая поцелуя. Девушка больше не в силах была противостоять. Страсть новой волной накрывала с головы до ног, и еще немного и она сама, обвив одной рукой талию мужичины, другой стала расстегивать маленькие пуговички на его рубашке. К счастью, Лёшка не успел до конца одеться, поэтому быстро покончив с этим занятием, девушка, ласково стала проводить снизу вверх ладонью по широкой мускулистой груди.

- Люблю… - слегка отстранившись, выдохнул прямо в губы девушки Алексей, после чего стал спускаться нежными короткими поцелуями по шее к груди девушки. Еще немного и футболка, ненужным атрибутом, полетела к ногам молодых людей.

Не в силах прекратить эту слишком сладкую и мучительную пытку, она, не прекращая ласкать и целовать грудь мужчины, стала отступать назад, ближе к кровати, потянув за полы рубашки за собой Алексея. Еще немного, и мужчина, повалил девушку на еще не заправленную и не остывшую от их страсти, постель, накрывая всем своим весом… Еще несколько коротких часов любви, на которые можно забыться, с головой отдаваясь страсти… Казалось бы так много, но слишком мало для того, чтобы почувствовать себя полностью счастливой…

- Милая, - осторожно протянул мужчина, когда девушка, положив голову ему на грудь, робко выводила своими пальчиками на его груди непонятные узоры. Но как, только услышав его тихий голос, застыла, вмиг напрягшись. Это Алексей почувствовал каждой клеточкой тела. В этот момент он себя ненавидел больше всего на свете. Потому что не может подарить любимой девушке то, что она заслуживает. Любовь, нежность, долгую страстную ночь, сон в объятиях друг друга, кофе и завтрак в постель… Вместо этого редкие встречи на пару часов, что все больше походили на мучительные пытки, быстрый секс, после которого, в основном всегда, оставалось больше горечи, нежели радости и удовлетворения. Во всяком случае, для Алексея.

- Что? – спустя пару минут выдохнула девушка.

- Знаешь, я... – но договорить мужчине не дал, так не вовремя зазвонивший мобильный. От чего девушка сильнее вздрогнув, резко подхватилась, и поплотнее укутываясь в простынь, уселась на кровати, с ужасом глядя на Лешку.

- Ты будешь отвечать? – робко предположила девушка, заметив, как любимый с недоумением смотрит на несчастный мобильный, что лежал на краю прикроватной тумбочки. Алексей в свою очередь, неопределенно кивнув головой, взял телефон, и не глядя на экран, резко выпалил:

- Я слушаю… - с той стороны, донеслось непонятное щебетание, но не стоило даже прислушиваться, чтобы понять наверняка - звонила она.

Господи, как же Кира ненавидела подобные моменты! Она ненавидела её! Всем сердцем, всей душой. Хотя бы за то, что как бы там не было, но Лешка потом все равно вернется туда. Всегда. Та другая будет иметь все то, о чем девушке приходиться только мечтать… Та другая всегда будет иметь право на того, кого она любит всем сердцем и кто вряд ли когда-нибудь будет с ней. Целиком и полностью.

- … я же сказал, потом поговорим, - тем временем нервно продолжал отвечать на странные вопросы мужчина. Очевидно, опять допрос с пристрастиями, - да, скоро… я сказал, скоро буду! Да! Все!

Грустно качнув головой, девушка тихо спустила босые ноги на холодный пол, намереваясь встать.

- Солнышко, - позвал Лёша. От его слов, девушка резко дернулась, все же застыв на месте, - мне нужно…

- Уйти! – быстро закончила она за мужчину, - я поняла.

- Прости, - подводясь с кровати, лишь выдохнул Алексей, и стал поспешно одеваться.

В этот раз без лишних слов и никому не нужных фраз. Молча. В тягостной тишине, когда казалось, слышен стук сердец и ход стрелки часов.

Девушка больше не спешила подниматься. Она продолжала сидеть, натянув получше на себя простынь, не оборачиваясь на Алексея, и стеклянным взглядом смотрела прямо перед собой, но не видела там ничего, кроме образа того, кто никогда не будет её… У неё не было даже сил, чтобы плакать… Да и есть ли смысл? Кому от этого станет легче? Да никому. Оцепенение и боль сковывали напрочь душу и сердце…

- Милая, я ухожу, - менее чем через пять минут, прокашлявшись, пробормотал Алексей.

- Да, конечно, – машинально согласилась девушка.

- А… ты…? – так и не решившись задать самый тяжелый вопрос, замялся мужчина.

- Я? Я останусь, - пожав плечами, тихо ответила девушка, пытаясь сдержать неожиданно накатившие слезы. Но сообразив, что Алексей надеться услышать от неё перед уходом что-то еще, громче добавила, - иди, иначе она будет переживать.

Она! Девушка никогда не называла ту другую по имени. Почему? Да просто потому, что не могла. Лишь иногда, взывая к своей совести, пыталась представить, каково бы она чувствовала себя на месте той, другой? Наверняка ей не менее трудно. Наверняка она догадывается о чем-то. Догадывается что Лешка сейчас с другой? Догадывается и все понимает. Ведь если действительно любишь, невозможно не почувствовать запах другой женщины. Она сама всегда чувствовала. Значит и та другая, тоже чувствует… Ей, наверное, очень больно… Хотя… всем больно!

Девушка всегда старалась выбросить эти бессмысленные мысли из головы, боясь зайти в такие страшные дебри, из которых потом вряд ли выбраться. С одной стороны было жаль ту, другую, но с другой… Она просто не имела права для жалости. Если она начнет жалеть, то проснется совесть, которая заставит внять разуму и отпустить Лёшку. А это, не смотря ни на что, сделать не могла. Да, эгоистично. Но она слишком его любила, чтобы потерять. В конце концов, кто пожалеет её саму? Ей ведь не менее сложно… если не сложнее. Ведь она как была случайной девушкой, никем, так и остается…

- Причем здесь она? – нервно прикрикнул Алексей, вырвав тем самым девушку из размышлений.

- При всем, Лёша, – спокойно пробормотала, - при всем. Поэтому лучше уходи, и не говори больше ничего. Не сейчас.

- Но, милая…

- Уходи, не стой! – более уверенно девушка перебила всякие попытки возразить.

Очевидно, её тон звучал беспрекословно, потому как больше не говоря ни слова, мужчина, вышел из спальни. Молча, без слов. Очевидно, чувствуя свою вину. На что она лишь крикнула ему вслед, - и дверь захлопни за собой!

Несколько мгновений… девушка слышала, как Алексей возиться с курткой и ботинками в прихожей… Несколько секунд… раз… два… три… пять… десять… и легкий скрип, после чего щелчок закрывшегося замка. Несколько минут девушка сидела, боясь пошелохнуться. На что она надеялась в этот миг? Что Лешка вернется? Нет, не надеялась. Просто очень сильно этого хотела. Не смотря на свои уверения и просьбы поскорее уйти. Хотела, мечтала… Но он не вернулся. И уже не вернется. По крайней мере, сегодня… Сегодня он будет с другой. Проведет с ней остаток этого дня, всю эту ночь… И последующие тоже. И та, другая, будет обнимать её Лёшку! Обнимать, целовать… Она имеет на это полное право...

От осознания подобной мысли, девушка резко упала на кровать, уткнувшись носом в подушку, и разрыдалась. Громко. Навзрыд. Закусывая губы до крови, и сжимая покрепче ладони, впиваясь ногтями в нежную кожу… Боль. Единственное, что сейчас разъедало душу девушки. Боль, ненависть и любовь. А еще… твердое желание прекратить этот цирк. Больше нельзя так жить. Просто невозможно. Ни к чему хорошему это не приведет… Больно. Очень больно любить… больно терпеть… а отпустить? Отпустить еще больнее…

Глава 1

- Черти что! – фыркнула недовольно девушка, бросив сумочку на соседнее сиденье своего Mini Cooper.

И снова ей, практически, как в старые добрые времена необходимо ехать выручать свою неугомонную подругу. Точнее, выручать - это громко сказано. Раньше все ограничивалось всего лишь разговорами по душам, и при случае, рыданиями в жилетку. Точнее, практически одним единственным случаем, что нашел свое продолжение спустя несколько лет.

Да уж, честно признаться, Кира и думать забыла за последние три года каково это вытягивать из передряг и сопливых стенаний Нинку. Но зато теперь, когда Белецкая вернулась из Лондона, Кире только и приходится, что переживать за неё. Хотя за кого еще переживать? Единственный близкий человечек для Киры в этом городе, только подруга.

Родители вечно в каких-то разъездах и научных исследованиях, брат вообще, как укатил по молодости в Канаду, так от него ни слуху, ни духу, всего лишь редкие и мимолетные звонки. Так что Слепцова с детства привыкла быть предоставленной сама себе. Всегда самостоятельная, всегда одна, всегда сама за себя. Но, наверное, это даже хорошо. Подобный расклад вещей только закалил Киру. Именно это ей помогло однажды выбраться из тягучей пучины и, не сломившись, продолжать жить дальше. Она ни о чем не жалела. И была даже благодарна всему тому, что с ней однажды произошло. Своеобразный урок на всю жизнь.

Но сейчас Кира могла по праву считать себя абсолютно счастливой. Даже то, что никаких признаков на личную жизнь уже пару лет, как не намечается, не могло испортить всей блаженной жажды жизни. Да и не нужна была ей эта личная жизнь. Толку все равно никакого. Одни страдания и боль. Знала, проходила уже однажды. И кому от этого легче? Да никому. Можно и так жить. Причем достаточно неплохо. Вот она и жила. Самостоятельно, без лишних проблем и обязательств. И пускай временами было немного одиноко. Зато без страха потерять, или ожидания неизбежного предательства.

Хотя теперь, по возвращении Нины однозначно скучать не придется.

Вот, к примеру, сейчас - Кира могла бы спокойно посидеть этим вечером дома, наскрести какой-то информации на статейку для нового номера, или посмотреть фильм, но… Какие могут быть статейки и фильмы, когда любимая подруга не успев помирится со своим мужчиной, а по совместительству их общим с Кирой начальником, уже рассорилась вдрызг и похоже ничего хорошего это не предвещает. Значит, нужно спасать. А кто еще, как не Кира? Ведь судя по наигранно веселому голосу Нины из телефонного звонка, та уже изрядно приняла. Практически первый раз в жизни, и явно не собирается останавливаться на достигнутом. А все из-за чего? Из-за того, что этому кобелине Максиму, а по-другому и не скажешь, Нинки оказалось мало и он прямо на работе зажигал с какой-то моделькой. Да что уж говорить? Все они мужики, кобелины! Особенно если молодые, богатые и солидные. Чего им теряться, если каждая виснет на шее. Вечно им мало чего-то. Мало одной. Даже если и твердит, что любит… И тут уж никакие узы брака, и попытки удержать не помогут. Да, собственно ничего не поможет. Клятвы в вечной любви так же…

Домчав в считанные минуты до злополучного клуба, Кира выбралась из автомобиля и попыталась еще раз набрать номер подруги, надеясь, что в этот раз та поднимет трубку. Но снова за длинными гудками тишина. Опять не отвечает. Преднамеренно, или случайно? Да неважно, собственно. Теперь в любом случае придется идти в это идиотское заведение, хотя бы для того, чтобы проверить свои догадки.

Девушка оценивающим взглядом окинула трехэтажное современное здание, выполненное практически все в металле и стекле, что именовалось никак иначе, как «Queen». Холодное название. Внешний вид, не внушающий ничего, кроме механичности и какой-то не человечности, безжизненности. Развлечений, действий, даже жизни. Но при этом один из самых модных клубов столицы. Любимое место студентов и золотой молодежи.

Давненько Слепцова здесь не была. Пожалуй, последний раз, когда это заведение только набирало свою популярность в определенных кругах. Когда-то здесь все было попроще. Сейчас клуб был насквозь пропитан пафосом и гламуром. Да и ну его! Кира все равно не собирается здесь долго находиться. Сейчас Нинку хватает за руку, и быстро по домам, успокаиваться и утирать слезы-сопли.

Пробираясь сквозь изрядно подвыпившую публику, что извивалась в горячих танцах на танцполе, девушка мысленно просчитывала какова вероятность наткнутся на неприятности, надеясь, что все же не так велика, учитывая огромное количество народу. И почему Нинку понесло именно в этот клуб? Сомневаться, что она предпочтет другое место даже не стоило. Слишком много всего связанно у подруги с этим местом. Впрочем, в этом они с Кирой схожи. Их жизни, как на подбор, рушились именно здесь. А может, это у клуба такая дурная слава, раз, как минимум, двоим случайно заглянувшим сюда посетительницам, изрядно подпортил жизнь? Там разрушающая энергетика и все дела? Глупо, конечно, обвинять во всех бедах несчастное здание, но так хотя бы маленькое утешение, да имеется. И плевать, что они с подругой в большей степени сами виноваты, глупые…

- Нинка! – воскликнула Кира, заприметив, наконец, знакомый силуэт Белецкой у барной стойки и сделав последний рывок из толпы, недовольно бросила - Я так и знала, что ты здесь!

- Ты-то, зачем сюда приехала? – оборачиваясь на стуле, протянула обреченно брюнетка.

Вид у девушки был тот еще. Как и следовало ожидать, она напилась. Хотя нет, не так. Напилась она гораздо серьезнее, чем можно было ожидать от тихой и скромной Нинки. Вот что оказывается, любовь с людьми делает. Когда-то Кира и сама была такой. Могла напиться из-за любой глупости. Сейчас же для неё это было чем-то из ряда вон выходящим. Ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него так себя изводить. Теперь Слепцова была в этом более чем уверенной. Ни один из представителей противоположного пола не достоин ни женских слез, ни страданий, ни того, чтобы из-за него доводить себя до подобного состояния. Каким бы идеальным он не был. Хотя идеальность это тоже спорный момент. Ни один из них не идеален. Большей степени это всего лишь маска, которую они при случае натягивают, чтобы пустить пыль в глаза, а на самом деле… на самом деле под ней может скрываться что-то совершенно далекое от совершенства…

- Господи, ты что напилась? – игнорируя вопрос Белецкой, все-таки решила уточнить Кира.

- Да, напилась! – не стала отрицать очевидного Нина, - и не нужно только меня вычитать! Я давно взрослая девочка, что хочу, то и делаю!

- Так, взрослая девочка, сейчас за тобой сюда приедет Максим, - откуда-то со стороны раздался мужской голос.

Голос… Черт, Кира готова была поклясться, что это… Нет-нет! Только не это! Это что шутка такая? Обман слуха, или чего там еще бывает? Хочется верить, но только очевидного не избежать. Уже не избежать. Исчезнуть? Затеряться в толпе, пока не поздно? Поздно. Слишком поздно.

- Да, пускай приезжает! Я все равно с ним никуда не поеду! – сложив руки на груди, уверенно, насколько это вообще можно в подобном состоянии, бросила Белецкая.

При этом Кира медленно перевела взгляд с подруги на оказавшего рядом мужчину, чтобы подтвердить или опровергнуть свои догадки. Но опровергать ничего однозначно не придется. Это Кира поняла сразу по голосу, хоть и надеялась…

Перед ней стоял все тот же мужчина. Мечта всей её жизни, и самый страшный кошмар в одном лице. Тот, кого когда-то отчаянно любила, и кто сам позволил, чтобы она стала его ненавидеть.

Все та же небрежность в жестах, типа подкидывания мобильного… Все такие же короткие светлые волосы, торчащие в разные стороны… Немного потерянный взгляд все таких же серых глаз…

На мгновение их взгляды столкнулись. Кира и хотела бы в них увидеть чего-то, но… казалось, что при виде её, у мужчины не дрогнул ни единый мускул на лице. Будто и не удивился. Будто знал, что она придет… Хотя откуда ему знать? Это Кира была в курсе многого, что происходило в его жизни, а он… Смотрел так, словно и не было этих долгих лет разлуки и неприятного расставания… Словно издевался! Такой же самодостаточный, всегда уверенный в себе, и в то же время немного растерянный. Такой близкий и одновременно такой далекий. Он смотрел вроде бы на неё, и одновременно куда-то сквозь. Словно и не видел. Или не хотел видеть?

И в этот миг Кира, наверное, в отместку, из желания напомнить о себе, пускай и немного своегообразным способом, решила сыграть в незнакомцев. Теперь его очередь дергаться и беспокоится. Если он, конечно, все еще способен на подобное…

Именно поэтому, выдавая наружу все свое раздражение, спросила, то ли у Нины, то ли у самой себя, тыкая пальцем в мужчину, которого узнала бы даже будучи, наверное, и с завязанными глазами:

- А это еще кто?

- Это Алексей, друг Авдеева! – пропела Белецкая, закатив глаза.

- Понятно тогда, - презрительно смерив мужчину взглядом, фыркнула Кира.

Она ведь и так знала кто и чей друг. Пожалуй, лучше кого бы то ни было. Во всяком случае, гораздо лучше подруги. Знала и помнила слишком много всего, о чем предпочла бы забыть. Жаль, что память, одним щелчком пальцев, стереть невозможно. Так было бы проще. Им всем. Особенно теперь, когда они с Алексеем снова столкнулись лицом к лицу. Гораздо легче было бы не помнить. Ни его, ни того прошлого, в котором не смотря на огромное количество боли и страданий, были и счастливые моменты, которые порой все еще всплывали в памяти, тяжким грузом безысходности оседая на поверхности.

Нет, это слишком больно. По-прежнему. Почти, так же как и раньше. Смотреть на него и понимать, что все так же чужой, но в то же время слишком близкий и родной, чтобы забыть навсегда… Как и тогда, обнимая и целуя, провожая к ней. Что тогда, вместе, что сейчас врозь…

Резко отвернувшись от мужчины, Слепцова стала дергать Нину, пытаясь поднять. Здесь оставаться определенно больше не стоит. Не сейчас. Ни когда бы то ни было. Глупая идея вообще была приехать именно в этот клуб.

- Так, Нина, вставай, я тебя отвезу домой! – нервы были на пределе, и раздраженность на Алексея, вмиг переместилась на ни в чем неповинную подругу.

- Да никуда я с тобой не поеду! – уворачиваясь рыкнула Белецкая.

- Правильно, потому что ты поедешь с Максом, - согласился самоуверенно Лёшка.

- Ни с каким Максом она никуда не поедет! – оставив свое бесполезное занятие поднять Нину, процедила Кира, - потому, что твой Максим… козел! – и пускай сейчас она хотела бы сказать немного иное, девушка сдержалась. Потому что по сравнению со своим дружком, Максима можно назвать милейшей души человеком, если так вообще можно сказать о представителях мужского племени. Не смотря даже на его проступки. И «козел» было скорее произнесено в отношении к Мартынову. А вот понял ли он тончайший намек, не так уж и важно. Если не дурак, все поймет.

- Вообще он не мой, а на счет козла… ну тут я не в курсе, - усмехнулся Лёшка, прислоняясь спиной к барной стойке.

Похоже, что вся эта ситуация его забавляла. Черт, и это очень и очень злило. Стоит, как ни в чем не бывало, словно и не помнит Киру, не знает… Словно и не было между ними…

«Что за…?» - мысленно застонала девушка, при этом убеждая себя, что ей тоже все равно. Что на Алексея, и его равнодушие, ей тоже плевать! Она столько времени убила для того, чтобы навсегда выбросить его из головы и сердца, а теперь что? Одна случайная встреча и все по новой?

- А ты бы лучше не стоял тут, а помог мне! – зло, сверкнув глазами, Кира вновь попыталась стянуть Нину со стула.

- И не подумаю, - сунув руки в карманы, уверенно отрезал Алексей, - Ты вообще кто такая? Увезешь Нинку непонятно куда, а мне потом Макс голову оторвет. Оно мне надо? Правильно, не надо.

Издевается? Делает вид, что не помнит? Ну-ну! Или отплачивает её же монетой с игрой в незнакомцев? Ну и черт с ним!

- Вообще-то подруга! – рыкнула Слепцова, злясь от того, что оказывается даже спустя столько времени Алексей в состоянии задевать самые потаенные струны её души. Вот только признаваться, кому бы то ни было в этом, в особенности ему, девушка не намерена, - и то же самое могу сказать и я! Твой Максим увезет её непонятно куда, а мне что делать прикажешь?

- Радоваться за подругу, - усмехнулся Алексей, при этом как-то странно окинув Киру взглядом.

В этот миг девушке даже показалось, что он все помнит... Это был тот же взгляд, что и прежде. Такой же нежный, теплый, ласковый, влюбленный… так, как будто и не было стольких лет разлуки. Так, будто она не была такой болезненной. Для Киры. Да и для Алексея. Наверное. Для обоих…

- Ага, сейчас же! – махнув быстро головой, желая избавиться от мгновенного наваждения, фыркнула Слепцова, - было бы чему радоваться! Тому, что она связалась с таким идиотом, как и ты? – вопрос прозвучал так, что оскорблял скорее не парня подруги, а самого Лёшку. Во всяком случае, Кира хотела, чтобы выглядело именно таким образом. Хотелось, чтобы этот глупый баран перестал строить из себя черт знает что, и признал хотя бы это.

- Помниться раньше ты так не считала, - спокойно, но от этого не менее уверенно протянул Мартынов, впиваясь глазами в лицо Киры.

- Раньше, я много чего воспринимала совсем по-другому! – возразила девушка, - знаешь ли, молодая была. Глупая. Многое воспринимала сквозь призму розовых очков и все такое.

- Да уж, я заметил, - пробормотал Алексей, - раньше ты была и не на столько язвительной.

- Я же говорю, глупая была, раз столько времени терпела твое сомнительное… общество, - совершенно забыв о цели своего визита в этот клуб, Кира давным-давно перенеслась в прошлое, в котором все было по-иному. Там, где была только она и этот невыносимый мужчина, что был для неё практически центром Вселенной. И который сам, собственноручно все разрушил.

- Смею заметить, что до поры до времени мое общество для тебя не было столь сомнительным, - грустно отметил Мартынов.

- Ты прав, до поры до времени! – выкрикнула девушка, - единственное о чем я сейчас жалею, так это то, что слишком долго терпела!

- Кир, зачем ты так?

- Как? – с вызовом уточнила Слепцова, вздернув подбородок и поставив руки в боки.

Несколько десятков секунд мужчина бессмысленно смотрела на Киру, словно подбирая правильный ответ. Эти серые глаза снова сводили с ума. Неужели Кира такая дура и опять готова бросится в омут странных чувств с головой, если бы это представилось возможным? Однозначного ответа девушка сейчас дать не могла. Просто вмиг поняла, что за эти годы так и не смогла выбросить его из сердца. Возможно из мыслей, разума – да, научившись жить одна. Но не из сердца…

А Алексей все молчал. Кира хотела было что-то еще сказать, спросить, но он вдруг перевел взгляд куда-то за неё, и с неким облегчением протянул:

- Макс, хорошо, что ты приехал! - Услышав это, Кира словно вышла из немого оцепенения, вспомнив, для чего она вообще здесь. Но судя по всему, напрасно. Ведь Авдеев сейчас увезет Нинку, а она как дура, разбередив старые чувства, поедет домой и снова, как когда-то, будет всю ночь рыдать в подушку, - Забирай свою девушку. А то мне её подруга за несколько минут чуть всю плешь не проела!

Но последняя фраза, сказанная Лёшкой, немного выбила из колеи. Плешь проела? Это выходит, что она еще и виновата? Она, Кира, виновата, что Мартынов сволочь сволочная? Раньше был таким, когда морочил голову и ей, и той, своей… Когда, метался, словно по замкнутому кругу, не решаясь хоть что-то изменить и прекратить сомнительный фарс. Так и сейчас, когда решил выставить хотя бы перед всеми остальными её в худшем свете, сделав виновной в каждой незначительной мелочи.

- Лёш, спасибо, что сообщил, - тем временем поблагодарил Авдеев.

Кира же, резко обернувшись, собралась чего-то возразить и возмутится. И, пожалуй, в первую очередь даже не из-за Максима и Нины, а из-за Алексея, всем объявив какой у начальничка друг придурок.

- Да без проблем, - отмахнулся Алексей, и словно чувствую, ощущая, что Кира собралась сейчас что-то сказать, неожиданно ухватил её за локоть, и потянул немного на себя, тем самым заставляя замолчать, так ничего и не возразив.

Вот прямо, как раньше. Всегда знал, когда от Киры стоит ждать взрыва и возмущений. Всегда понимал, и знал, как это предотвратить таким образом, чтобы она даже не могла ничего ответить. Одним жестом, движением. Так просто и в то же время так многозначительно.

После этого девушка действительно больше не могла ничего сказать и возразить. Просто так и продолжала стоять, почти прижавшись к крепкой мужской груди, что вызывала трепет и дрожь во всем теле, и не могла сдвинуться с места. Наверное, просто не хотела. И потому, наблюдая за развернувшейся перед ней картиной в виде любовных разборок друзей, втайне наслаждалась близостью, как оказалось, все еще не безразличного для неё мужчины.

- Милая моя, поехали домой, - Максим пытался убедить Нину его послушаться. Но подруга, оказывается, могла быть упрямой

- Максимка! Отстань от меня! Иди к этой… своей! – продолжала отмахиваться брюнетка.

- Нина! Успокойся, - Авдеев настойчиво продолжал пытаться заключить девушку в свои объятия. И когда это почти удалось, и Нина не вырываясь, просто поддалась его настойчивости, прикрикнул, пытаясь заглянуть ей в глаза, - Ты пьяна! Поэтому мы сейчас поедем домой, ты отоспишься, и на трезвую голову мы все обсудим!

- Я никуда с тобой не поеду! Чего ты вообще приперся? Катись к той, что тебе по-настоящему дорога! – продолжала возмущаться Нина.

- Я и приехал к той, кто мне по-настоящему дорога, - немного раздраженно бросил мужчина, не отпуская девушку из кольца своих рук.

А Кира даже с некой завистью продолжала смотреть на влюбленную, а в этом не стоило и сомневаться, пару. Все-таки чего бы они не натворили, но эти два дурака любят друг друга, и в любом случае помирятся. Рано или поздно. Это тот случай, когда чувства двоих гораздо сильнее обстоятельств, и смогут вынести все. Любовь, предназначенная свыше. Та, которую ничем не искоренить. Своего рода, роковая. Фатальная.

И Слепцова может возражать сколько угодно, даже самой себе, она хотела, чтобы и у неё была подобная любовь. Пускай с передрягами, препятствиями, но настоящая. Хотела, чтобы и её так же любили, как подругу. Больше жизни, по-настоящему.

Когда-то Кире казалось, что у неё есть такая любовь, но… очень скоро поняла, что нет, никогда не было, и вряд ли когда-то будет. Одной любви на двоих слишком мало, чтобы быть полностью счастливым, чего не говори. А кто считает, что одному достаточно любить, а другому позволять себя любить, сильно ошибаются. Рано или поздно кому-то это надоест, и тогда будет гораздо больнее. Кира знала это на личном опыте, потому однажды дала себе обещание, что больше никогда и никому не позволит топтаться по её чувствам. Тогда она решила, что любовь не для неё.

Но, черт возьми, почему сейчас, ощущая теплоту его тела, окунаясь с ног до головы в знакомый, до боли, мужской запах, она готова наплевать на все свои обещания и клятвы? Почему именно сейчас, когда она почти научилась жить без него?

- Ребята, спасибо за помощь. Мы уже поедем, наверное. Потом увидимся, - вырвав Киру из странных мыслей, устало бросил Максим, повернувшись в их с Алексеем сторону. И прежде чем, кто-то смог чего-то сказать, одним резким движением схватил Нину на руки и взвалив на плече, стал пробираться к выходу, мало обращая внимания на удивленные взгляды окружающих, а уж тем более на возмущение возгласы своей девушки.

- Лихо, - хмыкнул Мартынов, взглядом провожая неугомонную парочку, и при этом, продолжая придерживать Киру рядом с собой, - но видно, с вами по-другому и нельзя. Жаль, что в отличие от Макса, я это понял слишком поздно.

- А вы, мужчины, вообще редко что-то правильно и вовремя понимаете, - когда Максим с Ниной скрылись в толпе, резко бросила Кира, и, отстранившись от Алексея, повернулась к нему, окидывая наигранно равнодушным взглядом.

- В этом мы с вами, женщинами, очень похожи, - согласился Лёша, вновь сунув руки в карманы, при этом не сводя глаз с девушки.

- Только знаешь, в чем разница?

- И в чем же? – с интересом уточнил мужчина.

- Мы до последнего надеемся, что многое из случившегося, увиденного и прочее-прочее, неправда, хоть внешне и выдаем свое раздражение и злость, - пожав плечами, тихо выдохнула Кира, - но если чувства реальные, то мы до последнего чего-то ждем. Каких-то оправданий, просьб о прощении, каких-то изменений. А вы… вы только и можете, что вешать лапшу на уши. В этом вся ваша проблема – рано или поздно терпению женщины приходит конец, потому что топтаться на одном месте мы не любим. А вы напротив, все ждете, что само собой чего-то решится. Но знаешь, Лёша, не решится. Никогда не решалось, и никогда не сможет решиться!

Мгновенно развернувшись, Слепцова, с намерением поскорее исчезнуть отсюда, бросилась в сторону выхода. И напрасно она думала, что сможет так просто исчезнуть. Практически сразу девушка почувствовала, как кто-то схватил её за запястье, и резко развернул обратно. Наверное, не стоило даже сомневаться, что этот кто-то Алексей.

- Кир, ну куда ты спешишь? – пытаясь заглянуть в янтарные глаза девушки, необычайно нежно протянул Мартынов.

- Тебе ли не знать? – склонив голову набок, рассматривая некогда дорогие черты лица, тихо переспросила Кира, и сразу же уточнила – домой, куда же еще.

- Тебя кто-то ждет? – с неким укором, спросил Алексей нахмурившись.

- Хм, - покачав головой, фыркнула девушка, - ты все такой же, - и, вырвавшись, нервно прикрикнула – кто тебе вообще дает право допрашиваться, ждет меня кто-то или нет? Допустим, ждет и что?! Я обязана тебе отчитываться? Или просить разрешения? Ты давно для меня никто! Или ты забыл обо всем?!

- Прости, Кир, я, правда, наверное… зря об этом спрашиваю, - замялся Мартынов, - не отвечай ничего. Не нужно. Просто давай посидим и поговорим, что ли.

- Ты не наговорился? – включив защитную реакцию, осознавая, что по-другому ей не противостоять, ощетинилась Слепцова.

- Ты же понимаешь о чем я, - зажмурившись, Лёшка устало потер лицо рукой. Вид у него был какой-то слишком уставший и растерянный. Даже странно было видеть его таким. Хотя… прошло ведь столько времени. Может, она просто успела позабыть, какой он…

- Хорошо, - тихо выдохнула девушка, прежде чем поняла, на что согласилась, - давай поговорим.

- Может, хотя бы присядем? – немного оживившись, предложил мужчина.

- Хорошо, - вновь согласно кивнула Кира, и, вернувшись обратно к барной стойки, уселась на место, где совсем недавно напивалась её подруга. Дождавшись, когда Алексей, последовав её примеру, присел рядом, равнодушно бросила – ну давай, говори.

- Как ты? – после недлительной паузы, наконец, неуверенно спросил мужчина, нервно барабаня пальцами по деревянной стойке.

- Ну как видишь, прекрасно, - равнодушно пожала плечами Слепцова, - вот приехала, спасать подругу от беспробудного алкоголизма, но как всегда, моя помощь оказалась излишней.

- Я имею в виду не только сейчас, а, в общем, - бегая глазами по залу, махнул рукой Мартынов.

- В общем, значит? Живу, работаю, радуюсь жизни. Что еще тебя интересует?

- Кир, я ведь серьезно, - резко повернувшись к девушке, настойчиво крикнул Алексей.

- Лёша, я тоже серьезно! – с достоинством выдерживая на себе впивающийся взгляд, отрезала девушка, - или ты, наверное, хочешь услышать от меня, как я все эти годы страдала по тебе? Как переживала? Места себе не находила? Что ты мне небезразличен?

С каждым новым вопросом в глазах Алексея загорались странные искорки вожделения, но в то же время на скулах все сильнее играли желваки, что могли означать только одно – он злится. Причем довольно сильно. Похоже, что эти вопросы задевали Мартынова за живое. Ну и пускай. Это, как ни странно, начинало доставлять Кире удовольствие. Потому, не дожидаясь какого либо ответа, уверенно оборвала:

- Так вот, Лёшенька, в этот раз тебе не удастся поднять свою самооценку подобным образом. Это не самый удачный вариант. А знаешь почему? Да потому что не было ничего этого! Не страдала! Не переживала! Не изводила себя! Жила в свое удовольствие и радовалась, что вовремя прекратила тот фарс, в котором мы жили! – здесь девушка откровенно лукавила сама перед собой. Но ведь не могла же она признать, что до сих пор порой по ночам, ревет в подушку из-за утраченного по обоюдной глупости любви.

- Кирюш, зачем ты так? – накрыв ладонью руку девушки, что лежала на барной стойке, с обидой протянул Алексей.

- Как Лёша?

- Неужели ты, правда, настолько изменилась? Или решила поиграть в неприступность?

- Изменилась. Решила поиграть. Разве все это так важно? Скажи, что ты хочешь от меня вообще? – прикрыв глаза, Кира мысленно молилась, чтобы мужчина не увидел того, как заблестели её глаза от непонятно откуда взявшихся маленьких капелек. А еще… уже жалела обо всем. Начиная от того, что приехала в этот клуб, зная, с кем, возможно, здесь столкнется, и, заканчивая тем, что согласилась на этот бессмысленный разговор.

- Я и сам не знаю, - с силой сжимая маленькую ручку в своей, честно признался Алексей, - просто увидел сегодня тебя и знаешь… это сложно объяснить…

- А ты попробуй, - с вызовом воззрившись в глубину серых глаз мужчины, настаивала Кира.

- Понял, наверное, как мне тебя не хватало все это время, - опустив виновато глаза, пробормотал Алексей.

- Вот значит как, - переводя дух, Кира задумалась.

Не хватало? Знал бы он, как ей не хватало. У Лёшки хотя бы оставался утешительный приз. А Кира… все время одна. Даже выговориться было некому. И не потому, что никого не было рядом. Была, по крайней мере, подруга. А просто потому, что боялась осуждения. Эта ситуация изначально была неправильной, и Кира была виновна не меньше Алексея. Только основной её виной было то, что она слишком сильно любила его, чтобы разбирать, что правильно, а что нет. Лишь эта, изначально обреченная на провал, любовь была основной виновницей того, что девушка переступила через все возможные принципы, что попросту сдалась и окунулась в лихорадочный омут чувств… А теперь он говорит, что не хватало? Теперь, когда увидел случайно в его же клубе? В этом чертовом, идиотском клубе, что никому еще ни принес ничего хорошего!

– Странно, что ты понял это именно сейчас.

- Знаю. Но раньше думал, что смогу.

- Раньше у тебя была она. А сейчас? – грустно улыбнувшись, уточнила Кира, заранее зная ответ.

Ответа не последовало. Алексей лишь отвернувшись, уставился куда-то в сторону, всем своим видом показывая, что не желает обсуждать подобное. Странно. А вот Кира, не смотря ни на что, хотела бы поговорить об этом. Хотя бы просто для того, чтобы понять, почему в их жизни все произошло именно так? Кого он любил тогда? Кого любит сейчас? Кого попросту любит на самом деле? Или вообще никого и вся его любовь ограничивается на этом сомнительном заведении с пафосным названием «Queen»?

- Лёш, ты ведь знал где меня искать, - приводя весомый аргумент, выдохнула Слепцова, - так почему…?

Вопрос не был озвучен до конца. Но и так было ясно, что имелось в виду. Почему не отыскал? Почему не нашел встречи, которые в их ситуации были не самой большой проблемой? Можно не сомневаться, что Алексей знал, где и у кого она работает. Все там же. По-прежнему…

Вместо ответа молчание. Слишком тяготящее, чтобы терпеть.

Странно, но вот так бывает, что порой можно молчать и наслаждаться этой тишиной вместе с другим человеком. Тогда любые слова кажутся излишними, достаточно лишь знать, что он рядом, что вместе… И это многозначительнее любых слов. Вот так и у них с Алексеем было когда-то. Достаточно было лишь одного присутствия рядом…

Но сейчас… эта тишина угнетала. Она была мучительней любых слов. Потому что слишком много недомолвок. Слишком много недопонимания. Слишком много вопросов, которые и озвучить трудно, но и оставлять все как есть, так же невыносимо. Просто потому, что пропасть, оказавшаяся между ними, разрослась до необъятных размеров, становясь все глубже и темнее…

- Тебя ждет кто-то? – мгновенная догадка осенила голову девушки.

И снова тишина. Тяготящая, практически невыносимая, и разрывающая на части. Даже электронная музыка, что жесткими ритмами звучала со стороны танцпола, вскрики и шум отдыхающих, все это сейчас так же стало тишиной. Затаив дыхание, Кира ожидала только одного – когда Лёшка ответит хоть что-то. Будто его слова могли бы что-то изменить. Так словно от них будет зависеть вся их последующая жизнь…

Но он молчал. Как-то виновато и хмуро. Это могло означать только одно – ждет. Все так же. По-прежнему. Даже спустя несколько лет… Его кто-то ждет. Она, или другая, неважно. Важен сам смысл – ждет… Одно слово, которое перечеркивало все.

Резко освободив руку из его ладони, Слепцова медленно поднялась со стула, намереваясь уйти. Теперь им уже точно говорить не о чем. Она больше не будет наступать на одни и те же грабли.

- Кир, ты куда? – не желая отпускать от себя девушку, пробормотал Мартынов.

- Прости, Лёш, но нам больше не о чем разговаривать. Эта встреча была случайной, но от этого не менее напрасной, чем, если бы мы искали встреч друг с другом…

- Лёшенька, вот ты где! – слащавый голосок за спиной, заставил вздрогнуть Киру, а лицо Мартынова вмиг побагровело от злости и недоумения. Черт, неужели и она здесь? Но каким образом? Или…? Нет, еще и подобного «сюрприза» Кира не вынесет.

- Чего тебе, Оксана? – резко оборвал Алексей, когда девушка подошла поближе.

«Оксана? Неужели…?» – нахмурившись, Кира с недоумением бросила взгляд на незнакомку. Светло-русые волосы, чуть доходящие до плеч, модная стрижка, некая пафосность и наигранность в каждом жесте. Но… это была не она. Другая, значит. Быстро он, выходит, поменял предпочтения.

- Милый, - повиснув на шее мужчины, надула губки, так называемая, Оксана, - я обыскалась тебя. А ты сразу «чего тебе». А это кто? – кивнув на Слепцову, недовольно пробурчала девушка.

Несколько секунд Кира молча, наблюдала за реакцией Алексея, не спеша чего-то отвечать. Но он все так же продолжал недоуменно смотреть прямо ей в глаза. Только теперь, похоже, он был чересчур растерян и озадачен. Еще бы, не самая лицеприятная ситуация для типичного мужчины. Нос к носу столкнуть теперешнею с бывшей, с которой разговор велся о третьей… Может ли быть что-то хуже?

- Это… никто! - вместо Лёшки ответила уверенно Кира, окидывая взглядом пышногрудую девицу. Конечно, куда уж ей с такой тягаться? Модельная внешность, идеальная фигура, стандартная Барби. Ни дать, ни взять. Полная противоположность другой. И явно беспроигрышный вариант против задорных рыжих кудряшек и детской непосредственности Киры. Зря она вообще на что-то понадеялась, - расслабься девочка, я ни на что не претендую.

- Кир, это совсем не то, что ты… - попытался оправдаться мужчина, отстраняясь от навязчивых объятий Оксаны.

- Да ладно, Лёш. Какая разница, что я подумала? – фыркнула Слепцова, - все давно в прошлом, и ты тоже не обязан передо мной отчитываться.

С этими словами, Кира, отвернулась и зашагала прочь. Поскорее из этого заведения, от этого мужчины. Снова сбегая от прошлого. Теперь уже навсегда, чтобы больше никогда с ним не встречаться. Чтобы разбередив душу, в этот раз понять навсегда, что зря все эти годы мучилась и на что-то наделась.

Она не слышала ни выкриков Алексея, чтобы она подождала и не уходила. Не слышала и не хотела слышать.

Пробравшись сквозь изрядно охмелевшую толпу к выходу, Кира, с трудом сдерживая себя, чтобы не перейти на бег, добралась до своего авто. Быстро включив зажигание, с силой сжимая руль, она сорвалась с места, жалея только об одном – что снова увидела этого человека, о котором, казалось, уже почти забыла… Что снова разбередила душу, и успела на что-то понадеяться… Как оказалось, снова напрасно…

Глава 2

- Лёшенька, так кто это такая была? Странная какая-то, - вновь жалобно протянула Оксана, провожая заинтересованным взглядом, удалявшуюся от них в толпу, Киру.

- Ты можешь, хоть раз в жизни помолчать? – нервно выкрикнул Мартынов, невидящим взглядом уставившись куда-то перед собой. Туда, где совсем недавно скрылась та, чей образ преследовал его не одну ночь.

- А почему я должна молчать? – решила проявить характер девушка, - я вообще не понимаю, чего ты так?

- Не понимаешь, так проваливай! – не раздумывая, выкрикнул Лёшка, обернувшись к бармену, выхватил у того из рук открытую бутылку виски, и сделал один большой глоток, надеясь, что вместе с алкоголем придет какое-то облегчение, и янтарная жидкость внесет в кровь спасительное тепло и спокойствие.

В этот миг его раздражало все вокруг. Толпы этих незнакомых и довольных людей, эта противная, грохочущая невыносимыми звуками, музыка, эта игра светотеней… Его раздражала эта девушка, что стояла рядом, и доставала вопросами! Его раздражал даже этот чертов клуб! Все вокруг… Он сам себе был противен!

- Как это проваливай? – возмутилась Оксана, и тут же презрительно фыркнула, пытаясь достучаться до Мартынова, – да у неё ни кожи, ни рожи!

- Сама ты… - Алексей невидящим взглядом окинул девушку с ног до головы, и грустно заключил, - ни кожи, ни рожи.

Глядя сейчас на эту куклу, а по-другому её назвать и нельзя, мужчина искренне не понимал, почему вообще связался с ней? Да, симпатичная, но ведь дура дурой! И дело даже не в образованности. Просто она была какой-то… не такой. В чем-то глупой, недалекой, непонимающей… И плевать на модельную внешность. Плевать на все! Она попросту была не той… К чему тогда все это? Зачем терпел уже не один месяц рядом с собой эту девицу, если она не вызывала совершенно никаких нежных чувств? Да что уж говорить… она не вызывала вообще никаких чувств! Так, своего рода неотъемлемое приложение, что постоянно таскалось следом.

Тогда почему? Зачем ему вообще эта… Оксана? Чтобы, когда вздумается, была возможность ввалиться к ней в любое время дня и ночи и потребовать помощи для получения разрядки? Чтобы всякий раз после этого она предъявляла свои права на него? Чтобы не чувствовать себя одиноким? Черт, да от такой, как она, одиночества не поубавиться! К чему тогда?

А ответ был до невозможного прост. Оксана была полной противоположностью. Киры. Евы. Она была совсем другой. Она должна была искоренить из памяти все, что с ним однажды произошло. Должна была избавить от всех болезненных воспоминаний, что холодным металлом жестких проволок, опутывали сердце. До крови, обнажая внутренние раны… Она должна была избавить от всего этого! Должна была… Боже, какое навязчивое утверждение. И в этом вся проблема. Она должна была это сделать. Но не сделала. И виной тому не сама Оксана. Виной тому, что он сам, по-прежнему, все так же продолжал мечтать о другой женщине. О той, что даже спустя годы занимала в его сердце и мыслях единственно важное место…

- Лёш, ты что? – наконец возмутилась девушка, когда до неё дошел весь смысл сказанной мужчиной, фразы, - ты знаешь, я ведь и обидеться могу.

- А мне глубоко наплевать, - фыркнул равнодушно Мартынов, - Мне на тебя наплевать. Понимаешь?

В этом он не врал. Ему действительно было плевать. Сейчас в особенности.

- Как это? – выкатив глаза, непонимающе переспросила Оксана.

«Ни гордости, ни фантазии» - мысленно заключил Алексей. Ему было даже жаль эту девушку. Но всему, рано или поздно, приходит конец. И, похоже, сейчас пришло время разорвать эти странные, никому не нужные, и никого не обязывающие отношения.

- Оксан, убирайся, а, – спокойно процедил мужчина.

- То есть как это? – ну вот, опять она за свое. Как будто и не понимает ничего…

- Молча! – нервно выкрикнул Лёшка, не в силах больше сдерживать в себе злость. В большей степени на себя, - достала ты меня, понимаешь? Достала!

Хлопнув ладонью по столешнице, Мартынов еще раз, теперь уж точно на прощание, невидящим взором окинул девушку, зная наверняка, что видит её последний раз в жизни. И подхватив с собой бутылку с алкоголем, не дожидаясь какой-либо реакции от Оксаны, поднявшись, быстрым шагом стал пробираться сквозь толпу, в направлении собственного кабинета.

- Черт! – невнятно выругался мужчина, добравшись на ватных ногах до кабинета.

Громкий стук, захлопнувшейся двери.

Алексей машинальным движением ослабил узел галстука, и, сделав несколько глотков виски, с силой запустил полупустой бутылкой в противоположную стену. Громкий стук, разбивающегося стекла… Безнадежно забрызганная алкоголем стена… Сотни никчемных осколков, что безвольно посыпались на пол. Разбитое стекло… Так, и его жизнь, однажды точно такими осколками, рассыпалась навсегда, без какой-либо надежды на восстановление.

Точнее, она была так же нелепо разбита самим Алексеем, как и этот никчемный сосуд.

Запустив пальцы в короткие волосы, мужчина устало прикрыл глаза.

Думал ли он когда-то, что его жизнь превратится в подобный фарс? Что ни что в этом мире не будет приносить удовольствие. Даже некогда любимое дело… Сейчас и оно казалось никчемным атрибутом. Навязчивой и противной мишурой, заставляющей верить окружающих в призрачное веселье… Лишь нелепой попыткой разукрасить жизнь в какие-то иные краски, нежели мертвецки черный. Хоть самые печальные. Серые, темно-коричневые, грязно-болотные… Любые, только бы немного сменить нескончаемую гамму тьмы, что на протяжении последних лет буквально преследовала его.

Странно, но до последнего Алексею казалось, что это выходит. По крайней мере, он уже почти смирился. Смирился с тем, что в его жизни никогда не будет того, о чем он больше всего и отчаяннее мечтал. Когда-то было. Могло бы быть. Но не стало. В один миг. По его вине. Только он сам все разрушил. Именно он. Ни она, ни Кира, ни тем более, кто-то другой. Только он, Алексей был виновником произошедшего!

Если бы Лёшка мог лишь представить, к чему приведет его погоня за собственными амбициями, то еще в то время многое сделал бы по-другому. Если бы только знал… Не было бы тех лет мучения, когда нет права уйти, но и остаться невозможно. Когда все чувства обострены и накалены до предела. Когда всего буквально выворачивает наизнанку. Осознаешь, что любишь, но всецело отдать любимой свою любовь невозможно… И тогда уходишь, потому что здравый смысл говорит, что должен это сделать. Потому что она так же не имеет права страдать по твоей прихоти.

Он сам допустил, чтобы тот круг замкнулся, не позволяя выпустить никого из троих. Разорвать эту бесконечную пытку, прекратить невыносимый фарс. Он хотел, действительно хотел, что-то изменить… Но почему всегда так получается, что только ты попытаешься сделать шаг вперед, находится масса причин, чтобы вместо этого сделать в два раза больше шагов назад, проваливаясь во все более глубокую пучину? Почему все наваливается в один миг, и тогда ты больше не в состоянии противится обстоятельствам? И снова нескончаемый водоворот захватывает с головой, и выбраться, как и прежде, невозможно…

Алексей хотел сделать это. Пытался плыть против течения, но с каждым разом его накрывала все большая волна безысходности. И снова уйти невозможно, и отпустить ту, которую любишь тоже… Снова замкнутый круг.

И неизвестно, как бы долго все могло длиться, если бы не то жуткое известие, что словно снег, свалилось на голову. После этого Лёшка больше не мог продолжать эту двойную игру. Необходимо было либо признаваться, либо уходить, не оглядываясь. Он выбрал второе. Почему? Наверное, попросту, испугался. Нет, не осуждения! Не обязательств! Не того, чтобы лишится всего, что имел! Жалости.

Единственное, чего Алексей действительно боялся с самого детства, это была жалость. Самая простая человеческая жалость, что рано или поздно приходит на смену любых других чувств. Особенно в подобных случаях. Это хуже ненависти, нетерпения, злости. Просто потому, что если тебя ненавидят, то считают, хоть капельку, сильной личность. Просто личностью. Со своими тараканами и бзиками. Пускай плохой, или неприятной, но личностью. Самодостаточной единицей. Как бы там не было, но с тобой считаются. А жалость… она приходит тогда, когда человек кажется настолько ничтожным что ничего другого чувствовать к нему попросту невозможно. Когда людская беспомощность доходит до наивысшей степени никчемности. Вот тогда и находит свой выход безропотное чувство под названием жалость…

Именно это Лёшка не хотел чувствовать на себе больше всего на свете. Потому и боялся, что теперь он окажется на месте той, что не вызывала больше никаких других чувств, кроме сожаления. Нет, мужчина знал, что в первое время ему была бы обеспечена и поддержка и убеждения, что жизнь на этом не заканчивается, но… это было бы лишь в данный момент. А дальше? Через год? Два? Пять? Рано или поздно посыпались бы упреки. Может, не такие зримые и прямолинейные, но они обязательно были бы. От любой женщины. Даже самой любящей и любимой. Упреки, за которыми неизбежно подкралась бы жалость, которой он в принципе не признавал. Да и нужна ли такая жизнь? Ладно, ему, пережил бы как-то. Но любимой? Нет, ей он ни за что не мог пожелать подобной участи.

Вот тогда и сделал выбор. Самый нелепый из всех, что можно было бы сделать. Во благо её. А потом… потом лишился и этого. Остался только этот бездушный клуб, что стал лишь механическим источником огромного дохода, который теперь интересовал мужчину меньше всего, потому что за внешним благополучием внутри была пустота. Идиотская, непреодолимая, и прожигающая изнутри. Пустота, которую уже ничем не залатать и не искоренить…

Как долго он смог бы так жить еще, если бы не случайная встреча с Кирой? Наверное, долго. Все так же и продолжал бы мучиться, скрывая истинные чувства за маской сытости и благополучия ото всех. Даже от самых близких. От знакомых, друзей, даже близкого друга, который едва ли мог догадываться о внутренних терзаниях Алексея… Так почему же именно теперь?

Кира сегодня сказала самую верную фразу – он знал, где её искать. Знал, черт возьми! Знал, что по-прежнему, как и несколько лет назад, она работает в журнале у Максима, куда Лёшка устроил её еще во времена властвования в «Fatal Lady» отчима друга. Так сказать, по знакомству. Знал, что она, как и прежде живет в старой высотке, в непосредственной близости от центра. Все так же на пятом этаже. Знал, потому что неоднократно срывался с постели посреди ночи - своей, чужой, не важно, и ехал к такому знакомому дому. Сидел в машине, не сводя глаз с заветного окошка в надежде увидеть там крупицы света, что дали бы понять дома или нет… А если и посчастливится знакомый силуэт.…

Сколько раз он сдерживал глупые порывы перехватить её у подъезда, когда она ранним утром уходила на работу, чтобы прижать к груди и больше никогда не отпускать. Видит Бог, как же он хотел этого! Но всякий раз сдерживал себя, потому что понимал, что не должен рушить еще и её жизнь. Хватит того, что, как минимум два человека, по его вине, остались с искалеченной судьбой.

Он не хотел еще и Кире такой участи, убеждая себя, что она в силу своей юности, пострадает немного и все-таки начнет жизнь заново. Пускай без него, зато полноценную и счастливую… Он верил, что так будет лучше, и она обретет свое счастье, найдет человека, который сможет подарить ей все то, чего не в силах дать он, Алексей. Что, как бы больно ему не было признавать, но Кира сможет обрести свою настоящую любовь…

Так он думал на протяжении всех мучительно-долгих лет разлуки, до последнего момента. До тех пор, пока не столкнулся нос к носу с ней… Все такая же хрупкая и ранимая, но в то же время другая. Более взрослая, наверное. При этом сильная. Гораздо сильнее его. Мужчина заметил это в её взгляде, когда она с вызовом смотрела на него. В правильности жестов, жесткости движений, резкости слов. Она была уверенной в себе. Самодостаточной. Другой, взрослой женщиной, но в то же время все той же девчонкой, которую он однажды полюбил. Все те же озорные рыжие кудряшки, тот же взгляд янтарных глаз, те же колкости, что она и раньше выдавала, только с большее частой периодичностью. Это было неизменным в ней, не смотря на быстротечность времени. Внутренне она была все той же. Алексей чувствовал. Успел ощутить в мимолетности, когда удалось хоть ненадолго прижать её к собственной груди, когда сжимал хрупкую ледяную ручку… У неё всегда замерзали ладони, когда она нервничала… В тени сожаления и боли, что неоднократно за вечер проскальзывала в её дорогих сердцу глазах…

Пожалуй, именно в этот миг Лёшка окончательно понял, каким глупым был его выбор в прошлом. Он решил все самостоятельно, не дав права выбора Кире. И сегодня, глядя на неё, он понял, что это было напрасно. Потому что трудно было не уловить в ней остатки былых чувств. Она все еще испытывала что-то к нему. Возможно, не ту безумную влюбленность, что однажды подтолкнула её переступить через многие свои принципы, но все-таки… что-то было. Иначе не вела себя подобным образом. Ей было небезразлично, что с ним происходит. Ей хотелось узнать, с кем он теперь, как он… Этот огонек любопытства не мог проскользнуть мимо Алексея. А еще… она все так же ревновала. Теперь возможно, уже не к ней. К так не вовремя явившейся Оксане. Но ревновала. По-прежнему, как и несколько лет назад, не в силах явно предъявить свои права на него, но всем своим естеством показывая, как она нуждается в нем. Как и прежде, если не сильнее. Даже маски безразличия, что она пыталась примерять, не могли этого скрыть. От кого угодно, только не от него.

Мужчина всегда улавливал самое незначительное изменение в её настроении. Всегда знал, что она чувствует, будь то боль и сожаление, радость и счастье, ненависть или все-таки любовь… Всегда мог распознать, что в определенный момент творилось в её головушке и сердце. Каким образом? Он и сам толком не понимал, почему так происходило, что он знал Киру лучше, чем самого себя. Чувствовал? Наверное. Ведь, говорят, когда любишь, то чувствуешь человека, как самого себя. Вот и он чувствовал. Даже тогда, в первую встречу их знакомства он уже многое мог сказать о Кире, невзирая на то, что вела она себя, скажем прямо, не совсем правильно... Даже тогда, за игрой в беззаботность он смог разглядеть в ней беззащитность и робость… Все-таки она никогда не умела притворяться…

Откинувшись на диван, Лёшка, зажмурившись, усмехнулся, окунаясь в воспоминания… Снова, и снова проматывая в голове счастливые мгновения их совместного прошлого… В сотый, тысячный раз за последние годы…

Тот день не представлял для мужчины из себя ничего хорошего с самого утра. А началось все в стандартном режиме предыдущих дней - из ни к чему не приводящего разговора с тестем, который не уставал лишний раз упрекнуть Алексея в беспечности и не способности самому чего-то добиваться. Но к этому мужчина уже давно привык. Все-таки с самого начала их с Евой отношений, ничего хорошего от её родителей ожидать не приходилось. И если Мария Степановна хоть как-то делала видимость, что не имеет ничего против выбора единственной дочери, то Константин Игоревич даже не пытался быть вежливым. Даже при Еве он не лишал себя удовольствия напомнить о никчемности её мужа.

Поначалу Мартынова это смущало и задевало. Злило. Но со временем он понял, что обращать внимания на постоянные упреки нет смысла, и доказывать обратное так же. Чего бы он ни сделал, скорее всего, так и останется для Беловых неприятным приложением к дочери, которое в любом случае придется терпеть, и возможно, рано или поздно принять. Вот уже скоро два года, как Лёшка почти смирился с этой ролью.

Если честно, то мужчину всегда удивляло, как Ева, послушная дочь своих родителей, что всегда прислушивалась к их мнению, в плане выбора спутника жизни ослушалась, и вместо предполагаемого состоятельного и именитого жениха, что ей изначально пророчили, выбрала именно его, Алексея. Наверное, любила? Да, именно так. Иначе, разве можно не имея ни малейших чувств, пойти на связь с парнем из обычной семьи, вопреки мнению и желанию именитых родителей?

Они изначально с Евой были слишком разными. И хоть детство и юность обоих припало на перестройку, образ жизни был кардинально различным. Лёшка хорошо помнил то время, когда родителям, простым рабочим, подолгу не платили зарплату, когда они перебивались сухим хлебом, в то время как состоятельное семейство Беловых, даже в этот период, без зазрений совести и великих трат, моталось по заграницам. Еще бы, когда глава семейства приближенный к властвующей верхушке, то можно не беспокоиться о том, будет сегодня на ужин кусок хлеба, или нет.

И пускай со временем все изменилось, и семья Мартыновых смогла стать более менее на ноги, незримая пропасть прошлого все равно проводила черту между ними. Алексей не смотря ни на что, никогда не сможет забыть того, каково им жилось ранее.

А Ева… она даже не знала, что это такое нуждаться в каких-то элементарных вещах. Она могла лишь нуждаться в новенькой сумочке от Louis Vuitton или платье от Gucci. Никогда не обделенная в финансовом плане, понятия не имела, как может быть по-другому. Напротив, всегда все самое лучшее, самое модное, самое дорогое. Беловы могли себе это позволить. Но, как ни странно, не смотря на все это, Ева никогда не была избалованной или капризной. Всегда добрая, понимающая, сочувствующая. При этом не лишенная внешней красоты. За ней ухаживали детки таких же богатеньких родителей, как и у неё. Да и сейчас бывает, проявляют знаки внимания, только теперь еще более состоятельные и солидные мужчины. Поклонники, чтобы их! Но… она выбрала его. Простого парня, не имеющего за душой ни копейки, по сравнению с ней, зато массу амбиций и планов.

И она никогда не попрекала Мартынова этим, зачастую заступаясь перед отцом. Это стало обычной практикой в последнее время. Но подобное раздражало Алексея. Да, пускай он был не совсем ровня для Беловых, но это не значило, что об него можно вытирать ноги. Он всегда сопротивлялся, всегда возражал. И… черт возьми, всегда умел постоять за себя!

Сегодня был как раз тот случай, когда тесть, заведя старую пластинку, наезжал с возмущениями, а Ева пыталась отгородить Лёшку. И он не выдержал. Вспылил, высказал девушке, что не желает, чтобы она и впредь вела себя подобным образом. Ему надоело. В конце концов, он в их семье мужчина, и может разобраться сам. А Ева… черт, она, можно сказать, впервые в жизни вспыхнула. И еще один скандал. В этот раз с женой. Тоже можно сказать, впервые. Высказала ему все, что о нём думает, в не самой лицеприятной форме.

Почему он вообще думал, что рано или поздно подобного не может случиться? Из-за того, что Ева его любит? Из-за того, что выбрала его из толпы других, таких же как он, или гораздо лучших? Он понятия не имел, что чувствовать в этот момент. Злится? Нервничать? Или выжидать пока она успокоится? Нет, последнее было не в стиле Алексея.

Не смотря на то, что он был не совсем таким, как хотелось отцу Евы, он был личностью. Алексей никогда не говорил, что собирается за счет статуса жены выбираться в люди. Никогда не говорил, и не собирался делать подобного. Он всего планировал достичь сам. Может быть с помощью друга, каких-то личных знакомств, но никак не тестя. Сидеть на шее Константина Игоревича было последним, о чем мечтал Мартынов.

Даже когда Лёшка собрался выкупить клуб, то помощь от Белова была скорее принудительной со стороны жены, которая убеждала, что нет ничего плохого в том, что близкие люди помогают друг другу. А тесть, подливая масла в огонь, настаивал, что эта помощь скорее не для Лёшки, а для Евы, так как не хочет, чтобы единственная дочь нуждалась в чем-то. Тогда Алексей согласился. О чем в последнее время все больше жалел, потому что это становилось лишним поводом для упреков.

Черт, лучше бы он попросил помощи у Макса, или его отчима. Они бы не отказали, но зато не было бы подобных неловких ситуаций. Просто вернул долг со временем и все, а так… Так он тоже потихоньку пытался отдать долг, но… это не избавляло его от вечных грязных намеков Белова о его корыстности.

С силой стукнув по рулю, Мартынов резко затормозил в ночи, сворачивая на стоянку. Даже этот чертов автомобиль – подарок тестя на свадьбу! Еще бы… для него это был бы урон репутации. Зять самого Белова и на общественном транспорте!

Быстро выпрыгнув из автомобиля в ночь, мужчина, окинув взглядом большое стеклянное строение. Клуб «Queen». Его детище. Отрада. Дело всей жизни. Лишь здесь Алексей всегда мог успокоиться и отойти от домашних нервотрепок. Единственное место, где в последнее время ему действительно было комфортно. Наверное, потому что лишь только тут мог чувствовать себя полноправным хозяином, в отличии от их с Евой квартиры, что лишь лишний раз напоминала о его не самом завидном положении.

За почти, что два года мужчине удалось подняться на ноги, и теперь это заведение, пускай пока и было не столь популярным, но Лёшка верил, что через некоторое время сможет составить достойную конкуренцию самым именитым клубам столицы. Во всяком случае, если вспомнить, что заведение представляло собой до Мартынова, то невооруженным взглядом чувствовалась огромная разница. От запущенного и убитого злачного местечка, до уже вполне неплохого заведения с приличным обслуживанием и обстановкой.

Быстро пробравшись вовнутрь, мужчина довольно осмотрелся – пятничный вечер, самый удачный день. Народу не то чтобы не протолпится, но гораздо больше, чем на минувшей неделе. Очень даже неплохо. Если так пойдет и дальше, то по подсчетам, вернуть тестю долги он сможет гораздо раньше назначенного времени.

- С Днем студента! Ура! Народ, гуляем! – звонкий девчачий голосок, скандирующий откуда-то со стороны бара, заставил Алексея притормозить со своими наполеоновскими планами.

Действительно, как он мог забыть? Татьянин день - День студента. Вот откуда столько народу. В этот день по обычаю вылазят праздновать все, даже. Даже самые занудные ботаники. Лёша помнил во многом по личному опыту. Так, что с выводами по поводу большого количества народу он поспешил. Хотя… чем черт не шутит? Может, после этого дня его клуб больше разрекламируют в широких студенческих кругах? В общем, рано пока делать выводы. Нужно ждать. Правда в последнее время мужчина только этим и занимался. Он сделал все возможное, чтобы поднять это заведение, теперь приходится лишь ждать, когда слава о нем разойдется по городу, выполняя свою работу на отлично, а там видно будет…

- За самый классный день в году! – очередной возглас, похоже, все оттуда же, и той же девушкой, снова привлек внимание Мартынова.

Недолго думая, решив оставить свои цепкие осмотры на потом, Алексей стал пробираться ближе к толпе, что разрасталась у бара. Молодые люди довольно гоготали, и чего-то выкрикивали. Что конкретно, Лёшка особо не прислушивался, да и грохот музыки не способствовала хорошей слышимости.

Взгляд мужчины, быстро пробежавшись по скоплению народа, уже давно был прикован к девушке, что очевидно и стала главной виновницей подобной шумихи. По-солнечному рыжие локоны, озорными кудряшками плавно спускались к плечам, подпрыгивая, как пружинки, от малейшего взмаха головой их обладательницей… Раскрасневшееся от веселья, и видимо приличного количества выпитого спиртного, ни чуточку не портило всего впечатления. Напротив, так было даже забавней. Но самым забавным было другое. Девушка рьяно, и пока судя по всему, не особо удачно, пыталась забраться на… барную стойку.

- Ну, помогите, хоть кто-нибудь! – капризно выкрикнула незнакомка, после чего кто-то из толпы подсадил её таки наверх. И вот она уже вовсю отплясывала под ритмы музыки на деревянной столешнице, довольно выкрикивая – ну что все такие скучные?! Танцуем, ребята!

Недоуменный открывшейся перед ним картиной Лёшка понятия не имел что ему делать. С одной стороны, вроде как праздник. Они-то сами чего только не творили в свое время. Но даже это было слишком. А с другой стороны… В его клубе! Пьяная вдрызг девчонка творит черт знает что! И охрана, будто сквозь землю провалилась. Почему ему все приходится делать самому? Ну, все теперь этих идиотов будет ждать жесткий выговор!

Переглянувшись с барменом, что лишь удивленно пожал плечами, всем своим видом показывая, что он не причем здесь, Мартынов снова перевел взгляд на рыжеволосую незнакомку. В какой-то миг, когда она очередной раз махнула головой, их взгляды встретились. На какие-то доли секунды. Но именно в этот миг Алексея, словно током пронзило. Янтарные глаза, в которых плясали смешинки, казалось, пронзили насквозь… Что-то в ней было такое… Не сказать, что она была идеальной красоткой с модельными стандартами. Скорее милой. По-детски забавной. И удивительно, но это цепляло гораздо сильнее всех идеалов.

Но эти её откровенные танцы на столе, перед толпой похотливых юнцов…

Сжав ладони в кулаки, мужчина, уже не намерен был церемониться. Расталкивая возмущенную толпу, он недовольно выкрикнул, обращаясь ни к кому конкретно, и ко всем одновременно:

- Чего вы стоите? Не в состоянии угомонить девушку?- в ответ невнятные и непонимающие возгласы, - Кто с ней пришел?- самый логичный вопрос в данной ситуации. Но снова нормального ответа не послышалось. А рыжеволосая незнакомка, как ни в чем не бывало, продолжала свои зажигательные танцы, пытаясь при этом стянуть с себя кофточку.

Подобного Мартынов стерпеть попросту не мог больше. Оказавшись рядом с девушкой, он мгновенно поймал её за руку, и резко потянул на себя.

- Эй, ты что творишь? – прозвучал возмущенно-недовольный вскрик, прежде чем она смогла приземлиться Алексею прямо в объятия. Но прижавшись к крепкой мужской груди, девушка на миг застыла, и дерзко подняла взгляд на него.

Снова мгновенная битва взглядов, и какое-то странное тепло, что разливалось внутри, при виде этой незнакомки. А еще понимание того, что это веселье, всего лишь показная маска. На самом деле не такая она. Совсем не такая. Ранимая, нежная, даже трогательная в подобном своем состоянии. А еще совсем юная. И немного непосредственная в этой своей юности.

- Это ты что творишь? – выкрикнул нервно Алексей, - это тебе не стрип-бар! Чем ты думала, когда лезла на этот стол?! Приключений на одно место ищешь?! Так ты бы их получила! Да так, что потом мало не показалось бы!

- А чего ты вообще орешь на меня? – наконец, сообразив, что стоит, прижата к незнакомому мужчине, взбрыкнула девушка, пытаясь вырваться, - ты мне вообще никто! Хочу и развлекаюсь! Кто ты вообще такой?!

- Для начала, я хозяин этого заведения! – не отпуская незнакомку от себя, прокричал Мартынов.

- Ой-ой! Я рада, дядя! – передразнила девушка, вспыхнув от возмущения, - а теперь отпусти, я хочу веселиться!

- Ага, чтобы ты здесь весь клуб переполошила? Здесь вообще-то приличное место! – зло сверкнув глазами, то ли от нежелания видеть всякие развратности в своем клубе, то ли от нежелания видеть их именно в исполнении этой девушки, прикрикнул Алексей.

- Да ну тебя, зануда, - все-таки высвободившись, фыркнула рыжеволосая, - пойду в другое место веселиться, раз так!

Схватив с барной стойки бокал с остатками алкоголя, похоже, виски, залпом осушила его, после чего послав Мартынову испепеляющий взгляд, попыталась прорваться, сквозь толпу, видимо к выходу. Но эта попытка потерпела крах, потому как мгновенно сориентировавшись, Лёшка ухватил её за запястье, ловко поворачивая к себе.

- А не рановато ли пить такими порциями? У тебя паспорт то есть?

- Уже два года, как есть! И вообще, может я вас проверяла? – с вызовом бросила незнакомка, - расследование вела! Не такое уж и приличное у вас место, если без зазрения совести продают алкоголь всем подряд!

- С этим разберемся как-нибудь, - пробормотал про себя мужчина, взглянув на ошарашенного бармена - Ты, что одна здесь?

- Какое твое дело? – отвечая вопросом на вопрос, выкрикнула девушка.

- Значит, одна? – настойчивее повторил вопрос мужчина.

- Блин, да Нинка такая зануда! Прям, как ты! – хлопая себя по лбу, воскликнула незнакомка. Выпитый за вечер алкоголь, очевидно, давал о себе знать, и её стало разносить, - зубрилка! Даже в праздник её никуда не вытащить! А Алёнка, свинья, уже куда-то смоталась! Наверняка, компанию нашла себе повеселее! А я чем хуже? Я тоже хочу!

- Ничем, - подвел итог мужчина, сообразив, что душещипательный рассказ ведется о каких-то подругах, которых и след простыл. И это одновременно и злило, потому что оставить близкого человека в подобной ситуации, где куча всяких дураков, способных на что угодно, могут только очень опрометчивые личности. И как-то радовало… Потому что внезапно родилась странная мысль, которую он озвучил быстрее, чему успел сообразить, стоит ли вообще это делать, - Идем тогда, - дернув незнакомку за руку, потащил сквозь толпу зевак, прикрикнув недовольно на ходу – чего уставились? Расходимся по своим делам, развлекаемся и веселимся!

- Ей, куда ты меня тащишь? – пытаясь сопротивляться, завизжала незнакомка, - я никуда с тобой не пойду! Маньяк, чертов! Отпусти, придурок!

- Не ори! – настойчиво одернул мужчина, бросив раздраженный взгляд на девушку, давая понять, что играть с ней он не намерен, - я отвезу тебя домой! Нечего приличным девушкам шляться по ночам по подобным местам!

- С какой такой радости я должна тебе верить? Откуда такое желание заниматься благотворительностью?

- Да не маньяк я, успокойся ты! – презрительно фыркнул Лёшка, сам не понимая, к чему он вообще связался с этой девчонкой, - всего лишь доставлю тебя до дома в целости и сохранности!

Какое ему дело до того, что делает и где шляется, эта непонятная девчонка? Странно, но впервые в жизни он чувствовал, что не должен оставлять все как есть. Впервые в жизни он испытывал такое желание защищать и оберегать, причем совершенно незнакомого человека. Знал бы он в этот момент, что однажды эту рыжеволосую бестию нужно будет оберегать от его самого… Но в этот момент мужчина, даже не догадывался, какие последствия принесет эта случайная встреча…

- И чего тебя понесло на подвиги вообще? – с любопытством пробормотал Мартынов, когда они оказались у гардероба, и девушка, недовольно сопя, рылась в сумочке в поисках номерка.

- День студента вообще-то, - нехотя призналась, не глядя на него.

- Да ты и на студентку особо не похожа, - сунув руки в карманы, Лёшка с интересом наблюдал за тем, как она пытается одеться, - так, девятый класс, вторая четверть.

- Первый курс, второй семестр, - хмуро, поправила рыжеволосая незнакомка.

Действительно, как это он мог спутать? Только на первом курсе, от желания доказать свою взрослость и понтовость, тянет на подобные поступки. Доказать, что вроде уже не школьница, значит можно отрываться, как угодно. Да уж, а девчонка явно не промах. Даже у них на курсе не было танцев на столе с раздеваниями.

Вспомнив о её попытке раздеться, Мартынов невольно скрипнул зубами. Почему-то эта сцена ему совершенно не нравилась. Точнее не нравилась в ракурсе осмотра её остальными.

- И куда только твои родители смотрят? – борясь с внутренним негодованием, бросил первое, что пришло на ум, Алексей.

- А им все равно, - отмахнулась девушка, с гордым видом, не на самых трезвых ногах, направляясь к выходу, - у них работа, экспедиции, исследования. Им интереснее копаться в каких-то африканских болячках негритят!

- Ученые? – с интересом уточнил мужчина, следуя сзади.

- Типа того, - фыркнула незнакомка, и отвернулась с намерением зашагать в сторону, далеко противоположную стоянке.

- Машина вообще-то там, - кивнул в другую сторону Алексей.

- Слушай, чего тебе от меня надо? Если я искала приключений, еще не значит, что я согласная на все девица! И вообще, у меня есть старший брат, если что! – неожиданно развернувшись, девушка поставила руки в боки, и недовольно поморщилась. Так забавно. Так мило, и трогательно, что невозможно было не улыбнуться. И Лёшка улыбнулся, за что в ответ получил еще более негодующее – ничего смешного не вижу!

- Если ты думаешь, что я собираюсь к тебе приставать, то можешь успокоиться, - Мартынов машинально поднял правую руку, показывая кольцо.

- Так ты еще и женатик? – расширив от ужаса глаза, фыркнула девчонка, - тогда вообще ничего не понимаю! Дядя, а жена ругаться не будет за ночные похождения?

- Для начала Алексей.

- Что Алексей? – непонимающе переспросила девушка. Она явно не успевала следить за ходом его мыслей. Да что уж там… Лёшка сам не до конца понимал себя.

- Называй меня не дядя, а Алексей, - пояснил быстро мужчина, усмехнувшись, - не думаю, что я настолько стар по отношению к тебе.

- Сколько? – оценивающе пробежавшись взглядом по Мартынову, резко спросила девушка, - тридцатник?

- Вообще-то двадцать пять.

- Да ладно! – выкатив недоуменно глаза, неверяще выкрикнула все еще незнакомка, - никогда бы не подумала. А выглядишь… - она снова замолчала на полуслове, подбирая правильные слова.

- Старо? – Мартынов расценил молчание на свой счет.

- Солидно, - сумела выкрутиться-таки, - так как твоя жена, ругаться не будет?

- Она на работе, - отмахнулся мужчина.

- Ночью? В… - девушка, вытащив мобильный из кармана пальто, уточнила – в половину двенадцатого? Она у тебя что… того?

- Что того? – вопросительно подняв бровь, непонимающе уточнил Лёшка.

- Ну не знаю… стриптизерша. Или хуже того… кхм… девушка лёгкого поведения… - смутилась незнакомка, опустив взгляд.

- Ахах! – рассмеялся громко Мартынов. Да уж, подобным образом назвать Еву еще никто не смел. Она явно была бы не в восторге от подобного сравнения. И сквозь смех прояснил – нет, телеведущая.

- О, журналистка. Коллега значит, - про себя отметила девушка.

- А ты…?

- Журфак. Журналист печатных изданий.

- Ну, раз мы разобрались, кто есть кто, то может, пойдем в машину, журналист печатных изданий? – предложил Лёшка, - все-таки не лето на дворе.

- Кира, - обиженно пробормотала девушка.

- Что Кира? – непонимающе уточнил Мартынов, и тут же хлопнув себя по лбу, добавил – приятно познакомится.

- Хорошо. Допустим, мне тоже, - слегка улыбнувшись, чуть ли не первый раз за все время их странного знакомства, призналась девушка.

- Так, идем? – протягиваю Кире открытую ладонь, в ответ усмехнулся мужчина.

Игнорируя жест Алексея, девушка прошла вперед, мимо него, предупреждающе бросив:

- Только, чур, не приставать…

Глава 3

Несносный будильник, кажется, уже по третьему кругу заводил одну и ту же мелодию, пытаясь достучаться до сознания девушки. В любой другой день, она, наверняка, попросту разбила эту невыносимую штуковину о стену, и продолжила спать дальше, или на крайний случай, что более вероятно – таки заставила себя встать, чтобы собираться на работу. Но сегодня… Откинувшись на спину, она лежала бессмысленным взглядом уставившись в потолок, не видя перед собой ничего и никого, кроме одного единственного человека, что все так же, как и четыре года назад, был неотъемлемой частью её жизни, сердца, мыслей…

Боже, какая бессмыслица и сумятица сейчас творилась у Киры в голове, страшно даже представить… Зачем? Почему? Как так получилось, что она снова встретила его? Именно теперь, когда практически научилась жить по-другому. Без него. Без его ласковой и порой насмешливой улыбки… Без такого родного и до боли нежного взгляда, таких дорогих сердцу глаз… Без крепких и одновременно осторожных объятий… Так, как мог обнимать только действительно любящий человек…

И почему все разрушилось именно так? В один миг. Как будто и не было страстных ночей и сладких поцелуев. В какой миг они решили стать чужими? Почему они позволили самим себе отдалиться друг от друга?

Хотя… были ли они вообще когда-то по-настоящему близки? Раньше Кире казалось, что да. Но, глупо отрицать, что всегда, всякий раз, когда они лишь встречались, между ними незримой стеной становилась она. Всегда. А еще глупые и никчемные обязательства, что мешали сделать шаг навстречу и что-то изменить.

Ревновала ли Кира хоть когда-то Лёшку к ней? Наверное. Возможно, не настолько, насколько стоит ревновать любимого мужчину к законной супруге, но все равно ревновала. Хотя бы за то, что она всегда была первой. По статусу, по времени, по количеству проведенных часов вместе… Она всегда оставалась первой. Но Кира ведь знала, на что идет изначально. Тогда казалось, что будет достаточно тех редких встреч и мимолетных ночей… Тогда она вообще мало думала о будущем. А видимо зря.

Жалела ли девушка хоть когда-то о том, что запустила ситуацию до подобной безысходности? Что столько времени потратила на Алексея? Как оказалось впустую, не получив ничего взамен. Нет, не жалела. Потому что пускай все эти годы, после него, Кира и была одна, с ней всегда оставались воспоминания о самых счастливых часах в её жизни, проведенных с по-настоящему любимым мужчиной. С ней всегда оставалась любовь, которую если поначалу и пыталась искоренить, то позже поняла, что не сможет. Да и не должна.

Человек ведь странное существо, как бы ни страдал от этого беззаветного и зачастую болезненного чувства, всегда мечтает испытать его на себе. И за то, что Кира его испытала, она уже могла считать себя счастливой… Могла бы, но отчего-то не считала. Потому что видно она была слишком эгоисткой. Ей необходимо было что-то большее, чем она получала. Но она терпела… Вот только поэтому и жалела. Что так долго мирилась со своей ролью второй. Недостойной чего-то большего… Незаконной. Потусторонней.

Единственное, о чем ей вообще стоило жалеть, было то, что она слишком долго все терпела. Все чего-то ждала. Надеялась. Верила его обещаниям. А в итоге? Что в итоге вышло? Да ничего не вышло. Она, как последняя дура, осталась ни с чем.

Страдала все эти годы, чего-то ждала, мечтала о большем… Ради чего…?

Зажмурившись, желая сморгнуть накатывающие на глаза, такие противные слезинки, Кира резко поднявшись и, на ощупь, подхватив с прикроватного столика будильник, что своим звоном все-таки смог вывести из равновесия, бросила его куда-то перед собой, желая, чтобы хоть он поскорее замолчал! Чтобы не слышать ничего! А главное, никого… Потому что казалось, вместе со звонком в ушах бесконечно звучал тихий голос Лёшки… Да, похоже на паранойю, но у Киры создавалось такое впечатление, что вся её жизнь давно превратилась в сплошную паранойю…

Вчера, добравшись, домой непонятно каким образом, девушка, соображала, словно в тумане. Она не помнила, как оказалась в квартире, как переоделась в любимую пижаму с забавными зверушками, как улеглась в широкую, одинокую постель, укутываясь по самый подбородок теплым одеялом…

В эту ночь Кира так и не сомкнула глаз. Сон попросту не шел. Да и о каком сне может идти речь, когда в мысли снова и снова возвращались к странной, практически случайной встрече с Лёшкой.

Девушка все пыталась понять, что пошло не так, раз с трудом затянувшиеся раны, снова дали о себе знать. Снова закровоточили, и все доселе скрываемые ото всех чувства опять, при первой же возможности, полезли наружу. Она так тщательно их прятала, пыталась забыть… И вот всего одна встреча и… Все опять по новой. Хотя, чего она ожидала. Чувства ведь не угасли. И раны, как бы ни убеждала себя, по-прежнему не зажили. Да, затянулись тонкой пленкой, не выпускающей наверх боль, но она была слишком тонкой, чтобы выдержать малейшее касание извне… Не выдержала…

И снова любимый образ перед глазами... Воспоминания каждого касания руки… Его поцелуев… Его голоса… Просто воспоминания о самом любимом и родном человечке.

Лёшка… Вчера он казался вроде таким близким, и в то же время каким-то чужим… Все таким же родным, и как-то одновременно слишком далеким. Он был другим.

На что Кира вообще надеялась, когда услышала от него что-то вроде того, что понял, как ему не хватает её… Черт, он знал, где искать! Знал, что приди он к ней в любое время дня и ночи, она бы приняла его! Но он… предпочел ей всяких Оксан! Значит, и не любил никогда, если освободившись от одной так просто смог перечеркнуть все…

Какая же она была глупая, когда на что-то надеялась…

Какая была глупая, что позволила тогда, чуть больше четырех лет назад ему войти в её жизнь… И снова… Черт возьми, прошлым вечером она снова готова была пустить его в свою жизнь, если бы была лишь такая возможность! Если бы только… Она бы многое сделала не так. И Лёшка… возможно, Лёшка был бы сейчас с ней. Хотя…

Противный звонок, снова заставил Киру вздрогнуть. Чертов будильник! Неужели и разбившись, он не может заткнуться? Или это она уже начинает сходить с ума, раз во всем и везде слышатся непонятные звуки?

Подхватившись, девушка бросила взгляд на противоположную сторону комнаты – будильник был безнадежно разбит, но тревожный звук продолжал капать на мозги, и разносился уже откуда-то со стороны.

Телефон! Черт, как она могла так сглупить?

Тяжело вздохнув, мысленно ругая тех, кому не спится в такое время, девушка машинально подняла трубку, нервно выкрикнув:

- Я вся во внимании!

- Козюлька, ты что сдурела? – послышался возмущенно-раздраженный голос на той стороне провода, от чего Кира недовольно поморщилась.

Мишка. Ну, конечно, кто еще будет звонить в такую рань и предъявлять претензии. Одна его бесконечная козюлька чего стоит! Глупая привычка называть её детским прозвищем, что однажды приклеилось по его же милости, и по прошествии многих лет оставалось по-прежнему за Кирой. Девушка, безусловно, всегда была рада звонкам своего старшего братца, но порой, как сегодня, они могли её раздражать. Учитывая нынешнее незавидное эмоциональное состояние…

- Кирюш, что происходит, почему ты не отвечаешь? Я уже раз пять набирал! – встревожено продолжал отчитывать Михаил. Вот вроде бы взрослый человек, давно своя жизнь, но всегда считал необходимым проследить за Кирой, не смотря на то, что их разделяли тысячи километров и огромный океан.

- Миш, прости, я просто… спала… - нашлась девушка, сообразив, что никакой это не будильник был, и зря она разбила эту вещицу. Хотя… все равно ведь толку никакого. Так, бесполезный кусок пластмассы.

- В половину восьмого? А на работу кому-то разве не нужно идти? – допрашивался мужчина.

- А у меня сегодня отгул, - выпалила первое, что пришло в голову, Кира, - а ты чего не спишь?

- Да, я ведь на дежурстве. Вот решил позвонить, проконтролировать тебя, - усмехнулся Миша. Ну, конечно! Как иначе?! Контроль для него, прежде всего.

- Ясно. Как там Алиска? – машинально бросила Слепцова, невидящим взглядом уставившись перед собой.

- Растет потихоньку. Такая капризная стала. Мне порой кажется, что ты со своими выходками по сравнению с ней была сущим ангелом, - стал увлеченно рассказывать брат, - А еще она ждет не дождется, когда, наконец, познакомится со своей уже горячо любимой тетушкой. Все уши мне прожужжала! Хотя, если бы она слышала, что ты называешь её Алиской, как минимум бы обиделась. Уже давно привыкла, что для всех она Элисон и только Элисон.

- Ничего, у нас тут быстро снова станет Алиской, - выдохнула Кира, усмехнувшись.

- Да уж никуда не денется, - согласился Михаил.

- Привет ей передавай, - безучастно пробормотала девушка.

- Хорошо, непременно.

- А когда вы приезжаете? Я вас очень жду, - здесь Слепцова не врала. Ей порядком надоело это бесконечное одиночество, от которого буквально хотелось выть. Да и по Мишке она все же безумно скучала, так как не видела того около двух лет. С племянницей вообще была знакома исключительно по фотографии и редким видеозвонкам. И потому давно, с нетерпением ждала их возвращения из далекой Канады, чтобы хоть кто-то из близких и родных был рядом.

- Да я пока точно не знаю. Но не раньше, чем через пару месяцев. Ты же знаешь, я не могу сейчас оставить клинику, - поспешил пояснить мужчина.

- Понятно, - желая поскорее закончить этот не особо радующий и обнадеживающий на данном этапе разговор, равнодушно бросила Кира.

- Сестра? – тихо, и как-то встревожено вдруг позвал Мишка.

- А?

- Скажи, что с тобой происходит?

- А что со мной происходит? – вопросом на вопрос, пытаясь собраться с мыслями, уточнила девушка.

- Кир, ну я же далеко не дурак, и слышу, по голосу, что у тебя что-то не так, - со знанием дела пояснил мужчина. Да уж…утаить от него хоть что-то было всегда довольно сложно. А если и удавалось, то вряд ли из этого выходило что-то толковое.

- Миш, все нормально, правда, - поморщившись от вранья, словно от зубной боли, пробормотала Кира.

- Тебя опять кто-то обидел? – Мишка сегодня явно решил так просто не сдаваться. И это в такую рань… Охота ему приставать со всякими глупостями.

- С чего ты так решил?

- Кир, если ты не слышишь, то готов повторить снова – я не дурак и в состоянии понять, когда у моей сестры что-то происходит, так что… - брат замолчал на полуслове, и в трубке послышался странный шорох, позволяющий Кире, хоть на мгновение перевести дыхание. Но относительное спокойствие продлилось недолго, и практически сразу послышалось взволнованное от Мишки – милая, прости, но тут у пациента осложнения, поэтому вынужден бежать. Давай, я перезвоню после дежурства.

- Да, конечно, - обрадовавшись, что не придется сейчас придумывать отговорки, согласилась девушка, - беги тогда. Удачи!

- Спасибо. А ты там не кисни! Приеду, устрою твоему обидчику райскую жизнь, - впопыхах пробормотал брат, чем заставил Киру невольно усмехнуться. Уж что-что, а это он может устроить! За ним не заржавеет. Уже тридцатник, а порой хуже ребенка малого.

- Договорились. До созвона, - последние слова были сказаны уже длинным гудкам, что незримой нитью тянулись сквозь километры.

Грустно улыбнувшись, девушка, сжимая в руках телефонную трубку, устало прикрыла глаза. Нет, все-таки, чего бы она себе не думала, разговор с Мишкой пошел ей на пользу, позволяя хоть на миг отключиться от странных переживаний. Все же она любила своего старшего братца, не смотря на то, что порой он был слишком настырным и заботливым. Но и за это на него обижаться девушка не могла. Разве на неподдельную заботу обижаются?

Раньше обижалась, а сейчас нет. Видимо, выросла из того, возраста, когда собственные амбиции становились на передний план. Да и теперь Кира точно знала, что ни к чему хорошему подобные вещи не приводят. Никогда не приводили. Ведь если бы однажды она не была такой упрямой, гордой и не боялась признать ошибки, то многое было бы по-другому… Хотя, если судьбой предначертано испытать определенные страдания и мучения, то наверное, ничто не сможет это предотвратить.

Взять даже Мишку… сейчас грозится накостылять её обидчику, а ведь в свое время именно он стал если не зачинщиком, то одним из ключевых звеньев и главным виновником зарождающейся связи с Лёшкой. Пускай косвенно, но все же… Нет, Кира не обвиняла ни в чем Мишу, потому что в первую очередь виновна она. Ведь лишь она и никто другой, допустила свершение ошибок. Но факт непосредственной причастности брата, как не крути, присутствует…

- Кира, вставай! Ты где вообще была? Чего вернулась так поздно?! – вместе с громкими вскриками, девушка почувствовала, как кто-то настойчиво теребит её за плечо.

- Отстань! – машинально отдернувшись, Слепцова отвернулась, укрываясь вместе с головой, надеясь, что после такого Мишка отстанет со своими воплями. Хотя, мысленно уже понимала, что не отстанет и её ждут очередные промывки мозга и невыносимые нравоучения. Но, как говорится, надежда умирает последней…

- Кира, ты совсем офигела? Я к кому обращаюсь? – снова возмущенно воскликнул мужчина, одним махом срывая с девушки одеяло.

- Это ты офигел, что ли? – мгновенно подскочив на постели, Кира недовольно нахмурилась и, наградив старшего братца гневным взглядом, поежилась, обнимая себя за плечи, - может, я голышом сплю? Ты не думал, что это может быть неприлично?

- Козюлька, вот только не нужно мне тут втирать! – поставив руки в боки, Мишка с высоты своего практически двухметрового роста, воззрился на недовольную и сонную сестру, что, как обычно, с утра была в забавной пижаме с медведями. Какое уж тут голышом.

Видимо, она сама поняла, что сказала глупость, потому как, пригладив многочисленные складки на помятой ото сна футболке, хмуро пробормотала:

- Вот, Мишка, что у тебя за привычка с самого утра портить настроение? Еще, между прочим, рано. Мне сегодня вообще-то к третьей паре.

- Кира, мне откровенно плевать к какой тебе паре сегодня, - резко отрезал брат, - я хочу знать, где ты вчера была? Почему явилась черт знает, в каком состоянии?

- А в каком состоянии я вчера явилась? – мгновенно подскочив с кровати, девушка замоталась по комнате. Почему-то от напоминания о вчерашнем, в горле как-то пересохло, будто наелась песка. И почувствовалась неконтролируемая жажда. Да уж, видимо вчера все-таки она немного перебрала. Или не немного.

- Да ты еле на ногах держалась! Скажи, спасибо, что я тебе сразу трепку не устроил! – не сдвигаясь с места, резко бросил мужчина, - я спрашиваю, где тебя носило?!

- В клубе я была! Доволен? – топнув резко ножкой, Кира выскочила из спальни, и мгновенно побежала на кухню.

Теперь было плевать абсолютно на все нравоучения Миши. Оставалось одно лишь единственное желание – пить и побольше. Девушка не особо прислушивалась, остался брат в комнате, или решил последовать за ней. Отыскав в холодильнике сок, она прямо из пакета жадно впитывала в себя каждый глоток, когда услышала за спиной, уже более спокойное:

- И что ты там делала?

- День студента вообще-то отмечали, если ты не знал! – покончив с соком, и выбросив пакет в мусорное ведро, Слепцова обернулась к брату, что сложив руки на груди, из-подо лба нахмуренно уставился на неё. Вот наградил же Бог таким братцем!

Мишка был старше Киры почти на девять лет и оттого считал себя просто обязанным следить за каждым её движением и воспитывать. Благо подобное последние шесть лет случалось довольно редко. Раза два в год, не более, иначе девушка вряд ли смогла бы вытерпеть его. А так… ну что же, придется держаться. Хоть это и бесило, что каждый раз возвращаясь на пару недель из своей Канады, он так и норовит поучить Киру уму-разуму. То же мне… благоучитель! Радует, что хотя бы остальное время в году, она была предоставлена сама себе.

Хотя… остальное время, за исключением еще редких приездов родителей, Кира вела себя достаточно пристойно и нормально. Но всякий раз, когда родные возвращались, отчасти в знак протеста, она так и норовила попасть в какие-то передряги. И если ранее это были просто длительные прогулки с подругами, то последние годы, вместе с девушкой взрослели и её проделки.

Наверное, многие считали Киру за это легкомысленной и избалованной, но на деле все было совсем не так. Точнее не совсем так. Просто каждый раз с возвращением родных она слышала что-то вроде упреков и настойчивых поучений, что необходимо вести себя прилично. Видимо, пытались компенсировать всю годовую опеку подобным образом. Это Киру и выводило из себя. Потому и бунтовала. Из вредности, чтобы доказать, что не нуждается в их заботе, как и весь год до этого. А может, наоборот, пыталась показать, что подобная опека нужна ей все время, а не только пару раз за год. Кто знает… Девушка и сама толком не могла в этом разобраться.

Вот только, как бы она ни старалась, родители все равно рано или поздно уезжали на свои исследования. Видно знали, что это лишь игра, и Кира попросту самовыражается подобным образом. А Мишка… ну на него вообще грех было обижаться, потому, как он хотя бы занимался более полезными, по мнению девушки, вещами. Как то учеба в престижном медицинском ВУЗе в Оттаве. Его извечные отлучки девушка всегда прощала. Наверное, потому еще, что очень сильно любила брата, не смотря на небольшие разногласия. Ведь еще с детства он был для неё и мамой и папой, которые даже тогда частенько уезжали, оставляя детей одних, под присмотром бабушек-дедушек. Но когда Мише стал позволять возраст, и он стал более менее самостоятельным, то уже он оставался за главного. Всегда вместе, всегда держались друг за дружку. И Кира всегда знала, что может положиться на любимого Мишку.

Но, не смотря на это, Кира иногда все же злилась и на брата. Как вчера.

Скверный характер, дурное настроение с самого утра, вчера не мог искоренить даже приезд Миши. А когда он начал чему-то по привычке поучать, то девушка вспылила еще сильнее, и в большей степени назло ему, убежала в какой-то новый клуб, ни слова не сказав брату. Да и повод, как вспомнилось, был как нельзя очень удачным. День студента. Прямо двойная радость для веселья. И ничего, что это самое веселье в большей степени было наигранным, а алкоголь лишь способом позлить Михаила...

- И это было поводом так нажраться, сбежав из дома, как только я приехал? – спустя пару минут тяготящего молчания, резко уточнил мужчина.

- Это был повод просто повеселиться,- пожав плечами, с видом оскорбленного достоинства, девушка, оттолкнув брата с дороги, вышла из кухни. Спорить не возникало ни малейшего желания. Да и, как оказалось, головная боль все же решила не обходить её стороной.

- И с кем же ты веселилась, хотел бы я узнать? – следуя по пятам, не унимался Мишка.

- С девчонками, - соврала, и глазом не моргнув, Кира. И вновь добравшись до своей спальни, стала застилать постель, надеясь, что равнодушие заставит Мишу отстать. Но не тут-то было!

- С какими?

- Нинка, Аленка, - делая ставку на безупречную репутацию первой, приукрасила Слепцова.

- Я звонил Нине, она вчера была дома, - фыркнул Михаил. Все-то он знает! Ну, безусловно! Как всегда на слово поверить не готов, обязательно необходимо все самому перепроверить.

- Слушай, какое тебе дело, где я вообще была? – застыв с одеялом в руках, не оборачиваясь, выкрикнула девушка.

- Наверное, такое, что я твой старший брат!

- Вот ведь, вспомнил! Смотри какой! – отбросив одеяло на кровать, Кира, поставив руки в боки, недовольно сопя, уставилась на Михаила, - вот как я живу без твоей заботы все время, пока тебя нет, даже не представляю! Прямо, беспредел какой-то выходит! Жуть! Тебя это не смущает? Ну, то, что все остальное время, когда ты сидишь в своей Канаде, я вот так вот ежедневно развлекаюсь?!

- Кира не ерничай! – оборвал гневную речь всегда упрямой, до невозможного, сестры, Мишка, и резко уточнил - что это был за мужчина, что подвозил тебя ночью до дома?

- Ты что за мной следишь, что ли? – охнула недоуменно девушка, вспоминая свое ночное «приключение» - здрасьте, приехали! А может, это ухажер! У меня, что не может быть ухажера? Я вообще-то уже совершеннолетняя!

- Какой еще ухажер? – сощурившись, недоуменно переспросила Михаил.

- Обычный такой! Две руки, две ноги, - взмахнув руками, фыркнула Кира, - хахаль, бой-френд! Называй, как хочешь, суть от этого не меняется!

Около минуты брат, видимо переваривая информацию, и осознавая, что его, как он любит выражаться, козюлька, давно выросла и имеет свою личную жизнь, молча, наблюдал за Кирой, после чего, на удивление спокойно выдал:

- Хорошо. Тогда я хочу, чтобы твой молодой человек сегодня пришел к нам.

- Зачем? – ошарашенная подобным заявлением, выдохнула девушка.

- Ну как зачем? Я все-таки брат, имею право знать, кому доверяю свою любимую сестренку, - усмехнувшись самой своей обаятельной улыбкой, пояснил Мишка. Нет, ну засранец! Додумался же!

- Я не совсем понимаю… Как это?- не веря собственным ушам, бормотала Слепцова.

- Что тут непонятного. Пригласи, своего… как там его зовут...?

- Алексей, - машинально выдохнула Кира имя своего спасителя, и мнимого женишка.

- Вот, Алексей, - словно запоминая, повторил брат, - скажи своему Алексею, что я буду ждать его сегодня вечером у нас на ужин.

- Но…

- И возражения не принимаются! – оборвав всяческие попытки Киры отнекиваться, Михаил поспешил выйти из спальни девушки, оставляя её удивленно смотреть вслед.

И что ей скажите на милость, теперь делать? Где искать этого мнимого жениха? Доигралась, называется. Хотела показать свою самостоятельность, а в итоге, что вышло? А в итоге попалась в свою же ловушку! И ведь надеяться на авось, что прокатит и так, и какие-то глупые отмазки, что парень занят, или не может, не пройдут однозначно. Даже если не сегодня, то за две недели пребывания в Киеве, Мишка уж найдет способ и время, чтобы посмотреть на её «жениха». Даже если будет всемирный потоп, или землетрясение. Что уж говорить о других «мелочах» жизни. Сказать, что расстались – тоже не вариант. Не поймет столь скоропалительных перемен. И что же тогда делать?

А выход был один – привести хоть кого-то. Но вопрос в том, кого именно?

Кира безвольно опустилась на кровать, мысленно перебирая все возможные варианты. Друзей-парней у неё нет особо. Среди приятелей одногрупников нет таких, кто годился бы на подобную роль. Можно было бы попросить, конечно, Степку из параллельной группы сыграть роль её парня, он все равно влюбленный, и будет только рад, но… Черт, есть одно «но». Огромных таких размеров «но». Миша видел, что её подвозили на автомобиле. И как только углядел? У подъезда караулил, что ли?! Потому, наверное, глупо надеяться, что у Степана где-то в подпольном гараже стоит новенький BMW. Да и если допустить, что машину сдал в ремонт, Степка, как ни крути, не похож на заядлого водителя. Кто еще? Кто-то из ребят постарше… вряд ли. Да и не настолько хорошо Кира общается с подобными личностями.

Черт! И что теперь делать? Идеальным вариантом был бы, конечно, все тот же Алексей, что был ночью, но опять есть даже несколько огромных «но» - Кира понятия не имеет, где его искать, и кроме имени ничего не знает. Да даже если бы и знала, вряд ли мужчина, подобный ему, согласится на подобную аферу. Но самое главное «но» - он женатик. А с женатиками Кира связываться не собиралась даже понарошку.

Но все-таки если отбросить эти глупости, и «незначительные» недоразумения, то… да, он был бы идеальным кандидатом. Причем не только для того, чтобы сыграть парня понарошку, но и в реальной жизни Кира от такого не отказалась бы.

Она сейчас соврет сама себе, если скажет, что этот Алексей ей не понравился. Понравился. Причем, гораздо больше, чем следовало бы. Что-то в нем было такое… что Кира еще ни разу не встречала в других мужчинах. И дело даже не во внешности. Хотя, внешность тоже была, дай Бог каждому. Высокий, симпатичный, при фигуре, с короткими светлыми волосами и серыми глазами… Почти идеал! Но даже не это было главным… И уж тем более не то, что он явно не из бедных, раз владелец целого клуба. Деньги волновали Киру в последнюю очередь. Дело было в каком-то внутреннем стержне, харизме, как бы банально не звучало. Да, пожалуй, именно так. Что-то в нем было такое, что притягивало к себе, как магнитом…

Мечтательно закатив глаза, девушка, представила себя вместе с этим практически незнакомцем. Нет, он все-таки милый, чего бы она там по пьяни не наговорила ему вчера. А ко всему прочему довольно приличный, раз спас её и от возможных неприятностей, и от реального позора, который бы последовал незамедлительно, устрой Кира стриптиз прямо в баре клуба. От подобной мысли, Слепцова мгновенно залилась краской смущения. Все-таки хорошо, что владельцем клуба оказался вот такой вот благородный Алексей…

Кстати, клуб! Как же она раньше не подумала-то? Можно пойти сегодня туда снова и отыскать его. Если он действительно владелец, то это не составит труда. И потом уговорить его помочь. А что? Мысль неплохая с одной стороны, но… он не согласится, и он женат. А это значит, что Кире нужно раз и навсегда выбросить этого мужчину из головы и искать другие варианты. Хотя… она ведь ничего такого просить сверхъестественного не будет. Всего лишь подыграть для возвращения доверия Мишки, а после пускай катится к своей женушке!

Нет! Все-таки не вариант! Уж лучше она сегодня поговорит с Аленой. У той много опыта в общении с мужчинами, и наверняка есть хоть малость подходящий кандидат для подставного жениха. Должен быть. Хоть кто-кто в конце концов!

На том и решив, Кира, отбросив, по крайней мере, на пару часов все проблемы и волнующие мысли, стала собираться в университет. К счастью, Миша больше не донимал вопросами, но, то и дело посылал ей загадочный ухмылки, когда девушка выбегала, то в ванную, то на кухню, чтобы выпить кофе, напоминающие все время, что расслабляться не стоит и если она вечером не предоставит вещественные доказательства, в виде живого парня, её ждет большая взбучка. Не слишком уж веселенькая перспектива.

С трудом избавившись от назойливых мыслей о возможном гневе брата, а еще по мере возможности образа женатика, что так не вовремя всплывал в голове, Кира, забросив в сумочку пару конспектов, выскочила из квартиры, услышав насмешливое вслед:

- Козюль, не забывай – сегодня в семь я вас жду!

Встряхнув головой, желая выбросить из головы яркие воспоминания из прошлого, что так настойчиво давали о себе знать, девушка заставила себя подняться с постели и привести в порядок. Стоит ли говорить, что выглядела она отвратительно. Еще бы, полностью бессонная ночь, из-за реалистичных образов прошлого, сказалась на внешности девушки гораздо хуже, чем когда она ночи напролет писала статьи. Красные сонные глаза, круги под глазами, взъерошенные волосы… Продолжать лучше не стоит, и смотреть на себя зеркало, прежде, чем хоть немного вернет себе нормальный облик, так же.

Стараясь ни о чем не думать, своего рода отключив всяческую возможность мыслить, Слепцова за какой-то час смогла-таки собраться. И после холодного душа и чашечки крепкого кофе, готова была с новыми силами идти на работу. Потому как естественно, никакого отгула не было, и речи о котором не может и быть. Можно, безусловно, не сомневаться, что никто, кроме секретарши Макса не заметит отсутствие Киры сегодня. Нина с Авдеевым наверняка решают свои проблемы, а остальным и дела-то особого нет. Но все же… Оставаться дома не представлялось возможным. Только лишние раздумья. А на работе хоть отвлечется. Наверное.

Лишь на это и надеясь, Кира, на прощание, окинув свое зеркальное отражение цепким взглядом, убеждая себя, что не все так плохо, выбежала из дома.

Оказавшись на улице, девушка, направилась к стоянке, на ходу роясь в сумочке в поисках ключей от авто, что как на зло, словно сквозь землю провалились. Хотя в её сумочке всегда было трудно что-либо найти. Черная дыра, ей Богу!

Надеясь, что ключи не остались благополучно лежать дома на столе, Кира невольно вздрогнула, когда услышала за спиной негромкое:

- Кира…

Глава 4

- Кира?! – удивленный мужской возглас за спиной, заставил девушку вздрогнуть от неожиданности, и прежде чем она успела что-либо сообразить, вслед за этим послышался такой очевидный в данной ситуации вопрос, - что ты здесь делаешь?

Действительно, что она здесь делает? Чем вообще думала, когда решилась сюда прийти? Ведь убеждала себя, до последнего, между прочим, что это не самая удачная затея. Пыталась найти любой другой выход. Но… ноги, будто сами принесли снова в этот клуб. Разум твердил, что не стоит этого делать, но какая-то слабая надежда все еще маячила перед глазами смутным очертанием яркого огонька.

Весь день девушка надеялась, что сможет выкрутиться самостоятельно, чтобы не упасть в грязь лицо перед Мишкой, и не выставить себя в этой ситуации врушкой. Хотя, она и была именно врушкой. Но одно дело знать это самой, а совсем другое позволить узнать это кому-то еще. Тем более брату.

Кира честно пыталась найти подходящую кандидатуру для мнимого жениха среди своего окружения в университете. Даже идя по улице, всматривалась в прохожих, в надежде, что кто-то подойдет к ней и захочет стать её женихом. По крайней мере, на один вечер. Глупые размышления, но в её ситуации даже самые глупые и нелепые мысли обретали основу и могли иметь место. Слепцова реально весь день надеялась на спасение, которое в лучших традициях должно было прийти к ней с самой неожиданной стороны. Но… ничему подобному не суждено было сбыться. Во-первых, все надежды на Алену, у которой десятки знакомых в разных кругах, столкнулись с суровыми реалиями жизни. Девушка попросту не появилась на парах, очевидно отходя от вчерашних похождений. А Нинка… да, на неё даже надеяться не стоило. И уж рассказывать о вчерашнем и подавно. Она только посмеялась бы, сказала, какая Кира дурында и не стоит из-за подобного вообще парится. Тем более из-за женатого мужчины. Просто не поняла бы. Слишком правильная в этом плане. Хотя, подруга и пыталась чего-то выяснить, заинтригованная ночным звонком-проверкой от Мишки, но Кира была непреклонна и ограничилась короткими пояснениями о походе в клуб, без излишних подробностей. На деле такая скрытность была для Киры в новинку, но приходилось терпеть, чтобы не наговорить лишнего и не вызвать недопонимания.

Освободившись после занятий, Кира готова была плюнуть на все условности, и отправится домой с повинной. Но дух авантюризма и время, что оставалось до назначенной предполагаемой «казни» брата, подтолкнули её в направлении клуба. В связи с тем, что до начала ночной жизни столицы оставалось еще пару часов, девушка сомневалась, что её поход принесет какие-то результаты. Но как ни странно бар был открыт и Слепцова посчитав, что это знак свыше, решила-таки уточнить у бармена будет ли вообще сегодня так называемый хозяин. Если этот Алексей, конечно, не приврал по поводу своей важности. К превеликому удивлению, бармен был так любезен, что не просто подтвердил, что хозяин является некий Алексей Мартынов, но даже согласился позвать мужчину сюда. Может, запомнил после вчерашнего? Хотя, вроде бы это другой парнишка… А может и нет. Да, собственно какая ей разница.

Как бы там ни было, но с того самого момента прошло уже не менее получаса, за которые Кира благополучно допивала второй молочный коктейль, и давно разуверилась в благоприятном исходе мероприятия. Потому как изначальные сомнения, согласится ли женатый мужчина на подобную авантюру, сменились уверенность, что он даже не выйдет к ней. А если и выйдет, то вряд ли вспомнит.

И вот теперь, когда девушка готова была уйти, услышала за спиной знакомый голос, от которого по телу разлилась блаженная волна теплоты. Боже, что же с ней происходит. Она, практически не знает этого мужчину. К тому же он женат, а она… черт, она ведь пришла сюда в большей степени даже не для того, чтобы уговорить его помочь, а это скорее было всего лишь лишним поводом для встречи. Она точно сходит с ума…

Отставив практически пустой бокал из-под коктейля, девушка медленно обернулась, все еще не доверяя своему слуху. Но… глазам не поверить было невозможно. Прямо перед ней, стоял Алексей. В этот раз менее официальный, без пиджака и галстука… Кремовая рубашка была расстегнута на пару верхних пуговичек, а рукава закатаны до локтя в небрежной манере… Светлые волосы взъерошены, руки в карманах и взгляд… Отчасти удивленный, отчасти недоумевающий, но такой… близкий и манящий… Взгляд серых, как осеннее небо, глаз…

Что же она творит? Её не должно здесь быть. Она не должна смотреть так на этого мужчину. Чужого мужчину, между прочим. И думать о нем тоже не должна. Пускай и в благих намерениях собственного спасения…

- Ну, и? – с нажимом повторил Алексей, выводя Киру из немого оцепенения.

- Что и? – громко сглотнув, переспросила девушка, забыв не только о том, зачем сюда пришла, но и о прозвучавшем, какие-то десятки секунд назад, вопросе, на который очевидно стоит-таки ответить.

- Что ты здесь делаешь? – окидывая хмурым взглядом Слепцову, словно пытаясь понять, уж не натворила ли и сегодня она дел, переспросил мужчина.

Но Кира снова не торопилась с ответом. Пройдясь изучающим взглядом по Мартынову с ног до головы, она медленно сползла со стульчика, и в пару шагов преодолела разделяющее их расстояние в каких-то полметра. Она осознавала, что сейчас творит глупости, но поделать с собой ничего не могла. Назад ходу нет!

Гордо вскинув подбородок, пытаясь поймать взгляд Алексея, девушка, ткнув в его грудь пальцем, уверенно выпалила:

- Значит так, Алексей, ты будешь моим женихом!

- Что прости? – неверяще переспросил мужчина, всматриваясь в лицо самой Киры. Затем короткий взгляд на бармена и полупустой бокал из-под коктейля, и снова на девушку, схватив её за предплечье, заставляя посмотреть на него, раздраженно выкрикнул, – ты опять напилась, да?!

- Да, успокойся ты – я сегодня трезва, как стеклышко, - фыркнула равнодушно Слепцова, выворачиваясь из крепкого захвата, - и вообще, отпусти! Мне больно, между прочим!

- А это…? – кивнув на бокал, замялся Мартынов, тем не менее, разжав ладонь на руке девушки.

- Безалкогольная детская ерунда, - хохотнула Кира.

- Тогда, ты, наверное, запамятовала о вчерашнем разговоре, - озираясь по сторонам, чтобы убедится, что их разговор не слышат посторонние, - и о том, что я…

- Да-да, ты женатик! – с раздражением перебила Слепцова, - я помню прекрасно все это!

- Тогда прости, но я не совсем понимаю… - замешкался мужчина.

- Сейчас поймешь! – равнодушно пожав плечами, Кира уселась обратно на стул, - по твоей милости и душевной доброте я вляпалась по самое не могу перед собственным братом, и теперь мне по зарез нужен жених.

- Ты, меня, конечно, извини, но ради такого случая в мои планы не входило разводиться, только для того, чтобы стать твоим женихом и выпутать из сомнительной истории с братом, - с непониманием всматриваясь в лицо Киры, пытаясь прочесть там хоть что-то вразумительное, поспешно пробормотал Алексей.

- Очень смешно, - передразнила девушка, - вообще-то для особо одаренных, поясняю еще раз. Вляпалась я исключительно перед братом, соответственно жених мне необходим исключительно для брата. Понарошку, понимаешь?

- Что ты имеешь в виду?

- Алексей, не тупи! – закатив возмущенно глаза, фыркнула Слепцова, - это ведь элементарно! Я просто прошу тебя сыграть моего парня. Всего на один вечер.

- А кандидатур подходящих, конечно же, больше нет? – отметил мужчина, усмехнувшись.

А у него ко всему прочему еще и красивая улыбка. Этот Мартынов ей нравится все больше и больше. Хотя ведь не должен нравиться. Она вообще не должна быть сейчас здесь. Тем более предлагать ему подобные вещи. Тем более высматривать в нем очередные достоинства. Ей вообще не стоит думать об этом мужчине. Потому что он женат. У него есть своя жизнь, в которой Кире однозначно не место. Но… черт возьми, почему он ей так нравится? Да, ей впервые за всю жизнь реально понравился мужчина, а тут такое… Она однозначно жить без приключений не может. Сейчас бы сбежать отсюда куда подальше, чтобы не вляпаться в какую-то сомнительную историю еще больше… Но уже слишком поздно. Надо было думать раньше. Прежде чем шла сюда. Или хотя бы перед тем, как высказала Алексею причину своего очередного визита. И дернул же черт её так попасть. А ведь ходу обратно и нет. Точнее, он есть, но выставлять себя еще большей дурой перед Лёшкой, что сначала попросила об одолжении, а потом сбежала, как-то не особо хочется. И кого спрашивается, она обманывает? Девушке просто не хочется так быстро лишаться его общества…

- Ну, вообще-то у меня среди знакомых нет твоих двойников на новеньком BMW, - огрызнулась Слепцова. Но заметив, как с лица мужчины медленно сползает усмешка, сменяясь гримасой раздражения, сообразив, что она не в самом удачном положении, чтобы дерзить, с отчаянием в голосе поспешила оправдаться, - Алексей, мне правда очень нужна твоя помощь. Мишка каким-то образом заметил тебя, и как ты меня вчера подвозил. Поэтому будет странно, если сегодня я приведу совершенно другого мужчину.

- Прости за нескромный вопрос, но с чего он решил, что если я тебя подвозил, то я твой парень? – непонимающе уточнил Мартынов, всматриваясь в лицо Киры и пытаясь понять, откуда в этой юной головушке берутся такие странные идее и схемы. Причем цель всего этого мужчине была пока никак не ясна. Или может это столь оригинальный способ у нынешней молодежи цеплять мужчин?

- Я ему сказала, - нехотя призналась Слепцова, и, сообразив, что сейчас Алексей однозначно вспыхнет от негодования, вон как брови взметнулись вверх от удивления, жалобно пробормотала – просто понимаешь, он весь год сидит в своей Канаде, а заявившись, начинает меня контролировать. Ты думаешь, я от хорошей жизни вчера тут на баре выплясывала и напивалась? – кивнув на барную стойку, Кира недовольно поморщилась, - хотела доказать свою самостоятельность. Доказала, называется. Теперь, если я не приведу живое доказательство своим словам, то Мишка, как минимум, посчитает меня глупой врушкой, а максимум…

- Заберет в Канаду, - закончил за Киру Алексей, и, улыбнувшись, добавил – какая же ты еще глупышка. И кстати, как бы там не было, но ты все равно ведь врушка. Уж ты должна это понимать.

- Не хочешь помогать, так и скажи, - спрыгнув со стульчика, девушка схватила сумочку, и, послав укорительный взгляд Мартынову, собралась быстрее уйти отсюда.

Естественно, глупо было даже надеяться, что он согласится. Только дала лишний повод над собой посмеяться. Ну и пускай смеется. Какое ей вообще дело до этого мужчины. Незнакомого, чужого, женатого мужчины. Пускай думает о ней, что хочет! Она вообще видит его второй раз в жизни, и после этого вряд ли еще когда-либо увидит!

- Да погоди ты, - ухватив Слепцову за запястье, остановил Лёшка, - что от меня требуется?

Мужчина в этот миг и сам не осознавал, зачем подписывается на эту сомнительную авантюру, но отчего-то нежелание отпускать от себя эту забавную девчонку с рыжими кудряшками было гораздо сильнее разума. В конце концов, что он теряет? Да собственно ничего. В клубе при всей своей любви к этому заведению, делать уже, по сути, сегодня нечего. Администратор и сам справится. Дома… дома сегодня тоже делать нечего. У Евы опять поздняя съемка, и в лучшем случае она вернется часам к двум ночи. А сидеть одному... не самая заманчивая перспектива. А так… и для него какое никакое развлечение. Да и Кире поможет.

- Да ничего особенного! – воодушевленно воскликнула девушка, с восхищением всматриваясь в лицо Алексея, - просто нужно будет представиться перед Мишкой моим парнем. Главное, чтобы он увидел тебя, и услышал подтверждение моим словам из твоих уст. А потом, ссылаешься на какие-то срочные дела, и можешь ехать, куда только твоя душа пожелает.

- Хочешь сказать, что все так просто? И меня не ждет никакой подвох? – прищурившись, уточнил мужчина.

- Если ты о том, что после этого тебя, как честного человека, заставят на мне жениться, можешь расслабиться, Мишка через две недельки опять укатит в Оттаву. А я со временем скажу, что мы расстались, и никаких больше проблем, - с некой грустью, отмахнулась Кира.

- И когда эта эпическая встреча должна состоятся?

- Блин, я ведь уже сказала, что сегодня! А именно… - Слепцова поспешно взглянула на часы, и нервно выкрикнула - … через полчаса, что ли?! Черт, Алексей, давай быстрее, иначе еще и за опоздание придется оправдываться! – хватая мужчину за руку, она потянула того к выходу.

- Погоди, а пиджак? – неуверенно уточнил Лёшка, немного удивленный резкому напору девушки.

- Сдался тебе этот пиджак! Нужно поторопиться, если не хочешь отвечать на всякие там глупые вопросы Мишки!

- Вообще-то зима на улице, - передразнил мужчина.

- Ну, давай, иди, одевайся, только быстро, - недовольно замешкалась Кира, - я буду у гардероба.

На подобное заявление, Алексей только хмыкнул, но поспешил в свой кабинет за вещами. Слепцова же была несказанно рада подвернувшейся удаче. На губах то и дело пыталась проявиться довольная усмешка, но девушка вовремя её прятала. Рано пока что радоваться. Вот когда Мишка всему поверит, то можно будет хоть до потолка прыгать. А сейчас… Хотя Кира уже до конца не могла осознать, что больше её радует. То, что не придется получать от брата, или то, что Лёшка все-таки согласился. Лёшка… Боже, она точно сходит с ума. Уже незнакомого, взрослого мужчину называет Лёшкой. Пускай и мысленно…

Дальше все происходило, словно в тумане. Очередная волна смелости накатила с головой, и Кира наглым образом заставила Алексея прямо таки лететь к своему дому, нарушая всяческие правила движения. Она потом еще не раз будет удивляться, зачем ему было все это нужно. Почему он ради практически незнакомой девушки пошел на такое. Но все это будет потом. А в тот миг Кира была искреннее ему благодарна. Она пыталась чего-то втолковать мужчине о себе и о том, как лучше себя вести. Зная Мишку, она сомневалась, что тот ограничится простым рукопожатием, потому и пыталась рассказать о себе хотя бы элементарные вещи, чтобы они с Алексеем не облажались.

Честно говоря, она смутно понимала, слушает ли её Мартынов, и запоминает ли, потому что всю дорогу его взгляд был устремлен исключительно на дорогу. Но и не мудрено. Это была единственная возможность не врезаться в другой автомобиль, или какой-то фонарь. К счастью, все обошлось. И, наверное, благодаря подобной рискованности Алексея, ровно в семь, автомобиль был припаркован у подъезда Слепцовой.

С каждым шагом, приближающем к цели в виде собственной квартиры, страх все сильнее охватывал Киру. Страх, что обман раскроется, что Алексей сам сейчас сунет Киру в руки брата и расскажет о её сумасшедшем предложении, выдав с потрохами. Страх, что брат узнает, что Алексей женат… Или что она сама сейчас как-то проколется…

Остановившись у нужной двери, девушка тяжело вздохнула, не решаясь позвонить.

- Что-то не так? Или ты передумала? – равнодушно уточнил Мартынов, поднимая правую руку, чтобы самому нажать на звонок.

- Блин, кольцо! – прошипела Киры, заметив тонкий ободок, на безымянном пальце мужчины, блестевший золотыми переливами в тусклом свете от единственной лампочки подъезда.

- Главное, вовремя вспомнить, - усмехнувшись, мужчина поспешно стянул кольцо и сунул в карман брюк.

- Теперь, все… - удовлетворенно заключила Слепцова, и не успела даже прижать пальцем звонок, как дверь их квартиры бесшумно отворилась, представляя взору картину в виде разинувшего рот от удивления Михаила, который смотрел куда-то за спину Киры. И не стоит даже сомневаться, что этим «куда-то» был именно Алексей.

«Он точно не ожидал!» - пронеслась в голове Слепцовой ликующая мысль. И воодушевленная подобным приемом, девушка, расплывшись в улыбке, выпалила:

- Мишань, ты так и будешь держать нас на пороге?

- Ах, да, проходите, - отступая с дороги, брат махнул головой. Так словно пытался избавиться от видения, или, пытаясь понять - то, что он видит реальность, или все-таки видение.

- Итак, ребятки, знакомимся, - стянув поспешно с себя пальто, Кира, по-хозяйски воззрилась на мужчин, что неуверенно мялись у порога. Мишка, потому что явно не ожидал такого. И Алексей, который явно не понимал, что теперь ему со всем этим делать, и как себя вести, - Миш, это мой парень – Лёша.

Честно говоря, Кира в этот миг больше всего боялась, что они не понравились друг другу. Хотя, собственно, какая ей разница, ведь ей же не выходить замуж за Алексея. Но, тем не менее… ей почему-то до безумия хотелось, чтобы они нашли общий язык. Два её мужчины… Черт, о чем она вообще думает? Какие к черту её мужчины?! Да, брат. И чужой мужчина. Муж. Не её. Но почему даже эти убеждения не помогали, и Кира все больше хотелось, чтобы Лёшка был её мужчиной… Или это воздействие самовнушения? Наверное, она все-таки уже вошла в роль. Видно, из её вышла бы неплохая актриса, раз так быстро прочувствовала не только саму ситуацию, но и возможные чувства.

- Наслышан о вас, - протягивая руку, опомнился брат.

- Лёш, ну а это соответственно мой брат – Миша.

- Мне о вас Киры тоже очень много рассказывала, - нашелся Мартынов, пожав протянутую руку.

- Надеюсь, хорошего? – бросив мимолетный взгляд на сестру, переспросил лукаво Мишка.

- Все уши прожужжала о том, как скучает по любимому братишке, что только и просиживает в своей Канаде, - оказывается, рассказы по пути к дому не прошли даром. Что не могло не радовать.

- Ага, а про то, что каждый мой приезд только и ждет, когда я обратно свалю, не говорила? – фыркнул Михаил, покосившись на Киру.

- Про это история умалчивает, - хохотнул Лёшка, чем окончательно разрушил призрачную стену напряжения, что возникло с первого мгновения, как только они здесь появились.

- Ха-ха, - рассмеялся вдруг брат, - и на том спасибо. Ну что, милости прошу к столу, - приглашающим жестом указав в сторону гостиной, Мишка пропустил Алексея вперед, а сам, обернувшись, ухватив Киру за руку, еле слышно пробормотал – я уж думал, что ты не выкрутишься.

- А что тут выкручиваться, если я сказала правду? – громче, чем следовало, возмутилась Кира, чем заставила Мартынова обернуться к ним, вопросительно приподняв брови, - Лёшенька, ты проходи, не стесняйся, - ухватив мужчину за руку, Слепцова завлекла его в гостиную, и застыла, с недоумением глядя перед собой.

«Вот Мишка, гад!» - пронеслась мгновенная мысль. Это надо же было додуматься. Даже стол накрыл, стервец! Причем основательно так подготовился. Салатиков накрошил, нарезочка всякая, тортик купил… Хозяюшка нашлась!

- Так, ну что Алексей, за знакомство? – выудив откуда-то из-под стола бутылку дорогого коньяка, воодушевленно предложил Мишка, когда все уселись за стол.

- К сожалению, никак, - отрицательно покачал головой Мартынов, - я за рулем. Поэтому разве что по маленькой сока.

- Одобряю, - довольно отметил брат, отставив бутылку алкоголя в сторону, - тогда значит, будем знакомиться с соком.

- А я? – с вызовом, упрекнула Слепцова, заставив мужчин с недоумением одновременно взглянуть на неё.

- А ты вчера еще свое получила, - недовольно фыркнул Алексей, тем самым выводя всех из своеобразного оцепенения.

- В смысле? – непонимающе переспросила девушка, уже начиная жалеть, что ляпнула такую глупость.

- Ну не я же вчера отмечал День студента так, что клуб ходуном ходил, - ухмыльнулся Мартынов. Причем с таким выражением лица… ну точно котяра. Сытый и довольный котяра. И неужели так трудно было промолчать и не заводить подобную тему? Видимо, трудно… Но и она хороша, решила поиграть во взрослую девочку. Доигралась, называется.

Киры открыла было рот, чтобы что-то возразить, но так и осеклась, не произнеся ни слова, потому что понятия не имела, что ответить на подобное. Это что же выходит? Теперь её еще будет поучать и воспитывать малознакомый мужчина? С какой такой радости? Он ведь ей даже не парень…

В этот миг на языке так и вертелась какая-то колкая фраза, что могла бы быстро поставить его на место. Единственная проблема в том, что эта фраза предполагала рассекречивание «огромной тайны» брату. А на подобное Кира, увы, пойти не могла. Не теперь, когда половина дела сделана.

- Простите, Алексей… - пробормотал Мишка, неумышленно помешав сестре рассекретиться.

- Можно на «ты» и просто Лёха, - поспешно подправил Мартынов, улыбаясь.

Черт, почему он сейчас сияет, словно начищенная лампочка? Будто ему тут не жениха предложили изображать, а получить многомиллионное наследство. Или издевается? А может, просто в роль хорошо вошел… Судя по всему, не ей одной стоило поступать в театральное.

- Ну да, родственники ведь почти что, - хихикнул Михаил.

- Миша! – послав испепеляющий взгляд брату, одернула Кира, ужаснувшись, что после такого сам Алексей проколется.

- А что Миша? – вопросительно взглянув на сестру, передразнил мужчина.

- Действительно, Кир, Миша ведь прав, - поддакнул Мартынов, пристально сверля девушку глазами.

Да уж, он действительно вошел в раж, и судя по всему весьма успешно. Только отчего-то от этого не легче. Вроде бы необходимо радоваться, что её маленькая ложь с успехом принимается Мишкой, что Лёшке удается так удачно исполнять свою роль, но… как-то не особо радостно от этого. Что толку, если это не по-настоящему…?

- Спелись уже, значит? – раздраженно фыркнула Кира, в большей степени даже не от того, что эти двое начинают ополчаться против неё, а скорее из-за того, что это всего лишь фарс. Во всяком случае, для неё и Алексея. И осознание подобного не особо радовало.

- Пока только присматриваемся, - усмехнулся брат, и, не дожидаясь каких-либо возражений, поспешил добавить, уже обращаясь к Мартынову, - Лёх, я так понимаю, ты присутствовал при веселье моей неугомонной сестрицы?

- Присутствовал это громко сказано, - отмахнулся мужчина, откинувшись вальяжно на спинку стула, - скорее попал на самый его разгар. Но, наверное, как раз вовремя. Иначе боюсь, что натворила бы она дел… - для пущего эффекта Алексей присвистнул.

- Не правда! – возмущенная приближающимися откровениями Лёшки, поспешила возразить Слепцова.

- Ой, еще скажи, что танцы на барной стойке были от большой радости и ощущения прихода праздника, - поморщился Мартынов, с неприкрытым интересом наблюдая за реакцией Михаила.

- Что и такое было? – встрепенулся брат, - Кира?!

- А что Кира? – невинно захлопав ресницами, надеясь, что удастся отмахнуться от допроса, переспросила девушка.

- И как это называется? Опять очередная попытка доказать самостоятельность? – резко подскочив из-за стола, возмутился Мишка. Он был зол. Очень зол. Черт бы побрал этого Алексея, что не может даже язык за зубами подержать! Уже который раз за вечер. Если так и дальше пойдет, то Михаил сегодня узнает в несколько раз больше положенного.

В комнате повисла неловкая пауза. Кире, наверное, стоило что-то сказать в собственное оправдание, но вопрос в том, что как таковых оправданий и не было. Потому как можно оправдываться, если ведь действительно так и было. Точно, как предположил брат. Назло ему. Чтобы чего-то доказать. И снова ведь обманывает с этим Лёшкой… А стоит ли оно того? Может, лучше признаться?

Нервно сглотнув, девушка только собралась с мыслями, чтобы раскрыть свою маленькую ложь, и высказать, что Мартынов ей и не жених вовсе, как вдруг он, словно почувствовав приближающуюся смелость девушки, равнодушно пожав плечами, пришел ей на помощь:

- Миш, не хочу тебя расстраивать, но боюсь, что в этот раз виновником был я.

- То есть как? – угрюмо переспросил Михаил, с любопытством и выжиданием глядя на Мартынова. Кире и самой стало интересно, что же он придумал. Только бы хуже не сделал. Хотя, куда уж хуже.

- Понимаешь, как бы это сказать… - задумчиво, протянул Лёшка, - мы вроде как повздорили сегодня днем немного. Точнее, как повздорили... У меня неожиданно на работе возникла проблемка, которую нужно было срочно решать. То есть появилась угроза сорвать совместный вечер, вот Кира и обиделась… Но я ничего не мог поделать. Срочно нужно было перепроверить документы и подписать договор о поставках…

Что он несет? Какое повздорили? Какой совместный вечер? Какие документы, и какие поставки? Прищурившись, Кира с недоумением всматривалась в лицо Алексея, ловя каждый его жест. Врет, засранец от первого до последнего слова, и главное, не краснеет. Да так убедительно, что в какой-то миг она сама готова была поверить всей этой сказке. Что уж говорить, она практически поверила, если бы только не знала наверняка, что это вранье. От первого до последнего слова.

- Правда, что ли? – как-то неуверенно уточнил Мишка, при этом уставившись на Киру, словно ожидая подтверждения именно от неё.

- Ну да, - мгновенно выпалила Слепцова, решив, что лучшая оборона это нападение – так что, Мишенька, хватит уже думать, что все мои проделки исключительно из-за тебя. Как видишь, у меня есть и другие, более насущные, проблемы.

- Черт, - выдохнул виновато брат, растрепав волосы на затылке, - все никак не могу привыкнуть, что она уже не маленькая. И у неё началась своя жизнь.

- Наверное, к такому трудно привыкнуть, - согласно кивнул Лёшка.

- Да уж, все считаю её своей малой козюлькой, и пытаюсь контролировать любой шаг, - усмехнулся Мишка, усаживаясь обратно за стол.

- Как-как? – с интересом переспросил Мартынов, с трудом сдерживая усмешку.

Блин, вот кто постоянно тянет за язык этих двоих? Сначала один наболтал лишнего, что с трудом выкрутились. Теперь еще и брат туда же! Додумался же козюлькой её на людях назвать. Будто ей мало того, что Лёшка и так считает её глупой врушкой. Теперь еще будет посмеиваться над идиотским прозвищем.

- Козюлька. Прозвище с детства, - пояснил Мишка.

- Глупое прозвище, - сложив руки на груди, раздраженно поправила Кира.

- Да ладно, по-моему, прикольное, - хихикнул Алексей, - и как раз подходит Кире.

- Да я тоже так считаю, - согласился брат, протягивая Мартынову тарелку с салатом, - а Кира разве тебе не рассказывала этого?

Вместо ответа Алексей лишь отрицательно покачал головой. Но лучше бы он этого не делал. Потому как Мишка, считая своим долгом просветить, стал рассказывать и об этом прозвище, когда им впервые нарекли Киру, потом переходя на еще какие-то нелепые истории, которые рассказывать посторонним категорически запрещено. Особенно мужчине, на которого вроде как пытаешься произвести впечатления, и который вроде как жених. Пускай и подставной.

Давненько Кира себя не чувствовала так… странно и не в своей тарелке. То, краснея, то бледнея, она с недоумением наблюдала за веселым общением этих двоих, не смея вставить даже слова. И ни потому, что сказать было нечего. Скорее наоборот – слишком много всего. Только в большей степени нецензурного. Прикрыв лицо рукой, Кира сидела в немом ожидании окончания своего позора. Но, казалось, что это не закончится никогда. Если бы девушка не знала, что они пили только сок, то решила бы что не обошлось без пары бутылок горячительного, так они разговорились, обсуждая все на свете, касающееся, так или иначе, самой Киры. Чуть ли не рассуждая о том, как она сидела на горшке.

И когда Слепцова уже не надеялась, что о ей вспомнят, или хотя бы замолчат, Алексей заботливо поинтересовался:

- Кир, а почему ты молчишь?

Действительно, почему это она молчит? Над ней неприкрыто насмехаются, и хотят, чтобы и она участвовала в собственном позоре. Ну, уж нет! Не дождутся!

- Она, всегда так смущается, когда я вспоминаю о её детских шалостях, а уж тем более кому-то рассказываю, - рассмеялся брат. Смешно ему, как же…

- Я просто радуюсь вашему милому общению, - ехидно пробормотала девушка, послав многозначительный взгляд Алексею, молясь, чтобы он понял, что свою роль отыграл, и пора бы и честь знать. Понял он или нет, Кире так и не довелось узнать, потому что снова вмешался Мишка.

- Кстати, Лёх, а я так и не понял, что у тебя за работа? – ну да, кто бы сомневался, что ему нужно узнать все до мельчайших подробностей.

- Клуб у меня, - равнодушно признался мужчина, - как раз тот самый, где зажигала Кирюша.

- Нехило! – присвистнул довольно Михаил, - и как тебе удалось подняться так быстро?

Пошла проверка на состоятельность и наличие богатых родителей. Остается надеяться, что ответ Мартынова, каким бы он не был, не перечеркнет все хорошее впечатление у Мишки. Все-таки брат сам привыкший всего добиваться, не особо жаловал тех, кому все досталось на блюдечке с золотой каемочкой. А вот из таких ли Лёшка… Кира и сама толком не знала. Наверное, все-таки, именно из таких. В двадцать пять содержать клуб простой парень, вряд ли сможет.

- Да вот как-то не без помощи знакомых-друзей, - отмахнулся Алексей, - да и не поднялся пока толком. Вот уже два года, как все еще работаем на поднятие репутации клуба.

- Это же, во сколько ты этим всем занялся?

- В двадцать три выкупил помещение.

- Родители, наверное, помогли?

- Да нет, - честно признался мужчина, чем удивил не только Мишку, но и саму Киру, - родители у меня не настолько состоятельные. Влез по уши в долги-кредиты, под расписки и вот теперь выплачиваю.

- Молодец. Уважаю такую целеустремленность и способность самому всего добиваться, - ни капли ни покривив душой, похвалил Мишка, - я вот тоже, планирую закончить с учебой, и после практики открыть частную клинику пластической хирургии.

- В Канаде? – не без интереса поинтересовался Мартынов.

- Да нет. Кому я там нужен, - фыркнул брат, - точнее, может и нужен, как отдельный специалист, но вот чтобы со своими планами… Как говорится, лучше в чужой монастырь со своим уставом не влезать. У нас с этим делом проще. Как таковых признанных центров и нет особо. Больше возможностей в этом плане. Да и как бы смешно это не прозвучало, но я патриот. Люблю свою страну, знаешь ли.

- Честно говоря, я, тоже не смотря на многочисленные недостатки, не променяю её ни на что, ведь… - договорить Лёша не успел. Настырный звонок мобильного в его кармане, заставил всех встрепенуться. Вытащив мобильный, мужчина бросил мимолетный взгляд на дисплей, со словами, - просите, нужно ответить… - и, получив разрешение кивками, быстро ответил – да, я слушаю. Что…? Хорошо, сейчас буду… Я сказал сейчас буду!

- Что-то случилось? – обеспокоенно спросил Мишка, когда Мартынов отключился.

- Да я пока сам не понял. Звонил администратор, какая-то проверка нагрянула, - отмахнувшись, Алексей поднялся со стула, - извините, ребята, но я должен ехать.

- Конечно, без проблем. Надо, так надо, - ободряюще закивал головой брат, поднимаясь следом, - спасибо, что вообще согласился заехать.

- Да ну что ты! Всегда рад поообщатся с хорошим человеком, - прежде чем выйти в прихожую, уверенно признался Алексей, - да и вообще, это тебе спасибо за такую козюльку, - приобнимая Киру за талию.

- А вы неплохо смотритесь, - усмехнувшись, не мог не отметить Михаил, - кстати, вы давно вместе? А то у неё ведь не допросишься, чтобы рассказала.

- Давно!

- Недавно - почти одновременно с Кирой, выкрикнул Лёшка, и, переглянувшись с ней, поспешно уточнил, - я просто хотел сказать, что с Кирой и долгое время, как один день.

Все удовлетворенные таким ответом, позволили, наконец, Алексею выйти в прихожую и без допросов одеться. Кира, облокотившись о дверной косяк, с удовлетворением наблюдала за тем, как мужчина обувается. Как же все-таки все удачно вышло. И Мишка остался доволен, и она сама не в дураках, и Лёшка… а что Лёшка? Просто помог. Бескорыстно вроде как. Жаль только, что на этом и заканчивается их возможное общение… И почему она не встретила его раньше? Наверное, потому что тогда была еще слишком юной… Черт, почему все так глупо? Почему, он вообще женился уже? Ему ведь только двадцать пять. Вон Мишка на год старше и никуда не спешит. А этот…

- Ну, все. Я пошел… - как-то неуверенно замялся у порога Мартынов, заставив девушку вздрогнуть от неожиданности, вырвавшись из своих странных размышлений.

- Да ладно уж, целуйтесь, - послышался голос брата за спиной.

- Что? – одновременно переспросили Кира с Алексеем, не отводя при этом, друг от друга взгляда.

- Целуйтесь, говорю, - повторил увереннее Мишка, - я не буду смотреть.

На мгновение, обернувшись к брату, и столкнувшись с его озорным взглядом, Кира поняла, что спорить бесполезно. Да и странно, наверное, будет выглядеть, если она хотя бы не чмокнет Лёшку в щеку… Хотя, не странно. Нормально. Он ведь ей никто. Но почему так хочется попробовать какие на вкус его губы…?

Не понимая, что делать, Кира не успела повернуться, как почувствовала, что Алексей подошел ближе, и без лишних слов потянув за руку, заставил обернуться. Как-то неожиданно ухватив ладонями лицо девушки, мужчина прижался своими губами к её коротким поцелуем. Так же быстро и неожиданно оторвавшись, что Кира толком и не поняла, что это вообще было. Единственное, что она успела ощутить, так это мягкость и сладость его губ, что пьянила и манила, как самое лучшее вино, которое она когда-либо пила… Так вкусно и так… мало…

- Ну, я пошел, - отстранившись, скорее для себя, отметил Лёшка, стараясь не смотреть на шокированную его смелостью, девушку.

- Давай, Лёх, удачи, - пожав руку на прощание, добродушно отозвался Мишка, - ты заходи к нам почаще. Буду рад снова увидеться.

- Постараюсь, - неуверенно пробормотал Алексей.

- И это… - брат замялся, словно взвешивая все за и против своей следующей фразы. Но все-таки сказал – знаешь, честно говоря, я сначала был смущен твоей взрослостью по отношению к Кире. Но теперь понимаю, что зря. Ты хороший парень, и я спокоен, оставляя её именно с тобой.

- Спасибо за доверие, - сомневаясь в правильности этой ситуации и своего ответа, все-таки пробормотал Алексей.

- Береги Киру. Ведь она самое дорогое у меня, и я не дам её в обиду, - так спокойно, но так уверенно сказал брат. И зачем только сделал это? Знал бы он, что все не по-настоящему и к чему приведет такое его доверие, смог бы это сказать? Смог бы так просто доверить родную сестру женатому мужчине с кучей проблем? Вряд ли… Но в тот момент Мишка просто не знал этого. Ничего не знал. Просто говорил то, что подсказывало ему сердце…

- Обязательно, - слегка улыбнувшись, только и смог сказать Мартынов, и подарив Кире грустный взгляд, поспешно отвернулся, направляясь к выходу, бросив на ходу – До встречи, Миш. Надеюсь, что еще не раз встретимся.

- Погоди! Я провожу! – не соображая, что творит, Кира бросила умоляющий взгляд на брата, что лишь пожал плечами, бросилась следом за Лёшкой, который готов был захлопнуть дверь.

Она не могла его так просто отпустить. Не после того поцелуя, ни тем более призрачного обещания, данного брату. Слишком все было по-настоящему. Будто и не играл… Или играл слишком правдоподобно, что она сама поверила его уверенности и настойчивости…

Выскочив следом в подъезд, девушка, прикрыв за собой дверь, поежилась от ночной зимней прохлады, и, пытаясь заглянуть в серые глаза, что в тусклом освещении сияли каким-то особенным светом, неуверенно пробормотала:

- Зачем ты это сделал?

- Ты сама меня попросила, - лукаво улыбнулся Мартынов.

- Но целовать меня было совсем не обязательно! – огрызнулась Кира, - а уж тем более обещать Мише то, чего выполнить все равно не смоешь!

- Ты так уверена? – и прежде чем девушка успела придумать и выдать ответ, снова заключив в кольцо своих рук её лицо, прижался к губам девушки осторожным поцелуем… Не настолько мимолетным и целомудренным… В этот раз настоящим, нежным и одновременно настойчивым, заставляющим повиноваться… Первая мысль о сопротивлении сошла на нет, как только Алексей, прижал Киру к себе ближе, а поцелуй стал все более откровенным… В этот миг девушка забыла о своих противоречивых чувствах, о своих принципах… Забыла обо всем на свете, предпочитая не думать вообще… Была лишь она, Алексей, что все больше сводит её с ума, и этот безумный поцелуй… Её первый настоящий поцелуй…

Глава 5

- Кира…? – до боли знакомый и родной голос, прозвучавший откуда-то со стороны, заставил девушку остановиться.

Затаив дыхание, она не оборачиваясь, ожидала каких-либо дальнейших действий от него, мысленно молясь, чтобы это был не обман слуха, и не злая шутка. Она все больше хотела, чтобы это его появление было правдой. Хотя все отчетливее не понимала, к чему ей вообще подобное… Тогда, когда, казалось, этот мужчина давно стал пройденным этапом в её жизни… Но кого она сейчас пытается обмануть?

- Кира, погоди, пожалуйста, - голос все ближе. Расстояние не более полуметра. Так непростительно близко и так волнующе… Голос, в котором звучат нотки сожаления и боли. И который Кира не спутает ни с чьем другим. Но нужно ли все это? Его очередное появление, спустя годы?

- Что ты здесь делаешь? – медленно обернувшись, с как можно более настойчивым равнодушием, уточнила девушка. Она просто не имела права сейчас сдаваться. И таять перед ним, после всего того, что однажды произошло, она тоже не намерена. Она не должна сейчас показывать свои слабости, иначе потом будет больно. Гораздо больнее, чем прежде. Слепцова понимала это отлично.

Но наткнувшись взглядом на измученный взгляд серых глаз, она не знала, как ей удастся это сделать. Перед Кирой стоял мужчина, единственный, при виде которого сердце замирало, а ноги подкашивались и становились ватными. Как и тогда, четыре года назад…

Единственно желанный для неё… Самый родной и любимый…Единственный, кто поднимал до наивысших створок рая, и потом безжалостно опускал на самые глубины ада… Рай и ад одновременно… Мечта и самый страшный кошмар… Просто единственный…

- Кир, я хотел… - тяжело вздохнув, мужчина, зажмурившись, словно подбирая верные слова, устало растрепал волосы на затылке. Такой потерянный и избитый, будто этой ночью его голова не то чтобы не касалась подушки, а как будто, как минимум, разгружал вагоны.

«Или развлекался с очередной девицей» - мгновенная мысль, проскользнувшая в сознании девушки, напомнила о вчерашнем, и заставила собраться. Не позволить ему вновь завладеть её сердцем, сознанием. Не сейчас, когда она уже научилась жить без него…

- Что ты хотел, Лёша? – заставляя память возвращать в сознание самые неприятные моменты в своей жизни связанные с Мартыновым, надеясь таким образом устоять, недовольно взвыла Кира.

Черт, почему даже теперь перед глазами все равно вертятся самые счастливые картинки их совместной жизни?

- Кирюш, давай поговорим, - умоляющий взгляд, прожигающий насквозь, настойчивость и мольба одновременно. Так, словно от ответа девушки могла бы зависеть вся его дальнейшая жизнь.

- Мы кажется, вчера с тобой поговорили, - намекая на появление той девицы, Оксаны вроде, отрезала равнодушно Слепцова.

Она и сама сейчас толком не понимала, хочет ли этого разговора? Они ведь действительно уже все решили. Причем давно. Так стоит ли теперь ворошить прошлое? Хотя, с другой стороны… сейчас глядя на этого мужчину, что был для неё целой вселенной, она понимала, что сердце ведь не обманешь. Можно сколько угодно убеждать себя, что он давно стал безразличным и ненужным, только в данном случае самовнушение не самая лучшая штука.

В Кире сейчас словно боролись двое одного «Я». Одно все отчетливее кричало, что давно пора выбросить Алексея из своей жизни, и не позволять вот так в наглую снова вламываться, нарушая размеренность и покой. А второе… еле слышно нашептывало, что все еще можно изменить. Что при желании можно стать счастливой. С ним. Главное, выслушать. Понять. Простить. Еле слышный шепот, но он был гораздо более отчетливо слышен и близок для Киры. Наверное, потому что она сама этого хотела. Больше всего на свете. Хотела и одновременно боялась… Что могут значить какие-то нелепые слова, взгляды, по сравнению с несколькими годами безумной боли, одиночества и недосказанности…

- Кир, да ни хрена мы не поговорили! – резко схватив девушку за плечи, прикрикнул Алексей с каким-то фанатическим блеском в глазах. И встряхнув её, словно пытаясь достучаться до сознания, склоняясь ближе, прошипел – ты думаешь, мне нужна эта Оксана? Да черта с два! Не нужна мне она, и никогда никто не нужен был! Кроме тебя, понимаешь?! Только ты мне нужна! Ты, понимаешь?!

Все яростнее и увереннее встряхивая Киру, мужчина пытался вбить ей в головку такую простую истину, надеясь, что эти отчаяннее уверения могут хоть малость ему помочь. А Кира так и стояла, не в силах вырваться или воспротивится, словно безвольная тряпичная кукла, шатаясь от малейшего его движения.

Глядя в серые глаза, пытаясь прочесть там хоть что-то похожее на ложь или насмешку. Так было бы куда проще. Но в этих глазах не было ничего, кроме искреннего сожаления и какой-то безысходности. Разве можно не поверить его словам? Его убеждениям? Можно… памятуя обо всем том, что ей однажды пришлось пережить по его же вине.

- Зачем ты все это говоришь мне именно сейчас? – глубоко вздохнув, сухо парировала Слепцова, боясь выдать истинную дрожь в голосе, – почему сейчас, когда прошло столько времени? Или ты считаешь, что это нормально? А как же жена? Или одной жены не хватает? – пытаясь поддеть все больнее, заводилась девушка.

- Причем здесь Ева? – на удивление спокойно переспросил Мартынов, - ты ведь сама прекрасно знаешь, что она для меня давно в прошлом…

- Знаю… - передразнила Кира, пытаясь освободиться из крепких уверенных рук, - конечно, я всегда и все должна знать и понимать. Тогда должна была понимать, почему ты и с ней и со мной! Терпеть, ждать чего-то, а в итоге… в итоге, остаться той третей лишней, которая даже не имеет право узнать, за что с ней так!

- Да не третей лишней! Не третей! – неожиданно отпустив девушку, закрывая лицо руками, с отчаянием взвыл Мартынов, - для меня ты никогда не была той лишней! Скорее наоборот… да пойми ты, что ты много не знаешь!

- Естественно… я ведь всегда была той кому знать не положено, так что…

- Кир, не в этом дело, - ухватив девушку за ладошку, пробормотал Алексей, - ты же прекрасно помнишь, что тогда случилось.

- Лёш, извини, мне пора на работу, - не желая больше продолжать эти пустые разговоры, вырвалась Слепцова.

- Но ты и многого не знаешь, почему я тогда позволил тебе уйти… - не обращая внимания на её возражения, продолжал Лёша.

- А теперь это уже и не так важно, - все-таки освободившись, Кира прошагала к своему автомобилю, на ходу бросив, растерянному мужчине, - знаешь, о чем я лишь сейчас жалею?

- О чем?

- Что тогда позволила перешагнуть тебе ту, самую черту, когда ходу назад уже не было, - забираясь в машину, равнодушно призналась девушка.

- А я ни о чем не жалею, слышишь! – пересекая разделяющее их расстояние, Алексей, не позволяя Слепцовой захлопнуть дверцу, уперся ладонями в крышу автомобиля, - разве что о том, что тогда был слишком слаб, чтобы рассказать тебе все до конца.

- Так расскажи теперь, - нерешительно взглянув снизу вверх на мужчину, пробормотал Кира, сообразив, что сколько не притворяйся, ей ведь действительно хотелось хотя бы попытаться понять мотивы некоторых былых поступков все еще любимого мужчины.

- Не здесь. Это слишком сложно… - все еще не веря своим ушам, нервно пробормотал Алексей.

- Ты прав. Не здесь. И не сейчас. Мне нужно на работу, - впервые за долгое время позволила себе согласиться с Мартыновым Кира, при этом намереваясь-таки закрыть дверь авто, и наконец, сдвинуться с места.

- Когда мы можем встретиться? – не желая отпускать сейчас от себя любимую, настаивал Лёшка.

Ему казалось, что если сейчас он её отпустит, то опять любые его попытки чего-то пояснить сойдут на нет, и снова придется начинать все сначала. А он был не готов к подобному. И так слишком много времени потрачено было прежде, чем он смог решится. Вот и решился. Практически переступая через себя, собственную гордость. Но теперь ради Киры он готов был пойти и на это. Главное, чтобы она сумела его понять. И принять. Жаль, что осознание пришло только теперь…

- Ты уверен, что это необходимо? – выражая вслух собственные сомнения, пробормотала Слепцова, глядя одновременно на Алексея, и словно куда-то сквозь него.

- Уверен, Кира. Уверен, - с нажимом повторил мужчина, - мы и так потеряли слишком много времени. И только сейчас я понимаю настолько глупо и напрасно.

- Я тебе перезвоню, когда буду свободна. У тебя номер…?

- Тот же, - обнадеженный ответом девушки, боясь, что это окажется игрой, или шуткой с её стороны, выдохнул Лёшка, оттолкнувшись от авто, и отступая немного назад, когда она поспешно повернула ключ в зажигании.

- Отлично. У меня другой, если что, - не понятно зачем пояснила Кира, и пользуясь мимолетным недоумением Алексея, резко захлопнула дверцу, срываясь с места, уже не слыша его робкое «Я знаю… буду ждать».

Не оборачиваясь, Кира выехала со двора, боясь даже предположить, к чему может привести её нынешняя опрометчивость. Чем она думала, когда пообещала позвонить? Что вообще из этого может выйти толкового? Да ничегошеньки… Наверное. Раз она уже поддалась его провокациям, и вот как итог больно до сих пор. Хотя… Боль ведь чувство несоизмеримое. И кто знает, каково было бы ей, если ты и тогда все сложилось по-иному. Глупо все-таки сожалеть о том¸ что случилось или напротив, не сложилось… Даже не так, лучше жалеть о том, что случилось, чем не случилось. Зная, что можно было поступить по-иному. Можно было бы, но не сделал для этого вообще ничего.

Вот и теперь… что случится плохого, если они и правда обо всем серьезно поговорят? Им это нужно было сделать еще тогда, чуть менее трех лет назад, а не строить из себя горделивость и высокомерие, боясь простого разговора. Тогда им легче было разругаться и бросить, все как есть. Теперь, оказывается, судя по всему, Лёшка тогда чего-то не договорил. И возможно именно это «не договорил» и стало тогда между ними.

Но сейчас… сможет ли оно теперь хоть малость помочь им? Вернуть былое? Обрести утраченное? Вряд ли… Но все же стоит попробовать хотя бы разобраться. Разве может стать хуже от одного откровенного разговора по душам, в то время, когда сердце разрывается от неизвестности? Так она, по крайней мере, будет знать наверняка, что стало тогда между ними. Знать основную причину разрыва. Если там вообще может быть, хоть что-то, помимо самой Евы…

Но хоть какая-то попытка понять это все же лучше, чем неизвестность. Все равно жизнь Киры была на протяжении этих лет после Лёшки, не имела никакого смысла. Так может, теперь, если и не вернут былое, то хотя бы смогут нормально общаться? Или даже дружить? Хотя, нет. Последнее это чего-то из области фантастики. Дружбы между мужчиной и женщиной быть не может. Особенно если хоть одного из них тянет к другому чуть больше, чем следует. А уж когда обоих, то это явно не лучшая основа для дружеских отношений. В этом Кира уже однажды имела возможность убедиться…

Сжав в руках чашку с горячим чаем, Кира, невидящим взглядом уставилась в окно, всматриваясь в проплывающие мимо автомобили, что давали о себе знать ярким светом фар. Еще так рано нет и семи, а все уже куда-то спешат. Даже зимние утренние сумраки не в силах остановить этот бесконечный бег и хаос. Большой город, как муравейник. Все время в движении и ни минуты покоя. Но, как, ни странно, девушка любила это. Ей нравилось вот так вот наблюдать с высоты своего этажа, как люди, такие маленькие и незначительные, куда-то спешат, суетятся. Это в какой-то мере успокаивало, а в какой-то давало понять, что все в этом мире относительно. Сейчас для тебя окружающие кажутся незначительными и маленькими, а чуть позже уже ты сам можешь оказаться на их месте и быть для кого-то таким же ничего не значащим эпизодом…

- Доброе утро, козюль, - сонный голос Мишки за спиной, заставил девушку вздрогнув, обвернуться.

- Доброе, - натянуто улыбнувшись, согласилась девушка, - ты чего не спишь так рано?

- Да вот, видно вчерашние посиделки с друзьями не прошли даром, - прошлепав босыми ногами до стола с кофеваркой, недовольно пробормотал мужчина.

Еще бы, заявился вчера за полночь, и явно не в самом трезвом состоянии. Ему ли упрекать Киру в плохом поведении и ночных гулянках? Хотя, говорить об этом вслух девушка не стала.

- А ты чего не спишь? – словно опомнившись, уточнил Михаил, насыпая себе сахар в чашку.

- Мне к первой паре, - словно оправдываясь, поспешно пояснила Слепцова.

- Понятно. Как Лёшка?

- Не знаю… - честно призналась Кира.

Вот вопрос, которого девушка ждала последние дня три, с вечера того самого знакомства у них дома. И которого одновременно боялась. Как Лёшка? Если бы она сама могла знать, как он? После того странного поцелуя в подъезде, она как самая настоящая трусиха сбежала. А потом… потом на следующий день Лёшка пытался позвонить ей. Почему пытался? Да, потому что ответить она так и не решилась. Да и что она могла ответить? И что он сказал бы? Извинился за поцелуй? Сказал бы, что погорячился? Услышать подобное Кира боялась больше всего. Она не хотела сожалений. Потому что сама не то, чтобы не жалела… скорее боялась. Боялась себя и своих ощущений от того трепетного касания его губ, от его присутствия. Банально боялась привязаться к нему, потому что он женат! Не судьба. Невозможно это все. Нельзя так!

Эти попытки убедить саму себя практически действовали. Во всяком случае, Кире именно так и казалось. До этого момента, пока брат снова не удумал поиграть в заботливость. Хотя кого она обманывает? Она сама все эти дни только и думала об Алексее, и как бы не заставляла себя выбросить его из головы, это не особо получалось. Особенно этой ночью… И брат тут совершенно ни причем.

Неизвестность просто выводила из себя. А еще безумное, неконтролируемое желание увидеть Алексея еще раз. Она, наверное, сумасшедшая, но все-таки еще хоть раз. Один единственный. Просто, чтобы в очередной раз взглянуть на него и отметив для себя, что он давно занят, сбежать! И больше никогда не вспоминать…

- Вы поссорились? – спустя пару минут, серьезно уточнил Миша.

- Да нет, - неуверенно пожала плечами девушка. С чего бы им сорится, если они даже никто друг для друга. Но брату ведь об этом не расскажешь, - просто не виделись с того вечера у нас и все.

- Что-то ты темнишь, козюлька.

Мишка, как всегда проницательный и понимающий. Боже, зачем она все это затеяла? Эту игру, которая только заставляет путаться в себе, и ломать привычную жизнь.

- Он хороший парень, - тем временем продолжал брат, - и видно, что ты ему действительно нравишься.

- Ты, правда, так думаешь? – поставив чашку на стол, с интересом переспросила девушка.

- Кира, если бы я думал несколько по-иному, то вряд ли смог бы изображать искреннее радушие и делать вид, что он мне нравится на протяжении всего вечера. Я думал, что ты знаешь об этом. Но если нет, то делай выводы.

- Миш, а если все не совсем так просто, как тебе представляется?- робко уточнила Слепцова.

- Не думаю, что там может быть что-то страшное. Не маньяк же он серийный, в конце концов. Это я бы уж как-то заметил, - хихикнул Михаил, - а вот остальное пережить можно. Не женат же он на самом деле!

Услышав последнее предположение, Кира так и застыла с ужасом в глазах. В какой-то миг ей даже показалось, что Мишка их раскусил и все понял. И лишь когда мужчина, весело хлопнув по столу, выдал:

- Да, расслабься ты! Я пошутил! – девушка смогла выдохнуть спокойно.

И то, как оказалось, ненадолго. Трель мобильного, что лежал на краю столешницы, заставил Слепцову едва ли не подпрыгнуть на месте, с каким-то недоверием глядя на несчастный мобильный.

- Ты будешь брать трубку? – кивнул Мишка, когда веселая мелодия набирала большую громкость, - кажись, Лёшка твой, между прочим.

В ответ Кире ничего не оставалось, кроме как ответить. Только не здесь. Не при Мишке. Схватив мобильный, девушка поспешила выйти из кухни, услышав вслед:

- Привет ему!

- Всенепременно, - прикрыв за собой дверь, обреченно согласилась Слепцова, и, нажав на клавишу принятия вызова, как можно равнодушнее, бросила – Алексей? Чего ты хочешь?

- Кира, доброе утро. Прости, что так рано, просто… - неуверенно замялся мужчина, - я хотел с тобой поговорить.

- Зачем?

- Почему ты не отвечала на мои звонки раньше?

- А смысл? – не желая отвечать на самой непонятные вещи, выдохнула девушка.

- Кира, давай сегодня встретимся, - теперь уже Алексей решил проигнорировать вопросы, ответа на которые не мог подобрать.

- Хорошо, – спустя десятки секунд странного молчания, обреченно согласилась Слепцова. Она ведь сама этого хотела. Последний раз. Последняя встреча, на которой она должна сказать ему, чтобы он не воображал ничего себе. Или же убедить в этом себя, - у меня сегодня в первой половине дня занятия, давай после обеда.

- Давай я тебя подожду у подъезда и довезу до универа, - неожиданно предложил мужчина.

- Но мне рано, - попыталась отмахнуться Кира. Не была она готова к этой встрече так сразу. Да еще и к таким непонятным предложениям, - я уже через полчаса выхожу.

- Ну, отлично. Я как раз успею подъехать к тебе, - как-то слишком радостно выкрикнул Алексей, и, не давая времени на возражения, поспешно добавив – и никаких возражений, - отключился.

Несколько минут Кира так и стояла с телефонной трубкой в руке, пытаясь понять, что это сейчас вообще было, и откуда у Лёшки столько наглости. Это надо же! В такое время он готов примчать к ней домой, чтобы встретить. Ради чего вообще? Не понятно. Может, думает, что после того невинного поцелуя может рассчитывать на что-то большее? Тогда ему придется поумерить свой пыл, так как сегодня же Кира намерена ясно дать ему понять, что ничего общего между ними быть не может. Во всяком случае, до тех пор, пока он женат.

Довольная собой и своим, как ей показалось, правильным решением, Кира стала поспешно собираться, с трудом сдерживая какую-то странную усмешку, что сама то и дело появлялась на лице. Даже подколы Мишки не могли испортить вдруг взлетевшего до небес настроения. Все же она была рада тому, что сегодня увидит Алексея. С какой бы целью не происходило эта встреча.

И потому, нарядившись за обещанные полчаса, Кира в назначенное время, выйдя из подъезда, и увидев прямо напротив облокотившегося о свой автомобиль Алексея, не удержавшись, улыбнулась и ему.

- Привет. Ты сегодня, как солнышко, - отталкиваясь от капота авто, не сводя взгляда с приближающейся девушки, выдохнул Мартынов.

- Спасибо, - смутилась Кира, но быстро придя в себя, поспешно спросила – ты хотел поговорить. О чем? Ты же вроде помог мне с моей просьбой, за что я тебе очень благодарна. Думаю, на этом наши сделки можно считать завершенными, - Кира прекрасно осознавала, что обманывает сама себя. Но по-другому сейчас нельзя. Лучше сразу расставить все точки над «i».

- Кир, причем тут сделка, а?

- Ну а что еще? – и тут Слепцову озарила мгновенная догадка, которой она поспешила поделиться, - так, если ты хочешь сказать, что твоя жена узнала обо всем, то не нужно тут никаких обвинений мне предъявлять. Я тебя насильно не тащила за собой. Мог бы и отказаться! А уж тем более лезть с поцелуями тоже не просила!

- Кира, сбавь обороты, - усмехнулся Алексей, когда девушка слегка приутихла, - моя жена здесь не причем.

- Тогда кто причем?

- Ты причем, - как-то странно глядя на Киру, честно признался Мартинов, - знаю, что звучит глупо, но ты мне нравишься.

- И что? – внешне ощетинившись, Слепцова не могла не признать, что подобное признание, ей польстило. Вот только признаваться в подобном ей никак нельзя, - у тебя есть жена! И если ты думаешь, что я собираюсь с тобой заводить романчики тайком, то можешь губу сразу закатать! Я не такая!

- Я знаю.

- Тогда что?

- Кира, я знаю, то, что я сейчас скажу, может показаться еще более странным, чем то, что звучало до этого, но… - по всему виду Лёшки можно было предположить, что чувствовал он себя совсем неловко. Но молчать явно не собирался, - Кир, ты такая забавная. Ты совсем другая. Таких, как ты, я еще не встречал. Мне легко с тобой общаться, я не боюсь показаться неловким или непонятым. Это так странно, но я так давно не испытывал чего-то подобного. И я боюсь, что вряд ли еще испытаю. Ты, как глоток свежего воздуха в том мире, где я живу. И я не хочу тебя терять…

- У тебя есть жена… - ошарашенная подобным признанием, еле слышно выдохнула девушка.

Ей никто и никогда не говорил таких слов, а как оказалось, это очень и очень приятно. В особенности слышать их от человека, который и самой тебе нравится. Черт, да если бы не эта его жена, Кира тут же бросилась бы ему на шею, с поцелуями. А так… приходится как-то держать себя в руках.

- Кир, жена, это жена. Вы с ней совсем разные…

- Я любовницей не буду! – тихо, но от этого не менее уверенно отчеканила Слепцова.

- Боже, Кира, это совсем не то, что я имею в виду! – закатив недоуменно глаза, выпалил Алексей, - я не прошу тебя быть никакой любовницей. Поверь, в этом нет никакой необходимости.

- А что тогда? – Боже, ей одной показалось, или действительно в её вопросе прозвучали нотки разочарования?

- Я хочу, чтобы ты была моим другом.

- Другом? – неверяще уточнила девушка, - зачем?

- Я, кажется, несколько ранее пояснил.

- А жена? – не унимаясь, настаивала на своем Кира.

- А что жена? Жена, это жена. Знаешь, жена и друг вещи не совсем совместимые. Разве что если между людьми воистину сильная связь, - грустно покачал головой Алексей.

- А у вас?

- Не знаю. Все так сложно.

- Ты её любишь? – вопрос, который преследовал Киру практически с самой первой их встречи, но озвучить который не представлялось повода. А вот сейчас, сказав, прежде чем успела понять, что сказала, Слепцова с неким страхом ожидала этого ответа. Что если правда любит? Хотя, по-другому, по мнению Киры, в браки и не вступают. Но вот сейчас отчего-то она отчаянно и всей душей желала услышать что-то совсем другое…

- Кир, она моя жена. Люблю ли я её? Уж, наверное, люблю, раз наши отношения зашли так далеко, - пожал плечами мужчина, отводя взгляд куда-то в сторону.

Снова повисло неловкое молчание. Кира мысленно пыталась сообразить, почему же тогда его слова звучат так отчаянно и отстраненно? И зачем ему тогда вообще эта странная дружба? А Алексей… он сам пытался разобраться примерно в тех же вещах. Почему в такую рань приехал к девчонке, которую и видел всего-то несколько раз в жизни, и ко всему прочему чуть ли не изливает перед ней тут душу… Но все-таки почему-то для него был действительно важен её ответ…

- Так что, Кир? – с нажимом повторил вопрос Мартынов.

- Значит, дружба? – прикусив губку, задумчиво пробормотала Слепцова.

- Да.

- Самая обыкновенная, без подвохов?

- Да.

- А если я скажу, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует? – усмехнулась вдруг девушка.

- А мы попробуем развенчать этот миф, - нашелся Алексей.

- Хорошо. Тем более, нужно еще для Мишки немного подыграть. А то он все время чего-то о тебе спрашивает, - согласилась Кира, подбирая оправдания своему согласию.

Скорее даже не для Алексея, а самой себя. Она ведь планировала все оборвать раз и навсегда. А на деле… Хотя, он ведь ничего запретного и сверхъестественного не предложил. А дружба… это ведь и правда дружба и ничего более? Это должно быть в чем-то даже забавно. У неё ведь никогда не было друзей-мужчин. Да еще и таких взрослых и классных. Вот теперь можно считать, что одной мечтой становится меньше… Если не мужчина мечты, то хотя бы друг мечты…

Резко захлопнув перед собой папку с бумагами, Кира откинулась к спинке кресла. Никакая офисная работа совсем не шла. Ни написание статьи, ни даже какие-то мелкие дела с разбором документации. Все буквы и цифры буквально расплывались перед глазами, а мысли то и дело возвращались к странному разговору с Алексеем. Она сама обещала ему позвонить. И даже порывалась несколько раз за день это сделать, но потом что-то её останавливало. Она до дрожи в коленках одновременно и хотела и боялась этого разговора. Что он даст? К чему приведет?

Ей бы сейчас с кем-то поговорить, посоветоваться, но… и говорить, по сути, опять не с кем. Хотя, в данный момент, Слепцова готова была уже все рассказать Нинке, но той как на зло уже большую половину дня не было на работе. Собственно, как и шефа. Похоже, примирение состоялось. Хорошо, что у кого-то все хорошо. Но с другой стороны… может, хватит уже трястись и позвонить Лёшке? Может, тогда и для неё самой станет не далек тот час, когда можно будет облегченно вздохнуть и с уверенностью сказать – «все хорошо!»?

Действуя скорее на эмоциях, нежели следуя разуму, Кира поспешно вытащила мобильный и стала набирать знакомый, давно заученный наизусть, номер.

Длинные гудки, разрывающие тишину, словно невидимой нитью прокладывали путь к Алексею и говорили, что отступление невозможно. В какой-то момент Кира готова была поспорить, что он не ответит, и уже намеревалась отключиться. Но именно в этот момент в трубке послышалось равномерное дыхание, с еле слышным:

- Я ждал, когда ты позвонишь…

- Откуда ты знаешь, что это я? – самый глупый вопрос, какой, только могла задать.

- Кир, ну что ты, в самом деле? – усмехнулся мужчина. И хоть этого девушка сейчас не могла видеть через телефонную связь, она чувствовала. По интонации его голоса, негромкому дыханию… Она просто слишком хорошо знали его и его привычки…

- Да, извини, - согласилась, что несет глупости Слепцова, поспешно уточнив – в общем, я это… освободилась вроде как, - бросив взгляд на часы, прикидывая, что ей будет, если Максим сегодня все-таки явится в издательство, и не застанет на рабочем месте. Хотя вряд ли его гнев будет очень уж сильным…

- За тобой заехать?

- Нет, я на машине, - напомнила Кира.

- Тогда давай через час в нашем кафе, - предложил мужчина.

Под «нашим» конечно же имелось ввиду небольшое уютное кафе на причале, в котором в свое время они проводили немало времени вместе, иногда сбегая туда от любых проблем. Символичный выбор. А еще… очень удачный ход со стороны Лёшки, если он хочет вызвать у Киры какие-то ностальгические воспоминания…

Если бы он только знал, что она никогда и не забывала…

- Хорошо, - эхом повторила девушка, словно свыкаясь с мыслью, что Алексей снова появился в её жизни, - через час в нашем кафе…

Глава 6

Нервно постукивая пальцами по деревянной столешнице, Алексей то и дело бросал взгляд в сторону входа в кафе, по-прежнему не уверенный – придет ли Кира. Да, она сама позвонила… Сама согласилась на разговор, но… Мужчина уже не мог быть уверен ни в чем. Не сейчас. После всего того, что между ними произошло. Особенно после стольких лет молчания. После стольких лет боли, обиды и недопонимания.

Господи, да он сам сотни раз уже пожалел о своей глупости и том, что в свое время умолчал и скрыл от неё самое главное. Наговорив вместо этого такой ерунды, что удивительно, как Кира вообще может иметь с ним хоть что-то общее. Даже если это всего лишь быстрые и ничего не значащие разговоры.

И теперь… как же он боялся, что теперь опоздал со всякого рода объяснениями. Что Кира попросту не захочет его слушать. Или выслушает, но в ответ просто посмеется. Или хуже того, совсем не придет…

Черт, да ведь если даже и придет! Что он ей скажет? Как враз признается в том, что боялся рассказать долгие бесконечные годы? Сможет ли? Вряд ли… Но ведь и тянуть больше некуда. Хватит уже, что в свое время затянул дальше некуда. Сам, первый сделал шаг на тропу, ведущую к боли разрухе. Ни Кира. Ни даже Ева. А сам. Собственными руками. Словами. Сам, затянул их бесконечную пучину лжи, в которой они погрязали с каждым днем все сильнее. До тех пор, пока это было возможно. Пока потоп был неизбежен.

Каким же он был эгоистом! Да, Кира была юной, неопытной, несмышленой, глупой… Но он-то? Он уже тогда был взрослым мужиком. Достаточно зрелым, чтобы быть способным здраво мыслить и соображать. Чтобы не позволить зайти им так далеко. А вместо этого…

Ладно, он пошел на поводу у Киры, когда согласился на авантюру с представлением брату. Но… черт возьми, чем он думал, когда полез целоваться? Когда предложил дружбу, заранее понимая, что дружба это только красивое название тем странным отношениям, которые уже тогда были неизбежны. Быть может, пытался, заставлял себя верить, что они смогут не переступать черту, но здравым рассудком не мог не понимать, что это всего лишь отговорки и рано или поздно все изменится… Ему ведь тогда едва ли не сорвало крышу. Женатый, взрослый, в чем-то состоявшийся… Влюбился, как мальчишка.

Когда он это понял, Лёшка сейчас точно не мог сказать. Да и понимал ли, что то стремление быть ближе, видится, защищать и оберегать, это то самое чувство? Любовь, которую, как оказалось, до Киры он никогда не испытывал. Даже к Еве. Страсть, влечение, но не любовь.

Если бы он только знал об этом раньше… Если бы имел хоть малейшее представление, что спустя несколько лет встретит ту, с кем будет мечтать прожить всю оставшуюся жизнь, женился бы он на Еве? Вряд ли. Знал бы, к чему приведет это… Их общая совместная жизнь… Разрушенные судьбы и нечем неисправимые вещи, которые никогда не изменить. То, с чем придется жить всегда…

Отвернувшись к окну, мужчина невидящим взором уставился в бездонную водяную гладь… А ведь правда, если бы он заранее предполагал, что их ждет после, отказался ли от Киры? Смог бы уйти сразу, как только спектакль, разыгрываемый для брата, перестал быть необходим? Нет, не ушел. Быть может поторопил события и оставил Еву ранее, чем случилось самое страшное…Плюнул на все предрассудки, уговоры и угрозы, но ушел бы. Но не Кира… За неимоверно короткое время она стала для него значить гораздо больше, чем все то, что было в его жизни до этого…

Внезапно какое-то шестое чувство, внутреннее чутье, заставило Алексея отвернуться от окна и посмотреть в сторону входа кафе. Кира. Он будто чувствовал, что в этот миг она появится. Остановившись практически на пороге. Выискивая средь посетителей глазами именно его.

Поспешный взгляд по залу, и, вырвав средь других Алексея, несколько мгновений упрямо всматривается в его лицо, словно пытаясь что-то увидеть. Распознать намерения, поймать возможную, сквозящую ложь… Понять, стоит ли вообще идти дальше. Нужен ли этот разговор… Такая красивая. Еще эти её рыжие кудряшки, что озорными локонами обрамляли любимое лицо… Такая, как и тогда, почти четыре года назад. С одной лишь разницей… Боже, что он сделал со своей любимой девочкой! В её глазах теперь была лишь боль, сожаление и отчаяние… А ведь когда-то она вся светилась от радости, словно солнечный лучик… Тогда, когда все было по-другому…

- Лёшка! – махнув приветствующе ручкой, Кира поспешно направилась к мужчине, озорно улыбаясь и размахивая сумочкой. Подойдя к столику, она, рвано чмокнув Мартынова в щеку, плюхнулась на противоположный стул, затараторив - ну привет. Как дела? Почему такой хмурый? Опять с женой поругались?

- Да так, неважно, - попытался отмахнуться Мартынов. Меньше всего он сейчас хотел обсуждать с Кирой то, что с ним происходит. И пускай эта девушка и так уже знала о нем предостаточно, но… не сегодня. И уж тем более не о Еве. И в надежде перевести тему, заинтересованно спросил – а ты чего такая довольная?

- Ну как чего? Сегодня был последний экзамен, сессия сдана! Свобода! И к тому же я теперь официально больше не первокурсница! – откинувшись к спинке кресла, выкрикнула девушка, и тут же резко наклонившись к Алексею, заговорщицки прошептала – Можно со спокойной душой наслаждаться летом. Ты даже не представляешь, какое это счастье

- Хм... да куда уж мне, - ухмыльнулся мужчина.

- Слушай, а чего именно это кафе? – игнорируя замечание, Кира увлеченно осмотрелась по сторонам.

- Тебе не нравится?

- Да нет, почему так решил? – бросила равнодушный взгляд на мужчину, и снова с любопытством уставилась в окно, отмечая, - красивый пейзаж. Просто я никогда здесь не была. И никогда бы не подумала, что с виду неприметное здание, на самом деле может быть столь приятным и уютным внутри.

- Как видишь, порой внешность обманчива, - с нежностью наблюдая за ерзанием Киры, выдал Мартынов, и, улыбнувшись, добавил – а еще тут очень вкусные десерты. Особенно безе. И довольно неплохое капучино.

Реакция на последние слова была мгновенной. Расширив глаза, Слепцова позвав проходящего мимо официанта, и выхватив у него меню, стала лихорадочно перелистывать страницы, очевидно в поисках сладкого. Такая милая и забавная. Прикусив губку, она, скорее всего, металась, решаясь, что заказать. Наверняка, глазки разбежались и решение, чего она сегодня хочет больше, давалось ой как непросто. Сладкоежка. Это Лёшка знал наверняка и довольно давно.

Вообще за последние месяцы он многое узнал о Кире. Знал, что её самой большой слабостью является сладкое. Особенно безе. За это, как говорила сама, она готова продать душу. Знал, что любит капучино, а от обычного черного кофе, готова плеваться. Знал, что если нервничает, то у неё всегда замерзают руки. Причем не по морозу, а именно в моменты испуга или любых других неприятных нервных потрясений. Своего рода защитная реакция, что зачастую выдавала её с потрохами. Знал, что она любит бродить по парку под теплым весенним дождем, но при этом ненавидит дождь и слякоть осенью… Любые абсурдные желания, мечты и даже планы на будущее. Порой Лёшке казалось, что о Кире он знает гораздо больше всего, нежели о самом себе. И это за какие-то несколько месяцев.

Да-да, с тех пор, как он ранним морозным утром предложил девушке дружбу, прошло уже ни много, ни мало, а чуть больше трех месяцев. За этот период они действительно сблизились. Не в физическом плане, нет. В духовном и моральном они стали действительно близки друг другу. Они часто встречались, общались, созванивались и разговаривали обо всем на свете, развенчивая старый, как мир, миф, о невозможности дружбы мужчины и женщины. Пока что они с уверенностью оба могли утверждать обратное.

Даже после отъезда Мишки обратно в Канаду. То, что началось, как простой спектакль для одного зрителя, с каждым днем приобретало все большие масштабы.

За это непродолжительное время они узнали друг о друге столько, сколько вряд ли могли знать другие близкие им люди, находящиеся где-то рядом. Они стали воистину родными.

Кому-то это могло показаться странным, кому-то очень забавным и интересным. А вот Лёшка сам не мог определить конкретно, к чему относить их отношения. Вроде бы и дружба, доверие, участие, но… Он наверное, озабоченный придурок, потому как все чаще в последнее время в его памяти всплывали воспоминания о том, первом и все еще единственном их поцелуе в подъезде Киры. А еще… возникало неконтролируемое желание повторить его.

Но мужчина не мог позволить себе эту непростительную роскошь. Он обещал Кире, что не переступит эту недозволенную черту, и он должен сдержать обещание. Слишком дорогой и близкой стала ему эта юная девчонка. Слишком сильно он дорожил их дружбой. А еще, не стоит забывать, что у него есть жена. И плевать, что последнее время их отношения все больше стали походить на фарс, все сильнее отдаляя друг от друга.

Они пытались сохранить брак. Ева пыталась. А он… черт, он, даже не понимал толком, хочет ли этого. Все эти бесконечные ссоры и упреки на пустом месте, лишь бы задеть. Начиная от элементарного бытового «ты не туда повесил полотенце», заканчивая напоминаниями о том, что именно отец Евы и никто иной, помог Алексею выбиться в люди. И доводы, что он регулярно выплачивает определенную сумму, чтобы отдать долг, мало волновали. Недомолвки и тотальный контроль стали слишком частыми за последнее время. Порой казалось, что Ева готова ревновать к каждому столбу. Быть может именно это стало одной из главных причин, почему жена, даже спустя столько времени не знала, что у Алексея есть друг женского пола. Уж к Кире она бы точно приревновала.

Стоило, наверное, что-то делать с этим, но…

Их с Евой связывало слишком многое. В конце концов, они вместе прожили достаточное количество времени. Конечно, не долгие десятки лет, но все же… К тому же временами, когда она проявляла заботу, пыталась вести себя, как раньше, мужчина верил, что быть может все еще наладится. Но порой, в такие моменты, как сейчас, он задавался вопросом – «А зачем?». Доказать тестю, что он не пустое место? Не ударить в грязь лицом? Для чего? Всепоглощающие чувства к Еве? Вряд ли. Нежность, теплота, даже любовь, как близкому, не безразличному тебе человеку, с которым вместе уже долгое время. Но настоящая всепоглощающая любовь, как к женщине… Нет. Это с каждым днем все больше грозилось вылиться в катастрофу. Брак, что безудержно трещал по швам. И как скоро это могло случиться, оставалось лишь вопросом времени.

Лёшка все чаще стал задумываться, а уж не плюнуть на все и начать новую жизнь? Но каким образом? С кем?

Кира… Эта девушка стала для него отрадой, светлым лучиком, освещающим его пресное существование. С ней было так легко и спокойно одновременно. С ней было по-другому, но… она была всего лишь другом. Другом, которым действительно стоит дорожить. И вряд ли у неё имелись на счет Алексея какие-то другие планы. Она еще слишком юная, чтобы забивать себе голову всякого рода глупостями. Опять же… ей нужен нормальный, достойный избранник без сомнительного прошлого и настоящего. Ей нужен не женатый, и даже не разведенный мужчина! Да и вообще… Черт, о чем он вообще сейчас думает?!

Тряхнув головой, Лёша, взглянув на Киру, что сделав заказ, уже копалась в сумочке в поисках чего-то, понятного только ей одной.

- Почему ты так на меня смотришь?- резко повернувшись, удивленно переспросила девушка.

Действительно, почему он так смотрит? Что хочет увидеть в этой девчонке? Той, что с каждым днем становится все ближе и дороже…

- Да так, ничего, - снова махнув головой, избавляясь от наваждения, поспешно оправдался Алексей.

- Странный ты какой-то сегодня, - не могла не отметить обеспокоенно Кира, - точно ничего серьезного дома не произошло?

- Ничего. Все как обычно. Не обращай внимания, - грустно отмахнулся Мартынов.

Девушка, очевидно, явно собиралась чего-то возразить. Но вовремя подошедший официант с пирожными и кофе, отвлек её. За это Лёшка был ему премного благодарен. Теперь Слепцова, увлеченная сладостями, казалось, забыла о странном разговоре, что вряд ли мог что-либо значить для неё. Оно и к лучшему. Ни к чему ей думать и говорить о всякой ерунде. По крайней мере, не сейчас…

Знал бы Лёшка, к чему могут привести эти недомолвки… Попытки уйти от проблемы… Но, увы…

- Привет, - когда Кира, даже не глядя по сторонам, подошла к Алексею, и уселась за стол, напротив, сложив руки на груди, пробормотал мужчина, с трудом сдерживая улыбку от радости осознания, что она все-таки пришла. Сегодня это его маленькая победа.

- Виделись уже, - сощурившись, изучающе, уставилась Мартынову прямо в глаза.

Такая серьезная и решительная, как и ранее. Но в то же время совсем другая. Это невозможно было не заметить по манере держаться. По хладнокровности и скользящей уверенности. По ни капли не дрогнувшему голосу… Откуда ему знать, сколько сил для этого требовалось Кире.

- Так чего ты от меня хотел? – не отводя глаз, словно испытывая на прочность.

- Поговорить.

- Так говори, - внешняя невозмутимость, за которой Алексей не мог не разглядеть её переживаний. Слишком наигранным было безразличие.

- Кирюш, сколько же мы глупостей тогда натворили, - положив руку на ладошку девушки, мужчина невольно усмехнулся про себя.

Сердце вмиг подскочило в груди и… упало. Холодная, как лед. Значит, нервничает. И переживает. А внешне так спокойна и холодна. Хотя… это порой так несоотносительно. Внешность и внутреннее состояние. Кому, как не ему знать об этом.

- Ты пригласил меня сюда, чтобы напомнить это? – резко отдернув руку, прикрикнула Кира, пряча глаза.

- Я пригласил тебя, чтобы рассказать все то, что стоило рассказать еще несколько лет назад, - возразил обреченно Алексей, вновь потянувшись к ладошке Киры.

- Так говори, - поспешно спрятав руки под столом, с вызовом выдала девушка.

- Кир, понимаешь… - не зная с чего и начать, но отлично осознавая, что, быть может, это его последний и единственный шанс объяснится. Но, черт возьми, почему именно сейчас, заготовленные заранее и неоднократно слова, теперь застряли в горле комом, и Лёшка не мог сказать больше ни слова.

- Понимаю, очень содержательное объяснение, - фыркнула Слепцова, осматриваясь по сторонам, - Если бы я знала, что этим все повернется, то не тратила бы впустую время. Это надо же… еще кафешку эту выбрал!

- Может тогда для начала по пирожному? – натянуто улыбнулся Мартынов, мечтая, что эта незначительная мелочь сможет хоть малость разрядить обстановку, и так накаленную до предела. Недомолвками, недопониманием, стеной призрачного безразличия, которую они сами в свое время и возвели.

- Нет, увольте, - разбивая всяческие надежды на то, что сегодня все еще может быть, как раньше, отмахнулась Кира.

- Почему? – вопрос, ответ на который мужчина мог предвидеть заранее, но все же…

- Ненавижу сладкое!

- А раньше любила.

- Раньше много чего было по-другому, а потом… жизнь заставила изменить своим предпочтениям, - громко сглотнув, выдавая тем самым свою неуверенность в данном утверждении, пробормотала Слепцова, - причем во всем.

- Кир, не будь такой.

Господи, как больно было слышать все это от неё. Но еще больнее было осознавать, что виной всему является именно он, Алексей. Эта разрушающая их жизни связь. Виной всему была их любовь… Та самая, по которой он однажды потоптался, уверенный, что в будущем так будет легче им всем.

- Какой, Лёша? Прости, зря мы это все затеяли, - хватая сумочку и срываясь с места, замотав с досадой головой, затараторила Кира, - поздно уже ворошить прошлое, которое все равно не воротишь. Поздно, Лёша. Слишком поздно…

И не дожидаясь каких-либо возражений, развернулась, и, срываясь на бег, бросилась к выходу. Желая спрятать свою боль. Свое отчаяние. От него, Алексея. Все еще искренне веря, что есть шанс восстановить свою жизнь. Вернуть наигранную размеренность и спокойствие. Надеясь, что Лёшка сможет её отпустить… Хотя бы в этот раз.

- Черт! – раздраженно выругавшись, мужчина, быстро поднимаясь следом, на ходу бросив на стол крупную купюру за заказанное ранее кофе, бросился следом, нервозно окликая, - Кира, да подожди же ты!

Но эта девчонка, как и тогда, несколько лет назад, могла быть столь же шустрой. Слышала или нет, скорее всего, слышала, но она не была намерена останавливаться. Такая наивная глупышка. Разве может теперь Лёшка её отпустить? Хватит уже того, что он натворил однажды, уверенный, что сможет забыть любимую, как мимолетный сон. Что она так же сможет забыть его…

Выбежав на улицу, Мартынов, лихорадочно осматриваясь по сторонам, пытался понять куда же убежала Кира. Только бы она не уехала! Только бы не уехала! Хотя ведь если и уехала, то он поедет следом! Плевать на её возражения! Плевать на все! Она ведь сама пришла сюда. Быть может потом и пожалела, но пришла. И теперь Лёшка сделает все, чтобы объяснится! Он не простит себя, если не сделает это. Пускай и с опозданием не менее чем на три года.

Озираясь по сторонам, Алексей, заметив на стоянке автомобиль Киры, с облегчением вздохнул. Значит, где-то здесь. И прежде чем он успел сообразить, куда она могла пойти, заметил немного дальше по набережной, в тени деревьев, родной и близкий силуэт.

Обхватив себя за плечи, она стояла, всматриваясь перед собой, куда-то на противоположный берег. Такая хрупкая и ранимая. Такая близкая и одновременно далекая. Его родная девочка. Содрогаясь. Алексей предпочел бы счесть, что от прохладного, пронзительного ветра, нежели от слез. Но можно сколько угодно заниматься самообманом, а от правды не убежишь.

Быстрым шагом преодолевая разделяющее их расстояние, мужчина, оказавшись на расстоянии полуметра от Киры, неуверенно застыл, словно решаясь, подходить ближе, или не стоит. Но соблазн был слишком велик. Слишком велико было желание обнять эту девушку, которой он причинил столько боли и страданий, и защитить от всего на свете. Защитить, прежде всего, от самого себя…

- Помнишь, тогда ты сказал, что все было ошибкой… - глухо и отстраненно выдала Кира, тем самым заставляя Алексея ошарашено застыть на месте. А она так и продолжала, всматриваясь куда-то вдаль, ранить жестокими словами, возвращая в прошлое, и напоминая мужчине, как однажды он подобными словами ранил её же, - все наши отношения, наши встречи, наша любовь… А была ли она вообще наша любовь? Что она вообще значила для тебя в твоем же понимании?

- Кир, пожалуйста, не нужно… - желая остановить бессмысленно терзающие обеих фразы, возразил Мартынов.

- Ты себе не представляешь, Лёшенька, как мне тогда было больно… - словно не слыша, продолжала девушка, - больно было смириться. Поверить. Понять. Больно было попытаться начать жить заново. Ты даже не представляешь, насколько… Практически невозможно.

Не представляешь… Это было самым страшным вердиктом, который Алексей мог когда-либо услышать от Киры. В том-то и вся проблема, что он не просто представлял. Он знал наверняка. Знал, потому что самому было едва ли легче. Потому что жил так, что куда лучше было и вовсе не жить…

- Так вот, Лёша, - вдруг обернувшись, резко прикрикнула Слепцова, - теперь я отвечу твоими же словами – это ошибка, Лёша. Эти все новые и новые встречи. Попытки объяснится. Я больше не хочу ничего знать. Это слишком бессмысленно и нелепо. И ни к чему хорошему не приведет. У меня своя жизнь. У тебя своя. С ней, или с этой Оксаной… неважно впрочем. Нужно было еще тогда все решать. А теперь… поздно.

- Кира, но ты ведь знаешь, что больше нет никакой её, - взмолился мужчина.

- Знаю… - грустно усмехнувшись, девушка подняла голову к небу, выставляя ладошки вверх, как-то слишком безразлично отметив, - кажется, сейчас пойдет дождь…

Только после этого замечания, Лёшка, почувствовал, что действительно мелкие капли, беззастенчиво начинают падать на землю, с каждой секундой учащаясь. И вот уже, усилившись, дождь, пронзал до нитки холодными струйками, будто подчеркивал всю безнадежность их ситуации. Загоняя их в еще больший тупик, ходу из которого нет.

Несколько мгновений они так и стояли, глядя друг на друга. На какой-то миг могло даже показаться, что и не было стольких лет разлуки, боли и отчаяния. Так, будто они всегда были вместе… Будто все препятствия были всего лишь кошмарным сном.

- Идем скорее, - первым опомнился Алексей. Сняв поспешно с себя пиджак и накинув на Киру, он, хватая её за руку, потянул в сторону.

А она и не возражала. Слишком устала от этого. К тому же теплота его широкой ладони, согревая, вновь возвратила в прошлое. Порой такое безмятежное и счастливое…

Девушка с трудом понимала, как они оказались в небольшой беседке, в глубине скверика, скрытой от посторонних глаз, и защищающей от усилившегося, почти проливного, дождя. Она, словно позабыв обо всем на свете, заворожено смотрела на Алексея, что махнув головой, небрежно потер ладонью лицо, пытаясь смахнуть огромные капли, что скатывались вниз с мокрых, торчащих в разные стороны, волос. А потом, мимолетно заметив пристальный взгляд янтарных глаз, посмотрел на Киру. Глаза в глаза. Притягивая друг к другу и маня. После чего протянул руку к любимому лицу, и, стирая такие же капли, что девушка даже не замечала, со щеки, обеспокоенно пробормотал:

- Ты вся промокла. Когда вернешься домой, обязательно выпей чего-нибудь жаропонижающего. А то боюсь, этот весенний дождь еще напомнит о себе в не самой удачной форме.

- Хорошо, - согласно кивнула Кира, и, не понимая, что творит, протянула руку к Алексею, и провела в ответ по его щекам, добавив, - ты тоже.

- Кирюш… - обхватив ладонями лицо любимой, Лёшка, несколько секунд всматривался в её глаза, пытаясь прочесть там хоть какие-то эмоции. Возражения, запреты, злость, равнодушие… Но там была лишь бесконечная нежность и… неужели все еще любовь?

И не давая себе опомниться, или найти опровержение, Мартынов жадно впился в уста Киры, боясь встретить сопротивления. Но вместо этого девушка лишь сильнее прижалась к его груди, и, обхватив руками за плечи, будто боясь потерять равновесие, с отчаянием ответила на поцелуй.

Да, наверное, Лёшка может посчитать, что она ведет себя нелепо, глупо, не соответствуя собственным словам. Только говорила, что считает все ошибкой, и тут же бросается в его объятия. Зачем? Она и сама толком не понимала. Быть может, надеялась, что с помощью этого поцелуя сможет сообразить, как вести себя дальше. Или доказать, что Лёша ей на самом деле безразличен, что она в состоянии устоять перед ним теперь.

Так глупо и наивно с её стороны. Тем более что сама прекрасно осознает, что не в силах. Особенно сейчас, когда он так страстно и в то же время ласково и осторожно обнимает её. Когда он так целует, заставляя голову кружиться от восхищения и желания. Когда он каждым касаньем рук и губ сводит с ума. Когда он одним своим появлением в её жизни готов разрушить все стены крепости, что она кирпичик к кирпичику собирала долгое время.

Первый и такой долгожданный поцелуй, после стольких лет практически невыносимой разлуки. То, чего она так ждала и боялась одновременно…

Возвращение Лёшки в её жизнь было сродни урагану. Так же неожиданно и стремительно. И так же сокрушающее и разрушающе. Так, как может сделать только действительно небезразличный и близкий человек.

Кира, казалось, готова была наплевать на все принципы. Снова. Только бы эти блаженные мгновения никогда не заканчивались. Только бы это длилось вечно. Только бы снова ощутить каково оно, плавится в его нежных объятиях. Снова ощутить нечто большее, нежели один, такой невинный поцелуй…

Почувствовав, как Алексей, одной рукой зарываясь в её волосы, а другой, прижив к себе крепче, очерчивал непонятные круги на её спине, все так же жадно целуя, Кира вдруг вздрогнула. В голове мелькнула молниеносная мысль, насколько она глупо себя ведет. Неужели она опять пытается совершить ту же ошибку? Снова наступает на одни и те же грабли? Собирается идти по проторенной дорожке, надеясь, что в этот раз не набьет шишек?

Черт возьми, а ведь набьет! Нельзя дважды в одну реку! Как бы этого не хотелось! Нельзя поддаваться, ведь потом может быть куда больнее. Она ведь себе поклялась, идя на эту встречу, что больше никакие провокации Лёшки не заставят её наплевать на свою гордость. А что в итоге? Она готова тут же, посреди заброшенной беседки, под холодным дождем и ветром, растечься лужицей перед этим мужчиной, соглашаясь на все на свете. А ведь она пришла сюда просто объясниться. И не более того. Объяснится и дать понять, что она уже не та наивная девочка, что готова идти на поводу его желаний…

С трудом собравшись с силами, девушка, заставила себя таки разорвать поцелуй и оттолкнуть от себя Алексея. Как бы ей этого не хотелось, но она должна.

- Это тоже очередная ошибка, совершать которую лучше не стоит… - прикрыв глаза, переведя дыхание, тихо пробормотала Кира, стыдливо вытирая губы, - поверь, от этого будет только хуже…

- Кирюш, - махнув измученно руками, Лёшка, поморщившись, все еще тяжело дыша от безумного желания, взволнованно прошептал, - прости меня, пожалуйста. Я ведь и сам прекрасно понимаю, как был не прав тогда. Если бы я мог вернуться в прошлое и изменить хоть что-то, лишь бы ты не страдала…

- Разве это так важно? - медленно отступая назад, невозмутимо пожала плечами девушка, - уже ничего не важно.

- Но как же так, Кира? – приближаясь, Алексей, снова хватая лицо Слепцовой, и приподнимая за подбородок, уверенно попросил, - посмотри на меня, прошу тебя.

- Нет, - замотав головой, желая отвести взгляд, прикрикнула девушка, - не нужно это. Нет, Лёша. Пожалуйста… - сама не зная, о чем просит.

- Я так виноват перед тобой, - будто и, не слыша возражений, настаивал мужчина, - просто дай мне шанс все тебе объяснить. Не говори сразу окончательного ответа. Только не говори «нет». Я все равно тебе не поверю. Не теперь. Не после этого поцелуя.

- Не сейчас, - наконец, высвободившись, Кира, быстро стянув с плеч пиджак, и сунув в руки Алексею, резко развернулась, и, невзирая на все еще не прекратившийся дождь, бросилась прочь, оставляя по-прежнему любимого мужчину, ошарашено смотреть вслед.

Главное быстрее сбежать отсюда. Вернутся домой, замотаться в теплый плед, и с чашкой горячего капучино забыться с книгой. Только бы забыть то, что она снова, окрыленная прошлыми воспоминаниями, чуть было не сорвалась и не повторила былые ошибки.

Однажды она позволила Алексею вольность, которая привела к беде. Больше она этого не допустит. Жаль лишь, что тогда, под напором, еще новых и слишком сильных, почти неконтролируемых чувств, она не сумела повести себя умнее… Жаль, что позволила себе переступить черту, возвращения назад от которой не было и не могло быть…

Глава 7

Блаженно втянув свежий, после дождя, воздух, Кира, смахнув со старой лавочки, облупившей от краски, несколько сухих веточек, осторожно присела. Вечер медленно вступал в свои права, хотя теплые солнечные лучики ярко освещали все вокруг, скатываясь все ближе к закату. О том, что какие-то десятки минут назад был проливной дождь, напоминала лишь почерневшая земля, тротуар, и маленькие капельки, что серебрясь в последних лучах, скатывались вниз с листвы деревьев и травы. Даже небо, не так давно затянутое хмурыми тучами, сейчас было светлым и ясным. Одним словом – лето. А летом всегда так. Только-только гроза и молния, как снова на горизонте возникает солнце, возвращая жажду жизни.

Именно за это девушка очень любила лето. Вот за подобные внеплановые и неожиданные дожди, после которых земля, казалось, наливалась жизнь. Именно такие моменты заставляли поверить, что все еще может быть хорошо. В некотором роде возрождая и заставляя процветать не только пожелтевшие от жары травинки, но и саму Киру. После дождя всегда было легче дышать. Возвращалась надежда на то, что и жить от этого тоже станет легче…

Бросив мимолетный взгляд на часы, Слепцова обреченно вздохнула. Все-таки зря она сегодня попросила Лёшу о встрече. Кому от этого станет легче? Да ровным счетом никому. Это все она, эгоистка, с каждым днем становится все более зависимой от этого мужчины. Такого родного и близкого, но в то же время слишком чужого для неё.

Последние несколько месяцев буквально перевернули её жизнь. Разделили на «до» и «после». Заставили пересмотреть взгляды практически на все жизненные аспекты и какие-то личностные приоритеты. В первую очередь на взаимоотношения между мужчиной и женщиной. На их с Алексеем взаимоотношения.

Почти пять месяцев настоящей искренней дружбы, как должно быть, считал Лёшка. И почти пять месяцев бессмысленной и непозволительной зависимости, которую не признавать Кира больше не могла. Попросту это становилось слишком бессмысленным занятием.

Первоначальная игра, что с легкой подачи Мартынова, в какой-то миг превратилась в отношения, официально именуемые дружбой. Частые встречи, разговоры по душам… Теперь Кира знала о нем все. О его не самом простом детстве, обычной рабочей семье, о его желании добиться успеха и доказать всему миру, на что он способен. Самостоятельно. О его знакомстве с Евой, влюбленности, что привела к браку. О том, как с навязанной помощью тестя, открыл свой бизнес. Как этот же бизнес в некотором роде стал камнем преткновения для их семьи. О том, что их брак уже держался на волоске, и лишь обязательства и надежда, что все еще можно сохранить, сдерживала их от развода.

Кира знала, как тяжело и сложно Алексею. Знала о его боли. Знала, и от этого ей самой было больно и тяжело. Она хотела бы уговорить его начать новую жизнь, попытаться что-то изменить, быть может, уйти от Евы. Хотела, но не имела права влезать. Ведь, как водится, чужая душа, равнозначно, как и семья, потемки. Не имела права вмешиваться даже на правах друга. Хотя ведь, глупо отрицать, что вмешаться она хотела далеко не как друг, преследуя свои корыстные в некоторой степени цели.

Да, черт возьми, то чего она больше всего боялась, что отрицала всем сердцем, уверенная - она ни за что на такое не пойдет, случилось. Кира влюбилась. Искренне, беззаветно, всем сердцем и душой. Безответно… Она влюбилась в женатого мужчину. Того, на которого в принципе не должна была даже смотреть…

Когда-то представила его своим женихом перед братом, уверенная, что тот фарс поможет ей доказать свою самостоятельность. А в итоге… самостоятельность, равносильно, как и жених, оказались эфемерным представлением.

Вот только если на самостоятельность ради любимого человека она готова была наплевать, то на мнимое желание иметь такого жениха, как Лёшка, никогда. Разве не ирония судьбы? То, чего она так боялась, случилось с ней в самой жестокой и болезненной форме. Ей бы жить в своем мирке, учится, встречаться с друзьями-ровесниками, радоваться жизни, а она… Вместо этого напрочь забыв обо всех друзьях, вплоть до лучшей подруги, общается со взрослым мужчиной, обсуждает с ним его же взрослые проблемы, и все глубже погрязает в мире, где есть только он… Наплевав на собственную реальность. Её реальностью теперь стал Алексей… Смыслом жизни… Боже, как банально и приторно звучит! Но такова её нынешняя реальность.

Как наивная и глупая девчонка, бежит каждый раз к нему на встречу, и едва ли не открыв рот, ловит каждый его жест, каждое слово, желая навсегда запомнить и впитать в себя, как губка. С таким нетерпением и даже вожделением ждет этих самых встреч, считая дни…

Вот и сегодня… Теплым воскресным вечером, вместо того, чтобы пойти куда-то оторваться и забыться, она ждет его… Хотя, какие могут быть оторваться, если с Лёшкой они не виделись, как минимум, неделю, так точно. Разве может быть что-то важнее? Все у него какие-то неотложные дела.

Но с другой стороны, Лёшку и понять можно – что ему делать с молоденькой девчонкой, ничего не смыслящей в жизни? Спасибо, хоть раз в неделю готов прийти на эти встречи. Хоть не отказывает в принципе. Этого Кира не перенесла.

Наверняка, он уже неоднократно пожалел о собственном предложении дружбы. А теперь просто не мог разорвать эту бессмыслицу и сумятицу.

Но ведь не она это все затеяла? Не ей и разрывать. К тому же для девушки эти встречи были единственным способом быть ближе к, теперь уже можно сказать наверняка, любимому человеку. Пускай всего лишь и на основании друга. На что-то большее она и не надеялась. Да и ни к чему это все. Любовь любовью, а принципы с женатыми ни-ни, все еще твердо сидели в мозгу Киры. Хоть эта его женатость и была не такой уж счастливой, и настоящей, а скорее удручающими узами, связываемые самым обыкновенным штампом в паспорте.

Но для Слепцовой огромным счастьем было уже то, что она имела возможность хоть иногда видеться с дорогим сердцу мужчиной. Знать, чем живет, дышит Что с ним все хорошо…

Красивая романтичная мелодия, зазвучавшая вместе с вибрацией где-то в потайном кармане джинсовой куртки, заставила Киру вздрогнуть. Наверняка Лёша уже пришел и сидит, дожидается в их кафе, как они в шутку называли небольшое и уютное заведение на набережной. То самое место, куда однажды он привел девушку лишь для того, чтобы она оценила свои любимые пирожные. Кафе, в которое после той случайной вылазки, они ходили регулярно…

А Кира, вместо того, чтобы просто сидеть и дожидаться, как обычно, мужчину именно там, понесло гулять по прилегающему скверику, под любимым, теплым дождиком. И в итоге привело вот в это странное место. Полуразрушенную, и заброшенную беседку, спрятанную в тени деревьев от мимолетных прохожих…

- Да, Лёша, я слушаю, - вытащив мобильный, убедившись в своих предположениях, поспешно выдала Слепцова.

- Кирюш, ты где? – обеспокоенный голос, что враз заставил сердце подпрыгнуть и поверить в то, что она ему все-таки небезразлична, - я уже в кафе.

- Лёш, прости, я пошла погулять в сквер, - обескуражено оправдываясь, забормотала девушка, - я сейчас минут через пять вернусь. Ты прости, что заставляю тебя ждать. Я опять, наверное, отрываю от дел…

- Так, Кира, не тараторь! – уверенно отрезал Мартынов, - ни от чего ты меня не отрываешь. Ты где конкретно сейчас? Говори, и я сам подойду.

- Здесь небольшая заброшенная беседка, - осматриваясь по сторонам, желая найти еще какую-то отличительную черту, пояснила Слепцова, - с правой стороны, ближе к проспекту.

- Понял, сейчас подойду.

- Погоди, зачем? Давай я приду в кафе.

- Ты хочешь пирожного? – предположил самый веский довод Алексей.

- Нет. Не особо. Точнее совсем не хочу, - махнув головой, возразила Кира.

- Ну и отлично. Тогда жди, - с этими словами мужчина отключился, заставив Слепцову озадаченно нахмурившись, несколько секунд бессмысленно всматриваться на экран мобильного.

И что это сейчас было? Зачем ему сюда приходить? Вообще все так глупо происходит. Кира с каждым днем, с каждой новой встречей все больше начинала сомневаться, что долго сможет продержаться вот в таком сомнительном статусе. Но, а как иначе? Уйти? Попросить разорвать их дружбу и больше никогда не встречаться?

Лёшка не поймет такого сомнительного порыва. Она и сама не поймет. Он ведь считает её другом, близким человеком, которому он действительно доверяет все. А Кира? Сейчас уйти, это равносильно предательству. Но ведь она тоже не железная. Сколько ей еще придется терпеть происходящее? Месяц? Два? Год? Пять? И что потом? Это ведь она наивная верит, что однажды Алексей уйдет от жены, обратит на неё внимание, как на женщину… Но где гарантия? Да подобные ему мужчины даже не смотрят на таких, как она. Ни в том статусе, в котором она мечтает. Возможна только дружба, а остальное глупые помыслы и надежды, которым не суждено сбыться. Да и не уйдет Алексей от Евы. Чего бы у них не творилось. Она его сама не отпустит.

Отложив телефон на столик, Кира отчаянно прикрыла лицо ладонями. Боже, как она устала! От всего этого. От своей никчемной любви… От бессмысленного ожидания чего-то, чего она и сама не может толком понять… Как так получилось, что совершенно беззаботная девчонка превратилась во взрослую душой и помыслами девушку, выжидающей чего-то от женатого мужчины… От мужчины, для которого она всего лишь близкая подруга, и не более того.

Но иногда Кира, вспоминая их тот первый и единственный настоящий поцелуй, даже начинала верить, что между ними когда-то может быть нечто большое. Но потом… когда при очередной встрече Алексей чмокал по-дружески в щеку и приветствовал излюбленным Мишки «козюлька», рассказывая о том, что у него произошло на сей раз с женой, девушка понимала, насколько глупо и бессмысленно выглядят её надежды. Понимала, и снова и снова прятала свои чувства глубоко в сердце, запирая на замок. Только проблема в том, что с каждым разом делать это становилось все сложнее…

- Кирюш, ты что плачешь? – обеспокоенный голос за спиной, и сильные руки, осторожно сжавшие за плечи, заставили Слепцову вздрогнув, убрать ладони от лица, и повернутся к подошедшему мужчине.

- Лёша? – словно не веря своим глазам, на выдохе переспросила Кира, неверяще всматриваясь в какое-то слишком усталое и измученное лицо мужчины.

Грустный, хмурый взгляд и легкие морщинки, что залегли в уголках глаз от этого. Их так и хотелось разгладить. Как зачастую бывало. Сегодня Кира не могла сдержаться.

Робко протянув руку, девушка осторожно провела по щеке Алексея тыльной стороной ладони, так словно боялась быть отвергнутой. Боялась, что он просто посмеется и уйдет… В этот раз навсегда, без малейшей надежды хотя бы на дружеские отношения…

- Кира, что происходит? – перехватив хрупкую ладошку, серьезно спросил Мартынов, сжимая её в своей руке, при этом заглядывая в янтарные глаза, что в данный момент готовы были разлиться слезами, - ты так неожиданно позвонила и попросила о встрече. А теперь вот сидишь здесь и… я даже не знаю, что и думать.

Действительно, зачем она его сегодня позвала? Так эгоистично и беспечно с её стороны… Просто, чтобы встретится… Услышать его голос, увидеть любимое лицо… Лишь потому, что банально соскучилась…

- Я просто хотела увидеть тебя, - равнодушно пожала плечами, переплетая руку с рукой Алексея, - это уже запрещено? Разве друзья не могут просто встретиться и поговорить?

- Нет, конечно, не запрещено, - пробормотал мужчина, - просто…

- Ладно, Лёш, прости, - поднимаясь с лавочки и вырывая ладонь, замотала головой Кира, - не стоило сегодня тебе звонить и… вообще…

- Нет, Кира, ты сейчас же мне должна сказать, что происходит! – настойчиво прикрикнул Мартынов, слегка встряхнув девушку за плечи, - Что-то с родителями? С Мишкой?

- Причем здесь родители и Мишка? – ошарашено взглянув на мужчину. Слепцова вдруг грустно рассмеявшись, успокоила, - Боже, нет, конечно. Они здесь совершенно не причем!

- Слава Богу! – облегченно вздохнул мужчина, - просто я уже реально не знаю, что и думать. Кира, ты меня последнее время очень сильно беспокоишь своим странным поведением.

- Если бы ты только знал, как беспокоишь меня ты, - не подумав, выпалила девушку, и тут же прикусив губку, отвернулась, надеясь, что Лёшка не придаст особого значения её словам.

Но не тут-то было. Алексей был не из тех, кто так просто соглашается с любыми доводами, если не верит, или желает что-то выяснить. Он привык идти до конца, уж кому, как не Кире это знать…

Неслышно подойдя сзади к Слепцовой, мужчина, слегка сжав её плечи, настойчиво развернул к себе. Девушка больше не сопротивлялась. Слишком опасное и неблагодарное дело. Особенно если это сопротивления самой себе…

Прошло несколько десятков мгновений, прежде чем, Лёша, нерешительно приподнимая лицо Киры за подбородок и заставляя поднять на него глаза, прошептал:

- Кирюша, скажи, что с тобой?

- А ты не понимаешь? – мотнув головой, желая избавиться от странного наваждения, прикрикнула девушка.

Она больше не могла молчать. Не сегодня. Сегодня должно все решиться. И будь что будет. И даже если он уйдет, Кира это как-нибудь переживет. В любом случае, пора выбираться из этого замкнутого круга. Пора что-то делать. Дальше так продолжаться не может. Иначе она попросту не вынесет.

- Нет, я не понимаю, - замешкавшись, таки пробормотал Мартынов, - скажи мне, и я попробую понять.

- Конечно, мы ведь друзья! – передразнив, Кира резко вырываясь из цепкой хватки, взмахнув руками, раздраженно прикрикнула – а друзья всегда должны друг друга понимать и принимать, так ведь? Со всеми тараканами и странностями! Просто потому, что друзья! И прощать все тоже должны! Да?

- Эй, Кира, да успокойся же ты! – закричал Алексей, ухватив девушку за локоть, и резко притянув к себе, прошипел, прямо в лицо, - зачем устраивать истерики на пустом месте?

- Так-таки и на пустом? – ослабнув в руках Мартынова, Кира, наверное, сейчас упала, если бы не крепкие руки, удерживающие от последнего, самого жестокого падения. От единственно возможного позора перед этим мужчиной… Хотя по сравнению с остальным это, пожалуй, было бы и не так уж страшно.

Прикрыв на мгновения глаза, позволяя маленьким слезинкам одиноко скатиться по щекам, Кира, переводя дыхание, вдруг распахнув широко глаза, и уставившись на Алексея, грустно призналась:

- Я люблю тебя, Лёшенька… Очень сильно люблю…

- Кира, я… - мгновенно переменившись в лице, мужчина с недоумением застыл, даже не представляя, что ответить на подобное заявление.

Черт, какая же она дурочка! Она собственноручно рушит все! Сейчас он либо посмеется над нею, либо скажет, что это все неправильно, и исчезнет из её жизни навсегда. Будто она сама этого не знает. Какая она глупая… Она опять все разрушает… А ведь сама, первая утверждала, просила, настаивала, что между ними ничего не может быть общего. Даже несколькими минутами ранее в собственных размышлениях. А сейчас… выходит, что собственноручно подталкивает Алексея к чему-то большему? Или напротив…

Короткие мгновения… Не сводя взглядов друг с друга. Маленькая вечность… Невыносимое ожидание приговора, от которого, казалось, застыло все вокруг… Ожидание момента, когда либо весь придуманный мир Киры разлетится на тысячи малюсеньких осколков, либо…

Опомнится девушка так и не успела, потому как вместо каких-либо слов или возмущений, Алексей, резко наклонившись, впился в её губы жадным и настойчивым поцелуем, взволнованно прижимая к себе, словно боясь, что если сейчас хоть на миг ослабит хватку, то упустит навсегда.

Поцелуй, о котором Кира могла только мечтать. Настоящий, страстный… куда более страстный, чем тогда, впервые. Последние дни она только и жила с единственным желанием снова ощутить вкус любимых губ на своих. То, чего она с отчаянием хотела, но даже не смела предположить о возможности повторения. Тем более не после необдуманного признания в любви…

Кира готова была плавится, как свеча, от каждого касания рук, от малейшей непреднамеренной ласки, от его ошеломляющего мужского запаха, от одного лишь присутствия… И плевать на все остальное, происходящее вокруг. Плевать на то, что будет после. Сейчас единственно важным был только Лёшка… И как бы банально не звучало – и пусть весь мир подождет.

Обхватив одной рукой Алексея за плечи, другой зарываясь в короткие растрепанные волосы, девушка со всем своим пылом и неистовством отвечала на поцелуй. Она даже представить себе не могла, что способна на такую самоотдачу, на подобное сумасшествие… Дикое, необузданное… О котором, вполне вероятно, она потом пожалеет. Но это будет потом… А сейчас…

- Девочка моя… - оторвавшись от Киры, хрипло выдохнул мужчина в её губы, осторожно поглаживая руками по волосам и спине, - ты это серьезно?

- Я так похожа на шутницу? – смущенно опуская глаза и нервно теребя полы рубашки Лёши, переспросила девушка.

- Нет, просто… я не мог подумать даже, что ты…

- Считаешь меня легкомысленной? – и не давая ответить, до конца не уверенная в правильности последующих своих слов, Слепцова тем не менее попросила, - я так устала от всего этого. Отвези меня, пожалуйста, домой…

- Да, конечно… сейчас, - нервно сглотнув, Мартынов, вместо того, чтобы отпустить, прижался лбом ко лбу девушки, не решаясь отпустить от себя.

Еще несколько коротких мгновений в крепких и согревающих объятиях… Еще несколько мгновений блаженства… А потом… Лёшка просто отстранившись, крепко ухватив Киру за руку, направился прочь из этого воистину райского местечка, где не было никого, кто мог бы им помешать, потащив девушку следом за собой. В немом, почти тягостном молчании.

Говорить о чем-то? Но о чем? Уточнять, насколько правдивы были слова Киры? Опровергать? Убеждать, что она говорила в здравом разуме, прекрасно отдавая себе отчет? Или все-таки сказать, что это было случайным помутнением рассудка? Умолять забыть об этом признании? Забыть и делать вид, что ничего не произошло? Но если слова забыть и возможно, то, как забыть поцелуй? Головокружительный и совершенно не дружеский? Как забыть эти незабываемое ощущение блаженства, что возникало каждый раз, как только Лёша был рядом…

Слишком глупо и нелепо. Неправильно. Уже и так ведь обоим прекрасно понятно, что как раньше больше ничего не будет… Не после этого признания… Ведь только сейчас отчетливо стало ясно, насколько все то, что было раньше, было не по-настоящему. Скрытые намерения, скрытые желания, мечты…

Неловкость. Молчание. Воздух между ними казалось, был накален до предела.

Кира даже боялась поднять взгляд на Алексея. А он… вместо того, чтобы повести её на стоянку, к своему авто, поймал такси, и молча, без слов, усадил девушку на заднее сидение. А сам, запрыгнув спереди, поспешно указал адрес дома Киры.

В другой раз она бы однозначно спросила, поинтересовалась, почему Лёшка не на машине. Но сейчас ей было все равно. Единственным желанием было поскорее добраться до дома, укутаться в теплый плед и просто пореветь, оплакивая собственную глупость и идиотизм, что вскоре лишат её малейших крупиц счастья. Свою бессмысленную любовь. Снова и снова повторяя себе, что быть с любимым мужчиной она никогда не сможет… И виной тому не только Ева. Виной тому нелепость ситуации. Их странная дружба…

Практически весь путь Кира робко, словно боясь быть замеченной за своим занятием, наблюдала, как Алексей нервно барабанил пальцами по дверце авто, бессмысленно всматриваясь в окно. Дождя больше не было. Но еще не высохшие огромные капли, то и дело скатывались по окнам с крыши, либо падая из листьев деревьев…

Кира готова была взвыть от безысходности. Но она не должна показывать свою слабость. Не теперь, когда назад пути больше нет. Потому, закусывала губы до крови, быть может, надеясь солоноватым стальным привкусом избавиться от сладостного вкуса, что до сих пор горел на губах от прикосновений Алексея. Вгоняла со всей силы в ладошки аккуратные ноготки, до боли пронзая нежную кожу, надеясь физической болью вытеснить душевную.

Она то и дело ловила на себе обеспокоенные взгляды таксиста в зеркале заднего вида. Так странно… совершенно посторонний человек, но будто видел и знал, как Кире плохо и трудно. Но меньше всего девушка сейчас хотела сочувствия. От незнакомых людей в частности. Хотя… это ведь намного лучше, чем видеть сочувствие в глазах Алексея. Это самое страшное, если она даже на мгновение сможет поймать в его взгляде, хоть тень этого страшного чувства. А он молчал. Словно издевался. Наверное, чего-то обдумывал. Возможно, даже как попрощаться с Кирой навсегда…

Зажмурившись, девушка позволила паре солоноватых капель одиноко скатиться по щекам…

- Кирюш, приехали.

Родной голос где-то совсем рядом, заставил Слепцову резко распахнуть глаза. Осмотревшись по сторонам, она поняла, что все еще сидит в такси. Но стоят они у её дома. И Лёшка совсем рядом. Стоит, склонившись у дверей автомобиля.

Черт, она даже сообразить не успела, когда они доехали. Каким-то образом, зажмурившись, словно желая отмахнуться от навязчивых мыслей, просто окунулась в забытье… Так, как всегда делала, будучи еще совсем маленькой девочкой, пытаясь избавится от странных, как тогда казалось, не решаемых проблем.

- Идем, - не дожидаясь реакции Киры, Алексей попросту подхватил её на руки, и, прижав крепко к груди, захлопнув дверцу, направился к подъезду.

Как же было приятно прижиматься к его крепкой груди, вдыхать любимый аромат мускатного ореха вперемешку с чем-то таким особым, дорогим сердцу… Ощущать его равномерное дыхание, обнимать иметь возможность прикоснуться…

Она, наверное, была тяжелой, но сказать об этом, или тем более потребовать отпустить Кира совершенно не хотела. Ведь это будет означать, что Лёшка не будет больше рядом. А не этого она хотела. Совсем не этого. Так пускай еще хоть несколько мгновений он побудет рядом, давая девушке возможность насладиться собственной близостью. Еще немного, прежде чем он сможет уйти. Скорее всего, теперь уже навсегда…

Она не могла отпустить Алексея даже в лифте. Более того, даже когда, они оказались у квартиры, Слепцова, уткнувшись в шею Лёши, невнятно пробормотала:

- Ключи в наружном кармане сумки. Тот, что на змейке.

- Да, сейчас, - пытаясь вытащить злополучные ключи свободной рукой, Лёшка поморщившись, добавил, - черт, видно так не получится открыть замок. Сейчас, погоди…

С этими словами он осторожно поставил Киру на пол, пытаясь справиться с дверью. А она, словно потеряв всяческий контроль, сильнее вжалась в мужчину. Уткнулась лицом в шею… Робко потерлась носом, а потом… словно безумная стала покрывать его поцелуями, обхватив за плечи, словно за спасательный круг, боясь при этом потерять равновесие и упасть.

Несколько секунд Алексей так и продолжал возиться с замком, а потом, когда тот, наконец, щелкнул, оповещая о том, что путь открыт, на мгновение застыл. Но тут же ухватив Киру за запястья, тем самым отрывая от собственной груди, пытаясь заглянуть в обезумевшие от желания глаза, прошипел:

- Что же ты делаешь со мной, девочка?

- А что со мной делаешь ты, Лёшенька? – с трудом сдерживая вырывающиеся наружу рыдания, взвыла Слепцова, - ты хоть понимаешь, как я тебя ненавижу? - высвободив руки, со всей силы стала колотить кулачками мужчину в грудь, выкрикивая – Я тебя ненавижу! Знаешь почему? Да потому, что ты никогда, никогда не будешь моим! Ненавижу за ту любовь, что испытываю к тебе! За это чертово предложение дружбы! За то, что вообще имела несчастье встретиться с тобой!

- Кира, хватит! – встряхнув девушку, прикрикнул Мартынов.

- Лёшенька… - на выдохе вторила ему девушка, и вмиг как-то ослабнув в его руках, прекратив бессмысленные удары, переместила руки к лицу мужчины, обхватив за подбородок, потянувшись к нему губами, выдохнула, - я не могу так больше жить, Лёшенька… Я слишком сильно тебя люблю…

И не давая возможности опомниться, настойчиво прикоснулась губами к устам любимого мужчины. И плевать на все! Плевать на то, что возможно будет потом! Сегодня она его не отпустит. Ни под каким предлогом. Ни под какими пытками. Сегодня он будет с ней! А остальное… черт возьми, ей так осточертело беспокоится еще о чьих-то чувствах, о ком-то, кто ей в принципе неведом… Неужели она не имеет право хоть раз в жизни сделать то, что хочется именно ей, не взирая на всяческие правила? Неправильно? Ну и пускай! Она же не Мать Тереза, чтобы всегда и во всем вести себя правильно!

Только Лёшка не торопился отвечать на поцелуй. Хотя и не отталкивал. Уж это что-то да значит! Во всяком случае, девушка очень хотела бы верить в это.

Словно пытаясь пробудить в Алексее хоть какие-то чувства, Кира все отчаяние прижималась к его губам, терзая в безответном поцелуе, при этом обхватив одной рукой за шею, а другой растрепывая непослушные волосы у него на затылке. Боже… как было приятно его обнимать. Кажется, Кира ждала подобного момента целую вечность, но…

- Кирюш, не нужно… - отстранившись, слегка озадаченно попросил Мартынов.

Не надо! Ему легко говорить! Быть может девушка смогла поверить его просьбам, отрицаниям, если бы не видела, что он хочет всего этого не меньше её. Если бы не ощущала сумасшедшего вожделения и желания, что он тщательно пытался скрыть за все еще холодной, практически стальной, выдержкой. Она могла бы поверить… Какие-то минуты тому назад верила. Что он считает её глупой дурочкой. Что она для него маленькая девчонка, подруга, с которой иногда можно поговорить на отвлеченные темы, но не более того. В конце концов, верила, что он уйдет. Навсегда.

А сейчас? Что переменилось теперь? Наверное, она слишком самоуверенна, но Кира чувствовала, что это не так… Лёшка сколько угодно может обманывать самого себя, но только не её!

- Нужно, не нужно… - хрипло передразнила Слепцова, принявшись исследовать губами лицо Алексея, - пойми ты, я давно не маленькая девочка... Хватит уже меня направлять. Говорить, что можно, а что нет… Я сама хочу решать, - ухватившись ладошками за щеки, пытаясь заглянуть в серые, немного грустные, глаза, повторила – сама, понимаешь!

- Кира, ты хоть осознаешь, что ты сейчас не в себе? – с отчаянием прошептал Алексей, пытаясь достучаться до здравого разума девушки, - ты ведь потом пожалеешь о своем… поведении. Обо всем пожалеешь.

- Нет, Лёша, не пожалею, - закивав в разные стороны головой, настаивала Кира, - позволь мне хоть ненадолго ощутить каково это, когда твои чувства взаимны… Всего одна ночь… Ради воспоминаний… А потом… можешь делать, что хочешь!

И не давая мужчине права выбора, будто боясь, что он настоит на своем, снова прижалась к нему яростным поцелуем, при этом резко заталкивая внутрь квартиры. Так, будто это сможет удержать его от побега.

Но Лёшка и сам уже не собирался сбегать. Быть может, осознавал, что поступает неверно, но… слишком сильным было искушение. Слишком сильно он хотел эту девчонку…

Безумные поцелуи, терзающие губы… руки, бесстыдно щарящие по телам друг друга… Попытки Киры стянуть с Лёшки пиджак… И аналогичные действия с его стороны по отношению куртки и футболки девушки… Тяжелое дыхание, сливающиеся в одно… Стук сердец в унисон, заглушающий все вокруг… Вместе… Рядом… А остальное…

Лишь на мгновение Кира позволила себе отстраниться от Алексея… Громкий вздох… Глаза в глаза… И не отводя взора от любимого лица, резко захлопнула входную дверь, отделяя их этой маленькой преградой от окружающего мира. Хотя бы на одну ночь…

Глава 8

Со всей силы стукнув ладонями по приборной панели, Алексей отчаянно прикрыл глаза, опустив голову на руль. Почему он такой идиот? Почему он снова и снова, вместо того, чтобы взять ситуацию под контроль, так как планирует изначально, попросту теряется как мальчишка, при одном лишь присутствии Киры? Почему вместо того, чтобы что-то объяснить, поговорить нормально, в конечном итоге, даже не понимает с чего начать! А ведь столько всего хотел рассказать, столько всего пояснить… А сам… И опять все заготовленные речи, пояснения, просьбы о прощении стремглав разбегаются из головы, оставляя опустошенность на равне с единым желанием – крепко обнять свою девочку, успокоить и никуда и никогда больше не отпускать от себя.

Но что толку? Если даже это яростное и отчетливое желание он не может исполнить. Кира ему больше не верит. И поверит ли когда-то? Считает все ошибкой… Знакомство, былые отношения… Даже нынешнюю встречу. Это сколько же разочарования и боли он принес ей, если она готова так думать!

Черт, да единственной ошибкой является вся жизнь Лёшки с того самого момента, когда он не смог ничего сделать. Изменить… Когда так глупо и почти бессмысленно отпустил ситуацию, поддался внешним порывам, давлению. Не смог воспротивится и что-либо изменить. Попросту поплыл за течением.

Разве вправе он теперь в чем-то обвинять Киру? Что сейчас она опять сбежала, так и не выслушав. Хотя, что он говорил… Ровным счетом ничего. Запутался. А что толку? Разве может от этого быть легче хоть кому-то? Кире? Нет… Вряд ли.

Она снова убежала, а мужчина даже не понимал, стоит ли её догонять. Имеет ли право на это. Он попросту стоял в этой беседке и смотрел, как любимая, не оборачиваясь, отдалялась. От него. Как на ходу смахивала слезы, больше не стыдясь и не пытаясь этого скрыть. Как трясущимися руками открывала дверцу своего автомобиля… Как поспешно плюхаясь на сиденье, не медля ни секунды, сорвалась с места, словно опасаясь погони… А он… даже не пытался догнать! Слабак! Нет, черт возьми, в этот раз он просто обязан что-то изменить! Иначе это станет еще одной, очередной его ошибкой…

Решительно сжав руками руль, Мартынов, поспешно включил зажигание, срываясь с места, оставляя позади себя, на асфальте след от жженой резины. Он не может это просто так оставить! Раньше стоило думать. Быть может когда-то Кира и имела право самостоятельно решать. Тогда, когда, их практически ничего не связывало. Но не теперь! Сейчас они вдвоем слишком сильно повязаны. Не только любовью, что почти четыре года крепкими цепями держала обоих где-то рядом. Не отпуская. Повязаны общей болью, проблемами. Общей тайной, которую Кира тогда так и не узнала по его собственной глупости…

Хватит того, что в свое время ему не удалось ничего толком решить. И какие-то попытки, погрязшие в пучине обстоятельств, для него не оправдание…

Ночные сумерки уже давно опустились на землю, пряча весь город во тьме. Лишь городские фонари, вспышки фар, от проскальзывающих мимо автомобилей, и огоньки, мерцающие из окошек напротив стоящего дома, не позволяли пустынной квартире окунуться до конца в эту бесконечную неизвестность.

Но даже это не могло бы спасти от одиночества и пустоты. Если бы не негромкие шорохи, разрывающие оглушающую тишину. Гораздо громче любых криков. Гораздо более явно зажженного вдруг света.

Тяжелые вздохи и еле слышный, совершенно непонятный и неразборчивый шепот. Воздух был буквально пропитан страстью и обреченностью. Обреченностью запретной, но такой сладостной и мучительно невыносимой любви. Любви двоих, быть вместе которым, кажется, суждено только в мечтах. Любви, проявленной возможно в одной единственной ночи. Неправильной. Запретной. Вероятно, способной получить осуждение со стороны.

Но разве это так важно? Разве важно то, что скажут люди? Они ведь даже не узнают… Откуда кому знать, что в одной из квартир многомиллионного города происходит то, что невозможно подчинить никаким законам морали, никаким правилам.

Разве есть ли кому-то до этого дело? Разве есть в этом городе люди, небезразличные до чужых проблем, боли… Так почему они должны заботится о ком-то еще? Неужели эти двое не имеют право получить свой малюсенький кусочек счастья? Со вкусом горечи и страданий… Со вкусом боли и обиды… Без какой-либо надежды на будущее. Всего лишь на одну ночь…

- Лёшенька… - невнятное бормотание Киры, в перерывах между поцелуями, - если бы ты только знал, как долго я мечтала об этом…

- Я знаю, знаю, девочка… - потеряв всяческий самоконтроль, мужчина, стянув с девушки футболку, неожиданно подхватил её на руки, при этом продолжая спускаться поцелуями от губ, ниже…

- Осторожно угол, - все еще пытаясь трезво соображать, Кира пыталась направить Алексея в верном направлении к спальни, потому как полутьма мало способствовала этому.

- Ничего, обойдем твой угол, - ухмыльнулся Лёша, каким-то загадочным образом умудрившись проскользнуть вместе с Кирой в узкий дверной проем.

Добравшись на ощупь до комнаты, Алексей бережно уложил девушку на постель. Несколько мгновений он с благоговейным вожделением пытался рассмотреть в полутьме любимую, запомнить каждый изгиб девичьего тела, каждую мелочь, малейшую деталь… Возможно удостоверится, что все это происходит на самом деле с ним. Что это не сон, не злая, слишком жестокая шутка. Что это реальность…

Несколько мгновений, после чего с некой неуверенностью присел рядышком, поймал ледяную ладошку Киры, всматриваясь в темноте в сверкающие глаза, что в упор, без какого либо страха смотрели на него… А потом… девушка вдруг сама потянула его за руку на себя, вместе с этим впиваясь в его губы напористым рваным поцелуем, сплетая их языки в вихре страсти. И снова мимолетная нежность и робость ушли на второй план, оставляя вместо себя лишь сумасшедшую и неудержимую страсть. Застилая разум, вытесняя и оставляя все возможные размышления на потом.

Только двое в полумраке и тиши. Шорох, от сбрасываемых одежд… Бесконечные поцелуи, до тех пор, пока дышать становилось уже практически невозможно… Губы Алексея, спускающиеся к шее, груди. Изучающие каждый миллиметр нежного, неискушенного тела… Нежные руки, сводящие с ума, доводящие до безумного блаженства…

Тихие вздохи Киры, изгибающейся навстречу ласкам любимого мужчины… Ладони, скользящие по оголенному торсу Лёшки, в попытках исследовать все то, о чем она не смела даже мечтать… Попытки воплотить в реальность все самые потаенные желания… Попытки стать еще ближе, когда этого всего стало казаться недостаточно…

И, наконец, то чего оба так долго ждали… Мгновение, и Алексей уже в ней… Легкая боль, заставившая исказится лицо, от осознания, что назад больше пути нет. Понимание, возвратившее на секунды разум, заставляя в полной мере представить, что они натворили. Но вместе с очередным поцелуем Лёши, снова окуная в безмятежное забытье. Любовь с привкусом горечи… Но с каждым мгновением, с каждым движением мужчины в неё, приносящая осознание, что теперь они повязаны навсегда…

Сладость… Боль… Блаженство… Страсть… Желание… Нежность… Ярость… Вожделение… Любовь…

Все чувства в одно. Но обостренное до предела, словно оголенные нервы… И одна единственная мысль, произносимая внутренним голосом, как молитва - быть вместе всегда. Не как друзья, как простые знакомые. А как сейчас… Просто быть вместе… Всегда…

Лишь когда первые солнечные лучи, что пробивались сквозь неплотно задернутые ночные шторы, яркими красками задорно заиграли с кудряшками Киры, что непослушно торчали в разные стороны, пришло осознание всех масштабов случившегося. Устроившись на груди Алексея, девушка все еще мирно посапывала, время от времени забавно морща носик, и слегка передергиваясь.

Нежно проведя кончиками пальцев по щеке девушки, Лёшка тяжело вздохнул. Ему в отличие от Киры сон совсем не шел. Да и какой может быть сон… Черт, насколько паршиво он себя никогда не чувствовал. Он чувствовал себя предателем. По отношению к Кире, жене… По отношению к самому себе. Как же все происходящее было неправильно. Эгоистично. Все, что происходило между ними с Кирой.

Эта ночь… Нет, он не жалел о ней. Более того, он не может отрицать, что произошло именно то, чего он так отчаянно желал последнее время. Он мечтал о Кире ежедневно. Каждое мгновение, каждый вздох, каждую секунду… Как бы не отрицал, как бы не пытался списать на какую-то случайность, с каждым днем отрицания становились все более напрасными. Да и какие могут быть отрицания, когда образ Киры теперь маячил перед глазами при любом удобном случае.

Лёшка давно уже понял, что влюбился. Как мальчишка. Разве мог он представить когда-нибудь, что будучи достаточно взрослым и опытным, будучи женатым, он влюбится. Причем не в свою жену. В совершенно постороннюю, на первый взгляд неприметную девчонку. В ту, кому однажды предложил дружбу, уже тогда, видимо, понимая, что это только прикрытие, чтобы быть ближе. Пообещал, что первый никогда не позволит себе как-то даже взглянуть на Киру под другим, более опасным, совсем не дружеским углом. Не переступит первым ту черту. Вот и не переступил. А что толку? Можно подумать, он сопротивлялся? Не сопротивлялся. И, пожалуй, даже имея огромное желание, сне смог бы этого сделать.

Последнее время он начинал догадываться, что Кира так же испытывает к нему далеко не единые дружеские чувства. И хоть она всеми силами пыталась это скрыть, порой её взгляды, когда она видно считала, что Лёшка не видит этого, были гораздо красноречивее любых слов. Он не раз пытался убедить себя, что ему показалось. Пытался доказать себе, что все это только домыслы его воспаленного разума. Потому что так было гораздо проще. Для Киры. Для него. Для всех. Иначе он не представлял, как сможет сдержаться, если вдруг однажды поймет, что его чувства взаимны… Порой ему казалось, что это всего лишь легкая, немного детская наивная влюбленность. Просто, как часто бывает у юной девушки к взрослому мужчине. Обыкновенное восхищение. Порой проскальзывала мысль, что даже если это и нечто гораздо более серьезное, то лучше даже не пытаться как-то поощрять это чувство. Ну что он мог дать Кире? Да ровным счетом ничего. Ей нужен нормальный мужчина, без совершенно излишних проблем.

Так Алексей считал, или пытался считать, вплоть до вчерашнего вечера. До тех пор, пока Кира не призналась ему в любви…

Еще днем, когда она позвонила и попросила о встрече, голос Лёшке показался до боли странным. Он старался не придавать этому значения, списывая на то, что они просто слишком долго до этого не виделись. Но потом, когда не обнаружил Киру в кафе, странные мысли, снова стали возвращаться к мужчине. А уж когда увидел едва ли не плачущую хрупкую фигурку в той злосчастной беседке, то едва ли сдержал себя, чтобы не сорваться. Сумасшествие какое-то.

Он даже не смог внятно ответить на её такое неожиданное и одновременно ожидаемое признание. Пытаться убедить, что она сама не понимает, что говорит? Но зачем? Если Алексей отчетливо знал, видел, понимал, что Кира прекрасно отдает отсчет своим словам. Признаться в ответ? Это было бы гораздо хуже, чем первый вариант. Дать надежду? Но на что? На совместное светлое будущее? Но ведь он и сам не был, ни в чем уверен. Будет ли оно вообще когда-то это светлое будущее. Смолчать было, пожалуй, единственно верным вариантом. Во всяком случае, Лёшке так показалось. Хотя… разве это выход? Когда вместо того, чтобы образумить Киру, он набросился на неё с поцелуями. И это оказалось… гораздо примечательнее любых слов и признаний.

Это стало… его ошибкой. Потому что когда Кира на пороге дома едва ли не умоляла остаться на одну единственную ночь, он уже не отдавал себе отсчет в том, что творит. Сопротивления? Какие к черту сопротивления, если разум помутился от одного её присутствия. Как так вышло, что молоденькая девчонка стала для него самым главным человечком во всем мире? Концентрируя в себе все самое важное и такое необходимое для жизни…

И теперь, после этой ночи он вдвойне ответственен за Киру. За ситуацию в целом. Разве может он так просто уйти? Зная, как она его любит? Зная, что она наверняка будет страдать. Да и сам слишком сильно влюбившись в неё… Разве теперь можно будет вообще жить без этой девчонки? Без её озорного смеха? Без ласкового взгляда? Просто без неё?

Нет, не теперь! Вкусив любви с ней. Попробовав, каково это, быть с нею во всех смыслах этого слова. Вместе душой и телом. После того, как он стал первым её мужчиной…

Черт, не этого он хотел! Совсем не этого! Чтобы это было не так. По-другому. Она заслуживала совсем другого... Кира… Его девочка. Теперь он просто обязан хотя бы в будущем дать ей все то, что она должна иметь. Он просто обязан!

И чего бы там Кира не говорила, он не уйдет! Ни за что! Более того, он сделает несколько по-другому. Да, теперь Алексей наверняка знал, как поступить. И будь что будет. Но Кира заслуживает большего. Иначе он себя не простит… К тому же, в его жизни давно пора что-то менять. Чем не повод?

- Лёша? – словно подслушав мысли мужчины, полувопросительно, еще сонно, пробормотала Кира, приподнимая голову к мужчине, - что ты тут…?

Ошарашенный взгляд, пробежавшийся по Мартынову. А потом, испуганно охнув, будто вспомнив все, что между ними произошло этой ночью, резко подхватилась, стыдливо заматываясь одеялом едва ли не до самого подбородка. Неверяще закивав головой, медленно стала отодвигаться на край постели, сама того не понимая, как ранит этим Алексея.

Хотя, имеет ли право он на это обижаться? Неужели она жалеет обо всем?! Неужели… сердце мужчины разрывалось от одного лишь предположения подобного развития ситуации.

- Боже, что же мы наделали? – боязливо прикрыв рот ладошкой, беззвучно выдохнула девушка, - что же теперь будет? Лёша, какая же я дура!

Будто пытаясь прогнать наваждение, Кира замотала головой со стороны в сторону. А в глазах заблестели капельки слез. Жалела. Испугалась. Стыдилась…

- Кирюша, все хорошо, - приподнявшись, Алексей осторожно, боясь спугнуть, протянул руки к девушке, пытаясь поймать и заключить в объятия.

- Нет, не хорошо, - уворачиваясь, отчаянно пробормотала, - я ведь не этого хотела! Не этого! Точнее… - пробежав взглядом по смятой после ночи страсти постели, заговорщицки, ее слышно, с надрывом, прошептала – я хотела, но не так… Когда я говорила тебе вчера, что всего одна ночь, я не это имела в виду… я совсем не отдавала себе отчет в происходящем… я думала, что этого будет достаточно, но я… Теперь я еще больше не хочу, чтобы ты уходил, понимаешь?! Я не хочу тебя терять!

- Кирюш, я не уйду, слышишь? – поймав-таки девушку, Алексей, притянув её к себе, и прижимая спиной к груди, приглаживая непослушные волосы, повторял Кире на ухо снова и снова, - я не уйду больше никогда от тебя. Ты меня не потеряешь. Мы будем вместе. Я тебе обещаю это. Слышишь?

- Но как, Лёшенька? Как? – с придыханием, неверяще выдохнула девушка.

- Все будет хорошо, я тебе обещаю.

- Хорошо… - убаюканная ласковыми поглаживаниями и уверенными словами любимого мужчины, вторила Кира, - все должно быть хорошо. Так ведь?

- Обязательно.

- Да ни черта не будет хорошо! – резко дернувшись, пытаясь высвободиться из таких родных и любимых объятий, закричала девушка, - У тебя есть законная жена, Лёша! А я всего лишь незначительный эпизод в твоей жизни! Ты уйдешь и забудешь!

- Нет, Кира, я не уйду! – раздражаясь, с нажимом повторил Мартынов, заламывая руки девушки.

- Но я не хочу быть твоей любовницей! – резко повернувшись к мужчине, четко выдала Слепцова, с вызовом глядя в глаза любимого мужчины, - да, ты можешь сейчас сколько угодно говорить, что я уже стала! Уже переступила черту! Я сама отлично все понимаю. Но… я не согласна на роль второй! Не теперь! Я не хочу, понимаешь?! Не хочу и не буду!

- Ты не будешь второй, Кира! – уверенный в собственной правоте, настаивал Алексей, - ты будешь единственной!

- Уходи лучше, Лёш, - словно и, не слыша, бормотала девушка, - уходи, так будет лучше всем. Тебе еще перед женой оправдываться за то, что ты не ночевал сегодня дома…

- Кира, я не собираюсь оправдываться ни перед кем!

- Да, конечно, ночь с воскресенья на понедельник… клуб… удачный период для этого всего… - отстранившись, Слепцова медленно сползла с постели, опуская босые ноги на пол.

- Я сегодня же поговорю с Евой, - сверля обеспокоенным взглядом Киру, признал вслух спонтанно принятое после этой ночи решение, Алексей.

- О чем? О том, что изменил красивой и успешной жене с ничего не стоящей и не имеющей в этой жизни девчонкой? – фыркнула Кира, боясь даже взглянуть на Лёшу, - я не советую тебе, если надеешься на прощение. Даже тот факт, что я не модель с обложки не облегчит её переживаний. Более того, найдется что-то, к примеру, мой возраст, за что упреки усилятся. Оно тебе надо? – молчание, лишь подтверждающие догадки, - вот и я думаю, что не надо.

- Кира мне плевать на упреки Евы, потому что в ближайшее же время я намерен с ней развестись, - с нажимом выдал Мартынов.

- Зачем? – не без любопытства, Кира, вздернув подбородок, повернулась к Лёшке.

В её глазах скользнуло… любопытство? Слава Богу! Значит еще не все потеряно! Он на правильном пути. Главное, чтобы Кира не оттолкнула. Поверила. Позволила ему сделать верный выбор. Выбор в её пользу. Хотя, какая теперь разница, позволит или нет? С Евой оставаться он больше не сможет. И не останется! Чтобы Кира ему сейчас не ответила.

- Потому что я теперь более чем уверен, что хочу быть только с тобой, - честно признался, и почувствовал, что даже на душе стало от этого легче. От признания, которое он столько держал в себе. А сейчас… можно сказать, что он одновременно признался и Кире и самому себе. Последнее оказалось так же немаловажным фактом.

- Зачем? – глухо повторила вопрос девушка, - из-за одной ночи? Неужели это что-то меняет для тебя?

- Потому что я люблю тебя, девочка, - заключая лицо любимой в кольцо своих рук, нежно признался мужчина.

- Издеваешься? – прикусив губку, нахмурившись, бросила с вызовом Слепцова.

- Нет, Кирюш, не издеваюсь, - отрицательно закивал головой Алексей, - Я на самом деле тебя люблю. Давно. Ты мне не веришь?

- Почему ты тогда молчал все это время, раз говоришь, что давно? – громко шмыгнув носом, не унималась девушка, - я столько времени, как идиотка, мучилась, переживала… Боялась, что малейший неправильный взгляд с моей стороны и ты все поймешь и… сбежишь от полоумной влюбленной дурочки. А ты… Лёшка, ты дурак! – поморщившись, пытаясь сдержать слезы, Кира с силой толкнула мужчину кулачком в грудь.

- Милая моя… солнышко мое… - тяжело дыша, шептал Алексей, покрывая легкими поцелуями лицо девушки, пытаясь стереть слезы, что неудержимо текли вниз, - да, я дурак. Дурак! Называй меня, как хочешь, только не отталкивай больше. Пожалуйста.

- Я же так тебя люблю… - в ответ обхватив хрупкими ладошками щеки мужчины, Кира едва ли не мурлыча от сладких невыносимых, мучительных ласк, прикрыла блаженно глаза, - ты хоть знаешь, что эта твоя дружба мне была поперек горла… Я готова была тебя убить каждый раз, когда ты «по-дружески» делился со мной своими семейными проблемами… Я ненавидела тебя за это… Но и прогнать, не идти на встречи тоже не могла… Мне было просто жизненно необходимо снова и снова увидеть тебя… Просто знать, что с тобой все в порядке, что ты… дышишь… живешь… А ты оказывается любил и молчал! – скрипнув зубами, девушка снова отчаянно стукнула Лёшу кулачками.

- Прости меня, Кирюша, - перехватив хрупкую ладошку, Мартынов, прижался к ней губами, - если бы я только знал… Я ведь считал, что буду только мешать тебе этой любовью. Ну, зачем тебе такой, как я? Странный мужик с кучей проблем. Я считал, что твоя влюбленность она пройдет. А пользоваться этим в своих сомнительных целях, чтобы потерять в тебе ту малость, что я имел… Потерять хотя бы друга я не хотел…

- Странный мужик с кучей проблем, - передразнила Кира, - да ты для меня самый лучший, неужели ты так и не понял? А проблемы… черт с ними! Можно подумать, у кого-то их нет.

- Кирюша, какая же ты у меня… - прижав ручку любимой к щеке, выдохнул Алексей, - Прости меня за все…

- А ты оказывается еще больший дурак, чем я думала, - усмехнувшись сквозь слезы, выдохнула девушка.

- Простишь? – настаивал Лёшка.

- Не знаю… - неуверенно пожала плечами Кира, - все потом… - мгновенно отпустив Алексея, и отстраняясь, с уверенностью попросила – уходи сейчас. Так будет лучше.

- Да, ты права, - поднимаясь с постели, согласно кивнул Мартынов, - для начала ч должен решить все свои проблемы, чтобы потом ничто не могло нам помешать.

- Как хочешь… - снова неуверенно бросила Кира, смущенно потупив взор.

Так, будто и не она это минутами ранее, с таким отчаянием и уверенностью признавалась в любви. Будто и не она укоряла его в молчании. Но за подобную реакцию осуждать любимую Лёшка не мог. Ему действительно сейчас лучше уйти, чтобы вернуться уже в другом качестве. Кира заслуживает на это.

- Кира, я тебе обещаю… - присев на пол, рядом с девушкой, Алексей осторожно сжал холодные, практически ледяные ладошки девушки, сам толком не понимая, что именно он обещает. Вернуться, или решить проблемы. Но на тот момент он действительно был уверен, что все сможет решить. Что все в его власти.

- Я верю тебе, Лёш, - взглянув на мужчину, согласно кивнула Слепцова, - верю…

- Хорошо, - нерешительно замявшись, Алексей легко прикоснулся губами ко лбу любимой. После чего резко отстранился, и поспешно одевшись, застыв посреди комнаты, уверенно выдохнул – Запомни, Кира, я ни о чем не жалею…

- Я тоже… - склонив голову на бок, робко улыбнулась девушка.

Так и не сдвигаясь с места, она не могла отвести нежного взгляда от любимого мужчины. Она была даже рада, что теперь можно не скрывать своих чувств. Какова будет цена этому, совсем другой вопрос. Но она верила Лёшке. Верила его убеждениям. Как никогда. Он никогда не соврет ей. Если пообещал, что они будут вместе, значит, так тому и быть.

- Я пойду, наверное. Хочу поскорее все решить, чтобы… - замявшись, мужчина сам не понимая почему, но не в силах выдержать изучающий, доверчивый взгляд янтарных глаз, медленно отвернулся. Так, будто боялся не оправдать доверия. Очень этого хотел, но… быть может, какое-то внутреннее чутье подсказывало, что далеко не все так просто, как он сейчас говорит…

- Ты уверен, что это необходимо? – ледяной голос, без тени эмоций, заставил Мартынова вздрогнуть. Неужели она опять сомневается? Неужели снова боится довериться? После всего того, что между ними было?

- Уверен, Кирюша! – настойчиво отрезал мужчина.

- Тогда уходи! – срываясь на крик, выпалила девушка, после чего тише, намного тише, добавила – Я буду ждать тебя.

Что на подобное Алексей мог ответить? Сказать, что рад этому? Убеждая, что сделает все возможное, чтобы это поскорее случилось… Нет, ему вообще больше ни о чем не хотелось разговаривать. Хотелось просто прижать к себе Киру, и больше никогда не отпускать. Забрать всю её боль себе. Заставить поверить, что она не напрасно ему доверилась. Забыть обо всем на свете и просто быть с ней. Но… увы, таким образом вряд ли что-то решишь. И чем дольше он будет тянуть, тем сложнее будет это сделать. Нужно сразу, по горячим следам, чтобы потом быть поскорее вместе.

Именно поэтому Лёшка, не говоря больше ни слова, подарив Кире на прощание еще один нежный взгляд, и вымученную улыбку, просто ушел. Хотя нет, не просто. Он ушел, чтобы вернутся навсегда. Как на тот момент считал.

Не дожидаясь лифта, поспешно сбежал вниз. Полупустынные улицы, практически никого вокруг. Лишь кто-то с соседнего подъезда поспешно выскочил, очевидно, торопясь на работу, и пара человек, на площадке напротив, выгуливающих собак. Слишком раннее утро. Даже для начала рабочей недели.

Осмотревшись вокруг, мужчина, готов был благодарить Господа Бога, за то, что во время перед основной утренней суетой, смог разглядеть отъезжающее от ближайшей остановки такси, выгрузившее компанию молодежи, видимо, после весело проведенной ночи.

Махнув рукой, остановив машину, Алексей, облегченно запрыгнул в салон. Поправив на ходу манжеты рубашки, назвал домашний адрес, надеясь, что сможет добраться туда до того времени, прежде чем Ева убежит на очередные съемки. Хотя еще ведь слишком рано. Она в любом случае должна быть дома.

- Можно побыстрее, - нервно попросил Мартынов, жалея, что не сам сейчас находится за рулем.

- Что надеетесь, жена не успела заметить вашего отсутствия? – пробежавшись оценивающим взглядом по Лёшке, ухмыльнувшись, выдал таксист, словно читая мысли мужчины. Хотя… видно внешний растрепанный вид был гораздо красноречивее любых слов, - кольцо хоть наденьте, а то и за это пилить будет.

Алексей бросил мимолетный взгляд на правую руку. Кольцо. Черта с два! Он уже давно перестал носить этот атрибут, обозначающий семейные узы. Видно, подсознательно понимал, что это уже их с Евой не спасет. Хотя она по-прежнему надеялась и неоднократно и так ругала еще и за это. Порой Лёшка слушался, надевал. А потом… снова и снова снимал, ощущая безумный дискомфорт от маленького золотого ободка, что словно незримой цепью заковывала его в клетку. Но сегодня он и подавно не собирался надевать эту злосчастную вещь!

- С чего Вы вообще все это взяли? – раздраженно фыркнул Мартынов. Он и так был весь на нервах, а уж эти нелепые попытки вмешаться в его жизнь совершенно постороннего человеку, не добавляли спокойствия, буквально раздражая.

- Да, а то я не понимаю. Повидал всяких на своем веку, - снова усмехнулся водитель, отвернувшись на дорогу.

- Черт возьми, какое Вам вообще дело! Я попросил быстрее, так будьте любезны! – срываясь, выкрикнул Алексей.

Он уже злился на себя за то, что вчера сдуру, после очередного разбора полета у тестя, бросил машину. Сейчас бы ехал сам на своей машине, так было бы гораздо спокойнее и быстрее. Хотя… черт, он даже машину не может считать своей. Подарок Константина Игоревича на свадьбу. А проще говоря, подачка. Об этом Белов не унимался напоминать при любом удобном случае. Вчера терпению Лёшки пришел конец. Разругавшись с тестем вдрызг, он попросту оставил автомобиль. Ну и черт с ним! Не нужны ему те вещи, которые он никогда не сможет считать своими. Особенно теперь. Обойдется пока без машины. Раньше жил ведь как-то. А там, со временем, когда лучше станет на ноги, сам себе купит…

Оказавшись, минут через пятнадцать у дома, который он никогда по праву так и не смог считать своим, Лёшка, уверенный, что успевает, помчался наверх. Оказавшись у двери, не особо заботясь о том, чтобы не шуметь, мужчина, провернув ключ, проскользнул внутрь. Шорох, откуда-то со стороны ванной, дал понять, что жена уже проснулась.

- Ева? – не разуваясь, проходя вглубь квартиры, окликнул Мартынов.

- Ну, наконец-то, Лёшка! – мгновенно выскочив из ванной, облегченно выкрикнула девушка, развязывая поясок на халатике. Уже накрашенная, с уложенными в аккуратную прическу, волосами, окинув безразличным взглядом мужа с ног до головы, быстрым шагом, скользнула в спальню, на ходу бросив, - ты со своим клубом совсем дома не бываешь! Хоть бы позвонил. Разве можно так?

- Ева, нам нужно поговорить, - следуя за девушкой в спальню, настойчиво выдал мужчина, игнорируя замечания.

- Лёш, ну какое поговорить с шесть утра? – застегивая змейку на юбке-карандаше, Ева выглянула из гардеробной, собираясь вернуться обратно, но тут же задержав взгляд на ногах мужа, недовольно прикрикнула, - ну вот что ты за человек такой, Мартынов? Ты бы еще в постель ввалился обутым!

В этом была вся Ева. Помешанная на чистоте. Все должно было быть по негласным правилам, давно установленных ею. Но сейчас Алексея это волновало меньше всего.

- Ева, я был не в клубе, - решив, что бессмысленно оттягивать, мужчина собрался сразу перейти к самому главному.

- Лёшенька, мне, безусловно, очень интересны все твои дела, но давай поговорим о них как-нибудь потом, - выпорхнув из гардеробной, уже полностью облаченная в деловой костюм, - но я жутко опаздываю! Самолет ждать не будет! – с этими словами девушка, чмокнув Мартынова в щеку, схватила чемодан, стоящий у кровати, направляясь к выходу.

- Самолет? – только после этих слов до Алексея стало доходить, что слишком рано, как для работы, собралась жена.

- Да. Прости, я тебе не сказала, - натягивая в прихожей туфли, защебетала Ева, - хотя, ты и сам виноват, мог бы хоть иногда интересоваться, что происходит у твоей жены. Ну да ладно, что на тебя обижаться. Ты же у нас занятой человек, - последняя фраза прозвучала с долей язвительности и упрека, на которые в любой другой ситуации Алексей, быть может, и обратил внимание, но не сегодня.

- Погоди Ева, я должен тебе кое-что рассказать…

- И тебе даже не интересно, куда я улетаю? – игнорируя слова мужа, обиженно перебила девушка.

- И куда же? – сквозя равнодушием, переспросил Мартынов.

- В Милан. На целую неделю! – едва ли не визжа от радости, поделилась Ева, - представляешь, мне поручили вести репортаж о Миланской неделе моды! Я так об этом мечтала!

- Поздравляю, - машинально кивнул мужчина, взглядом провожая каждое движение жены, что на дорожку пыталась поправить перед зеркалом и без того идеальную прическу, - но все-таки для начала ты должна знать, что так больше не должно продолжатся!

- Лёш, пожалуйста, не порти еще и ты мне настроение, - хватая сумочку и ключи, девушка, отворила входную дверь, собираясь поскорее уйти, - мне папа уже рассказал, что там у вас опять вчера произошло, и честно говоря, я сыта по горло вашими бесконечными спорами. Может, хватит уже, а?

Явно решив оставить вопрос без ответа, девушка уже вышла в подъезд, и нажала на кнопку вызова лифта, но была остановлена Алексеем, что ухватив её за руку, всматриваясь прямо в глаза, настойчиво повторил:

- Не хватит, Ева! Мы сейчас же должны решить все раз и навсегда!

- А я тебе еще раз повторяю, - зло сверкнув глазами, с расстановкой выпалила Белова, - я опаздываю! И разговаривать ни о чем не собираюсь!

- Зато я собираюсь!

- Тогда прекрати собачиться с папой и строить из себя самостоятельность, - передразнила Ева, освобождая руку.

- А может твоему папе хватит совать нос не в свои дела? – злясь, выкрикнул Мартынов.

- Лёша, успокойся! Веди себя прилично,- щелчок, оповещающий о том, что приехал лифт, заставил девушку, уверенной походкой забраться туда, затащив за собой чемодан, бросив вместо прощания, - И да, будь добр, пока я приеду, забери у отца машину. Потому как я надеюсь, что мне не придется назад с аэропорта вот так же добираться на такси, таща на себе чемоданы!

- Ева, да погоди ты, черт возьми! – пытаясь остановить закрывающийся лифт, закричал Алексей, все еще надеясь, что сможет сегодня поговорить с женой. Но… кабинка буквально перед носом закрылась, опускаясь вниз, давая понять, что сегодня разговор не состоится.

Мгновенная мысль, последняя надежда, и Лёшка быстро, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз, уверенный, что сможет перехватить жену внизу, но… Выскочив на улицу, взгляд сразу же зацепился за неприметное такси у подъезда, куда, гордо вскинув подбородок, забралась жена.

- Ева, постой же ты! – растерянно закричал Мартынов, с отчаянием заводя ладони за голову.

Но девушка, заметив Алексея, лишь послала на прощание ему еще один, так и сквозящий преимуществом, взгляд. И вместе с этим автомобиль сорвался с места, оставляя мужчину снова в повисшем состоянии безысходности… Еще на целую неделю…

Глава 9

Пара шагов вправо. Пара шагов влево. Взгляд на плотно прикрытые двери, словно в бездну. Пустота. Одиночество. Опустошение. Масса самых неприятных и невероятных мыслей. Боль и единственное желание поскорее со всем покончить. Забыться. Оставить эту призрачную, чужую жизнь в прошлом. Сделать один из последних шагов в борьбе на пути к собственному счастью. Избавится, наконец, от обязательств…

Остановившись у окна, Алексей невидящим взглядом уставился вниз. Тысячи людей, спешащих куда-то, со своими проблемами и переживаниями. Возможно, куда более серьезными, чем у него, но… Черт возьми, какое ему дело до кого-то, когда жизнь рушиться под грудой несдерживаемых обстоятельств.

Неделя. Целых семь дней, как на пороховой бочке. В страхе ожидания, что же будет дальше. Сможет ли он противостоять окружающему миру. Сможет ли выдержать все. Ради счастливого будущего. Ради Киры. Ради их любви. Разве это велика цена? Да за то, чтобы только быть с любимой девушкой, Лёшка готов был сделать, что угодно. Что эти семь дней по сравнению со всей жизнью?

За все это время они с Кирой так и не виделись. И это, как оказалось, довольно серьезным испытанием для мужчины. И даром, что раньше их встречи зачастую имели именно такую периодичность. Но после той ночи, в нем словно что-то перещелкнулось, изменилось, выплеснулось наружу. То, что он так долго пытался скрывать, сдерживать в себе. Словно подсознание, получив раз недозволенное, без страха и стеснения стало требовать присутствия Киры в его жизни. Постоянного присутствия.

Но Лёшка не имел на это права. Пока что не имел. Он не хотел давать ложных надежд любимой девушке, не хотел снова обманывать, снова заставлять её чувствовать себя какой-то разлучницей, любовницей… Кира и сама этого не хотела, он чувствовал. Именно поэтому и не просил о встрече. Лишь пара коротких, ничего не значащих звонков. Последняя грань их общения. Короткие, общие фразы и ни слова о будущем, о его обещании… Просто для того, чтобы услышать голоса друг друга. Не утратить последнюю связующую нить…

Тихий звонок в кармане брюк вырвал Алексея из размышлений. Он уже знал, догадывался, был практически уверен, от кого этот звонок… Поспешно вытащив мобильный, мужчина с неким удивлением отметил, что это все-таки Кира. Колеблясь лишь доли секунды, Мартынов нажал на кнопку принятия вызова, вместе с чем услышал тихое:

- Привет, Лёша…

- Кирюш? – полувздох, полувопрос, - как ты?

- Я… - секундная заминка, легкий шорох, и тяжелый вздох, - хорошо. А… ты?

- Нормально, - сжав в руке, до побелевших костяшек, телефонную трубку, процедил мужчина.

Как же он ненавидел эту ситуацию! Все, происходящее с ними. Неужели опять смолчит? Опять даже не спросит, на что ей стоит или не стоит надеяться! Черт… этот вопрос уже прозвучал! В короткой фразе «А ты?». Фразе, совершенно на первый взгляд не значительной, но несшей в данном случае гораздо более серьезный скрытый смысл, чем можно даже представить. Вопрос, полный надежды. А он… даже ответить толком ничего не может, потому, что до сих пор все его обещания висят на волоске. Потому что он сам себе не может ответить на этот вопрос внятно. Не говоря уже о Кире.

- Это… хорошо, - глухо отозвалась Слепцова.

- Да ни черта ни хорошо! – срываясь, прикрикнул Алексей, и поспешно осмотревшись по сторонам, убеждаясь, что никто не обратил на него особого внимания, переходя на шепот, пробормотал – Кира ты должна знать, что я пытаюсь что-то сделать, но пока что…

- Я понимаю, - резко перебив Мартынова, выпалила девушка.

- Кира, все оказалось не так просто, как могло показаться вначале, - впервые за всю неделю, больше не в состоянии молчать, попытался объяснить ситуацию Лёшка, - Ева, она уехала. А без неё я не могу самостоятельно всего решить. Это будет не слишком правильно…

- Я понимаю, - словно заведенный робот, снова повторила Слепцова.

- Кира, я прошу тебя, не думай, что я пытаюсь тебя обмануть, - с отчаянием, не зная, как и реагировать на подобную безразличную реакцию любимой, настаивал мужчина.

- Я верю, - мягче отозвалась девушка.

- Кира…

- Лёша… - практически одновременно, но Кира продолжила – я очень соскучилась.

- Я знаю, солнышко, - громко сглотнув, Алексей, зажмурившись, сжал пальцами переносицу, - давай встретимся? – поощряющая тишина в ожидании дальнейшего предложения, - завтра.

- А ты не…? – оборвав фразу на полуслове девушка неожиданно замолчала.

- Я смогу! – уверенно выпалил. Мгновенно оживившись, предложил, - в кафе?

- Хорошо. Тогда до завтра?

- Да завтра, - эхом отозвался мужчина уже длинным гудкам, что отягощающее разорвали незримую нить с Кирой.

- Все-таки пришел? – безразличный стальной голос сзади, заставил Алексея вздрогнув, обернуться.

Небрежно сунув руки в карманы, перед ним стоял мужчина средних лет. Виски давно посеребрила седина. Не слишком высокий, гораздо ниже Лёшки, худощавый, но в нем ощущалась сила, мощь. Этот человек отчетливо ощущал свою власть и всегда нещадно пользовался этим. Уж это Мартынов мог знать наверняка и на собственном опыте. Константина Игоревича Белова боялись многие. Даже скорее не то чтобы боялись, а опасались и предпочитали обходить стороной.

Когда-то Алексей был среди них, предпочитая лишний раз не связываться с тестем. Последнее же время эта потребность и привычка отпала сама по себе, и мужчина давно не сдерживал желание как-то противостоять собственному тестю. Во всяком случае каждый раз отчаянно, пускай и бесполезно, но пытался доказать, что он и без влиятельной помощи горазд на многое. Другое дело, насколько успешным могло быть данное предприятие. Но это не так уже и важно. Сегодня он не намерен идти на поводу своего влиятельного родственничка, или тем более, как-то прогибаться.

- И Вам добрый день, Константин Игоревич, - окинув тестя мимолетным взглядом, как можно более уверенней поздоровался Мартынов.

- Ну, пойдем в кабинет, - послав укоряющий взгляд зятю, Белов, отвернулся и поспешно направился в направлении собственного кабинета, бросив на ходу секретарше, - Юля, в ближайшие несколько часов меня ни для кого нет!

- Хорошо, Константин Игоревич, - послушно пробормотала девушка, словно лишний раз подтверждая Алексею, что игры с Беловым плохи. Равносильно, как дома, так и на работе, никто не смел ослушаться, или что-либо возразить великому боссу.

Оказавшись в кабинете, мужчина, усевшись в свое кресло, и вальяжно откинувшись к спинке кресла, пригласительным жестом, кивнул Лёшке:

- Присаживайся, Алексей, - при этом неспешно вытащил из портсигара, лежавшего на столике, сигару, с увлеченным видом, прокрутил ту в руках, и скорее для приличия, нежели от доброты душевной, предложил, как бы между прочим, - будешь?

- Нет, спасибо, - отмахнулся Мартынов, окинув беглым взглядом богато, даже слишком вычурно, обставленный кабинет тестя.

И хоть Лёша бывал здесь не редким гостем, его каждый раз поражало и в некотором роде удивляло это помещение. Создавалось такое впечатление, что Белов пытается во всем, так или иначе, показать свое преимущество, свою власть. Причем не только в этом кабинете, или офисе, а в целом. В бизнесе, политике, на собственной фирме, в собственной семье. Как над близкими, так и абсолютно чужими людьми.

Присев напротив, Алексей, сложив руки на груди, выжидающе уставился на тестя, дожидаясь пока тот соизволит во всеуслышание заявить о причине этой встречи. Но Константин Игоревич, казалось, не особо торопился с этим. Вытащив из кармана пиджака зажигалку, неспешно щелкнул, прикуривая. Медленно, словно испытывая терпение зятя, затянулся, откинув голову назад, небрежно выпустил куда-то вверх облачко дыма. После чего резко вздернувшись, сощурившись, буквально прожигая взглядом Мартынова, раздраженно прошипел:

- Ты знаешь, зачем я тебя позвал?

- И зачем? – поддаваясь вперед, вопросом на вопрос ответил Алексей, вопросительно приподнимая бровь.

Приблизительно он мог предполагать, о чем, а точнее, о ком пойдет разговор, но если быть честным, то ожидал этого еще в начале недели, как только Ева уехала. Можно было не удивляться, если она тогда, с утра пораньше, позвонила отцу и нажаловалась на плохого мужа, которому непонятно что от неё необходимо.

Лёша ожидал звонка от тестя еще в тот же день, но как ни странно, этого не произошло. Как и на следующий, так и последующие дни. Мужчина уже решил, что в этот раз жена благоразумно решила хоть раз все выяснить без вмешательства отца. Но не тут-то было. Сегодня утром, в день, когда, Ева должна вернуться домой, все-таки раздался этот ожидаемый и одновременно неожиданный звонок. Но о подробностях разговора Алексей мог лишь догадываться.

- Тебе не кажется, что ты заигрываешься, мальчик? – не сводя взгляда с мужчины, холодно бросил Константин Игоревич. И прочитав в лице Лёшки лишь немой вопрос, продолжил, - ты не понимаешь?

- Не совсем.

- Скажи, пожалуйста, Алексей, - упираясь ладонями в стол, настойчиво продолжил Белов, - почему моя дочь снова звонит вся в слезах и жалуется на тебя?

- Ах, вот в чем дело, - выдохнул Мартынов, даже не сомневаясь в способности тестя преувеличивать многие факты. В частности, касающиеся его дочери.

Чтобы Ева была в слезах? Да для этого должно было произойти действительно страшное. А из-за очередной ссоры, попытки поговорить, вряд ли она готова пойти на такие жертвы, как испорченный макияж. Тем более, будучи в одной из модных столиц. Да более вероятно, что она и забыть забыла обо всем. Скорее всего, обмолвилась парой слов на счет Лёшки, не более того. Но Белову лишь дай повод.

- В этом. И что ты на это мне скажешь?

- Константин Игоревич, может, хватит уже вмешиваться в наши с Евой дела? – решительно выдал мужчина, - она уже взрослая девочка, может и сама разобраться.

- А вот это мне решать, вмешиваться или нет, - раздражаясь, гневно выпалил Белов, и, притянув к себе пепельницу, нещадно затушил сигару, безжалостно вминая её в тоненький хрусталь, - пока я жив, пока я в состоянии что-либо решать, я никому, слышишь?! Никому не позволю причинять боль и страдания моей девочке! Даже тебе, сопляк! В особенности, тебе! Понимаешь, о чем я?!

- Догадываюсь, - фыркнул Алексей, с достоинством выдерживая испепеляющий взгляд тестя.

- Догадывается он, - резко подхватившись с кресла, передразнил Константин Игоревич, - да ни черта ты не догадываешься! – поспешно обойдя стол, мужчина остановился у Лёшки, и, упираясь ладонями на стол, рядом с ним, уверенно выдал, - ты хоть понимаешь, что без меня ты никто! Да если бы не Ева, я давно раздавил тебя, как назойливого комара, и ни капельки не пожалел бы!

- Хорошо, и что вы хотите этим сказать? – не совсем понимая, к чему ведет в этот раз Белов, спокойно поинтересовался Мартынов.

Этот странный разговор ему все больше начинал не нравиться. Безусловно, у них и ранее с Константином Игоревичем были не самые дружеские отношения, и порой споры доходили до абсурда. Но сегодняшняя встреча переходила все возможные рамки. Подобным тестя он еще не видел, и потому с трудом мог представить, что от него можно ожидать в следующее мгновение.

- Что я хочу этим сказать? – медленно меряя шагами комнату, мужчина, остановившись у окна, обернулся на зятя и не без воодушевления, на удивление спокойно, отметил, - а мне нравится твоя наглость, Алексей. Будь ты хоть чуточку умнее, чувствую, смогли бы мы с тобой наворотить дел. А так…

- Константин Игоревич, если Вы меня позвали для того, чтобы в очередной раз напомнить об этом, то, думаю, что это напрасная трата времени, - поднимаясь, равнодушно заметил Мартынов.

- Сядь! – рявкнул Белов, - я еще и не начинал говорить о том, ради чего я тебя позвал!

- Тогда может, все-таки перейдем к делу? – игнорируя приказ, Лёшка, сложив руки на груди, намеренно застыл в такой же позе, не собираясь не то, что садится, не собираясь ни в коей мере подчиняться.

- Хорошо, к делу, так к делу, - спокойно согласился Константин Игоревич. И снова вернувшись на свое место, уселся в кресло, словно снова желая показать свое превосходство, выдал – я знаю о твоих похождениях налево.

- Даже так? – отмечая скорее для себя, нежели для тестя, данный факт, Алексей без утайки признался, машинально опускаясь обратно на стул, - что же, тогда, думаю, нет смысла от вас скрывать и остальное. В ближайшее время я намерен развестись с Евой.

- Ах, вот как мы заговорили! – воскликнул Белов, и тут же рассмеялся.

- Не вижу ничего смешного, - злясь, не удержался от замечания Мартынов. Теперь все больше становилось понятно, откуда этот пренебрежительный тон тестя и слишком явное желание оскорбить и унизить.

- А я как раз таки вижу! – вмиг посерьезнев, отрезал Константин Игоревич, - развестись он надумал! И чего ты будешь без этого всего? – окинув рукой кабинет, - ты думаешь, ты один, без ничего, практически с голой задницей, будешь нужен этой твоей девке?

- Константин Игоревич, давайте сейчас не будем об этом! Вас моя жизнь совершенно не касается! – сощурившись, Лёшка раздраженно сжал руки в кулаки. Черт, ему не нравилось, ой, как не нравилось, что тесть пытался затронуть еще и Киру. Если нападки на себя он еще мог стерпеть, то это переходило все возможные грани дозволенного.

- Ох, простите великодушно, если ненароком задел честь прелестной дамы, - хлопая в ладоши, наигранно возмутился Белов, после чего раздраженно выплюнул – а теперь слушай меня внимательно. До тех пор, пока ты имеешь хоть какие-то отношение к моей дочери, твоя жизнь касается меня в первую очередь! Если ты сделаешь хоть шаг, попытаешься предпринять хоть малейшее воздействие в направлении к разводу, можешь считать, что ты мгновенно вернулся года этак на три назад, к тому, с чего начинал. Пшик, и нет больше у Лёшеньки клуба! – растерянно развел руками, - понимаешь, о чем я? Если ты уйдешь от Евы, от тебя уйдет твой клуб, который твоим, на самом-то деле, является лишь формально.

- Но я выплачиваю Вам все до копейки! – попытался возразить Мартынов, - осталась меньшая часть, и по уговору на выплату этой суммы мне отведен еще год!

- Вот скажи, ты, что на самом деле такой наивный? – искренне удивился Константин Игоревич, - да в моей власти сделать так, что ты в своей «Королеве» максимум, на что будешь годен, так это работенка бармена! Ты останешься вообще ни с чем! Твое детище в лучшем случае перейдет к более удачливому хозяину, а в худшем вообще развалится под давлением конкурентов.

- Константин Игоревич, скажите только откровенно, зачем Вам это нужно? – заранее зная примерный ответ, Алексей все же хотел услышать подтверждение собственным догадкам наверняка, - Вы же меня терпеть не можете. Так почему, когда появился шанс мирно от меня избавиться, Вы пытаетесь всеми силами удержать?

- Хм… хороший вопрос, - мужчина на мгновение задумался, после чего ни кривя душой, честно признался, - ты прав, ты не самый лучший зять, о котором я мог мечтать. Более того, я действительно тебя недолюбливаю. Но знаешь в чем загвоздка? Тебя любит Ева. Она не хочет с тобой разводиться. Уж это я знаю точно. А если моя дочь чего-то не хочет, то я даже вопреки собственным желаниям готов уступить и сделать все, что в моих силах, только бы она не переживала. Вот и весь секрет.

- В общем-то, я и не сомневался, - ухмыльнулся Лёшка, - но быть может, для начала спросим обо всем у самой Евы? Готова ли она дать мне развод мирно?

- Ты решил поторговаться?- фыркнул Белов, - смело с твоей стороны. Но, в принципе разумно. Я так понимаю, ты хочешь мирно все уладить с моей дочерью, надеясь, что в таком случае, я не буду препятствовать, воздействуя на тебя клубом, так ведь?

- От Вас ничего не утаишь, Константин Игоревич. Но скорее, я просто не хочу оставаться с вами врагами, - окончательно решив все для себя, не унимался Мартынов.

- Опа, а тебе не кажется, что ты заговариваешься?

- Мне ведь никто не запретит в случае чего заплатить Вам сразу всю сумму, - игнорируя замечание, мысленно прикидывая, с кем можно будет договориться о помощи, - В таком случае, ко мне претензий быть ведь не должно. Я верно говорю?

- Верно. Но где ты собрался такую сумму взять? – не сдерживая усмешки, фыркнул Белов, - банк ограбишь, что ли?

- Неважно. Все-таки Вы не ответили, – настаивал Алексей.

- Ну, допустим, найдется какой-нибудь меценат, что поможет тебе с деньгами. А как на счет проверок? Каких-то подстав? Скажем, незаконные партии алкоголя? Или наркотики, а? Как тебе такое? – достав новую сигару, пробормотал Константин Игоревич, - Молодой владелец клуба и наркобарон Алексей Мартынов. А что? Звучит. Интересно, какой срок могут впаять за подобное?

- Неужели Вы готовы опуститься даже до такого? – удивленно вскинув бровь, переспросил Лёшка, не в силах до конца поверить в абсурдные предположения Белова. Хотя от этого человека можно ожидать чего угодно.

- А что, или кто мне может помешать? Неужели ты? – и, не дожидаясь ответа, неожиданно предложил, щелкнув зажигалкой, - хорошо. Допустим, я готов буду не трогать тебя и твой клуб. Ты выплачиваешь весь долг, и мы расстаемся мирно. Можешь катиться на все четыре стороны. Как тебе такой расклад, а?

- Но Вы ведь сделаете это не просто так, верно? – прекрасно понимая, что Константин Игоревич вмиг не смог кардинально изменить своего решения в пользу Лёшки, не имея собственной выгоды. Где-то должна быть загвоздка. И возможно, не так глубоко, как изначально представляется.

- Бог мой, вот ведь можешь, когда хочешь, быть довольно понятливым, - снова неспешно затянувшись сигарой, отметил Белов, - в общем, так, с моей стороны к тебе не будет никаких претензий только в том случае, если у Евы к тебе тоже не будет никаких претензий. Сечешь? Если тебе каким-то чудом удастся уболтать её на развод, что же, - разводя руки в стороны, - ничего не имею против. Буду только рад избавиться от тебя. Если же нет – пеняй на себя. Ну как, согласен?

- А у меня есть выбор? – слегка удивленный столь быстрой сменой настроя тестя, все же Лёшка не мог не согласиться на такое предложение. Он ведь и сам изначально так и надеялся, что поговорит с Евой, и они смогут мирно обо всем договориться.

- Выбор есть всегда, мой дорогой и любимый зять, - язвительно заметил мужчина, - только учти, если Ева не согласится, то я размажу тебя по стенке. Даже если в итоге ты сделаешь выбор в её пользу и решишь, что нынешняя жизнь гораздо лучше голодранской неизвестности. Когда, это всего лишь вопрос времени. Ты не думай, не потому, что я такой плохой. Нет. Просто это предательство в отношении моей дочери. А предательства я не прощаю. Понял?

- А я в любом случае разведусь, - опираясь ладонями в столешницу и поддаваясь вперед, прошипел Мартынов, - захочет Ева этого или нет!

- Что же, умный мальчик, - откидываясь к спинке кресла, довольно заключил Константин Игоревич, и, бросив мимолетный взгляд на наручные часы, добавил, - а теперь тебе, кажется, пора. В аэропорт. За Евой.

- Я знаю, - поднимаясь со своего места, без особого энтузиазма отметил Алексей.

- Ой, только давай без этого, - недовольно поморщился Белов, - без прискорбного выражения лица. Такое впечатление, что именно тебя принуждают к этому разводу.

- И Вам всего доброго! – с расстановкой, не желая больше слушать очередных нравоучений, Мартынов направился к выходу. И пускай Белов сейчас думает о нем, что только душа пожелает. Хоть считает невоспитанным, хоть наглым, хоть еще чего… Ему осточертело это бесконечное повинование.

- Ты машину свою на стоянке-то возьми. Не на своих двоих ведь встречать её будешь, - окликнул тесть.

- Как-нибудь на такси доберусь, - попытался отмахнуться Лёша.

- Ой, какие мы гордые постоянно! Я же не заставляю тебя насовсем забирать машину. Вот встретишь Еву, и можешь вернуть, если тебе так претит мой подарок. Хотя вон раньше ездил, не жаловался.

- Константин Игоревич, я доберусь на такси, - обернувшись, настаивал Мартынов.

- Лёшка, не дури, - на удивление добродушно, даже с неким участием, отозвался Белов, и мгновенно порывшись в кармане, достав ключи, резко бросил в зятя, со словами, - держи! Если не хочешь на своей, возьмешь у центрального входа мой ровер. Отвезешь Еву домой, и пригонишь обратно.

- Константин Игоревич, это совершенно лишнее, - поймав на ходу ключи, мужчина намеревался вернуть их обратно обладателю, но был остановлен резким жестом руки, и строгим:

- Слушай, я сейчас забочусь о своей дочери, так что давай без выкрутасов. Я сказал, возьми машину, значит – возьми.

- Хорошо. Я быстро, - нехотя согласился Алексей.

- Ты не быстро, а осторожно. Надеюсь, разберешься, - вслед закрывшейся двери крикнул Белов.

Вот иногда ведь бывает вполне нормальным человеком. Вроде даже какое-то участие, заинтересованность проявляет, как сегодня под конец разговора. А иногда… опять же, как сегодня, ведет себя ну просто невыносимо. Нет, Лешка, безусловно, понимал, в чем причина, откуда неприязнь и нежелание идти на компромиссы. Беспокойство о дочери и все такое прочее. Но порой это беспокойство все больше попахивало маниакальными наклонностями защищать от всех и вся. Быть может, это и хорошо. Но не когда дочери уже впору самой детей заводить.

Алексей искренне пытался понять Белова. Более того, он даже был согласен с некоторыми суждениями тестя. Как то разумность в отношении того, что тесть готов был согласиться на развод. Просто с определенными условиями. Но таких условий добивался и сам Алексей. Только учитывая дальнейшие предположения Константина Игоревича в отношении его самого, если Ева не согласится, не то, чтобы слегка настораживали, но наталкивали на определенные мысли. А согласится ли Ева?

«Тебя любит Ева… Она не хочет разводиться… знаю точно…». Слова тестя раздражающе роились в мыслях, напоминая, что развод действительно, вполне вероятно, будет не так-то и легко заполучить. Это, конечно, не смертельно, но Лёшка не хотел лишних проблем, которые обязательно последуют в противном случае. Хотя… он ведь все равно уже все решил для себя. И какие-то мнимые проблемы с клубом его не спугнут. Более того, он не собирается жертвовать Кирой даже ради клуба. В конце концов, как бы там ни было, у него есть знакомые, друзья. Поговорит с Максом, быть может через его отчима можно будет достать денег на выплату доли Белову. А с остальным… да уж как-нибудь разберется по ходу. Да и вообще, что это он так сразу пессимистично? Может еще все получится решить с Евой мирно. Во всяком случае, Алексей очень сильно на это надеялся.

До аэропорта Мартынов добрался минут за сорок. И это с учетом-то предобеденных пробок. Определенно на собственном автомобиле было гораздо быстрее, чем на такси. К тому же внедорожник тестя оказался весьма прытким и шустрым, не смотря на приличную весовую категорию, по сравнению с тем же его бывшим BMW. Лёшка сегодня был впервые за рулем английского красавца, и теперь с уверенностью мог бы сказать, что совсем не прочь гонять на таком почаще. Быть может, когда все это закончится, когда он станет на ноги, то приобретет себя нечто подобное. Но, да ладно… это все мечты. И это будет как-нибудь потом. Сейчас не время думать о новом автомобиле. Сейчас нужно решить более насущные и важные проблемы…

Оказавшись в зале ожидания, мужчина с облегчением отметил, что успел. Более того, табло торжественно оповещало о посадке рейса Милан-Киев. Соответственно ждать слишком долго тоже не придется. Иначе он сошел бы с ума от одолевающих сомнений и мыслей.

Скоро, совсем скоро все решится. Мирный развод с обоюдным согласием, оставивший их если не друзьями, то хотя бы ни врагами. Или… борьба за собственное счастье с практически бывшей женой. Последнего Лёшке очень не хотелось. Но, если так потребуется, то он готов пойти и на такое. Ради Киры. Он ей обещал, что они обязательно будут вместе и просто обязан выполнить свое обещание. И так уже слишком затянул с этим отъездом Евы. А ведь если бы жена тогда его выслушала, то быть может, он уже давным-давно преспокойно был с любимой женщиной и не заботился ни о чем. А так… Хотя, что уж теперь причитать? Уже поздно возмущаться. Все равно он скоро в лбом случае будет с Кирой. Завтра они, наконец, встретятся. Обязательно…

Кира… От одной лишь мысли о его светлой и солнечной девочке, на душе становилось так тепло и радостно, что хотелось кричать об этом на весь мир, во всеуслышание. Алексей не заметил, как невольно расплылся в идиотской улыбке. И плевать, что могут подумать проходящие мимо люди об одиноко стоящем посреди зала мужчине, улыбающегося самому себе…

- Лёшенька!

Оклик откуда-то со спины, вырвал мужчину из его радужных размышлений, но не смог вмиг стереть с лица блаженной усмешки.

- Ева? – обернувшись, вопросительно уточнил Мартынов, наблюдая за приближением жены, что на миг, остановилась, лишь для того, чтобы поставить чемоданчик и… сбросить из себя туфли в сторону.

- Лёшенька! – снова довольно визгнув, девушка, не стесняясь косых взглядов, что вполне вероятно узнавали в ней известную телеведущую, босиком побежала к мужчине, и резко, прежде чем он успел опомниться, запрыгнула на него, обнимая за шею и обвивая ножками. И со словами – я так соскучилась, - впилась в его губы страстным поцелуем.

Только Алексей не торопился отвечать на поцелуй, продолжая неподвижно стоять, не понимая, как и реагировать на подобную выходку жены. Это было так… странно. И неожиданно. Он уже и не надеялся, что когда-то сможет увидеть Еву подобной. Слегка безрассудной, беззаботной, с небольшой сумасшедшинкой. Веселой, довольной, можно сказать счастливой. Такой, какой она была когда-то, еще во время их первого знакомства, первых встреч и свиданий. И будь она такой все время их семейной жизни, то многое могло бы сложиться совсем иначе. А сейчас… увы, но слишком поздно. Хотя, быть может, она что-то почувствовала? Догадалась? Возможно, на уровне подсознания, но тем не менее…

- Что же ты как не родной? – не получив желанной реакции на поцелуй, Ева озадачено уставилась на Лёшу, беззастенчиво растрепывая его волосы на затылке.

- Ева, сейчас не время, - боясь обидеть, мужчина осторожно потянул девушку за руку, давая понять, что ему не очень-то приятны подобные проявления нежности.

- Ууу, - недовольно замычала жена, тем не менее, убирая руку, но не спеша спрыгивать с Лёшки, - с каких это пор ты стал таким скромным и правильным?

- Ева, на нас уже люди смотрят, - блуждая взглядом по сторонам, пробормотал Мартынов.

- Ну, извини, что соскучилась и, как дура, понадеялась на ответные чувства, - смерив мужа недовольным взглядом, Ева резко спрыгнула на пол, и с чувством уязвленного достоинства, прошагала к брошенной обуви, на ходу отмечая, - эти туфли оказались такими неудобными. Вот тебе и лейбл, а жмут, как будто из блошиного рынка.

- Ева… - не зная, что и сказать, замялся Алексей.

Меньше всего ему сейчас хотелось обижать или оскорблять жену, которая вроде так искренне радовалась встречи. Но в то же время не хотелось изначально давать какой-то надежды. Позволить поверить, что все еще может у них быть хорошо. Черт, оказывается, было куда проще, если бы Ева попросту включила свою стервозность, нарываясь на скандалы.

- Хоть с чемоданом помоги, - обувшись, поморщившись от боли в ступнях, устало попросила девушка, с некой надеждой добавив, - я там тебе подарок купила. Полдня за ним охотилась по торговому центру. Надеюсь, что тебе понравится.

- Хорошо, - нахмурившись, согласно кивнул мужчина, подхватив чемодан, с намерением направится к выходу.

То ли обидевшись, то ли желая подождать до более удобного момента, Ева, молча, последовала за мужем, не проронив до стоянки ни слова. Лишь когда Алексей остановился у черного Range Rover, с удивлением воскликнула:

- Это же папин! А где твоя машина?

- Да, это Константина Игоревича, - загрузив в багажник чемодан, только и смог проронить Мартынов.

- Вы с папой помирились? Что там у вас опять происходит? – посыпала расспросами девушка.

- Садись в машину, я сейчас все объясню, - нервно сглотнув, попросил Алексей.

Послушно согласившись, Ева уселась на пассажирское сиденье. Последовав её примеру, мужчина тоже забрался в салон, на ходу бросив:

- Как Милан? Отсняла все, что хотела?

- Да, ничего интересного, скукота. Все оказалось гораздо пафоснее, чем я представляла, - машинально согласилась жена, и, проследив за тем, как Мартынов включил зажигание, настойчиво попросила, - Лёш, так что там у вас с папой? Как вообще дома?

- Ева, понимаешь… - выезжая на дорогу, осторожно начал мужчина, замявшись.

Черт, не хотел он вот так вот сходу требовать от Евы чего-то. Хотел, по крайней мере, дома сесть и спокойно все обсудить. Но, похоже, с её нетерпимостью, массой расспросов и желанием знать все и сразу, это вряд ли получится. А что-то врать он не намерен. Да и ради чего? Ради того, чтобы приехав домой, тут же вывалить правду?

- Мартынов, не юли! Говори уже, чего там произошло, - настойчиво отрезала девушка.

- Ева, - переведя дыхание, не сводя взгляда с дороги, выпалил – давай разведемся.

- Что прости? – нервно сглотнув, с придыханием переспросила девушка.

- Давай разведемся, - повернувшись на мгновение к жене, увереннее повторил Алексей.

- Шутишь? – спокойно, невидящим взглядом глядя куда-то перед собой.

- Нет.

- И откуда такие гениальные мысли? – без какой-либо тени эмоций, Ева снова повернулась к Лёшке, с трудом пытаясь переварить услышанное.

- Я встретил другую девушку, которую полюбил, - глухо признался Алексей. Видит Бог, он не хотел причинять боль жене. Не хотел ранить, но… и молчать дальше он тоже не мог!

- И давно?

- Давно, - пожал плечами мужчина, понимая, что больше нет смысла чего-то скрывать. Пускай до измены все дошло какую-то неделю назад, но влюбился он ведь гораздо раньше.

- А как же мы? – обхватив руками себя за плечи, расшатываясь взад вперед, пробормотала Ева.

- Какие мы? – с нажимом переспросил Мартынов, - ты же прекрасно понимаешь, что нас давно нет. Есть я. Есть ты. И есть штамп в паспорте. Все! Этот брак все равно ни к чему хорошему больше ни приведет. Сколько мы пытались его восстановить и что? К чему пришли? Да ровным счетом ни чему. Наша семейная жизнь давно трещит по швам и это факт.

- Это ты во всем виноват! – вздернувшись, девушка резко повернулась к Алексею, выплюнув со злостью, - это ты и только ты во всем виноват! Ты ведь даже не пытался сделать что-то, чтобы сохранить наш брак! Вместо этого ты только и скакал из койки в койку, при этом, не уставая пользоваться всем тем, что давал тебе мой отец!

- Ева, не говори так! – раздраженно прикрикнул Лёшка, окидывая взглядом жену, что явно не мыслила, о чем говорит, - ты ведь ничего не знаешь!

- Не знаю, и знать не хочу! – прокричала девушка, преднамеренно закрывая ладонями уши, словно это могло избавить её от потребности выслушивать слова Алексея.

- Так ты дашь мне развод? – спустя мгновение удручающей тишины, спокойно спросил мужчина, уже более чем уверенный, что сейчас услышит в ответ. Но, как говорится, надежда умирает последней.

- Нет! – тихое. Мгновенное. Такое ожидаемое, но в то же время, прозвучавшее словно раскат грома для Лёшки.

- Ева, скажи, что ты этим добиваешься? – устало сжав переносицу пальцами, выдохнул мужчина.

- Ничего, - равнодушный голос, и невидящий взгляд, и вдруг переходя на крик, выдала – я просто не позволю, чтобы ты достался кому-то другому! Никому, кроме меня! Ни этой твоей мымре, ни какой либо другой!

- Ева, да пойми же ты, что я не люблю тебя больше! – гневно стукнув кулаком по рулю, вскричал Мартынов, поворачиваясь к жене, - и никакие угрозы и манипуляции не заставят меня полюбить тебя!

- Замолчи, Лёша! – взвыла девушка, размахивая головой со стороны в сторону.

- Ни твои, ни твоего отца!– продолжая доказывать собственную правоту, кричал мужчина, желая, достучатся до остатков разума Евы.

- Лёшка! – переводя взгляд куда-то на дорогу, с попыткой перекричать.

- Пойми ты! – мимолетный, невидящий взгляд на трассу, и снова на жену.

- Лёша! – очередной вскрик, и застывший взгляд вперед.

- Ева, почему ты не хочешь этого понять…?

- Лёшка, фура! – переходя на визг.

Мгновенно повернувшись на дорогу, Алексей с ужасом отметил, что прямо на них, лоб в лоб, мчится огромный грузовик, явно не собираясь останавливаться.

- Черт возьми! – резко нажимая на тормоз, в спешке выворачивая руль до упора налево, желая хоть как-то избежать столкновения.

- Лёша, сделай хоть что-нибудь! – закрывая лицо руками, взвыла девушка.

И… страшный визг тормозов, стирающий шины… Резкий поворот… Но грузовик слишком близко… На бешеной скорости мчится на них, будто и не пытаясь тормозить…

Словно замедленная киносъемка. Со слишком натуралистичными спецэффектами. Без дублеров. Последняя попытка развернуть руль… Последний жим тормоза до конца… Неожиданный свет фар, ослепляющий глаза… Страшный грохот, переворачивающегося автомобиля. Автомобиля с ними… Душераздирающий крик Евы… И… темнота…

Глава 10

Всматриваясь невидящим взглядом в окно, Кира нервно постукивала мобильным по столику. Два часа. Ровно два часа она, словно идиотка, сидит в этом дурацком кафе, все еще чего-то дожидаясь. Наивная. Просто глупая влюбленная дура! И куда девалась её гордость? Где это вообще видано, чтобы девушка ждала мужчину столько времени. На свидание, дружескую встречу… неважно. Нормальные люди, уважающие себя, столько не ждут. А она, видимо, не совсем нормальная и не совсем уважающая, раз продолжает всматриваться в прохожих, дергаться от звона колокольчика над входной дверью… Ждет. Лёшку. Прекрасно понимает, что он не придет, но все равно продолжает ждать.

Здравый разум давно твердит, что пора уходить, но сердце все еще надеется. И Кира вместе с ним. Разве влюбленное сердце не имеет на это право? Внешне негодовала, готова была кричать, злилась, нервничала… Готова даже если сейчас в дверях появиться Алексей, настучать ему хорошенько и сбежать, куда глаза глядят…

Черт, и кого она сейчас пытается обмануть? Да появись сейчас Лёшка и скажи ей хоть одно малость подходящее оправдание, она бы оправдала. Только бы снова прижаться к груди, вдохнуть любимый запах, почувствовать тепло родного человека… Только бы снова стать ближе к нему…

На мгновение прикрыв глаза, Кира машинально глотнула из чашки кофе. Недовольно поморщившись, отставила от себя чашку обратно в сторону. Давно остывший, холодный, невкусный и горький. Горький, как вкус её любви.

Любовь… Глупое, никчемное чувство, слишком переоцененное людьми в плане своей значимости. Что же оно сделало с Кирой? Когда девушка успела стать такой… безвольной? Не самостоятельной. Зависимой от другого человека. От мужчины. Совсем недавно безразличного, не свободного, взрослого и состоявшегося…

А ответ более чем прост – практически сразу после знакомства с Алексеем. Но если раньше Кира могла с этим всем как-то бороться, сдерживать в себе, то после событий недельной давности, её жизнь окончательно словно перевернулась с ног на голову. Первая близость с мужчиной. С любимым мужчиной. Запретная близость. Ведь умом понимала, что ни к чему хорошему это не приведет, но все равно не сдержалась. Теперь девушка отлично понимала значение фразы «Запретный плод сладок». Это даже не то слово, насколько сладок. Теперь она даже не представляла, что есть в этой жизни, что могло бы сравниться с тем чувством, когда ты любишь и любим…

Это поначалу, на утро, Кира испугалась. В больше степени из-за того, что после совместно проведенной ночи, Лёшку больше ничего не удержит рядом. А он… Боже, он признался в любви! Пообещал развестись. Но самое абсурдное, что Кира поверила! Поверила, что он готов будет бросить богатую, красивую и успешную жену ради неё, какой-то серой и невзрачной мышки. Как наивно со стороны Слепцовой! Но с другой стороны, как не поверить, если он смотрел на неё такими глазами, что Кира ощущала себя не просто любимой, а самой дорогой и ценной для него…

А затем… началась неделя ожидания. Безумная и доводящая до сумасшествия неделя. Когда живешь, словно на пороховой бочке, не зная, чего ожидать от следующего мгновения. Когда шарахаешься от каждого телефонного звонка, потому что кажется, что звонит ОН! Когда боишься лишний раз элементарно выйти на улицу, даже на какие-то полчаса, потому что боишься, что именно в это время он придет. А не застав Киру дома, попросту развернется и исчезнет. Глупо? Умом Кира и сама это все прекрасно понимала, но поделать с собой ничего не могла.

Лёшка ведь обещал. Но не верить его обещаниям она не имела права. Не могла сомневаться. Даже когда его «скоро» стало затягиваться. А во время редких телефонных звонков, она не смела даже заговорить о случившемся, или тем более что-то спросить, попросить. Лишь обыденные фразы наперебой, о каких-то самых элементарных делах. И под конец разговора, как обычно, отягощающее молчание. Лёша, быть может, сомневаясь, стоит ли чего-то говорить. Кира, опасаясь, что её возможные расспросы со стороны будут казаться нелепыми и даже навязчивыми. Вот и изводили себя в неизвестности. Как два великомученика. Но гораздо правильней будет сказать, как два глупца! И ведь неизвестно, сколько это могло бы продолжаться, если бы девушка не решилась сказать всего два слова «я соскучилась».

И как итог эта встреча. Вернее будет сказать нелепое ожидание чего-то. Черт, она могла ожидать от Лёшки всякого, но не такого! Неужели он решил дать задний ход? Передумал? Или испугался? Как бы Кира хотела ошибиться! Но, к сожалению, другого, более разумного объяснения не было. Если бы что-то случилось, какие-то непредвиденные дела, Лёшка непременно позвонил бы. Он всегда звонил Предпочтительно первый…

Колеблясь лишь доли секунды, совершенно не думая о том, как это будет выглядеть со стороны, Кира поспешно набрала заученный наизусть номер. Чего бы там ни было, но она должна знать! Стоит ли ей надеяться, или можно окончательно надевать траур по утраченной любви.

Тишина… какая-то слишком отягощающая и странная. А потом, вместо гудков механический голос автоответчика, оповещающий, что абонент находится вне зоны действия сети. Недовольно сбросив вызов, девушка попробовала еще раз. Надеясь, что за секунды что-то может измениться. Но снова одно и тоже. Неужели он теперь еще и разговаривать не хочет? Нет, это уже слишком!

Подхватившись, Кира, хватая сумочку, выскочила на улицу. Остановившись у причала, опираясь руками в перила, жадно вдохнула свежий воздух. И что ей делать? Снова, ждать, пока Алексей решится на звонок? Пока решиться вообще хоть на что-то? Сходить с ума, изводить себя? А если он вообще не позвонит? Или позвонит, как минимум, через пару недель? И ей все это время мучиться? Кире ведь даже поговорить больше не с кем! Рассказывать хоть кому-то, даже самой близкой подруге, о том, что она едва ли не пытается увести чужого мужика, девушка пока как-то не очень готова.

Недолго думая, Слепцова, оттолкнувшись от бортика, решительно зашагала прочь. Сейчас она все сама выяснит! И будь, что будет!

Не особо разбирая дороги, Кира шла, скорее следуя инстинктам, какой-то внутренней памяти, нежели зрительному образу. Она не замечала десятки лиц случайных прохожих, пролетающие мимо автомобили. Был только он, Алексей и… его предательство. Да, пожалуй, так. Как же её не хотелось верить в это! Но…

До «Queen» девушка дошла относительно быстро. К счастью, не так уж и далеко было это их кафе и причал от клуба Мартынова. Потому как ехать на такси, совершенно не хотелось.

Лишь оказавшись у знакомого здания, Кира, опомнившись, осознала, что понятия не имеет, что сейчас здесь собирается делать. Что она хочет этим добиться? Что она скажет Лёшке, если он сейчас все же здесь? А если не здесь? Есть ли смысл ждать? Девушка уже ничего не соображала… Хотя, раз пришла, то ходу назад нет. Она войдет и поговорит с Алексеем. Если он, конечно, уже здесь. По времени давно пора. Чуть меньше часа до открытия…

Решив, что пасовать поздно, Слепцова уверенно направилась к бару. К счастью, сегодня там работал уже знакомый ей парень, Никита. Однажды он уже помог Кире встретиться с Лёшкой, и она очень надеялась, что сегодня он готов повторить былой подвиг.

- Привет, Ник, - опустившись на стульчик, Кира, сложив руки на барной стойке, как школьница, стала рассматривать свои руки, не решаясь озвучить дальнейшую просьбу.

- А, Кира, - мимолетно взглянув на девушку, протянул парень и снова занялся своим занятием, как-то натирание до блеска и так стерильно чистых пивных бокалов.

Никита за последнее время частенько здесь видел Киру, когда она приходила к Лёшке, потому не удивительно, что она была опознана. Удивительно было другое – обычно бармен, всегда завидев подругу своего шефа, наоборот пытался её как-то разговорить, то предлагая чего-то выпить, то загружая всякими, как ему казалось, забавными байками. Слепцова давно стала замечать, что нравится ему, как девушка. Но он всегда вел себя в пределах разумного, очевидно опасаясь ступать на своего рода территорию шефа. Сегодня же парень не то, что не собирался этого делать, весь его вид слабо располагал к какого-либо рода разговорам. Ну и ладно. Кира не для этого сюда пришла.

- Никит, - бросив на бармена заинтересованный взгляд из-под опущенных ресниц, протянула Слепцова.

- Что? – даже не глядя на Киру, буркнул парень.

Нет, ну это было даже как-то слишком! Может, Алексей приказал с ней вообще не разговаривать? А, что гадать-то, собственно?

- А Лёшка в клубе уже?

- А ты не знаешь что ли? – вмиг застыв с бокалом в руках, Никита удивленно уставился на девушку. Этот взгляд… какой-то странный. Что-то не нравилось это Кире! Совсем не нравилось!

- Что не знаю?- с придыханием, переспросила девушка, нахмурившись.

- Алексей… он… - сильнее, чем того следовало, сжимая в руках бокал, - разбился.

И словно в подтверждение, злосчастный сосуд, выскользнув из руки, с грохотом полетел на пол, со звоном разлетаясь на сотни мелких осколков. Разбился… одно слово, так, же как этот бокал, разбивающее сердце Киры на малюсенькие кусочки.

- Что ты такое говоришь? – опустошенно выдохнула девушка.

Из глаз мгновенно брызнули слезы, а тело забилось мелкой дрожью. Она не хотела… не могла верить во все это! Это ведь какая-то злая шутка! Розыгрыш! Глупость! Этого просто не может быть! С кем угодно, но не с её Лёшей!

- Кир, пожалуйста, ты только не переживай, - обеспокоенно попросил Никита, хватая девушку за руку чуть выше локтя.

- Не переживай! – подскочив со стула, брезгливо сбрасывая чужую руку со своей, закричала, пытаясь убедить скорее себя, чем парня, - что ты несешь такое! Он не мог разбиться! Не мог, понимаешь?!

- Кира, я сожалею, но это правда… - тихо, больше не пытаясь успокоить, повторил бармен.

- Но как? Когда? – закивав головой, Слепцова машинально опустилась обратно на стул, бормоча - я не верю… нет… этого не может быть! Ты думаешь, что говоришь?

- Вчера. Когда забирал жену из аэропорта.

Сотни предположений вклиниваясь в мысли с новой силой, все новыми и новыми отголосками отзываясь в голове, возвращая любимый образ. А она, дурочка, надумала черт знает что! Успела обвинить во всех смертных грехах. А Лёша… её Лёшенька… такой живой, такой настоящий… Такой близкий и родной… Вчера… Разбился… не предал! Не сбежал! Не избегает! Разбился… Нет! Он не может, не должен разбиться! Он должен жить! Неважно с кем! Неважно где! Только бы жить! Он должен жить!

- Кира, что с тобой?

Голос Никиты, словно где-то за глухой стеной. Какие-то попытки её образумить. Привести в себя. Но перед глазами все давно поплыло, смазываясь в одно невразумительное пятно. Девушка больше ничего не хотела и не могла ни слышать, ни видеть. Одна единственная мысль о нём… о Лёшке. Один лишь его образ… Как будто где-то совсем рядом. Разбился…

- Нет! – оглушающий крик, который Кира услышала, будто со стороны и бездонная, заволакивающая сознание, пустота…

Голова, словно в бреду, метающаяся по подушке. Полусознательное состояние, то погружающее, то вытягивающее сознание. И снова этот кошмар. Такой реальный и настоящий. Нет, сегодня она не позволит этому ужасу затянуть её на самое дно!

Собрав всю волю в кулак, Кира резко дернулась, вырываясь в реальность. Подхватившись на постели, она, тяжело дыша, уставилась в темноту. Жар как-то мгновенно стал переходить в мелкую дрожь, вызывая озноб.

Снова этот сон. Кошмар, пережить который не пожелаешь и врагу. Даже во сне. Не говоря уже о реальности. А Кира пережила. Однажды в собственной жизни. А потом… снова и снова проживала десятки раз это во снах. Все те же эмоции, что и в настоящем. Та же боль, переживания, страдания. И это на самом деле страшно. Более того, это практически невыносимо для нервной системы и психики. Кира удивлялась, как ей вообще удается при всем при этом сохранять трезвый рассудок. Известие о гибели любимого человека, пускай её, как таковой и не было, и в реальности Кира тогда просто не успела сразу дослушать всего… Что может быть страшнее?

А если во снах это не просто неправильно понятая фраза, а действительность? Если каждый раз сон, вместо того, чтобы оборваться в тот же момент, когда Кира потеряла сознание, продолжался? И продолжался в не самых лицеприятных картинах. Так, будто испытывая на прочность. Будто снова и снова проверяя, способна ли Кира вынести еще и это? Понять, как часто она готова будет едва ли не умирать во сне вместе с Лёшкой… Насколько сильна её любовь?

Тогда, после аварии, первое время подобный кошмар приходил к Кире едва ли не каждую ночь. Она постоянно по новой узнавала эту весть от Никиты, постоянно теряла сознание. Но на этом сон не заканчивался. Всегда продолжался. До тех пор, пока девушка не вскакивала на постели в холодном поту от того, что никак не смогла спасти Алексея. От слишком ощутимой жестокой реальности. Непременно когда крышка гроба опускалась, навсегда пряча под собой любимого.

Страшный сон, причин, появления которого в сознании, девушка так и не смогла отгадать. Но и избавиться никак не могла от этого. Даже потом, когда все вроде бы образовалось, кошмар, хоть и реже, но продолжал еще довольно долгое время появляться. Словно напоминая о том, что могло произойти. Отчасти по её же вине. Кира ведь себе ни за что не простила, если бы тогда что-то обернулось по-иному… Её вина в случившемся была слишком явной, чего бы потом Лёшка ей не говорил на этот счет…

Позже подобные сны стали появляться все реже, лишь иногда, когда девушка уже готова была обо всем забыть, напоминая о прошлом. Будто не желая отпускать. И лишь когда Кира перестала с этим бороться, когда почти смирилась, они её отпустили. Как на тот момент казалось. Уже почти года три не преследуя.

Три года спокойствия. Относительного, правда. Ведь какое может быть спокойствие, когда внутренне она продолжала бороться. Теперь уже с любовью к Алексею. Но как сегодня Кира поняла окончательно, напрасно. И еще снова этот сон…

Девушка не понимала, почему именно теперь? Неужели, на неё так подействовала очередная встреча с Лёшкой? Или тот их поцелуй. Боже, и чего только спрашивается, сбежала? Почему снова не выслушала? Не дала шанс? Ведь, по сути, именно ради этого и пришла. А сама… Ну, допустим, от Мартынова спряталась. И что толку? Как же собственные чувства? От этого, как Кира уже могла знать, вряд ли можно избавиться, или скрыться.

Дура! Какая же она дура! Закрыв лицо ладошками, девушка в попытке избавиться от одной слишком навязчивой мысли, замотала головой со стороны в сторону. Что же ей теперь делать? Неужели им с Лёшкой не судьба теперь даже поговорить нормально?

Полностью облеченная в собственные мысли, Кира не сразу и поняла, как что-то настойчиво трезвонит на всю квартиру. Первая мысль, что это всего лишь воспаленное воображение, тут же была отодвинута, так как даже самое воспаленное воображение, которое было на данный момент у Киры, не могло довести до подобного. Слишком настойчиво, практически в наглую. Телефон? Но он по-прежнему молчаливо лежал на тумбочке, там же, куда девушка его положила, по возращении. Да и отключила она его, кажется. Опасаясь очередных звонков Лёшки. Значит, кто-то звонит в дверь.

Пожалуй, можно было бы не открывать, но создавалось такое впечатление, что нежданный посетитель явно не намерен, останавливаться и будет вдавливать дверной звонок до упора, до тех пор пока ему не откроют. Видно придется все же открыть. Хотя бы для того чтобы хорошенько отругать этого человека.

Тяжелов вздохнув, Кира таки заставила себя подняться и босыми ногами, на ощупь, прошла к двери. Щелкнув выключателем, зажигая свет, что вмиг заслепил глаза, девушка, поспешно проморгавшись, привыкая к яркому свету, с возмущенным:

- Кто бы там ни был, имейте совесть, а? – распахнула дверь, и тут же пожалела о содеянном. Хотя бы из-за того, что, по крайней мере, не взглянула в глазок. А с другой стороны, что уж теперь возмущаться? Она ведь изначально знала, пускай и на уровне какого-то подсознания, что только один человек может заявиться к ней в столь поздний час. Будучи до такой степени настойчивым.

- Кира, где же ты пропадаешь? – прежде чем Слепцова открыла рот, чтобы возмутится, Алексей влетел в квартиру, и, хватая её за плечи, прикрикнул, - хватит, слышишь, хватит от меня сбегать!

- Лёша, ты на время смотрел? – ошарашенная столь решительным и наглым заявлением мужчины, только и смогла, что выдавить девушка, поджавшись в сильных руках.

- А что время? – мотнув головой, Мартынов непонимающе уставился на девушку, только сейчас соображая, что возможно разбудил её. Об этом явно кричала и забавная пижама с какими-то странными зверушками и взлохмаченные, взъерошенные волосы, и даже слегка заспанный и сонный вид.

- Тебе не кажется, что слишком поздно для подобных визитов? – пользуясь мимолетным замешательством мужчины, с расстановкой уточнила Кира, высвободившись, - приличные люди не ходят в такое время в гости.

- Да плевать мне на приличных людей! – фыркнул Лёшка, тем не менее, бросив мимолетный взгляд на настенный часы, в прихожей. И с неким облегчением, добавил – Кира, еще половина десятого.

- Половина десятого? – удивленно Слепцова проследила взглядом мужчины, про себя не без удивления отмечая, что оказывается, она спала всего лишь какие-то полчаса, не более того. А с этими кошмарами казалось, что целую вечность. Но все равно это не повод так вламываться! Об этом же Кира поспешила оповестить и Алексея.

- Ты хочешь сказать, будто я виноват, что ты где-то пропадала целых часа три? – громко дыша, процедил недовольно Мартынов.

Так-так, и что это в его взгляде сквозит? Неужели ревность? И что вообще значат эти его заявления? Так, будто он её караулил у дома после того, как она уехала с набережной.

И словно прочитав размышления Киры, мужчина нехотя признался:

- Я приехал сюда, после того как ты сбежала. Тебя не было дома.

- Да меня не было дома! – сообразив к чему он клонит, выкрикнула Слепцова, - мне что уже запрещено выходить из дома без твоего разрешения? Или я не имею права расслабиться и развлечься после утомляющих разговоров с тобой?

Боже, что она городит? Какое развлечься? Да, максимум, на что Кира была способна потом, так это погонять по автостраде, с единственным желанием выплеснуть все эмоции и адреналин, желая забыться в скорости. А потому, судя по всему, какой-то час назад вернулась домой, и, ощущая безумную усталость от всего на свете, понимая, что единственный способ избавится хоть ненадолго от тяготящих мыслей, это сон. Равносильно, как и то, что ей без снотворного, какой бы усталой она не была, не уснуть. Вот и вырубилась. Но этого ведь Лёшке знать совсем не обязательно. Наоборот, даже полезно позлится. Вон как исказился в недовольной гримасе. Похоже, подобное ему ой как не нравится! Хотя, какая девушке разница, что ему нравится, а что нет. Чего она вообще тут стоит и оправдывается перед ним!

- Я хотел подождать тебя, но мне нужно было съездить к открытию в клуб, - устало растирая ладонями лицо, признался Алексей.

Хотел он! А спросил, нужно все это Кире или нет? Что за идиотская привычка самому решать все? За себя. За Киру. За обоих! И еще опять этот клуб…

- И это повод потом снова вернуться и трезвонить здесь, как ненормальный? Нормальные люди вообще-то для начала звонят по телефону, чтобы узнать, ждут их или нет! – осмелев, разошлась Кира, поставив руки в боки. Чего это она тут мнется! Она у себя дома, что хочет, то и говорит. Равносильно, как и делает. Это Лёшка пускай оправдывается и пытается чего-то доказать!

- У тебя был отключен мобильный! Машина во дворе. Я уже минут пятнадцать, как звоню в надежде, чтобы мне открыли. Света в квартире нет. Я беспокоился! – сжимая и разжимая ладони в кулаки, с придыханием выдал мужчина.

- Ты что думал, что я могу что-то с собой сделать? – расширив от удивления глаза, непонимающе переспросила Кира. И в ответ получив лишь подтверждающее молчание, закатив возмущено глаза, раздраженно взвыла, - Боже, Мартынов, ты совсем с дуба рухнул, что ли! Да чтобы ты знал, я давным-давно вышла с того возраста, когда от каких-то преувеличенных проблем можно было бросаться в подобные крайности! И уже если тогда не опустилась до такого идиотизма, то сейчас и подавно! Я слишком ценю жизнь, чтобы из-за всяких придурков, типа тебя, расставаться с ней!

- А это что тогда? – мгновенно переводя взгляд на раскуроченную аптечку, что стояла на столике, у шкафчика.

- Голова у меня болела! – передразнила Кира, раздражаясь от этой неприкрытой заботы. Раньше стоило заботиться. А не теперь, когда все былое для них кануло в лету.

- Кира, я спрашиваю, что это такое? – подскакивая к столику, закричал Мартынов, ухватив баночку из-под снотворного, что лежала рядом с аптечкой, размахивая ею перед лицом девушки.

- Хватит! – выхватив из рук мужчины банку, отрезала недовольно Кира, - что ты вообще себе возомнил? Приперся, когда тебя совсем не ждут, еще и пытаешься поучать и указывать, что мне можно делать, а что нет! Хватит с меня! Может я вообще здесь не одна!

- А с кем? – на выдохе уточнил Алексей, удивленный подобному заявлению.

- С мужчиной! – вызывающе передразнила, и тут же поджалась под вмиг вспыхнувшем от негодования взглядом Лёшки.

Серые глаза как-то мгновенно потемнели, обещая скорую бурю. На скулах заиграли желваки, а руки снова непроизвольно сжались в кулаки до белеющих костяшек. Неужели ревнует? И что за всем этим может последовать, можно только догадываться.

И тут же мужчина, без лишних слов, не позволяя Кире что-то добавить или возмутиться, не обращая внимания на такое мелкое недоразумение, как обувь, уверенно отталкивая девушку с прохода, быстро бросился к спальне. Решительно распахнув дверь, Мартынов, еще слишком хорошо помня, где выключатель, на ощупь щелкнул, зажигая свет, и беглым взглядом осмотрелся по сторонам, при этом даже, казалось, вздыхая некими облегчением.

Как же это… возмутительно и нагло с его стороны. Кира готова была негодовать от этого всего. Готова была разразиться проклятиями и обвинениями, но так и стояла неподвижно. Жадно, как рыба, выброшенная на берег, хватая кислород. И уставившись в спину Лёшки, что продолжал стоять посреди её спальни. Так по-хозяйски и самоуверенно. Будто и не было тех лет боли, обиды, сожалений. Будто и не было их расставания. Так, как и когда-то… Что он сейчас подумает о девушке, можно только представлять и краснеть от смущения.

И она тоже хороша! Что она хотела этим доказать? Что способна жить и без него? Что может и так прекрасно существовать? Что он ей не нужен и даже после сегодняшнего ностальгического поцелуя, она готова забыться в объятиях другого, чужого мужчины? А что в итоге? В итоге доказала обратное. И даже неизвестно, что хуже. Если бы Лёшка вообще ничего не знал, или это, когда он без труда понял, насколько Кире тяжело без него…

- Кирюш, - медленно оборачиваясь, спокойно, даже с долей нежности, протянул Лёша, - а ты ведь как была врушкой, так и осталась.

- А тебе вообще, какое дело? – сложив руки на груди, и решив, что лучшая защита это нападение, фыркнула Слепцова.

- Этот твой сонный вид, пижама, - окидывая девушку с ног до головы ласковым взглядом, словно и не слыша вопроса, продолжал Мартынов, - какой тут может быть к черту мужчина!

- Я еще раз повторяю, тебя это вообще не касается! – прикрикнула Кира.

- А знаешь… - делая шаг по направлению к девушке, удовлетворенно отметил, - я даже рад, что ты такая же, - еще один шаг, сокращающий расстояние до минимума, - иначе, боюсь, я бы не сдержался. И клянусь, летел бы этот мужик с лестницы, целуя каждый встречный угол.

В чем-чем, а этом Кира уже и не сомневалась. Достаточно была взглянуть на разъяренное лицо Алексея, когда он услышал о мужчине. Мысленно девушка готова была уже посочувствовать этому вымышленному персонажу. И пускай, Мартынов вел сейчас себя, как полный эгоист и наглец, но Кире подобное даже нравилось. Оказывается, она так соскучилась по его собственническим порывам и наклонностям. По его ревности, самоуверенности в отношении того, что он для неё первый, единственный и главный мужчина. Как был таковым, так и должен был остаться.

С одной стороны девушка ощущала некую несправедливость, ущемление женских прав, возможно. Ведь она прекрасно знала, что все эти годы раздельно Лёшка не был один. Жена, потом какие-то Оксаны. В отличие от самой Киры. Но даже это теперь отошло на второй план. Казалось, даже боль рядом с ним притуплялась. Боже, какой абсурд! Боль, причиненная им же, исходящая от того, что Кира пережила по его же вине, имела одну единственную панацею и лекарство, полностью сосредоточенное в одном лишь Лёшке. Разве не сумасшествие? Это все больше и больше начинало походить на какую-то болезнь. Неизлечимую, одновременно обостряющуюся и исцеляющуюся от одного лишь его присутствия. Это все так глупо и нелепо! Практически невозможно…

- А ты снова ведешь себя, как эгоист и собственник… - грустно подвела итог Кира.

- Тебе это так не нравится? – подойдя впритык, Алексей осторожно провел пальцами по щеке девушки. Пытаясь заглянуть в опущенные глаза и прочесть там хоть что-то, так или иначе возможное подарить какую-то надежду на лучшее будущее. Совместное будущее.

- Какая теперь уже разница? Слишком поздно…

- Никогда не бывает слишком поздно, если этого хотят двое, - приподнимая лицо Кира за подбородок, осторожно предположил мужчина.

- Ты действительно так думаешь? – неслышно выдохнула девушка.

- Я в этом практически уверен, - согласился Лёшка, и прежде, чем Кира успела опомниться, уверенно вжался в её губы поцелуем.

Настойчиво, властно. Не давая возможности отвертеться или капитулировать. Не позволяя оставаться равнодушной, как изначально хотела девушка. С каждым мгновением углубляя поцелуй, и совершенно не опасаясь сопротивления, как это было днем. Чувствовалась весьма ощутимая разница между двумя этими поцелуями. Куда и делась вся его робость и осторожность. И Кира не могла точно сейчас сказать, какой Лёша ей нравился больше. Нежный, осторожный, слегка смущенный… Или все-таки вот такой. Настойчивый и полностью уверенный в правильности своих действий. Одно лишь она могла сказать наверняка – такому Лёшке она не могла сопротивляться. Равносильно, как и устоять перед ним тоже.

Колеблясь лишь мгновение, Кира, осторожно, поначалу даже робко приобняла мужчину одной рукой, вторую положив ему на грудь. Поцелуй, что изначально начинался вроде бы осторожно, с каждым мгновением приобретал все больший оттенок неистовства и страсти, сродни цунами, накрывая с головой. И ощущение вкуса любимых губ на своих, заставляло девушку с еще большей самоотдачей отвечать на поцелуй, позволяя их языкам сплестись в бешеном ритме страсти.

Забыв о стеснении, Кира уже отчаянно прижималась к разгоряченному телу Алексея, расстегивая одной рукой пуговички на пиджаке, а другой томительно водила по шее, стараясь приблизить его к себе еще больше. Казалось, что она уже забыла обо всем на свете, включая свои обиды и клятвы никогда не приближаться к Лёшке ближе дозволенного. Черт возьми, какие могут быть клятвы, если в мыслях сейчас мелькало одно единственное желание. Она хотела этого мужчину, как давно уже не хотела никого. Хотя, кого она обманывает? Для неё всегда был, есть и будет всегда единственно желанным мужчиной только один он!

Кира ведь уже даже представить себе не могла, что она когда-то так сильно будет хотеть мужчину. Что она вообще захочет каких-то интимных отношений. Ей все чаще казалось, что она превращается в снежную королеву, не способную на какие-то ни было страсти. А оказывается… Для того, чтобы разжечь желание, е й всего-то и нужно, что один головокружительный поцелуй, крепкие и уверенные объятия, и такая приятная близость любимого мужчины. Да и как тут устоишь, когда одни легкие касания Лёшки готовы довести до вершины блаженства…

Больше не пытаясь контролировать себя, девушка уверенно стала стаскивать пиджак с Алексея. Шальная мысль, что если она сейчас не остановится, то все непременно зайдет слишком далеко, чем того следует, вспыхнув в сознании тут же угасла, как только Лёшка, пробравшись под футболку, стал ласкать непосредственно её кожу.

Распаляясь с новой силой, Кира, решительно отбросила пиджак мужчины в сторону, принявшись за рубашку. Все это казалось таким правильным и необходимым… Как она вообще столько времени могла жить без этого мужчины? Без его ласк, поцелуев, жаркого тела…

- Девочка моя, как же я по тебе скучал… - оторвавшись от губ Киры, с придыханием пробормотал Алексей, пробираясь поцелуями к её шее.

- Лёшка, я сейчас творю самую большую глупость в своей жизни… - стягивая рубашку, выдохнула Кира, - конечно, не считая того момента, когда впервые связалась с тобой, но… - покрывая порхающими поцелуями грудь мужчины, - ты себе не представляешь, как я тебя хочу…

- Представляю, - прикусив мочку уха, хрипло выдохнул Лёшка.

- Нет, - слегка отстранившись, всматриваясь несколько мгновений в лицо любимого мужчины, уверенно выпалила – не представляешь! – и, обхватив ладошками лицо Лёши, притянула его к себе, впилась в его губы жадным поцелуем.

Лучшего приглашения для Алексея быть и не должно было. Отдаваясь во власть друг друга, они уже не могли трезво мыслить. Сейчас в этом мире они были одни. Лишь только обжигающие поцелуи, робкие касания рук, нежные, вместе с тем граничащие с безумством, ласки… Падающие к ногам одежды… Соприкасание разгоряченных тел… Распаляющий желание холод шелковых простыней… Бешенный стук сердец, сливающийся в одно, равносильно, как и дыхание… Снова вместе… Рядом… Раз и навсегда…

Глава 11

Звонкий стук каблучков эхом отдавал по всему коридору... Девушка, с силой прижав к груди сумочку, поспешно шагала по длинному, казалось нескончаемому, едва освещенному пространству, с трудом не срываясь на бег. Глаза застилала пелена слез, и она едва различала то, что видит перед собой. Лишь размытые силуэты, мелькавших мимо лиц… Пустые, бессмысленные тени… И монотонные, глухие голоса… Кире казалось, что она попала в какое-то потустороннее измерение. До такой степени окружающая, обычно привычная, обстановка, теперь представлялась странной и почти неизведанной. Отныне все почему-то было непривычным, чужим…

Да что уж говорить об окружающей обстановке, если теперь для девушки даже её собственная жизнь казалась чужой. Никчемной и ненужной. И вообще, зачем ей жизнь, если Лёшки не будет рядом?

Нет, только не это! О подобном Кира боялась даже подумать! Она ведь и так, словно и не дышала вовсе. Сердце застыло и замерло, ожидая каких-то перемен к лучшему… Ожидая своего личного вердикта. Хотя нет… даже не своего личного, а вселенского! Того, от которого будет зависеть вся её, да что уж говорить, и не только её, а дальнейшая жизнь многих людей... Или уж, по крайней мере, троих, так точно. После которого станет ясно, будет ли вообще эта самая дальнейшая жизнь… Ведь без Лёшки и мир для Киры больше не будет существовать. Потому что именно в Алексее и заключался теперь весь мир…

- Девушка, куда же Вы? Время посещений давно закончилось!

Удивленный звонкий голосок, прозвучавший где-то, словно в другом измерении, и хрупкая незнакомка в белом халатике, что выскочила навстречу, вряд ли могли сейчас остановить Киру. Казалось, она все так же не видела и не слышала ничего вокруг, продолжая продвигаться к своей незримой, и до конца непонятной цели.

- Девушка, да стойте же Вы! – очередная попытка медсестры остановить, хватая Слепцову за руку, - Вы слышите, что я говорю? Уже поздно, время для посетителей вышло. К тому же это реанимация и здесь нельзя находиться…

- Где-то там, - резко обернувшись к молоденькой, ни намного старше самой Киры, девушке, безжизненно выдохнула, - находится мужчина, которого я люблю. Но я даже понятия не имею, что с ним… Более того, я не знаю, увижу ли я его вообще… А Вы мне тут что-то говорите о времени для посетителей! – с этими словами Слепоцова резко выдернула руку, и уверенно прошагала вглубь коридора.

- Да что же Вы творите?! – донеслось возмущенное вслед Кире, - Думаете, мы совсем нелюди? Но нельзя, поймите! Я сейчас дежурного позову! Петр Степанович!

- Светочка, ты чего кричишь? – донесся еще какой-то другой, удивленный, но в этот раз мужской голос.

- Петр Степанович, вон девушка прет, как на таран! Говорит, что у неё там мужчина. Я ей говорю, что нельзя, а она все равно летит, как сумасшедшая!

- Успокойся, я сейчас сам разберусь, - и действительно, прежде чем Кира успела завернуть за угол и запутаться в этом бесконечном лабиринте палат и перекрестков, дежурный нагнал её, и, хватая за предплечье, развернул к себе, со словами, - милочка, неужели Вам непонятно, что…?

Седовласый мужчина средних лет замолчал на полуслове, ужаснувшись состояния Киры. Безжизненный невидящий взгляд, огромные слезинки, льдинками застыли на бледных щеках… Наверное, она мало походила в этот момент на нормальную, здоровую девушку… И кто знает, быть может именно это заставило его потом смилостивится…

- Девушка, да что это…? – вмиг осевшим голосом пробормотал доктор, - что же это такое? До чего Вы себя довели? Как же так? – обеспокоенно всматриваясь в лицо Киры, пытаясь разглядеть там какой-то вразумительный ответ.

- Где он? – громко сглотнув, глухо отозвалась девушка, будто и, не слыша вопросов.

- Кто?

- Лёша…? – полувопросительно выдохнула Кира, с надеждой уставившись прямо в сощуренные глаза мужчины, обрамленные легкой сеткой морщин.

- Лёша, Лёша… - мысленно прикидывая и вспоминая, пробормотал доктор.

- Мужчина, вчера поступил после аварии. Он… жив?

- Господи, Мартынов что ли? – сообразив о ком идет речь, с облегчением вздохнул Петр Степанович, и, получив в ответ нервный кивок, тут же ответил, - да ничего. Черепно-мозговая травма, сотрясение, парочка переломов. В основном ребра, конечно, помяты, - и заметив, как Слепцова напряглась, поспешил успокоить, - но ничего, жить будет. После той мясорубки, в которую они попали, это считайте, еще легко отделался.

- Где он? – вырвавшись, прикрикнула Слепцова, - я должна его увидеть! Убедится, что с ним все хорошо! Что Вы меня не обманываете! Я Вас умоляю!

- Девушка, он в реанимации. Без сознания. Сейчас ночь. Давайте с утра придете, и все решим. И если он будет в состоянии принимать посетителей, то Вы сможете его проведать.

- Нет, пожалуйста, - задрожав всем телом, как осиновый лист, Кира прикрыла лицо ладонями, и завертела неуверенно головой, пытаясь таким образом справиться с накатывающей истерикой, - пустите меня к нему! Я должна его увидеть. Убедиться, понимаете… Что Вы не врете мне…

В этот момент девушке было совершенно плевать на ответ врача. В любом случае, разрешит он или нет, она твердо намерена прорваться к Лёшке. Вопрос лишь в том, каким образом Кира сделает это во втором случае… Но как бы там ни было, увидеть любимого сейчас для неё вопрос жизни и смерти…

- Боже, девушка, Вы сами еле на ногах держитесь, - попытка привести вескую отговорку.

- Пожалуйста… - вздернув подбородок и пристально уставившись в непроницаемые карие глаза мужчины, еле слышно выдохнула Слепцова, - я все равно не уйду, пока его не увижу.

- Что же с Вами делать-то… Хорошо, - подхватив девушку за руку, тяжело вздохнул Петр Степанович, - Идемте. Только пару минут, и только потому, что боюсь Вы, сдержите свои угрозы и будете здесь переть на амбразуру до бессознательных обмороков. А еще одного пациента мне не нужно. Хватит и этих.

Помедлив лишь мгновение, одновременно и желая поскорее увидеть любимого мужчину, и в то же время, опасаясь увиденного… Что это окажется гораздо больнее и страшнее, что она не сможет вынести, Кира сделала уверенный шаг вперед и… черная бездонная пустота, вмиг окутывая с ног до головы, потянула вглубь, заставляя бездумно проваливаться в пропасть… Снова и снова вырывая из страшной реальности…

Тяжелое сбившееся дыхание, тихие стоны, и мелкая дрожь, растекающаяся по всему телу… Пустота. Черная, бесконечная, вязкая. Затаскивающая на самое дно. Уже не сон, но еще и не реальность. Так было всегда, когда Кира хотела проснуться, избавиться от жуткого кошмара, но так и не могла этого сделать. Когда картинки и голоса давно исчезали, оставляя вместо себя лишь тьму… И порой это было даже хуже любых, даже самых страшных кошмаров. Сплошная неизведанная безысходность…

То, из чего практически невозможно выбраться, не долетев до самого дна. Лишь когда долетаешь вниз, разбиваясь на сотни тысяч мелких осколков, разбивая свое сердце и душу, тогда можно вернуться в реальность. Полностью опустошенной и разбитой… Но все же вернуться. Просто сегодня девушка не хотела испытать такую, ставшую давно привычной, пустоту. Сегодня, словно что-то изменилось в ней, заставляя воспротивиться всеми фибрами души. И она пыталась. Честно, искренне. Остановить это, казалось, бесконечное падение, но почему-то это практически не получалось, лишь замедляя скорость, но до конца не предотвращая неизбежное. И Кира снова и снова металась со стороны в сторону. Снова содрогалась, едва ли не всхлипывая от отчаяния и безысходности…

А потом… крепкие объятия, заставившие на мгновение замереть от неверия. Очередная злая насмешка судьбы и провидения. Девушка была практически уверена в этом. Наверное, именно потому почти сразу задрожала еще сильнее, пытаясь освободиться. Она больше не хотела напрасных и пустых иллюзий. Даже во сне. Не хотела тешить себя пустыми надеждами, или тем более чьей-то жалостью. Единственное, чего хотелось, избавится от этой страшной зависимости. Растворения в другом человеке до такой степени, что еще немного и можно потерять себя.

Да, это сложно. Практически невозможно. Кира в этом уже не раз убеждалась на собственном опыте. Но она должна. Она ведь столько времени потратила на это все. Так неужели её старания напрасны? Неужели эти странные объятия, что с каждым мгновением становились все крепче и увереннее, заставят изменить своим принципам? Объятия, такие призрачные и такие обманчивые…

- Нет… нет! – сцепив зубы, вдруг прошептала девушка, сама толком не понимая, о чем просит, - я не хочу этого больше… не хочу… Лёшенька…

- Кирюш… - любимый голос, где-то у ушка. Еще одна злая шутка? Издевательство? Насмешка? Но почему именно сейчас?

- Пожалуйста… - напрягшись, тихо вздохнула, - Лёша…

- Кирюша, девочка моя… тише… - слишком реалистичная насмешка. И еще эти поглаживая по голове и щекам…

Резко дернувшись, Кира с ужасом распахнула глаза, уставившись перед собой. Вот оно то, чего она опасалась больше всего на свете. Перед ней, склонившись на уровне каких-то пары сантиметров, был Лёшка. Такой близкий и родной. Такой любимый и красивый… В предрассветных сумерках он казался по-особенному красивым. Обеспокоенный взгляд, слегка нахмуренный лоб, создающий у переносицы и в уголках глаз небольшие морщинки, что так хотелось разгладить одним движением руки… Упрямо поджатые губы, и легкая щетина, проступившая на подбородке… Весь какой-то взъерошенный и помятый. Но такой её! Боже, как же Кира его любила! Любила тогда и продолжает любить сейчас…

Не в силах контролировать свое самообладание, девушка осторожно протянула руку к лицу Алексея. Провела пальчиками по щеке, спускаясь к губам, словно пыталась убедиться, что он реален. Не сон, не иллюзия, ни видение. Лёшка рядом. И это она могла уже знать наверняка…

Вмиг вернулись все воспоминания об этой ночи, вместе с осознанием, что они опять натворили. Все объятия, поцелуи, страсть и испепеляющее желание… Все те восхитительные чувства и ощущения. Кружащие голову и мутящие рассудок. Те, которые Кира уже думала, никогда не сможет испытать.

Но сегодня все было почти как когда-то. С единственной лишь разницей, теперь вместо жены Лёшки быть вместе им мешали призрачные тайны прошлого. Нелепые недомолвки и недосказанность…

Казалось бы что в них такого? Почему бы не решить сейчас все раз и навсегда и быть вместе? Ведь Кира после этой ночи голова была поклясться, что Лёшка хочет этого не меньше её. Тогда что? Почему? Ответ прост – стена непонимания была слишком огромной. Стена, за которой ко всему прочему расположилась огромная пропасть, все время оставляющая их по разные стороны, как бы близко друг к друг они не находились. И дело даже не в гордости Киры. Скорее в непонимании, почему все сложилось именно так? Если любил, то зачем отпустил? Зачем позволил всему в один миг рухнуть? Именно тогда, когда после всего пережитого, казалось, оставалось не так много до счастливого финала? Почему не искал, в конце концов? А заявил о себе лишь после случайной встречи? Слишком много вопросов, ответов на которые Кира пока так и не услышала. Зато неоднократно слышала свою обиду, что горькими отголосками отзывалась внутри. И это было едва ли не самой большой её проблемой…

Но жалела ли теперь она о случившемся? Нет. Кира давно разучилась о чем-либо жалеть. Наверное с того самого момента, когда нарушила свой принцип не спать с женатыми мужчинами. После краха своих юношеских иллюзий жалеть о чем-то еще было бы, по крайней мере, глупо. Да и разве можно жалеть о том, чего действительно хотела? Волшебная ночь с любимым мужчиной. Разве может быть что-то лучше? Потому не могла жалеть. Не хотела. Равносильно, как и не хотела, чтобы её жалел Лёшка. А ведь это непременно будет. Не сейчас, так на утро. Завтра. Через день. Неделю. Неважно. Уже сейчас Кира могла это увидеть в бездонных серых глазах любимого мужчины. Да, он беспокоился сейчас о ней, но все же… Это беспокойство было смешано с сожалениями. И неважно из-за этой ночи, или из-за прошлого в целом...

- Милая моя, это всего лишь сон… - перехватив руку Киры, Лёша стал покрывать её ладонь рваными поцелуями, - все будет хорошо. Слышишь? Все будет хорошо.

Кого он этим пытался убедить, Кира толком определить не могла. Но то, что его слова звучали со скрытым смыслом и надеждой на будущее, это бесспорно.

- Я знаю… - слабо улыбнувшись, выдохнула, наконец, Кира. И высвободив руку, снова провела по щеке любимого, отметив, скорее для самой себя, – ты здесь… и ты настоящий…

- Да, солнышко, я здесь, - повторил следом Лёшка, - и я больше не уйду. Слышишь?

- Поцелуй меня… - тихо попросила Кира, вместо ответа. И прежде чем мужчина успел хоть как-то отреагировать, потянулась к нему, осторожно соприкоснувшись устами.

Легкий и осторожный поцелуй. Почти невинный. Особенно после сумасшедшей и прожигающей страсти. Но поцелуй, в котором вместилась вся нежность и любовь к этому мужчине, которую Кира когда-либо испытывала. Все самые светлые и теплые чувства. Поцелуй, значащий гораздо больше, чем сотни даже самых горячих и страстных ночей, но с чужими мужчинами… Со сладостным пьянящим вкусом его губ, и соленым привкусом горечи от недавнишних слез Киры…

Успокоившись, девушка прижалась к груди Алексея, крепко обхватив его за плечи, и уткнувшись носом в ямочку между шеей и плечом. Сегодня она могла позволить себе такую вольность. Только сегодня. Но ей так важно было почувствовать себя нужной. Защищенной. А таковой она могла себя чувствовать только с одним мужчиной. Только с ним было так легко и спокойно. Даже молчание не казалось в тягость. И пускай так вечно продолжатся не может. Скоро придет рассвет, и нужно будет что-то решать. Оставить все как есть, наверное, не лучший выход. Так же, как и закрыв глаза на прошлое, попытаться начать все сначала. Да и нужно ли теперь это самое «сначала»?

Решиться задать самый волнующий вопрос Кира сейчас не могла, хоть Лёшка и не спал. Он просто молчаливо поглаживал её руки, крепче прижимая к себе. Но по напряжению, что исходило от него, девушка могла с уверенностью сказать, что он так же думает о том, что им делать дальше. А быть может еще и о том, чему стал этой ночью свидетелем… Одному из безумных кошмаров…

Этой ночь Лёша помог спастись от страшного сновидения. Кажется даже два раза. Один раз своим приходом, и второй, вот так вот, услышав её сонные бормотания. Интересно, как он расценил это? О чем подумал? Быть может, теперь посчитает её сумасшедшей? Глупой дурочкой, что даже во снах бредит по нему?

Теперь он наверняка знает, что она все так же влюблена. Знает и может использовать это в своих целях. Алексей, безусловно, не из тех людей, что готов будет использовать против неё подобные козыри, но все же… Вполне возможно, теперь он её будет жалеть. Да, на счет этого вероятности даже побольше. Но девушка не хотела ни того, ни другого! Ни жалости, ни использования… Теперь она вообще ничего не хотела!

Кира, наверное, трусиха, но она жутко опасалась прихода утра. Что скажет Лёша? Начнет чего-то объяснять или попросту поставит перед фактом, что больше не отпустит её? То, что он не отпустит, сомнений и так не было. Вариант, что он сможет уйти, оставив все, как есть, можно сразу отметать.

«Я больше не уйду…» - его слова эхом отзывались в голове девушки. Слова, которые она до дрожи хотела услышать каких-то года три назад, но которые теперь вызывали нечто подобие страха. Она ведь так мечтала о том, что однажды Лёша придет к ней, и останется навсегда. Что ему больше никуда не нужно будет уходить, торопиться… Так, что с ней происходит теперь, когда самые потайные желание возможно воплотить в жизнь? Кира ведь хотела этого даже сейчас. Хотела и одновременно опасалась.

Черт, она всегда была трусихой! В частности касаемо чужого мнения на её счет, и на счет собственных действий и поступков. Пожалуй, именно поэтому в большей степени и совершала ошибки. Желая понравиться, желая показать, что не хуже других… Доказать что-то, а что и сама не могла толком понять. Так было тогда с Мишкой, когда завязалась вся эта история, так было и с Лёшкой… Хоть и пыталась всячески скрыть свои страхи за внешней бравадой невозмутимости. Но только если от других это можно было скрыть, то от себя никак… А может и не стоит больше ничего и ни от кого скрывать? Ни от себя, ни от Лёшки. В конце концов, неужели она не имеет права, хоть раз в жизни почувствовать себя слабой женщиной? Всего один раз и только с любимым?

- Лёша… - подчиняясь мимолетному порыву, на выдохе прошептала Кира, осторожно сжав в ладошке большую руку мужчины.

Ответа не последовало и девушка медленно, из-под опущенных ресниц взглянула на его профиль. Веки слегка подрагивали, но были опушены, а размеренно вздымающиеся крылья носа говорили о том, что Алексей уже окунулся в блаженное забытие. Уснул. Возможно, не так крепко, как хотелось бы…

А может оно и к лучшему? Нужно ли ей быть сейчас этой самой слабой женщиной? Возможно, и не для неё все это… Нужны ли эти нелепые разговоры? Если да, то для чего… К тому же сейчас им явно не суждено быть озвученными. Лёша спит. А будить, и нарушать его сон, Слепцова не хотела. Пожалуй, в виду желания заботится о нем… Почти как раньше.

Кира тоже хотела бы уснуть. Позволить себе до конца расслабиться в любимых объятиях. Забыть обо всем на свете и окунуться в тот мир, где есть они лишь вдвоем. Но быть может из-за недавнего кошмара, а быть может из-за полного осознания своей глупости, никаких намеков на сон больше не было. Более того, как-то мгновенно пропало желание идти на откровенный разговор, сменяясь очередными страхами и не желанием ощущать на себе жалость…

Прижавшись на мгновение губами к руке мужчины, Кира, затаив дыхание, осторожно освободилась от крепких объятий, хоть и не особо этого хотела. Но так, наверное, нужно…

Подсунув вместо себя подушку, чтобы как-то компенсировать потерю, оценивающим взглядом пробежалась по спальне. Первые солнечные лучики, проникающие в спальню, сквозь не до конца задернутые шторы, позволили в полной мере оценить окружающую обстановку. А точнее разгром, оставшийся, после этой ночи. Казалось, что вещи везде!

Медленно сползя с кровати, Кира стыдливо прикрыла лицо руками. Боже, что она опять наделала? Как умудрилась опуститься до совершения очередной роковой своей ошибки? Как она вообще после всего этого будет смотреть Лёшке в глаза? Как будет вести себя с ним? Этой ночью они совершили еще одно безумство, последствия которому вполне вероятно еще предстоит разгребать под обломками вспыхнувших чувств… Еще одна ночь, после которой гарантировано будут сожаления. Возможно, не сейчас, но позже, так точно… Ночь, после которой Кира, как оказалось, не совсем готова столкнуться лицом к лицу с любимым мужчиной и выслушать все, что он может рассказать в свое оправдание.

Оглянувшись на спящего Алексея, Кира быстро собрала все разбросанные вещи, и аккуратно, насколько можно было вообще это сделать со смятой одеждой, сложила на кресле. И на ходу натянув, брошенное в спешке от вчерашних сборов, платье, снова посмотрела на Лёшу, пробегаясь взглядом по безупречному телу и любимому лицу, словно желая запечатлеть в памяти каждую мелочь, связанную с этим мужчиной. Тяжело вздохнула и, сжав руки в кулачки, до крови впиваясь ногтями к ладони, резко развернулась и босиком выскочила из спальни. В этот раз, сбегая даже не от Лёшки, а от самой себя…

А ведь когда-то ничто, и никто не могло заставить её сбежать от любимого мужчины… А сама она лишь сильнее стремилась приблизится к нему… Но в отличие от сегодня, тогда все было совсем по-другому…

- Кира, только прошу Вас, недолго. Он еще очень слаб. И вообще, постарайтесь не воспринимать все слишком эмоционально. Просто сами понимаете, авария была довольно серьезной, поэтому…

- Спасибо, Петр Степанович, - натянуто улыбнувшись доктору, оборвала Слепцова, и осторожно приоткрыла белую дверь, ведущую в палату.

Беглый взгляд по тускло освещенной ночными лампами, комнате… Размеренный писк всевозможных реанимационных приборов, поддерживающий жизнедеятельность организма… И глаза мгновенно зацепились за, казалось, бездыханно лежащего на кровати мужчину. В этот миг сердце, словно замерев на секунды, вмиг разорвалось на тысячи маленьких кусочков, пронзая острой болью каждую клеточку тела… Выворачивая всю душу наизнанку…

Опутанный множеством проводков, подсоединенных к датчикам, показывающим частоту пульса и давление. Пронизанный иголками, доставляющими в организм через капельницу необходимые препараты. Обмотанный всевозможными повязками, как на груди, так и на голове. Он сейчас мало походил на прежнего Лёшку. Еще и эти ссадины на лице… множество ссадин. Если бы Кира не знала наверняка, кто перед ней, то вряд ли смогла бы узнать за всем этим ужасом своего любимого мужчину. Более того, на первый взгляд казалось, что он вообще не дышит, если бы не слегка вздымающаяся грудь, и аппарат, показывающий ритм биения его сердца…

Зажав рот ладонью, чтобы не взвыть от безысходности, девушка медленно прошла к кровати. Несколько мгновений бессмысленно всматривалась в осунувшееся, бледное лицо… Боже, это ведь она во всем виновата! Она довела его до такого состояния! Она собственноручно едва ли не погубила самого любимого и близкого для себя человека. Она, и никто другой…

Неловко ухватив ртом воздух, Кира резко опустилась на колени, прямо на пол, рядом с Лёшей. Сжав одной рукой безжизненную руку любимого, другой осторожно прикоснулась к щеке.

- Лёшенька… милый мой… - бессвязно прошептала, мысленно вознося молитвы всем возможным богам, - пожалуйста, ты только живи, слышишь… живи…

Еще какие-то доли секунды, Кира рассматривала бессознательное лицо Алексея, пытаясь до конца осознать, что это действительно он. После чего, сильнее сжав его руку, рваными поцелуями стала покрывать открытую ладонь, больше не пытаясь сдержать бесконечного потока слез, что тяжелыми каплями скатывались по щекам, падая к ладони мужчины и обжигая ледяную кожу. При этом продолжая повторять, словно заклинание:

- Лёшенька, ты только живи, любимый мой… Просто живи, а с остальным мы справимся… Я ведь без тебя не смогу… Слышишь? Больше не смогу…

Окутанная болью и переживаниями, Кира будто потеряла отчет времени, боясь даже на мгновение отпустить любимого. Ей начинало казаться, что если она отпустит Лёшу, то упустит что-то важное. Момент его возвращения к жизни… Боялась, что если её не будет рядом, то никто не сможет помочь ему при необходимости. Девушка сразу же для себя решила, во что бы то ни стало, молить доктора, позволить ей остаться. Просто быть с ним вместе. Ухаживать. Присматривать. Что угодно, только быть рядом…

Наверное, поэтому Кира не сразу и поняла, что рука любимого легонько сжала в ответ её ладошку, все так же продолжая молить Бога о спасении. Но…

- Кира… - хриплое, почти неслышное, заставило девушку вздрогнув, резко поднять голову. Лёшка… он открыл глаза? И смотрел на неё? Или это уже помутнение рассудка? Желание выдать желаемое за действительное?

Поспешно смахнув с глаз пелену слез, Кира моргнув, снова неверяще уставилась на мужчину. Открыл глаза. И это уже точно не видение. Реальность. Лёша. Её Лёша. Живой! Неужели её мольбы оказались такими действенными, или… Господи, да какая разница? Главное, чтобы с ним теперь все было в порядке… Главное, чтобы он был здоровым и живым!

- Кирюш… - тихо повторил мужчина, всматриваясь в девушку.

Все тот же взгляд, все те же дымчато-серые глаза, но в то же время что-то в них было еще новое и неизведанное для Киры… Любовь? Нежность? Пожалуй, да. А еще бесконечная боль и грусть. То, чего раньше она не видела, или не хотела видеть.

- Лёшенька! – прижав к груди руку мужчины, словно завороженная, пробормотала Кира, улыбнувшись, - живой! Все будет хорошо, любимый! Теперь все обязательно будет хорошо!

- Кира, что происходит? – безжизненно выдохнул Алексей, сделав первые попытки приподняться. Но очевидно, уже одна эта попытка стоила ему огромных усилий, так как мужчина тут же поморщился и застонал от невыносимой боли.

- Тише, тише, - подхватившись, затараторила девушка, пытаясь поправить ему подушку, и уложить обратно, - тебе нельзя пока подниматься! Лёша, ты еще слишком слаб. Ты и так был практически двое суток без сознания.

- Двое суток… - прикрыв глаза, осторожно повторил Алексей. И тут же снова поморщившись, застонал, - черт возьми…

- Что такое, Лёша? Что-то болит?– обеспокоенно воскликнула девушка, и, не дожидаясь ответа, бросилась к двери, со словами, - Потерпи, миленький! Я сейчас доктора позову!

- Кир, не надо… - но девушка этого уже не слушала, высунувшись в коридор, и нетерпеливо призывая прийти на помощь хоть кого-то.

Её призывы не оказались напрасными, и спустя какие-то секунды, Слепцова влетела обратно, сопровождаемая мужчиной средних лет в белом халате.

- Почему Вы сразу меня не позвали? – прикрикнул доктор, отодвигая Киру в сторону, - выйдете в коридор, пожалуйста! Я же предупреждал, чтобы недолго и не волновали его!

- Но ведь он очнулся! – воскликнула Кира, попутно наблюдая, как доктор, подсвечивая небольшим фонариком, проверяет зрачки Лёшки.

- Очнулся! Но Вы хоть понимаете, что после таких травм противопоказаны любые потрясения, - мимолетно, как бы между делом, глянув на Киру, фыркнул Петр Степанович, - это могло иметь не самые удачные последствия.

- Но ведь не имеет, - облизав пересохшие губы, пробормотал Лёша, поморщившись.

- Господи, Мартынов, ну и напугали Вы всех! – облегченно выдохнул врач, и поспешно добавил, - лежите-лежите, никаких резких движений! У Вас еще не все кости целы, чтобы можно было беззаботно вертеться, как юла.

- Лёшенька… - пытаясь подойти ближе, вздохнула Кира.

- Так, Слепцова, Вы еще здесь? – строго прорычал доктор, обернувшись.

- Но, Петр Степанович, пожалуйста, можно я… - очередная попытка возразить.

- Девушка, Вы понимаете русский язык? Выйдите! Мне нужно полностью обследовать Алексея. А Вы хоть, судя по всему, - удовлетворенный взгляд на Лёшку, что не сводя глаз уставился на Киру, - и благотворно влияете на больного, но переизбыток положительных эмоций тоже не есть хорошо.

- Лёша, я скоро вернусь, хорошо? – не смея возразить уверенному и строгому тону врача, переспросила девушка у любимого, на что Алексей, слегка улыбнувшись, лишь прикрыл и открыл веки в знак согласия.

- Идите-идите, - повторил врач, вынуждая Киру покинуть палату.

И девушке не оставалось больше ничего другого, кроме как повиноваться. Да теперь уходить хоть все так же и не хотелось, но, по крайней мере, она знала наверняка, что с любимым мужчиной все будет в порядке. Она просто немного подождет в коридоре, и вернется, как только это станет возможным…

Но прежде за Слепцовой закрылась дверь, вслед ей донеслось тихий шепот Лёши:

- Доктор, скажите, что с моей женой?

- В реанимации жена, - признался поспешно Петр Степанович, - пока рано делать какие-либо выводы, поэтому давайте обо всем потом. Для начала мы попытаемся разобраться с Вашим здоровьем, а уже потом будем говорить с Вами о жене. Не беспокойтесь, все, что нужно мы делаем…

Что ответил на это Лёша, а он точно ответил, Кира уже не слышала, потому как совершенно не желала выглядеть любопытной и подслушивающей. Да и к тому же её мимолетная заминка у выхода и так не могла быть незамеченной. Потому и поспешила выйти, прикрыв за собой дверь. Хотя ведь главное она услышала – Ева жива и она так же, как Лёшка, в реанимации. А остальные, незначительные подробности, которые вряд ли сейчас будут озвучены, можно узнать и позже. Вообще все разговоры будут после…

Не глядя перед собой, Кира скорее по наитию поплелась к концу коридора, где у окошка было пара свободных стульчиков. Ей нужно присесть и подумать. Просто присесть и прийти в себя. А еще понять, почему все у них складывается таким странным образом и как с этим впредь можно будет разобраться. Если это вообще можно будет сделать…

Потому даже ойкнула, когда поняла, что столкнулась с кем-то спешащим навстречу.

- Извините, пожалуйста, - не глядя на того, кто оказался тем несчастливцем, встретившимся на её пути, пробормотала Кира.

- Девушка, Вы как-то осторожнее. Так можно и в каменный столб врезаться со всего разгона, а не только в прохожих, - раздраженно фыркнул в ответ неизвестный, и тут же с намерением обойти Киру, собрался продолжить свой путь, как вдруг остановился и, обернувшись на ошарашенную девушку, уточнил, - а Вы… мне кажется, я мог Вас где-то видеть?

- Я не знаю… - поднимая глаза на незнакомца, которым оказался довольно невысокий и небольшой мужчина средних лет, с седыми волосами и не самым доброжелательным выражением лица, Слепцова поспешно выдала, - вряд ли мы с Вами знакомы!

Такие знакомства, последнее чего Кира хотела бы на данный момент в этой жизни. Не понравился ей этот мужчина. С первого взгляда не понравился. Было в нем что-то такое… недоброе что ли?

- Странно… - задумчиво, протянул, - Вы ведь Кира?

- Да, - недоуменно согласилась девушка, - но откуда Вы меня знаете…?

Озвучить до конца свой вопрос она так и не смогла, так как незнакомец, резко перебил, отмахнувшись:

- Неважно. Хотя… быть может такое определение, как Ваш будущий ночной кошмар, удовлетворит Ваше любопытство?

- Я не совсем понимаю…

- Пока и не стоит особо понимать. Но вот вполне вероятно, что очень скоро придется это сделать. Как только к Вашему несчастью образуются некоторые, более волнующие меня на данный момент, обстоятельства.

И не давая никакой возможности возразить, развернулся в обратном направлении, и быстро зашагал вперед, поспешно скрываясь в полутьме коридора, оставляя Киру ко всем прочим переживаниям, удивленно гадать, что эти его последние слова вообще могли значить…

Глава 12

Тик-так… тик-так…

Громкий, едва ли не оглушающий звук передвигающейся стрелки часов, что неумолимо и безвозвратно отсчитывала бег времени, сокрушительно раздавался по всей палате, разрывая собой пустынную и бесконечную тишину. Казалось, в этот миг все было сконцентрировано в этих пластмассовых старых часах, что висели на стене. Ни гул проносящихся где-то вдалеке автомобилей, ни пением птиц, что весело щебетали в лучах утреннего солнышка… Лишь время, что неумолимо шло вперед… Секунда за секундой, час за часом, день за днем…

Дни, которым Лёшка, казалось, уже давно потерял отсчет. Дни, которые здесь, в заточении больничной палаты, в большей степени смешивались с ночами. Сон, регулярные, строго по режиму, уколы и таблетки. И… одиночество. Пустое, бесконечное, постоянное. Масса времени для размышлений, и лишняя возможность привести их в порядок. Вот только видимо больница обладала особым свойством приглушать малейшие терзания, притупляя душевную боль и оставляя все на потом.

Не мог Алексей ничего решить и ни в чем разобраться. Здесь словно мир остановился, и мужчина так и продолжал дожидаться каких-то сдвигов и перемен. Хотя бы в самом себе, чтобы понять, как жить дальше…

Но дни тянулись за днями, а никакого мудрого и правильного решения не возникало. И единственное, чем Мартынов жил все это время, так это было время для посещений. Ведь именно тогда к нему снова и снова приходила Кира. Его родная девочка. Подбадривала, возвращала к жизни, уговаривала ни с чем не торопиться, и оставить решение всех проблем на потом, когда полностью поправится. Быть может её ласковый и нежный взгляд, обеспокоенный тон и неприкрытая любовь, что чувствовалась в каждом прикосновении, так умиротворяющее действовала на Алексея? Так, что он готов был забыть обо всем на свете, и даже согласится провести весь остаток жизни в больнице, только бы никто и ничто им не мешало…

Но все это напрасные иллюзии. Случайность. Мимолетность, которая рано или поздно должна была закончиться. И вот, кажется, этот момент наступил. Сколько он пролежал здесь? Неделю? Две? Месяц? Кира вчера говорила, что сегодня будет ровно десять дней, как он в больнице, хоть ему и казалось, что целую вечность. И это притом, что первые дня три Лёша вообще практически не помнил. Лишь короткие обрывки фраз, звуков… Когда к нему в реанимацию прошла Кира, и он смог очнутся. Затем какие-то слова, указания доктора… Все. Провал в сознании и провал в памяти…

Как потом объяснил ситуацию Петр Степанович, Алексей попросту долго не мог восстановиться. Оказалось, сотрясение было слишком серьезным. И первые несколько дней мужчина, можно сказать, метался в полусознательном состоянии. То, окунаясь в забытье, то возвращаясь в реальность. Несколько дней постоянной борьбы за жизнь, победить в которой Мартынов был просто обязан. Даже не ради себя. Ради Киры. Наверное, именно это и помогло ему, пересилив себя, заставить жить дальше…

Затем было еще несколько дней в реанимации, уже в сознании и с осознанием, что творится и происходит вокруг. И наконец, перевод в палату интенсивной терапии, где с ним носились похлеще, чем в той же реанимации, не позволяя совершенно ничего. Никаких резких движений, никаких попыток подняться и куда-то сходить. Вообще ничего. Дни, когда он прикованный к кровати, буквально умолял смилостивиться над ним, но… Все продолжалось по одной единственной схеме – с утра рано приходил Петр Степанович с обследованием, затем медсестра приносила лекарства, и наконец Кира. Казалось, что она ради него забросила все на свете.

Иногда Лёшке было даже неловко от того, как его хрупкая девочка носилась и нянчилась с ним, взрослым мужиком, как будто с несмышленым ребенком. И на какие-либо попытки Алексея завести разговор на эти темы и попросить так не вести себя, просто отмахивалась, снова и снова убеждая, что ради него она готова и не на такое, и это лишь малая часть того, что она может для него сделать…

В такие моменты Мартынов готов был поверить, что все будет хорошо. Готов был отказаться от навязчивых мыслей, что одолевали ежедневно из-за незнания всей ситуации. Готов был сказать, что у них с Кирой теперь впереди вся жизнь. Счастливая и совместная жизнь. Он почти поверил…

Почти… Одно маленькое слово, перечеркивающее все на свете, и заставляющее сомневаться в дальнейшей жизни. Точнее в правильности и нормальности дальнейшей жизни. И этим «почти» была Ева. Его собственная жена, которая, так же как и он сам, лежала где-то в этой больнице, в реанимации, и боролась за собственную жизнь. Причем боролась гораздо сильнее и серьезнее, чем он сам. Об этом Лёша, как ни хотел бы, не смог забыть. Да и разве можно забыть о том, что собственноручно стал виновником не просто аварии, а едва ли ни гибели. Ни только своей, но и другого человека. Слишком велико чувство вины, слишком велика ответственность. Слишком много страданий…

Все эти дни Алексей пытался выпытать у доктора хоть что-то о состоянии своей жены, но каждый раз был удостоен лишь сухим и коротким «Состояние стабильное. Мы боремся за её жизнь». Сколько раз, как только стал в состоянии хоть как-то передвигаться, рвался к Еве, чтобы наглядно убедится, что она жива… Невзирая на запреты врача, на возмущения и боль, что мелькала в эти моменты в глазах Киры… Он прекрасно понимал, что ей неприятно подобное его беспокойство по отношению к другой, посторонней женщине. Но и поделать что-то с собой он тоже не мог. Для него Ева все равно была не чужой. И вряд ли когда-то таковой станет. Чего бы там ни было, но их многое связывало. И опять же именно он был виноват в том, что с ней случилось… Он, и никто другой. Это чувство вины было сильнее него…

Но каждый раз порывы Мартынова что-либо узнать, ни к чему толковому и не приводили, так как каждый раз он был остановлен на полпути. В лучшем случае где-то в коридоре, а в худшем вообще на пороге собственной палаты. С каждым днем это становилось все больше похоже на заточение. Особенно когда всяческие передвижения стали жизненно необходимыми Лёшке, и сидеть на одном месте было свыше его сил.

Но, как верно говорят, человек ко всему привыкает. Вот и Алексей привык к своему странному и порой незавидному положению. Теперь он уже спрашивая чего-то о Еве, пытаясь прорваться к ней, заранее знал ответ и результат своих похождений и больше не питал особых иллюзий, уверенный, что рано или поздно настанет тот день, когда ему наконец расскажут, что с его женой.

И этот день настал. Сегодня Лёша без особой надежды на какой-то вразумительный ответ, во время утреннего обхода, как обычно, поинтересовался у Петра Степановича о состоянии Евы, и к собственному превеликому удивлению вместо короткого «нормально», доктор, распорядившись, чтобы их не беспокоили, уселся на стул напротив и наконец рассказал Алексею обо всем. Подробно, со всеми мельчайшими деталями, на одном дыхании… И если честно, то после этого Мартынов даже не мог сказать наверняка, что лучше – жить в неведении, как жил он до сегодняшнего дня, или узнать все то, что ему пришлось узнать...

Куда более сильное обострение чувства вины. Вины за то, что он собственными руками разрушил несколько жизней, которые больше никогда не вернуть… Вины за то, что он убил... Черт!

Резко, насколько могло позволить его нынешнее состояние и не до конца сросшиеся ребра, Алексей подхватился на кровати, и, спрятав лицо в ладонях, тяжело вздохнул. Теперь он совершенно не представлял, как жить дальше! Он и раньше-то не особо понимал, а уж теперь… Он представить себе боялся, как будет смотреть в глаза Еве, после всего этого… как она вообще воспримет то, что судя по всему предстоит сообщить ей именно ему… Как будет смотреть в глаза Кире, которая ему поверила, а он неосознанно, сам того не желая, так нещадно и однозначно вдребезги разрушил все иллюзии и похоронил малейшие надежды…

Почему именно сейчас? Когда он уже готов был поверить, что все в их жизни можно еще изменить к лучшему… Почему сейчас, спустя целых десять дней надежды и веры в лучшее, ему сообщили об обратном? Почему не сразу? Ведь он тогда хотя бы попытался… Скрепя зубами, сдерживая боль и сожаления, рвущиеся наружу, заставил Киру уйти. Не позволил бы ей быть рядом, чтобы потом не разочаровываться. Не сожалеть. Не страдать…

Десять дней, за которые он ни разу не видел ни Еву, ни даже Константина Игоревича, что само по себе было странно. Лёшка с первого дня, как только очнулся, ожидал визитов тестя, с настойчивыми оскорблениями и обвинениями. Но ничего это не было. Ни визитов, ни тем более обвинений. Только теперь Алексей понял, что Белову попросту было не до этого. Видимо, все время крутился между фирмой и палатой дочери, что все эти дни была без сознания и боролась за право жить.

Десять дней в реанимации, между жизнью и смертью… Десять дней, на седьмой из которых она смогла прийти в себя. И первым делом… чтобы вы подумали? Первым делом потребовала к себе Алексея. Обвинять, укорять или просить остаться… этого не знал никто. Но, тем не менее, даже отец не смог отговорить от этой навязчивой идеи девушку. Даже за несколько дней, пока она медленно возвращалась к жизни, и уже не проваливалась в бессознательность… Будучи слабой, и мало что соображающей, все так же продолжала звать Лёшку…

Именно поэтому Петр Степанович сегодня уже не в силах наблюдать за душевными терзаниями Евы, наконец, обо всем рассказал Лёше. И ведь самое нелепое, что Мартынов понял, что в неведении он был до этого времени только благодаря Константину Игоревичу. В какую игру тот играл в этот раз, Алексей понятия не имел и если честно, не мог и предполагать. Оставался единственный вариант, что тесть решил оставить свою месть на потом. Речи о том, что мести не будет, даже не шло…

Но все это теперь казалось таким неважным… Таким нелепым и никчемным… Алексею было откровенно плевать, что скажет ему после Белов, в чем будет обвинять и, черт возьми, в этот раз будет, как никогда прав! Сейчас Лёшу беспокоило только одно – как пройдет их сегодняшняя встреча с Евой. Через час или полтора… счет уже идет на минуты и секунды…

Доктор сказал, что после того, как жена вчера вечером снова стала нервничать, уговаривая и требуя привести к ней Алексея, ей укололи снотворное, и она должна была проспать до самого утра. За это время Петр Степанович решил подготовить Лёшку и лишь потом отвести его к Еве.

Трудно сказать что-то на счет подготовить, а вот ошарашить врачу удалось. Ошарашить и озадачить. Ведь судя по всему, все, вплоть до Константина Игоревича, рассчитывали, что именно Лёшка станет тем гонцом, приносящим страшную весть. Доктор, потому что вряд ли кому-то, в том числе и ему, хочется стать камнем преткновения и вестником беды. А тесть, потому что… да, трудно не догадаться, что он надеялся таким образом отвернуть Еву от Алексея. Сыграть двойную партию. Одним махом решить все свои проблемы.

А Лёшка… ему было уже все равно. В какой-то момент он понял, что ему больше нечего терять. Если жена отвернется от него, то, как бы эгоистично это не звучало, так будет лучше для неё. Теперь мужчина отчетливо понимал, что не достоин этой женщины. Равносильно, как и не достоин Киры. Как бы не любил последнюю… Причинять боль еще и ей он не хотел. Ранить, приносить страдания… Но ведь и без неё… после всех этих дней Лёша даже представить не мог, как будет жить без неё…

Господи, как он запутался! И как выпутаться из этого нескончаемого клубка противоречий, он, откровенно, даже не представлял! Кажется, что они все втроем попали в какой-то заколдованный круг, выбраться из которого равносильно смерти. Но смерти он не желал… Круг, в который все они попали по его собственной неосторожности и глупости. Одного случайно брошенного слова. Не в том месте и не в то время… Груз вины, который теперь всегда будет висеть над ним. Только над ним одним…

- Алексей, ну как ты? В порядке? – скрип отворившейся двери, и шорох врачебного халата, заставили Мартынова поднять голову на заглянувшего в палату доктора.

- Наверное, - невразумительно пожал плечами мужчина, невидящим взглядом уставившись на Петра Степановича.

- Там это… Ева очнулась и снова просит, чтобы привели тебя. Сегодня ока категорически отказывается слушать и слышать кого-либо еще. Я сказал, что ты скоро придешь. Готов вообще?

- А что я? Я так понимаю, смысла тянуть все равно нет. Ведь именно я должен с ней поговорить и все рассказать? Я правильно Вас понимаю? – приподнимаясь, фыркнул Лёша, - за эти дни ведь ни Вы, ни Белов не удосужились поговорить с ней откровенно.

- Алексей, не нужно воспринимать все в штыки. Просто, как я и говорил с утра, лучше, если она обо всем узнает от близкого ей человека. Да и первые дни она была слишком слабой, чтобы адекватно воспринять подобного рода вести.

- Я понимаю, - согласно кивнул мужчина, направляясь к двери, - тогда давайте поскорее с этим покончим.

- Да, конечно. А еще… - на мгновение замявшись, врач осторожно добавил, - к тебе там пришла Кира. Я не стал её сразу пускать, сказал, что ты отдыхаешь.

- Где она?

- Пока что сидит в приемной. Но не уверен, что её надолго хватит, потому как она как-то не особо поверила моим словам и продолжает рваться. Но я подумал, что для начала лучше так, чем…

- Правильно подумали, - поспешно перебил Алексей, - я с ней поговорю после. Давайте уже показывайте, где лежит Ева.

С этими словами Алексей выскользнул из палаты, давая понять Петру Степановичу, что больше ждать не намерен.

Прохладный, по сравнению с палатой воздух, мгновенно ударил в лицо, а запах медикаментов стал куда более явно щипать в носу. Похоже, в его палате было не так уже и плохо. Или он давно свыкся со всем? Да какая к черту теперь разница!

Оглядевшись по сторонам, мужчина заметил лишь несколько снующих по коридору медсестер. Оно и не удивительно время посещений еще не началось. Это только Киру к нему могли пустить пораньше. Уж что она для этого наговорила Петру Степановичу, сложно и представить. Но, тем не менее, его девочку пускали к нему хоть ранним утром, хоть поздним вечером. Практически в любое время.

Черт! Не его! Теперь уже не его! Не должен он её так мучить! Не теперь!

- Ну что, доволен, мрась?! – раздраженно зарычал неожиданно и непонятно откуда появившийся тесть, - ты видел, до чего ты довел девочку? - пытаясь ухватить Мартынова за ворот футболки, - да я тебя по стенке размажу!

- Константин Игоревич, - вмешиваясь и пытаясь отодвинуть мужчину от Алексея, который и не пытался отбиваться, прикрикнул врач, - Вы же взрослый мужчина! Должны понимать, что находитесь в лечебном заведении, где ко всему прочему находится и Ваша дочь так же! Если не думаете о других, то подумайте о ней!

- Вот как раз о ней я сейчас в первую очередь и думаю! – раздраженно фыркнул Белов, наступая на Лёшу, - Ты меня понял, гаденыш! От тебя мокрого места не останется! От тебя и твоей рыжей сучки!

- А вот Киру сюда не стоит впутывать! – перехватив руку тестя, не в силах сдержаться на подобное замечание, с высоты своего роста процедил Алексей, - Я! Слышите, я виноват! И я не собираюсь снимать с себя этой вины или как-то оправдывать себя! Но ЕЁ трогать я Вам не позволю!

- Да… пошел ты! - несколько мгновений борясь с Мартыновым в молчаливой схватке взглядов, выкрикнул Константин Игоревич, поспешно отворачиваясь, - ты еще заплатишь за все!

- Хватит! – словно подводя итог, отметил доктор, - и давайте сдерживать свои порывы. Хотя бы при Еве. Ей сейчас и так будет не сладко. А если еще и вы вдвоем пересобачитесь при ней, так… Эх, - обреченно махнув рукой, - идемте уже.

И не давая возможности возразить, поспешно прошагал вглубь коридора, остановившись лишь на секунду у двери, за которой, судя по всему, и находилась Ева. После чего послав последний, предупреждающе укоряющий взгляд мужчинам, отворил двери.

- Петр Степанович?- вместе с этим послышался глухой голос жены и размеренный писк аппаратов жизнеобеспечения.

- Тихо-тихо, Евочка, - обеспокоенно заворковал врач, проверяя капельницу и пульс девушки.

- Папа? – пытаясь приподняться, прохрипела радостно, как только Белов, буквально отталкивая Лёшку с прохода, рванул вовнутрь палаты.

Хотя, если совсем откровенно, то Алексей и сам особо не торопился заходить туда. Боялся? Да, пожалуй. Впервые в жизни по-настоящему трусил. Как мальчишка. Черт, да он даже будучи мальчишкой, так никогда не трусил! А может развернуться и уйти пока не поздно? Пускай Константин Игоревич сам попытается стать несчастливым вестником. А что? Может хоть раз побудет не добреньким, все понимающим и решающим папочкой, а тем, кто реально способен сказать чего-то неприятное. Разрушить окончательно и так надломленную жизнь…

- Лёша? – все такой же тихий, но с нотками… радости(?) голос, дал понять, что уже поздно.

Ева его заметила. Заметила и кажется, обрадовалась. Чему было радоваться, Мартынов пока особо не понимал. Хотя уже наверняка мог знать, что радость долго не продлится. Не теперь…

Прикованная к постели, она, слегка повернув голову к двери, внимательно всматривалась в стоящего там Алексея. Слегка подрагивающие, потрескавшиеся губы, большая часть лица перебинтована, и спрятана под всевозможными повязками…

Интересно, неужели она за все это время так и не поинтересовалась, что это все значит? Или быть может, предпочитала не торопить события, и ей куда проще было жить какими-то выдуманными иллюзиями? Это было так не похоже на Еву… Вообще та девушка, что сейчас видел перед собой Лёшка, была слишком непохожа на его жену. Куда и подевался тот лоск и гламурное величие. Желание всегда быть лучше и выше всех… Озорство и игривость… Сейчас былую Еву в ней выдавали лишь карие, сверкающие надеждой, глаза... Боже, что же он с ней сделал! Что натворил?

- Лёшенька, ты пришел? – спустя несколько секунд молчания, повторила девушка, - а я тебя ждала… Пап, ты видишь… Лёша… А ты говорил, что он не придет…

- Ева, не нервничай. Тебе нельзя переживать сейчас, - попытался вмешаться Белов, тем самым не давая развить дочери мысль о том, что очевидно уже успел наговорить об Алексее, за эти дни, тем самым настраивая против него.

- Лёша, иди ко мне ближе. Не стой же там, - словно и не слыша слов отца, и словно не было того рокового разговора в автомобиле в день аварии, попросила Ева.

И Алексей действительно не мог понять, на самом деле она ничего не помнит, или просто ей удобнее делать видимость. Хотя, учитывая, что сказал Петр Степанович, как раз с памятью у неё не должно быть проблем.

- Ева, нам надо… поговорить, - тяжело вздохнув, не сдвигаясь с места, с ходу выдал Мартынов. Больше он не хотел тешить никого иллюзиями. Достаточно уже того, что было. Последствия оставались слишком живы в памяти… Непредотвратимые последствия.

- Что происходит? – нахмурившись, загнанно переспросила девушка, - почему вы все на меня так смотрите? Будто хотите что-то сказать мне, но боитесь. И о чем поговорить, Лёшенька? Ты меня пугаешь.

- Евочка, тише, - пытаясь подойти ближе, настаивал Константин Игоревич, - доченька не стоит переживать.

- Погоди, папа! – жестом остановив мужчину, прикрикнула Ева, и, переводя взгляд на мужа, выдала, - что опять решил прийти и просить о разводе? Опять, даже не смотря на эту чертову аварию? Так, будто тебе плевать на все?

- Ева… - подходя ближе, спокойно позвал Мартынов, начиная понимать, что ошибся в первом своем впечатлении. Ева все та же. Во всяком случае, кажется, именно сейчас начинается нечто наподобие истерики.

- Так вот Мартынов, - уже, невзирая на попытки доктора удержать её лежащей, приподнимаясь и пытаясь усесться на кровати поудобнее, да и просто не стесняясь того, что устраивает семейные разборки на глазах постороннего человека, уверенно выдала, - Ты не получишь развода! Слышишь?! А знаешь почему?

Громкий крик девушки, разрушающий насквозь тишину, повисшую в палате, и душераздирающее молчание, которое было ответом со стороны всех троих мужчин. Лёшка лишь краем глаза успел заметить, как обеспокоенно переглянулись Константин Игоревич с Петром Степановичем. А сам понял, что сейчас начнется… То, чего он больше всего боялся. И то, за что вряд ли сможет хоть когда-то себя простить… За такое простить невозможно…

- Ну что ты молчишь? – визгнула Ева, очевидно слегка озадаченная странной реакцией мужчин, а в частности собственного мужа, - нечего сказать, да?! – расценив молчание по-своему, - Так вот я тебе сейчас скажу, почему! Не из-за своего упрямства или вредности! И даже не потому, что люблю тебя! Я просто не допущу, чтобы мой ребенок жил без отца! Хоть и такого непутевого, как ты!

Выпалила, как на духу и замолчала, медленно переводя взгляд с Алексея на отца и обратно. Ожидая реакции. Удивлений и возмущений. Возможно возражений. Не радости, а хоть чего-то. Хоть каких-то слов в ответ. Но ничего из этого не последовало. Ни счастливых улыбок и поздравлений, ни тем более возражений. Вообще ничего. И это… озадачивало?

Лёша, на секунду устало прикрыв глаза, тихо подошел ближе к постели и осторожно, стараясь не зацепить и задеть, присел рядом, поворачивая измученный взгляд к жене.

- Что? – нервно сглотнув, не в состоянии дождаться спокойно какой-либо реакции на свои слова, поторопила девушка.

- Ева… - осторожно ухватив хрупкую ладошку жены и сжав в своей руке, вздохнул Мартынов.

- Лёша, - вторила ему девушка, недоверчиво рассматривая осунувшееся лицо мужа невидящими карими глазами, - почему ты молчишь? Тебя даже это не волнует, да? Тебе плевать и на нашего малыша тоже? Как и на меня? Ну же скажи это! Признайся, наконец! Лучше пускай он сразу знает, что папочка его не любит. Ну же!

- Ева, не плевать мне. Не плевать, - ощущая, как три пары глаз застыли прикованные к нему, в ожидании вердикта.

Сочувствующий доктора, испепеляющий тестя и недоверчивый жены. И он бы многое отдал сейчас, только оказаться в любом другом месте. Только бы не говорить того, что ему предстоит сказать. Но… слишком поздно давать задний ход. Он натворил дел, ему и расхлебывать. Он должен понести наказание за свою неосторожность…

- Ну что ты молчишь? – настаивала девушка.

- Ева… - с силой сжав ладошку жены, Алексей, наконец, выпалил, понимая, что тянуть дольше не имеет смысла – больше нет никакого ребенка.

- Что? – озадаченно сведя брови на переносице, Ева несколько секунд молчаливо всматривалась в лицо мужа, словно пытаясь найти там какой-то подвох. Что-то, что могло бы выдать в нем ложь. Сокрушающую и одновременно спасительную. Но видно оглушающая тишина в ответ, а быть может сочувствующие взгляды отца и врача сделали свое дело. И девушка, спешно вырывая ладонь из крепкого захвата, нервно замотала головой, повторяя снова и снова, - что ты такое говоришь? Ты врешь! Тебе хочется, чтобы его не было! Но он есть! Слышишь! Есть! Наш малыш!

- Ева, мне очень жаль, - пришел на помощь Мартынову Петр Степанович, - но, к сожалению, это так. Увы, травмы от аварии были мало совместимы с беременностью на любом сроке. Особенно когда плод только-только зарождался, и малейшие потрясения могли иметь роковые последствия. Мне на самом деле очень жаль. Но вы еще молоды. Небольшой курс восстановления и реабилитации и у вас еще будут дети. Нужно лишь немножко подождать.

- Что вы несете? – переводя безжизненный стеклянный взгляд на врача, перебила Ева, и тут же повернувшись к отцу, умоляюще протянула, - папа, скажи им. Почему тогда ты молчал все это время? Я ведь спрашивала…

Но снова молчание. Еще бы, разве мог всегда всемогущий Белов в этот раз признать свое бессилие? То, что в этом случае даже его влияние не могло спасти дочь от болезненной потери.

И тогда девушка, снова повернувшись к мужу, с надеждой протянула:

- Лёшенька, это ведь не правда! Так ведь? Скажи, что это не правда, пожалуйста.

- Ева, все будет хорошо, - с трудом представляя, что вообще можно сказать в таком случае, обреченно пробормотал мужчина.

- Какое к черту хорошо? – резко дернувшись, взвыла Ева, - ты вообще понимаешь, что все это из-за тебя? – с силой, что непонятно откуда взялась у совсем недавно прикованной к постели девушки, она стукнула Алексея кулачками в грудь, с расстановкой отмечая, - это ты! Ты! И только ты! Убил нашего ребенка!

Еще один удар, реагировать на который хоть каким-то образом, Мартынов не считал нужным. Еве необходимо сейчас как-то избавиться от своей боли и переживаний. И если Лёша может ей в этом помочь хоть таким образом, то он готов стерпеть сотни подобных ударов. Только бы малость заглушить разрывающее изнутри чувство вины и боль… Искупить неискупимое…

- И ты мне говоришь что-то о том, что все будет хорошо? – продолжала девушка, - ты либо идиот, либо так ничего и не понял!

- Евочка, доченька, успокойся. Тише, - подскочив, Константин Игоревич попытался унять наступающую истерику дочери, при этом бросая гневные взгляды на безжизненно сидящего, словно каменно изваяние, зятя.

- Отстань, папа! – отмахнувшись от Белова, Ева продолжала сокрушать своё раздражение на Алексея, - я тебя ненавижу, Лёшенька! Ты искалечил мою жизнь! Ты убил нашего ребенка! И ты продолжаешь сидеть здесь, как ни в чем не бывало, и рассказывать мне, как все будет хорошо! Да ты… ты… ненавижу!

- Ева успокойся! – новая попытка тестя вмешаться.

- Ева, сейчас я дам тебе укольчик и тебе обязательно станет легче, - засуетился врач, мотаясь по палате, и пытаясь в спешке набрать в шприц какие-то лекарства из баночки, стоящей на прикроватной тумбочке.

- Засуньте себе свой укольчик знаете куда? – зло сверкнув глазами в сторону Петра Степановича, раздраженно фыркнула Ева, и, хватая мужа за руку, прошипела, - я тебя ненавижу! Лучше бы ты погиб в этой аварии, а не наш ребенок!

Последняя фраза прозвучала сродни хлысту по сердцу, напоминания в который раз Алексею о его ошибке и, давая отчетливо понять, что так действительно было бы лучше для всех. Его смерть могла бы многое решить… Но, увы, какие-то высшие силы решили иначе. Осознанием этого заставило Мартынова опомниться и он, перехватив запястья Евы, дернул жену на себя, выкрикнув:

- Да, Ева! Да! Лучше бы погиб я! Для всех это было бы наилучшим решением проблем! Нет человека, нет проблем! Так ведь удобнее? Но я жив, понимаешь! Жив! Ты уж прости меня за это недоразумение! В следующий раз попытаюсь как-то посодействовать этому!

- Отпусти меня! – словно и не слыша слов мужа, девушка замотала головой по сторонам. Из до этого стеклянных глаз брызнули слезы, и она, не контролируя себя, продолжала кричать, - отстань от меня! Если бы я только знала, что принесет мне жизнь от встречи с тобой! Если бы я знала! Я тебя ненавижу!

- Ева, умоляю тебя, успокойся! – пытаясь сдержать жену, что извивалась в его руках, как юла, умолял Мартынов, понимая, что сейчас до её разума вряд ли возможно достучаться.

- Успокойся, успокойся! – раздраженно взвыла, выдергивая из руки прозрачный провод, что крепился к капельнице и подавал в её организм какие-то важные и жизненно необходимые препараты. И спрашивая скорее сама у себя, чем у кого-то конкретно, - вот что это за хрень?! Эти проводочки! Эти машины. Который день уже… пи-пи-пи, - передразнила размеренно пикающие и отмеряющие ритм её сердца аппараты, - а это что такое вообще? – резко, не давая никому опомниться и остановить, дернула повязку, что полностью скрывала правую часть лица. И вместе с тем поморщилась от жуткой боли, глухо застонав, - черт!

- Что же Вы стоите! Сделайте что-нибудь! – вскричал Белов, ужаснувшись открывшейся ему картины, и неверяще застыв, глядя на Еву.

- Сейчас-сейчас, - нерасторопно замявшись, Петр Степанович бросился к девушке, пытаясь поймать её руку и ввести в нужное место укол.

- Что это такое? – не реагируя на суету вокруг неё, еле слышно протянула Ева, уставившись на мужа, и медленно проводя свободной ладонью по правой щеке.

- Евочка, милая, - осторожно отводя дрожащую руку от изуродованной части лица и стараясь не подать малейшего вида, что увиденное хоть малость его ошарашило или задело, пробормотал Алексей, успокаивающе поглаживая жену по спине.

Он не должен даже на мгновение дать ей возможность засомневаться, иначе… Господи, но он ведь даже представить не мог, насколько страшные последствия. Эти сочащиеся и рваные раны, на некогда красивом лице… Даже для него это было слишком. Что уж говорить о хрупкой девушке, с уже и так пошатнувшимися нервами…

- Тебе просто нужно отдохнуть, - стараясь скрыть свои истинные чувства, как можно спокойнее продолжал Лёша, - Сейчас ты многое воспринимаешь слишком болезненно и…

- Болезненно? – задрожав всем телом, переспросила Ева, доверчиво всматриваясь в глаза Мартынова, - я потеряла ребенка. А теперь еще и… это? – снова пытаясь приблизить руку к щеке. Но тут же отдернула её сама, с ужасом рассматривая ладонь, на которой застыли небольшие капельки крови, - дайте мне зеркало, сейчас же! Я должна увидеть, во что я превратилась!

- Ева, доченька, - кудахтал где-то в стороне Константин Игоревич, - мы все исправим. Есть масса способов вернуть все, как было раньше. Я найду лучших врачей и…

- Какое к черту исправить?

Вцепившись железной хваткой в ворот футболки Лёшки, девушка уткнулась носом в грудь мужа, больше не сдерживая рвавшихся наружу рыданий. Больше не пытаясь отмахнуться от Петра Степановича, которому таки удалось сделать несчастный укол, воспользовавшись её мимолетной озадаченностью. Просто рыдая навзрыд, показывая в этот миг как никогда собственную беспомощность…

- Ева, папа прав, все будет хорошо, - крепко обняв жену, Мартынов успокаивающе поглаживал её по спине и волосам, - когда ты немного поправишься, мы найдем лучших врачей. Ты забудешь обо всем, как о страшном сне… Слышишь? Ты снова станешь такой, как раньше. От этого всего не останется и следа.

- Лёшенька, - мгновенно обхватив мужчину за шею, Ева, умоляюще протянула, пытаясь заглянуть в грустные серые глаза, - пожалуйста, не уходи от меня. Я тебя очень прошу! Ты мне так нужен. Лёшенька… Я ведь не смогу без тебя… Не теперь… Когда я такая… Лёшенька… Умоляю…

- Тише, Ева, тише, - успокаивал Алексей, уткнувшись носом в затылок жены, что как-то вмиг ослабла в его руках, то ли от действия укола, то ли от изматывающих новостей и не полностью восстановившегося после аварии организма, что все еще болезненно воспринимал любые потрясения. И не поднимая взгляда на тестя, что очевидно так же ожидал от него ответа, не меньше самой Евы, нервно сглотнув, уверенно пробормотал, прекрасно понимая, что после этого пути назад больше не будет, - я не уйду, Ева. Не уйду… Я буду с тобой… Только с тобой…

Если бы на тот момент он лишь мог представить, что эти слова станут приговором. Для всех троих. Приговором к боли и страданиям. Станут продолжением разрушения трех жизней и судеб. Страшным кошмаром, что водоворотом затянул вовнутрь в тот самый роковой день аварии… Выход из которого больше не отыскать. Не так просто…

Глава 13

- Черти что! – сорвав с холодильника, вместе с магнитом, что тут же полетел на пол, небольшой клочок бумаги, Алексей раздраженно выругался.

Она ушла. Сбежала. После ночи любви. После того, что Лёшка готов был считать первым шагом к примирению. К возвращению утраченной любви. А она… Господи, как в самой нелепой мелодраме, сбежала. Из собственной квартиры. Ни свет ни заря… Только чтобы не встречаться с ним. Его трусишка. Опять решила спрятаться от проблем.

- «Лёшенька, давай сделаем вид, что ничего не произошло. Просто дай мне несколько дней, чтобы во всем разобраться самостоятельно. Не звони, и не ищи встречи. Я потом сама тебе позвоню…

И… да, завтрак на столе. Поешь, пожалуйста, а то я знаю тебя…».

Лёша еще раз пробежался глазами по небольшой записке, с аккуратно выведенными буковками, после чего окинул взглядом кухню, на мгновенье остановившись на обеденном столе, где действительно на подносе стояли тосты, заварник, тарелка с нарезкой сыра, джем и фрукты, и лихорадочно рассмеялся от нелепости ситуации.

Нет, все же только его Кира могла быть такой… заботливой. Сбежала, оставив его одного в своей квартире, и еще ко всему прочему побеспокоилась о его здоровье. Прямо как ворчливая, но от этого не менее любящая, жена.

Жена… Как много в этом коротком слове… А ведь, если бы однажды Лёшка не струсил и не натворил глупостей, то кто знает, быть может Кира давно была бы его женой. И все у них было бы совсем по-другому… Хотя что уж теперь сожалеть о несбывшемся. Нужно надеяться на лучшее и верить, что в будущем у них будет все это, и даже больше. Ведь не может для них все так нелепо закончится. Попросту не имеет права. Любовь, которая выжила под осколками боли и обиды, не может сломиться на последнем этапе, оставив их с Кирой до конца жизни несчастными.

Ведь не зря говорят, настоящая любовь дается единственный раз в жизни. Её можно ломать, топтаться по ней, но… если она существует, то ничто не в силах этого изменить. Роковая, проходящая сквозь любые испытания, любовь. И Алексей верил, что в какой-то степени это о них. А еще верил, что рано или поздно даже подобные испытания для них закончатся, и они смогут стать счастливыми. Вместе.

От подобной мысли на душе вдруг стало тепло, и мужчина, присев на краюшек диванчика, лукаво улыбнулся. Осознание, что еще не все потеряно, с каждой секундой все крепче оседала в голове, согревая душу. Сначала Лёшке, конечно, показалось плохим предзнаменованием тот факт, что Кира ушла, решив оставить их и так зыбкие и странные взаимоотношения на самотек, но прочитав, пожалуй, раз я в пятый записку, и, осмыслив её значение, мужчина вдруг понял, что не все так плачевно.

Во-первых, Кира его не выгнала в принципе, хотя имела на это полнейшее право. Как и вчера, когда он заявился к ней поздним вечером, так и сегодня, ведь в их ситуации это ему стоило уходить… Из квартиры Киры, а быть может и вообще из её жизни… Но она не оттолкнула, а всего лишь попросила дать время, пускай и столь нелепым способом. Безусловно, Алексей считал, что времени они и так достаточно потеряли, и смысла тянуть больше нет. Но с другой стороны, что такое еще пара дней по сравнению с тем, что они пережили по отдельности за эти годы? Вот именно, что ничего. И опять же эта её забота с завтраком. Прямо как в былые времена, когда все еще можно было повернуть в их пользу.

Кирюшка. Его маленькая трусишка. Разве может он её потерять еще раз? Отпустить? Позволить уйти, в этот раз навсегда? Черт возьми, да чего бы она там себе не удумала, чего бы ни решила за эти дни, он не может, не должен больше допустить былой ошибки.

Однажды... да что там однажды... совсем неоднократно он натворил глупостей, когда посчитал, что по отдельности им будет лучше. Что Кире без него будет лучше... Возможно, это могло так и случится когда-нибудь, и вполне вероятно, что он сейчас впервые в жизни поступает, как самый настоящий эгоист, но Киру больше не упустит, не позволит уйти. Если только не увидит, что она действительно хочет этого сама. Или... как ни прискорбно думать о подобном, но полюбит другого. Пока что, на превеликую удачу, ни одного, ни другого Алексей не наблюдал за Кирой. А уже то, что произошло между ними этой ночью, говорило о многом. Теперь мужчина наверняка знал, что Кира не просто все эти годы так же, если ни сильнее, продолжала любить его, но и ждать...

Господи, да когда он вчера несколько часов бессмысленно катался по городу, надеясь увидеться с ней, Лёшка даже представить не мог, чем обернется эта встреча. Несколько раз он снова и снова безрезультатно теребил дверной звонок, в надежде, что Кира откроет. Хоть и знал, что её нет дома. Об этом говорило не только отсутствие света в окне, но и автомобиля девушки у подъезда... А потом какие-то организационные вопросы, которые срочно понадобилось решить в клубе. Лёша наверняка наплевал бы на все, если бы не хотел таким образом как-то скоротать время до её возвращения. А потом, когда вернулся... когда более десяти минут вдавливал звонок, уже уверенный, что Кира дома и не открывает... каких только шальных мыслей не появилось в его голове...

Какой идиот! Его девочка права, не стоит из-за него даже отчаиваться, не говоря уже о том, что он понапридумывал себе! Не стоит, но ведь именно из-за него Кира все так же страдает. Именно из-за него ей все так же, как и почти четыре года назад, сняться кошмары. Она все так же зовет его по ночам...

Еще слишком живы в памяти эти моменты из прошлого, когда Кира, уверенная, что он ничего не знает, все так же, ругулярно продолжала содрогаться от страшных кошмаров, в которых основным фигурантом был он сам. Об этом не так уж трудно было догадаться по её извечному зову «Лёшенька»... Страдала из-за него, и в то же время продолжала до безумия и умопомрачения любить. Глупышка.

И вот, как оказалось, она все так же мучается... И наверняка мучилась эти годы, когда его не было рядом. Тогда, когда он сам сделал выбор не в её пользу, считая, что облегчит жизнь любимой своим отсутствием... А что в итоге? Больно всем... Больно, тяжело и практически невыносимо.

Оказывается он так лукавил перед собой, когда в очередной раз убеждал себя, что хочет ей счастья вопреки самому себе, пускай даже с чужим мужчиной. Потому что Лёшка ревновал. Господи, как же он ревновал! Вчера, когда Кира заявила о том, что не одна.

Трусишка и ко всему прочему еще и врунишка. И это было его спасением! Что его девочка просто решила поиздеваться, отомстить. Хотя, стоит отметить, что её месть была ничто по сравнению с тем, что она пережила по его вине. Но Бог свидетель, если бы Лёшка в эту ночь действительно застал в квартире своей девочки чужого мужчину, без стеснений и сожалений выбросил его на улицу. И тут даже мольбы и просьбы Киры не стали бы решающими. Он не мог позволить, чтобы кто-то еще, помимо него, прикасался к его любимой.

Идиот! Чем он думал раньше! Ведь за столько времени так глупо и самонадеянно верить, что она оставалась ему верна. Да и с чего бы она должна была это делать? Он ведь сам не особо был разборчив в связях, пытаясь, таким образом, избавится от назойливых мыслей и воспоминаний о той, что мерещилась в каждой другой женщине, и которую никакая, даже самая искусная любовница и шикарная красотка не могла заменить…

Машинально потянувшись к тостам, Лёшка отломил кусочек, отправляя предназначенный себе завтрак в рот, запивая все еще теплым кофе. Значит, не так давно Кира и сбежала. Как он мог упустить этот момент? Видимо, совсем расслабился, уверенный, что теперь они в любом случае будут вместе.

Нет, все же он не может больше ждать. Даже эти несколько дней, которые попросила у него Кира. Он ведь столько всего должен ей рассказать. Во стольких вещах покаяться… А он все ждет чего-то. Нет, хватит с них страданий! В первую очередь с Киры. Сначала она должна его выслушать, а уже потом он готов дать её время подумать. Совсем немного времени. Иначе он окончательно свихнеться.

Резко подхватившись, мужчина направился в комнату, где среди груды отброшенной вчера одежды, должен был быть его мобильный. Он уже собрался было набрать давно заученный наизусть номер, чтобы таки заставить Киру его выслушать, но звонок домашнего телефона, оглушающий тишину практически пустой квартиры, опередил Алексея.

Несколько секунд Мартынов стоял на месте, пытаясь сообразить, стоит ли отвечать, или быть может, этим он вмешается в какое-то личное пространство Киры. Но все же какие-то собственнические чувства наравне с любопытством победили, и практически на последнем гудке, Лёшка позволил себе такую вольность, как поднять трубку.

- Кирюш, привет! – вместе с этим послышалось добродушное приветствие.

Звонил мужчина. Черт, новая волна ревности, кажется, начинала накрывать Алексея с головой. Ох, не нравилось ему все это. Совсем не нравилось!

- Киры нет. Чем я могу Вам помочь? – стиснув зубы, настороженно процедил Мартынов, ожидая хоть какого-то ответа, и мысленно молясь, чтобы все его самые нелепые и неприятные предположения оказались всего лишь порывом больной фантазии.

- Простите, а это кто? – спустя несколько секундного молчания и странных шорохов на той стороне провода, прозвучал такой ожидаемый для Мартынова вопрос.

Кто он? То же самое он может спросить и у… этого. И уж спросит всенепременно! Вот сейчас как раз и спросит.

- А Вы кто? – вопросом на вопрос, зная, что с его стороны это звучит весьма нагло и самонадеянно, ответил Лёша.

- Вообще-то я её брат, а вот кто Вы, мне еще предстоит выяснить, - настороженно фыркнул мужчина.

Брат. Черт возьми, какой Лёшка идиот! Всего лишь Мишка. А он за короткие мгновения успел такого себе напридумать, что в страшном сне не приснится. Да, похоже, с такими темпами у него очень скоро начнется паранойя.

Просто брат Киры. Вот только теперь Алексей еще больше сомневался и не мог сообразить радоваться ли этому звонку или напротив… Ведь тогда, после первых встреч, когда они с Кирой только-только познакомились, и после отъезда Михаила в Канаду, они так и не встречались. Более того, даже практически не разговаривали. Несколько коротких звонков, когда второй пытался узнать у Алексея, как там у них с его сестрой дела, не в счет. Лёшка даже понятия не имел, насколько старший брат любимой девушки был осведомлен о случившемся между ними. Знал ли как далеко зашли их отношения, и насколько нелепо все закончилось. По его же, Лёшкиной, вине… И он даже не представлял, как Михаил может отреагировать на новость, что тот, кто заставил его сестру страдать, снова вернулся в её жизнь…

Но, наверное, бессмысленно скрывать или тем более пытаться сбежать от ответственности. Рано или поздно придется отвечать за все. И чем раньше Лёша начнет это делать, тем большая вероятность, что то призрачное счастливое будущее, поскорее замаячит на горизонте. В это так хочется верить. Как ребенку, ждущему чудес…

- Миш, это… Алексей, - на выдохе признался мужчина.

Повисла неловкая пауза, которая, казалось, готова была оглушить собой все вокруг. Которая хоть и длилась короткие мгновения, но для Лёши стала целой вечностью. Вечностью в ожидании очередного приговора.

- Алексей, значит, - про себя вдруг повторил Михаил, - признаться, меньше всего ожидал снова услышать тебя спустя годы. Да еще и в доме моей сестры. И честно говоря, даже не знаю, как реагировать на подобное. Я понятия не имею, что между вами с Кирой опять происходит, но как говорил тогда, готов повторить и сейчас – сестру в обиду не дам. И если узнаю, что ты морочишь ей голову… В общем, Лёшка, как бы хорошо я к тебе не относился, но Кира моя сестра… В общем, я думаю, ты понял к чему я веду…

Понял. Как тут не понять. Более того, что Кира так и не решилась никому рассказать об их с Алексеем связи и о том, к чему она их привела, она каким-то загадочным образом сумела заставить поверить Мишку, что эти годы они либо были вместе, либо, что расстались без особых сожалений и потерь. В противном случае сомнительно, чтобы Михаил был так спокоен.

Черт возьми, только Кира могла вопреки самой себе заботиться о мужчине, причинившей её одну лишь боль. Да можно поспорить, что любая на её месте пожаловалась старшему брату и заставила бы того проучить обидчика. Любая, но не его Кира. Она всегда ставила его, Алексея, интересы превыше всего. Превыше самой себя. И эта история с Мишей лишнее тому подтверждение.

Наверное, сейчас Мартынову стоит чего-то ответить. Но он банально не понимал, что именно сказать. Да и что тут скажешь, когда он уже и так нарушил данное обещание. Он обидел Киру. И причем обидел неоднократно. Есть ли ему прощение? Есть ли оправдание? И вообще стоит ли оправдываться? Может пора уже получить заслуженное и хоть тогда это поможет ему более ответственно относиться ко многим вещам?

- Ладно, Лёх, я потом перезвоню. Скажешь Кире, что возможно нам с Элисон удастся вернуться раньше, чем я планировал изначально, - так и не дождавшись какого-либо ответа, тяжело вздохнул Миша, - и да еще… Если ты думаешь, что я позволю снова пойти этой ситуации на самотек, то очень сильно ошибаешься. Все же скоро нам придется с тобой поговорить. Серьезно поговорить.

- Готов хоть сейчас, - прикрыв устало глаза, хмыкнул Алексей.

- Рад, что мы поняли друг друга, - с этими словами, очевидно считая, что разговор закончился, Михаил отключился, оставляя Лёшку с недоумением вслушиваться в длинные гудки.

Еще одна головная боль и пища для размышлений для Лёши.

Вот и поговори, называется. Только после этого разговора остался какой-то непонятный привкус горечи и недосказанности. Наверное, глупо считать, что раз Мишка многого не знает, или делает вид, что не знает, то совсем ни о чем не догадывается. Не из тех людей, что могли бы спокойно и с доверием принять любую ложь. Наверняка, он что-то подозревает. Вопрос лишь в том, насколько далеко дошли его подозрения. Но почему тогда ничего не сказал? Не спросил? Почему не наорал и попросту не пригрозил держаться от Киры подальше?

Почему, черт возьми, этот возможный разговор не состоялся еще тогда, когда можно было хоть что-то изменить? Когда Кира еще не испытала на себе всего того кошмара, на который Алексей собственноручно обрек её… Когда все еще можно было хоть что-то исправить? Или быть может просто отпустить её, когда эмоциональная и внутренняя связь между ними не была настолько сильной…?

- Значит так, Алексей! – как только они оказались за пределами видимости и слышимости Евы, послышался вслед Мартынову раздраженный голос Белова, - считай, что тебе повезло.

- В каком смысле? – остановившись, Лёша обернулся к тестю, все еще с трудом соображая, что ждет их дальше.

- Только не строй из себя дурака, - сощурившись, Константин Игоревич смерил зятя недовольным взглядом, - ты же прекрасно понимаешь, что я имею в виду. И знаешь, ты должен молиться на Еву. Только благодаря тому, что она так хочет, ты остаешься в неприкосновенности. Но учти, это только пока. Я найду способы отговорить и убедить её, что ты ей совершенно не пара, и что такой муж как ты, ей совершенно не сдался. Как только она немного придет в себя и пойдет на поправку, то…

- А знаете, Константин Игоревич, - сунув руки в карманы, перебил Мартынов, - я буду Вам премного благодарен, если Вы действительно сделаете это. Вот честно.

- Да как ты смеешь, щенок? – ошарашенный смелостью подобного заявления, вспыхнул от негодования Белов, - что ты о себе возомнил? Ты забываешься, что все то, что ты имеешь, ты имеешь исключительно благодаря Еве! И как только моя девочка, наконец, поумнеет, то ты останешься ни с чем! Не видать тебе клуба, как собственных ушей!

- Да забирайте, - безразлично пожал плечами Лёша, - хоть сейчас.

В этот момент он действительно не лукавил. Ему просто было плевать. Плевать на клуб. Плевать на то есть он или нет. И будет ли в будущем. В какой-то миг вся эта мирская суета и блага ушла для мужчины на второй… хотя нет, даже не второй, а какой-то дальний план, мало соотносимый с той жизнью, которую он хотел. Сейчас его волновали совсем другие проблемы.

Как оказывается в жизни все относительно. Еще каких-то несколько месяцев назад «Queen» был для него всем, а сейчас… Сейчас он готов был откупится им, только бы представилась возможность быть вместе с Кирой, но, увы… Он только что сам отказался от своей любимой девочки в пользу совершенно другого. Чувства вины и чистой совести. Хотя на счет последнего можно было еще поспорить. Какая уж тут чистая совесть, раз получается, что он сам того не желая, предает Киру.

Любовь или чувство вины. Обязательства. Казалось бы несопоставимые вещи… Но настолько тесно связанные между собой… Практически неразрывно.

- Сейчас не заберу, но поверь, многое впереди, - раздраженно выплюнул тесть, - как только Ева решится выгнать тебя на улицу. Вот тогда будешь делать все, что тебе вздумается. А пока советую забыть о своей любовнице! Иначе не поздоровится ни тебе, ни ей!

Угрюмо пригрозив пальцами, Константин Игоревич еще раз пробежался раздраженным взглядом по Мартынову, и резко развернувшись на каблуках туфель, зашагал прочь. Как же этот человек любил, чтобы последнее слово было за ним…

Но к собственному сожалению в этот раз Алексей должен был признать, что тесть прав. И не потому, что так хочется ему, а потому что продолжение каких-либо встреч с Кирой будет, по меньшей мере, несправедливо. В первую очередь по отношению к Кире. Она имеет право на новую, более счастливую и удачную жизнь. Пускай без него. Главное, чтобы эта жизнь была действительно нормальной. Равносильно, как и имеет право знать, из-за чего лишается надежды на совместное будущее, которое он уже успел подарить ей…

Возвращаясь к себе в палату, Алексей уже знал точно, что там его ждет Кира. О том, чтобы её пропустили к нему, мужчина уже попросил Петра Степановича, и тот понимающе и с неким сожалением пообещал, что так оно и будет. Опять сожаления. Но к чему Мартынову теперь эти сожаления со стороны, когда он сам пока с трудом соображает, как жить дальше со всем этим…

Шаг за шагом приближал его к неотвратимому. К моменту разрушения иллюзий. Надежд двоих влюбленных на будущее, которому не сбыться… Есть вероятность, что все же Белов исполнит свои угрозы и добьется от Евы того, чтобы она попросила Алексея исчезнуть из её жизни. Но эта вероятность так призрачна, что надеяться на неё слишком сильно даже не стоит… Особенно учитывая то, как Ева не так давно просила Лёшу об обратном. Константин Игоревич, безусловно, имеет отличный дар убеждать, но скорее всего этот не тот случай. Его дочь, к великому сожалению Алексею, в упрямстве отцу не уступает… Потому, кажется, в этой ситуации Мартынов изначально оказался в роли проигравшего… Но страшно даже не это. Страшно то, как он будет говорить об этом Кире. Но отступать слишком поздно.

Потянувшись к дверной ручке, мужчина, на мгновение замешкавшись, таки пересилил себя и зашел внутрь палаты, так и застыв на пороге.

Стоя вполоборота к нему, обхватив себя за плечи, стояла Кира, уставившись в окно. Такая хрупкая и беззащитная. Разве может он оставить её одну? Именно теперь? Оказывается, может… Должен.

Она как-то рвано вздрогнула, как только дверь, с легким щелчком, закрылась за Алексеем, и повернулась к нему. Несколько секунд, молодые люди так и стояли глядя друг на друга, словно впитывая в себя дорогие и любимые черты лица. Словно уже зная, что их ждет дальше. Несколько секунд, а можно подумать, что целая вечность. А потом…

- Лёшенька, меня к тебе почему-то раньше не пускали, - бросаясь к Мартынову, протараторила девушка. Оказавшись рядом, обхватила его за плечи, прижимаясь покрепче, и неловко чмокнув щеку, ласково улыбнулась, добавив – я так по тебе соскучилась. Как будто вечность не виделись.

- Кирюш… - осторожно отстраняя любимую от себя, Лёшка, мысленно проклинал себя за это. Но поделать, увы, ничего не мог. Лучше сразу расставить все точки над «i».

- Что-то случилось? – вмиг переменившись в лице, уточнила Кира.

Проницательная. Даже слишком. Она всегда чувствовала малейшие перемены в настроении Алексея. И сегодняшний день не был исключением. Сегодня она, наоборот, казалось, еще острее, еще сильнее ощущала, что что-то идет не так. Просто пыталась скрыть свои волнения за ласковой улыбкой и беззаботными фразами. Но Лёшка слишком хорошо знал свою девочку, чтобы не понять этого.

Господи, почему в их ситуации так много слишком…?

- Кира, нам надо поговорить, - кивнув в сторону стула, приглашая присесть, прошептал мужчина.

- О чем? – послушно отходя назад, и усаживаясь на стул, неуверенно переспросила девушка, - что-то серьезное произошло?

- Да, произошло, - прикрыв лицо ладонями, Мартынов прошел вовнутрь палаты, садясь напротив Киры.

А она все так же послушно и главное, молчаливо всматривалась в его лицо, ожидая своего личного приговора. Наверное, в тот миг она чувствовала и подсознательно представляла, о чем пойдет разговор. Но не могла поверить. Не могла и ждала опровержения, но сегодня было все против них…

- Кира, мы не можем больше видеться, - со свистом втянув воздух, как на духу, выдал Алексей, - тебе не стоит больше сюда приходить. И вообще лучше забыть обо мне, как о страшном и неприятном сне. Так будет лучше всем. В первую очередь тебе.

С каждым сказанным словом, Лёша видел, как меняется лицо любимой девушки, искажаясь гримасой боли. Как она, стиснув зубы, молча, продолжает выслушивать его бред. Как в глазах застывают холодные льдинки слез, а потом медленно начинают скатываться вниз по щекам… А она все так же, мужественно и стойко, смотрит ему в глаза… С таким же доверием как и прежде… С надеждой. Закусывая губы и глотая соленые слезы…

Раньше Лёшка не мог даже представить каково это, а теперь… с ужасом понимал, что это действительно страшно. Видеть слезы любимого тебе человека и продолжать добивать словами, потому что по-другому поступить просто невозможно… И это не сравнится даже с теми недавними мольбами и истериками Евы. Это другое. Совсем другое. Что-то более сильное и важное. Это горечь настоящей любви…

- Кто сказал, что так будет лучше? – сквозь слезы, выдохнула Кира, гордо вздернув подбородок, - ты? Ева? Или отец Евы?

Боже, как она умудряется так тонко все подмечать? Почему…?

- Кира, поверь, это совсем не важно…

- А что важно? – стиснув руки в кулачки, и зажмурившись, протараторила, - почему ты говоришь мне об этом только сейчас? Почему ты меня прогоняешь? Я так тебе противна? Или быть может, я тебе просто надоела? Ты скажи, не стесняйся. Я все пойму.

В этом Алексей не сомневался. Кира в состоянии будет не просто понять, но и уйти с достоинством, не устраивая разборок и истерик. В этом было их основное отличие с Евой. Кира готова была переступить через свою гордость, только бы любимому человеку было хорошо. Ева же это делала исключительно ради себя и собственного комфорта…

- Кира дело не во мне. Ты же сама прекрасно знаешь, как нужна мне…

- Значит Ева, - глядя одновременно и на Мартынова и в то же время куда-то сквозь него, отстраненно пробормотала Кира.

- Я не могу сейчас её оставить, - не став отрицать очевидного, признался мужчина.

- Ты её любишь? – вопрос, прозвучавший подобно утверждению. И, наверное, Лёшке стоило бы ответить «да». Так было бы во многом проще. Для всех. Но он не мог соврать. Не Кире…

- Нет.

Равнодушный кивок, и одно слово, которое вселило больше надежды, чем, если бы сейчас он здесь встал на колени и поклялся именно Кире в вечной любви и верности.

- Тогда почему? – позволяя слезинкам неустанно катится вниз, допрашивалась девушка.

- Она слишком сильно пострадала в аварии. До сегодняшнего дня я даже не представлял настолько серьезно. Я вообще ничего не знал.

- А что же такого, позволь поинтересоваться, ты узнал сегодня, что это заставило тебя так кардинально пересмотреть свои взгляды?

- Её лицо сильно пострадало. Она изуродована, и для излечения и возвращения нормальной внешности нужно время. Возможно, много времени, - стараясь не смотреть на Киру, отстраненно пояснил мужчина. И на мгновение замолчав, словно решаясь, стоит ли говорить основную причину, все-таки добавил, - а еще… она потеряла ребенка.

- Твоего, - после недолгой паузы, веско заметила Слепцова.

- Моего, - согласно кивнул Лёша. И это прозвучало так… Господи, стоит лишь догадываться, какие выводы Кира могла сделать после этого. Но имеет ли право он оправдываться? Нужно ли это вообще? И если да, то зачем?

- Вот значит, настолько у вас с Евой были плохие отношения, - язвительно отметила девушка, - честно, я ожидала всякого, но чтобы так…

- Это совсем не так, как ты думаешь, - все-таки осмелившись заглянуть в эти стеклянные от слез и боли янтарные глаза, Алексей не мог смолчать.

- Ну да, конечно. Детей находят в капусте. А туда их бросает пролетающий мимо с теплых стран аист, - грустно усмехнувшись, безразлично пожала плечами Кира.

- Кирюш… - пытаясь ухватить руку девушки в свою, перебил Лёшка.

- Лёш, не нужно оправдываться, - пряча руки за спину, отмахнулась Кира, - твоя жизнь. Твоя жена. Ты имеешь на это полнейшее право. Ты вообще имеешь право на все, что угодно. В отличие от меня, - с этими словами девушка поднялась, намереваясь уйти.

- Кира, ты не права.

- Конечно, я не права, - поспешно стирая слезы с лица, девушка направилась к двери, - я всегда была не права. В особенности, когда поверила, что можно заставить любить себя, и быть счастливой вместе с ЧУЖИМ, женатым мужчиной.

Слова, ранящие сердце, сродни хлысту. И слова, оставить которые без ответа Алексей попросту не мог.

- Кирюш, - хватая любимую за запястье, позвал Мартынов, - ребенку было чуть больше трех месяцев. Чуть больше, чем прошло с того момента, когда в моей жизни появилась ты. Почему ты не хочешь мне поверить?

- Я верю, - обернувшись, искренне согласилась Кира. Пробежавшись по Алексею растерянным взглядом, повторила, - верю.

- Боже, Кира, ты должна понять, что сейчас по-другому просто нельзя…

Лёшка на тот момент так и не понял, кого убеждал в этом больше. Киру или все-таки самого себя? И хоть он уже точно знал, что именно так правильно, смирится, по-прежнему не мог. Как ни старался…

- Я понимаю.

Прикусив губу, девушка медленно приподняла свободную руку и провела тыльной стороной ладони по щеке мужчины. Легко, трепетно, нежно… А затем… резко отдернувшись и вырвав другую руку из крепкого захвата любимого, выдохнула:

- Но ты прав. Сейчас мне действительно лучше уйти. Быть может как-нибудь потом… Но не сейчас…

Кажется, она и сама не понимала, что хочет этим сказать. И еще, кажется, она с трудом сдерживала новые и новые рыдания. И, наверное, именно потому резко отвернулась, и, не давая возможности Алексею опомниться, выскочила в коридор, громко хлопая дверью.

Ушла. Как он и хотел. Точнее не хотел… Просто так должно было быть лучше для всех. И это убеждение, которое Лёша лелеял в душе, не позволило ему броситься вслед за Кирой. Лучше пускай она сейчас поплачет, пострадает, но зато потом станет легче. Обязательно должно стать. Лучше сразу разорвать все нити, связующие их. А время…. Время оно лечит… Так правильно.

Но тогда почему стойкое ощущение какой-то недосказанности все сильнее окутывало сознание? Почему уверенность, что так просто и так печально для них с Кирой не может все закончится, отчетливее давала о себе знать…? Почему чувства, разрывающие душу, все так же продолжали сопротивляться любым доводам здравого смысла…?

Глава 14

Вдох-выдох… все ведь не так плохо, правда? К тому же, наверное, хватит прятаться и сбегать от ответственности. Все-таки это вечно не может продолжать, как ни крути…

Втянув в себя свежий, утренний воздух, Кира все еще сомневаясь, стоит ли это делать, быстрым движением, опасаясь, что сомнения снова возьмут над ней верх, включила свой мобильный телефон. Только бы ничего такого, что может снова вывести её из равновесия… только бы…

Короткий пиликающий звук вместе с вибрацией, оповещающий о новом сообщении, заставил девушку вздрогнуть, и она чуть было не впустила телефон на землю, но смогла вовремя его поймать. Опять с ней черти что творится! С такими темпами скоро станет похожа на параноика…

Поспешно открыла сообщение. Ой, да тут их около десяти.

«Кирюш, пожалуйста, давай поговорим».

«Кира, не избегай меня. Ты же прекрасно понимаешь, что рано или поздно нам придется встретиться и все обсудить».

«Кирюшка, может, хватит прятаться?»

«Ответь мне… пожалуйста…»

«Кира, просто дай знать, что с тобой все в порядке!»

И собственно дальнейшие в этом же духе. И стоит ли сомневаться, что все от Алексея…

А еще… Ого! Целых семьдесят девять пропущенных вызовов. Да уж, Кира не была настолько популярна даже в собственный День Рождения. И опять же всего лишь пять от Нины, а остальные семьдесят четыре от Лёшки… Много это или мало за почти что три дня, Кира пока не могла решить для себя. Но определенно это не такой уж и плохой показатель.

Да, с того момента, как Кира сбежала из собственной квартиры от Лёши, после совместно проведенной ночи, прошло целых три дня. Три дня, за которые она надеялась что-то решить для себя. Решить, как вести себя дальше с Мартыновым. Понять, настолько она его любит… Готова ли простить за всю ту боль, которую испытала по его вине… Готова ли снова доверится… И главное, будет ли это самое доверие оправданным…

Три дня, когда она словно последняя трусиха пряталась за городом. Наплевав на все на свете. На работу, из которой её за такое своеволие, наверное, запросто, могли бы выгнать. Даже такой терпеливый и снисходительный начальник, как Максим. На то, что её вполне вероятно будут искать и беспокоиться. Та же подруга, или возможно даже Мишка, который обычно звонил с периодичностью в несколько дней на домашний. Кире было все равно, что о ней подумают и что не исключено, подадут в розыск. Для неё главным было сбежать куда подальше. Спрятаться ото всех и вся и хорошенечко все обдумать. Просто элементарно побыть одной…

Тем утром, уходя из дома, Кира даже подумать, не могла, куда податься и что вообще делать. Просто в какой-то момент поняла, что не сможет взглянуть в этот же день в глаза Алексею. От стыда за происходящее, от вины перед самой собой… Решение спрятаться пришло как-то само собой.

Но перед этим она все же не устояла перед соблазном хоть как-то показать Лёшке, что все так же любит его. Завтрак для любимого. Такая себе мелочь. Но такая приятная. Если бы она еще имела возможность подать его в постель… Но это было где-то за пределами реальности. Равносильно, как и то, если бы любимый вдруг просто неслышно подошел сзади, пока она нещадно расправлялась с овощами для салата, осторожно притянул к себе за талию, уткнулся носом в ключицу, прошептал «люблю», а потом развернул к себе и поцеловал…Нежно, трепетно… И чтобы никто и ничто между ними не стояло… Ни тебе недомолвок, ни горечи обид, ни сожалений… Просто вместе, вдвоем, навсегда… Но, увы, это совсем не их история. Это сказка, мечта. Их реальность гораздо более суровая и нещадная. И как бы Кира не пыталась от неё спрятаться, это вряд ли когда-либо получится…

Что толку, что она сбежала, оставив записку с просьбой не искать и дать время? Что толку, что выключила телефон, потому что знала, что Лёша не послушается. Будет искать встречи. Звонить, пытаться что-то объяснить. Будет пытаться поймать её. На работе, у подъезда, возможно даже ждать в её собственной квартире…

Кира прекрасно это понимала. Как и то, что не готова сейчас к этому разговору. Решение пришло внезапно и откуда совсем не ждала. Просто в какой-то миг вспомнила, что в полусотне километров от города, в первозданно чистом и тихом поселке находится небольшой участок её семьи. Так называемая дача, которая таковой и не стала, по сути. Просто еще давно, когда Кира была маленькой, родители купили этот участочек, со старым, ветхим деревянным домиком, планируя построить нормальный дом, где можно будет отдохнуть летом от городской суеты и пыли. Но, увы, дальше планов так дело и не дошло. Кира подросла, родители, сбросив все заботы о ней на Мишку, уехали куда-то на свои идиотские исследования, а участок так и остался пустовать, дожидаясь своей участи. Участи так и не последовало и о нем бы вряд ли вспомнил кто-то еще, не появись у Киры нужда спрятаться от цивилизации в месте, где её никто не сможет найти.

И это было идеальное место. На берегу реки, запрятанное от чужих глаз среди густого вишневого сада. И пускай здесь даже не было электричества, не говоря уже о других благах цивилизации, зато здесь было тихо и спокойно. Здесь можно было не бояться оказаться обнаруженной.

Кира добралась туда довольно быстро, заскочив по пути в магазин и купив все необходимое на первое время. Немного продуктов и средства личной гигиены, потому как взять последнее из дома даже не подумала. Ключ от домика нашла все там же, где его и оставляли, а именно под одной из досок деревянного порога.

Девушка ни капли не пожалела, что решила приехать именно сюда. Да, огромные слои пыли в доме от того, что здесь явно давно никто не был. Да, мало приспособленные к нормальной жизни условия, но для нескольких дней раздумий самое оно. Полная отрешенность от внешнего мира именно то, что на тот момент было так ей необходимо.

К тому же, оказавшись там, Кира первым делом занялась уборкой и с этим занятием провозилась практически до самого вечера. И это отлично отвлекало от совершенно ненужных и нелепых мыслей. Это вообще отвлекало от всего. Недаром говорят, что физический труд весьма неплохое лекарство. Во всяком случае, грустить и плакать было попросту некогда.

Таким образом, к вечеру Кира была очень довольна проделанной работой, потому как до этого казалось совершенно не приспособленное для жилья место, выглядело теперь очень даже уютно и симпатично. Отчасти благодаря старым занавескам и скатеркам, что были благоразумно оставлены былыми хозяевами вместе с остальным скудным имуществом, которые девушка нашла на чердаке. И совсем неважно, что все было очень старым и едва ли не раритетным, и возвращающим к середине прошлого века. Зато на фоне подобной атмосферы городские проблемы казались просто никчемными. После такого Слепцова была настолько вымотана, что оставалось только упасть на что-то более менее напоминающее кровать и забыться крепким сном. Что она тогда и сделала.

А вот последующие два дня уже были более свободными и тут, как ни крути, от размышлений и самой себя сбежать не удалось. Особенно хорошо они одолевали, когда поселок накрывала ночь и была слышна лишь тишина, нарушаемая стрекотанием кузнечиков и пением соловьев.

Эти две ночи Кира почти не спала. Устроившись в старом хлеве прямо на стоге колючего сена, девушка всматривалась в ночное небо, пытаясь поймать взглядом падающую звезду, чтобы загадать желание. Одно единственное, мучающее её не один год… То, о чем она мечтала, как о манне небесной… Быть счастливой… С Алексеем или нет. Просто быть счастливой. Забыть обо всей боли и начать новую жизнь с чистого листа. Наконец, оставить все предрассудки и завести нормальную семью…

Да-да, Кира уже неоднократно задумывалась о том, каково это могло быть, если в её жизни появился тот, кто смог бы стать для неё хорошим мужем и отцом её будущих детей. В перспективе, конечно, хотелось, чтобы это был Лёшка… да что там, в перспективе… Кого пытается обмануть? Она вообще никого другого не видела на этом месте. Наверное, потому все так же была одна. Все так же хранила верность единственному в своем роде для неё мужчине… Все так же любила…

Но как ни прискорбно за эти три дня Кира так и не приняла никого вразумительного решения. Она все так же не понимала, как вести себя дальше. Как жить. Чем жить… Можно было бы еще остаться здесь и ждать, когда понимание само свалится на голову… Но только девушка все больше сомневалась, что оно появится это самое понимание. Не здесь. Не без встреч с Лёшкой. Кира надеялась, но уже ни во что не верила...

И вообще оставаться еще на несколько дней было слишком бессмысленным занятием. Пора было подумать о ком-то другом, кто, возможно, переживает за неё. О той же элементарной работе… нужно было возвращаться.

И вот она вернулась в город. Прямо с утра. Не заезжая домой, потому что побоялась, что там её будет опять дожидаться Лёшка, сразу отправилась на работу. И первым делом, что сделала, оказавшись у офиса, включила мобильный телефон. И теперь, глядя на эти пропущенные вызовы, даже не знала, радоваться или огорчаться. Наверняка, сейчас Лёшка снова позвонит, и уж тогда…

И прежде чем девушка смогла даже представить, что может быть тогда, телефон в руках снова зазвонил. В этот раз более настойчиво и длительно. В этот раз действительно звонили. Быстрый взгляд на дисплей. Лёшка. Как она и предполагала. Несколько мгновений Кира колеблясь, так и стояла, настороженно глядя на мобильный, пока тот не замолчал. Чтобы снова зазвонить. И снова Лёша.

И почему этот мужчина бывает так настойчив? Именно тогда, когда Кире это нужно меньше всего. Видимо придется ответить. Или снова отключить телефон. Но последнее мало входило в планы девушки, так как она надеялась вернуться в привычную колею жизни. Значит единственный выход ответить. И будь что будет.

- Кирюша, ну, слава Богу! – не успела Слепцова поднести трубку к уху, как на неё посыпались обеспокоенный возгласы Мартынова, - ты где была? Почему у тебя был отключен телефон? Почему ты не появлялась дома? Что происходит?

Подобное проявление беспокойства очень польстило девушке. Это показалось таким правильным и необходимым. Лёшка… Её Лёшка переживал за неё. Может быть, она ошибалась? Может он и правда любит…? Но все же пока он не должен знать, что это задело и зацепило Киру. Не сейчас, когда между ними столько недосказанного…

- Лёша, я ведь просила не звонить мне! - стараясь совладать с собственными эмоциями, которые с новой силой, словно облачком дыма, стали окутывать, как можно более сухо заметила Слепцова.

- Не звонить она просила, - раздраженно фыркнул Алексей, - ты вообще понимаешь, что так нельзя? Одно дело попросить об этом, и совсем другое пропасть черт знает где на три дня и не появляться! Ты хоть представляешь, что я испытал за эти дни? Чего надумал! Я обзвонил все больницы, милицию подключил, но все честно! Кира да ты.... ты....

Запыхавшись от негодования, Мартынов снова замолчал, давая возможность Кире спокойно переварить услышанное. Беспокоился. Переживал. Знала ли она, каково это? О, он даже себе представить не может насколько! Кажется, вся её жизнь с того самого момента, когда в ней появился Алексей, одно сплошное беспокойство. И дело даже не в любви... Хотя в чем, если не в ней? Именно из-за этой чертовой, неугасающей любви, Кира думала о нем каждое мгновение своей жизни, каждую секунду, каждый свой вздох... Когда попал в аварию, когда сходила с ума от неизвестности, когда он предпочел Еву из-за чувства вины, когда пропадал подолгу только потому, что так было необходимо… Правда не совсем понятно кому. Она медленно сходила с ума. Умирала. Мучительно. Бесконечно. Безрезультатно...

А теперь он спрашивает, знает ли она? Да, черт возьми! Кира не просто знает, она... мстит? Господи, какое неприятное и страшное слово. Но по-другому в их ситуации и не скажешь. И когда она стала такой? Сама страдает, сама мучается, но продолжает изводить и его. Зачем? Почему? Воспоминания. Идиотские воспоминания. Которые еще слишком живы в памяти. Не только безграничного счастья и радости, но и чего-то, что сильнее неё... Чего-то разрушающего, что навсегда надломило её…

- Кира, пожалуйста, давай встретимся и поговорим, - вздохнув, наконец, спокойно попросил Лёша.

И столько было в этой просьбе... мольбы, надежды. Могла ли Кира ему отказать? Могла ли воспротивиться? И нужно ли было это сейчас делать снова?

- Лёш, я не знаю... - невольно задрожав, девушка обхватила себя одной рукой за плечо, - я правда уже ничего не знаю... я не понимаю, зачем нам опять все это?

- Кира, ты где вообще сейчас? - игнорируя, но, сколько сил ему для этого потребовалось, заявление Слепцовой, настаивал мужчина, - никуда не уходи, я сейчас приеду!

- Нет! - уверенно отрезала Кира, и уже мягче, стараясь придать тону веселье, уточнила, - я хотела сегодня попасть на работу. Иначе Максим меня заживо сожрет за то, что я так надолго пропала.

- За Максима не переживай. Я могу с ним поговорить, - попытался настоять на своем Мартынов.

- Не нужно, пожалуйста. У него своих дел хватит. Вообще не нужно никого вмешивать в наши отношения, - тут Кира не лукавила. Она и правда все так же боялась даже представить, как могут воспринять окружающие новость о том, что они с Лёшкой вместе.... были вместе, когда он был женат. Даже самые близкие люди не знали об этом. Никто. Да и не зачем это все было.

- Кстати, тем утром звонил Мишка, - словно читая мысли Киры, вдруг пробормотал Алексей.

Черт! Только этого ей не хватало! Она так старательно скрывала от него свои проблемы, а тут... стоит ли надеяться, что они не говорили о ней с Лёшкой? Стоит ли надеяться, что они вообще не говорили? Как всегда наивная и глупая... Строит иллюзии и надежды там, где заранее все обречено на провал.

- И что... он сказал? - нервно теребя уголок блузы, уточнила девушка.

- Сказал, что возможно им удастся вернуться гораздо раньше, чем планировали.

- И все?

- А что еще ты хочешь знать? - кажется, Лёшка был доволен последним вопросом Кира. Девушка уже могла себе представить себе его блаженное выражение лица. Сейчас опять надумает себе непонятно что...

- Ну... о чем вы еще говорили? - замявшись, Кира все же заставила себя спросить о самом волнующем.

- Особо не о чем. Так, перебросились парой фраз.

Кира могла себе представить, что это были за фразы. Хотя... вряд ли разговор мог дойти до чего-то слишком уж опасного. А с другой стороны уже присутствие Лёшки с утра в её квартире было опасным. Теперь расспросов от брата не избежать. Равносильно, как и возможного разговора с Алексеем. Черт... Нет, девушка была очень рада, что, наконец, увидит Мишку, но... отчего-то сейчас все больше сомневалась, что в сложившейся ситуации его приезд будет кстати. Как бы окончательно не запутаться в том, что и так грозиться стать пожизненным мораторием.

- Это хорошо, - тем не менее вслух отметила Слепцова.

- Что хорошо? Так мы сегодня увидимся? - не унимался Лёшка.

Каким же может быть настырным и противным. Но видно она именно за это его и любила. Хотя нет. Любила за все. Абсолютно за все. Даже за его глупости и нерешительности. За то, что он был в её жизни. И просто вопреки всему.

- Лёш, я тебя попозже наберу, - избегая прямого ответа, выдохнула девушка, и не давая возможности мужчине опомнится, пробормотав поспешное «пока», отключилась.

Так, еще один вдох... выдох. Все ведь нормально? Естественно! Все просто отлично! Ну и что с того, что Лёшка опять настаивает на встрече? Что с того, что она опять боится наступить на одни и те же грабли? Рано или поздно придется решать для себя все. Решение их проблем и так затянулось на слишком долгий строк. И дело даже не в то, что происходит сейчас. Ведь началом этого можно считать один единственный эпизод в жизни. Один единственный момент, когда она сама и никто другой больше, проявила слабость. Первая. Первая поняла, что не может без него! Первая докатилась до тех низов, к которым всегда относилась с пренебрежением... К тому, из чего возврата не было... Стала потенциальной разрушительницей чужих семей. Разлучницей. Второй...

Ждала ребенка... Ева ждала ребенка от её Лёшеньки... Ева пострадала в аварии... настолько, что жалость к ней оказалась сильнее любых других чувств. Лёша... её, Киры, Лёша сделал выбор. В пользу другой. В пользу долга и обязательств... Не потому, что любит жену, а потому что по-другому нельзя... Почему-то в последнем девушка была уверена на все сто процентов.

Не мог Лёшка ей лгать! Не мог! Не такой он, чтобы чего-то скрывать и утаивать. Чтобы притворяться. И эти его слова любви... Этот взгляд, полный боли и отчаяния... Он говорил больше, чем любые убеждения. Он любит её, Киру. Слепцова верила в это... Тогда почему?

Этот простой вопрос бессмысленно крутился в её голове уже почти целых две недели. И который в данном случае не имел объяснения… Точнее имел, но девушка отказывалась верить. Почти четырнадцать дней раздумий и размышлений. Четырнадцать дней в попытке понять, как жить дальше. Без него. Как вообще просто жить…

Оказывается, Кира настолько привыкла к тому, что Лёша рядом, что теперь с трудом представляется, как можно вернуть былую жизнь, что была у неё до встречи с ним. Хотя и прекрасно понимала, что как раньше уже никогда не будет. Слишком сильные чувства ей довелось испытать за последние месяцы. Словно омут, накрывающий с головой. Бесконечный, затягивающий все глубже и глубже, до самого дна. Казалось, что её сердце попало в какую-то необратимую воронку, выбраться из которой уже невозможно... Да и какой тут выход?

Первая любовь, обернувшаяся для неё таким крахом. Может ли быть что-то хуже? Выходит, что может. Когда осознаешь, что избавиться от этой любви будет не так-то и просто. Если вообще возможно... Любовь, выходящая за рамки понимания и здравого смысла... И кажется, от этого с каждым днем становилось все труднее дышать.

Кира вообще не понимал, что будет делать дальше. Она просто сидела целыми днями в своей комнате и, уставившись в противоположную стену, прокручивала огромное количество раз в голове тот самый, последний разговор. Она игнорировала почти все телефонные звонки. Игнорировала чье-то беспокойство. Ей просто нужно было понять, сможет ли она начать новую жизнь без Алексея... Сможет ли вообще выжить... Разум твердил, что обязана, а сердце упрямо продолжало шептать, что нет...

Но ведь Лёшка сам просил уйти. Обещал, что так будет лучше. Уверял, хоть Кира и не могла утверждать, что он сам верил тому, что говорил. Но тем не менее... Он сам просил уйти и больше не искать встреч. Вот она и не искала. Пыталась во всяком случае. Сдерживала свои порывы плюнуть на гордость и позвонить. Или даже пойти к нему. Боролась. И это почти получалось. Словно напоминание в помощь приходила фраза о том, что у Лёши мог быть ребенок от другой женщины. Плевать, что жены. Просто другой. С одной стороны Кира вроде и верила его словам о том, что все это было до неё, а с другой... Собственнические чувства неприятным осадком саднили в груди.

Но самое печальное, что даже это не давало ей ощущения, что она поступила правильно, сбежав тогда из больницы. Да, вроде бы сделала все, как и должна была сделать. Как гордая, уважающая себя женщина. Но какая к черту гордость, когда после этого хотелось драться на стену и выть от безысходности? Нужна ли она в принципе, когда жизнь рушится? Когда жить вообще не хочется? Кира уже во всем сомневалась...

Наверное, поэтому она, потеряв счет дням, и устав от бессмысленных заливаний слезами подушки, поняла, что готова запихнуть свою гордость куда подальше, только бы быть с любимым хоть немного ближе. В конце концов, разве может быть еще что-то хуже? Как-то сомнительно. Кажется, она уже испытала все, что только можно было испытать...

И теперь... теперь Кира стояла посреди кабинета Лёшки в клубе, и невидяще всматриваясь в панорамы ночного города, дожидалась его прихода. Она так и не поняла, каким образом ей удалось добиться от Никиты того, чтобы он проводил её прямо сюда. Каким образом удалось уговорить бармена вызвонить Лёшку и заставить приехать того в «Queen”. Да и какая теперь разница. Главное, что ей это все-таки удалось.

Уже полчаса как Ник дозвонился до Лёшки и тот пообещал, что скоро приедет. Чего уж ему там наплели, непонятно. Главное, что скоро он будет здесь... Скоро она увидит своего любимого мужчину и сможет сказать обо всем, к чему она так долго шла. О чем она думала не одну ночь... К чему так стремилась...

Она уже знала, что за это время Алексей давно выписался из больницы. Кажется, через пару дней после того рокового разговора. Что касаемо его жены… об этом Кира старалась даже не думать. И с чего её должна волновать судьба женщины, которая одним удачно подвернувшимся случаем забрала у неё все и сразу. Надежды на будущее, мечты о счастье, любовь…

Да, она, наверное, должна была хоть мысленно пожалеть ту, другую. Потеря ребенка, вероятность остаться искалеченной на неизвестное количество времени… Это все страшно. Ужасно. Даже врагу не пожелаешь. Но… видно, Кира за последние дни стала слишком эгоисткой. Потому что её реально меньше всего беспокоили чувства соперницы. Теперь она с уверенность могла назвать Еву именно соперницей. В борьбе за будущее счастье и за одного единственного мужчину. И кажется, пока что победительница в этом бое явно не Кира. Потому что именно она осознанно ступает на изначально шаткую и опасную дорогу. Именно она позволяет себе согласиться разделить не делимое на два…

Может быть, зря она это делает? И ни к чему это все? Но, кажется, отступать уже поздно. Уже сейчас она узнает, а возможно просто поймет, подчиняясь внутренним ощущениям, насколько правильный или нет, путь она выбрала. Сейчас она узнает, что обо всем этом думает Лёшка… И поймет, нужно ли это и ему…

- Ник, я не понимаю, что происходит? - вместе с шагами в коридоре, послышался раздраженный голос Мартынова, - ты можешь толком объяснить, зачем вызвал меня сюда?

- Алексей Владимирович, Вас тут просто хотят видеть... - какие-то неловкие оправдания Никиты.

- Я ни черта не понима... - Лёшка замолчал на полуслове, вместе с тем, как отворилась дверь кабинета, - Кира?

Удивленный вопросительный тон, вмиг осевший голос... Девушка не колеблясь ни мгновения, повернулась к любимому мужчине. Все такой же... красивый и... родной. Все такой же её. С одним лишь отличием - еще больше уставший. Замученный с виду. С опустошенным взглядом. Но такой любимый. Разве может она отпустить его? Разве может оставить одного? А то, что он один, хоть и остался с женой, девушка не сомневалась. Нет, теперь она с уверенность могла сказать, что не отпустит его. Не оставит, чего бы ей это не стоило... Пускай это и не честно по отношению к другой. И, наверное, постыдно для самой себя… Но стыд был наименее важным пунктом из всех, которые могли бы её сейчас остановить.

- Ну, я, в общем, это... пойду, - нарушая непроизвольную тишину, торопливо пробормотал Никита, - там клиенты уже заждались, наверное, - и с этими словами бросился прочь. Либо опасаясь гнева начальника, либо... просто не желая мешать их предстоящему разговору...

- Зачем ты пришла? - стараясь придать тону леденящую холодность, вдруг фыркнул Лёшка, закрывая за собой дверь.

- Ты не рад? - изучающе всматриваясь в каждый жест и движение любимого мужчины, тихо выдохнула девушка.

- Кира, мы ведь обо всем кажется, поговорили...

- Только не ври мне, - не давая закончить, ласково прошептала Кира, приближаясь к Алексею, и старясь заглянуть в его опустошенные и грустные глаза.

- Черт, ты же прекрасно понимаешь, что это бессмысленно! Не нужно нам видеться. Так будет лучше для всех. В первую очередь для тебя, - стараясь смотреть куда угодно, только не на Киру, настаивал на своем Лёшка.

- А может, хватит уже решать самому, что будет лучше для меня?

Кире порядком надоела такая постановка вопроса. А еще вот она причина, почему она сама не позвонила Лёшке и не попросила о встрече, а пришла для этого в клуб и уговорила Никиту. Да потому что, сделай это Слепцова самостоятельно, наверняка Алексей тут же отказался от встречи. Проигнорировал бы, или хуже того, наговорил ерунды и отключился. Сменил номер... Да что угодно... А так... так просто Кира не позволит ему отвертеться!

- Кира, ты видимо так почти ничего и не поняла... - устало махнув головой, Лёшка прошел к окну, - я сейчас не могу бросить Еву. При всем своем желании...

- А я и не прошу тебя сейчас её бросать, - уже не капли не сомневаясь в правильности того, что творит, уверенно выдала Слепцова.

- Шутишь?

- И не собиралась... - подходя к любимому ближе со спины.

- Тогда почему? - вдруг повернувшись, с отчаянием выдохнул Алексей.

- Потому что я люблю тебя, глупый, - неуверенно приподнимая руку, словно желая прикоснуться, но опасаясь дальнейшей Лёшкиной реакции, призналась девушка, - разве тебе этого мало?

- Этого слишком много. Я не достоин этой любви, - отводя глаза, усмехнулся Алексей.

- Это тоже решать не тебе. Ты же знаешь, любят не за что-то, а просто так, - улыбнувшись, Кира все же позволила себе вольность прикоснуться к мужчине. Подойдя еще ближе, она осторожно обхватила ладошками лицо любимого, и, заставляя посмотреть на себя, выдохнула, - не прогоняй меня, пожалуйста...

- Не такой жизни я для тебя хотел, - обхватив руку Киры своей рукой, признался Лёша, - и пойми ты, что еще не поздно начать все заново. Просто попытаться жить по-другому...

- Я пыталась... за последние две недели я столько всего передумала, что знаешь... я поняла, лучше так, чем совсем без тебя. Мне очень плохо без тебя. Очень...

- Боже, Кира, ты хоть понимаешь, что этими словами еще больше заводишь на с в тупик? - поворачивая ладошку девушки к себе, Алексей прижался к ней губами, не сводя при этом глаз с любимой, стараясь запомнить каждую черточку лица. Каждое движение и взмах ресниц...

- Лёша, мы и так в тупике, когда далеко друг от друга. Во всяком случае, я так точно...

- Кирюша... девочка моя... - прижавшись лбом лбу девушки, Лёшка хрипло пробормотал, - я ведь ничего не могу тебе дать сейчас... Совершенно ничего. И я не знаю, когда вообще наступит этот момент...

- Ты можешь дать мне свою любовь... Поверь, мне будет этого достаточно...

На тот момент Кира действительно искренне верила, что ей хватит просто осознания, что её любят... Просто быть рядом, вопреки всему. Если бы она только могла представить, как сильно заблуждалась... Хотя, пожалуй, даже это на тот момент не могло хоть как-то изменить взвешенное и обдуманное решение…

- Кира... - пытаясь отстраниться, Лёша все еще боролся со здравым разумом. Хоть это было и нелегко, но он не мог, и не имел права так просто сдаться, тем самым обрекая любимую женщину на неизвестность, боль и страдания, - мы не должны...

- Не прогоняй меня, умоляю тебя...- вновь умоляюще попросила девушка.

На мгновение Алексей замер, поднимая голову и заглядывая в глаза Киры. Он прекрасно осознавал, что еще пожалеет о своей несдержанности, не способности сопротивляться своим чувствам и просьбам любимой, которая пока очевидно даже не представляет, на что идет... Но тогда, в тот миг, он не мог поступить по-другому. Он не мог оттолкнуть Киру, не мог проигнорировать её слова... и потому, резко и уверенно хватая её за плечи, прижимая к себе, впился губами в приоткрытые уста, терзая настойчивым, со вкусом боли и страданий, поцелуем... Сдаваясь и принимая Киру…

Тогда оба еще не понимали, чем для них оберется их мимолетная слабость... Что это еще один, окончательный, шаг к пропасти, в которую они медленно будут скатываться долгих и мучительных четыре года...

Глава 15

Удобнее устраиваясь на диване, Кира, поджав под себя коленки, тяжело вздохнула, грустно глядя вслед захлопнувшейся за подругой двери. Вот так всегда. Всем вокруг пытаешься помочь, изображаешь беззаботность и веселье, а в итоге что? В итоге опять остаешься один на один с собственными проблемами и переживаниями…

Нет, Кира сейчас не жаловалась, ни в коем случае. В конце концов, она сама сделала свой выбор. Она сама решила для себя, что будет гораздо лучше переносить истинные чувства внутри, пряча ото всех. Гораздо лучше, чтобы о её любви к тогда еще женатому мужчине не знал совершенно никто. Она сама предпочла, чтобы её считали беззаботной и веселой. Хотя, честно говоря, до сих пор не понимала, как у неё так получилось. Неужели настолько удалось воплотить эту неведомую ранее роль? Неужели она настолько способна на притворства, что могла бы без труда стать лицедейкой?

Ну ладно еще сейчас, когда Нинка сама погрязла в пучине выяснения отношений с Максимом. Понятное дело, подруге не до того, чтобы пытаться рассмотреть в Кире какие-либо странности. К тому же последняя в большей степени эти самые странности скрывает.

Но тогда-то? Как ей удавалось тогда все скрыть? Нет, конечно, далеко не все. Подруга знала, что у Слепцовой какие-то там непонятности с молодым человеком. Знала, что все обернулось неудачей, и в итоге девушка осталась у разбитого корыта. Но все без подробностей. Никогда не допрашивалась, а Кира попросту делала вид, что её это практически не цепляет. Принимала все с улыбкой на лице, когда внутри сердце рвало на части…

Вот и сегодня… Утренний разговор с Лёшкой дал свои плоды, разбередив уже, кажется не заживляемые раны. Но Кира ведь обязана быть сильной. Не должна никому и ничего показывать. Вот и не показала. Опять выключила телефон, как последняя трусиха и пошла на работу с полной боевой готовностью получить, как минимум, выговор. Но, как оказалось, ни выговор, ни что-либо подобное ему, девушку там не ожидало. Более того в редакции происходило что-то странное. Хаос, суета, да и только. Беготня, какие-то журналисты из посторонних издательств, с желанием взять интервью у Авдеева… И собственно ни самого Авдеева, ни Нины там не оказалось.

С трудом выяснив хоть малость из того, что происходит, Кира решила, что если не способна решить собственные проблемы, то должна хоть помочь окружающим. Правда тут она лукавила. Девушке просто необходимо было отвлечься. Пускай даже на чужие проблемы. Глупо, но зато действенно, как оказалось. Во всяком случае на несколько часов это её спасло.

И вот теперь, находясь одна в квартире лучшей подруги, в очередной раз, влезая в чужие отношения, и пытаясь помочь, двоим далеко не безразличным ей людям, Кира с сожалением понимала, что в отличие от друзей совершенно одинока. У неё нет никого, кто может ей просто элементарно дать совет или пожелать. Так странно… имея столько знакомых, друзей, брата в конечном итоге, она одна в целом мире. Имея любовь… Именно из-за этой своей любви она сейчас одна. Черт возьми, неужели она не имеет права на какое-то сожаление или просто сочувствие? На что-то, что поможет ей вернуть настоящую, а не притворную радость и блеск в глазах…

Прижав к себе подушку, Кира невольно потянулась к домашнему телефону, что лежал рядом, на диване. Кажется, пора чего-то менять в этой жизни. И отчасти воодушевленная примером подруги, которая ради своего Авдеева совершает глупость на глупости, потому что по-другому её поступки в свете последних событий нельзя назвать, а отчасти понимая, что еще немного такого одиночества и она сойдет с ума, Слепцова стала поспешно набирать знакомый, давно заученный наизусть номер.

Длинные гудки, один за другим, после чего усталый и слегка озадаченный голос в трубке:

- Я вас слушаю.

- Лёша…? – полувопросительно позвала девушка.

- Кира? Это ты? – вмиг оживившись, переспросил Мартынов, и тут же затараторил, - черт возьми, девочка, ты решила извести меня окончательно? Зачем опять выключила телефон?

- Лёш? - снова тихо позвала Слепцова.

- Я уже и дома у тебя был, и в редакции… - не обращая внимания на оклик Киры, продолжал бормотать Алексей, - Там вообще творится черти что. Мне эта ваша Наталья сказала, что ты сутра появлялась, но потом опять куда-то умыкнула. Что происходит, Кирюш? Я уже ничего не понимаю? Почему ты все время пытаешься сбежать от меня?

- Лёша, я не сбегаю, - тяжело вздохнула Кира.

- Ну а как это называется, Кирюш? Если ты не хочешь со мной встречаться, то ты должна выслушать меня, хотя бы по телефону, - уверенно гнул свое мужчина, - и да, можешь даже не пытаться возражать. Ты же сама прекрасно знаешь, что я не мог тогда поступить по-другому… возможно, мне стоило бы поинтересоваться твоим мнением, но ты ведь знаешь, что я всегда все пытался решить за тебя. В тот момент у меня это, как видишь, получилось… - взволнованно признался Алексей. Было слышно, что ему эти признания даются совсем нелегко, но, тем не менее, он пытался, - и ушел я не потому, что не любил, и даже не из-за Евы… Точнее и из-за неё тоже, но… черт, все так сложно… Я не хотел, чтобы ты из-за меня страдала, а в итоге... Сделал только хуже.

- Лёш, не нужно… - зажмурившись, желая таким образом избавиться от самых болезненных воспоминаний, Кира еле слышно выдохнула, - приезжай сейчас ко мне… пожалуйста…

- Что? – казалось, Лёшка даже перестал дышать в ожидании ответа. Уж не послышалось ли ему? Очередная галлюцинация и бред воспаленного сознания? Или все же реальность? Такая долгожданная, но такая невозможная… Практически затерянная где-то под осколками их былой любви…

- Приезжай сейчас ко мне, - громче и увереннее попросила Слепцова.

Она уже с трудом различала реальность происходящего с какими-то личными мечтаниями и иллюзиями. Но в этот момент она действительно хотела лишь одного. Прижаться к любимому и дорогому человеку и никогда не отпускать. Просто быть рядом. Невзирая на прошлое… Вот оно, кажется, решение пришло само собой. Пускай спонтанно и неожиданно. Но так необходимо. Она так устала. И ей так необходимо знать, что её любят… Что её любит именно Лёша. И всегда любил…

- Говори адрес, - потребовал Алексей.

- Я у Нины, это совсем недалеко от издательства, - Кира поспешно назвала улицу и номер дома подруги, в конце лишь тихо добавив, - Лёш, я так тебя жду…

Слова, прозвучавшие сродни признанию в любви. Слова, которые так ожидал Лёшка, которые все равно оказались слишком неожиданными, но такими необходимыми…

- Я скоро буду. Минут пятнадцать подождешь? – после недолгой, секундной паузы, на выдохе уточнил Мартынов.

- Угу, - девушка методично закивала головой, словно Алексей мог видеть её сейчас, и это показало бы всю степень того, как сильно он был сейчас необходим Кире.

В ответ Лёша лишь выдохнув тихое «Жди» отключился, заставляя девушку с недоумением смотреть на телефон, разрывающийся короткими гудками.

Прикусив губу, чтобы не завыть в голос, Кира с ужасом стала осознавать, что только что натворила. Она сама позвала Лёшку, сама попросила его прийти, сама… Черт, неужели она опять первая сломалась? Опять дала возможность своей слабине проявиться и выбраться наружу? Она ведь так хотела начать новую жизнь… пыталась во всяком случае… А что в итоге? В итоге, она при первой же возможности готова плюнуть на любую гордость и бросится в объятия к нему одному… К единственному любимому мужчине. Зачем? Для чего? Чтобы снова страдать? Снова испытывать ту мучительную боль, которая разрывает душу и сердце на маленькие осколочки… Но разве без него по-другому? Разве она сможет выжить без его любви? Без того, чтобы не любить его…?

Кира так и не поняла, сколько просидела, в бессмысленном ступоре, не соображая уже совсем ничего, прежде чем дверной звонок разразил оглушающим звоном тишину. Отбросив в сторону телефон, который продолжала сжимать в руке все это время, девушка быстро подскочила, и осторожно продвигаясь к выходу, глазами, полными ужаса, бросила взгляд на настенные часы, с удивлением отмечая, что прошло не больше семи минут с момента звонка Лёшке. Тогда быть может, это всего лишь вернулась Нина? Или Максим?

- Кира, открывай! – вместе с тяжелыми ударами в дверь, послышался любимый голос, словно опровергая предположения девушки.

Так, стоп! Не стоит забывать, что она сама его позвала! Теперь, кажется, трусить поздно. Да, теперь уже слишком поздно…

Не ведая, что творит, Кира поспешно повернула замок, открывая настежь дверь. Медленно подняв глаза на мужчину, она беззвучно вздохнула. Несколько мгновений продолжала невидяще смотреть в упор на Алексея, который казалось, тоже был в немом ступоре, а затем в какой-то момент резко шагнул вперед, и, хватая Киру за плечи, уверенно прижал к себе, уткнувшись носом в макушку девушки.

Мгновение, когда было так приятно прижиматься к родному человеку, вдыхать любимый запах и ощущать всю силу любви… Она так в этом нуждалась. Так хотела этого… Хотела и одновременно боялась.

Несмело приподняв руки, Кира обняла Алексея за талию, крепче прижимаясь к нему.

- Лёша… - прикусив губы, и зажмурив глаза, желая остановить так не вовремя нахлынувшие слезы, девушка сжала в кулаках полы пиджака Алексея, - что же ты делаешь со мной? Почему ты постоянно преследуешь меня…? Везде… Всегда… Почему я не могу избавиться от этого наваждения? – последнее обращение прозвучало с еще большим надрывом, и Кира дернув любимого сильнее за одежду с отчаянием заглянула ему в глаза, - Лёша? Скажи, почему?

- Кира, девочка моя… - нахмурившись, Алексей обхватил ладонями лицо любимой, - я обещаю тебе, что теперь все будет по-другому. Вся та жизнь, о которой мы когда-то мечтали, она реальна, понимаешь? Теперь реальна! Просто дай мне шанс. Умоляю тебя… Дай нам шанс начать все сначала…

- Неужели ты, правда, веришь, что все так можно взять и забыть? Так просто и… - прикрыв глаза, Кира невнятно закивала головой, - Лёшенька… какой же это было ошибкой… Наша встреча… Эта бесконечная, никчемная бессмыслица… И опять… неужели ты правда считаешь, что возможно?

- Кирюш…

- Так просто взять и начать заново? – словно и не слыша слов мужчины, продолжала уверенно гнуть свое Кира. И плевать, что из глаз бесконечным потоком катились слезы, а сердце разрывалось на части… Она должна была это сказать. Она должна была его сейчас позвать… Чтобы отпустить? - Нет, Лёша, слишком поздно. Все слишком поздно.

- Кир, зачем ты так? – не веря своим ушам, Алексей слегка встряхнул девушку, надеясь, что все то, что она говорит всего лишь от отчаяния, безысходности, а вовсе не потому, что действительно так считает.

- Алексей, - с нажимом повторила Слепцова, вырываясь из мужских рук, и отступая назад.

Алексеем она нарекала его крайне редко. Даже в моменты самых отчаянных ссор и разногласий он всегда для девушки был просто Лёша. Алексеем же называла, только когда действительно принимала какие-то важные для себя решения. И почему-то сознание настойчиво и упрямо твердило, что решение сейчас будет не совсем в его пользу…

- Почему, черт возьми, ты решил, что появись снова в моей жизни, я готова буду броситься к тебе в объятия и все просить? - вмиг разрушая очарование единения, взвыла Кира, - Закрыть глаза на все те годы, когда ты шлялся непонятно где и с кем! И сейчас дело даже не в Еве, с которой я прекрасно знаю, ты расстался уже давным-давно!

- Кира, я все могу объяснить! – попытался вмешаться мужчина.

- Хватит, Мартынов! – выставляя ладошку вперед, тем самым показывая, что лучше к ней не подходить, - хватит! Хватит играть в бесконечные прятки и догонялки друг от друга! Пора уже заканчивать с этим фарсом!

- Кира, но я ведь люблю тебя!

- Алексей, а где была твоя любовь все эти годы, а? – глотая соленые слезы, все так же уверенно выкрикивала девушка, - где, скажи? Не стесняйся, я все пойму! Ты же знаешь, я всегда и все понимала! Хотелось нагуляться? Наиграться? Испытать все прелести холостяцкой жизни, которая видимо из-за Евы в свое время обошла тебя стороной? Или что?

- Кира, ты ведь многого не знаешь! – пытаясь приблизиться, возразил Лёша.

- А я и не хочу ничего знать, Мартынов! Я все для себя решила! – сощурившись, пытаясь собраться и таки принять окончательно верное, как ей казалось, решение, Кира смахнула ладошкой со щек капельки слез, - мы должны, наконец, отпустить друг друга. И начать новую жизнь. По-отдельности.

- Но как же…?

- Что как же? – не давая договорить мужчине, взорвалась Слепцова, - как же та ночь? А никак! Она лишний раз дала мне понять, что ничего хорошего не получится у нас! Совместно больше не получится. Одна боль и страдания! Даже теперь, когда между нами вроде бы не стоит Ева.

- Кирюш, тебе нужно успокоиться, - сосредоточенно наблюдая за девушкой, выдал Алексей, - а потом мы сядем и все нормально обсудим. В таком состоянии, как ты сейчас, трудно что-либо решать.

- Я спокойна, как никогда, Мартынов! – фыркнула Кира, - уходи! Еще не хватало, чтобы тебя здесь увидела Нина, или Максим, - с этими словами, девушка ухватилась за дверь, с намерением захлопнуть её перед Алексеем.

- Кира, да что же ты творишь? – ставя носок туфли на порог, тем самым не позволяя двери закрыться, умоляюще протянул мужчина, - ты ведь прекрасно понимаешь, что сейчас прогоняя меня, ты обманываешься!

- Нет, Лёша, я обманываюсь, когда верю, что все еще можно начать заново! – дергая дверь на себя, прикрикнула девушка, - и, наверное, мне стоило выстрадать все эти годы, чтобы это осознать! Уходи Алексей, - смерив все еще любимого, холодным взглядом, - Если я, хоть что-то значу для тебя…

Затаив дыхание, Кира выжидающе уставилась на мужчину. Знала, на что давить. Знала, что ведь значит. Что только подобные слова смогут заставить его сейчас оставить её в покое. Знала, что ведет себя глупо… Сначала умоляя прийти, и тут же прогоняет, так и не дав ни малейшего шанса объяснится.

Изначально надеялась, что объятия любимого способны излечить от боли и одиночества, а потом, вдруг прижавшись к нему, поняла, что лучше уже не будет. Совместного счастья для них тоже не будет. И не потому, что не любят… Как раз таки наоборот, слишком сильно любят. Теперь девушка не сомневалась даже в чувствах Алексея. Даже не так важно, почему все эти годы, невзирая на обоюдные чувства, они были по-отдельности… Просто эта их любовь… она медленно и мучительно продолжала убивать. Заколдованный круг какой-то… И врозь невозможно. И будучи вместе тоже одна боль, убивающая остатки разума и не позволяющая просто жить…

Говорят, есть настоящая любовь, которая способна выдержать любые испытания, которую люди переносят сквозь всю жизнь, не утратив ни капельки теплоты, по отношению друг к другу. Когда-то Кира искренне верила, что их с Лёшкой чувства именно такие. А потом, в какой-то момент осознала, что такая любовь должна приносить только свет и радость. Их же любовь была сродни мучению.

Любовь-истязание, любовь-зависимость… Вот они слова, характеризирующие их чувства друг к другу. Зависимость, от которой рано или поздно нужно избавляться. Равносильно пагубной привычке. Сродни алкоголизму или наркозависимости. Возможно не самые удачные сравнения, но зато довольно многозначительные. Им так же нужно от этого избавляться… Причем стоило это сделать уже давно. Еще тогда, когда вроде бы расстались окончательно. Но главная проблема, что эти последние несколько лет, Кира попросту этого не понимала, продолжая беречь и лелеять в самых потаенных глубинах души это странное чувство. Тогда, как стоило рубить последние нити на корню. Да, больно. Да, тяжело. Но лучше один раз отмучиться, чем страдать бесконечно. Как жаль, что девушка осознает этот печальный факт только теперь, когда испытала на себе все круги персонального ада, оставшись один на один со своей зависимостью и невозможностью утолить мучительную жажду…

Нужно было еще тогда что-то менять в жизни, а не сидеть и ждать чего-то утопичного. Элементарного возвращения Алексея. И не сравнивать с ним всех мужчин, которые так или иначе пытались за ней ухаживать, а попросту хватать кого-то наиболее достойного и пытаться строить новую жизнь. Любовь это, безусловно, прекрасно, но порой даже она не способна удовлетворить все потребности. Ведь порой напротив, хватает взаимного уважения и доверия, симпатии и влечения, чтобы быть счастливыми вместе. Если же нет доверия, то трудно спасти даже самые великие чувства… А в наличии доверия к Алексею, Кира сейчас очень сильно сомневалась…

- Чего ты этим добиваешься, Кир? – заглядывая в глаза девушки, тяжело вздохнул Мартынов, - проверить мои чувства? Заставить сейчас уйти, чтобы потом обвинить в малодушии, неумении настоять на своем? Чтобы после заявить, что ты имела в виду совсем не это, а это я, дурень такой, послушался тебя, потому, что не сильно и хотел возобновлять отношения? Скажи, ты этого хочешь?

Кажется, Алексей начинал злиться. И если они и дальше будут продолжать этот разговор, то станет только хуже. Если в принципе в их ситуации может быть хуже…

- Лёш... - опуская взгляд, пробормотала Слепцова, прислонившись лбом к двери.

- Хорошо, Кир, - не давая девушке закончить, вдруг уверенно заявил Лёшка, - если ты сейчас этого действительно хочешь, то я уйду. Наверное, ты права. Нам обоим о многом нужно еще подумать, - с этими словами мужчина нехотя отвернулся, и сделал несколько коротких шагов в направлении лестничной клетки. После чего на секунду застыв, резко обернувшись, самоуверенно выдал, - только учти, что я так просто этого не оставлю. Теперь я сделаю все, чтобы мы были вместе. Хочешь ты этого или нет.

С этим Алексей снова отвернулся, чтобы вихрем взметнуться вниз по лестнице, не желая больше слышать никаких возражений, которые всенепременно последовали, останься он еще на мгновение. Теперь мужчина твердо все для себя решил. Он отчетливо видел, с каким трудом давались любимой эти слова. Как она колебалась, пытаясь вмиг решить для себя, что же лучше - один раз поверить и получить в вознаграждение любовь, или снова замкнуться в себе, и остаться ни с чем, обрекая двоих на мучительные страдания...

Сегодня Кира сделала выбор не в пользу Алексея. Но это только сегодня. Стена уже рушится, чего бы она ни говорила. Она сама позвала его. Она сама призналась, как нуждается в нем... Чем это обернулось впоследствии, это уже совсем другой вопрос...

Сейчас главное не упустить её насовсем. Просто не отпустить. Как когда-то не отпустила сама Кира... Даже невзирая на то, что тогда во многом все было сложнее...

- Лёш… ну что там? – взволнованный голос любимой тяжелым металлическим звоном прошелся по сердцу, заставляя Алексея растерянно поджаться от собственной беспомощности.

По голосу Киры было отчетливо слышно, что она не меньше его, если не больше, со страхом и ужасом ожидает каких-то вестей. Чего-то, что могло бы сказать – «Вот они, перемены. Уже завтра все будет по-другому...» И хоть за последний месяц это никоим образом не произносилось вслух, оба знали, что от сегодняшнего дня будет зависеть многое. Будет зависеть их дальнейшая жизнь. День, который станет незримым предзнаменованием предстоящих перемен. Его ждали все трое. И неважно, что только для Евы он официально значился важным событием. Для Киры и Лёшки по внутренним ощущениям этот день был едва ли ни необходимее и ожидаемее…

И как бы Мартынов хотел сейчас сказать что-то оптимистичное. Что-то, что могло бы успокоить любимую и заставить с облегчением вздохнуть. Но, увы… Он уже не был уверен ни в чем.

Почти полтора месяца прошло с того момента, когда Кира добровольно пришла к нему. Решилась остаться. Как она сказала, навсегда. И неважно, что будет потом. Просто, чтобы быть рядом. Разве мог Алексей после такого её отвергнуть? Разве мог оставить все как есть? Нет, теперь он просто обязан был вырваться из замкнутого круга, куда собственноручно, не без помощи Евы и её капризов, забрались все трое.

Месяц, словно на пороховой бочке. Когда он уже боялся и предположить, что принесет день завтрашний. Это было так… странно. Ева, словно ничего не замечая, или не желая замечать, ежедневно изображала счастье и радость на лице при Лёше. Пыталась вести себя, как ни в чем не бывало. Будто и не было тех разговоров в машине, и в больнице в первый день, когда Ева узнала о ребенке и собственной внешности. Она словно потерявшись во времени, пыталась сделать видимость нормальной семьи, которая у них могла бы быть когда-то, сложись все иначе. Даже холодность и равнодушие мужчины, наравне с безразличной вежливостью и терпением, не мешали девушке строить планы на будущее.

Господи, иногда Алексею казалось, что его жена помутилась рассудком! Иначе как еще можно назвать все эти её разговоры о том, что будет, когда она выйдет из больницы. Какие-то нелепые предположения о будущем ребенке. Подумать только! Она снова хотела ребенка. Какой к черту ребенок, когда Лёшка еле сдерживал себя, чтобы не сорваться. Скрепя зубами старался вежливо и спокойно утихомирить жену, убеждая, что рано пока обо всем этом думать. Что для начала нужно подумать о собственном здоровье, а уже потом размениваться на другие, столь абсурдные желания...

Сколько раз он готов был послать все куда подальше, плюнув на чувства Евы. Сколько раз он сдерживал себя только потому, как знал, что именно он виноват в том, что стало с женой. Потому что доктор неоднократно, видя едва ли не срывающегося Алексея, снова и снова убеждал, что Еве сейчас ни к чему такие разговоры. Что лучше повременить для её же душевного равновесия и комфорта, иначе неизвестно чем в следующий раз может обернуться её истерика. И тут уже дело было не просто в срыве. Ева была на грани. Малейшая оплошность, и нет гарантии, что помимо поврежденной внешности с ней не случится ничего более болезненного и сложного для всех, вплоть до помутнения рассудка.

Это знали все. И даже Константин Игоревич скрепя зубами, полный негодования и недовольства, продолжал терпеть рядом Алексея. И как ни странно за все это время так больше и не подошел с разговором. Те угрозы, в роковой день принятия Мартыновым важного решения, стали последними. После мужчины просто пытались избегать друг друга. Даже навещая Еву в больнице, старались не пересекаться, опасаясь, что это ни к чему хорошему не приведет.

Это время было больше похоже на кошмар. Какие-то извечные гонки размышлений в попытках разобраться, а как же быть дальше… И казалось только Ева, живя в своем выдуманном мирке, старалась вообще не думать ни о чем. Может быть, так ей было проще справиться. Кто знает, возможно, именно эта иллюзорная, призрачная надежда на светлое будущее... совместное светлое будущее, заставляла её бороться, чтобы жить дальше.

Вот только это до ужаса раздражало и нервировало. Теперь словно весь мир вращался вокруг неё одной. Все зависело именно от неё и её желаний... Равносильно, как и сегодня все зависело от того, что скажет очередной именитый врач и каким будет исход пластической операции. Только после этого Лёшка если не с чистой, то более менее свободной совестью, сможет откровенно обо всем поговорить с женой. И теперь уже никакие её мольбы не смогу остановить… Она должна будет его понять и отпустить…

- Кирюш, я не знаю пока… - глотая тяжелый комок, образовавшийся в горле, выдохнул Мартынов, - хирург совсем недавно освободился и только зашел снимать с Евы повязки, поэтому…

- Ладно, Лёш, - поспешно оборвала девушка, - как только что-нибудь станет известно и вообще… Набери меня, хорошо?

- Да, солнышко, - согласно кивнул Алексей, и краем глаза заметив приближение Белова, поспешно пробормотал, - мне нужно идти. Потом поговорим, ладно?

- Конечно, - не могла не согласиться Кира. И когда мужчина уже намеревался отключиться, несмело, почти неслышно прошептала, - все будет хорошо, Лёшенька... я верю в это...

- Иначе и быть не может, - грустно улыбнувшись, выдохнул Мартынов. И отключился.

Казалось, последние дни его так вымотали, что он не способен был даже на нормальный разговор с любимой женщиной. Оставалось только действительно надеяться, что это последние рывки на пути к чему-то более радостному и достойному...

- Ну что там? - не здороваясь, и смерив брезгливым взглядом Алексея, нервно выпалил подошедший Константин Игоревич.

- Сейчас врач выйдет и все скажет, - пожал плечами Лёша, отворачиваясь к окну.

- Ты опять говорил с ней? - не удержавшись, ледяным тоном поинтересовался тесть.

Догадаться, с кем с ней, не составило особого труда. Но Алексей не желал об этом разговаривать. Тем более с этим человеком. Он прекрасно знал, что Константин Игоревич все так же осведомлен об их с Кирой отношениях. Но Мартынов не намерен был оправдываться. Он вообще не считал, что должен этого делать. В конце концов, чего бы там Ева сейчас не говорила, но, ни для неё, ни для её отца не было секретом, почему он до сих пор не ушел. Жалость и чувство вины удерживало его до определенного момента. Но вечно так продолжаться не сможет. Все равно наступит тот момент, когда все изменится. И это был лишь вопрос времени и скорости выздоровления Евы...

- Константин Игоревич, давайте сейчас хоть не будем об этом... - спокойно возразил Лёшка, - не время сейчас.

- Вот и я считаю, Алексей, что сейчас не время. А ты все так и продолжаешь крутить шашни с этой девицей. Я, кажется, предупреждал, что как только Ева выздоровеет, я возьмусь за вас и…

Договорить тесть не успел, потому как из палаты Евы раздался громкий, душераздирающий крик, казалось, способный оглушить и переполошить всю клинику. В том, что это была именно Ева, не оставалось никаких сомнений.

Мужчины, переглянувшись, мигом бросились в палату, откуда навстречу им выскочил ошарашенный хирург. На ходу стаскивая перчатки, и размахивая ими в разные стороны, судя по многочисленным отзывам и признаниям во многих европейских странах, весьма компетентный врач, сейчас с трудом соображал, как себя вести и что делать.

- Es tut mir leid, - на чистом немецком бормотал мужчина, с ужасом взирая то на Белова, то на Алексея, - es so schrecklich!*

- Что, черт возьми, происходит? - взревел Белов, хватая немца за ворот белоснежного халата.

- Я уродина! - послышалось рыдание где-то из глубины палаты, - теперь я вообще никому не нужна! Мамочки! Что же мне теперь желать? Как с этим жить? Я никому не нужна!

С трудом протеснившись в палату, мимо тестя и доктора, что все так же пытались выяснить между собой, что произошло, Алексей, выхватив взглядом, вжавшуюся в кровать Еву, так и застыл на пороге, с ужасом понимая, что это конец...

Глава 16

Тяжело вздохнув, собираясь с духом, мужчина бросил мимолетный взгляд на наручные часы. Почти восемь. Кира должна быть уже дома. Машины правда чего-то не видно у подъезда… Хотя, быть может, оставила где-то на стоянке. Ведь судя по слабому огоньку света, что ярким огоньком маячил где-то вдалеке, на заветном этаже, она уже там.

Так странно… Алексей и жаждал поскорее увидеть любимую женщину, в который раз впервые за последние четыре дня, и в то же время этого опасался. Опасался реакции Киры. Того, что она в очередной раз его выгонит, не станет слушать. Сбежит, в конце концов. Даже из собственной квартиры. Эта девушка была способна и не на такие нелепости… Боялся, но понимал, что если не решится, не попытается ничего сделать, очередной шаг, позволяющий пойти на сближение с любимой, то за него никто этого не сделает. Более того, из-за этой его чертовой нерешительности, которая преследовала его уже который год, их жизни могут разрушиться окончательно. Надежда на счастье… Такое долгожданное и такое необходимое. Они ведь имеют право на него, ведь, правда? И хотя бы ради этого стоит попытаться.

Мартынов ведь и так позволил Кире успокоиться. Дал еще времени на раздумья. Еще целых четыре дня, поле того, когда она, позвав его в квартиру подруги, выгнала, убеждая, что больше ничего не хочет иметь с ним общего. Такая уверенная, что сможет начать жизнь без него… Возможно, в другой ситуации Лёша и поверил бы. Как заставил себя поверить уже когда-то… Но только не теперь.

Теперь все было слишком запутанно. Они были слишком повязаны, чтобы так запросто иметь возможность расстаться и начать все заново. По-отдельности. Не та ситуация. Не то время для всего этого… Однажды они уже совершили глупость… Точнее он совершил, позволяя их отношениям столь нелепо завершится, считая, что так будет проще и лучше. Итог – прошло три с лишним года, а несчастливы оба… Разве это не показатель?

Хватит, пора что-то менять! Подхватив с соседнего сидения букет шикарных белоснежных роз, Алексей, поспешно выбрался из автомобиля. Еще раз поднял взгляд вверх, на окна любимой, затем на букет, что сжимал в руке. Зачем он его вообще притащил? Кира вряд ли оценит такие излишества. Тогда зачем? Прощение вымаливать? За то, что даже все золото мира не искупит. Какой же идиот! Но не с пустыми руками ведь идти. Безумный, дурацкий стереотип. Ну и пускай! Пускай Кира выгоняет его столько угодно, хоть отметелит этим веником, лишь бы вообще добиться от неё хоть какой-то реакции. Дать понять, что больше от неё не отступится. Даже если она имеет на этот счет несколько иные планы.

Стараясь отогнать от себя мысль, что, быть может, Кире и правда будет лучше попытаться начать жизнь без него, пускай даже теперь, спустя столько времени бессмысленного ожидания, Мартынов направился в подъезд. Уверенно поднялся на нужный этаж. Лишь оказавшись у знакомой двери, притормозил, словно на что-то решаясь. Несколько мгновений гипнотизируя дверной звонок, все же поднял руку и нещадно вдавил пальцем, в одночасье заставляя о своем появлении.

Несколько коротких секунд, пока он ждал хоть какой-то реакции, пока ему откроют дверь, Алексею показались самыми долгожданными в его жизни. Так, будто от этого будет зависеть его дальнейшая жизнь… Несколько мгновений после которых дверь широко распахнулась и перед глазами предстал… Черт, Лёшка готов был к чему и кому угодно, но это… Это было так странно неожиданно и… похоже предвещает что-то большее, нежели просто разговор…

- Алексей, ты? – нахмурив брови, оценивающе пробежавшись по Мартынову взглядом, переспросил мужчина, - вот уж кого не ожидал…

- Как видишь, - пропуская мимо ушей последнюю фразу, пожал плечами Лёша, мысленно почему-то подмечая, что тот, кого он видит перед собой, практически не изменился за последние годы. Так, возможно еще более возмужал и окреп, выглядя уже полностью состоявшимся и самодостаточным мужчиной. И как ни странно от него почти не ощущалось ожидаемой агрессии. Скорее даже наоборот. Ну и еще чуточку удивления. И это было так странно… Потому как перед Лёшкой стоял ни кто иной, как сам Михаил Слепцов. Родной брат Киры. Тот, кому однажды пообещал беречь Киру, но так и не сдержал своего слова, натворив того, чего как раз таки не стоило творить. Обманув и предав собственные слова и заверения…

- Ну, здравствуй, что ли, Алексей, - прислонившись плечом к дверному косяку и не спеша впускать гостя за порог, спокойно бросил Михаил, - я так полагаю, ты к Кире?

- К Кире, - решив, что юлить или как-то оправдываться уже не имеет смысла, согласно кивнул Мартынов.

Теперь он как никогда понимал, что разговора не избежать. И прежде всего именно с Михаилом. Пожалуй, подобного стоило бы ожидать. В частности после того утреннего звонка, когда брат Киры пообещал, что так просто Алексею не отделаться. Что же, наверное, так даже лучше. Лучше сразу все расставить по местам, как бы нелепыми и никчемными не казались будущие попытки оправдать себя. Какой бы ни была реакция Миши, у Алексея, по сути, и выбора-то особого нет…

- А Киры еще нет, - переводя взгляд с лица Мартынова на несчастный букет, что последний сжимал в руках, Михаил упрямо поджал губы.

- Я понял.

- Проходи, поговорим, - кивнув в сторону квартиры, Слепцов отступился, тем самым окончательно подтверждая, что теперь им придется все выяснить.

Встретившись на мгновение взглядом с Михаилом, пытаясь сообразить, что стоит ждать от предстоящего разговора, и насколько он может быть полезен, Алексей все же решительно переступил порог квартиры. Но не успел он даже осмотреться толком, как откуда-то из гостиной выскочило белокурое чудо, выкрикивая звонким голоском:

- Папа, папочка, ты обещал, что здесь будет интелесно, а мне здесь скучно. Я хочу домой…

Заметив постороннего в квартире, малышка как-то вмиг поутихла, и, застыв посреди комнаты, нахмурив бровки, пытливо уставилась на Алексея своими огромными и не по возрасту умными голубыми глазками. В красивом нежно розовом платьице, и небольшими бантами в тон… Она походила на куколку. Такая же нарядная и хорошенькая. Ангелочек. На вид девочке было не более трех лет. Именно столько, сколько могло бы быть их с Кирой дочке, если бы тогда… Если бы вообще все было по-другому. Но, видно, не судьба…

- Лис, ты чего? – Мишка присел на корточки рядом с девочкой, и, протянув руки, привлекая к себе, одной рукой приобнял, а другой пригладил волосы, - мы, кажется, об этом уже говорили. Дочь, ты же у меня умничка?

Малышка насупившись, отчаянно закивала головой. Значит, все-таки дочь. Даже у Михаила есть дочь. Неожиданно. Но, в чем-то предсказуемо…

- Тогда беги в комнату, и посмотри мультики. Я ведь включил, - продолжал уговаривать Миша, - А я пока поговорю с дядей и вернусь к тебе. А там и тётя Кира придет с работы, будем знакомиться. Угу?

Девочка приподняла голову на Алексея, и несколько секунд с любопытством рассматривала его, невольно заставляя сердце мужчины сжиматься, пропуская глухие удары один за другим. Несколько мгновений, которые позволили Лё шке представить, каково это могло бы быть у них с Кирой… Несколько секунд за которые малышка будто решала можно ли оставлять отца с незнакомцем. А потом вдруг как-то неожиданно расплылась в очаровательной беззубой улыбке, и, наклонившись к уху отца, громким шепотом выдала:

- Папуль, вы только не лугайтесь сильно, ага?

Господи, как же этим маленьким существам там точно удается поймать неуловимое напряжение в воздухе, предугадать возможное развитие ситуации, а в чем-то быть может и предотвратить её? Все же это дорогого стоило… Как жаль, что взрослые порой не способны даже элементарно выслушать друг друга. Не говоря уже о каком-то понимании.

- Хорошо, милая, - уверенно пообещал Михаил, и, чмокнув дочку в щечку, отпустил её. Но прежде чем скрыться за дверью, девочка не удержалась, и, обернувшись, еще раз взглянула на Алексея, робко улыбнувшись.

- Хорошая девчушка, - искренне вздохнул Мартынов, глядя Алисе вслед. И почему-то не смог удержаться, чтобы не предположить, - наверное, Кира в детстве тоже была такой…

- Да, они во многом с Элисон похожи, - мягко улыбнувшись, согласился Михаил, - хотя, по сути, и не должны, - и прежде, чем Лёша успел обратить внимание на эти слова, посерьезнев, махнул рукой в сторону кухни со словами, - проходи, не стесняйся.

Молча войдя на кухню, Алексея бережно положил цветы на стол, и устало опустился на табурет, дожидаясь, пока Михаил первым нарушит молчание. Но он особо не спешил с этим. Словно натягивал время. А возможно, просто собирался с мыслями…

Вытащил из шкафа почти полную пачку сигарет и зажигалку. Жестом предложил Лёшке. Но тот лишь отрицательно кивнул головой. После чего Михаил приоткрыл окно, позволяя летнему вечернему воздуху проникнуть в комнату. Медленно вытащил сигарету, прикурил. Затянулся, выдохнул облачко сизого дыма в окно, при этом уставившись куда-то в ночь. Затем резко обернувшись к Алексею, что все это время молчаливо наблюдал за его действиями, спокойно спросил:

- Лёх, вот скажи, что ты творишь с Кирой?

Казалось бы такой простой вопрос. Для кого-то незначительный. Для кого-то мало вразумительный. Но для Лёшки слишком сложный, чтобы так в одночасье взять и ответить. Он реально не понимал, что на такое можно ответить. Что он делает с Кирой? Если бы только сам мог знать это…

- Миш, я не знаю, что тебе сказать… Все слишком сложно… - замялся Мартынов.

- Сложно, - фыркнул Михаил, отворачиваясь к окну, - что же вы, как дети малые? Из ничего строите себе проблемы и преграды? Поверь, вы даже представить себе не можете, каково это, когда действительно сложно. И я, искренне желая вам этого никогда не испытать.

Спокойный голос, сосредоточенный взгляд. Но утверждать, таким образом, можно лишь совершенно ничего не зная. И Лёша не мог не возразить:

- Миш, вот только не нужно сейчас обобщать и учить уму-разуму. Поздно, когда глупости совершены. Ситуации бывают разные и проблемы тоже разные.

- По-моему, ума набираться никогда не поздно. Когда жизнь окончательно обрывается, вот тогда действительно поздно. А так… живы, здоровы, руки-ноги целы, а все остальное, поверь мне, можно исправить, - Мишка снова обернулся к Алексею, и, бросив сигарету в пепельницу, прикрикнул, - Сколько вы вот так уже бегаете друг от друга? Три года? Четыре? И как? Нравится? Быть может, заряжает адреналином? Дарит новые острые ощущения? Или чего происходит? Если так, то советую найти другой объект для подобных экспериментов, а Киру оставить в покое! Хватит и того, что она и так регулярно зареванная и расстроеная чем-то! Не сложно догадать чем. А точнее кем.

Подобной реакции стоило ожидать. И, наверное, на месте Мишки любой бы поступил точно так же. А быть может еще и более агрессивно. К примеру, спустил с лестницы, даже не выслушав. А тут… даже пытается чего-то донести. Но что толку доносить то, что Алексей и сам прекрасно понимал. И пускай не во всем, но во многом был согласен со старшим братом любимой. Уж действительно, практически все, кроме смерти и пожизненных увечий, возможно исправить. И он попытается теперь это сделать, если в свое время вышло не слишком удачно. Но это будет уже с Кирой, а вот выслушивать всяческие нравоучения от Михаила он не намерен.

- Какой на хрен адреналин? – подхватившись, взорвался Мартынов, - ты думаешь, что говоришь? Я люблю её, черт побери!

- Тогда чего ходишь вокруг да около? Что творишь? Чего добиваешься? – опираясь ладонями о столешницу, и слегка нависая над нею, не унимался Миша, - ты её любишь, она тебя любит! Поженились бы еще тогда и жили бы припеваючи! Так нет! Вот что вам мешало? Что мешает сейчас? А, Лёх?

- Я уже был тогда женат, - понимая, что давно прошел тот период, когда имело смысл хоть что-то скрывать, выдал Алексей, внимательно наблюдая за реакцией Миши.

Казалось, тот на миг даже растерялся. Нахмурился еще сильнее. Прожигая Мартынова насквозь взглядом, непроизвольно сжал ладони в кулаки. Можно было не сомневаться, что он в любой момент готов броситься с кулаками на обидчика сестры. Но, тем не менее, не спешил почему-то это делать. Слишком рассудительный и здравомыслящий, чтобы так запросто от всего отделаться… Чтобы решать проблемы таким образом…

- Да ты, оказывается, сволочь, Мартынов! – процедил сквозь зубы Михаил.

- А-то я не знаю, - ожидая уже какой угодно дальнейшей реакции на свои слова, неопределенно пожал плечами Лёша.

- Значит, все-таки женат… А я подозревал, что здесь что-то нечисто, - к удивлению спокойно отметил Мишка, - слишком складно у вас все получалось. Особенно, когда я уехал. И эти извечные странности в Кире. А потом, как она рассказывала, ваше нелепое расставание по причине не схождения характерами…

С этими словами мужчина снова отвернулся. Но на сей раз опять потянулся к шкафу. Безмолвно вытащил из самого дальнего угла чуть начатую бутылку коньяка, две рюмки, и под вопросительным взглядом Алексея, со звоном поставил их на стол, усаживаясь напротив.

- Ну что? Рассказывай, - открывая бутылку, требовательно выдал Миша. Наполнил обе рюмки до половины алкоголем. Одну из них протянул Лёше, а другую одним махом осушил. Лишь, после чего, отметил, - я так понимаю, от Киры подробностей мне не дождаться…

И Лёша рассказал. Абсолютно все, ничего не тая и не скрывая. Начиная от нелепого знакомства с Кирой и тем, как довел ситуацию до точки не возврата. Заканчивая ситуацией с Евой, что сложилась по его же вине. Вплоть до причины их окончательного с Кирой расставания. Той, которую никогда и никому не рассказывал. Даже лучшему другу. Элементарно потому что боялся осуждения и жалости. Боялся недопонимания и чувства гадливости. Просто потому, что сам предпочитал об этом никогда не думать и вспоминать. Лишь от случая к случаю и исключительно тогда, когда считал, что без этого не обойтись.

Похоже, это был именно тот случай. А еще отчего-то исповедоваться перед Мишкой ему было совсем не боязно, и не ощущалось той неловкости, которую он вроде как должен был испытывать. Быть может, подсознательно понимал, что Михаил не осудит и попытается понять, а возможно, просто устал все держать в себе. И кто как не брат любимой девушки, открыться перед которой не так-то и легко, может в итоге подойти на эту роль? Да, по сути, кто угодно. И в большей степени Мишка должен был быть последним в списке кандидатов, но… вышло отчего-то все наоборот… Теперь Алексей рассказывал Михаилу все то, что в первую очередь должна была узнать именно Кира. Причем еще тогда, три года назад. На что имела полнейшее право. Но тогда он смалодушничал… Хотя ведь и сейчас малодушничает… Но открываясь Михаилу уже делает хоть какой-то шаг вперед, ищет возможность двигаться. Ждет понимания и вероятно даже поддержки… Да, если его сможет понять Мишка, то ведь не все так плохо? Наверное, тогда его сможет понять и сама Кира…

Алексей на протяжении всего своего душевного излияния даже предположить не мог отношения Михаила ко всей ситуации, потому как последний просто молча слушал, не сводя взора с Мартынова, лишь изредка качая неопределенно головой и снова и снова доливая себе коньяка. Но по этому трудно было определить истинное восприятие… И в то же время Лёшка видел, что Мишка не остался равнодушным. Вероятно, многое недопонял, что-то его возмутило, что-то удивило, но в целом… Это походило на исповедь. Ту самую, которая, как, оказалось, так была необходима Лёше все это время… Ту, что не просто должна была облегчить душу, но и стать первым шагом на пути к пониманию.

- … Вот собственно, поэтому я и решил, что лучше будет отпустить Киру. Для всех нас. В первую очередь для неё… - подводя итог, вздохнул Алексей, и одним махом осушил рюмку с коньяком. Первую, которую Мишка налил ему еще перед началом разговора, и которую он все это время неловко сжимал и вертел в руках.

- Решил он, - фыркнул Михаил, окинув взглядом Алексея, - а тебе никто не говорил, что принимать такие решения самостоятельно, по крайней мере, глупо? Неужели оно стоило того, что теперь происходит?

- Мих, ты думаешь, я не понимаю этого? – возмутился Лёшка, - но только представь, как бы ты повел себя на моем месте?

- Да уж как-то попытался хотя бы поговорить с ней…

- Да? Ты так уверен в этом? – не давая закончить, перебил Мартынов, - и что бы из этого получилось? Ну, хорошо, рассказал бы я ей все, она бы их жалости или все еще ослепленная чувствами, осталась. А что стало потом? Сожаления? Упреки? А быть может, обвинения? И виноват в этом был бы только я, понимаешь? Я! – зажмурившись, Лёша стукнул ладонью по столу, - да, она, возможно, не сказала бы этого вслух, но… это не та ситуация, когда стоило надеяться на какой-то другой исход…

- Хорошо, а проявив это никому ненужное благородство, мать твою, ты хочешь сказать, что сделал лучше? – спокойно, но со стальными нотками в голосе, переспросил Миша, и тут же сам ответил на свой вопрос, - себя изводишь, Киру изводишь…

- А то я не понимаю, - отмахнулся Алексей, - теперь-то понимаю, когда возвращаться в прошлое, чтобы что-то изменить, уже поздно.

- Да тут прошлым не отделаешься, - Михаил отвернулся к окну, и задумчиво проговорил, - сейчас нужно все исправлять.

- Это я тоже понимаю, - согласился Мартынов, - именно поэтому и пришел, чтобы заставить, наконец, Киру выслушать и хотя бы попытаться меня понять.

- Эх, Лёха, - поднимаясь со стула, вздохнул Миша, - Накостылять бы тебе хорошенько. Так, для профилактики. За все хорошее. Да только понимаю, что бесполезно будет. Мне раньше стоило об этом позаботиться. А уже теперь дурь-то не выбьешь ни с тебя, ни с Киры.

- Миш, спасибо тебе… - толком не соображая, за что благодарит, замялся Алексей.

Пожалуй, за то понимание, которое хоть и не было высказано вслух, но отчетливо ощущалось в каждом слове Михаила. За отсутствие осуждения. А еще за то, что при всем при этом не было жалости… Ненужной и слишком бесполезной. Но такой предсказуемой и ожидаемой для него.

- Да не за что меня благодарить, - после неловкой паузы, нарушил тишину Михаил, что до этого разряжало лишь веселое бормотание телевизора в гостиной, - я даю тебе последний шанс все исправить лишь потому, что хочу, чтобы Кира была счастлива. А судя по тому, как она мается последние годы, счастлива без тебя она вряд ли будет.

- Миша, я обещаю, что в этот раз…

- Лёх, не нужно обещать того, чего не знаешь, удастся ли выполнить, - перебил Слепцов, после чего бросил взгляд на настенные часы, и странно усмехнувшись, кивнул в сторону двери со словами, - если хочешь, можешь подождать Киру здесь, а я пойду укладывать Лиску. Уже поздно. Да и судя по всему, бесполезно надеяться, что сегодня им удастся пообщаться.

Лёша так же проследил взглядом за стрелкой часов, с удивлением отмечая, что уже половина десятого. Да уж, хорошо они с Мишкой поговорили. Главное продуктивно. А Киры до сих пор нет, хотя и должна уже быть давным-давно дома…

- Спасибо, но нет, - поднимаясь следом, вздохнул Лёша, - я все же лучше покараулю у подъезда. Не думаю, что увидев тебя, она вообще захочет о чем-то со мной говорить.

- Смотри, как знаешь, - пожал плечами Михаил, выходя в коридор, и когда Алексей дошел до входной двери, напомнил, - и цветы свои не забудь.

Цветы. Нужны ли они кому-то эти дурацкие цветы? Если и нужны, то в самую что ни на есть последнюю очередь. Они уже ничего не помогут исправить. Их с Кирой ситуация давно вышла за рамки, когда любую провинность можно было загладить простым букетом роз. Хотя, их отношения никогда и не были на этом уровне. Как-то обошел их стороной тот самый знаменитый конфетно-букетный и в чем-то подростковый период максимализма во всем. А жаль…

Обернувшись, Алексей и опомниться не успел, как вдруг тяжелый мужской кулак прилетел ему куда-то в район скулы, заставляя от неожиданности отдернуться в сторону, поморщившись.

- Хоть и знаю, что не поможет, но так хотя бы моя совесть будет чиста, и я буду знать, что использовал все методы, - растирая ладонь, хмыкнул Михаил. И с этими словами скрылся в гостиной, явно давая понять, что на этом разговор закончился.

Ухмыльнувшись, Лёшка без лишних слов, подхватил букет и вышел из квартиры. В голове крутилась одна единственная мысль – у него есть шанс. Шанс все исправить. Во всяком случае, он уже смог заручится негласной поддержкой Михаила, а это в его ситуации значило довольно много. И даже удар, который он, по сути, получил справедливо, лишнее тому подтверждение.

Алексей даже не имел права обижаться на Мишку. Защищая свою родную и единственную сестру, можно было пойти и не на такое… Во всяком случае, Лёша очень сильно сомневался, что будучи на месте Михаила поступил бы столь адекватно и гуманно. И уж точно не позволил бы обидчику подойти и на пушечный выстрел… Хотя что сравнивать. Алексей и на своем-то месте поступает не лучшим образом…

Прислушиваясь к лифту, Мартынов поспешно спустился вниз по лестнице, опасаясь прозевать Киру. Но, к счастью, или, же наоборот, Лёша так до конца и не решил, лифт стоял на месте. А это значит, что Киры нет. Ёлки-палки, скоро десять часов вечера, а её все еще нет дома! В то время, когда рабочий день в редакции максимум до семи. Ну, разве что в периоды аврала могут задержаться на лишний часок. Но не на три же!

Оказавшись на улице, Лёшка втянул полные легкие терпкого ночного воздуха. Как никогда пахло грозой. Да и судя по тому, как затянуло небо тяжелыми чернильными тучами, не давая пробиться и так редким для города звездочкам, скоро польется дождь. Окончательно смывая летнюю пыль и грязь, даже некую наэлектризованность, что за последние дни буквально витала в воздухе. Если бы еще он так же смог смыть и очистить воспоминания от горечи былых обид… Если бы только…

Осмотревшись по сторонам, убеждаясь, что ни машины Киры, ни самой девушки пока на горизонте не предвидится, Лёшка прошел к своему авто. Помявшись еще несколько минут, убеждаясь, что вокруг тихо и никого нет, мужчина забрался обратно в машину, бережно положив цветы рядом с собой. Нервно побарабанил пальцами по рулю, и, откинувшись к спинке сиденья, задумчивым взглядом уставился перед собой, воскрешая в памяти обрывки своего прошлого…

Осень… Промозглая, бесконечная и однообразная. Уже давно канули в лету теплые летние деньки, и даже последние напоминания о них, в виде традиционного сентябрьского бабьего лета. Лишь промозглая сырость и мрачность, неизменная и переходящая изо дня в день. Она давно окутала город, навевая череду тоски и грусти. Казалось, что уже не различить, где день, а где ночь, потому как дожди не прекращались уже почти неделю, не давая никому ни малейшей передышки... Но даже эта нелепая погода не оставляла выбора. И прохожие все так же, как и жарким летом, куда-то спешили. Теперь лишь кутаясь в длинные плащи и прячась за огромными зонтами…

Лёшка никогда особо не жаловал осень. Но в этом году она представлялась ему особенно угнетающей. Наверное, потому, что она лишь отчетливее отражала то состояние души, в котором Мартынов жил уже относительно долгое время. С каждым новым днем эта осень все больше заставляла угасать слабые огоньки надежды на возможные перемены. Она с каждым днем все сильнее окутывала своей паутиной безысходности. День ото дня…

Алексей так устал от подобной жизни. Все пытался вырваться. Все на что-то надеялся… Уже давно перестал планировать, но все так же продолжал верить, что еще не все потеряно… Вот только суровая реальность все отчетливее доказывала обратное…

Уставившись куда-то в окно, Алексей машинально теребил в руках телефонную трубку, не решаясь на такой необходимый ему, но слишком неправильный звонок. Этот бесконечный круговорот грусти и самообмана… Безумного влечения и необходимости… Желания обладать и быть с любимой, и самой обыкновенной жалости, чувства вины… И самое страшное, что создавалось впечатление, что это не закончится никогда. По вине его же мягкотелости и нерешительности. Его глупости… В чем-то трусости…

- Лёша, принеси мне, пожалуйста, чай. Я замерзла, - откуда-то из комнаты донесся капризный женский голос.

Ева. Все такая же. Все та же. Когда, казалось, все вокруг меняется с регулярной периодичностью, только одна она остается прежней. Ничто не учит её жизни. Даже теперь, спустя несколько месяцев после аварии, после не самой удачной операции… Порой Алексею казалось, что она застряла где-то там, в прошлом. В каком-то своем, выдуманном мирке, в котором ей было наиболее удобно и комфортно. Там, где не было ни проблем, ни сожалений о содеянном, ни страха перед будущим. Только иллюзорно-образцовая семейная жизнь, которая уже по определению не может быть таковой… Но самое ужасное, что Лёша не мог ей запретить вести себя таким образом, не мог что-либо изменить…

Нет, он, безусловно, мог наплевать на все принципы, на все муки совести и попросту уйти. Да, возможно, именно так было бы правильнее. Или если и не совсем правильно, то, по крайней мере, справедливо по отношению ко всем троим. Хотя с другой стороны он никогда и не пытался убедить Еву, что у них есть будущее. Он изначально был с ней откровенен, и как бы она себя не вела и не делала вид, что все отлично, изначально знала, что ничего толкового из этого не выйдет…

Да, Алексей все так же не мог уйти. Все так же был не в силах бросить жену в подобном состоянии одну…

Тогда, когда выяснилось, что пластическая операция прошла безуспешно, и вроде бы известный и хороший хирург толком ничего не смог сделать, оставив Еву с изуродованным лицом, у неё случился довольно серьезный нервный срыв, которого так опасался Петр Степанович. И после которого ей достаточно долгое время приходить в себя и восстанавливать душевное равновесие. Жуткий период. Серьезное испытание, выйдя из которого, жена отчасти замкнулась в себе.

Иногда у Лёшки создавалось впечатление, что она впала в какое-то аморфное состояние, и категорически отказывалась из него выбираться, придумывая все новые и новые, неимоверно абсурдные и нелепые тому причины. Если поначалу она частенько обвиняла Лёшу в случившемся с ней, снова и снова намекала, что если он уйдет от неё, то с подобной внешностью вряд ли кому-то понадобиться еще, то теперь она попросту смирилась. Лишь изредка посылала немые укорительные взгляды на мужчину, тем самым подливая масла в огонь и незримо напоминая о его вине.

Девушка больше не верила, что может стать прежней Евой. Умницей, красавицей, вернуться к любимой работе, снова стать одной из самых популярных ведущих. Отчасти изуродованная внешность, огромные шрамы на пол лица, и боязнь снова пойти на риск, чтобы хоть что-то изменить, поставили на всем этом крест. Первое время все популярные таблоиды только и пестрили заголовками вроде тех, что Ева Белова теперь в страшных увечьях, и больше никогда не станет прежней, а журналисты так и пытались урвать кусочек сенсации, надеясь заполучить заветные фото нынешней Евы. Этот момент стал последней каплей, заставляя девушку окончательно замкнуться в себе, прячась дома ото всех и вся…

Она категорически отказывалась пойти на еще одну операцию, опасаясь очередного провала. Да и сам Константин Игоревич теперь тщательно проверял связи, выискивая того, кто действительно может помочь. Несколько раз у него это практически получилось, но, к сожалению, дальше обследований дело не дошло, потому как Ева каждый раз только и делала, что упиралась рогом, напоминая отцу, чем в прошлый раз закончилось его желание помочь. На это Белов не мог ничего возразить, но, тем не менее, как и сам Алексей, все еще не терял надежды. А еще, как ни странно, но ради Евы он уже практически смирился с ролью Алексея в жизни Евы. И Мартынов пока не особо понимал, что это ему может принести в дальнейшем. Планируй он жить с Евой нормальной семейной жизнью, то непременно бы порадовался, что тесть, наконец, практически принял его в семью. А так… Лёша просто пока не мог уйти. Чувство вины съедало его изнутри, и он намерен был изначально сделать хоть что-то, чтобы помочь Еве… Правда пока что его роль в этой ситуации вертелась исключительно вокруг заботы о жене…

- Лёш, ну где ты ходишь? – снова послышалось недовольное бормотание девушки.

- Иду, - на мгновение замешкавшись, Алексей, отбросив на столик телефон, налил свежезаваренного чая и поставив его на поднос, направился в спальню.

Оказавшись в комнате, мужчина застал Еву все в таком же положении, как и уходя. Устроившись на мягких подушках, укутавшись в плед, она делала вид, что увлечена чтением какого-то глянцевого журнала. Но без труда можно было понять, что её мысли витают где-то очень далеко от реальности, и уж тем более каких-то нелепых статей.

Не говоря ни слова, Алексей поставил поднос на прикроватный столик, и развернулся, чтобы уйти. Но девушка не позволила ему этого сделать, ошарашив следующей фразой:

- Лёш, а давай, родим ребенка.

Мартынов так и застал на пороге, не зная, что и ответить на подобное предложение. Видимо Ева так шутит. Какой может быть ребенок, если у них уже давно не было ничего общего в интимном плане. Кажется, еще с тех самых пор, как Лёшка познакомился с Кирой и понял, насколько она для него важна. И честно говоря, он не горел особым желанием что-либо менять в их с Евой отношениях. Оба ведь прекрасно знали истинную причину того, почему он все еще не ушел.

- Почему ты молчишь? – выводя мужчину из ступора, переспросила Ева.

- Ты думаешь, что говоришь, вообще? – немного резко, но по-другому вряд ли получилось бы, фыркнул Мартынов, оборачиваясь.

- А что в этом такого, Лёш? – отложив в сторону журнал и сложив руки на груди, взирая на мужа из-подо лба, серьезно уточнила девушка, тем самым подтверждая, что она даже не пытается шутить, - мы муж и жена. А у нормальных мужа и жены обычно бывают дети, если ты не знал.

- Какие на хрен дети? – прикрикнул Алексей. Он честно пытался сдерживаться, как мог, но подобное предложение было последней каплей для его давным-давно переполненной чаши терпения. Он готов был выдержать и смирится с чем угодно, но это… - Ты хоть понимаешь, насколько абсурдным является твое предложение? То, что мы живем под одной крышей, со штампом в паспорте, еще не значит, что мы нормальная семья!

- Лёша, вот почему ты все время кричишь? – спокойно, но с укором в голосе, бросила Ева, - Я, между прочим, любви хочу! Чтобы обо мне заботились, хочу! А ты… ты… - привстав, девушка медленно сползла с кровати, - ты хоть понимаешь, что я устала от всего этого?- О, Лёшка как никто другой это понимал! Если бы Ева только могла представить, насколько он устал! - От твоей вечно кислой мины, от твоего равнодушия, от твоих постоянных измен, в конце концов. А ты мне что-то говоришь об абсурдности!

- Ну, раз устала, тогда, думаю, что хватит уже с нас этого цирка! – окинув рукой спальню, закричал Алексей. Он отчетливо видел, как в глазах жены заблестели слезы. Понимал, что вероятнее всего задевает её своими словами, но и смолчать больше не мог, - Я не тот, кто способен дать тебе ту желаемую любовь! И хватит уже строить воздушные замки! Я ухожу!

Высказав, наконец, все то, что долгое время не давало мужчине покоя, и пользуясь мимолетным замешательством Евы, он резко отвернулся и бросился прочь из квартиры, на ходу хватая ключи. Он пока даже не представлял, что его ждет дальше. Чем может обернуться этот разговор, и обернется ли вообще хоть чем-то… Удастся ли вырваться из клетки обязательств… Но на тот момент он очень верил, что удастся… Его уже практически не заботило то, насколько сильно зацепил Еву и какова будет её реакция. Лишь громко хлопнув дверью, он сбежал вниз по лестнице, торопясь к той, с кем все это время был мыслями и сердцем…

Зажмурившись на мгновение, Алексей резко махнул головой, желая избавиться от неприятного наваждения, что вновь напомнило о себе. Вновь взглянув куда-то в ночь, он увидел, что с неба стали опускаться тяжелые капли дождя, громко барабаня по лобовому стеклу.

Наверное, именно поэтому мужчина не сразу и обратил внимание на подъехавший к подъезду автомобиль. Лишь когда водитель, выскочил на улицу, на ходу раскрывая зонт, бросился к пассажирской дверце, и галантно отворил её, помогая выбраться оттуда девушке, сердце Мартынова гулко забилось в груди, вызвав какой-то неприятный трепет… Машинально сжав руками руль, мужчина напрягся, с интересом наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. Казалось, он и дышать престал, когда понял, кто является той самой девушкой, выбиравшейся из авто…

О чем-то весело щебеча, и даже улыбаясь… Другому, совершенно незнакомому Лёшке мужчине… Позволяя этому наглецу взять себя под руку и провести прямо к подъезду… Без сомнения, это была Кира. Его Кира. С другим… Неужели, действительно, решила начать новую жизнь? Именно теперь, когда Лёшка окончательно понял, что не в силах её отпустить…

- Черт! – взревел Мартынов, когда незнакомец наклонился ближе к Кире, и еще немного и готов был поцеловать, но она вовремя увернулась, подставив под губы щеку.

Хотя какая разница, щеку, или губы! Она с другим! Всего через каких-то четыре дня! Неужели он таки упустил свой шанс? Неужели Кира решила таки внять его давнишнему совету найти себе кого-то более достойного и подходящего? Идиот! Как он только мог допускать подобные вещи, не говоря уже о том, чтобы предлагать подобное Кире…

Крепко выругавшись, Алексей включил зажигание, и, ударив по газам, со скрежетом шин по мокрому асфальту, сорвался с места, на ходу выбрасывая в окно букет девственно-белых роз…

Глава 17

- Дура! Дура! – как только захлопнулась металлическая входная дверь подъезда, пробормотала про себя Кира, стукнув кулачком по стене, - какая же я дура!

Перед глазами снова и снова возникал такой любимый и родной образ дорогого мужчины. Что же она натворила? Зачем? Почему? Почему она опять творит столько глупостей? Сходит с ума от этого обжигающего, выжигающего изнутри все, чувства, опять доводя себя до безумия… Снова зовет Алексея к себе, и тут же прогоняет…

Новая жизнь без него… Какая к черту новая жизнь, когда хочется выть от безысходности и, в буквальном смысле, лезть на стену. Ну, прогнала она тогда Лёшку, и кому от этого стало легче? Да ровным счетом никому! Еще это его «… Я так просто этого не оставлю… Сделаю все, чтобы мы были вместе…»

- Да будь проклят тот день, когда я тебя повстречала, Мартынов! – на исходе сил, последний раз ударив кулаком о стену, закричала Кира, - будь ты проклят! Где? Где, черт возьми, ты был все эти годы? Когда мне было так плохо…

Срываясь на истерические нотки, немного утихая, девушка резко отвернулась и, прислонившись спиной к двери, медленно сползла на пол. Какая же она самонадеянная идиотка! Утверждает, что с ним плохо… А без него хорошо? Когда все эти годы изводила себя страданиями об одном единственном мужчине? Разве эти мучения лучше?

И эти последние четыре дня без него… Разве они смогли принести ей хоть что-то светлое и хорошее? Да, она пыталась вычеркнуть Алексея из своей жизни. По-живому выдрать из сердца, в который раз убеждая себя, что по-другому не получится. Расставаться навсегда безболезненно нельзя. Убеждала себя, что дважды в одну реку не войти. Не зря ведь кто-то придумал подобную мудрость. Значит, пытались, но ничего толкового не выходило из этого… Значит, нужно учиться жить заново. Одной. С другим. Неважно. Просто без него. Без Алексея… Вот Кира и пыталась…

Четыре дня, словно в тумане. Дом, работа, снова дом. И так по кругу. Избитому и накатанному до предела. Дни, когда девушка мало соображала, что происходит. Просто автоматически с утра поднималась с постели, одевалась, пила кофе покрепче, и отправлялась на работу. Там тоже хваталась за любое, подвернувшееся дело. Благо, на носу был выпуск номера и работы хватало. Да и давние проблемы с издательством, вылезшие сейчас наружу, не позволяли Авдееву в полной мере заниматься делами, и потому Кира по собственной инициативе брала все на свои плечи. Так было легче. Хоть что-то отвлекало от тяжелых размышлений. Наверное, именно так и стоит начинать новую жизнь. С головой окунаясь в насущные проблемы, работу, чтобы не было даже времени на какие-то переживания о любимом мужчине… Чтобы избавится от этой зависимости…

Вот и Кире казалось, что практически избавилась. До сегодняшнего утра. Отчего-то сегодня проснувшись, она с неприятным внутренним ощущением поняла, что уже пошел четвертый день, когда она прогнала Лёшку. А он так и не появился. Даже не попытался позвонить. Ни разу. И это не смотря на то, что обещал, утверждал, что так просто в этот раз её не отпустит. Струсил? Возможно. Или опять решил, что так будет лучше. Просто послушно отступился…

Осознание подобного так сильно задело девушку, что она не ведая, что творит, руководствуясь изнутри вспыхнувшей бурей злости, наконец, окончательно решила для себя, что отныне все будет по-другому, и страдать она больше не намерена. И словно в подтверждение своему душевному состоянию, в этот день решила подкрепить это внешним обликом. Ведь недаром говорят, если женщина желает что-то изменить в своей жизни, в первую очередь она меняет что-то в своем внешнем облике.

Кира пока что не была уверена на все сто в результативности этого метода, но, по крайней мере, попыталась. Впервые в жизни надела на работу свое самое лучшее платье, так или иначе подходящее для подобных случаев. Вроде ничего особенного. Обычное такое, черное короткое, чуть выше колен, в стиле Шанель, без рукавов, и с изящным разрезом сзади. Но подобное девушка никогда не решалась надеть в издательство. До сегодняшнего дня.

Платье великолепно сидело на фигуре. При желании, оно запросто могло бы заставить воображение разыграться в самых неимоверных красках. А в дополнении с высокими каблуками, распушенными, слегка завитыми волосами и макияжем в стиле smoky eyes, так вообще вышло сродни холодному оружию, поражающему с первого взгляда наповал.

Чего она этим добивалась? Кира до сих пор толком не могла ответить на этот вопрос. Позлить Алексея? Но это не тот случай, когда он мог бы её увидеть. Почти не тот. Потому что отчасти это девушке, кажется, удалось. Даже еще более эффектно, чем она изначально предполагала. Вообще оно вышло как-то само собой…

Когда сегодня добираясь до работы, поймав на себе десяток, не меньше, восхищенных взглядов, а потом и в самом издательстве, получив несколько неимоверно приятных комплиментов от мужского пола, Кира так вошла во вкус, что ей даже понравилось быть в центре внимания и наконец ощутить себя женщиной, способной нравится кому-то еще. И когда к ней в конце рабочего дня подошел Сергей, их фотограф, одарил массой лестных слов и пригласил на ужин, девушка отчего-то не смогла отказать. Ей понравилось, как на неё смотрел этот мужчина.

Конечно, не самый большой эталон мужской красоты, да и честно говоря, после Алексея, у Киры давно исказилось личное восприятие и понимание этой самой красоты. Красивым для неё был тот, кто любим. Но, тем не менее, Сергей ей всегда нравился. Ну как нравился… он был достаточно приятным молодым человеком. С ним всегда можно было найти темы для общения, и он был достаточно воспитан и галантен, чтобы услышать от женщины «нет» и внять любому её желанию. Слепцова всегда могла считать его если не другом, то приятелем, так точно. А еще она отчетливо знала, что нравилась ему. Всегда нравилась. Не просто как друг.

Еще тогда, несколько лет назад, как только она появилась в «Fatal Lady», Сергей всячески намеревался привлечь её внимание, пытаясь ухаживать. Но тогда сердце Киры было уже занято Алексеем, и она сразу дала понять, что ничего у него не выйдет. Но даже потом, после расставания с Лёшкой, она частенько ловила на себе полные надеждой взгляды Сергея. Но он больше не пытался переступить заведомо очерченную черту, очевидно, чувствуя, что пока рано. До сегодняшнего дня. И видимо он угадал. Дождался…

Этим вечером они ужинали в одном из лучших ресторанов города. Непринужденная беседа, забавные шутки, которыми так и сыпал мужчина, оставили после себя довольно приятное ощущение послевкусия. И да, пускай Сергей пока что не говорил об этом вслух, но он явно надеялся, что этот ужин станет началом чего-то нового. Зарождением каких-то отношений. Но об этом слишком рано было говорить. Кира пока сама не особо понимала, что стоит от всего этого ожидать. Ей просто было приятно провести один вечер в хорошей компании и отвлечься. Да, с другим мужчиной. Впервые за долгие годы. Впервые за все время! Забыться…

Черт, Кира ведь только сегодня поняла, что ей ведь и сравнивать-то не с чем. До Алексея она была слишком юной, чтобы связывать себя отношениями с какими-то мужчинами. А после него… после него, все остальные вокруг блекли за его тенью. Но сегодня она впервые поняла, что может быть по-другому… Да, без особых чувств, без любви… Но разве это главное? Разве так важно, что для того, чтобы быть вместе пылали чувства? Ведь порой достаточно просто ощущать симпатию и позволять себя любить. Ведь куда лучше, когда тебя любят, чем любишь ты, но не получаешь ничего взамен… Да миллионы пар живут именно так! Привязанность, душевная близость, любовь. Но не в том смысле, в котором девушка привыкла её воспринимать. Скорее дружеская, сближающая, роднящая... Как любят друг друга самые обычнее родственники. Без искр и страсти? Возможно. Но только искры со временем имеют свойство угасать, а стабильность в жизни залог будущего. Куда более светлого и благополучного.

Хотя, что уж тут загадывать? Время оно само расставит все по местам. И само рано или поздно позволит сделать Кире тот самый выбор, который будет более удачным и лучшим…

Только отчего-то, сегодня, когда Сергей подвез её до подъезда, когда попытался поцеловать, она не могла позволить ему сделать этого. Предательство? По отношению к Алексею? К собственным чувствам? Отчасти… А еще, девушка не могла не заметить краем глаза неподалеку стоящий, уже ставший знакомым, Jeep. Лёшка… Она больше не сомневалась, что это был он. Почему именно сегодня? Почему именно теперь, когда Слепцова хоть как-то попыталась начать новую жизнь… Словно одним своим присутствием заставляя здравый разум отключиться, и задуматься всерьез, а сможет ли прожить без тех самых искр?

Лёша. Он находился там, в машине. Кира была в этом уверена. А так же была уверена в том, что он все видел. Девушка это поняла и по тому слабому огоньку, что горел во тьме салона, и по тому, как автомобиль резко срываясь с места, скрылся за ближайшим поворотом. Да и просто… она чувствовала его близкое присутствие. Многие наверняка посчитают это сумасшествием. Как можно чувствовать чье-то присутствие, на расстоянии десятка метров? А она чувствовала. Неважно как, просто знала, что это Лёшка и все тут…

С одной стороны, хотелось показать Мартынову, заставить поверить, что может прожить и без него. К примеру поцеловав того же Сергея. По-настоящему. Но это было слишком несправедливо. И по отношению к последнему тоже. А с другой… Так хотелось, чтобы Лёшка сейчас выскочил из автомобиля и хватая за руки, утащил с собой, тем самым подтверждая, что не отпустит… Но не выскочил. Не схватил. Вместо этого предпочел отойти в сторону. После такого не хотелось уже совершенно ничего. Кире оставалось лишь задаваться вопросом, почему Алексей появляется именно в такие моменты жизни, когда она вроде решается хоть что-то изменить? Будто ощущает тот самый момент, когда недалек тот час, и сможет её потерять… Так, словно насмехаясь…

Наспех кое-как стерев с лица слезы, девушка поднялась и, хватаясь за перила, бросилась вверх по лестнице. Домой. Приводить себя в порядок. Назло Лёшке. Вопреки ему. Чтобы в случае чего даже подумать не мог, что хоть как-то еще беспокоит Киру. Чтобы доказать всему миру, ему и, в первую очередь, себе, что еще возможна жизнь без Алексея Мартынова! Как бы он не пытался убедить в обратном…

Слепцова так и не поняла, как поднялась наверх. Для неё все происходило словно в тумане. Ничего не видела, ничего не слышала, действуя наобум и по инерции. Даже слезы, словно, иссякли. Вместе с этим оставляя в душе невыносимую пустоту и боль.

На ватных ногах добравшись до своей квартиры и, оказавшись внутри, Кира не сразу и поняла, что что-то здесь не так. Хотя, пожалуй, она бы не заметила ничего, случись там всемирный потоп, не говоря уже о странном шуме где-то в комнате и, разбросанных посреди прихожей, вещей…

Стянув с себя туфли, девушка, облокотившись о стену, на мгновение прикрыла глаза, желая унять очередные накатывающие сомнения, как вдруг знакомый и родной голос, прозвучавший из гостиной, заставил её вздрогнуть от неожиданности:

- А кто там у нас пришел? Кирюшка, это ты?

Резко распахнув глаза, Слепцова с удивлением и недоумением уставилась перед собой, несколько мгновений так и продолжая бессмысленно смотреть на, возникшего из ниоткуда, мужчину, пытаясь понять, как он здесь оказался, и не примерещилось ли ей. Или, быть может, она опять начинает сходить с ума?

- Кирюш, ну что ты застыла? – спустя доли секундного молчания девушки, раскрывая объятия, весело выдал мужчина, - неужели не рада видеть родного брата?

- Мишка? – полувопросительно переспросила Слепцова, прикрыв рот ладошкой, пытаясь скрыть удивление, смешанное с радостью встречи.

- А у тебя много родных братьев? – изобразив притворное недовольство, нахмурился мужчина.

- Мишка! – уже увереннее выкрикнула Кира, и вместе с этим бросилась к брату, обнимая его за шею, и утыкаясь носом в грудь, - как же я соскучилась, Мишенька. Наконец-то ты здесь! - окунаясь с головой в родные объятия, лепетала Кира.

Девушка действительно была просто счастлива, что брат теперь здесь, с ней. Именно сейчас, когда ей так необходима поддержка и мужское плечо, на которое можно опереться. Пускай и братское. Это уже не так важно. Главное, что у неё теперь рядом будет человек, который сможет понять и утешить. Без лишних слов и расспросов. Просто будет рядом, позволяя выплакаться, и быть может, даже рассказать обо всем, что тяготит душу…

- Я тоже соскучился, козюль, - крепче сжимая сестру, и чмокая её куда-то в затылок, заметил Михаил, - очень-очень!

- Ты ведь больше меня не оставишь? – подняв на мужчину глаза, и по-детски капризно надув губы, еле слышно пробормотала Кира, жмурясь, тем самым пытаясь сморгнуть с ресниц застывшие капельки слез.

- Эй, ты что ревешь, а? Козюль? – обеспокоенно переспросил брат, осторожно вытирая пальцами слезинку, что неосторожно сорвалась и скатилась вниз по щеке.

- Да нет, это я просто от счастья, - до конца неуверенная в этом предположении, тихонько выдала девушка, - я просто не ожидала и… Миша я так рада тебе!

- А по виду и не скажешь. Вон вся в слезах, - не мог не отметить мужчина. И не дожидаясь ответа, ошарашивая Киру дальнейшим предположением, серьезно спросил – ты что, разговаривала с Алексеем?

- Я? Ты сейчас о чем вообще? – вздрогнув, Кира невольно осмотрелась по сторонам, пряча взгляд, - причем здесь Алексей? Ты же знаешь, что мы с ним давно расстались и…

- И вы до сих пор любите друг друга, но как два болвана бегаете по кругу, - перебил Михаил, заканчивая фразу девушки по-своему.

И что на это возразить? Как ответить? Ведь самое печальное, что в чем-то брат был прав… Они с Алексеем все еще любят друг друга… Как бы она не отнекивалась и не отмахивалась от этого нездорового чувства…

- Откуда ты все это знаешь? – нахмурившись, Кира внимательно уставилась на мужчину, пытаясь понять, откуда у него столь подробные познание. Странные догадки, которые все сильнее закрадывались в мысли, девушка все еще пыталась отогнать от себя…

- Знаю? – хмыкнул Миша, позволяя Кире отступить назад, - я знаю гораздо больше, чем ты себе можешь представить.

- Миш, я не совсем понимаю… - делая еще несколько коротких шагов назад, пока не уперлась спиной в стену, невразумительно закивала головой девушка.

Отчего-то она уже сомневалась в правильности этого разговора. В частности том, чтобы все рассказать Мише, открыться перед ним… Какая странная женская логика… еще несколько мгновений назад, она искренне радовалась подобной возможности, а теперь… Теперь смотрела на хмурого брата, что не сводил с неё взгляда, словно пытался поймать в малейшем движении что-то, что могло бы выдать в ней эту самую, упомянутую любовь, с головой…

- Кира, не нужно сейчас оправдываться или отнекиваться, - на удивление спокойно заметил Михаил, - я не собираюсь осуждать ни тебя, за то, что обманывала, за то, что позволила себе связать свою жизнь с женатым мужчиной. Ни тем более его, за то, что так и не смог тогда разрешить ситуацию в вашу пользу.

- Миш, пожалуйста, не нужно, - пряча лицо в ладонях, попросила девушка.

Она уже жалела о начале этого разговора. Жалела о реакции Мишки. Лучше бы он накричал, назвал дурой и глупой девчонкой, которую нужно хорошенько выпороть за всю ту кашу, которую они с Лёшкой заварили. Заставил забыть обо всем, даже думать престать об Алексее и не подпускать его к себе и на пушечный выстрел. Так было бы гораздо правильнее. Именно так должен был бы отреагировать старший, заботливый брат. Именно так он смог бы убедить Киру в правильности сделанного выбора. Но он… Вместо всего этого, он добивая еще сильнее, устало проговорил:

- Кира, я знаю, что то, что я сейчас скажу, я не должен говорить. Будучи братом, не должен. Наверное, стоило бы тебя хорошенько отругать… Но только умом понимаю, что это не выход. Да, ситуация кажется тупиковой, но вам с Алексеем нужно сесть и нормально обо всем поговорить. Без претензий и ругательств. Тебе просто стоит дать ему возможность выговориться. Просто выслушать его. Поверь, он многое может прояснить.

- Миш… - нервно глотая комок слез, Кира на мгновение свела брови на переносице, после чего резко взмахнув руками, прикрикнула, - что вообще происходит? Почему, черт возьми, вместо того, что рассказывать как у вас с Алисой дела, как добрались, надолго ли приехали, ты начинаешь говорить мне о какой-то совершенно незначительной ерунде? Причем здесь вообще Алексей? Какая разница, что Лёша вообще может рассказать? Какая разница теперь, осуждаешь ты нас, или нет? Какая разница, был тогда Лёша женат или нет, и по какой причине не смог развестись? Алексей для меня давно в прошлом! И хватит уже мне постоянно напоминать о Лёшке! А то не успела я на порог, а ты все Алексей-Алексей, - последние слова девушка произнесла на исходе сил и теперь тяжело дыша, взирала на брата, ожидая его дальнейшей реакции.

- Козюль, ты меня, конечно, извини, - сложив руки на груди, выдал Михаил, - но за последние пару минут именно ты успела повторить его имя, как минимум, раз семь. И после этого ты будешь утверждать, что он для тебя в прошлом? – пытливо вздернув бровь, - давай хоть себя не обманывай, хорошо?

- Скажи, что ты этим добиваешься?

- Наверное, чтобы ты, наконец, была счастлива.

Миша говорил искренне, и Кира прекрасно это понимала. Но в то же время для неё по-прежнему оставалась загадкой почему он так рьяно пытается убедить её в том, что она будет счастлива именно с Мартыновым. Мужчиной, который принес ей наибольшие страдания.

- Знаешь, Миша, в такие моменты я сомневаюсь, чей ты на самом деле брат, - отворачиваясь от мужчины, Кира отбросила на полку шкафа сумочку, и поспешила на кухню, стараясь сохранить безразличность ко всему.

- Я предполагал такую твою реакциию, - хмыкнул Михаил, следуя за девушкой по пятам.

- А это еще что такое? – застыв на пороге, Слепцова с удивлением уставилась на стол, где одиноко стояла практически пустая бутылка из-под коньяка и две рюмки, явно наталкивая на определенные догадки.

Кажется, все происходящее все больше начинает складываться в единую картину. И познания Мишки, и знакомый автомобиль у подъезда, так спешно сорвавшийся с места, как только она оказалась там с Сергеем… И отчего-то это ей не очень-то и нравилось…

- Да так, отметили тут кое с кем мое возвращение, - отталкивая Киру с прохода, Михаил вальяжно прошел к окну, на ходу подхватив со стола пачку сигарет, - поговорили по душам.

- И? – заметно нервничая, девушка выжидающе посмотрела на брата, что щелкнув зажигалкой, уставился в ночь.

- Этот разговор лично для меня многое прояснил.

- И что же конкретно он прояснил? – все больше раздражаясь от Мишкиного напускного спокойствия и равнодушия, поторопила Кира.

- Кир, такие вещи в двух словах не пересказываются, - наконец, повернувшись к сестре, выдал Миша, - к тому же я не вправе открывать кому придется, чужие секреты.

- Но я твоя сестра! – негодующе воскликнула девушка, едва ли не топая ножкой.

- А еще я давал клятву Гиппократа, - пожал плечами мужчина.

- Причем здесь это?

- А при том, что я ведь не рассказываю тебе о болячках своих пациентов.

- Знаешь что, Миша? – хватая со стола бутылку и раздраженно бросая её в мусорное ведро, - Иди ты к черту, со своим Алексеем!

- Ну, Алексей скорее твой, нежели мой, - поправил Михаил, - а если серьезно, то я просто считаю, что он сам тебе должен обо всем рассказать. Просто дай ему время.

- Мартынов для меня в прошлом! – убеждая скорее саму себя, опасаясь поддаться соблазну и уговорам брата, отчеканила Кира, глядя прямо в глаза мужчине.

- Кстати, кто это тебя провожал? – игнорируя последние слова девушки, как бы, между прочим, поинтересовался Михаил, тем самым вызывая в Кире новую волну негодования.

- Ты что за мной следил?

Это становилось похоже на паранойю. Девушка сейчас себя чувствовала так, словно вернулась в ныне казавшееся таким далеким, прошлое. С одной лишь разницей, тогда это была первая встреча с Лёшкой, начало всего. Сегодня же этот вечер должен был окончательно порвать с прошлым, избавить её от терзаний по Алексею, стать предзнаменователем новой жизни.

- Ты не ответила на мой вопрос, - фыркнул Михаил.

- Ты тоже, - передразнила девушка, и тут же прикрикнула - и вообще, какая тебе разница? Что вы все от меня вообще хотите? Почему вы, мужчины, считаете, что имеете право указывать мне, как стоит жить? Что вы вообще понимаете? Мне надоело, Миш, понимаешь? Надоело!

- Кира…

- Да что Кира? Я хочу жить! Нормально жить, Миша, а не сходить каждый день с ума от безысходности и ожидания, когда этот болван на что-то решиться!

Зачем Кира все это говорила, она и сама не соображала. Просто ей так надоело все держать в себе, и теперь она почему-то говорила вслух о том, в чем порой боялась признаться даже самой себе. В том, что все так же ждет от Лёшки каких-то решительных действий. Противореча сама себя. В то время, когда решила начать жизнь без него, все так же ждет, что он однажды придет и заставит её поверить ему, доверится, принять любовь…

- Тогда вам просто нужно поговорить, - повторил Михаил, сминая так и не тронутую сигарету, что сама по себе тлела слабым огоньком в руке.

- Спокойной ночи, Миша. Я устала, - фыркнула девушка, и, давая понять, что на этом тема закрыта, развернулась и бросилась прочь из кухни, на ходу добавив, - завтра будем знакомиться с Лиской. Сейчас она уже, наверное, спит.

Оказавшись у себя в комнате, Кира осторожно прикрыла дверь. И, окинув взглядом засланную постель, на которой так давно и одновременно так недавно они с Лёшкой хоть на короткие мгновения могли быть счастливы вместе, едва слышно разрыдалась…

Монотонно постукивая колпачком ручки по столу, Кира невидящим взглядом смотрела перед собой, в конспект, пытаясь хоть как-то подготовиться к зачету. Но какой к черту конспект, когда мысли витали где-то совершенно в другом месте. Где угодно и с кем угодно, только не здесь, не в этой квартире и не там, где им стоило бы быть. Хотя, кого она обманывает? И мысли, и сердце витает исключительно с одним единственным человеком. С единственно-любимым и дорогим сердцу мужчиной… С Лёшкой… Таким близким и одновременно таким далеким…

Сколько времени они с ним не виделись? Неделю? Две? Месяц? Кажется, Кира давно потеряла отсчет текущим дням. Она так по нему соскучилась… Никакие телефонные звонки, регулярные, ежедневные, но полные напряжения и безысходности, не могли заменить девушке любимого. Не могли компенсировать его отсутствия. Его объятий, поцелуев, просто незримого присутствия рядом…

Медленно поднявшись, Кира подошла к окну, всматриваясь в бесконечную пелену дождя, что последние дни лил без перестану, казалось, отражая её внутренне состояние. Изливая все те слезы, которые она до скрежета в зубах, сдерживала в себе, опасаясь, что если сейчас сорвется, позволит себе данную вольность, то потом уже не сможет подняться. Не сможет заставить себя вернуться к нормальной жизни. Хотя какая уж тут нормальная жизнь? Теперь, когда вся её реальность с появлением Алексея перевернулась с ног на голову, искажаясь и меняясь…

Кира приложила ладошку к холодному стеклу, аккуратно очерчивая пальцем стекающие по стеклу капельки дождя. Это было похоже на сумасшествие… Вроде где-то совсем близко. Где-то в этом городе, но в то же время слишком далеко, что не достать руками… Лёшка не позволял ей приблизиться к нему. Пока не позволял. Ограничивая все их общение этими самыми чертовыми телефонными звонками. Изводил Киру, изводил себя сам, но не позволял ей больше перейти ту самую черту, даже вопреки её обещанию быть рядом…

Слишком правильный. Честный. Уверенный в том, что их возможные встречи были бы слишком мучительными и несправедливыми. Самообманом, относительно их двоих. Предательством их чувств. Предательством и самообманом относительно Евы…

Ева. Черт бы её побрал! Эта избалованная вниманием, известностью, деньгами своего папочки, девица! С одной стороны Кире вроде было её жаль. Из-за той нелепой аварии, жутких последствий, и неудавшейся операции. Кира даже могла бы её понять. И понимала. Чисто по-женски. Даже жалела. Но будучи влюбленной женщиной… Будучи влюбленной в мужа Евы, она не могла не ощущать к ней неприязни. Даже какого-то соперничества. Да, возможно, делить уже давно было нечего, потому как Кира знала – Лёшка любит именно её. Но… Именно с Евой он проводил последние месяцы. Именно с Евой был рядом все это время. И пускай тому было множество причин… Пускай в этот момент он не мог поступить по-другому… Но безумное чувство ревности насквозь прожигало душу и Кира ничего не могла с этим поделать… Но при всем при этом она ждала и верила, что скоро вес должно изменится. Лёшка ведь обещал. Он не может соврать. Он не может её предать. Ведь так?

Сейчас Ева все еще так и не восстановилась до конца. И не только внешне, но и внутренне. Но ведь когда-то должен наступить тот период, когда все изменится? Она же не сможет всю жизнь быть изуродованной? Да при деньгах и связях её папочки, это по крайней мере, глупо… Они обязательно найдут врача, правильного врача, который поможет ей и тогда… Тогда Лёшка уже не будет скован узами обязательств. И они с Кирой будут вместе. Должны быть… Ведь жизнь, она разнообразная, и за черной полосой всенепременно будет белая. Рано или поздно любые страдания вознаграждаются. Должны быть вознаграждены…

Короткий дверной звонок. А затем еще и еще один… Он заставил девушку вздрогнуть, вырываясь из размышлений. Кто это мог быть? Да еще и в такую погоду? Нормальный человек собаку на улицу не выгонит, не говоря уже о том, чтобы заставить куда-то пойти самого себя.

Но решив, что гадать бесполезно и пока не откроет, ведь все равно не узнает, Кира поспешила в коридор. Даже не глядя в глазок, она на автомате отворила дверь, и так и застыла, растеряно взирая на гостя… Хотя, какой же это гость?

Немного озадачено переминаясь с ноги на ногу, весь взъерошенный и какой-то запыхавшийся… С мокрым ежиком волос, и каплями холодного осеннего дождя, стекающего по лицу… Но, кажется, он даже не обращал внимания на эти незначительные неудобства. Потому что глаза светились нежностью и любовью, а губы то и дело трогала легкая полуулыбка… Лёшка? Её любимый и родной Лёшка…

- Лёша…? – неуверенно пробормотала девушка, - ты пришел?

- Пришел, моя девочка, - утвердительно кивнул мужчина, несколько мгновений продолжая безмолвно взирать на Киру. Словно изучая, запоминая каждую детальку, каждую мелочь, каждую черту лица. Наслаждаясь такой долгожданной и необходимой для обоих встречей… А потом просто переступив порог, в одночасье преодолевая разделяющее их расстояние, обхватил лицо Киры ладонями и притягивая к себе, впился в приоткрытые уста неистовым поцелуем.

Видит Бог, как Кира ждала именно этого. Его возвращения. Окончательного, бесповоротного. Ощутить вкус его губ на своих… Вдохнуть неповторимый запах любимого мужчины… Почувствовать легкое прикосновение его рук… Просто быть рядом…

А Лёшка все целовал и целовал. Не так, как обычно. Без капельки нежности и трепета. Скорее требовательно и настойчиво. Так, будто пытался доказать Кире свою власть над ней. Будто пытался убедить и убедится, что они должны быть вместе. Только вдвоем, и никто не сможет этому уже помешать… Предназначенные друг другу судьбой. Невзирая на любые препятствия и трудности…

- Кирюшка, как же я соскучился по тебе… - ласково перебирая между пальцами взъерошенные волосы девушки, повторял Алексей, при этом умудряясь покрывать короткими поцелуями любимое лицо.

- Лёшенька, родной мой, - с трепетом отзываясь на неискушенные ласки, бормотала Кира, - пожалуйста, не уходи больше никогда… Не бросай меня… Я же сойду с ума…

И вместо ответа очередной обжигающий поцелуй. Поцелуй-обещание. Поцелуй-утверждение. Поцелуй-клятва… Крепкие и жаркие объятия. Захлопнувшаяся дверь… Одно дыхание на двоих… Капли дождя, смещавшиеся с жаром кожи… Безумные, неистовые поцелуи… Страсть… Нежность… Желание… Любовь… Просто быть вместе… Просто не отпускать…

Куртка Лешки, автоматически полетевшая на пол… Тоненькая футболка Киры следом… Освобождение от его рубашки, приближающее и позволяющее горящим от желания телам соприкоснуться… Руки, блуждающие и ласкающие каждый миллиметр тела… Губы, вызывающие трепет и возбуждение…

Упиваясь и наслаждаясь друг другом, они давным-давно потеряли счет времени… Они не могли сказать наверняка, сколько прошло времени. Да и все это было так неважно… Важно лишь то, что происходило между ними сейчас. То, что они, наконец, были вместе. И Кира готова была пойти на все, только бы это никогда не заканчивалось…

Но в какой-то момент, где-то там, на грани реальности и волшебства, послышался странный пиликающий звук. То, на что они старались не обращать внимания. Проигнорировать? Да, пожалуй, это было бы идеальным вариантом. Решением многих проблем. Кощунственным. Эгоистичным. Неправильным. Но, тем не менее, это одним махом могло бы прекратить бесконечную пытку. Открыть ловушку, в которую они попали по собственной вине… Но…

- Лёш, кажется, тебе кто-то звонит, - слегка отстранившись, разрывая поцелуй, на выдохе пробормотала Кира.

- Плевать, - опускаясь с поцелуями ниже, к шее, прикусив нежную кожу, фыркнул Алексей.

- Погоди, вдруг это что-то важное, - сама не понимая, зачем настаивает, не унималась девушка. Если бы на тот момент она только могла представить, насколько важное… Заставила ли Алексея ответить бы? Кто знает…

- Кирюш, - наконец, приподняв на девушку взгляд, серьезно вздохнул Лёшка, - я сейчас его выброшу в окно и пускай звонят, сколько им влезет.

- Лёш, правда… - потянувшись рукой туда, где, судя по звукам, находился мобильный, попросила Слепцова, умоляюще глядя в глаза любимого.

- Хорошо, - нехотя отрываясь от Киры, мужчина поднялся и, усевшись на край постели, взял телефон. Не глядя на экран, чтобы понять, кто звонит, резко ответил.

- Лёша, ты где? – с той стороны донеслось невнятное женское бормотание, - ты у неё, да?

- Я кажется, уходя, все тебе сказал! – тяжело вздохнув, уверенно отчеканил Алексей, прикрывая глаза, и сжимая пальцами переносицу, - ты, что не понимаешь?

- Вот значит как ты со мной, Лёшенька! – судя по голосу, Ева была явно навеселе.

Но Мартынова это уже не должно было волновать. Он ушел от неё. К Кире. Не должно и не волновало бы, если бы ни слова, прозвучавшие следом:

- Я никому не нужна! Я знаю… Всем на меня плевать… - голос, звучавший навзрыд, сменяющийся всхлипываниями и странными шорохами, - и знаешь, я поняла, как решить эту проблему…

- Ты что пьяна?

- Да, я пьяна, а что не имею права? – с напускным воодушевлением, заметила Ева, - в моей ситуации только алкоголь может помочь забыться! Тебе же все равно, что тут со мной происходит… Пускай я тут хоть ласты склею! Тебе пофиг и…

- Ева, хватит! Тебе нужно проспаться! – оборвал мужчина.

- Да, я просплюсь. Очень хорошо, - согласно затараторила девушка, - да так, что больше никому не создам проблем. Все будут только рады этому! Усну навсегда мертвецким сном!

- Ты в своем уме? Чего ты несешь?

- Нет, я уже давно не в своем уме! С тех самых пор, как только позволила тебе впервые втоптать меня в грязь вместе с твоей сучкой! – послышалось хлюпанье какой-то жидкости. Похоже, она одновременно с этим продолжала надираться. А ведь и без этого была не в самом своем адекватном состоянии. Одни только выражения чего стоили...

- Все, хватит! Чего ты хочешь? – поднимаясь, устало проговорил мужчина.

- Всего лишь попрощаться. А еще сказать, что моя смерть будет на твоей совести…

- Ты что несешь, дура? – не контролируя себя, разозлился Мартынов.

- А то и несу, что я сейчас вскрою вены… - при этом послышался какой-то грохот, похожий на звон метала, - вот сейчас только ножичек найду, - пояснила свои действия Ева, - и все. Нет меня, не проблем. Все равно я больше никому не нужна… Ни тебе… Ни-ко-му! – пропела по слогам, - а папочка… он уж переживет как-то… У него есть его денежки если что…

- Так, Ева, успокойся! Не делай резких движений! – заметавшись по спальне, в попытках собрать вещи, раздраженно, но все же с беспокойством прикрикнул Лёшка.

- Лёш, не суетись, я уже все решила, - спокойно выдала Ева, - я просто не хочу больше так жить… И просто хочу, чтобы ты знал, что без тебя я тоже не могу… Прощай… - с этими словами невнятные всхлипы утихли, сменяясь короткими гудками.

- Черт возьми! - взревел Мартынов, отбрасывая мобильный в сторону и в спешке натягивая брюки.

- Что случилось, Лёш? – нерешительно переспросила Кира, хоть уже давно прекрасно поняла, кто и зачем звонил. Из обрывков услышанных фраз. Из реакции любимого мужчины. Его взгляда. Вспыхнувшего негодования. Спешки. Злости.

- Кирюш, прости, я должен ехать, - на ходу застегивая рубашку, и оборачиваясь у двери, виновато пробормотал Алексей, - Ева… она… черт, похоже, она вскрыла вены…

И больше не говоря ни слова, словно опасаясь увидеть осуждение в глазах Киры, что не сдержал обещание, обманул, мужчина бросился прочь, с грохотом захлопнув за собой дверь. Оставив вместо себя лишь смятые простыни, разбросанную одежду Киры, и запах желания и страсти, что все еще витал в воздухе…

Вот и все. Лёшка ушел. Так, будто и не было его секундами ранее здесь, в этой комнате. Так, будто и не он только что ненасытно впивался в губы Киры желанными поцелуями…

Ушел. К другой. Впервые. Потому что в данный момент она куда больше нуждалась в Алексее. Потому что не мог позволить самого страшного… Чувство долга в данной ситуации было превыше любви… Ушел, открывая бесконечную череду подобных встреч и разлук… Позволяя ловушке захлопнуться раз и навсегда…

Глава 18

- Блин, кого там еще принесло с утра пораньше? – впопыхах натягивая на себя халат, сонно бормотала Кира.

Кажется, она только-только уснула, а уже необходимо вставать. Да и еще по непонятной причине прихода раннего незваного гостя. Как же девушке надоело все это! Неужели её никто не может оставить в покое хотя бы на пару дней? Дать возможность просто отдохнуть от всего на свете…

Так до конца и не проснувшись, Слепцова прошлепала босыми ногами в коридор, намереваясь, если не устроить разгон «дорогому» гостю, то, по крайней мере, высказав все, что она о нем думает, захлопнуть перед носом дверь. Кто бы там ни был. Хоть папа Римский, хоть сам президент!

- Ну, сколько можно трезвонить? – открывая дверь вместе с тем, как прозвучал очередной звонок, взвыла Кира. И, поднимая глаза на пришедшего, с недоумением уставилась перед собой.

Вот кого не ожидала, так не ожидала… Или все же ожидала? Ожидала, только все равно не могла даже поверить в возможность подобного визита. Не сейчас. Не сегодня. Не в такую рань…. Да и вообще… Не после всего того, что она сказала… Не после того, как решила выбросить его из своих мыслей и сердца…

- Доброе утро, Кирюш, - ласково улыбнувшись, пробормотал мужчина, протягивая букет миниатюрных нежно-кремовых роз, с маленькими цветками в форме чаши.

- Это что такое, Мартынов? – смерив безразличным взглядом Алексея, девушка перевела взгляд на цветы, что тот все так же сжимал в протянутой руке.

- Розы? – полувопросительно выдал мужчина, пожав невольно плечами. При этом на мгновение покосился на букет, после чего лукаво глядя на Киру, уточнил, - вроде чайные. Или китайские. Я если честно, в них никогда особо не разбирался. Но мне продавщица сказала, что это вроде как новый, почти эксклюзивный сорт.

- И что?

Слепцова окончательно проснулась. Да и какой уж тут сон, когда такие дела. Она начинала злиться. В первую очередь на саму себя. А еще… Еще на него! Нет, вы только посмотрите! Каков наглец! Стоит и скалится, как ни в чем не бывало! И еще с этими идиотскими цветами! Что только хочет добиться, непонятно… Эксклюзивный сорт, черт бы его побрал! Да хоть последний экземпляр из представителей Красной книги!

- Что и что? – вопросительно вздернув бровью, переспросил Лёшка, - просто цветы. Или я не имею права подарить любимой девушке цветы?

- Мартынов, ты совсем идиот, или как? – выпучив недоуменно глаза, протянула девушка. Этого ей еще не хватало! Опять насмехается, или… Только судя по серьезному выражению лица и этому взгляду, полному надежды, нежности и еще чего-то, доселе неизведанного, как раз таки наоборот.

- Идиот, - согласно кивнул мужчина, прислонившись головой к дверному косяку, - потому что упустил тебя. Позволил уйти.

- Слишком поздно, - поддаваясь вперед к Алексею, выдохнула как можно равнодушнее Слепцова.

И ничего, что сердце твердило о совершенно обратном… Буквально молило. Впустить Лёшку. В квартиру. Свою жизнь. Снова. В сердце, в котором он и так давно и прочно обосновался, просто в последнее время Кира, казалось, задвинула его куда-то подальше, чтобы устоять. Попытаться воспротивится. И до последнего момента это как-то не особо получалось. Но сегодня… Сегодня в ней словно что-то сломилось. Или не только сегодня… Может быть еще вчера… Да и неважно все это. Важно то, что девушка больше не намерена идти на поводу у этого мужчины. Подчиняться его мимолетным желаниям и прихотям. Теперь у неё слишком много гордости, чтобы идти на это. Теперь она другая…?

- Глупышка, неужели ты не понимаешь, что мы с тобой слишком повязаны? – спокойно, тихо, практически еле слышно, отметил Мартынов, глядя в янтарные глаза девушки.

Не стоит даже сомневаться, что он верил в то, что говорил. Верил и пытался убедить в этом саму Киру… И ей бы прислушаться к нему… Сердце словно заведенное повторяло раз за разом, что Лёшка действительно прав. Вот только упрямый разум так не вовремя давал о себе знать… А быть может как раз, наоборот? Здравый смысл...

- И чем же мы можем быть повязаны? – скрывая за злостью истинные эмоции, прошипела Слепцова, выхватывая из рук Алексея злосчастный букет, - вот этим, что ли? – не контролируя свои действия, тряхнула колючими шипами у мужчины перед лицом, - вот скажи, зачем ты притащил эти чертовы розы? Думаешь, я увижу их и растаю? Ах, нет, какая жалость, - передразнила, на мгновение вдохнув сладковатый аромат цветов, и тут же с брезгливостью отведя их от себя, сунула обратно в руки Лёшки, - Обойдешься! И вообще хватит меня преследовать! Хватит ходить туда-сюда, как на работу! Или ты настолько непонятливый? Ты мне больше не нужен, слышал, Мартынов! – и для пущего эффекта стукнула его кулачком в грудь.

- А кто нужен? – прежде чем Кира успела опомниться и отвести руку, Алексей, перехватив девичье запястье, с силой сжал его в руке, и притянул обратно к груди. Внимательно изучая выражение лица любимой, ревностно прошипел, - этот хмырь, что вчера у подъезда к тебе подкатывал? Что он лучше меня, да? Может, расскажешь, чем?

Вот Лёша и показал свое истинное лицо. Истинные чувства и эмоции. И зачем только было притворствовать, делать вид, что все нормально, когда на деле все совершенно по-другому. Все-таки ревнует. Кире сейчас, наверное, стоит порадоваться. Значит, не так уж и безразлична ему, но… Откуда же в ней столько упрямства?

- Хотя бы тем, что он ценит меня, как женщину, и считается со мной! – гордо вздернув подбородок, после доли секундной паузы, когда оба молчаливо изучали и сверлили друг друга взглядами, уверенно выплюнула Слепцова.

Какие же глупости она сейчас говорила... Сергей ведь ей более чем безразличен. Сергей это вообще, просто к слову. Просто, чтобы ощутить себя желанной женщиной для кого-то, помимо Алексея. Чтобы заставить его поволноваться, поревновать… Но Лёшке ведь вовсе не обязательно знать это...

- Ну же продолжай! – дернув девушку на себя, прикрикнул Мартынов.

- А еще ему не нужно выбирать между мной и кем-то там еще! Между мной и какими-то непонятными и сомнительными обязательствами! – режа по живому, умом понимая, что говорит лишнее, тем не менее, девушка не могла себя остановить. Слишком сильно было задето её самолюбие подобной наглостью и самоуверенностью Алексея. Его осведомленностью о собственной значимости в жизни Киры, которую она столько времени старалась скрыть.

- Что еще? Продолжай! – стиснув зубы, не унимался мужчина, - Наверное, целуется лучше меня! Так? Куда там вы еще успели зайти? Как далеко, а? В чем он еще лучше меня?

- Не твое дело, понял! – попытавшись высвободиться, вторила ему Слепцова, - ты вообще не имеешь права сейчас мне тут попрекать!

- Как раз я имею на это полнейшее право!

- Ты забываешься, Мартынов! – замерев на мгновение, Кира зло сверкнула глазами.

- Кирюш, у нас что, гости? – послышался приближающийся с кухни голос брата.

Черт, только этого не хватало! Поспешно оглянувшись, девушка, резко выдернув руку из цепкого захвата, толкая Лёшку уже двумя ладошками куда-то назад, ворчливо прошипела:

- Уходи, Алексей! Сейчас не время для выяснения отношений!

- А когда будет время?

Невозмутимо возвышаясь на месте, Мартынов явно не собирался слушаться. Похоже, как раз таки наоборот, он готов в отместку и выводя Киру из себя, стоять здесь вечно. Или, по крайней мере, до тех самых пор, пока его здесь не увидит Мишка. Чего и кому только хочет доказать? Более того, Лёша нагло обхватил одной рукой девушку за талию, притягивая к себе ближе… Непозволительно близко. Так, что от одного его прикосновения по коже шли мурашки. Десятки… Сотни… Нет, тысячи. Токовые разряды, пронзающие каждую клеточку тела…

- Никогда, - раздраженно прикрикнула, пытаясь совладать со своими внутренними ощущениями блаженства, что возникало от одной только близости этого мужчины. И прикрыв глаза на секунду, уже спокойнее добавила, понимая, что это единственная возможность заставить его хоть как-то отреагировать, - пожалуйста… Лёша… уходи, а?

При этом с уверенностью взглянула в глаза по-прежнему любимого человека. И как же ей это тяжело давалось! Смотреть на любимого, желать его больше всего на свете, и просить уйти.... Но отвести взгляд она не имела права, иначе... Иначе Лёшка все поймет и уже точно не отступится... Отвернуться сейчас равносильно тому, что и сдаться. Без боя. За нормальную, полноценную жизнь. Жизнь без нелепой зависимости…

- Кирюш, кто там такой ранний…? - голос брата был все ближе. И теперь, замолчав на полуслове, он таки, кажется, вышел в прихожую, - а, Лёха, привет! - подтверждая догадки девушки, тут же выдал Михаил. Да еще и так радостно.

Это что вообще такое происходит? Она чего-то не знает?

- Привет, Мих! - выглядывая куда-то за спину Киры, добродушно поздоровался Алексей. При этом на губах мелькнула довольная усмешка. Даже можно сказать победная. Или, быть может, Кира опять преувеличивает?

- Это что вы тут делаете? - Михаил недвусмысленно кивнул в сторону девушки, что так и замерла, упираясь ладошками в грудь Мартынова.

- Да вот… - Лёша неуверенно приподнял выше, в район видимости Миши, букет роз, - разговариваем вроде как.

- Кирюш, что же ты держишь гостя на пороге? – нравоучительно бросил брат, чем заставил Киру еще сильнее от удивления выпучить глаза. Но это было далеко не последним изумлением. Напротив, кажется, это только начало. Потому что дальнейшие слова Мишки стали последней каплей, - Лёха, ты не стой там, проходи. Кира, когда спросонья, может часами тупить.

- Миша, Алексей уже уходит! – оборачиваясь на брата, сквозь зубы процедила Слепцова, и опять взглянув на Мартынова, настойчиво переспросила, пытаясь высвободиться из крепких объятий, - правда, Лёша?

- Ну, вообще-то… - мужчина замялся, явно оценивая ситуацию.

- Да ладно вам, проходи, - где-то сзади поддакнул брат, - я как раз над завтраком колдую. А потом и Киру подбросишь до работы, а то опять где-то задевала свою машину.

- Что? – ошарашено застыв и выпрямившись, выдохнула Слепцова, не сводя глаз с Лёшки.

- А ты прав, Миш, - мгновенно согласился Мартынов. И наконец, разомкнув руки, уверенно шагнул в квартиру, не оборачиваясь и не глядя на девушку, которую вмиг, без его горячих объятий, окутал прохладный утренний воздух, заставляя поежившись, обхватить себя за плечи, - к тому же я еще не то что не завтракал, я даже кофе не пил.

- Вот и отлично, - похлопав Алексея по плечу, выдал Мишка.

И продолжая перебрасываться всякими бессмысленными фразами, эти двое спокойно прошествовали на кухню, совершенно не заботясь о том, что в этот миг может думать и чувствовать Кира.

А чувствовала она многое. От раздражения, что родной брат ее, по сути, попросту предал. До злости от того, что виной тому был Алексей. Так нещадно ворвавшийся в их жизнь и рушивший все, что было выстроено таким непосильным трудом. Руша все преграды… Это было до слез обидно. Как они вообще так могут? Ладно еще Мартынов… Сейчас этот ничем не побрезгует. Но Мишка-то… Мишка-то куда смотрит? И это после того, как узнал, что натворил Лёшка… Это чего же стоило вчера наплести последнему, что сегодня они ведут себя словно закадычные друзья! Наврал, наверняка с три короба…

- Daddy-daddy, - звонкий голосок, приближаясь со скоростью звука, прозвучал уже где-то совсем близко от Киры, - я боюсь одна! Мне не нлавится и…

- А кто здесь у нас? – когда малышка замолчала, так и не договорив, Кира обернулась к девочке, при этом приседая на коленки, чтобы быть на уровне ребенка. Она из-за своих нелепых проблем и думать забыла, что вместе с возвращением Миши, рядом с ней теперь будет маленькое белокурое чудо.

Алиска. Такая маленькая и забавная. И почему-то при виде девочки, сердце всколыхнула неприятная волна воспоминаний. А еще... Кира почему-то представила, что на месте племянницы, сейчас здесь могла оказаться её родная дочь. Её и Лёшки... По возрасту, она наверняка могла бы быть приблизительно такой. Могла бы быть... Какое нелепое сочетание слов. Могла бы, но, к сожалению, нет. Никогда не было. И вряд ли когда-то будет... Свой шанс они с Алексеем уже давным-давно упустили.

- Ну, привет, Алиса, - когда малышка стеснительно потупив глазки, и пряча руки за спиной, молчаливо застыла посреди комнаты, с грустью выдохнула Слепцова.

- Я не Алиса, Я Элисон, - боязливо приподнимая взгляд на девушку, тихо пробормотал ребенок.

- Это ты в Канаде своей была Элисон, а у нас ты Алиска. Лиска, - с задором передразнила Кира, протягивая руки вперед, тем самым призывая девочку подойти.

- Меня так только папа называет.

- А можно и я тебя так буду теперь называть? - вопросительно приподнимая бровь, настаивала на своем девушка.

Но малышка однозначно так просто не собиралась сдаваться и идти на контакт, потому что все так же продолжала супиться и держаться на расстоянии.

- Лисочка, - снова позвала Слепцова, - не бойся меня. Я ведь твоя тетя, Кира. Мы с тобой столько раз общались по телефону. Ну же, кисюль, иди ко мне.

- Я вот тоже хочу себе кисюлю, - заинтересовано взглянув на девушку, вдруг призналась Алиса.

- Серьезно?

- Угу, - подходя ближе к Кире, согласно кивнула племянница, - только папа говолит, что ему некогда возится еще с ней. А я пока слишком маленькая, чтобы заботится о ком-то, - по-взрослому разумно выдала девочка.

- А знаешь, я тоже, когда была маленькая, ужасно хотела себе котенка, - заговорщицки призналась Слепцова, - только услышала от твоего папы примерно тоже самое. Я слишком маленькая, а ему хватает мороки и со мной. Не говоря уже о том, чтобы возится с котом.

- А сейчас?

- Что сейчас? - непонимающе переспросила Кира.

- Сейчас у тебя есть котенок? - пояснила вопрос Алиса, уже явно осмелев, потому как подошла к Кире почти вплотную.

- Да нет, - как-то неуверенно пожала плечами девушка.

- А что же ты так? - с явным упреком уточнила малышка, - вот я когда выласту, обязательно заведу себе котенка.

- Я даже не знаю, - впервые чувствуя себя не в своей тарелке перед пытливым детским взглядом и такими простыми и непосредственными вопросами племянницы, замялась Кира.

И сама мысленно себя спросила, а действительно почему? Почему у неё нет хотя бы котенка? Неужели Алексей вытеснил из её жизни все светлое, доброе и хорошее? Все мечты и самые обыкновенные человеческие желания… Конечно, с её образом жизни и извечными побегами от самой себя, только кота заводить. Хотя... быть может, именно котенка ей и не хватает. Чтобы стать ответственной за кого-то, чью-то жизнь... Быть может тогда начнет относиться и к собственной жизни куда ответственнее…

- Эх ты... - тяжело вздыхая, Алиса приподняла руку и неловко погладила Киру по голове. С искренним сочувствием и недоумением во взгляде.

Вот те раз... дожили... Теперь Слепцову жалеет даже ребенок. А дальше что будет…?

- Эй, Лиска, ты чего тут уже жалуешься на свою тяжкую жизнь? - разрушая момент осознания и мысленных стенаний, воскликнул появившийся из кухни Мишка, - всем бы так!

- Папочка, ты ничего не понимаешь, - уже совершенно позабыв о том, что какие-то десятки минут назад выбегала с целью найти Мишу, отмахнулась недовольно Алиса, продолжая успокаивающе поглаживать Киру.

- Ну конечно, куда уж мне недалекому, - фыркнул Михаил, и, подходя ближе, невзирая на протесты дочери, ухватил её на руки, со словами, - ну-ка пойдем умываться-одеваться! Твой завтрак стынет!

- Я не хочу, папа, - завизжала девочка, пытаясь вырваться, дергая ножками, - отпусти сейчас же!

Но Мишка тут был непреклонен. Несмотря на то, что очень часто готов был закрыть глаза на любые проделки, сейчас капризы Алисы его практически не волновали. Сдерживая свободной рукой ковыляние маленьких ножек, и не обращая внимания на настойчивые уговоры со стороны дочери, скрылся с ней в ванной.

- Ты, правда, мечтала о котенке? - голос Алексея, прозвучавший где-то совсем близко, заставил Киру вздрогнуть. Она и думать забыла о том, что он сейчас здесь... Точнее старалась не думать.

- А какая разница, о чем я когда-то мечтала? - ощетинившись, резко бросила Слепцова, поднимаясь с корточек и выпрямляясь во весь рост.

Повернувшись к Алексею, она в который раз поймала себя на мысли, что вряд ли когда-то её будет волновать кто-то сильнее, чем этот мужчина... В обычной синей футболке, прислонившись спиной к дверному косяку и сложив руки на груди, он выглядел как-то по-особому. Хотя, наверное, основная проблема Киры была в том, что Алексей всегда для неё выглядел по-особому. И еще этот его взгляд, так пытливо и пристально изучающий... Сможет ли она когда-то избавиться от подобной зависимости, если так и не смогла этого сделать за столько лет...

- Ты мне никогда об этом не рассказывала, - с оттенком грусти в голосе, отметил Мартынов.

- Я что должна была тебе рассказывать обо всем, что, так или иначе происходило в моей жизни? - вопросительно вздернула бровь Кира, - или обо всех своих желаниях и мечтах?

- Ну, во всяком случае, самыми главными целями и желаниями ты всегда делилась со мной, - с нажимом настаивал Лёшка, - начиная от элементарно желания состояться в профессии, и до...

- И что было бы? - сверля мужчину хмурым взглядом, оборвала Кира, - что было бы, знай ты еще и об этом?

- Возможно, я бы попытался исполнить хотя бы еще одну твою мечту, - с явным сожалением, пробормотал Алексей.

- Лёша, к сожалению, не все мечты и желания так легко исполнить с помощью связей и удачных знакомств, - намекая на то, что именно благодаря давней дружбе с Авдеевым, Мартынову в свое время не составило труда пристроить, еще совершенно неопытную и мало разбирающуюся в реалиях журналистского дела, Киру на работу.

Тогда, будучи отлично подкованной исключительно в теоретических знаниях, полученных в университете, Слепцову вряд ли могли бы так запросто взять в престижное издательство. Но тут, не умаляя и не преувеличивая заслуги Алексея, стоит признать, что он хорошо постарался. Кем бы сейчас была Кира, не устройся тогда в «FL”? Скорее всего, одной из рядовых журналисток в очередной бульварной газетенке. Так же, как и большинство её сокурсников.

- Ты права, но все не совсем так... - не мог до конца согласиться Алексей.

- А что, по-твоему, не так? - сощурившись, Кира сжала ладони в кулачки, стараясь таким образом избавиться от неприятного жжения в глазах, что не предвещало ничего, кроме слез... Слез, которые Мартынов больше никогда не должен видеть в её глазах! - Какая разница, что о самых важных моих желаниях и жизненных приоритетах ты был осведомлен? Ведь их так и не удалось выполнить. А ведь ты обещал... - не в силах удержать обиду в себе, выдохнула Слепцова.

Несколько мгновений она молчаливо взирала на Алексея, ожидая от него какой-то реакции. Каких-то элементарных слов сожаления. Но он по-прежнему просто стоял и смотрел на девушку. Конечно, разве можно что-то возразить на столь очевидные заявления? Нет... наверное. Хотя все же мог бы и попытаться...

Так и не дождавшись от мужчины ничего, Кира резко развернулась и бросилась прочь, в свою комнату, желая поскорее скрыться от всевидящих глаз любимого мужчины…

- Кира, я подожду, пока ты соберешься, и подброшу до работы! - окликнул в спину Мартынов.

- Не стоит беспокоиться! - оборвала раздраженно Слепцова.

- И все же я подожду, - настаивал Лёша.

- Я сказала, уходи прочь! - на миг застыв, сжимая в руках дверную ручку, Кира обернулась к Алексею. И гордо вздернув подбородок, добавила, - за мной обещал заехать Сергей!

И с этими словами Кира таки вышла. Стараясь не обращать внимания на вмиг нахмурившееся лицо Лёшки. На то, как раздраженно заходили желваки на его скулах. Как до белеющих костяшек с силой сжал ладони в кулаки... И уж тем более не слыша его ругательств, что донеслись в адрес все того же Сергея, попросту оказавшегося не в том месте и не в то время...

В мыслях так щемяще и болезненно всплыли воспоминания прошлого. Былые обещания Алексея, которым так и не суждено было сбыться... И кто стал тому виной, сейчас уже слишком трудно разобрать...

- Как здесь красиво! - восхищенно воскликнула Кира, всматриваясь вдаль, стараясь выхватить взглядом хоть какие-то знакомые места. Но в виде, открывающемся отсюда, все походило на кукольный городок. Такой же маленький и невразумительный.

Здесь, на малозаселенном, на удивление, местечке побережья реки, что слегка возвышалось над противоположным берегом, казалось, дышалось по-иному. Легкие полностью наполнялись кислородом, и от него даже перехватывало дыхание. Вот они основные недостатки большого города. Оказавшись хоть в малость свободной от выхлопных газов местности, уже начинаешь ощущать себя по-другому... Но, возможно всему виной еще то, что сейчас второе бабье лето вступало в свои права.

Осень она вообще была для Киры особой. Осенью воздух был другим... Так как пахла сухая желтая листва, что кружась в бесконечных хороводах, опадала на землю, не пахло ничто... И сейчас девушка как никогда понимала великих поэтов, возвышающих романтику осени в своих стихах... Романтику грусти, боли... Романтику, предшествующую расставаниям и потерям, но от этого не менее красивую...

От последнего наиболее разрывалось сердце. Потому что так хотелось, чтобы любимый был вечно рядом. Вместе и навсегда... Как жаль, что это пока что возможно лишь в мечтах. Ведь так хотелось продлить это блаженное чувство подольше...

- Кирюш, как же я тебя люблю, - подкравшись сзади, Алексей, обхватил девушку за талию, и развернул к себе лицом, прижимая к груди.

- А я тебя, - робко улыбнувшись, отозвалась Кира. И немного колеблясь, стоит ли вообще заводить об этом разговор, все же тихонько попросила, - я не хочу тебя терять. Никогда... пожалуйста…

- Ты меня не потеряешь... - проводя кончиками пальцев, еле прикасаясь, по щеке любимой, серьезно кивнул Алексей.

Это его обещание... такое тихое, такое уверенное... оно значило для Киры гораздо больше, чем Лёшка себе даже мог представить... Оно было словно глоток свежего воздуха, жизненно необходимого ей сейчас...

Совсем другой вопрос, удастся ли его сдержать это самое слово... Удастся ли пройти все преграды? На тот момент Кира верила, что у них все получится. По-иному просто и быть не могло... Ведь глядя в эти серые глаза, что сейчас светились таким светом и нежность и были сродни осенним небесам, невозможно было не поверить...

- Знаешь, Лёш, - глядя куда-то, словно сквозь мужчину, призналась девушка, - когда я была маленькая, то всегда мечтала о том, что когда вырасту, в меня влюбится прекрасный принц. Я всегда представляла свою собственную историю на манер Золушки. Красивая сказка о любви. Обязательно со счастливым финалом... Позолоченная карета, красивое свадебное платье и пир на весь мир... А теперь...

- Что теперь? - заметив, что Кира словно решалась, стоит ли продолжать, поторопил Алексей.

- Теперь я понимаю, что мне все это давно стало ненужным. С тех самых пор, как в моей жизни появился ты.

- Кирюш... – осторожно поправляя торчащий в сторону локон.

- Хотя нет, все же нужно, - прикрыв глаза и слегка улыбнувшись, так словно представляла себе все это, проговорила девушка, - я очень хочу, чтобы у нас была настоящая семья. Даже свадьбы не столь важна... Это теперь кажется никчемной мишурой. Никому ненужной и нелепой. А просто, чтобы мы с тобой были всегда вместе. А еще... еще я ужасно хочу детей.

С этими словами Кира распахнула глаза и взглянула на Мартынова. Чтобы увидеть его реакцию. Понять его отношение к подобному... К детям. Их возможным, совместным детям. Просто, чтобы в который раз убедится, что их желания и здесь совпадают...

- Да-да! - повторила Слепцова, - Потому что я считаю, что без детей, единственно-верных доказательств любви, счастье не может быть полноценным. Ни счастье. Ни семья. Поэтому я хочу детей. От тебя. Двое. А может быть даже трое. Девочку и мальчика. Или девочку и двоих мальчиков. Или две девочки и мальчика... Или... в общем-то, не важно... Просто знаешь, обязательно, чтобы мальчики были похожи на тебя. Были копией своего отца. Маленькие Лёшки... – перед глазами Киры отчетливо всплыла описываемая картина, и она невольно расплылась в счастливой улыбке, - А девочки... девочки... а пускай они тоже будут все в отца. Папины дочки. Ведь говорят, что именно девочки похожие на отцов становятся счастливыми... А я хочу, чтобы они никогда не страдали... Лёш, а ты хочешь детей?

Девушка не понимала, к чему спрашивает обо всем этом именно сейчас. Просто ей нужно было знать... Ведь знание и уверенность, что Лёшка хочет того же, давало надежду на будущее... Совместное, безоблачное будущее...

- Очень хочу, - обхватив руками лицо Киры, и глядя ей прямо в глаза, опаляя горячим дыханием, выдохнул Алексей, - и детей. И семью. С тобой. Только с тобой.

- Тогда пообещай мне, что когда-нибудь настанет тот день, когда я без зазрения совести смогу подойти к тебе... посреди улицы, толпы... неважно где... подойти обнять, поцеловать и показать всему миру, что ты только мой... Мой мужчина. Мой муж. Отец моих детей... просто пообещай...

- Обещаю, Кирюш... Я сделаю все, чтобы исполнить эту, и многие другие твои мечты... Чтобы просто сделать тебя счастливой... - уверенно выдохнул Алексей, прежде чем подкрепить данное обещание страстным поцелуем...

Уверенные в правдивости своих слов. В том, что по-другому и быть не должно... Знали бы, что нельзя никогда ничего обещать, не будучи до конца осведомленным в представляющихся возможностях… Знали бы они, к чему приведут эти самые слова... Удастся ли сдержать слово... И если да, то какая тому будет цена...?

Глава 19

- Я дома! - захлопнув входную дверь и стаскивая с себя ненавистные туфли, от которых сегодня, как никогда особо, болели ноги, воскликнула Кира. Хотя гул в нижних конечностях был ничто на фоне всеобщей усталости и желания заснуть и не проснуться. Подольше желательно. По крайней мере, до тех самых пор, когда хоть что-то наладится.

- Кира! Кира! - выскакивая навстречу девушке, завизжала Алиска. Какая-то на удивление довольная и счастливая. Даже подозрительно как-то...

А может Слепцова всего лишь отвыкла от таких простых моментов, когда встречают с работы и радуются твоему приходу? Во всяком случае, подобного опыта у неё толком и не было, поэтому все может быть…

- Что случилось, кися? - справившись, наконец, со злосчастными туфлями, заинтересованно переспросила девушка, хватая племянницу на руки.

Кире неимоверно нравился этот ребенок. Да что уж тут… Она уже любила Алиску всем сердцем. Можно сказать, как родную. И Слепцова отчетливо видела, что малышка тоже прониклась явной симпатией к ней. Возможно, всему виной чутье родственных связей, а может быть, попросту короткий утренний разговор, в котором Алиса нашла с Кирой много общего.

- Я не кися, я Лиса, - отмахнулась девочка, - да и зачем нам в доме две киси?

- Что ты имеешь в виду? - подозрительно покосившись на ребенка, уточнила девушка.

Удивительная догадка мелькнула в мыслях, но Слепцова тут же её отбросила. Странно все это. Слишком странно. Неужели Мишка таки расщедрился на столь желанный подарок для дочки? И это при том, что его вроде как особо и не просили... Просто проговорили как бы, между прочим… Да и нет сегодня вроде никакой знаменательной даты или праздника, в честь которого стоило бы делать подобные сюрпризы.

- Пойдем скорее в комнату, я тебе кое-что покажу, - при этом Алиса шустро заболтала ножками, очевидно, таким образом, пытаясь этим заставить Киру быстрее внять её просьбам.

- Ну, пойдем, покажешь, что там у нас такого интересного, - улыбнувшись, девушка направилась в гостиную.

- А там Шустрик! - не в силах умолчать и сдержать язык за зубами до нужной поры, выпалила племянница, и тут же прикусив губку, выжидающе уставилась на Слепцову.

- А Шустрик это у нас...? - на ходу перебирая всевозможные предположения, задумалась Кира.

- А это у нас кися! Представляешь, нам с тобой его подарил Лёша, - радостно воскликнула Лиска.

Как раз в тот самый момент, когда Кира ступила на порог гостиной и увидела сидящего на полу, спиной к двери, мужчину. Он что-то ласково бормотал и, судя по всему, играл с тем самым Шустриком, которым оказался маленький котенок, яркого, огненного цвета.

Лёша... В такие моменты девушке начинало казаться, что её преследует этот мужчина. А еще издевается. Как будто нарочно... Ходит и ходит туда-сюда. Пытается чего-то добиться непонятного... За последний день только второй раз, как Кира видит его в собственной квартире. Радует, хоть на работу не явился. Хотя, хватит уже и этого… Теперь вон еще и кота притащил! Подкупить что ли надумал?

- Привет, - оборачиваясь, и хватая на руки крохотный рыжий комочек, Алексей поднялся с пола, выпрямляясь во весь рост.

Сейчас, не в пример утру, он выглядел куда более официально. Дорогие брюки, белоснежная рубашка с закатанными до локтей рукавами, и расстегнутая на пару первых пуговичек на груди. Только волосы забавно взлохмачены. И взгляд... такой нежный-нежный. И от того, наверное, Лёшка казался еще более желанным...

Эта картина застала Киру врасплох и вместе с этим казалась слишком домашней. Ведь когда-то давно она мечтала о чем-то подобном… Любимый мужчина, который вечером, возвращаясь с работы, не щадя дорогих вещей, бросается играть с ребенком, с котом… Который вот так вот просто встречает на пороге и с любовью смотрит в глаза…

Вообще, это было даже забавно. Большой, взрослый, серьезный мужчина, в которого в руках малюсенькое, беззащитное существо, едва ли помещающееся в ладошках… Мужчина, олицетворяющий силу и надежность. Именно в такие моменты хотелось кому-то доверить свое сердце под защиту...

Подходя ближе к Кире, что все так же держала на руках Алису, которая с любопытством смотрела по сторонам, Алексей робко улыбнулся и выдал:

- Знакомьтесь, это Шустрик. Хотя вообще-то этого рыжего парня по паспорту зовут Шекспир, но Лиска решила, что Шустрик ему куда больше подходит.

- Конечно, потому что он такой шустрый. Все время от меня убегает, - пояснила свой выбор Алиса, протягивая маленькие ручонки к котенку.

- Какой он красивый, - не в силах скрыть волнения и радости от таких простых вещей, выдохнула Кира, рассматривая животное.

Приподняв свободную руку, робко коснулась пушистой шерстки. Шустрик слегка вздрогнул в руках Алексея от неожиданности. Но мужчина осторожным поглаживанием под шейкой, быстро успокоил котенка. И вот уже последний с интересом взирал на свою новую хозяйку.

- Тебе правда нравится? – с волнением уточнил Лёша, - я пересмотрел массу вариантов. Мне так хотелось тебе угодить…

- А где Миша? – поднимая глаза на Алексея, серьезно спросила девушка, стараясь не воспринимать близко к сердцу его слова. Да и вообще все присутствие этого мужчины сейчас к себя дома.

Угодить хотел он… Похоже, в этот раз Мартынову это удалось. Потому как Шустрик не просто понравился Кире, а она с удивлением и удовлетворением отметила, что именно о таком всегда и мечтала.

- А папа вышел на кухню, - пытаясь обратить на себя внимание, ребенок нетерпеливо заерзал на руках у Слепцовой.

- Малыш, иди, поиграй с Шустриком, - сунув в руки Алисе котенка, и забирая саму девочку у Киры, Алексей осторожно поставил её на пол.

- Что происходит, Лёш? – вмиг ощетинившись, фыркнула девушка. Краем глаза наблюдая за племянницей, что выпустив питомца из рук, стала довольно прыгать вокруг него, пытаясь расшевелить, и без того слегка испуганного от новой обстановки кота.

- Просто зашел в гости, - сунув руки в карманы, пожал плечами Алексей, проследив за взглядом Киры.

- А не слишком ли ты часто стал сюда ходить? В один день-то! Ты не считаешь, что многовато будет? - подколола девушка.

- Нет, я так не считаю, - очень понятный ответ, ничего не скажешь... Главное, категоричный.

- А кота, зачем притащил? - не могла так просто сдаться Слепцова. Не в этот раз, - подкупить решил? Только это все слишком глупо и бессмысленно. Я бы даже сказала по-детски наивно. Я давно вышла с того возраста, когда меня могли порадовать подобные презенты.

Ох, как же она лукавила! Сама перед собой! И прекрасно понимала, что это она сейчас ведет себя глупо и бессмысленно, пытаясь воспринять в штыки старания Лёшки. Старания, которые однозначно не прошли даром, потому как чего бы она не говорила, этот котенок ей до безумия нравился. Впрочем, как и мужчина, принесший его…

- И что мне прикажешь делать? Забрать его обратно? - кивнув в сторону счастливой Алисы, пытливо уточнил Алексей.

Знал куда давить. Нет уж, это для ребенка будет слишком большой потерей. Только подарили и тут же отобрали... Кира запросто могла себе представить каково это... Потому что и сама не особо хотела отдавать обратно это живое существо. Ни Алексею, ни кому-либо еще.

- Просто уходи, Лёш, - не желая разбираться в данный момент в своих чувствах и желаниях, попросила девушка, прикрыв глаза.

- Хорошо, - на удивление легко согласился Мартынов, и, окинув Киру еще раз каким-то странным, многозначительным взглядом, направился к выходу, на ходу окликнув Мишку, - Миш, я уже пойду. До встречи.

- Ага, Лёх, давай, - отозвался брат, загремев какими-то посудинами, - заходи к нам еще!

- Всенепременно!

Кира краем глаза заметила, как Алексей потянулся к дверной ручке, но тут же замер. И прежде чем девушка успела опомниться, резко обернулся, и широкими шагами преодолевая разделяющее их расстояние, снова вошел в гостиную.

Остановившись напротив Слепцовой, мужчина несколько секунд молчаливо взирал в её янтарные глаза. А потом небрежно кивнул в сторону, со словами:

- Пиджак забыл, - с этим подхватил с дивана свою вещь, но уходить, явно не спешил.

Напротив, многообещающе усмехнувшись, шагнул ближе к Кире. Вместе с этим, не позволяя возмутиться, поспешно обхватил ладонями её лицо, и, наклонившись, впился в любимые губы настойчивым и жестким поцелуем. Подчиняя и показывая свое превосходство. Совершенно не реагируя на попытки девушки отстраниться и возразить… На то, что где-то здесь, в комнате, был ребенок…

Короткие мгновения балансируя на грани разума и прожигающей страсти. На грани отрицания и окончательного повиновения. Прежде чем Лёшка, толком и не добившись ответа, слегка отстранился, и невозмутимо выдохнул Кире прямо в губы:

- Это чтобы тебе было с чем сравнить…

И резко отступив, лишая Слепцову в одночасье разума и равновесия, кивнул на прощание Алиске, что до этого, притихнув, с широко раскрытыми глазами, прижав Шустрика к груди, наблюдала за разыгравшейся перед ней сценой.

- Увидимся, принцесса, - бросил Лёша, и слегка взъерошил шерсть коту, что как и сама Алиска, в оба смотрел перед собой.

С этими словами мужчина поспешно вышел из гостиной, и входная дверь тут же захлопнулась, оповещая о том, что Лёшка таки послушался и в этот раз. Пускай не так сразу и не без немых возмущений, кои были выражены в самом обыкновенном поцелуе, и попросту ушел...

Ушел, потому что понимал, что сейчас давить на Киру совершенно бесполезно. Он и так слишком рьяно настаивал. Для одного дня это действительно слишком. А теперь, когда она едва ли готова снова довериться, один неосторожный шаг и все усилия насмарку.

Сегодня Алексей уже чуть было не получил от ворот поворот. С утра. Когда Кира невозмутимо выпихала его из квартиры. Но тогда так вовремя появился Мишка и в качестве бонуса не позволил конфликту разгореться. Как потом он пояснил на кухне, после вчерашнего вечернего разговора с Кирой, теперь более чем уверен в её чувствах. И потому, исключительно, во имя блага сестры, готов по мере возможности поспособствовать их с Лёшкой примирению.

И как только что Мартынов успел убедится, Миша держал свое слово. И, кажется, таки он был прав относительно Киры. Потому что не заметить, как загорелись её глаза при виде котенка, было просто невозможно, хоть и возражала. Как и невозможно было не понять, что она с огромным трудом удержалась, чтобы не ответить на поцелуй...

Кирюшка. Его родная и любимая девочка. И плевать он хотел на любые её возражения. Плевать он хотел на того сомнительного мужика, что вчера так нагло и по-собственнически подкатывал к ЕГО, Алексея, девушке! Да, его буквально снедала ревность от одной лишь мысли, что кто-то другой мог просто прикасаться к его Кире. Какой же он идиот, если для осознания этого факта ему понадобилось целых три года. Даже больше чем три года.

Но с другой стороны... разве мог он тогда поступить как-то по-иному? Наверное, мог. Сейчас оборачиваясь и глядя назад, Мартынов понимал, что не просто мог, а должен был поступить по-иному. Для начала хотя бы попросту серьезно и откровенно поговорить с Кирой. Не делать поспешных выводов. Не принимать единоличных решений. Не возлагать на свои плечи столько, что практически не удалось унести за собой...

Да, были моменты, когда поступить по-иному Лёшка не мог. Не имел права. Струсить. Сбежать от ответственности. Тогда, как только дело касалось Евы. Когда заигравшись в любовь, она зашла слишком далеко...

Мужчина до сих пор с содроганием вспоминал некоторые отрывки из прошлого. Точнее, он предпочел бы совсем их не вспоминать, но... Этого уже нельзя было сделать. Поздно что-либо менять. Тем более, когда именно эти моменты стали переломными. Разрушающими. Последним толчком к пропасти. Уводя раз и навсегда в бездну. Не только его. Всех троих. И винить в этом одну лишь Еву Лёша не имел права. Виновен был в первую очередь он сам... Когда не предвидел всего. Когда допустил ситуации получить такое развитие. Когда не смог разорвать замкнутый круг... Когда оказался слишком слабым, чтобы что-то решить для себя окончательно... Раз и навсегда.

Мартынов неоднократно обвинял себя в слабости, трусости, глупости... Да, скорее всего, для большинства он именно таковым и был. Судить легко. Лёшка это прекрасно понимал и не пытался доказать обратное. Но разве хоть кто-то смог бы повести себя иначе? Проявить ту пресловутую силу духа и уверенности... Решительной жесткости, граничащей с жестокостью.

В частности в момент, когда находишь человека, пускай уже и не любимого, но далеко небезразличного и сыгравшего не последнюю роль в твоей жизни, в таком состоянии, которое не пожелаешь и врагу. Когда каждая минута на счету и ты уже не знаешь - выживет, или нет... И при любом повороте событий, виновный будет только один человек. Только ты сам...

- Ева! - врываясь в квартиру, вскричал Алексей, на ходу поспешно осматриваясь по сторонам, - Ева, ты где?!

Но в ответ лишь пустота. И тишина. Давящая. Оглушающая. Разрывающая на куски. Прерываемая лишь размеренным ходом стрелки часов. Где-то там, в гостиной. Словно отмеряя остаток времени, отведенный на спасение. Если оно все еще возможно...

Казалось, в воздухе так и витал запах чего-то... необъяснимого. Но неимоверно жуткого... Предвещающего беду. Это было настолько странное ощущение, что Мартынов в одночасье даже не мог дать внятный ответ на вопрос, что же это? Что вообще происходит?

В воздухе витал запах... смерти? И кто бы не говорил, что такого и быть не может, и это всего лишь бред воспаленного сознания... И хоть мужчина с трудом представлял, бывает ли такое вообще... Он мог со стопроцентной уверенность. сказать, что это была именно она... Смерть. Сковывающая сознания. Лишающая одновременно всего.

Такое неприятное чувство всегда вызывали больничные палаты. Не те, в которых уже идут на поправку, где проходят курс восстановления... А те, куда привозят людей после жутких аварий. Или просто безнадежных больных. Те палаты, откуда назад ходу нет. Откуда прямая дорога лишь в одно место. Для тела в морг, а для души на тот свет... То место, где оказавшись любой нормальный человек испытывает ужас... Когда неприятный липкий страх сковывает все тело, а по спине в прямом смысле этого слова пробегает мерзкий холодок...

И теперь, открывая двери комнат настежь, одна за одной, пытаясь хоть в какой-то из них обнаружить Еву, Алексей молился лишь об одном - просто успеть. Только бы он не опоздал. Только бы не было слишком поздно...

- Ева, черт возьми! Это уже даже не смешно! - открыв спальню, и не обнаружив там никаких следов нахождения жены, взвыл Мартынов. Все еще искренне веря и надеясь, что глупая женщина попросту над ним подшутила. Бессмысленной и капризной выходкой решила его вернуть...

Только реальность была далека от его надежд.

Тихий капельный звон, доносящийся откуда-то из ванной комнаты... И последняя комната, которую мужчина еще не успел проверить... Делая широкий шаг к двери, Лёшка, не особо задумываясь, резко потянул ручку на себя... Взгляд перед собой... Словно оценивая ситуацию. Реальность случившегося... И неверие... Жестокой пеленой застилает глаза...

- Сумасшедшая! - хватаясь за голову, прошипел Мартынов, кивая головой.

И вместе с этим бросился к ванной. К Еве.

Она лежала там, откинув голову к холодной кафельной стене. Волосы, спутавшись, ниспадали на лицо... В тоненьком шелковом халатике... Который почти полностью был скрыт в воде. Воде, окрашенной в кроваво-алый цвет. Цвет крови. Одна рука девушки была спрятана где-то там же, в воде. А вторая... безжизненно свисала к полу... Из неё все еще капала кровь... Рядом же лежал огромный кухонный нож. И баночка из-под каких-то таблеток, рассыпавшихся вокруг...

Это уже позже Лёша узнает, что это было простое снотворное. Огромная доза, помогающая уснуть вечным сном. Сейчас же... Сейчас перед глазами в одночасье пронеслась жуткая картина... Алексей мог сотни тысяч раз представлять то, что ему доведется увидеть, оказавшись здесь, но это... Это выходило за все мыслимые и немыслимые рамки...

- Ева! Твою мать! - мгновенно вытаскивая девушку из воды, совершенно не обращая внимания на то, что и его одежда вместе с этим промокает, окрашиваясь в красный цвет, - что ты наделала?!

Алексей даже представить себе не мог, что нужно делать в подобных случаях... Точнее ему только и доводилось, что представлять. По фильмам, книгам, но уж никак не реальному жизненному опыту...

Вытащив Еву, прижимая к себе, усаживается на пол... Пытается нащупать пульс где-то в районе шеи... Кажется, что с каждым мгновением жизнь покидает девушку, и она почти не дышит. Но все же Мартынову удается обнаружить заветное биение. И тогда он, одной рукой поспешно доставая мобильный из кармана и набирая наобум номер скорой, другой, не найдя поблизости больше ничего подходящего, резко отрывает из собственной рубашки рукав, пытаясь поднять повыше Еве руки и перевязать, тем самым прекратив кровотечение...

- Добрый день! Центральная городская поликлиника слушает вас... - послышался голос из трубки.

- Скорую! Скорее! Здесь человек умирает! - потуже затягивая узел, закричал Алексей, называя нужный адрес.

- Минут через двадцать ждите машину, - отозвался учтиво женский голосок.

- Вы совсем охренели, мать вашу?! - взревел Мартынов, хлопая свободной рукой Еву по лицу, пытаясь хоть как-то привести её в чувства, - Вы слышите, что я вообще говорю? Человек умирает! Какие к черту двадцать минут?!

- У нас все машины на вызовах, поэтому раньше никак не выйдет и...

- Да пошли вы! - не желая больше слушать нелепые оправдания, мужчина гневно отбросил в сторону мобильный, и резко поднявшись, не отпуская с рук девушку, бросился к выходу. Прокручивая в голове одну единственную мысль - только бы успеть... Только бы успеть добраться до больницы...

Резко ударив по тормозам, Алексей с силой стиснул руль в руках. Черт возьми, если так пойдет и дальше, то он скоро начнет сходить с ума. Ему нужно срочно объяснится с Кирой. Чем скорее, тем лучше. Сегодня он еще оставил ей время на раздумья, ушел. Но завтра этого больше не будет. Он и так слишком долго ждал. Они слишком долго ждали этого...

Вытащив ключ из зажигания, мужчина выбрался из автомобиля, осматриваясь по сторонам. Ему нужно что-то сделать. Для начала, пожалуй, хотя бы выпить. Для храбрости. Смелости. Для того, чтобы хоть немного забыться.

Домой ехать не хотелось. Да и что там делать? В пустоте одинокой квартиры... В клуб наведаться тоже не было ни малейшего желания. Надоело. Надоела эта нелепая мишура, маска беззаботности, которую регулярно приходилось изображать там перед всеми. Персоналом, клиентами...

С новым возвращением Киры в его жизнь, Лёшка вообще потерял всяческий интерес к "Queen". Делу всей его жизни. Холодной и неприступной королеве... Ведь в жизни каждого мужчины королева должна быть одна. Теперь для Мартынова этой королевой была Кира и только Кира. И никакой, даже самый великолепный клуб не может идти ни в какое сравнение и конкуренцию с ней...

Поэтому, пожалуй, этот неприметный кабачок, недалеко от центра, сейчас является самым оптимальным вариантом. Можно спрятавшись в десятках отдыхающих, а возможно таких же, прячущихся от реального мира, людей, хоть ненадолго исчезнуть ото всех. Поразмышлять и решить, как действовать дальше... Немного выйти за рамки привычной и обыденной жизни, в которой теперь все непременно будет по-другому...

К удивлению Алексея, его предположения оказались неверными, и в ресторанчике было почти пусто. За исключением парочки, любующейся у окошка, да нескольких одиноких мужчин и женщин, расположившихся по всему залу. Удивительная роскошь для вечера перед выходными. Но с другой стороны так даже лучше. Есть уверенность, что никто не будет донимать ненужными разговорами. Что находясь в общественном месте будет одновременно возможность побыть наедине со своими мыслями.

Не особо глядя по сторонам, Мартынов сразу направился к бару. Заказал коньяка, и тут же осушил поданную рюмку. Приятное тепло разлилось по всему телу и на какое-то мгновение стало легче. Возвращая уверенность, что все получится, и Кира снова будет с ним. Точнее нет, не так. Кира просто будет с ним. Не так, как было когда-то. Ведь тогда по сути она не могла быть его. Потому что он и сам не был до конца честен перед ею... В этот раз Кира будет полностью его. От начала и до конца. Каждой клеточкой, каждым миллиметром тела и души. Если уж за столько времени их любовь не исчезла, а кажется в чем-то даже стала крепче и сильнее, пройдя все испытания, значит все не просто так. Значит дана свыше. А данное свыше не может так просто и нелепо оборваться в пропасть...

Попросив повторить заказ, Лёша повернулся на крутящемся стуле к залу. В этот раз оценивающе пробегая глазами по каждому закоулку. Заведение, как заведение... Не сказать, что какое-то ущербное или плохое. Как раз наоборот. Отличное местечко для подобных ему, желающих спрятаться ото всех. Даже странно, что так мало народа. Хотя, быть может, именно таких, для кого предназначено это заведение в этом мире не так уж и много. Во всяком случае хотелось бы в это верить...

Внезапно взгляд Алексея зацепился девушку, сидящую в самом дальнем углу, у окна. Повернутая спиной ко всему залу, она читала какую-то книгу. Казалось бы, ничего особенного. Вот только её силуэт показался Лёше до боли знакомым.

И не особо контролируя свои действия, и отмахиваясь от всевозможных правил приличия и дурного тона, мужчина сползая со стула, направился к девушке. С каждым шагом его сомнения все больше испарялись и он уже с уверенностью мог сказать, кто находится перед ним.

Наверное, мужчине стоило бы неоднократно подумать, стоит ли выдавать себя... Стоит ли снова ввязываться с ней в элементарный разговор, проявляя вежливость... Что это? Ирония судьбы? В одночасье возвращать в его жизнь всех и вся из прошлого? Злой рок? Шутка? Или быть может, предзнаменование? Еще один шанс расставить все по местам, поставить в прошлом окончательно жирную точку и продолжить жить. А в чем-то даже начать все заново. Сейчас Алексей не собирался разбираться в этом более подробно...

Стоит ли ворошить прошло? Отчего-то мужчине казалось, что он просто обязан с ней поговорить. Не может так просто уйти... Эта встреча, пускай и случайная, вряд ли на деле была именно таковой до конца... Значит, так необходимо.

- Ну, здравствуй, - остановившись прямо за её спиной, тихо проговорил Лёша.

Девушка, вздрогнула, как только поняла, что обращаются к ней. И вместе с этим медленно повернулась, изумленно уставившись на Мартынова...

Все такая же. Все тот же взгляд. Все то же, немного высокомерное выражение лица. Даже глядя на Алексея снизу вверх... Но одновременно какая-то другая. Что-то в ней однозначно изменилось. Это было заметно невооруженным взглядом. Равносильно как и непонимание, что же именно в ней теперь было не так...

- Мартынов? - небрежно вздернув бровь, переспросила девушка, оценивающим взглядом пробежавшись по мужчине с ног до головы, - вот уж кого не ожидала, так не ожидала.

- Могу сказать тоже самое о тебе, - сверля её взглядом, хмыкнул Алексей.

- И чего тебе надо? - отворачиваясь обратно к столику, девушка заметно нервничая, взяла в руки салфетку, сминая и теребя по краям.

- Можно я присяду? - не дожидаясь ответа, потому что заранее знал, что услышит на свою просьбу, мужчина обогнул столик, усаживаясь напротив.

- Как хочешь, - равнодушно пожав плечами, она резко отвела взгляд, стараясь спрятать таким образом лицо.

- Как ты? - не зная с чего начать разговор, но желая хоть как-то разрядить неловкость, повисшую между ними.

Только сейчас, глядя на свое прошлое, что в полной мере отражалось в одном единственном человеке, Алексей осознал, сколько воды утекло. А казалось ведь, только вчера все происходило... Так недавно и в то же время так давно. Позади целая вечность. И пропасть, отделяющая их друг от друга...

- Как видишь, вес так же, - снова поднимая глаза на мужчину, пристально всматриваясь в его лицо, тихонько вздохнула девушка, - поверь, к превеликому сожалению, с момента нашей последней встречи ничегошеньки не изменилось.

В каждом её слове звучал упрек. Во взгляде немой укор. И ведь Лёша не имел права обижаться на неё за это. Потому что она была более чем права...

- А ты как? - явно не желая обсуждать собственную жизнь, с вызовом выдала девушка, не скрывая желчности в голосе, - женился на этой своей... - изобразив задумчивость, словно припоминая, - Ире?

- Кире, - наблюдая за нервозными, почти незримыми жестами девушки, поправил Алексей.

- Ах, да, Кире, - равнодушно отмахнулась, - Как я могла забыть. Так что, женился?

- А ты все такая же, - с грустью вздохнул Мартынов, прекрасно понимая, что она своими вопросами попросту желает задеть. Ужалить побольнее. Осознавая, куда бить. Ведь знала прекрасно, чем тогда все завершилось с Кирой. Знала, но продолжала ранить, - ничто тебя не меняет.

- Ошибаешься, Мартынов, - на мгновение зажмурившись, девушка поспешно вытащила из сумочки крупную купюру, и бросив на стол, подхватила книгу, с явным намерением уйти, - как же ты ошибаешься Мартынов, - напоследок оборачиваясь на мужчину.

- Да погоди ты! - подхватившись следом, окликнул Лёшка, желая до конца все-таки прояснить некоторые моменты. Чего бы там и когда между ними не происходило, но все же кое-что относительно этой женщины, он должен был понять для себя...

- А знаешь что, Мартынов? - обернувшись, она сощурившись, выплюнула, - иди ты к черту, Мартынов! - с этими словами резко отвернулась и бросилась прочь, исчезая за дверью во тьме ночи...

И именно в этот момент Лёшка понял, что конкретно в ней изменилось. Появилась гордость. И самоуважение. Те самые, отсутствие которых в свое время спутало не одни карты. В этом она была теперь другой. Все та же язвительность, самовлюбленность. Но вместе с тем боль. Боль обиженной и уязвленной женщины. А теперь еще и гордость. Опасный коктейль. Можно даже сказать, взрывоопасный. Для всех, кто так или иначе станет на её пути. Кто хоть как-то попытается вмешаться в её жизнь...

В этом была вся Ева. Ева Белова. Которая запросто еще способна проявить себя...

Глава 20

Медленно блуждая у пестрых, искрящихся сотнями гирлянд и праздничных блесток, витрин магазинов, Кира, который раз невольно удивлялась, как люди находят время на подобную суету. Даже сейчас, посреди рабочего дня, Торговый цент был буквально переполнен людьми. Все куда-то торопились, спешили... Когда только и работают? Создавалось такое впечатление, будто опасались, что если сейчас не успеют все купить, то потом попросту не достанется. И это при том, что до Нового года оставалось ни много, ни мало, но чуть больше десяти дней.

Кира и сама решилась выбраться, побродить в поисках чего-то. Чего, правда пока и сама не особо понимала. Накупить всевозможных елочных украшений и прочей праздничной атрибутики? Побаловать себя чем-нибудь этаким? Новым платьем, косметикой? Вполне может быть... Или все же выбрать подарок единственно важному и дорогому человеку? Наиболее вероятно...

Раньше девушка до безумия любила все эти предпраздничные хлопоты. Любила выбираться с подругами по магазинам, хохотать, веселится... В этом году она предпочла веселому времяпровождению с подругами, гордое одиночество. Чтобы просто побыть одной. Чтобы в который раз помечтать и подумать... О том, что теперь её волновало больше всего на свете. О перспективах собственного будущего. С Алексеем.

Именно поэтому Слепцова проигнорировала приглашения Нинки пройтись вместе. И потому, как только выдалась свободный денек на новой работе, она решилась на эту своеобразную одинокую вылазку. Ведь единственный с кем она сейчас хотела бы провести время, был далеко. Не физически. Нет. Лёша никуда не уезжал. Он все так же был в столице. Но... мыслями он был далеко. Просто он был не с Кирой. С другой. С той, чьи проблемы сейчас его волновали куда больше. Ведь именно она, та другая, а не Кира, из-за его отсутствия готова была закатывать истерики. Именно она готова была пойти на самоубийство, лишь бы привлечь к себе внимание... Именно она, а не Кира.

Но Слепоцва не винила Алексея. Ни в коем случае. Она прекрасно понимала и знала, что сейчас та, другая, нуждается в нем куда больше. Потому как, даже не смотря на то, что после нелепой попытки Евы покончить с собой прошло уже около двух месяцев, она по-прежнему была не в самом своем лучшем состоянии.

Иногда Кира даже ловила себя на мысли, а что было бы, не успей тогда Лёша? Если бы приехал домой на десяток минут позже? Не успей добраться до больницы, прежде чем из Евы окончательно ушла жизнь? Что было бы в таком случае?

Девушка постоянно одергивала себя и ругала за столь кощунственные мысли. Но... ничего не могла с собой поделать. Потому как глупо было отрицать очевидное - именно Ева и её слегка помутившееся сознание на почве любви к Алексею, была основным препятствием на пути к счастью Киры. Так почему она должна была дарить того, кого любит, кому-то из-за простого каприза? Каких-то надуманных фантазий об идеальной семейной жизни? Почему именно она, Кира...?

- We wish you a merry Christmas! We wish you a merry Christmas! We wish you a merry Christmas and a happy New Year!

Небольшая процессия, состоящая из Деда Мороза, все больше похожего на свой европейский аналог, в лице Санты, Снегурочки, и парочки эльфов, вывалившихся из небольшого кафе и распевающих известную рождественскую песенку, заставили Киру вырваться из неутешительных размышлений и невольно улыбнуться.

Да как ни крути, а жизнь ведь продолжается! И стоит благодарить Бога хотя бы за это. Если ты все еще жив, то все остальное не так уж и страшно. С остальным можно запросто побороться. Или хотя бы попытаться.

Решив, что и ей самой неплохо бы зайти куда-то и выпить горячего латте с карамелью, чтобы хоть немного согреться и ощутить вкус предстоящего праздника, девушка свернула к широким, раздвижным стеклянным дверям, с вывеской, гласящей, что это кофейня. Но не успела Слепцова даже осмотреться, как вдруг поймала на себе до боли знакомый и родной взгляд. Оторопев от неожиданности, она так и застыла на входе, не моргая, глядя перед собой.

Алексей. В направлении неё шел Алексей собственной персоной. Казалось, на миг его лицо осветила блаженная и счастливая улыбка. Но она тут же сменилась хмурым выражением лица и некой растерянностью. А все потому, что рядом с ним, буквально вцепившись в его руку, семенила мелкими шажками молодая женщина и о чем-то весело и звонко рассказывала, на что Лёшка лишь машинально кивал и поддакивал.

Кира узнала её сразу. Хоть до этого не разу и не видела. Да и не могла видеть. Дорого одетая. Со вкусом и изяществом. С длинными каштановыми волосами, обрамляющими некогда красивое лицо. Если бы не одно "но". Огромный шрам, пронзающий и разрывающий правую щеку буквально насквозь. По всей видимости, довольно неплохо замаскированный всевозможными чудодейственными кремами. Но, не смотря на это, не заметить его было сложно. А быть может это только для Киры так. Знающей, что произошло с девушкой. Потому как, кажется, окружающие не особо обращали на её вешность внимание. Или делали вид, что не обращают, украдкой удивляясь и ужасаясь...

Ева Белова. Жена Алексея. Сейчас она не выглядела особо подавленной и расстроенной. Даже несчастной тоже не выглядела. И, пожалуй, именно это в большей степени прибавило Слепцовой смелости. А возможно еще и отчаяние. Не зря ведь говорят, что несчастливая, отчаявшаяся в жизни женщина, способна на многое. В конце концов, ей ведь и терять-то нечего. Не имея толком. В отличие от той же Евы...

- Здравствуй, Лёша, - глубоко вздохнув, и сделав несколько шагов в направлении приближающейся пары, гордо вздернув подбородок, поздоровалась Кира.

С явным пренебрежением игнорируя присутствие Евы. Что как-то резко замолчала и удивленно уставилась на Слепцову.

- Привет, - только и смог ответить Мартынов. Очевидно опасаясь дальнейшей реакции Евы. Сомневаясь в её адекватном поведении. И не уверенный, как далеко сможет зайти Кира в своей... смелости.

- Как твои дела? - пристально всматриваясь в серые, бездонные глаза любимого мужчины, как бы, между прочим, поинтересовалась Слепцова.

- Нормально, - тихо кивнул Алексей.

- Лёш, что происходит? - наконец, решила подать голос Ева. И дернув мужчину за рукав, тем самым желая привлечь внимание, капризно протянула, - Кто это? Может, ты нас познакомишь?

- Ева... - медленно переводя взгляд на жену, замялся Мартынов, - это...

- Кира, - приходя на помощь любимому, вдруг спокойно проговорила девушка, при этом протягивая руку... сопернице? И ловя на себе удивленный и немного растерянный взгляд Лёшки, продолжила, - просто Кира. Друг.

- Ева, - сощурившись, и изучающе пробежавшись глазами по Слепцовой, девушка, тем не менее, протянула в ответ руку, пожимая, и задерживая это рукопожатие немного дольше, чем следовало, с нажимом, выдала, - жена Алексея. Просто законная жена.

- Наверное, стоит сказать, что я рада знакомству? - вырывая руку, пожала плечами Кира.

- Лёша, а почему ты не рассказывал мне о своем... друге? - игнорируя слова Слепцовой и вопросительно уставившись на Мартынова, уточнила Ева.

- Странно. О вас я напротив, премного наслышана, - хмыкнула Кира, с неким удовлетворением наблюдая за реакцией Алексея.

Пожалуй, ей сейчас хотелось только одного - покончить с этим фарсом. И отчасти она надеялась, что хоть немного сможет подтолкнуть любимого к этому. Показать, что у неё тоже есть гордость. И что... она больше не в состоянии молчаливо наблюдать за происходящим и быть той самой жилеткой, к которой можно обратиться в любое время дня и ночи. Что она устала терпеть... Наверное, должна хоть как-то попытаться бороться. За призрачное, но столь желанное и такое необходимое счастье...

- Как интересно, - с любопытством взглянув на Киру, протянула Белова, - Надеюсь, не о самом плохом? Может, и мне расскажете о своих секретах, - переводя взгляд на Лёшу.

- Ева, поговорим дома! - резко оборвал Мартынов. И не давая жене возможности возразить, потащил её к выходу, на ходу бросив, - до встречи, Кира.

Вот и все. Ушел. Даже не попытался что-то сказать. Даже не попытался возразить. Стать на защиту... А что она хотела? Чтобы Лёшка позволил им тут с Евой устроить разборки? Это было бы по крайней мере глупо. Поэтому... видимо, он поступил правильно и разкмно. В отличие от самой Киры. Которая едва ли не позволила разгореться холодной битве фразами... В такой нелепой ситуации, словно из самого идиотского анекдота на избитую тему о женах-любовницах...

На миг прикрыла глаза, и со свистом втянув воздух, Слепцова резко открыла их. И с намерением таки выпить кофе, собралась пройти к столику. Но этого ей не суждено было сделать. Потому как перед девушкой снова неожиданно возник... Алексей.

- Кира, что ты творишь? - тайком хваткая её за ледяную ладошку, с отчаянием уточнил мужчина, бросая нервный взгляд в сторону выхода, где недовольно мялась Ева.

- Иди, она тебя ждет, - кивнув в сторону Беловой, отмахнулась Слепцова.

- Черт, Кира, ты должна понимать... - с трудом соображая, что хочет сказать, растерянно выдохнул Мартынов.

- Я понимаю, - согласилась девушка.

- Зачем ты утроила эту сцену ревности? - заглядывая в глаза любимой, устало проговорил мужчина.

- С чего ты это взял? - за невозмутимым спокойствием, скрывая ураган эмоций, бушующий внутри, фыркнула Кира. И сжав сильнее руку Лёшки, сосредоточенно взглянула в его глаза, с нажимом проговорив, - Я. Не. Ревную.

- Кира... - зажмурившись, отчаянно закивал головой Алексей.

- Лёш, ну ты скоро? - где-то сзади послышался оклик Евы.

- Иди, Лёш, робко улыбнулась Слепцова.

- Кирюш... - бесполезная попытка возразить.

- Лёш, иди уже, а! - раздражаясь, прикрикнула Кира.

- Кира... - повторил Алексей, отпуская руку девушки, и отступая назад, - Люблю тебя... - одними губами, - Кира...

- Кира... Кира. Кира! Вставай скорее!

Звонкие вскрики где-то за гранью сознания, заставили девушку, недовольно поморщившись во сне, отвернуться к стенке и укутаться с головой в одеяло. Надежда, что это всего лишь очередной странный сон не покидала. Вот только тот, кто пытался достучаться до Слепцовой, явно был настроен решительно. Потому как практически сразу Кира ощутила, что этот кто-то запрыгнул на неё всем своим весом и потянул за одело. При этом пытаясь растормошить за плечи.

- Ну, Кира, так даже не честно! Хватит длыхнуть! - очередной вскрик практически у уха девушки забавным, слегка шепелявым голоском, окончательно вернул её в реальность, вытаскивая из сладких грез, - мы с Шустриком соскучились по тебе!

Приоткрыв глаза, Слепцова тут же увидела маленькую белокурую головку племянницы, что взирала на неё сверху с явным удовлетворением собой. А еще перепуганные зеленые глаза котенка, что выглядели сейчас буквально огромными. Кажется, он не меньше Киры не соображает, что происходит и чего маленькая засранка пытается от них добиться.

Мгновенно мелькнула мысль, что эта девчонка почти ничем не уступает собственному отцу. Он так же неоднократно разрушал Кирины надежды на сон. Причем повелось это еще с детства, и продолжалось даже когда девушка давно выросла, а Мишка приезжал с Канады только по большим праздникам. И вот теперь, похоже, он решил торжественно переложить данную важную миссию на маленькую Алиску. И надо сказать, у последней это получалось едва ли не лучше, чем у отца.

- Ммм... Лиска, ты решила замучить собственную тетку? - сладко потянувшись, пробормотала Кира, - неужели даже в выходной не дашь поспать?

- Неа, - закивав методично головой, честно призналась Алиса.

Мда, судя по всему, покой Кире только снится. Хотя нет. Учитывая это "удачное" пробуждение, уже даже не снится.

- А знаешь почему? - тем временем продолжала племянница, приглаживая торчащую в стороны шерстку Шекспира.

- И почему же? - приподнимаясь, девушка стянула с себя племянницу и устроила рядом, забирая у той из рук котенка.

Да, все-таки как бы она вчера не упиралась, стоит признать, что Лёшкин подарок пришелся ей по душе. После ухода Мартынова они с Алиской провозились с ним почти до полуночи. Немного поиграли, накормили, устроили для него все удобства, а потом уложили к Кире на кровать спать. Естественно, это все же в первую очередь именно её котенок...

И теперь девушка с уверенностью могла сказать, что этого парня уже ни на что и ни на кого не променяет. Подарок любимого мужчины. Живое существо, в чем-то связывающие их вместе. Если уж ребенка завести им было не суждено, то пускай той связующей ниточкой будет хоть котенок...

- Потому что мы идем в зоопалк! А потом на аттракционы! - с этими словами Алиска резко подскочила с кровати, и, бросившись прочь из комнаты, на ходу выкрикнула, - и не смей упилаться! Мы уже все ласпланировали и решили!

Вместо ответа Кира лишь усмехнулась, крепче прижимая к себе кота. Можно подумать, она собиралась отказываться? Сегодня выходной. Имеет право позволить себе провести целый день с близкими и родными. Тем более они столько времени не виделись, а по приезду Мишки даже толком не разговаривали. Самый первый разговор о Лёшке не в счет.

Значит зоопарк. Интересно, к кому пришла столь гениальная идея? Мишке? Или Алиска сама напросилась? Как бы там ни было, но Слепцова только обеими руками за подобную семейную вылазку. И ради такого она даже не против заставить себя подняться с постели в субботу в.... ммм... всего лишь в половину восьмого.

- Ну что, Шустрик? Пора вставать. Кажется, у нас и выбора иного нет, - осторожно перекладывая котенка, что уже успел умоститься у неё на груди, на подушку, пробормотала девушка.

Поспешно натянув поверх пижамы халатик, Кира решила для начала сходить разведать обстановку и уточнить у Мишки, действительно ли у них на сегодня запланирована такая культурная программа, или это всего лишь разыгралась бурная фантазия Алиски. Этот момент тоже не стоит сбрасывать со счетов. Как уже девушка успела заметить, племянница у неё тот еще сорванец.

- Доброе утро, Миш, - заходя на кухню, и растирая сонные глаза, в перерывах между зевками, пробормотала Кира, усаживаясь за стол.

- Доброе утро, Кирюш, - самый родной в мире голос с ласковыми интонациями нежности, мгновенно и окончательно пробудил девушку, явно давая понять, что здороваться стоило вовсе и не с братом.

Отведя ладони от лица, Слепцова с удивлением воззрилась на стоящего перед ней мужчину. Нет, это уже слишком даже! Это даже как-то... и слов подходящих не подобрать. Возмутительно? Неправильно? Нагло и раздражающе? Или все же так желанно и необходимо?

Лёша. Второе утро подряд практически первым кого она видит, является именно этот мужчина. Так не ровен час и она привыкнет. А дальше-то что? Хотя, может она все еще не проснулась? Может воображение всего лишь выдает желаемое за действительное? Ну не бывает так! Не должно быть!

Но тогда почему, небрежно прислонившись к столешнице, сложив руки на груди, и так... многообещающе ухмыляясь, Алексей ей кажется настолько реальным?

- Как спалось? - вырывая девушку из размышлений, с долей насмешки, поинтересовался Мартынов.

- Что ты здесь делаешь? Где Миша? - справившись с немым оцепенением, вместо ответа переспросила Кира.

- А Миша решил зря времени не терять и поехал на какую-то важную встречу с очередным чиновником. Хочет выбить себе лицензию на открытие клиники, - пояснил Алексей, и отворачиваясь к плите, где как раз засвистел чайник, уточнил, - ты что будешь? Чай, или кофе? Помнится, у тебя всегда по утрам менялись предпочтения. И на смену месяцу утреннему двойному кофе, непременно приходил легкий травяной настой.

- Чай, - машинально выпалила Слепцова, прежде чем возмутится, - но почему я ничего об этом не знаю?

Причем в большей степени не скрытности родного брата. А тому, что эта скрытность не распространилась на мужчину, который приходится ей... черт, а кем он ей приходится? Любовником? Бывшим возлюбленным? Только возлюбленные вряд ли бывают бывшими, если любовь не угасла. Они либо таковыми и остаются. Либо... это просто проходящие эпизоды. Лёшка, постоянно мельтешивший в её жизни, явно относился больше к первой категории.

- Я так и знал, - протягивая девушке огромную чашку с дымящимся, кажется, липовым настоем, - а не сказал, потому что сам пока ни в чем не уверен. И хочет для начала хотя бы понять, стоит ли на что-то надеяться, или в родной стране такие специалисты совсем ни к чему.

- Я не об этом, - резко отхлебнув обжигающего напитка, Кира невольно поморщилась, - точнее не совсем об этом. Ты здесь причем?

- Я думал, Алиса тебе уже все объяснила, - Лёшка кивнул в сторону девочки, что сидела в уголку дивана и вовсю уплетала горячие блинчики с вишневым джемом.

Господи, Кира уже однозначно сходит с ума. Увидев на кухне Мартынова, она даже умудрилась не заметить собственную племянницу, что на удивление тихо и спокойно сидела здесь же. Хотя стоит ли удивляться, ведь обычно так оно и происходит - углядев Алексея, весь окружающий мир как-то меркнул...

- Угу, объяснила, - согласно закивала головой девочка.

- Идем в зоопарк, - считая нужным лишний раз уточнить и напомнить, выдал Лёша.

- И на аттлакционы, - настойчиво отметила Лиска.

- И на аттракционы, - согласно подтвержил Алексей, притягивая к себе табурет и усаживаясь напротив Киры.

- Вы издеваетесь? - переводя взгляд с племянницы на Мартынова и обратно, недоверчиво уточнила Слепцова.

- Неа! - одновременно, словно сговорившись, выкрикнули эти двое.

- Я с тобой никуда не пойду! - задержав на мгновение взгляд на Алексее, строго фыркнула Кира, - тоже мне, додумался!

- Это еще почему? - вздернув вопросительно брови, мужчина поближе придвинул к Слепцовой тарелку с блинчиками, - покушай. Что мы зря с Алисой старались.

- Ага, Кира, покушай, - поддакнула малышка, - и в зоопарк мы все лавно пойдем. Мы с Лёшей уже все лешили.

- С дядей Лёшей, - машинально поправила девушка. Отчего-то вдруг сообразив что, наверное, не совсем правильно, если маленькая девочка называет совершенно чужого мужчину исключительно по имени, да и то... как-то слишком по-родственному.

- С Лёшей, - поправил уверенно Мартынов, и заботливо намазав блинчик джемом, протянул Кире.

- Да какая разница! Я все равно никуда не пойду! - подхватившись, и со стуком опуская чашку на стол, прикрикнула Слепцова. После чего махнув рукой, добавила, - и отстань ты от меня со своими блинами!

- Ну, если совсем не хочешь, то мы не будем настаивать и поедем с Алисой вдвоем, - откусывая и тщательно пережевывая отвергнутый блинчик, как можно равнодушнее пожал плечами Алексей, - правда, Лис?

- Ага, - довольно потирая ручки, согласилась племянница, - а то папу не допросишься!

Зоопарк. Вот значит, чья это гениальная идея. А Кира еще раздумывала на эту тему. Как же она сразу не догадалась-то! Мартынов и тут успел поработать. Прямо по всем фронтам прошелся. Сначала Мишка. Теперь еще и Алиса.

Но ладно Алиса. Детей их не так уж и сложно расположить к себе, зная правильный подход и подкупившись парой желанных подарков и обещаний. Детям что еще надо, кроме игрушек, и всяких зоопарков-аттракционов! Но Мишка-то! Мишка-то, взрослый, вроде как разумный мужчина, куда смотрел? Мало того, что всячески подталкивает саму Киру к Мартынову, так еще и без зазрения совести оставил с ним собственную дочь! Но об этом она еще поговорит с братом. Потом. А сейчас надо...

А что сейчас надо? Выставить Алексея за дверь? В то время, когда он вроде как совершенно искренен. И даже завтрак приготовил. Пожалуй, не стоит и сомневаться, что всего-навсего поджарил полуфабрикаты, ведь никогда особо не блистал кулинарными талантами. Но разве это так важно? Если он это сделал исходя из лучших побуждений, и, наверное, для неё в большей степени. Когда даже Алиса прониклась к нему симпатией. Дети, они все же ощущают неискренность и не тянутся к ней с таким явным рвением, как тянется малышка к Мартынову.

- Так что, Кирюш? - заметив мимолетное колебание девушки, переспросил Лёша, - мы с Алисой поедем тогда сами?

- И куда вы поедите сами? - хмыкнула Слепцова, - Миша хоть знает обо всем этом? - окинула рукой окружающую обстановку.

- Более того, он самолично одобрил, - усмехнулся Алексей. И вытирая салфеткой лицо Алиски, обращаясь к последней, уточнил, - покушала? Тогда пойдем собираться. А то если попадем в пробку, будем полдня добираться.

- Куда это вы пойдете? - поставив руки в бока, прикрикнула девушка, мысленно убеждая себя, что все, что она сейчас скажет и сделает, будет исключительно ради Алисы и того, чтобы не оставлять её с малознакомым ей человеком.

Кира-то наверняка знала, что Лёшка не причинит Алиске вреда. Но все же у него явно мало, или можно даже сказать совершенно отсутствует опыт длительного общения с детьми. А они в возрасте Лиски бывают довольно капризными. Еще чего доброго разревется там где-то по дороге или на месте, а Мартынов даже не будет знать, что она хочет и как успокоить. И все равно Кире в итоге придется ехать к ним. И ведь останься дома, все равно спокойствия её не будет.

- Кир, ну ты как маленькая, ей Богу, - вставая, отмахнулся Алексей, - мы уже не раз сказали куда.

- Да погодите же! - едва ли не топнув ножкой, одернула Слепцова, с иронией уточнив, - если вас не затруднит задержаться еще минут на пятнадцать...

- Ну, если только минут на пятнадцать, - подмигнув Лиске, нехотя протянул мужчина, не успев дослушать до конца ответ, но уже с трудом скрывая удовлетворенную улыбку.

- То я поеду с вами, - с нажимом продолжила Кира.

И она поехала. Собравшись в уговоренное время. С видом полного недоумения и неудовлетворенности. А на самом деле сгорая от переполнявших внутри эмоций. С одной стороны до конца не уверенная, что поступает правильно. А с другой... уже мысленно разрываясь между желаниями забыть о прошлом и дать Алексею еще один шанс. Если он только попросит...

Всю дорогу она только и делала, что украдкой ловила на себе взгляды Мартынова в зеркале заднего вида. Молчаливо наблюдала за его внешней невозмутимостью и беззаботностью, под которой скрывалось явно напряжение в ожидании чего-то... важного. И так и не проронила ни единого слова. А все потому, что Лёшка, словно издеваясь, или считая Киру провинившейся школьницей, бех зазрения совести усадил назад. А спереди, рядом с собой посадил Алису.

Нет, вот это уже невообразимая наглость! Посадить на переднее сиденье трехлетнюю девочку. Наплевав на все условности и самую обыкновенную осторожность. И самое интересное, что эти двое всю дорогу без умолку трещали о всяческих глупостях. Начиная от рассказов Алисы о Канаде и впечатлений от нового места жительства, до рекомендаций Мартынова об уходе за котом. Можно подумать, великий специалист нашелся. Еще бы о бабочках-однодневках рассказал. Биолог хренов отыскался.

А потом... потом все как-то незаметно для самой Киры перестало казаться таким удивительным. Нет, поначалу оказавшись в зоопарке, она как-то без особого энтузиазма ходила где-то позади Лёшки, что все это время держал Алису за руку, и у каждой клетки с животными, останавливался и чего-то рассказывал ей, при этом не забывая об обязательных снимках на фотоаппарат.

Это было так... по-семейному. Что ностальгия о несбывшемся особенно яростно накатила на Киру. Она вдруг отчетливо представила себе, каковыми могли быть их совместные прогулки, будь у них общий ребенок. Тем более теперь, видя отношения Алексея с племянницей, Слепцова была уверена, что этот мужчина был бы замечательным отцом, ни в чем не уступая Мишке. Заботливый, терпеливый к капризам малышки и просто любящий... Практически идеальный. Для её детей. Для их общих детей.

Может быть, еще не так поздно начать все заново? Забыть обо всех обидах, прошлом? И просто попытаться? Ведь попытка, как говорится, не пытка. Что толку упираться, если из этого ничего хорошего в итоге не выходит...

- Она такая счастливая, - наблюдая за племянницей, что с улыбкой во все тридцать два, каталась на очередной карусели, улыбнувшись, тихо проговорила Кира, когда зоопарк был давно позади.

Первая за весь день вне дома, обращаясь к Алексею, что медленно шагал рядом по аллейке. При этом его взгляд был устремлен так же в сторону Алисы. И выглядел Мартынов по крайне мере, задумчиво. Так странно... Как будто он не меньше самой Киры сожалел о не сбывшемся...

- А ты? - резко повернувшись к девушке, и изучающе уставившись ей прямо в глаза, выдохнул Лёша.

- У меня есть любимая работа, дом, близкие мне люди... - опуская глаза, стала перечислять Кира.

- Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не об этом, - оборвал Алексей.

- Разве этого мало? - вздернув подбородок и встречаясь взглядом с мужчиной, с вызовом бросила Слепцова.

- Счастья не бывает много. Тем более, когда нет самого главного в жизни, - уверенный в своих словах, настаивал Мартынов, нежно скользя глазами по лицу девушки и едва сдерживая себя, чтобы не прикоснуться к ней и не сжать в объятиях.

- А в чем оно заключается это самое главное? - на выдохе уточнила Кира, сжав ладошки в кулачки и так же подавляя свои порывы прижаться к любимому мужчине, - в деньгах? Власти? Количестве квадратных метров жилплощади? Наличие в гараже последней новинки автопрома?

- А помнишь, как мы когда-то мечтали о семье? О детях? - нервно сглотнув, спросил Алексей, игнорируя последние слова Киры. И приподняв руку, осторожно очертил тыльной стороной ладони контур лица девушки.

Помнила ли Кира? О, она помнила! Еще как помнила! Прекрасно помнила свои наивные по-детски просьбы, и такие уверенные убеждения Мартынова, что он сможет ей все это дать. Она прекрасно помнила. Очень многое. Даже то... в особенности то, чем в итоге все закончилось и как однажды все её надежды на счастливое будущее развеялись, как горький дым. Как будто и не было ничего...

- И ты сам прекрасно видишь, во что превратились наши мечты... - прикрывая глаза, то ли не желая, чтобы Лёшка видел в них боль и заблестевшие слезы. То ли от блаженства его прикосновений.

- Я так перед тобой виноват, - с тоской вздохнул мужчина, - если бы не я, то многое бы могло быть по-другому...

- Нет, Лёша, - открыв глаза и внимательно взглянув на любимого мужчину, уверенно выдала Кира, - виноват даже не ты. Виновата я сама. Что поддалась. Что так поверила в возможность нашего счастья и не заметила самого главного... Не углядела... Не отпустила и не дала тебе возможность начать с Евой все заново.

- Господи, причем здесь Ева? - мгновенно нахмурившись, недовольно прикрикнул Алексей, - ты же прекрасно понимаешь, что нас на тот момент ничего больше не объединяло!

- Так уж и ничего? - отстранившись, хмыкнула Слепцова, и, отвернувшись, медленно прошагала вперед.

- Кира я не совсем тебя понимаю? - поспешно нагоняя девушку, непонимающе пробормотал Мартынов, - кому как не тебе знать, как давно мы с ней расстались. И причины были все те же.

- А кому как не тебе знать, чем бы обернулась ваша семейная жизнь, не появись в твоей жизни я? - резко остановившись и повернувшись к Лёшке, нервно переспросила Кира.

- Кира поверь, даже не появись в моей жизни тебя, вряд ли наша семейная жизнь могла бы стать счастливее, - с уверенностью выдал Алексей.

- Ты так уверен в этом? - не унималась девушка, одним лишь вопросом заставляя Алексея задуматься.

Уверен ли он? Он уже и сам не понимал и не был ни в чем уверен. Одно лишь он знал наверняка - Еву он никогда не любил. И вчерашняя встреча была лишним тому подтверждением. И почему-то он посчитал просто необходимым сказать об этом самой Кире. Именно сейчас. Убедить в том, как важна лишь одна она? Только способ на деле оказался не самым верным...

- Кира, я видел вчера Еву, и поверь ничего, помимо сожаления о том, что произошло по моей же вине, я не испытываю относительно неё.

- Ты видел её? - вмиг оживившись, уточнила Слепцова, но тут же поникнув, отмахнулась, - хотя, какая уже теперь разница.

И здесь она снова себя обманывала. Ей было интересно. Интересно, как и почему они снова встретились. Вчера. Или быть может, их встреча была не такой уж и случайной? Может за все эти годы они вот так вот просто встречались неоднократно. И ради чего? Какие причины тому были? Возможно, их все еще что-то связывало? Помимо давно разорванных уз брака? Быть может...

- Кира, встреча была абсолютно случайной, - словно прочитав мысли девушки, пояснил Алексей, - первой и единственной за последние годы после нашего расставания.

- Мне все равно. Правда, Лёш, - снова отворачиваясь, дабы не выдать истинные эмоции, настаивала Слепцова. Потому как она... ревновала? К бывшей жене бывшего возлюбленного? Какая же она глупая. И все такая, как и раньше, наивная дурочка!

- Не все равно, Кирюш. Не все равно. Я же вижу, - хватая девушку за запястье и разворачивая резко к себе, настаивал Лёшка.

- А помнишь ту нашу поездку в Карпаты? - внимательно заглядывая в глаза Мартынова, тихо спросила Кира, мысленно ругая себя за опрометчивость. Но почему-то умолчать уже не могла. Да и не хотела. Наверное, этот разговор должен был состояться еще давно...

- Помню, - машинально кивнул Алексей, затаив дыхание от предчувствия, что сейчас услышит что-то... наверное, не самое утешительное. Потому что та поездка была последним, что было у них хорошего... Хоть и закончилась слишком нелепо. Последним, прежде чем вес разрушилось навсегда...

- Я никогда не говорила тебе, но после... после мне звонила Ева, - прикусив губку, Кира опустила глаза.

- Ева? - неверяще переспросил Лёша, - но как...? Зачем?

- А ты не знаешь? Не понимаешь?

- Не совсем, - закивал отрицательно головой мужчина.

- Ладно, не важно. Зря я сейчас об этом говорю, - пошатнувшись, Кира вырвалась от Мартынова, и махнув рукой Алисе, которая как раз спрыгнув к качели, словно спасение, бежала к ним, с притворной радостью выкрикнула, - Лисуль, иди сюда, заяц!

- Кира, погоди! - бросившись за девушкой, чувствую, что упустил что-то очень важное. Слишком важное. Еще давно. Года три назад. И настойчиво прикрикнул, - ты должна мне все рассказать!

- Лёш, давай потом, - на миг повернувшись, отмахнулась Слепцова. И приседая на корточки, расставила руки, тем самым приглашая Алиске повиснуть у себя на шее.

И словно прячась от Алексея, Кира уткнулась лицом в светловолосую макушку племянницы. Предательские слезы снова давали о себе знать. Она чувствовала на спине его хмурый, сверлящий и прожигающий насквозь, взгляд. Понимала, что теперь так просто разговора с ним не избежать. И хотела бы, да не сможет. Не после того, что сказала...

И в памяти как назло, отчетливо всплыли картинки прошлого. Того самого звонка, разговора... Того, что за этим последовало. Слов, разрушивших все её надежды и мечты...

Глава 21

Сильнее кутаясь в теплый шарф, и растирая раскрасневшиеся от морозного ветра ладошки, девушка нервно осматривалась по сторонам, пытаясь разглядеть в случайных и редких прохожих ту, ради кого она вообще пришла сюда.

Честно говоря, Кира все еще с трудом понимала, почему для этой встречи была выбрана именно центральная городская площадь. Особенно в такую жуткую погоду. Когда, кажется, зима решила окончательно вступить в свои права. Причем так не вовремя. Именно в тот момент, когда вроде бы уже хочется тепла. Согревающего и спасительного. Когда праздничные хлопоты и новогодняя суета, во время которых для сознания нужного настроения, как раз таки необходим снег и мороз, позади. Но в нашей стране ведь все не по правилам и давно сложившимся устоям... Метеорологические условия не исключение.

И пускай еще рановато, но уже так хочется увидеть распускающиеся почки на деревьях, молодую зелень, вдохнуть весенний спасительный воздух... Весной ведь оно и дышится по-другому... Просто убедится, что жизнь продолжается... Она не замерла, не заледенела, как вся земля. Что есть еще шанс на спасение, на новую жизнь... С помощью природных изменений поверить, что в её, Кириной, жизни все тоже впереди. И вслед за бесконечной зимой придет спасительная, живительная весна... Рассвет всего... Но до весны, равносильно, как и до новой, лучшей жизни, пока слишком далеко...

И сейчас, ловя губами снежинки, кружащиеся в воздухе, и обещающие к вечеру перейти в самую настоящую метель, вдыхая морозный воздух, Слепцова в который раз с уверенностью отмечала для себя, что куда больше хотела бы оказаться дома, под теплым пледом и с чашкой горячего чая. И, пожалуй, так оно и было. Вряд ли хоть кто-то смог бы вытащить её из дома в такую погоду. Не будь на кону её личное счастье...

Тем более для большинства знакомых и друзей, Кира все еще была где-то далеко, в Карпатах, и по подсчетам должна вернуться только через несколько дней, когда непогода, бушующая в горах, немного прекратится... Так должны думать все. Хотя на самом деле Кира вернулась еще дня три тому назад. А всему одно единственное объяснение, которое крылось лишь в одном имени. Лишь в одном наиболее важном для неё человеке. В Алексее.

Да, ему каким-то загадочным образом удалось вырваться от пристальных надзирательств жены. Именно по его личной инициативе, они решили и должны были провести новогодние каникулы вместе. А чтобы никто не мешал, и была возможность хоть ненадолго испытать ощущение уединения, было приятно решение поехать в Карпаты.

Почему именно Карпаты, а не скажем, теплый морской берег какого-нибудь Туниса, девушке было на самом деле все равно. Равносильно и то, какие причины для подобного отсутствия Мартынов придумал для Евы. В особенности после того странного столкновения всех троих в Торговом центре.

Слепцова могла себе представить, чем все обернулось, и какие истерики могла закатать Ева Лёшке. Ведь нужно быть полной дурой, чтобы не видеть ничего, происходящего под собственным носом. А Кира понимала, а после той встречи еще и наглядно убедилась, что Белова далеко не дура...

Но Лёша так ничего ей и не рассказал по этому поводу. А Слепцова особо и не пыталась расспрашивать. Не считала столь необходимым. Лишь с еще большим предвкушением ожидала тех дней, которые они могли бы провести только вдвоем. В полной мере наслаждаясь друг другом. А весь мир пускай подождет, оставаясь где-то за гранью дозволенного...

Первые дни в уютном деревянном домике на заснеженном холме были лучшими, что когда-либо происходило в их с Алексеем жизни. Одни они и больше никого вокруг. Никаких тебе проблем и забот. Все время вместе... Это было так сказочно и волшебно, что в реальность происходящего было трудно поверить. Оно казалось настолько хрупким, что создавалось впечатление, одно малейшее лишнее движение, малейший шаг и... все. Персональное мимолетное счастье со звоном разбившегося стекала обрушиться к их ногам.

И лишь когда Кира позволила себе на короткое мгновение расслабиться, поверить, мысленно допустить, что отныне так будет всегда, и... Все закончилось. Так же неожиданно, как и началось. Так же быстро и молниеносно. Когда прозвенел роковой звонок Алексею. Трудно было не догадаться, что звонила Ева. Что уж она там наговорила, Слепцова не знала. Да и не горела желание знать. Больше не пыталась. Вот только после этого звонка Лёшка сорвался и уехал домой...

Нет, он не бросил. Предлагал Кире последовать за ним. Но она, дура, подчинилась внутренней гордости, что так не вовремя завопила остановиться, не подчинится, воспротивится. Кира решила остаться. И толку? Впервые в жизни, под бой курантов вместо шампанского глотала соленые слезы и снова и снова прокручивала в голове одно единственное желание. Чтобы их жизнь в новом году хоть как-то изменилась... Знала бы девушка, какие перемены грядут, кто знает, возможно, её новогоднее желание было совсем другим...

После чего, как итог, не выдержав и пары дней в гордом одиночестве, Слепцова вернулась в столицу, никому не сообщив о своем возвращении. Да и кому говорить? Подруге? Которая жила с полной уверенностью, что Кира счастлива со своим молодым человеком и уж вряд ли могла и догадываться, что происходит на самом деле. Мишке? Только лишние переживания и нравоучения. Лёшке? Нет уж, пускай он хоть немного попереживает из-за неё. Пускай считает, что она и без него в состоянии неплохо отдохнуть... Что она и без него в состоянии веселится. И плевать, что на самом деле все её веселье утопало в горечи обид и непролитых слез...

Потому, исходя из всех вышеперечисленных причин, Кира очень удивилась, когда сегодня с утра ей на мобильный раздался звонок. Звони это кто-то конкретный, она бы вряд ли взяла трубку. А так... неопределенный номер застал её любопытству перебороть все остальное... А еще... зная, как зачастую мог Лёшка звонил с чужих номеров, будучи в клубе... Она просто понадеялась...

- Алло, я вас слушаю, - тихо пробормотала Слепцова.

- Кира? - переспросил на том конце женский голос, заставляя замереть, - это Ева. Думаю, что не стоит объяснять какая именно.

- Нет, - вмиг поежившись от неожиданности, методично закивала головой девушка.

- Законная супруга Алексея, - продолжали на том конце провода.

- Я поняла.

Пожалуй, подобного стоило ожидать. Причем уже давно. Или хотя бы, по крайней мере, после той, первой встречи. И уж тем более, после их с Алексеем неудавшейся поездки в горы. Только отчего-то этот звонок все равно оказался для Киры слишком неожиданным. Слишком нелепым. Слишком непредвиденным... Но, наверное, все же необходимым. Им обоим.

- Это хорошо, - скорее для самой себя отметила тихо Ева, - потому, что нам с тобой нужно поговорить.

- Откуда ты взяла мой номер телефона? - понимая, что её вопрос звучит, как минимум, глупо, переспросила Кира.

- Неужели ты думаешь, что живя под одной крышей с мужчиной, который регулярно названивает и сбегает к другой бабе, то есть к тебе, это такая уж проблема? - с явным раздражением фыркнула Белова.

- Что ты хочешь? - решив не ходить вокруг да около, выпалила Слепцова, зажмурившись.

- А ты не понимаешь? Я ведь кажется, сказала, нам нужно поговорить, - и, не давая возможности Кире возразить, резко запричитала, - Я больше не могу так! Или ты думаешь, что я буду спокойно наблюдать за вашими с Лёшкой шашнями и ждать, когда ты окончательно у меня его уведешь?

- Хватит обманываться, Лёша тебя не любит! - вмиг осмелев, с уверенностью выпалила Кира, - и ты сама прекрасно знаешь причины, почему он все еще с тобой!

- Нет, дорогуша, это ты, по всей видимости, пока что не знаешь всех причин, почему он до сих пор со мной! - с ощущением победы в голосе, воодушевленно выдала Ева, - и поверь, ради такой, как ты, он от меня не сможет уйти! Ни-ког-да!

- Замолчи! - нервно оборвала Слепцова, где-то на задворках сознания ловя себя на мысли, что в какой-то степени Ева права. Что в её словах есть что-то неуловимое от истины... Ведь, действительно, если так подумать, то кто она, Кира, а кто Ева?

Ева. Богатая дочь известных родителей, в частности далеко не последнего человека в городе и стране. Влиятельная, молодая, знаменитая, красивая... Пускай с последним сейчас, и были небольшие проблемы, но восстановление внешности оставалось всего лишь вопросом времени... Как ни крути, а с Алексеем они прожили в законном браке не много, но и не мало, а несколько лет. Несколько лет, которые, так или иначе, крепко связали их друг с другом... Они были близкими людьми, и вряд ли что-то может изменить это...

Кира же... знакома с ним без году неделю... Плевать, что их странные отношения завязались почти, что год назад. За этот год она, как не пыталась, не могла стать для него единственной, главной... Центром его Вселенной. Она была самой обыкновенной. Молодой глупой девчонкой, не имеющий в этой жизни ничего. Ничего, кроме любви к этому мужчине...

Для любого здравомыслящего человека очевидно сразу в чью пользу должен пасть выбор. И лишь Кира, все так же верящая в сказки и чудеса, не могла так просто сдаться. Не попытавшись побороться за свое счастье...

- Что, правда в глаза колет? - хмыкнула Ева после недлительной паузы, - еще скажи, что я неправа! Если ты подзабыла, то я напомню - я законная жена Алексея, в отличие от тебя. А ты никто. И зовут тебя никак.

- Но он тебя не любит... - приводя наиболее веский довод в свою пользу, и глотая тяжелый комок слез, застывший в горле, возразила Слепцова.

- А кого любит? Тебя что ли? - насмешливо переспросила Белова, после чего вмиг посерьезнев, выдала, - окстись! Лёша мой! И хочешь того или нет, я не позволю тебе разрушить наш брак.

- У тебя поворачивается язык называть этот фарс браком? - не удержавшись от язвительно замечания, хмыкнула горько Кира.

- Ну, у тебя же хватило совести позариться на чужое, - передразнила Ева. И тут же, не позволяя Слепцовой даже попытаться защититься, серьезно выпалила, - в общем, так, сейчас у нас с тобой явно не получится разговора. Ты слишком нервная, да и по телефону не особо удобно донести то, о чем стоит говорить при личной встрече. Поэтому жду тебя сегодня в полдень, на центральной площади. Если ты, конечно, действительно так любишь Алексея и желаешь ему счастья.

Последние слова прошлись по сердцу Киры сродни клинку. Холодному, безжалостному и насквозь пропитанному ядом. И девушка хотела бы что-то еще сказать, возразить, но... Ева словно понимая это, пресекла все возможные попытки, попросту отключившись. Оставляя Киру еще некоторое время слушать длинные безжизненные гудки...

"Если ты действительно любишь... если желаешь счастья... Алексею..."

Слова, что потом еще долго крутились в голове Слепцовой. Отголоски которых она слышала даже сейчас, стоя под пронзительным ветром, в центре города...

Она пришла. Да и разве был выбор? Разве могла не прийти? В то время, когда решалось все. Когда на кону стояло в первую очередь его счастье, Лёшки... Вопреки самой себе. Вопреки окружающим. Именно это для Киры являлось наиболее важным. И если она не могла до конца представить и понять, что значит для Мартынова, зато прекрасно давала себе отчет, кем он является для неё... Весь мир. Всегда два коротких слова. Но они в полной мере передавали чувства, питаемые к конкретному мужчине. Для Киры в Алексее был заключен весь мир. И ради того, чтобы он был счастлив она... она пойдет на многое... Переступая через себя и собственную гордость...

- Все-таки пришла, - уже знакомый голос, раздавшийся за спиной, вернул Киру в реальность.

На мгновение прикрыв глаза, словно собираясь с силами, Слепцова со свистом втянула морозный воздух и медленно, даже слишком, непозволительно медленно, обернулась. Заставляя себе быть решительной, подняла взгляд, поспешно пробегая по стоящей напротив девичьей, хрупкой фигурке. Отмечая все достоинства и немногочисленные недостатки сопернциы.

Итальянские сапожки, чуть не доходящие до коленок, на высокой шпильке. Наспех застегнутый дорогой полушубок поверх короткого черного платьица, слегка развевающегося на ветру. Шикарные каштановые локоны, едва завитые на кончиках. Чуть старше самой Киры... Ева выглядела дорого. Элегантно. Со вкусом. Никаких лишних деталей. Никаких украшений. Кроме тоненького золотого ободка на безымянном пальце правой руки. Обручальное кольцо. Но оно так явно бросалось в глаза... Очередное доказательство значимости Евы. Её положения в жизни Алексея. Перед окружающими людьми. Показывающее гораздо большую степень её превосходства над Кирой, чем все дорогие вещи вместе взятые...

Красивое лицо с правильными чертами. Легкий, почти незаметный макияж. И лишь все тот же, удручающий шрам на правой щеке... Когда глаза Киры мимо воли скользнули по тому месту, она ощутила, как по спине пробежал холодок. Даже не от увиденного. А от того, каким взглядом в ответ окинула её Белова. Таким же оценивающим. Но в то же время пренебрежительным и даже брезгливым...

А затем... Секунда и янтарный, потерянный взгляд сталкивается с другим. Шоколадно-кофейным. Самоуверенно победным. Пронзающим насквозь и насмешливым. И в этот момент Кира как никогда отчетливо поняла, почему их встреча состоялась именно здесь, а не в каком-то, к примеру, уютном, многолюдном кафе. И причина даже не во внешности Евы. Не в том, что она боялась очередных косых взглядов в свою сторону. Вовсе нет. Кира была уверенна, что Белова в состоянии одним лишь взглядом заткнуть всех.

Дело было в другом. Попросту было сложно представить себе какое-то другое место для данной встречи. Именно зимняя вьюга, как ни что иное, гораздо лучше передавала всю атмосферу происходящего. Холод, метель. Вот, что скользило между этими двумя.

И, кажется, природа, как ни что иное, отлично это чувствовала, лишь сильнее подстегивая их обоих к борьбе. Немой, ледяной борьбе стихий. Лишь одними взглядами. Которые были красноречивее любых слов. И это... поражало и ужасало одновременно.

Могла ли это чувствовать та же отчетливо, как и Кира, сама Ева? Наверное. Иначе не держалась с таким достоинством и уже давно прогнулась бы под ветром в своем наряде, явно не предназначенном для прогулок в непогоду.

Они обе сейчас прекрасно понимали, что малейшее промедление, малейшая слабина может сыграть на руку противнице... Держались. Все так же, без слов. И неизвестно, как долго это могло бы продлиться... Да только Кира понимала, что не для этого они встретились. Совсем не для этого. И сколько не оттягивай момент истины, рано или поздно к нему придется возвращаться...

- Что тебе нужно? - не отводя глаз, решительно спросила Слепцова, - чего ты хотела добиться этой встречей?

- Что мне нужно? - хмыкнув, искренне удивилась Ева, пряча замерзшие руки в рукава полушубка, - это что тебе нужно?

- Прости, но не я тебя вызывала на эту встречу, - нахмурившись, Кира непонимающе закивала головой.

- Вот значит, как ты запела, - сощурившись, Белова лишь сильнее вздернув подбородок, уточнила, - хорошо, поставим вопрос по-другому. Сколько ты хочешь за то, чтобы исчезнуть из жизни Лёшки навсегда?

- Что? - не веря собственным ушам, еле слышно пробормотала девушка с ужасом непонимания и недоверия в глазах.

Уж не ослышалась ли она? Правильно ли поняла? Неужели Ева действительно только что решила попросту откупиться от неё? Хотя стоит ли удивляться, когда Белова давно привыкла, что в её мире все покупается и продается...Вплоть до человеческих чувств...

- Ой, только не надо сейчас строить тут уязвленное самолюбие, - отмахнулась соперница. Вряд ли Ева могла услышать ответ Киры. Особенно учитывая, разрастающуюся над ними непогоду. Скорее попросту прочла все по вмиг изменившемуся лицу Слепцовой.

- Ты соображаешь, что несешь? - с каждым мгновением Кира все больше сомневалась в необходимости этой встречи. С каждой секундой ей все больше хотелось спрятаться от проницательного взгляда Евы.

- Боже, Слепцова, я же не дура! - закатив возмущенно глаза, фыркнула Белова, - а то я не понимаю, что девицам твоего круга обычно нужно от состоятельных женатых мужчин!

Сказать, что Кира была задета этим... Вряд ли. Она прекрасно понимала, как может видеться их ситуация со стороны. В частности со стороны уязвленной жены. К тому же, похоже, Ева была уверена в том, что говорит. Более того, она считала свои слова не писанной истинной, но давно известной и понятной даже младенцу. Но, все же Кира не могла допустить и не желала, чтобы её так запросто втаптывали в грязь. Обвиняли в том, чего нет и быть не может. Когда её вина заключалась только в любви к Алексею...

- Так сколько? - расценив молчание по своему, давила Ева, - пентхаус? Можно даже не в Киеве, а где-то в тихом Европейском городке, скажем, где-нибудь в Праге или Вене. Или быть может, вилла на Лазурном побережье? - по мере предложений Беловой, зрачки Киры все больше расширялись от недоумения и непонимания, как далеко та способна зайти, - или ты предпочитаешь более оживленные места? Как на счет центра мировых развлечений, Лас-Вегаса? Или что-нибудь поближе, типа Амстердама?

- Господи, Ева, тебе самой не противно? - только и закивав осуждающе головой, смогла проговорить Слепцова.

И не желая больше слушать этот бред, резко отвернулась, с намерением уйти. Поскорее и подальше отсюда. Только бы не видеть больше никогда эту... девушку. Какая же она была глупая, что повелась на эту встречу, что пришла сюда... Наивная, понадеялась на какой-то разумный разговор. Во благо Лёшки... Какое к черту благо, когда эта... Белова, думает только о себе...

- Слепцова, не глупи! - переходя на крик, не унималась Ева, - ты соображаешь, какой шанс вообще теряешь? Да при всем желании тебе не вытянуть столько из этого дурака, Мартынова! Он же нищий! Все что он имеет, это только благодаря моему отцу!

- И после этого ты будешь утверждать, что любишь его? - резко остановившись, но, не оборачиваясь, с болью спросила Кира. Как же тяжело... Как больно все это слышать...

- Ой, только давай сейчас не будем о неземных чувствах и нравственности! - раздраженно вспылила Белова, - еще скажи, что ты не променяешь его ни на какие богатства мира! Да хоть убейте меня прямо тут, не поверю!

- Что толку тебе объяснять? - повернувшись в пол оборота, спокойно вздохнула Слепцова, - ты же все равно не поймешь.

- Тогда может просто деньгами? - немного растерянно перетаптываясь с ноги на ногу, не лишала попыток договориться, Белова, - сколько?

- Засунь себе свои деньги, знаешь куда? - не в силах больше сдерживаться, со злостью процедила Кира, и поспешно отвернувшись, зашагала прочь. Теперь она практически не сомневалась, что не сможет отпустить Лёшку... Но, видно, кое-кто имел на этот счет другие мысли...

- Не хочешь по-хорошему, - нагоняя Киру, Белова резко ухватила ту за запястье, и дернула на себя, заставляя повернуться. И лишь когда взгляды девушек снова столкнулись в немой битве, с победными нотками в голосе, выдала, - тогда слушай меня внимательно. Ты хоть понимаешь, что ты Лёшке триста лет не сдалась? Да он с тобой просто играет! Развлекается!

- Отпусти меня! - не желая слушать этот бред, Слепцова попыталась вырваться. Но не тут-то было... Ева не собиралась так просто отпускать...

- Не веришь? А как на счет того, что он не собирался с тобой так долго встречаться, а теперь просто не знает, как от тебя избавится? Ты спрашивала, где я взяла твой номер телефона? А ответ более чем прост. Мне дал сам Лёша. Чтобы я поставила точку в слишком затянувшемся фарсе.

Абсурд. Блеф. Фарс. Вот как можно было охарактеризовать слова Евы. Кира ни капельки не сомневалась в Лёшке. Она ему верила. А эти предположения были насквозь пропитаны фальшью... Уверения полусумасшедшей, почти, что брошенной женщины. В том, во что сама верила, а вот теперь еще и пыталась убедить Киру.

Только почему, Белова говорила это так... искренне. Почему так сверлила взглядом, словно пыталась внять благоразумию Киры...

- Ты, наверное, знаешь, что до аварии я была беременна? - пользуясь мимолетными замешательством Слепцовой, спокойно спросила Ева.

И в этот момент в её глазах даже блеснули капельки слез... Или, быть может, всему виной снег, что, оседая на тепло кожи, превращался в воду? Кто знает...

- Хотя зачем я спрашиваю, конечно, знаешь, - ослабляя хватку, выдохнула Белова, - понимаешь, это действительно больно... потерять ребенка от любимого мужчины... и вместе с тем потерять остатки надежды на что-то большее... надежды на счастье, может быть...

- Зачем ты мне все это говоришь? - нахмурившись, переспросила глухо девушка, - хочешь, чтобы я тебя пожалела?

- Нет, Кира, жалость последнее, что я хотела бы получить от тебя, - равнодушно вздернув плечами, Ева отвернулась, уставившись куда-то вдаль, сквозь разбушевавшуюся метель. После чего, снова повернувшись к Слепцовой, глотая одиноко скатившуюся по щеке слезинку, пробормотала, - ты же не глупая девушка... Должна все понимать... Если ты и, правда, так его любишь... отпусти... пожалуйста...

- Я не могу... я слишком сильно его люблю... - прикусив губку, честно призналась Кира, сдерживая себя, чтобы не расплакаться. Она понимала, что ведет сейчас себе, как эгоистка. Но... кто сказал, что в любви нужно вести себя по-иному?

- У вас ведь с ним все равно ничего не получится... Вы расстанетесь... Это всего лишь вопрос времени... Он все равно уйдет...

И теперь, глядя на Еву, Кира и хотела бы что-то возразить, отмахнуться, обвинить... Черт возьми, да куда проще было, когда Белова до последнего строила из себя самоуверенность и пыталась откупиться деньгами. А не сейчас... когда она действительно просто по-человечески просила... Нет, Кира не собиралась после первой же слезливой просьбы сдаваться и так запросто отдавать ей Алексея. Если бы еще не сомнения в справедливости слов Евы... если бы еще уверенность в том, что она так же нужна Лёшке, как и он ей...

- Кира, я, правда, не знаю, что вас с ним там еще связывает. Помимо твоей неземной любви... - отпустив, наконец, руку Слепцовой. В этот раз Ева на удивление заговорила без малейшей доли насмешки или пренебрежения, - только, знаешь, а мы ведь с Лёшкой решили снова попробовать завести ребенка, - небрежно дернула плечиками, и робко улыбнулась сквозь пелену уже неудержимых слез, - он не говорит, но я вижу, что хочет этого не меньше моего. Я вижу, что он устал от всего этого... Что он хочет нормальную настоящую семью... С маленькими ребятишками, похожими на него как две капли воды... Просто хочет семейного счастья и покоя...

Какая-то эгоистичная стороны натуры Киры буквально кричала и вопила, убеждая, что всего этого он хочет с ней, с Кирой. Что Ева обманывается сама и обманывает других. Но... что-то внутри буквально переворачивалось от услышанного, принося все больше понимания и признания правоты Евы... То, что какие-то минуты назад казалось абсурдом... Лешка, действительно не заслуживает такой жизни, которой они живут... Не заслуживает постоянных метаний и терзаний...

Кира и хотела бы, чтобы то необходимое и желаемое семейное счастье он обрел именно с ней, да вот только прекрасно понимала, что Еву он не бросит. Не сейчас... Быть может когда-то... Но стоит ли оно этих мучений и нескончаемых испытаний, в которых они купаются день ото дня... Нужна ли кому-то такая жизнь? Хватит ли у них сил перенести и сохранить свои чувства сквозь призму боли и терзаний? Удастся ли им вместе сохранить такие простые человеческие мечты и желания, чтобы позволить им исполнится? Хватит ли сил не растерять ничего этого? В то время, когда счастье... оно близко. Стоит лишь протянуть руку и вот оно...

- Пожалуйста, не мучай ни себя, ни его... - окончательно добивая словами, еле слышно попросила Ева, - Позволь ему начать нормальную жизнь... - С этими словами девушка стала медленно отступать назад, и, заколебавшись лишь на мгновение, добавила, - Пока не стало слишком поздно...

После чего резко развернулась и зашагала прочь, спустя какие-то мгновения, исчезнув в снежной кутерьме... Перевернув с ног на голову устоявшиеся желания и убеждения Киры... Оставляя её в одиночестве со своей болью и переживаниями... Заставляя задуматься... чтобы изменить свое решение раз и навсегда... Во благо любимого, но окончательно разрушая свои надежды на счастье...

Прокручивая в руках мобильный, то и дело, постукивая им по столу, Кира невидящим взглядом всматривалась в вечерние сумерки, и мигающие где-то вдали огоньки автомобилей. Сегодня у неё был шанс поговорить с Алексеем. Действительно откровенно и искренне. Рассказать о том, что в свое время скрыла. В его же благо. Уверенная в том, что так будет лучше всем...

Хотя, наверное, на тот момент так оно и было. Иначе Лёшка попытался бы бороться. Не позволил бы ей пойти до конца в своем решении. Но... все сложилось, так как сложилось. Назад дороги нет. Есть только дорога вперед. В будущее. И каким оно будет, это самое будущее, зависит только от неё самой...

Но она опять струсила. Смолчала. Как Лёшка не пытался разговорить её после, когда они уже возвращались домой. Даже позволил ей сесть рядом с собой на обратном пути, сославшись на то, что Алиса слишком устала, напитавшись огромным количеством положительных эмоций за весь день. А она, Кира, как дура, просто молчала... Быть может, ожидала от Лёшки еще каких действий... Теперь девушка уже сама себя не понимала...

Но в итоге добилась только того, что Мартынов, завез их домой, и, бросив на прощание короткое "пока", развернулся и ушел. Как-то слишком поспешно, словно забыл о чем-то более важном, чем Кира... Могла ли она его в этом обвинять? Вряд ли... Она и сама виновата. Слишком долго мучает его. Но за что? За прошлое или настоящее? Ответа на этот вопрос у Слепцовой тоже не было...

А ведь и там и там были виноваты оба... Что-то скрыли друг от друга. В чем-то не сознались. Что-то недопоняли. Понадеялись на случай. На Судьбу. Ведь говорят, если суждено, то ничем этого не изменить. Если им суждено быть вместе, то ведь будут. Наверное...

- Где мои девочки? - вслед за захлопнувшейся изнутри входной дверью, с коридора послышался голос брата, - о, Кирюш, ты дома? - заходя на кухню, с удивление переспросил, окидывая сестру обеспокоенным взглядом.

- Как видишь, - даже не поворачиваясь и не прекращая своего бессмысленного занятия, как-то подкидывание телефона, пожала плечами девушка.

- А где Алиса? - проходя вглубь кухни, и усаживаясь напротив, поинтересовался Михаил.

- Я её уже уложила. Она за целый день так намаялась, что едва не уснула в машине.

- Так вы ездили в зоопарк? - даже как-то обрадовавшись, продолжал допрос брат.

Что не могло не удивить Киру. Её вообще удивлял тот факт, что узнав правду об Алексее, он всячески поддакивал их друг к другу. Ей бы сейчас накричать на Мишку, высказать все. В том числе и за содействие в сегодняшней поездке. Еще сутра девушка хотела это сделать. А сейчас... сейчас ей уже было все равно.

- А ты оставил мне выбор? - резко отвернувшись от окна, Слепцова вопросительно уставилась на Михаила.

- Кир, вы хоть поговорили? - проницательный Мишка сразу перешел к самому волнующему вопросу. И не стоило даже переспрашивать, чтобы уточнить, кого конкретно он имел в виду.

- Нет, - опуская глаза к телефону, отмахнулась девушка.

- Почему?

- Не знаю.

- Кирюш, вам надо поговорить.

Господи, который раз девушка уже слышала эту фразу за последние дни? Даже не сосчитать. Словно она сама не понимала. Если бы еще все так было просто. Но разве все это объяснишь Мишке? Проще, согласится...

- Я знаю... - тихо согласилась Слепцова, взглянув на брата.

- И когда? Долго ты собралась мучить себя и его?

- Завтра. Наверное, - не уверенная до конца в правдивости своих слов, Кира, тем не менее, уже решила для себя, что пора что-то менять. И раз без Лёшки менять это что-то не очень-то и получается, то видно пора менять что-то относительно его. В их общей жизни, так тесно переплетенной друг с другом. Но сейчас она меньше всего хотела говорить об этом. Потому, не позволяя Мише завести старую привычную пластинку, поспешно поинтересовалась, - а у тебя как дела? Лёша говорил, что ты хотел что-то там решить с лицензией для клиники. Что-то получилось?

- Ой, да ну их, с этой чертовой коррупцией! - поднимаясь из-за стола, отмахнулся Мишка, - давай, потом. Пойду лучше в душ.

Судя по всему, теперь они перешли на тему, на которую не хотел разговаривать именно Михаил. Да уж, что же у них за семья такая... у каждого свои проблемы. У кого сердечные, у кого с работой... Неужели они не заслужили с Мишкой счастья. В чем провинились пред Господом богом...

Ладно, об этом Кира подумает потом. А пока... да, пока Миша прав. Она завтра же попробует поговорить с Лёшкой. И будь, что будет...

Глава 22

- Лёша, - звонкий голосок, раздавшийся вместе с хлопнувшей входной дверью, заставил мужчину невольно вздрогнуть и отвернуться от окна, откуда он задумчиво наблюдал за разгулявшейся непогодой, - я дома!

Вместе с этим, словно тайфун, на кухню забежала Ева. Вся разгоряченная, раскрасневшаяся, даром, что на улице холод. Хотя, пожалуй, именно благодаря немалому январскому морозу, её щечки и приобрели столь характерный окрас. Не раздеваясь и не разуваясь, плевать, что сама регулярно ругала Лёшку, если он ненароком заходил обутый дальше прихожей.

Шуба было здорово припорошена снегом, на ресницах и волосах иней. В комнате сразу повеяло морозной свежестью. Но при всем при этом, Ева выглядела слишком довольной. Давненько с ней такого не было... Хотя, нет, скорее наоборот. Последнее время с его женой творилось что-то непредсказуемое. Она-то срывалась, устраивая очередные беспричинные скандалы, то вот так вот радовалась... Искренне и непосредственно. Непонятно чему причем. Как ребенок, получивший долгожданный подарок.

Частые смены характера всегда были свойственны этой женщине. Но последнее время интервал этих перемен зашкаливал... Одна крайность то и дело сменялась другой. Безграничное счастье затем безграничная печаль. И так снова и снова. По кругу. Хотелось верить, что вот он, тот самый переломный период, о котором говорил доктор, и который необходимо было пережить без особых потрясений, и тогда все образуется к лучшему... Тогда многое возможно будет изменить в их жизни... Главное, перетерпеть... Еще немного... И Ева сама поймет, как ошибается...

- Ты где была в такую погоду? - окидывая девушку равнодушным взглядом, спокойно поинтересовался Алексей.

- Гуляла, - пожала плечами Ева, небрежно отряхивая с шубы тающий на глазах снег.

- В такую погоду? - повторил вопрос Мартынов. На что в ответ получил укоряющий взгляд, словно спрашивающий, зачем ему все это знать.

Он и сам, честно признаться не мог ответить на данный вопрос. Наверное, потому, что он беспокоился о Еве. Да, уже давно не любил, как стоит любить законную супругу. Теперь в его сердце и мыслях ключевое место занимала совсем другая женщина. Но Ева... Чего бы ни происходило, она была Алексею не чужой. А после многих происшествий, он чувствовал ответственность за неё... Мужчина попросту не мог допустить, чтобы с Евой случилось что-то еще. Он и хотел бы поверить, что попыток суицида она больше не повторит, да вот только не мог быть в ней уверен на все сто процентов. В полнейшей адекватности и трезвости разума.

Пускай после того случая, когда её едва откачали, Ева больше не заикалась ни о чем подобном. Она вообще вела себя, таким образом, словно ничего страшного не произошло тогда. Да и теперь тоже... Она напрочь перестала обращать внимание на происходящие вокруг события. Казалось, её даже не цеплял тот момент, что Мартынов продолжал встречаться с Кирой. Гораздо реже, гораздо осторожнее... Хотя и не особо скрывал этот факт от самой Евы. Просто считал излишним.

Толку что-либо скрывать, если с самого начала, пытаясь удержать возле себя Алексея, девушка знала, что он любит другую. Знала, что в тот вечер, дабы спасти её, сорвался именно от Киры... Знала, что не исполнил свою угрозу уйти, только по одной простой причине - опасался за её жизнь. Знала абсолютно обо всем, хоть и делала вид, что все отлично. И продолжала строить из себя доверчивую и любящую жену. Верить в какой-то призрачный и ставший давно никому ненужным, брак... Никому, кроме самой Евы. Пытаясь всеми правдами и неправдами его сохранить.

Иначе как еще можно объяснить то, что она скрыла попытку покончить с собой от родного отца? Ответ прост - Ева не могла не знать об отношении Константина Игоревича к абсурдному фарсу, именуемому браком, и Алексею в частности. Выгораживала? Опасаясь гнева и расплаты Белова? Вероятнее всего.

А та нелепая встреча с Кирой в Торговом центре, когда Ева, преследуемая идеей фикс о прекрасных совместных семейных праздниках, потащила его по магазинам скупать какую-то новогоднюю дребедень. А у Лёшки просто не оставалось выбора, кроме как подчинится.

"Чтобы не травмировать неустойчивую психику пациентки, лучше определенное время послушно исполнять любые её желания и изображать иллюзию семейной идиллии и любви..." Кажется, так говорил врач? Вот Лёшка и изображал. Точнее просто не сопротивлялся. Как итог - эта нелепое столкновение всех троих... Поставившее их в столь неловкое положение друг перед другом.

Мартынов прекрасно понял, что Ева не могла не догадаться, кто перед ней. И что он мог сказать? Как разрулить ситуацию? Ничего не тая, представить Киру своей любовницей, тем самым унизив и её и Еву? Или быть может, пригласить обоих на чашечку кофе и как на духу выложить, что он сам чувствует? Рассказать, что находится с одной до сих пор исключительно из жалости и чувства вины, а вторую не может отпустить из-за собственного эгоизма и любви? А потом еще предложить обоим кинуть кости на количество времени для персонального пользования им же? Превратить встречу в балаган? Позволить женщинам свести весь разговор до банальных разборок и выяснений отношений? Или, как вариант, бросить Еву, отправить её одну домой и остаться с Кирой, как ни в чем не бывало? Это было бы слишком. Даже для него...

Вот и увел Еву от греха подальше. Ожидая чего угодно. Истерик, криков, упреков. Но она поступила умнее. Вместо всего этого, только и смогла, улыбнувшись, отметить, что уж какие-то подозрительно странные друзья у Алексея, и она предпочла, чтобы он общался больше с мужчинами, нежели с Кирой. С такой обаятельной улыбкой и внимательным, проницательным взглядом... Что на это возразить? Выложить, что Кира и не подруга вовсе? Так Ева и так все поняла...

А потом эта поездка в Карпаты. Черт возьми, Алексей все еще ненавидел себя за это. Он так устал от всего, так хотел побыть с Кирой, что позволил себе эту маленькую слабость. Пока подвернулся удачный случай. И Ева, непонятно почему, в аккурат после того злополучного похода в Торговый цент, изъявила желание поехать с матерью на Новый год в Париж. Просто позволив Лёшке остаться в Киеве.

Мартынов до сих пор с трудом понимал, что это было и как объяснить поступок Евы. Но, тем не менее, когда на свое предложение поехать туда вместе, девушка получила от Алексея отмазку в виде той, что на такое долгое время, тем более в столь горячий период, он не может оставить клуб, без зазрений совести уехала.

Это было и облегчение, и освобождение одновременно. Но ему, дураку, оказалось этого мало... Захотелось полного уединения. Да и как Мартынову на тот момент казалось, только уехав, он в полной мере сможет расслабиться и хоть ненадолго забыться...

Расслабился, называется. Как последний идиот, оставил телефон включенным. Опасаясь и ожидая звонка Евы одновременно. Чтобы не вызвать лишних подозрений. Чтобы не травмировать. Чтобы в итоге не произошло чего-то, за что ему придется после корить себя всю оставшуюся жизнь...

И Ева позвонила. В последний момент она заявила, что передумала и возвращается домой. Что соскучилась... И кучу всяких других причин. Главной, среди которых оказалось то, что она была полнейшей идиоткой, решившись на такую поездку с её внешностью. Что за какие-то несколько дней ей пришлось поймать на себе столько любопытных и испуганных взглядов, сколько не поймала за время после операции дома. Почти на грани отчаяния и истерики...

Что Лёшка мог сделать? Сказать, что с её стороны она могла изначально предполагать, чем завершится эта поездка? Что поздно что-либо менять? Что ей пора давно было привыкнуть к подобному "вниманию"? Тем самым окончательно добить. Заявить, что он давно за пределами столицы и не собирается возвращаться? В то время, когда остался по той причине, что нужен в городе...

Пожалуй, да, он мог сказать что угодно. Он должен был сделать, что угодно... Только не оставлять на праздники Киру одну... Черт возьми, просто взять и заставить её вернуться с ним обратно. Если бы не согласилась и не вняла любым разумным доводам, насильно запихнуть её в чертов самолет. Но он и так чувствовал себя слишком виноватым, чтобы еще идти и на такие крайности. Имел ли право? Указывать Кире и заставлять подчиняться? Смалодушничал? Возможно. В очередной раз натворил глупостей, которые не прощают...

- А что погода? - спустя пару минут, раздевшись, и возвращая Алексея в реальность, переспросила Ева, - прекрасная погода. Ты же отлично знаешь, что я люблю зиму. Зимой мы с тобой познакомились и...

- Ева, пожалуйста, давай не будем, - с характерным стуком опуская керамическую чашку с кофе на стол, которую все время до этого сжимал в руках, устало проговорил Алексей.

Он ненавидел подобные разговоры. С Евой. Когда она пыталась раз за разом напомнить, как все происходило у них ранее. Как начиналась их совместная история. Чего она добивалась этим? Непонятно. Скорее всего, надеялась, с помощью ностальгии воскресить утраченные чувства... Чувства, которые уже ничем не возвратить... Во всяком случае, не у Лёшки. Он никогда не верил в подобные глупости, как то возможность воскрешения. Будь то человека. Будь то чувств.

- Почему не будем? - усаживаясь на диванчик, вопросительно изогнула бровь Белова

В этот момент Лёшка даже пожалел, что черт его дернул заехать между деловой встречей и поездкой в клуб, домой, проедется. Да еще и поддаться соблазну и выпить чашечку горячего кофе, пользуясь тем, что Евы не было дома. Как всегда, надеялся, что сможет избежать столкновения с женой. Глупый, наивный дурак.

- А о чем ты хочешь поговорить? - тем временем продолжала девушка, изучая Мартынова, - о ней?

Последний вопрос явно попал в цель. Алексей, нахмурившись, удивленно уставился на девушку. Видимо, он немного погорячился с выводами относительно состояния Евы. Хотя, когда-то этот разговор должен был произойти...

- Ева, ты же прекрасно понимаешь... - начал, было, мужчина.

- Понимаю, - поспешно перебила Белова, - и знаешь, я сейчас могла бы очень многое рассказать тебе о ней, но...

- Ева! - прикрикнул Мартынов, инстинктивно сжимая руки в кулаки. Все же что ни говори, но эта женщина умела всего парой слов выбивать его из равновесия.

- Я не буду, - небрежно пожала плечами. После чего задумчиво прикусив губку, словно решаясь на что-то, вдруг расплылась в очаровательной улыбке, с притворным задором выкрикнув, - да брось ты, Лёша, расслабься! Я же пошутила.

- Мне пора, Ева, - резко отворачиваясь к выходу, отмахнулся Алексей. Не желая продолжать больше ни этот, ни какой-либо другой разговор, - буду поздно. Сегодня в клуб должны привести партию алкоголя и продуктов от новых поставщиков, поэтому придется разбираться с бумагами.

- Хорошо. И это, Лёш, - в спину окликнула Ева, - ты ни о чем не забыл?

- А о чем я должен не забыть? - повернувшись и взглянув на жену, что как-то загадочно ухмылялась, переспросил Мартынов.

- Ну как же? - широко распахнув глаза, удивилась девушка, - тебе же сегодня нужно к врачу заехать.

- Ева, давай не сегодня, - вспоминая этот идиотский уговор, растерянно пробормотал мужчина. Черт его дернул на все это согласиться. Точнее позволить Еве поиграть... В глупую и в их случае совсем неправильную игру под названием "Идеальная семья".

- Лёш, шутишь что ли? - подхватившись, Ева, уперев руки в бока, с недоумением уставилась на мужа, - ты хоть понимаешь, что к этому врачу выстаиваются очереди? К тому же я давно обо всем договорилась. Ты же не хочешь, чтобы я выглядела дурой перед человеком, который, между прочим, потеряет свое время, если ты не пойдешь. Хотя мог бы его провести с пользой для кого-то более нуждающегося.

- Ева, но я же говорю, сегодня в клубе завал... - еще одна попытка отвертеться.

- Лёша, какой может быть клуб! Ничего там без тебя за пару часов не случится! - прикрикнула Белова, раздраженно хмурясь, - в конце концов, тебе что дороже? Какой-то клуб? Или наше семейное счастье?

Вопрос был весьма и весьма спорным. Видимо Ева и сама это поняла. Это стало заметно по тому, как она поджалась от одного лишь взгляда Алексея. Но не скажешь ведь ей напрямую, что ему плевать и на тот чертов клуб, и на их воображаемое семейное счастье... Но возрождать уже не было сил. Да и желания. В конце концов, что он теряет? Ну, сходит разок к этому врачу, обследуется, потянет время... А там гляди и Ева образумится. Подойдет к концу её курс лечения, который по идее вроде как должен помочь...

- Хорошо, я заеду сегодня к врачу, - удовлетворяя просьбу девушку, равнодушно согласился Лёша. И не говоря больше ни слова, поспешно вышел, услышав в след только "Вот увидишь, ты мне еще спасибо скажешь!"

Ухмыльнувшись, Мартынов поспешно оделся и вышел из квартиры, захлопнув ха собой дверь. Спасибо скажешь... На счет подобного Лёшка очень сильно сомневался. За что, собственно спасибо? За очередную идею фикс, которую преследовала Ева и пыталась всячески впутать в это и самого Алексея? Как-то слишком сомнительно...

Ева-Ева... нежели она надеялась этим возродить их семью? Как же самонадеянно с её стороны. Как глупо. Практически безумно. Как еще можно назвать то, что заявила ему жена, после возвращения с Парижа? Только безумство. Окончательное и бесповоротное. Кто её надоумил на подобное, Мартынов даже боялся предположить... Её родная мать, которая терпела от Белова все, что угодно, только бы их сомнительная семья продолжала свое существование? Или успела смотаться к каким-то экстрасенсам по совету все той же матери? Исключать подобные варианты не стоило.

Но, тем не менее, вернувшись, Ева по новой завела старую пластинку о ребенке. О том, что якобы устала быть все время одна... Что хочет о ком-то заботиться, что по-прежнему сожалеет о выкидыше... Не упрекала, нет. Точнее явно не упрекала. Просто морально давила на жалость, предполагая о том, как бы у них все могло сложиться, родись тогда ребенок...

А потом... просто предложила попробовать им снова. Мол, нашла какой-то отличный центр планирования семьи. С каким-то чудо-врачом, который поможет в планировании ребенка. Поможет в подготовке к беременности, будет контролировать беременность, и в конечном итоге сами роды...

Казалось, Еву совсем не смущал тот факт, что между ними не было никаких интимных отношений с той самой, прошлой весны... И самое интересное, она ведь даже не пыталась затащить Алексея в постель. Не соблазняла, нет. Ничего подобного и в помине не было. Зато с таким отчаяньем и трепетом уговаривала его попробовать с ребенком. Убеждая, что это сможет многое расставить по местам... В частности относительно их отношений, которые давно сошли на "нет".

Но Лёшке ничего не нужно было расставлять по местам. Да будь уже сейчас у них живой ребенок, ничто не смогло бы заставить его разлюбить Киру. И он пытался в более корректной форме даже убедить в этом саму Еву... А в ответ получал только укоряющий взгляд, и что-то вроде, лучше бы он тогда её не спасал, позволив умереть... А еще какие-то несуразные и сокрушающиеся обращения не совсем понятно, то ли к нему, то ли просто в пустоту. О том, что она так и знала, что совсем никому не нужна в этом мире. Тем более теперь, с её внешностью. Мол, только родной ребенок мог бы любить её такой, как есть. Да и то она лишена такого счастья, как материнство...

Эти разговоры становились настолько невыносимыми, что Мартынову даже пришлось советоваться с лечащим врачом Евы. И, как и следовало ожидать, тот порекомендовал во всем с Евой соглашаться. В итог выполнять её требования или нет, совсем другой вопрос. Главное, просто соглашаться.

Вот и согласился. Подписался на самую бессмысленную авантюру, убеждая себя, что вскоре все должно прекратиться и Ева поймет, насколько глупо звучат её предложения. Ведь далеко не дура. В любом случае, согласившись на плановый осмотр наравне с женой, который необходим в обязательном порядке после случая с выкидышем и в случае планирования беременности, Лёшка не собирался с ней спать. Более того, тут даже беспокойство за здоровье Евы не заставит его пойти на это. Не теперь, когда у него есть Кира. А эти осмотры... в конце концов, лишняя проверка здоровья не помешает. Да и как узнавал сам Мартынов, обычно этот период осмотров и диагностик, затягивался довольно надолго. За это время он собирался убедить Еву в бессмысленности затеи... Чего бы это ему не стоило...

Запрыгнув в машину, Лёшка бросил мимолетный взгляд на часы. До этого бессмысленного визита к врачу еще часа два. За это время он успеет смотаться в клуб и решить кое-какие дела. Но... черт! На самом деле работа сейчас была последним, что его интересовало.

Пока автомобиль прогревался, вытащив мобильный из кармана, Мартынов сверлящим взглядом уставился на экран. Надо бы позвонить Кире... Хотя, имеет ли он право? Она ведь только через три дня возвращается с Карпат... А так хочется услышать её голос. Но он не должен. Не сейчас, когда напрочь запутался в собственных проблемах... Когда столько всего нерешенного и непонятного происходит в его жизни. Или все же позвонить...

Но кто-то свыше решил все за него. Может быть не совсем так, как хотелось бы самому Алексею... Потому как вместе с заигравшей мелодией, телефон задрожал в руках, оповещая о входящем звонке. Надежда, что это звонит Кира, была разбита одним только именем на дисплее, которое оповещало, что звонит Макс. Лучший друг. Неужто решил вспомнить о существовании Лёшки? Хотя когда так нужен был, попросту игнорировал звонки Мартынова... Ну да ладно... Хорошо хоть сейчас опомнился... Может быть, поговорив с Максом, удастся избавиться хоть от каких-то сомнений...

- Да, Максим, - принимая звонок, с ходу бросил мужчина.

- Лёхааа, - заплетающимся языком пропел Авдеев, чем вызвал немало удивления у Алексея. С ходу ошарашивая заявлением,- ты хоть знаешь, что все бабы стервы?

- Хм, интересное умозаключение, - устало растирая переносицу, выдохнул Мартынов. Пожалуй, в какой-то степени он мог согласиться с Авдеевым. А вообще, давненько он не видел друга таким. И это... странно.

- Прикинь, да? - переспросил серьезным тоном Макс, - я до последнего не верил.

- Я понял. У тебя вообще все в порядке? Хотя, похоже, глупый вопрос.

- Великолепно! Вот я и звоню собственно, чтобы предупредить тебя, - промямлил Максим между очередными глотками спиртного. Да уж, как-то сомнительно, что хорошо. А вообще Лёхе сейчас тоже не помешало бы выпить... - не верь никому их них! Ничего хорошего тебе это доверие не принесет, - злостно хохотнув, промычал тем временем Авдеев, - они только прикидываются невинными овечками, а на деле... у-у-у... это самые настоящие волчицы, готовые ради достижения преследуемых целей на все!

- Слушай, ты сейчас дома? - уточнил Алексей, не особо вникая в суть услышанного. А, видимо, зря...

- Ага, опустошаю очередную порцию виски. Не хочешь присоединиться?

- Жди, сейчас буду, - подчиняясь мимолетному желанию напиться, вместе с зовом спасать друга от пока непонятно чего, если уж себя не может спасти, выдал Лёшка. И услышав в ответ невнятную просьбу, захватить еще пару бутылочек, Мартынов отключился, срываясь с места...

Спасать друга. Спасаться самому... И просто в откровенном мужском разговоре хотя бы попытаться найти ниточку или зацепку, как все изменить...

Тяжело вздохнув, Алексей с грохотом опустил бокал с виски на барную стойку. Покрутил в руках мобильный, словно решаясь на что-то. И недолго думаю, поспешно открыл телефонную книгу, в поисках номера кого-то подходящего для откровенного разговора. Почему-то сразу подумалось о Михаиле. Но Лёшка сразу отогнал от себя эту навязчивую идею. Он и так уже слишком многое рассказал этому человеку. Пожалуй, звонить и просить еще о каких-то советах в отношении поведения с Кирой, будет уже наглостью. Мишка почти, что благословил Алексей на восстановление отношений. И это уже достаточно много.

Но все равно необходимо поговорить с кем-то. Получить совет, возможно. Столько времени Лёшка все сдерживал в себе? Столько времени хранил в себе тайны, которыми давно стоило с кем-то поделиться... Чего этим добивался? Ожидал, что так будет легче, проще? Не загружая никого своими проблемами... Да черта с два! Никогда и никому уже легче не станет! И что в итоге? За короткое время Мартынов натворил столько ошибок, что теперь даже понятия не имел как все разгребать... Непростительных, глупых ошибок. Все решая за Киру. Снова и снова... Может, именно в этом была его основная проблема? Но, как понять? Кто подскажет? Надежда на человека, у которого в этом вопросе побольше опыта. В вопросе понимания, наверное.

- Я Вас слушаю, - вместе с шумом, похожим на работу двигателя автомобиля, послышался ровный голос друга, после пары длинных гудков.

- Макс, привет, - тихо вздохнул Мартынов.

- Лёха, ты? - обрадовавшись, воскликнул Авдеев, пытаясь перекричать помехи.

- Я, - грустно усмехнувшись, согласился Лёшка. Кажется, теперь они с другом поменялись местами. Теперь Алексей звонит Максиму... Нет, не для того, чтобы пожаловать на женщин. Скорее для того, чтобы просто откровенно и по-мужски поговорить. Ему сейчас это было жизненно необходимо.

- Рад тебя слышать дружище, - искренне порадовался Макс, виновато добавив, - ты извини, у меня последнее время сам знаешь, черти что творится с издательством. Да и вообще.

- Не извиняйся, - отмахнулся Мартынов, пригубив немного алкоголя, - у меня самого сейчас... не самый лучший период...

- Что-то серьезное? - обеспокоенно уточнил Максим, после недолгой паузы.

- Как сказать, - Мартынов лишь пожал плечами, пытаясь понять степень важности ситуации, когда решается собственная жизнь. Наверное, да, это серьезно.

- С девушкой? - Авдеев, как всегда сама проницательность.

Да и разве могло что-то Лёшку когда-то столь сильно беспокоить, помимо проблем с женщинами. Точнее, как всегда считал Максим, с одной женщиной, которой была Ева. О Кире он не знал ничего. Или почти ничего. Считая ту просто хорошей знакомой и подругой Мартынова... Хотя, кто знает, быть может, он и догадывался о чем-то большем, просто тактично умалчивал.

- Типа того.

- Слушай, Лёх, я сейчас не совсем могу разговаривать, - виновато протараторил Макс, - я просто сейчас в Праге, тут решаю кое-какие вопросы, поэтому...

- Я понял. В принципе, это неважно, - горько усмехнувшись, прикрыл глаза Алексей. Черт, на какой разговор он надеялся? Кому жаловаться? У Максима и самого проблем выше крыши, а тут еще он со своими... глупостями.

- Нет, Лёх, ты не понял! - поспешил оправдаться друг, - давай я вернусь через пару дней и обо всем с тобой поговорим. Если, конечно, дело терпит. Просто реально, сейчас никак...

- Не надо Макс, - отмахнулся Мартынов, поднимаясь со стула, и отодвигая от себя прочь бокал, - я же говорю, все нормально. Терпит дело, никуда не денется, - и дабы предотвратить вероятные расспросы, с притворным весельем уточнил, - а как там у вас с Ниной? Помирились?

- Более чем, - в голосе друга вмиг появились нотки теплоты и нежности. А еще счастья, неприкрытого, и такого искренне настоящего... И дальнейшие слова стали тому лишним подтверждением, - я собираюсь по возвращение сделать ей предложение.

- Серьезное заявление, - застыв посреди зала, ошарашено пробормотал Алексей.

Вот уж чего не ожидал, так не ожидал... Что за каких-то несколько недель, его лучший друг, извечный холостяк, решится на такой судьбоносный шаг. Да уж, с такими темпами, скоро он один только и останется в бобылях...

- А чего ждать? - расценив слова по-своему, пояснил Максим, - я понял, что люблю её. Она любит меня. Действительно любит. А не так как... ну ты сам понимаешь. Я хочу завести с ней семью. Настоящую, крепкую, счастливую. С кучей детишек...

Последние слова стали для Алексея сродни удару под дых. Семья, детишки... Если бы кто-то только мог представить, как всего этого хотел он сам. Мечтал. Отчаянно и безнадежно. С Кирой. Хотел, но...

- Лёх, слушай, давай я тебе попозже перезвоню, - после секундного молчания, вдруг засуетился Авдеев, - я тут просто уже подъехал в контору. На встречу с юристом. Опаздывать никак нельзя.

- Хорошо, - согласно кивнул Алексей, - решай свои проблемы. Потом поговорим.

И услышав в ответ короткое "Обязательно. Только не кисни", отключившись, поплелся на ватных ногах в свой кабинет. В голове то и дело прокручивались слова друга на счет семьи... Нет, он не завидовал. Он был рад, что Макс, наконец, решился. Но... Черт, кого он обманывает? Он завидовал! Еще как завидовал! По-доброму, но все-таки... Завидовал!

Мартынов завидовал способности Максима так быстро и главное, верно, решать, казалось бы, не решаемые проблемы. Умению налаживать контакт, искореняя ненависть, сменяя её на любовь. Способности принимать необходимые решения в критических ситуациях. Способности убеждать. Его решительности, упорству, упрямству... Всему тому, чего так порой не хватало самому Лёшке... И тогда. И сейчас.

Почему и как Максим решился на это предложение Нине, после всего того, что позволил ей пережить по своей же вине? И ведь не стоит даже сомневаться - она согласится... А Лёшка... даже, невзирая на свои обещания, убеждения, не может этого сделать. Не из-за боязни отказа, нет. Если бы только в этом была причина... Да он бы уже давно умолял Киру стать его женой. Ползая на коленях, засыпая цветами. Снова и снова. И рано или поздно ей бы пришлось сдаться. Рано или поздно, она бы согласилась. Потому что хочет этого, не меньше его самого... Будь Лёшка хоть чуточку эгоистом...

Черт возьми, он и так позволил своему эгоизму выбраться непозволительно далеко. Вернуть Киру не смотря ни на что... А нужен ли он, Кире не взирая ни на что? Раньше он боялся жалости. Больше всего на свете боялся жалости любимой женщины. Еще каких-то несколько лет назад, он считал именно так. Да что там... какие-то недели назад, прежде чем в его жизнь снова вошла Кира, ничего не менялось. До последнего момента.

А теперь, всеми силами пытаясь вернуть Киру, понимал, насколько он был глуп... Глядя на то, как она общалась с родной племянницей, с какой улыбкой и теплотой смотрела на малышку. Даже с ностальгией. О несбывшемся. Все еще не сбывшемся с ею самой... Сейчас Алексей знал наверняка, что жалость не самое страшное, по сравнению с опасением... Сможет ли он дать Кире все то, что она заслужила иметь в этой жизни? Любовь... Счастье... Семью... Детей... Все то, что ей так необходимо от жизни...

Хватит ли силы их любви, чтобы все пережить? Лёшка знал, что его хватит... А вот Кира... И лишь потому, что в этот раз он пообещал себе не сворачивать с намеченного пути, пообещал, что больше не будет решать ничего самостоятельно, вместо Киры, он пойдет до конца... Они, наконец, должны поговорить обо всем серьезно, чтобы раз и навсегда решить, смогут ли они идти и дальше вместе, рука об руку, или... Нет, больше не должно быть никаких или. Никаких сомнений. Никаких колебаний. Только конкретный ответ - "Да", "Нет". Другого не дано...

Глава 23

Медленно прохаживаясь по аллее парка, Кира невольно заламывала руки, обеспокоенно осматриваясь по сторонам. Нервничала? Жутко. Боялась? До боли и до зуда. Опасалась предстоящей встречи и разговора. А еще... безумно и отчаянно ждала её. Ждала Алексея. Вот уже целый час бродила по парку и ждала его.

Нет, он не опаздывал, ни в коей мере. Скорее наоборот. Это Кира пришла пораньше, опасаясь, что если потянет еще немного время, то попросту струсит и сбежит. Снова сбежит от разговора, как делала это не раз и не два за последнее время. Понимала, что глупо, наивно, по-детски, но ничего не могла с собой поделать. Снова и снова уходя от решения проблем, пряча голову поглубже в песок, замыкаясь в себе...

Даже тогда, несколько дней назад, после поездки в зоопарк, когда так отчаянно и уверенно убеждала Мишку, что на следующий день позвонит Лёшке. Попросит о встрече. Наконец-то все обсудит с ним. Откровенно и без утайки. И попытается понять, как жить дальше... Но, в который раз её уверенность на утро рассеялась как те сумерки. Она струсила. Не смогла позвонить. Не смогла договориться, оттягивая момент встречи, как могла. Потому как понимала, что соглашаясь на разговор, она должна будет принять какое-то решение. Уже сейчас. Тянуть больше не имела права. И снова ходить вокруг да около тоже.

Отпустить Алексея навсегда, или... попробовать заново? Как оказалось, на следующий день найти ответ на этот вопрос у Киры не получилось. Не так сразу. Точнее, времени уже и так прошло предостаточно... Непростительно много. Дни, недели, месяцы, даже в некотором роде, годы, потраченные на становление её личностных приоритетов. Но даже за такой долгий строк, девушка не смогла для себя понять, сможет ли она жить без Лёшки. Равносильно, как и то, сможет ли жить с ним...

Зато Лёшка, видно давно уже имел ответ на этот и многие другие вопросы вместе взятые. Потому что вопреки сопротивлениям и отрицаниям самой Киры, он позвонил на следующий день. И попросил о встрече. Той самой, на которую так и не смогла решиться сама Слепцова... Но она не могла сейчас согласиться. Но и отказать тоже не могла. Потому попросила еще несколько дней. Несколько бесконечно долгих дней на принятие решения.

Что она хотела этим добиться? Неужели надеялась, что, так и не решив ничего за долгие годы, пара дней что-то изменит... Пожалуй, так. Надеялась и верила. И видимо, кто-то свыше решил над ней смилостивиться. Кто-то свыше послал ей то самое, так необходимое решение... В каких-то событиях, происходящих на её глазах, но все же...

Сегодня Кира стала счастливой свидетельницей воссоединения своей лучшей подруги Нинки с довольно таки неплохим парнем, Максимом. Сегодня эти двое решили пожениться. Точнее решил Авдеев, сделав весьма оригинальное предложение с помощью нового выпуска собственного журнала. Ну а Нине не оставалось ничего другого, кроме как согласится. А потом эти двое, не стесняясь ничего и никого, попросту свалили в Прагу, отмечать помолвку, как пояснил сам Макс.

Это было так... романтично. Так здорово и правильно... Когда двое любящих сердец, переступая через собственную гордость и былые обиды, принимают друг друга такими, как есть. Без приукрашиваний и утайки. Без боязни быть высмеянными или отвергнутыми. Когда они, уступая, просто отпускают ситуацию и плывут дальше по течению, но уже вместе... Не в этом ли заключается наивысшая степень любви? В умении прощать.

И теперь, возможно воодушевленная примером друзей, Кира решилась на звонок Алексею. Назначила эту встречу и под суматохой всеобщей радости за начальника, попросту сбежала из редакции. Для того чтобы рассказать Лёшке о своем решении... Наверное, немного сумасшедшем... Скоропалительным, необоснованным. Может, даже не до конца обдуманном, но... Решении, от которого она уже не отступится. Если только самому Лёшке это будет нужно. А ему это нужно. Не меньше, чем ей самой. Кира очень хотела верить...

- Да отстань ты! - девичий голосок, с истеричными нотками, отвлек Киру от собственных размышлений.

Она обернулась на шум, с недоумением и некой завороженностью наблюдая за открывшейся перед ней картиной.

Прямо на противоположной аллейке молодая пара выясняла отношения, кажется, не смущаясь того, что уже привлекла внимание не одной Киры, а и большинства людей, находящихся в радиусе, как минимум двух сотен метров.

- Послушай же меня! - хватая девушку за локоть, тем самым не давая уйти, прикрикнул молодой человек, явно пытаясь что-то донести, - почему ты все время перекручиваешь и даже не пытаешься меня понять? Хоть на минуточку стань на мое место! Представь, каково было мне! Что я, по-твоему, должен был делать?

- Я и так постоянно только и делала, что пыталась стать на твое место! - пытаясь вырваться, возразила девушка, - и что в итоге? Я снова осталась ни с чем! Как думаешь, долго это может продолжаться? - с вызовом глядя в глаза, и пользуясь мимолетным замешательством парня, резко высвободилась, и, бросившись прочь, на ходу прикрикнула, - хватит с меня! Слышишь? Хватит, Алексей!

От упоминания имени любимого человека, Кира вздрогнула, машинально обхватив себя руками за плечи. Господи, а ведь они с Лёшкой тоже неоднократно вели подобным образом. Как и эта пара. Ссорясь, невольно выставляя друг друга в самом неприглядном свете. Она так же, как и эта незнакомая девушка, не давала возможности Лёшке даже объясниться. Делая выводы, толком ничего не зная. Решая за двоих...

И лишь сейчас, глядя на растерянного парня... тоже Алексея, который с видом полного отчаяния, ошарашено смотрел вслед сбежавшей любимой, Слепцова понимала, каково было её Лёшке, когда она даже теперь, в настоящем, не давала ему слова. Только теперь девушка отчетливо осознала, в чем состояла её основная ошибка.

Отчего-то в памяти так отчетливо всплыли отрывки прошлого. Когда она так же, как и сейчас позвала Алексея, чтобы рассказать о наболевшем... Тогда решение далось ей совсем нелегко. Но Кира считала, что поступает правильно. Ради Лёшки.

Сегодня Слепцова тоже уверена, что поступает правильно. И пускай её нынешнее решение вовсе не из простых, но оно должно кардинально отличаться от того, другого... Так, как однажды поступила та, другая теперь уже Кира, она больше ни за что не поступит... А еще... теперь она не позволит Лёшке отступиться без попытки борьбы... Теперь все должно быть иначе... Их жизнь теперь будет другой...

Сидя за столом, на кухне, девушка невидящим взглядом гипнотизировала телефон... С минуты на минуту должен прийти Алексей. Она сама его позвала. Позвала для того, чтобы расставить все точки над "и". Чтобы раз и навсегда решить для себя, как им жить дальше...

Решение, которое далось Кире не так уж и легко, как могло показаться на первый взгляд. К которому она шла и не день, и не два. Несколько недель. Несколько недель прошло прежде, чем девушка смогла сделать свой выбор и принять его до конца. Несколько недель после того памятного разговора с Евой...

Попытки быть сильной днем. Беззаботность. Помощь Нинке в её сердечных делах... В то время когда у самой на душе кошки скребут. Когда быть может её личные проблемы куда более серьезные и не терпящие поражений... И далеко не одна бессонная ночь. Не одна заплаканная подушка... Ночью, днем. Неважно. Лишь в те редкие моменты, когда Киру никто не видел и не трогал...

И за все это время только несколько коротких встреч с Алексеем. После одной из которых девушка окончательно поняла для себя, что не в праве удерживать больше его рядом с собой. Как бы ни любила. Она должна его отпустить. Мысленно благословляя на новую жизнь со... старой женой.

Кира и хотела бы не верить Еве... Что уж там... она регулярно пыталась себя убедить, что эта женщина наговорила ей все то, по одной лишь причине - пытаясь найти лазейку к чувствам Киры, надавить на жалость, убедить в нереальном. Потому что сама верила во все это. Кира и хотела бы плюнув на все эти убеждения, доказать Еве обратное... Да только не знала как...

Последнее время Лёшка стал каким-то странным. Тут дело даже не в тотальном контроле Евы, не в боязни, что эта женщина при случае снова что-то сотворит с собой. Здесь было что-то иное, и причину Кира не знала. А расспрашивать боялась. Возможно, боялась услышать подтверждение слов Беловой. Что устал от такой жизни, что готов сделать выбор. Не в пользу Киры. В пользу семьи, которую и строить особо не стоит. Только осталось возродить немного и все. В пользу возможных детей. С Евой...

Так и получалось. Словно чего-то недоговаривали друг другу. Кира не спрашивала. А Лёшка упорно молчал. Лишь отчего-то становясь от встречи к встрече все более угрюмым и нервным. Они не кричали, не ссорились, но... это убийственное молчание было гораздо красноречивее, гораздо хуже любых слов, подтверждающих самое страшное...

Эти дни были сродни нахождения на спящем вулкане. Вроде бы пока все тихо, мирно. Но не отпускало ощущение, что еще немного и все рванет. И неизвестно, какими окажутся последствия. Как ни жди этого самого взрыва. Как ни готовься. Все равно случится в самый непредвиденный момент.

И в какой-то момент Кира поняла для себя, что больше не в состоянии ждать. Уж лучше устроить этот взрыв искусственно. Сегодня она позвонила Лёшке. Впервые за долгое время сделала это первой. Попросила о встрече. Не называя никаких причин. Просто сказала, что будет ждать его. И Лёшка согласился. Без лишних слов. Как всегда, бросив короткое в трубку, что скоро будет, отключился...

Теперь, девушка не находя себе места, который час сидела в ожидании. Боясь даже пошевелиться или вздохнуть. Не расслышать звонок в дверь. Пропустить его приход... Понимала, что именно от него будет зависеть все... От его реакции, от его решения... Кира просто скажет то, что чувствует, а в остальном... выбор будет за Лёшкой... Судьбоносный выбор за двоих...

Короткий звонок в дверь оповестил девушку, что кто-то пришел. Кто конкретно это был, даже не стоило сомневаться... Лёшка. Больше некому...

Медленно поднявшись, Слепцова на ватных ногах дошла до двери, и не глядя в глазок, отворила дверь. Вмиг сердце подскочило в груди, и тут же с грохотом, упало вниз. Лёшка... Такой родной и любимый Лёшка. Растрепанный вид. Куртка наспех наброшена на плечи... На волосах капельки подтаявшего снега. Того самого, который, кажется, которую неделю так и не собирался прекращаться, засыпая город... Усталый, растерянный взгляд...

Как же в этот момент Кире хотелось прижаться к нему и не отпускать. Никогда больше. Никуда от себя. Только бы он всегда был рядом. Но... когда Алексей наклонился, желая поцеловать её в щеку, в знак приветствия, Кира невольно отклонилась, отходя в сторону, и без слов приглашая мужчину войти.

Окинув Слепцову вопросительным взглядом, Лёша, тем не менее, молчаливо прошел внутрь. Снял куртку, разулся. Теперь уже под пристальным и изучающим взглядом Киры, что опираясь о дверной косяк, все это время с невозмутимым видом наблюдала за его действиями. Но эта невозмутимость была только показной. Внутри у девушки бушевал ураган эмоций. Возможно куда более сильный, чем тот, что бушевал за окном. Но Лёшка не должен был об этом знать. Пока не должен...

И потому, когда мужчина повернулся к ней, Кира поспешно отвернулась и прошла на кухню. Медленно опустилась на стул, что стоял спиной к двери. Тяжело вздохнула, ожидая дальнейших действий самого Алексея... И они не заставили себя долго ждать.

Последовав примеру девушки, Мартынов зашел следом, присел напротив, внимательно изучая малейшие её движения. Пытаясь заглянуть в любимые янтарные глаза. Кира же не решалась даже посмотреть на Алексея. Нервно теребя салфетку, она делала вид, что очень увлечена этим занятием. Она боялась. Вся смелость вмиг куда-то улетучилась. Она не знала и не понимала с чего начинать этот непростой для обоих разговор... Все чего-то ждала...

- Что-то случилось? - первым не выдержал Алексей.

- А что должно было, случится? - почти одновременно с мужчиной, переспросила Кира, поднимая на него испуганные глаза. В сердце отчего-то неприятно заныло. Ощущение от понимания, что для Лёшки просто для того чтобы увидится, теперь обязано что-то случится, неприятно кольнуло внутри.

- Я не знаю, ты какая-то... - нахмурившись, Мартынов попытался подобрать нужные слова.

Но это было для Киры явно лишним. Вздрогнув, словно от удара хлыстом, она, округлив глаза, ошарашено выдохнула:

- Какая? Нервная? Задерганная? Испуганная?

- Кирюш, - перебивая заводившуюся девушку, Алексея инстинктивно потянулся рукой к руке Киры, желая сжать её хрупкую ладошку в своей.

- Лёш, мы не виделись почти неделю, - позволяя Мартынову переплести их руки, Кира внимательно уставилась в его небесно-серые глаза, - почему, если я попросила тебя о встречи обязательно что-то должно случиться? Или я уже не имею права просто увидеть тебя?

Девушка понимала, что начинает злится почти на пустом месте. В их ситуации подобные эпизоды были не редкими. Но почему она говорит обо всем этом именно сейчас? Почему упрекает? Никогда не упрекала. А сейчас... внутри словно что-то перевернулось. Искала повод для того, что должна сегодня озвучить? Скорее всего... Понимала, что глупо, но не была в состоянии остановить себя... Не могла...

- Кирюш, ты же прекрасно понимаешь, что не в этом дело... - отводя взгляд, спокойно выдал Мартынов.

- А в чем тогда? - на мгновение с силой сжав руку Лёшки в своей, прикрикнула Слепцова, - Лёш, что с тобой происходит? Ты меня избегаешь? Но почему?

- Не говори, пожалуйста, глупостей, - как-то не совсем уверенно отмахнулся Алексей.

- Глупости? - резко высвобождая свою ладонь, переспросила, - Это, по-твоему, глупости? Может быть, еще считаешь, что наши отношения глупости?

- Господи, Кира, не передергивай, - поворачивая глаза на девушку, устало проговорил Лёшка, - ты же прекрасно знаешь, что это не так.

- Знаешь, Лёш, я уже ни в чем не уверена... - нервно сглотнув, Кира поняла, что вот он тот самый момент, когда она должна сказать. Иначе... если она сейчас смолчит, то потом уже не сможет этого сделать. Не сегодня так точно, - я не уверена, что с той каши, которую мы заварили, можно вообще хоть как-то выбраться. Знаешь, я иногда пытаюсь себя убедить, что все будет хорошо. Что скоро настанет тот день, когда мы будем счастливы. Только ты и я. И не будет больше никакой Евы. Что тебе не нужно будет срываться в любое время дня и ночи, только по той причине, что она этого хочет... Что я буду единственной женщиной в твоей жизни... А потом... потом я понимаю, что это нереально. Этого никогда не будет...

- Кира, послушай... - попытался вмешаться Лёшка.

Его лицо исказила гримаса боли. Девушка понимала, что причиняет ему боль, что... заставляет его страдать, но... Черт возьми, если бы он только мог представить, сколько боли она испытывает регулярно по его же вине... От одной лишь невозможности быть с ним постоянно. Не прячась и не скрываясь. Имея на то полное право, которого, к сожалению, у неё не было.

- Нет, Лёш, это ты послушай, - вздохнув, настойчиво продолжила Слепцова, - ты сейчас можешь говорить, что угодно, но я-то знаю - ты не сможешь так просто уйти от неё. Не сейчас. И неизвестно, когда наступит тот момент, когда хоть что-то изменится. Когда это "не сейчас" закончится, - заметив желание возразить, Кира поспешила ретироваться, - ты не думай, что я в чем-то тебя обвиняю. Я понимаю, ты по-другому сейчас не можешь. Что она действительно нуждается в тебе и... в конце концов, она тебе не чужой человек. Вы прожили вместе определенное время. И кто знает, как бы повернулась ваша совместная жизнь дальше, не появись на твоем пути я...

- К чему ты клонишь? - насторожившись, только и смог уточнить мужчина.

- Лёш, вот скажи, только серьезно... Ты вообще задумывался, что с нами будет дальше? Я знаю, что задумывался... Не мог не задумываться... Есть ли вообще "мы"? Или не стоит даже надеяться на что-то?

Вопрос, ответа на который Кира и ждала и боялась одновременно. И только ответ Лёшки сможет расставить все по местам... От его слов будет зависеть их дальнейшая жизнь... Право выбора, который она собственноручно подарила любимому мужчине... Пускай даже выбор будет совсем не в её пользу...

И видно Алексей и сам понимал всю степень важности его ответа. Потому и молчал. Несколько мгновений, в упор, глядя в глаза Киры. Собирался с мыслями. На что-то решался... Но так и не мог окончательно сделать этого. Отпустить? Киру, которую любит до безумия, к ногам которой хотелось положить весь мир. Но, к сожалению, в возможности этого уже был совсем не уверен...

- Кира, я уже ничего не знаю... - честно признался Мартынов, понимая, что молчать дальше бессмысленно. Но и ответить однозначно он ничего не мог... Слишком много всего произошло в его жизни за последнее время...

- Зато я знаю, Лёш, - горько усмехнувшись, Кира позволила одинокой слезинке скатиться вниз по щеке, - ничего у нас с тобой не получится. "Нас" как таковых и нет... Потому что везде, где начинаемся "мы", появляется она... И все рушится. Снова и снова... Это замкнутый круг, самостоятельно из которого нам не выбраться... И я не знаю, как ты, но лично я больше не могу ждать, когда же ситуации решится сама собой... Потому что так ждать можно бесконечно...

- Знаешь, Кира, ты, наверное, права, - сквозь зубы процедил Мартынов, снова отводя взгляд. Каждое слово давалось ему нелегко. Но он был настроен решительно. Насколько вообще возможно быть решительным в их ситуации, - ждать дальше нет смысла. И я не могу тебя больше удерживать. Не имею права, попросту. Я вообще не должен был еще тогда поддаваться тебе. Мне стоило сразу тебя отпустить. Убедить, что все бессмысленно. Но я смалодушничал... Жалею ли я теперь хоть о чем-то? - взгляд на девушку, что поджавшись, с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться, - Да, Кира, я жалею, что дал тебе надежду там, где изначально надеяться было не на что...

- Теперь ты уйдешь, - не спрашивая, а скорее констатируя факт, глядя в одну точку, еле слышно выдохнула Кира.

- Да, Кира, я ухожу, - согласно кивнул мужчина, поднимаясь из-за стола. И задержав на мгновение взгляд на девушке, как можно равнодушнее выдохнул, - мне давно стоило это сделать. Но я был слишком эгоистичным... Ты была единственным солнечным лучиком в моей бессмысленной жизни... Ты была той, ради кого стоило жить... Но... так продолжаться вечно не может...

Медленно отвернувшись, Лёшка сделал шаг, с намерением уйти. Из квартиры. Из жизни Киры. Раз и навсегда... Но девушка не могла его так просто отпустить... Не после его слов... Черт возьми, она хотела хоть на прощание прижаться к его груди, обнять, почувствовать теплоту родного человека... Просто почувствовать его на мгновение... Чтобы отпустить навсегда...

- Лёша, - резко хватая мужчину за руку, Слепцова развернула его к себе, и, обхватив за талию, прижалась к груди, напоследок вдыхая запах родного мужчины. Повторяя про себя, - Лёшенька... - как же ей хотелось сказать, что она его любит. Любила и будет любить всегда. Не смотря ни на что. Но... это будет слишком. Для него. Для неё. Для обоих. Потому только и смогла выдохнуть снова, - Лёша...

- Ты права, Кира, пора что-то менять, - несмело приобняв девушку, Мартынов, едва касаясь, провел по вьющимся волосам, - Сейчас для этого как раз самый лучший момент... Просто начать жизнь заново. По-отдельности. Так будет лучше обоим...

- Так иди уже, - вопреки собственным словам, Кира лишь сильнее прижалась к Алексею.

- Ты еще будешь счастлива, - игнорируя просьбу любимой, с надеждой, что так оно и будет. Должно быть... как бы ему тяжело и больно не было говорить это. Лёшка продолжил, - ты встретишь нормального, достойного мужчину... Который будет любить тебя всем сердцем, и которого полюбишь ты...

- Лёша, уходи, - увереннее выдала Кира, смяв в кулачках футболку любимого мужчины.

- Он сможет подарить тебе то, что я не в состоянии... - Господи, как же это оказывается, больно, собственноручно благословлять любимую на счастье с кем-то другим. Пускай пока что призрачным и неизвестным. Но он должен это сделать. Отпустить... - нормальную счастливую семью... Такую, о который мечтаешь... Какую заслуживаешь...

- Убирайся, Алексей! - не в силах больше слышать эти режущие по больному слова, прикрикнула Слепцова, резко отстраняясь от Лёшки.

- Кира, я понимаю, что сейчас тебе больно это слышать, но так оно и будет. Время лечит, - сам едва ли веря сказанному, настаивал Лёша.

- Мартынов, - отталкивая от себя мужчину и поднимая на него полные слез глаза, девушка уверенно прошипела, - пошел вон!

- Кира, когда-нибудь ты поймешь, что я это делаю ради тебя, - искренне веря в собственные оправдания, отступая назад, сощурившись, старясь таким образом избавиться от щипания в глазах, проговорил Алексей.

- Пошел вон, я сказала! - резко подскочив, закричала Кира, больше не в состоянии контролировать свои эмоции.

Как ни обещала себе сдерживаться. Как ни уверяла, что сможет отпустить Лёшку без сожалений, благословляя на семейную жизнь с Евой. А вышло все с точностью да наоборот... В итоге вышло так, что именно Лёшка отпускает её... Именно он благословляет её на какую-то сомнительную жизнь с кем-то другим... Какая может быть любовь к другому мужчине, если не уверена, что сможет, хоть когда-то разлюбить Алексея...

- Кирюш...

- Да, Лёшенька, ты прав! - не желая оставлять победителем его в этой борьбе. За право на счастье. За благородство. За возможность отпустить первым, без сожаления... И, убеждая скорее саму себя, Кира прокричала, - я буду счастлива! С тобой или без тебя! Хочешь ты этого или нет! Я смогу, слышишь! Смогу, стать счастливой раздельно от тебя! - а потом, вмиг как-то притихнув, собираясь с духом, на удивление спокойно попросила, - пообещай мне тоже самое... - сверля взглядом растерянного мужчину, - Пообещай, что будешь счастлив.

- Кира... - неуверенно замотав головой, выдохнул Алексей.

- Ну же Мартынов! - глотая солёные слезы, настойчиво прикрикнула, - пообещай! Просто пообещай, что будешь счастлив! Без меня!

- Я надеюсь, ты сможешь хоть когда-то простить меня за все это, - не в состоянии дать обещание, которое вряд ли исполнит, только и смог сказать Алексей. Прежде чем отвернуться и окончательно уйти...

- Ну и черт с тобой! - злостно топнув ножкой, в спину любимому окликнула девушка, - убирайся! Не звони мне и не приходи больше! Никогда! Слышишь? Никогда! Проживу и без тебя!

Наверное, в глубине души она надеялась, что Лёшка остановится. Вернется. Скажет, что был не прав. Что никогда не отпустит её. Не позволит уйти навсегда. Но... вместе с шорохом, одеваемой куртки, хлопнула входная дверь. Оповещая лишь о том, что это конец... Ушел. Снова. Как делал до этого сотни раз. С одной единственной разницей... Больше он не вернется. Никогда. В этот раз Алексей ушел навсегда... И виновата в этом только она сама...

Можно сотни раз убеждать себя, что виноват именно Мартынов. Можно пытаться заставить себя верить, что в чем-то он прав. Что рано или поздно им бы пришлось принимать для себя решение. Пережить это расставание... Но в этот раз она сама, Кира, начала этот разговор... она сама, желая отпустить, желая ему счастья, позволила ему уйти...

И от осознания и понимания этого, на душе стало так горько, что хотелось лезть на стену и выть от безысходности... Но вместе этого, Кира лишь ухватив со стола вазу, швырнула ею вслед давно захлопнувшейся двери за Алексеем. И глядя как она, разбиваясь на сотни мелких осколков, как только что разбилась её жизнь, напоследок прокричала:

- Вон! Пошел вон! - и вместе с этим медленно опустившись на пол, отчаянно пробормотала, прежде чем разрыдаться, - ненавижу тебя Мартынов... Как же я тебя ненавижу за эту чертову любовь...

- Горько-горько! - дружные возгласы довольно таки внушительного свадебного кортежа где-то неподалеку, вернули Киру из горьких размышлений в реальность.

Обернувшись на шум, девушка с улыбкой уставилась на шумную компанию, в большей степени пытаясь поймать глазами главных виновников торжества, как то жениха и невесту. Слепцова всегда любила наблюдать за свадьбами. Еще с детства. Обычно представляя и фантазируя, каково это будет у неё самой. Особо тщательно рассматривая платье невесты, "примеряя" его на себя и подбирая самое красивое. Наблюдая за тем, с каким трепетом жених относится к своей возлюбленной и мечтая, что у неё все будет еще более красочно и сказочно. Что её любовь обретет самое счастливое в мире продолжение. Это было маленькой тайной девушки. До поры, до времени...

Затем она встретила Алексея. С ним мечты о свадьбе приносили слишком много горечи и боли. И она старалась даже не думать об этом. Потому что слишком ирреальным все казалось. Сама возможность супружества с этим мужчиной. Потом... расставшись, она больше не могла мечтать о свадьбе. О свадьбе с Лёшкой мечтать было слишком самонадеянно и наивно... А о свадьбе с кем-то другим... Кира просто не могла представить с собой кого-то еще. И она просто перестала мечтать. Всякими правдами и неправдами избегала подобные мероприятия. И уж тем больше никогда не ходила в парк в горячую пору для этого... До сегодняшнего дня.

Кира прекрасно знала, что в этот теплый весенний денек не может не столкнуться со свадебным кортежем. Она специально назначила Лёшке встречу именно здесь. Начало новой жизни... Важное решение... Так почему бы не ознаменовать его таким маленьким праздником. Пускай в чье-то чужой жизни...

- Кира! - решительный оклик за спиной, и девушка резко застыв на месте, пытаясь скрыть так не вовремя заигравшую на губах улыбку, обернулась.

И сейчас глядя на спешащего к ней мужчину, больше не сомневалась в своем решении. Она не допустит в очередной раз свершения самых нелепых и ненужных никому ошибок. Теперь все будет по-другому. Наверное, многие посчитают её глупой... Да она и сама себя таковой считает... Столько времени сомневалась, дергалась, отвергала Алексея... Столько времени потратила впустую. И быть может, сейчас она совершит еще одну, наибольшую ошибку в своей жизни, но она больше не в состоянии сопротивляться. Да и нужно ли кому-то это, кроме самой неё?

Кира теперь отчетливо понимала, что не нужно. И как ни странно, самой себе в первую очередь. И пускай сейчас она будет выглядеть полнейшей дурой... Пускай её осуждают, или... ругают, за то, что так долго изводила себя... Но она ведь имеет право быть счастливой? Как героиня слезливой мелодрамы... Как девушка в свадебном платье, что где-то неподалеку обнимается с женихом... Как Нина с Максом... В конце концов, как просто любящая женщина...?

- Кирюш, прости, что заставил тебя ждать, - подходя ближе, виновато пробормотал Алексей, бросая мимолетный взгляд на часы, - просто немного не рассчитал, а сейчас как раз пробки и я...

- Лёш, все нормально, - уже не скрывая радости, успокоила Кира, не сводя глаз с любимого мужчины, - я сама просто пришла раньше уговоренного времени.

Волновался. Как мальчишка перед первым свиданием. И это сейчас до жути нравилось девушке. Она вдруг поняла, что как бы она не сопротивлялась, как бы ни пыталась искоренить свои чувства к этому мужчине, так и не смогла это сделать. Более того, она с каждым мгновением все сильнее и отчетливее понимала, что любит его всего... Целиком и полностью. Со всеми достоинствами и недостатками. И даже за эту чертову нерешительность она тоже любит Лёшку. И другого ей больше и не надо! Даже самого идеального и правильного.

- Да? Но все равно мне стоило бы пораньше выехать, чтобы не заставлять тебя ждать, - снова пробормотал мужчина. Встречаясь глазами с взглядом Киры, что с нежностью и теплотой взирала на него. Похоже, подобная смена настроения не могла пройти мимо Мартынова, и он подозрительно нахмурившись, оборачиваясь по сторонам, уточнил, - что-то не так?

- А что-то должно быть не так? - переспросила Слепцова, провожая взгляд Лёшки.

- Просто ты так смотришь... - снова повернувшись к девушке, неловко замялся Алексей, - вот я и подумал, что... Хотя, ты ведь позвала меня поговорить, - поспешно затараторил, - наверное, мне не стоит спрашивать у тебя такие вещи. Но знаешь, сейчас ты можешь сказать, что передумала, что не хочешь со мной разговаривать, но я тебя не отпущу, прежде чем ты меня не выслушаешь.

- Лёша, - робко опуская глаза, протянула Кира, игнорируя слова Мартынова, - а давай забудем о прошлом и начнем все сначала?

- Кира, я знаю, что порой веду себя, как дурак... Да что, там, я всегда веду себя, как дурак. Но ты должна меня выслушать. Я хочу многое тебе рассказать, - словно и, не слыша, гнул свое Лёшка. И лишь когда, спустя несколько фраз до него стал доходить смысл сказанного Кирой, он невольно нахмурился, пытаясь вникнуть в услышанное, неуверенно уточняя, - погоди-погоди! Как это? Я, наверное, чего-то не понял, да?

- А вот так это, - оказывается, повторять второй раз одно и то же гораздо сложнее, чем в первый. Но все же девушка неопределенно пожала плечами и как на духу выпалила, - только ты и я. Забудем о прошлом и попробуем заново. Как ты к этому относишься?

- Шутишь, да? Или издеваешься? - Лёшка недоверчиво смотрел на Слепцову, пытаясь хоть в чем-то поймать подвох. Но судя по всему, это у него не очень получалось и никаких адекватных объяснений услышанному, он не мог найти.

- И не собиралась, - переводя взгляд в сторону шумной компании, призналась честно Кира, и сама не поняла для чего, вдруг с грустью отметила, - помнишь, тогда, года три назад, я пообещала тебе, что смогу стать счастливой и без тебя, - снова поворачиваясь к мужчине и глядя в глаза, - я ведь так и не смогла сдержать обещания.

- Я знаю, - словно завороженный, слабо кивнул Алексей.

- А ты ведь мне так и не пообещал ничего, - закусив губку, грустно усмехнулась, - и ты был прав. В этом своем... решении... Так разве есть теперь что-то, что может помешать нам? Если ты, конечно, не против.

- Господи, какое против... - нервно выдохнул Алексей, - я даже мечтать об этом не смел... Мне казалось, что ты меня никогда не сможешь простить...

- Что же... тогда... - задумчиво взглянув на любимого, Кира протянула руку, со словами, - будем знакомы. Я Кира.

- Даже так? - вопросительно изогнул бровь.

- А что? Если по новой, так давай уже и знакомится по новой.

- Кира, это все, конечно, здорово, но я думаю, что для начала должен кое-что тебе рассказать, - посерьезнев, настойчиво выдал Мартынов.

- Лёш, не надо, - сама не понимая, почему так сопротивляется серьезному разговору, который рано или поздно должен между ними состояться, попросила девушка, - в этом-то и смысл. Все прошлое остается в прошлом. А настоящее - это настоящее. Значит полностью с чистого листа.

- Кира, это правда, очень важно. Мне вообще, кажется, что от этого будет зависеть очень многое. И только после этого ты сможешь дать окончательный ответ.

- Лёш, вот и откроешь мне все свои секреты, при новом, более тесном знакомстве. Если ты, конечно, снова не женат, - отмахнулась Кира, попытавшись подшутить. Но вышло это, откровенно говоря, не особо удачно. Она поняла и сама, в частности по тому, как переменился в лице любимый мужчина. После чего поспешно затараторила, - Лёш, извини, пожалуйста. Я сейчас говорю полную чушь. Знаю, что это ни капли не смешно и вообще...

- А знаешь, Кира, ты пожалуй, права, - в этот раз не давая девушке закончить, согласился Алексей, улыбнувшись, - будем заново узнавать друг друга.

С этими словами Мартынов поспешно обернулся по сторонам, словно что-то выискивая. И тут же бросился куда-то, чем немало удивил Киру. Она хотела было окликнуть, возмутится. Но когда Лёшка остановился у ближайшей клумбы и сорвал оттуда небольшой розовый цветочек, названия которого она даже не знала, сообразила, что удумал этот мужчина. И он, подтверждая самые безумные её догадки, поспешно вернулся к Кире.

- Девушка, - протягивая цветок и очаровательно улыбаясь, как можно более торжественным тоном отметил, - Вам кто-нибудь говорил, что Вы прекрасны, как этот нежный цветок?

- Мне говорили, что внимать лести незнакомцев является дурным тоном, - передразнила Кира.

- Тогда я, думаю, нам стоит исправить это досадное недоразумение, - протягивая открытую ладонь, представился, - Алексей.

- Кира, - недолго колеблясь, девушка вложила свою руку в широкую ладонь, мысленно умоляя Господа, чтобы в этот раз у них все получилось.

- Как на счет чашечки кофе, Кира? - не скрывая счастливую улыбку, перешел в атаку Мартынов.

- Не откажусь, Алексей, - отводя смущенный и полный нежности взгляд, неопределенно кивнула Кира, закусив губку.

- А знаешь что? - с воодушевлением воскликнул Лёша, и неожиданно для девушки, заключил её лицо в своих ладонях. Заглянул в любимые, светящиеся любовью, глаза, и на выдохе выпалил - к черту кофе!

И не давая Кире возможности опомниться, или что-то возразить, прижался к её губам настойчивым и властным поцелуем. В который раз напоминая Кире, насколько сильно она соскучилась по этому мужчине. По одному единственному мужчине в её жизни. Как сильно жаждала его прикосновений и поцелуев. Нежных и любимых... А главное таких родных. Боже, и как она могла столько времени жить без всего этого...

- Лёш, что ты творишь? - тем не менее, еле слышно пробормотала Кира, когда Мартынов слегка отстранился, склонив лоб к её лбу.

- А ты все еще хочешь кофе? - не желая больше никуда и никогда не отпускать от себя любимую, уточнил Алексей.

- А знаешь что? - решительно обнимая Лёшу за шею, и притягивая к себе поближе, девушка уверенно воскликнула, - к черту кофе!

Теперь уже Слепцова первая потянулась за поцелуем, с не меньшим запалом отвечая Алексею. В этот миг, она окончательно осознала, в чем и в ком для неё заключается самое большое счастье... Только в любви. Любви к Алексею... И Кира искренне верила, что отныне её жизнь обретет тот самый, давно утраченный смысл...

Глава 24

Постукивая колпачком ручки по столешнице, Кира, закусив губку, с серьезным и заинтересованным видом смотрела в монитор компьютера, пытаясь вникнуть в работу. На самом же деле с трудом сдерживала то и дело просящуюся вырваться наружу мечтательную улыбку. Кажется, вот так она уже сидит около получаса. А быть может и больше... Сегодня почему-то особенно не удавалось настроить себя на рабочий лад. Когда ласковые солнечные лучики, заглядывая сквозь жалюзи, так зазывно манили к себе. А птички, путаясь в зеленых кронах деревьев, весело чирикали, обещая прекрасный летний денек. Вот бы плюнуть на все и сбежать из этого невыносимо-душного офиса... Подальше. Туда, где будет только она и...

Нет, Кира определенно сходит с ума. Куда и подевалась трезвость разума, и давно выработанная адекватность, без лишней, показной эмоциональности. Как еще можно назвать все то, что происходило с ней последнее время? Безумие? Сумасшествие? Или просто счастье?

Счастье. Её персональное и такое долгожданное счастье. Да, это было именно оно! И сейчас, оглядываясь назад, Кира с уверенностью могла сказать, что те две с лишним недели тому назад поступила более чем правильно. Впервые за долгое время она ни разу не пожала о сделанном выборе. О судьбоносном, как она считала, решении. О еще одном шансе для своей любви...

- Кира? А, Кира, - вкрадчивый голос подруги, где-то над ухом, заставил Слепцову, встрепенувшись от неожиданности, оторваться от своего занятия, как то мечтательное созерцание монитора.

- Что? - повернувшись на стуле, девушка с удивлением уставилась на Нину, что с загадочным видом, стояла возле её рабочего места и как-то подозрительно ухмылялась, - блин, Нин, что за манера, подкрадываться сзади и пугать?

- Я вот думаю, дай гляну, что же ты там нашла такого интересного, - кивок в сторону компьютера, - что целое утро светишься, словно ёлочная гирлянда. Разве что не мигаешь, - подавливая смешок, Нина из последних сил пыталась сохранить невозмутимость.

- С чего ты взяла? - нервно отложив от себя ручку, Кира повернулась обратно к компьютеру, и, пожав плечами, фыркнула, - просто думаю над статьей для нового номера.

- Стало быть, статья посвящена смете и квартальном отчете "Fatal Lady"? - Белецкая со знанием дела поджав губы, закивала, - или это так, для вдохновения? - не в силах больше сдерживаться, девушка задорно засмеялась.

- Да ну тебя! - резко подхватившись, Кира легонько стукнула подругу по плечу, - тебе бы только издеваться!

- Прости, - виновато улыбнувшись, Нина вернулась к своему рабочему месту, облокотившись о стол, заинтересованно уточнила, - просто ты последнее время вся такая загадочная. Может, поделишься, а?

- Ничего я не загадочная, - отмахнулась Слепцова, закопошившись с кипой бумаг, лежащих на краю стола. Только бы сделать видимость работы и избежать вопросов.

На самом деле девушка ожидала подобного расспроса уже давно и удивлялась, как это Нина держалась до последнего. И не то чтобы Кира не хотела делиться с лучшей подругой... Просто скорее боялась. Сглазить пока что столь хрупкие и необоснованные отношения. То, к чему сама еще толком не привыкла. А еще в какой-то степени осуждения и непонимания. Нет, Нина не могла не понять её, Кира это знала наверняка. Более того, Белецкая всегда искренне хотела ей счастья. Но подруга, ни тогда, четыре года назад, не знала конкретно, что происходило в жизни Слепцовой, ни теперь. И вряд ли она смогла бы одобрить отношения с на тот момент женатым мужчиной...

- Ага, только вид у тебя такой, будто, как минимум, выиграла в лотерею, - выдала Белецкая, ошарашив дальнейшим предположением, - причем, того самого идеального мужчину с которым у вас может быть обоюдная любовь!

- Нина, не выдумывай. Вечно тебе что-то мерещится. А после этой вашей с Максом поездки в Прагу, так вообще, - всячески хмурясь, чтобы скрыть всплывающую улыбку, мысленно Кира все же не могла не согласиться со столь правильными догадками. Действительно, кажется, ей удалось вернуть в свою жизнь того самого. Или если точнее, то впустить снова.

- Кира, ну пожалуйста! - недолго думая, захныкала Нина, - неужели ты хочешь извести несчастную беременную женщину, заставив мучиться от любопытства и догадок?

Вот уж эта Нинка! Знала, куда давить. Там изводиться пока нечему. Подруга совсем недавно узнала о своем интересном положении, и теперь в шутку всячески манипулировала этим. В частности перед Максимом, который испытывал от этого факта гораздо больше гордости и радости, нежели беспокойства. Почему-то в этот момент в мыслях всплыло предположение о том, а как бы вел себя Лёшка в таком случае? Очень хотелось верить, что все у них еще впереди и об этом Кира однозначно узнает одной из первых.

- Ну же, кто этот счастливчик? - не унималась с расспросами Белецкая, - случаем не наш Сергей? Мне Макс по секрету сказал, а ему сказал сам Сергей, что, мол, у вас вроде как что-то намечается и...

По мере трещания подруги, Кира все больше расширяла глаза, непонимающе хлопая ресницами. Вот уж чего не ожидала, так не ожидала. Причем здесь Сергей-то вообще? Стоило, называется, раз позволить ему проводить себя до дома и вот итог... Да уж, хотелось верить, что сплетни о том, чего нет, не распространяться по всей редакции. Не хватало ей еще этих глупостей. Особенно теперь, когда она почти готова официально объявить о своих отношениях с Мартыновым.

Девушка открыла, было, рот, чтобы еще чего-то возразить или отмахнуться, как в кабинет негромко постучали, привлекая внимание. И тут же, не дожидаясь позволения войти, дверь медленно отворилась, и в кабинете сначала показался огромный букет ярко-оранжевых и солнечного цвета гербер, следом за которым заплыла восхищенная секретарша Наташа. Точнее зашла она, держа букет в руках, но учитывая его размеры, показалось, что это действо происходило по отдельности.

- Ого! - присвистнула Нина, - это кому?

Кира, конечно, могла предположить, что это как раз таки самой Нине. Зная, как Максим любит столь широкие жесты, можно шибко не удивляться, если сегодня у этой парочки какая-то знаменательная дата, типа тысячного поцелуя, или н-ного количества дней с первой встречи. Вот только единственное, что останавливало в окончательном утверждении данной мысли, так это то, что Авдеев, зная предпочтения любимой, обычно дарил её розовые розы. А тут... даже непонятно, как сие великолепие расценивать.

- Слепцова, в следующий раз сама будешь тащить с рисепшна такое чудо-юдо! - запыхавшись, Наташа остановилась прямо перед Кирой, и, развевая все оставшиеся сомнения, сунула той букет в руки, оборачиваясь на Нину и поясняя, - как видишь, похоже, у Максима Александровича появился конкурент в плане раздаривания мега-букетов. Хотя не все же только тебе, - с упреком, но давно без капли былой зависти или злости, усмехнулась блондинка. И с этим поспешила скрыться из кабинета девушек.

- Можно подумать, я что-то имею против, - хмыкнула шутливо Нина вслед секретарше, и, подходя ближе к немного ошалевшей от неожиданности Кире и рассматривая цветы со всех ракурсов, расширив глаза, восхищенно выдохнула, - И после этого ты еще будешь продолжать утверждать, что не откопала себе идеального мужчину?

- Подумаешь, - поспешно отворачиваясь и вдыхая едва уловимый аромат солнечных цветов, и пряча за букетом улыбку, отмахнулась Кира, - цветы еще ничего не значат.

- Ну, ничего себе! - воскликнула удивленно Белецкая, - ты так говоришь, будто тебя каждый день все подряд задаривают цветами! Интересно, от кого это? - и, не давая возможности Кире что-то ответить, радостно воскликнула, - о, смотри, здесь и записка имеется! Читай, скорее!

Покосившись на подругу, Слепцова, тем не менее, подчинившись, вытащила из букета небольшую открытку. Хоть ей и читать не нужно было, чтобы понять, от кого она удосужилась подобного подарка, Кира все же отложив цветы на стол, поспешно пробежалась глазами по паре строк, расписанных размашистых почерком. Улыбка сама собой озарила лицо, и теперь никакие попытки унять счастливое волнение, не помогли. Наверное, Нинка права, и она сейчас выглядит, как влюбленный психопат.

- Что там? - поторопила в который раз Белецкая.

Теперь Кира почему-то вспомнив подобный интерес со своей стороны к отношениям Нины и Макса, с попытками подтолкнуть их друг к другу, поняла, почему зачастую оказывалась в качестве мяча для битья. Оказывается подобное внимание со стороны, может немного смущать. Хотя девушка и понимала, что подруга попросту беспокоится о ней. А быть может, уже и смысла нет что-либо скрывать?

- Вот, - протягивая Белецкой открытку, выдохнула Кира.

- "Пускай эти цветы подарят солнечное настроение и ты испытаешь хоть немного того счастья, которое испытываю я ежедневно, когда понимаю, что отныне мое любимое солнышко будет постоянно озарять своими лучиками мою жизнь..." - вслух прочитав послание, Нина с недоумением взглянула на Слепцову, после чего снова уткнулась в записку, - "P/S. Жду тебя у редакции. И даже не пытайся придумать отговорки. Я соскучился".

- Так, мне кажется, пора собираться, - выхватив открытку у подруги, засуетилась Кира, - если что прикроешь меня перед Авдеевым?

- Эй, - возмутилась Нина, - и ты мне больше ничего не расскажешь? Я так понимаю, что это все-таки не Сергей? Иначе логичнее было встретиться где-то в офисе, а не шифроваться, как детский сад.

- Нинусенька, ну, пожалуйста, - умоляюще глядя на подругу, протянула Слепцова, поспешно запихивая с сумочку мобильный.

Кажется, она окончательно свихнулась на почве любви. Но, черт возьми, она ведь не меньше самого Лёшки соскучилась. И ей ведь можно простить эту малюсенькую слабость? Уж кто-кто, а Авдеев с Ниной должны её понять.

- Я-то прикрою, - хмурясь, подруга следила за действиями Киры, - и даже не буду настаивать, чтобы ты сказала, кто это. Просто ответь, он хоть достойный мужчина? В смысле... Ну, ты сама понимаешь. Я просто не хочу, чтобы ты снова страдала, как страдала тогда из-за того гада. Который... ну сама понимаешь...

Теперь пришел черед Киры хмуриться. В памяти всплыл тот факт, что однажды, после расставания с Лёшкой, она едва не проговорилась Нине о своей связи с женатым мужчиной. Правда вовремя себя остановила и ограничилась короткими пояснениями, что от неё просто ушли к другой женщине.

- Кирюш, ты пойми меня правильно, - продолжала Белецкая, - я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Ты это заслужила. И хотя не знаю наверняка, что у тебя тогда случилось, когда я уехала в Лондон, но прекрасно помню, каковым было твое состояние. Я никогда не наставила, чтобы ты мне все рассказала и сейчас тем более не собираюсь этого делать, но...

- Нинуль, все отлично, - облегченно вздохнув, поспешила успокоить Кира, - все действительно отлично. Теперь я на самом деле счастлива и поверь, больше ни за что и никому не позволю разрушить свое счастье, - с этим девушка поспешно подскочила к подруге, и, запечатлев на щеке Нины быстрый поцелуй, улыбнувшись, заметила, - и, кстати, с тем самым гадом, из-за которого тогда страдала.

- Что? - удивленно расширив глаза, окликнула Нина вслед Кире, что, уже ухватившись за дверную ручку, хотела по-быстрому сбежать, - как с гадом? Он же... Да как же это так? - не в состоянии подобрать правильные слова.

- А я его все равно люблю... - обернувшись, Кира неопределенно пожала плечами, - и кажется, он меня тоже, - и не давая возможности Белецкой возразить, выдала, - да, и поставь, пожалуйста, цветы в воду, я потом заберу!

С этим Слепцова не желая больше слушать никаких нравоучений, выскользнула прочь из кабинета. Она была счастлива. Счастлива, как никогда до этого в жизни! И плевать, что о ней подумают другие. Лёшка рядом и Кира по праву могла сказать, что ради этого стоило пережить все то, что она пережила. Теперь она была уверена, что вся грядущая жизнь с лихвой окупит былое.

Улыбнувшись сама себе, девушка автоматически махнула рукой удивленной Наташе на прощание, и, замечтавшись, едва не налетела у самого выхода из редакции на Сергея.

- О, Кирюш, я как раз хотел к тебе зайти, - придержав Слепцову за локоток, смущенно признался фотограф, - а ты куда бежишь? Может, пообедаем вместе?

- Нет, Сереж, извини, это вряд ли, - отводя глаза, и выискивая на стоянке знакомый автомобиль Мартынова, отмахнулась Кира, - не думаю, что это хорошая идея.

- Почему? - кажется, Сергей явно не въезжал в ситуацию, - мне показалось, что после того вечера...

О, нет! Кажется, Сергей явно себе надумал лишнего! Что там Нина говорила о его предположениях? Господи, только этого ей еще не хватало! Вызвала, называется, ревность у Лёшки... И приобрела лишние проблемы в виде настойчивого поклонника.

- Сереж, - погладив мужчину по предплечье, Кира заглядывая ему в глаза, виновато проговорила, - тебе показалось. Просто понимаешь... ты мне нравишься, как друг. Не больше и не меньше. Но я не хочу давать тебе ложную надежду. Особенно теперь...

Вздохнув, Кира медленно перевела взгляд за спину фотографа, заметив знакомый джип, остановившийся у редакции. И снова робко улыбнулась, когда из авто вылез её Лёша. Осматриваясь по сторонам, он не сразу и заметил саму девушку.

- Я понял, - провожая взгляд Слепцовой, хмыкнул Сергей, - твое сердце отдано другому.

- Есть немного, - замявшись, призналась Кира.

- Ну, так что ты стоишь? - улыбнувшись, Сергей кивнул в сторону Мартынова, - иди уже, он ведь ждет тебя.

- Спасибо, - на мгновение прикрыв глаза, вместо кивка, в знак благодарности, выдохнула девушка. И поспешно отстранившись, побежала к Лёшке.

В мыслях на какой-то момент мелькнула радость от того, что с Сергеем все так быстро удалось уладить. Но так же благополучно выветрилась. Оказывается, не такой уж он и настойчивый. А быть может, просто излишне понимающий. Только об этом она будет думать позже. Сейчас же хотелось только одного - поскорее оказаться в объятиях любимого мужчины. В который раз убедится, что это не сон, не сказка. Реальность. Её долгожданная и такая необходимая реальность...

Подойдя ближе, Кира, без лишних слов позволила Алексею заключить себя в крепкие объятия, прижимаясь поближе. За последние дни девушка поняла, насколько ей в действительности легко и хорошо быть рядом с Мартыновым. Даже просто молчать.

Знаете, это как есть люди, с которыми можно говорить часами. Неважно о чем, просто говорить. И это никогда не надоедает. Потому что ты чувствуешь духовную связь с собеседником. Понимаешь, что он тебе близок во всех смыслах. Большое счастье найти такого человека. Но еще большее счастье найти человека, с которым приятно и комфортно молчать. Быть с кем-то рядом в полнейшей тишине. Когда молчание не вызывает ощущения тягости, витающей в воздухе. Если оно становится многозначительные любых фраз. Не испытывать дискомфорта с кем-то в молчании большая редкость. Но тем ценнее и дороже становятся именно те, кто дарит блаженные мгновения тишины.

Лёшка был для Киры тем, с кем молчать было совсем не в тягость. Скорее наоборот. Они сейчас и вправду, словно заново узнавали друг друга. Жизнь с чистого листа. Отношения по новой. Только вместе. Только рядом. Без какой-то никому ненужной спешки. Без утаек и недомолвок. Просто постепенно раскрываясь. С частыми прогулками, букетами цветов от Лёшки, свиданиями... Всем тем, что когда-то прошло мимо них. Все то, что по собственной вине упустили. Теперь же, словно отмотав время вспять, они проживали лучшие и воистину счастливые свои дни... А главное сейчас они оба знали, что впереди у них вся жизнь. Огромный путь, который они просто обязаны пройти, держась вместе, рука об руку...

- И кто это был? - легонько поцеловав Киру в висок, на выдохе уточнил Алексей, продолжая прижимать любимую к себе.

- Да так, - вздернула плечами, - знакомый просто.

- Так уж и просто? - подавляя в голосе ревнивые нотки, как можно спокойнее уточнил Алексей.

- Хорошо, коллега, - поднимая глаза на любимого, - наш фотограф, - очерчивая подушечками пальцев контур лица Лёши, - Сергей, - взъерошивая другой рукой непослушные светлые волосы, - просто друг.

- Это с ним ты была в тот вечер?

Какой вечер конкретно, пояснять не стоило. Кира и сама прекрасно поняла, что имел в виду Лёшка. Она еще тогда поняла, что он видел её с Сергеем. Корила неоднократно себя за глупость. И, пожалуй, ждала подобного вопроса. Да только сейчас меньше всего хотела выяснений отношений на пустом месте. Хотя, что скрывать, сам факт ревности здорово тешил её самолюбие.

- Лёш, какая теперь уже разница, - всматриваясь в сощуренные серые глаза Мартынова, тяжело вздохнула Кира, - я просто хотела заставить тебя поревновать. Даже не будучи уверенной, что ты меня увидишь.

- Ты добилась своего, - покрывая короткими поцелуями лицо девушки, признался Алексей, - мне кажется, что скоро я буду готов ревновать тебя к каждому столбу.

- Вот это совсем не обязательно, - хихикнула Кира, отвечая на поцелуй, после чего выдохнула ему в губы, - и спасибо за цветы. Только не стоило присылать их в офис. Теперь все только и будут судачить, что у Слепцовой в кое-то веки появился ухажер.

- А-а... - придумывая достойный ответ, протянул, нахмурившись Мартынов, - ты им скажи, что не просто ухажер, а будущий муж.

- Это ты мне сейчас так предложение делаешь? - теребя пальцами рубашку Алексея, пытаясь унять невольную дрожь и вмиг заколотившееся от радости в груди сердце, девушка опустила голову.

- Мм-м... ну вообще после Макса хотелось бы более оригинально... Но в принципе... если ты не против, почему бы и нет, - приподнимая двумя пальцами подбородок Киры, желая взглянуть в любимые глаза, тихо, но уверенно, признался Лёша, - можем, хоть сейчас ехать заявление подавать.

- А если я против? - желая подразнить, игриво усмехнулась Слепцова. Вот только глаза, в которых вмиг заплясали смешинки, не могли не выдать её радости, - Не рановато ли после пары недель знакомства?

- В самый раз, - чмокнув девушку в носик, Лёшка, резко посерьезнев, и даже как-то нахмурившись, отметил, - хотя нет, сейчас и, правда, слишком рано.

- Эй, Мартынов, - легонько стукнув мужчину по плечу, картинно возмутилась Кира, - еще скажи, что ты на мне женится, передумал? Я могу если что, и обидеться сейчас!

- Кира, шутки шутками, но прежде чем подходить к такому ответственному шагу, нам о многом нужно поговорить, - пропуская мимо ушей замечания, и снова возвращаясь к давнему разговору, вздохнул Алексей.

Что ответить на подобное Кира даже не представляла. С одной стороны она понимала, что раз Лёша так настаивает, значит рано или поздно им придется поговорить о том, что настолько сильного его беспокоит, раз он не устает при любом удобном случае напомнить об этом. Осознавала, что будь тема не столь значительной, Лёшка так не упорствовал... Но девушка все так же, по-прежнему боялась. Как маленькая девочка, пытаясь убежать от серьезной темы, словно это могло что-то изменить в их отношениях...

- Ты не подумай, будто я в чем-то не уверен... - пользуясь мимолетным молчанием, серьезно заговорил Мартынов, - я точно знаю, что не хочу тебя отпускать. Больше не хочу. Чего бы там не происходило, но... - устало растирая лицо ладонями, мужчина попытался подобрать правильные слова. Только почему-то это не особо удачно выходило. Он боялся своими словами задеть любимую, но иного объяснения не находилось. Более удачного.

- Ты сомневаешься во мне? - озвучила мимолетную догадку Слепцова.

- Нет, Кирюш, вовсе нет, - уставившись на девушку, отрицательно закивал головой Алексей, - просто все так сложно...

- Ладно, Лёш, - глубоко втянув воздух и оборачиваясь по сторонам, понимая, что они все еще стоит посреди улицы, Кира натянув на лицо беззаботную улыбку, повернулась к Мартынову, - давай обо всем этом поговорим немного позже. Вечером, к примеру? - предотвращая попытки возразить, - ты что-то там говорил на счет обеда? А то еще немного и я останусь голодной. Я и так сбежала до начала перерыва, прикрываясь от Авдеева Нинкой.

- Поехали, - хватая Киру за руку, и понимая, что какие-то несколько часов ничего не решат, согласился Алексей.

Действительно такие вещи не стоит обсуждать наспех. Лучше подождать более удобного времени и места. И прогоняя из головы неприятные мысли, Лёшка позволил себе, упиваясь и наслаждаясь обществом любимой женщины, ненадолго забыться. Поверить, что их счастье больше ничто не сможет разрушить...

Всю дорогу до кафе, того самого, памятного для них обоих, молодые люди разговаривали о ничем ни примечательных глупостях. Больше не затрагивая серьезные темы и обходя стороной любые намеки, касающиеся прошлого. Кира во всех красках расписала "возмущения" Наташи из-за букета, удивление Белецкой, когда той рассказала о своем избраннике. Лёшка в свою очередь предложил собраться всем вместе, им с Кирой, и Нине с Максимом. Чтобы объявить о своих отношениях лучшим друзьям, которые в это раз оказались за бортом и, похоже, обо всем узнают последними... Говорили об Алиске и её попытках адаптироваться к новой жизни. О Шекспире, который здорово помогал в этом племяннице. Потому как в чем-то был схож с малышкой. Так же недавно появившись в их доме. О том, как котенок шкодничал и привязывался к новым хозяевам...

- Как там Миша? - спросил Алексей уже в кафе. Когда Кира с упоением наслаждалась своими любимыми безе, а он, подперев рукой подбородок с упоением наблюдал за любимой, - решил что-то с лицензией?

- Ой, честно говоря, я не знаю, - отставив от себя пустую тарелку, и, вытирая руки о салфетку, нахмурившись, вздохнула девушка, - он вообще мне ничего не говорит по этому поводу. Такой скрытный стал. Хотя, похоже, ничего толкового не выходит пока. Думаю, если бы хоть что-то выгорело, давно поделился со мной. А так на любые расспросы только и делает, что отмахивается да отнекивается. И я даже не знаю, чем ему помочь. Мне порой кажется, что он начинает жалеть о том, что вернулся из Канады. Так, по крайней мере, он был кому-то нужен, как специалист. А здесь... вот тебе и родная страна, "раскрыла" объятия.

- Знаешь, Кирюш... - подчиняясь шальной мысли, мелькнувшей в его голове, сказал Лёшка, - надо бы мне с ним поговорить.

- А вот это разумная идея, - улыбнувшись, призналась Слепцова, - он, кстати, очень рад, что мы снова вместе. И опять зовет тебя в гости, да никак не дозовется. Сказал, что хочет еще раз поговорить о серьезности твоих намерений.

- Я знаю, - сжимая хрупкую ладошку в своей, согласно кивнул Мартынов, - хотя я хочу с ним поговорить не о моих намерениях. Точнее не только о них.

- А о чем? - удивилась Кира, - уже секреты от меня? Так не честно.

- Солнышко моё, не совсем. Просто есть одна мыслишка, как ему помочь, - отмахнулся мужчина, - хотя я пока ни в чем не уверен, может совсем глупая идея. Но хоть что-то. Если с этого что выгорит, я обязательно тебе обо всем расскажу.

- Раз так, то ладно, - пожала плечами Кира, и, приподнявшись, перегибаясь через стол, быстро чмокнула Алексея в губы, выдохнув, - я когда-нибудь говорила, как я тебя люблю?

- В этой жизни однозначно нет, - поднимаясь, Мартынов вытащил из кармана деньги, и, бросив на стол крупную купюру, расплачиваясь за обед, заставляя Киру вскрикнуть от неожиданности, резко подхватил её на руки, и под удивленные и любопытные взгляды посетителей, закружил перед собой.

- Сумасшедший! - вскрикнула Слепцова, - люди же смотрят!

- Ну и что? - направляясь к выходу со своим наиболее ценным грузом, и на ходу целуя, - неужели я не имею права показать если не всему миру, то хотя бы десятку случайных людей, как я люблю свое солнышко? - покрывая лицо девушки короткими поцелуями.

- Ты хоть представляешь, что о нас могут подумать? - обнимая любимого за шею и притягивая к себе поближе.

- Пускай, что хотят, то и думают, - отмахнулся Алексей, пробираясь к выходу.

- Осторожно, только не сбей никого, - выдохнула ему в губы Кира, и прижалась к ухмыляющимся родным губам настойчивым поцелуем.

Вдыхая и поглощая... Открываясь навстречу и поднимаясь над землей... Обжигая дыханием и испепеляясь в вихре страсти... Не замечая никого вокруг. Только вдвоем. Одни в целом мире. Счастливые и влюбленные...

- Кирюшка, - оказавшись на улице, Лёшка поставил девушку на землю, - а я ведь планировал только пообедать... - тяжело выдохнул, проводя ладонями по кудрявым, засиявшим под солнечными лучами, волосам.

- А мы вроде больше ничего криминального не делали, - пряча смущенную улыбку, Кира затеребила рубашку любимого.

- Идем, - отстраняясь, Мартынов переплел свою руку с хрупкой ладошкой и кивнул в сторону знакомого скверика, где однажды все началось. Желая поскорее спрятаться от посторонних, порой завистливых, а порой и смешливых взглядов.

- Лёш, погоди! - возмутилась Кира, тем не менее, следуя за Мартыновым.

- Что-то не так, солнышко? - обернувшись на любимую, взволнованно переспросил мужчина.

- Да нет, - отмахнулась, - а как же работа?

- Хочешь, я позвоню Максиму и скажу, что ты сегодня больше не придешь? - расплываясь в довольной улыбке, нагло заявил Алексей.

- Как это? - стараясь не выдать своего удовольствия от складывающейся таким образом ситуации, заупрямилась Слепцова.

Она на самом деле была бы безумно благодарна за такую услугу, потому как меньше всего на свете хотела снова возвращаться в холодный офис. Не в прямом смысле этого слова. В холодный, потому что без Лёшки. Ну и что, что они уже вечером смогут увидеться? Девушка не хотела отпускать его от себя ни на минутку. Не теперь....

- А вот так это! - в два шага преодолевая разделяющее их расстояние, мужчина ухватил девушку за талию, и, приподнимая, закружил над землей.

- Лёш, отпусти! - хохотнув, взвизгнула Кира. В этот момент она ощущала себя маленькой девочкой. Или максимум подростком, испытывающим свою первую влюбленность и беззаботно окунавшегося в это чувство.

- А если нет? - еще крепче сжимая в объятиях, передразнил Мартынов.

Да так, что у девушки даже на мгновение перехватило дыхание. В какой-то момент Кира даже не поняла, когда её звонкий смех утих, а перед глазами все закружилось. Причем не только из-за маневров Лёши. Это было что-то гораздо более странное... и глубокое...

Словно в замедленной, размытой съемке перед Кирой поплыли смытые образы проходящих мимо людей, деревьев, проезжающих где-то вдалеке авто... В висках отбойными молоточками запульсировала кровь, вызывая легкое головокружение... К горлу подкатил неприятный привкус горечи, и девушка, прикрыв на мгновение глаза, настойчиво попросила:

- Лёша, отпусти, пожалуйста.

- Солнышко, - уткнувшись носом Кире куда-то в район ключицы, протянул Лёша, продолжая кружить её еще несколько мгновений. Лишь после того, как она повторила свою просьбу, более настойчиво, вдруг опомнившись, резко остановился и, поставив девушку на землю, обеспокоенно проговорил, - что такое, Кирюш?

- Ничего, - медленно приоткрывая веки, Слепцова машинально сглотнула, пытаясь привести свое состояние в норму, - все нормально.

- Нет, Кирюша, погоди! - приподнимая лицо любимой на себя, пытаясь заглянуть в её вмиг застывшие глаза, обеспокоенно затараторил, - посмотри на меня! Как ничего? Тебе плохо, да?

- Просто чего-то голова закружилась и... немного желудок свело, - переводя дыхание, пытаясь втянуть в себя как можно больше свежего воздуха, слабо улыбнувшись, настаивала девушка, - но уже почти прошло.

- Черт, идиот безмозглый! - раздраженно выругался мужчина, - совсем от счастья обезумел. Хотя, погоди, - поспешно осматривая девушку с ног до головы, - ты случаем не отравилась ничем? Мне сразу эти пирожные показались какими-то подозрительными.

- Лёш, причем здесь пирожные? - мысленно умиляясь подобной неприкрытой и искренней заботе, усмехнулась Кира.

- В такую жару всякое может быть... У нас вчера знаешь, что в клубе было, - во всю жестикулируя руками, - заказали партию колбасы, а подсунули просроченную. Притом что какой-то умник умудрился выдать за свежую, и администратор не сразу просек, в чем дело...

- Лёш, ну какая колбаса? Я не ела колбасы, а всего лишь невинные пирожные, - почти придя в себя, увереннее выдала Кира, но тут же поморщившись, и слегка покорчившись, ухватившись за живот, ворчливо взвыла, - фу, колбаса... Черт, Мартынов, вот умеешь ты поддержать!

- Кира! - прикрикнул Алексей, поспешно оглядываясь по сторонам. И не придумав ничего лучше, просто подхватил девушку на руки, и быстро бросился к машине со словами, - сейчас все будет хорошо... Солнышко, потерпи только немного! Сейчас только...

- Лёш, куда ты меня тащишь? - немного справившись с очередным приступом, выдохнула Кира, когда мужчина, открыв дверцу автомобиля, бережно усадил её в салон.

- В больницу! - сказал, как отрезал, - Возражения не принимаются! - с этими словами поспешно захлопнул дверцу, и, обогнув автомобиль, запрыгнул на водительское сиденье.

- Лёша, пожалуйста, не надо никаких больниц, - когда Мартынов, включив зажигание, резко сорвался с места, оставляя позади себя клубы дыма, умоляюще протянула Кира, - оно уже прошло.

- Ага, вижу я, как прошло, - выруливая на трассу и вливаясь в поток машин, фыркнул Мартынов, бросая взгляд на девушку, - уже вся зеленая сидишь.

- Лёш, не утрируй, - дрожащей рукой убирая непослушные волосы с лица, протянула Слепцова.

Хотя понимала, что спорить бесполезно. Равносильно, как и убеждать в обратности очевидного. Правда смысла в больнице все равно особого не видела. Но Лёшку разве переубедить? В такие моменты он становился упертым бараном, способным видеть лишь то, что ему кажется наиболее верным и правильным. Да и не выпрыгивать же ей на ходу из машины.

- Кира! - в который раз прикрикнул, подтверждая догадки, - если тебе плевать на собственное здоровье, то спешу тебя огорчить - мне нет!

- Но ведь, правда, уже все хорошо, - заерзав нетерпеливо на сидении, словно это могло убедить в истинности её слов, - видишь, это было всего лишь временное головокружение от твоих объятий.

- Никогда такого не было, а тут на тебе. Видишь ли, объятия мои не нравиться! И да, - опережая девушку, которая снова хотела что-то возразить, - хватит возмущаться! Все равно за рулем я, и мне решать куда ехать!

- Хорошо. Только я все равно не понимаю, к чему все это - обреченно вздохнув, Кира отвернулась к окну.

- Зато я понимаю, - передразнил Мартынов, упрямо уставившись перед собой. Окончательно давая понять, что в этот раз Кире придется подчиниться...

Глава 25

Нервно меряя шагами длинный пустой коридор, Алексей то и дело бросал взгляды на наручные часы, мысленно задаваясь вопросами, почему время тянется так непростительно долго. Или ему просто, кажется? Если ему не изменяет память, с момента, когда за Кирой захлопнулась дверь кабинета врача, не прошло и часа. Хотя ведь и час это слишком долго. Что вообще можно делать столько времени у врача? Нет, можно, наверное... Но не тогда, как он здесь, в паре шагов, насквозь пропитанный ожиданием неизвестности.

Воистину говорят, нет ничего хуже неизвестности. Мартынов буквально не находил себе места. Он и раньше не особо жаловал подобные заведения. А с недавних пор он попросту ненавидел больницы. С того самого времени, когда произошла история с аварией, ситуация с Евой, и вообще... Унылая атмосфера и люди в белых халатах не вызывали в нем особо восторга и доверия. И будь его воля, Лёша ни за что сюда не приехал. Если бы не Кира. Ради этой девушки, он готов был переступить через себя, через собственные желания. Только бы с ней было все хорошо. А с остальным он смирится. Остальное он готов выдержать.

Больше всего на свете Лёшка боялся потерять её. Особенно сейчас, только-только обретая. Даже теперь, спустя почти две с лишним недели, мужчина не мог поверить в дарованный ему шанс. Он все еще, просыпаясь по утрам, не мог поверить, что все, что между ними происходит, не сон. Реальность. Сказочная и неимоверная. Неожиданная и в то же время такая долгожданная. Теперь у них все было иначе.

После того, как Кира сама, первая сделала шаг к примирению, Лёша старался не торопить её. Старался делать все, что только было в его силах, чтобы оправдать все ожидания и надежды любимой. Правда, порой все же не сдерживался, снова и снова пытаясь заговорить о прошлом. Он понимал, что Кире это неприятно, что она предпочла забыть, совсем ничего не вспоминая... Да Лёшка и сам бы с удовольствием сделал это, будь такая возможность, но...

По-прежнему оставался еще один, до конца не проясненный вопрос, который неимоверно его тяготил и не давал покоя. Иногда мужчине даже казалось, что напрасно он поддался на уговоры Киры и согласился отложить разговор на время. Ведь как не тяни, а кое-что придется обсудить. Слишком важное и серьезное, чтобы можно было так запросто отмахнуться. От исхода этого разговора вообще будет завесить вся их дальнейшая с Кирой жизнь. Имеет ли право он так запросто распоряжаться их будущим? Снова один, без Киры? Конечно, нет. Больше подобной ошибки он не совершит. И рано или поздно придется сделать выбор.

Господи, как же Алексей не хотел об этом думать! Как мечтал, чтобы на самом деле все оказалось просто злой шуткой, насмешкой судьбы. Хотел, да только понимал, что надеяться можно сколько угодно, от реальности не убежишь... Но об этом мужчина тоже будет думать позже. Сейчас важнее всего здоровье и самочувствие Киры.

Мартынов был практически уверен, что у девушки простое отравление. Помимо случая в клубе, он слышал где-то в новостях, что сейчас бродит подобный вирус. Но не мог быть уверенным до конца. Поэтому и настоял на визите в больницу. Чтобы предотвратить любые возможные заболевания. Слишком живы еще были в памяти те моменты, когда ему неоднократно приходилось нервничать из-за здоровья Евы. Уже не любимой, но, тем не менее, не чужой. А тут Кира... стоит ли говорить, как Лёша переживал...

Сунув руки в карманы, Алексей только прошел к окну, как за спиной послышались шаги. Поспешно обернувшись на шум, мужчине только и удалось, что увидеть мелькнувший белый халат, и захлопнувшуюся дверь кабинета, где сейчас находилась Кира. Черт возьми, ему стоило бы пойти вместе с ней. И плевать, как он мог выглядеть. Зато сразу и наверняка знал все из первых уст, а не мучился от неизвестности.

Вернувшись обратно к дверям кабинета, мужчина устало опустился на стул, с деланным интересом рассматривая плакаты на стенах. Боже, какая нелепость! Эти странные пособия с наглядными картинками, как оказывать первую помощь потерпевшим. Можно подумать кому-то это поможет. Если кому плохо и станет здесь, то тут полно людей, специально обученных для оказания любой помощи. А если где-то за стенами данного заведения, то как-то сомнительно, что если человек не в курсе и не знает, где элементарно нащупать пульс, то это несомненно полезная информация поможет...

Нахмурившись, Лёшка встрепенулся, когда дверь кабинета отворилась, и оттуда с какими-то журналами выплыла довольно молодая, но полненькая, медсестра. Очевидно, та самая, которую он прозевал.

- Девушка, - подхватившись, Мартынов преградил путь незнакомке, и обеспокоенно выпалил, - а там это... Девушка, пациентка... Она скоро?

- Вам-то что? - смерив Алексея оценивающим взглядом, прикрикнула медсестра.

- Я просто беспокоюсь... - смутившись напора девушки, замялся Лёша, - её так давно нет. И я очень переживаю, как бы ничего страшного там не случилось...

- А чего там страшного может случиться? - равнодушно пожала плечами, - гляди, не в карцер посадили, а в больнице, у доктора. Или сомневаетесь в компетентности Бориса Эдуардовича? Так это напрасно! Он у нас знаете какой? Вот такой мужик! - приподняв руку, сжала в кулак ладонь и характерно показала большой палец.

- Просто с Кирой такое в первый раз, - оправдывая свое беспокойство, признался мужчина, - вот я и подумал...

- А-а, все понятно с Вами, молодой человек, - вмиг расплываясь в улыбке, медсестра махнула рукой, и, сунув свободную руку в карман, спокойно обошла Алексея, слегка задев его плечом.

- Что понятно-то? - обернувшись, вслед окликнул Мартынов.

- Эх, такой большой, а такой не понятливый, - взглянув на Лёшку, девушка вкрадчиво, так словно это было какой-то большой тайной, выдала, - папашкой скоро будете! Па-па-шкой! - произнося по слогам. И вместе с этим отвернулась и поспешно скрылась за углом длинного коридора, оставляя Алексея одного. Озадаченного и обеспокоенного.

Первой мыслью Лёши было, что он просто ослышался. Что-то не так понял. Или просто недопонял. Этого ведь быть не может. Даже если логически поразмыслить... Да как не поразмыслить, все равно невозможно! Это просто нереально! Не с ним! Не с ними! Хотя, как можно ослышаться? Он ведь еще не глухой. Иногда не до конца соображающий вероятно, но ведь не глухой. Папашка... он папашка? Какой на хрен папашка? Какая нелепая и злая шутка! Нет, эта девушка явно что-то перепутала. Может быть, она и не о Кире вовсе говорила... Но разве там мог кто-то быть еще, кроме неё? В кабинете, в смысле.

- Папашка, - заводя руки за голову, растерянно, про себя повторил мужчина

Ёлки-палки, да не будь все настолько печально, можно рассмеяться. Да, именно так! Рассмеяться! Вот чего хотелось сделать Лёшке. Только не особо получалось. Вместо этого лишь короткий смешок, больше похожий на рычание. Как у обезумевшего и загнанного в угол зверя. Насмешка? Шутка? Надо сказать неимоверно злая и жестокая...

- Лёш, - тихий родной голос, прозвучавший где-то рядом, и хрупкая ладонь, которую вместе с этим почувствовал на своем плече, заставил мужчину дернуться от неожиданности.

- Кира? - повернувшись к девушке, Алексей окинул её изучающим взглядом.

Словно мог по одному её выражению лица прочитать ответ на волнующий его теперь вопрос. И, наверное, он бы понял... Всегда понимал. По одному лишь взгляду на эту девушку. Но сейчас... её робкая, осторожная улыбка, обезоруживала своим светом. Солнечным, теплым, нежным... В какой-то момент он понял, почему называет её солнышком. Не за цвет волос, не за озорной и веселый нрав. За улыбку. Ту, что неоднократно озаряла его путь. Освещала своим светом все вокруг. Как его персональный ангел-хранитель. Давала надежду на лучшее. На что-то более светлое и доброе. Просто надежду. Ту самую, о которой он и боялся попросить... Потерянный и забытый в этом не до конца понятном и известном ему мире... Просто запутавшийся в собственной жизни...

- Все нормально? - вопросительно приподняв бровь, уточнила Кира, всматриваясь в глаза мужчины.

- Да, - машинально кивнул Алексей, зачарованно впитывая в себя малейшее движение ресниц Киры. Любимой и родной. Единственной. Но... как оказалось, не до конца ему понятной.

- Тогда пойдем? - махнув головой, разрывая зрительный контакт, девушка на мгновение сжала плечо Алексея. И кивнув в сторону выхода, опустила руку.

- А... - на ходу хватая любимую за запястье, Лёшка угрюмо уточнил, - доктор... - так и не решаясь задать наиболее волнующий вопрос напрямую, - что он сказал?

- Все хорошо, - неопределенно пожала плечами Кира. И переплетая руку с рукой Лёшки, настойчиво попросила, - пойдем, наконец, отсюда. Обстановка здесь немного угнетающая. Тебе не кажется?

- Да, конечно, - пропуская глухие удары сердца в груди, согласился Алексей. Не мог не согласится. Кира словно читала его мысли. Впрочем, как и много раз до этого...

Ему бы что-то сказать... Спросить... Но... Мартынов банально не знал как. Не понимал. Ситуация выглядело так нелепо, так странно. Ему бы развеять все сомнения. Услышать от Киры правду. Ответ. Каким бы он ни был...

Но мужчина, попросту позволяя девушке потянуть его на улицу, молчаливо следовал за ней. Ловя на себе взгляды мимолетных прохожих. В этот миг ему казалось, что каждый из случайных людей все видел, все понимал. И эти улыбки, больше похожие на оскал... Словно насмешка. Над ним. Над его жизнью. Над сложившейся ситуацией. И это было слишком... неприятно. Так, словно еще пара взглядов, и он станет посмешищем для всех. Прилюдно. Без малейшей возможности отступить или скрыться.

Машинально дернув головой, Лёшка уставился в спину идущей впереди Киры. Надо что-то сказать. Спросить. Но что? Как? Он уже прекрасно понимал, что ответ более чем очевиден. Взгляд и реакция Киры все сказали и решили за него...

И как реагировать? Удивляться? Злится? Или все же радоваться? Сотни самых нелепых предположений проносились в его голове, сменяясь сумасшедшим вихрем и безумным хороводом решения ситуации. А в ушах так и звенело одно короткое слово, сказанное медсестрой... Папашка... Он папашка? Такое странное слово... И Кира... Кира... Почему она ничего не говорит? Испытывает терпение? Или... даже не собирается об этом говорить? Но она не может скрыть. Она же не такая! Или... может?

Резко застыв посреди больничного дворика, в десятке метров от собственного автомобиля, Алексей с силой сжал в руке хрупкую ладонь. Тем самым заставляя Киру остановиться. Негромко ойкнув, она обернулась и удивленно переспросила:

- Лёша? Что случилось? Почему ты так странно смотришь на меня?

- Кира, - еще сильнее, уже не контролируя своих действий, практически до боли сдавливая руку девушки, с нажимом повторил вопрос Мартынов, - доктор. Что он сказал?

- Лёш, отпусти, пожалуйста, - нахмурившись, девушка попыталась выдернуть руку из цепкого захвата. Но это не особо помогало. Переведя взгляд с рук на лицо любимого, она, прикусив губку, умоляюще попросила, - не веди себя так, словно я... и ты...

- Что ты? - цепляясь за слова, словно утопающий за соломинку, мужчина, тем не менее, ослабил хватку.

- Что-то случилось? - игнорируя вопрос, - пока ты меня ждал?

- То же самое я хотел бы спросить у тебя, - сощурившись, прожигая насквозь глазами, Алексей все еще не верил, что все это происходит с ним. Не хотел верить. Боялся услышать ответ. Но его необходимо было услышать. И чем скорее, тем лучше. Для обоих, - ты так и не ответила на мой вопрос.

- Ты ошибся. Это не отравление, - пожав плечами, призналась осторожно Кира.

- Я уже понял, - холодно отозвался, отпуская руку, но, не сводя пытливого взгляда.

Понимал, что ведет себя глупо. Неправильно. Но по-другому не получалось. Ему необходимо было знать все. Правду. Даже самую горькую. Даже самую нелепую. Он не хотел причинять боль Кире. Но и сам... он не мог вынести этой боли. Боли от возможного предательства. Это было последним, что хотелось испытать на собственной шкуре. Тем более, теперь.

- Я хотела тебе сказать потом, в более удачное для этого время, и более подходящем месте, но... - поежившись от легкого ветерка, Кира обхватила себя за предплечья, растерянно глядя на Мартынова.

Все было так странно. Нелепо. Она не понимала, откуда столько холодности, вмиг возникшей у Лёшки в отношении неё. Равносильно, как и не понимала, как реагировать. А ведь совсем недавно все было так хорошо. Почти сказочно... Но сказка видно на то и сказка, чтобы создавать иллюзорность счастья. Лишь ненадолго. Совсем на короткие мгновения...

- Но? - непроизвольно сжав руки в кулаки, настаивал Алексей.

- Лёш, - зажмурившись, как делала это неоднократно в детстве, будучи маленькой девочкой, нашкодившей и боящейся гнева кого-то из взрослых, Кира с придыханием призналась, - я беременна.

Одно лишь слово. Короткое, но многозначительное. Имеющее столько жизненного смысла. Словно удар под дых. Окончательное подтверждение его самых неимоверных догадок. Разбитие иллюзий. Подтверждение предательства? Подтверждение его окончательного поражения и идиотизма...

- Значит, правда, - протянул Мартынов. Скорее для самого себя, нежели для Киры. Видя, как она поджалась. И хотелось бы обнять, прижать к себе, успокоить. Но, черт возьми, для начала ему самому неплохо определиться в отношении к сложившийся ситуации.

- Ты не рад, - резко распахнув глаза, и расправляя плечи, констатировала факт Кира. В уголках глаз заблестели капельки слез. Моргнув, она поспешила их смахнуть. Хотя от Лёшки не мог укрыться этот факт.

- Кира, я рад, - неуверенно пробормотал мужчина, не желая делать любимой девушке еще больнее, - но просто...

- Хм, опять "но", - грустно фыркнула, и, отворачиваясь, без эмоционально попросила, - Пожалуйста, отвези меня домой, Лёша.

- Кира... - попытался возразить мужчина. Но так и умолк, понимая, что даже не знает, что должен сказать. Да и Кира, судя по её решительности, не собиралась его выслушать. Во всяком случае, сейчас. Потому лишь согласно кивнув, он направился к машине.

Столько вопросов точилось в его голове. Столько мыслей. Как противные мелкие мошки, выгрызая сознание. Как кислота, выжигающая напрочь здравый смысл. Столько всего стоило узнать у Киры. Столько всего рассказать. Но вместе с этим не представлял, как это сделать. Трусил? Возможно. А еще боялся услышать от неё что-то такое... неимоверно важное, но окончательно разбивающее. Боялся и ожидал одновременно...

- Позвонить Максиму? - спустя десятки минут езды в полнейшем молчании, тихо спросил Алексей. И крепче стиснув зубы, с силой сжал руль.

Вот не это он хотел спросить. Совсем не это. Но на что-то другое не мог решиться. А сидеть и дальше в разрушающей тишине было просто невыносимо. Не сейчас. Когда, без преувеличения, решалось все. Когда в другой ситуации ему бы обрадоваться, обнять Киру, зацеловать до умопомрачения... Радоваться и смеяться... Только не сейчас.

- Не нужно, - не отрывая глаз от бокового стекла, глухо отозвалась Кира спустя несколько мгновений. Когда Лёшка уже и не ожидал услышать ответ, - я потом из дома сама позвоню Нине, попрошу, чтобы она меня прикрыла в случае чего.

- Ты... уверена? - поворачивая голову к девушке, выдохнул Алексей.

- Уверена, - слегка кивнула, прислонив голову к стеклу и как-то непроизвольно вжалась в кресло.

Такая беззащитная. Такая родная. Такая его. Но в то же время такая далекая... И такая непонятная до конца. Неизведанная. Особенно теперь. Холодная... Почти ледяная... Но в этом виноват было только он сам, Алексей. Из-за своей странной реакции. Из-за своего ошарашенного вида. Но в первую очередь из-за своего недоверия...

- Доктор мне на завтра назначил консультацию, - спустя еще пару минут, тихо заговорила Кира, на мгновение поджав губи. И вдруг повернувшись к Лёшке, громче добавила, - сказал, что будем становиться на учет.

- Что еще сказал доктор? - не сводя глаз с дороги, участливо поинтересовался, - эта твое недомогание... оно что-то значит?

- Сказал, что так бывает, - вздернув плечами, опустила глаза на собственные коленки. И сомкнула руки в замок, пытаясь скрыть дрожь и волнение, - это вполне нормальное явление на первом триместре беременности. Возможно головокружение, токсикоз... Просто нужно будет еще сдать анализы. Если все обойдется легкой формой, то даже предпринимать особых мер не нужно. Главное никаких стрессов и правильное питание.

- Хорошо, если так, - машинально кивнул Алексей. Мысленно про себя отмечая "никаких стрессов". А он... он снова и снова ведет себя неправильно. Кажется, его появление в жизни Киры один сплошной стресс.

- Лёш, - вновь тихо позвала девушка. И лишь когда Мартынов позволил себе повернуться на секунды к ней, едва слышно призналась, - я боюсь, Лёш, - впервые за всю дорогу заглянув в глаза мужчины.

- Кира, доктор ведь сказал, что все будет хорошо, - протягивая руку к коленке Слепцовой, легонько погладил, пытаясь таким образом успокоить, - значит, так оно и будет.

- Я не об этом, - нервно сглотнув, отмахнулась, переводя глаза на руку любимого мужчины.

- О чем тогда? - заранее предполагая ответ.

- Просто ответь мне на один вопрос, - накрывая руку мужчины своей, - что не так, Лёш? Ты всю дорогу молчишь... Ты избегаешь даже моего взгляда. Скажи, почему ты так реагируешь?

- А как я должен реагировать? - нахмурив брови, мужчина высвободил руку и снова ухватился за руль.

- Не знаю. - Замявшись, Кира вкрадчиво, полувопросительно, призналась, - я думала... ты, возможно, хоть капельку обрадуешься? - И когда Мартынов хотел что-то возразить, сам не до конца понимая что, поспешно затараторила. - Я, конечно, прекрасно понимаю, что это все так неожиданно. Так поспешно. Я сама не ожидала, что так получится. Тем более мы хотели в этот раз не торопиться. А тут... такое. Но знаешь, в чем-то я даже рада. Я хочу этого ребенка. Очень хочу. Всегда хотела. Понимаешь? - пытаясь заглянуть в любимые глаза, - И знай, что как бы ты не реагировал, я от него не откажусь. Ни за что и никогда. Даже не пытайся меня отговаривать, я все равно его оставлю.

- Кира, я и не собирался тебя ни от чего отговаривать! - с уверенностью перебил мужчина.

В этот момент хотелось накричать на Киру. Рьяно и грозно. Используя далеко не самые цензурные выражения. За то, что она могла даже допустить подобную мысль. Что смогла предположить такое вслух. Но сдержался. Все еще памятуя о нежелательности лишних переживаний в её состоянии.

- Он ведь частичка нас с тобой, - словно и, не слыша слов Алексея, уже с нежностью в голосе, продолжала девушка. И легонько погладив еще совсем плоский живот, восхищенно выдохнула, - частичка нашей с тобой любви, - улыбнувшись, повернулась к мужчине, - ты хоть представляешь каково это? Я ведь даже подумать никогда не могла... Представить, что все так будет. Ребенок. Наш с тобой ребенок. Прямо как настоящая семья.

Еще одна фраза. Уже не просто больно резанувшая сердце. Разрывающая в клочья. От неожиданности и осознавая услышанное, Мартынов с силой ударил по тормозам. Да так, что автомобиль с визгом застыл на месте. К счастью, он уже успел подъехать к дому Киры... Вместе с этим мужчина повернулся к девушке, и, как на духу, выпалил тот самый, волнующий его вопрос:

- Кира, ты уверена, что это мой ребенок?

Встречаясь взглядом с янтарными глазами любимой. Несколько секунд глаза в глаза. В полнейшей тишине. Давящей со всех сторон и разрывающей насквозь. Несколько мгновений не моргая. Пытаясь осознать услышанное. Сказанное. Вникнуть в смысл фраз. А потом... Кира как-то резко поджавшись, машинально моргнула, и, расширив от ужаса глаза, глухо переспросила:

- Что ты имеешь в виду?

- Ты уверена, что это мой ребенок? - четко выговаривая каждое слово.

Можно подумать, что Кира не расслышала. Стоило ли это повторять? Стоило ли вообще спрашивать? Лёшка засомневался практически сразу, как только увидел в глазах любимой блеснувшие капельки слез. Как она, закусив губку, чтобы не взвыть от боли, вся вздрогнула, и отшатнулась назад, стукнувшись о дверцу. Как от удара хлыстом...

- Почему ты это спрашиваешь? - нашла в себе силы уточнить девушка, - ты во мне сомневаешься? Или ты...

- Кира я не... - хватаясь за голову и роняя её на руль, подбирая правильные слова, с болью попытался возразить Мартынов, - просто я... и ты... всего одна ночь. Столько времени врозь и...

- Ты во мне сомневаешься! - уже с уверенностью, не спрашивая, утверждая, повторила Слепцова.

- Господи, да нет же! - взвыл мужчина, зажмурившись, - но ты должна меня понять!

- Я понимаю, - чеканя каждое слово, проговорила Кира.

Не желая больше выслушивать претензии в свою сторону, и уж тем более оправдываться, поспешила схватить сумочку с заднего сиденья, и выскользнуть из автомобиля, громко хлопнув за собой дверь. Без слов. Без оправданий. Без убеждений. Без лишних вопросов. Поскорее сбежать от единственного мужчины, который мог подарить ей самое наивысшее блаженство, вознося до небес, и так же искусно и без предупреждения роняющий её с этой высоты, глубоко в пропасть...

И лишь когда хрупкий силуэт любимой девушки мелькнул где-то впереди, в направлении подъезда, Мартынов понял, что только что натворил. Разрушил собственными руками. Ведь мог промолчать. Более того, должен был промолчать! Ради Киры в первую очередь. Она могла ведь и не узнать ничего. А даже если бы и знала, но считала, что он ничего не знает, умолчала... Лёшка тоже умолчал бы. И... Это стало бы его маленькой тайной.

В конце концов, какая к черту разница, чей это ребенок? Главное, что он Киры. А остальное... Разве он не хотел счастья любимой женщине? Полноценного счастья? И вот оно, решение всех проблем! Самое подходящее и правильное. Шанс, о котором боялся и мечтать. Но он, как последняя скотина, не сдержался! В который раз вспомнил о самолюбии. В который раз приревновал! И чего только добился? Кому сделал лучше? Лишняя боль. Лишние проблемы... Снова сам разрушил то, что они с Кирой по крупицам бережно складывали воедино...

Идиот! Какой же он идиот! С силой стукнув руками по панели приборов, мужчина резко подскочил, выпрыгивая с машины, и бросился вслед за девушкой. Догнать! Все объяснить! Как можно скорее. Извинится! Вымолить прощение... Что угодно. Только бы она позволила ему быть рядом... И будь что будет! Остальное уже неважно!

- Кира! - позвал Алексей. Но металлическая дверь подъезда, захлопнулась у него почти перед носом.

На миг остановившись у дома, мужчина решительно набрал давно знакомый код, и, дернув ручку на себя, заскочил внутрь. Подъезд встретил его полутьмой, дезориентирую на короткие секунды. Но Мартынов тут же услышав шум закрывающегося лифта, бросился к лестнице. Перепрыгивая ступеньку за ступенькой. Только бы догнать. Перехватить у квартиры. Прежде чем Кира успеет спрятаться от него...

И вот, Лёша уже на нужном этаже. Именно в этот миг раздвигаются двери лифта. Именно в этот момент оттуда выходит Кира. Окидывает мужчину невидящим взглядом. Не плачет. Не дрожит. Не нервничает. Нет. Казалось, она впала в немой ступор непонимания. Живая и одновременно безжизненная. Одинокая. Несчастная. Потерянная...

- Кира, постой! - нагоняя и хватая за руку, Алексей разворачивает девушку к себе. Она даже не сопротивляется. Лишь пронзает насквозь леденящим, убивающим взглядом.

- Отпусти, пожалуйста, - окатывая холодом голоса, - я устала и хочу отдохнуть.

- Кира, выслушай меня, пожалуйста, - умоляюще попросил мужчина, пытаясь заглянуть в любимые глаза.

- Если ты хочешь еще больше меня унизить своими упреками, лучше не стоит, - отворачиваясь и глотая одинокую слезинку, - уходи, Лёша. Просто уходи.

- Да не в этом же дело! - почти зарычал Мартынов, - совсем не в этом!

- А в чем тогда? - с вызовом выпалила девушка, уставившись на Алексея, - если ты не хочешь этого ребенка, если ты жалеешь, что снова связался со мной, то не нужно придумывать отговорки. Можешь сказать об этом напрямую. Я пойму. Поверь, я далеко не такая дурочка, как можно предположить.

- Кира, я люблю тебя! Какие могут быть отговорки! - не раздумывая, признался мужчина.

- А что тогда? - не дожидаясь ответа, резко отвернулась, и, доставая ключи из сумочки, проговорила, - хватит с меня, Мартынов. Ничего не меняется. Даже спустя годы. Все так же находиться отговорки и причины для сомнений. Мне надоело это. Можешь даже не пытаться оправдываться, - проворачивая ключ в двери, - я уже и так поняла, что напрасно навязалась тебе.

- Кира, ну что ты говоришь? Ведь все совсем не так! Совсем! - закричал Алексей.

Как же неприятно было слышать подобные обвинения в свой адрес. Неправильные. Несправедливые. Не настоящие. Только он и здесь не имеет права обвинять Киру в чем-то. Виноват он сам. Он и никто другой, заставил её засомневаться в нем...

- Как тогда? - на удивление спокойно переспросила Слепцова, открывая дверь и оборачиваясь на Лёшу, - ответь мне на один единственный вопрос - почему ты считаешь, что ребенок не твой?

Около десятка секунд Алексей стоял молча, в упор глядя на Киру. Решаясь. Признаться, или потерять навсегда? Хотя... глядя на исказившееся болью лицо Киры, он в любом случае её теряет... Отступать поздно и бессмысленно. У него и так не осталось не единого шанса... Почти не единого...

- Так почему? - не моргая, переспросила.

- Да потому что я не могу иметь детей! - с силой ударив кулаком в стену перед собой, не раздумывая, выпалил мужчина. Лишь потом принимая смысл сказанного. Осознавая, что все то, что мучило его не один год, смогло вылиться в одну единственную фразу. И Алексей мог ожидать какой угодно реакции, но только не последовавшей спустя доли секунды...

- Мартынов, ты мог бы придумать более правдоподобное объяснение, - четко и спокойно проговорила Кира. И вместе с этим повернувшись на каблучках, скрылась в собственной квартире, осторожно прикрывая за собой дверь...

Около минуты Лёшка неверяще смотрел вслед девушке. Около минуты в сомнениях. Заставить Киру его выслушать, стучать в дверь, ломится, только бы выслушала... Или...

Еще раз, что есть мочи, ударил кулаком в стену, окончательно разбивая костяшки в кровь, и развернувшись, бросился вниз по лестнице... Прочь...

Глава 26

- Вы бесплодны, Алексей Владимирович... Мне очень жаль...

В ушах, оглушая колокольным звоном, звучали роковые слова, воскрешая в памяти недавние события. В который раз, возвращая мужчину в стерильный, заслепляющий глаза белизной выкрашенных стен, кабинет врача. В те самые дни, когда Мартынов, сдаваясь и подчиняясь уговорам Евы, отправился в этот чертов Центр Планирования Семьи. Когда вернулся за результатами, которые его, по сути, не интересовали. Которые ему были не нужны, потому как разве мог он и предположить подобное? Разве мог даже подумать, что так бывает? Что после этого похода его жизнь окончательно расколется на "до" и "после"?

Только бы в очередной раз удовлетворить самолюбие Евы. Только бы избавится от её навязчивых идей. Только бы потянуть время, дабы убедить жену в нелепости её предложений... Но знай мужчина, к чему это приведет? Пошел ли? Решился? Или оттягивал момент до последнего, прячась в незыблемой неизвестности?

Каких-то несколько дней назад, Лёшка считал, что хуже быть не может. Что все самое плохое с ним уже произошло. Казалось, что нити его жизни запутались дальше некуда... Ошибся... Сам того не понимая. Так непростительно и грубо ошибся... Ошибка, ценой в целую жизнь... Ценой в жизнь его, не родившегося ребенка. Его и Киры...

- Простите... - ошарашенный и разбитый, до конца не осознавая смысл услышанных фраз, находит в себе силы переспросить, - я видимо чего-то не понимаю? Вы говорите, что я... что?

- Алексей Владимирович, - прокашлявшись, врач машинально поправляет съехавшие на нос очки, и тяжело вздохнув, поясняет - я понимаю, что подобное слышать... кхм... как бы это помягче выразиться, не очень приятно, но мы ведь с Вами изначально договорились быть предельно откровенными друг пред другом. И потому, я считаю необходимым сразу расставить все точки над "i", не ходить вокруг да около, и уж тем более не давать ложных надежд. - Еще раз вздохнув, мужчина утыкается глазами в медицинскую карту с результатами анализов, которые все это время держал в руках, после чего растерянно признается, - скорее всего, Вы не сможете иметь детей.

- Но как? Вы, наверное, что-то путаете? - резко подхватившись со стула, и нервно жестикулируя руками, затараторил Мартынов, - ведь чуть больше полугода назад моя жена была беременна! А потом эта нелепая авария. Но разве в этом суть? Она же была беременна! От меня...? - последние слова звучат вопросительно. С мольбой в голосе. Во взгляде, обращенном к пожилому врачу. С надеждой.

- Молодой человек, присядьте! - повысив немного голос, поспешно одергивает врач, - этого в двух словах не объяснить. Выслушайте меня, а уж после будем подводить итоги.

- Хорошо, - машинально кивая, Лёшка, подчинившись, безжизненно опускается на стул. Еще не в силах до конца понять. Осмыслить. Осознать. Принять, как данность... И разве можно такое принять?

- Дело в том, что мужское бесплодие это весьма щепетильная и порой не до конца изученная тема, - спустя пару мгновений выжидающей тишины, решительно начал доктор, - Иногда даже не удается до конца установить, что становится причиной того, что у изначально здорового во всех смыслах мужчины, в какой-то момент нарушается половая функция. Существует даже особая группа с так называемым "необъяснимым бесплодием". Когда до конца не удается прояснить, почему репродуктивная функция дает сбой.

- Георгий Леонидович, - заметно нервничая, Алексей несдержанно поторопил, - давайте ближе к делу! Ответьте мне честно на два вопроса, - в голове как-то сразу мысленно сложилась картинка, за которую Мартынов с огромной радостью готов был зацепиться, как за спасительный круг, - я мог быть отцом того, потерянного Евой, ребенка?

- Хм... - смутившись, замялся доктор, - Алексей Владимирович, с этими вопросами я думаю, Вам лучше всего обратится к собственной жене. Кому знать, как не ей.

- Георгий Леонидович, Вы прекрасно понимаете, о чем я! - нависая над столом, прошипел Лёшка с нажимом, - тогда, теоретически, я мог родить ребенка или нет?

- Исходя из Ваших старых медкарт, да. Ранее у Вас не было столь явных проблем с репродуктивной функцией.

- Но что, черт возьми, случилось сейчас? - прикрикнул Мартынов, окончательно запутываясь в собственных догадках и выводах. Если раньше все было в порядке, какова вероятность, что теперь что-то изменилось? Главное, почему?

- Есть все основания предполагать, что нарушение половой функции вызвано перенесенной физической травмой на органах малого таза, - снова утыкаясь взглядом в свои записи, спокойно пояснил мужчина, - которой своевременно не было уделено должного внимания, и как следствие она дала развитие иммунологическому бесплодию. [1]

- Какой на хрен травмой? - вспылив, Алексей снова подскочил со стула, и с силой ударил ладонями по столу. Пытаясь убедить, как и доктора в нелепости его суждений, так и самого себя. Собирая по крупицам воедино остатки разбившихся надежд, - Вы понимаете, что несете? Это просто бред! Этого быть не может! Не было травм! Не могу я быть бесплодным! Не могу! Слышите?

- Алексей Владимирович, я, кажется, попросил Вас выслушать меня беспристрастно и до конца! - подхватившись следом, одернул Георгий Леонидович, - если бы я не понимал, о чем говорю, вряд ли сходу нагружал Вас сомнительными диагнозами!

- Но это же абсурд, - выдохнул Лёша тише, не моргая, уставившись на врача, - не было ведь никаких травм...

- А авария? - предположил доктор. Так и не дождавшись ответа на предполагаемый вопрос, уселся обратно на свое место, и медленно, растягивая каждое слово, втолковывая, словно неразумному ребенку, пояснил, - я внимательно изучил Вашу медицинскую карту, в частности обращая особое внимание на анализы после аварии, и там черным по белому прописана травма паховой области.

- Но как? - хмурясь и недоумевая, Мартынов не мог до конца поверить, что услышанное, является правдой. Какие-то травмы... авария... Да не было никаких травм! Или было? Неужели еще и этот момент прошел как-то мимо него?

- К сожалению, так бывает. В ходе последнего медицинского обследования у Вас было определено наличие АСАТ, антиспермальных антител, [2] которые снижают активность сперматозоидов и являются своего рода ответом организма на травмы, либо половые инфекции. Опять-таки, в ряду многих причин, несложно выявить, что в данном, конкретном случае, причиной все-таки является травма. После аварии у Вас были повреждены кровеносные сосуды вместе с нервными окончаниями, и как следствие нарушен кровоток. - Блистая непонятными и невразумительными Алексею медицинскими терминами, неспешно пояснял доктор. - Я так понимаю, на тот момент у Вас были и другие, более значительные проблемы, в частности не только со здоровьем. И каким-то образом получилось, что Ваш тогдашний лечащий врач не обратил должного внимания на данные травмы, или, быть может, не посчитал их столь серьезными, чтобы бить тревогу и как-то решать ситуацию. Но этот случай, когда своевременно обнаружив, с помощью диагностики и хирургического вмешательства, можно было решить данную проблему, не запуская и не доводя до крайностей. Теперь, боюсь, что подобные методы вряд ли будут эффективными.

- Вы... уверены? - не веря собственным ушам, Лёшка нахмурился. Не мог поверить. Не так сразу... - Все настолько плохо?

- Как ни прискорбно признавать, но иммунологическое бесплодие является одним из наименее изученных разделов репродукции. Выявить его несложно. Либо методом исключений, либо обнаружив антитела, - откровенно признался Георгий Леонидович, - другое дело диагностики и лечение...

- Погодите, - тряхнув головой, возразил Мартынов. Пытаясь найти хоть какую-то зацепку. Хоть что-то. Выискивая в памяти возможные познания в данной теме, - но иммунологическое бесплодие разве не неспособность иметь детей от конкретной женщины или мужчины? С определенным партнером... Я где-то слышал, в кино. Там семейная пара не могла родить совместно. По отдельности все получалось...

- Такое тоже бывает, - согласно кивнул врач, - я бы сказал, что это наиболее распространенный вид иммунологического бесплодия. Несовместимость партнеров. В подобном случае основная проблема является в женщине, когда её организм по ряду причин отторгает яйцеклетки конкретного мужчины. Но нередко имеет место быть и чисто мужской фактор бесплодия. Исходя из уже перечисленных причин, как то травмы и обнаруженные антитела, я готов практически со стопроцентной уверенностью сказать, что у Вас случай именно мужского иммунологического бесплодия.

- Значит, бесплоден... - нервно растирая лицо ладонями, едва слышно выдохнул Мартынов. Переваривая и вникая в смысл услышанных фраз.

Что он испытывал в этот момент? Отчаяние? Растерянность? Боль? Горечь? Скорее непонимание и недоумение. Разве можно в одночасье сообразить, что происходит? Принять, как должность? В то время, когда даже не мог представить себе подобного. Возможность иметь детей... это ведь казалось чем-то таким обыденным и привычным. Правильным. А все потому, что трудно представить, что может быть как-то иначе. До сегодняшнего дня...

- Алексей Владимирович, - позвал врач, спустя пару минут тишины и осознания всего. И когда Мартынов поднял на того пустые, безжизненные глаза, поспешно затараторил, - но не стоит раньше времени отчаиваться. В наше время существует множество диагностик и методик лечения. Мужское бесплодие давно перестало быть приговором. Поверьте, всегда есть шанс на излечение. Безусловно, это весьма сложный и длительный процесс, но если найти правильный подход, выполнять все инструкции и указания с партнером, то чудо вполне реально даже в самых безнадежных случаях. В нашей клинике активно практикуется несколько самых современных методов иммуностимуляции, позволяющих снизить уровень АСАТ в организме.

Если выполнять... По расписанию. По надобности. Если верить... Если надеяться. Тогда быть может... Чудо произойдет... Даже в самом безнадежном случае... Одно сплошное "если". А если не произойдет? Если чудо не случится? Что тогда? Как с этим жать дальше?

- В конце концов, можно попробовать экстракорпоральное оплодотворение... [3] - не унимал своих оптимистичных речей Георгий Леонидович.

Кажется, врач говорил о чем-то еще. Какие-то обнадеживающие, но насквозь пропитанные фальшью, фразы. Пустые и бессмысленные. Опять повторяя о надежде... Снова о каких-то новомодных методиках лечения. О статистиках и процентах мужчин, казалось бы обреченных, но благодаря вере и упорству, излечившихся и восстановивших репродуктивную функцию...

Но Лёша практически не слышал ничего. В ушах снова и снова, кружась в бесконечном хороводе, одни единственные слова... Вы бесплодны... К сожалению... Вы не сможете иметь детей... Никогда... Бесплоден. Приговор для него. Как для мужчины. Как для личности. Просто, как для любого нормального человека со своими слабостями и желаниями...

Мог ли Мартынов хотя бы допустить такую мысль? Что он и бесплоден? Ранее, слыша подобные слова от кого из знакомых, из телевидения, прессы, никогда не придавал особого значения. Что это такое? Бесплоден... Так не бывает. А если и бывает то где-то там, далеко. С кем угодно, только не с ним...

Мы ведь люди так странно устроены. Заведомо зная о реальности той или иной проблемы, всегда уверены, что именно с ними этого не произойдет. С кем-то другим. Может быть даже с соседом, или близким другом. Но только не с нами.

Непринятие. Нежелание представить себя на месте того "счастливчика". И ведь в большинстве случаев так и бывает. Беда проходит стороной, мимо. Но от того еще более тяжело и сложно принять свою персональную трагедию. Ведь не бывает так, чтобы всегда фартило. Рано или поздно и в твои двери постучит что-то неприятное. Быть может, это окажется что-то совершенно другое, ранее не представляемое. Возможно даже не настолько страшное... Но неожиданное и нежелательное... Имеющие неутешительные последствия... Просто без предупреждения постучит в твою дверь.

Вот и к Алексею постучала. Даже нет, не так. Пришла без стука. Ворвалась вихрем. Без преувеличения, истинная трагедия... Хотя, казалось, куда хуже? Он ведь считал, что чашу своей горечи и боли уже испил сполна. Был практически уверен в этом. Как оказалось позже, это было только началом...

Тогда он ушел из больницы. Так до конца и не дослушав причитания и убеждения доктора в более удовлетворительном выходе из сложившегося положения. Не видел смысла. Не хотел испытывать на себе жалость. Иначе и не назовешь то, что сначала тебе заявляют, что ты никогда не сможешь иметь детей, а потом, растерянные твоей реакцией, пытаются убедить - еще не все потеряно. Но не будь оно на самом деле потеряно, разговор начинался именно с этого. А не из слов - "Алексей Владимирович, Вы бесплодны...".

Приговор, который ставил крест на всем. Смещающий и искажающий реальность... В сознании вдруг отчетливо всплывали слова Киры... О семье... О детях... Просьба исполнить одну единственную её мечту... И обещание. Искренне и настоящее. Не сейчас. Пускай в будущем, но с уверенностью, что так оно и будет... Тогда Лёша еще не знал, чем все обернется. Тогда он даже не предполагал, что никогда не сможет дать Кире желаемое... Просто напросто не сможет. При всем желании.

Это уже потом, спустя пару дней размышлений, спустя десятки тысяч мысленных вариантов развития дальнейших событий... Переступая через себя... Игнорируя расспросы Евы... Практически игнорируя желание быть ближе к Кире... Вопреки себе, но ради неё... Лёшка снова решился пойти в больницу. Попытаться. А вдруг и правда у него есть хоть какой-то шанс? И он считал необходимым его использовать. Он пытался, честно пытался... Что-то изменить... Как-то поспособствовать...

В те дни закрутилась безумная вереница, сплошь из одних обследований, из одного кабинета в другой... Анализы... Диагностики... Люди в белых халатах... И везде этот удручающий запах лекарств и безысходности. Все что-то обещали, но не могли дать конкретных гарантий...

Дни, когда Лёша разрывался между желанием забыться, плюнуть на все и плыть по течению, или рассказать обо всем Кире. Но он не мог этого сделать. Забыться не мог, потому, как отныне его жизнь стала другой. Как будто внутри что-то надломилось. Жизненные приоритеты исказились, проявляя себя в полной мере. Недаром ведь говорят - "Что имеем - не храним, потерявши - плачем".

Отныне Алексей в полной мере осознавал ценность того, чему ранее не придавал должного значения. Относясь вполне скептически и отчасти как-то равнодушно к детям, теперь видя где-то посреди улицы маленьких ребятишек, мужчину буквально трясло от страха, что в собственной жизни он, скорее всего, никогда не услышит смех и не увидит улыбки родного ребенка... А еще каждый косой взгляд мимолетного прохожего, вызывал убийственные ощущения. Так, будто, все вокруг знали о его несостоятельности, как мужчины... Знали и мысленно насмехались, только и того что, не тыкая пальцами.

Вы когда-нибудь могли себе представить, каково это быть музейным экспонатом? Живым, реальным. Позволяя всем и каждому сканировать себя взглядами, обсуждать. В лучшем случае за спиной. В худшем даже в глаза. И при этом, не имея возможности что-то возразить или прекратить насмешки... Лёшка отныне знал. Не понаслышке. За время посещений больницы, ему пришлось испытать на себе все это. И взгляды, и сочувствующие кивания головой, и какие-то обрывки случайных фраз, брошенные с расчетом, что он не услышит...

- Такой молодой и уже безнадежный... Вот что за жизнь пошла, здоровый мужик, а детей не видать! Жалко его, видно совсем тяжко ему...

Слова, которые даже потом, спустя годы, Алексей будет вспоминать с содроганием...

За эти дни, хождений по мукам, терзаний по живому, Лёшка понял, что не может рассказать о своей проблеме Кире. Кому угодно только не ей. Жалости и сочувствия еще и от неё он не вынесет. Он боялся, по-настоящему боялся, встретить в её взгляде то, что, скорее всего никогда не прозвучало бы вслух... Точнее не так сразу...

В какой-то момент проблема как-то резко исказилась. Мартынов понимал, что, даже уйдя от Евы, не сможет быть с Кирой. Потому что не хотел для неё такой участи. Нескончаемые походы по клиникам, без особого результата. Попытки подержать, которые со временем, не смотря на любовь, в любом случае сменяться жалостью. Это неизбежно в его ситуации. Невозможно продолжать любить мужчину, который лишает всего, ничего не давая взамен. Только ненависть. Или жалость. Последнее даже хуже. Ненавидят сильных, достойных личностей. Жалеют потерянных и безнадежных во всех смыслах. Недостойных.

Алексей не хотел жалости. Не от любимой женщины. И не хотел, чтобы Кира страдала с ним... Она достойна была лучшего. Не долгих и безрезультатных лет хождения по мукам, на которые он непременно обрек бы Киру, останься она с ним. Ей нужна была настоящая семья. Та самая, о которой так долго мечтала... И он не мог лишить любимую еще и этого...

Сколько раз Лёшка порывался позвонить Кире и признаться. До последнего держался. Порой, доходя до абсурда. Избегая с ней лишних встреч. Понимал, что так вечно продолжаться не может. Что рано или поздно придется что-то менять. Но не мог. Отпустить не мог. Но и удерживать силой, обманом, недомолвками, тоже не имел права...

Все искал себе оправдания, уговаривал проявить решительность. А потом снова оттягивал момент объяснений, находя какие-то причины. Вот-вот, еще один поход в клинику, оглашение новых результатов... Быть может, более обнадеживающих, нежели предыдущие... Возможно, появление хоть малейшей надежды... И так снова и снова... Изо дня в день... От обследования к обследованию... До тех пор, пока не стало окончательно и бесповоротно понятно, что надеяться не на что. Пока в итоге опять все не решила сама Кира...

Сколько прошло с тех пор, когда она позвонила и попросила о встрече? Той самой, последней. Роковой. Строящей между ними огромную стену, окруженную бездонной пропасть. Несколько дней? Неделя? Две? Месяц? Или еще больше? Последнее время Алексей попросту потерял счет времени...

Тогда, собираясь к Кире, мужчина чувствовал, что это конец. Он понимал, что тянуть больше не имеет права. По пути заготавливал десятки фраз. Придумывал причины. От реальных, до самых неимоверно-фантастических и непредвиденных...

Но и здесь все решилось без него. Кира первая заговорила о расставании. Кира первая решилась на перемены. И он опять промолчал. Не смог всего рассказать. Просто нашел в себе силы отпустить... Вопреки собственным желаниям... Вопреки собственной любви... Вопреки всему, но во имя счастья любимой...

И вот уже который день перед глазами снова и снова возникала одна она. Единственная дорогая и такая необходимая для него женщина. Женщина, которую он потерял. Причем, как полный мазохист, собственноручно сделал все для того, чтобы так произошло... Просто взял и отпустил, считая, что ей так будет лучше.

Но разве можно его в этом упрекнуть? Мог ли поступить иначе? Мог. Как последний эгоист утаить от неё свою тайну. Или рассказать и заставить быть рядом. Не отпустить. Лёша был практически уверен, что настаивай он на своем, прояви чуть больше уверенности, что они должны быть вместе, Кира сдалась. Только кому от этого стало лучше? Обоим. Совсем ненадолго. А что потом? Любовь, перерастающая в ненависть, приправленная жалостью? Может ли быть что-то хуже между двумя, некогда любящими друг друга людьми. Мужчина посчитал, что лучше рубить сразу, на корню, нежели позволяя грузу обстоятельств медленно, но верно убивать их с Кирой любовь...

Зато теперь, везде она... В памяти всплывал такой родной и нежный образ. Растерянный взгляд... Глаза, полные невыплаканных слез. Полные сожаления и немой мольбы. И вместе с этим упорная решимость. Серьезность тона и режущие насквозь фразы. Его девочка, Кира, снова сделала тот самый, необходимый для обоих шаг, первой. Она в который раз сделала все, чтобы показать, что сильнее. Гораздо сильнее него. В то время, когда он просто не мог представить, как что-то изменить, как вырваться из замкнутого круга, ведь находиться и дальше в нем не было никакого смысла, Кира решилась на перемены...

Кира- Кира... Теперь ему везде мерещилась Кира. В случайных прохожих. В каждой встречной девушке, мало мальськи похожей на неё... Даже в янтарной жидкости, плескавшаяся в прозрачном бокале... Ведь это напоминало цвет её глаз... В кубиках льда, тающих в мгновение ока. Так же как и растаяла его надежда на лучшую, более счастливую и полноценную жизнь... Её образ, словно выгравировался в памяти и сердце. Будто тату, отпечатался на его коже...

Короткий глоток. Виски, обжигающие горечью горло. Согревая, опьяняя, стирая грани здравого рассудка... Именно то, что ему было сейчас необходимо... Забыться. Притупить боль. В идеале было бы, конечно, полное излечение. Излечение от душевной боли. От физической. От боли, что разъедала серной кислотой изнутри... Выжигая навсегда мечты и простые человеческие желания... Переворачивая его жизнь с ног на голову. Раз и навсегда. В который раз, давая понять, что как раньше уже не будет... Как хотелось тоже... Он собственными руками разрушил хрупкое и невесомое, что еще теплилось в самых потаенных уголках души... Жизнь никогда не будет прежней... Потому что отныне в его жизни больше никогда не будет Киры...

- Опять пьешь?

- Пью, - отрывая глаза от бокала, Лёшка проводил невидящим взглядом вошедшую в зал жену. Можно лишь предположить, что она сейчас надумала себе... Хотя, в данный момент то, что могла подумать Ева, его волновало меньше всего.

- И долго это будет продолжаться? - присаживаясь напротив мужчины, холодно уточнила Белова, кивнув в сторону полупустой бутылки с алкоголем.

- Ты решила поиграть в воспитательницу? - наливая новую порцию, фыркнул равнодушно мужчина. Сколько он уже выпил за последние дни? Кажется, он потерял этому счет. Равносильно, как и самим дням.

- Может, хватит уже оплакивать эту свою... рыжую сучку? - презрительно поморщившись, предложила девушка.

На что Алексей, лишь сильнее стиснув зубы, окатил жену холодным взглядом. Давая понять, что не намерен разговаривать с ней на подобные темы. Но, похоже, в этот раз Ева была настроена решительно, и не собиралась так просто сдаваться. Вероятнее всего, ощущала вкус собственной победы. Запоздалой и никому ненужной. Внутренне ликовала и радовалась, не особо скрывая этого внешне. Почти что светилась от счастья. Считала себя победительницей там, где все заранее было предрешено. Где победителей не могло быть по определению. Но ведь Ева этого пока не знала... Или не хотела знать.

- А я, между прочим, так и знала, - откинувшись к спинке дивана, и закинув ногу на ногу, девушка с деланным интересом рассматривала собственный маникюр, - ну то, что она бросит тебя. Наверняка нашла себе хахаля пообеспеченнее и посговорчивее. А может, вообще какого-то старичка, что на ладан дышит и готов за парочку оказанных услуг, оставить ей своей многомиллионное наследство.

- Ты что несешь? - с грохотом опустив бокал на столик, раздражаясь еще сильнее, прошипел Мартынов.

- А что? - картинно возмутившись, поддалась вперед, - знаешь, я на своем веку и за время работы на телевидении повидала всякого! Эти охотницы за сокровищами еще и не на такое способны! А может быть просто, - смерив мужа оценивающим взглядом, - поняла, что с тебя и взять-то нечего.

- Ева, заткнись, иначе... - стиснув зубы, и сильнее сжимая бокал в руке, процедил Алексей.

- А то что? - игриво уточнила Ева, подседая ближе к мужчине.

- Ева, я за себя не ручаюсь! - не глядя на девушку, прикрикнул Мартынов.

- Лёш, ну подумай сам, - одной рукой приобнимая мужа за плечи, а другой медленно скользя по его коленке вверх, томно прошептала, склоняясь к его уху, - может оно и к лучшему? Ведь сразу было понятно, что у вас с ней нет будущего.

- А ты Господь Бог, что ли? - глядя в одну точку, куда-то перед собой, равнодушно спросил мужчина, - чтобы решать, у кого с кем есть будущее, а у кого нет? - поворачиваясь к Еве.

- Мартынов, какой же ты у меня еще глупенький, - усмехнувшись, девушка потеребила между пальцами короткие волосы Алексея, - я же твоя жена, Лёшенька. Законная супруга. Или ты забыл?

Забудешь тут. Когда тебе регулярно напоминают об этом. Хотя, как ни странно, но последнее время Ева вела себя на удивление тихо. С тех самых пор, когда Алексей расстался с Кирой. Может, чувствовала, что его лучше пока не трогать. Давала время. Успокоится, привыкнуть. Черт её знает. Но все это было лишь до сегодняшнего дня... До последней минуты...

Сейчас, резко заключив лицо мужчины в кольцо своих ладоней, девушка неожиданно впилась в губы Мартынова настойчивым поцелуем. И толкая его к спинке дивана, навалилась сверху. Желая получить то, что, как считала, принадлежало ей по закону. Даже как-то удивительно, что ей удалось так долго держать себя в руках и терпеть, выжидая чего-то.

Мгновение ступора от неожиданности, и тут же уверенная попытка Алексея отстранить от себя Еву. Лишь сильнее подстегивая её сопротивлением.

- Лёшенька, - вцепившись в мужчину руками, словно клещами, она снова и снова пыталась поймать губами его рот.

- Ева, успокойся! - выворачиваясь, прикрикнул. А перед глазами Кира.

- Ну, хватит уже убиваться, - сильнее вдавливая собой мужа, и не позволяя ему отодвинуться, - давай же, поцелуй меня... - покрывая лицо Мартынова короткими поцелуями.

- Не собираюсь я тебя целовать, - всячески отмахиваясь. А в памяти, как насмешка, первая ночь с Кирой. И последующие их встречи, сменяясь картинками, одна за другой.

- Я же твоя жена... Я же так люблю тебя... Только тебя, Лёшенька...

- Ева, так я тебя не люблю! - на секунды опешив, гневно процедил Алексей, и, хватая девушку за локти, отдернул, наконец, от себя, - хватит тешить себя иллюзиями!

- Лёшенька... - снова пытаясь дотянуться к мужчине, - любимый мой, родной... - а взгляд затуманенный. На грани безумства и помутившегося рассудка, - забудь о ней. Давай начнем все сначала, а? - каким-то образом прорвав оборону, снова вцепилась в лицо мужчины, опаляя тяжелым дыханием, - только ты и я. Как раньше... Пока не появилась эта...

- Ева, как раньше уже не будет! - пользуясь её мимолетным спокойствием, Алексей, подхватив девушку на руки, поспешно отсадил её на противоположный диван, - когда же ты поймешь это!

- Ты ведь даже не пытаешься что-то сделать, чтобы было, как раньше, - больше не сопротивляясь и не цепляясь, насмешливо выдохнула Ева, откидывая спутавшиеся волосы за спину.

- Неужели ты так ничего и не поняла? - устало опускаясь на диван, прошипел Мартынов, - я не люблю тебя. И то, что я расстался с Кирой, еще не означает, что теперь у нас с тобой все образуется. Не образуется. Тут моего желания мало будет. Да и вообще... - невразумительно махнул головой, прогоняя из мыслей навязчивые образы, - неужели тебе не противна сама мысль, что каких-то несколько дней назад я, возможно, прикасался к другой? Обнимал? Целовал её? Спал с ней, в конце концов? Ева, тебе вообще знакомо такое чувство, как гордость? Или тебе совершенно наплевать, что я с тобой из жалости? Чувства вины? Сожаления? Чего угодно, но не любви!

По меры высказывания, Лёшка чувствовал, как с души сваливается какой-то груз. Груз обязательств и переживаний. Боли и сожалений. Столько времени он копил все это в себе. Сколько времени заставлял себя в последний момент сдерживался. И теперь его, словно прорвало. Ему необходимо было высказаться. В какой-то момент он перестал думать о том, как Ева может воспринять подобные признания. Как отреагирует. Что скажет...

Судя по выражению лица, до последнего тешила себя надеждами. Но Лёшка устал. Устал позволять ей вертеть им, как вздумается. Устал терпеть её выходки и абсурдные желания. Она надеялась на восстановление чего-то хорошего между ними? А она хоть раз подумала, чего хочет на самом деле он? Хотя, какая теперь уже разница... Теперь его желания ни для кого не имеют смысла. Для него самого в первую очередь.

- Все сказал? - вмиг посерьезнев, спустя пару минут немого, молчаливого изучения мужчины, уточнила Белова. И не получив ответа, продолжила, - значит, вот как ты заговорил? А как же... - хмурясь, подбирая правильные слова, - наша семья? Мы ведь хотели родить ребенка и...

- Ты хотела, Ева, - перебив, поправил мужчина, чувствуя, как сердце разъедает ноющая от Евиного упоминания о детях, боль, - ты хотела.

- Лёша, но мы ведь могли бы попробовать... - заглядывая в серые глаза, умоляюще протянула.

- Не могли бы, - нервно сглотнув, желая поскорее остаться наедине со своими мыслями, Алексей поднялся и без лишних слов направился к выходу. Замерев у самых дверей, недолго колеблясь, говорить, или нет, все же решился, - при всем моем желании. Бесплоден я. Понимаешь? - обернувшись на секунду, чтобы увидеть реакцию жены на подобное заявление.

Как и ожидал, Ева, нахмурившись, ошарашено заморгала. Скорее всего, сейчас скажет, что он придумал это в качестве отговорок. И Лёша, предотвращая возможное, равнодушным тоном, добавил:

- Так, что если хочешь детей, тебе пора давно отправляться на поиски более полноценного мужчины.

С этими словами отвернулся и поспешно вышел из комнаты, услышав лишь, как вслед ему донесся грохот, разбившегося стекла, и гневный оклик Евы:

- Ты просто жалок! Как же ты жалок, Мартынов! Ненавижу тебя!

Глава 27

- Кирюш, может, поговорим? - нервно дергая ручку двери, ведущей в её спальню, возмущался Михаил, - ты долго будешь прятаться?

Кажется, уже раз в пятый за последние полчаса. И что не уймется никак? Будто и заняться нечем. Ответ прост - беспокоился. Который день подряд. Изводил своими расспросами. Все пытался достучаться, чего-то выяснить. А Кира... даже ответить толком ничего не могла. Да и что тут ответишь? Когда сердце рвет на части, и единственное желание, которое разъедает душу - провалится куда-то сквозь землю. Исчезнуть там, где никто не сможет найти. Где не станет боли и страданий. Где жизнь будет совершенно другой. Такой, о которой когда-то мечтала... Где грани невозможного сотрутся, и она сможет обрести тот самый, незыблемый душевный покой... Только нет такого места. И вряд ли где-то будет. Без него... Даже рая нету. Он попросту не ощутим...

Умереть. Заснуть, закрыть глаза навек и больше не проснуться. Вот он, казалось, выход. Не самый правильный, но реальный, возможный, быстрый... Тогда всем будет легче. В одночасье она всех избавит от проблем, связанных с собственной персоной. В первую очередь себя. И Лёшку. Вряд ли кто-то даже горевать будет...

Бросила взгляд на дверь. С той стороны хоть и было тихо, Слепцова ощущала, что Мишка все еще стоит у её комнаты. Да, единственный, кто побеспокоится, и будет реально переживать, так это родной и любимый брат. Правда, не слишком долго, скорее всего. У него сейчас и своих проблем хватает. В конце концов, у него есть Алиса. Ради неё он справится. А она, Кира... Господи, о чем она только думает! Имеет ли право даже помышлять о подобном?

Отвечай девушка только за себя, то да, можно было творить что угодно. Хоть убиваться, хоть разбиваться. За свои грехи она была готова расплачиваться прямо сейчас. Только расплачиваться самостоятельно, не перекладывая на хрупкие плечики еще не родившегося малыша. И уж тем более не лишать права выбора еще и его. Лишать его права на жизнь...

Ведь отныне на Кире лежит ответственность и за другого человека. Её будущего малыша. Малыша от любимого мужчины. Её сыночка. Девушка не могла пока знать наверняка, кто у неё родится. Слишком маленький срок. Но она уже сейчас чувствовала, что это будет мальчик. Её сыночек. Её и... нет, только её! Потому что родному отцу он не нужен. И, по всей видимости, никогда ни был и не будет нужен. Господи, как же тяжело оказывается это осознавать. Практически невыносимо... До зуда. До ломоты.

- Не бойся, малыш, мама тебя никогда не оставит, - погладив плоский живот, едва слышно пробормотала Кира. С трудом сдерживая себя, чтобы не заскулить. От боли. Душевной, сердечной... Выворачивающей душу наизнанку...

В мыслях, словно в насмешку, опять прокручивались те самые роковые слова Лёшки... Она так надеялась, так верила, что отныне у них все будет хорошо. Когда они, договорившись, решили все начать сначала... Тогда Кире казалось, что счастливее её нет на белом свете. Но каким же хрупким и зыбким на деле оказалось её счастье. Даже еще более ранимым и уязвимым, чем тогда, три года назад... В прошлом девушка не тешила особых иллюзий. Сейчас же, она позволила себе поверить и уступить. Позволила понадеяться, что все образуется. Расслабилась... Какой же непростительно ранней и бессмысленной оказалась эта вера.

Оттого лишь больнее было услышать от Лёши обвинения в том, что ребенок не его. Боже, да как он мог вообще подобное предположить? Да, чтобы он знал, Кира, в отличие от него, все эти годы смотреть на других мужчин не могла. Не говоря уже о чем-то большем... Это ей, Кире, стоило бы его обвинять в разгульном образе жизни, который он предпочитал ранее. Это ей, Кире, нужно было у него спросить, нет ли у Мартынова случаем ребеночка где-то на стороне. Но она ведь не спрашивала! Даже предположить подобного не могла. Потому что доверяла. Да, быть может, во многом сомневалась, чего-то не понимала, но в этом целиком и полностью доверяла. Любила... И сейчас любит...

Кто бы мог подумать, что всего одна ночь, первая, спустя столько лет одиночества, подарит её это чудо? Нет, Кира ни за что не откажется от своего сыночка. Слишком дорог был ей этот человечек. Слишком сильно она мечтала о свое собственном малыше. Маленьком продолжении её любви к Алексею. Неблагодарной, кощунственной, но слишком сильной любви, чтобы в одночасье суметь растоптать её...

Даже заявления Мартынова, его обвинения, его равнодушие не могло до конца убить её чувств. Как бы ни было неприятно и больно. Любовь не ушла никуда, нет. Просто своим поведение Лёшка, наконец, открыл девушке на себя глаза. Позволил трезво взглянуть на себя. Расценить, как мужчину. И честно признать, это откровение не особо нравилось Кире...

Теперь её мучило ощущение, будто она сама ему навязалась. Что не особо Алексей и хотел с ней совместного будущего... А может и вправду не хотел? Может, добивался её благосклонности, чтобы в очередной раз посмеяться? Показать собственную власть над ней. Самоутвердится за её счет. Возможно, немного развлечься и бросить...

Только не могла Кира так запросто поверить, что это было правдой! Неужели она настолько не умеет разбираться в людях? Неужели Мартынову удавалось столь умело притворяться, входя в доверие? И в итоге... придумал же причину... я не могу иметь детей! Черт возьми, а что тогда, в прошлом, Ева едва не родила от него, это так... примерещилось? Придумалось? Вообразилось? Или получалось до поры до времени, а потом резко что-то изменилось? Разве такое бывает? Мог придумать оправдание более правдоподобное... В конечном итоге Кира ведь не совсем дура, чтобы поверить такой нелепости. Тем более, точно зная правду. У неё ведь даже по определению ни от кого, кроме Лёши, не может быть ребенка. Не от святого ведь духа?

Но, так или иначе, какой бы ни была причина подобного поведения Мартынова, теперь она одна. Никому ненужная, брошенная... Который день, как сумасшедшая упивается своей болью и страданиями. Может глупо и неправильно... Может кто-то посчитает её идиоткой. Только Кире было плевать. Не так-то просто было избавить от тревожных мыслей...

- Кирюш, ты вообще в порядке? - спустя пару минут, вновь позвал Миша. В этот раз более спокойно и тихо.

А он ведь даже не знает что произошло. Ни о неприятном разговоре с Лёшкой. Ни тем более о беременности. Но брат не заслужил такого отношения. Совсем не заслужил. Он вообще единственный, кому может быть она еще нужна. Кроме малыша, конечно...

Медленно сползя с кровати, отбрасывая в сторону маленького плюшевого медвежонка, одного из подарков Алексея, Кира босыми ногами прошлепала к выходу. Не говоря ни слова, осторожно отворила двери. Как и думала, перед ней стоял брат. Обеспокоенный. Какой-то растрепанный и нервный. В руках сминал незажженную сигарету. Несколько секунд он, не моргая, смотрел на девушку, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы о чем-то спросить. Но так и не успел этого сделать.

Безмолвно, позволяя одинокой слезинке скатиться вниз по щеке, Кира бросилась к Михаилу. Уткнувшись в крепкую грудь, она больше не сдерживаясь, зарыдала. Содрогаясь и всхлипывая. Ей нужно выговориться. Почувствовать себя хоть кому-то нужной. Просто выплакаться, в конце концов.

- Но-но, козюль, ты чего? - приобнимая сестру одной рукой за талию, а другой, поглаживая по волосам, удивленно пробормотал Михаил, - вы, что опять с Лёхой поссорились? Так не в первой. Помиритесь, все хорошо еще будет. Если из-за каждой ссоры так убиваться, то никаких нервов не хватит.

- Не помиримся, - заскулив еще сильнее, уверенно возразила девушка.

- Эй, ну что ты такое говоришь? - немного отстраняясь, чтобы заглянуть Кире в глаза, переспросил Мишка, пытаясь стереть большим пальцем слезы с её щеки, - со всеми бывает. Все пары ссориться, мирятся. Это нормально.

- Это не наш случай, - закусив губку, содрогнувшись от осознания, что вряд ли уже у них с Лёшкой что-то получится. Не после его обвинений.

- Он тебя что обидел? - взметнув бровь вверх, раздраженно прикрикнул Михаил. И не дожидаясь ответа, резко отступил от сестры и бросился к выходу, на ходу процедив сквозь зубы, - я прибью его! Собственноручно размажу по стенке! - хватая со шкафа ключи от машины.

- Миш, не надо! Он здесь не виноват ни в чем! - опомнившись, Кира хватая брата за руку и разворачивая к себе, больше не в силах сдерживаться, призналась, - я беременна.

- Что? - смерив сестру недоуменным взглядом, на выдохе переспросил мужчина.

- Беременна, - неуверенно пожав плечами, повторила тихо Кира, отводя взгляд куда-то в сторону, - а он считает, что ребенок не его.

- Ты уверенна? - казалось, брат был озадачен.

- В чем конкретно? - вздернувшись, непонимающе прикрикнула девушка, - в том, что я беременна? Или в том, что ребенок его? - взглянув на Михаила, прочла в его взгляде утвердительный ответ. На оба вопроса. И поспешно отворачиваясь, обиженно пробормотала, - и ты туда же. Думаешь, я совсем идиотка. Не понимаю, от кого беременна, или как? Да чтобы вы знали, я в жизни к себе не подпускала и близко других мужчин!

Было обидно и неприятно слышать сомнения еще и от родного брата. Хотя, он ведь тоже мужчина. Один из них. А что от них взять. А Мишка ко всему прочему, на удивление легко спелся с Мартыновым, так что стоит ли удивляться.

- Кирюш, я не это имел в виду. Прости, - оправдываясь, затараторил Михаил, - просто это все так неожиданно. Особенно учитывая, что... - мужчина замолчал на полуслове, подбирая правильные слова.

- Учитывая что? - колко взглянув на брата, пытливо уточнила Слепцова. Отчего-то эти слова Михаила показались какими-то... важными, что ли. Так, будто опять что-то проходит мимо неё. Будто она что-то упускает. Серьезное и нужное.

- Кира, я думаю, что вам самим надо откровенно поговорить, - предположил Миша, - а вы, я так понял, толком и не смогли этого сделать.

- Миш, если ты что-то знаешь, чего не знаю я, то лучше скажи мне, - резкими жестами вытирая слезы, настаивала на своем девушка.

- Козюль, это не моя тайна... поэтому я не уверен, что имею право...

Девушка видела, как Миша колебался, словно взвешивая все "за" и "против". Словно на что-то решаясь. Но в этот раз все решили за него. В этот раз услышать ответы на свои вопросы Кира так и не смогла.

- Папочка! - визг Алисы откуда-то из гостиной, разорвал тяготящую тишину, - иди сколей сюда! Шустрик сейчас упадет и поланится! А я его не достану. Шустрик! Кися иди сюда, маленький.

Недоуменно переглянувшись с Кирой, Михаил бросился на крики дочери. Слепцова хотела было последовать за ним, но дверной звонок не позволил ей уйти из прихожей.

- Кира, открой, пожалуйста! - послышался из комнаты голос брата, вслед за которым раздались смутно различимое бормотания, очевидно с дочерью и котом.

Тяжело вздохнув, девушка вернулась обратно. Даже не пытаясь взглянуть в глазок, чтобы понять, кто пришел, быстро отворила дверь. И с недоумением застыла, глядя перед собой.

И снова он. Мартынов. Алексей. Лёшка. Лёша. Лёшенька... Родной и любимый. Не смотря ни на что, и вопреки всему. Пришел. Лишь спустя несколько дней. Без предупреждения. Без звонка. Хотя откуда ей знать, что без звонка? Еще в тот день, когда она узнала от беременности, девушка включила беззвучный режим на мобильном, и запрятала его поглубже в сумочку. Чтобы не слышать и не видеть. Чтобы не было соблазна в случае чего ответить. А домашний... Звонки на него, Кира просто игнорировала.

И теперь он стоял перед ней. Так близко. Только протяни руку и почувствуешь его теплоту. И в то же время так далеко... Такой потерянный и измученный. Растерянный. Будто не меньше самой Киры за все эти дни думал и переживал. Словно за последние дни даже не сомкнул глаз, ни на мгновение. Будто о чем-то сожалел...

Пришел именно тогда, как девушка перестала уже его ждать. Когда почти смирилась, что это снова конец. Только теперь по-настоящему. Без надежды на совместное будущее. Тогда, когда Кира практически свыклась с мыслью, что есть он, Алексей. Где-то там, далеко. Есть она, Кира, и её будущий малыш. Здесь. Что они снова по-отдельности. Близкие и далекие друг другу одновременно...

- Можно? - кивая в сторону квартиры, тихо уточнил Лёшка.

Можно ли? Кира и сама не знала. И нужно ли это все? Но, наверное, Мишка прав. Им надо поговорить. И, Господи, если бы только она сейчас услышала хоть какое-то разумное объяснение происходящему... Простила бы? Ради их будущего ребенка. Ради себя. Ради любви, которая вросла в неё, пустив корни настолько глубоко, что уже никогда не избавится... Да, простила бы... Непременно простила.

- Козюль, кто там? - снова послышался оклик брата. Вот любопытный. Нет бы "спасать" кота от Лиски.

Пожав равнодушно плечами, девушка обхватила себе за плечи. Окинув Мартынова безразличным взглядом, отступила в сторону, пропуская внутрь, и крикнула Михаилу:

- Это ко мне.

- Ты ходила к врачу? - заходя, сходу поинтересовался Алексей.

Что это? Забота о любимой женщине? Беспокойство о той, что носит под сердцем его ребенка? Или простая вежливость? У Киры так и подмывало спросить это. Так и хотелось сказать что-то язвительное, ранящее... В частности если это и, правда, простая вежливость, то раз и навсегда дать понять, что она не нуждается в подачках, притворстве, насмешках. Но сдержалась. В который раз за последнее время. Только и смогла, что честно признаться:

- Нет, не ходила, - оставляя Алексея, прошла на кухню.

- Почему? - следуя по пятам, не унимался мужчина.

Нет, все же не очень похоже на простое любопытство. В голосе скользило беспокойство. Этого нельзя было не заметить.

- Просто, - машинально ставя чайник на огонь, вздохнула Кира, стараясь избегать столкновения взглядом с Алексеем. Действительно, почему? Как последняя эгоистка упивалась своим горем, совершенно не думая о ребенке. Так нельзя...

- Так нельзя, - подходя к Кире сзади, вторил ей мужчина. Словно читал её мысли. И осторожно положив ладони на плечи, развернул к себе, - собирайся, я сейчас тебя отвезу.

Несколько секунд Кира недоуменно смотрела на Лёшу, пытаясь вникнуть в смысл услышанных слов... Уж не ослышалась ли она? Действительно ли это говорит он? На самом деле хочет, или просто пытается замолить, таким образом, собственную вину...? После чего девушка поспешила отвернуться к окну, и, вырываясь из захвата, четко проговорила:

- Никуда я не поеду, - послав осуждающий взгляд Мартынову, - с тобой не поеду.

- Кирюш, не глупи. Ты должна в первую очередь думать о ребенке.

- Чтобы ты знал, я только о нём и думаю! - с вызовом выдала Слепцова. Кто бы говорил... чего только надумал себе. Нахмурившись, Кира даже вздрогнула, когда чайник засвистел, оповещая, что вскипел. Выключив огонь, она вытащила из шкафчика чашку, и на секунды заколебавшись, равнодушно уточнила, - кофе будешь?

- Нет, - отмахнулся мужчина, продолжая гнуть свое, - Кира, ребенок ведь ни в чем не виноват.

- А я буду, - игнорируя убеждения Лёшки, Слепцова вытащила из шкафа баночку растворимого кофе, и сыпнула себе в чашку две полных чайных ложки.

- Что ты творишь? - выхватывая у Киры из рук горячий чайник, не позволяя ей приготовить горький напиток, - тебе нельзя кофе!

- Кто сказал? - удивленно вскинув бровь, фыркнула девушка, - я сама в состоянии решать, что мне можно, а что нет!

- Кира ты беременна! - отодвигая Слепцову в сторону, прикрикнул Лёшка, высыпая кофе в мусорное ведро, и ополаскивая холодной водой чашку.

- Вот именно, я беременна, а не больна, Мартынов! - сложив руки на груди, прикрикнула Кира, - чувствуешь разницу?

- Кира ты должна беречь себя, - Алексей осмотрелся по сторонам, и тут же бросившись к окну, поспешно закрыл его, недовольно пробормотав, - и не стой у окна. Хочешь, чтобы просквозило?

- Мартынов, я не поняла, что ты вообще себе позволяешь? Лето на дворе, если ты позабыл! - расширив от удивления глаза, Слепцова с недоумением наблюдала за действиями мужчины, пытаясь найти какое-то разумное объяснение его поведению.

Стоит ли скрывать, что ей было приятно? Очень приятно подобное беспокойство и своеобразная забота. Она бы, скорей всего, даже порадовалась в другой ситуации. Но пока что девушка слишком отчетливо помнила обвинения Лёшки. И не могла понять, откуда в нем столь резкие изменения. Может, она что-то упустила? Но что? Когда? Этот момент Кира вес никак не могла уловить.

- То, что сейчас лето, еще не значит, что нельзя простыть, - присаживаясь на табурет, пояснил Алексей. И постучав пальцами по деревянной столешнице, уточнил, - так ты идешь собираться? Или, - кивок на девушку, - в спортивном костюме поедешь в больницу?

- Я, вообще не собираясь никуда ехать, - усаживаясь напротив, огрызнулась Кира. Гордо вздернула подбородок, и уверенно выдала, - это мой ребенок и я сама буду решать, когда мне необходимо ехать в больницу!

Добавив мысленно про себя, что сделает это завтра. Обязательно. Только одна. Она еще в день первого визита позвонила в больницу и перенесла запись завтрашнее число. Но Алексею об этом совершенно не обязательно знать. Тем более теперь...

- Кира, зачем ты так? - нахмурившись, прикрикнул Мартынов.

- А как? - передразнила девушка, - тебе не нравится, что я решаю все сама? Так, прости, но я не понимаю, почему должно быть как-то иначе? Это МОЙ ребенок, - выставляя акценты и приоритеты, в первую очередь именно для мужчины, спокойно повторила Кира, - мой, Лёша!

Господи, знал бы кто, какой ураган бушевал в это время в её душе! Особенно глядя на то, как исказилось лицо Алексея. Больно? Тяжело? Неприятно слышать? А он хоть раз подумал, каково Кире? К сожалению, девушка не могла ответить даже на этот вопрос. Ответ попросту был неизвестен.

- Кира не говори так! - резко подскочив, Лёшка отвернулся, и, сунув руки в карманы, уставился в окно.

- Как мне говорить, если родной отец отказался от него? - инстинктивно положив руку на живот, пытаясь таким образом оградить малыша от внешних, неуловимых потрясений, не удержавшись, выдала Слепцова. И тут же пожалела о своих словах.

Вздрогнув от услышанного, Лёша повернулся обратно. И пересекая разделяющее их расстояние, в пару шагов оказался рядом с Кирой. Упираясь ладонями в стол, он, нависая над столешницей, наклонился к девушке. Около минуты буквально сверлил её взглядом, который предвещал мало чего хорошего. Молчаливо. Угрюмо. Раздраженно. Упрямо поджав губы. Словно о чем-то раздумывал и на что-то решался.

Несколько раз за это время Кира приоткрывала рот, чтобы что-то еще добавить. Сказать. Быть может возразить и извинится за сказанное ранее. Чего бы там не говорил Лёшка, она не имела права давать такие категоричные заявления. Алексей ведь, не смотря на сомнения, пока ни от кого не отказывался... Во всяком случае если и отказывался, то негласно. Не вслух. К тому же зачем-то он сюда пришел. А она... что она опять несет?

- Кира ты... - приподнимая руку, Лёша взмахнул указательным пальцем перед лицом девушки, пытаясь найти какие-то верные слова для возражения. После чего со свистом втянув воздух, и опуская руку, с нажимом отметил, - ты неправа, Кира.

- Лёш, зря мы затеяли этот разговор, - не в состоянии выдержать и дальше на себе пытливый взгляд Мартынова, Кира быстро подхватилась, пытаясь отступить от мужчины на более безопасное состояние.

Не то чтобы она боялась, что он способен причинить ей зло, просто... не могла находиться рядом с ним на столь непростительно близком расстоянии. Эта его близость вызывала трепет в сердце. Трепет влюбленной в него дурочки. Но Алексей не должен был этого заметить. Равносильно, как и то, что волнует Киру. Все так же, как и раньше. А в чем-то может даже сильнее...

- Кира, я долго думал и должен сказать тебе... - зажмурившись, мужчина сжал пальцами переносицу.

Окончательно решаясь на признание. Решаясь на заявление, решение, которое не так-то просто ему далось... То, о чем он думал последние дни. Оказывается, это сложно. Вот так просто взять и сказать. Но он должен. Пересилить себя. Он так долго шел к этому...

- Лёш, я не хочу и не буду перед тобой оправдываться, - вернувшись к кухонным шкафам, Кира, делая видимость занятости, стала протирать полотенцем, недавно вытащенную для не дозволенного Лёшей выпить кофе, чашку. Пытаясь скрыть нервное дрожание рук и не выдать никак в голосе своих эмоций, - если ты для себя все решил, то пускай будет так. Значит, не судьба. В любом случае, я тебе благодарна за все. За то, что ты был в моей жизни и...

- Да, Кира, я решил, - бесшумно подкрадываясь к девушке сзади, уверенно вздохнул мужчина. Совсем близко. Опаляя шею Слепцовой горячим дыханием. И едва касаясь, проводя руками по предплечьям, как на духу, хрипло пробормотал, - я решил, что хочу воспитывать этого ребенка, - склонив голову к голове Киры, - Я хочу быть первым, кто возьмет на руки еще розовый и сморщенный комочек. Быть первым и единственным, кого он, хватая своими маленькими ручонками, назовет папой. Видеть его улыбку, первые шаги, слышать его смех...

- Лёша, - сильнее сжав в руке чашку, и отбрасывая полотенце в сторону, тихонько протянула девушка. От услышанного на глаза наворачивались слезы. И она... готова была наплевать на гордость. В который раз. Простить его... Ради того, чтобы услышать это признание, стоило страдать...

- Я постараюсь быть ему самым лучшим отцом в мире, - прижимая Киру к себе, серьезно бормотал Алексей, - я буду водить его в садик, школу... Буду гулять с ним. Играть. Я сделаю все, чтобы он никогда и ни в чем не нуждался. В первую очередь в отцовской любви. Он... - немного отстранившиеся, попытался заглянуть в лицо девушки, - или она...?

- Он, - всхлипнув, поправила Кира.

- Эй, ты что плачешь? - нахмурившись, Лёша медленно развернул любимую к себе. И когда она, застанная врасплох, опустила глаза, старясь украдкой смахнуть слезы, мужчина приподнял её лицо двумя пальцами за подбородок, и, вытирая мокрые дорожки на девичьих щеках, осторожно попросил, - не надо плакать, солнышко. Все будет хорошо. Просто позволь мне стать отцом твоему малышу? Нашему малышу, - поспешно поправил, - Позволишь, а?

- Лёш, ты не должен этого спрашивать, - поднимая глаза на Мартынова, закивала головой Кира.

- Нет, Кирюш, должен, - расценивая услышанные слова по своему, настаивал мужчина, - Не отталкивай меня, пожалуйста. Я хочу, понимаешь? И мне абсолютно все равно, кто его настоящий отец. Главное, что он твой и...

- Что? - нервно вздрогнув, Слепцова, затуманенным взглядом уставилась на Алексея.

Хотелось сбежать. Подальше. Спрятаться и не слышать больше никогда этих ранящих слов. Даже в самом страшном сне. Она готова была ему довериться... Какие-то секунды назад. Простить. Поверить. Списать его прошлое поведение на шок. Растерянность. Удивление... На что угодно. Только бы знать, что Лёшка не смотря ни на что с ней. Что он ей верит, понимает... Но он... все так же не доверяет. Да, из-за благородства, любви, или чего-то там еще, готов признать их малыша своим, продолжая считать, что он от другого мужчины...

Девушка просто не понимала, как вести себя дальше. С одной стороны Лёша вроде и не хочет её оставлять, а с другой... Какое может быть совместное будущее, если он даже не пытается ей поверить? Уже сейчас сделал для себя выводы, и вряд ли намерен пересматривать их. Как ему доказать обратное? Или даже нет смысла пытаться? Но ведь и жить вместе с мужчиной, который так или иначе будет негласно припоминать, что воспитывает чужого ребенка... А на самом-то деле своего родного. Боже, почему все так сложно?

- Кира, можешь сразу не отвечать, - давая девушке возможность выскользнуть из его объятий, отметил Лёша, - я готов ждать твоего решения сколько потребуется. Любого твоего решения. Даже если ты в итоге решишь, что я не достоин, или... что ребенку нужен настоящий отец... Просто знай, что я уже сейчас люблю его. Теперь вы с ним два единственно дорогих для меня человечка на этом свете. И я не хочу вас терять снова.

- Лёш, я не собираюсь даже ни о чем думать, - категорично выдала Кира, хмыкнув, - а знаешь почему? - получив в ответ растерянный кивок, пояснила, - потому что настоящий отец и ты, один и тот же человек. Только я не уверена, что все равно из этого выйдет что-то толковое... Если ты уже сейчас сомневаешься в нас.

- Кира, я... - ошарашено выдохнул Мартынов.

- Алексей, тебе сейчас лучше уйти! - разворачиваясь, чтобы покинуть кухню, оборвала девушка. Но сразу у двери столкнулась с братом, который именно в этот момент решил прийти и узнать, кто пожаловал к ним в гости.

- Кира, представляешь, эта засранка загнала Шекспира на шкаф, а потом возмущается, что он от неё сбежал... - Миша замолчал на полуслове, уставившись куда-то за спину сестры, на задумчивого Алексея. После чего, пропуская Киру, несвязно пробормотал, - козюль, мы там с Лисой хотели пойти погулять... не хочешь сходить вместо меня? Мне кажется, нам надо поговорить с Лёхой. А тебе будет очень полезен свежий воздух.

- Миш, не стоит, наверное... - обернувшись на Мартынова, тихонько, попыталась возразить Кира. Но поймав на себе вопросительный взгляд Лёши, махнув рукой, вышла прочь, на ходу окликнув племянницу, что, судя по веселому щебетанию, снова гоняла по квартире кота, - Алиска, пойдем гулять, зайка!

А этим двоим, хочется говорить, пускай разбираются. Она слишком устала ото всех этих откровенных разговоров, разборок, которые, в конечном счете, ни к чему не приводят. Отчасти хотелось надеяться, что Мишка образумит Лёшу. Более того, она отчаянно этого желала. Как никогда и ничего другого в этой жизни.

Кира, видимо, не в себе, если готова была принять Мартынова тут же, не сомневайся ни капли он в ней. Но ведь она так сильно любила этого мужчину... Что даже гордость готова была запихать куда подальше. Только бы он был рядом. Только бы верил... Особенно теперь, когда носила под сердцем его ребенка. Его плоть и кровь. Плод их любви... Удручающей и убивающей. Но любви... Настоящей, безрассудной. Порой не понятной и не понимающей... Любви, которая не имеет объяснения...

За что она вообще любила Лёшу? Ответ на данный вопрос Кира неоднократно пыталась отыскать в сознании. Но за все время так и не нашла ничего даже приблизительно подходящего, что можно списать за причину. Не зря ведь говорят, если можешь ответить за что, значит и не любовь это вовсе...

Если любишь по-настоящему, то любишь не за что-то. Любишь просто так... Потому что он есть. Важный и родной человек. Ходит где-то по этой же земле, что и ты. Видит то же звездное небо. Греется под тем же солнцем... Что ветер, который сейчас развевает твои волосы, совсем недавно касался и его... Вдыхает тот же воздух... Просто где-то живет...

И во имя такой любви Кира готова была дать Лёшке еще один шанс. Попытайся он хотя бы услышать её... Понять и принять... Ведь... не отрекаются любя...

Глава 28

- Папуля, мы ушли! - из прихожей раздался детский звонкий голосок. А перед глазами отчетливо появился Кирин малыш. Их будущий малыш. Как наваждение. Как надежда на светлое будущее. Что-то такое... неимоверное, не до конца осязаемое, но до безумия желанное...

- Ну что? - когда входная дверь захлопнулась, давая понять, что девчонки ушли, Михаил, до этого куривший у окна, повернулся к Алексею. И нещадно сминая в пепельнице окурок, сверля Мартынова хмурым взглядом, уточнил, - я так, понял, тебя можно поздравлять?

- Значит, ты уже все знаешь? - не представляя, что ответить, только и смог уточнить Алексей, опускаясь на табурет. Настраиваясь на еще один, не самый простой разговор.

- Я живу с Кирой под одной крышей, - опираясь о кухонный гарнитур, и сложив руки на груди, Слепцов, нервно отметил, - как ты думаешь, я знаю, что происходит с моей сестрой или нет?

- Миш, я хочу, чтобы ты знал, я не собираюсь отказываться от Киры, - честно признался Лёша, уверенный до конца в своем решении. Теперь уже наверняка, - что бы там не происходило, и...

- И даже если ребенок не твой, - фыркнув, закончил за Мартынова Михаил, и снова поднимая со стола открытую пачку сигарет, и покрутив её в руках, внимательно взглянул на Лёшку, предположив, - а ты не допускаешь мысли, что ребенок все-таки твой?

- Миш, ты же в курсе ситуации, - как бы неприятно и не тяжело это было признавать, неуверенно отмахнулся Алексей, выдерживая на себе пытливый взгляд, - это же просто нереально. Ты же сам прекрасно знаешь... - тяжело вздохнув, на секунды зажмурился, - я бесплоден. Какие могут быть дети?

- Тебе известно такое определение, как медицинская ошибка? - на автомате вытащив из пачки сигарету, Слепцов потянулся к зажигалке.

- Ошибка? - неверяще переспросил Лёша, не сводя глаз с Михаила, - я черт знает, столько времени промотался по клиникам и врачам, а ты мне говоришь об ошибке? Мих, ты же сам врач, неужели не понимаешь, насколько абсурдно и нелепо звучит твое предположение? Это же один случайный промах! Это регулярные и постоянные пинания от врача к врачу. Из кабинета в кабинет. Это... невозможно.

Мартынов растерянно растирая лицо ладонями, отрицательно закивал головой. Он и хотел бы поверить. И хотел бы признать справедливость слов Миши. Так было бы гораздо проще. Правильнее. Лучше. Только и тешить себя надеждами лишний раз, чтобы в итоге снова разбиться, тоже был не в состоянии. Очередная слабость с его стороны? Может быть. Только он боялся разочаровываться, в случае если Кира его в итоге оттолкнет... Предпочитая ему другого. Того самого, биологического отца. А он боялся... привязываться. К ребенку, которого и так уже считал родным. Боялся очередных потерь...

- Вот именно, что я врач, - щелкнув неспешно зажигалкой, прикуривая сигарету, хмыкнул Михаил, - и я на личном опыте могу с уверенностью заявить, что врачи такие же люди, как и все остальные. Нам тоже свойственно ошибаться.

- Всем сразу? - подводя затуманенный взгляд на мужчину, предположил Алексей, - хорошие врачи, ничего не скажешь.

- Лёх, давай откровенно, - пропуская мимо ушей ехидное замечание, пододвигая к себе стул, Миша медленно опустился на него, затягиваясь сигаретой, - в вашем случае я готов скорее поверить в ошибку десятка врачей, в удивительный дар небес, в чудесное исцеление, да и вообще во что угодно. Даже самое невозможное и нереальное. Но только не в то, что Кира способна навязать тебе, или кому бы то ни было еще, чужого ребенка.

- Миш, я же совсем не об этом! - вмешался Алексей, одернувшись.

- Нет, Лёх, ты погоди, не кипятись, - усмиряющее махнув рукой, спокойно попросил Михаил, - ты не думай, что я пытаюсь её выгородить, потому что она моя сестра. Поверь, если бы я видел, что она на самом деле не права, то не распинался перед тобой. Я первый заставил её сделать выбор, а не маяться от мужика к мужику. Только знаешь, - выдохнув сизую струйку дыма, резко смял в руках недокуренную сигарету, - я ей доверяю. И мне не надо выслушивать десятки её оправданий или убеждений, чтобы понять, когда она говорит искренне, а когда лжет.

- Миш, я же сказал, что не собираюсь обвинять её в чем-то, или не доверять, - подхватившись, Алексей, меряя кухню небольшими шагами, стоял на своем, - ну раз получилось так, что уж теперь сокрушаться... Я её не отпущу и никому не отдам. Как бы там ни было.

- Похвально, - усмехнулся Слепцов, - только дело ведь совсем не в этом. Я тебе говорю, что практически уверен, что ребенок твой и ничей больше.

- Мой? - застыв посреди комнаты, вопросительно выдохнул Лёша, - но как...?

- Ой, вот только не надо сейчас о том, что быть такого не может и дальше в этом духе, - отмахнулся мужчина, - я тебе говорю - ребенок твой. Хоть упирайся, хоть нет. Кира никогда не умела лгать.

Не умела. Алексей и сам это прекрасно знал. Пожалуй, единственной ложью, на которую она могла решиться, была та самая, первая, ложь брату об их с Лёшкой отношениях. Мартынов потом еще неоднократно удивлялся и раздумывал, как получилось, что Михаил ни тогда, ни позже, ничего не заподозрил? Может быть, всему виной чувства, которые, оказалось, уже тогда проскальзывали между ними? И эти искры, которые нельзя было не заметить. Но которые они до определенного момента так отчаянно пытались игнорировать...

Но уж ему-то, Лёшке, Кира никогда не лгала. Никогда ничего не таила. Её эмоции и мысли всегда были для мужчины, как на ладони. Она могла умалчивать, недоговаривать, но по жестам, по взглядам, Мартынов все понимал и ощущал... Он всегда читал Киру, как открытую книгу. Точнее, думал так до последнего момента... Что же происходит сейчас? Неужели он стал настолько слепым? Или непонятливым? Кира ведь снова не лгала. Не изворачивалась. Просто не считала нужным ничего объяснять. Но и выслушать его до конца тоже не хотела...

Его ребенок. Его родной малыш. Неужели и, правда, чудо случилось? Но как такое возможно? Он ведь давно не мальчик, верящий в Деда Мороза и желания, которые исполняются, словно по мановению палочки. Он не верил во всю эту чушь, которой забивали себе мозги взрослые и дети. Разучился верить. В какой-то момент... Лёшка теперь уже и не вспомнит, когда это произошло. Каким образом его вера в хорошее улетучилась. Когда они с Евой попали в аварию? Когда он узнал, что не способен иметь детей? Или когда смог отпустить Киру окончательно...?

- В общем, Лёх, мой тебе совет, - спустя пару минут, заговорил Миша, так и не дождавшись ответа, - если ты не можешь поверить Кире на слово, дуй в клинику. Правда, тут хоть веришь, хоть нет, лучше все же сходить, чтобы в случае чего знать наверняка и потом не появилось лишних вопросов и недоразумений.

- Зачем? - вздрогнув, растерянно уточнил Алексей, невидящим взглядом уставившись на Слепцова.

- Как минимум, сдать анализы и прояснить ситуацию, - спокойно пояснил мужчина, - если уж и это тебя не удовлетворит, есть вариант с ДНК-тестом на отцовство. Но я бы не советовал тебе, - отвернувшись, задумчиво уставился в окно, - процедура сама по себе не сложная, но вряд ли женщина способна оценить её по достоинству. Даже такая стойкая, как Кира.

- Миш, какой на хрен тест? - прикрикнул Мартынов, хватая со стола пачку сигарет, - я же сказал, мне плевать, кто биологический отец малыша!

Лёшка никогда особо ни курил. Не уважал это дело. Не потому что считал, что нужно вести здоровый образ жизни. С тем количеством спиртного, которое он порой употреблял в особо сложные периоды, до здорового образа жизни еще тянуться и тянуться. Просто был из тех людей, кому это было не нужно. Никотиновая зависимость? Не самое лучшее дополнение ко всем его проблемам. Разве что иногда мог затянуться. Когда совсем уже ничего не помогало, а спасаться надо. Хотя бы от самого себя.

Кажется, этот тот самый, редкий случай... Ему уже действительно было плевать, кто настоящий отец ребенка. Главное, быть рядом с Кирой. Но, возможно, Миша в чем-то и прав? Может ему и правда стоит снова сдать анализы, чтобы уже наверняка распрощаться с сомнениями? Или быть уверенным до конца, что предъявляет Кире справедливые обвинения.

- А вообще, знаешь Лёх, что я тебе скажу? - повернувшись на Мартынова, Михаил, сощурившись, вздохнул, - Ты в этом плане молодец. Ведь, по сути, не так важно, кто принимал участие в зачатии ребенка. Гораздо важнее тот, кто будет принимать участие в его воспитании, и любить, как родного. Я знаю, о чем говорю, - протягивая руку за сигаретами, с которыми Алексей так и застыл, недоуменно глядя на Слепцова.

- Миш, ты, что сейчас имеешь в виду? - пробормотал Лёша.

- Да так, - небрежно пожал плечами Миша, - не думай, это к вам с Кирой не имеет никакого отношения. Готов поспорить, что в данном случае ты принимал, и будешь принимать участие и в том и в другом, - горько усмехнувшись, прикурил очередную сигарету, и тут же затушив, пренебрежительно поморщился, - что-то я последнее время слишком много злоупотребляю этим делом. Пора завязывать. И тебе советую, - кивок на Мартынова, что только поднес сигарету к губам.

- А? - машинально отводя руку с сигаретой в сторону, равнодушно бросил, - это я так, - и, окинув её взглядом, поспешно отложил обратно, на стол.

- Правильно, - ободряюще кивнул Слепцов, - Кире сейчас совсем ни к чему дышать этим никотином. Я тоже не буду. Во всяком случае, пока вы не помиритесь, и ты не заберешь её к себе.

- Что? Ты думаешь, она согласится?

- А ты уже передумал? - хмыкнул Михаил, поднимаясь и выбрасывая пепел из пепельницы в мусорку, - мне казалось, если люди любят друг друга, вот-вот родят ребенка, то логично, что и жить будут вместе.

- Нет, конечно! - уверенно выдал Мартынов, и когда Миша обернулся к нему, вопросительно приподняв бровь, как-то стушевавшись, осторожно добавил, - ты же понимаешь, что я имею в виду.

- Не пробовал просто поговорить с ней? - усаживаясь обратно, - Кирюха, она девчонка не глупая, поймет. Если, конечно, опять не станешь ничего скрывать.

- Пробовал, - окончательно путаясь в происходящем, вздохнул Лёша, - но ты же сам видел, чем все заканчивается...

- В следующий раз просто попробуй не рубить с плеча и сразу спокойно рассказать Кире, откуда сомнения. А еще лучше, сначала все-таки клиника. Чтобы во время разговора ты уже сам ни в чем не сомневался. Тогда и Кирюха не засомневается, нужен ли ты ей или нет. А то они, женщины, в интересном положении, особенно впечатлительны и восприимчивы. Неискренность за версту учует и еще и надумает чего-то лишнего.

- Это ты по своему опыту? - почему-то не удержавшись, переспросил Алексей.

- Типа того, - посерьезнев, стирая с лица легкую ухмылку, отмахнулся Михаил. Давая понять, что не особо горит желанием разговаривать на подобные темы. В частности касаясь собственной персоны.

- Миш, я вот еще что хотел спросить, - вспомнив, что из-за собственных проблем, едва не забыл о желании быть хоть как-то полезным не чужому теперь для него человеку, замялся слегка Мартынов, - что там у тебя с клиникой? Тогда, последний раз, когда мы с Кирой нормально говорили, она сказала, что дело так и не сдвинулось с мертвой точки.

- Кира, как всегда, любит приукрасить, - желая отмахнуться и в этом вопросе, фыркнул Слепцов, - ты её побольше слушай, она еще и не такого наговорит.

- А если серьезно? - не сводя пытливого взгляда.

Лёша хотел помочь. Искренне хотел. Михаил ведь последнее время столько раз его выручал. Выслушивал, давал советы. Сегодняшний день не исключение. Хотя имел полное право вышвырнуть взашей. Вместо этого еще и пытается поспособствовать примирению с Кирой, а местами даже образумить.

- А если серьезно, то пошли они все на хрен! - стукнув кулаком по столу, заставляя тот содрогнуться, гневно процедил Михаил, - никому ничего здесь не надо! А если и надо, то явно не от неизвестного хирурга, просидевшего не один год в Канаде. Дураком я был, раз поверил, что кому-то здесь понадоблюсь, - снова потянулся к сигаретам, - связей нет, давай деньги. Причем не просто деньги, большие деньги! Такие, что по-хорошему не одну клинику открыть хватит. А нет денег - гуляй вальсом. Вот такие вот пироги. Чувствую, устроим с Алиской Кирюшку, и будем обратно в Канаду возвращаться. Там хоть какая-то стабильность и уважение. А здесь, максимум докторишкой в какую-то дыру, где главное не людей лечить, а деньги сдирать.

- Да как же так? - возмутился Мартынов, в очередной раз, поражаясь нелепой бюрократической системе собстенной страны, - у тебя ведь такое образование. Такой опыт!

- Вот именно! - подхватил Михаил, - не ради этого я так рвался в Канаду учиться! Не ради этого практиковал там, чтобы... Да ну его все у баню!

- Но ты же хотел... буквально мечтал о собственной клинике.

- Мечтать не вредно, - откинувшись к спинке, фыркнул Слепцов, - мало ли кто о чем мечтал.

- Мих, ты, что готов так просто сдаться? - сложив руки на груди, решительно наставил на своем Лёшка, - а не ты ли каких-то несколько минут назад мне вдалбливал, что надо идти до конца?

- Хорошо, - безнадежно вздохнул, - и что ты предлагаешь?

- Ну, ты же у нас вполне неплохой пластический хирург? - предположил Алексей.

- Допустим, - хмуро согласился Михаил.

- И хочешь стать лучшим в стране? - в ответ короткий утвердительный кивок, - так вот... Как ты относишься к тому, чтобы сделать операцию человеку, который на первый взгляд безнадежен? - с нажимом, - Успешную операцию.

- Что ты имеешь в виду? - поддаваясь вперед, заинтересованно уточнил Миша.

- Скажем, иметься неудачный опыт и стойкая боязнь его повторить, - уклончиво предположил Лёша, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.

- Откуда такая уверенность, что если я возьмусь, то не сделаю еще хуже?

- У меня нет оснований тебе не доверять, - пожал плечами мужчина, - по крайней мере, неоднократно убедился, что именитая фамилия еще не дает гарантии, что человек профессионал своего дела.

- У тебя нет, а у этого твоего человека, нуждающегося в операции? - не унимался Михаил. Ему буквально натерпелось выведать, что же конкретно задумал Алексей. Но тот, похоже, не торопился раскрывать всех карт, - с чего ты решил, что он, опасаясь неудачи, согласится подпустить меня к себе ближе?

- Есть такие догадки, что ей уже нечего терять, - усмехнулся Лёшка, - так как?

- Зачем тебе все это?

- Хочу помочь. Разве не понятно? - внутренне не до конца уверенный в правильности подобной затеи, продолжал гнуть своё Мартынов.

- Ладно, тогда ответь мне на пару вопросов, - задумчиво покрутив в руках пепельницу, - Если даже, как ты говоришь, она согласится, то кто меня допустит к необходимому оборудованию? Кто предоставит помещение? Как ты вообще все себе представляешь? Чтобы добиться успеха, одного профессионализма мало будет.

- Не думаю, что это станет большой проблемой.

- Вот как, - на несколько секунд Миша замолчал, обдумывая, чем все это может для него обернуться, после чего уточнил, - Но я все же не совсем понимаю, чем это мне поможет в открытии клиники?

- Миш, я не собираюсь тебе убеждать, что это в одночасье решит все твои проблемы, - вкрадчиво проговорил Алексей, - более того, я готов сразу тебе сказать, что это чистой воды авантюра. И только от тебя самого будет зависеть исход дела. Тебе ведь, по сути, терять тоже нечего. А так... если ты проведешь удачную операцию, именно эту операцию, то практически уверен, что необходимыми связями будешь обеспечен. Плюс стартовый капитал и неплохая слава в нужных кругах.

- Звучит заманчиво, - отметил Михаил.

- Я не заставляю тебя отвечать сразу, - поднимаясь, вздохнул Лёша, - тем более мне самому неплохо для начала поговорить с этим человеком и получить согласие на такой способ выхода из ситуации. А уже потом, по мере возможности, будем решать, что делать дальше.

- Я подумаю, - кивнул Слепцов, провожая Алексея задумчивым взглядом, - подумаю.

- Вот и отлично, - направляясь к выходу, Мартынов, обернувшись, добавил, - Я пойду уже. Надо еще заехать в больницу и хотя бы записаться на анализ. А ты это... - показав характерный знак рукой, - если надумаешь чего, звони.

- Обязательно, - кивнул уверенно Миша, - и да... Лёх, - окликнув у выхода мужчину, - я тоже еще попробую поговорить с Кирой. Чтобы она хоть выслушала тебя.

- Спасибо, - уже у двери бросил Мартынов.

Не говоря больше ни слова, вышел из квартиры, поспешно спускаясь по лестнице вниз. Лёшке до боли хотелось еще хоть раз увидеть Киру. Быть может подождать её и Алисы возвращения с прогулки. Поговорить. Попытаться снова объяснится... Да только Мишка был прав. Ему для начала снова нужно сдать эти чертовы анализы. И лишь потом идти на откровенность с любимой. Чтобы больше не было сомнений. Не было недомолвок и недопонимания. Чтобы Кира не сомневалась в нём... Чтобы он даже не помышлял сомневаться в Кире! Хотя он ведь и не сомневался. Не хотел сомневаться. Только в его ситуации вряд ли можно было сходу поверить в вероятность чуда...

Как ни прискорбно признавать, но с Кирой они не виделись несколько лет до этого. После была одна лишь совместно проведенная ночь, где вероятность, даже не имея сомнительного диагноза, что она даст жизнь чему-то новому, была ничтожно мала. По-хорошему у многих не с первого раза, получается, забеременеть, а тут... Алексей не хотел даже предполагать возможность того, что Кира его может обмануть. Михаил прав, она не умела никогда врать. Но ведь людям свойственно меняться. Людям свойственно совершать ошибки... И вообще...

Еще этот придурок фотограф Сергей, который однажды провожал её до дома. А потом, судя по всему, караулил у редакции. Кира, конечно, говорила, что между ними ничего не было, но, тем не менее... да, Лёша ревновал! Как сумасшедший ревновал! Он боялся даже предположить мысль о том, что Кира способна ему изменить. Хотя, как же это абсурдно звучит, если при всем этом, успел заподозрить любимую в том, что ребенок от кого-то другого.

А как тут не заподозришь? Может, и слишком натянутые и глупые догадки, но если все сопоставить, то выходит вполне себе занятная ситуация. Кира до последнего сопротивлялась, потом сама настояла на том, чтобы начать все заново. Именно тогда, как Мартынов приготовился к длительной осаде. Первая настояла отмахнуться от прошлого... Затем вроде бы и все хорошо... Но в то же время как-то слишком хорошо, чтобы быть правдой... Потом плохое самочувствие Киры, нежелание ехать в больницу. Нежелание рассказывать сразу о беременности. Опять же этот Сергей... Вдруг он узнал о беременности Киры и струсил? Сбежал? А Кира решила, раз Лёшка все равно вокруг неё вьется и...

Боже, о чем он только думает? Как только запутался! То, что этот фотограф раз другой проводил Киру до дома, еще совсем ничего не значит! Миша сотни тысяч раз прав! Кира не такая. Кому, как не Алексею об этом стоило бы знать в первую очередь... А ведь совсем недавно Мартынову казалось, что после того, что было в прошлом, его уже ничто не сможет загнать в угол и накрыть непониманием. Оказалось, ошибся. Непростительно и наивно посмел считать, что теперь со всем справиться... Стоило сразу рассказать обо всем Кире. И тогда не было ничего такого... Не было бы общего мучения...

Или дернул же его черт снова заикнуться о том, что готов принять чужого ребенка. Кирюша... его девочка уже почти ему сдалась. Он это чувствовал. Она так обрадовалась, почти простила... А что в итоге? Он в который раз снова все испортил. Словами, которые ему казались такими естественными, простыми...

Мартынов ведь столько всего за последние несколько дней передумал. Сколько раз ему хотелось броситься к Кире, пояснить, откуда его сомнения. Умолять её признаться, от кого ребенок на самом деле... Заставить рассказать, выпытать, почему все произошло именно так... Сколько раз сдерживал себя, опасаясь оттолкнуть её от себя еще сильнее... Ведь в том состоянии, в котором он находился, идти на откровенный разговор было, по меньшей мере, рискованно. Лёшка не был уверен в собственной адекватности. Ему и так с трудом далось то самое признание в бесплодности, на которое Кира отреагировала так... странно. Не поверила, посчитала ложью, посчитала просто способом избавиться от неё...

Мужчина пытался найти правильное, логическое объяснение... Но все его доводы разума и сердца разбивались о стену неверия и недоумения. И когда он понял, что пришло время что-то решать, то не придумал ничего лучше, кроме как принять ребенка Киры, чьим бы он ни был. Потому что любит её. Потому что не видит своей жизни без неё. Не теперь... И ребенка, который был частичкой Киры, тоже любит. Но, кажется, в который раз сделал только хуже. Благие намерения, которые уже неоднократно прокладывали им с Кирой дорогу в ад...

Вздохнув, Алексей, забравшись в автомобиль, мимолетным взглядом ухватил знакомую девичью фигурку, что медленно направлялась в сторону дома. Придерживая, скачущую вприпрыжку, племянницу, она о чем-то увлеченно рассказывала той, счастливо улыбаясь.

Кирюшка. Его солнышко. Она была такой красивой. Такой родной. И еще Алиса... их общение невольно заставляло подсознание в красках разрисовывать их совместное будущее. Когда она вот так же будет гулять и с их малышом... Когда они будут гулять уже вместе, и Кира больше никогда не будет из-за него плакать... Когда они будут счастливыми... Вместе.

И до того захотелось сейчас плюнуть на все предрассудки и пойти к девчонкам. Объяснить Кире все, уговорить понять... Но... несколько мгновений жадно всматриваясь в родной образ, Мартынов с силой сжав руль, рванул с места. Только бы не поддаться соблазну. Ему ведь действительно для начала все надо выяснить наверняка... И чем скорее, тем лучше.

Выжимая газ до упора, Алексей мчался вперед. Подчиняясь интуитивной памяти, в некогда знакомую клинику. Сейчас же он должен все узнать. Даже если для этого придется вытрясти из чертова доктора всю душу. Он все выяснит, разберется и только тогда сможет вернуться к Кире. С покаянием...

Тихая мелодия, заигравшая где-то на соседнем сиденье, заставила Мартынова вырваться из размышлений. Кто-то звонил. Не глядя, мужчина машинально нажал кнопку принятия вызова, мысленно продолжая продумывать, что будет делать, когда станут известны результаты анализов, опровергающие былой диагноз. А если все же не опровергающие? А что если все-таки нет никакой ошибки, и он действительно не может иметь детей? Что он будет делать тогда? Нет, не может быть никаких "если"! Он не должен даже думать о подобном, потому что... не имеет права сомневаться. Ведь этого его Кира и она не может его обмануть! Не может предать...

- Алло, Лёх, привет, - голос друга, прозвучавший в трубке, вернул Мартынова в реальность. По крайней мере, попытался.

- Макс? - отводя от уха трубку, чтобы убедится по надписи на дисплее, что звонит именно Авдеев.

- Я-я, - бодро подтвердил Максим, виновато добавляя, - ты как, дружище? А то мы последний раз с тобой не очень удачно поговорили. Я после возвращения из Праги совсем замотался, хоть и обещал, что встретимся. Новый выпуск, потом опять поездка...

- Да ничего страшного, - вздохнул Алексей, припоминая, как еще до примирения с Кирой, пытался поговорить с другом и попросить совет, - дело оказалось не таким уж и серьезным. Практически все решилось само собой.

- Да? - неуверенно переспросил Макс после короткой паузы, - так, а сейчас как ты? Что-то я не сказал бы по голосу, что все решилось.

- Нормально, - пожал плечами Лёша, сощурено всматриваясь на дорогу и дожидаясь, когда уже появится зеленый свет. Мысленно про себя добавляя - "Не считая моей способности истолковывать все превратно и доводить все вокруг до крайностей".

- Уверен? - не унимался Авдеев. Все же он был отличным другом. Жаль, что последнее время им очень редко доводилось встречаться и говорить по душам.

- Да, - согласился Мартынов. В принципе ведь и, правда, все не так уж и плохо. Ему просто надо найти выход из тупиковой ситуации. Всего-то... Разве впервой с ним такое?

- Ладно, считай, что пока поверил, - хохотнул Максим, - я вообще знаешь, чего звоню?

- Понятия не имею, - на самом деле у мужчины просто не было ни малейшего желания разгадывать сомнительные загадки.

- Что ты делаешь недельки этак через две? - просчитывая навскидку, предположил Авдеев.

- Понятия не имею, - повторил Алексей. Он даже предположить не мог, что будет делать завтра, не говоря уже о двух неделях. В идеале было бы, конечно, сидеть где-то в уютном домике и наслаждаться обществом Киры, но... пока что это оставалось лишь на грани мечтаний.

- Отлично! - воскликнул, воодушевившись, друг, - тогда ничего не планируй, потому что ты приглашен на свадьбу! И не просто на свадьбу, а свидетелем!

- Что? - прибавляя газ, и ловко выходя на обгон, удивленно уточнил Мартынов. Еще свадеб ему не хватало. Хотя мысленно вспомнил, что не так давно Максим сделал предложение Нине. Но он и не представлял, что все пойдет настолько быстро, - какая еще свадьба? Какой свидетель? Макс, ты что...?

- Свадьба твоего давнего и надеюсь, хорошего друга, - уклончиво пробормотал, - так как? - и поспешил добавить, - Только учти, что возражения не принимаются! Это предположительно должен быть день начала моей новой жизни, окончательное и бесповоротное прощание с холостяцкой жизнью, и я хочу, чтобы со мной были мои самые близкие и родные люди.

- Поздравляю, дружище, - усмехнувшись, Мартынов добавил, понимая, что не имеет права отказываться, только не лучшему другу, - в качестве гостя обязательно жди. А вот со свидетелем боюсь, не получится... - не по нему были все эти веселые штучки. Тем более ладно бы просто свидетель - расписался в ЗАГСе и все. Но это еще весь день в компании какой-то сомнительной девушки... Развлекаться без Киры... нет и еще раз нет!

- Эй, как это не получится? Чтоб ты знал, Лёх, ты у меня единственная и неповторимая кандидатура. Кого я теперь буду искать?

- А ты раньше не мог сказать? - придумывая отговорки.

- Какая тебе разница? - фыркнул в трубку Максим, - я думал, ты и сам в курсе, какая миссия на тебя возложена. Тем более, знаешь, кто будет свидетельницей?

- Кто? - без особого энтузиазма уточнил Алексей, не припоминая подходящих кандидатур. Хотя он-то и Нину особо не знает. Откуда ему подруг её знать, и кого она выберет для столь почетной миссии.

- Кира Слепцова, - довольный собой, отметил Авдеев.

- Как Кира? - едва успевая затормозить на светофоре, воскликнул мужчина.

- Та самая, которая у меня работает. Ты что не помнишь, как в "Fatal Lady" её пристроил, еще к отчиму? - удивился друг, - и вот вы с ней недавно сталкивались у тебя в клубе, когда моя Нинка напилась...

- Да знаю я, кто такая Кира! - оборвал Мартынов. Господи, как он раньше не подумал-то? Кира. Она же лучшая подруга Нины. Ну конечно, она и будет свидетельницей. И это... Это звучит очень даже заманчиво. Интересно только одно, - а она уже в курсе, кто свидетель?

- Я так понял, она еще не в курсе даже, что сама будет свидетельницей. Хотя, скорее всего, догадывается, - усмехнулся Авдеев, - но в любом случае я в ней не сомневаюсь. Нинуська её точно уговорит. Так как? Согласен?

- Согласен, - слабо улыбнувшись, уверенно выдал Лёша.

Как тут откажешься? Идеальным вариантом было, если они с Кирой к тому времени смогут помириться и прийти на свадьбу парой. Алексей уже с предвкушением представлял выражения лиц друзей... Но даже если до самого праздника им с Кирой не удастся обо всем нормально поговорить, или она попросту его пошлет, то на свадьбе ей не отвертеться. Там он намерен окончательно дать ей понять, что не откажется больше от неё. В не зависимости от результатов анализов. Да, так будет правильнее всего!

Поговорив еще немного с другом, Алексей, уже подъезжая к клинике, несколько раз прокрутил в руке мобильный, решаясь на еще один немаловажный разговор. Теперь уже не для себя... Стоит ли впутываться еще и в это дело? Стоит ли впутывать всех этих людей? Но он должен помочь. И если есть такая возможность, то почему бы и нет? Ничего ведь страшного не происходит. Он просто сведет двоих людей, которые готовы дать друг другу то, в чем нуждаются. Михаил может сделать эту операцию, взамен ему помогут с открытием клиники. Все просто.

После пары минут колебаний, Лёша решительно набрал необходимый номер, про себя решив, что если ему ответят, то так тому и быть. А нет... значит, выбросит глупую идею из головы, и больше не будет даже пытаться звонить. А Мишке попробует помочь каким-то другим, более простым, способом...

- Я слушаю, - после пары длинных гудков, послышался тихий голос. Спокойный. Уравновешенный. Даже странно было слышать его именно таким...

- Привет. Как ты? - на выдохе поинтересовался Алексей.

- Мартынов? - удивленно, но, не повышая тона, - ты что ли? И что тебе надо?

- Я тоже "рад" тебя слышать, - иронично отметил.

- Говори, чего тебе. У меня нет ни малейшего желания разговаривать с тобой.

- Я тут подумал... - собираясь с мыслями, Лёшка выпалил, как на духу, - кажется, я нашел способ, как помочь тебе...

Глава 29

- Нинка, - ошарашенный визг Натальи, что метнувшись к балкону, высунулась на улицу. Убеждаясь в собственных догадках, вернулась обратно, - кажись, едут! - и вместе с этим, словно подтверждение, послышались праздничные гудки клаксонов автомобилей.

- Мамочка, я же еще не готова! - замотавшись по квартире, визгнула Нина, в спешке натягивая перчатки, - я ведь даже не настроилась еще!

И присутствующие, как одна, подчиняясь всеобщему хаосу, дергано забегались, пытаясь навести в квартире порядок. Выставить заготовленные заранее фрукты, конфеты и выпивку на стол, успокоить невесту... Праздничная суета, веселое сумасшествие... Похоже, в этот день спокойной была только Кира. Видимо за последние дни она так переволновалась, что теперь ей уже было ничто не страшно. А может статус свидетельницы на данном мероприятии, заставлял её держать все под контролем. В первую очередь собственные эмоции. По крайней мере, по возможности.

- Так, девочки, не суетимся! - махнув руками, усмиряя, и привлекая к себе внимание, прикрикнула Слепцова, - у нас все под контролем! Мы все успеваем! Нина, - поворачиваясь к нервничающей подруге, - ты пока можешь покараулить на балконе. Ольга Петровна, - обращаясь к маме невесты, - успокойте вы её! Как будто первый раз замуж идет, - и хохотнув от собственного нелепого предположения, уверенно затараторила, выталкивая девушек из комнаты, - Все остальные бегом на улицу! Нас ждет выкуп! Живее, девочки, живее!

К счастью, повторять, дважды не пришлось, и все присутствующие, как одна, бросились к выходу. Кажется, пока у Киры выполнять возложенную на неё ответственную миссию получается достаточно неплохо.

- Наташа, у подъезда все украсили? - поспешно сбегая вниз по лестнице, осведомилась Слепцова, и, получив незамедлительное подтверждение, уточнила, - все помнят, что за чем идет? Всё взяли?

Услышав подтверждения от остальных подружек невесты, Кира, остановившись на мгновение у выхода из дома, поправила несуществующие складки на красивом серебристом платье, и тяжело вздохнув, вышла на улицу.

В какой-то момент, кажется, всеобщий галдеж и волнение отошли на задний план. Девушка и хотела бы удержать себя в руках, стойко перенести сегодняшний день, но... похоже, слегка переоценила собственные силы. Да и разве можно остаться равнодушной, когда единственный, кто изводил её мысли и душу, стал первым, кого увидела в огромной толпе... Впервые за, казалось бы, бесконечные дни ожидания...

Серый строгий костюм, белоснежная рубашка, слегка взъерошенные волосы и маленькая кремовая розочка, торчащая из верхнего кармана пиджака, в тон тем, что разбавляли розовый букет для невесты, что был в руках у жениха.

Лёшка. Такой родной и близкий... И одновременно такой далекий... Как Кира хотела, чтобы это именно они были сегодня главными виновниками торжества... Чтобы именно к ней Лёша приехал такой нарядный и такой... любимый... Такой один на белом свете. Девушке даже на мгновение показалось, что в его взгляде мелькнула нечто подобное. Такое же ностальгическое и трепетное желание. Может зря она столько времени его отталкивала? Может зря продолжает это делать и сейчас...?

- Кира, начинай! - легкий толчок локтем в бок от Натальи, которая шикнув, продолжала скалиться, рассматривая прибывшую свиту во главе с женихом.

- Что начинать? - одернувшись, непонимающе выдохнула Кира.

Но тут же приходя в себя, поняла, что вместо того, чтобы вести запланированные мероприятия, стоит и пялится на Мартынова. Как влюбленная идиотка. Без стеснения и зазрения совести. Боже, что о ней подумают? Наверное, посчитают дурой, каких свет не видел. А ведь окружающие только и ждут, когда она что-то скажет. Из-за нее, не сдвигаются с места, подчиняясь традициям.

- Ты что? - округлив глаза, секретарша, послав игривую усмешку Авдееву, прошипела, - и у кого тут все под контролем?

- Да, под контролем! - громким шепотом, выдала Слепцова. И нервно вырывая из рук Наташи заготовленные заранее для конкурса сердечки, повернулась к мявшемся неуверенно мужчинам, торжественно заговорила, пытаясь надеть на лицо невозмутимую маску безразличия, - что привело вас сюда?

- Невеста нас привела сюда, - лукаво хмыкнул Максим, явно не настроенный на длительные задания и мучения.

Ишь, какой самоуверенный. Хотя может и прав, и сегодня мучения обойдут его стороной... Кира бросила мимолетный взгляд на Мартынова, что по-прежнему не отводил от неё взгляда и как-то подозрительно довольно улыбался. Ох, а вот это он напрасно...

- А вот и она, - махнув неуверенно рукой в сторону балкона, даже не поднимая туда взор, выдал Мартынов.

- Какая невеста? Нет у нас никакой невесты! - ощетинившись, вмиг запричитала Кира. Боже, неужели этому мужчине так сложно помолчать хотя бы чуть-чуть? Чтобы не выводить её своими замечаниями и просто присутствием из равновесия, - откуда у вас эта секретная информация?

- Да что же я дурак, не знаю, где моя Нинка, - хохотнул Максим, послав будущей жене воздушный поцелуй.

- Вы правы. Есть у нас одна кандидатура! - заметив, что Кира немного задергалась, Наташа взяла инициативу в свои руки, - молодая, красивая, хозяйственная... В общем, идеальная невеста.

- Макс, тебе не кажется, она тут даже не одна? - толкнув друга в плечо, отметил Лёшка, кивая в сторону Слепцовой, - может, и мне кого подберете?

- Вы для начала к одной путь проложите! - фыркнула Кира, зардевшись от столь смелого заявления.

Оставалось лишь надеяться, что остальные гости пропустили эти слова мимо ушей. Хотя, Максим, судя по всему, чего-то уже заподозрил. А может это он просто нервничает перед встречей с Ниной? Так, пора с этим делом завязывать...

- Невеста то у нас не простая, - закусив губку и опустив глаза, только бы не встречаться взглядом с Мартыновым, девушка продолжала. - К её сердечку нужно подобрать специальный ключик. Сложить собственное сердце, которое будет состоять из вот таких пазлов, - помахала перед присутствующими картонными красными кусочками, - которые необходимо собрать воедино.

- Так давай, мы мигом соберем! - ринулся вперед Алексей.

- Губу закатай! - одернула Кира, и повернувшись к Авдееву, - жених, вы готовы к испытаниям?

- А то! - отозвался довольно мужчина.

- Для начала самое простое, - уже предвкушая дальнейшие события, усмехнулась Слепцова, - Максим, давай-ка ты признайся невесте в любви.

- Да запросто! - поднимая взгляд вверх, к балкону, из которого, высунувшись, наблюдала Нина, Максим прокричал - Нина-а! Я люблю тебя, Нина!- подпрыгивая и отчаянно размахивая букетом.

- Это все, конечно, круто, только невеста слишком высоко живет, чтобы расслышать твои старания. Нужно выложить из каких-то предметов большое сердце, чтобы невеста смогла разглядеть признание из своей темницы.

- Так, а где эти предметы? - растерявшись, Максим осмотрелся вокруг. Толкая свидетеля, уточнил, - Лёх, ты чего-нибудь понимаешь? Ты брал какие-то предметы, из которых можно выложить это дурацкое сердце?

- Нет, впервые слышу, - уставившись пытливо на Киру, отмахнулся Мартынов.

- Если нет ничего подходящего, то готовы предложить вам на выбор... - Кира повернулась к Наташе, предоставляя той слово.

- Лепестки роз? - приподнимая в руках кулечек с содержимым, - воздушные шарики? - приподнимая другой кулечек, - только их еще надувать надо. Или маленькие бумажные сердечки?

- Давай уже, что не жалко, - пытаясь вырвать у девушки лепестки, пробормотал Алексей, приходя на помощь другу.

- Э, куда клешню потянул! - стукнув мужчину по рукам, возмутилась Слепцова, и, повернувшись к жениху, ехидно заметила, - парочка вопросов, и считай, лепестки у тебя в руках. День Рождение будущей тещи?

- Э... двадцать четвертое ноября? - нахмурившись, предположил Макс. Кажется, этот вопрос его ввел в явный ступор. Это даже хорошо... Главное, чтобы и с остальным так получилось.

- Неправильно! - безапелляционно выдала, - размер ноги невесты?

- Мм-м... тридцать седьмой?

- Не-а, - входя в раж, отмахнулась Кира, - День знакомства?

- Лёх, ты это... не помнишь, что за день был? Ну, тогда, в клубе... - полушепотом, наклоняясь к свидетелю, переспросил Максим. На что получил от друга лишь недоуменный взгляд, и невразумительное пожатие плечами.

- Провалили вы, ребятки, задание! - торжествуя, выдала Слепцова, - а это значит...

- Что вместо выполнения данного задания, можно заплатить вы... - попыталась продолжить Наташа, за что получила от Киры толчок в бок и осаждающий пыл, взгляд.

- Кажется, свидетель тут в первых рядах рвался геройствовать? - фыркнула Кира, с вызовом глядя на Алексея, - ну что, вперед на мины! Готов спасать друга? Десяток приседаний и все.

- Кира, какие приседания? - прошептала удивленно на ухо Наташа, - нам деньги с них сбивать надо. Ну, или хотя бы пускай Авдеев приседает. Он ведь жених. Где мы еще так поиздеваемся над шефом. Этот тут причем?

- За каждый неверный ответ, - игнорируя замечания, - итого тридцать.

Да уж, если бы Кира только знала какие приседания и для чего она их затеяла. Вообще, подобная идея пришла к ней спонтанно. Когда только увидела ухмыляющееся и самодовольное выражение лица этого... мужчины. Любимого, но до жути невыносимого. Имеет она право, в конце концов, поиздеваться? Хотя бы таким невинным и шуточным способом.

А Лёша особо и не сопротивлялся, вопреки ожиданиям девушки, и уже вовсю упорствовал, выполняя физическими упражнениями. Надо отметить давалось ему это довольно легко и непринужденно. Скандирование и отсчет, который вела толпа гостей, только подстегивали мужчину. И уже через пару минут заветные лепестки были в руках команды жениха. А еще через пару мгновений ребята сотворили то самое, требуемое сердечко, за что были награждены первым пазлом-ключиком.

Следующим этапом было исполнение серенады для невесты. Тут прошло все достаточно гладко. За исключением момента, когда свидетелю снова пришлось отдуваться, выкупая музыкальное сопровождение для исполнения песни. Да и сам текст собственно, который, как оказалось, жених не особо знал. Тут фантазия Киры разыгралась не на шутку.

- А пускай свидетель нам станцует танец маленьких утят, - хохотнув, уже мысленно представляя подобную картину, вдруг предложила Кира, - можете с женихом на пару!

- Нет, я сегодня и так морально пострадавший! - толкая Алексея вперед, отмахнулся Максим, - я разве что в качестве моральной поддержки.

- Вот еще! Друг называется! - в шутку проворчал Мартынов.

Но, тем не менее, вышел вперед, с вызовом глядя на Киру. Так, будто всем своим видом хотел показать, что, мол, если ты считаешь, что мне слабо, то глубоко ошибаешься. И как только зазвучала знаменитая мелодия, на всякий случай заготовленная девушками, с уверенность опроверг данное утверждение. Слегка сгибая ноги в коленках, и размахивая руками, со стороны в сторону, Лёша принялся изображать подобие детского танца. Стоит признаться, это выглядело не только смешно, но еще и до жути умиляюще. Большой, взрослый мужчина, отрывался и стебался покруче, чем шаловливый ребенок на детском утреннике, чем вызвал немалый фурор среди гостей. Его движения были на удивление непринужденными и легкими, что трудно было предположить исходя из его спортивного телосложения. И при этом Лёшка так вошел во вкус, что его с трудом остановили, когда закончилась мелодия.

- Макс, песню поешь сам! - запыхавшись, заметил мужчина. И, подходя ближе к Кире, которая, уже не сдерживая себя, вовсю хохотала благодаря ему же, наклоняясь ближе, чтобы никто не слышал, кроме самой девушки, довольно прошептал, - ради твоего искреннего смеха я готов изображать клоуна хоть всю жизнь

Резко замолчав, девушка ошарашено уставилась на Алексея. Что ответить на подобное она не знала. Но само по себе заявление прозвучало с явной претензией на будущее, что не могло не вызвать недоумения. А еще слишком острого желания остаться с ним наедине, и поговорить, наконец, откровенно и по душам. Но сейчас было не самое удачное для объяснений время. Нужно, по крайней мере, довести до конца этот конкурс.

Но это оказалось труднее, чем Слепцова могла себе изначально предположить. В момент, когда дошли до задания для свидетеля с расписанием прелестей жениха, Кира уже пожалела, что все самые серьезные задания сваливает на Мартынова. Только лишний раз мельтешит перед глазами и не дает возможности успокоиться и унять частый стук сердца...

- Давай, Лёха, твой выход, - во всю насмехаясь над незавидной участью друга, на которого удалось спихнуть практически все конкурсы, ободряюще воскликнул Макс.

- Ты уверен, что после того танца маленьких утят, я способен представить тебя в лучшем свете? - уточнил Мартынов.

- Да куда же ты денешься, - самоуверенности Авдееву было не занимать.

- Он очень хороший друг и человек, - хлопая Макса по плечу, уверенно проговорил, Лёша. После чего, снова поворачиваясь к Кире, вмиг посерьезнев, стал перечислять, - конечно, глупец, которых поискать. - Игнорируя загудевших гостей, похоже, Алексей сейчас имел в виду далеко не жениха, - был период, когда он регулярно творил глупости, да что уж тут... - внимательно всматриваясь в любимые глаза, - и сейчас бывает, творит. И пускай, это прозвучит абсурдно, всему виной любовь. Немного странная, но зато настоящая, неподвластная времени и испытаниям, - бросив взгляд на друга, усмехнулся, - совсем не идеальный. Обычный такой мужчина, которых вокруг сотни тысяч. Знаю, на такое заявление можно запросто сказать - а на хрена он такой сдался, если можно подождать и идеал...

Лёша говорил и говорил. А Кира, в каждом услышанном слове ловила тайный смысл, обращенный к ней одной. Вряд ли кто-то из окружающих мог даже предположить, что несет Мартынов, к кому и от кого конкретно обращается. Но оно и к лучшему. Главное Кира понимала. И чувствовала на себе его взгляд, полный нежности...

- ...Только я думаю, что она любит его такого, совсем не идеального. А он, в свою очередь, ради своей любимой готовый стать лучшим в мире мужем... положить к её ногам весь мир... А еще... стать единственным, самым лучшим в мире отцом, их будущему ребенку... - замолчав на секунды, Лёша, втянув в легкие воздух, с надеждой, переспросил, - Так как? Сойдет вам такой суженый?

- Да ну... - попыталась возмутиться Наталья, - какой-то странный...

- Еще как! - перебивая секретаршу, на выдохе утвердительно кивнула Слепцова.

Зачем она снова соглашалась? Девушка и сама не могла толком понять... Но улыбка, который наградил её Алексей, в который раз развеяла все сомнения...

И снова конкурсы. Основное проведение которых, Кира переложила в основном на плечи Наташи. Дальше все пошло более гладко и Максиму самому удавалось удачно справляться. Не считая очередного конкурса с подковыркой, когда поднимаясь на необходимый этаж, нужно было, натыкаясь на зашифрованные в заглавных буквах фразы, пообещать красивую жизнь невесте. Здесь уже, и без намеков Киры, Лёшка сам то и дело вмешивался, помогая Максиму разгадывать ребусы.

- ННО... - задумчиво растрепав волосы на затылке, фыркнул Макс, - это еще что? Никогда не опаздывать...? Как-то странно звучит... Куда не опаздывать?

- Никогда не отпускать, - оборачиваясь на Киру, поправил Алексей.

- О, точно! - довольно воскликнул Авдеев, продвигаясь дальше, и снова удивленно уточняя, - БЛ? Опять что-то про белье? - припоминая один из предыдущих шифров, как-то "СБ - стирать белье".

- Безумно любить, - улыбнувшись Слепцовой, снова предположил Лёша.

- Хорошо, а это тогда? - кивнув на последнее значение, - ДР? О Дне Рождения не забывать, что ли?

- Детей растить, дурень, - хлопнув Авдеева по плечу, воскликнул Мартынов.

На последних этапах выкупа, и Лёша и Кира заняли наблюдательную позицию. И если Кира все время пыталась унять бешеный стук сердца и так не вовремя появившееся головокружение, то Мартынов со скучающим видом наблюдал за тем, как Максим пытается определить, какая из туфелек принадлежит его Нине.

- Ты решила мне отомстить? - перехватив Киру за запястье у входа в квартиру, когда никто не обращал на них внимания, увлеченно наблюдая за появлением невесты, усмехнулся Алексей.

- Что ты имеешь в виду? - не пытаясь вырваться, заинтересованно уточнила девушка.

- Ну, эти все твои конкурсы... там же не так было запланировано изначально. Ведь так? - без раздражения и злости в голосе. Только с нежностью и теплотой.

- Откуда ты знаешь? - удивленно вскинув бровь, фыркнула Слепцова.

- А я готовился, - как само собой разумеющееся, пожал плечами Лёша.

- И именно поэтому снова пропал почти на две недели? - с упреком выдала Кира, не сдержавшись. И испугавшись своей смелости, поспешила затеряться среди гостей.

Господи, что она творит? Зачем вообще об этом напоминает? Какое ей дело, где все это время был Алексей? В частности после его подозрений. Она ничего ему не собиралась больше доказывать. А он... кажется уже и позабыл обо всем? Или почему тогда еще исчез на столько времени? Неужто передумал? Кира была готова склоняться к этому варианту. Если бы не его присутствие на свадьбе. В принципе тут и удивляться нечему. Они с Максимом лучшие друзья, но все-таки как-то... Эти его странные взгляды, ухмылочки, намеки во время конкурса... Девушка готова была ему поверить, расценивая все слова на свой счет...

И сейчас, стоит, вальяжно прислонившись к стене, довольный такой... Как будто он женится, а не Максим! Или еще лучше миллион долларов выиграл и стоит в очереди на их получение. Да ну его к черту! Пускай хоть провалится сквозь землю! Ей вообще глубоко наплевать на этого мужчину! Есть он сегодня здесь, или нет...

Хотя, кого она сейчас пытается обмануть? Если саму себя, то это получается как-то не особо удачно. Слепцова ведь ждала все это время Лёшку. Очень ждала. Снова. Надеялась, что Мишка образумит его, что Лёшка вернется, извинится, или, по крайней мере, просто еще раз даст ей возможность объясниться. Кира готова была его принять обратно. Ради их будущего малыша. Ради их любви. Ради неугасаемой надежды на счастье... Но в итоге... все опять идет не так, как следует. Не так, как на ждала и надеялась.

Родной брат, вместо того, чтобы успокоить и сказать что-то вроде того, что начистил физиономию Мартынова и выбил из него всю дурь, просто спокойно присел рядышком, обнял, как в детстве за плечи, и тихонько, но уверенно попросил:

- Кирюш, ты это... Не спеши осуждать Лёшку. Он просто запутался... Не так-то легко принять такую новость как данность и осознать грядущие перемены, - заглядывая в глаза сестры, - ему необходимо время, понимаешь? Чтобы элементарно свыкнуться...

- Честно говоря, не очень, - уставившись в одну точку, проворчала девушка.

- Козюль, это тебе, как женщине, проще понять, что происходит. Мужчины редко когда отличаются сообразительностью в этом деле, не всем... далеко не всем так просто свыкнуться с мыслью о будущем отцовстве.

- Именно поэтому он готов обвинить меня в измене? - украдкой смахивая слезинки, скатывающиеся по щекам, фыркнула Слепцова.

- Нет, Кира, - тяжело вздохнув, отрицательно качнул головой Михаил, - поверь, всему есть свои причины. Думаю, что вскоре ты о них узнаешь, - вставая с дивана, - от Алексея. Уверен, он тебя больше не отпустит... - и прежде чем Кира успела что-то возразить или переспросить, откуда столько уверенности, просто вышел из комнаты.

После этого разговора, они больше не затрагивали темы, связанные с Лёшкой. Кира чувствовала, что брат знает что-то важное, чего не знает сама. И хотела было расспросить, но он уверенно избегал и пресекал малейший намеки, ссылаясь на занятость. Кире же не оставалось ничего другого, кроме как ждать.

Ждать, когда кто-то соизволит ей хоть что-то пояснить. Когда появится Лёшка, и начнет приводить в действие свой план под названием "Больше не отпущу", как утвержадал брат. Только не было ни рассказа, ни Лёши... Вплоть до сегодняшнего дня. Ждала одного, а дотянули вплоть до свадьбы.

Поначалу Слепцова даже хотела отказаться быть свидетельницей Нины. Но потом... Видя радость подруги, желая избежать навязчивых и обеспокоенных вопросов, да и просто зная, кто будет свидетелем, не могла, не согласится.

Что она хотела получить от этого дня, и сама толком не могла объяснить. Встретится с Лёшей? Хоть недолго побыть с ним рядом...? Поймать украдкой его взгляд, а быть может и прикосновение... Кажется, ей нигде не было спасенья от этого мужчины. Как жаль, что нет панацеи от любви, которая разрывала изнутри на части. Зато у них оставалось спасение от прошлого. В будущем. Просто забыть и жить... Вот только стремился ли к этому Алексей так же сильно, как и она сама...

Позволив себе короткие мгновения украдкой понаблюдать за любимым мужчиной, Кира, тяжело вздыхая, и успокаивающим жестом погладив плоский животик, пошла к остальным гостям. Только бы не оставаться наедине со своими мыслями. Наедине с Алексеем...

Но если бы все было так просто, как хотелось. Если бы так легко было сбежать от него на мероприятии, где все шло, словно по накатанному сценарию, в котором и свидетель и свидетельница оказывались связанными напрямую. Или Лёшка сам вроде случайно подстраивал все таким образом, что им приходилось то и дело сталкивать вместе.

Проверить, достаточно ли украшен свадебный кортеж. Невзначай столкнуться, выходя из дома. Благо, до ЗАГСа ехали в отдельных автомобилях. Зато перед церемонией, Мартынов то и дело мельтешил перед глазами. Потом еще сама роспись, когда он то предлагал помощь в ношении цветов, то отчего-то время от времени, пока никто особо не видел, заботливо интересовался, хорошо ли Кира себя чувствует. Несколько раз она едва сдержалась, чтобы не накричать на мужчину. Неужели она настолько плохо выглядит? Или как это все назвать? Забота? Беспокойство?

Затем несколько часовые поездки-прогулки по столичным достопримечательностям. Словно еще одно испытание. Эти совместные фото, порой не самого однозначного содержания. И ведь не отвертеться, так как положение свидетелей обязывало. Рядом с молодыми. Отдельно, на память. Изображая и отражая чувства молодоженов... Можно подумать, что их нужно изображать? Наверное, многие сочли их отличными импровизаторами и актерами, если так правдоподобно с нежность, смотрели друг на друга, одними взглядами выражая всю свою любовь. Если Кира так трепетно прижималась к Лёше, а он осторожно, словно боясь навредить, сжимал в объятиях. Так странно...

Несколько раз Слепцовой казалось, будто она наблюдает за собой и Мартыновым откуда-то издали. Со стороны. Словно кто-то с небес, прокручивает перед глазами кинопленку, показывая, как могло быть, престань они сомневаться друг в друге...

Еще и фотограф. Сергей. Конечно, кто еще будет исполнять столь важную миссию. Зачем приглашать кого-то из стороны, если есть приятель, прекрасный специалист своего дела. Только Кире от этого было не легче. Напротив, это лишь придавало какой-то растерянности. Вроде бы ничего её не связывало с этим человеком. Ну, подумаешь, один ужин. Только после обвинений Алексея, девушке казалось, что её застали на месте преступления. И как теперь отмыться от всей этой грязи она не представляла.

Только вот Лёшка, как ни странно, одним своим видом, только и делал, что показывал всем права на неё. Выдавая свое преимущество перед Сергеем. В каких-то незначительных мелочах, взглядах, прикосновениях. Но это было важно. Для Киры в первую очередь. Или быть может, девушка это сама придумала? Во всяком случае, никто либо не замечал, ввиду того, что все внимание было приковано к главной паре сегодняшнего дня, либо делал вид, что не замечал. И лишь будучи в парке, когда пришло время собираться в ресторан, Алексей стал переходить все видимые границы, наталкивая остальных на определенные выводы.

- Кирюш, ты не устала? - подкрадываясь к Слепцовой откуда-то сзади, когда она перед возвращением, отошла немного в сторону от компании, и, прислонившись к дереву, пыталась унять неприятное ощущение тошноты.

- Нет, все в порядке, - поворачиваясь к Мартынову, неуверенно качнув головой, выдохнула девушка. И вздрогнув от резкого порыва прохладного, как для летнего денька, ветра, обхватила себя за плечи.

- Солнышко, да ты вся дрожишь! - поспешно стаскивая с себя пиджак и набрасывая Кире на плечи, возмутился Лёша. И когда девушка, не сопротивляясь, позволила себя хорошенько упаковать в вещь, что все еще хранила в себе теплоту любимого человека, подходя еще ближе, и проводя осторожно ладонью по её щеке, пробормотал, - бледненькая такая... Совсем тебя замучили сегодня. А ведь еще не вечер... Надо было не соглашаться на всю эту затею...

- Лёш, правда все хорошо, - слабо улыбнувшись, уверенно настаивала Кира.

Ей была приятна его забота. Она всю свою жизнь готова была отдать в его руки... Только бы он попросил... Только бы всегда так нежно касался руками... Только бы был так близко. И так зачарованно смотрел своими бездонными, небесными глазами с легкой ноткой грусти...

- Ей, ребята, вы чего там застыли? - кто-то из компании окликнул их, напоминая, что пока рано расслабляться. Они пока не одни в этом мире, - давайте быстрее! Уже едем!

И Алексей, кивнув в знак подтверждения, что они услышали, хватая Киру за руку, переплетая ладони, шепнув одними губами "идем", повел девушку к длинному белому лимузину, на котором им предстояло возвращаться обратно с молодоженами.

Перекинувшись парой фраз с гостями, Слепцова, забравшись в автомобиль, не сразу и заметила, что Нина как-то подозрительно и не без любопытства покосилась на неё. И пользуясь моментом, пока мужчины еще стояли у лимузина, что-то оживленно обсуждая, наклоняясь ближе к Кире, заговорщицки выдала:

- Мартынов и есть тот самый... кх-м... из прошлого? - кивая на пиджак, что по-прежнему красовался на плечах Слепцовой.

- Да, - почему-то не желая больше оправдываться или что-либо скрывать, как само собой разумеющееся, выдохнула Кира, вздернув плечиками.

- Как же это...? Почему ты раньше мне ничего не рассказала? - округлив удивленно глаза, новоиспеченная Авдеева не успела продолжить свою мысль, потому как в авто забрались мужчины.

Максим полез к Нине с объятиями и поцелуями, заставляя забыть ту обо всем на свете. Сергей, не уставая запечатлеть на пленку самые ценные кадры. А Лёшка... Просто уселся рядышком, и украдкой послав Кире ободряющую улыбку, осторожно сжал в руке ладошку девушки, продержав так всю дорогу. И вроде бы все ничего... Вроде никто не заметил этого. Только проницательная подруга время от времени обеспокоенно поглядывала на них, словно убеждаясь, что ничего плохого не происходит...

А происходило ли? Кира не знала... Встреча молодоженов с хлебом-солью. Масса знакомых и малоизвестных ей гостей. Первые тосты, первые "горько". Поцелуи, объятия... поздравления... Все шло, как по накатанной. Задорная тамада, не дающая никому и мгновения передышки. Опоздавшие на празднование штрафники... Все, как положено. И, конечно же конкурсы. Как же без них? Тем более не увильнуть от них свидетелям. Вольно невольно, но... Раз за разом им с Лёшей приходилось выходить в центр зала, и развлекать гостей.

-...Итак, а теперь еще свидетелей сюда! Кира, Лёша… - в который раз за вечер зазывающе махая руками, воскликнула тамада. И им с Алексеем, переглянувшись, ничего не осталось, кроме как подняться с места, и пойти на призывы, - Живее-живее ребятушки… - когда молодые люди пробирались между столиков, - что же вы все такие вялые-то сегодня… радоваться надо…

Радоваться. Кира и радовалась. Только получалось это с каждым новым мгновением все более заторможеннее и сдержаннее. Неловкость между ними с Лёшкой, казалось, все накапливалась и накапливалась, грозясь вот-вот вылиться в нечто более серьезное и важное. А виной всему простые недомолвки и невозможность поговорить до конца откровенно. По крайней мере, здесь... И Лёша снова сжимал её руку, не позволяя упасть.

- Итак, отлично! – отметила ведущая, когда они, и еще две пары, среди которых был Сергей, который умудрился сплавить съемку на другого фотографа из "FL" с Наташей, и даже сам Громов с какой-то неизвестной Кире девушкой, выстроились в ряд, друг возле друга, - Пары готовы. Теперь правила. Все проще простого – я сейчас раскладываю коврик для каждой пары, на котором вы должны будете протанцевать определенный отрывок песни. Потом складываем коврик вдвое и опять танцуем. И так до тех пор, пока кто-то не ступает мимо. Естественно, победителями будут те, кто дольше всего сможет продержаться на малюсеньком пространстве.

Машинально кивнув в знак согласия, Слепцова, подчинилась Алексею, когда тот за командой тамады, притянул её ближе. Мысленно сокрушаясь на ведущую за столь странный конкурс. Из-за которого ей приходилось в очередной раз сдерживать свое волнение от близости любимого мужчины. Хотя, это все же лучше, чем провокационные конкурсы не самого однозначного содержания, в которых им уже довелось поучаствовать, и, вспоминая которые щеки невольно заливались румянцем.

Лишь когда заиграла красивая романтическая мелодия, а мужские руки крепче сжались у неё на талии, Кира позволила себе неуверенно поднять взор на Лёшу. И едва сдержалась, чтобы не охнуть от удивления. Он на неё так смотрел... С нежностью... любовью... словно нет в этом мире больше никого. Словно все вращалось только вокруг них... Даже происходящие события и суета... Только для них двоих... И еще песня такая... Подходящая, что ли...

Кажется, они танцевали и танцевали... Не особо подчиняясь здравому смыслу. Только пару раз прерываясь на какие-то странные сворачивания коврика. Но Кира даже не успевала заметить ничего. Вряд ли они пытались следовать условиям конкурса... А если и следовали, то происходило это на автомате. Просто наслаждались близостью друг друга... Молчаливо... Как делали это много раз до этого... Но передавая во взглядах гораздо большее, чем могли выразить словами...

- ... И у нас есть победители! - после какого-то сомнительного галдежа среди гостей, громко объявила тамада, выключая музыку, - это наши чудеснейшие почетные свидетели - Кира и Лёша!

От чего молодые люди вмиг так и застыли на месте, ошарашено оглядываясь по сторонам. А ведущая, приближаясь к ним со скоростью реактивной ракеты, и размахивая какими-то непонятными предметами, радостно отметила:

- Какая же вы красивая пара! Очень надеюсь, что скоро мы погуляем и на вашей свадьбе! - не давая времени на возражения или хотя бы удивление, сунула им в руки... по плюшевому медведю, и, посчитав свою миссию здесь оконченной, снова отвернулась к гостям, призывая к танцам.

- А она как знала, - продолжая стоять посреди зала, что медленно, но уверенно наполнялся желающими потанцевать, усмехнулся Алексей, махнув мягкой игрушкой, - скоро они нам пригодиться.

- Лёш, давай не будем сейчас об этом, - затеребив пальчиками голубой бантик, которым был перевязан медведь, - у друзей праздник, а ты...

- А что я? - поворачивая за плечи Киру к себе, вопросительно выдохнул Лёшка.

- Просто, давай оставим это на потом, - умоляюще взглянув на Мартынова, - сейчас не время и не место для наших выяснений отношений.

С этими словами, недолго поколебавшись, сунула в руки Алексею свой подарок, отвернулась и поспешила выйти из зала. Молясь только об одном - чтобы он не пытался её догнать и поговорить с ней. Она бы сбежала сейчас домой. С огромной радостью. Если бы не обязательства свидетельницы... Жаль, но придется терпеть до конца... К счастью, было уже достаточно поздно и не так много осталось. Каких-то пара часиков, наверное...

- Кира? - полувопросительный оклик заставил Слепцову остановиться. Господи, она снова обманывалась... Она ждала, что он пойдет за ней. Боялась и хотела этого одновременно...

- Что? - обернувшись, девушка невидящим взглядом проводила к выходу проходящую мимо пару.

- Ты сегодня сутра спросила меня, почему я исчез... - делая шаг, приближающий к девушке, хмурясь, пробормотал Лёша, - я просто хотел выяснить все до конца. Быть уверенным, что... ошибся... В который раз непростительно, и так нелепо ошибся...

- Лёш, я... - попыталась что-то сказать девушка, но так и замолчала на полуслове, не найдя подходящих их странной ситуации фраз.

- Что несправедливо и нелепо обвинил тебя в том, чего даже теоретически быть не может, - гнул свое Мартынов, приближаясь, - Боже, как только мог подумать, что ребенок может быть не мой!

- Можно подумать, сейчас думаешь как-то иначе, - отворачиваясь, фыркнула девушка.

- Если я скажу, что да? Ты мне поверишь? - нервно сглотнув, предположил мужчина. Уже совсем близко. Стоит только приподнять руку. Стоит только захотеть...

- Лёшенька, я всегда только и делала, что верила тебе, - сжимая руки в кулачки, чтобы побороть искушение обнять мужчину, с вызовом заговорила Кира, - В прошлом, когда ты ушел... Все эти годы я только и жила верой в то, что ты был прав тогда, оставив меня... Я жила верой в тебя, понимаешь? - щурясь и хмурясь, только бы не позволить предательским слезам показать её слабость, - Но сейчас, когда снова, переступая через себя, открылась тебе, а ты... ты так себя ведешь... Лёш, скажи, разве могу я после всего этого тебе снова доверять? Когда моя вера ничем не была оправдана.

- Кирюш, я обещаю тебе, что теперь все будет по-другому, - с отчаянием махнув головой, умоляюще протянул Алексей, продолжая наступать, - еще один шанс... просто дай нам один шанс и в этот раз я уже точно сделаю так, чтобы ты больше никогда не пожалела ни о чем.

- Лёш, около месяца назад я уже дала тебе шанс, - осторожно предположила Слепцова, отступая назад, - и к чему все это привело?

- Солнышко, моё, - подходя ближе, мужчина протянул руку к Кире, желая прикоснуться к щеке, - просто позволь мне все объяснить...

- Не стоит, Лёш. Не сейчас, - отрицательно закивав головой, девушка поспешно отскочила назад, уклоняясь от несвоевременной ласки, и буквально влипая в стену.

- Кирюш, пойми же ты, - на мгновение опешив, Мартынов слегка ухмыльнулся, сообразив, что загнал Киру своими наступлениями в своеобразную "ловушку", - постоянно сбегать от разговора невозможно, - упираясь одной рукой в стену. Прямо возле лица девушки.

- Свадьба друзей не лучшее место, для разборок, - заметно нервничая, пробормотала заученную за этот день фразу Слепцова, словно завороженная наблюдая за дальнейшими действиями Лёши.

- Я был таким глупцом, - будто и не слыша возражений, признался уверенно мужчина, всматриваясь в ошарашенные любимые глаза, вместе с тем свободной рукой притягивая Слепцову к себе за талию, - и тогда, в прошлом, когда поверил в такую нелепость, как собственное бесплодие... И сейчас, когда посмел сомневаться в тебе...

- Господи, Мартынов, что ты несешь? - расширив от удивления глаза, недоуменно воскликнула Кира, - какое еще бесплодие?

- Три с лишним года назад, мне поставили диагноз, - проводя тыльной стороной ладони по щеке девушки, равнодушно пояснил Алексей, - только это меня заставило тогда тебя отпустить... Позволить тебе разорвать наши отношения...

- Лёша, ты что пьян? - не веря собственным ушам... Боясь поверить, замотала головой Кира, пытаясь вырваться, - хватит нести чушь!

А в голове отбойными молоточками, звучали только что услышанные слова... Диагноз... бесплоден... Поэтому отпустил... С каждой секундой приходило все больше осознания и озарения... Понимание? И непонимание одновременно... С каждым молчаливым вздохом и уверенностью в его взгляде... Неужели все, что он говорит, правда? Но разве такое бывает...

- Три года? - когда Лёшка не опровергая и не подтверждая, просто продолжал смотреть на неё, ожидая какой-то реакции, на выдохе переспросила Слепцова, - три года! Боже, ты только вдумайся! Ты лишил нас нормальной жизни на целых три года из-за какого-то сомнительного диагноза?! - больше не сдерживая эмоций, девушка, подняв руки, нервно замолотила кулачками по мужской груди, - Мартынов, да я ненавижу тебя за это!

- Кира, я сам себя за это ненавижу! - хватая любимую за плечи, мужчина машинально встряхнул её, - просто скажи, ты мне веришь?!

- Почему ты все всегда решаешь за меня? - не отвечая на вопрос, да и вряд ли слыша его своим помутившимся от осознания нелепости ситуации, разумом, Кира продолжала колотить его по груди, - что ты хотел этим добиться?

- Кира, успокойся! - с нажимом повторил, снова встряхивая Слепцову, - просто выслушай меня до конца!

- Да отпусти же ты меня, Мартынов! - еще сильнее вырываясь, взвыла Кира, - я тебя ненавижу за это! За эти три года, которые мне пришлось страдать из-за тебя! Ненавижу! Слышишь?!

- Что здесь происходит?

Удивленный визг Нины откуда-то со стороны, вернул частично обоих в реальность. По крайней мере, напомнил, что пока они не в самом удачном для выяснения отношений, месте. И молодые люди, не сговариваясь, застыв, обернулись на голос.

Уперев руки в бока, в одной из которых был свадебный букет, невеста смотрела на разыгравшуюся перед глазами сцену, и первые несколько мгновений даже не соображала, что в таких случаях стоит делать. Причем неизвестно, как долго она стояла здесь и чему могла быть свидетельницей...

Но как только Кира открыла рот, чтобы что-то сказать, как-то оправдаться, возразить, а Лёшка почти отпустил её, Нина, включая защитную реакцию и хватая подол пышного свадебного платья, бросилась на защиту подруги. При этом нервно сверкая глазами, и размахивая букетом, со словами:

- Да, что же это такое? Мартынов, ты совсем охренел что ли?! - с силой, которая непонятно откуда взялась у хрупкой девушки, Авдеева оттолкнула Лёшку от Киры, при этом машинально хлестнув букетом по лицу, - тоже мне, свидетель и друг называется! Чего ты к ней привязался, - кивнув в сторону Слепцовой, толкнула мужчину в плечо, - решил окончательно ей всю жизнь испоганить?!

- Нина, пожалуйста, не надо! - пытаясь ухватить подругу за руку и оттянуть от Лёшки, умоляюще попросила Кира.

- Нина, мы сами в состоянии разобраться! - прикрикнул Алексей, выставляя руки перед собой, пытаясь избежать настойчивых ударов букетом, - иди лучше в зал! Там гости ждут!

- Нина? - полувопросительно, перекрикивая музыку, раздающуюся из зала, послышался удивленный голос Максима. - Что здесь, черт возьми, происходит? - подбегая к разгневанной невесте, Авдеев, спешно оценив масштабы ситуации, первым делом попытался оттащить Нину.

- Максим, сделай же что-нибудь! - бегая вокруг заведенной Нины и прижатого к стене Лёшки, причитала Кира, совершенно не понимая, что ей самой делать и как остановить это все.

- Ты знаешь, что твой дружок, кобелина? - на мгновение, обернувшись на подоспевшего мужа, - выкрикнула Нина, не прекращая своего наступления на Мартынова и приговаривая, - так это ты, оказывается, мучил мою подругу на протяжении последних лет! И что тебе не иметься только!

- Макс, забери свою бестию, иначе я за себя не ручаюсь! - взвыл Алексей, стараясь аккуратно отстранить от себя девушку.

- Ниночка, давай, я сам, - ухватив девушку за плечи, и отодвигая в сторону, спокойно проговорил Авдеев.

- Максим, три года, - обернувшись на мужа, с нажимом повторила Нина, переводя дыхание и сдувая выбившуюся из прически прядь, - ты представляешь? Три годы он её мучил! У Киры из-за него жизни нормальной нет!

- Нина, да ты же совсем ничего не знаешь, - пытаясь заступиться за любимого, вмешалась Кира.

- Мне достаточно и того, что я знаю, - фыркнула Нина, переводя взгляд с Киры на Лёшку и обратно, - ты думаешь, я дура, совсем ничего не вижу? Ты же беременна! А эта сволочь, заставляет тебя нервничать в таком положении!

- Что? - теперь пришел черед удивляться Максима, - Кира беременна? Когда она успела? От кого?

- По ходу от этого кобеля! - невозмутимо поправляя прическу, фыркнула Нина.

- Лёх, я не понял, ты совсем уже, что ли? - повернувшись к другу, прикрикнул Максим.

- Макс, давай только без нравоучений, - успокаивающе махнув руками, уверенно выдал Мартынов, - мы с Кирой сами в состоянии разобраться. Не маленькие уже.

- Оно и видно, - окидывая оценивающим взглядом Киру, что обхватив себя за плечи, невольно вздрагивала. И не дожидаясь ответа, Авдеев, подошел ближе к Алексею, и резко замахнувшись, залепил тому кулаком в район челюсти.

- Максим, не надо! - прикрыв рот ладошкой, завизжала Кира, заметавшись между желанием бросится к Лёшке, или вцепится в Авдеева за этот беспредел. Не будь он сегодня женихом, наверняка вцепилась бы. И не посмотрела, что здесь есть Нина. Ну и что, что друзья пытались заступиться за неё. Не от того обороняли. Совсем не от того. И она ведь не просила их об этом.

- Макс, это что сейчас было вообще? - едва дернувшись от удара, уточнил спокойно Алексей, стирая большим пальцем кровь с рассеченной губы.

- Это тебе за Киру, - невозмутимо пожал плечами жених, сунув руки в карманы, - я понятия не имею, что между вами тут происходит, но зная некоторые подробности твоей прошлой жизни, не могу не согласиться с Ниной. Ты кобелина - Мартынов!

- Вот именно Максим, ты ничего не знаешь! - прикрикнула Кира, осмелев.

И больше не мешкая, бросилась к Лёше. Вытаскивая на ходу из маленького клатча салфетку, и пытаясь стереть кровь с его губы, заботливо приговаривая:

- Лёш, не сильно болит?

- Да нет вроде, - вопреки возражениям, мужчина невольно морщился и непонимающе взглянул на Киру, пытаясь разобрать, как этой женщине удается менять свой настрой относительно него, со скоростью звука. Но, эта забота была до безумия приятной. За то, что она теперь так доверчиво заглядывала в его глаза, и пыталась помочь, Лёшка был даже благодарен Максиму за оказанную услугу в виде удара.

- Ах, вот вы где все находитесь! - прерывая ошарашенное наблюдение Макса и Нины за моментом очарования между Кирой и Лёшкой, довольно воскликнула, выскочившая из банкетного зала тамада, - а мы с гостями вас уже потеряли. Ой, а что тут... - подойдя ближе, она осмотрела с ног до головы молодых и свидетелей, и, хлопая в ладоши, запричитала, - ну ребятки вы даете! Ни на минуту вас нельзя оставить одних!

- Опа! А что свадьба уже закончилась? - следом за тамадой из зала выскочили парочка изрядно охмелевших гостей.

- Ничего не закончилось! - беря под контроль ситуацию, заявила ведущая, - и, обернувшись на Лёшку и Киру, недовольно отметила, - просто тут наши свидетели, не дожидаясь, пока кто-то проявит себя со стороны, решили умыкнуть невесту сами, - бросая взгляд на жалкое подобие из веток с редкими цветочками, что осталось от свадебного букета, - слегка... перестарались. А теперь, марш всем в зал! Раз похищение накрылось, будем определять будущих жениха и невесту. Подвязку и букет бросать! - хватая Нину за руку, потащила в зал, про себя пробормотав, - а то и так скоро бросать будет нечего...

Фыркнув, Максим послал предупреждающий взгляд Алексею, и пошел следом за невестой, в зал.

- Кира, спасибо тебе, - слегка улыбнувшись, выдохнул Лёша, и перехватив руку девушки, которой она по-прежнему пыталась стереть выступающую кровь, прижался к ней губами.

- Лёш, все потом, - отводя взгляд, Слепцова, поспешно вырвал ладошку, забормотала, отходя в сторону, - идем к гостям. Там как раз сейчас букет будут бросать и...

- Идем, - согласно кивнув, следуя за Кирой по пятам.

Это было сложнее всего. Чувствовать его где-то совсем рядом. Знать о его попытках объяснится. И не иметь возможности выслушать до конца. Сейчас бы сбежать домой. Желательно вместе с ним... Только она не имеет права...

Но стоит заметить, появление Нины, а следом и Максима, немного позволило прийти Кире в себя. Этот отчасти отрезвило. Иначе неизвестно как далеко она могла бы зайти в своих криках. Она и так почти сорвалась до истерики. А это не есть хорошо для ребенка... Их с Лёшкой ребенка.

Кажется, скоро об этом будут знать все. Теперь девушка не имеет права отталкивать Лёшку. Не может выставить его поддонком перед другими. Потому что он не такой. После сегодняшнего признания Кира была в этом уверена на все сто. Ну и что, что она не знала всех подробностей? Зато она знала главное - Лёша все делал ради неё. Ведь так? И это было важнее всего остального...

- Раз, два, три! - скандировали гости, едва они вернулись в зал.

Прежде чем Кира успела сообразить, что происходит, и рассмотреть где-то в центре Нину, выставившую ножку вверх на стул, и рядом довольного и осматривающегося по сторонам Максима, как вдруг маленькая кружевная подвязка прилетела прямо в лицо Алексею. Он с недоумением так и застыл, прокручивая в руках символическую вещь, а на лице так и читался немой вопрос - "Что происходит и куда я попал?"

Кира едва сдержала рвущиеся наружу смешки, когда на них обернулись, кажется, все гости, а тамада выкрикнула:

- Вот он, наш счастливчик! Я же говорила, что следующим будем женить свидетеля! - и тут же утратив всякий интерес к Мартынову, повернувшись к невесте, проговорила, - а теперь, мужики, брысь! Прошу всех незамужних дам в центр, невеста будет бросать букет! - покрутив в руках его, поправила, - ну или то, что от него осталось.

- Иди, твоя очередь, - подталкивая Киру вперед, шепнул тихо Алексей.

- Нет, я уборную, - отмахнулась девушка.

Не хотелось её никаких букетов. Никаких символических намеков на свадьбу. Не хотелось даже тешить себя надеждами, загадывать заранее что-то... Обычно это ни к чему хорошему не приводило. Как бы у них с Лёшкой теперь все не складывалось. Пускай все идет своим чередом...

Пока девушки суетливо собирались в центре зала, Слепцова поспешила обратно к выходу. И когда взялась за дверную ручку, чтобы выйти, не смогла удержаться от искушения, и решила еще раз взглянуть на Лёшу. Но, не успев даже разыскать его взглядом среди толпы, поняла, что вместе с назойливым от тамады "И-и.... бросаем!", прямо на неё летел букет невесты. Машинально поддавшись вперед, Кира успела подхватить цветы, почти у самого пола. А точнее их остатки. Зеленые, почти голые веточки, некогда красивые бутоны нежных розовых и кремовых роз.

- И все-таки я никогда не ошибаюсь в этом деле! - довольная собой, сказала ведущая, - наша свидетельница Кира поймала букет невесты! Осталось дождаться, когда наши ребятки созреют...

Слабо улыбнувшись про себя, девушка, поспешно вышла из зала. Сжимая в руках счастливый букет, и втайне надеясь, что своеобразное пророчество сбудется..

Глава 30

Машинально перещелкивая пультом каналы, мужчина безразлично всматривался в экран телевизора. Со стороны могло показаться, что он чем-то заинтересован, или, по крайней мере, пытается что-то интересное отыскать. Но на самом деле все было далеко не так. Он просто пытался чем-то себя занять. Чем-то отвлечь. Алкоголь уже не помогал. Заснуть тоже не удавалось. Вот и приходилось... Был еще вариант поехать в клуб и заняться какими-то делами, которых за последнее время скопилась изрядное количество. Но только вряд ли он сейчас настроен на работу... Все мысли были заняты только одним... Точнее одной... Но эта одна была слишком далеко... Она должна была начать новую жизнь. Без него. Она справиться. И он тоже справится. Ради неё...

- Мартынов, совсем уже охренел? - Зайдя в гостиную, возмутилась девушка, и, прошагав к дивану, на котором сидел мужчина, уваренным жестом сбросила его ноги, что до этого мирно покоились на журнальном столике, на пол. - Ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу, когда ты кладешь свои ноги куда попало! - упирая руки в бока, стала перед Лёшкой, закрывая видимость телевизора.

- Мой дом, что хочу, то и делаю, - равнодушно пожал плечами, и снова закинул ноги обратно на столик. И предотвращая возможные возражения, напомнил, - если ты забыла, то эту квартиру я все же купил сам, без помощи твоего папаши. Так что будь добра, отойди, а то я не вижу телевизора. Ты, к сожалению, не стеклянная.

- Я не люблю, когда ведут себя по-свински! - настаивала на своем.

- Я тоже много чего не люблю, - отмахнулся Лёша, - но я же молчу, заметь это.

- Какой же ты все-таки... - поморщившись, как от удара. Но, так и не отойдя в сторону.

- Какой? - поддаваясь вперед, переспросил Алексей. И не получив ответа, предположил, - Неблагодарный? Ничтожный? Жалкий? - в ответ Ева лишь недоуменно захлопала глазами. А Мартынов, подхватившись, выкрикнул, - так брось меня! Зачем тебе такой мужик как я, а? Который тебя не любит! Который даже не может дать тебе детей! Который не видит в тебе бабы в принципе!

- Ага, и ты сразу же побежишь к ней, - отворачиваюсь куда-то к окну, фыркнула Белова.

- Ты совсем дура, что ли? - отбросив пульт на диван, хмыкнул Лёшка, - сейчас речь даже не о ней. А о тебе. Тебе, которой не составит особого труда найти кого-то нормального. Стоит только захотеть!

- Знаешь, Лёш, - уставившись на мужчину, - я ведь до-последнего считала, что со временем все образуется. Какое там! - переходя на крик, - ты-то пьешь. То хуже того, сидишь тут, как статуя, безразличный ко всему!

- Я что-то не пойму, чего тебе вообще от меня надо? - прикрикнул мужчина, - ты хотела, чтобы я был с тобой? Так вот он, я! Живи и радуйся! Большего я тебе не обещал!

- Не этого я хотела, - процедила сквозь зубы Ева, - совсем не этого.

Окинув мужчину испепеляющим взглядом, девушка мгновенно вылетела из гостиной.

Недолго колеблясь, Алексей снова опустился на диван и продолжил свое бессмысленное занятие. Удовлетворенный уже тем, что теперь еще хотя бы пару часов спокойствия ему обеспечено. Обычно после подобных "милых" бесед, Ева закрывалась в спальне и не выходила оттуда часами. Что она там делала, мужчина даже не смел предполагать. Да и не хотел думать об этом, честно говоря. Чтобы чувствовать новую вину? Ни к чему это все. Главное, что она больше ничего не пыталась с собой сделать. Это уже хорошо...

Но сегодня что-то изменилось. Вместо привычной тишины, из спальни доносились непонятные грохоты и стуки. И как раз в тот самый момент, когда Лёшка почуял неладное и решил таки проверить, что происходит, как бы ему этого не хотелось, из спальни выплыла Ева. Таща следом чемодан. Явно в спешке собранный. Точнее напиханный до отвала. О чем свидетельствовали распирающиеся в стороны бока и торчащие сверху футболки.

- Я ухожу, - заметив мужчину, что прислонившись плечом к дверному косяку, констатировала факт Ева, - доволен?

- Доволен, - без эмоционально согласился Мартынов, - тебе проводить?

- Спасибо, обойдусь как-нибудь, - быстро обувшись, девушка напоследок окинула Алексея оценивающим взглядом. И потянув чемодан к двери, на ходу бросила, - пока что забрала самое необходимое. Позже, когда тебя не будет, заеду за остальным.

- Быстро ты подсуетилась.

- Наоборот, - обернувшись у выхода, вздохнула Белова, - слишком долго все терпела.

- Неужели только сейчас поняла это? - вздернув бровь, хмыкнул мужчина.

- За развод можешь, не беспокоится, - игнорируя замечание, - Я позвонила папе, он в течение недели все решит. И да, за клуб тоже не переживай.

- Я и не собирался.

- Отец тебя не тронет. Я... обещаю.

Больше не говоря ни слова, Ева выскользнула в подъезд, осторожно прикрыв за собой дверь. Ушла. В этот раз Лёша не сомневался, что навсегда. Еще одна глава его жизни по имени "Ева", закончилась. По крайней мере, в качестве жены... Отныне ему предстоит совершенно новая жизнь... Главное, не упустить свой шанс... Если он у него еще остался...

Обхватив руками чашку с горячим чаем, пытаясь таким образом согреть озябшие ладошки, девушка присела на край подоконника, всматриваясь в огни ночного города. Было далеко за полночь. В противоположных домах редкие окна светились яркими огнями. По трассе, освещенной желтыми фонарями, лишь время от времени проносились автомобили. В ночном городе было какое-то особое очарование. Даже уют.

Кира любила ночной город. Гораздо больше чем дневной. Она не могла объяснить почему. Но дневная суета утомляла. Днем все пытались стать лучше. Все притворялись кем-то другим... Лишь ночь обнажала и выворачивала наизнанку человеческие души. Лишь ночью все выглядело таким, каким есть на самом деле. Без масок и прикрытий. Настоящим, живым, реальным... И ночная столица не исключение. Может быть где-то, в клубах, на каких-то тусовках и присутствовал пафос, но среди обычных улиц, простых людей, этого не ощущалось.

Девушка любила вот так вот сидеть с чашкой чая и наблюдать за ночной жизнью столицы. Жаль, но последнее время это удавалось не так уж и часто. Да и вообще последнее время она убеждала себя, что ей необходимо хорошо высыпаться. Здоровый сон прежде всего. Ради малыша. Но сегодня сон почему-то не шел...

Кира и сама не так давно вернулась домой, со свадьбы. Просто сбежала. Как последняя трусиха. Пока все были заняты танцами и разрезанием торта. Пока Лёшка куда-то отошел, и не смог предотвратить её побега. Просто извинившись перед Ниной и попросив не обижаться, сылаясь на плохое самочувствие, попросилась уйти. Хотя она и правда чувствовала себя не самым лучшим образом. Даже не в физическом плане. Скорее морально.

Девушка ощущала себя разбитой и сломленной. Как никогда ранее до этого... Казалось, что способность испытывать хоть какие-то эмоции исчезла напрочь. Осталась только душевная опустошенность. Даже боли не осталось. Было лишь желание где-то раствориться. Заснуть, а проснувшись, увидеть свою жизнь другой. Более счастливой. Обновленной. Возрожденной...

Хорошо, что Миши с Алисой не было дома. Вернувшись, Кира обнаружила записку, в которой сообщалось, что брат решил съездить с дочерью на выходные в старый домик за городом, сославшись на то, что малышке будет полезен свежий воздух. Слепцова была безмерно благодарна за это брату. Всегда понимающему и проницательному. Как будто чувствовал, что сегодня ей захочется побыть одной. Или может быть, своим отсутствием преследовал совсем другие цели... Кто знает. Кира меньше всего сейчас хотела в этом разбираться...

Пригубив сладкий чай, девушка вздрогнула, когда раздался дверной звонок. Немного замешкавшись, Кира отставила чашку на подоконник и слабо улыбнулась самой себе. Она была уверена, что пришел ОН. Лёшка. Она его ждала. Все это время ждала именно его. Только его одного... Который год подряд. Не переставала ждать... С того самого момента, когда в прошлом за ним, казалось бы, навсегда захлопнулась дверь. Ждала его возвращения. Окончательного и бесповоротного. Настоящего... Когда им больше никто и ничто не сможет помешать...

Сползая с подоконника, Кира, пригладив растрепавшиеся волосы, и поправив халатик, поспешно бросилась к выходу. Ровно на втором звонке отворила дверь. Хотела было что-то сказать... Но из уст вырвался лишь едва уловимый вздох. И девушка, сильнее сжимая в руках дверную ручку, прислонилась лбом к прохладному дереву.

Глаза жадно рассматривали родные черты лица. Изучая, запоминая, впитывая в себя. На устах дрогнула легкая улыбка, и почувствовался соленый привкус слез, что оставляя на щеках мокрые дорожки, скатывались вниз... Уже ни горечи. Ни боли. Ни обиды. Слез радости и счастья. От того, что он пришел. Что он здесь.

Лёшка. Её родной и любимый человечек... С переброшенным через плечо пиджаком. Со слегка расстегнутой на пару верхних пуговичек рубашкой... Уставший, но счастливый. Он словно отражая жесты Киры, машинально прислонился к двери с обратной стороны, и робко улыбнулся. Не сводя глаз с Киры...

Сколько они так простояли? Минуту? Две? Три? Пять? Казалось, что целую вечность. И в то же время ничтожно мало... Но теперь у них есть время. У их любви нет срока давности. И отныне для этого, впереди у них целая жизнь... Полная счастья и единения. Кира почему-то в этом больше не сомневалась. Она в Лёше больше не сомневалась. И он, кажется, тоже был настроен решительно...

- Привет, - первым выдохнул Лёшка, так и не сдвинувшись с места.

- Привет, - пожала плечами девушка.

- Ты опять от меня сбежала, - зачарованно пробормотал. Без упреков и без раздражения. Просто констатируя факт.

- Я хотела побыть одной, - честно призналась, - подумать.

- Мне уйти? - заранее зная ответ, и понимая, что даже если он окажется совсем не таким, как предполагает, независимо от дальнейших слов Киры, не сможет этого сделать. Не сможет уйти и отпустить. Не в этот раз.

- Нет, - отрицательно качнула головой, отступая в сторону, пропуская Лёшу в квартиру. И когда он уверенно переступил порог, потупив взор, добавила - я ждала тебя. Очень ждала.

- Не нужно было убегать одной со свадьбы. Я бы тебя отвез домой, - осматриваясь по сторонам, вздохнул мужчина.

- Нет, Лёш, ты не понимаешь, - делая шаг ему навстречу, - не только сегодня, - решительно хватая Алексея за руку, - всегда тебя ждала. Все эти годы. Как только тогда за тобой захлопнулась дверь...

- Кирюша... - нахмурившись, растерянно перебил Мартынов.

- Нет, позволь мне сказать, - приложив пальчик к родным губам, Кира, другой рукой, сжав ладонь Алексея, поднесла к своей щеке. С наслаждением потерлась, и внимательно взглянув в его глаза, пробормотала, - Я все так же продолжала ждать тебя... Надеясь, что однажды ты вернешься и больше никуда не уйдешь... Я пыталась тебя отпустить, честно пыталось, но... - больше не сдерживаясь, прильнула к мужской груди, утопая в объятиях, - Ты хоть знаешь, как это сложно? - утыкаясь носом Лёшке в шею, - прости меня, Лёшенька... прости за все... Прости, что так и не смогла тебя отпустить. Что все эти годы так же продолжала любить только тебя... Одного тебя... Вопреки своим обещаниям...

- Нет, Кирюш, это ты меня прости, - легонько приглаживая спутанные волосы девушки, вторил её Алексей, - мне не стоило поступать так, как я поступал. Мне не стоило все решать самому, но... я не мог иначе, понимаешь?

- Лёш? - резко отстраняясь и пытаясь заглянуть в бездонные глаза, - ответь мне всего на один вопрос... ПОЧЕМУ? - короткие мгновения не получив никакого ответа, повторила, - Почему ты сразу мне ни о чем не рассказал, а предпочел просто уйти? Неужели ты думал, что я ничего не пойму? Неужели ты настолько мне не доверял?

- Кирюш, не в этом дело, - заключая лицо девушки в кольцо своих рук, прижался лбом к её лбу, хрипло пробормотал, - помнишь свои слова о семье? О детях? - Кира слабо кивнула, и Лёша продолжал, - о том, что не представляешь нормальной, полноценной жизни без них... Что больше всего на свете ты хочешь именно детей...

- Глупый... какой же ты у меня еще глупый... - взъерошивая пальцами светлые волосы, и глотая слезы, нервно замотала головой девушка.

- Позже я узнал, что не могу тебя всего этого дать... - не слушая возражений, настаивал на своем Алексей, - мне поставили диагноз... Бесплодие. Неспособность никогда иметь детей... Как приговор.

- Но... - попыталась возразить.

- После той аварии. Сказали, что всему виной именно она, - грустно качнул головой, - я оббегал десятки врачей... Результат был один и тот же. Я пытался... правда, пытался найти выход. До последнего на что-то надеялся, но... В тот день, когда ты мне позвонила и попросила прийти, я как раз получил очередные результаты после диагностики... Ответ тот же. Я хотел тебе рассказать... Но ты меня опередила. Ты оказалась сильнее меня. Ты смогла разорвать эту странную связь, а я так и не смог ничего тебе возразить...

- Боже, Лёша... - закусывая губы, чтобы не взвыть от боли, Кира гладила ладошками лицо мужчины, покрывая короткими поцелуями, - что же ты наделал? Зачем...? Ты хоть понимаешь, что попросту лишил нас счастья на целых три года...

- Я боялся жалости, - зажмурившись, как на духу выпалил мужчина, - я не хотел, чтобы ты меня жалела. Понимаешь? Ты - моя единственная и любимая. Я не хотел, чтобы ты страдала из-за меня. Чтобы ты в итоге меня возненавидела за мою никчемность. Я верил... я надеялся, что ты сможешь начать жизнь заново. Без меня. Полноценную и настоящую. А потом... когда увидел тебя в клубе. Когда прикоснулся к тебе... Когда понял, что ты все так же одна. Как и я... Я осознал, какую ошибку совершил... Но в прошлом я просто не хотел лишать тебя мечты...

- Ты говоришь, что не хотел лишать меня мечты... Но ты все равно это сделал, - вздрогнув, Кира осторожно призналась, - потому что ты позабыл об одном малюсеньком, но очень важном обстоятельстве... Я действительно очень хотела детей. Но я хотела их от тебя. С тобой. Только с тобой... А без тебя мне ничего не нужно... Я без тебя и не жила вовсе...

- Кирюшка, - уткнувшись носом в волосы девушки и вдыхая их аромат, - прости меня, если сможешь... Я был таким глупцом... Я просто хотел тебе счастья...

- Мое счастье заключается только в тебе, - сильнее вжимаясь в мужскую грудь, призналась девушка, - если бы я только тогда знала обо всем... Мы бы справились вместе. Слышишь? - пытаясь взглянуть в его глаза, - вместе мы бы смогли...

- Я знаю, - нервно сглотнув, с отчаянием согласился Лёша, - если бы только можно было вернуть время вспять...

- Не нужно ничего возвращать, Лёша, - легонько улыбнувшись, - у нас ведь впереди еще вся жизнь. На исправление ошибок... На любовь... На счастье... И мой ребенок... - опуская глаза куда-то вниз, поспешно погладила животик, и тут же поднимая глаза на Алексея, уверенно проговорила, - Лёш, он ведь и твой тоже. Поверь мне, пожалуйста. Я ведь ни с кем больше... кроме тебя...

- Я знаю, солнышко, - приложив палец к губам, призывая замолчать, - я знаю.

- Это чудо, да? - вздернув плечами, предположила девушка, - или может быть, тогда что-то перепутали? Или...? Нам надо сходить к врачу. К Борису Эдуардовичу, у которого я обследовалась. Он мировой дядька. Он объяснит, почему и как так получилось...

- Кира, не надо никаких врачей, - уверенно перебил Мартынов.

- Но почему? Я хочу, чтобы ты во мне больше никогда не сомневался. Я хочу, чтобы между нами больше не было никаких недомолвок.

- Я уже был у врача, - отводя взгляд, пояснил Лёша, - эти две недели, пока меня не было... Я сдавал анализы. Ждал результаты. Там по идее должно было быть все гораздо быстрее. Каких-то пара дней. Но... я не знаю, как так получилось, но с моими анализами затянули почти на неделю. Потом, когда я узнал результаты, я хотел прийти к тебе. Поговорить. Но твой брат попросил дать тебе время. Попросил самому успокоиться и уже потом, без эмоций, обо всем рассказать. Тут еще эта свадьба... Мне хотелось хоть немного вернуть твою благосклонность...

- Лёшенька... Какой же ты у меня все-таки... - очерчивая пальчиками контур любимого лица и всматриваясь в грустные серые глаза.

- Глупый? - улыбнувшись, предположил Алексей.

- Любимый, - с уверенностью поправила Кира, - самый родной и любимый... Ты хоть знаешь, что я тебя теперь никогда не смогу отпустить?

- Я на это и рассчитываю, - стирая большими пальцами капельки слез на щеках девушки, счастливо выдохнул Лёшка.

- Идем, - поспешно отстранившись, Слепцова ухватила мужчину за руку и потащила в сторону кухни, - ты мне сейчас все расскажешь.

- О чем? - послушно следуя за Кирой, переспросил удивленно Алексей.

- О диагнозе. О результатах анализов, - застыв посреди кухни, и оборачиваясь к мужчине, как само собой разумеющееся, добавила, - о том, как жил все эти годы без меня.

- Ты и так практически все знаешь, - попытался отмахнуться, - это все очень долго и скучно.

- Ну и что, - присаживаясь на подоконник, Кира потянулась к чашке с давно остывшим чаем, - я никуда не спешу. Впереди у нас целая ночь. А если не хватит, то и целая жизнь. Забыл? - пригубив холодный напиток, недовольно поморщилась и поспешно отставила его обратно в сторону, - к тому же Миши с Лиской нет. Нам никто не помешает.

- Я знаю, - улыбнувшись, Лёша подошел ближе к девушке, и, облокотившись о стену, с нежностью уставился на неё.

- Так что там с результатами? - переспросила Кира, про себя отметив, что теперь понятно в чем причина такого странного и скорого отъезда брата из дома. Снова сговорились с Лёшкой. Но в этот раз она даже ругать никого не собиралась. В этот раз она была благодарна обоим.

- Тогда мне поставили диагноз иммунологического бесплодия, - нахмурившись, мужчина сложил руки на груди, - чисто мужской фактор, который обычно случается после каких-то перенесенных травм. Одно из самых неизученных бесплодий. Лечение возможно, но гарантий никаких не дает. По статистике, в большинстве случаев все безрезультатно. Понимаешь, что это тогда для меня значило?

Кира понимала. Пыталась понять, или хотя бы предположить, каково это. Бесплодие ей всегда казалось чем-то таким... странным. Неизведанным. Она даже предположить не могла, что ей придется столь тесно столкнуться с подобным. И боялась всего этого... Она могла только догадываться о тогдашних чувствах Лёшки. Единственное, чего так и не могла до конца осознать, так это то, почему сейчас все стало по-другому... И стало ли? Как он избавился от столь странного диагноза?

- А теперь? - обхватив себя за плечи, осторожно предположила девушка.

- А теперь мне сказали, что я вполне здоров, чтобы быть в состоянии завести ребенка, - тяжело вздохнул Лёша.

- Все-таки ошибка?

- Именно поэтому обследование затянулось практически на неделю, - Алексей осторожно убрал за ушко девушки выбившуюся прядь, - они не могли признать поставленный ранее диагноз ошибкой. Тем более что не у одного врача обследовался...

- Что тогда? - затаив дыхание, с предвкушением и страхом одновременно дожидаясь ответа.

- Иммунологическое бесплодие, но не настолько безнадежное. В котором значительную роль сыграл психологический фактор, и простая несовместимость конкретных партнеров.

- Как это? - непонимающе нахмурилась.

- Тогда Ева очень хотела ребенка, - отводя глаза, честно признался Лёшка. Не видя смысла теперь скрывать что-либо, - для меня же это было нечто абсурдное. И вот поэтому, как мне объяснили, мой организм всячески бунтовал.

- Ты с ней спал? - выпалила Кира, прежде чем поняла, что не стоило этого всего говорить. Умом понимала, что теперь это все в прошлом. Отныне это не имеет никакого значения. Но почему-то для неё это было неимоверно важным. Услышать опровержение или правду? В идеале конечно, опровергающую правду...

- Боже, нет, конечно! - уверенно воскликнул Мартынов. Искренне. Кира чувствовала. Она понимала, что теперь не имеет права ему не доверять, - ты же прекрасно знаешь, почему я был с Евой все то время. Но с того момента, как в моей жизни появилась ты, я к ней даже не прикасался!

- Прости, Лёша, я опять думаю не о том, - протянув руку и погладив мужчину по плечу, затараторила Кира, - и все-таки я не совсем понимаю, причем здесь психологический фактор к бесплодию?

- В большей степени иммунологическое бесплодие это как раз тогда, как определенная пара не может иметь детей. По-отдельности все получается, а вот вместе никак. В моем случае все получилось как раз таким образом. То есть появилась некая несовместимость с Евой, которая возникла после аварии, и после того, как я решил от неё уйти. Всем своим естеством я не хотел быть с ней. И подсознательно организм начал меня поддерживать. Такое бесплодие трудно определить, если не проходить совместные обследования. А тут еще эта травма... она не была столь значительной, но как оказалось, именно на неё было проще всего списать мое состояние и поставить вот такой диагноз... Полноценное мужское бесплодие. А на деле просто бунт организма относительно одной конкретной женщины.

- Господи... - подхватившись, Кира прильнула к Лёшке, и, обхватив его за плечи, путано пробормотала, - как же так? Неужели так бывает... Из-за этого всего... мы... ты... Лёшенька... - покрывая лицо любимого короткими поцелуями.

- Девочка моя, тише, - пытаясь успокоить вздрагивающую и всхлипывающую Киру, Мартынов сильнее прижал её к себе, поглаживая по спине успокаивающими жестами, - все теперь будет хорошо. Ты же сама сказала, что впереди у нас целая жизнь... Теперь все будет по-другому...

- Обещаешь? - слегка отстранившись, девушка вопросительно взглянула на Алексея.

- Обещаю, - согласно кивнул мужчина, улыбнувшись.

- Теперь мы всегда будем вместе? - продолжала допрос Кира, - ты и я?

- И наш малыш, - уверенно кивнул.

- И наш малыш, - вторила ему девушка, завороженно глядя в глаза. После чего медленно потянулась к любимым губам, прикасаясь легким, невесомым поцелуем.

Поцелуем, который с каждым мгновением разгорался и распалялся, как искорка. Зажигая огонь их страсти и любви. Поцелуй, в который оба вкладывали всю нежность и любовь. Теперь открываясь навстречу друг другу. Не боясь ничего, и не скрывая... Первый поцелуй в их обновленной жизни. Как предзнаменование чего-то светлого и доброго. Поцелуй, в ожидании счастья...

- М-мм... - слегка отстранившись, промычал Лёшка, нахмурившись.

- Что такое? - обеспокоенно переспросила Кира. И когда мужчина, невольно поморщившись, прикоснулся пальцем к разбитой губе, ласково улыбнулась. И осторожно прикоснулась к ранке, смущенно уточнив, - очень болит?

- Да нет, терпимо, - отмахнулся Лёша.

- Надо бы обработать, - попыталась вырваться из крепких объятий, чтобы сходить за аптечкой.

- Нет, у меня есть более интересный и чудодейственный способ, - не позволяя Кире вырваться, сильнее прижал к себе, - ты знаешь, что твои поцелуи творят чудеса? - с этим потянулся к губам девушки, пытаясь поцеловать.

- Зря Максим тебя так, - ловко увернувшись, хохотнула Кира, вспоминая предшествующие тому события с воинственной Ниной, - надеюсь, что вы потом поговорите и все выясните. Не хочется разрушать вашу дружбу...

- Мы уже поговорили, - признался Алексей, - Макс все понял. Считай, что сделал он это для профилактики.

- Я ему дам для профилактики, - картинно возмутилась, - я им в свое время с Ниной помогала счастье обрести. А он устроил тут, понимаешь ли... Никому не позволю обижать моего любимого мужчину.

- Да ты что? - передразнил Алексей.

- Ты мне не веришь? - игриво переспросила.

- Верю, - прижавшись лбом ко лбу Киры, ухмыльнулся мужчина.

- И это все что ты хочешь мне сказать? - притворно надув губки, возмутилась Слепцова.

- А что ты хочешь от меня услышать?

- Ну, я не знаю... - нахмурившись, задумалась.

- Как на счет... - слегка отстранившись, Лёшка вытащил из кармана брюк белый кружевной лоскуток, которым оказалось не что иное, как подвязка, пойманная на свадьбе.

- Это что за намеки? - удивленно уставившись на подвязку, которую Мартынов прокрутил на пальце.

- Это не намек, это утверждение, - уверенно заявил мужчина, - в ближайшее время я просто обязан женится. Иначе что же это получается... приметы и традиции насмарку?

- Чтобы ты знал, я тоже сегодня поймала букет, - передразнила Кира, и кивнула в сторону стола, где лежали остатки цветов, - и вот знаешь, что подумала... мне бы надо срочно найти где-то подходящего кандидата для должности будущего мужа.

- Как на счет побитого свидетеля? - сунув обратно в карман подвязку, предложил Алексей, - ради тебя, я готов отбросить в сторону всех возможных кандидаток. Даже самых интересных.

- Хм... заманчивое предложение. Мы рассмотрим твою кандидатуру более подробно, - заявила с видом полнейшей серьезности, - если не найдется никого более идеального, то почему бы и нет.

- А нужен ли тебе этот идеальный? - снова сгребая в охапку девушку, тихо переспросил Мартынов.

- Нет, - заглядывая в мужские глаза, честно призналась Кира, - мне нужен любимый...

Улыбнувшись, Лёшка вместо ответа, обхватив лицо любимой девушки ладонями, притянул её к себе и впился нежным поцелуем... Ласково и осторожно. Без спешки... Ведь впереди у них целая жизнь... Вечность только вдвоем...

Эпилог

- Лёша, куда ты меня везешь? - нервно ерзая на сиденье, не унимала своего любопытства девушка.

- Солнышко, чуток терпения и все узнаешь, - ловко обгоняя медленно тянувшийся автомобиль, нежно попросил Алексей, бросив обеспокоенный взгляд на жену.

- Лёш, ну так не честно, - скуксившись, девушка надула губки, и погладила знатно округлившийся животик.

Вместо ответа улыбнувшись, мужчина осторожно прибавил газу, окунаясь в воспоминания. Его жена. Господи, он все еще не мог поверить, что это все происходит с ними. Кира. Его солнышко. Его маленькая, родная девочка его жена. Мать их будущего сына. Они вместе и теперь их ничто не сможет разлучить. Лёшка был в этом практически уверен на все сто... хотя нет, даже тысячу процентов.

Ведь с момента той знаменательной свадьбы Максима и Нины прошло почти восемь месяцев. С тех пор, как они нашли в себе силы простить и принять друг друга. Понять. И с того дня они больше не разлучались. Ни дня друг без друга...

Не желая больше тянуть, Лёша буквально на следующий день повез Киру в ЗАГС, подавать заявление. И уже через две недели они расписались. Без особого пафоса и гуляний. На свадьбе присутствовали лишь самые близкие и родные. Мишка с Алисой. Родители Алексея, которые отчасти с удивлением, но с большой благосклонностью и радостью приняли невестку. Максим и Нина, которые стали своего рода символическими свидетелями. Родителям Киры так и не удалось приехать. Но, кажется, этот момент не особо расстроил девушку.

Алексей сначала хотел организовать более масштабное торжество. Чтобы с лимузинами, множеством гостей, тамадой... Не ради себя, ради Киры. Чтобы она испытала всю радость от этого, знаменательного и неимоверно важного для каждой девушки дня. Но именно Кира заставила его отказаться от подобной затеи, заявив, что ей ничего больше не надо. Только быть рядом с любимым. Лёше пришлось сдаться, потому как, и сам он считал примерно так же. Вот и получилось, что скромно расписались, да посидели в ресторанчике небольшой честной компанией.

Но мужчина никогда не забудет тот день, когда впервые назвали Киру своей женой. Когда глядя ему в глаза, искренне и без раздумий сказала "да". Когда дрожащей ручкой надела ему на палец обручальное кольцо и позволила сделать Лёшке то же самое. Не сводя завороженного и влюбленного взгляда... Когда она стала Мартыновой. В своем элегантном белоснежном платье. Почти классическом, атласном. Без пышной юбки, и ярких блесток... Она была самой красивой невестой. Его невестой. А теперь уже и женой.

Лёшка так долго ждал этого дня... В какой-то момент даже перестал надеяться. И вот оно... счастье. Видно так всегда и бывает, когда ждешь, отчаянно желаешь, то мечта уплывает из рук, так и не оказываясь ближе. А когда отпускаешь себя, свои надежды и ожидания, перестаешь об этом думать, то желаемое тут же исполняется, возвращаясь к тебе во стократ. Они с Кирой живой тому пример. Ведь совсем недавно мужчина и предположить не мог, что эта девушка станет его женой. Не говоря уже о будущем малыше...

Но теперь они вместе. Сразу после свадьбы Лёша перевез вещи Киры к себе, где за прошедшие недели оборудовал детскую. И пускай говорят, что заранее не стоит готовиться, мужчина хотел показать любимой женщине, насколько она и их будущий малыш для него важны и дороги. Он хотел положить к их ногам весь мир и сделать счастливыми. Чтобы все то, что было в прошлом, если не исчезло, то хотя бы перестало тревожить и вызывать тупую и ноющую боль в сердце.

Вот и теперь он хотел презентовать любимой еще один подарок, который готовил едва ли не со дня их свадьбы. Если не раньше... Он надеялся, что Кира его оценит. Да что там... не может не оценить...

- Эй, Лёш, мы, что за город едем? - удивленно осматриваясь по сторонам, спустя десяток минут, уточнила девушка.

- Как видишь, - не желая раньше времени признаваться в цели свой поездки, пожал плечами мужчина, стараясь скрыть довольную улыбку.

- Тебе не кажется, что сейчас не самое удачное для этого время? - нахмурившись, Кира вопросительно уставилась на мужа.

Честно говоря, он и сам об этом уже неоднократно подумал. И вообще эта поездка должна была состояться еще в преддверии Нового года. Но там что-то затянулась с отделочными работами и при всем желании сделать любимой подарок к праздникам, пришлось его отложить на неопределенное время. Неопределенным временем оказался последний месяц предстоящих родов.

Сначала Лёша планировал подождать более подходящего момента, или, по крайней мере, поехать сюда уже после пополнения в семействе. Но потом, как подумал, что после рождения сына вряд ли будет время на подобные поездки еще ближайшие пару месяцев, не смог удержаться. Тем более в этом году весна выдалась на удивление ранней. И уже сейчас, в первых числах марта, от снега не осталось и следа, а солнышко вовсю согревало землю. Грех этим было не воспользоваться.

- Кирюш, просто доверься мне, - переключив скорость, мужчина осторожно сжал хрупкую ручку жены в своей, - хорошо?

- Хорошо, - согласно кивнула девушка. Она уже не могла ему не доверять. Отныне именно на доверии строились их отношения. В первую очередь на доверии.

- Вот и славно, - улыбнувшись, Лёшка снова переключил все свое внимание на дорогу.

Остаток пути молодые люди провели в полнейшем молчании. Просто наслаждаясь тишиной, что витала между ними. Порой они могли часами находиться рядом, ничего не говоря. Эта тишина была гораздо многозначительнее. В этой тишине ощущалось какое-то волшебство и своего рода очарование...

Лишь когда мужчина свернул к поселковой дороге, Кира снова решилась поинтересоваться:

- Лёш, мы, что едем в тот самый, заброшенный загородный домик, в котором я пряталась от тебя прошлым летом?

- Солнышко, может, ты наберешься терпения? - вторил ей Алексей.

Вздохнув, Кира откинулась обратно к сиденью. Спорить и переспрашивать она сейчас была не настроена. Девушка и так уже поняла, куда они направляются. Единственное, чего не могла понять, так смысла этой поездки. Кира, конечно, ничего не имела против поездок на природу. Но не ранней весной и не в своем положении на последних сроках беременности.

Но как только они повернули к месту, где по идее должен был находиться ветхий деревянный домик, окруженный вишнями, девушка едва сдержала возглас удивления. Туда ли они попали? Создавалось впечатление, что вовсе нет. Скорее они попали в сказку. Какую-то неимоверную и восхитительную.

Мираж... Как еще назвать огромный двухэтажный, новенький деревянный дом? С высокими, до самой земли, окнами. Длинными балконами и широкими порогами... Дом, который восхищал и привлекал к себе... Вроде бы простенький, без излишеств, традиционный сруб, но сделанный в современной своей интерпретации. И этим какой-то особенный. Как будто построенный специально для неё. Или действительно для неё?

- Это что? - когда мужчина затормозил прямо перед домом, удивленно уточнила Кира.

Вместо ответа Алексей поспешно вылез из автомобиля. И обогнув капот, помог выбраться наружу жене. После чего приобняв её за плечи, устремляя взгляд на дом, на выдохе проговорил:

- Это для тебя, солнышко. Я ведь обещал положить к твоим ногам весь мир... - чмокнув любимую в висок, - наверное, весь мир положить, будет сложновато, но если собирать по крупицам, то быть может что-то и получится...

- Лёшенька, не нужно было... - закусив губку, Кира неловко повернулась к мужчине, с восхищением глядя ему в глаза.

Она была счастлива. В её глазах горел огонь. Ради этого стоило построить этот дом. Ради этого он готов был построить еще десяток таких домов.

- Милая, - пригладив растрепанные кудри, продолжал Алексей, - нужно. Ты моя жена. Скоро у нас появится малыш. Нашей семье нужен теплый очаг, возле которого мы сможем собираться на выходных, на праздники... Просто, когда появится желание...

- А там и камин есть? - робко поинтересовалась девушка.

- Есть, - удовлетворенно кивнул Лёша, - пойдем, - увлекая жену в сторону дома, - посмотрим. Я надеюсь, что внутри тебе понравится так же, как и снаружи.

- Я в этом уже уверена, - делая шаг за мужем, согласилась Кира, и тут же застыв на месте, и хватаясь за живот, вскрикнула - ой!

- Что, Кирюш? - оборачиваясь на любимую, обеспокоенно выкрикнул Лёшка.

Нахмурившись, Кира стояла, как вкопанная, обеими руками держась за живот. Вмиг пронеслось сотни предположений, одно из которых Кира тут же озвучила, виновато взглянув на Мартынова:

- Лёшенька, кажется, начинается.

- Как? - подскочив к девушке, не понимая, что в таких случаях вообще делать, забормотал Лёшка, - ведь еще до срока не менее недели! Доктор же сказал, что раньше никак...

- Вот так, Лёша, - морщась от тянущей боли внизу живота, взывала Кира, - кажется, твой сын оказался слишком нетерпеливым, чтобы дождаться нужного времени...

- Но как же так? - суетливо забегавшись вокруг девушки, тараторил Алексей, - ведь еще рано. Ведь я еще не готов... Я не настроился пока...

- Мартынов! - сквозь зубы процедила девушка, - если ты сейчас ничего не сделаешь и не прекратишь возмущаться, то ребенок родится прямо здесь!

- Нет-нет, вот этого не нужно, - быстро подхватывая Киру на руки, нервно пробормотал мужчина, - потерпи еще немножко, - открывая заднюю дверцу автомобиля, и бережно укладывая жену туда, подмостил под голову свою куртку, и, прикрыв пледом, что нашелся в багажнике, спешно погладил огромный живот любимой, нервно заметив, - эй, малыш, ты там подожди немножко... Не издевайся над мамой сильно. Хорошо?

- Лёша, я боюсь, - на миг сжав руку мужчины, прошептала Кира, прежде чем содрогнуться от новых болей.

- Все будет хорошо, солнышко, я обещаю, - повторил заученные слова Алексей, и поспешно запрыгнув в автомобиль, сорвался с места.

Давненько он так не летал. Тем более, вместе с беременной женой. Но, похоже, сегодня у него не было выбора. Когда на заднем сиденье любимая женщина содрогается от боли, и умоляет хоть что-то сделать, тут особо не до соблюдений правил дорожной безопасности. Хотя Лёша и старался ехать осторожно. Но все происходило словно в каком-то туманном сне. Мужчина уже неоднократно пожалел, что потащил Киру сюда в таком положении. Только менять было уже что-то поздно. Теперь главное успеть вовремя в больницу...

Алексей не помнил, сколько времени прошло, прежде чем они добрались до больницы. Не помнил так же, как оттуда выскочили врачи и на каталке увезли любимую в родильную палату. Состояние аффекта, иначе и не назовешь его тогдашнее поведение. В голове билась отчаянная мысль, только бы с Кирой и малышом все было хорошо... Но ожидание сводило его с ума. Минуты тянулись так медленно, что казалось, этот день вообще никогда не закончится... А снующие туда-сюда врачи, попросту игнорировали его...

Лишь когда Лёша, чтобы хоть как-то отвлечься, вспомнил, что неплохо бы позвонить Мишке и сообщить о грядущих переменах, набрал нужный номер и ожидал ответа, из родильной выплыла акушерка, на ходу стаскивая перчатки. И подходя ближе к Алексею, вопросительно уточнила:

- Вы к Мартыновой?

- Я, - замерев, заворожено кивнул Лёшка.

- Папаша? - получив подтверждающий кивок, радостно выдала, - поздравляю, папаша! Сын у Вас!

- Сын? - неуверенно переспросил мужчина.

- Лёх, что там? - послышался в трубке озадаченный голос Михаила.

- Сын у меня! - прокричал счастливо Мартынов, - Сын! - и, не дождавшись ответа, поспешно отключился. Сунув мобильный обратно в карман, обращаясь уже к акушерке, уточнил - скажите, а можно мне...?

- Что? - задорно подмигнув, словно не поняла, что могут хотеть в таких случаях мужчины.

- Можно мне к ним? - и углядев нахмуренное выражение лица, поспешно затараторил, - пожалуйста! Мне хоть одним глазком! Чтобы убедится, что все с ними хорошо!

- Хорошо, что с ними сделается, - отмахнулась женщина.

- Ну, пожалуйста, - умоляюще попросил Лёшка.

И кто знает, может его вид был настолько растерянным. А может слишком умолящий тон подействовал, но акушерка уступила, поворачиваясь к палате, на ходу, бросив:

- Хорошо, идемте. Только пара минут, не более. И халат накиньте, - послав строгий взгляд на стул, где валялся небрежно брошенный халат.

Кивнув в знак согласия, мужчина поспешно оделся. И осторожно зашел в палату, следом за акушеркой. Взглядом сразу же поймал Киру. Вся бледненькая, с растрепанными волосами, и кругами под глазами. Но счастливая. Полусидя на постели, в руках держала маленький сверточек и, склонившись над ним, радостно улыбалась.

- Мартынов, две минуты, не более, - откуда-то сзади раздался голос акушерки.

И вместе с тем Кира удивленно подняла на него глаза. Несколько мгновений Лёша так и стоял, боясь сдвинуться с места, и зачарованно смотрел в янтарные глаза жены. Сейчас он был действительно счастлив. Как никогда ранее до этого. Это была наивысшая степени счастья. И только теперь он окончательно понял, ради чего все было...

- Лёш, - тихонько позвала девушка, - иди к нам.

- Можно? - присаживаясь рядом, мужчина, переводя взгляд на малыша, протянул к нему руки. Еще совсем малюсенький. Сморщенный. Розовенький. О чем он незамедлительно поведал, рассматривая ребенка со всех сторон, - он такой...

- Маленький? - предположила Кира, улыбнувшись.

- Розовенький. Как поросеночек, - выпалил Лёшка, прежде чем сообразить, что несет от счастья полную чушь. И тут же поправил, взглянув на любимую, - и маленький.

- Это твой сын, Лёш, - тихонько напомнила Кира, - чмокнув легонько ребенка в хрупкую ручку.

- Я знаю, - согласно кивнул мужчина, рассматривая уже маленькие пальчики, что больше походили на спички. Настолько они были тоненькими и хрупкими. И протянув снова руки, переспросил, - так можно?

Вместо ответа, Кира протянула ему сверток и Алексей, бережно, боясь повредить, принял драгоценную ношу. И когда малыш, агукнув, потянулся к мужчине ручками, расплылся в счастливой улыбке. Его сын. Его родная кровинушка. Его малыш... Его и Киры... Ради того, чтобы взять его на руки, услышать его плач и смех, стоило жить... Ради него стоило пройти все испытания, что они пережили с Кирой...

- Кирюша, - погладив рукой сына, мужчина приподнял голову на любимую, что умиротворенно улыбаясь, наблюдала за ними, и на выдохе прошептал, - спасибо, солнышко... За то, что ты есть в моей жизни... За сына спасибо... За веру в меня... И за любовь...

- Эй, папашка, пора уже! - заскочившая в палату медсестра, разорвала момент очарования, не позволяя мужчине договорить. И отобрав у него сына, ворчливо отметила, выпихивая Лёшку в коридор, - вот нельзя ни на минуту вас оставить. Сразу свои ручищи тянут... Что за мужики пошли...?

Не в состоянии что-либо ответить, Лёша, спиной отступал назад, не сводя глаз с любимой. И прежде чем перед ним захлопнулась дверь, увидел, как Кира, одними лишь губами прошептала:

- Я люблю вас... мои мальчики...

Content

Юлия Михалина
Не дели любовь...

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Эпилог