Нора Робертс

Красная лилия

От автора

На исходе лета с его влажным, удушливым зноем я переношу часть своего сада в дом. Правда, меня неизменно обуревают сомнения, ведь так жалко срезать взлелеянную красоту — разноцветные маргаритки и гвоздики, лиловый лиагрис, желтый тысячелистник и изысканные лилии на длинных стеблях. Эти сомнения развеиваются, когда монотонный дождь или невыносимая жара загоняют меня в прохладные комнаты... Я наслаждаюсь обилием своих цветов.

Если же погода позволяет работать на свежем воздухе, закончив прополку и удалив увядшие цветы с розовых кустов, чтобы расцвели новые, я могу посидеть в тени на скамейке или качелях либо прогуляться по саду и полюбоваться результатами своего труда. А еще больше я люблю гулять с внучкой и открывать ей мир цветов, как открывали его мне мои родители. Надеюсь, что смогу привить ей любовь ко всему, что растет из земли, а вскоре постараюсь передать эту любовь внуку, как передала ее сыновьям.

Моя семья — другая моя страсть, другой мой сад, разноцветный, яркий и полный неограниченных возможностей.

Каждый год от весенних посадок до летнего разноцветья, осеннего царства циний, хризантем и пламенеющих деревьев я получаю заряд энергии на долгую холодную зиму. Пока мои сады спят, я представляю, что они принесут мне, проснувшись весной, и что подарю им я.

Когда первые крокусы храбро высовывают головки из промерзшей земли, я понимаю, что скоро мне предстоит убирать камни, отгонять оленей, выдергивать сорняки и бродить по моему любимому саду, выглядывая то, против чего я не смогу устоять в этом году. И снова завороженно следить за обновлением жизни...

В саду радость и красота, труд и вознаграждение. Надеюсь, вы создадите свой собственный сад.

Нора Робертс

Красная лилия

Кайле, ребенку моего ребенка,

и всем тем огням, которые еще засияют

к моменту окончания этой истории

Любая прививка подразумевает

соединение двух разных растений

с целью создать новое — сильное и здоровое,

с лучшими характеристиками обоих родителей.

Американское садовое общество

«Размножение растений»

Молодость проходит, любовь

увядает, листья дружбы опадают,

но тайная материнская надежда

цветет всегда.

Оливер Уэнделл Холмс

Пролог

1893 год, январь

Мемфис, Теннесси

От отчаяния она лишилась рассудка. И у нее не осталось никаких средств к существованию.

Когда-то она была красива, умна и честолюбива. Она добилась главной цели своей жизни — роскоши, пользуясь красотой для соблазнения и умом для того, чтобы правильно распорядиться достигнутым. Она стала любовницей одного из самых богатых и влиятельных мужчин в Теннесси.

У нее был изумительный дом, обставленный на деньги Реджинальда и декорированный в угоду ее фантазиям. Слуги беспрекословно выполняли любые ее приказания. Ее гардероб мог соперничать с нарядами самых успешных парижских куртизанок.

У нее были драгоценности, собственный экипаж и веселые друзья.

Она устраивала блестящие вечеринки. Ей завидовали, ее желали.

Она, дочь незаметной прислуги, имела все, чего жаждала ее алчная душа.

У нее был сын.

Ребенок, которого она не хотела рожать, изменил ее, стал центром ее мира, единственным, кого она любила больше самой себя. Она строила планы для своего сына, она мечтала о нем. Она пела ему, пока он спал в ее чреве.

Она привела его в мир в невыразимых страданиях, но и в радости. Она радовалась, зная, что, когда боль закончится, она возьмет на руки своего бесценного сына.

Ей сказали, что она родила девочку. Ей сказали, что ребенок появился на свет мертвым.

Ей солгали.

Она знала это даже тогда, когда бесновалась от горя, когда погружалась в пучину отчаяния. Даже сойдя с ума, она знала, что ей солгали. Ее сын жив.

Они украли ее дитя. Как может быть иначе, если она чувствуетбиение его сердца как своего собственного?

Ее дитя похитили не повитуха и не доктор. Его забрал Реджинальд. Он за свои деньги купил молчание тех, кто ему служил.

Она вспомнила, как Реджинальд стоял в ее гостиной, явившись к ней лишь через долгие месяцы горя и отчаяния. Он покончил с ней, думала она, дрожащими пальцами застегивая пуговки серого платья. Покончил, получив то, что так хотел. Сына, наследника. Того, кого не смогла дать Реджинальду его бесчувственная жена.

Он использовал любовницу, забрал ее единственное сокровище, будто имел на это право. Предложил взамен деньги и приказал уехать в Англию.

Он заплатит, заплатит, заплатит, мысленно твердила она, прихорашиваясь. Но не деньгами. О нет, не деньгами!

Она осталась нищей, но она найдет способ. Разумеется, она найдет способ отомстить, как только возьмет на руки своего бесценного Джеймса.

Слуги — мерзкие предатели — крали ее драгоценности. Она это знала. Ей пришлось продать почти все оставшиеся, и ее нагло обманули. Но чего еще было ждать от мошенника-ювелира? В конце концов, он мужчина.

Лжецы, обманщики, воры. Все они такие. Они все заплатят за причиненное ей горе. Она не смогла найти рубины — браслет из рубинов и бриллиантов в форме сердечек, словно кровь и лед. Реджинальд подарил его, когда узнал о ее беременности.

Безделушка. Слишком изящная, слишком маленькая, на ее вкус. Но сейчас, отчаянно желая найти браслет, она перерыла в бесплодных поисках давно не убиравшиеся спальню и гардеробную.

И разрыдалась, как ребенок, найдя вместо браслета сапфировую брошь. Когда слезы высохли, когда ее пальцы сомкнулись на драгоценности, она забыла и о браслете, и о своем отчаянном желании найти его. Она заулыбалась, глядя, как сверкают драгоценные синие камни. Этого хватит для нее и Джеймса. Она увезет его прочь отсюда. Может быть, куда-нибудь в деревню. Будет там жить с ним, пока к ней не вернутся силы.

Все очень просто, решила она, со страдальческой улыбкой разглядывая себя в зеркале. В сером платье она выглядит прилично, достойно, как и подобает матери. Конечно, она похудела и платье висит на ней, но тут уж ничего не исправишь. У нее больше нет слуг и портнихи, которая могла бы все подогнать по фигуре. Не страшно. Здоровье вернется, когда она будет жить с Джеймсом в хорошеньком сельском домике.

Она уложила белокурые волосы и с сожалением отложила в сторону румяна. Никакой яркости, решила она. Такой она понравится ребенку.

Сейчас она поедет за ним. Поедет в Харпер-хаус и заберет своего сына.

Ехать от города до величественного особняка Харперов долго. Извозчику придется заплатить дорого. Своего выезда у нее больше нет, а скоро, очень скоро явятся люди Реджинальда и выгонят ее из дома, как уже угрожали.

Ей необходим экипаж, чтобы привезти Джеймса в Мемфис. Потом она отнесет сына наверх в его детскую, уложит в колыбельку и будет петь ему, пока он не уснет.

—Лаванда голубая, дилли, дилли... — тихо пела она по дороге, переплетая тонкие пальцы и глядя на пробегающие мимо зимние деревья.

Она захватила с собой голубое одеяльце, которое выписала из Парижа, крохотный голубой чепчик и пинетки. Ребенок все еще казался ей новорожденным. В ее расколотом сознании шести месяцев, прошедших с его рождения, просто не было.

Экипаж катил по длинной подъездной аллее, и наконец показался Харпер-хаус. На фоне сурового серого неба трехэтажное желтое каменное здание с белыми оконными переплетами казалось особенно юплым, изящным и в то же время горделивым, словно сознающим свое величие.

Она слышала, что когда-то по этим лужайкам среди деревьев и кустарников бродили павлины, чнастливо распуская роскошные разноцветные хвосты. Однако Реджинальда раздражали пронзительные крики, и, став хозяином поместья, он приказал избавиться от птиц.

Реджинальд правил здесь, как король, а она подарила ему наследного принца. Придет день, непременно придет день, когда ее сын свергнет отца. Тогда хозяйкой Харпер-хауса будет она вместе с Джеймсом. Ее милым, чудесным Джеймсом.

Огромные окна величественного дома, непроницаемые в отраженном свете дня, словно следили за ней, а она представляла, как живет в нем со своим Джеймсом. Она словно наяву видела, как нянчится с мальчиком, гуляет с ним в роскошных садах, слышит его смех, звенящий в просторных залах.

Дом принадлежит Джеймсу, а значит, и ей. Они будут счастливо жить в этом доме. Только Джеймс и она. Так должно быть и так будет.

Она вышла из экипажа и побрела к парадному нходу. Бледная исхудавшая женщина в свободном сером платье...

Джеймс ждет ее, ждет ее.

Она постучала и крепко сжала дрожащие руки. Ее сердце бешено колотилось, как будто поднялось из груди и застряло в горле. Сердце мешало ей дышать.

Открывший двери представительный мужчина в черном окинул ее взглядом с головы до ног, но лицо его осталось непроницаемым.

—Чем я могу вам помочь, мэм?

—Я приехала за Джеймсом.

Его левая бровь едва заметно приподнялась.

—Простите, мэм, в доме нет никакого Джеймса. Если вас интересует слуга, пройдите к заднему входу.

—Джеймс не слуга.

«Да как он смеет?» — мысленно взвизгнула она, но тем не менее продолжила:

—Джеймс мой сын. Он ваш хозяин. Я приехала за ним. — Она решительно перешагнула порог. — Принесите его немедленно.

—Полагаю, вы ошиблись адресом, мэм. Возможно...

—Вы не скроете его от меня. Джеймс! Джеймс! Мама здесь! — Она метнулась к лестнице и стала царапаться и кусаться, когда дворецкий схватил ее за руку.

—Данби, в чем дело?

К ним спешила женщина, также в черном платье. Тоже прислуга.

—Женщина... Она возбуждена.

—Это еще мягко сказано. Мэм?.. Пожалуйста, успокойтесь, мэм. Я миссис Хейверз, экономка. Успокойтесь и скажите мне, что случилось.

—Я приехала за Джеймсом! — Она дрожащими руками пригладила волосы. — Вы должны принести мне его немедленно. Ему пора спать.

Доброе лицо миссис Хейверз озарилось ласковой улыбкой.

—Понимаю. Вам лучше присесть и постараться успокоиться.

—И вы принесете Джеймса? Вы отдадите мне моего сына?

—Пройдемте в гостиную. Там разожгли камин. Сегодня холодно, не правда ли? — Экономка взглядом приказала Данби ослабить хватку. — Прошу вас сюда, я проведу вас.

—Это хитрость. Еще одна хитрость.

Амелия бросалась наверх по лестнице, на бегу выкрикивая имя сына, но на площадке второго этажа ноги подкосились, и она рухнула на пол.

Дверь распахнулась, и появилась Беатрис — хозяйка Харпер-хауса. Амелия сразу узнала жену Реджинальда. Она однажды видела ее в театре и не раз в магазинах.

Беатрис была красива, но холодной, даже суровой красотой. Глаза как голубые льдышки, тонкий аристократический нос, пухлые губы, сейчас скривившиеся от отвращения. На ней было утреннее платье из розового шелка с высоким воротником, туго стянутое в талии.

—Кто эта... это существо?

—Простите, миссис Харпер. — Экономка, более проворная, чем дворецкий, первая подоспела к упавшей Амелии. — Она не назвала свое имя. — Охваченная состраданием, женщина опустилась на колени и обвила рукой плечи несчастной. — Похоже, у нее горе... А еще она до костей промерзла.

—Джеймс... — Амелия протянула руки, и Беатрис демонстративно отшатнулась, подобрав юбки. — Я приехала за Джеймсом! За своим сыном.

Лицо Беатрис на мгновение дрогнуло, но губы тут же сжались.

—Проведите ее сюда. — Она отвернулась и прошла в гостиную. — И подождите.

—Мэм, — тихо прошептала миссис Хейверз, помогая дрожащей Амелии подняться. — Не бойтесь, никто вас здесь не обидит.

—Пожалуйста, принесите моего ребенка, — взмолилась Амелия, сжимая руку экономки. — Пожалуйста, принесите его мне.

—Ну, полно! Успокойтесь. Поговорите с миссис Харпер. Мадам, принести чаю?

—Разумеется, нет, — ответила Беатрис с едва сдерживаемым гневом. — Закройте дверь.

Хозяйка Харпер-хауса прошла к красивому гранитному камину, обернулась и, пока дверь тихо закрывалась, холодно смотрела на жалкое создание.

—Вы одна... вы были, — язвительно подчеркнула она, — одной из шлюх моего мужа.

—Я Амелия Коннор. Я пришла...

—Я не спрашивала, как вас зовут. Меня не интересуют ни ваше имя, ни вы сами. Я полагала, что у подобных вам женщин, тех, кто, оставаясь обычными шлюхами, считает себя любовницами, хватает ума не являться в дома мужчин, которых они предпочитают называть своими покровителями.

—Реджинальд... Реджинальд здесь?

Амелия обвела изумленным взглядом роскошную комнату с разноцветными светильниками и бархатными портьерами. Она никак не могла вспомнить, как оказалась тут. Ярость и возбуждение покинули ее, оставив лишь озноб и смущение.

—Его нет дома, и считайте, что вам повезло. Я прекрасно осведомлена о вашей... связи и знаю, что он прекратил ее, щедро вас вознаградив.

—Реджинальд?..

Ее воспаленный мозг услужливо показал ей Реджинальда, стоявшего у камина. Не этого... не этого. У ее камина. В ее гостиной.

Вы думали, что я позволю такому жалкому существу воспитывать моего сына?

Сын. Ее сын. Джеймс.

—Джеймс. Мой сын. Я приехала за Джеймсом. У меня в экипаже его одеяльце. Я сейчас же заберу сына домой.

—Если вы полагаете, что получите деньги за сохранение столь постыдной тайны, то жестоко ошибаетесь.

—Я... я приехала за Джеймсом. — Амелия шагнула к Беатрис, протягивая руки. Улыбка задрожала на ее губах. — Ему нужна его мама.

—Ублюдка, которого вы родили и которого мне навязали, зовут, как и его отца, Реджинальдом.

—Нет, я назвала его Джеймсом. Мне сказали, что он умер, но я слышала его плач. — Теперь Амелия оглядывала комнату с тревогой. — Вы слышите, как он плачет? Я должна найти его, убаюкать песенкой.

—Вам место в психиатрической лечебнице. Мне вас даже почти жаль, — Беатрис возвышалась ледяной статуей на фоне мечущихся языков пламени. — У вас, как и у меня, нет выбора. Но я, по крайней мере, ни в чем не виновата. Я его жена. Я рожала ему детей, рожала их в браке. Я теряла его детей и безмерно страдала, но мое поведение безупречно. Я закрывала глаза на похождения мужа и не давала ему поводов для недовольства. Но я не родила ему сына, и это мне поставлено в вину.

Щеки ледяной статуи раскраснелись от ярости.

—Вы думаете, я хотела, чтобы мне навязали вашего ублюдка? Чтобы внебрачный сын шлюхи называл меня мамой? Чтобы незаконнорожденный унаследовал все это? — Беатрис раскинула руки. — Все это! Как жаль, что он не умер в утробе! И вы вместе с ним!

—Отдайте его мне, верните его мне... У меня его одеяльце, — Амелия опустила взгляд на свои пустые руки. — У меня его одеяльце... Я заберу Джеймса.

—Ничего уже не изменишь. Мы обе попали в один капкан, но наказание заслужили только вы. Я ни в чем не виновата.

—Вы не можете оставить его, он вам не нужен. Вы не можете оставить его...

С безумно горящими глазами, жутко оскалившись, Амелия бросилась к Беатрис, но сильная пощечина отбросила ее назад. Несчастная не удержалась на ногах и упала.

—Вы немедленно покинете мой дом, — тихо, спокойно, словно отсылая прислугу по незначительному поручению, сказала Беатрис. — И забудьте о том, что привело вас сюда, иначе окончите свои жалкие дни в сумасшедшем доме. Уж об этом я позабочусь. Я не позволю пятнать свою репутацию безумным бредом, но сомневайтесь. И не смейте сюда возвращаться! Ноги вашей не будет ни в Харпер-хаусе, ни рядом с ним! Вы никогда не увидите своего ребенка... Это будет вашим наказанием, хотя и слишком мягким, на мой взгляд.

—Джеймс... Я буду жить здесь с Джеймсом.

—Вы действительно безумны, — с некоторым изумлением промолвила Беатрис. — Но вряд ли безумие мешает торговать телом. Я уверена, вы найдете мужчину, который осчастливит вас еще одним ублюдком.

Миссис Харпер прошла к двери и распахнула ее.

—Хейверз! — Она невозмутимо ждала, не обращая внимания на жалобные рыдания за спиной. — Пусть Данби уберет это существо из дома.

Однако она вернулась. Ее вывели, чуть ли не вынесли из дома и приказали извозчику увезти ее. Она вернулась холодной ночью. Она уже не отличала галлюцинации от реальности, но сумела украсть повозку и найти дорогу. А вот одеться она не сумела, даже не вспомнила, что нужно одеться, и промокла насквозь под ледяным дождем, не замечая, что белая ночная рубашка прилипла к телу.

Ее влекло единственное желание. Она хотела убить их. Убить их всех. Разрезать, разрубить на мелкие кусочки. Тогда никто не помешает ей унести Джеймса в окровавленных руках.

Нет, даже тогда ей этого не позволят. Она никогда не возьмет на руки свое дитя. Никогда не увидит его милое личико.

Если только... если только...

Она сошла с повозки, прячась в мутных тенях, отбрасываемых скользящей в облаках над Харпер-хаусом луной. Черные окна величественного здания слепо таращили пустые глазницы.

Дождь прекратился, небо совсем очистилось, и стало светлее. Она брела к дому, тихо напевая колыбельную. Серые змейки тумана колебались над землей, расступаясь под ее замерзшими босыми ногами. Подол рубашки тащился по грязи.

Эти люди пока еще мирно спят, но они заплатят. Они дорого за все заплатят.

Она побывала у колдуньи и знала, что должна сделать. Знала, что нужно сделать, чтобы навечно получить желаемое. Навечно.

Она прошла сквозь зимние сады к каретному сараю и нашла то, что искала.

И снова напевала, когда брела со своей находкой к роскошному дому из желтого камня, залитому лунным светом.

—Лаванда голубая... — пела она. — Лаванда зеленая...

1

2005 год, июль

Харпер-хаус

Совершенно измотанная, Хейли зевнула так, что чуть не вывихнула челюсть. Головка Лили давила на плечо, глазки были закрыты, но каждый раз, как мать переставала качаться, девочка начинала извиваться и хныкать, а крохотные пальчики сильнее впивались в хлопчатобумажную футболку, в которой Хейли спала, вернее, пыталась спать.

Хейли раскачивалась и шептала ласковые слова под скрип кресла-качалки.

Сейчас, наверное, часа четыре утра, а уже дважды за эту ночь приходилось просыпаться и укачивать капризничающую малышку.

Два часа назад она пыталась уложить Лили в свою постель, но девочка требовала только качалку... Хейли качалась и дремала, качалась и зевала... Она уже сто раз спросила себя, удастся ли ей в этой жизни еще хотя бы раз проспать восемь часов подряд.

Как справляются другие? Особенно одинокие матери? Как они выдерживают эти испытания? Душевные, сердечные, физические... финансовые?

Как бы она справилась со всем этим, если бы осталась с Лили совсем одна? Какое существование влачили бы они, если бы некому было помочь, если бы не с кем было поделиться тревогами, ежедневной рутиной, да и радостями тоже?

Какими смешными кажутся теперь ее оптимизм и уверенность, какими глупыми!

На шестом месяце беременности отправиться в никуда, бросив работу, распродав почти все свои вещи и запихав их остатки в еле живую машину! Господи, если бы она знала тогда то, что знает сейчас, никогда бы не отважилась на это.

А может, и хорошо, что не знала. Потому что теперь она не одна. Закрыв глаза, Хейли прижалась щекой к темным шелковистым волосикам Лили. У ее маленькой семьи есть друзья — нет, родные люди! — которые любят ее и Лили и с удовольствием помогают.

У них с Лили над головой не просто крыша, а роскошная крыша Харпер-хауса. Роз, дальняя родственница, и то через папин брак, предложила ей дом и работу. Дала шанс. Стелла — ее лучшая подруга, с которой можно поболтать, которой можно пожаловаться и у которой можно так многому научиться.

И Роз, и Стелле пришлось в одиночку растить сыновей, и они справились, напомнила себе Хейли. Больше чем просто справились, хотя Стелла осталась вдовой с двумя маленькими мальчиками, а Роз — с тремя.

Она же размышляет, как справлялась бы с одним ребенком, когда любая помощь приходит мгновенно и без всяких просьб.

У нее есть Дэвид. Он необыкновенный домоправитель, и потрясающий повар, и просто изумительный человек. А если бы ей приходилось готовить еду каждый вечер после работы? А если бы, кроме забот о ребенке, приходилось бегать по магазинам, стирать, убираться?

Слава богу, за четырнадцать прошедших месяцев ей не пришлось это выяснять и вряд ли придется.

Логан, потрясающий новый муж Стеллы, возится с ее драндулетом, как только тот перестает дышать. Мальчики Стеллы, Гэвин и Люк, с удовольствием играют с Лили. Глядя на них, можно представить, как будут развиваться события в этой семье.

И Митчелл. Такой умный и милый! Как весело смеется ее малышка, когда Митч подхватывает ее и катает на плечах! Когда Митчелл и Роз вернутся из свадебного путешествия, он станет официальным обитателем Харпер-хауса.

Как было весело и трогательно смотреть на зарождающуюся и крепнущую любовь Стеллы, а потом Розалинд! Как чудесно участвовать в этом веселье, изменениях, расширении семейного круга!

Разумеется, замужество Роз означает, что пора подумать о собственном жилье. Новобрачным необходимо уединение.

Хорошо бы найти домик поблизости. А еще лучше на территории Харпер-хауса. Ну, вроде каретного сарая, где живет Харпер...

Хейли вздохнула, поглаживая спинку Лили.

Харпер Эшби. Первенец Розалинд Харпер Эшби. Услада для глаз любой женщины. Разумеется, она вовсе не думает о нем в этомсмысле. Ну почти не думает. Харпер — друг, коллега, первая любовь ее маленькой дочки. И, судя по всему, это чувство взаимно.

Хейли зевнула, убаюканная ритмичным покачиванием и тишиной раннего утра.

А как Харпер нянчится с Лили! Терпеливо, весело, непринужденно, с любовью. Как приемный отец... без привилегий близких отношений с мамочкой.

Иногда, правда, мамочка увлекается — какой кому вред? — и представляет не родительскую, а амурную составляющую. В конце концов, здоровая молодая женщина, давно лишенная радостей секса, имеет право иногда помечтать о высоком, темноволосом и безумно красивом мужчине, тем более с такой неотразимой улыбкой, бездонными карими глазами и упругой задницей, которую так приятно ущипнуть.

Нет, конечно, она не щипала. Разве что мысленно...

И он такой умный! О растениях и цветах Харпер знает все, все, все и искусно с ними управляется. А как он держит садовый нож, как перевязывает черенки рафией... Завораживающее зрелище.

Харпер делится своими знаниями, и она это ценит. Слишком сильно ценит, чтобы рискнуть и изменить устоявшиеся отношения. Но опять же, кому какой вред от ее фантазий?

Хейли перестала качаться и затаила дыхание. Спинка Лили все так же приподнималась и опускалась под ее ладонью.

Слава богу.

Хейли медленно поднялась, крадучись, как хорошо подготовившийся к побегу арестант, переместилась к кроватке и, плавно наклоняясь, как балетная примадонна, опустила Лили на матрасик, накрыла одеяльцем... Девочка зашевелилась, открыла глазки и захныкала.

—О Лили, детка, перестань, пожалуйста! — Хейли опять поглаживала, растирала, плохо соображая от усталости. — Тс-с, зайка, успокойся. Дай мамочке отдохнуть.

Поглаживания, кажется, помогали, и Хейли опустилась на пол, просунув руку сквозь загородку кроватки. И гладила, гладила... Пока не уснула.

* * *

Ее разбудило пение. Хейли открыла глаза и спросонья подумала, что сидит на ледяной глыбе. Во всяком случае, пол под ней был ужасно холодным. И воздух словно заморозился. Руку — от плеча до кончиков пальцев — покалывало. Не отрывая ладонь от спинки Лили, Хейли обернулась.

Новобрачная Харпер в сером платье сидела в кресле и напевала старинную колыбельную. Их взгляды встретились, но призрак, ни на мгновение не запнувшись, продолжал качаться и напевать.

Шок моментально очистил затуманенные мозги Хейли. Сердце подскочило и закупорило горло.

И что прикажете сказать привидению, которое не видели несколько недель? Привет, как поживаете? Добро пожаловать домой? И какого ответа ждать, особенно если вышеупомянутое привидение совершенно чокнутое?

Дрожа от холода, Хейли медленно поднялась с пола, повернулась к креслу-качалке, заслоняя собой — на всякий случай — детскую кроватку и растирая руку, в которую, казалось, впились тысячи иголок.

Запоминать любую мелочь. Митч захочет узнать все подробности.

Пожалуй, для чокнутого призрака Амелия выглядит слишком спокойной. Спокойной и печальной, как во время первой встречи, а не сумасшедшей с выпученными глазами, какой ее тоже доводилось лицезреть.

—Хм-м. Малышке сегодня пришлось сделать укол. Прививка. После этого она всегда капризничает. Но, думаю, Лили уже успокоилась. Правда, через пару часов пора будет вставать, так что, возможно, няне придется потерпеть ее капризы до дневного сна. Но... но сейчас она должна поспать, так что вы можете уйти.

Фигура растаяла, но колыбельная оборвалась только через пару секунд.

* * *

Дэвид приготовил на завтрак оладьи с черникой. Хейли просила его не стряпать для нее и Лили, пока Роз и Митчелл путешествуют, но он все равно стоял у плиты. И так классно смотрелся на кухне, что она не очень-то старалась его разубедить.

Да и оладьи были необыкновенными.

—Ты сегодня какая-то осунувшаяся, — Дэвид легко ущипнул за щеку Хейли, затем Лили, и девочка захихикала.

—В последнее время не получается выспаться. А сегодня ночью я была не одна.

Когда Дэвид вопросительно выгнул бровь и улыбнулся во весь рот, Хейли замотала головой:

—Не мужчина... к моему великому сожалению. Амелия.

Веселье моментально сменилось озабоченностью, н он скользнул за стол напротив Хейли.

—Наш призрак не бушевал? Ты в порядке?

—Не бушевал. Она просто сидела в качалке и напевала. А когда я сказала, что с ребенком все нормально и она может уйти, тут же исчезла. Она была настроена благодушно и не собиралась причинить никакого вреда.

—Будем надеяться, что Амелия снова успокоилась. Ты расстроилась? — Вглядываясь в ее лицо, Дэвид заметил и синяки под глазами, и бледность, которую не смогли скрыть даже румяна. — Ты из-за этого не спала?

—Отчасти. В последние месяцы здесь здорово штормило. Она не давала нам расслабиться, и вдруг затишье. В этом есть что-то зловещее.

—Не бойся. Папочка Дэвид всегда с тобой. — Он погладил ее руку длинными, тонкими, как у пианиста, пальцами. — Сегодня возвращаются Роз и Митч. Дом уже не будет казаться таким большим и пустым.

Хейли с облегчением выдохнула.

—Ты тоже это чувствуешь... Я не хотела говорить, не хотела, чтобы ты думал, будто мне мало твоей компании или что-то в этом роде. Ты отличная компания.

—Ты тоже, мое сокровище. Но нас избаловали, не так ли? Приучили к столпотворению. — Дэвид взглянул на пустые стулья вокруг стола. — Я скучаю по мальчишкам.

—Ах, какой ты милый! Мы часто видимся с ними со всеми, но тишина немного давит.

Как будто разделяя их чувства, Лили размахнулась и бросила свою пластмассовую чашечку с соком. Та приземлилась прямо в центр кухонного острова, покатилась и свалилась на пол.

—Какая меткая девочка! — восхитился Дэвид.

—А знаешь, что еще? — Хейли встала поднять поильничек. Она была высокой и тоненькой, и, к ее сильному разочарованию, ее бюст вернулся к первоначальному размеру, который сама Хейли мысленно называла «минус первый». — Кажется, у меня легкая депрессия. Ничего страшного, потому что я обожаю работу в питомнике, и, когда Лили проснулась в миллионный раз за эту ночь, я думала, как мне повезло, что я попала сюда... что все вы вошли в нашу жизнь...

Хейли раскинула руки и тут же опустила их.

—Но я не знаю, Дэвид, я чувствую себя... Сама не понимаю, откуда эта хандра.

—Тебе необходима шопинг-терапия.

Хейли ухмыльнулась и обтерла салфеткой измазанное вареньем личико Лили.

—Лучшее лекарство почти от всего. Но я думаю, что мне нужны перемены. Что-то более значительное, чем пара новых туфель.

Дэвид театрально распахнул глаза, изумленно раскрыл рот.

—Неужели есть что-то более значительное?

—Пожалуй, мне нужно постричься. А ты как считаешь?

—Хм-м, — он склонил голову к плечу, внимательно рассматривая ее. — Роскошные волосы, блестящие, насыщенный каштановый цвет. Но мне очень правилась прическа, с которой ты сюда приехала.

—Правда?

—Все эти пряди разной длины... Взъерощенная, небрежная, модная... Сексуальная...

—Ну...

Хейли провела ладонью по волосам, отросшим почти до плеч. Их легко собрать в хвостик, чтобы не мешали работе или материнским обязанностям. Она выбрала легкий путь, потому что времени и сил подумать о том, как она выглядит, не хватало.

Хейли вынула Лили из высокого стульчика, прошлась с дочкой по кухне.

—Тогда я, может быть, постригусь. Может быть...

—И не забудь о новых туфельках, милашка. Никакие туфли не бывают лишними.

Обычно в разгар лета суета в садовых центрах утихает. Даже в популярном питомнике «В саду» наплыв покупателей высокого сезона — конца зимы и весны — к июлю превратился в тонкий ручеек. Над западным Теннесси воцарилась влажная жара, и только самые заядлые садоводы готовы были обливаться потом, вдыхая новую жизнь в свои цветники.

Воспользовавшись относительным затишьем и надеясь победить меланхолию, Хейли записалась в салон на стрижку, что было не так просто, поскольку она не озаботилась заранее, и на час отпросилась у Стеллы.

Зато после затянувшегося перерыва на ланч она вернулась на работу с шикарной прической, двумя парами новых туфель и гораздо более счастливая.

Дэвид никогда не ошибается!

Хейли обожала питомник «В саду». Она любила работать здесь, просто не представляла лучшей работы... кроме тех дней, когда ей вообще не хотелось работать.

Ей нравилось даже просто смотреть на красивое белое здание, больше похожее на чей-то ухоженный дом, чем на магазин, на клумбы по обе стороны от входа, на вазоны с цветочными композициями у дверей.

Ей безумно нравилась и широкая, усыпанная гравием площадка с горами торфяных брикетов и мульчи, плитами и камнями для мощения дорожек, самыми разными досками и брусьями для ландшафтных работ.

А сколько деревьев и кустов на открытых участках, сколько растений в теплицах и товаров в хранилищах!

Когда по дорожкам снуют покупатели, заполняя плоские и глубокие тележки растениями и горшками и делясь новостями и планами, питомник становится похож на маленькую деревню.

И она, Хейли, здесь не чужая.

Войдя в здание центра, она сразу свернула к кассе, за которой работала седовласая Руби.

—Ты выглядишь сексапильно, — заметила Руби.

—И чувствую себя так же, — Хейли запустила пальцы в короткие, неровно выстриженные пряди. — Я целый год ничего не делала с волосами! Даже больше. Совсем забыла, как приятно сидеть в парикмахерском кресле, сдавшись на милость мастера.

—Заботы о новорожденном затягивают. Как поживает наша лучшая на свете малышка?

—Ночью капризничала после прививки, к утру успокоилась, а я еле глаза разлепила. Но сейчас разгулялась и полна сил, — в доказательство Хейли согнула руки в локтях, продемонстрировав маленькие бицепсы.

—Ну и отлично! Стелла велела все полить, и она не шутила, когда говорила все. Ожидается большая доставка новых цветочных горшков. Надо будет сразу же налепить штрихкоды и выставить товар на полки.

—Я в полном вашем распоряжении.

Хейли начала с открытых площадок. Влажный зной и монотонная работа нагоняли дремоту, а однолетники и многолетники, еще не нашедшие дом, почему-то напоминали толстых неуклюжих школьников, которых никто никогда не выбирает в спортивную команду. В конце концов Хейли стало безумно жалко их. Если бы у нее был свой клочок земли, она перенесла бы их туда, и они расцвели бы, раскрывая свои возможности.

Когда-нибудь у нее будет свой дом, и она посадит свой сад, воспользовавшись всеми новыми знаниями и умениями, создаст что-то прекрасное, что-то особенное! Разумеется, она посадит лилии. Красные лилии, как те, что принес Харпер, когда она рожала Лили. Множество роскошных красных лилий, дерзких и ароматных, будет распускаться год за годом и напоминать, как же ей повезло.

Тонкие водяные струйки раздразнили пчел, облепивших цветы седума, и рой разлетелся с возмущенным жужжанием.

«Возвращайтесь, когда я закончу, — подумала Хейли. — Мы все здесь охотимся за одним и тем же».

Медленно переступая промокшими полотняными кроссовками, она словно в полусне двигалась вдоль столов, заставленных растениями. Пот струился по ее шее, спине...

«Да, сад... мой сад... и Лили будет играть в траве... со щенком. У нас обязательно будет щенок. Толстый, с густой мягкой шерстью, бойкий, игривый».

А нельзя ли потом прибавить ко всему этому мужчину? Веселого и умного, такого, кто полюбит ее и Лили? И когда он будет смотреть на нее, ее сердце станет биться чуть быстрее.

Пусть он будет красивым. Какой смысл мечтать о некрасивом парне? Высокий... Да, высокий, широкоплечий и длинноногий. С изумительными шоколадными глазами и темными волосами, в которые так приятно погрузить руки. У него будут красивые скулы, которые так и хочется куснуть, и крепкие чувственные губы... И тогда...

—Боже, Хейли! Ты топишь кореопсис!

Она дернулась, конец шланга с распылителем описал широкую дугу и окатил Харпера с головы до ног.

«Отличный выстрел!» — подумала она, разрываясь между смущением и неуместным хихиканьем.

Харпер с мрачным смирением опустил взгляд на свою промокшую рубашку, джинсы.

—У тебя есть лицензия на работу с этой штуковиной?

—Прости! Мне ужасно жаль. Но ты сам виноват! Не надо было ко мне подкрадываться.

—Я не подкрадывался. Я подошел.

Его огорченный голос звучит так по-южному, по-мемфисски... А сама она, когда возбуждена или расстроена, гнусавит.

—Ну, в следующий раз подойдешь погромче. Хотя мне искренне жаль. Я задумалась.

—В такую жару легко задуматься, а потом прилечь и вздремнуть. — Харпер оттянул от живота мокрую рубашку и прищурился. — Что ты сделала с волосами?

—Я? — Хейли машинально вскинула руку, запустила пальцы в волосы. — Я постриглась. Тебе не нравится?

—Нравится. Очень красиво.

Ее палец зазудел на выключателе распылителя.

—Прекрати, пожалуйста. Лесть ударит мне в голову.

Он улыбнулся. У него такая потрясающая улыбка — медленная, зарождающаяся в уголках губ и разгорающаяся в бездонных карих глазах, — что Хейли его почти простила.

—Я домой. Ненадолго. Мама вернулась.

—Уже? Они вернулись? Как они? Довольны? Ой, ты же не знаешь, ты же не был дома... Скажи им, что я жду не дождусь, когда их увижу, и что здесь все в порядке, и пусть Роз не тревожится и не спешит сюда, едва войдя в дом. И...

Харпер выставил бедро, зацепил большим пальцем передний карман древних джинсов.

—Я должен все это запротоколировать?

—Ой, уходи! — Хейли рассмеялась, отмахиваясь от него. — Я сама ей скажу.

—До встречи.

Он удалился, промокший герой ее фантазий, а она перешла к кустам в горшках и вьюнам. И, вздыхая, приказала себе не думать о Харпере Эшби, выбросить его из головы раз и навсегда. Он не для нее, она это прекрасно понимает.

Она даже не уверена, что хочет кого-то для себя... во всяком случае, сейчас. Главное в ее жизни — Лили, а после Лили — работа. Ее ребенок должен быть счастлив, здоров и защищен. А сама она хочет получше изучить садоводство. Чем большему она научится, тем меньше это будет работой и больше карьерой.

А кроме Лили, работы и новой семьи еще есть завораживающая и жутковатая миссия: выяснить, кем же была Амелия, новобрачная Харпер, и успокоить ее мятущуюся душу.

В основном эту задачу придется решать Митчу. Он профессиональный генеалог и, если не считать Стеллу, обладает самым упорядоченным умом в их сообществе. И как же здорово, что он и Розалинд встретились, когда Роз наняла Митчелла, чтобы уточнить детали своего фамильного древа и как-то пристроить на него Амелию, и полюбили друг друга! Правда, любовная часть этой истории совсем не понравилась Амелии, и призрак изо всех сил пытался помешать.

Теперь, когда Роз и Митч поженились и Митчелл будет жить в Харпер-хаусе, Амелия опять может озлобиться. Пусть привидение притихло на какое-то время, но это вовсе не значит, что оно смирилось.

Если — и когда! — призрак снова взбесится, она, Хейли, будет в полной боевой готовности.

2

С Лили на бедре Хейли вошла в благословенную прохладу Харпер-хауса, поставила малышку на ноги, бросила свою сумочку и сумку с памперсами на нижнюю ступеньку лестницы, чтобы захватить их, когда пойдет наверх. Ей безумно хотелось подняться к себе, принять душ — пожалуй, двух-трех дней под душем ей хватит — и залпом выпить банку ледяного пива... Но намного больше ей хотелось увидеть Роз.

Не успела Хейли это подумать, как Розалинд — легка на помине — вышла в холл, и ее восхищенные возгласы слились с восхищенными криками Лили, резко сменившей курс. Роз бросилась навстречу малышке и подхватила ее на руки.

—Моя сладкая девочка! — Розалинд крепко сжала Лили, уткнулась носом в ее шейку, взглянула, усмехнувшись, на Хейли и снова затормошила девочку, с изумлением вслушиваясь в ее неразборчивый лепет. — Поверить не могу, детка, что все это случилось за какую-то неделю! Что бы я делала, если бы ты не посвятила меня во все местные слухи?.. — Она снова улыбнулась Хейли. — А как поживает твоя мамочка?

—Отлично. Просто замечательно! — Хейли подбежала и обняла их обеих. — Добро пожаловать домой! Мы соскучились.

—Хорошо. Люблю, когда по мне скучают. — Роз провела пальцами по волосам Хейли. — Красиво.

—Я только сегодня постриглась. Ой, а вы какая красивая!

—И это приятно слышать.

Хейли ни капельки не преувеличила. Роз всегда выглядела потрясающе, а неделя на Карибах добавила ее природной красоте поразительное сияние. Солнце позолотило бледно-кремовую кожу, а удлиненные темные глаза Роз словно стали еще бездоннее. Короткие прямые волосы обрамляли лицо, классической, неподвластной времени красоте которого Хейли слегка завидовала.

—Мне нравится твоя стрижка. Ты выглядишь такой юной и беззаботной!

—И настроение улучшилось. После вчерашней прививки мы с Лили провели беспокойную ночь.

—Мм-м, моя сладенькая! — Роз еще потискала Лили. — В прививках никакого веселья. Попробуем стереть неприятные воспоминания. Идем-ка со мной, малышка! — Розалинд направилась в гостиную, щекоча носом шейку Лили. — Посмотришь, что мы тебе привезли.

Первое, что бросилось в глаза Хейли, — огромная кукла с копной рыжих волос и широкой глуповатой улыбкой.

—Ой, какая симпатяга! И ростом почти с Лили.

—Так и было задумано. Митч заметил ее раньше меня, и мы просто не могли не привезти ее нашей девочке. Что скажешь, малышка?

Лили потыкала куклу пальчиком в глаз, подергала за волосы и, счастливо воркуя, плюхнулась на попу знакомиться.

—Лили через годик сама назовет ее и, уверена, сохранит до самого университета. Спасибо, Роз.

—Ну, это еще не все. Мы нашли чудесный магазинчик с самыми восхитительными платьицами на свете, — Розалинд начала доставать их из пакета, и Хейли вытаращила глаза, увидев воздушные маленькие платья, богато украшенные кружевами и вышивкой. — А эти комбинезончики! Ну кто бы смог удержаться?

—Чудесные. Прекрасные. Вы ее балуете.

—Разумеется.

—Я не знаю, что... У Лили нет ба... никого, кто мог бы так ее баловать.

Роз выгнула брови.

—Хейли, не бойся. Можешь произнести это слово вслух. Я не хлопнусь в обморок от ужаса. Мне нравится считать себя почетной бабушкой Лили.

—Как же мне повезло! Как же нам повезло!..

—Тогда почему ты чуть не плачешь?

—Не знаю... В последнее время в голову лезут всякие глупые мысли... — Хейли шмыгнула носом и потерла кулаком увлажнившиеся глаза. — Я и не надеялась, даже на секунду не могла представить, что у нас будет этот дом, все вы... Что случилось бы с нами, если бы я сюда не приехала, если бы мы жили совсем одни?

—Зачем думать о том, что не случилось?

—Да, глупо. Просто я счастлива, что приехала к вам. Ночью я думала, что, наверное, пора мне подыскать местечко.

—Какое местечко?

—Дом.

—А что плохого в этом доме?

—Это самый прекрасный дом, какой я когда-либо видела.

И могла ли Хейли Филлипс из Литл-Рока в своих самых смелых мечтах представить, что будет жить в доме, где есть такая шикарная гостиная с антикварной мебелью и изысканными портьерами, с огромными окнами, из которых открывается вид на бескрайние сады...

—Я подумала, что должна переехать, но мне не хочется. Во всяком случае, не сейчас, — Хейли взглянула на Лили, с трудом таскающую куклу по комнате. — Только вы должны сказать мне — и я знаю, что, как хороший друг, вы скажете, — когда решите, что мне пора искать дом.

—Договорились. Такой ответ тебя устроит?

—Конечно.

—А не хочешь посмотреть, что мы привезли тебе?

—И мне тоже? — В голубых, с фиалковым отливом глазах Хейли вспыхнуло радостное предвкушение. — Я обожаю подарки и не стыжусь в этом признаваться.

—Надеюсь, тебе понравится, — Роз протянула коробочку, и Хейли не мешкая подняла крышку.

—Ой, ой! Они великолепны!

—Я подумала, что красные кораллы просто созданы для тебя.

—Я в них уже влюбилась! — Хейли выхватила сережки, поднесла их к ушам и бросилась к одному из старинных зеркал. Изящные, экзотические красные шарики, свисающие на тонких цепочках с блестящего серебряного треугольника, смотрелись великолепно. — Они изумительные! Боже, у меня кораллы с Арубы! Не могу поверить...

Хейли подбежала к смеющейся Роз и обняла ее.

—Они прекрасны! Спасибо вам, спасибо! Теперь нужен повод прогулять их.

—Если хочешь, устрой им тест-драйв сегодня вечером. Приедут Стелла, Логан и мальчики. Дэвид дает праздничный обед в честь нашего возвращения.

—Ой! Но вы ведь, наверное, устали...

—Устала? Мне что, восемьдесят лет? Я же вернулась из отпуска.

—Это было свадебное путешествие, — ухмыльнулась Хейли. — Даю голову на отсечение, отдохнуть вам не удалось.

—Мы спали до полудня, всезнайка.

—Ну, тогда отпразднуем. А пока мы с Лили пойдем наверх и наведем красоту.

—Я помогу тебе донести все это.

От радости Хейли забыла обо всех своих тревогах.

—Спасибо, Роз! Я так счастлива, что вы уже дома!

* * *

Как же весело прихорашиваться, надевать новые сережки, наряжать Лили в красивое новое платьице... Хейли потрясла головой, в восхищении новой прической и серьгами забывая о своей меланхолии и дурных мыслях, и решила, что ради праздника можно надеть и новые туфли. Черные босоножки на высоких шпильках, конечно, непрактичны и далеко не предмет первой необходимости, а потому идеальны. Как и нарядное короткое платье, и яркая губная помада.

—Эти туфельки были на распродаже, — доложила Хейли дочке. — И должна заметить, что они гораздо эффективнее, чем любые лекарства, от депрессий и дурацких мыслей.

Хейли покрутилась перед зеркалом. Хм-м, пожалуй, она слишком худая, но тут уж ничего не поделаешь. Зато любая одежда смотрится на ней, как на модели... или на вешалке. В целом все — платье, босоножки и новые серьги — получилось очень даже неплохо.

—Леди и джентльмены! — обратилась Хейли к воображаемой публике. — Наконец-то я вернулась.

В большой гостиной собрались все обитатели Харпер-хауса, кроме Хейли и Лили, и гости — огромный красавец Логан, рыжеволосая Стелла и мальчики. Развалившись в кресле с банкой пива, Харпер с интересом наблюдал, как Митчелл, рассказывая о самых ярких моментах путешествия, все время касается то волос, то руки Роз.

Кое-что он уже слышал, когда днем забегал на часок домой, и сейчас не столько слушал, сколько смотрел и думал о том, что все сложилось как нельзя лучше.

Харпер был счастлив за маму и спокоен. Видит бог, его мать прекрасно заботилась о себе почти всю свою жизнь, однако мысль о том, что теперь рядом с ней умный и порядочный мужчина, к тому же безумно в нее влюбленный, приносила невероятное облегчение.

Харпера так тревожили непредсказуемые приступы ярости их домашнего призрака, что, если бы не Митчелл, он сам переехал бы в большой дом из своего уютного убежища. И оказался бы в щекотливом положении, ведь здесь живет Хейли.

Всем будет гораздо комфортнее, если он останется в своем домике, перестроенном из каретного сарая. Это совсем недалеко, а психологическая проблема снимается.

—Я сразу сказала, что он чокнулся, — подключилась Роз, взмахнув бокалом, а свободной рукой похлопав Митча по бедру. — Виндсерфинг? Зачем нормальному человеку рисковать жизнью на дощечке с парусом? Но, как я его ни отговаривала, Митчелл решился.

—Я как-то пробовала, — призналась Стелла. — В университете. В весенние каникулы. Было очень весело. После того как у меня стало получаться...

—Вот именно, — пробормотал Митч, и Розалинд ухмыльнулась.

—Представьте, как он встает на эту штуковину, а через две секунды бултыхается в воду. Снова встает... Я жду, уже думаю, что он обучился всем премудростям... Бултых...

—Мне дали бракованную доску, — заявил Митч, локтем ткнув Роз под ребра.

Она закатила глаза.

—Ну конечно! Зато в ходе этого эксперимента выяснилось, что доктор Карнейги азартен. Я сбилась со счета, сколько раз он выныривал и снова залезал на доску.

—Шестьсот пятьдесят два.

—А как обстоит дело с виндсерфингом у вас, Розалинд? — спросил Логан.

—Не люблю хвастаться, — Роз потупилась, разглядывая свои ногти.

—Любит, любит! — Митч сделал глоток минеральной воды и вытянул длиннющие ноги. — Еще как любит!

—Но, в общем, мне понравилось.

—Она просто... — Митчелл плавно взмахнул рукой. — Понеслась по волнам, словно родилась на чертовой штуковине.

—У нас, Харперов, отличные физические данные и потрясающее чувство равновесия, — счел своим долгом прокомментировать ситуацию сын Розалинд.

—Но Роз не любит хвастаться, — напомнил Митч, оглядываясь на цокот каблучков по паркету.

Харпер тоже повернул голову, и его хваленое равновесие пошатнулось.

Хейли выглядела сногсшибательно. Короткое обтягивающее красное платье, босоножки на высоченных шпильках, от которых ее ноги казались бесконечными. Новая, чертовски сексуальная прическа... На пухлых губах яркая помада... Воплощенная мечта любого мужчины.

«Ты что, не видишь ребенка на ее бедре? — осадил себя Харпер. — В такой момент неправильно представлять, что ты сделал бы с этими губами и с этим телом».

Логан тихо, протяжно присвистнул, и личико Хейли просияло.

—Привет, красотка! Так и хочется проглотить тебя целиком. Ты, Хейли, тоже неплохо выглядишь.

Хейли рассмеялась и, качнув бедром, опустила Лили на колени Логана.

—Ну и держи свою красотку!

—Налить вина? — предложила Роз.

—Если честно, я мечтала о холодном пиве.

—Я принесу!

Харпер пружинисто вскочил с кресла и вылетел из гостиной прежде, чем Хейли успела вымолвить хоть слово. Он надеялся, что пробежка до кухни и обратно вернет его подскочившее давление в норму.

Она кузина, напомнил себе Харпер, ну, не кузина... родственница. И служащая. И гостья в доме его матери. И сама мать маленького ребенка. Даже каждая из этих причин по отдельности словно кричит «Руки прочь!», а вместе взятые они однозначно означают запретную зону. К тому же Хейли и не думает о нем в такомсмысле. Даже близко ничего нет.

Мужчина здорово рискует, заигрывая с женщиной в подобных обстоятельствах. Запросто можно разрушить чудесную дружбу.

Харпер достал из холодильника банку и, переливая пиво в высокий стакан, обернулся на детский визг и перестук каблучков. Вбежала Лили, а за ней, покачиваясь на своих чудо-шпильках, Хейли.

—Она тоже хочет пиво?

Хейли хихикнула и нагнулась, чтобы остановить дочку, но та увернулась.

—Ты чемпион! Как всегда.

—Моя девочка! — Харпер подхватил малышку, подбросил, и раскрасневшаяся бунтарская мордашка расплылась в сладчайшей улыбке.

Притворно надувшись, Хейли вылила остатки пива в стакан.

—Сразу видно, на каком я месте в ее предпочтениях.

—Тебе пиво, мне ребенок.

Лили обхватила ручкой шею Харпера, прижалась головкой к его щеке. Хейли кивнула и поднесла стакан к губам.

—Похоже на то.

Как замечательно, что все снова собрались за большим столом, все семейство Харпер-хауса, как думала о них Хейли. Как чудесно сидеть здесь всем вместе, весело разговаривать и уплетать свинину в медовой глазури, приготовленную Дэвидом.

Хейли всегда мечтала о большой семье. Она вовсе не чувствовала себя обделенной, живя только с папой, ни в коем случае. Они с отцом были командой, сплоченной командой, и он... он был самым добрым, самым жизнерадостным, самым сердечным человеком из всех, кого она знала. Ей просто не хватало вот таких шумных семейных сборищ, даже неизбежных споров и проблем, с которыми в ее представлении ассоциировались большие семьи...

Благодаря Роз Лили вырастет в большой семье. У нее будет множество шумных трапез с тетушками, дядюшками и двоюродными братьями. Хейли покосилась на Митча и Розалинд... с дедушкой и бабушкой. А с приездом других сыновей Роз или сына Митчелла станет еще шумнее и веселее...

Когда-нибудь сыновья Роз и сын Митча женятся. И нарожают кучу детишек.

Хейли перевела взгляд на Харпера и постаралась отмахнуться от ноющей боли в сердце при мысли, что он женится, заведет детей с другой женщиной...

Она не смогла представить ее лицо, но, разумеется, миссис Эшби будет красавицей. Вероятно, блондинкой. Фигуристой. Голубых кровей. Стерва!

Кем бы и какой бы ни оказалась — а может, уже и есть — избранница Харпера, Хейли преисполнилась решимости с ней подружиться, чего бы ей этого ни стоило, даже если разобьется сердце.

—Тебе не нравится картошка? — прошептал Дэвид ей на ухо.

—Хм-м-м... Нет, что ты? Очень вкусно.

—Вот я и удивился, почему ты выглядишь так, будто запихиваешь в рот горькое лекарство, душечка.

—Просто задумалась кое о чем очень неприятном, но важном. Жизнь полна неприятностей, но твоя изумительная картошка в этот список не входит. Я даже подумала, не сможешь ли ты обучить меня разным хитростям. Я прилично готовлю. Мы с отцом возились на кухне по очереди и с базовыми блюдами справлялись. Иногда у меня даже получалось кое-что посложнее. Но Лили растет на твоей стряпне, так что не хотелось бы ее разочаровывать, когда придется готовить самой.

—Поваренок-подмастерье, которого я могу лепить по своему образу и подобию? С удовольствием.

Тут Лили начала потихоньку сбрасывать остатки еды со своего подносика на пол, Хейли вскочила.

—Кажется, кто-то наелся.

—Гэвин, почему бы вам с Люком не погулять с Лили? — предложила Стелла.

Хейли замотала головой:

—Не хочу им ее навязывать.

—Погуляем, погуляем, — согласился Гэвин. — Она любит бегать за мячом и фрисби.

Гэвин был высоким для своих неполных десяти лет, а Люк, которому недавно исполнилось восемь, почти догнал брата ростом. Они вполне могли поиграть с Лили на заднем дворе.

—Ну... Если парни согласны, я не возражаю, а Лили будет просто счастлива. Но когда она вам надоест, не стесняйтесь, приведите ее домой.

—И в награду кто-то получит отличный десерт — пломбир с сиропом, фруктами и орехами.

Объявление Дэвида утонуло в овациях.

Когда время игр и развлечений истекло и мороженое было с аппетитом съедено, Хейли пошла укладывать Лили спать, а Стелла отвела мальчиков в гостиную на втором этаже смотреть телевизор.

—Роз и Митч хотят поговорить об Амелии, — сказала она Хейли. — Ты знала?

—Нет, но не возражаю. Я спущусь, как только Лили заснет.

—Помочь?

—Спасибо, сегодня помощь не понадобится. У нее уже глазки закрываются.

Стелла ушла, и Хейли с удовольствием прислушивалась к приглушенным взрывам космических войн, бушевавших на экране в гостиной, и оживленным комментариям мальчиков. Ей не хватало этих звуков с тех пор, как Стелла вышла замуж и переехала с детьми к Логану.

Когда Лили заснула — дай бог, крепко, — Хейли проверила монитор и ночник, оставила дверь приоткрытой и спустилась вниз.

Взрослые собрались в библиотеке, где по негласному уговору обычно велись все беседы о призраке. Еще не закатившееся солнце заливало розоватым светом помещение и раскинувшиеся за окнами пышные летние цветы: сиреневые колокольчики, копья наперстянки, россыпи белых бальзаминов с изысканными вкраплениями ярко-розовой фуксии, лиловые соцветия буквицы, опушенные нежной пушистой зеленью, очаровательные бегонии со словно натертыми воском листьями, рудбекии, похожие на крупные пурпурные ромашки.

Хейли вспомнила, что пропустила вечернюю прогулку с Лили, пообещала себе назавтра погулять с дочкой среди цветов и привычно прошла к столу, на котором рядом с вазой с ярко-красными лилиями стоял детский монитор. Еще раз удостоверившись, что он включен, Хейли присоединилась к остальным.

—Раз уж все мы в сборе, — начал Митчелл, — я подумал, что должен сообщить вам новейшие данные.

—Неужели вы хотите признаться, что во время медового месяца проводили исследование, и разбить мне сердце?! — воскликнул Дэвид.

—Твое сердце в безопасности, но мы действительно иногда выкраивали минутку-другую, чтобы обсудить различные теории. Дело в том, что я получил пару электронных писем от нашего бостонского источника, праправнучки экономки Харперов времен Реджинальда и Беатрис.

—Она что-то нашла? — Харпер, пренебрегший сидячими местами и с комфортом растянувшийся на полу, резко сел.

—Я сообщил ей все, что мы знаем, рассказал о том, что мы обнаружили в дневнике Беатрис о твоем прадеде, Харпер, то есть что он не был сыном самой Беатрис. Стало быть, он сын Реджинальда и его любовницы, Амелии, как мы полагаем. Нашей бостонской помощнице пока не посчастливилось найти какие-либо письма или дневники Мэри Хейверз, той самой экономки, однако она обнаружила фотографии и перешлет их нам.

Хейли перевела взгляд на второй уровень библиотеки, на стол, заваленный книгами, ноутбук Митча и большую доску, как в полицейском участке, с приколотыми снимками, копиями писем и выдержек из дневника.

—И что это нам даст?

—Чем больше визуализации, тем лучше, — ответил Митчелл. — Она также разговаривала со своей бабушкой, которая уже не очень хорошо соображает, но может похвастаться редкими просветлениями. Так вот бабушка заявляет, что помнит, как ее мать и кузина, также работавшая в Харпер-хаусе, болтали о тех днях, в основном о приемах и о своих обязанностях. Бабуля также помнит, как кузина говорила о юном хозяине, которого называла Реджинальдом-младшим. Мол, аист разбогател, когда принес этого младенца. Мать велела болтушке заткнуться и сказала, что, несмотря на кровавые деньги и проклятия, ребенок ни в чем не виноват. Когда кузина спросила, что это значит, мать не объяснила, просто сказала, что выполнила свой долг перед семьей Харперов и ей придется с этим жить, но день, когда она навсегда покинула тот дом, стал самым счастливым в ее жизни.

Роз опустила руку и коснулась плеча Харпера.

—Мэри Хейверз знала, что моего деда младенцем забрали у матери. И если эта старушка ничего не путает, Амелия вовсе не хотела отказываться от сына.

—Кровавые деньги и проклятия, — повторила Стелла. — Кому заплатили и кого прокляли?

—Во время родов с Амелией наверняка были врач или повитуха, а может, и оба, — Митч развел руками. — Почти наверняка заплатили им. Вероятно, подкупили и кого-то из слуг.

—Я понимаю, как это ужасно, — подала голос Хейли, — но разве можно назвать такие деньги кровавыми? Скорее, это плата за молчание.

—Совершенно верно, — согласился Митчелл. — Если были кровавые деньги, значит, была и кровь.

—Смерть Амелии. — Логан подался вперед. — Она бродит здесь потому, что умерла в Харпер-хаусе. Вы не смогли найти никаких упоминаний о ней, поэтому естественно предположить, что кто-то тщательно замел следы, и легче всего это было сделать с помощью денег.

—Согласна, — кивнула Стелла. — Но как она сюда попала? Ни в одном из дневников Беатрис нет никаких упоминаний об Амелии. Беатрис не называла имя любовницы Реджинальда, не упоминала о ее появлении в Харпер-хаусе. Она написала о младенце, о том, что чувствовала, когда Реджинальд принес его и приказал ей притвориться, что его родила она. Если бы Реджинальд поселил Амелию в доме, Беатрис излила бы свою ярость на бумаге.

—Он не мог привести сюда Амелию, — тихо сказала Хейли. — Из всего, что мы узнали о Реджинальде, ясно, что он никогда бы не привел женщину столь низкого происхождения в дом, которым так гордился. Амелия удовлетворяла его физические потребности и служила средством для достижения цели. Он не позволил бы ей находиться рядом со своим сыном, которого выдавал за законного наследника. Амелия была бы постоянным напоминанием о том, что он сотворил.

—Тонко подмечено, — Харпер вытянул ноги и скрестил их в лодыжках. — Но если мы верим, что она здесь умерла, придется поверить и в то, что она здесь была.

—Может, она попала сюда как служанка, — Стелла взмахнула рукой, и ее обручальное кольцо вспыхнуло золотыми искрами. — Если Беатрис не была с ней знакома, не знала, как она выглядит, Амелия могла добиться места, например, горничной, чтобы быть поближе к сыну. Она поет колыбельные детям в этом доме, она по-своему одержима детьми, чужими детьми. Разве она не могла быть еще более одержима собственным ребенком?

—Вполне возможно, — согласился Митч. — Мы не нашли ее в списках прислуги, но такая вероятность существует.

—Или Амелия пробралась сюда, чтобы украсть сына, — Роз взглянула на Стеллу, потом перевела взгляд на Хейли. — Мать, впавшая в отчаяние, потерявшая всякую надежду и совершенно неуравновешенная... Она же не могла сойти с ума после смерти! Мне трудно в это поверить. Не логичнее ли предположить, что Амелия как-то пробралась в поместье и тут случилось что-то страшное? Если мы допускаем, что она попала сюда, то могла быть здесь убита. Кровавые деньги скрыли преступление.

—Значит, дом проклят. — Харпер пожал плечами. — И она будет бродить здесь, пока что?.. Пока за нее не отомстят? И каким же образом?

—Не исключено, что Амелия просто ищет признания, — поправила его Хейли. — Чтобы ей отдали должное. Ты, Харпер, ее прямой потомок. А может, ее успокоит только кровь Харпера?..

—Звучит логично. — Дэвид передернулся. — И зловеще.

—А то, что мы, разумные взрослые люди, сидим тут и всерьез рассуждаем о призраке, тебе не кажется зловещим? — спросила Стелла.

—Я видела ее вчера вечером...

Заявление Хейли немедленно притянуло к ней все взгляды.

—И промолчала? — возмутился Харпер.

—Я утром сказала Дэвиду, — огрызнулась Хейли. — И всем сейчас рассказываю. Я не хотела ничего говорить при детях.

—Давайте-ка это запишем, — Митчелл прошел к столу за диктофоном.

—Да особенно нечего записывать.

—Прошлым летом после двух ее взрывов ярости мы договорились все протоколировать, — Митчелл поставил включенный диктофон на край стола и снова сел рядом с Роз. — Начинай.

Диктофон несколько сковывал Хейли, но она постаралась вспомнить все по порядку.

—Я иногда слышу, как она поет, но обычно, когда захожу проверить Лили, ее уже нет. Только я все равно чувствую, что она там была. Иногда я слышу, как Амелия поет в комнате мальчиков... в бывшей спальне Гэвина и Люка. Иногда она плачет. А однажды мне показалось...

Хейли замолчала, и Митч подбодрил ее:

—Что показалось?

—Мне показалось, будто она гуляет в саду. В ту ночь, когда вы уехали в свадебное путешествие, после обеда здесь. Я проснулась... Думаю, я выпила немного больше вина, чем следовало. У меня разболелась голова, поэтому я приняла аспирин, проверила Лили, выглянула в окно и... подумала, что в саду кто-то бродит. Луна светила достаточно ярко. Я видела белокурые волосы, белое одеяние. Вроде бы она направлялась к каретному сараю. Но когда я открыла дверь и вышла на веранду, чтобы разглядеть получше, уже никого не увидела.

—И даже не вспомнила, что после того, как она чуть не утопила маму в ванне, мы договорились все записывать?! — сердито воскликнул Харпер. — Мы не можем себе позволить молчать целую неделю!

—Харпер, — осадила сына Роз. — Эта лошадь уже умерла. Хватит хлестать ее.

—Но мы договорились!..

—Я не знала наверняка. — Хейли распрямилась и хмуро взглянула на Харпера. — Я и сейчас не уверена. Если мне привиделась женщина, направлявшаяся к твоему дому, это вовсе не значит, что я видела привидение. С тем же успехом это могла быть женщина из плоти и крови. И что, по-твоему, я должна была делать, Харпер? Звонить тебе и спрашивать, не собрался ли ты заняться сексом?

—Боже милостивый!

—Вот и ответ. — Роз удовлетворенно кивнула. — Станешь отрицать, что принимаешь у себя женщин?

—Хорошо. Отлично. Прекрасно. У меня не было женщины из плоти и крови... в ту ночь. В следующий раз, Хейли, выполняй договоренность.

Митч постучал карандашом по блокноту, как учитель, призывающий аудиторию к тишине.

—Хейли, что еще ты можешь рассказать об увиденном?

—Если честно, все это продолжалось несколько секунд. Я просто стояла, надеясь, что аспирин подействует и я хоть немного посплю, и заметила движение. Я увидела женщину... грива белокурых или светлых волос и белая одежда. Моя первая мысль — Харперу посчастливилось.

—О боже... — пробормотал счастливец.

—Потом я подумала об Амелии, но, когда вышла на веранду, никого уже не было. Я упомянула об этом только потому, что если это действительно была Амелия, то, похоже, я видела ее дважды за одну неделю. Для меня это слишком много...

—На этой неделе ты была единственной женщиной в доме, — напомнил Логан.

—Разумно, — Хейли слегка приободрилась.

—К тому же она появилась в ночь после нашей с Митчем свадьбы, — уточнила Роз. — Сильный раздражитель для нее.

—Послушай, Харпер, — обратился к парню Митчелл, — мы уже второй раз получаем отчет из первых рук о том, что она шла к каретному сараю.

—Мне она не показывалась. Пока.

—Ладно, расследование продолжается. Мы все сошлись на том, что Амелия жила где-то неподалеку... скорее всего, в одном из владений Реджинальда. Я продолжу поиск в этом направлении.

—Если мы выясним ее имя — полное имя, — вы сможете собрать сведения о ее семье так же, как о Харперах?

—Полное имя — хороший старт.

—Может, она сама бы нам рассказала, если бы мы сумели правильно спросить. Может быть... — Хейли осеклась, услышав пение в мониторе. — Она с Лили... Что-то рановато явилась... Я поднимусь и проверю.

Харпер поднялся:

—Я пойду с тобой.

Хейли не стала спорить. Как обычно, она оставила включенными лампы в своем крыле, чтобы не возвращаться в темноте, и теперь, когда солнце почти село и стихли голоса Люка и Гэвина, свет ее успокаивал. Хоть она прожила в Харпер-хаусе больше года, печальный голос призрака до сих пор вызывал у нее дрожь.

—Послушай, если тебе не по себе здесь, ты могла бы перебраться в другое крыло, поближе к маме и Митчу.

—Я и Лили в роли дуэний — как раз то, что необходимо новобрачным. В любом случае я почти привыкла. Слышишь, она все еще поет, — Хейли понизила голос до шепота. — Амелия почти всегда умолкает еще до того, как я подхожу.

Приоткрывая дверь, которую никогда не запирала на задвижку, Хейли интуитивно ухватилась за Харпера.

В комнате оказалось холодно, но в этом не было ничего необычного. После исчезновения Амелии холод всегда сохранялся еще некоторое время, однако Лили сие не тревожило. Услышав отчетливый скрип качалки, Хейли резко выдохнула, и в холодном воздухе заклубилось облачко пара.

«Что-то новенькое, — подумала она. — О господи!»

Амелия в сером платье качалась в кресле, спокойно сложив руки на коленях, и пела. Она явно не обучалась нотной грамоте, но обладала приятным, мелодичным, убаюкивающим голосом, каким и поют колыбельные.

Однако, когда привидение повернуло голову, когда оно устремило взгляд на дверь, кровь в жилах Хейли застыла, как и воздух в детской.

Амелия не улыбалась. Ее лицо скривила гримаса. Глаза были выпучены и налиты кровью.

Это то, что они делают. Это то, что они дают.

Говоря — думая — это, Амелия начала разлагаться. Плоть постепенно уходила с костей, пока в кресле не остался скелет в лохмотьях.

Наконец исчез и скелет.

—Пожалуйста, скажи, что ты тоже это видел, — дрожащим голосом еле прошелестела Хейли. — И слышал.

—Да, — Харпер, крепко держа Хейли за руку, потянул ее в другой конец комнаты, к детской кроватке. — Здесь теплее. Чувствуешь? Около Лили теплее.

—Она никогда не делает того, что может напугать Лили, и все-таки я хочу остаться. Я чувствую, что должна держаться поблизости. Ты расскажешь всем о том, что видел?

—Я могу сегодня переночевать здесь. В одной из гостевых спален.

—Не переживай, — Хейли поплотнее подоткнула дочкино одеяльце. — С нами ничего не случится.

Харпер дернул ее за руку, потянул в коридор.

—Это было впервые?

—Со мной определенно впервые. Теперь мне будут сниться кошмары.

—Ты точно не боишься оставаться одна? Харпер дотронулся до ее щеки, и Хейли мельком

подумала, что и это произошло впервые. Они стояли очень близко друг к другу, он касался ее щеки, а другой рукой сжимал ее руку.

Ей всего лишь надо было сказать: «Боюсь. Останься со мной».

Но что потом? Начав что-то новое, не разрушит ли она все, что у нее есть?

—Нисколечко. Она же не злится на меня, ничего такого. У нее нет никаких причин. С нами все будет н порядке, а ты спустись и просвети остальных.

—Если ночью испугаешься, позвони. Я приду.

—Спасибо. Приятно это знать.

Хейли осторожно высвободилась и ушла в комнату.

Да, у Амелии нет причин злиться на нее. У нее нет ни парня, ни мужа, ни любовника. А единственный мужчина, которого она хочет, вне досягаемости.

—Ты можешь расслабиться, Амелия, — прошептала Хейли. — Похоже, в обозримом будущем мужская компания мне не светит.

3

В середине следующего дня Харпер отправился на поиски Хейли. Прекрасно зная ее, он понимал, что необходимо действовать тонко. Если Хейли заподозрит, что он пытается ей помочь, отвлечь от тревожных мыслей о призраке, она и разговаривать с ним не станет, просто отмахнется.

Хейли Филлипс из тех девушек, что на любое предложение помощи ответят одно: «Я прекрасно справлюсь сама, не тревожься обо мне».

Харпер думал, что в этом нет ничего плохого, хотя на ее месте большинство женщин с радостью пользовались бы щедростью его матери или по крайней мере принимали бы эту щедрость как само собой разумеющееся. Большинство, но не Хейли, и он уважает ее за это. Он восхищается ее позицией... до определенной степени. Однако ее достойная восхищения позиция слишком часто, на его взгляд, трансформируется в ослиное упрямство.

Как бы ненароком заглянув в две теплицы, он прошел в здание торгового центра, где и обнаружил Хейли, переставляющую комнатные растения.

Ее форменный фартук, надетый поверх черных спортивных шорт и топика с V-образным вырезом, и руки до локтей были измазаны влажной землей. И в том, что он нашел сие до предела сексапильным, было явно виновато давно подавляемое желание...

—Привет! Как дела?

—Могло быть и похуже. Только что расправилась с нетерпеливой покупательницей. Она примчалась, чтобы приобрести пять настольных садиков для ланча, посвященного встрече выпускниц университета, а я уговорила тетку купить и саговую пальму для ее застекленной террасы.

—Молодец. Похоже, ты занята. Хейли оглянулась через плечо:

—Не очень. Стелла хочет сделать побольше садиков в вазонах, но она заперлась с Логаном в своем кабинете, что вовсе не так сексуально, как может показаться. Нарисовался большой заказ, и Стелла поклялась, что не выпустит беднягу до тех пор, пока не вытянет из него все подробности, необходимые для составления контракта. Я недавно проходила мимо и слышала его горькие стенания.

—Тогда это надолго. Я собирался заняться окулировкой и не отказался бы от помощника, но...

—Правда?! Можно мне? Я захвачу рацию на тот случай, если вдруг понадоблюсь Стелле или Руби.

—Ну да. Мне не помешала бы еще одна пара рук.

—Моя пара сейчас будет в твоем распоряжении. Подожди.

Хейли бросилась в соседний зал и вернулась ровно через полминуты уже без фартука, пристегивая к поясу портативную рацию.

—Я кое-что читала, но не могу вспомнить, какую прививку называют окулировкой.

—Это старый метод, — начал объяснять Харпер на ходу. — Однако сейчас его используют шире, чем раньше. Мы поработаем с обычными и декоративными растениями. Летнее солнцестояние — самое удачное время.

Они вышли из торгового центра и словно наткнулись на горячую мокрую стену.

—Уж точно солнцестояние!

—Начнем с магнолий, — Харпер подхватил ведро воды, которое оставил у двери. — Они всегда пользуются спросом.

Гравийная дорожка между теплицами вела к делянкам, и Харпер вытерпел толко до ее середины.

—Ночь прошла спокойно?

—После маленького шоу, которым Амелия нас побаловала, не было ни шороха. Надеюсь, она не собирается повторить этот аттракцион на бис. Меня чуть не стошнило.

—Во всяком случае, наше привидение умеет привлекать к себе внимание, — Харпер остановился перед высокой пышной магнолией. — Итак, нам нужны побеги этого сезона. Чуть толще карандаша. С хорошо развитыми почками. Как этот.

Он потянулся вверх и аккуратно опустил веточку.

—Понятно. Что дальше?

—Срезаем в том месте, где росток становится деревянистым, — Харпер достал из рабочей сумки секатор. — Зеленые побеги еще слишком слабые, нам они не подойдут. — Срезав веточку, Харпер опустил ее в ведро с водой. — Ни в коем случае нельзя допускать высыхания. Высохшие побеги не срастаются. Теперь выбирай ты.

Хейли начала обходить дерево, но Харпер поймал ее за руку:

—Нет, лучше работать с солнечной стороны.

—Как скажешь, — выбирая подходящую ветку, Хейли от напряжения закусила нижнюю губу. — Как насчет этой?

—Подходит. Срезай.

Забирая секатор, Хейли оказалась так близко, что Харпер вдохнул ее легкий аромат, который — вместе с запахами садовой зелени — всегда действовал на него, как удар под дых.

—Сколько тебе нужно веточек?

—Около дюжины.

Он сунул руки в карманы и наклонился, чтобы следить за ее руками... и дышать ею. Харпер Эшби сказал себе, что страдает ради благого дела.

—Я редко работаю на делянках. Здесь все иначе, — Хейли потянула вниз другую веточку, оглянулась на Харпера, и он кивком одобрил выбор. — Я привыкла выставлять товары, болтать с покупателями, продавать.

—У тебя это здорово получается.

—Но здесь я чувствую живое дело. Стелла во всем прекрасно разбирается. И Роз. Твоя мать вообще знает все на свете. Я люблю учиться. Чем больше знаешь, тем лучше продаешь.

—А я скорее проткнул бы себе глаз веткой, чем торговал бы изо дня в день.

Хейли улыбнулась:

—Ты же в душе одиночка, не так ли? Я бы с ума сошла, если бы, как ты, целыми днями сидела в теплице. Я люблю общаться с людьми. Мне нравится слушать, что они ищут и почему. И продавать я люблю. «Посмотрите, какая прелесть, и выложите за нее денежки!»

Хейли рассмеялась и опустила в ведро очередную веточку. Не дождавшись ответа, она продолжила:

—Вот почему вам с Роз нужен кто-то вроде меня. Я продаю, а вы можете с легким сердцем прятаться в пещерах со своими растениями.

—Думаю, нас всех этот порядок устраивает.

—Вот, дюжина. Что дальше?

—Здесь у меня побеги от материнских растений, уже пустившие корни.

Хейли посмотрела вниз на рассадную грядку с рядом прямых тонких ростков.

—Вижу. Хм-м. Ты стимулируешь рост корней материнского растения, затем берешь корневую систему и поздней осенью высаживаешь в открытый грунт.

—Ты что-то читала?

—Я же сказала, что люблю учиться.

—Вижу.

И это его в ней привлекало. Харпер никогда прежде не встречал женщину, которая интересовала бы его физически, эмоционально и разделяла бы его любовь к садоводству...

—Ладно. Берем острый как бритва чистый нож и снимаем все листья с веточек, которые только что срезали. Оставляем один маленький кусочек — черешок.

—Я знаю, что такое черешок, — пробормотала Хейли, следя за руками Харпера.

Хорошие руки. Ловкие, сильные, уверенные и, несмотря на порезы и мозоли... или, быть может, благодаря им по-мужски изящные. И сам он точно такой же: сочетание аристократизма и простоты.

—Я обрезаю мягкий кончик с верхушки. Видишь? Теперь смотри внимательно, — Харпер повернулся, чтобы Хейли лучше видела, и их головы почти соприкоснулись. — Нам нужна первая почка у основания, где чуть ниже мы врежемся в стебель. Разрез изгибается и идет вниз, затем второй надрез обходит почку сверху и возвращается к первому. И... — Он протянул ей черешок.

—Я смогу.

Харпер положил черешок в пластиковый пакетик.

—Давай.

Хейли, умница, работала осторожно и с каждым движением шептала его инструкции.

—У меня получилось!

—Отличная работа. Продолжим.

За то время, что Харпер обработал семь черешков, Хейли справилась с тремя, но совершенно не расстроилась. Затем он показал ей, как удалить боковые побеги и листья с нижней части растения.

Хейли понимала, что придется бороться с угрызениями совести, но намеренно испортила первый черешок.

—Нет, не так.

Как она и надеялась, Харпер обошел ее, обнял сзади и обхватил запястья, направляя ее руку с ножом.

—Немного наклонись вперед, расслабь колени. Вот так. Сними кусочек коры, — негромко говорил он, дыша ей в ухо. — Видишь камбий?[1] Оставь зазубрину у основания — потом мы вставим туда щиток с глазком.

Запах Харпера напоминал ей запах деревьев, такой же свежий, природный. Ее спины касалось сильное мужское тело. Так хотелось повернуться и прижаться к нему грудью! И всего-то останется приподняться на цыпочки, чтобы их губы оказались на одном уровне.

Пусть ей будет стыдно и за эту хитрость, но она обернулась и посмотрела прямо в глаза Харперу. А еще она улыбнулась:

—Так лучше?

—Да. Гораздо лучше.

Как Хейли и надеялась, его взгляд скользнул вниз и задержался на ее губах. Классический маневр привел к классическим результатам.

—Я... я покажу тебе, как сделать остальное. Харпер озадаченно замолчал, будто забыв, что собирался делать — большего удовольствия он ей доставить не мог, — затем отступил и принялся что-то искать в своей рабочей сумке... Как оказалось, прививочную ленту.

А Хейли все купалась в восхитительных ощущениях жаркой близости, пусть даже мимолетной. Конечно, распалилась она не совсем к месту, но как же приятно, когда вокруг и внутри все словно плывёт и переливается...

В наказание за собственную расчетливость Хейли вернулась к роли прилежной ученицы, и вскоре подвой и черенок соединились так же плотно, как совсем недавно ее тело — с телом Харпера. Как и положено, Хейли обвязала их прививочной лентой.

—Хорошо. Отлично, — еще немного задыхаясь, Харпер обтер повлажневшие ладони о джинсы. — Через шесть-восемь недель они срастутся, и мы снимем ленту. В конце зимы срежем верхушку ростка прямо над почкой, а весной привитая почка даст побег. Дело сделано.

—Интересно, правда? Берешь немного от одного, немного от другого, соединяешь — и получаешь больше.

—Такой план и был.

—Как-нибудь продемонстрируешь мне другой способ? Из тех, что ты практикуешь в своей теплице? — Хейли наклонилась над следующим корневым побегом. — Роз и Стелла показали мне некоторые приемы, и я сама сделала несколько поддонов, а теперь очень хочется поработать в прививочной теплице.

Наедине с ней в дико влажной жаре? Пожалуй, у него будет инфаркт.

—Да, да, конечно. Никаких проблем.

—Харпер? — Хейли встала на колени, чтобы надежнее соединить черешок с корневым побегом. — Когда твоя мама только основала питомник, ты пытался представить, каким он будет?

Харпер с трудом сосредоточился на ее словах, на работе, игнорируя, вернее, болезненно подавляя реакцию своего тела на Хейли.

Мама Лили, напомнил он себе. Гостья в их доме. Служащая. Сложнее ситуацию не придумаешь. Господи, помоги мне!

—Харпер?

—Прости. — Он обмотал место прививки лентой. — Да, представлял, конечно. — Обведя взглядом делянки и клумбы, теплицы и подсобные строения, Харпер немного успокоился. — Думаю, потому, что мечтал о таком бизнесе. Кроме того, я всегда знал, если мама что-то задумает и за что-то возьмется, то непременно добьется успеха.

—А если бы не было питомника, чем бы ты занялся?

—Тем же самым. Если бы мама не решилась, я бы сам начал, и ради меня присоединилась бы она. Думаю, в конце концов у нас было бы то же самое, что есть сейчас.

—Она самая лучшая, правда? Здорово, что ты это знаешь и понимаешь, как тебе повезло. Я же вижу. Вы очень дорожите друг другом. Надеюсь, что у нас с Лили когда-нибудь будут такие же отношения.

—Мне кажется, они уже есть.

Хейли с улыбкой поднялась и перешла к следующему корневому побегу.

—Как ты думаешь, в вашей семье такие отношения потому, что большую часть жизни у вас не было отца? Мне кажется, мы с папой больше дорожили друг другом потому, что у нас вообще никого не было, только мы двое. Я всегда размышляла, как бы мы относились друг к другу, если бы сложилось иначе.

—Может быть. — Харпер не оторвал взгляд от прививаемых побегов. Густые темные волосы упали на глаза, и он дернул головой, отбрасывая их. На секунду вспыхнуло раздражение из-за того, что забыл бейсболку. — Я помню отца. Помню, какими они были вместе с мамой... Это было что-то особенное. Немного похоже на то, что у нее с Митчем, но не совсем. Думаю, никогда не бывает точно так же. И не должно быть. Но между ними что-то хорошее и особенное. Мама это заслужила.

—А ты когда-нибудь задумываешься о том, как найдешь кого-то для себя? Кого-то хорошего и особенного.

—Я? — Харпер дернулся и чуть не порезался острым ножом. — Нет. Нет. Ну, когда-нибудь... А что? А ты?..

Отодвигаясь к следующему побегу, Хейли вздохнула:

—Когда-нибудь...

* * *

Когда они закончили и Хейли ушла, Харпер прошел к пруду, вывернул карманы, швырнул на траву их содержимое и солнечные очки и нырнул.

С самого детства он плавал в этом пруду в одежде или без нее. Что лучше прохладной воды может принести облегчение в жаркий солнечный день?

Он чуть не поцеловал ее. Остановился на самом краю, признал он, скользя под водой, сверху усыпанной желтыми кувшинками и большими глянцевыми листьями. Когда он прижимался к Хейли, его фантазии не ограничивались поцелуем, пусть даже жарким и жадным.

Он должен обуздать разгулявшееся воображение, как делал это уже больше года. Ему нужна дружба Хейли. Она наверняка думает о нем как о брате. Помоги ему бог!

Значит, необходимо подавить далеко не братские чувства и затоптать огонь до последней искры. Или сгореть.

Пожалуй, самое лучшее — вернуться к прежнему образу жизни. Слишком много времени он проводит дома и слишком большую часть этого времени в одиночестве. Может, уже сегодня вечером смотаться в город, встретиться с друзьями? А еще лучше назначить свидание. Пообедать, послушать музыку. Включить на полную мощность обаяние и соблазнить симпатичную женщину.

Скорее всего, женщина, готовая провести с ним ночь, найдется, но беда в том, что на ум не приходит ни одна, с которой хотелось бы пообедать, потанцевать и лечь в постель. Сие со всей очевидностью доказывает жалкое состояние его личной жизни. Или ее полное отсутствие.

Нет у него настроения танцевать до логического завершения на простынях. Невозможно заставить себя звонить другой и играть роль, притворяться, когда желанная женщина спит в его собственном доме.

И так же недоступна, как луна.

Харпер вышел из воды, по-собачьи встряхнулся, собрал и распихал по мокрым карманам свои пожитки.

А может, все же съездить в город? Вдруг кто-то из его свободных друзей не прочь сходить в кино, поесть жаренного на гриле мяса, заглянуть в клуб? Что угодно, где угодно, лишь бы отвлечься хоть на один вечер.

Однако, когда Харпер вернулся домой, желание куда-то поехать исчезло. Он попытался найти уважительные причины: жара, усталость, неохота садиться за руль. Вот прохладный душ и холодное пиво — как раз то, что нужно. Наверняка среди остатков кулинарных шедевров Дэвида найдется замороженная пицца, а по телевизору транслируется какой-нибудь матч.

Что же еще ему необходимо?

Длинное теплое тело с бесконечными ногами и атласной кожей. Пухлые губы и огромные то ли голубые, то ли фиалковые глаза.

А поскольку в меню это отсутствует, придется ограничиться остужающим душем.

Вскоре Харпер, с еще мокрыми волосами, вернулся на кухню в одних обрезанных драных джинсах и направился к холодильнику за пивом.

Кухня была маленькой, как и все остальные помещения в его двухэтажном жилище, переделанном из каретного сарая, однако после просторов Харпер-хауса он предпочитал очарование и удобство своих небольших комнат. Ему нравились почти деревенская атмосфера и уединение окруженного садами домика, извилистые тропинки в тени раскидистых старых деревьев. Его устраивала близость к главному дому, куда он мог вмиг добежать, если вдруг понадобится матери или если захочется общения. А если нет, никто его здесь не потревожит. И, как ни странно признавать, теперь он предпочитает оставаться дома.

Харпер вспомнил, как, решив перебраться сюда, задумал выкрасить все стены — предел его декораторских талантов — в белый цвет, но мама с Дэвидом не отставали от него, пока не отговорили.

Разумеется, они оказались правы. Серебристо-зеленые, как листья шалфея, стены кухни прекрасно сочетаются с серыми гранитными поверхностями рабочих столов и искусственно состаренной древесиной шкафчиков. Вероятно, именно этот цвет вдохновил его на то, чтобы украсить кухню старинной керамикой и фарфором и выращивать на подоконнике пряные травы.

В этой уютной кухне приятно, даже не садясь за стол, перекусить у раковины сандвичем, глядя в окно на маленькую теплицу и буйство света в летних садах.

Невероятно синие — благодаря добавкам в почву железа — гортензии щеголяют в этом году огромными, с футбольный мяч, соцветиями. Пожалуй, можно срезать несколько и поставить где-нибудь в доме.

Разноцветные бабочки порхают над пурпурными рудбекиями, солнечными кореопсисами, воздушной вербеной, основательными астрами и изысканными лилейниками.

Может, и лилейников немного срезать? Их можно отнести в большой дом и поставить в комнате Лили. Малышка любит цветы, обожает гулять по саду и трогать растения. Ее глазки, такие же голубовато-фиолетовые, как мамины, становятся большими и серьезными, когда он перечисляет названия цветов. Словно Лили все впитывает и откладывает на будущее.

Господи, кто бы мог подумать, что он безумно полюбит ребенка?

Как здорово бродить, держа в руке крохотную ручку, останавливаться и подхватывать малышку, смотреть, как в предвкушении веселья расцветает прелестное детское личико! А когда Лили обнимает его за шею или гладит по волосам, он просто умирает от счастья.

Как чудесно любить и быть любимым так открыто и безоговорочно.

Харпер отхлебнул пива, открыл морозильник, выглядывая пиццу, и, услышав стук в парадную дверь, даже не успел отозваться.

—Надеюсь, я не помешал оргии! — воскликнул Дэвид, входя на кухню и окидывая приятеля внимательным взглядом. — А где же экзотические танцовщицы?

—Только что свалили.

—Похоже, сначала они разодрали твою одежку.

—Ну, ты же знаешь, как бывает с танцовщицами. Хочешь пива?

—Соблазнительное предложение, но нет. Берегу местечко для необыкновенного мартини «Серый гусь». Свободный вечер. Собираюсь в Мемфис потусоваться. Может, прикроешь свою мужественную грудь и присоединишься?

—Слишком жарко.

—Я за рулем, кондиционер работает. Заглянем в парочку клубов, потанцуем.

Харпер ткнул в сторону приятеля бутылкой пива.

—Каждый раз, когда я заглядываю с тобой в клубы, ко мне начинает кто-нибудь клеиться. И это не всегда женщины.

—Ты неотразим, но не бойся, я лично брошусь на любого, кто попытается похлопать тебя по заднице. Харп, неужели ты собираешься томиться здесь с пивом и «Макаронами с сыром Крафта»?

—«Макароны с сыром Крафта» — готовый ужин чемпионов, но сегодня я настроился на замороженную пиццу. И кроме того, по телевизору интересный матч.

—Ты разбиваешь мое сердце, Харп! Мы молоды и красивы. Ты нормальный, я гей, то есть мы занимаем все возможные ниши и удваиваем свои шансы на удачу. Вдвоем мы произведем фурор на Бил-стрит. Неужели ты забыл? — Дэвид схватил Харпера за плечи и хорошенько встряхнул. — Неужели ты не помнишь, как когда-то мы там правили бал?

Харпер ухмыльнулся:

—Да уж! Знатные были денечки.

—Кто сказал, что они в прошлом?

—А помнишь, как мы однажды?..

—Да не однажды! Ах, сладкие, сладкие воспоминания... — Дэвид подтянулся, сел на рабочий стол и сделал глоток пива из бутылки Харпера. — Я должен о тебе встревожиться?

—Нет. А что?

—Когда у тебя последний раз была женщина?

—Боже милостивый, Дэвид! — Харпер перехватил бутылку и жадно допил.

—Я помню время, когда девицы выстраивались в очередь перед твоей дверью. А теперь? Суешь упаковку с едой в микроволновку, и это весь твой секс?

Слишком близко к правде для собственного спокойствия, но Харпер небрежно пожал плечами:

—Я устал от секса и взял отпуск. В питомнике в последнее время полно забот, плюс дело новобрачной Харпер, оказавшейся к тому же моей прапрабабкой. Ее использовали и бросили. Это грубо и бессердечно, а я больше не хочу быть бессердечным.

—Ты никогда и не был бессердечным, — посерьезнев, Дэвид соскользнул со стола. — Сколько мы уже дружим? Почти вечность. И на моем веку ты никогда ни с кем не обращался небрежно. А если говорить о сексе, то ты единственный человек из всех, кого я знаю, кто остается дружен с девушкой, когда чувства остывают. Харпер, ты не обижаешь людей. А то, что Реджинальд, как выясняется, был мерзавцем, вовсе не значит, что ты обречен стать таким же.

—Да знаю я! Меня не мучает ни это, ни что-либо другое. Я просто провожу инвентаризацию. Притормаживаю, пока не решу, чего хочу на следующем этапе.

—Тебе необходима компания. Забирай свое пиво и идем в дом. Я приготовлю тебе что-нибудь гораздо более привлекательное, чем замороженная пицца.

—Я люблю замороженную пиццу, — заявил Харпер, понимая, что Дэвид вполне может отказаться от своих планов просто для того, чтобы не бросать друга в одиночестве. — Поезжай, тебя ждет мартини! — Он хлопнул друга по плечу и довел до парадной двери. — Ешь, пей, развлекайся.

—Если передумаешь, позвони по сотовому.

—Спасибо. — Харпер открыл дверь и прислонился к косяку. — Но пока ты будешь истекать потом на Бил-стрит, я в прохладе посмотрю, как «Брейвс»[2] разобьют «Маринерс»[3].

—Мне жаль тебя, сынок, очень жаль.

—И выпью пива, не одеваясь. Что может быть лучше?

У него перехватило дыхание, когда из-за поворота тропинки появились Хейли и Лили.

—Очаровательное зрелище, — выразил его чувства Дэвид.

—Да. Они милые.

Малышка в чем-то вроде песочника в розово-белую полоску с розовым бантиком в темных, как у ее мамы, волосах была похожа на карамельку. И мамочка — в крохотных синих шортах, открывающих длинные ноги, и обтягивающей белой маечке — была похожа на конфетку, только совсем другого рода.

Харпер сглотнул слюну, чтобы хоть чуть-чуть промочить пересохшее горло... Тут их заметила Лили.

Испустив то ли восторженный вопль, то ли боевой клич, «карамелька» выдернула ладошку из руки Хейли и бросилась напрямик к каретному сараю так быстро, как только могли нести ее крохотные ножки.

—Тихо, тихо, конфетка!

Дэвид наклонился, подхватил малышку и подбросил. Лили обеими ладошками погладила его лицо, что-то пролепетала и потянулась к Харперу.

—Как всегда. Когда ты рядом, я заветрившийся паштет.

—Давай ее сюда, — Харпер перехватил сияющую Лили, и девочка задрыгала ножками от радости. — Привет, красотка!

В ответ Лили положила головку на его плечо.

—Кокетка, — прокомментировала подошедшая Хейли. — Мы гуляем, болтаем о своем, о девичьем, но стоит ей заметить пару красивых парней, и она тут же меня бросает.

—Почему бы тебе не оставить ее с Харпером, не надеть красивое платье и не отправиться со мной в Мемфис?

—Ой, я...

—Поезжай, — поддержал Харпер как можно равнодушнее. — Лили может остаться со мной. Притащите нам переносную кроватку. Я уложу ее, когда она устанет.

—Как мило! Спасибо. Но у меня был длинный день. Боюсь, я не готова к поездке в Мемфис.

—Они оба слабаки, Лили, — Дэвид наклонился и поцеловал девочку. — Я окружен слабаками. Ладно, мне пора. Счастливо оставаться.

—Хейли, если хочешь проветриться, я с удовольствием присмотрю за ней.

—Нет. Я скоро уложу ее и сама пойду спать. Почему ты не поехал?

—Слишком жарко, — выпалил Харпер самую легкую и исчерпывающую отговорку.

—Ужасно жарко, а ты выпускаешь из комнат всю прохладу. Лили, идем домой.

Но когда Хейли попыталась забрать дочку, та отпрянула и прилипла к Харперу, как плющ к дереву. И довольно отчетливо выговорила па-па.

Хейли залилась краской и выдавила слабый смешок.

—Она ничего такого не хотела... Просто эти звуки самые легкие, вот и все. У нас сейчас очень многое называется па-па. Идем, Лили.

Девочка крепко обхватила Харпера за шею и захныкала.

—Может, зайдешь ненадолго?

—Нет, нет... Мы просто вышли погулять, и пора возвращаться, — затараторила Хейли. — Я должна искупать ее перед сном.

—Я пойду с вами.

Харпер повернул голову, чмокнул Лили в щеку и что-то прошептал ей на ухо. Малышка засмеялась и теснее прижалась к нему.

—Невозможно получить все, что хочешь, — заметила Хейли.

—К сожалению, она довольно скоро это узнает. Харпер протянул назад руку и захлопнул дверь.

Хейли искупала дочку, уложила ее и, когда малышка уснула, ушла в свою комнату.

Она пыталась читать, смотреть телевизор, но возбуждение не позволяло сосредоточиться. Тогда Хейли поставила видеокассету с йогой, купленную в универмаге, позанималась. Спустилась на кухню за печеньем. Вернулась, включила музыку, выключила.

К полуночи Хейли все еще была на взводе. О сне не могло быть и речи, так что она вышла на веранду.

В каретном сарае горел свет. Наверное, он в спальне. Хейли никогда не бывала на втором этаже, который Харпер называл чердаком. Там он спал. Там, вероятно, и сейчас лежит в кровати. Читает книгу. Голый.

Не следовало идти с Лили в ту сторону. Можно было пойти куда угодно, а ее понесло прямо к каретному сараю. Не только ее дочка одурманена этим парнем.

Боже, она чуть не растаяла, когда за поворотом тропинки увидела его в одних обрезанных джинсах, прислонившегося к дверному косяку. Широкая загорелая грудь, влажные закурчавившиеся волосы и ленивая улыбка...

Харпер выглядел таким сексуальным... Чертова реклама сексуальности в дверном проеме среди цветов, сама знойная страсть. Странно, что еще удалось связать пару слов, когда внутри все дрожало.

Нечего крутиться возле Харпера! Это нужно прекратить. Как легко было раньше, когда она была беременна... Даже в первые месяцы после рождения Лили она воспринимала его лишь как друга. Когда же все начало меняться?

Хейли не знала, не могла вспомнить. Просто все изменилось.

Лили не единственная, кто не может получить все, что хочет.

4

К утру Хейли совсем расклеилась. Настроение было хуже некуда. Тело словно рвалось из ставшей вдруг тесной кожи, а голова отяжелела. Наверное, слишком много йоги для новичка. Слишком много работы и мало сна. Пора взять маленький отпуск. Она может себе позволить несколько выходных дней подряд. Можно съездить в Литл-Рок, навестить старых друзей. Похвастаться дочкой.

Деньги есть. Она уже начала копить на поездку в Диснейленд к третьему дню рождения Лили. Правда, незапланированное путешествие пробьет брешь в отпускном фонде. Интересно, сколько оно может стоить? Пожалуй, несколько сотен долларов, но смена обстановки безусловно принесет ей пользу.

Тыльной стороной ладони Хейли смахнула пот со лба. В теплице было слишком жарко, слишком душно. Пальцы, пытавшиеся собрать маленький садик в вазоне, казались распухшими и неуклюжими. Вспыхнуло раздражение. И зачем она связалась с этой работой! Стелла вполне справилась бы сама... или Руби. А она посидела бы за кассой... В это время года даже обезьяна смогла бы работать за кассой.

Да, конечно, надо было взять выходной. Не очень-то в ней нуждаются. Сидела бы сейчас дома в прохладе... бездельничала бы для чертова разнообразия. А она торчит здесь, потная и грязная, запихивает растения в вазоны, потому что, видите ли, Стелла приказала. Приказы, приказы, приказы... Когда же она сможет делать то, что хочет, и тогда, когда хочет?

Они смотрят на нее свысока, потому что у нее нет ни благородного происхождения, ни затейливого образования, из-за которых они считают себя такими важными. Но она ничем не хуже их! Лучше. Она лучше, потому что всего добилась сама. Она пробилась наверх из ничего, потому что...

—Эй, эй!.. Ты ломаешь корни лудизии.

—Что? — Хейли тупо уставилась на растение, почти не чувствуя, как Стелла отдирает ее пальцы от несчастных корней. — Это жара виновата. Я злюсь, голова болит. Прости, я завозилась. Никак не могу сосредоточиться.

—Ничего страшного. Я пришла помочь тебе.

—Не волнуйся, я справлюсь. У тебя наверняка нет времени.

—Хейли, ты же знаешь, что я люблю возиться в земле и делаю это, как только выдается свободная минутка. — Стелла достала из холодильника под столом две бутылки воды, одну протянула Хейли. — Держи. Отдохни немного.

«И что мне в голову взбрело? — удивилась Хейли, делая большой глоток. — Какие мелкие, отвратительные мысли... Откуда взялась эта гадость? Я же не чувствовала ничего подобного! Нет, минуту или две чувствовала, и поэтому мне сейчас так гадко».

—Стелла, я не понимаю, что со мной происходит.

Нахмурившись, Стелла приложила ладонь ко лбу Хейли, как делают все матери.

—Может, у тебя летняя простуда?

—Нет, вряд ли. Скорее, летняя хандра. Не тоска, просто хандра. Иногда наваливается, не знаю почему. У меня самый прекрасный ребенок на свете. Я люблю свою работу. У меня чудесные друзья.

—Можно все это иметь и все равно хандрить. — Внимательно глядя на Хейли, Стелла сняла с крючка фартук, надела, завязала. — Ты больше года не ходила на свидания.

—Ближе к двум. — После этих слов Хейли понадобился еще один большой глоток воды. — Я думала об этом. Меня несколько раз приглашали. Знаешь Уайта — сына миссис Бентли? Он был здесь несколько недель назад, покупал ей подвесную корзинку на день рождения и весьма настойчиво флиртовал. Спрашивал, не хочу ли я как-нибудь с ним пообедать.

—Он симпатичный.

—Да... и сексапильный. Я сначала вроде была не против, а потом просто не захотела напрягаться и отступила.

—Я помню, как ты меня отчитала и вытолкнула за дверь, когда я сказала — Логан тогда пригласил меня в первый раз, — что не хочу погружаться во все хлопоты, связанные со свиданиями.

—Да, верно! — Хейли криво улыбнулась. — У меня язык без костей.

Прежде чем заняться растениями, Стелла собрала пышные рыжие кудри в хвост.

—Может, ты нервничаешь? Непросто снова окунуться в мир свиданий.

—Я никогда не нервничала из-за свиданий. Я люблю свидания. И я знаю, что, если бы захотела, ты, или Роз, или Дэвид позаботились бы о Лили. — Она опять почувствовала угрызения совести за гадкие мысли, закравшиеся недавно в голову. — Я знаю, что с ней ничего не случилось бы, так что это не предлог. Я просто не могу заставить себя.

—Может, ты еще не встретила того, ради кого стоит постараться.

—Да, наверное... может быть. — Хейли снова глотнула воды, собралась с духом. — Стелла, дело в том...

Молчание затянулось, и Стелла оторвала взгляд от вазона, в котором начала создавать садик.

—В чем?

—Сначала пообещай, поклянись, что никому ни словом не обмолвишься. Даже Логану. Никому ни словечка.

—Хорошо.

—Ты клянешься?

—Я не собираюсь плевать в ладонь, Хейли. Тебе придется поверить мне на слово.

—Ладно. Ладно, — Хейли отошла по проходу между столами, затем вернулась. — Дело в том, что мне нравится Харпер.

Стелла одобрительно кивнула:

—Конечно. Мне он тоже нравится.

—Да нет же!

Неужели придется сказать это вслух? Господи, дай силы пережить унижение... Хейли отставила воду, закрыла лицо руками.

—О боже!

Стелла догадалась только через минуту и вытаращила глаза.

—Ой... О-ой... О-о-ой... — запричитала она, все больше растягивая гласные, и наконец стиснула зубы. — Ой.

—Если тебе больше нечего сказать, я тебя сейчас стукну.

—Просто я пытаюсь понять. Осознать.

—Это безумие. Я знаю, что безумие, — Хейли уронила руки. — Я знаю, что это неправильно... недопустимо. Но я... Стелла, забудь, что я тебе сейчас сказала. Просто выдели и нажми клавишу «стереть».

—Ну почему безумие? Просто неожиданно... А насчет неправильности, я тебя не понимаю.

—Он сын Роз. Сын женщины, которая подобрала меня с улицы.

—А... Ты о том, что была нищая, голая и страдала от какой-то редкой изнуряющей болезни? И святая Роз приняла тебя, одела и день за днем кормила бульоном с ложечки.

—Я, как последняя идиотка, имею право на преувеличение, — огрызнулась Хейли. — Да, она приняла меня, дала мне работу. Дала нам с Лили крышу над головой, а я умираю от желания кататься по простыням с ее сыном. Я это вижу, как наяву.

—Если тебя влечет к Харперу...

—Я хочу укусить его за задницу. Я хочу обмазать его медом и облизать дюйм за дюймом. Я хочу...

—Стоп! — Стелла правую руку выставила вперед, а левую прижала к сердцу. — Пожалуйста, не вбивай эти образы в мою голову. Сойдемся на том, что ты на него запала.

—Еще как! И не могу ничего с этим сделать, потому что мы друзья. Вспомни, как все пошло прахом для Росса и Рейчел[4]. Разумеется, у Моники и Чендлера[5] была совсем другая история, но...

—Хейли...

—Я понимаю, что это не сериал, — пробормотала она под взрыв хохота Стеллы. — Но разве ты не знаешь, что жизнь повторяет... произведения искусства? И потом, он даже не думает обо мне в этом смысле.

—Ты о слизывании меда?

Глаза Хейли затуманились.

—О!.. Теперь эта картинка в моей голове.

—Поделом тебе! А ты уверена, что Харпер не думает о тебе в этом смысле?

—Он ведь ни разу не приставал ко мне, верно? Возможностей было предостаточно... А если я сделаю первый ход и он отшатнется в ужасе или что-нибудь в этом роде?

—А если нет?

—Тогда, наверное, еще хуже. Мы бы занялись диким первобытным сексом, а после... — Хейли вскинула руки и замахала ими, как безумная. — А после возникла бы неловкость и мне пришлось бы забрать Лили и сбежать в Джорджию или еще куда-нибудь... И Роз никогда больше не захотела бы со мной разговаривать.

—Хейли, — Стелла похлопала ее по плечу. — Это всего лишь мое впечатление, мое мнение, но Роз наверняка знает, что ее Харпер давно не мальчик.

—Ты меня прекрасно понимаешь! Когда он занимается сексом с женщиной, которую Роз не знает, это совсем другое дело.

—Ну конечно. Она просто в восторге от того, что он занимается сексом с незнакомыми женщинами. Не знакомыми ей, во всяком случае, — со смешком добавила Стелла. — И, естественно, Роз придет в ужас, выяснив, что он близок с женщиной, которую она знает и любит.

—Это похоже на предательство.

—Никакое это не предательство. Хейли, Харпер взрослый мужчина, и его интимная жизнь — его личное дело. Роз первая так сказала бы и первая — без сомнений! — сообщила бы тебе, что не желает быть одной из сторон выдуманного тобой треугольника.

—Хм-м... Может быть. Но...

—Может быть, может быть... Но, но... — тут уже Стелла замахала руками с таким энтузиазмом, что Хейли еле успела пригнуться. — Если ты увлечена Харпером, ему нужно на это намекнуть. Посмотришь на его реакцию. А вообще, я думаю, что он втрескался в тебя с первого взгляда.

—Ничего подобного!

Стелла пожала плечами:

—Только мое мнение, только мое впечатление.

—Правда? — Сердце Хейли болезненно дрогнуло от вспыхнувшей надежды. — Ну, не знаю... Думаю, если он в кого и влюбился, так это в Лили. Но я, пожалуй, придумаю, как чуть-чуть его подтолкнуть... Посмотрим, что из этого выйдет.

—Позитивная мысль. Теперь, если не возражаешь, давай доделаем садики.

Хейли потыкала пальцем землю горшка.

—Стелла, поклянись, что ничего не передашь Роз.

—О господи! — Подражая священному ритуалу, подсмотренному у сыновей, Стелла плюнула в ладонь и протянула руку Хейли.

Хейли уставилась на плевок и присвистнула.

Настроение у нее улучшилось. То, что кто-то еще знает о ее мыслях и чувствах, сняло тяжесть с плеч Хейли. Тем более что этот кто-то — Стелла. И подругу вовсе не шокировали ее откровения. Стелла, конечно, удивилась, но никакого шока не было. Хорошо.

Так же хорошо, как отвлечься от работы на пару дней и обдумать создавшееся положение. Хотя для этого не обязательно нужны выходные — мысли и грезы не отпускают ее ни на минуту...

Хейли уложила Лили и растянулась на диване в гостиной второго этажа перед телевизором. Она лениво переключала каналы, однако повторы передач и прочая летняя рутина не доставляли удовольствия.

Наконец Хейли нашла старый черно-белый, незнакомый ей фильм. Что-то вроде романтической драмы, где все герои щеголяют в роскошных нарядах и каждый вечер танцуют в стильных клубах под живую музыку — оркестр и чувственная певица.

И пьют хайболы[6].

«Кстати, почему коктейль называется хайбол?»[7] — полусонно подумала Хейли, сворачиваясь клубочком на диване. Ну ладно, стаканы высокие, а при чем тут шары? Надо бы раскопать историю названия.

Интересно, каково это — кружиться в длинном шикарном платье по сверкающему залу в стиле ар-деко? Партнер, разумеется, в смокинге. Можно биться об заклад, что Харпер неотразим в смокинге.

А если бы они танцевали с другими партнерами и вдруг увидели бы друг друга? Если бы в сверкающей толпе их взгляды встретились и все сразу бы стало понятно...

И они танцевали бы, забыв обо всех, не замечая никого и ничего вокруг. Как в черно-белом кинофильме. Никаких сложностей. Все преграды преодолимы. Под заключительные аккорды остаются только двое — вместе и навсегда.

Ты в его объятиях, ты вскидываешь голову, тянешься губами к его губам, и вы сливаетесь в идеальном поцелуе, отдаваясь ему душой и телом, и этот поцелуй означает любовь на всю жизнь.

Нежные поцелуи, такие же нежные, как его ладонь, скользящая по твоим волосам, и тихо-тихо разгорающиеся. Ты обнимаешь его за шею, привстаешь на цыпочки, льнешь к нему всем телом. И оказывается, что вы чудесно подходите друг другу.

Сгущается тьма, его ладони скользят по твоему телу, и каждое прикосновение отдается звенящей дрожью и сладкой болью. Теперь ваши губы встречаются с тихими стонами и вздохами.

Вкус поцелуя, уже сильный и властный, пробуждает тело. Холод и усталость сменяются теплом и энергией.

Мерцают свечи. Колеблются тени. Аромат цветов наполняет комнату. Лилии, обязательно лилии... Цветы, которые он подарил ей, — дерзкие, красные, сладострастные. Его глаза, карие, бездонные, говорят ей то, что она жаждала услышать. Для него она прекрасна и бесценна.

Они раздевают друг друга. Ее платье стекает сверкающей белой лужицей на его черный смокинг.

И наконец обнаженное тело плавно и нежно встречается с обнаженным телом. Золотистая пыль и струящееся молоко... Его плечи под ее ладонями. Она чувствует, как напрягаются его мышцы, и сгорает от нетерпения и предвкушения.

Он подхватывает ее на руки, кладет на кровать, на большую белую кровать со скользящими, как вода, простынями, и тонет в них вместе с ней.

Его губы скользят по ее шее, у нее перехватывает дыхание, и, словно растворяясь в нем, она со стоном шепчет его имя.

Свет свечей. Свет огня в камине. Цветы. Не лилии, розы. Его руки, руки аристократа. Богача. Она распластывается под ним, изгибается, соблазнительно мурлычет. Мужчинам нравится, когда их шлюхи вздыхают и стонут. Она гладит его тело, все его тело. Он уже готов, более чем готов, но она дразнит его еще немного.

Жены лежат бесчувственными колодами, покорно исполняя супружеский долг. Вот почему их мужья приходят к ней, нуждаются в ней. И платят.

Она приподнялась с груды подушек в ореоле золотистых кудрей и перекатилась на него, соблазняя пышными бедрами и грудью, скользя губами, прихватывая зубами все ниже и ниже, делая то, что никогда бы не сделала его чопорная жена с холодной рыбьей кровью.

Она умело ласкает его, слушая хрипы и стоны. У него поджарое, мускулистое тело, что приносит некоторое удовлетворение, но даже если бы он был жирным, как боров, она убедила бы его, что он бог наслаждения. Это так легко.

Она оседлала его, опустила взгляд на его красивое лицо, увидела жадное нетерпение в его глазах и улыбнулась. Вобрала его в себя быстро и резко и подумала, что так идеально заполняетее только богатый мужчина.

Хейли пулей слетела с дивана. Сердце бешено колотилось о ребра. Грудь казалась набухшей, как будто — о господи! — как будто ее ласкал мужчина. Губы покалывало. Она в панике схватилась за волосы и чуть не разревелась от облегчения, почувствовав, что это ее собственная шевелюра.

Кто-то расхохотался. Она попятилась, наткнулась на диван и чуть не свалилась на него. Защищаясь, закрыла грудь руками. Всего лишь кино... Она всего лишь видела фильм. Черно-белый откровенный фильм.

Но, боже, что же случилось с ней? Не сон... или не только сон. Это не могло быть сном.

Хейли выбежала из комнаты проверить Лили. Ее малышка спала, обнимая любимую плюшевую собачку.

Хейли приказала себе успокоиться. Она спустилась вниз, но, дойдя до библиотеки, заколебалась и осторожно приоткрыла дверь.

Митчелл сидел за столом и стучал по клавиатуре ноутбука. Ей не хотелось его тревожить, но деваться было некуда. Она должна удостовериться. До утра не дотерпит.

Хейли вошла.

—Митч?..

—Хм-м-м?.. Что? Где? — Он поднял глаза и замигал. — Привет.

—Простите. Вы работаете.

—Всего лишь разбираю электронную почту. Могу чем-нибудь помочь?

—Я только хотела... — она не была застенчивой и чопорной, но не представляла, как, не смущаясь, пересказать то, что испытала. — Хм-м... Как вы думаете, Роз сейчас занята?

—Могу позвонить ей и узнать.

—Я не хочу беспокоить ее, если... Нет, хочу. Вы не могли бы попросить Роз прийти сюда?

—Хорошо, — Митчелл потянулся к телефону, набрал внутренний номер спальни. — Что-то случилось?

—Да. Вроде того. Может быть...

Чтобы прояснить хотя бы один момент, она поднялась на второй уровень, обошла стол, вгляделась в фотографии на рабочей доске Митча и замерла, уставившись на копию снимка мужчины в смокинге. Красивое властное лицо, темные волосы, холодные глаза.

—Это Реджинальд Харпер, верно? Первый?

—Верно. Роз, можешь спуститься в библиотеку? Чсйли здесь. Ей нужно поговорить с тобой. Хороню. — Митчелл повесил трубку. — Она сейчас спустится. Хочешь чего-нибудь выпить? Воды? Кофе?

Хейли покачала головой:

—Нет, спасибо. Я в порядке, просто сбита с толку. Помните, когда Стелла приехала сюда, когда она жила здесь, ей снились сны. Именно тогда все началось, правильно? Я имею в виду, до этого просто были... явления. Видения. Но ничего особенного... опасного не случалось, во всяком случае, Роз об этом не слышала. Я имею в виду нашу новобрачную.

—Примерно так. Похоже, ситуация обострилась после приезда Стеллы с детьми.

—А я приехала несколько недель спустя. И нас, женщин, в Харпер-хаусе стало трое. — Хейли только сейчас почувствовала озноб и потерла обнаженные руки, жалея, что не захватила джемпер. — Я была беременна. У Стеллы мальчики, а Роз... Ну, Роз — ее прямой потомок.

Митч кивнул.

—Продолжай.

—Стелла видела сны, яркие сны, которые, как мы думаем, втискивала в ее подсознание Амелия. Я не очень научно выражаюсь, но...

—Нормально.

—И когда Стелла и Логан... — Хейли осеклась, увидев Розалинд. — Простите, что вытащила вас сюда.

—Ерунда. Что случилось?

—Сначала закончи свою мысль, — предложил Митчелл.

—Ладно. Хорошо. Когда Стелла и Логан начали... встречаться, Амелии это не понравилось. Сны Стеллы стали более тревожными, более драматичными. Амелия перестала сдерживать гнев, а самым страшным был тот случай, когда она не пускала нас в комнату мальчиков, в тот вечер, когда вы впервые приехали сюда, Митч.

—Никогда не забуду.

—Той ночью она назвала нам свое имя, — заметила Роз. — Стелла до нее достучалась, и Амелия назвала нам свое имя.

—Да. Вам не кажется, что с тех пор она оставила Стеллу в покое? Стелла бы рассказала нам, если бы продолжала видеть те сны или что-то случилось бы лично с ней, верно?

—Амелия переключилась на Роз, — подсказал Митчелл.

—Да, — радуясь, что слушатели следуют за ее мыслью, Хейли кивнула. — И взбесилась еще больше. Чего она только не творила!

—Да, наблюдалась, так сказать, явная эскалация насилия, — подтвердила Роз.

—Чем больше вы сближались с Митчем, чем безумнее она себя вела. Роз, она же чуть вас не убила! Правда, когда вы попали в беду, Амелия пришла вам на помощь, но до того ведь пыталась утопить! И отступилась только тогда, когда вы с Митчеллом объявили о помолвке, а потом поженились.

—Ну, пока, во всяком случае, — Роз подошла к Хейли и положила ладонь на ее плечо. — Она взялась за тебя, да?

—Мне так кажется. Я думаю, что наша троица в доме — вы, Стелла и я — спровоцировала ее, нарушила установившийся порядок. — Хейли покосилась на Митча, вскинула руки. — Я не знаю, как сформулировать, но будто лавина сорвалась и несется вниз со все большей скоростью, если вы меня понимаете.

—Понимаю, и это интересно. Вы трое, три женщины на разных этапах жизни, все свободные в тот момент, когда встретились. Можно сказать, что ваши взаимоотношения будто связали вас с ней. И с развитием романов Стеллы и Роз поведение Амелии ухудшалось.

—Милая, она напала на тебя?!

—Нет, — Хейли стиснула зубы и мрачно посмотрела на Роз, на Митчелла. — Я знаю, что мы вроде как должны обо всем докладывать, чтобы Митч это документировал. Просто я не знаю, как сказать, чтобы прозвучало прилично. Это... затруднительно.

—Мне выйти? — спросил Митчелл. — Хочешь поговорить с Роз наедине?

—Нет, я понимаю, что веду себя глупо. Роз все равно вам все расскажет. — Хейли собралась с силами и выдохнула. — Итак, я решила часок отдохнуть, посмотреть телевизор. В гостиной наверху. Показывали старый кинофильм. Я задремала... наверное. Все эти шикарные наряды, изысканные клубы, где люди танцуют и все такое... Я представляла, как сама попала бы туда и встретила кого-то.

Хейли замолчала. Она ведь не должна говорить, что этот кто-то Харпер? Сие не имеет к случившемуся никакого отношения.

—В общем, мы танцевали бы, и влюбились бы, и поцеловались бы, как в кино. Ну, вы понимаете, о чем я?

—Понимаем, — улыбнулась Роз.

—Ну, очевидно, в полудреме я думала о том, что бывает после титров «Конец фильма». Думала о... о сексе. — Хейли откашлялась. — Просто фантазия... Свечи, цветы, широкая белая кровать, любовь. Я влюблена и... занимаюсь любовью, — она опустила голову, закрыла лицо руками. — Как унизительно...

—Не дури. Если бы такая здоровая женщина, как ты, не думала о сексе, я бы встревожилась, — Роз слегка встряхнула Хейли.

—Было так мило... Романтично, волнующе. И вдруг все изменилось. Или я изменилась... Стала расчетливой. Я думала о том, что делаю. Чувствовала все как наяву. Там были розы... Я вдыхала запах роз. В камине горел огонь. И его руки стали другими... мягкими, гладкими. Руки богача, вот как я думала. А еще я думала, что его жена не стала бы делать того, что делаю я, и именно поэтому он пришел ко мне. Что он заплатит. Я видела свои волосы. Длинные, белокурые, волнистые. Я видела их, когда они упали мне на глаза. И я не наблюдала. Я была там. Это была я. И я видела его. Его лицо.

Хейли повернулась к доске и указала на Реджинальда.

—Его лицо. Он был во мне, и я видела его лицо. — Она снова протяжно выдохнула. — Вот.

После недолгого молчания заговорила Роз:

—Хейли, ты умная девочка и вполне способна понять, как это случилось. Мы все много думаем об этих людях, пытаемся сложить головоломку. Мы знаем, что Амелия была его любовницей, мы знаем, что она выносила его ребенка. Естественно, они занимались сексом. Для нее, как мы предполагаем, это было, хотя бы отчасти, деловым соглашением.

—Вы же представляете, что происходит с вашим телом, когда вас ласкают? Физически. Не возбуждение от эротических сновидений, а физическое ощущение интимной близости. Пусть я давно ни с кем не была, но такое не забывается. Я это чувствовала, когда очнулась... или вышла из того состояния. Я чувствовала аромат тех роз. Я чувствовала его в себе... Наверное, в ней, но я словно была ею, когда это происходило. Ей нравилась близость с красивым и сильным мужчиной, по она продалась бы и безобразному, как смертный грех, никчемному как любовнику, так что красота была лишь бонусом. Лишь бы мужчина был богат, остальное не важно. Я это знаю, потому что читала ее мысли. Или она читала мои... Я ничего не придумала.

—Я тебе верю, — сказал Митчелл.

—Мы тебе верим, — поправила его Роз. — Ты ближе всех нас к возрасту, в котором она умерла. Во всяком случае, мы так думаем. Может, поэтому Амелия через тебя пытается связаться с нами, объяснить, чем была для нее та связь.

—Возможно, — кивнул Митч.

Роз вопросительно выгнула брови, и он, пожав плечами, откинулся на спинку стула, а потом продолжил:

—Этот инцидент дает нам больше информации о ней, проливает свет на то, что случилось и почему. Хейли, что еще ты можешь рассказать об Амелии?

—Ну... мне не показалось, что она получает удовольствие от секса. От власти, от контроля — да, но не от всего остального. Для нее это просто ремесло, и, судя по его... хм... реакции, она хорошо им владеет. И тело у нее гораздо лучше, чем мое.

Отведя руки от груди и застенчиво улыбаясь, Хейли продемонстрировала, насколько Амелия фигуристее ее.

—Она очень холодная. Все время, пока они этим занимались, она размышляла, что получит взамен, и мысленно осыпала насмешками жен таких мужчин, как Реджинальд. Вот, пожалуй, и все.

—Не назвал бы это лестной характеристикой, — задумчиво протянул Митч. — Впрочем, она сделала осознанный выбор и не прогадала. Молодая, красивая, желанная для могущественного мужчины и контролирующая этого мужчину через секс. Интересно.

—Отвратительно. Как бы то ни было, я высказалась, и мне стало легче. Пойду к себе. Может, позанимаюсь йогой. Не думаю, что она захочет потревожить меня, пока я буду скручиваться в позе воина. Спасибо, что выслушали.

—Если что-то еще случится, я хочу знать, — сказала Роз.

—Обещаю.

Когда Хейли ушла, Розалинд повернулась к мужу:

—Кажется, пора начинать волноваться за нее.

—Не спеши. — Митч взял ее за руку. — Пока будем просто присматривать за ней.

5

Из кухонного окна Стеллы открывался вид на сад, внутренний двор, увитую зеленью беседку, домик в ветвях платана, сколоченный Логаном вместе с мальчиками. Логан качал Лили на красных качелях, подвешенных на ветку того же платана, а Люк и Гэвин бросали потрепанный мячик, за которым с восторженным лаем гонялся Паркер.

Все это казалось Хейли ожившей картиной на тему «летний вечер». Такое бездумно-неспешное времяпрепровождение возможно только безветренным летним вечером как раз перед тем, как детей зовут обедать и зажигают фонарь над крыльцом. Желтоватый свет отгоняет мотыльков и приветливо провозглашает: «Мы дома!»

Хейли прекрасно помнила свое детство, помнила, как любила августовскую жару, как старалась ухватить каждую частичку солнца, пока оно не закатилось за горизонт.

Теперь она училась материнству. Пришла ее очередь смотреть со стороны и включать фонарь над крыльцом.

—Ты привыкла или все еще иногда, глядя на них, думаешь: «Я самая удачливая женщина на свете?»

Стелла подошла к окну, улыбнулась:

—И то и другое. Может, выпьем лимонад во внутреннем дворике?

—Через минуту. Я не хотела говорить об этом в питомнике, потому что там владения Харперов, где бродит она, а сюда наша новобрачная вроде прийти не может.

Стелла обняла Хейли за плечи.

—Роз рассказала мне о том, что с тобой случилось.

—Я не призналась ей, что это был Харпер. То есть что я фантазировала о Харпере. Я просто не в силах говорить о том, как мечтаю заполучить ее сына в свою постель. Или оказаться в его постели...

—Думаю, на данном этапе это упущение оправданно. С тех пор еще что-нибудь произошло?

—Нет, ничего. И я не знаю, молиться о том, чтобы на этом все закончилось, или пусть продолжается.

Логан подхватил подкатившийся к нему изжеванный обслюнявленный мячик, зашвырнул подальше, и мальчики с собакой наперегонки помчались за ним, а Лили захлопала в ладоши.

—Одно я точно знаю: если уж приходится играть главную роль в чьей-то жизни, то я предпочла бы твою.

—Хейли, я твоя верная подруга, но в постель Логана тебе ходу нет.

Хейли хихикнула и ткнула Стеллу локтем.

—Ну вот, все удовольствие испортила. И хотя мне не светит, думаю, это супер.

Стелла лениво улыбнулась:

—Правильно думаешь.

—Ну, бог с ним. Я как раз размышляла, что бы чувствовала, если бы кто-то сходил по мне с ума так же, как Логан по тебе. Добавь парочку потрясающих детей, ваш прекрасный дом, и больше не о чем мечтать.

—Придет день, и у тебя будет все, о чем ты мечтаешь.

—Послушать меня, так можно подумать, что я несчастная падчерица у судьбы. Не знаю, что со мной творится в последнее время... — Хейли повела плечами, словно сбрасывая тяжелую ношу. — Я то и дело замечаю, что жалею себя. Стелла, на меня это не похоже. Я ведь счастлива. И даже когда не очень счастлива, нахожу предлог порадоваться. Я не тоскую, не злюсь. Ну, разве что чуточку.

—Да, ты не привыкла унывать.

—Может, я и втрескалась в Харпера, но мелким разочарованиям меня не сломить. В следующий раз, как услышишь, что я себя жалею, шлепни меня посильнее.

— Непременно. А зачем же еще нужны подруги?

«Я не собираюсь погружаться в депрессию, — думала Хейли, ведя машину к Харпер-хаусу. — Я не из тех, кто тоскливо перебирает негативные моменты жизни, забывая о ее радостях. Если что-то не заладилось, если чего-то не хватает, я действую. Я решаю проблему и иду дальше. А если проблема неразрешима, нужно просто придумать, как с ней жить.

Когда сбежала мама, было грустно, обидно и страшно. Но не в моих силах было вернуть ее, так что пришлось обходиться без мамы, и, черт побери, я справилась. Я помогала папе, он помогал мне, и мы прекрасно жили. У нас была чудесная семья.

И в школе я хорошо училась. И работала, чтобы помочь с расходами. Я умею работать и умею находить в работе радость. Я люблю узнавать новое и продавать людям то, что приносит им счастье.

Если бы я осталась в Литл-Роке, стала бы управляющей книжным магазином, причем этот пост заработала бы честно.

Все было так хорошо, пока не умер папа... Самое страшное потрясение в моей жизни. Он был для меня надежной опорой, как и я для него. После его смерти моя уверенность пошатнулась, горе превратилось в незаживающую рану, вот я и потянулась к другу... Он и был для меня только другом. Хороший парень, поддержавший меня в трудную минуту.

От него осталась Лили, и я этого не стыжусь. Пусть поддержка не любовь, но в ней не было ничего плохого. И неужели следовало заставить парня жениться или возложить на него ответственность за ребенка, если к тому времени, когда я поняла, что беременна, он полюбил другую? Нельзя платить черной неблагодарностью за доброту.

Я не жаловалась на судьбу... почти. Не проклинала ни небеса, ни мужчину. Я приняла ответственность за свои действия, как учил папочка, и сделала правильный для себя выбор: сохранить ребенка и вырастить его самостоятельно».

Паркуя машину перед парадным входом Харпер-хауса, Хейли уже улыбалась. Получилось не совсем так, как она думала. Когда беременность стала заметной, Литл-Рок, книжный магазин, отцовский дом перестали быть комфортными зонами. Появились косые взгляды, начались расспросы и шепотки за спиной. Ей пришлось круто изменить жизнь.

Она продала все, что смогла продать, запаковала остальное. Только позитив, только вперед. И когда она приехала сюда, к Розалинд, то надеялась лишь на работу, а получила семью.

Еще одно доказательство того, что под лежачий камень вода не течет. Хорошее случается, если не опускаешь руки, работаешь... и, если повезет, найдутся люди, которые дадут тебе возможность проявить себя в полной мере.

Хейли выскочила из машины, подошла к задней дверце, отстегнула Лили от автомобильного кресла, подхватила дочку и осыпала ее личико поцелуями.

—Знаешь, кто мы, Лили? Мы парочка везучих девчонок!

Перекинув через плечо сумку с памперсами, она бедром захлопнула дверцу и уже направилась было к дому, как вдруг в голове мелькнула озорная мысль. Не пора ли испытать удачу еще раз?

Сидеть сложа руки и ждать, пока что-то произойдет? Ну нет! Надо действовать, а там будь что будет. Успех или провал лучше, чем неизвестность.

Хейли обошла дом, проверяя, сумеет ли отговорить себя, но лишь убедилась в том, что шальная мысль угнездилась крепко, а веской причины выкорчевать ее не нашлось.

Наверное, Харпер будет потрясен или даже ужаснется, но это его проблемы, а она, по крайней мере, что-то узнает и перестанет мучиться.

За последним поворотом тропинки Хейли спустила Лили на землю, и малышка засеменила к жилищу Харпера.

Может, его нет дома, отправился куда-то с женщиной. Или, еще хуже, женщина в его доме. Вот сейчас все и выяснится.

Хотя было еще не совсем темно, вдоль мощеной дорожки, указывая путь, горели бледно-зеленые фонарики, над цветами мелькали и растворялись в тени деревьев ранние светлячки. Вечерний воздух был напоен ароматами гелиотропов, душистого горошка, травы и земли, и, что бы ни случилось, эти запахи всегда будут напоминать ей о Харпере и его доме.

Хейли догнала дочку, постучалась и отступила в сторону. Лили осталась одна в круге теплого желтого света и захлопала ладошками по двери.

Когда она открылась, малышка радостно взвизгнула и произнесла что-то похожее на «привет».

—Вы только посмотрите, что я нашел у своей двери!

Лили вскинула ручки, Харпер наклонился, подхватил ее, и девочка весело, правда неразборчиво, залепетала.

—Да что ты говоришь? Просто решила заглянуть и поздороваться? Может, зайдешь и сьешь печеньице? Но сначала давай-ка поищем твою мамочку.

—Она здесь, — Хейли рассмеялась и шагнула к двери. — Прости, но смотреть на вас было так приятно! Ты же знаешь, Лили не может пройти мимо, не повидав тебя, вот я и подумала, что постучу, а дальше пусть она сама справляется.

Хейли потянулась к дочке, но, как обычно в присутствии Харпера, Лили затрясла головкой и прижалась к своему любимому мужчине.

—Я упомянул о печенье. Заходи, и я дам ей обещанное.

—Ты не занят?

—Нет. Как раз думал выпить пива и просмотреть кое-какие документы. С удовольствием отложу бумажную работу.

Харпер понес Лили через гостиную на кухню.

—Я всегда с удовольствием прихожу сюда. — Хейли обвела взглядом помещение. — Для одинокого парня традиционной сексуальной ориентации ты дьявольски аккуратен.

—Наверное, потому, что долго жил с мамой, она и приучила, — посадив Лили на бедро, Харпер открыл шкафчик и достал коробку крекеров в форме фигурок животных, которые держал специально для таких случаев. — Ой, откуда это у меня?

Он открыл коробку, протянул малышке, и та запустила в нее ручку.

—Хочешь пива?

—Не откажусь. После работы я заскочила к Стелле. Там уже были готовы гамбургеры, но вино я пить не стала. Мне же предстояло вести машину...

Харпер протянул ей пиво, взял бутылку и себе.

—Как дела?

Хейли не ответила, и он посмотрел ей прямо в глаза.

—Я слышал о твоем приключении. В конце концов, мы все в это втянуты, так что от слухов никуда не денешься.

—Не очень приятно, когда обсуждают твои эротические сны.

—Это совсем другое. И потом, в хорошем эротическом сне нет ничего дурного.

—Тем не менее я предпочла бы, чтобы следующий был моим собственным. — Не сводя глаз с Харпера, Хейли глотнула пива. — Знаешь, ты немного похож на него.

—Прости, не понял.

—Ты похож на Реджинальда. Сходство особенно заметно теперь, когда я видела его в... скажем, более интимной ситуации. Не сравнить со старой фотографией. У тебя такие же темные волосы и глаза, тот же овал лица... форма губ. Но сложен он хуже, чем ты.

—А... понятно... — Харпер сделал большой глоток.

—Он был стройным, но каким-то изнеженным. Ладони такие мягкие... И Реджинальд в том сне старше тебя. Немного седины в волосах и жесткость в линии рта, во взгляде. Но все равно он очень красивый, очень мужественный.

Хейли достала из сумки герметичную чашечку Лили и музыкальный кубик. Уловка удалась. Девочку удалось без споров забрать у Харпера и посадить на пол.

—У тебя плечи шире и ничего лишнего здесь, — Хейли ткнула себя в живот.

—Ясно.

Играя с кубиком, Лили переключила его с «Этого старичка» на «Бинго».

—Я все это заметила, поскольку мы оба были обнаженные:

—Ага...

—Я так хорошо разглядела, в чем ваше сходство и различие, потому, что, когда начала фантазировать... ну моя собственная часть... В общем, это было с тобой.

—Было... что?

Хейли решила, что он немного шокирован, но больше смущен, и ринулась напролом.

—Началось с тебя, что-то вроде этого.

Она обвила рукой его шею, встала на цыпочки, замерла, смакуя момент, когда губы замирают, не соприкоснувшись, дыхание перехватывает, а сердце спотыкается.

Волосы Харпера, мягкие, шелковистые, как она и представляла, приятно защекотали тыльную сторону ее ладони... А каким удовольствием было прижиматься к его телу!

Хейли сократила расстояние и поцеловала его.

Харпер окаменел. Весь, кроме сердца, бешено забившегося рядом с ее сердцем. Затем она почувствовала его руку на своей спине, почувствовала, как пальцы Харпера собрали в кулак ее блузку.

Музыкальный кубик Лили разразился ликующим грохотом.

Хейли с трудом отстранилась. «Не спешить!» — напомнила она себе. Хотя в животе все дрожало, она — старательно избегая напряженного взгляда темных глаз — глотнула пива.

—Итак, что ты думаешь?

Он поднял руку... опустил.

—Кажется, я потерял способность соображать.

—Дай мне знать, когда эта способность к тебе вернется.

Хейли отвернулась, чтобы собрать дочкины вещи.

—Хейли... — Харпер схватил ее за пояс джинсов и дернул. — Не-а.

Сердце подпрыгнуло. Радостно. Она оглянулась через плечо.

—И что это значит?

—Самый короткий способ сказать, что ты не можешь прийти сюда, поцеловать меня и уйти. Вопрос. Ты хотела наглядно продемонстрировать, что случилось с Амелией, или это что-то другое?

—Мне было интересно, что я почувствую, и я решила выяснить.

—Ладно. — Харпер развернул ее, прижал к столу, предварительно посмотрев вниз и убедившись, что ребенок все еще занят.

Он положил руки на бедра Хейли и поцеловал ее уже не так безобидно, как она его. Его ладони заскользили вверх, оставляя за собой покалывающие следы... и, наконец оторвавшись от нее, он провел большим пальцем по ее дрожащим губам.

—Мне тоже было интересно. Так что, полагаю, теперь мы оба знаем.

—Похоже на то, — еле выдавила Хейли.

Лили забросила игрушку и потянула Харпера за штанину. Он наклонился, поднял девочку и усадил ее на бедро.

—Кажется, ситуация осложнилась.

—Да, очень. Нам нельзя спешить... Надо все продумать.

—Разумеется. Или пошлем все к черту, и я попозже приду в твою комнату.

—Я... я хочу сказать «да». В голове крутится только «да», — выпалила Хейли. — Не знаю только, почему это так трудно сказать. Я ведь этого хочу.

—Но... Я понимаю, есть «но»... — Харпер кивнул. — Хорошо. Не будем спешить. Чтобы удостовериться.

—Удостовериться, — повторила Хейли, быстро собирая вещи Лили. — Я должна уйти, пока не забыла, что не надо спешить, что нужно удостовериться. Господи, ну и здорово же ты целуешься... Мне пора готовить Лили ко сну. Харпер, я не хочу наделать ошибок. Я так не хочу все испортить!

—Мы не испортим.

—Нам нельзя испортить! — Хейли еле оторвала от Харпера жалобно захныкавшую Лили. — Увидимся на работе.

—Конечно. Я могу проводить вас.

—Нет. — Хейли бросилась к двери, с трудом удерживая извивающуюся и плачущую дочку, а тут еще сумка соскользнула с плеча и повисла на руке. — Не волнуйся. Она успокоится.

Плач перерос в полноценную истерику с дергающимися ножками, выгнувшейся дугой спинкой и пронзительными криками.

—Бога ради, Лили! Ты увидишься с ним завтра. Он же не уходит на войну.

Бесполезные увещевания. Милый добродушный ребенок превратился в исчадие ада. Очаровательное личико раскраснелось, твердые туфельки заколотили Хейли по бедру и животу, наверняка оставляя синяки.

—Знаешь, я тоже хотела бы остаться, — слишком резко от огорчения сказала Хейли. — Но мы не можем этого сделать. Тебе придется смириться.

К вечеру жара не спала, и Хейли еле тащила извивающиеся, орущие двадцать фунтов[8] ярости. Пот стекал на глаза, затуманивал зрение... На мгновение Хейли показалось, что величественный старый особняк колышется в воздухе, как мираж, уплывающий все дальше и дальше.

Недостижимая иллюзия. Недостижимая для нее. Ей не место в этом доме. Лучше, умнее, легче собрать вещи и уехать. Этот дом и Харпер не для нее, и пока она здесь остается, она сама иллюзия.

—Ну-ну, что у нас тут случилось?

В колеблющихся душных сумерках Хейли различила Роз. Зрение сфокусировалось так резко, что ее затошнило, и она покачнулась. Вопящая Лили оттолкнулась от нее и бросилась в руки Розалинд.

—Она злится на меня, — прошептала Хейли, еле сдерживая слезы, когда Лили обняла Роз за шею и зарыдала, уткнувшись в ее плечо.

—Не в последний раз. — Покачивая Лили, растирая ее спинку, Роз вгляделась в лицо Хейли. — Что ее расстроило?

—Мы были у Харпера. Она хотела остаться с ним.

—Тяжело покидать любимого парня.

—Ее надо искупать и уложить. Давно пора. Простите, что побеспокоили вас. Она так кричала, что, наверное, вздрагивали и в Мемфисе.

—Вы меня не побеспокоили. Лили не первый ребенок в истерике на моей памяти и не последний.

—Я отнесу ее наверх.

—Я сама, — Роз понесла девочку вверх по лестнице. — Вы измучили друг друга. Так и случается, когда дети хотят одного, а мамочки знают, что им нужно совсем другое. Ребенку кажется, что наступил конец его света, а ты страдаешь от чувства вины, думая, что подвела его.

Хейли ожесточенно стерла скатившуюся слезу.

—Я ненавижу подводить ее.

—Как ты можешь ее подвести, делая то, что лучше для нее? Она просто устала и вспотела. — Роз открыла дверь в детскую, включила свет. — Мы ее сейчас искупаем, наденем рубашечку, поболтаем перед сном. Иди наполни ванну.

—Не беспокойтесь, я все сделаю сама...

—Милая, учись делиться.

Розалинд унесла притихшую Лили, и Хейли пошла в ванную комнату, включила воду, добавила детскую пенку, в которой так любила плескаться дочка, побросала в воду резиновых лягушек и утку. И поймала себя на том, что глотает слезы.

—У меня голенькая малышка, — услышала она воркующий голос Роз. — Голенькая-голенькая... Какой у нас милый животик, так и хочется его пощекотать.

От дочкиного смеха слезы хлынули из глаз Хейли, и она едва успела стереть их до того, как вошла Роз.

—Почему бы тебе самой не принять душ где-нибудь в другой ванной комнате? Ты тоже взмокла и перенервничала. А мы с Лили повеселимся здесь.

—Я не хочу перекладывать на вас свои обязанности.

—Ты живешь здесь достаточно долго, чтобы знать: я не предлагаю ничего, что не хотела бы сделать. Иди. Прими душ, успокойся.

—Ладно.

Боясь снова разреветься, Хейли вылетела из ванной комнаты.

Вскоре она вернулась — чистая, более собранная, но почти такая же взвинченная. Роз как раз натягивала на сонную Лили хлопковую ночную рубашку. Пахло детской присыпкой и душистым мылом. От бурной истерики не осталось и воспоминаний.

—Твоя мамочка пришла поцеловать тебя на ночь, — Розалинд подняла Лили, и та протянула ручки к Хейли. — Как уложишь ее, приходи в гостиную.

—Хорошо, — Хейли прижала к себе дочку, вдохнула аромат ее волос, кожи и наконец успокоилась. — Спасибо, Роз... Мамочке так жаль, малышка. Если бы могла, я подарила бы тебе весь мир. Весь огромный-огромный мир и серебряную шкатулочку для него, — тихо шептала Хейли, опуская Лили в кроватку и укладывая рядом с дочкой любимую плюшевую собачку. Затем, оставив включенным ночник, она выскользнула из детской и прошла в гостиную.

—Я принесла нам воду из твоих запасов. — Розалинд протянула Хейли бутылку. — Угадала?

—Идеально. Ох, Роз... Я чувствую себя идиоткой. Не знаю, что бы я без вас делала.

—Отлично справлялась бы, но со мной лучше... с кем угодно лучше. — Розалинд села на диван и вытянула босые ноги. Сегодня ее ноготки были ярко-розовыми, как леденцы. — Если будешь так убиваться из-за каждой детской истерики, к тридцати годам погрузишься в хроническую депрессию.

—Я же знала, что она устала. Я должна была сразy принести ее домой, а не тащить к Харперу.

—И держу пари, она наслаждалась этим визитом так же, как и он, а сейчас мирно спит в своей кроватке, будто и не было никакой истерики.

—И я не ужасная мать?

—О чем ты? Твоя дочка здорова, счастлива и любима. А еще она знает, чего хочет — когда действительно этого хочет, — и, на мой взгляд, это говорит о сильном характере. У Лили есть право вспылить, как и у любого другого, верно?

—Ну конечно. Боже, что со мной творится? — Хейли отставила бутылку, даже не отвинтив крышечку. — То я нервничаю и злюсь, а через минуту уже на седьмом небе. Такие перепады настроения, будто я снова беременная, но это невозможно, если только в скором времени не ожидается второе пришествие Христа.

—Ответ на поверхности. Ты молодая здоровая женщина. И неудовлетворенная. Секс — важная часть жизни.

—Возможно, только в моем положении нелегко — и небезопасно — на него решиться.

—И это я понимаю. Ты ведь знаешь, что, если захочешь встречаться с кем-то, здесь полно нянек, которые охотно посидят с Лили.

—Знаю...

—Между прочим, я думаю, что секс может быть одним из ключей к разгадке тайны Амелии.

—Простите, Роз, ради общего дела я готова на многое, но заниматься сексом с Амелией не стану. Привидение, женщина, психопатка. Целых три веские причины.

—Молодчина! — рассмеялась Роз. — Мы с Митчем обсуждали твой ночной инцидент и несколько развили наши теории. Амелия пользовалась своим телом, чтобы получить все, чего хотела от жизни. Тело было ее товаром, и мы сошлись на том, что она стала любовницей Реджинальда по расчету.

—Ну... Может, она его любила! Амелия. Может, он ее соблазнил, но она его любила. Мы же судим о ней только по дневникам Беатрис, а Беатрис никак нельзя назвать объективным источником.

—Хорошее возражение. Да, такая вероятность есть. — Роз задумалась, отпила воды. — Но каждый раз мы возвращаемся к сексу. Даже если она любила, а Реджинальд пользовался ею для удовольствия и достижения своих целей — она должна была зачать ребенка мужского пола, наследника, — все опять сводится к сексу. И мы вправе предположить, что отношение Амелии к сексу было весьма нездоровым.

—Согласна.

—Теперь собственно о призраке. В доме много лет не было никаких происшествий. До тех пор, пока мы не стали жить здесь втроем. Стелла слышит и видит Амелию — ничего нового, поскольку замешаны дети. Но когда между Логаном и Стеллой не только вспыхнули чувства, но и дошло до секса, Амелия злилась все сильнее и все более бурно выражала свою ярость. Переходим ко мне и Митчу. Новый сексуальный контакт, и еще больше насилия. Теперь ты.

—Я не занимаюсь сексом.

«Пока не занимаюсь, — мысленно добавила Хейли. — О боже!»

—Но ты о нем думаешь. Ты рассматриваешь такую возможность. Как прежде Стелла. Как я.

—Вы полагаете, что Амелию притягивает сексуальная энергия... Следовательно, нас ожидает усиление насилия.

—Я полагаю, что это возможно, особенно если сексуальная энергия связана с искренней привязанностью. С любовью.

—И если у меня с кем-то будет связь... эмоциональная, сексуальная, она может ему навредить. Или Лили. Она может...

—Погоди! — Роз накрыла ладонью руку Хейли. — Амелия никогда не обижала детей. Ни разу за все эти годы. У нас нет абсолютно никаких причин думать, что она может причинить вред Лили. Другое дело ты.

—Она может навредить мне... или попытаться. Понимаю, — Хейли судорожно вздохнула. — Значит, я должна принять меры, чтобы она не сделала ничего плохого и другим. Вам или Митчу, Дэвиду, любому из нас. И если мне кто-то небезразличен, если я его хочу, он оказывается самой вероятной целью, не так ли?

—Возможно. Но я знаю, что нельзя жить с оглядкой. Ты имеешь право на свою жизнь. Хейли, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной оставаться здесь и продолжать работать в питомнике.

—Вы хотите, чтобы я уехала?

—Ни в коем случае! — Роз крепче сжала ее руку. — По чисто эгоистическим соображениям. Видит бог, ты дочь, которой у меня никогда не было, а малышка, что спит сейчас в детской, одна из величайших радостей моей жизни. Именно потому, что вы так много значите для меня, я предлагаю тебе уехать.

Хейли глубоко вздохнула, поднялась и подошла к окну. Посмотрела на летние сады, вызывающе яркие в сумеречной дымке. Представила за ними каретный сарай с освещенным крыльцом.

—Моя мама нас бросила. Мы с папой не смогли ее удержать. Она нас не любила. Когда папа умер, я даже не знала, как сообщить ей. Она никогда не увидит свою внучку. Это, наверное, плохо для нее, но не для Лили. У Лили есть вы. У меня есть вы. Я уеду, если вы скажете. Я найду другой дом, другую работу. И буду держаться подальше от Харпер-хауса столько, сколько нужно. Но сначала вы должны мне кое-что сказать... Я знаю, что вы скажете правду. Вы никогда не лжете.

—Спрашивай.

Хейли обернулась и посмотрела Роз в глаза.

—Если бы вы оказались на моем месте и вам пришлось решать, покинуть ли тех, кого вы любите — особенно если вы в силах помочь, — оставить дом, который вы любите, работу, которую вы любите... если бы вам пришлось это решать только потому, что что-то может случиться, что у вас могут возникнуть неприятности, трудности... Что бы вы сделали, Роз?

Розалинд тоже поднялась.

—Полагаю, ты остаешься.

—Полагаю, да.

—Дэвид испек пирог с персиками.

—Ура!

Роз протянула руку:

—Пошли. Возьмем грех на душу, съедим по огромному куску, и я расскажу тебе о цветочном магазине, который хочу открыть в будущем году.

Харпер покопался в холодильнике среди остатков и обнаружил жареного цыпленка. Слава Дэвиду! Перекусывая, он думал о Хейли.

Она изменила расстановку сил на игровом поле, а он никак не мог решить, что делать с пойманным мячом. Последние полтора года он старательно подавлял свои чувства и предполагал, основываясь на поведении Хейли — черт побери, его внутренний радар за все это время не уловил ни малейшего иного сигнала, — что она считает его просто другом. Даже, помоги ему небо, почти братом.

Он старательно играл свою роль и продолжал бы делать это дальше, как вдруг Хейли впорхнула и... что это было? Флирт? Соблазнение? Она поцеловала его так, что у него чуть мозги не взорвались... Под детскую песенку. Как она называется? «Бинго»! Теперь эта смешная песенка всегда будет возбуждать его.

Что же делать? Пригласить Хейли на свидание? Он мастер приглашать женщин на свидания. В этом нет ничего особенного, это нормально. Однако о какой нормальности речь после того, как он убедил себя, что Хейли не интересуется им как мужчиной, а значит, и он не должен думать о ней как о женщине?

К тому же они вместе работают, она живет в главном доме бок о бок с его матерью. И нельзя забывать о Лили. Его сердце кровоточило, когда Хейли уносила рвущуюся к нему с плачем малышку. Что будет, если он и Хейли сойдутся, а потом все разладится? Как это отразится на Лили?

Пожалуй, для начала нужно убедиться, что девочка не пострадает, вот и все. Нужно проявить осторожность, не торопиться.

Следовательно, необходимо в зародыше задавить забрезжившую на задворках сознания мысль о том, чтобы ночью пробраться в комнату Хейли, и будь что будет.

Харпер навел порядок на кухне — это давно вошло у него в привычку — и поднялся на второй этаж, где размещались его спальня, ванная комната и крохотная комнатка, которой он пользовался как кабинетом. С час он занимался документами, усилием воли возвращаясь к работе каждый раз, как мысли переключались на Хейли, затем нашел спортивный канал, выбрал книжку и, читая, изредка поглядывал на экран — обычные его развлечения в последнее время. Часов в восемь, когда «Бостон» отставал на два очка, а раннер[9] «Янки» добрался до второй базы, Харпер задремал.

Ему снилось, что он и Хейли занимаются любовью в Фенуэй-парке[10], голыми катаются по зеленой граве, а вокруг кипит игра. Даже когда длинные ноги Хейли обвивали его, когда, глядя в ее фантастические глаза, он погружался в нее, он откуда-то знал, что отбивающий пропустил два мяча и отбил три.

Дремоту прорезал победный удар биты по мячу. Харпер успел подумать, что он пришелся явно за пределы поля, резко сел и затряс головой, чтобы прогнать остатки сна.

Боже милостивый! Он потер ладонями лицо. Сверхъестественно переплелись два его любимых занятия. Спорт и секс. Посмеиваясь над собой, он хотел было отбросить книгу, но внизу снова грохнуло, будто выстрелили из револьвера. Сна как не бывало.

Харпер вскочил на ноги, схватил знаменитую бейсбольную биту фирмы «Луисвилл Слаггер», подаренную ему на двенадцатый день рождения, и вылетел из комнаты.

Первое, что пришло в голову: Брайс Кларк, бывший муж матери, вышел из тюрьмы и вернулся отомстить. «Ну, мерзавец пожалеет об этом», — мрачно подумал Харпер, крепче сжимая биту и бегом спускаясь по лестнице под несмолкающий грохот. Кровь кипела и мешала задуматься о последствиях.

Он хлопнул ладонью по кухонному выключателю, успел увидеть летящую в лоб тарелку и инстинктивно пригнулся. Тарелка ударилась о дверной косяк и разлетелась дождем осколков.

И тут же все стихло.

Кухня, которую он тщательно прибрал пару часов назад, представляла собой ужасное зрелище. Она как будто подверглась нападению банды вандалов. Пол был усеян осколками посуды, разбитыми бутылками, из которых еще лилось пиво. Распахнутый холодильник зиял пустотой. Все его содержимое также валялось на полу. Шкафчики и стены были измазаны омерзительной смесью, похоже, кетчупа и горчицы.

Ни единой живой души, кроме него самого. Ни движения, ни звука. Только облачко пара его собственного дыхания, растворяющееся в холодном воздухе.

—Стерва. Ах ты, стерва!

Харпер провел пятерней по волосам. Не Кларк. Амелия.

На противоположной стене кетчупом — во всяком случае, он понадеялся, что кетчупом, а не кровью, как казалось, — было выведено послание:

Я не успокоюсь.

Харпер обвел взглядом разгромленную кухню и заорал:

—Я тоже!

6

Митчелл поправил очки и пристальнее вгляделся в фотографии, разложенные в некоем подобии порядка. Харпер отнесся к своей миссии со всей ответственностью — снял разгром во всевозможных ракурсах, с общими и крупными планами.

У парня твердая рука и холодная голова.

Однако...

—Ты должен был позвонить нам, как только это произошло.

—В час ночи? Какой смысл? Вот так все выглядело.

—Похоже, ты ее здорово разозлил. Чем? Есть идеи?

—Нет.

Над плечом Митча склонился Дэвид.

—Харп, ты убрал все это?

—Убрал.

От гнева у него свело шею и плечи.

—Стерва не оставила ни одной целой тарелки или чашки.

—Невелика потеря. Они были безобразными. А это что? — Дэвид схватил одну из фотографий. — «Твинки»![11] Тебе что, двенадцать лет? — Дэвид, олицетворение жалости, покачал головой. — Я тревожусь за тебя.

—Представь себе, я люблю «Твинки».

Митч поднял руку.

—Обсуждать выбор десертов...

Прервав Митчелла, Дэвид попытался ущипнуть Харпера за талию.

—«Твинки» — это бомба из сахара, жиров и консервантов.

—Заткнись!

Но шутка, как и планировалось, пробила маленькую брешь в гневе Харпера.

—Дети! — кротко воззвал Митч. — Успокойтесь. Наше дело приняло новый оборот. Харпер, она ведь никогда не приходила в каретный сарай и не причиняла тебе никаких неприятностей. Верно?

—Да.

Взглянув на фотографии, он снова испытал шок и гнев. А сколько времени пришлось потратить на уборку!

—Отвратительный дебют.

—От твоей мамы этого не скрыть.

—Да, да, — все еще кипя от гнева, Харпер отошел к задней двери и хмуро уставился на утреннюю туманную пелену. Он намеренно выждал, когда мать отправилась на утреннюю пробежку. — Я дорожу своей жизнью, но прежде, чем рассказать маме, хотел обсудить это с вами. — Он возвел глаза к потолку, где, как он представил, Хейли начинала новый день. — И всеми остальными.

—Вырабатываешь стратегию защиты же-енщи-ин? — преувеличенно растягивая гласные, спросил Дэвид. — Не собираюсь спорить с тобой, сынок, но Роз это не понравится. — Он указал на потолок пальцем. — И ей тоже.

—Просто не хочу их волновать. Если бы мы смогли как-то сгладить инцидент... В конце концов, пострадали всего лишь посуда и кухонный хлам.

—Харпер, это персонализированная атака. Амелия напала на тебя в твоем доме, испортила твою собственность. Так обстоят дела, и так это увидят женщины, — Митчелл отмахнулся от Харпера, не давая ему возразить. — Мы справлялись с худшим, справимся и с этим. Сейчас главное — понять, почему произошло нападение.

—Может, потому, что она чокнутая, — резко сказал Харпер. — Такой мелкий сопутствующий фактор.

—Мальчик очень похож на мамочку, когда бесится, — глубокомысленно изрек Дэвид. — Злой и упрямый.

—Я тоже заметил. В прошлом кое-кто видел, как Амелия идет в сторону каретного сарая, — Митч оперся бедром о стол. — Да вы и сами видели в детстве. Естественно предположить, что и при жизни она туда ходила. Также естественно предположить, что это случилось после того, как Реджинальд Харпер забрал их ребенка, чтобы объявить его своим законным наследником.

—И, судя по ее виду, это свело Амелию с ума, — добавил Дэвид. — Она совсем чокнулась.

—Однако, по нашим сведениям, она не появлялась в каретном сарае с тех пор, как там поселился Харпер. Как давно?

—Черт! Так сразу и не вспомнишь. — Он пожал плечами, побарабанил пальцами по бедру. — После университета. Шесть, семь лет.

—И вдруг Амелия появляется и разносит все к дьяволу. Может, она и чокнутая, но должна быть причина. Ты приносил что-нибудь новое в последнее время? Что угодно.

—А? Нет. — Тем не менее он задумался. — Растения. Я периодически меняю комнатные растения, но делал это все годы. Ну, и продукты, диски, одежда. Ничего особенного или необычного.

—Кого-нибудь приводил?

—Простите?

—У тебя был недавно кто-то, кого не было раньше? Женщина?

—Нет.

—Прискорбно, — Дэвид обнял Харпера за плечи. — Теряешь хватку?

—Ни в коем случае. Просто был занят.

—А что ты делал перед тем, как это случилось?

—Смотрел по телевизору матч наверху, в спальне, читал. Задремал, а проснулся от дикого грохота. — Харпер услышал счастливый лепет Лили и вздрогнул. — О господи! Они идут. Митч, давайте уберем все это, пока...

Он осекся, обругав себя за медлительность. Лили вбежала на кухню, чуточку опередив Хейли, и помчалась прямо к нему, широко улыбаясь и протягивая ручки.

—Она услышала твой голос и расцвела, — сказала Хейли, когда Харпер подхватил малышку.

—Дети его обожают, — кивнул Дэвид.

—Ее любимое начало дня. — Хейли направилась к холодильнику за соком, обернулась с бутылкой и чашечкой Лили в руках и заметила фотографии. — Что это?

—Ерунда. Маленькое ночное приключение.

—Господи, ну и грязь! Ты устроил вечеринку и не пригласил нас? — Хейли прищурилась, наклонилась и побледнела. — О, о, Амелия! Ты в порядке? Ты не ранен? — Метнувшись к Харперу, Хейли выронила чашечку и стала ощупывать его лицо и плечи. — Харпер, она напала на тебя?

—Нет. Нет! — Он погладил ее руку. — Только побила посуду.

Дэвид наклонился за чашечкой. Распрямляясь, он многозначительно взглянул на Митча и выдохнул:

—Ага.

Хейли схватила одну из фотографий.

—Какой ужас! Твои вещи... Твоя милая кухонька... Что нашло на Амелию? Ну почему она такая злая?

—Может, ей не нравится быть мертвой. Думаю, Лили ждет свой сок.

—Да, конечно. Все не по ней! Я об Амелии, не о Лили. Не одно, так другое! Мне это надоело! — Хейли налила сок в чашечку, закрутила крышку и протянула Лили. — Держи, детка. Митчелл, мы должны принять меры.

Он поднял руки, капитулируя.

—Я всего лишь случайный свидетель.

—Мы, все мы должны что-то сделать! Мы пытаемся ей помочь, а ей на это наплевать. Стерва! — Хейли плюхнулась на стул и сложила руки на груди.

—Полегчало? — спросил Дэвид, наливая ей кофе.

—Не знаю.

—Это была просто посуда, — Харпер усадил Лили в высокий стульчик. — И, по мнению Дэвида, безобразная.

Хейли выдавила улыбку.

—Не такая уж безобразная. Харпер, мне жаль, — она коснулась его руки. — Мне очень жаль.

—О чем ты сожалеешь? — спросила Роз, услышавшая последнюю фразу.

—Гонг на второй раунд. — Дэвид ударил ложкой по кофейнику. — Пожарю-ка я оладьи.

Хейли никак не могла сосредоточиться. Она обслуживала покупателей, пробивала чеки, но делала все это автоматически. Поняв наконец, что больше не сможет ни с кем бездумно болтать, Хейли помчалась в кабинет Стеллы.

—Умоляю, поручи мне какую-нибудь грязную работу! Просто чтобы потеть и ни о чем не думать. Забери меня из зала! Пожалуйста! Я в бешенстве и боюсь, что наброшусь на покупателей.

Стелла оттолкнулась от стола вместе со стулом, окинула Хейли внимательным взглядом.

—Почему бы просто не прерваться?

—Если перестану работать, начну думать. И буду вспоминать фотографии разоренной кухни Харпера.

—Хейли, я понимаю твое огорчение, но...

—Это я виновата.

—Как ты можешь быть виновата в разгроме его кухни? Кстати, не ты ли случайно разбила вазу в моей гостиной? Никто из моих не берет ответственность на себя. Пока за всех отдувается «Я не знаю...».

—«Я не знаю...» — классический мальчик для битья.

—У парней нет лучших друзей, чем бедняжка «Я не знаю...» и надежный «Не я...».

Громко выдохнув, Хейли плюхнулась на стул.

—Ладно. Возьму перерыв. На минуточку. А ты можешь бросить дела и поговорить со мной?

—Конечно, — Стелла повернулась лицом к Хейли и спиной к таблице на мониторе своего компьютера.

—Тогда слушай. Вчера, уехав от вас, я отправилась к Харперу. Уговорила себя перейти от мыслей хоть к каким-нибудь действиям. Ну, сделать первый шаг, понимаешь? Если он хочет думать обо мне как о кузине Хейли, или мамочке своей любимой Лили, или еще как-то, ладно, но я решила подтолкнуть его и посмотреть на его реакцию.

—Ого. И?..

—Я его поцеловала. Прямо там, на кухне. Дала полное представление о том, что он теряет. Мол, если ты не дурак, приди и возьми.

Стелла улыбнулась:

—И как? Пришел и взял?

—Я бы перевела его ответный поцелуй так — «раз уж ты открыла ворота, я не упущу свой шанс». Ой, какие у него потрясающие губы! Я, конечно, фантазировала, но только вчера поняла, что недооценивала их. Очень сильно недооценивала.

—Так это же хорошо, правда? То, чего ты хотела.

—Дело не в моих хотениях. А может, и в них, — Хейли вскочила, но в крохотном кабинетике разбежаться было негде. — Может, в этом причина разгрома его кухни. Стелла, я поцеловала его на кухне, а через несколько часов Амелия разнесла ее вдребезги. Не нужно быть великим математиком, чтобы сложить два и два. Да, я открыла ворота, но вошла-то она.

—Ты путаешь метафоры. Я не говорю, что ты совершенно не права. — Стелла дотянулась до малюсенького холодильника, достала бутылки с водой. — Но я уверена, что это не твоя вина. Амелия — неосязаемая сущность. Никто из нас не отвечает ни за ее поведение, ни за то, что с ней случилось.

—Да, но попробуй объяснить это ей! — Хейли взяла протянутую бутылку. — Спасибо.

—Мы пытаемся разузнать, что с ней произошло, и по возможности возместить ущерб, но, пока мы расследуем ее историю, нужно жить, не откладывая на завтра.

—Все сводится к сексуальной энергии и эмоциональным привязанностям. Так думает Роз, и полагаю, что она попала в точку.

—Ты рассказала Роз о себе и Харпере?

Хейли отхлебнула воды.

—Нет. Ну то есть в общем смысле. Нет никаких «я и Харпер». Ну, почти нет. Роз и Митч считают, что Амелию возбуждают, по крайней мере отчасти, сексуальное желание и развивающиеся чувства. Значит, я должна избавиться и от желания, и от чувств.

—Даже если у тебя это получится, в чем я сомневаюсь, ты еще должна принять во внимание желание и чувства Харпера.

—Я об этом позабочусь. Амелию задело, что его чувства перенаправились на меня, иначе она давно бы на него напала. — Хейли крепко сжала бутылку, но успела расслабиться прежде, чем вода фонтаном хлынула из горлышка. — Держу пари, до прошлого вечера парень не ограничивался на своей кухне невинными поцелуями, но наша сумасшедшая его не трогала.

—Опять никаких возражений. Но если это связано с тобой и Харпером, то должно что-то значить. Может быть, что-то важное. Как у меня с Логаном или у Митчелла с Роз.

—Я не могу думать об этом. Не сейчас. Я просто хочу снять напряжение. Поручи мне какую-нибудь физическую работу.

—Тогда вынеси из первой теплицы все излишки, расставь их перед фасадом — один стол для однолетников, один для многолетников — и сделай скидку на тридцать процентов.

—Начну прямо сейчас. Спасибо.

—Не забудь поблагодарить еще раз, когда свалишься от жары и усталости! — крикнула ей вслед Стелла.

Хейли погрузила горшки и поддоны на плоскую тележку и, обогнув здание торгового центра, подкатила ее к парадному входу. Она повторила свой рейс еще трижды. Затем расставила растения на столах вдоль фасада, соблазняя проезжающих сделать импульсивную покупку.

Ей все-таки приходилось время от времени останавливаться, чтобы поговорить с покупателями или направить их к нужным товарам, но по большей части ее, слава богу, не трогали.

Было жарко и душно, как обычно перед грозой, и Хейли надеялась на хороший ливень под стать своему настроению.

Отвлечься удалось, и, чтобы развить успех, Хейли затеяла игру в распознавание растений, проговаривая вслух каждое название. Пожалуй, очень скоро она наловчится не хуже Роз или Стеллы, а когда задание будет выполнено, на размышления просто не останется сил.

—Хейли, я тебя искал. — Подойдя поближе, Харпер нахмурился. — Что ты делаешь, черт побери?

—Работаю. — Она смахнула пот со лба. — Для этого я здесь.

—Для такой работы слишком жарко и влажно. Иди внутрь.

—Ты мне не начальник.

—Технически начальник, поскольку я совладелец питомника.

Хейли слегка запыхалась, и пот стекал ей в глаза, что, естественно, усилило ее раздражение.

—Стелла велела мне все это расставить, я и расставляю. Она мой непосредственный начальник.

—Из всех дурацких... — Харпер осекся и зашагал внутрь.

Договорил он в кабинете Стеллы.

—Что на вас нашло? Как можно заставлять Хейли таскать горшки в такую жару?

—Боже милостивый, она еще на улице? — Стелла в панике оттолкнулась от стола. — Я понятия не имела, что она...

—Дайте воды!

Стелла тотчас выхватила из холодильничка бутылку.

—Харпер, я и подумать не могла, что она...

Он поднял руку, останавливая извинения.

—Не надо. Просто не надо.

Харпер вышел из зала, бросился к Хейли и схватил ее за руку. Хейли попыталась высвободиться, но он потащил ее за угол.

—Отпусти. Куда ты меня тащишь, черт побери?

—Для начала в тень. — Не обращая внимания на сопротивление, Харпер вел ее мимо столов и кустарников, мимо теплиц, пока не привел на тенистый берег пруда.

—Садись. Пей.

—Мне не нравится твое поведение.

—Мне твое тоже. Пей и думай, как тебе повезло, что я не швырнул тебя в пруд остудиться. Я был лучшего мнения о Стелле, — заявил он, когда Хейли присосалась к бутылке. — Но факты упрямая вещь. Хоть это ее второе лето здесь, она все-таки с севера. А ты родилась и выросла на юге! Должна знать о последствиях такой жары.

—Я прекрасно умею с ней справляться! Стелла не виновата. — Только сейчас, оказавшись в тени, Хейли почувствовала тошноту и легкое головокружение. Она растянулась на траве. — Может, я и перегрелась. Просто увлеклась. — Хейли повернула голову и посмотрела на него снизу вверх. — Только, Харпер, я не люблю, когда меня шпыняют.

—Я не собирался никого шпынять, как ты выразилась, но некоторые — не будем тыкать пальцем — иногда сами напрашиваются, — Харпер сдернул с головы бейсболку и замахал ею перед лицом Хейли. — И так как ты лишь чуточку светлее пожарной машины, я бы сказал, что ты напросилась.

Тяжело спорить, лежа на траве, тем более когда он обмахивает ее старой, пропахшей потом бейсболкой и в пятнах солнечного света, проникающего сквозь листву, выглядит таким романтичным и красивым.

Грива темных волос, завившихся на концах от жары и влажности. Удлиненные шоколадные глаза... просто объедение. Высокие скулы, полные чувственные губы... Она могла бы лежать здесь часами, глядя на него, и ей бы это не наскучило. Как глупо...

—На этот раз я тебя прощаю. Столько мыслей крутилось в голове, а тяжелая физическая работа помогает отвлечься.

—Я знаю другой способ. — Харпер наклонился и вскинул голову, чуть не наткнувшись на ее ладонь.

—Мы на работе.

—Я думал, у нас перерыв.

—Рабочая обстановка. — Труд, пусть даже изнурительный, помог сделать выбор. Не тот, который хочется, а правильный. — Кроме того, я поняла, что идея была не очень хорошая.

—Какая идея?

—Ну, ты и я... — Хейли села, откинула с лица волосы и натянуто улыбнулась. Она бы умерла, если бы они перестали быть друзьями. — Харпер, ты мне нравишься. Ты очень много значишь для меня, для Лили, и я хочу, чтобы мы остались друзьями. Если мы добавим секс, то какое-то время будет хорошо, а потом может все разрушиться.

—Совсем не обязательно.

—Но шансы велики. — Она погладила его колено. — Просто вчера на меня накатило. Мне понравилось целоваться с тобой. Было очень приятно.

—Приятно?

—Конечно, — она знала это выражение его лица, вернее, отсутствие всякого выражения, означавшее, что Харпер пытается подавить гнев, и улыбнулась теплее. — Целоваться с красивым парнем всегда приятно. Но я должна думать о последствиях. Самое лучшее — оставить все как было.

—Все уже не так, как было. Ты это изменила.

—Харпер, не надо придавать такое значение парочке дружеских поцелуев, — Хейли похлопала его по руке, привстала, но Харпер обхватил ее запястье.

—Это были не просто дружеские поцелуи.

Хейли заметила, что его гнев потихоньку побеждает. Судя по тем вспышкам, которые ей доводилось наблюдать, под горячую руку Харперу лучше не попадаться. Ну и ладно. Пусть немного позлится, посердится, пообижается.

—Харпер, я понимаю, что ты не привык к отказам, но я не собираюсь сидеть здесь и обсуждать, заниматься ли нам сексом.

— Это большее.

Большее.Хватило одного этого слова, чтобы ее сердце затрепетало.

—Ничего подобного. И я не хочу большего.

—Ты затеяла какую-то игру? Ты пришла ко мне, поцеловала, а теперь что? Было приятно, но я не заинтересована?

—Так! Все! Хватит! Мне пора на работу.

Его голос остался спокойным, холодным. Опасный знак.

—Я знаю, что ты чувствовала, когда я обнимал тебя.

—Господи, Харпер, ну конечно же чувствовала. Я так давно не целовалась!..

Он крепче сжал ее запястье. Разжал пальцы. Отпустил.

—Значит, ты просто искала, с кем бы тебе переспать.

На этот раз сердце не дернулось. Просто засосало под ложечкой.

—Я импульсивно сделала то, что, как потом поняла, делать не следовало. Хочешь хамить, валяй.

Перед ее глазами поплыли мелкие волны горячего воздуха. Ярость вспыхнула с такой силой, что чуть не обожгла горло.

—Мужчины все сводят к похоти, лжи, мошенничеству, деньгам. И как только получают свое, женщина для них просто шлюха, которую можно использовать снова или отшвырнуть. Но это мужчины шлюхи, только и думающие о своих плотских желаниях.

Выражение ее глаз изменилось. Харпер не мог точно определить перемену, но знал, что видит в этих глазах не Хейли. Гнев остыл и затянулся ледяной коркой страха.

—Хейли...

—Вы этого хотите, господин Харпер? — Лукаво улыбаясь, она обхватила свою грудь, стала ласкать ее. — И этого? — Ее рука проскользнула между ее ног. — И что я получу в награду?

Харпер схватил ее за плечи, встряхнул:

—Хейли! Прекрати!

—Хотите увидеть меня в роли знатной дамы? О, я это умею! Умею так хорошо, что сгожусь в матери вашему ребенку.

—Нет. — Руки Харпера дрожали, но он понимал, что необходимо сохранять спокойствие. — Я хочу тебя ровно такой, какая ты есть. Хейли. — Он взял ее за подбородок, глядя в глаза. — Хейли. Я разговариваю с тобой. У нас тут остались дела, а потом ты должна поехать за Лили. Ты же не хочешь опоздать? Лили ждет тебя.

—Что? Эй! — Она нахмурилась и оттолкнула его руку. — Я сказала, что не...

—Что ты сказала? — Он снова взял ее за плечи, ласково погладил их. — Повтори, что ты только что мне сказала.

—Я сказала... Я сказала, что поступила импульсивно. Я сказала... о боже... — Она побледнела. — Я не хотела... Я вовсе не имела в виду...

—Ты помнишь?

—Не знаю. Мне не по себе. — Хейли прижала потную ладонь к животу. — Меня тошнит.

—Не волнуйся. Я отвезу тебя домой.

—Харпер, я не хотела все это говорить! Я расстроилась. — Он помог ей встать, но колени дрожали, ноги подкашивались. — Когда я расстраиваюсь, то несу всякую чушь, но я вовсе не имею в виду то, что говорю. Я не знаю, откуда это берется...

—Не волнуйся, — мрачно повторил он, ведя Хейли к стоянке. — Я знаю.

—Я не понимаю. — Ей безумно хотелось снова растянуться в тени на траве и не шевелиться, пока не перестанет кружиться голова.

—Вот приедем домой и поговорим.

—Я должна предупредить Стеллу...

—Я сам ей скажу. Я без машины. Где ключи от твоей?

—А-а... В сумке. Под прилавком. Харпер, все в порядке... отпусти меня.

—В машину, — он открыл дверцу и подтолкнул Хейли на пассажирское сиденье. — Я принесу твою сумку.

Когда он вбежал в зал, Стелла стояла за кассой.

—Сумку Хейли! Я везу ее домой.

—Боже, Харпер, ей плохо? Мне так жаль. Я...

—Не в этом дело. Объясню позже, — он выхватил сумку из рук Стеллы. — Скажите маме, пусть идет домой. Скажите, что она нужна мне дома.

Хотя Хейли уверяла, что ей гораздо лучше, Харпер внес ее в дом на руках и кивнул Дэвиду:

—Дай ей что-нибудь. Чай.

—Что стряслось с нашей девочкой?

—Просто дай ей чаю. И приведи Митча. Хейли, ложись здесь.

—Харпер, я не больна. Честно. Просто перегрелась или еще что-то...

Но трудно спорить с мужчиной, сбросившим тебя на диван.

—Вот это самое «или еще что-то» меня и беспокоит. Ты побледнела. — Он провел костяшками пальцев по ее щеке.

—Может, потому, что стыжусь своих слов... Харпер, я не должна говорить такие гадости, даже когда злюсь.

—Не так сильно ты и злилась. — Он оглянулся на вошедшего в комнату Митчелла.

—Что тут у вас происходит?

—У нас был... инцидент.

—Эй, малышка, что случилось? — Митч подошел и присел на корточки перед диваном.

—Просто перегрелась, — болезненная слабость отпускала, и Хейли смущенно улыбнулась. — А еще немного свихнулась от жары.

—Не от жары, — поправил ее Харпер. — И свихнулась не ты. Мама уже едет. Подождем ее.

—Неужели ты из-за этого сорвал Роз с работы? Решил меня доконать?

—Успокойся! — приказал Харпер.

—Послушай, я не виню тебя за то, что ты на меня злишься, но я не собираюсь лежать здесь и...

—Полежишь. Лили можно не забирать еще пару часов. Кто-нибудь из нас за ней съездит.

У Хейли отвисла челюсть — вот и весь ответ. Харпер повернулся к Дэвиду, вернувшемуся с чайным подносом:

—Сможешь привезти Лили от няни?

—Разумеется.

—Она моядочь, поэтому яее забираю или передаю полномочия, — разозлилась Хейли.

—Румянец возвращается, — прокомментировал Харпер. — Пей свой чай.

—Не хочу я никакого чая!

—Выпей, моя сладкая. Чудесный зеленый чай. — Дэвид поставил поднос и наполнил чашку. — Ну же, будь умницей.

—Хватит кудахтать надо мной и выставлять меня идиоткой! — Хейли надулась, но чашку взяла. — Раз уж просишь ты, Дэвид, я выпью. — Она стала пить мелкими глотками, продолжая дуться, и тихо выругалась, услышав хлопок парадной двери и шаги Роз.

—В чем дело? Что тут у вас?

—Харпер разбушевался, — вздохнула Хейли.

—Харпер, ты снова буянишь? — Роз протиснулась мимо сына к Хейли. — Когда ты наконец повзрослеешь?

—Роз, простите, что сорвали вас с работы, — Хейли чуть не плакала. — Я просто капельку перегрелась... Закружилась голова. Вот и все. Я завтра отработаю за сегодня, честное слово.

—Отлично, не придется тебя увольнять. Но, может быть, кто-нибудь наконец объяснит мне, что, черт побери, происходит?

—Во-первых, она доработалась до теплового удара, — ответил Харпер.

—Просто устала, что вовсе не то же самое...

—Сколько раз можно просить тебя заткнуться?

Хейли хлопнула чашку на поднос. Фарфор жалобно звякнул.

—Кто позволил тебе разговаривать со мной таким тоном?

Харпер взглянул на нее одновременно и кротко, и грозно. И таким же был его тон.

—Дай мне сказать! Я оттащил ее в тень, напоил водой. Мы пару минут разговаривали, потом заспорили. И посреди спора вдруг заговорила не она, а Амелия.

—Глупости. Только оттого, что я сказала то, что не следовало...

—Хейли, это говорила не ты. У нее и голос стал другим, — объяснил Харпер Митчеллу. — Совершенно другая тональность. И акцент чисто мемфисский. Ни следа Арканзаса. А глаза!.. Я не знаю, как это объяснить, но глаза стали старше. Холоднее.

—Это невозможно, — прошептала Хейли.

—Ты знаешь. Просто не хочешь верить.

—Подожди. — Роз присела рядом с Хейли. — Что произошло, с твоей точки зрения?

—Я почувствовала себя неважно... жара. Потом мы с Харпером поспорили. Он просто завел меня, и я сорвалась. Я говорила... я сказала... — Она ухватилась за Роз трясущейся рукой. — Боже мой, о боже! Я почувствовала себя... как будто это не я... как будто я смотрю на себя со стороны. Я не знаю, как объяснить... И в то же время во мне кипела вся эта ярость. Я не понимала, что говорю. Мне казалось, что я вообще ничего не говорила. А потом услышала свое имя... я злилась. И с минуту ничего не помнила. Не соображала, как бывает в первое мгновение, когда просыпаешься. И немного тошнило.

—Хейли, — ласково заговорил Митч. — Раньше такое случалось?

—Нет. Я не знаю... Может быть... — Она на мгновение прикрыла глаза. — У меня бывают мысли... не похожие на мои. Злые. Но я думала, что просто настроение такое. Стервозное. Господи, что же мне делать?..

—Не волноваться, — посоветовал Харпер. — Мы все выясним и уладим.

—Легко тебе говорить, — огрызнулась Хейли. — Не в тебя вселяется чокнутый призрак.

7

—Почти как в старые времена, — заметила Стелла, устраиваясь в верхней гостиной вместе с Роз и Хейли.

—Я должна накормить Лили ужином. Розалинд разлила по бокалам белое вино, отщипнула от кисти виноградину.

—Хейли, ты прекрасно знаешь, что мужчины ее вовремя накормят, да еще и потанцуют перед ней, а то и споют.

—Хорошая практика для Логана. Мы подумываем о ребенке.

—Правда? — Хейли впервые за долгие часы воспряла духом. — Здорово! У вас получится красивый малыш, а Гэвин и Люк с восторгом примут и полюбят братика или сестричку.

—Пока это только разговоры, но мы намерены перейти к действиям.

—Хейли, тебе лучше? — спросила Роз.

—Да. Намного лучше. Простите меня.

—У тебя есть смягчающие обстоятельства, и, думаю, тебе необходимо было выпустить пар, попереживать, поплакать.

—Поплакать? Я закатила полноценную истерику. Ничто так успешно не изгоняет мужчин, как женская истерика.

Роз кинула в рот еще одну виноградину.

—При Митче ты не хотела говорить о своем разговоре с Харпером, который, по его мнению, стал детонатором взрыва. Я не о вашем споре, а о том, что сказала ему ты... вернее, Амелия.

Чтобы не встречаться взглядом с Роз, Хейли смотрела на блюдо с фруктами так сосредоточенно, будто среди лоснящегося винограда и пылающей клубники была закодирована формула лекарства против всех болезней на свете.

—Дело не в словах. Важно то, что это произошло. Я думаю, что мы должны...

—Хватит молоть чепуху. — Эти резкие слова Роз произнесла очень ласково. — Важно все, важна каждая мелочь. Я еще не давила на Харпера, но обязательно надавлю, а пока хочу послушать тебя. В эту историю втянута каждая из нас, так что проглоти свою гордость и выкладывай.

—Простите, Роз... Я злоупотребила вашим доверием.

—А поподробнее?

Собираясь с силами, Хейли сделала глоток вина.

—Я поцеловала Харпера.

—И?..

—Что и? — На пару секунд Хейли онемела. — Вы взяли меня в свой дом, меня и Лили. Вы относитесь к нам как к родным. Даже больше. Вы...

—Не заставляй меня жалеть об этом, придумывая условия, которых я не ставила. Харпер взрослый мужчина и по многим вопросам, включая женщин в своей жизни, решения принимает самостоятельно. Если ты его поцеловала, у меня нет ни малейших сомнений в том, что он ответил так, как хотел.

Роз взяла свой бокал, отпила, поудобнее устроилась на диване. Хейли все молчала. Ну что же, монолог так монолог.

—Если я знаю своего сына так хорошо, как думаю об этом, готова поспорить на что угодно, он не отбивался.

Хейли наконец обрела дар речи и бросилась оправдываться:

—Это произошло на кухне... Я это спровоцировала. Просто поцелуй! С нами была Лили, и это случилось в первый раз.

—Кухня, — прошептала Роз.

—Да, да. Вы тоже поняли? — Хейли содрогнулась. — В ту же ночь Амелия разгромила кухню Харпера. Значит, не только потому, что меня... тянет к нему. А сегодня я сказала ему, что не... заинтересована. Кажется, он обиделся. Но пусть лучше пострадает его самолюбие, чем случится что-то страшное.

—М-да, — Роз кивнула, глядя на Хейли поверх бокала. — Вряд ли ему это понравилось.

—Ужасно не понравилось... — Хейли отставила свой бокал, чтобы иметь возможность жестикулировать обеими руками. — А еще я добавила, мол, ничего особенного не было, просто дружеский поцелуй. Тогда он намеренно нагрубил мне, а я расстроилась, потому что все было совсем наоборот. Но вы не думайте ничего такого! Всего один поцелуй... ну, два. Но мы же не срывали друг с друга одежду и не катались по кухонному полу.

—Трудновато, если там была Лили.

—Да, но я не такая, хотя и родила без мужа. Может показаться, что я шлюха, но...

—Никому так не кажется, — вклинилась Стелла. — Ни на минуточку. Мы все знаем, каково это — нуждаться в близком человеке. Лично я не желаю, чтобы ты обзывала мою подругу.

Роз с улыбкой наклонилась вперед и чокнулась со Стеллой.

—Молодец!

—Спасибо.

—Я забыла, на чем остановилась, — помолчав, произнесла Хейли.

—Ты спорила с Харпером, — подсказала Стелла. — Ты шлюха...

Хейли с облегчением рассмеялась.

—Верно. Мы спорили, потом я как будто отстранилась, и из моего рта посыпались слова, которые я туда не вкладывала. Что мужчины все лжецы и предатели, им нужно только одно и с женщинами они обращаются, как со шлюхами. Безобразные слова! В них нет ни капли правды. Особенно если речь идет о Харпере.

—Главное, не забывай, что все это говорила не ты, — напомнила Стелла. — И второе: сие совпадает с тем, что мы знаем об Амелии, с моделью ее поведения. Мужчины — враги, секс — стимул, фактор, играющий роль пускового механизма.

—Во время спора, до того, как вмешалась Амелия, Харпер сказал что-то, от чего ты почувствовала себя дешевкой.

Хейли снова взяла свой бокал и перевела взгляд на Роз.

—Он не имел в виду того, что встряхнуло меня.

—Не извиняйся за моего сына. Если бы Харпер был идеальным, он не был бы моим. Ты обиделась, и Амелия поспешила использовать твою обиду.

—Роз, я хочу, чтобы вы знали, я не собираюсь продолжать с Харпером... вот то, личное.

—Правда? — Розалинд вскинула брови. — А что с ним не так?

—Ничего... — Хейли, озадаченно моргая, взглянула на Стеллу, надеясь на поддержку, но та лишь улыбнулась и пожала плечами. — Ничего плохого в нем нет.

—Итак, тебя к нему влечет, ничего плохого в нем нет, но ты бросила его, так толком ничего и не начав. Почему?

—Ну, потому что он...

—Мой? — закончила за нее Роз. — Тогда что не так со мной?

—Ничего! — Совсем запутавшись, Хейли провела ладонью по лицу. — Боже! Вы даже не представляете, как мне стыдно.

—Надеюсь, вы с Харпером все уладите, не вовлекая в свои разборки меня. Только, как его мать, заявляю: если бы он знал, что ты, фигурально выражаясь, вышибла его за дверь, дабы его же защитить от возможной опасности, он тут же вернулся бы и с треском захлопнул эту дверь уже изнутри. И я бы ему поаплодировала.

—Вы ведь ему не скажете?

—Просвещать Харпера не мое дело. Твое. — Роз встала с дивана. — Я иду вниз. Мы с Митчем обсудим инцидент за обедом. Ты, Хейли, можешь еще часок подуться, а потом приведи себя в порядок и больше, пожалуйста, никаких соплей.

Когда Розалинд удалилась, Стелла взяла свой бокал и медленно, с удовольствием отпила вина.

—Она пугает до чертиков.

—Ты не очень-то мне помогла, — упрекнула подругу Хейли.

—Еще как помогла! Я согласна со всем, что Роз сказала в конце, но даже виду не подала. По-моему, держа рот на замке, я оказала тебе неоценимую помощь. Эй! Ты так здорово дуешься, а ведь прошла всего пара минут отведенного тебе часа.

—Может, заткнешься?

—Хейли, я люблю тебя.

—О как!

—И беспокоюсь о тебе. Мы все беспокоимся, поэтому обязательно разберемся. Все за одного и так далее. А ты пока должна разобраться, что для тебя лучше. Я о Харпере. Нельзя передавать штурвал Амелии.

—Трудновато, когда она уже выхватила его и нахлобучила капитанскую фуражку. Стелла, она во мне... Каким-то образом она сидит внутри меня.

Стелла подошла к дивану, села рядом с Хейли, обвила рукой ее плечи.

—Мне ужасно страшно, — прошептала Хейли.

—Сказать по правде, мне тоже.

Хейли казалось, что она идет босиком по яичной скорлупе, только скорлупки были острыми, как лезвия бритв. Она подвергала сомнению все, что делала, думала или говорила.

Раздеваясь перед сном, она вроде бы чувствовала себя самой собой. Она помнила вкус итальянского салата из пасты с помидорами, который поклевала за обедом, и голова, раскалывавшаяся от боли, была ее собственной, как и руки, укладывавшие Лили в кроватку.

Но сколько еще можно так настороженно следить за каждым своим движением, каждым вдохом и не свихнуться?

Правда, кое-что она может сделать и займется этим прямо завтра с утра. Купит ноутбук — не такая уж большая брешь в ее финансах — и с помощью Интернета попытается разобраться в своей проблеме. Всемирная паутина наверняка кишит информацией о навязчивых состояниях.

С ней случилось именно это, и именно так сие называется: навязчивое состояние, мания, одержимость.

Все, что пока ей известно, она узнала из книг, в основном из романов. Подумать только, что когда-то она трепетала от восторга, читая подобные истории. Может, применить кое-что из прочитанного к сложившейся ситуации? Первой на ум пришла «Кристина» Стивена Кинга. Но там речь шла о классической машине, которая вела себя как женщина, а не о живом человеке, поэтому предложенное писателем решение раздавить машину явно не годится. Кроме того, даже в романе это не очень-то помогло.

Еще был «Изгоняющий дьявола» Уильяма Питера Блэтти, но она же не католичка и борется не с демонами. Однако, если станет хуже, наверное, придется обратиться к священнику. Точно! Как только она заметит, что дела совсем плохи, помчится в ближайшую церковь.

«Может, я слишком остро реагирую?» — попыталась утешить себя Хейли, натягивая хлопчатобумажную маечку и шорты. Случившееся вовсе не обязательно повторится, и, если быть настороже, можно — наверное, можно — предотвратить его силой воли, уверенностью в себе.

Нужно побольше заниматься йогой. Вдруг йога излечивает от навязчивых состояний?

Но это после, а сейчас просто необходимо подышать свежим воздухом. Как раз начинается долгожданная гроза с сильными порывами ветра и сверкающими молниями. Надо распахнуть двери веранды и впустить ветер в комнату, а потом почитать что-нибудь легкое, какую-нибудь милую романтическую комедию, пока не одолеет сон.

Хейли подошла к дверям, резко распахнула их и... взвизгнула.

—Господи Иисусе! — Харпер схватил ее. — Не ори! Я не убийца с топором. Успокойся.

—Успокойся?! Успокойся! Ты подкрадываешься, пугаешь меня до смерти и предлагаешь успокоиться?

—Я не подкрадывался. Я хотел постучать, а ты вдруг распахнула дверь и своим визгом чуть не разнесла вдребезги мои барабанные перепонки.

—Лучше бы разнесла! Что ты здесь делаешь? Гроза начинается.

—Во-первых, я увидел свет в твоем окне и решил проверить, все ли у тебя в порядке.

—Все было в порядке, пока ты не устроил мне сердечный приступ.

—Хорошо. — Его взгляд скользнул вниз. — Классный прикид.

—Ой, прекрати! — Хейли раздраженно сложила руки на груди. — Я почти так же бегаю с детьми по двору.

—Да, я замечал. Во-вторых, я обдумывал дневной инцидент.

—Харпер, я ни о чем другом и думать не могу, — она устало провела рукой по волосам, прижала пальцы к пульсирующему виску. — Просто у меня уже нет сил говорить об этом сегодня.

—И не надо. Ответь лишь на один вопрос. — Харпер попытался войти, но Хейли его оттолкнула:

—Я тебя не приглашала. И вряд ли тебе прилично находиться здесь, когда я почти не одета.

Харпер поднял бровь и прислонился к косяку. «Как хозяин», — подумала она. Но он и есть хозяин.

—Позволь уточнить, ты живешь здесь почти полтора года, и все это время я еле сдерживался, чтобы не наброситься на тебя. Думаю, еще на пару минут меня хватит.

—Ехидничаешь?

—Скорее, злюсь. И разозлюсь еще больше, если ты не прекратишь вести себя, как звезда экрана. Так и будем разговаривать? Я на улице, ты в комнате?

Начался дождь. Теперь Харпер вопросительно выгнул обе брови. Точно как его мамочка.

—Ну ладно, заходи. Кому пойдет на пользу, если ты промокнешь, как идиот?

—Какое счастье! Премного благодарен.

—Дверь не закрывай. — Хейли ткнула пальцем в балконную дверь и почувствовала себя увереннее. — Потому что ты не останешься.

—Отлично.

В комнату ворвался ветер, загрохотал гром. Харпер остановился, зацепив большие пальцы за передние карманы драных джинсов.

Хейли, несмотря на раздражение, удивилась, почему у нее не потекли слюни.

—Знаешь, когда я более или менее — в основном менее — успокоился, мысленно прокрутил то, что случилось, мне в голову пришло кое-что интересное.

—Будешь толкать речь или задашь свой вопрос?

Он наклонил голову. Несмотря на древние джинсы, растянутую футболку и босые ноги, Харпер умудрялся выглядеть очень внушительно.

—Ты часто критиковала меня с самого начала. По определенным причинам я терпел, но сейчас мое терпение на исходе. Ладно, ближе к делу. Я подумал, что самое интересное кроется в последовательности событий. Вот как я это вижу. Ты заскочила ко мне и сделала первый шаг. Поцеловала меня. Я поцеловал тебя. У нас был момент, пара моментов. Ты решила не спешить. Я согласился. И при следующей же встрече ты вдруг заявляешь, что совершенно не заинтересована, мол, это был порыв, ничего особенного, останемся друзьями.

—Правильно. И если ты хотел спросить, не передумала ли я...

—Не хотел. Между этими двумя эпизодами мне нанесло визит наше домашнее привидение, вдруг решившее разгромить мой дом. Точнее, мою кухню, место первого эпизода. Итак, спрашиваю: как сильно этот визит повлиял на твое поведение во втором эпизоде?

—Я тебя не понимаю.

—Теперь ты лжешь, глядя мне в глаза.

Вызывающее выражение ее лица сменилось жалким. Она, разумеется, не могла этого видеть, но физически ощутила.

—Харпер, я хочу, чтобы ты ушел. Я устала, и голова болит. У меня был не самый легкий день.

—Ты отступила, так как решила, что мы вместе не понравились Амелии. Не понравились настолько сильно, что она дала предупредительный выстрел.

—Я отступила, потому что отступила. И точка.

—Возможно, если бы это было правдой. Я не собираюсь навязываться тебе, как и любой другой женщине, которой не нужен. Я для этого очень гордый и еще лучше воспитанный.

Харпер распрямился и шагнул к ней.

—По тем же самым причинам я не уклонюсь от драки и не позволю никому защищать меня от неприятностей, — он снова склонил голову и закачался на пятках. — Поэтому даже не думай заслонять меня или отступать, чтобы защитить от нее.

Хейли обхватила себя за локти.

—Ты говорил, что не будешь давить, но ты давишь, поэтому...

—Я хотел тебя с той самой минуты, как увидел.

Ее руки беспомощно повисли.

—Ничего подобного...

—С первой минуты... это было как удар молнии, — глядя Хейли в глаза, он ткнул себя кулаком в грудь. — Я потерял дар речи. Не мог сказать ни слова.

—О боже! — Она прижала ладонь к бешено забившемуся сердцу. — Гадко говорить мне такое.

—Может быть, — уголки его губ дернулись, взгляд потеплел. — Тогда к черту слова! Я просто добавлю гадкое поведение.

Харпер притянул ее к себе.

—Послушай, так нельзя, мы не должны...

Наверное, так она подумает, когда обретет способность соображать. Неуловимый поворот, легкое столкновение, и их тела идеально слились. Хейли задрожала и прошептала:

—Ой... ой-ой...

Он улыбнулся и прижался губами, жадными, теплыми и сладкими, к ее губам. Поцелуй был неторопливым, соблазняющим, одурманивающим. Объятия — легкими, почти ленивыми. Объятия мужчины, уверенного в том, что ему некуда спешить, что у него полно времени.

Губы Хейли задрожали, тело будто начало плавиться. Сила воли, сердце и разум растворялись, пока у нее не осталось другого выбора, кроме капитуляции.

Она беспомощно застонала, ее пальцы, вцепившиеся в его плечи, разжались.

Когда Харпер отстранился, ее глаза были затуманены, губы приоткрыты.

—Хейли?..

—М-мм...

—Это не ответ женщины, которая не заинтересована.

Ей как-то удалось снова поднять руку к его плечу, но оттолкнуть не получилось.

—Это было нечестно.

—Почему?

—Потому что... эти губы, — ее взгляд сам собой опустился к его губам. — Ты должен получить лицензию на такие поцелуи.

—Кто сказал, что у меня ее нет?

—Ну, если есть, почему бы не поцеловать меня еще разок?

—Именно это я и собирался сделать.

Ветер, ворвавшийся в комнату, губы Харпера, разжигающие маленькие, искрящиеся костры, мечущиеся языки пламени...

—Харпер.

С дрожащих губ Хейли соскользнуло его имя.

—Хм-м?

—Мы правда должны это прекратить. — Но, не в силах удержаться, она куснула его такую соблазнительную нижнюю губу. — Когда-нибудь...

—Лучше пораньше. Скажем, на следующей неделе.

Хейли рассмеялась, но как-то неуверенно, и все закончилось вздохом, когда губы Харпера скользнули к волшебному местечку на ее шее под ухом.

—Как хорошо... необыкновенно... но я думаю, нам надо подождать, просто... ой... — Она подставила для поцелуев другое волшебное местечко на горле. — Это так...

Хейли повернула голову, чтобы ему было удобнее, и заморгала, чтобы прояснить затуманившееся зрение.

—Харпер.

Она дернулась в его руках, но он лишь перехватил ее поудобнее.

—Что? Еще не следующая неделя?

—Харпер... О боже! Прекрати! Взгляни...

На веранде стояла Амелия. За ее спиной бушевала буря. Сквозьнее Хейли видела, как гнутся на ветру деревья, как клубятся на небе тучи.

Спутанные волосы Амелии разметались. Грязная вода капала с белой рубашки и растекалась лужицей под босыми, кровоточащими ногами. В одной руке призрак держал кривой нож, в другой веревку. Лицо исказилось от бешеной ярости.

—Ты же видишь ее, правда? Ты ее видишь?.. — Хейли задрожала от холода и страха.

—Да, я ее вижу. — Харпер одним движением передвинул Хейли за спину и обратился к Амелии: — Вам придется смириться. Вы мертвы. Мы нет.

Сильный порыв ветра оторвал его от пола и, отбросив, ударил о стену. Не успел Харпер подняться, как его снова швырнуло на стену. Он почувствовал во рту вкус крови.

—Прекратите! Остановитесь! — закричала Хейли. — Он ваш праправнук! Он ваша кровь! Вы пели ему колыбельные, когда он был маленьким! Вы не можете причинить ему вред...

Хейли протискивалась сквозь леденящий ветер, даже не представляя, что сделает, если доберется до Амелии. Порыв ветра сшиб ее с ног, и она покатилась по полу. Сквозь звон в ушах ей послышался чей-то вопль. То ли ярости, то ли горя. И вдруг все посторонние звуки пропали, оставив лишь завывания бури.

—Ты чокнулась? — Харпер плюхнулся на пол рядом с ней, подхватил за плечи и усадил.

—Нет, а ты? У тебя рот кровит.

Он вытер губы тыльной стороной ладони.

—Ушиблась?

—Нет. Она исчезла. Уже счастье. Боже, Харпер! У нее был нож...

—Серп. И да, это нечто новенькое.

—Он же не настоящий? Он не может быть настоящим. То есть она же не материальна, значит, и все остальное тоже. Амелия ведь не может разрезать нас на кусочки, правда?

—Конечно, не может.

Но не может ли она заставить вообразить, что ты рассечен, или вынудить самому нанести себе увечье? Говорить это вслух он не стал, чтобы не пугать Хейли еще больше.

Она сидела на полу, опершись на него, пыталась отдышаться и таращилась на распахнутую балконную дверь.

—Когда я только приехала сюда, когда была беременна, она иногда заходила в мою комнату. Разумеется, было страшновато, но и утешало. Будто она присматривала за мной, проверяла, все ли у меня в порядке. И от нее исходила такая тоска... А сейчас она...

В детском мониторе зазвучала колыбельная. Хейли вскочила на ноги, но Харпер оказался быстрее. Опередив ее на пару шагов, он ворвался в детскую и, выставив руку, остановил Хейли:

—Все в порядке. Лили спит. Не буди ее.

Лили спала в своей кроватке, свернувшись под одеялом, обнимая любимую плюшевую собачку. Амелия качалась в кресле и пела. На ней было серое платье, волосы аккуратно уложены, лицо спокойное, умиротворенное.

—Как холодно...

—Малышка не чувствует. Меня ребенком это тоже не беспокоило. Не знаю почему.

Амелия повернула голову и посмотрела на них. Ее лицо выражало печаль и, как показалось Хейли, сожаление. Взгляд Амелии сосредоточился на Харпере, а когда песенка закончилась, призрак растворился.

—Она пела тебе, — прошептала Хейли. — Она не забыла, она знает и сожалеет. Каково это — быть безумной сотню лет?

—Хейли, Лили ничего не грозит. Идем.

—Иногда я сомневаюсь, смогу ли выдержать эти американские горки с привидением, — произнесла Хейли, возвращаясь в свою спальню. — Она швыряет нас о стены и катает по полу, а в следующее мгновение поет колыбельные.

— Мертваясумасшедшая, — напомнил Харпер. Или она пытается сказать, что может наброситься на тебя либо меня, но не причинит вреда Лили.

—А если это сделаю я? Что, если она вселится в меня, как тогда на пруду, и заставит причинить вред Лили или кому-то еще?

—Нет, — Харпер потянул ее за руку, усадил на край кровати, сел рядом. — Она никогда не причиняла вред никому в этом доме. Может, хотела, пусть даже пыталась, но в конце концов ничего плохого не сделала. — Он начал растирать ладонями ледяные пальцы Хейли. — Если бы что-то случилось, утаить бы не удалось. Пошли бы слухи. Безумная женщина напала на кого-то из Харперов или слуг. Об этом заявили бы, ее забрали бы в тюрьму или в психушку.

—Возможно. А как же серп и веревка? Разве это не значит, мол, я свяжу кого-то из вас и порежу на ремни.

—В Харпер-хаусе никого никогда не резали на ремни.

Он встал, подошел к дверям на веранду и закрыл их.

—Насколько ты знаешь.

—Ладно, насколько я знаю. — Харпер снова сел рядом с Хейли. — Мы расскажем Митчу. Он покопается в полицейских архивах. Еще один путь к разгадке.

—Ты с виду спокойный, но это впечатление обманчиво. Мне кажется, я знаю тебя далеко не так хорошо, как думала.

—Взаимно.

Хейли вздохнула и посмотрела на их сомкнутые руки.

—Я не могу просто спать с тобой. Думала, что смогу... сначала. А потом решила, что нельзя. Что она что-нибудь с тобой сотворит. — Хейли посмотрела ему в глаза. — В этом ты был прав.

—Тоже мне головоломка, — улыбнулся Харпер.

Хейли шлепнула его по руке.

—Считаешь себя очень умным и хитрым?

—Я и правда такой. Можешь спросить мою мамочку, когда она будет в хорошем настроении.

—С тобой легко. Кроме тех случаев, когда очень трудно. — Хейли внимательно смотрела на него, стараясь разобраться во всем новом, что узнавала о Харпере. — Мне нравится находить в тебе все, что не видно на первый взгляд, и уж точно на тебя очень приятно смотреть.

—Не слишком ли ты все усложняешь?

—Нет... — Она покачала головой, поднялась, прошлась по комнате. — Во мне копились все эти чувства, желания. Было бы очень легко излить их на тебя.

—Не припомню, чтобы сопротивлялся.

—Я не знала, что ты смотришь на меня... по-другому. Теперь знаю, и об этом тоже нужно подумать. Никогда в жизни меня не целовали так, как ты, а меня иногда здорово целовали. Если бы в тот момент не явилась Амелия, мы, наверное, сейчас были бы в постели... куда и вел тот поцелуй.

—Такими словами ты не заставишь меня нежнее относиться к моей прапрабабушке.

—Я сама не испытываю к ней нежных чувств. Но она дала мне время на размышления, а не просто на желания. — Хейли присела на подлокотник кресла. — Я не боюсь новых отношений, и если бы мы с тобой встретились в другом месте при других обстоятельствах, то могли бы стать любовниками без всех этих лишних сложностей.

—Почему люди всегда думают, что интимные отношения непременно сопровождаются сложностями?

Хейли нахмурилась, покачала головой:

—Хороший вопрос. Я не знаю.

—Мне кажется, — заговорил Харпер, подходя к ней, — что мимолетные любовные связи не сложны по определению. В этом нет ничего плохого, но, если рассчитываешь на большее, чем пара ночей, это должно быть серьезно, а если придаешь чему-то особое значение, сложностей не избежать.

—Ты прав. Конечно, прав. Но мы должны хорошенько подумать, прежде чем сделать такой шаг, удостовериться, что это правильно для нас обоих. Мы не все знаем друг о друге, а, наверное, следовало бы.

—Пообедаем?

Хейли удивленно уставилась на него.

—Ты проголодался?

—Не сейчас. Хейли, я приглашаю тебя на свидание. Пообедай со мной. Съездим в город, посидим в ресторане, послушаем музыку.

Она расслабилась. Плечи распрямились. Кулак, сжимавший внутренности, разжался.

—Хорошо.

—Завтра? — спросил он, притягивая ее к себе.

—Если твоя мама или Стелла посидят с Лили, я согласна. Ой, мы должны рассказать им о том, что случилось! Об Амелии.

—Утром.

—Будет неловко объяснять, как ты здесь оказался и что мы делали, когда...

Он обхватил ее лицо ладонями, коснулся губами губ.

—Ничего неловкого. Ты не боишься остаться одна?

—Нет. Буря вроде утихает. Уходи. Вдруг снова начнется ливень!

—Я переночую в бывшей комнате Стеллы.

—Совсем не обязательно.

—Так будет спокойнее нам обоим.

Она действительно почувствовала себя лучше, хотя не так уж легко было заснуть, представляя, что он совсем рядом и как просто было бы прокрасться по коридору и скользнуть к нему в постель.

Тогда уж точно им обоим было бы легче заснуть... после.

Как же тяжело быть ответственной и взрослой!

Еще труднее осознать, что Харпер нравится ей гораздо больше, чем казалось раньше. Но ведь это хорошо, не так ли? Хейли ворочалась без сна на своей кровати. Но она же не потаскушка, которая прыгает в постель с парнем только потому, что он красивый и сексапильный.

Кое-кто может думать иначе... из-за Лили, но это не так. Ей нравился отец Лили. Очень нравился. Может, она поступила опрометчиво, но уж дешевкой точно никогда не была.

И она хотела ребенка. Может, не сразу. Но после приступа паники, жалости к себе, гнева, отрицания очевидного хотела этого ребенка. Ничего в жизни не хотела она так, как этого ребенка.

Ее чудесного ребенка.

Она же ничего не взяла у его отца, не так ли? Бесхребетного эгоистичного негодяя, воспользовавшегося ее горем. Она не дура. Она не выдала себя, ничего не сказала ему, забрала ребенка себе. Это ее ребенок и только ее. Навсегда.

Однако она может иметь больше, не так ли? Почему она должна работать? Надрываться в поте лица, довольствуясь комнатенкой в богатом доме, когда можно получить все. У ее ребенка будет все.

Мужчина ее хочет. Отлично. Она сумеет обратить его желания себе на пользу. Он приползет к ней на коленях, и она накрепко привяжет его к себе. И тогда Харпер-хаус будет принадлежать ей. Ей и ее ребенку.

Наконец.

8

Хейли следила, как Роз возится с цеанотусами, и старалась запоминать ее движения.

—Вы уверены, что хотите посидеть с Лили?

—Когда я этого не хотела? Мы с Митчем всласть ее побалуем, тем более что ты не будешь вертеться рядом и мешать нам.

—Она любит оставаться с вами, Роз, но я чувствую себя как-то странно.

—Не знаю, почему свидание с Харпером кажется тебе странным. Он красивый, обаятельный парень.

—Ваш сын.

—Да, — Роз улыбнулась и воткнула в почвенную смесь очередной побег. — Мне повезло. У меня есть еще два красивых обаятельных парня. Я бы не удивилась, если бы и они сегодня отправились на свидания.

—Но с Харпером по-другому. Он ваш первенец, ваш партнер. Я на него работаю.

—Хейли, мы это уже проходили.

—Я знаю.

Она знала и этот нетерпеливый тон...

—Я не могу заставить себя относиться к этому так же легко, как вы.

—Смогла бы, если бы расслабилась. Поезжай и развлекись хорошенько, — Роз на мгновение перевела взгляд с растений на Хейли. — И не помешает немного отдохнуть перед свиданием. У тебя круги иод глазами.

—Я плохо спала.

—На это были причины.

Сегодня в школке звучала замысловатая фортепианная музыка. Романтичная. Хейли теперь разбиралась в растениях лучше, чем в классических композиторах, и музыка служила просто приятным фоном для работы.

—Мне снились фантастические сны. Кажется, снились... Я не могу ясно вспомнить ни один из них. Роз, вы боитесь?

—Озабочена. Теперь ты, — Розалинд отстранилась, уступая место Хейли. — А еще я сердита. Никто не смеет шлепать моего мальчика... кроме меня. Если представится возможность, я так ей и скажу... не выбирая выражений. Молодец! Почва должна быть лишь слегка влажной, иначе корни сгниют.

—Наверное, она взяла серп и веревку в каретном сарае. Я имею в виду, тогда, много лет назад. Может быть, Амелия хотела ими воспользоваться, но кто-то ее остановил?

—Хейли, там очень много всяких «может быть». Беатрис больше не упоминала Амелию ни в одном из своих дневников, так что вряд ли мы когда-нибудь узнаем.

—Но если мы не узнаем, то не сможем ей помочь! Роз, есть люди, эксперты по паранормальным явлениям, которых нанимают, чтобы очищать дома. — Хейли покосилась на Розалинд и нахмурилась. — Не надо улыбаться! Не такая уж это фантастическая идея.

—Я просто представила, как по дому бегают люди с ведрами, метлами и со штуковиной вроде той, которой Билл Мюррей махал в «Охотниках за привидениями».

—Он искал потоки протонов... и не спрашивайте, откуда я это знаю. Нет, правда, Роз, альтернативная наука и все такое, но есть серьезные, признанные исследования. Может, нам следует привлечь помощь извне?

—Если до этого дойдет, подумаем.

—Я просмотрела несколько сайтов в Интернете.

—Хейли!

—Знаю, знаю... Просто спросила на всякий случай.

Они обе обернулись, услышав, как открылась дверь. Вошел Митчелл. Взглянув на его лицо, Хейли затаила дыхание.

—Думаю, я ее нашел. Когда вы сможете закруглиться и прийти домой?

—Через час, — подумав, решила Роз. — Но, бога ради, Митч, не томи. Кем она была?

—Амелия Коннор. Амелия Элен Коннор. Родилась в Мемфисе двенадцатого мая тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года. Свидетельство о смерти не сохранилось.

—Как ты...

—Все расскажу дома, — Митчелл ухмыльнулся. — Собирай войска, Розалинд. До встречи.

—Боже милостивый... — пробормотала Роз, когда Митч вышел. — Типично мужское поведение. Хейли, я здесь закончу, а ты найди Харпера и Стеллу. Пусть бросают все, чем бы ни занимались. Дай-ка подумать! — Она сжала виски кончиками пальцев. — Так, Стелла свяжется с Логаном, если захочет вызвать его, и оставит Руби за старшую. Попросит ее сегодня закрыть питомник. Похоже, мы уходим на пару часов раньше обычного.

* * *

Амелия Элен Коннор. Хейли остановилась в холле Харпер-хауса и закрыла глаза, мысленно повторяя это имя. Ничего не случилось. Никаких откровений на нее не снизошло, никакие призраки к ней не явились, никакое тайное знание не осенило. Она почувствовала себя внушаемой дурочкой, ведь была совершенно уверена в том, что что-то произойдет, если она сосредоточится на этом имени в этом доме.

—Амелия Элен Коннор, — сказала вслух Хейли и опять ничего не ощутила, а ведь Амелия хотела, чтобы ее нашли, она жаждала признания. — Амелия Элен Коннор, я признаю вас как мать Реджинальда Эдварда Харпера.

И опять в ответ тишина. Ни шороха, ни движения воздуха, лишь легкий аромат цитрусовой туалетной воды Дэвида и летних роз Розалинд.

Признав эксперимент неудавшимся и решив не распространяться о нем, Хейли направилась в библиотеку.

Роз и Митч уже были там. Митчелл увлеченно барабанил по клавиатуре ноутбука. Розалинд явно сгорала от нетерпения.

—Митч говорит, что хочет кое-что записать, пока не забыл, — с легким раздражением сообщила она. — Стелла на кухне с Дэвидом. Мальчики сегодня у ее родителей. Логан приедет, как только освободится. Как, думаю, и Харпер.

—Он сказал, что придет. Просто должен закончить... — Хейли дернула плечом. — Ну, то, что он делает.

—Присаживайся, — поманила ее Роз. — Похоже, доктор Карнейги решил нас как следует помучить.

—Холодный чай и лимонное печенье, — чуть опередив Стеллу, Дэвид вкатил сервировочный столик и кивнул на Митча. — Вы его еще не раскололи?

—Нет, но мое терпение на исходе. Скоро я начну его колоть. Митчелл!

—Пять минут.

—Такое простое имя. — В ответ на удивленный взгляд Розалинд Хейли пожала плечами. — Простите, мысли вслух. Амелия — нечто воздушное. Но все остальное... Элен... Коннор... Надежно и просто. А ожидаешь, что и остальное будет таким же легким или не совсем обыкновенным. Правда, Амелия означает «усердная»... я посмотрела.

—Кто бы сомневался, — с нежностью откликнулась Роз.

—Но звучание не совпадает со значением. Элен, видимо, производное от Елены, что лично мне напоминает о Елене Троянской, и, если задуматься, действительно получается женственно и необычно. Только все это неважно.

—Зато интересно следить за ходом твоих мыслей. Ну, вот и вся наша счастливая компания в сборе.

—Столкнулся с Харпером в дверях. — Логан подошел к Стелле и поцеловал ее. — Извини, я потный. Прямо с работы. — Он схватил со столика стакан с холодным чаем и залпом выпил.

—Почему такой переполох? — Харпер нацелился на печенье, взял три штуки и плюхнулся в кресло. — Мы теперь знаем ее полное имя, ну и что? Барабанная дробь?

—А меня потрясло то, что с нашими ничтожными исходными данными Митч вообще узнал ее имя, — осадила его Хейли.

—Так я и не спорю. Просто не понимаю, что нам с этим делать.

—Сначала мне хотелось бы услышать, как ему это удалось. Митчелл, ну, сколько еще ждать?! — воскликнула Роз. — Не заставляй меня делать тебе больно при детях.

—Ладно, — Митч оторвался от компьютера, снял очки и начал протирать их о рубашку. — Реджинальд Харпер владел кучей недвижимости как здесь, в округе Шелби, так и за его пределами. Некоторые дома сдавались в аренду и, естественно, должны были приносить прибыль. По старым бухгалтерским книгам я нашел несколько домов, в которых в определенные периоды времени арендаторы числились, а доход не указывался.

—Бухгалтерские махинации? — предположил Харпер.

—Возможно. Или Реджинальд селил в этих домах своих любовниц.

—Во множественном числе? — Логан налил себе второй стакан чая. — Бойкий малый.

—И Беатрис пишет в своих дневниках о женщинах, не женщине. Мы знаем, что Реджинальд был человеком хитроумным, целеустремленным и хотел сына любой ценой. Логично предположить, что — до тех пор, пока не добился своего, — он содержал не одну кандидатку. Из записей Беатрис следует, что Амелия была здешней, поэтому я сосредоточился на местных объектах недвижимости.

—Сомневаюсь, что он записал любовницу арендатором, — заметила Роз.

—Нет, конечно. Я занялся данными переписей населения. Множество имен, большой временной промежуток. Мне пришла в голову мысль сузить его. Сначала я взял период до тысяча восемьсот девяносто второго года, но это все равно оставило слишком много вариантов. Тогда я сосредоточился на переписи тысяча восемьсот девяностого.

Взгляд Митчлла скользнул по внимательным лицам и задержался на сервировочном столике.

—Печенье?

—О боже! Дэвид, дай ему печенье, пока я его не убила. Что ты нашел в тысяча восемьсот девяностом году?

—Амелию Элен Коннор, проживавшую в одном из мемфисских домов Реджинальда, в том, что не приносил никакого дохода со второй половины тысяча восемьсот девяностого до марта тысяча восемьсот девяносто третьего и который Реджинальд весь тот период указывал как пустующий.

—Почти наверняка это она, — сказала Стелла. — Уж очень точно все сходится.

—Можете поверить моей рассудительной жене, — поддержал Стеллу Логан.

—Если это не наша Амелия, то совпадение невероятное, — Митч бросил очки на стол. — Дотошный бухгалтер Реджинальда отметил ряд расходов за то время, что дом числился пустым, а Амелия Коннор при переписи назвала его местом своего жительства. В феврале тысяча восемьсот девяносто третьего года еще больше денег было потрачено на ремонт дома для новых жильцов, которые стали оплачивать аренду. Если вам интересно, дом был продан в тысяча восемьсот девяносто девятом.

—Итак, мы знаем, что Амелия жила в Мемфисе по крайней мере несколько лет до рождения ребенка и несколько месяцев после этого, — подвела итоги Хейли.

—На самом деле мы знаем больше. — Митчелл надел очки и стал читать свои записи. — Амелия Элен Коннор родилась в одна тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году у Томаса Эдварда Коннора и Мэри Кэтлин Коннор, урожденной Бингем. Ее мать прожила в полном здравии до тысяча восемьсот девяносто седьмого года. Она работала горничной в семействе Лусерн в доме у реки, называвшемся...

—«Ивы», — закончила Роз. — Я знаю этот дом. Он старше нашего. Теперь там гостиница, очень милая. Дом купили и восстановили лет двадцать тому назад.

—Мэри Коннор там работала, — продолжил Митч, — и, хотя не заявила при переписи о детях, в архивах есть запись о том, что у нее была дочь Амелия Элен.

—Похоже, они не общались, — задумчиво сказала Стелла.

—Настолько, что дочь объявила мать умершей, а мать не признавала дочь. Еще одна интересная деталь. Никаких записей о том, что у Амелии был ребенок, как и свидетельства о ее смерти, не сохранилось.

—Деньги отличная подмазка или тормоз, — добавила Хейли.

—Что дальше? — поинтересовался Логан.

—Я собираюсь вернуться к старым газетам, поискать любое упоминание о ее смерти... о смерти любой неопознанной женщины. И попытаемся что-нибудь узнать у потомков слуг. Может быть, нынешние владельцы «Ив» позволят мне просмотреть документы того времени.

—Я помогу, — предложила Роз. — Старинная фамилия — тоже хорошая подмазка.

Первое свидание за... грустно думать о том, за сколько времени. Выглядела она неплохо, даже если приходилось сказать это самой. Таскание Лили, йога и работа в питомнике пошли ей на пользу. Красный топик, открывающий руки и плечи, подтверждал это.

Напротив нее, в шумном зале ресторана на Бил-стрит, сидел красивый парень, а она никак не могла сосредоточиться.

—Давай поговорим, — Харпер вручил ей бокал вина, к которому она так и не прикоснулась. — Выскажись, тебе станет легче. Ты так принарядилась не для того, чтобы молчать весь вечер.

—Не могу забыть об этом. О ней. Я имею в виду ребенка. Харпер, он просто забрал ее ребенка. Легко понять, почему Амелия так ненавидит мужчин.

—Ты адвокат дьявола? Она продавала себя.

—Но, Харпер...

—Погоди. Она родилась в трудовой семье, но вместо того чтобы честно работать, стала содержанкой. Ее выбор. Я ее не упрекаю, но она обменяла секс на дом и слуг.

—Что дало Реджинальду право забрать ее ребенка?

—Я вовсе не это сказал. Просто она не была совсем уж невинной жертвой. Она жила в его доме как любовница хозяина... сколько? Больше года до того, как забеременела.

Хейли не была готова так опустить Амелию.

—Может, она его любила...

Харпер пожал плечами:

—Может, она любила жизнь, которую он ей обеспечивал?

—Не знала, что ты так циничен.

Харпер улыбнулся:

—Не знал, что ты так романтична. Вероятнее всего, истина лежит где-то между цинизмом и романтикой, так что пойдем на компромисс.

—Справедливо. Хотя мне не всегда нравится справедливость.

—Хейли, как бы там ни было, мы имеем дело с психопаткой. Вполне возможно, что она свихнулась еще до того, как он забрал ребенка. Я не говорю, что Амелия это заслужила, но бьюсь об заклад, она не была невинной овечкой. Объявить покойницей собственную мать, живущую в нескольких милях от нее?.. Тут нужна жесткость, если не жестокость.

—Да. Вырисовывается неприглядная картина. Но какая-то часть меня хочет видеть ее жертвой, а не бездушной, расчетливой хищницей. Ладно, хватит о ней. — Хейли отпила вина, демонстрируя свою готовность отвлечься от Амелии. — Сегодня она больше не дождется от меня ни слова.

—Отлично.

—Только я должна еще кое-что сделать. — Хейли стала копаться в своей сумочке.

Харпер сунул руку в карман.

—Вот, держи мой.

Хейли рассмеялась и взяла его сотовый.

—Я же знаю, что Лили хорошо с Роз и Митчем, но не могу не проверить.

Она с аппетитом съела зубатку с кукурузными оладьями, выпила два бокала вина. И наслаждалась забытым, пьянящим чувством свободы — не надо никуда бежать и можно говорить обо всем, что приходит в голову.

—Я уже забыла, как это бывает, — Хейли откинулась на спинку стула. — За весь обед ни разу не пришлось оторваться. Я рада, что ты наконец пригласил меня.

—Наконец?

—У тебя было полно времени, но первый шаг пришлось сделать мне.

—Мне понравился твой первый шаг, — Харпер изял ее за руку.

—Мне тоже. Это был один из моих лучших шагов. — Хейли наклонилась к нему, заглянула в глаза. — Ты правда думал обо мне таквсе это время?

—Столько сил положил, чтобы не думать о тебе так. Иногда получалось.

—А зачем? То есть зачем было стараться?

—Ну, это казалось мне... неприличным. — Лучшего слова он не смог подобрать. — Неприлично представлять, как соблазняешь гостью в доме, тем более беременную. Я однажды помогал тебе выйти из машины... перед праздником в честь ребенка...

—О боже! Я помню. — Она рассмеялась, сконфуженно закрывая лицо свободной рукой. — А я тебе нахамила. Мне было так жарко, я чувствовала себя толстой и убогой.

—Ты выглядела восхитительно. Полной жизни. Это было мое первое впечатление о тебе. Свет и энергия. И... сексуальность, только последнее я старался не замечать. Но в тот день, когда мы столкнулись, ребенок зашевелился. Я почувствовал. Это было...

—Страшно?

—Ошеломляюще и да, страшновато. Я своими глазами видел, как ты дала жизнь Лили.

Хейли замерла, раскраснелась до кончиков ушей.

—Ой, боже, я и забыла! — Она крепко зажмурилась. — Ой, нет.

Харпер поднес ее руку к губам и поцеловал.

—Это невозможно выразить словами. Когда приступ страха прошел, остался только шок, и я видел... Я полюбил ее в ту же минуту.

—Я знаю, — смущение растворилось в приливе нежности. — Это я знаю. Ты никогда не спрашивал о ее отце.

—Не мое дело.

—Если мы не остановимся, станет твоим. По крайней мере, ты должен знать. Прогуляемся?

—Конечно.

Оставив позади ярко освещенную, оживленную Бил-стрит, они направились к реке. Здесь тоже бродили туристы, прогуливались по парку или стояли у парапета, глядя на воду, однако в относительной тишине Хейли было легче мысленно вернуться в прошлое и повести за собой Харпера.

—Я не любила его. Говорю это сразу, потому что кое-кому нравится думать: ах, бедная девушка, соблазненная и покинутая, ее сердце разбито каким-то подонком. Не мой случай.

—Хорошо. Ужасно, если бы отцом Лили был подонок.

С трудом сдерживая смех, Хейли затрясла головой.

—Ты стараешься облегчить мне исповедь, и у тебя получается. Он был хороший парень, студент. Мы познакомились, когда я работала в книжном магазине, понравились друг другу, пару раз у нас были свидания... а потом умер мой папа.

Они пересекли мостик над ручейком, прошли мимо пар, сидевших за каменными столиками.

—Мне было так грустно, так одиноко...

Харпер обнял ее за плечи.

—Я думаю, если бы что-то случилось с моей мамой, я бы растерялся, будто внезапно ослеп. Я смог бы опереться на братьев, но невозможно представить этот мир без нее.

—У меня так и было. Я ничего не соображала. Что делать, что говорить? И какими бы добрыми ни были окружающие — а многие жалели меня и старались помочь, — кругом мрак. Моего папу все любили, его просто невозможно было не любить. Рядом были соседи, родственники, друзья, мои сослуживцы, его коллеги, но моя жизнь была настолько сосредоточена на нем, что в той бездне горя я чувствовала себя одинокой.

—Я был гораздо моложе, когда умер мой отец, и, наверное, в каком-то смысле это легче. Но я знаю, что в жизни не обходится без периодов, когда ты не веришь, что все снова будет хорошо, что снова обретешь почву под ногами.

—Да, да. И как же больно, когда онемение проходит и ты снова начинаешь чувствовать! А тот парень, он поддержал меня. Он был очень добр, очень мил и... как-то одно привело к другому.

Хейли покосилась на Харпера.

—Мы никогда не были больше чем друзьями, но и легкомысленной интрижкой сие не было. Это было...

—Выздоровление.

У нее стало легче на душе.

—Да. Он вернулся в университет, а я осталась. Я не сразу поняла, что беременна. Как-то игнорировала признаки, а когда поняла...

—Испугалась.

—Нет. Разозлилась, рассвирепела. Ну почему, черт побери, это случилось со мной? Разве мало мне выпало горя? Я же не сплю с кем попало, я же не безответственная, так за что мне это, черт побери? Шутка небес? Наказание? Боже, Харпер, я не расклеилась, я взбесилась. В какой-то момент я уже готова была запаниковать, но подавила панику и быстренько вернулась к ярости.

—Тебе было тяжело. Ты была одна.

—Не приукрашивай. Я не хотела быть беременной. Я не хотела ребенка. Я должна была работать, должна была скорбеть и думала: какого черта на меня столько свалилось? Неужели я не имею права на передышку?

Они подошли к реке, Хейли отвернулась к воде и заговорила тише:

—Я собиралась прервать беременность. Оставалось решить, как освободиться на какое-то время от работы и где найти деньги.

—Но ты передумала.

—Я собрала информацию и нашла клинику, а потом подумала, что, может, лучше родить ребенка и отдать на усыновление... или удочерение. Я связалась с одним из агентств. Столько читаешь о бесплодных парах, мечтающих о малыше... Я подумала, может, смогу сделать что-то полезное.

—Но и этого ты не сделала, — тихо сказал Харпер, проведя ладонью по ее волосам.

—Я набрала литературы, начала разбираться. И все то время, что меняла решения, проклинала все на свете, я размышляла, почему тот парень не заходит в магазин, не звонит мне. Когда я немного успокоилась, то подумала, что должна сказать ему. Он должен знать о моей беременности. Я же не сама по себе забеременела, и пусть он возьмет на себя часть ответственности. В общем, думала я думала и вдруг увидела ситуацию по-другому. Я рожу этого ребенка. Если у меня появится малыш, я не буду одна. Эгоистичная мысль, но тогда я впервые поняла, что склоняюсь к тому, чтобы сохранить ребенка. Для себя.

Хейли сделала глубокий вдох и повернулась к Харперу.

—Я решила оставить малыша, потому что мне было одиноко. В тот момент именно мое одиночество перевесило чашу весов.

—А студент? — спросил Харпер после короткого молчания.

—Я поехала к нему — повидаться, рассказать. Нашла его в университете и честно собиралась сказать, мол, видишь, как получилось, и вот что я решила.

Легкий ветерок трепал ее волосы, теплый влажный воздух овевал лицо...

—Он был рад меня видеть, немного смущен тем, что не давал о себе знать. Оказалось, что он влюбился, встретил огромную любовь, — Хейли раскинула руки. — Он был так счастлив и взволнован! Когда говорил о ней, просто весь светился.

—И ты промолчала.

—Да. А что мне было делать? Сказать, ой как здорово, рада, что ты нашел кого-то, кто наполнил смыслом твою жизнь. И как, по-твоему, она отреагирует, узнав, что ты наградил меня ребенком? Очень жаль, что ты испортил себе жизнь, поддержав меня, когда я нуждалась в дружбе. Да я и не хотела его, не хотела, чтобы он женился и все такое, так зачем говорить?

—Он не знает о Лили?

—Еще одно мое эгоистичное решение. Ну, может, не совсем эгоистичное... Мол, вроде так для него лучше. Позже, когда беременность стала заметной и я почувствовала, как малыш толкается во мне, я засомневалась, но все-таки не передумала.

Хейли замолчала, сознавая, что дойти до конца будет труднее, чем она предполагала. Харпер тоже молчал, и его молчание давило на нее.

—Я понимаю, что он имеет право знать. Но я это сделала и сделала бы снова. Я слышала, что в апреле он женился на той девушке и они переехали в Виргинию, откуда родом его родители. Я думаю, что, какими бы ни были мои причины, я поступила правильно для всех нас. Может, он полюбил бы Лили, или, может, она осталась бы для него ошибкой. Я не хочу знать. Потому что в те первые месяцы она была ошибкой для меня, и меня это угнетает. Я не сразу полюбила ее по-настоящему. Только где-то месяцев через пять... во мне словно открылся целый мир, наполненный ею. И тогда я поняла, что должна уехать. Создать для себя и ребенка новую жизнь. Начать все с чистого листа.

—Это было смело и правильно.

Вот так просто и совсем не то, к чему она готовилась.

—Это было безумием.

—Смело, — повторил Харпер. — И правильно.

—Как оказалось. Я хотела назвать ее Лайзой. Это имя я выбрала для девочки. А потом ты принес мне в палату красные лилии, такие прекрасные, такие яркие! Когда родилась моя малышка, она была такой же яркой и прекрасной. Лили... — Хейли протяжно выдохнула. — Так замкнулся большой круг.

Харпер наклонился и легко ее поцеловал.

—Если говорить о кругах, ты можешь продолжать расширять их.

—Если это твой способ сказать, что тебе не наскучила моя мыльная опера, может быть, снова поцелуешь меня?

—В чем я абсолютно уверен, так это в том, что ты мне никогда не наскучишь, — Харпер взял Хейли за руку, переплел ее пальцы со своими и повел дальше. — И да, я хотел бы снова тебя поцеловать.

—Подальше от дома. Подальше от нее.

—Это можно, но дело в том, что мы живем там. Мы там работаем. Мы не можем вечно избегать ее.

«Это чистая правда», — думала Хейли, разглядывая свою разоренную спальню. Все ящики комода были выдвинуты, одежда выброшена из шкафа и свалена на кровати. Хейли подошла, приподняла блузку, пару джинсов. Все цело. Ну, спасибо за маленькие радости.

Она зашла в комнату Лили — там все оказалось на месте, а это намного важнее, заглянула в ванную комнату. Все ее туалетные принадлежности были свалены в кучу на полке.

—Так вы напоминаете мне, что я здесь не хозяйка? — вслух спросила Хейли. — Что в любой момент меня могут выпроводить отсюда? Может, вы правы. Если и когда это случится, я разберусь сама, но перед сном мне придется потратить час на уборку, и это все, чего вы добились.

Хейли принялась собирать кремы, духи, тюбики губной помады и туши, в основном приобретенные со скидкой, и всего лишь несколько дорогих, купленных в приступе транжирства.

То же самое с одеждой, признала она, возвращаясь в спальню. Но что плохого в желании иногда потратиться на хорошие ткани или дизайнерские этикетки?

Это вовсе не одержимость. А все же было бы чудесно развесить в шкафу изысканные платья вместо дешевых подделок и тряпок по сниженным ценам. Шелк и кашемир. Как приятно они ласкали бы кожу...

У Роз полно потрясающей одежды, а она половину времени ходит в старых рубашках. Больше половины. Какой смысл иметь так много и не ценить? Хранить в шкафах, когда кто-то другой мог бы носить все это. Тот, кто помоложе, кто умеет жить. Кто заслуживает и кто заработал, а не получил просто так.

А драгоценности, убранные в сейф, могли бы сверкать на еешее.

Надо просто потихоньку кое-что взять. Кто заметит?

Все, что она хочет, вот оно, рядом, только руку протяни, так почему бы не...

Хейли выронила рубашку, которую держала в руках. Держала перед собой так, как женщины держат роскошное платье, и покачивалась перед зеркалом. И думала о краже.

«Не я!» Дрожа всем телом, Хейли уставилась на свое отражение в зеркале.

—Не я, — повторила она вслух. — Мне не нужно то, что нужно вам. Я не хочу того, чего хотите вы. Пусть вы можете забраться в меня, но не сможете принудить меня ни к чему подобному. Не сможете!

Хейли свалила оставшуюся одежду в кресло и, не раздеваясь, растянулась на кровати. Она заснула с включенным светом.

9

Хейли радовалась, что работает за кассой, с благодарностью обслуживала непрерывный поток покупателей, отвлекающий ее от невеселых мыслей. На работе Амелия вроде бы не интересовалась ею, по крайней мере до сих пор.

Она составила список для файлов Митча, включив все эпизоды, которые помнила слишком ясно для собственного спокойствия. Отметила все места действия — пруд, свою спальню, детскую. Абсолютной уверенности не было, но ей казалось, что случались и другие моменты, когда ее мысли ей не принадлежали. Например, в саду Харпер-хауса, когда она грезила наяву.

Правда, изложенные на бумаге события не выглядели такими уж чудовищными. Во всяком случае, среди белого дня, когда вокруг люди.

Хейли окинула взглядом вошедшую покупательницу. Молодая, дорогие туфли, хорошая стрижка. Приличный стабильный доход. Почему бы не помочь ей избавиться от лишних денег?

—Доброе утро! Чем я могу вам помочь?

—Ну, я... простите, я забыла, как вас зовут...

—Хейли, — она сосредоточилась, продолжая любезно улыбаться.

Ухоженные белокурые волосы с осветленными прядями, узкое лицо, правильные черты. Немного застенчивая.

И тут ее глаза широко распахнулись.

—Джейн? Кузина Розалинд? Боже милостивый, ничего себе!

Девушка покраснела.

—Я... я постриглась, — пробормотала она, чуть коснувшись пружинистых локонов.

—С ума сойти! Ты выглядишь потрясающе! Просто красотка!

В первый и последний раз Хейли видела Джейн, когда вместе с Роз и Стеллой помогала бедняжке забрать пожитки из душной, забитой мебелью квартиры Кларисс Харпер. Девушка, которую они тайком — вместе с дневниками, украденными Кларисс из Харпер-хауса, — тогда увезли, была невзрачной, как карандашный набросок на оберточной бумаге.

Теперь ее тусклые светлые волосы стали яркими. Мелирование и правильная стрижка визуально округляли худенькое личико.

Одета просто, но хлопчатобумажная блузка и свободные укороченные брюки как день от ночи отличались от кофточки и старушечьей юбки, в которой девушка бежала от Кларисс.

—Блеск, просто блеск! Ты словно из шоу о преображении, вроде «Что не надо носить». Ой, я не хотела тебя обидеть!

—Ничего, все нормально, — раскрасневшись еще больше, Джейн расплылась в улыбке. — Я и чувствую себя преображенной. Джолин — ты же знаешь Джолин, мачеху Стеллы?

—Да. Она бесподобная!

—Джолин помогла мне получить работу в галерее, а накануне моего первого рабочего дня приехала ко мне в новую квартиру. Она... она чуть ли не силой вытащила меня из дома. Сказала, что сегодня будет моей доброй феей, как крестная Золушки. Не успела я опомниться, как меня уже стригли и накручивали остатки волос на алюминиевую фольгу. Я была в таком ужасе, что не могла отказаться.

—Держу пари, ты рада, что не отказалась.

—Я сидела, словно в трансе. А потом Джолин поволокла меня в торговый центр и сказала, что для начала подберет мне три полных комплекта одежды, а со временем я должна дополнить гардероб в том же духе, — улыбка Джейн растянулась до ушей, но глаза заблестели навернувшимися слезами. — Это был самый чудесный день в моей жизни.

—Какая замечательная история! — Хейли растрогалась не меньше Джейн. — Своими мучениями со злой ведьмой ты заслужила добрую фею. Знаешь, в прошлом, в те времена, когда женщины имели очень мало прав, сказки были женскими историями и передавались из уст в уста.

—Гм-м. Правда?

—Извини, у меня голова забита всякой информацией. Просто у нас пошел такой девчачий разговор. Пожалуй, я приведу Стеллу.

—Я не хотела никому мешать, только надеялась увидеть кузину Розалинд и поблагодарить ее.

—И ее мы найдем! — Хейли поспешила к двери кабинета Стеллы. — Но Стелла просто должна тебя увидеть. — Не постучавшись, Хейли приоткрыла дверь и просунула в кабинет голову: — Выйди на минуточку.

—Проблема?

—Нет. Ты должна выйти, поверь мне на слово.

—Хейли, у меня еще полдюжины звонков до... — Заметив за спиной Хейли покупательницу, Стелла замолчала и растянула губы в любезной улыбке. — Извините. Я что-то не мо... О боже, Джейн!

—В новой, улучшенной версии. — Хейли виновато поморщилась. — Прошу прощения.

—Не надо. Я именно так себя и чувствую.

—Джолин говорила, что устроила вам «фирменный сеанс Джо», — восхищенная Стелла вышла в зал и обошла вокруг Джейн. — И правда фирменный! Какая чудесная прическа!

—Мне тоже нравится. Ваша мачеха... Она была так добра ко мне.

—Джолин сама наслаждалась каждой минутой. Я выслушала отчет, но должна сказать, что картинка превосходит все описания. Надеюсь, вы чувствуете себя так же, как выглядите.

—Я обожаю свою работу. Обожаю свою квартиру. И обожаю чувствовать себя хорошенькой.

—Ой! — Глаза Стеллы наполнились слезами.

—Я тоже чуть не разревелась, — сказала Хейли, выхватывая из-под прилавка рацию. — Роз, вы нужны нам на кассе. Немедленно. — Она отключилась от непременных жалоб Розалинд на занятость.

—Я не хотела отрывать ее от работы.

—Но она захочет тебя увидеть! А я хочу увидеть ее и тот момент, когда она увидит тебя. Будет забавно!

—Расскажи-ка нам о своей жизни.

—Ну, во-первых, работа. Она мне безумно нравится, и я все время учусь, узнаю много нового. У меня теперь есть парочка друзей.

—Мужского рода? — лукаво спросила Хейли.

—К этому я еще не готова. Но в моем доме живет очень приятный парень.

—Симпатичный? Черт, покупатель... — пробормотала Хейли, завидев мужчину с груженной с верхом тележкой. — Не говори ни о чем сексуальном, пока я занята.

Джейн повернулась к Стелле:

—Я думала, что мне будет неловко с вами обеими.

—Почему?

—Когда мы познакомились, я была таким жалким нытиком.

—Ничего подобного! Просто испуганной и растерянной. И у вас были на то причины. Впустив нас и позволив Роз забрать дневники, вы совершили подвиг.

—Они же принадлежали Розалинд. Кларисс не имела права выносить их из Харпер-хауса.

—Конечно. Но все равно было очень смело с вашей стороны отдать их Роз, уехать, выйти на новую работу, начать новую жизнь. Я знаю, как это страшно. И Хейли знает.

Поверх плеча Стеллы Джейн взглянула на Хейли, пробивавшую чек и болтавшую с покупателем.

—Не похоже, что она чего-то может бояться. Вот что я подумала, когда познакомилась с ней и с вами. Что вы обе никогда не побоялись бы постоять за себя, не позволили бы помыкать собой, как позволяла я.

—Мы все чего-то боимся и не всегда решаемся на кардинальные изменения.

Вошла Роз. Понять, что она раздражена, можно было лишь по тому, как она хлопала по бедру садовыми перчатками.

—Что случилось?

—Ничего. Абсолютно. Джейн хотела повидаться с вами.

Розалинд вскинула брови. Медленная улыбка осветила ее лицо.

—Ну-ну... Джолин человек слова. Ты просто расцвела. — Роз сунула перчатки в задний карман и затаила дыхание, когда Джейн порывисто обняла ее. — Я тоже рада тебя видеть.

—Спасибо вам! Огромное спасибо! Я не могу выразить словами, как вам благодарна.

—Всегда пожалуйста.

—Я так счастлива!

—Я вижу. И чувствую.

—Простите, — шмыгая носом, Джейн разжала объятия. — Я не нарочно. Я просто хотела зайти, поблагодарить вас и сказать, что хорошо работаю. Я уже получила повышение и не собираюсь на этом останавливаться.

—И это я вижу. Даже не нужно спрашивать, все ли у тебя в порядке. Я счастлива за тебя. И хотя я почти не имею к этому отношения, счастлива видеть тебя такой хорошенькой, такой довольной своей новой жизнью, тем более что кузина Рисси наверняка поджаривается на своей костлявой заднице.

Джейн рассмеялась сквозь слезы.

—Вы угадали. Она злится до смерти. Она приезжала ко мне.

—Ой, что я пропустила, что я пропустила? — подбежала к ним Хейли. — Открутите назад и повторите для меня все хорошее.

—Мы как раз переходим к самому хорошему, — успокоила ее Роз. — Итак, Рисси вытащила из кладовки свою метлу и прилетела посмотреть на тебя?

—В мою квартиру. Наверное, мама дала ей мой адрес, хотя я просила этого не делать. Я глянула в глазок и увидела ее. Еле заставила себя открыть дверь...

—Кто бы тебя винил? — Хейли в знак поддержки похлопала Джейн по спине.

—Но я подумала, что не могу прятаться в собственной квартире, как кролик в норе, и открыла. Кларисс ворвалась, принюхалась, приказала принести ей сладкий чай и расселась, как у себя дома.

—Ничего удивительного, — сказала Роз с подчеркнуто южным акцентом. — Ее самомнение поколебать невозможно.

—На каком этаже твоя квартира? — Хейли прищурилась, пытаясь вспомнить. — На третьем или четвертом, насколько я помню. Здорово бы она шлепнулась, приди тебе в голову выбросить ее в окно.

—Хотела бы я сказать, что выбросила ее, но я пошла заваривать чай. У меня поджилки тряслись. А когда я вернулась, Кларисс заявила, что я неблагодарная злая девчонка и, даже если я подстриглась, устроилась в паршивой норе и убедила какую-то безмозглую простофилю взять меня на работу, я все равно необразованная неумеха и ничего путного из меня не выйдет. А еще она наговорила много гадостей о вас, Роз.

—Ой, расскажи-ка.

—Ну, хм-м... Распутная интриганка, например.

—Всегда мечтала, чтобы меня назвали распутницей. В наши дни это слово так редко услышишь.

—А меня это отрезвило. Она обзывала неблагодарной меня, но я-то заслужила. — Джейн подбоченилась и выпятила подбородок. — Моя квартира не паршивая нора, а очень миленькая, но со вкусами не спорят. Кэрри, мою начальницу, она не знает и может считать ее безмозглой за то, что взяла меня на работу. Но как она посмела обзывать вас, если это она у вас крала!

Джейн расправила плечи и решительно тряхнула головой.

—Я ей так и сказала.

—Молодец! — Расхохотавшись, Роз обхватила лицо Джейн ладонями. — Я безмерно горжусь тобой.

—У нее глаза чуть не выскочили из орбит. Я не знаю, откуда взялись те слова. Я не очень-то вспыльчивая, но в меня словно бес вселился. Я просто созналась, высказала Кларисс все, о чем даже думать не смела, когда жила с ней и обслуживала ее с утра до ночи. Сказала, что она лгунья, воровка и ей повезло, что вы не вызвали полицию.

—Умница! — Хейли ткнула Джейн локтем в бок. — Это даже лучше, чем вышвырнуть кузину Рисси из окна.

—Я этим не ограничилась.

—Продолжай! — нетерпеливо воскликнула Хейли.

—Я сказала, что лучше буду просить милостыню на улице, чем вернусь к ней и снова стану девочкой для битья. А потом я сказала, чтобы она выметалась из моей квартиры. — Джейн выбросила вперед руку. — И вот так указала ей на дверь. Может, и переусердствовала, но я так завелась! Она прошипела, что я еще пожалею. Кажется, Кларисс сказала «раскаюсь», но я так разозлилась, что особо не вслушивалась. И она ушла. — Джейн выдохнула и замахала перед раскрасневшимся лицом ладонью. — Уф!

—Ну, Джейн, ты героиня, — Роз торжественно пожала девушке руку. — Кто бы мог подумать?

—Вообще-то этим не кончилось. Она попыталась добиться моего увольнения.

—Вот гадина, — Хейли помрачнела. — И что эта ведьма придумала?

—Она явилась к Кэрри, заявила, что я женщина легкого поведения, крутила роман с женатым мужчиной, а ее обворовала, хотя она пожалела меня и взяла в свой дом. Мол, ее христианский долг — предупредить Кэрри.

—Я всегда думала, что в преисподней для христиан вроде Кларисс отведены специальные места в первом ряду, — заметила Роз.

—Когда Кэрри вызвала меня в свой кабинет и рассказала о визите Кларисс, о том, что та наговорила, я была уверена, что меня уволят. А она спросила, как я могла жить с этой ужасной старой вороной, и сказала, что всегда ценила в служащих терпение и выдержку. И поскольку я обладаю этими качествами и доказала, что хочу усердно работать и быстро учусь, она повышает мне зарплату.

—Кэрри мне нравится! — воскликнула Хейли. — Я бы купила бутылку вина и выпила с ней. Нет ничего лучше счастливого конца.

«Разве что сидеть в тени на качелях рядом с Харпером, цедить холодный лимонад и присматривать за играющей на траве Лили», — мысленно добавила Хейли.

Когда после работы эта идиллия материализовалась и она пересказала Харпер эту потрясающую историю, он вынес свой вердикт:

—Если кузина Кларисс получила от ворот поворот, конец точно счастливый. Она всегда придиралась ко мне, когда я был мальчишкой. Пока мама ее не выгнала.

—Знаешь, как она обзывала твою мамочку? Джейн рассказала.

—Нет, — его лицо окаменело. — Как?

—Распутницей.

—Ра... — он так расхохотался, что Лили захлопала в ладоши. — Распутница! Господи, маме это наверняка понравилось.

—Понравилось. А ты ее очень хорошо знаешь... Чудесное выдалось утро. Все плохое забылось. Так приятно было смотреть на Джейн! Она сильно изменилась, нашла себя. Когда мы познакомились, она была практически невидимкой. А теперь... Ну, знойная красотка.

—Правда? Очень знойная?

Хейли со смехом ткнула его локтем.

—Даже не думай. Каждая кузина в свое время.

—Кстати, насколько мы близкие родственники? Я так и не знаю.

—Думаю, твой папа и мой были четвероюродными братьями. Значит, мы пятиюродные. Ну как-то так. А из-за второго замужества моей прабабушки...

Харпер остановил ее генеалогические изыскания поцелуем.

—Пятиюродных сестер целовать не возбраняется.

—Отлично! — Выразив свое мнение, Хейли снова прижалась губами к его губам.

Не тут-то было...

Лили вскрикнула, залепетала, потянула Харпера за джинсы и не успокоилась, пока он не подхватил ее на руки. Тогда малышка одной рукой обняла его за шею, а другой оттолкнула Хейли.

—М-да, она поставила меня на место.

Хейли демонстративно прижалась к Харперу. Лили снова ее оттолкнула и крепче обняла Харпера.

—Девчонки вечно из-за меня дерутся. Мое проклятие.

—Еще бы! Та, с которой ты был в прошлый Новый год, точно без драки тебя не уступила бы.

Харпер улыбнулся Лили.

—Понятия не имею, о чем она говорит.

—Ты прекрасно знаешь, о чем я. Блондинка с волосами до попы.

—Да, попу припоминаю.

—Как тебе не стыдно!

—Это ты начала. Блондинку зовут Эмбер, — Харпер, посмеиваясь, поднял малышку высоко над головой, и та счастливо расхохоталась.

—Ха-ха-ха, — саркастически поддержала дочку Хейли. — Эмбер...

—Она юрисконсульт.

—Можно подумать!

—Истинная правда, — он поднял правую руку, будто приносил клятву в суде. — Красивая вовсе не значит глупая, чему ты живое доказательство.

—Твоя жизнь спасена. У вас были серьезные... Нет, забудь, что я это хотела спросить. Ненавижу, когда женщины и мужчины, если уж на то пошло, суют нос в прошлые отношения.

—Ты рассказала мне о своих. Нет, не серьезные. Она не хотела серьезности, да и я тоже. На данном этапе главное для Эмбер — карьера.

—А у тебя было что-нибудь серьезное?

—Несколько раз довольно близко подступал к границе, но никогда ее не пересекал.

Харпер усадил Лили между ними и, придерживая ее, начал потихоньку раскачиваться.

«Немедленно заткнись или смени тему!» — приказала себе Хейли, решив наслаждаться моментом.

Они втроем лениво раскачиваются на качелях, в знойном неподвижном воздухе жужжат пчелы, переливаются яркими язычками пламени летние цветы.

—Конец дня — самое лучшее время. Кажется, можно сидеть часами и бездельничать.

—Не хочешь отвлечься?

—Не сегодня. Не хочу оставлять Лили два вечера подряд.

—Мы могли бы после обеда поехать с ней в кафе-мороженое.

Хейли удивленно взглянула на него. И тут же удивилась, почему удивляется его предложению.

—Она бы поехала с удовольствием. И я тоже.

—Значит, договорились. У нас свидание. Кстати, а почему бы не поехать сейчас, не пожевать гамбургеры и не завершить пир мороженым?

—Еще лучше.

Влажная жара июля сменилась августовской духотой, раскаленными добела небесами, не приносящими облегчения ночами, и день ото дня этот порядок вещей казался все более незыблемым.

—Может, она довольна, что мы узнали, кто она, признали ее как прабабушку Роз, ну и вообще оценила наши старания. — Хейли воткнула в вазон два пентаса — один с пышными розовыми соцветиями, другой с желтыми.

—Думаешь, она совсем успокоилась? — спросила Стелла.

—Амелия почти каждую ночь поет в комнате Лили, но не делает никаких гадостей. Иногда я что-то чувствую или мне кажется, что чувствую, но это быстро проходит. Я ведь не делала ничего странного в последнее время? Нет?

—На днях ты слушала Пинк[12] и говорила, что хочешь сделать татуировку.

—Это не странно. Я думаю, мы обе должны сделать татуировки на тему цветов. Я сделаю красную лилию, а ты синий георгин. Спорю на что угодно, Логану понравится. Задорно и сексапильно.

—Вот пусть сам и делает татуировку.

—Ну, только одну! Девчачью.

—По-моему, девчачья татуировка — оксюморон[13].

—Вовсе нет, — возразила Хейли. — Цветы, бабочки, единороги и все такое... Спорим, я уговорю Роз на татуировку?

Стелла отбросила с лица рыжие кудри и рассмеялась.

—Знаешь, если ты уговоришь на татуировку Роз, тогда я... Нет, все равно нет. Это без меня.

—Татуировки — древняя форма искусства, восходящая к египтянам. Египтяне часто пользовались татуировками, чтобы контролировать сверхъестественное. Поскольку у нас тут живет нечто очень сверхъестественное, татуировка послужила бы талисманом и личным заявлением.

—Лично я заявляю, что не позволю какому-то парню по имени Тэнк рисовать на моем теле символ — девчачий или любой другой. Можешь назвать меня привередой. Прекрасная композиция, Хейли. Очень милая.

—Клиентка хотела милую, а желтый и розовый — свадебные цвета ее дочери. Отличные украшения для столов. Но я бы выбрала более дерзкие и менее слащавые. Может, цвета драгоценных камней.

—Ты мне что-то недоговариваешь?

—Гм-м?..

—У тебя на уме цвета невесты?

—Ой, нет! — Хейли рассмеялась, отставляя готовую композицию. — Ничего подобного. Мы, Харпер и я, не спешим. Совсем, совсем не спешим, — добавила она и вздохнула.

—Разве ты не этого хочешь?

—Да, я хотела. Хочу. Я не знаю, — Хейли судорожно выдохнула, взметнув длинную челку. — Лучше, разумнее не спешить. Слишком многое поставлено на карту, слишком многое приходится принимать во внимание. Наша дружба, и работа, и Роз. Мы не можем просто прыгнуть в постель, потому что я... просто потому, что у меня зуд.

—Но ты хочешь прыгнуть в постель.

Хейли покосилась на Стеллу.

—Скорее нырнуть.

—Хейли, почему бы просто не сказать ему?

—Я сделала первый шаг. Теперь его очередь. Я уверена, что он скоро разгонится.

—Я стараюсь ее не торопить.

Харпер одним глотком ополовинил банку колы. Он редко забегал в главный дом на ланч, но знал, что в это время дня на кухне никого, кроме Дэвида, не будет.

—Харп, ты знаком с ней почти два года. Я бы не назвал это спешкой. Скорее бездействием.

—Раньше все было иначе. Мы только-только начали встречаться. Она сказала, что не хочет торопиться. Меня это убивает.

—Не слышал, чтобы кто-то умер от сексуальной неудовлетворенности.

—Я буду первым. Меня внесут в медицинские энциклопедии. Посмертно.

—И тогда я смогу хвастаться знакомством с тобой. Сядь. Поешь.

Харпер подозрительно ткнул пальцем в сандвич, предложенный ему Дэвидом.

—Что это?

—Деликатес.

Без особого интереса Харпер взял сандвич, попробовал.

—Ягнятина? Холодная ягнятина?

—С нектариновым чатни.

—Вкусно... чертовски вкусно. Где ты берешь все эти... Нет, нет, не будем отклоняться, — он откусил еще кусочек. — Я прекрасно разбираюсь в женщинах, но что делать с ней, не понимаю... с Хейли. Раньше это никогда не было так важно, поэтому я боюсь ошибиться.

Дэвид — со своим сандвичем — сел напротив Харпера.

—Ты обратился по адресу, юный ученик, ибо я мастер.

—Знаю. Я подумывал заглянуть к ней как-нибудь ночью... Может, с бутылкой вина... Постучать в дверь веранды. Прямой подход.

—Классический.

—Но она нервничает из-за Амелии, боится, ну, как это... встречи здесь, в доме. Во всяком случае, я так понимаю.

—Встреча — кодовое слово для жаркого секса?

—Черт побери! Ты слишком умен для моих жалких уловок. Я мог бы пригласить ее и Лили на обед к себе, а когда малышка заснет... немного вина, немного музыки... — Харпер пожал плечами, понимая, что бежит по заколдованному кругу.

—Вот одна из причин, почему в хороших отелях имеется обслуживание номеров и таблички «Не беспокоить».

—Обслуживание номеров?

—Внимай мне, Харп. Ты везешь ее на обед... Романтический вечер. Я советую «Пибоди». У них чудесные номера, потрясающее обслуживание, отличная еда... Обед сервируется прямо в номере.

Харпер задумался.

—Я приглашаю ее на обед... в номере отеля? Тебе не кажется, что это несколько... гениально, — решил он через секунду.

—Да, я гений. Вино, свечи, музыка, и все это в изысканном уединении гостиничных апартаментов. Наутро подашь ей завтрак в постель.

Харпер слизнул с пальца чатни.

—Мне понадобится двухкомнатный номер. Лили...

—Твоя мамочка, Митч и я с удовольствием понянчимся с нашей любимой девочкой. И, чтобы продемонстрировать твою... мою поразительную заботу, я соберу для Хейли самые необходимые вещички. Ты просто закажешь номер и обед, расставишь декорации, захватишь ее вещи. И покоришь ее.

—Отличная идея, Дэвид! Я должен был сам додуматься. Это только показывает, насколько я одурманен. Все, возвращаюсь в питомник. Уговорю Стеллу так переделать график, чтобы воплотить твою идею. Спасибо!

—Всегда к твоим услугам. Я поборник истинной любви или, по крайней мере, жаркого секса в гостиничном номере.

Хейли надела красное платье. Самое лучшее свое платье. Ей нравилось, как оно сидит на ней. Правда, жаль, что Харпер не предупредил заранее. Она бы съездила в магазин и купила что-нибудь новенькое, соответствующее случаю.

Харпер видел ее в этом платье. На самом деле он видел ее во всем, что у нее есть.

Зато у нее классные туфли. Роз отдала ни разу не надеванные «Джимми Чу». Наверное, они стоят раза в три больше платья... и каждый потраченный на них цент оправдан, решила Хейли, вертясь перед зеркалом в полный рост. С ума сойти, что они творят с ее ногами. Сексуальность вместо худобы.

Может, зачесать волосы наверх? Хейли поджала губы, приподняла волосы, глядя в зеркало, покрутила головой.

—Что скажешь, детка? — спросила она Лили, сидевшую на полу и деловито укладывавшую игрушки в самую старую мамочкину сумку. — Наверх или оставить как есть? Пожалуй, зачешу наверх и слегка излохмачу. Тогда я смогу надеть те классные сережки. Давай попробуем.

Когда мужчина приглашает на особенный обед, необходимо перепробовать все, чтобы выглядеть как можно лучше.

Вплоть до белья. Ну хоть белье у нее новое, купленное с мыслью о том, что когда-нибудь Харпер его увидит.

Может быть, даже сегодня, если удастся немного продлить вечер. Они могли бы вернуться сюда, и она просто выбросит Амелию из головы, а также постарается забыть, что мама Харпера совсем рядом, в противоположном крыле дома. И что в соседней комнате спит ее собственная дочка.

Ну почему все так сложно?

Она его хочет. Они оба молодые, здоровые, свободные. Все должно быть просто.

Если придаешь чему-то большое значение, сложностей не избежать, вспомнила она слова Харпера. Да, у них сложная ситуация, но этот минус пора перевести в плюс.

—Лили, я все осложняю. Ничего не могу с собой поделать. Но я попытаюсь.

Хейли надела длинные сверкающие золотые серьги, подумала об ожерелье и отвергла. Сережек вполне достаточно.

—Итак. — Теперь она повертелась перед Лили. — Что ты думаешь? Мамочка красивая?

Девочка широко улыбнулась и вывалила из сумки все, что туда запихнула.

—Будем считать, ответ утвердительный, — Хейли снова повернулась к зеркалу, чтобы взглянуть на себя в последний раз, и чуть не хлопнулась в обморок.

На ней было красное платье, но не коротенькое с тонкими бретельками, которое она купила больше двух лет назад, а длинное и роскошное, с низким вырезом. На полуобнаженной груди сверкало колье из рубинов и бриллиантов.

Поразительно красивое лицо с пухлыми алыми губами и горящими серыми глазами обрамляли золотистые локоны.

—Я не вы, — прошептала Хейли. — Я не вы. Она демонстративно отвернулась, присела на корточки и дрожащими руками начала собирать разбросанные игрушки.

—Я знаю, кто я. Я знаю, кто вы. Мы не одно и то же. Мы совсем разные.

Холодея от страха, Хейли резко развернулась и не удивилась бы, если бы Амелия — из плоти и крови — выступила из зеркала... Но увидела лишь себя с округлившимися глазами, темными на фоне мертвенно-бледного лица.

—Идем, детка! — Она подхватила Лили и, не обращая внимания на протестующие вопли дочки, сгребла старую сумку и свою вечернюю сумочку.

Несмотря на желание бежать со всех ног, Хейли пошла как можно медленнее. Розалинд заметила бы ее страх, а она не желала сейчас это обсуждать. Хоть на один вечер ей хотелось притвориться, что все нормально.

Хейли выждала, пока вернется размеренное дыхание, сотрется с лица испуганное выражение, и вошла в главную гостиную, улыбаясь.

10

Багрово-красный закат грозно разливался в западной части неба. Весь транспорт угрюмо полз по раскаленному шоссе. В машине — спасибо кондиционеру — было прохладно, из динамиков неслись хиты «Колдплей»[14]. Время от времени Харпер снимал руку с руля и накрывал ладонью пальцы Хейли.

От этих прикосновений ее сердце будто плавилось. Правильно, что она промолчала о своем видении... или явлении — неважно — в зеркале спальни. Можно подождать до завтра. Ничего не случится.

—Я никогда здесь не обедала, — нарушила она молчание, когда Харпер вырулил на парковку отеля. — Держу пари, тут классно.

—Одна из мемфисских жемчужин.

—Я бывала в холле. Невозможно приехать в Мемфис и не посмотреть шоу уток в «Пибоди». Все равно что не увидеть «Грейсленд» или Бил-стрит.

—Ты забыла «Сан рекордс»[15].

—О да! Но «Пибоди» настоящая изюминка! — Хейли сурово взглянула на Харпера. — И не воображай, будто я не понимаю, что ты надо мной смеешься.

—Ну, может, хихикаю. Не хохочу, это точно.

—В «Пибоди» потрясающий холл. Ты знаешь, что они выводят уток больше семидесяти пяти лет?

—Это установленный факт?

Направляясь к двери, Хейли незаметно двинула насмешника локтем.

—Думаю, что, будучи местным жителем, ты знаешь все, что нужно знать о главной достопримечательности Мемфиса.

—И не устаю узнавать что-то новое. Харпер ввел ее в холл.

—А мы не могли бы выпить по коктейлю перед обедом здесь, у фонтана? — Хейли представила бокал с изысканным прохладным напитком: крюшон с шампанским, к примеру. — У нас есть время?

—Да, но, думаю, то, что я задумал, тебе больше понравится. — Харпер направился к лифтам, и Хейли с сожалением оглянулась на роскошный мрамор и цветное стекло.

—Наверху есть ресторан? На крыше, насколько я знаю, нет, верно? Мне всегда казалось, что ресторан на крыше — это так стильно... Конечно, когда нет дождя или ветра. Или не очень жарко, — добавила Хейли со смехом. — Ресторан на крыше прекрасно выглядит в кино.

Харпер улыбнулся, подталкивая ее в лифт перед собой.

—Я уже говорил, что ты сегодня очень красивая?

—Говорил, но я с удовольствием послушаю еще.

—Ты прекрасна. — Он легко поцеловал Хейли. — Ты всегда должна носить красное.

—И ты принарядился. Красивый костюмчик, — Хейли провела пальцами по лацканам темного пиджака. — Ни одна женщина в ресторане ни кусочка не сможет проглотить от зависти к моей удаче.

—Предлагаю сжалиться над ними. — Когда двери лифта разъехались, Харпер взял Хейли за руку и выпел в коридор. — Идем со мной.

—Что происходит?

—То, что, как я надеюсь, тебе понравится. — Он остановился перед дверью, достал из кармана ключ, отпер ее и распахнул. — После вас.

Когда Хейли увидела роскошный номер, у нее перехватило дыхание и руки взметнулись к горлу.

Пол, выложенный черными и белыми мраморными плитками, мерцающие свечи, красные лилии в хрустальных вазах. За высокими окнами сверкали городские огни. У одного из окон — накрытый на двоих столик со свечами и бутылкой шампанского в серебряном ведерке.

И музыка. Медленные, нежные мемфисские блюзы.

Хейли обернулась, увидела винтовую лестницу, ведущую на второй уровень.

—Ты... ты...

—Я хотел побыть с тобой наедине.

Ее сердце все еще колотилось где-то в горле, мешая говорить.

—Ты это сделал для меня?

—Для нас.

—Прекрасный номер... для нас. Цветы и свечи... И, боже, шампанское! Я потрясена.

—Чего я и добивался. — Харпер шагнул к ней, взял обе руки Хейли в свои. — Я хочу, чтобы этот вечер стал особенным, незабываемым. — Он поцеловал ее пальцы. — Идеальным.

—Отличное начало. Харпер, никто никогда так не старался ради меня. Я никогда не чувствовала себя такой особенной.

—Я заказал обед. Его принесут минут через пятнадцать. Мы успеем выпить, как ты хотела. Как насчет шампанского?

—Теперь я не согласилась бы ни на что другое. Спасибо тебе. — Хейли прижалась к Харперу, согрела его губы долгим поцелуем.

—Пожалуй, я открою бутылку, не то забуду последовательность действий.

—А есть последовательность?

—Более или менее. — Харпер прошел к столу, взял из ведерка бутылку. — И можешь расслабиться. Я оставил маме телефон отеля. То есть у нее есть прямой телефон сюда, твой сотовый, мой сотовый, и я взял с нее слово позвонить, если Лили хотя бы икнет.

Смех Хейли и хлопок пробки раздались одновременно.

—Ладно. Я верю, что Роз удержит ситуацию под контролем. — Она покружилась. — Я чувствую себя Золушкой. Только без злых сводных сестер и тыквы. Но во всем остальном мы с Золушкой практически близняшки.

—Если подойдет туфелька.

—Харпер, я просто упиваюсь этой красотой! И можешь считать меня простушкой, но я ужасно хочу пробежаться повсюду и заглянуть в каждую щелочку. Держу пари, ванные комнаты сногсшибательные. А как ты думаешь, камин работает? Разумеется, сейчас слишком жарко, но мне все равно.

—Мы обязательно разведем огонь. Держи! — Харпер вручил ей бокал и легко стукнул по нему своим. — За незабываемые вечера.

Хейли замерла, наслаждаясь моментом.

—И за мужчин, которые их создают. Ой, как вкусно! — воскликнула она после первого крохотного глоточка. — Изумительное шампанское! Может, я сплю?

—Тогда я тоже.

—Ну и хорошо.

Он коснулся Хейли, провел кончиками пальцев по ее шее, которую открывали заколотые наверх волосы, и привлек к себе. Тут послышался стук в дверь, и Харпер криво улыбнулся:

—Обслуживание на высоте. Я их впущу. Они только накроют стол и больше нас не побеспокоят.

«Он все это устроил», — размышляла Хейли.

Продумал и общую картину, и мелкие детали так, что вечер разворачивался перед ней, как страницы волшебной сказки. Изысканный номер отеля, шампанское при свечах. Пляшущие языки пламени в камине, цветы, наполняющие воздух волшебным ароматом. И от волнения едва чувствуется вкус изумительной еды.

Сегодня ночью они будут вместе.

—Расскажи мне про свое детство, — попросила она.

—Мне нравилось, что у меня есть братья... хотя иногда они меня до смерти раздражали.

—Вы близки. Я вижу это, когда они приезжают. Конечно, сейчас они живут далеко от Мемфиса, но вы трое — команда.

Харпер подлил ей шампанского.

—Ты ребенком жалела, что у тебя нет брата или сестры?

—Да. У меня были друзья, двоюродные братья и сестры, но не хватало кого-то более близкого... особенно сестры. С кем можно было бы посекретничать ночью или даже подраться. У тебя все это было.

—Все равно что собственная банда, тем более когда с нами был Дэвид.

—Уверена, вы вчетвером сводили Роз с ума.

Харпер ухмыльнулся и поднял свой бокал.

—Старались изо всех сил. Летние месяцы тянулись бесконечно, как и положено в детстве. Длинные жаркие дни, двор, сады, лес... Они были целым миром. Я помню все запахи. И ночи напролет пели цикады.

—Я оставляла окно приоткрытым, чтобы лучше их слышать. Думаю, вы умели находить неприятности.

—Больше, чем следовало. Но от мамы ничего невозможно было утаить. У нее словно имелся встроенный радар. Я помню, чем бы она ни занималась и где бы ни была — в саду или в доме, — я проходил мимо, и она тут же понимала, что я делал то, что не должен был делать. Просто жуть!

Хейли оперлась локтем о стол, обхватила подбородок.

—Например?

—Самое непостижимое, во всяком случае в то время, случилось, когда я в первый раз был с девушкой. — Харпер обмакнул клубничину во взбитые сливки, протянул ее Хейли, дал ей откусить половинку. — Как-то вечером, месяцев через шесть после шестнадцатилетия, я впервые заглянул в рай на заднем сиденье своего горячо любимого «Камаро»[16], а наутро мама зашла в мою комнату и положила на комод коробочку с презервативами. Качая головой, Харпер доел ягоду.

—Я как сейчас помню ее слова. Она сказала, что мы уже говорили о сексе и ответственности, безопасности и осторожности, поэтому она надеется, что я предохранялся и буду это делать впредь. Потом мама спросила, есть ли у меня вопросы или комментарии.

—И что ты сказал?

—Я сказал: «Нет, мэм». Она ушла, я натянул одеяло на голову и спросил Господа, как моя мама узнала, что я занимался сексом с Дженни Проктор в своем «Камаро». Это было интригующе и унизительно.

—Надеюсь, я буду такой же.

Харпер вскинул брови и обмакнул в сливки еще одну ягоду.

—Заинтригованной и униженной?

—Нет. Такой же умной, такой же мудрой, как твоя мама. С Лили.

—Лили будет дозволено заниматься сексом только после ее тридцатилетия и пары лет в законном браке.

—Само собой. — Хейли вонзила зубы в предложенную Харпером клубничину и замурлыкала от удовольствия. — А как поживает Дженни Проктор?

—Дженни? — Мечтательная улыбка, расплывшаяся по лицу Харпера, отразила его воспоминания. — Ну, она потосковала по мне. Ее отправили в Калифорнию в университет, там она и осталась. Вышла замуж за сценариста.

—Бедняжка! Мне больше не следует пить, — сказала Хейли, когда Харпер снова подлил ей шампанского. — Я уже полупьяная.

—Нет смысла что-то делать наполовину. Склонив голову, Хейли бросила на него дерзкий взгляд.

—Ты задумал напоить меня шампанским и воспользоваться моей беспомощностью?

—Это входило в мой план.

—Слава богу! А это скоро должно случиться? Потому что я вряд ли долго смогу сидеть, смотреть на тебя и ждать.

Глаза Харпера потемнели. Он поднялся, протянул ей руку.

—Озвучиваю план. Я собирался пригласить тебя на танец, чтобы обнять. Вот так.

Хейли скользнула в его объятия.

—Пока я вижу в твоем плане лишь один изъян.

—Затем я собирался поцеловать тебя. Сюда, — он провел губами по ее виску. — И сюда. — Харпер коснулся ее щеки. — И сюда.

Их губы слились в жарком поцелуе.

—Я так сильно тебя хочу. — Хейли прижалась к нему всем телом. — Как одержимая. Скорее, Харпер! Я с ума схожу!

В танце он довел ее до лестницы, остановился, заглянул в глаза.

—Пойдем...

Держа его за руку, Хейли начала подниматься по лестнице и беспомощно рассмеялась.

—У меня коленки дрожат. Не знаю, от нервов или от предвкушения. Я так много раз представляла нас вместе, но даже не думала, что буду нервничать.

—Мы не станем спешить.

Ее сердце забилось с перебоями, но следовало уточнить еще один важный момент.

—Хм-м. Я... я ничего не захватила в смысле... предохранения.

—Я позабочусь об этом.

—Должна была понять, что ты все предусмотрел.

—Долг перед собой, перед ближними и перед Богом[17].

—Ты был бойскаутом?

—Нет, но несколько моих бывших подружек состояли в этой организации.

Хейли хихикнула и почти успокоилась.

—Я думаю...

Она изумленно умолкла на пороге спальни, освещенной лишь одной лампой. Повсюду стояли свечи. Оставалось только зажечь их. Край роскошного покрывала на кровати был откинут, а на подушке лежала красная лилия. Безумно романтично.

—О, Харпер!..

—Подожди, — он обошел комнату, зажигая свечи, выключил лампу, взял с подушки лилию и протянул Хейли. — Я думаю о тебе как о волшебном цветке. Ни о ком никогда так не думал.

Она провела упругими лепестками по щеке, вдохнула аромат и отложила лилию.

—Раздень меня.

Харпер стянул узкую лямку платья, прижался губами к ее плечу. Хейли сняла с него пиджак, нашла губами его губы. Ее пальцы нетерпеливо расстегивали пуговицы его рубашки, его пальцы нащупали и расстегнули «молнию» на спинке ее платья. И вот уже его ладони ласкают ее спину, ее ладони мечутся по его груди... Когда платье соскользнуло на пол, Хейли перешагнула через него. Харпер, затаив дыхание, отступил, пожирая ее взглядом.

В колеблющемся свете свечей на ее бледной атласной коже переливались красные шелковые лоскутки. Ноги в изящных туфельках на высоких шпильках казались бесконечными. Невероятно сильное желание сжало его внутренности.

—Ты восхитительна.

—Я тощая... Кожа и кости.

Харпер отрицательно покачал головой, провел кончиком пальца по изгибу ее груди.

—Изящная. Как стебель лилии. Распусти волосы.

Не сводя с него глаз, Хейли подняла руки, выдернула шпильки, погрузила пальцы в волосы. Она ждала.

—Восхитительная, — повторил Харпер, беря ее за руку и ведя к кровати. — Присядь. — Он опустился перед ней на колени, снял одну туфельку, затем другую.

Его губы заскользили вверх по ее ноге, и Хейли вцепилась в край кровати.

—О боже!..

—Не торопи меня. Я хочу сделать все, о чем мечтал, — он провел языком под ее коленом. — Все.

Она не собиралась отказывать ему и не нашла бы слов, которыми могла бы выразить поток нахлынувших ощущений. Его язык скользил по ее бедру, оставляя обжигающие искорки, пальцы ласкали ее грудь, и сердце грохотало от сладкой боли.

Содрогнувшись, она выкрикнула его имя и упала на кровать, увлекая его за собой.

Он был с ней. Она могла касаться, ласкать его. Пробовать на вкус. Волны наслаждения от его скользящих ладоней и жарких губ омывали ее. Перехватывало дыхание.

Он обещал, что не будет никакой спешки, но не мог остановить свои руки. Они будто жили сами по себе, хотели, требовали большего. Ее груди в его ладонях, в его губах, маленькие, крепкие, атласные... Хейли выгнулась под ним, подставляя длинную нежную шею. Наконец, наконец она принадлежала ему.

Ее ногти впивались в его спину, царапали бедра. Крохотные, восхитительные уколы. И вдруг она оказалась над ним. Ее губы были такими же жадными, как его, и ее судорожное дыхание отзывалось грохотом бури в его ушах.

Свет свечей золотил кожу Хейли, повлажневшую от внутреннего огня, пожиравшего их обоих, искрился в ее потемневших глазах.

Наслаждение пронзило ее молнией, ослепило и разлилось по всему телу. Она соскользнула в забытье и вновь вернулась в яркий-яркий мир, в живой трепещущий мир. И снова нашла губами его губы. Новый оргазм опалил ее, и тело расплавилось, как воск.

Харпер смотрел на нее, в нее, и ей казалось, что он видит ее насквозь, видит ее дрожащее сердце.

«Так вот какая она, любовь...» — думала Хейли. Бескрайнее доверие и полная капитуляция. Дар сердца, срывающий все покровы, оставляющий беззащитной. И счастливой.

Она провела ладонью по его щеке, обвила его ногами.

—Да, — простонала Хейли, вбирая его в себя и утопая в нем.

Он прижался лбом к ее плечу, не в силах дышать, словно чувствуя обнаженным сердцем ее обнаженное сердце.

«Мало, — успел подумать он. — Мне всегда будет мало...»

Обнявшись, не в силах оторвать друг от друга губ, они покатились к краю пропасти и сорвались с обрыва.

* * *

Может, и есть на свете что-то лучшее, чем лежать на широкой кровати, сплетя ноги и руки с возлюбленным после умопомрачительного секса, но, смакуя отсветы любви, Хейли думала, что это граничило бы с беззаконием. Романтика, которой окутал ее Харпер, превзошла все ее самые смелые мечты.

Хейли теснее прижалась к нему и сонно улыбнулась, когда он погладил ее спину.

—Это было чудесно, — прошептала она. — Ты чудесный. Все чудесно. Мне кажется, что если бы я сейчас вышла на улицу, то ослепила бы все население Мемфиса.

—Если бы ты сейчас вышла на улицу, тебя бы арестовали. — Его рука скользнула ниже. — Лучше останься здесь со мной.

—Наверное, ты прав. М-м-м... Я чувствую себя такой свободной... — она потянулась, как сытая кошка. — Знаешь, думаю, я была здорово зажатой. Самообслуживание далеко не так удовлетворяет, как... О боже, не верю, что я это сказала.

Харпер затрясся от смеха, обхватил ее рукой, не дав откатиться.

—Счастлив, что... услужил. Обращайся! Сгорая от стыда, Хейли уткнулась лицом в его плечо.

—Иногда слова просто выскакивают из меня. Только не подумай, что я сексуальная маньячка...

—Ах!.. Ты вдребезги разбила мои мечты.

Хейли устроилась поудобнее, вскинула голову.

—Здесь так хорошо! Я имею в виду, просто лежать вот так, — она легко провела пальцами по его волосам. — Так тепло и мило просто лежать в постели. Как бы я хотела, чтобы мы смогли остаться здесь и чтобы эта ночь длилась без конца...

—Мы можем остаться, а когда ночь все-таки закончится, позавтракаем прямо в постели.

—Было бы изумительно, но ты же знаешь, я не могу. Лили...

—Крепко спит в кроватке, которую мы перенесли в мамину гостиную. — Хейли вытаращила глаза, и он поцеловал ее в лоб. — Мама наверняка потирает руки от удовольствия.

—Твоя мама... — Хейли приподнялась и оперлась на локоть. — Боже, все знали, кроме меня?

—Почти все.

—Роз знает, что мы... как странно... Но вряд ли мне следует...

—Мама просила напомнить, что умудрилась вырастить трех мальчишек, сохранить им жизнь и уберечь от тюрьмы.

—Но... я ужасная мать. Я хочу остаться.

—Ты не ужасная мать. Ты потрясающая мать. — Харпер сел, взял ее за плечи. — Ты знаешь, что с Лили ничего не случится и что мама обожает возиться с ней.

—Да, знаю. Я знаю, но... А если Лили проснется и станет звать меня? Ладно. — Хейли вздохнула, увидев его вопросительно вскинутые брови. — Если она проснется, Роз справится. Лили любит ее. И Митча. Я такая предсказуемая.

—Но такая хорошенькая.

Хейли обвела взглядом комнату. Красота, роскошь... абсолютная свобода.

—Мы правда можем остаться?

—Надеюсь, ты останешься.

Она закусила губу.

—У меня с собой нет... ничего, понимаешь? Даже зубной щетки нет. И расчески. И...

—Дэвид собрал тебе сумку.

—Дэвид... а... ну, тогда все в порядке. Он знает, что мне нужно. — Радость потихоньку вытесняла сомнения. — И мы просто остаемся?

—Такой был план. Если, разумеется, ты не против.

—Если я не против? — повторила Хейли. В ее глазах сверкнули озорные искорки, и она бросилась на Харпера. — Сейчас покажу тебе, что я об этом думаю.

* * *

Позже, гораздо позже, Хейли выбежала из ванной комнаты.

—Харпер, ты видел эти халаты? Такие большие и мягкие! — Она остановилась, потирая рукавом щеку. — Их там два, для каждого из нас.

Он лениво приоткрыл один глаз. Ненасытная — благодарение богу — женщина.

—Прекрасно.

—Здесь все прекрасно.

—«Ромео и Джульетта», — пробормотал он в полудреме.

—Что?

—Номер называется «Ромео и Джульетта».

—Правда? Но... — Хейли нахмурилась. — Ну, если подумать, они были подростками, совершившими самоубийство.

Харпер рассмеялся и открыл второй глаз.

—Верю на слово.

—Я никогда не считала их поступок романтичным. Трагичным, да, и... ужасно глупым. Я не о пьесе. — Хейли покружилась. — Пьеса гениальная, но та парочка? Она мертва, я выпью яд... Он мертв, я заколюсь кинжалом... О боже, я болтаю без умолку!

—Угу. Обворожительно.

—Я начитанная зануда. Но в чью бы честь ни назвали этот номер, он шикарный. Мне хочется танцевать. Голышом.

—Надо было захватить фотоаппарат.

—Я бы не возражала. — Придерживая халат, как мантию, Хейли снова закружилась. — Мы сфотографировали бы друг друга. Получилось бы очень сексуально... А состарившись, став дряблой и морщинистой, я смотрела бы на себя и вспоминала, какой была в молодости.

Хейли прыгнула на кровать.

—У тебя есть твои фотографии в голом виде?

—Пока нет.

—Ой, видел бы ты себя... — она защекотала Харпера. — Ты смутился.

—Не очень.

«О да, — подумал он. — Хейли обворожительна».

—А у тебя есть?

—Раньше я никому настолько не доверяла. И я такая костлявая!.. Но, кажется, ты не в претензии.

—Ты красавица.

И ведь не кривит душой! Видно по глазам. Чувствуется по его прикосновениям. Ну разве не чудо?

—Сегодня я чувствую себя красавицей. — Она соскочила с кровати, обернулась белым халатом. — Такой пушистый и неприлично роскошный!

—Давай закажем десерт.

Хейли перестала кружиться.

—Десерт? В два часа ночи?

—Есть такое потрясающее изобретение, как круглосуточное обслуживание номеров.

—Круглосуточное. Всю ночь? Какая же я деревенщина! Но мне наплевать, — она снова плюхнулась на кровать. — А можно съесть его здесь? В постели?

—Круглосуточное обслуживанию регламентируется строгими правилами. Если заказываешь после полуночи, должен есть в постели. Голышом.

Хейли лукаво улыбнулась:

—Правила надо выполнять.

Они лежали на животах лицом друг к другу. Между ними стояла тарелка шоколадного торта.

—Боюсь, меня стошнит, — пробормотала Хейли, набивая рот. — Но так вкусно!

—Держи! — Харпер опустил руку и нащупал на полу один из бокалов. — Запей.

—Не могу поверить... Ты заказал вторую бутылку шампанского.

—Есть голышом шоколадный торт без шампанского запрещается. Не комильфо.

—Как скажешь. — Хейли выпила шампанское, подцепила на вилку кусочек торта и протянула ему. — Знаешь... — Она помахала перед ним вилкой. — Тебе придется потрудиться, чтобы перекрыть эту ночь по шкале свиданий. Пожалуй, я не соглашусь на меньшее, чем... О, бурный уик-энд в Париже или перелет на реактивном самолете в Тоскану и любовь в винограднике.

—Как насчет бурного секса на пляже в Бимини на Багамах?

—Бурный секс на пляже в Бимини... — Хейли хихикнула. — Быстро повтори это пять раз. — Застонав, она перекатилась на спину. — Если я съем еще хоть крошку, то буду сожалеть до конца жизни.

—Я этого не допущу! — Харпер отставил тарелку и, потянувшись к ней, лениво поцеловал.

—М-мм... — Когда он поднял голову, Хейли причмокнула. — Многообещающе.

—Отличный шоколад.

Его руки заскользили по ее телу, за ними последовали губы.

—О боже, Харпер!

—Забыл упомянуть об этой части ночного десерта. — Он окунул палец в шоколадно-кремовую верхушку торта и провел пальцем по ее груди. — О, ты испачкалась! Придется облизать.

Выходя из лифта в холл с сумкой на плече, Хейли еле сдерживала самодовольную улыбку и чувствовала себя искушенной, привыкшей к комфорту путешественницей. Был почти полдень, а для нее день только начинался. После завтрака в постели. Вообще-то в постель она получила почти все, что было доступно в штате Теннесси.

Ей казалось, что — вплоть до кончиков ногтей — она излучает сияние.

—Я должен расплатиться. — Харпер чмокнул ее в губы. — Присядь пока.

—Лучше прогуляюсь. Осмотрюсь. И выберу парочку сувениров.

—Я быстро.

Хейли счастливо вздохнула. Ей хотелось запомнить все — людей, фонтан, щеголеватых посыльных, сверкающие витрины с предметами искусства и ювелирными украшениями.

Она выбрала крякающую уточку для Лили, серебряную фоторамку для Роз в знак благодарности, ароматное мыло в форме уток и ярко-желтую панамку, которая очень пойдет дочке...

—Ни один мужчина в здравом уме не повернется спиной к женщине в магазине подарков, — сказал Харпер.

—Ничего не могу с собой поделать. Все такое красивое. Нет! — решительно остановила она потянувшегося за бумажником Харпера. — Здесь расплачиваюсь я. — Она выложила все покупки на прилавок, а когда пробили чек, протянула Харперу коробочку. — Это тебе.

—Утиное мыло?

Хейли кивнула.

—В память о нашей поездке. Мы чудесно провели время, — обратилась она к продавцу.

—Я рад, что вам понравился отель. Вы здесь по делам или ради удовольствия?

—Ради удовольствия. — Хейли взяла пакет. — Огромного удовольствия! — Рука об руку они вернулись в холл. — Мы должны скорее вернуться домой, пока Лили не забыла, как я выгляжу, и... О боже, ты только взгляни на этот браслет...

Витрина местного ювелира сверкала и переливалась, но Хейли видела лишь изящный браслет из рубиновых сердечек, окаймленных бриллиантами.

—Сногсшибательный, правда? То есть он элегантный, даже изысканный, а сердечки делают его таким романтичным, но что-то в нем просто говорит: «Эй, я очень важная штучка!» Может быть, потому, что он старинный? У старинных украшений особая аура.

—Красивый.

—Красивый?! — Хейли закатила глаза. — Как по-мужски! Он восхитительный! В других украшених и камни крупнее, и их больше, неважно, но этот просто притягивает взгляд. Мой, во всяком случае.

—Давай его купим.

Хейли рассмеялась.

—Ну конечно! И почему бы еще по дороге не прихватить новый автомобиль?

—Я люблю свой автомобиль. Браслет тебе пойдет. Рубины должны быть твоими камнями.

—Харпер, стекляшки мои камни.

Она потянула его за руку, но он не двинулся с места, внимательно разглядывая браслет. И чем дольше он смотрел, тем отчетливее видел украшение на Хейли.

—Я только поговорю с администратором.

—Харпер! — огорченно воскликнула она. — Я же просто смотрела. Как любая девчонка. Мы все рассматриваем витрины.

—Я хочу купить его тебе.

Ее огорчение медленно, но верно перерастало в панику.

—Ты не можешь купить мне такую вещь. Она, наверное, стоит... Я даже не представляю, сколько она стоит.

—Так давай узнаем.

—Харпер, постой! Пойми... Я не жду от тебя дорогих подарков. Я не ждала от тебя всего этого, — она обвела рукой роскошный холл. — Это была самая невероятная ночь моей жизни, но не поэтому... Харпер, я с тобой не из-за этого.

—Хейли, если бы ты была со мной из-за этого, то ты со мной не была бы. Эта ночь была нашей и значила для меня так же много, как для тебя. И ты знаешь, что я, как истинный сын своей матери, если что-то делаю, то только потому, что хочу это делать. Я хочу купить тебе этот браслет, и, если он мне по карману, я его куплю. — Он поцеловал Хейли к лоб. — Постой здесь минутку.

Потеряв дар речи, она смотрела, как Харпер идет к конторке администратора.

Она молчала всю дорогу до дома, зачарованно глядя на сверкающие на запястье рубиновые сердечки в россыпи бриллиантов.

11

Хейли переживала весь день и весь день окружала Лили, может, даже излишней заботой. Очень странно и, наверное, очень по-матерински пытаться совместить несовместимое: тоску по малышке и самые чудесные часы в жизни без нее.

Чувство вины иногда принимает самые причудливые формы.

К возвращению Роз с работы чувство вины, переполнявшее Хейли, просто рвалось на свободу.

—Добро пожаловать домой! — Розалинд улыбнулась и с головы до ног оглядела выскочившую ей навстречу Хейли. — Как провела время?

—Хорошо. Замечательно. Еще лучше. Должна сказать сразу, вы вырастили самого потрясающего мужчину на свете.

—Так и было задумано.

—Роз, у меня нет слов выразить благодарность за то, что вы взяли на себя Лили, — Хейли бессознательно прикрыла браслет ладонью. — Вы слишком добры.

—Я наслаждалась каждой минутой. Все мы. Кстати, где она?

Хейли выдавила улыбку.

—Я ее измучила. Заласкала, зацеловала... Сейчас Лили спит. Я привезла вам подарок.

—Очень мило. — Роз взяла коробочку, прошла в гостиную, открыла и просияла. С фотографии на нее смотрели она сама и Лили. — Мне очень нравится этот снимок. Поставлю на свой письменный стол.

—Надеюсь, Лили не очень беспокоила вас ночью?

—Ни капельки. Мы тоже чудесно провели время.

—Я... мы... Харпер... Черт! Вы можете посидеть со мной минутку?

Роз опустилась на диван и закинула ноги на журнальный столик.

—Интересно, приготовил ли Дэвид лимонад. Я выпила бы ведро.

—Сейчас сбегаю, принесу.

Розалинд махнула рукой на кресло.

—Сама схожу через пять минут. Выкладывай, что у тебя на уме.

Хейли села на край кресла, держа спину прямо, и чопорно сложила руки на коленях.

—Я была знакома с матерями некоторых из парней, с которыми встречалась. Мы всегда ладили. Но я никогда... просто фантастика... я никогда не дружила с матерью мужчины, с которым у меня складывались романтические отношения.

—На мой взгляд, это можно считать бонусом.

—Разумеется. Но мне кажется, было бы не так фантастично, если бы мы познакомились и подружились с вами после того, как...

—После того, как у вас сложились романтические отношения.

—Да. Я не знаю, как разговаривать с вами об этом, потому что все отношения так переплелись, но хочу сказать, что вы воспитали удивительного человека. Я помню, что уже говорила это, но хочу повторить. Харпер так постарался, так позаботился о том, чтобы сделать для меня что-то особенное! Таких, как он, мало, во всяком случае, по моему опыту.

—Он действительно особенный человек. Я рада, что ты это понимаешь и ценишь.

—Да, ценю. Харпер снял такой красивый номер, и везде были цветы и свечи... Шампанское... Никто никогда не делал для меня ничего подобного. Я даже не о роскоши, вы понимаете? Я радовалась бы и ребрышкам в мотеле. Что я говорю? Как это грубо! — пробормотала Хейли, закрывая глаза.

—Не грубо, а честно. И мило.

—Я просто пытаюсь объяснить, что никто никогда не тратил столько времени и сил, чтобы спланировать для меня целый вечер.

—Захватывающее ощущение, когда мужчина старается тебя покорить.

Хейли вздохнула с облегчением.

—Да, точно. У меня до сих пор голова кружится. Я хочу, чтобы вы знали, я никогда-никогда не злоупотреблю его порядочностью, его добротой.

—Он купил тебе браслет.

Хейли дернулась и снова прикрыла ладонью браслет.

—Да. Роз...

—Я восхищаюсь им с того момента, как вошла. И вижу, как ты виновато его прячешь. Как будто украла.

—Я так чувствую.

—Ой, не дури! Ты меня разозлишь.

—Я не выпрашивала! Я умоляла не покупать! Я просто любовалась им в витрине и не успела оглянуться, как Харпер уже договорился с администратором. И не пожелал ответить мне, когда я спросила, сколько он заплатил.

—Разумеется, — строго сказала Розалинд. — Я хорошо его воспитала.

—Роз, это драгоценные камни. Антиквариат. Настоящий антиквариат.

—Я весь день провела на ногах. Не заставляй меня вставать, чтобы рассмотреть браслет получше.

В полном смятении Хейли подошла, нерешительно остановилась, но Розалинд притянула ее на диван рядом с собой.

—Очень красивая вещица. Как будто создана для тебя. Сколько там рубиновых сердечек?

—Я не считала... — Под пристальным взглядом Роз Хейли опустила голову. — Четырнадцать, — призналась она. — И по десять маленьких бриллиантиков вокруг и по два между сердечками. Боже, я грубая материалистка...

—Нет, ты девочка. Девочка с отличным вкусом. Только, как бы ни хотелось, не носи его на работу. Испачкаешь.

—Вы не сердитесь?

—Харпер имеет право тратить свои деньги так, как считает нужным, и, должна сказать, он тратит их с умом. Мой сын сделал тебе чудесный подарок. Почему бы просто не наслаждаться им?

—Я думала, вы рассердитесь.

—Тогда ты меня недооцениваешь.

—Нет, что вы! — Слезы хлынули из ее глаз, и она спрятала лицо на груди Роз. — Я люблю вас! Мне так жаль... Я совсем запуталась... Я так счастлива! Мне так страшно... Я люблю его. Я люблю Харпера.

—Да, милая, — Роз обняла Хейли и ласково похлопала ее по плечу. — Я знаю.

—Знаете, — всхлипнула Хейли, отстраняясь.

—Видела бы ты себя! — чуть улыбнувшись, Розалинд отвела волосы от залитых слезами щек Хейли. — Ты плачешь от счастья и страха. Такие слезы женщина льет, когда безумно влюблена и не понимает, как, черт побери, это с ней случилось.

—Я не сознавала до прошлой ночи. Я знала, что он мне нравится, что он мне дорог, но думала, что просто хочу затащить его в постель. И вдруг... О боже, боже мой, я это сказала... — Сгорая от стыда, Хейли закрыла лицо руками и принялась тереть глаза. — Теперь понимаете, какой кошмар? Я только что сказала матери Харпера, что хотела с ним переспать.

—Признаю, ситуация не совсем обычная, но думаю, что способна это пережить.

—Правда открылась мне прошлой ночью, открылась и затопила меня. Я никогда не чувствовала ничего подобного, — Хейли прижала руку к сердцу, и рубины вспыхнули с новой силой. — Я никогда раньше не любила. Не любила по-настоящему. И когда это случилось... Это, как падение в пропасть. Не говорите ему! — Она схватила Роз за руку. — Умоляю, не говорите ему!

—Это не мое дело. Ты сама скажешь, когда будешь готова. Хейли, любовь — дар, и его надо принимать и получать без принуждения.

—Любовь — ложь, иллюзия, созданная слабыми женщинами и вероломными мужчинами. Оправдание, которым прикрываются богачи и им подобные, чтобы жениться на себе подобных и богатеть еще больше.

Роз содрогнулась, с трудом перевела дыхание, но, распрямившись, не отрывала глаза от глаз Хейли, в которых видела уже не только ее.

—Так ты оправдываешь свой выбор?

—Я прекрасно жила благодаря своему выбору, — Хейли подняла руку, с хитрой улыбкой провела пальцем по браслету. — Отлично жила. Лучше той, которая меня родила. Ее устраивало ползать на коленях. Я предпочла работать на спине. Я могла бы жить здесь...

Хейли встала с дивана, прошлась по гостиной.

—Должна была жить здесь. И вот я здесь. Навсегда.

—Но ты не счастлива. Что случилось? Почему ты здесь и все равно несчастна?

—Я создала жизнь, — Хейли резко обернулась, обхватила ладонью живот. — Вы знаете эту власть. Жизнь росла во мне, вышла из меня. А он забрал ее. Моего сына... — ее взгляд заметался по комнате. — Мой сын... Я пришла за своим сыном...

—Теперь его здесь нет, — Роз медленно поднялась. — Давно нет. Твой сын был моим дедушкой. Очень хороший человек.

—Ребенок... Мой ребенок! Маленький мальчик, милый, сладкий... Мой. Мужчины... Мужчины лжецы и воры. Надо было убить его.

—Ребенка?

Глаза Хейли сверкали так же холодно и ярко, как бриллианты на ее запястье.

—Отца. Я должна была найти способ убить его, всех их. Сжечь дотла этот дом вместе с ними, и пусть бы ад поглотил нас.

Стало холодно. Невольная жалость Роз не смогла бы пробиться к ожесточившемуся призраку.

—Что ты сделала?

—Я пришла. Пришла ночью. Тихонько, как мышка. — Хейли похлопала пальцем по губам и вдруг расхохоталась. — Нет! — Она покружилась, высоко держа руку и любуясь блеском рубинов и бриллиантов. — Все ушли, все исчезло. Ничего для меня не осталось. — Она вскинула голову, уставилась на монитор, из которого послышался плач проснувшейся Лили.

—Ребенок... Плачет ребенок!

Хейли безвольно опустила голову и соскользнула на пол.

—Митч! Дэвид! — Роз метнулась к Хейли и присела рядом с ней.

—Голова закружилась, — прошептала Хейли, проведя ладонью по лицу, оглянулась и схватила Роз за руку. — Что?.. Что случилось?

—Все в порядке. Не шевелись. Дэвид, — Роз оглянулась через плечо на ворвавшихся в комнату мужчин. — Принеси воды и коньяку.

—Что тут происходит? — спросил Митчелл.

—У нее был приступ. Эпизод.

—Лили... Лили плачет.

—Я ее принесу, — Митч коснулся плеча Хейли. — Я схожу за ней.

—Я помню. Кажется, я помню... Смутно. Как болит голова...

—Все в порядке, милая. Давай-ка присядем на диван.

—И подташнивает, — с трудом выговорила Хейли, когда Роз помогла ей подняться. — Я даже не почувствовала, как это начинается. А потом... В этот раз было сильнее. И дольше.

Дэвид вернулся, сел рядом с Хейли, вложил в ее руку стакан с водой.

—Вот, куколка! Попей водички.

—Спасибо. Мне уже лучше. Только трясет немного.

—Не тебя одну, — выдохнула Роз.

—Вы с ней разговаривали.

—Тот еще разговорчик...

—Вы задавали вопросы. Не представляю, как вам далось спокойствие.

—Лучше выпей коньяку, — предложила Роз, но Хейли поморщилась.

—Я не люблю коньяк. Мне уже лучше. Честно.

—Тогда выпью я, — Розалинд схватила бокал и сделала большой глоток как раз в тот момент, когда вошел Митчелл с Лили на руках.

—Она хочет сока. Она всегда пьет сок, когда просыпается, — сказала Хейли.

—Я справлюсь, — успокоил ее Митч.

—Нет, я возьму ее. Я хочу сделать что-то нормальное, отвлечься хоть на пару минут. — Хейли встала, протянула руки к Лили, и девочка потянулась к ней. — Моя малышка... Мы скоро вернемся.

Когда Хейли покинула гостиную, Роз тоже поднялась.

—Я позвоню Харперу. Он должен об этом узнать.

—Я бы тоже не прочь узнать, — заметил Митчелл.

—Принеси блокнот и диктофон.

—Мы сидели и разговаривали. Я рассказывала Роз, как чудесно провела время, показывала браслет. И прости, Харпер, но я сказала, что чувствую себя виноватой из-за того, что ты мне его купил. Наверное, я переволновалась. — Хейли покосилась на Роз, взглядом умоляя хранить доверенную ей тайну. — И вдруг хлоп! Она... Амелия... во мне. Все как в тумане. Я будто слушала со стороны. Слова были гулкими, с эхом, как если бы приставить стакан к стене, чтобы услышать разговор в соседней комнате.

—По-моему, Амелия ликовала, как-то извращенно ликовала, — выразила свое мнение Роз и передала весь разговор с призраком.

—Она привыкла получать подарки за любовь, — кивнул Митч, делая записи в блокноте. — Так она восприняла и браслет Хейли. — Ей не понять щедрость дарящего или удовольствие от подарка, — пояснил он, услышав тихий, полный отчаяния возглас Хейли. — Амелия все получала в обмен, для нее это всегда было результатом сделки, а не символом привязанности.

Все внимательно слушали и молчали.

—Амелия пришла в имение, — продолжил Митчелл. — По ее собственному признанию, пришла ночью. Хотела навредить Реджинальду и даже всем его домочадцам. Может, она все спланировала, но ничего не совершила. Не успела или не сумела. Остается предположить, что с ней самой что-то здесь случилось. Амелия сказала, что осталась здесь навсегда.

—Умерла здесь и осталась. — Хейли, сидевшая на полу с Лили, кивнула. — Когда это происходило, я почти как наяву видела все, что творится в ее мозгах. Она все еще думает о своем ребенке как о новорожденном. Похоже, Амелия чувствует себя такой, как была тогда, и так же видит своего сына.

—Поэтому ее и тянет к детям, — закончил мысль Хейли Харпер. — Вырастая, они перестают быть для нее заменой ее ребенка. Особенно когда становятся мужчинами.

—Она помогла мне, когда я нуждалась в помощи, — напомнила Роз. — Она признает родственную связь. Во всяком случае, признает, когда ее это устраивает. Сегодня на откровенность ее спровоцировало волнение Хейли, но она вполне разумно отвечала на вопросы.

—Получается, я вроде медиума... — Хейли с трудом подавила дрожь. — Но почему я?

—Может быть, потому, что ты молодая мать, — предположил Митч. — Почти того возраста, в котором она умерла. Ты растишь ребенка, в чем ей было отказано. Амелия создала новую жизнь, но ее у нее украли. Если жизнь украдена, что остается?

—Смерть. — Хейли содрогнулась и не тронулась с места, когда Лили подбежала к Харперу, протянула к нему ручки и Харпер подхватил ее. — Амелия становится все сильнее. Я это чувствую. Ей нравится внедряться в живую плоть и получать возможность высказаться. Она захочет большего. Она...

Хейли осеклась, теребя браслет, и склонила голову.

—Я забыла, — прошептала она. — О боже, я совсем забыла... Вчера вечером, когда я одевалась и смотрелась в зеркало, она была там.

—Как раньше? — резко спросил Харпер.

—Нет. Или не совсем. Просто в зеркале было не мое отражение, а она. Я не... — Хейли нетерпеливо тряхнула головой. — Я была собой, но в зеркале отражалась она. Я ничего не сказала, чтобы не портить вечер. Я хотела уехать от нее подальше хоть ненадолго, а потом все просто вылетело из головы. И она выглядела иначе, не так, как мы привыкли.

—О чем ты? — Карандаш Митча замер над блокнотом.

—Амелия была в красном платье, но не в таком, как мое. В шикарном платье с низким вырезом, оголенными плечами. В бальном, я думаю. И драгоценности на ней были. Рубины и бриллианты. Колье... — Хейли замолчала, ошеломленно глядя на свой браслет. — Рубины и бриллианты. На ней был этот браслет. Теперь я уверена! Когда я увидела браслет в отеле, меня просто притянуло к нему. Там было полно драгоценностей, а я видела только его. Браслет сверкал на ее правом запястье. Он принадлежал Амелии. Это ее браслет.

Митч вскочил, плюхнулся на пол рядом с Хейли и стал пристально разглядывать браслет.

—Я ничего не понимаю в старинных украшениях. Харпер, ювелир рассказал тебе о нем?

— Датируется примерно тысяча восемьсот девяностым годом, — глухо ответил Харпер. — Я не придал этому значения.

—Может, она вынудила тебя купить его мне. — Хейли поднялась на ноги. — Если она...

—Нет. Я хотел тебе что-нибудь подарить. Вот и все. Если тебе некомфортно в нем, неприятно, мы можем хранить его в сейфе.

«Абсолютное доверие, — вспомнила Хейли. — Любовь подразумевает абсолютное доверие».

—Нет. У нас была не сделка. Это подарок, — Хейли подошла к Харперу и поцеловала его в губы. — Пусть злится.

—Моя девочка!

Лили похлопала его по щеке, а когда Харпер повернулся, чмокнула в губы.

—Одна из них, — уточнил он.

К вечеру волнение почти улеглось, и Хейли, как обычно, устроилась в кресле-качалке с Лили на руках. Она безмерно ценила эти минуты в тихой комнате, когда укачивала дочку, пела ей, и, хотя Хейли была невысокого мнения о своем вокале, Лили, похоже, не возражала.

Может быть, такое же страстное материнское желание убаюкивать колыбельными своего ребенка и свело с ума Амелию...

«Я попытаюсь это запомнить, — пообещала себе Хейли. — И буду помнить даже в страхе и ярости. Я не забуду о том, что потеряла Амелия, что у нее украли».

Она запела «Тише, тише, малышка», потому что знала все слова и обычно к концу колыбельной Лили уже крепко спала.

Дочкина головка все сильнее давила на плечо Хейли, как вдруг у двери ей почудилось движение. Сердце гулко ударилось о ребра и тут же затихло, успокоенное улыбкой Харпера. Тем же напевным тоном Хейли предупредила:

—Лили не заснет, если увидит тебя.

Он кивнул, помедлил немного и растворился в темноте коридора.

Тихо напевая, Хейли подошла к кроватке, опустила дочку, уложила рядом плюшевую собачку.

—Когда тебе исполнится три годика, мамочка купит тебе настоящего щенка. Ладно, в два годика, но это последнее предложение. Спокойной ночи, детка.

Оставив включенным ночник, Хейли вышла в свою комнату. Харпер, стоявший у балконных дверей, обернулся.

—Вы с Лили здорово смотритесь в качалке. Мама говорит, что укачивала меня и моих братьев в этом же кресле.

—Наверное, поэтому в нем так уютно. Чувствуется любовь.

—Сегодня прохладнее, но не слишком. Может, посидим на веранде?

—Хорошо, — Хейли подхватила монитор и вышла за Харпером на веранду.

У перил стояли три огромных медных горшка. Хейли сама выбрала и посадила в них растения и теперь с удовольствием наблюдала, как они цветут, сменяя друг друга.

—Я ничего не имею против жары, во всяком случае, вечерами, — она наклонилась понюхать пышное лиловое соцветие. — Солнце заходит, появляются светлячки, начинают петь цикады.

—Я перепугался, когда мама позвонила.

—Представляю.

—Я вот что хотел сказать, — Харпер рассеянно погладил ее плечи. — Ты не должна оставаться здесь после случившегося. Ты можешь переехать завтра к Логану со Стеллой. Взять тайм-аут, — пояснил он в ответ на изумленный взгляд Хейли.

—Тайм-аут?

—Что питомник, что Харпер-хаус ей одинаково доступны. Тебе лучше какое-то время держаться подальше. Мы с Митчем сделаем все возможное, чтобы проследить историю браслета.

—Ты предлагаешь мне переехать к Стелле и бросить работу?

—Я не сказал «бросить». Сделать перерыв.

В его голосе было столько терпения — того терпения, от которого хочется кусаться и царапаться.

—Перерыв...

—Да. Я все обговорил с мамой и Стеллой.

—Обговорил? Обсудил с ними это?

У Харпера было достаточно опыта, чтобы понять, когда женщина хочет содрать с него кусок кожи.

—Какой смысл злиться? Это разумно.

—Итак, по-твоему, разумно принимать за меня решения, обсуждать их с другими людьми и ставить меня в известность об этом? — Хейли намеренно сделала шаг назад, словно демонстрируя, что крепко стоит на собственных ногах. — Харпер, не смей диктовать, что мне делать! Я не покину этот дом, пока Роз не укажет мне на дверь.

—Никто тебя не выгоняет. Что плохого в том, чтобы погостить у подруги?

Очень разумно и бесит до смерти.

—Теперь это и мой дом. Я живу в этом доме и работаю в этом питомнике.

—Этот дом никуда не денется, он останется твоим домом. Ты здесь живешь и работаешь. Не упрямься, черт побери!

Вспыхнувший гнев показался ей восхитительным и помог нанести ответный удар.

—Не смей ругаться!

—Я не... — Харпер прикусил язык, чтобы не выругаться в очередной раз, сунул руки в карманы и, борясь с собственным гневом, зашагал взад-вперед по веранде. — Ты сказала, что Амелия становится сильнее. Зачем тебе оставаться здесь и рисковать всем, что тебе дорого, если ты можешь отъехать на пару миль? Временно.

—Насколько временно? Ты и это рассчитал? Хочешь, чтобы я бездельничала у Стеллы и ждала, когда же ты наконец решишь, что мне можно вернуться?

—Ты вернешься, когда станет безопасно.

—А как ты узнаешь, что стало безопасно, если вообще это когда-нибудь случится? И если ты так дьявольски встревожен, то почему сам не собираешь вещи?

—Потому что я... — Он откашлялся, отвернулся и мрачно уставился на сады.

—Молодец. Вовремя заткнулся. Явно хотел ляпнуть, мол, потому что ты мужчина или что-то похожее, — Хейли с силой толкнула Харпера. — Даже не думай возражать! Я прекрасно все поняла.

—Ты не знаешь, что я намеревался сказать, и не пытайся говорить за меня. Я просто хочу отправить тебя туда, где могу за тебя не тревожиться.

—Никто не просит тебя тревожиться. Я уже много лет прекрасно забочусь о себе сама. Я не такая глупая и упрямая, чтобы не волноваться из-за происходящего. Но у меня хватает ума сообразить, что, может, я последний шанс. Может, именно через меня удастся с этим покончить. Харпер, Роз разговаривалас ней. А вдруг в следующий раз мы получим ответы, узнаем, что произошло и что нужно сделать, чтобы все исправить?

—В следующий раз?! Ты вообще себя слышишь? Я не желаю, чтобы она даже касалась тебя.

—Это не твое решение. И я не уеду. Неужели ты так плохо меня знаешь? Неужели ты думаешь, что я сбегу, поджав хвост, как несмышленый щенок?

—Хейли, черт побери, я не собираюсь диктовать тебе, как жить. Я просто пытаюсь тебя защитить.

Она это видела, чувствовала, и Харпер был так раздражен, так расстроен, что она ему даже посочувствовала. Немного.

—Таким образом ты меня не защитишь, а единственное, чего добьешься, строя за меня планы, просто разозлишь до смерти.

—Ладно. Новое предложение. Дай мне неделю. Поживи у Стеллы неделю и дай мне попытаться...

—Харпер, у Амелии отобрали ребенка. Ее свели с ума. Может, она все равно бы чокнулась, но именно Реджинальд и компания подтолкнули ее к пропасти. Уже больше года я часть всего, что здесь происходит, и не могу отступиться.

Хейли погладила браслет, который так и не сняла.

—Она мне его показала. Как-то сумела показать. Я ношу то, что принадлежало ей. Ты мне его подарил. Это же что-то значит, и я должна выяснить, что именно. И я просто обязана остаться здесь с тобой. — Хейли смягчилась настолько, что погладила его по щеке. — Ты ведь сам это понимаешь. Как отреагировала твоя мама, когда ты сообщил ей, что предложишь мне переехать к Стелле?

Харпер пожал плечами и оперся о перила.

—Уверена, она знала, как я отвечу. И Стелла тоже.

—Логан со мной согласился.

—Кто бы сомневался! — Хейли обняла его, прижалась щекой к его спине.

Какая крепкая спина. Спина рабочего парня и... хозяина старинного поместья. Пленительное сочетание.

—Я ценю твою заботу, но не методы. Так тебе легче?

—Не очень.

—А если я скажу по-другому? Очень мило, что ты командуешь мной, так как я тебе не безразлична.

—Ничего я тобой не командую... — Харпер мысленно выругался и вздохнул. Обернувшись, он увидел, что Хейли ухмыляется. — Тебя не сдвинешь.

—Ни на дюйм. Я думаю, что кровь Эшби, которая течет и во мне, даже сильно разбавленная, содержит молекулы упрямства. Харпер, я хочу участвовать в расследовании, хочу помочь найти ответы. Для меня это важно, может, еще важнее теперь, когда я проникла в ее сознание. Господи, как странно звучит... Но я не знаю, как еще это выразить.

—Можно так — она внедряется в тебя.

Хейли посерьезнела.

—Справедливо. Ты еще злишься, но замечание справедливое. Мне нравится, что ты злишься, потому что тревожишься за меня.

—Будешь продолжать в том же духе, и я разозлюсь еще больше. — Харпер положил ладони на ее плечи, погладил их. — Хейли, ты мне дорога, и я за тебя тревожусь.

—Знаю. Просто помни, что я тоже за себя тревожусь и буду очень-очень осторожной.

—Я останусь с тобой сегодня. Вот это не обсуждается!

—Отлично, потому что я тоже хочу, чтобы ты остался. Знаешь... — Хейли погладила его грудь, обняла за шею. — Если мы будем вместе, возможно, она что-то предпримет. Мы должны проверить. — Хейли приподнялась на цыпочки и провела губами по его губам. — Вроде эксперимента.

—По роду своей работы я живу ради экспериментов.

—Идем в комнату. — Хейли отступила, взяла его за руки. — В лабораторию.

* * *

Позже, когда они лежали в темноте, обнявшись, Хейли погладила волосы Харпера.

—Похоже, на этот раз мы ее не заинтересовали.

—Невозможно предугадать поведение призрака, который должен шататься по психушке, а не по нормальному дому.

—Наверное, — Хейли теснее прижалась к нему. — Ты ведь вроде ученого?

—Вроде.

—Когда ученые ставят эксперименты, они обычно не ограничиваются одним опытом, вносят какие-то изменения. Я так слышала.

—Ты правильно слышала.

Хейли закрыла глаза и чуть не замурлыкала от его ласковых прикосновений.

—Тогда, при удобном случае, нам придется попробовать еще раз. Согласен?

—Безусловно. И кажется, удобный случай уже стучится в дверь.

Хейли открыла глаза и рассмеялась.

—Там, откуда я родом, это не называют удобным случаем.

12

Перевернув вверх ногами разложенную на коленях карту, Дэвид провел пальцем по линии, обозначавшей дорогу.

—Мы как детективы. Как Бэтмен и Робин.

—Они не были детективами, — заметил Харпер. — Они были борцами с преступностью.

—Привереда. Ладно, как Ник и Нора Чарлз[18].

—Нора, просто скажи, где мне повернуть.

—Думаю, мили через две направо. — Дэвид повернулся к окну, чтобы насладиться проплывающим мимо пейзажем. — Итак, на след таинственных бриллиантов мы напали. А что будем делать, если — и когда — выясним происхождение браслета?

Харпер пожал плечами:

—Мне надоело сидеть и ждать, когда что-то случится. Ювелир сказал, что браслет из имения Хопкинсов.

—Сливочный сыр.

—Что? Ты проголодался?

—Сливочный сыр, — повторил Дэвид. — Мажут ровным толстым слоем, прямо как ты обмазывал ювелира. Ах, как сладко ты пел! Мол, моя подружка просто влюбилась в браслет. У нее скоро день рождения, и, может быть, у вас найдется еще что-нибудь для комплекта. Что-нибудь из того же имения. Парень чуть из кожи не вылез, выкладывая тебе информацию, правда, попытался всучить пару аляповатых колец. А вот на сережки ты мог бы разориться. Этель Хопкинс славилась безупречным вкусом. Хейли они бы понравились.

—Я просто купил ей браслет. Сережки на данном этапе перебор.

—Тебе виднее, но сережки никогда не перебор, — возразил Дэвид, когда Харпер свернул направо. — Примерно через полмили слева.

Харпер съехал на широкую подъездную аллею, остановился рядом с шикарным «Линкольном» последней модели и забарабанил пальцами по рулю, разглядывая окрестности.

Хорошее место. Большой, прекрасно сохранившийся двухэтажный особняк в традиционном английском стиле. Перед входом — старый дуб и красиво подстриженное кизиловое дерево. Газон ровный, трава сочная, что подразумевает дорогого садовника или автоматическое орошение.

—Ну, что мы имеем? Традиции. Верхушка среднего класса.

—Мэй Хопкинс Ивз Фицпатрик. Единственная оставшаяся в живых дочь Этель, — зачитал Дэвид архивную выписку. — Ей семьдесят шесть. Дважды была замужем, дважды вдова. И можешь поблагодарить меня за то, что я так быстро раскопал эти сведения. Я блестяще овладел методами Митча, да?

—Да. Теперь попробуем очаровать старушку и выяснить, помнит ли она, когда браслет попал к ее матери.

Они подошли к двери, позвонили и стали ждать, изнывая от жары.

Внутреннюю дверь открыла женщина с коротко стриженными каштановыми волосами и выцветшими голубыми глазами за толстыми линзами модных очков в золотой оправе. Крохотная, едва ли на дюйм выше пяти футов[19]. В светлых хлопчатобумажных брюках, явно не из магазина готовой одежды, и до хруста накрахмаленной белой рубашке с короткими рукавами. На шее жемчужное ожерелье, на безымянных пальцах обеих рук кольца с огромными сапфирами, в ушах изящные золотые серьги.

—Вы не похожи на коммивояжеров, — резко сказала пожилая дама, держа ладонь на ручке двери, затянутой проволочной сеткой.

—Вы правы, мэм. — Харпер улыбнулся как можно сердечнее. — Я Харпер Эшби, а это мой друг Дэвид Уэнтуорт. Мы хотели бы поговорить с Мэй Фицпатрик.

—Вы с ней разговариваете.

Хорошие гены или, скорее, отличный пластический хирург скостили лет десять с ее семидесяти шести.

—Рад познакомиться с вами, миссис Фицпатрик. Вероятно, наше появление кажется вам странным, но не могли бы мы войти и поговорить с вами?

Может быть, глаза ее и выцвели, но взгляд был острым, как скальпель.

—Неужели я похожа на дурочку, которая впустит в свой дом незнакомых мужчин?

—Нет, мэм. — Странно, конечно, что женщина, заявившая о своей рассудительности, думает, что проволочная дверца защитит ее от вторжения. — Если не возражаете, я хотел бы задать вам несколько вопросов относительно...

—Эшби, вы сказали?

—Да, мэм.

—Состоите в родственных связях с Мириам Норвуд Эшби?

—Да. Она была моей бабушкой по отцовской линии.

—Я немного знала Мириам.

—К сожалению, не могу сказать того же.

—Разумеется, ведь ее давно уже нет на свете. Значит, вы сын Розалинд Харпер?

—Да, мэм. Старший.

—Я пару раз видела вашу мать. Первый раз на ее свадьбе с Джоном Эшби. Вы похожи на нее, не так ли?

—Да.

Мэй покосилась на Дэвида.

—Это не ваш брат.

—Я друг семьи, миссис Фицпатрик, — представился Дэвид, ослепительно улыбнувшись. — Я живу в Харпер-хаусе и работаю на Розалинд. Может, вам будет комфортнее, если вы позвоните миссис Харпер, прежде чем впустить нас? Мы будем счастливы дать вам номер, по которому вы могли бы связаться с ней, а мы пока подождем здесь.

Вопреки их ожиданиям Мэй открыла дверь.

—Не думаю, что внук Мириам Эшби ограбит меня. Заходите.

—Благодарим вас.

Внутри дом оказался таким же элегантным, как его хозяйка. Натертые до блеска дубовые полы, приглушенно-зеленые стены.

Мэй ввела гостей в огромную гостиную, обставленную в современном, почти минималистском стиле.

—Полагаю, молодые люди, вы не откажетесь от чего-нибудь холодного.

—Мы не хотели бы доставлять вам никаких хлопот, миссис Фицпатрик, — вежливо отказался Харпер.

—С холодным чаем никаких хлопот. Присаживайтесь. Я вернусь через минуту.

—Стильно, — похвалил Дэвид, когда хозяйка покинула комнату. — Простовато, но стильно.

—Дом или она?

—И дом, и она, — Дэвид опустился на диван. — Эшби-Харпер очень хитрый ход. Обаяние на нее не подействовало бы.

—Странно, что она была знакома с моей бабушкой... она моложе... и что была приглашена на мамину свадьбу. Неисповедимы пути Господни. Может, кто-то из ее предков знал Реджинальда или Беатрис.

—Всего лишь совпадения. Для человека непредубежденного.

—Жизнь в доме с призраком лишает предубежденности. — Харпер поднялся и подошел к Мэй, вернувшейся со стаканами на подносе. — Позвольте помочь вам. Мы бесконечно ценим ваше время, миссис Фицпатрик, и постараемся не злоупотреблять вашим гостеприимством.

—Ваша бабушка была доброй женщиной. Я не знала ее близко, но у вашего дедушки и моего первого мужа много лет назад было одно общее дело, связанное с недвижимостью. Весьма прибыльное для всех заинтересованных сторон. Ну а теперь говорите, почему внук Мириам постучался в мою дверь.

—Мы хотим разузнать об одном браслете из шкатулки вашей матери.

—Из шкатулки моей матери, — повторила Мэй с вежливым интересом.

—Да, мэм. Так случилось, что я купил браслет у ювелира, который приобрел его именно здесь.

—И что не так с этим браслетом?

—С ним все в порядке, мэм. Я надеюсь, что вы вспомните кое-что из его истории, поскольку весьма заинтересован в происхождении браслета. Мне сказали, что он относится примерно к тысяча восемьсот девяностому году. Рубиновые сердечки, окаймленные бриллиантами.

—Да, я знаю это украшение. Я продала его и некоторые другие несколько лет назад после смерти моей матери, поскольку они мне не нравились и я не видела причин хранить их в банковской ячейке. — Не сводя глаз с гостей, Мэй сделала глоток чаю. — Вы хотите знать его историю?

—Да, очень хотим.

—Но не собираетесь изложить свои мотивы.

—Как ни странно, у меня есть причины — или одна, очень веская причина — предположить, что какое-то время браслет принадлежал моей семье. Когда я это обнаружил, то счел своим долгом попытаться проследить его историю.

—Что вы говорите? Очень интересно. Мой дед подарил этот браслет бабушке в тысяча восемьсот девяносто третьем году на годовщину свадьбы. Вероятно, он был создан не в одном экземпляре.

—Да, возможно.

—Однако, если вы готовы послушать, у него есть история.

—С удовольствием.

Мэй протянула гостям блюдо с печеньем, которое принесла вместе с чаем, подождала, пока они взяли по одному, затем с легкой улыбкой отставила угощение.

—Брак моих дедушки и бабушки нельзя назвать счастливым. Видите ли, мой дед был тем еще прохвостом. Обожал азартные игры, сомнительные сделки и общество распутных женщин... По словам моей бабушки, которая дожила до девяноста восьми лет, а потому я очень хорошо ее знала.

Мэй встала, подошла к этажерке, взяла фотографию в серебряной рамке.

—Мои дедушка с бабушкой, — пояснила она, протягивая снимок Харперу. — Официальный портрет, сделанный в тысяча восемьсот девяносто первом году. Прохвост или нет, дед был красивым мужчиной.

—Они оба красивые. — Харпер отметил, что платье, прическа женщины и даже тональность фотографии очень похожи на копии снимков, которые Митчелл прикрепил к своей доске.

—Красавица. — Дэвид перевел взгляд на хозяйку. — Вы на нее похожи.

—Так мне говорили. И внешностью, и характером. — Явно польщенная, Мэй забрала фотографию и поставила на место. — Бабушка считала, что в ее жизни было два самых счастливых дня. День ее свадьбы, когда она, слишком юная и глупая, не понимала, во что ввязывается, и тот день, когда она овдовела... где-то через двенадцать лет, и смогла наслаждаться жизнью, не обремененная мужчиной, которому невозможно доверять.

Мэй снова села и пригубила свой чай.

—Красивый мужчина, как вы сами видели. Несомненно, обаятельный и довольно удачливый как в картах, так и в аферах. Бабушка была высоконравственной женщиной, но умела совмещать свои нравственные принципы с удовольствиями, которые получала благодаря успехам мужа, хотя и осуждала их.

Хозяйка поставила стакан на поднос и продолжила, наслаждаясь своей ролью:

—Она часто рассказывала, как однажды из пьяных признаний мужа узнала, что подарок на годовщину — рубиновые сердечки — появился из весьма недостойного источника. Дедушка получил браслет в счет оплаты карточного долга от человека, который по дешевке скупал ювелирные изделия и другие ценности у несчастных и отчаявшихся, срочно нуждавшихся хоть в каких-то деньгах. Вполне вероятно, тот человек был и скупщиком краденого.

Мэй поджала губы. Через минуту она продолжила:

—Этот браслет принадлежал любовнице богача и был украден у нее одним из слуг, после того как покровитель ее бросил. Как рассказывала моя бабушка, та женщина сошла с ума и впоследствии исчезла.

Миссис Фицпатрик снова взяла свой стакан, сделала глоток и пристально посмотрела на гостей.

—Мне всегда было интересно, правдива ли эта история.

Вернувшись домой, Харпер первым делом нашел мать — она полола цветник у дома, — опустился рядом с ней на колени и начал рассеянно выдергивать сорняки.

—Я слышала, ты ушел сегодня пораньше.

—Хотел кое-что сделать. Почему ты без шляпы?

—Забыла. Выскочила на минутку и увлеклась. Харпер сдернул со своей головы бейсболку и нахлобучил ее на Роз.

—Помнишь, сколько раз, когда я возилась здесь, ты, вернувшись из школы, садился рядом, помогал мне полоть или сажать и рассказывал о своих проблемах или успехах?

—Я помню, что ты всегда слушала. Меня, Остина, Мейсона. Иногда всех троих одновременно. Как ты умудрялась это делать?

—Мать постоянно настроена на голоса детей. Так дирижер слышит каждый отдельный инструмент в своем симфоническом оркестре. Что тебя тревожит, малыш?

—Ты была права насчет Хейли.

—Я всегда права. Но в чем я была права на этот раз?

—Она не переедет к Логану даже по моей просьбе.

—А ты ее просил?

—Просил, настаивал, уговаривал... — Харпер передернул плечами. — Какая разница, если желаешь человеку добра?

Розалинд рассмеялась и похлопала сына по щеке измазанной землей ладонью.

—Настоящий мужчина.

—Минуту назад я был твоим малышом.

—Мой малыш настоящий мужчина. Я не считаю сие недостатком. Иногда, как сейчас, это веселит, иногда озадачивает и очень редко чертовски раздражает. Вы поругались? Мне так не показалось, когда вы вместе спустились сегодня к завтраку.

—У нас все нормально. Если тебе не нравится, что я сплю с ней в доме, я пойму.

—То есть, уважая святость нашего дома, ты будешь спать с ней где-то в другом месте?

—Да.

—Я спала в Харпер-хаусе с мужчинами, за которыми не была замужем. Это не храм, а дом. Такой же твой, как и мой. Если ты занимаешься с Хейли сексом, то с тем же успехом можешь делать это в комфорте. И в безопасности, — добавила Роз, глядя на сына в упор.

Сколько лет прошло, а его плечи поникли.

—Я теперь сам покупаю презервативы.

—Рада слышать.

—И не об этом я хотел поговорить. Я проследил браслет до Амелии.

Широко раскрыв глаза, Розалинд откинулась на пятки.

—Правда? Оперативно.

—Оперативность, совпадение, удача. Не знаю, как это назвать. Браслет из шкатулки некой Этель Хопкинс. Несколько лет назад она умерла, и ее дочь решила продать украшения, которые ей не нравились. Мэй Фицпатрик. Она сказала, что немного знакома с тобой.

—Мэй Фицпатрик. — Роз закрыла глаза, мысленно перебирая своих знакомых. — Прости, что-то не могу вспомнить.

—Это фамилия ее второго мужа. А первого... Ивз?

—Мэй Ивз... тоже ни о чем мне не говорит.

—Ну, она сказала, что встречалась с тобой пару раз. Первый, когда ты выходила замуж за папу. Она была на твоей свадьбе.

—Неужели? Интересно, но неудивительно. Наши с Джоном мамочки пригласили на свадьбу весь округ Шелби и большую часть Теннесси.

—Она знала бабушку Эшби. — Харпер передал Роз беседу с Мэй Фицпатрик.

—Поразительно, правда? Как все мелкие детали подходят друг к другу.

—Мама, Мэй догадалась. Она слишком хорошо воспитана, чтобы брякнуть вслух, но старушка свела концы с концами, разве что не назвала Реджинальда Харпера, богатого покровителя, бросившего любовницу. Вполне вероятно, она начнет болтать.

—Думаешь, меня это беспокоит? Милый, то, что мой прадед содержал и бросал любовниц и не хранил верность жене, никак не влияет на меня или на тебя. Мы не отвечаем за него, и я искренне надеюсь, что Амелия это поймет.

Роз выдернула еще несколько сорняков.

—И в остальном его поведение было весьма предосудительным, но опять же это не наша вина. Митчелл пишет книгу. Если ты и твои братья не будете настаивать на сохранении этой истории в семье, я хочу, чтобы Митч ее опубликовал.

—Зачем?

—Мы ни в чем не виноваты, ни за что не несем ответственность, но я чувствую, что должны все прояснить и каким-то образом отдать должное Амелии. Признать ее нашим предком, с которым, что бы она ни сделала, кем бы ни стала, обошлись подло в лучшем случае и чудовищно в худшем. — Роз сжала пальцы Харпера. — Мы и ее кровь.

—Я хочу, чтобы она исчезла. Хочу покончить с ней за то, что она чуть не сделала с тобой и теперь делает с Хейли. Значит ли это, что я бессердечный?

—Нет. Это значит только то, что я и Хейли тебе дороже. Ну, хватит на сегодня, — Роз вытерла ладони о штанины рабочих брюк. — Если мы сейчас не вернемся в дом, то сваримся на этой жаре. Идем. Посидим в прохладе, выпьем пива.

Шагая рядом с матерью по тропинке, Харпер внимательно рассматривал дом.

—Скажи мне кое-что. Как ты поняла, что папа тот самый, единственный?

—Звезды в моих глазах. — Роз рассмеялась и, несмотря на жару, взяла сына под руку. — Клянусь, звезды в глазах! Я была такая юная, а он зажег для меня звезды. И в то же время это было как наваждение, ослепление. Думаю, я поняла, что он мой, когда мы как-то ночью проговорили несколько часов. Я тайком выбралась из дома, чтобы встретиться с ним. Боже, папочка содрал бы с него кожу живьем! Но мы всего лишь говорили час за часом под ивой. Джон был совсем мальчишкой, но я знала, что буду любить его всю свою жизнь. И люблю. Я поняла потому, что мы просидели там почти до рассвета и он заставлял меня смеяться и думать, мечтать и дрожать. Я была уверена, что никогда больше не полюблю. Но я полюбила. Харпер, эта новая любовь ничего не отбирает у твоего отца.

—Я знаю, мама. А как ты поняла с Митчем?

—Думаю, я стала слишком циничной для тех звезд, во всяком случае, поначалу. В этот раз все происходило медленнее и тревожнее. Но он заставлял меня смеяться и думать, мечтать и дрожать. Потом — прошло уже довольно много времени — я взглянула на него, и мое сердце снова согрелось. А ведь я успела забыть это тепло в сердце.

—Митчелл хороший человек. Он тебя любит. Он смотрит на тебя, когда ты входишь в комнату, провожает взглядом, когда выходишь. Я рад, что ты нашла его.

—Я тоже.

—А с папой... Под какой ивой вы сидели?

—О, под большим прекрасным старым деревом за конюшнями. Джон хотел вернуться утром и вырезать наши инициалы, но на следующую ночь в дерево ударила молния и расколола его надвое, и... — Розалинд остановилась. — О боже!..

—Амелия, — прошептал Харпер.

—Наверняка. Мне раньше это не приходило в голову, но я помню, что не было никакой бури. Слуги говорили о дереве и ударившей в него молнии, хотя грозы не было.

—Значит, даже тогда она пробовала свои силы.

—Как это мелко, как подло!.. Я плакала из-за того дерева... Я влюбилась под ним и плакала, когда садовники распиливали и вывозили его.

—Тебе не кажется, что были и другие эпизоды? Мелкие проявления насилия, которые мы не связывали с нашим призраком, поскольку считали его благодушным и безобидным?

—Вся эта ненависть и гнев копились в Амелии, не в силах вырваться наружу.

—Иногда сочились потихоньку, как вода сквозь трещину в плотине, а потом ручеек становится все более быстрым и бурным. Мама, мы не можем загнать обратно ее чувства, как тот ручеек, но должны каким-то образом дать им выход, иссушить их до последней капли.

—Как?

—Думаю, молот в наших руках и мы должны разбить плотину.

В сгущающихся сумерках Хейли бродила по саду. Дочка спала, вахту у монитора несли Роз и Митч. Перед домом стояла машина Харпера, значит, и он где-то здесь. Не в своем домике. Она ходила туда, постучалась, приоткрыла дверь, просунула голову, позвала...

«Мы же не сиамские близнецы», — напомнила себе Хейли.

Однако Харпер не остался на обед, сказал, что у него дела, но до темноты, мол, вернется. Так уже почти темно, а она даже не представляет, куда он подевался.

Ничего страшного. Она любит гулять по садам Харпер-хауса в сумерках. Даже при сложившихся обстоятельствах. Прогулка обычно успокаивает, успокоит и сейчас, пока она снова и снова прокручивает в голове историю браслета, рассказанную Харпером.

Они все ближе подбираются к ответам, в этом-то она уверена. Но она больше не уверена, что найденные ответы приведут к счастливому концу.

Вдруг Амелия не захочет порвать последние нити, связывающие ее с этим миром и перейти... наверное, так говорят, перейти в мир иной.

Амелии нравится обитать в теле живого человека. Обитать в теле? Или разделять тело? Или проникать в тело? Ну, как ни говори, Амелии это по вкусу. Без всяких сомнений. Как несомненно и то, что для Амелии это столь же новое состояние, как для нее самой.

Если когда-то— приходится смотреть правде в глаза — это случится снова, надо попытаться сохранить ясное сознание и контроль над происходящим.

Хватит притворяться. Она осознанно вышла в сад. Вроде как бросила вызов. Давай, стерва! Посмотрим, кто из нас сильнее, справлюсь я с тобой в одиночку или мне не поздоровится.

Но ничего не происходило. Хейли чувствовала себя совершенно нормально.

И чувствовала себя самой собой, когда чуть не подпрыгнула, услышав из полумрака странные звуки. Она замерла, прислушиваясь, еще не решив, бежать прочь со всех ног или посмотреть, в чем дело. Звуки повторялись через определенные промежутки времени, и Хейли нахмурилась.

Как будто... Нет, не может быть! Она кралась к источнику странных звуков, дрожа от страха, почти уверенная в том, что увидит призрачную фигуру, копающую могилу.

Могилу Амелии.

Если Реджинальд убил Амелию и похоронил здесь, в своем поместье, может, жертва хочет показать свою могилу... в неосвященной земле. Но ведь можно освятить эту землю... или как-то отметить место захоронения... ну, надо почитать, что делают в подобных случаях.

И с привидением Харпер-хауса будет покончено.

Судорожно дыша, Хейли тихонько пробралась вдоль полуразрушенной стены конюшни, держась к ней как можно ближе, свернула за угол... и увидела Харпера, действительно копающего яму. Его футболка валялась рядом.

Воздух с шипением вырвался из легких Хейли.

—Харпер! Господи, как же ты меня напугал! Что ты делаешь?

Не обернувшись, он воткнул лопату в землю на полный штык и отбросил срезанный дерн в кучу. Еще не оправившись от страха, Хейли воздела глаза к небу и решительно зашагала к землекопу.

—Я сказала...

Хейли ткнула его в спину. Харпер отскочил не меньше чем на полметра, резко обернулся, вскинув лопату, как бейсбольную биту. Хейли взвизгнула, попятилась, споткнулась и плюхнулась на попу. Харпер еле сдержал замах.

—Боже милостивый! — Он выдернул из ушей наушники-пуговки. — Какого черта ты подкрадываешься в темноте?

—Я не подкрадывалась! Я тебя окликнула. Если бы ты не врубал музыку на полную катушку, то слышал бы, когда с тобой разговаривают. Я уж подумала, что ты треснешь меня лопатой. Я подумала...

Хейли захихикала, но спохватилась.

—Видел бы ты себя! Во-от такие огромные глаза. — Она вскинула руки, сомкнув кончики больших и указательных пальцев, и все-таки расхохоталась, когда Харпер сердито заворчал на нее.

—Ой, ой, уже дрожу от страха... Погоди, — Хейли закрыла глаза, крепко сжала веки, старательно подавляя смех. — Ладно, ладно, проехали. Помоги мне подняться, ведь это ты меня сшиб.

—Я тебя не сшибал. Но мог. — Харпер протянул ей руку, поднял с земли.

—Я подумала, что Реджинальд в неурочный час роет могилу для Амелии.

Качая головой, Харпер оперся на лопату.

—Так ты явилась... помочь ему?

—Ну... Я должна была посмотреть, верно? Зачем ты все-таки копаешь тут яму в темноте?

—Еще не темно.

—Это ты орал про темноту. Так что ты делаешь?

—Играю на третьей базе за «Атланта Брейвз».

—Не понимаю, чего ты злишься. Это я упала, и это я чуть не описалась от ужаса.

—Прости. Ты не ушиблась?

—Нет, — Хейли наконец заметила тонкую молодую иву. — Ты сажаешь дерево? Почему здесь и в такое время?

—Это для мамы. Она сегодня рассказала мне, как однажды ночью выбралась тайком из дома, чтобы встретиться с моим отцом. Они сидели под ивой, которая когда-то росла здесь, и разговаривали. Тогда она в него и влюбилась. А на следующий день иву поразила молния. Амелия, — уточнил Харпер, снова вонзая лопату в землю. — Мама раньше не связывала эти события, но теперь все ясно. Вот я и сажаю новую иву для нее.

Харпер примерил корневой ком к вырытой яме, раскопал немного вширь.

—Очень трогательно, — наконец заговорила Хейли. — Безумно трогательно. Мое сердце просто тает. Можно я тебе помогу или хочешь закончить сам?

—Яма готова. Давай посадим вместе.

—Я никогда не сажала деревья...

—Яма должна быть раза в три шире корневого кома, чтобы корням было куда расти, но не глубже.

Харпер поднял деревце, поместил его в яму.

—Как смотрится?

—Нормально.

—Теперь разверни мешковину. Найдем метку уровня почвы. Только сначала включи фонарик, уже почти совсем стемнело. Кстати, твоя помощь не лишняя.

Хейли включила фонарик, присела на корточки, нацелила луч на ствол.

—Так?

—Да. Видишь? — Харпер похлопал пальцем по метке. — Глубина нормальная. Осталось немного подрезать корни. Подай-ка мне ножницы.

Хейли передала ему садовые ножницы.

—Знаешь, на слух рытье ямы для дерева точно как рытье могилы.

Харпер покосился на нее.

—Ты когда-нибудь слышала, как роют могилу?

—В кино.

—Понятно. Теперь потихоньку засыпем яму и утрамбуем землю. Только я не захватил вторые перчатки. Держи.

Харпер начал стаскивать свои перчатки.

—Не надо, — отмахнулась Хейли. — Немного грязи мне не повредит. Я правильно делаю?

—Да, молодец. Понемногу засыпай и уплотняй холмиком к основанию ствола, оставляя мелкую канавку по краю ямы.

—Земля на ощупь такая приятная...

—Я понимаю, о чем ты. — Удовлетворившись наконец результатом, Харпер достал нож, подровнял торчащую мешковину, поднялся. — Теперь нужно как следует полить.

Он поднял одно полное ведро, кивнул, когда Хейли подняла второе.

—Вот ты посадила дерево.

—Во всяком случае, помогла посадить. — Хейли отступила, взяла Харпера за руку. — Чудесная ива. Для Роз она много значит.

—Для меня тоже. — Харпер сжал ее пальцы, отпустил, наклонился собрать свои инструменты. — Может, следовало подождать до следующей весны, но мне хотелось сделать это сейчас. Вроде как утереть нос Амелии. Мол, давай, ломай, а мы снова сделаем по-своему. Я и сделал.

—Ты так сильно злишься на нее...

—Я давно не ребенок, очарованный колыбельными. Я видел, какая она на самом деле.

Вечер оставался таким же душным, как день, но Хейли задрожала.

—Боюсь, ни один из нас не видел, какая она на самом деле. Пока еще не видел.

13

Прививочная теплица значила для Харпера гораздо больше, чем место работы. Это был и его домик для игр, и храм, и лаборатория. В теплом, пронизанном музыкой помещении он, единственное живое существо среди множества растений, забывая на долгие часы обо всем, что творится за стенами теплицы, работал, экспериментировал или просто наслаждался.

Харпер Эшби довольно часто предпочитал растения людям, и, хотя приблизительно представлял, что о нем говорят, его это не волновало.

Он занимался любимым делом и считал себя счастливчиком оттого, что страстное увлечение еще и позволяло ему неплохо зарабатывать на жизнь.

Его братьям пришлось уехать, чтобы найти свое место в жизни, и как же здорово, что он смог заниматься любимым делом в родном доме!

У него было все, что он ценил: дом, работа, семья. Всю свою взрослую жизнь он не испытывал недостатка в женщинах, которые ему нравились и доставляли удовольствие, однако ни одна из них ни разу не заставила его задуматься над следующим шагом, которое ему смутно представлялось как Будущее. Именно так, с большой буквы.

Правда, и это его не тревожило. Его видение брака сложилось из детских впечатлений о союзе родителей. Любовь, преданность, уважение, сплавившиеся в незыблемую дружбу.

Он понимал, как мама нашла тот же сплав во второй раз с Митчем. Это вовсе не молния, второй раз ударившая в то же самое место, а идеальная прививка, создавшая новое, здоровое растение. В его системе ценностей не было ничего более важного и достойного риска.

Вот так и случилось, что, наслаждаясь женщинами, он никогда ни одну из них не воспринимал как свою единственную.

До Хейли. Хейли изменила его мир, ни на йоту не поколебав всего, что было для него важным.

Сегодня для растений звучал Шопен, а в наушниках Харпера грохотал P.O.D.[20]

Стороннему наблюдателю теплица показалась бы захламленной, однако Харпер — среди растений, ведер гравия и древесных опилок, мотков клейкой ленты и бечевки, кучек прищепок, ярлычков и круглых аптечных резинок, обрезков мешковины, стопок горшков, пакетов с почвенными смесями, поддонов с ножами и садовыми ножницами — прекрасно знал, где в любой момент найти то, что нужно.

Случалось, что он не мог подобрать пару одинаковых носков, но всегда мог отыскать необходимый инструмент.

Харпер продвигался вдоль рядов разновозрастных растений, проветривая покрытые пленкой ящики, как делал каждое утро. Несколько минут без укрытия эффективно осушали влагу, которая могла сконденсироваться на корневых побегах, и предотвращали появление грибковых заболеваний, правда, слишком большой объем воздуха мог разрушить намечающиеся союзы. Одновременно он проверял, как развиваются растения, выискивал любые симптомы болезней или гниения и на ходу делал пометки, чтобы потом перенести в компьютерные файлы.

Привитые зимой камелии его порадовали. Для пышного цветения понадобится еще год или даже два, но Харпер верил, что результат стоит даже столь долгого ожидания. Работа требовала от него не только увлеченности, но и терпения и веры.

Астрофитумы, или звездчатые кактусы, дружно прорастали под индивидуальными колпаками из пластиковых бутылок с обрезанными горлышками. Радовали глаз и привитые клематисы.

Харпер еще раз обошел свои владения, решив, что гибридные кувшинки и ирисы на пруду проверит позже. Дай бог, результаты его личного эксперимента окажутся удовлетворительными. И это отличный предлог окунуться в прохладную воду в столь жаркий день.

А пока и здесь остались дела.

Он выбрал и косо срезал крепкий корневой побег выращенной в горшке лантаны, соединил его с привоем калины почти такой же толщины, связал эластичной лентой, запечатал прививочным воском, посадил в ячейку палеты, засыпал почвенной смесью, созданной по маминому рецепту, и прикрепил этикетку.

Повторив процедуру несколько раз, он накрыл палету пленкой и, устроившись за компьютером, переключил плеер на Мишель Бранч[21]. Цедя холодную колу, Харпер завершил все утренние дела как раз к тому моменту, когда закончилась запись.

Он собрал в сумку необходимые инструменты и материалы, оставил на столе плеер и отправился проверять растения в открытом грунте.

Немногочисленные покупатели бродили между кустами и саженцами, ковырялись в растениях, выставленных под тентами на распродажу, заглядывали в открытые для клиентов теплицы... Харпер понял, что, если он немедленно не ретируется, его обязательно кто-нибудь перехватит.

Обычно он был не прочь поговорить о растениях или помочь клиенту что-то найти, но не любил отвлекаться от намеченных целей.

Харпер почти проскочил опасную территорию, когда его окликнули.

«Черт! Не надо было снимать наушники!» — подумал он, но обернулся, растянув губы в любезной улыбке, предназначенной для покупателей.

У окликнувшей его невысокой брюнетки была аппетитная фигурка, которую ему доводилось видеть без одежды. Сейчас одежда присутствовала, но шорты с заниженной талией и короткий топик оставляли на виду подтянутый живот и длинные ноги, от которых у любого мужчины потекли бы слюни, особенно в августовскую жару.

Залившись восхитительным смехом, брюнетка привстала на цыпочки, обхватила Харпера за шею обеими руками и смачно поцеловала в губы. Хм-м... Знакомый вкус черешни возродил поток столь же сладких воспоминаний.

Харпер инстинктивно прижал ее к себе и отступил, чтобы рассмотреть получше.

—Дори, какими судьбами? Как поживаешь?

—Замечательно. Я вернулась. Всего пару недель назад. Получила работу в местной рекламной фирме. Мне надоел Майами, и, кажется, я соскучилась по дому.

Она вроде бы изменила прическу. Женщины вечно что-то творят со своими волосами. Однако Харпер не был абсолютно уверен и ограничился стандартным комплиментом:

—Отлично выглядишь.

—И так же себя чувствую. А ты сам-то! Весь такой накачанный и загорелый... Собиралась позвонить тебе, но не знала, живешь ли ты еще в том миленьком домике.

—Да, все еще там.

—Чудесно! Я всегда обожала твой домик. Как поживает твоя мама? Дэвид? Братья? Ой, просто все-все-все! — Снова рассмеявшись, она раскинула руки. — У меня такое чувство, что последние три года я жила на Марсе.

—Все в полном порядке. Несколько недель назад мама вышла замуж.

—Я знаю. Моя мамочка держала меня в курсе местных новостей. А ты нет, как я слышала.

—Что я нет? О нет, я не женился.

—Мы могли бы как-нибудь встретиться. — Дори провела кончиком пальца по его груди. — Я бы с удовольствием снова к тебе заглянула. Привезла бы китайской еды, бутылку вина. Как в старые времена.

—А...

—Отметили бы мое возвращение, и я бы поблагодарила тебя за помощь в выборе комнатных растений для моего нового жилища.

—Разумеется. То есть, разумеется, я помогу тебе выбрать растения. Но...

—Давай-ка уберемся с жары в помещение. Пока будешь помогать мне, расскажешь, как живешь. Только самое интересное оставь на потом. — Дори крепко ухватила его за руку и потащила за собой. — Как же я по тебе скучала! Нам почти не удалось поболтать, когда я в прошлом году приезжала на пару дней. Я тогда встречалась с тем фотографом, помнишь? Я тебе рассказывала.

—Да. — Он помнил, но смутно. — И я...

—Ну, там все закончилось. Даже не знаю, почему потратила целый год своей жизни на самовлюбленного мужчину... Все всегда только о себе, единственном и неповторимом... Ну, ты понимаешь, о чем я? И как я могла подумать, что хочу завести роман с эгоцентричным творческим типом?

—Я...

—Так что я вытряхнула его, как песок из туфли, и вот я здесь. — Войдя в торговый зал, Дори развернулась, сунула ладони в задние карманы джинсов Харпера. Ее старая привычка оживила еще одно воспоминание. — Я правда безумно по тебе скучала! Харпер, ты же рад мне, верно?

—Конечно. Конечно, я рад. Но, видишь ли, я кое с кем встречаюсь.

—Ой, — она надула пухлые губки. — Серьезные отношения?

—Да.

—Ну ладно, — Дори задержала руки в его карманах еще на пару секунд, затем все-таки вытащила. Правда, похлопала его по заднице. — Думаю, я преувеличила свою удачу, решив, что ты все еще одинок. И как давно вы встречаетесь?

—С какой стороны посмотреть... То есть я знаю ее уже довольно давно, но мы только начали... мы лишь недавно начали встречаться.

—Жаль, что я не вернулась пораньше. Но мы друзья? Добрые друзья?

—Мы всегда были друзьями.

—Именно это я помнила, и, думаю, этого мне не хватало с Джастином... ну с фотографом. Нам так и не удалось подружиться, и, уж поверь, друзьями мы не расстались. Не то что с тобой! Как раз недавно я рассказывала одной своей подружке, что никогда ни с кем не расставалась так мило, как с тобой.

С тем же заливчатым смешком Дори снова приподнялась на цыпочки и легко его поцеловала.

—Ты редкий парень, Харпер.

Только Дори отступила, как в зал вошла Хейли.

—Простите, не помешала? Я могу вам чем-нибудь помочь?

—Нет, спасибо. Харпер мне уже помогает. — Дори погладила его предплечье. — Я ничего не понимаю в цветах, а потому обратилась к эксперту.

—Хейли, познакомься, это Дори. Мы вместе учились в университете.

—Что ты говоришь? — Хейли широко улыбнулась. — Кажется, я раньше вас здесь не видела.

—Я уезжала. Надолго. Только что вернулась из Майами. Новая работа, начинаю все заново, знаете, как это бывает.

—Мне ли не знать, — промурлыкала Хейли, старательно удерживая улыбку.

—Вот, решила заглянуть, навестить Харпера, услышать все новости и выбрать растения, чтобы оживить новую квартиру. Харпер, мне не терпится показать ее тебе! Дворец по сравнению с дырой, что я снимала рядом с кампусом в былые времена.

—Что угодно покажется дворцом. Надеюсь, ты избавилась от того дивана.

—Я его сожгла. Харпер ненавидел мой диван, — пояснила она Хейли. — Даже предложил купить мне кровать, но там было так мало места, всего одна комнатушка. Если ко мне заглядывали трое, теснота просто подталкивала к оргии.

—Те еще были денечки, — кивнул Харпер, и Дори снова рассмеялась.

—Да, хорошее время... Ну, покажи, что я должна купить, а то я своей болтовней задержу тебя до вечера.

—Я вас оставлю, — процедила Хейли.

Она вернулась к работе, но подстроила так, чтобы не стоять за кассой, когда Дори платила за растения, выбранные для нее Харпером. Однако, расставляя горшки на стеллажах в другом конце зала, она слышала смех Дори, ужасно скрипучий, по ее мнению. И краем глаза видела, как Харпер стоял, опершись о прилавок, пока Дори расплачивалась, и лениво улыбался, болтая об университетских друзьях и старых добрых временах.

И, черт побери, эта Дори так и норовила его потискать! То погладит, то похлопает.

Когда Харпер покатил тележку Дори к машине, Хейли уже была на взводе и решила, что просто необходимо проверить, не нужно ли пополнить полки у окна. А если человек во время работы вдруг выглянет на улицу, это вовсе не слежка, это просто... подглядывание.

В общем, она увидела, как Харпер наклонился и поцеловал свою университетскую подружку в губы.

Мерзавец.

Помахав вслед автомобилю, Харпер вразвалочку направился в обход здания, как приличный человек, а не подлый изменщик.

Да, он швырнул свою измену прямо ей в лицо. Хотя бы из приличия мог сделать это за ее спиной!

Ну и прекрасно! Ну и к дьяволу! Ей наплевать, наплевать, наплевать!

Она не побежит за ним вдогонку, чтобы лягнуть куда следует. Она просто посмотрит, не нужна ли ее помощь покупателям.

Ей за это платят. Не за флирт, не за витание в облаках и уж точно не за прощальные поцелуйчики с клиентами.

Хейли почти дошла до прививочной теплицы, но тут заметила Харпера на делянке. Он сгорбился над магнолиями, которые она помогала ему прививать и сажать несколько недель назад.

Харпер взглянул на нее и расплылся в улыбке.

—Смотри! Срастаются. Дней через десять можно будет удалить пластырь.

—Как скажешь.

—Да, вроде все хорошо. Теперь проверю декоративные деревья. Думаю, в следующем сезоне у нас будут отличные плакучие груши и вишни. Я показывал тебе плодоносящие груши? Карликовые?

—Нет. Твоя подруга получила то, за чем охотилась?

—Хм-м-м... Да, — Харпер распрямился и отошел к своим плакучим деревьям. — Я выбрал ей простенькие растения, за которыми легко ухаживать, — пробормотал он, изучая грушу. — Лучше посмотри сюда. Были груши обыкновенные... трехлетки... Главное — найти правильные места для прививок, чтобы получить красивую форму кроны.

—В формах ты прекрасно разбираешься.

—Еще бы! Я использовал окулировки. Вот эти сделал две весны назад, а эти нынешней весной. Видишь, как они развиваются?

—Я много чего вижу. Удивительно, что ты не поехал с ней и не дотащил покупки до двери.

—С кем? С Дори? — Харпер так рассеянно взглянул на Хейли, что стало понятно: ее злая ирония благополучно проплыла над его головой. — Сама справится. Пару раз пройдется от машины до квартиры... А для этих плакучих вишен я использовал корневые побеги полукарликовых деревьев. Должны получиться отличные экземпляры для небольших участков. В октябре я возьму зрелые побеги, посажу корневыми концами в рассадные грядки примерно на три четверти длины, к следующей весне мы их пересадим, а к лету получим готовые побеги.

—Я зачарована. Харпер, ты все это время читал Дори лекции о чертовых побегах?

—А, что?.. — Он оглянулся, явно не понимая ее настойчивости. — Дори не интересуется садоводством. Она занимается связями с общественностью.

—Насколько я заметила, личными связями.

—Как?

—Так! Я уж собиралась вернуться и предложить вам уединиться где-нибудь в служебном помещении. Ты-то должен понимать, что неприлично флиртовать в торговом зале.

У Харпера отвисла челюсть.

—Что?.. Мы не флиртовали. Мы просто...

—Видишь ли, Харпер, там стеклянные двери. Это я на тот случай, если ты забыл. Я видела вас... Тебе следовало бы с бблыпим уважением относиться к месту, где ты работаешь, и не обниматься у всех на виду в рабочие часы. Хотя, как хозяин, думаю, ты можешь делать все, что хочешь.

—Здесь хозяйка моя мама, а я нигде ни с кем не обнимался. Мы с Дори старые друзья. Мы просто...

—Целовались, тискались, назначали свидания. По моему мнению, непрофессионально заниматься этим на работе. И, черт побери, грубо заниматься этим у меня на глазах.

—А за твоей спиной было бы лучше?

Оттого, что он так точно угадал ее неприятные мысли, глаза Хейли вспыхнули, как два палящих солнца.

—Я скажу просто, Харпер. Пошел ты к черту!

Поскольку с готовыми взорваться мозгами лучшего ухода со сцены все равно не придумаешь, Хейли гордо вскинула голову, развернулась... и крутанулась назад, когда Харпер схватил ее за руку. От его рассеянности не осталось и следа. Он еле сдерживал ярость.

—Я не флиртовал и не назначал свидания.

—Просто целовал ее и тискал.

—Я поцеловал Дори потому, что она друг, хороший друг, с которым я давно не виделся. Я поцеловал ее, как целуют друга. Что совершенно не похоже вот на это, например.

Харпер так резко дернул Хейли к себе, что она потеряла равновесие и врезалась ему в грудь. Затем он собрал в кулак ее волосы, дернул и впился губами в ее губы.

Не мило, не тепло, а с обжигающей злостью. Ошеломленная, Хейли начала отбиваться, однако он держал ее так крепко, что высвободиться не получалось. Страх прокрался сквозь ее гнев, но не успел окрепнуть. Харпер ее отпустил.

—Вот как я целую женщин, к которым не отношусь по-дружески.

—Думаешь, что имеешь право так со мной обращаться?

—Думаешь, что имеешь право обвинять меня в том, чего я не делал? Я не предатель, не лжец и не собираюсь извиняться за свое поведение. Если хочешь что-то узнать о моих отношениях с Дори или с кем-то еще в прошлом или настоящем, просто спроси. Но не смей набрасываться на меня с обвинениями!

—Я видела...

—Может, ты видела то, что хотела увидеть. Это твоя проблема, Хейли. А теперь мне надо работать. Если у тебя есть еще что сказать, скажешь вечером.

И он зашагал к пруду, не оставив ей другого выбора — как она поняла, — кроме как броситься в противоположном направлении.

Лили бегала по лужайке с Паркером, а Хейли металась по веранде дома Стеллы.

—И он имел наглость, наглостьнаорать на меня и вел себя так, будто не права я! Как будто я чокнутая ревнивая ведьма с грязными мыслями, а у меня всего-то обоснованная претензия, ведь он обслюнявил другую женщину. На моих глазах.

—Ты раньше говорила, что это она его обслюнявила.

—Это было взаимное обслюнявливание. И когда я к ним подошла... после того как через стеклянные двери все это увидела, он вел себя как ни в чем не бывало. У него даже не хватило такта притвориться смущенным или встревоженным!

—Ты это уже говорила.

«Дважды», — мысленно добавила Стелла, но, понимая суть женской дружбы, про повторение не упомянула.

—Милая, мы обе давно знаем Харпера. Тебе не кажется, что он смутился бы, если бы ты действительно поймала его на чем-то, что он не должен был делать?

—Мне кажется, что я просто слишком мало значу для него, чтобы он смутился.

—Немедленно прекрати! Это неправда.

—Но я чувствую, что это правда. — Хейли шлепнулась на ступени. — И мне от этого очень плохо.

Стелла села рядом, обвила рукой ее плечи.

—Я тебя понимаю. И мне очень жаль, что тебе больно.

—А ему все равно!

—Не верю. Может быть, ты неправильно восприняла происходящее из-за своих чувств к нему.

—Стелла, он ее целовал.

—Меня он тоже целовал.

—Это совсем другое.

—Если бы ты была со мной незнакома и увидела, как он меня целует, что бы ты подумала?

—До или после того, как я мысленно выдернула бы твои легкие через ноздри?

—Ой, как страшно! Я не сказала, что это выглядело хорошо, но, может, ты просто превратно истолковала? Я говорю это потому, что знаю Харпера, и в соответствии с тем, как он отреагировал.

—Ты хочешь сказать, что это я отреагировала слишком бурно?

—Я хочу сказать, что на твоем месте захотела бы все выяснить наверняка.

—Он спал с ней. Ладно, ладно, — пробормотала Хейли в ответ на пристальный взгляд Стеллы. — Раньше, а раньше не считается, бла, бла, бла. Но она такая хорошенькая... У нее отличная фигура и такие темные экзотические глаза. И такой... ну, ты понимаешь... лоск, что ли. О черт!

—Ты поговоришь с ним?

—Наверное...

—Хочешь, я посижу с Лили, пока вы будете выяснять отношения?

—Нет, — Хейли протяжно выдохнула. — Ей скоро ужинать, и, кроме того, если я возьму Лили с собой, то вряд ли мы будем орать друг на друга.

—Хорошо. Позвони мне потом. Расскажешь, как прошли переговоры. Или можешь просто вернуться сюда. У меня полно мороженого.

—Ну, судя по моему состоянию, мне понадобится целое ведро.

Держа Лили за ручку, Хейли постучала в дверь бывшего каретного сарая. Харпер открыл, и сразу стало ясно, что он недавно принял душ. Его волосы еще были влажными, но, судя по выражению лица, душ его не остудил.

—Я хочу поговорить с тобой, — поспешно сказала Хейли. — Если у тебя есть время.

Харпер наклонился, взял на руки Лили, уже обхватившую его ногу, и, не ответив Хейли, понес девочку на кухню.

—Здравствуй, моя красавица! Посмотрим, что у нас тут.

Одной рукой он открыл шкафчик, достал пару пластмассовых мисочек, поковырявшись в ящике, отыскал большую пластмассовую ложку и усадил Лили на пол. Она тут же забарабанила ложкой по мискам.

—Что-нибудь выпьешь? — наконец обратился он к Хейли.

—Нет, нет, спасибо. Я только хотела спросить тебя...

—У меня есть пиво. Хочешь дать Лили сока или молока?

—Я не принесла ее чашечку.

—У меня есть.

—Ох... — новость озадачила и смягчила Хейли. — Наверное, она выпьет сок. Только его нужно разбавить.

—Я видел, как ты это делаешь. — Харпер развел сок, наполнил чашечку, закрутил крышку и отдал Лили, а себе достал пиво. — Итак? — Он сделал большой глоток.

—Я хотела спросить... Нет, я хотела сказать, что понимаю, мы ведь не связывали себя никакими обязательствами. Но если я с кем-то сплю, то для меня это обязательство. Мне его достаточно, чтобы обидеться, когда я вижу, что парень, с которым я сплю, целуется и флиртует с другой женщиной. И я не нахожу это глупым.

Харпер глотнул еще пива. Медленно. Задумчиво.

—Знаешь, если бы ты с этого начала, то не оскорбила бы меня и не разозлила бы. Я готов повторить, что флиртовал с Дори, но не так, как ты это восприняла.

—Если ты так приударяешь за всеми женщинами...

—Поосторожнее, не то ты снова меня разозлишь. Если хочешь что-то узнать, почему не спросишь?

—Не люблю вынюхивать.

—Я тоже. Если это все, я что-нибудь сварганю на обед. Я сегодня без ланча.

—Отлично, — Хейли уже хотела нагнуться за Лили, но замерла. — Почему ты такой жестокий?

—Почему ты такая мнительная?

—Я видела вас! Она тебя тискала. Она держала руки в твоих чертовых карманах и щупала твою задницу. И ты не отбивался.

—Ладно, в чем-то ты права. Дори так делала раньше, и я не напрягся, когда она сделала это сегодня. Я больше думал о том, как сказать ей, что я не могу возобновить наши отношения, что я вижу в ней только друга, потому что встречаюсь с другой женщиной.

—И сколько времени требуется на то, чтобы это сказать?

—Чуть дольше, чем потребовалось бы, если бы она не щупала меня за задницу. — Хейли раскрыла рот, но, увидев взметнувшиеся брови Харпера, закрыла и стала ждать продолжения. — Хочешь верь, хочешь нет, но я сказал ей это еще до твоего появления.

—До? Но ты даже бровью не повел. И вы оба... — Хейли замахала рукой, пытаясь найти слова. — Тискались. И ты поцеловал ее, когда проводил к машине.

Харпер прищурился.

—Ты следила за нами?

—Нет. Да. Ну и что?

—Жаль, что ты не прилепила на меня жучок. Тогда этот разговор не понадобился бы.

Хейли сложила руки на груди и посмотрела ему в глаза.

—Я тоже не собираюсь извиняться за свое поведение.

—Прекрасно. Во-первых, я не сделал ничего такого, чтобы чувствовать себя виноватым. Во-вторых, Дори так устроена, она касается людей, устанавливает контакт, может, поэтому она такой хороший пиарщик. Да, я поцеловал ее на прощание. И, возможно, поцелую при следующей встрече. Она мне нравится. У нас есть общее прошлое. Мы познакомились еще в школе, вместе учились в университете и около года были парой. В университете! Хейли, ради бога, включи мозги. Перестав быть парой, мы остались друзьями. Может, когда ты избавишься от предубежденности, ты тоже с ней подружишься.

—Мне вовсе не нравится ревновать. Я раньше никогда по-настоящему не ревновала, и мне это не нравится.

—Если бы ты слышала наш разговор у ее машины, ты бы узнала, что Дори надеется встретиться с нами обоими в городе, выпить где-нибудь, познакомиться с тобой. Она сказала, что рада меня видеть и рада, что я счастлив. Я сказал ей примерно то же самое и поцеловал на прощание.

—Понимаю. Просто... вы выглядели как пара.

—Мы с ней не пара. Мы пара с тобой. Так я чувствую, — пояснил Харпер, увидев ее вытаращенные глаза. — Так я хочу. Я не знаю, что такого сделал, чтобы заставить тебя усомниться во мне или в этом.

—Ты никогда мне не говорил...

Харпер шагнул к ней. Обхватил ладонями ее лицо.

—Я не хочу быть ни с кем, кроме тебя. Ты единственная, Хейли. Теперь я ясно выразился?

—Да, — она накрыла своими пальцами его пальцы, повернула голову и прижалась губами к его ладони.

—Мы помирились?

—Похоже на то. Хм-м, ты сказал ей, что встречаешься с другой женщиной. Ты сказал, что со мной?

—Не понадобилось. Когда ты ушла, Дори ткнула меня и сказала: «Она выше меня, тоньше, и волосы у нее лучше». Вы что, все помешаны на волосах?

—Забудь. Что еще она говорила?

—Мол, очень жаль, что я ее отфутболил, но лучше уж ради такой, как ты. Это какой-то извращенный девчачий комплимент?

—Хороший комплимент. Теперь я чувствую себя виноватой. Да, она бы мне понравилась, и это меня чуточку раздражает. — Хейли похмурилась пару секунд и вдруг просияла. — Но я переживу! И извиняться я не собираюсь, потому что... она щупала тебя за задницу! Но я могу приготовить тебе обед.

—Продано, — без колебаний согласился Харпер.

—Ты имел в виду что-то конкретное?

—Ничего. Удиви меня. Нас, — поправился он, подхватив Лили и перевернув ее вверх тормашками. — Я заберу коротышку, и мы пока похулиганим в гостиной.

Вот так просто ее жизнь вернулась в нормальное русло. Под шутливое рычание Харпера и взвизги Лили Хейли открыла холодильник и принялась изучать его содержимое.

Содержимое было весьма жалкое. Обычный мужской ассортимент: пиво, газировка и бутилированная вода, нечто похожее на высохшую куриную ножку, три яйца, пачка сливочного масла, заплесневевший кусочек сыра. В морозильнике обнаружилось несколько контейнеров с аккуратными ярлычками.

Спасибо Дэвиду. К сожалению, из этого не состряпаешь ничего, что могло бы удивить Харпера.

Ну и кто же тут жалок? Он обхаживает другую женщину прямо у тебя на глазах, а ты перед ним пресмыкаешься. Готовишь ему еду, как прислуга. Женщины для мужчин лишь служанки. Женщины нужны им лишь для удобства. Он лжет, как все мужчины, а ты веришь, потому что слаба и глупа. Заставь его заплатить! Они все должны заплатить.

—Нет, — тихо сказала Хейли, очнувшись перед распахнутой дверцей морозилки. — Нет. Это не мои мысли. Вон из моей головы!

—Ты что-то сказала? — крикнул Харпер из соседней комнаты.

—Нет, нет, — уже спокойнее ответила Хейли.

Ничего не говорить. Ни о чем не думать. Она просто приготовит обед, и они поедят. Как пара. Или даже чуточку как семья.

Втроем. Только втроем.

14

Совместные вечера на его кухне постепенно вошли в привычку и казались такими естественными, что Харпер даже немного нервничал. Он и Хейли обедали, разговаривали о работе или последних достижениях Лили, сидевшей тут же на высоком стульчике, который он прикатывал из главного дома. Словно медленно скользили к чему-то основательному, как парусная лодка, подталкиваемая к берегу легким ветерком. Только пока было не ясно, закончится плавание кораблекрушением или они вылезут на берег целыми и невредимыми.

Хейли вроде бы вела себя непринужденно, но почему-то он думал, что она тоже нервничает... Или он проецировал на нее собственные ощущения? Или в кажущемся спокойствии витало тревожное ожидание? Сейчас мы здесь, и здесь мы останемся... по крайней мере в этот вечер.

Насколько он, они оба хотят сохранить это «по крайней мере»?

—Знаешь, — заговорил Харпер, — если завтра не нахлынут покупатели, я мог бы показать тебе гибридизацию.

—Я кое-что уже знаю. Роз мне демонстрировала на антирринумах.

—Я подумывал о лилиях. На них удобно учиться. Мы могли бы попробовать вывести мини-лилии, например карамельно-розовые. И назвали бы их в честь Лили.

Хейли просияла.

—Правда? Вроде как создать новый сорт для нее? Ой, Харпер, это было бы замечательно!

—Или не карамельный, а более густой розовый с красными прожилками на лепестках. Красный — твой цвет. Хейли и Лили.

—Я сейчас заплачу.

—Поопыляешь вручную и, вероятно, заплачешь. И на скорое вознаграждение не надейся.

—Но я хотела бы попробовать.

—Значит, попробуем. А ты что скажешь, коротышка? Хочешь свой цветочек?

Лили взяла с тарелки зеленую фасолину, отвела ручку в сторону и, подумав, разжала пальчики. Хейли поднялась.

—Держу пари, цветок понравится ей больше, чем овощи. Это был сигнал, что она наелась. Я ее умою.

—Я и сам могу. Искупаю ее. Рассмеявшись, Хейли отодвинула подносик высокого стульчика.

—Ты когда-нибудь купал полуторагодовалую малышку?

—Нет. Но я пару раз купался сам! А что сложного в купании ребенка? Просто наполняешь ванну, окунаешь его туда и вручаешь мыло. Затем идешь за добавкой пива, возвращаешься, вытираешь полотенцем... Да ладно, я шучу. — Харпер отстегнул Лили, взял ее на руки. — Твоя мама думает, что я ничего не понимаю в купании. Мы ее сейчас переубедим.

—Ой, но...

—Я должен все время быть рядом. Не отворачиваться ни на секунду. Вода теплая, не горячая. Бла, бла, бла... — это он договаривал уже на пороге, а Лили весело помахала матери ручкой.

Хейли проверяла их трижды, правда, старалась делать это незаметно, а к тому времени, как она убрала кухню, Лили прибежала, вся розовая и напудренная присыпкой, в одном подгузнике. Похоже, некоторым мужчинам даже не нужно учиться справляться с детьми и Харпер входит в их число.

—Следующий пункт нашей программы?

—Обычно я разрешаю Лили поиграть часок, пока она не устанет. Затем, если она сидит спокойно, мы читаем книжку... Харпер, неужели тебе не хочется от нас избавиться?

—Не хочется. Я надеюсь, что вы останетесь. Я поставлю кроватку в свободной комнате. Мы услышим, если она проснется. А ты сможешь остаться со мной, — он взял Хейли за руки, поднес их к своим губам. — Я хочу, чтобы ты осталась со мной.

—Харпер... — Хейли высвободилась и побежала за Лили в гостиную. — Детка, подожди! — воскликнула она и застыла, глядя, как дочка свернула к груде пластмассовых грузовиков и машинок. — Откуда это?

—Мои старые игрушки. Кое-что рука не поднимается выбросить.

Хейли тут же представила Харпера маленьким мальчиком, играющим с машинками и издающим звуки, похожие на рокот моторов... такие, как издавала сейчас ее дочка.

—Харпер, это так трудно...

—Что именно?

—Не влюбиться в тебя, как последней идиотке.

Помедлив, он повернул ее лицом к себе.

—А если вдруг влюбишься?

—Понятия не имею... Просто не представляю. — Голос Хейли сорвался, и она сглотнула комок в горле. — Все так переплелось... Мы начали... встречаться всего несколько недель назад, и столько всего происходит. Я не знаю, что ты хочешь, что ищешь.

—Пытаюсь разобраться.

—Замечательно, Харпер, для тебя замечательно. Правда. Но что, если я тебя полюблю? Я полюблю, а ты поймешь, что хочешь сбежать на Бимини и шесть месяцев проваляться на пляже? Я должна думать о Лили. Я не могу...

—Хейли, если бы я хотел поваляться на пляже, то, наверное, уже разобрался бы.

—Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

—Ладно. А что, если я тебя полюблю, а ты решишь, что хочешь вернуться с Лили в Литл-Рок и открыть собственный питомник?

—Я не смогла бы...

Харпер поднял руку.

—Еще как смогла бы. Люди идут на такой риск, когда увлекаются садоводством. Может, у тебя ничего не получится, а может, тот, кого ты найдешь, не разделит твоих желаний.

—Итак, ты за благоразумие и неторопливость?

—Возможно. Возможно, это наш путь.

—А если мне плевать на благоразумие? Если я хочу прямо сейчас сказать, что люблю тебя? Что тогда?

—Не знаю, потому что ты злишься.

—Конечно, злюсь, — она вскинула руки. — Харпер, я люблю тебя, черт побери, а ты напираешь на здравый смысл, не хочешь спешить. С моей точки зрения, ты просто увиливаешь.

Харпер считал себя весьма уравновешенным человеком, хотя и с непростым характером, но умеющим контролировать собственные эмоции. И как его угораздило влюбиться в женщину, чье настроение меняется так часто?

Пожалуй, это только доказывает, что в любви нет места логике.

—Не злись, а слушай. Я сказал, что мы могли бы быть благоразумными, могли бы не спешить. Но поскольку я влюбился в тебя с первого взгляда, мне это тоже не очень-то нравится.

—Ты так романтично за мной ухаживаешь... Как в кино. И так мило купаешь мою дочку. Как я могу сохранять благоразумие? То есть чего ты ждешь от меня, когда ты...

Хейли осеклась, глубоко вдохнула, уставившись на его физиономию, расплывшуюся в ленивой улыбке.

—Что ты там сказал после «не злись, а слушай»?

—Я сказал, что влюбился в тебя с первого взгляда.

—Ой! — Хейли нагнулась и взяла протянутый Лили грузовик. — Очень красивый, детка. Ну-ка, догони его! — Она толкнула грузовичок и распрямилась. — И ты говоришь это не потому, что я стервозничаю?

—Вообще-то я предпочитаю не говорить женщине о любви, когда она стервозничает. Просто я никогда никому этого не говорил, потому что это очень важно. Должно быть важно. Ты первая.

—И не потому, что ты любишь Лили?

Он воздел глаза к потолку.

—Бога ради!

—Я пытаюсь все разложить по полочкам. Я слышу, слышу себя. Просто задыхаюсь от счастья. Я так счастлива с тобой!

—Да, я понимаю.

—Как же мне было страшно... — Хейли обняла Харпера. — Я так боялась, что полюблю тебя, а все закончится тем, что мы останемся друзьями, как ты с той женщиной, что на днях приходила в питомник... Харпер, если у нас не получится, я не собираюсь расставаться друзьями. — Она крепко поцеловала его. — Я возненавижу тебя на всю оставшуюся жизнь.

—Хорошо. Наверное.

Хейли вздохнула, прижалась щекой к его щеке.

—И что нам теперь делать?

—Поскольку для меня это впервые, пусть все идет как идет. Голова кружится, но мне нравится. А сейчас мы поиграем с Лили. Пусть она хорошенько устанет, тогда мы уложим ее в кроватку, и я смогу уложить тебя в свою.

—Отличный план.

Уложив Лили, Хейли вошла в спальню. Харпер включил музыку. Негромко. Хейли знала, что он не может жить без музыки. И хотя еще не совсем стемнело, он зажег свечи и расставил цветы. Еще одно редкое для мужчины качество, но для него такое естественное.

—Как Лили?

—Отлично. Она легко засыпает, правда, иногда просыпается ночью.

—Так воспользуемся затишьем, — Харпер провел ладонями по ее рукам, телу. — Я люблю заниматься с тобой любовью. Ласкать тебя. Смотреть на тебя, когда я тебя ласкаю.

—Может, это просто физическое влечение?

—Я испытывал физическое влечение. Сейчас по-другому, — он коснулся губами ее лица. — Ты говоришь о себе?

—Нет.

Харпер опустил ее на кровать.

—Ты совершенна. Совершенна, совершенна...

Он обхватил ладонями ее грудь, слегка куснул сквозь блузку, и Хейли задрожала. Тогда он сдернул блузку и впился губами, зубами в обнаженное тело, выгнувшееся ему навстречу.

Хейли испытывала не только возбуждение. Счастье пронизывало ее, искрилось, как пузырьки в шампанском. Харпер ее любит. Ее любит Харпер Эшби с его терпеливыми руками и вспыльчивым характером.

Что бы ни случилось, она любима, и нет для нее более ценного дара.

И она любит. Любовь переполняет ее, дает ей силы... Все, что Хейли чувствовала в эту минуту, она вложила в свой поцелуй.

У Харпера щемило сердце. Никогда прежде столь яркие чувства не наполняли его душу, тело и разум. Он любит и любим. Он ослеплен, и ослепляет его женщина, которая сейчас так естественно сливается с ним.

Он впитывал аромат и вкус ее кожи, как аромат яблони за окном, а в комнате загустевший воздух вибрировал от ее тихих стонов и вздохов. Хейли содрогнулась в наслаждении и будто заскользила на волнах, выдохнув его имя. Ее кожа мерцала и дрожала, согреваясь под его прикосновениями.

Ее губы были сладкими, требовательными. Он тонул в них, пока удовольствие не затянуло его разум легким туманом. Когда Хейли перекатилась на него, приподнялась над ним, он увидел ее лицо в свете свечей. Оно сияло, фиалковые глаза горели страстью.

Харпер закрыл глаза, полностью отдаваясь этой страсти, и когда Хейли вобрала его в себя, услышал шепот:

—Этого ты хочешь. Все вы этого хотите.

В одно мгновение все переменилось. Потянуло холодом. Харпер открыл глаза и заледенел от того, что увидел в глазах Хейли.

—Нет.

—Вонзиться. Завладеть.

—Прекрати.

Она содрогнулась в оргазме, пронизанном ужасом, и он обхватил ее за бедра, чтобы удержать.

—Слова, пустые слова... Любовь. Обещания. Ложь! Только чтобы получить то, что мы можем вам дать.

Ее ноги, длинные, сильные, сжимали его, как тисками. Харпер знал, что тело принадлежит Хейли, но разум уже ей не принадлежал. Отвращение стиснуло его горло.

—Прекрати!

То, что было внутри ее, расхохоталось.

—Хочешь, чтобы я довела тебя до блаженства? Я должна скакать на тебе, пока ты не...

Он сбросил ее с себя, но, раскинувшись на простынях в мерцающем свете свечей, она продолжала хохотать.

—Оставь ее в покое! — Харпер притянул Хейли к себе. — У тебя нет никаких прав на нее!

—Как и у тебя. Нет, у меня прав больше. Мы одно целое, она и я. Мы одно и то же.

—Нет! Ты не она. Она не ищет легких путей. Она добрая и щедрая! И честная!

—И я могла бы быть такой.

Что-то мелькнуло в ее глазах. Сожаление, горечь, разбитые мечты?..

—Я могу, но я лучше, чем она, знаю, как распорядиться этим телом.

Она прижалась к нему, зашептала на ухо соблазнительные, возбуждающие предложения.

В панике, опалившей его внутренности, Харпер затряс ее.

—Хейли! Хейли, черт побери! Ты сильнее, чем она! Не позволяй ей делать это с тобой!

И хотя не Хейли, а другая смотрела на него, хотя эти губы были холодными, ужасно холодными, он поцеловал ее. Нежно.

—Я люблю тебя. Хейли, я тебя люблю. Вернись ко мне.

Он понял, что Хейли вернулась, как только призрак ее отпустил, и прижал к себе дрожащее тело.

—Харпер...

—Тс-с. Все в порядке.

—Она была... О боже!.. Это была не я... Я не думала всего, что она говорила. Харпер...

«Утешения не помогут», — думал он. Не здесь, не сейчас.

—Я хочу тебя, — он покрыл легкими поцелуями ее лицо, стал гладить потеплевшее тело. — Только ты, только я. Мы не позволим ей изгадить то, что есть между нами. Смотри на меня.

Он сжал руки Хейли и овладел ею.

—Смотри, смотри на меня. Не бросай меня. Холод превратился в жар, ужас — в восторг, и Хейли осталась с ним.

Она не могла вымолвить ни слова, даже когда он прижался щекой к ее животу и грохот бури уступил место пению цикад. В ней бурлило столько всего, что она не могла отделить шок от страха, страх от стыда.

Харпер поцеловал ее, поднялся.

—Я принесу нам воды и проверю Лили.

Ей захотелось крикнуть: «Не оставляй меня одну! Не оставляй ни на минуту!», но она подавила слова мольбы. Это было бы глупо и невозможно. Харпер не может следить за ней постоянно. Никто не может. Хейли ужаснула мысль о том, что он будет чувствовать, следя за ней, ожидая, когда Амелия снова ею воспользуется.

Она села, подтянула колени к груди, прижалась к ним лбом.

И сидела так, пока он не вернулся и не присел на край кровати рядом с ней.

—Харпер, я не знаю, что сказать...

—Ты ни в чем не виновата. Просто постарайся не думать об этом. И ты вытеснила ее... или пробилась сквозь нее, чего бы тебе это ни стоило.

—Я не представляю, как ты сможешь теперь прикоснуться ко мне.

—Думаешь, я позволю ей победить? Думаешь, я позволю ей разлучить нас?

Едва сдерживаемая ярость в его голосе заставила Хейли поднять голову.

—Ты... ты был во мне, когда она... это так жутко.

—Держи. — Он протянул ей воду. — Не тебе одной жутко. А для меня вообще это вроде инцеста. Господи, уж слишком близкое общение с собственной прапрабабушкой.

—Она не думала о тебе как о своем потомке. Не знаю, поможет ли тебе это, — подавляя дрожь, Хейли вернула ему стакан. — Амелия была... Я чувствовала, что она видит его. Реджинальда. Она была... я была... Все вдруг изменилось, меня охватила ярость, и возбуждение стало каким-то другим, более извращенным, что ли. А потом все перемешалось. Она и я, он и ты... А я была так взвинчена, что не могла отделить одно от другого. Потом ты сказал, что любишь меня, ты поцеловал меня, и я уцепилась за это.

—Она попыталась использовать нас, а мы ей не позволили. — Харпер отставил стакан, уложил Хейли, лег рядом и притянул ее к себе. — Все будет хорошо.

Но даже лежа рядом с ним, в безопасности его крепких рук, обнимающих ее, Хейли не могла поверить ему до конца.

Харперу было неловко, но он понимал, что Митч должен знать обо всем, что касается Амелии. Даже если что-то случилось, когда он был в постели с Хейли.

Хорошо хоть это будет мужской разговор. Если уж матери необходимо знать эту информацию, она получит ее уже отфильтрованной Митчеллом.

—Сколько это продолжалось? — спросил он.

—Может, пару минут. Учитывая ситуацию, казалось, что дольше, но примерно столько.

—Как я понимаю, она не бушевала.

—Да. Но видите ли... — Харпер замолчал, сосредоточившись на рабочей доске Митча. — Изнасилование не всегда бывает жестоким, но все равно... В общем, я так чувствовал. Вроде как изнасилование. Как насилие. Мол, я ухватила тебя, и поэтому я главная.

—Соответствует личностному профилю, который мы составили. Постель для нее движущий фактор. Она воспринимает то, что между тобой и Хейли, как секс ради секса. Представляю, каково тебе было...

Харпер только кивнул. Тошнота, омерзение так до конца его и не покинули.

—Сколько еще мы должны узнать, чтобы прекратить это?

—Хотел бы я знать ответ... Нам известны ее имя, ее жизненные обстоятельства. Мы знаем, что в тебе течет ее кровь. Мы знаем, что у нее забрали ребенка, причем, как предполагаем, без ее согласия. Или что, отдав сына, она передумала. Мы знаем, что она приезжала сюда, в Харпер-хаус, и думаем, что она здесь умерла. Может, помогло бы, если бы мы узнали, как она умерла, но гарантий нет.

Харпер никогда не рассчитывал на гарантии. Ни в жизни, ни в работе. Отец умер, когда ему было семь лет, что лишило его традиционной семьи. Его работа представляла собой череду экспериментов, рассчитанного риска, применения полученных знаний и чистого везения. Успехов не гарантировало ничто из перечисленного.

В худшем случае он считал неудачу отсрочкой, а в лучшем — еще одним шагом к результату.

Однако все воспринимаешь иначе, когда речь идет о любимой женщине, ее благополучии, ее спокойствии.

Он получил этому подтверждение, когда увидел Хейли поливающей поддоны с рассадой.

Хлопковые шорты и маечка — нечто вроде летней униформы в питомнике, резиновые шлепанцы, фирменная бейсболка с козырьком, защищающим лицо от солнца.

Хейли выглядела очень печальной и задумчивой. Когда он окликнул ее, она вздрогнула и отскочила на добрых полметра.

—О господи! Ты меня напугал.

—Вот что бывает, когда отлыниваешь от основных обязанностей. Кстати, я хочу заняться гибридизацией и не отказался бы от помощи.

—Так ты не передумал?

—Почему я должен был передумать?

—Ну, мне казалось, что ты захочешь пока держаться от меня подальше.

Харпер шагнул к ней, аккуратно отвел в сторону конец шланга и поцеловал.

—Кажется, ты ошиблась.

—Да, вроде ошиблась. Везет же мне!

—Когда закончишь, приходи ко мне. Я уже предупредил Стеллу, что украду тебя ненадолго.

Он коротал время, готовясь к работе, подбирая необходимые инструменты и растения, отмечая в компьютерных файлах названия и характеристики выбранных образцов.

Поскольку работать он собирался не один, плеер отпадал, и Харпер включил Бетховена, который вполне подходил и ему, и его цветам.

Хейли вошла, когда он наклонился к холодильнику за колой, а потому он достал две банки.

—Я немножко волнуюсь. Он вручил ей банку.

—Сначала расскажи, что ты знаешь о гибридизации.

—Ну, это вроде как есть мамочка и папочка, родители. Два разных растения — они могут быть одного типа или разных... Я правильно назвала?

—Вида.

—Точно. И у них должны быть стабильные характеристики. Их скрещивают ручным опылением. Пыльца от одного растения, семечко от другого... как секс.

—Неплохо. В качестве родительского растения мы возьмем эту малышку. А это в качестве семечка. Видишь, я защитил их пакетом, чтобы в процесс опыления не вмешались насекомые. Теперь удалим тычинки, чтобы исключить самоопыление. Я посадил эти растения в горшки прошлой зимой, чтобы они успели прорасти.

—Ты давно это задумал.

—Да, примерно когда родилась Лили. Сегодня мы будем работать с растением-опылителем. Ты знаешь как?

—Я видела, как это делала Роз.

—А сейчас попробуешь сама. Одно я уже срезал, прямо над узлом, и держал в воде, пока оно полностью не раскрылось. Видишь, как расщепились пыльники? Они готовы к опылению.

—То есть ты провел предварительные ласки.

—Один из моих маленьких талантов.

Хейли театрально закатила глаза.

—А то я не знаю!

—Теперь ты.

—О боже! Я должна оторвать лепестки, верно?

—Быстро, нежно, снаружи к центру, пока не увидишь пыльники.

—Вот, пожалуйста.

—Хорошо. Только старайся не трогать пыльники. Да, хорошая работа, хорошие руки.

—Я нервничаю. Боюсь испортить.

—Ничего ты не испортишь. — Ее пальцы быстро и ловко расправлялись с лепестками. — А если и испортишь, возьмем другой.

—Так правильно?

—Что ты видишь?

Хейли закусила губу.

—Маленькие голенькие пыльнички.

—Следующий шаг. — Харпер взял чистую кисточку из верблюжьего волоса. — Ты должна собрать пыльцу. Погладь кисточкой пыльники. Мы соберем пыльцу в это блюдечко и сохраним ее сухой. Видишь, она пушистая, значит, зрелая. Я помечу блюдечко.

—Забавно. Не поверишь, но на химии в старшей школе я проваливала все эксперименты.

—Просто у тебя не было хорошего напарника. Мои-то все были классными. Теперь подготовим родителя-семечко, — Харпер показал выбранную лилию. — Не полностью раскрытое. Нам нужно хорошо развитое, но с незрелыми пыльниками, то есть такое, у которого еще не было самоопыления. Убираем лепестки и пыльники.

—То есть раздеваем догола.

—Можно и так сказать. Если что-то оставишь, может завестись плесень, тогда уж точно ничего не получится. Нам необходима открытая стигма[22].

—Сделай сам. Командная работа.

—Хорошо, — Харпер снял лепестки, пинцетом аккуратно отщипнул пыльники. — Дадим стигмам время стать липкими. Затем перенесем на них зрелую пыльцу. Можешь кисточкой, но я предпочитаю пальцем. Готово.

Харпер отстранился.

—И все?

—Это только первый шаг. Давай сделаем следующий. У нас здесь добрая дюжина родителей-семечек. Думаю, хватит пары родителей-опылителей. Посмотрим, что получится.

Они по очереди опылили оставшиеся растения. «Хорошая дружная работа, приносящая удовлетворение», — подумала Хейли.

—А как ты выбрал эти растения?

—Я наблюдал за ними, следил за их ростом, формированием, цветовыми сочетаниями.

—С тех пор, как родилась Лили.

—Да, примерно.

—Харпер, помнишь, я сказала, что, если мы расстанемся, я возненавижу тебя на всю оставшуюся жизнь?

—Да, я запомнил.

—Я действительно тебя возненавижу, но и виду не подам, потому что... в основном потому, что я знаю, как ты ее любишь. По-настоящему любишь.

—Должен признать, Лили меня околдовала. Вернемся к нашим делам. Завтра у нас маркировка и регистрация. А дальше будем следить. Прежде чем мы увидим завязь, может пройти неделя. Если, конечно, сегодня нам все удалось.

—Завязь. Поясни.

Харпер ухмыльнулся.

—Через пару недель должна образоваться семяпочка, затем не меньше месяца зреет семечко. Мы узнаем, когда верхушка начнет лопаться.

—Да, дежавю.

Харпер сел за компьютер и начал вводить информацию.

—Семена высушим и высадим поздней осенью, чтобы не проросли до весны.

—На улице?

—Нет, здесь. В небольшие горшочки с маминой почвой, затем перенесем на воздух, а когда они подрастут, пересадим на рассадные грядки. Через год они расцветут, и мы увидим результат.

—К счастью, я не слышала о двухгодичной беременности.

—Да, женщины обходятся девятью месяцами. Не успеваешь и глазом моргнуть.

—Попробуй-ка сам, приятель!

—Мне больше нравится заведенный порядок. Итак, я внес данные, и, если все пойдет, как задумано, в конце концов у нас будет несколько новых цветков и у некоторых из них окажутся характеристики обоих родителей, — Харпер оглянулся, кивнул. — Надеюсь, мы получим то, что задумали, или очень близкое к тому, и вырастим еще одно поколение. Либо попробуем с новыми родителями.

—Другими словами, это может занять годы.

—Серьезная гибридизация не для слабаков.

—Мне нравится. И то, что это не минутное дело, нравится. Столько времени на ожидание, предвкушение... И даже если не выйдет задуманное, так выйдет что-то еще. Не обязательно лучше, но такое же прекрасное.

—Ты заговариваешься.

—Просто мне хорошо, — Хейли отошла от рабочего стола. — У меня был такой плохой день... Я все думала о том, что случилось ночью, просто зациклилась на этом. До тошноты.

—Это была не твоя вина.

—Я понимаю... умом. Но не могу не задаваться вопросом: а вдруг мы не избавимся от неловкости никогда... ну, или в обозримом будущем? Вдруг тебе будет неприятно со мной, а я буду нервничать? Вдруг она добилась своего, лишила нас уверенности в наших чувствах?

—Для меня ничего не изменилось.

—Я знаю. — Хейли опустила голову на его плечо. — И это меня успокаивает.

—Лучше тебе узнать от меня. Я рассказал Митчу о том, что случилось ночью.

—Ой! — Хейли судорожно вдохнула, поморщилась. — Наверное, это было необходимо, и лучше ты, чем я. Тебе было очень неприятно?

—Не очень. Просто немного странно. Мы проговорили довольно долго и ни разу не посмотрели друг другу в глаза.

—Не буду больше об этом думать, — решительно сказала Хейли. — Не буду, и все! — Она повернула голову и поцеловала Харпера. — Лучше займусь работой, за которую мне платят. Увидимся дома.

* * *

В гораздо лучшем настроении, даже тихо напевая, Хейли работала в торговом зале. Проходившая мимо Стелла остановилась и подбоченилась.

—Гибридизация тебе явно на пользу.

—Отлично себя чувствую. Завтра шаг второй.

—Хорошо. С утра ты еле двигалась.

—Плохо спала, но сейчас открылось второе дыхание. — Хейли огляделась по сторонам, убедилась, что их никто не слушает. — У нас с Харпером любовь. — Указательными пальцами она нарисовала в воздухе сердце. — Я люблю его. Он любит меня.

—Блеск. Экстренное сообщение.

Хейли рассмеялась и переставила еще несколько пакетов с почвенной смесью из тележки на полку.

—Настоящая любовь. С большой буквы. Мы признались друг другу.

Стелла порывисто обняла Хейли.

—Я счастлива за тебя! Честно.

—Я тоже. Но есть кое-что... Я должна рассказать тебе... — Хейли снова огляделась и шепотом пересказала Стелле ночной инцидент.

—Боже мой!.. Как ты себя чувствуешь?

—Было ужасно, так ужасно, что меня до сих пор подташнивает. Я понятия не имела, как мы справимся, и это оказалось еще хуже, чем само происшествие. Но мы справились. Господи, даже представить не могу, что Харпер чувствовал, но он от меня не отшатнулся.

—Он тебя любит.

—Да, любит. По-настоящему.

«И это просто чудо», — мысленно добавила она.

—Стелла, я не сомневалась, что когда-нибудь полюблю, но даже не представляла, что это такое. Теперь, когда я знаю, мне и подумать страшно, а вдруг я это не сохраню? Ты меня понимаешь?

—Конечно. Просто будь счастлива и знай, что то, другое, существует совершенно отдельно. Наслаждайтесь прекрасным началом любви. Это блаженство, и оно бесценно.

—Мне кажется, будто вся моя жизнь вела к этому, к нему. К хорошему и плохому. Я могу смириться с плохим, потому что знаю, мы нашли что-то важное друг в друге. Звучит глупо, да? Но...

—Вовсе нет. Ты просто счастлива.

15

Подержанный компьютер был удачной покупкой, и, пользуясь им, Хейли чувствовала себя очень современной. Час-другой, проведенный во Всемирной паутине, может, и не предоставлял много новой информации, но придавал уверенность в том, что она не одинока.

Оказалось, что в мире много людей, которые, по крайней мере, верят, что сталкивались с призраками или чем-то потусторонним. Хейли тщательно выделяла в отдельный файл самые важные советы, почерпнутые на посещенных веб-сайтах, а еще она теперь могла печатать свои отчеты, а не наспех записывать в блокнот.

И было весело переписываться по электронной почте с друзьями, оставшимися в Литл-Роке.

В Интернете имелось столько интересного, и одно неизбежно вело к другому. Иногда, увлекшись, Хейли засиживалась в гостиной за компьютером далеко за полночь.

Вот и сейчас, опершись подбородком на сложенные руки, она зачиталась отчетом из Торонто о плачущем ребенке-призраке... И вдруг ее плечо погладила чья-то рука.

Подавив испуганный вопль, Хейли закрыла глаза и заговорила почти спокойно:

—Умоляю, скажите, что эта рука настоящая.

—Надеюсь, потому что она моя.

—Роз... — Хейли медленно выдохнула. — Могу себя похвалить. Я ведь не подпрыгнула до потолка, как кот в мультфильме.

—Было бы забавно. — Розалинд, прищурившись, пробежала глазами по экрану. — Сайт «Охотники за привидениями»?

—Один из многих. Между прочим, попадается кое-что полезное. Вы знали, что один из традиционных способов не пустить привидение в комнату — натыкать булавок или гвоздей в дверь? Привидения цепляются за них и не могут войти. Разумеется, если они уже в комнате, тогда им не выбраться.

—Если я замечу, что ты вбиваешь гвозди в мои дверные косяки, сдеру с тебя кожу живьем.

—Я почему-то так и подумала. К тому же я не представляю, как это может сработать. — Хейли отвернулась от экрана. — А еще предлагают поговорить с привидением. Вежливо. Попросить уйти. Вроде: «Эй, мне жаль, что вы, к несчастью, умерли, но теперь это мой дом. Вы меня беспокоите, поэтому не могли бы вы просто уйти?»

—Мы пробовали нечто подобное.

—Да, не помогло. — Когда Роз села на диван, Хейли поняла, что разговор предстоит не только об Амелии, и занервничала. — И еще пишут, что надо все документировать, но Митч и так заставляет нас это делать. И фотографировать. Можно нанять охотника за привидениями, но, думаю, вам не понравятся чужаки в вашем доме.

—Ты правильно думаешь.

—Или можно пригласить священника освятить дом. Это не повредило бы.

—Ты боишься.

—Да. Больше, чем раньше. Но я знаю, что все это нам не поможет. — Хейли легонько постучала по экрану. — То, что мы делаем, то, что с самого начала планировали сделать, это выяснить, кто, что, почему. А если нам даже удастся выгнать ее, мы ничего этого не узнаем. Но я хотела, ну, собрать информацию.

—Вы с Митчеллом одного поля ягоды. Ты задокументировала то, что случилось той ночью? С тобой и Харпером?

—Да. — Хейли покраснела. — То есть не я, а Митч.

—Это очень личное. Я бы не стала делиться такими подробностями с посторонними.

—Вы не посторонняя. То есть он не посторонний. Вы оба...

—Любой, как бы ты его ни любила, посторонний, когда речь идет о постели. Хейли, я хочу, чтобы ты знала, я тебя понимаю. Я также хочу сказать, что ты вовсе не должна ходить вокруг меня на цыпочках. Я выждала пару дней и надеюсь, ты немного успокоилась.

—Я знала, что Харпер разговаривал с Митчем, а Митч расскажет вам. Сама я просто не могла. Если бы это был кто-то другой, не Харпер... я вовсе не о том, что это мог быть кто-то, кроме Харпера... И я все испортила.

—Ничего ты не испортила.

—Но... Харпер ваш сын.

—Да, — Роз привычно закинула ноги на журнальный столик. — Я сразу поняла, когда он в тебя влюбился, хотя ни ты, ни он еще не знали.

—Наверное, в ту ночь, когда мы остались в «Пибоди».

Роз отрицательно покачала головой:

—Романтический эпизод и бесценный, но не тогда. Кто держал тебя за руку, когда родилась Лили?

—Ой... — Хейли вцепилась себе в горло. — Он! Харпер. А я думала, что ему так же страшно, как мне.

—Когда я увидела и поняла, у меня заныло сердце. Но только на мгновение. Ты поймешь, о чем я говорю, когда придет черед Лили. И если тебе повезет, как мне, ты увидишь, как твое дитя полюбит того, кого ты сама можешь любить и уважать, кем ты можешь восхищаться, кто тебя развлекает, кто близок тебе. И тогда твое сердце снова заноет, то уже от счастья и благодарности.

Слезы заструились по щекам Хейли.

—Я не знаю, можно ли быть удачливее, чем я... Вы были так добры ко мне! Нет, пожалуйста, не отмахивайтесь! Это так много для меня значит... Когда я приехала сюда, я считала себя умной и сильной, способной горы свернуть. Если она меня не примет, думала я, просто поеду дальше. Найду работу, квартиру, рожу ребенка. И все будет хорошо. Если бы я знала, чего это стоит: не времени, не усилий, а любви и тревог, которые переполняют, когда у тебя ребенок, я бы бросилась вам в ноги и молила о помощи. Но мне пришлось всего лишь попросить.

—Я дала тебе работу и кров, потому что ты родня моему Джону и потому что попала в тяжелую ситуацию. Но не поэтому ты все еще здесь. Ты заработала свое место в питомнике и в этом доме. И не обольщайся: если бы не заработала, я давно бы указала тебе на дверь.

—Я знаю, — Хейли ухмыльнулась. — Я хотела доказать вам, что достойна вашего доверия, и горжусь тем, что доказала. Но, Роз, теперь, когда у меня есть Лили, я понимаю, что значит для вас Харпер. Отчасти поэтому мне так страшно. Страшнее, чем раньше. Я боюсь, что Амелия может причинить ему вред.

—Почему ты так думаешь?

—Она увидела в нем Реджинальда. Может, она и нацелилась на меня из-за моих чувств к Харперу. Когда он впервые попался мне на глаза, я подумала: «Ух ты! Не будь я беременна, втрескалась бы в этого парня».

Розалинд рассмеялась, и Хейли снова залилась смущенным румянцем.

—Видите, как я несдержанна на язык? Господи, вы же его мать!

—Да, я его мать. Продолжай.

—Ну, поскольку мне и в голову не приходило, что в моем положении можно всерьез думать о мужчине, об отношениях с мужчиной, я просто отметила, что Харпер красавчик. А потом я узнала, какой он милый, и забавный, и умный. Он мне очень нравился, и я стала злиться, что он такой классный, а я беременная и раздражительная... и плохо выгляжу. Когда родилась Лили, я попыталась думать о нем вроде как о брате или кузене. Он ведь действительно какой-то там родственник. Ну, вы меня понимаете.

—Ты пыталась думать о нем, как о Дэвиде, или Логане, или других моих сыновьях.

—Да. Я честно старалась загнать Харпера в ту же нишу. Мне нужно было столько сделать и узнать, так что было легко игнорировать легкую дрожь внутри, ну, вы поняли, о чем я.

—Слава богу, поняла, — подтвердила Роз.

—А потом мои чувства к нему крепли и крепли... Стало трудно не обращать на них внимания. И мне кажется, что Амелия начала прокрадываться в меня, когда я призналась себе в этих чувствах, стала представлять себя с Харпером.

—И чем сильнее становились твои чувства, тем настойчивее она выражала свои.

—Я боюсь, что она навредит ему через меня. Видя в нем не Харпера, а Реджинальда... Я боюсь, что не смогу ее остановить.

Розалинд нахмурилась.

—Похоже, ты не веришь, что Харпер может защитить себя.

—Хотелось бы верить, но, Роз, она очень сильна. Мне кажется, сильнее, чем раньше. — Вспомнив, как Амелия заняла ее место, Хейли глубоко вдохнула, выдохнула. — И мне кажется, что у нее было много времени подумать о мести.

—Харпер сильнее, чем она думает. И ты тоже.

Хейли молилась, чтобы Роз оказалась права. Лежа без сна рядом с Харпером, она надеялась, что у нее хватит сил и ума, дабы победить мстительное привидение, которому, как ни странно, она сочувствовала.

Но ведь Харпер не виноват в том, что случилось с Амелией! Никто из ныне живущих в Харпер-хаусе не несет за это ответственности. Должен же быть какой-то способ убедить Амелию. Показать ей, что Харпер не только ребенок, которому она пела колыбельные, но и добрый, заботливый мужчина. Совершенно не похожий на Реджинальда.

А каким же он был на самом деле, Реджинальд Харпер? Мужчиной, настолько одержимым идеей иметь сына, что намеренно сделал беременной женщину... не свою жену. Даже если Амелия была согласна, что узнать невозможно, Реджинальд поступил эгоистично и жестоко. Потом он забрал ребенка, навязал его законной супруге, заставил растить, как собственного сына. Он не умел и не мог любить. Ни свою жену, ни Амелию, ни кого-либо другого.

Неудивительно, что Амелия презирает Реджинальда и — со своей душевной болезнью и разбитым сердцем — отождествляет с ним всех мужчин.

Что же ей пришлось пережить? Амелии?

Она сидела за туалетным столиком, аккуратно накладывая румяна при свете газового рожка. Беременность украла ее природный румянец. Еще одно унижение. Будто мало отвратительной тошноты по утрам, располневшей талии и постоянной усталости.

Однако появились и блага. Столько, что она уже сбилась со счета.

Она улыбнулась, подкрашивая губы. Откуда ей было знать, что Реджинальд так обрадуется и станет таким щедрым?

Она подняла руку, рассматривая браслет из рубинов и бриллиантов на своем запястье. Слишком изящен, на ее вкус, но в блеске ему не откажешь.

Реджинальд нанял еще одну горничную и разрешил обновить гардероб в соответствии с изменениями ее тела. Больше драгоценностей. Больше внимания.

Теперь он приезжает к ней трижды в неделю и никогда не является с пустыми руками. Даже если это всего лишь конфеты или засахаренные фрукты, когда она упоминала, что хочет сладкого.

Как восхитительно знать, что будущий ребенок может сделать мужчину таким послушным!

Наверное, он так же заботился о своей жене, но та рожала ему девчонок вместо столь желанного сына.

А она, Амелия, родит ему наследника. И будет пожинать плоды своей победы всю оставшуюся жизнь.

Для начала нужен дом побольше, решила она. Одежда, драгоценности, меха, новый экипаж... возможно, еще и маленькая загородная резиденция. Реджинальд может себе это позволить. Реджинальд Харпер ничего не пожалеет для своего сына, пусть даже внебрачного. В этом она не сомневалась.

Матери его сына никогда не придется искать другого покровителя, не придется кокетничать, соблазнять, торговаться с богатыми влиятельными мужчинами, предлагать любовные утехи в обмен на столь желанный образ жизни. Она это заслужила. Заработала.

Она встала из-за туалетного столика, повернулась к псише[23]. Ее волосы сияли золотом, драгоценности сверкали красно-белым пламенем, свободное платье серебрилось...

Вот ее нынешняя сделка — выпятившийся живот. Как странно она выглядит... Как ей неловко... Какая она толстая и немодная, несмотря на роскошное платье... А Реджинальд все равно не может на нее надышаться. Он гладит ее живот даже в порыве страсти. И в страсти он стал добрее, нежнее, чем когда-либо прежде. В минуты, когда его требовательные руки становятся нежными, она почти любит его. Почти.

Но любовь не входит в условия сделки, а это всего лишь сделка. Обмен удовольствия на красивую жизнь. Как можно любить мужчин, столь слабых, столь лживых, столь надменных? Нелепо, так же нелепо, как испытывать жалость к их женам, которым они изменяют с ней. К женщинам, которые поджимают тонкие губы и притворяются, что не знают. К женщинам, которые проходят мимо нее на улице, высоко задрав аристократические носы. Или к женщинам вроде ее матери, которые работают на этих гордячек, как каторжные, за жалкие гроши.

«Я достойна лучшего, — думала она, поднимая тяжелый хрустальный флакон и нанося духи с легким ароматом на шею. — Я создана для шелков и бриллиантов».

Когда приедет Реджинальд, она подуется, чуть-чуть. И расскажет ему о бриллиантовой броши, которую видела днем у ювелира. Расскажет, как будет грустить, не имея этой вещички. А грусть вредна ребенку. Разумеется, завтра брошь будет принадлежать ей.

Она хихикнула, повернулась и вдруг замерла. Прижала дрожащую руку к животу. Он двигался.

То, что было внутри ее, трепетало, потягивалось. И словно било легкими крылышками.

Зеркало отражало ее переливающееся платье, пальцы, прижатые к слегка выдающемуся вперед животу, а она настороженно смотрела в себя, в то, что было в ней. Внутри ее.

Там было живое. Ее сын.

Ее.

Хейли отчетливо все это помнила. Помнила даже утром, когда не осталось ничего, кроме туманных обрывков сновидения.

—Это было... по-моему, это было нечто вроде призыва к жалости. Или, скорее, к сочувствию, — вслух размышляла Хейли, сидя в обеденном уголке на кухне и обнимая обеими руками кружку с кофе.

—Почему ты так решила? — Митч записывал ее рассказ на диктофон и делал пометки в блокноте. — В какой-то момент Амелия обратилась прямо к тебе?

—Нет, потому что это была не она, а я. Или мы обе... Я не то чтобы спала, я словно была там. Чувствовала, видела, думала. Амелия не просто показывала мне, она оживляла прошлое. Если вы меня понимаете.

—Ешь омлет, солнышко, — напомнил Дэвид. — Ты совсем осунулась.

Хейли послушно подцепила кусочек.

—Она была очень красивая! Совсем не такая, какой мы ее видели. Полная жизни, сногсшибательная. И столько всяких мыслей мелькало в ее... моей... не знаю, в чьей голове. Раздражение из-за изменившейся фигуры и неудобств, интриги и планы, желание побольше выудить из Реджинальда, удивление его реакцией на ее беременность, презрение к мужчинам вроде него и к их женам, зависть, жадность... Все это просто лилось потоком и повторялось, повторялось...

Хейли замолчала, вздохнула.

—Мне кажется, она уже была немного чокнутой.

—И где ты увидела призыв к сочувствию? — спросил Харпер. — Как можно жалеть такую, как она?

—В ней произошла перемена. Когда зашевелился ребенок. Я это тоже почувствовала. Ее потрясение, неожиданное осознание другой жизни в своем теле. И волна любви. В то мгновение ребенок стал ее ребенком, и она полюбила его.

Хейли перевела взгляд на Роз.

—Да, я понимаю.

—Она мне показывала, мол, я любила своего ребенка, хотела его, а мужчина из тех, кто пользуется женщинами вроде меня, забрал его. И на ней был браслет. Браслет из сердечек. Я пожалела ее. Она не была хорошим человеком и приятным не была... И, думаю, даже тогда, еще до трагических событий, была неуравновешенной. Но Амелия любила ребенка, хотела его. Я думаю, что она показала мне правду, показала потому, что я поняла бы ее лучше, чем кто-либо другой. Да, я ей сочувствую.

—Сочувствуй на здоровье, — сказал Митч, — но не теряй бдительность.

—Я понимаю... Я буду настороже. Я могу чувствовать Амелию, но не собираюсь ей доверять.

Хейли с опаской ожидала следующего столкновения, но август незаметно сменился сентябрем, а Амелия будто затаилась, и самый драматичный эпизод тех мирных дней никак не был с ней связан. Просто на полпути от питомника к няне Лили окончательно сломался древний автомобиль Хейли. Удивительно, как он вообще проскрипел столько времени. В общем, оставалось лишь смириться с тем, что пора менять машину.

—Дело же не только в деньгах, — объясняла она Харперу, толкая прогулочную коляску с Лили по стоянке подержанных автомобилей. — Это одно из последних звеньев цепи, связывающих меня с детством. Во всяком случае, я так чувствую. Эту машину — уже не новую — купил мне отец. Я училась на ней водить.

—Она попадет в хороший дом.

—Брось, Харпер, она попадет на автомобильное кладбище, и мы оба это знаем. Бедная моя старая машинка! Но я понимаю, что должна рассуждать трезво. Я не могу возить Лили в ненадежной машине. И понимаю, как сильно мне повезет, если продавец, забравший ее на оценку, не заявит, что я еще должна ему за утилизацию.

—Просто позволь мне все с ним уладить.

—Не позволю, — Хейли остановилась у хетчбэка, потыкала ногой по шинам. — Знаешь, что я терпеть не могу? Просто ненавижу? Большинство торговцев автомобилями и автомехаников и все, кто крутится в этом деле, обращаются с женщинами, как с круглыми дурами, только потому, что у них нет некой штучки, составляющей их мужскую гордость. Как будто все знания о машинах хранятся именно в этом... предмете.

—Господи, Хейли! — Харпер не удержался от смеха, хотя и поморщился.

—Но это же правда! Итак, я провела собственное расследование. Я знаю, чего хочу и сколько придется заплатить. Если парень не пожелает иметь со мной дела, я просто куплю машину в другом месте, и пусть кусает себе локти.

Хейли подошла к седану, оперлась одной рукой на крыло, другой помахала перед лицом.

—Боже милостивый, как жарко... И изнутри, будто кровь и все другие жидкости кипят.

—Ты немного побледнела. Пойдем внутрь. Посидишь, отдышишься.

—Ничего, я в порядке. Просто не могу расслабиться. Даже когда сплю, все время настороже, как в первые недели после рождения Лили. Поэтому еле таскаю ноги и вспыльчивая, так что, если начну огрызаться, просто потерпи, ладно?

Харпер ласково погладил ее спину.

—Не тревожься из-за этого.

—Ты ведь покупал машины? — Хейли раздраженно покосилась на него. — А я нет, но это не значит, что я неотесанная деревенщина. Я покупала множество других вещей, и можешь быть уверен, я умею торговаться лучше тебя, богатенький мальчик.

Харпер ухмыльнулся.

—Я простой садовник.

—Может, ты и зарабатываешь на жизнь, копаясь в земле, но на черный день у тебя припрятано фамильное серебро. Вот! Вот что я искала! — Хейли остановилась перед надежным с виду пятидверным «Шевроле». — Вместительный, но не громоздкий... чистый... И на спидометре гораздо меньше, чем у моей старой машинки. И без претензий.

Хейли нахмурилась, увидев цифры на листочке за ветровым стеклом.

—Просто заставлю продавца немного сбить цену и уложусь в свой лимит. Почти.

—Только не говори ему, что...

—Харпер!

—Молчу, молчу... — он покачал головой и сунул руки в карманы.

Заодно Харпер прикусил язык, чтобы не вмешаться, когда продавец, широко улыбаясь, объявил жалкую зачетную стоимость машины Хейли.

—И это все? — Она округлила огромные голубые с фиалковым отливом глаза и захлопала ресницами. — Как я понимаю, здесь нет места сантиментам? Но, может быть — только может быть! — вы смогли бы чуточку уступить, узнав, чтоя покупаю. Вот эта такая хорошенькая! Мне нравится цвет.

«Обводит его вокруг своего пальчика», — понял Харпер, заметив, как Хейли усилила акцент, и стал с интересом наблюдать. Продавец оттащил ее сначала к одной машине, потом к другой — более дорогим. Хейли внимательно слушала, закусив губу, ослепительно улыбалась, но вернулась к той, которую себе наметила.

«У парня не было шансов», — вынес свой вердикт Харпер, когда Хейли, здорово сбив цену, вынула Лили из коляски и села за руль. Даже робот не смог бы устоять перед этой парочкой.

Через два часа они выехали со стоянки. Хейли вела машину, улыбаясь во весь рот, Лили дремала в детском сиденье.

—Ах, мистер Таннер, я ничего не понимаю в автомобилях!.. Я так вам благодарна за помощь... — передразнил Харпер, качая головой. — Когда мы заполняли бумаги, меня так и подмывало предупредить его, чтобы поднял ноги. Его просто засасывало в трясину.

—Он совершил выгодную сделку, получил свои комиссионные, а я получила то, что хотела. Это главное, — Хейли расхохоталась. — Забавно, как он пытался втянуть тебя, поднимал капот, показывал тебе внутренности, а ты чесал затылок, будто смотрел на крылатую ракету. По-моему, он остался доволен. Продал мне то, в чем я нуждалась, за цену, которую могла себе позволить. И это тоже важно. Свой следующий автомобиль я обязательно куплю у мистера Таннера.

—Не повредило, что пару раз ты чуть не расплакалась.

—Но я не притворялась! Мне было жалко продавать свою развалюшку... А второй раз я прикидывала, как эта покупка отразится на моем бюджете.

«Хуже того, — мысленно добавила она, — я чуть не разревелась, когда мистер Таннер предположил, что мы семья».

—Если тебе нужна помощь...

—Харпер, даже не начинай! — Чтобы смягчить резкость тона и показать, что она ценит его предложение, Хейли погладила его руку. — У нас с Лили все будет отлично.

—Тогда почему бы мне не пригласить вас на ланч, чтобы отпраздновать покупку?

—По рукам! Я умираю с голоду.

«Мы действительно похожи на семью, — думала чуть позже Хейли. — Нормальную молодую семью, которая покупает подержанный автомобиль, ест в дешевой закусочной, кормит ребенка мороженым».

Но не стоит торопить события. Никому из них это пользы не принесет. Они просто свободный мужчина и одинокая мама, которых влечет друг к другу. Не единое целое.

Нечего омрачать чудесный день грустными мыслями! Вот приедут они домой, и она замечательно проведет остаток своего выходного. Можно даже вздремнуть днем вместе с Лили.

—У нас все отлично, правда, малышка? — прошептала она на ушко Лили, сонно перебиравшей ее волосы. — Я же хорошая мамочка? Я стараюсь.

Хейли придвинулась к дочке.

—Я так устала... У меня миллион дел, но я так устала... Я все успею. Дела никуда не убегут, правда?

Хейли закрыла глаза, стала мысленно прикидывать свои финансовые возможности, жонглировать цифрами, варьировать еженедельные взносы... но никак не могла сосредоточиться.

Перед глазами мелькнули стоянка подержанных автомобилей и мистер Таннер, пожимающий ей руку. Он улыбался и желал всех благ ей, ее серьезному мужу и их очаровательной дочке.

Картинка сменилась. Душная летняя ночь. Она с Харпером на веранде. Пьют прохладное вино. А потом танцуют в романтичных, шикарных апартаментах «Пибоди».

Вот она работает с ним в прививочной теплице.

Смотрит, как он несет на плечах Лили.

«Любовь должна быть легче, — в полудреме подумала Хейли. — И проще. И не следует желать большего, когда жизнь полна любви».

Она снова вздохнула, приказала себе наслаждаться тем, что у нее есть, а остальное придет.

Вдруг будто ножи вонзились в ее живот. Неожиданная боль была ужасной, будто тело, несмотря на сопротивление, рассекают пополам. Жар и боль. Невыносимо... Как может что-то столь любимое, столь желанное так наказывать ее? Она умрет от этого, несомненно, умрет... И никогда не увидит своего сына.

Пот лился с нее ручьями, а изнеможение казалась почти таким же убийственным, как боль.

Кровь и пот... и мучительные боли. Все ради ее ребенка, ради ее сына. Она готова заплатить любую цену, только бы дать ему жизнь.

И когда боль все же рассекла ее и бросила в темноту, она услышала тонкий плач новорожденного.

Хейли проснулась вся в поту. Тело еще дрожало от боли, но ее собственный ребенок блаженно спал на ее согнутой руке.

Она осторожно высвободила руку, нащупала телефон.

—Харпер? Ты можешь прийти?

—Где ты?

—В своей комнате. Лили спит рядом. Я не могу оставить ее. У нас все в порядке, — быстро добавила она. — Все отлично, но кое-что случилось. Только что. Пожалуйста. Ты сможешь прийти?

—Буду через две минуты.

Хейли обложила дочку подушками, но все равно побоялась выйти — Лили могла перекатиться и упасть с кровати. Не в силах сидеть на месте, она заметалась по комнате на подкашивающихся ногах.

Услышав шаги Харпера, Хейли распахнула стеклянные двери, выходящие на веранду.

—Амелии сказали, что малыш родился мертвым. — Она покачнулась и чуть не упала. — Ей сказали, что она родила мертвого ребенка.

16

Харпер стоял у открытого окна гостиной, слепо глядя на благоухающие розы и сжимая в карманах кулаки.

—Она была совершенно сломлена, еле держалась на ногах, когда я прибежал туда... Даже придя в себя, Хейли выглядела больной.

—Она не пострадала. — Митч выставил руку, когда Харпер резко обернулся. — Я знаю, что ты чувствуешь. Знаю. Но физически она не пострадала, вот что важно.

—В этот раз, — огрызнулся Харпер. — Мы не контролируем ситуацию. Совершенно не контролируем, черт побери!

—Еще одна причина всем нам держаться вместе и сохранять спокойствие.

—Я успокоюсь, когда ее не будет в доме.

—Амелии или Хейли? — спросил Логан.

—Прямо сейчас? Обеих.

—Хейли могла бы пожить у нас. На твоем месте я бы собрал ее вещи и вывез отсюда, но, насколько я знаю, ты уже раз попытался — безрезультатно. Если думаешь, что сейчас тебе повезет больше, я помогу с переездом.

—Она не двинется с места. Что за чертовщина в мозгах у этих женщин?!

Дэвид развел руками.

—Они чувствуют связь с Амелией. Даже когда видят ее с самой худшей стороны, они чувствуют себя обязанными раскрыть ее тайны и помочь ей. Какой бы она ни была — хорошей ли, плохой... Это нечто вроде женской солидарности, Харп.

—И это дом Хейли так же, как твой или мой, — добавил Митчелл. — Она не покинет его, не бросит расследование на полпути. Так же, как ты, или я, или любой из нас. — Он обвел парней взглядом. — Значит, мы должны довести дело до конца.

Логика и справедливость слов Митча не ослабили ни гнев Харпера, ни его тревогу.

—Вы не видели ее после того, что случилось!

—Не видели, но я понял суть из твоего рассказа. Харпер, она и для меня много значит. Для всех нас.

—Все за одного. Благородно. Но она на передовой! Она сейчас одна за всех.

—Согласен. — Митчелл, сидевший в кресле, подался вперед, привлекая внимание Харпера. — Давайте обдумаем последний эпизод. Амелия провела Хейли через тяжелые роды и душевную травму, вызванную известием о смерти ребенка. Провела тогда, когда Хейли спала, практически обнявшись с Лили, но наша малышка даже не шелохнулась. Мне это говорит о том, что у Амелии нет намерений причинить вред ребенку или напугать его. Если бы был хоть какой-то намек, вы не думаете, что Хейли пулей вылетела бы из комнаты?

—Может, и так, но, чтобы получить желаемое, о котором мы можем пока только догадываться, Амелия будет и впредь использовать Хейли, и использовать жестоко.

—Верно, — кивнул Митч. — Она видит, что это работает. Она дает нам информацию, которую мы вряд ли когда-нибудь нашли бы сами. Теперь мы знаем, что у нее не только забрали ребенка, но и сказали, безжалостно сказали, что он мертв. Неудивительно, что ее психика, уже нестабильная, не выдержала.

—Мы можем предположить, что Амелия пришла сюда за сыном, — заметил Логан. — И умерла здесь.

—Ну, ее ребенок тоже давно умер. Вырос, прожил жизнь и умер. — Харпер тяжело опустился в кресло. — Он мертв, как и она. Здесь она его не найдет.

Хейли, задремавшая в своей комнате, очнулась. Шторы были задернуты, и свет проникал лишь в узкую щель между ними. Освещенная этим лучиком света, Роз сидела с книгой в руках.

—Лили.

Розалинд отложила книжку и встала.

—Она со Стеллой. Стелла увела ее и мальчиков поиграть в другое крыло, чтобы не шумели здесь. Как ты себя чувствуешь?

—Вымотанной. И еще немного больно. — Хейли благодарно вздохнула, когда Роз присела рядом и погладила ее волосы. — Было гораздо больнее, чем тогда, когда я рожала Лили, больнее и дольше. Я понимаю, для меня это продолжалось всего несколько минут, но казалось, прошли долгие часы. Час за часом боль и жар... А к концу все расплылось. Они что-то дали ей, и она забылась, но это еще хуже.

—Думаю, настойку опия.

—Я слышала плач младенца. — Хейли свернулась клубочком и приподняла голову, чтобы видеть лицо Роз. — Вы же знаете, что бы ни происходило, когда слышишь первый крик своего ребенка, все чувства обостряются.

—Ее ребенка. — Розалинд взяла Хейли за руку. — Не твоего.

—Я понимаю, понимаю... Но в тот момент он был моим. Когда врач сказал, что ребенок родился мертвым, душераздирающие горе и неверие тоже были моими.

—Я никогда не теряла ребенка. Даже представить не могу эту боль...

—Роз, они солгали ей. Думаю, Реджинальд им заплатил. Они солгали, но Амелия знала. Она слышала плач младенца и знала. Это и свело ее с ума.

Розалинд повернулась так, чтобы Хейли могла положить голову на ее колени, и молчала, глядя на тонкий лучик света, пробивающийся между штор.

—Она этого не заслужила, — тихо сказала Хейли.

—Да, не заслужила.

—Какой бы Амелия ни была, что бы ни делала, она не заслужила этого предательства. Она любила малыша, только...

—Что только?

—Ее любовь была неправильной... нездоровой. Она не стала бы хорошей матерью.

—Откуда ты знаешь?

—Я чувствовала...

«Одержимость, — подумала Хейли. — Страстное желание, не знающее границ и преград».

—Ей нужен был только мальчик, понимаете? Девочка ничего бы для Амелии не значила. Девочка ее не просто разочаровала бы, а возмутила бы, разгневала. И если бы мальчик остался с ней, она бы не смогла вырастить его нормальным. Не нарочно, конечно, но он не стал бы таким, каким стал. Он не любил бы свою собаку, не похоронил бы ее сам и не поставил бы камень над ее могилой, он не любил бы вашу бабушку. И все сложилось бы по-другому.

Хейли повернула голову, посмотрела на Роз снизу вверх.

—Вы, Харпер... Никто не был бы таким же. Но это все равно не оправдывает то, что случилось с Амелией.

—Было бы здорово, если бы все в мире оказалось сбалансировано, верно? Если бы добро всегда побеждало, а зло было бы наказано. Но слишком просто.

Губы Хейли дрогнули.

—И Джастин Террел, который изменял мне в десятом классе, был бы толстым и лысым и предлагал бы клиентам жареную картошку, а не стал бы совладельцем процветающего спортбара и не был бы как две капли воды похож на Тоби Магуайра.

—Одна из возможностей.

—Но опять же, может, я горела бы в аду за то, что не рассказала о Лили ее биологическому отцу.

—Твои мотивы были чистыми.

—В основном. Но я думаю, что самое лучшее не всегда самое правильное. Для моего ребенка самое лучшее — расти здесь, в Харпер-хаусе.

—Хейли, это не одно и то же. В ее ситуации мотивы и не могли быть абсолютно чистыми. Там были ложь и обман, холодность, жестокость и эгоизм. Я с ужасом думаю, что стало бы с тем ребенком, если бы он родился девочкой. Тебе лучше?

—Намного.

—Может, сходить на кухню и приготовить тебе что-нибудь поесть? Я принесу сюда на подносе.

—Я, пожалуй, пойду сама. Митч наверняка хочет все это запротоколировать. Харпер, вероятно, уже рассказал ему, но лучше все узнать из первых уст. Думаю, мне станет легче, когда я расскажу ему.

—Если ты уверена.

Хейли кивнула, приподнялась.

—Спасибо, что посидели со мной. Такое облегчение, что вы были здесь, пока я спала!

Хейли взглянула в зеркало, поморщилась.

—Только сначала я подкрашусь. Может, я и одержима привидением, но не хочу быть на него похожей.

—Умница. Пойду скажу Стелле, что ты проснулась.

Розалинд оставила ее с Митчем в библиотеке одних, и Хейли переполняла благодарность. Как-то легче было разговаривать только с ним. Митчелл такой умный, тактичный, эрудированный... и похож на Харрисона Форда.

Недолгий сон немного притупил усталость и шок, и Хейли чувствовала себя увереннее.

Ей нравилась эта комната. Столько книг на полках! Большие удобные кресла и сады за окнами...

В первое время после приезда в Харпер-хаус она иногда тихонько спускалась ночью, чтобы посидеть в этой комнате — самой любимой в доме, — насладиться ее красотой и покоем. Рабочие доски, компьютер, документы, записи. Вся информация сортируется, обосновывается, перепроверяется... Хейли всмотрелась в длинные листы и фотографии на доске — серьезный компромат на предков Харперов.

—Митч, когда все это закончится, вы не могли бы составить мое генеалогическое древо?

—Хм-м?..

—Простите. — Хейли оглянулась на него, взмахнула рукой. — Мысли разбегаются.

—Не страшно. Ты помогла заполнить много пробелов. — Митчелл отложил блокнот. — Разумеется, смогу. Ты назовешь мне полные имена твоих отца и матери, дату и место их рождения, оттуда и начнем танцевать.

—Было бы очень интересно. Наши с Харпером генеалогические линии пересекаются четыре поколения назад. Он очень на меня злится?

—Нет, милая. С чего ему злиться?

—Он расстроился... Он хотел схватить нас с Лили в охапку и отвезти к Стелле. А я уперлась. Я не могу.

—Если бы несколько месяцев назад я смог вытащить Роз из этого дома, то непременно это сделал бы, даже если бы понадобился тягач.

—Вы с ней ругались из-за этого?

—Не совсем, — в глазах Митча вспыхнули веселые искорки. — Но ведь я старше, мудрее и лучше понимаю ограничения мужской логики перед женским упрямством.

—Я не права?

—Не мне судить.

—А если я вас спрошу?

—Похоже, ты загнала меня в угол. — Митчелл оттолкнулся от стола, снял очки. — Я прекрасно понимаю, что чувствует Харпер и почему... и в чем-то он прав. Я уважаю твои чувства и причины, но ты тоже не во всем права. Довольна?

Хейли криво улыбнулась:

—Изящно выкрутились... и ни капельки не помогли.

—Еще одно преимущество опыта и мудрости. Но поскольку я не в силах подавить чисто мужское желание защищать, то думаю, что ты не должна надолго оставаться одна.

—Меня это устраивает. Я люблю людей.

У Митчелла зазвонил сотовый. Хейли встала:

—Пойду, не буду вам мешать.

Она понадеялась, что Стелла еще немного понянчится с Лили, и вышла в сад через боковую дверь.

Лето пока не разжало свои жаркие тиски, но этот жар был не мертвенно-призрачным, а живым, настоящим. Сейчас Хейли была необходима любая доступная реальность, за которую можно зацепиться.

Гигантские голубые шары соцветий пригибали к земле кусты гортензии, роскошные лилии колыхались над мясистыми листьями, пурпурные страстоцветы обвивали беседку. Воздух был пропитан ароматами цветов, пели птицы, трепетали крыльями бабочки.

За поворотом дорожки Хейли увидела Харпера. Собственно, она знала, что он работает в цветнике, потому и пришла сюда. Харпер стоял, расставив ноги, слегка наклонившись, ловко обрезал мертвые цветки и бросал их в мешок на поясе. В мелкой корзинке у его ног лежали срезанные маргаритки, антириннумы, васильки и космеи.

Мужчина в летний вечер среди моря цветов выглядел так романтично, что сердце Хейли разбухло от любви и закупорило горло.

Колибри изумрудно-сапфировой стрелой промчалась мимо Харпера и, зависнув над пушистой головкой ярко-красной монарды, воткнулась в нее клювиком и стала пить нектар.

Хейли увидела, как Харпер замер, следя за птицей — одна рука на стебле, другая на засохшем цветке, и ей захотелось перенести эту картину на холст: запечатлеть яркие краски позднего лета и мужчину, такого спокойного и терпеливого, прервавшего работу, чтобы поделиться своими цветами с крохотным живым существом.

Птичка — маленькая сверкающая драгоценность — улетела. Харпер следил за ней, как Хейли следила за ним...

—Харпер.

—Колибри любят нектар монард. — Он срезал цветок. — Но нам всем хватит. Они хорошие опылители.

—Харпер, — Хейли подошла к нему, обняла, прижалась щекой к его спине. — Я знаю, что ты встревожен, и не стану просить тебя успокоиться. Но, пожалуйста, не злись.

—Я не злюсь. Пришел сюда остыть. Обычно помогает. Я устал злиться и тревожиться.

—Я настроилась спорить. — Хейли снова потерлась щекой о его рубашку, — но увидела тебя и расхотела это делать. Не хочу ругаться. Я не могу поступить так, как ты хочешь, когда всей душой тянусь в другую сторону. Даже если я не права, не могу.

—Значит, у меня нет выбора. — Харпер срезал еще несколько цветов в корзинку, отщипнул пару сухих головок. — Я переезжаю в главный дом, даже не спорь. Я бы перетащил тебя и Лили к себе, но разумнее поселиться в твоей комнате, поскольку вас двое, а я один. Когда все закончится, мы пересмотрим это решение.

—Пересмотрим.

—Вот и хорошо. — Он посмотрел на нее, внимательно посмотрел и отошел на пару шагов, чтобы срезать еще несколько цветов. — В данных обстоятельствах трудновато думать о будущем.

—Хорошо.

Все-таки ей еще хотелось поспорить.

—Никогда не слышал о том, что можно попросить?

—Слышал. Но сейчас не время. В питомнике не отходи от Стеллы, мамы или меня.

—Тебя назначили моим начальником?

Харпер сделал вид, что не слышал вопроса.

—Кто-то из нас будет ездить с тобой к няне Лили и обратно.

—И кто-то из вас будет ходить со мной писать?

—Если придется. Ты решила остаться, я выдвигаю условия.

Колибри вернулась, но на этот раз не сумела очаровать ее.

—Условия? Король умер и передал тебе корону? Послушай, Харпер...

—Нет. Только так и не иначе. Ты решила остаться, значит, будешь выполнять поставленные условия. За тобой все время будут присматривать. Я так решил. Я люблю тебя. Точка.

Хейли аккуратно подобрала отвисшую челюсть и сделала глубокий успокаивающий вдох.

—Если бы ты сказал это — насчет любви — с самого начала, может, я была бы более открыта для дискуссий.

—Это не дискуссия.

Хейли прищурилась. Как бы заставить его обернуться и посмотреть ей в глаза?

—Никаких компромиссов? Все должно быть как ты решил?

—Почему бы и нет? — Он нагнулся, собрал цветы из корзинки в букет, повернулся и наконец глянул ей в глаза. — Держи.

Хейли взяла букет и хмуро посмотрела на Харпера поверх него.

—Ты срезал их для меня?

Его лицо осветила ленивая улыбка.

—Для кого же еще?

Он добавил к букету цветок табака. Хейли поднесла цветы к лицу, вдохнула густой аромат.

—С ума сойти! Как ты можешь быть таким бесцеремонным, а через минуту таким милым? Красивый букет.

—Ты тоже.

—Знаешь, другой на твоем месте, чтобы переубедить меня, начал бы с цветов, лести и «я тебя люблю», а ты делаешь все наоборот.

—Я не собирался тебя переубеждать.

—Понятно. Ты не ждешь, что я скажу: «Все нормально, Харпер, поступим по-твоему». Ты просто заставишь меня подчиниться.

—Схватываешь на лету.

Хейли не смогла сдержать смех и, переложив букет в одну руку, второй обняла Харпера за шею.

—Если тебе интересно, я рада, что ты будешь жить в доме. В следующий раз, когда Амелия мною займется, лучше уж чтобы ты был рядом.

—Я буду.

—Если ты здесь еще не закончил... — Хейли осеклась, увидев спешащего к ним Логана.

—Простите, кое-что случилось. Вам лучше вернуться.

Когда они вошли в библиотеку, Хейли сразу почувствовала напряжение, повисшее в воздухе, и быстро окинула взглядом помещение. На полу у камина, в который летом Дэвид ставил цветы, Лили, Гэвин и Люк играли с машинками. Заметив мать, Лили залепетала на своем непонятном языке и подбежала показать самосвал, однако, как только Хейли подхватила дочку, та протянула ручки к Харперу.

—Когда ты рядом, для нее больше никто не существует, — заметила Хейли, передавая Лили Харперу.

—Она знает, кто тут лучше всех разбирается в игрушках «Фишер Прайс». Мама, что случилось?

—Пока сама не знаю. Надеюсь, Митч объяснит это всем нам... Ах, Дэвид, на тебя всегда можно положиться! — воскликнула Роз, когда Дэвид вкатил сервировочный столик с напитками для взрослых и печеньем для детей.

—Надо же поддерживать ваши силы. — Дэвид подмигнул мальчикам. — Особенно в этом доме.

—Берите, кому что по вкусу, и к делу, — скомандовала Роз.

Хотя очень хотелось выпить вина, Хейли выбрала холодный чай. Ее желудок еще не готов был принимать алкоголь.

—Стелла, спасибо, что посидела с Лили.

—Ты же знаешь, как я люблю с ней возиться. Кстати, не перестаю изумляться, как хорошо с ней играют мальчики. — Стелла погладила Хейли по плечу. — Как ты?

—Немного не по себе, но переживу. Ты не знаешь, что произошло?

—Понятия не имею. Присядь, ты выглядишь усталой.

Хейли опустилась в кресло, ухмыльнулась.

—У тебя проскакивает здешний акцент. Южанка с севера... Симпатично.

—Должно быть, потому, что я в меньшинстве, — не желая оставлять бледную Хейли, Стелла присела на подлокотник ее кресла.

—Митч, может, хватит томить нас неизвестностью? — выразил всеобщее недовольство Логан.

Митчелл поднялся и встал перед большим библиотечным столом.

«Как учитель», — подумала Хейли. Иногда она забывала, что он когда-то преподавал.

—Вы все знаете, что несколько месяцев назад я связался с потомком экономки, работавшей здесь во времена Реджинальда и Беатрис Харпер.

—Адвокатесса из Бостона, — вспомнил Харпер, садясь на пол с Лили и ее самосвалом.

Митч кивнул.

—Она заинтересовалась и чем дольше искала информацию, чем больше людей опрашивала, тем больше увлекалась.

—Не забудем, что Митчелл параллельно составлял для нее генеалогическое древо. Бесплатно, — добавила Роз.

—Услуга за услугу, — согласился Митч. — Нам же необходима была информация. До недавних пор мало что касалось нашего расследования, но сегодня произошел прорыв.

—Вы нас убиваете своей неторопливостью, — заметила Стелла, но Митча это не смутило.

—Рони, то есть Вероника, нашла на чердаке одной из своих двоюродных бабушек коробку с письмами. Понадобилось время, чтобы все рассортировать и прочитать, и сегодня она обнаружила послание, которое ее прабабка, экономка Мэри Хейверз, отправила своей кузине. Письмо датировано двенадцатым января тысяча восемьсот девяносто третьего года.

—Через несколько месяцев после рождения сына Амелии, — уточнила Хейли.

—Верно. Большая часть письма связана с семейными делами и рассуждениями на самые разные темы вроде погоды, встреч со знакомыми и так далее. В те времена люди общались с помощью пространных посланий, доверяя бумаге свои мысли, наблюдения. Но среди всего этого... — Митчелл поднял несколько листков. — Вероника прислала мне копии факсом. Я прочитаю вам самые важные места.

—Мама! — взвыл Люк. — Гэвин смотрит на меня и делает то лицо!

—Гэвин, не сейчас. Я не шучу. Прошу прощения. — Стелла глубоко вздохнула, решив не обращать внимания на возмущенный шепот сыновей за спиной. — Продолжайте.

—Подождите минутку.

Логан поднялся, подошел к мальчикам и, сев на корточки, переговорил с ними. Они радостно взвизгнули и вскочили.

—Мы поиграем с Лили в саду, — гордо объявил Гэвин. — Идем, Лили. Хочешь в сад?

Схватив самосвал, девочка бросила Харпера, на прощание помахав ему, и ухватилась за руку Гэвина. Логан прикрыл за ними дверь.

—Позже повезем их есть мороженое, — сказал он Стелле и вернулся на свое место.

—Подкуп. Хорошая мысль. Простите, Митч.

—Ради бога. Это письмо было написано Лусилл — кузине Мэри Хейверз.

Митчелл прислонился к столу, поправил очки и начал читать:

—«Я не должна бы упоминать об этом, но у меня так тревожно на душе... Летом я сообщала тебе, что у моих хозяев родился мальчик. Чудесный ребенок, маленький Реджинальд, милый и спокойный. Няня, которую нанял мистер Харпер, молода, но опытна и, похоже, очень привязана к ребенку, ласкова с ним. А вот хозяйка, насколько я знаю, не заходит в детскую. Няня отчитывается перед мистером Харпером и только перед ним. Элис, няня, довольно болтлива, как почти все девушки, и со слугами распускает язык. Я не раз слышала, как она говорит, что хозяйка ни разу не взглянула на ребенка, ни разу не взяла его на руки, ни разу не спросила о его здоровье».

—Вот стерва! — не удержалась Роз. — Я рада, что ее кровь не течет в моих жилах. Лучше быть чокнутой, чем жестокой. Прости, Митчелл, мне не следовало тебя прерывать.

—Ничего страшного. Я не раз перечитывал это место и склонен с тобой согласиться. Итак, продолжаю.

«Конечно, не мое дело осуждать. Однако странно, когда мамочка не интересуется своим ребенком, особенно желанным сыном. Я не могу назвать хозяйку добросердечной женщиной или заботливой матерью, но своими дочерьми она занимается. Не перечесть, сколько нянь и гувернанток сменилось за последние несколько лет... Миссис Харпер очень придирчива, а вот насчет мальчика ни разу не дала Элис никаких указаний.

Лусилл, я рассказываю тебе это потому, что мы обе знаем, как мало хозяева замечают прислугу, пока всем довольны, и не очень-то остерегаются нас. Так вот, я подозреваю, что здесь что-то не так, и должна же я с кем-то поделиться своими мыслями, своими страхами».

—Она что-то знала! Ой, простите, — извинилась Хейли, обводя взглядом присутствующих. — Но вы же слышите, хотя Мэри и не говорит прямо.

—Она тоже любила ребенка, — сказала Стелла, вертя в руках бокал. — Тревожилась за него. Это чувствуется. Продолжайте, Митч.

—Мэри пишет: «Я рассказывала тебе о рождении ребенка, но в прежних письмах не упоминала, что никаких признаков беременности миссис Харпер не было. Она вела себя как обычно, выглядела как обычно. Мы, прислуга, живущая в доме, знаем многое об интимной жизни хозяев. Этого никак не избежать. Никто не готовился к рождению малыша. Никто не говорил о нянях, приданом для новорожденного. Доктор не приходил. Миссис Харпер не лежала в постели. Просто однажды утром появился ребенок, будто его аист принес. Слуги начали перешептываться, но я пресекла все разговоры, во всяком случае в моем присутствии. Нам не пристало совать нос в подобные дела.

Но, Лусилл, миссис Харпер так безразлична к мальчику, что просто сердце разрывается! Я и начала удивляться. Кто отец, тут сомневаться не приходится, малыш — вылитый мистер Харпер. А вот кто его мать — другой вопрос».

—Значит, они знали, — Харпер повернулся к матери. — Она знала, эта Хейверз, и слуги знали. И молчали.

—А что они могли сделать? — спросила Хейли охрипшим от нахлынувших чувств голосом. — Слуги... Даже если бы они подняли шум, кто стал бы их слушать? Их бы просто уволили, выгнали, и ничего бы не изменилось.

—Ты права. — Митчелл сделал глоток минеральной воды. — Ничего бы не изменилось. Ничего и не изменилось. Но это еще не все.

Он отставил стакан, перевернул страницу и стал читать:

—«Сегодня в Харпер-хаус приходила женщина. Бледная, исхудавшая... Серое платье висело на ней, как на вешалке. В ее глазах, Лусилл, я видела не только отчаяние. Она была не совсем вменяемая. Данби... — Митч остановился и пояснил, что речь идет о дворецком. — Данби подумал, что она ищет работу, но женщина, как безумная, ворвалась в дом через парадный вход. Заявила, что пришла за ребенком, за своим ребенком. За сыном, которого она называла Джеймсом. Она сказала, что слышит, как он плачет, как зовет ее. Даже если ребенок и плакал, в холле его невозможно было услышать, потому что мальчик был в детской. Я не смогла ее остановить, не смогла удержать... Она взлетела по лестнице, зовя своего сына. Не знаю, что бы я сделала, но тут на лестничную площадку вышла хозяйка и приказала мне проводить женщину в гостиную. Бедняжка вся дрожала, когда я вела ее. Хозяйка не позволила мне принести хотя бы воды... Я не должна была делать то, что сделала, чего не делала ни разу за все годы работы. Я осталась подслушивать за дверью...»

—Значит, Амелия здесь была, — с сочувствием сказала Стела и положила руку на плечо Хейли. — Она действительно приходила за своим ребенком. Бедная...

Митчелл снова взялся за письмо.

—«Я слышала жестокие слова, которые хозяйка сказала несчастной женщине. Я слышала, как холодно она говорила о ребенке. Желала ему смерти. Лусилл, боже милостивый, она желала смерти малышу и несчастной женщине, даже когда эта женщина, назвавшаяся Амелией Коннор, просила вернуть ей сына! Ей было отказано. Ей угрожали. Ее выгнали. Теперь я знаю, что хозяин зачал ребенка, наследника, о котором мечтал, с этой бедной женщиной, своей любовницей, а потом забрал мальчика и навязал жене, чтобы вырастить, как своего. Я понимаю, что доктору и повитухе заткнули рот. Им приказали сказать несчастной, что ее ребенок, девочка, родилась мертвой.

Я знала, что мистер Харпер расчетлив в делах и в личной жизни. Я не видела привязанности между ним и его женой, он не проявлял любви к дочерям. Но я даже не представляла, что он способен на такой чудовищный поступок... Я и подумать не могла, что его жена может действовать с ним заодно. Обезумевшей мисс Коннор приказали уйти, угрожали вызвать полицию, если она посмеет вернуться или хотя бы заговорит о том, что было произнесено в той комнате. Я выполнила свой долг. Лусилл, я вывела ее из дома и смотрела вслед экипажу. И с тех пор у меня душа не на месте.

Наверное, я должна хотя бы попробовать помочь ей, но что я могу сделать? Мой христианский долг предложить мисс Коннор какую-то помощь или хотя бы утешение, не правда ли? Однако мой долг перед хозяевами велит молчать. Они дают мне крышу над головой, еду, деньги, которые мне необходимы. Я должна знать свое место.

Дай бог смириться с мыслью, что я поступаю правильно, но мне жаль ее. Я буду молиться за эту молодую женщину, которая пришла за рожденным ею ребенком и которую выгнали с пустыми руками».

В полной тишине Митчелл положил письмо на стол.

По щекам Хейли текли слезы. Все время, пока Митч читал, она сидела с поникшей головой и только сейчас подняла ее. Хейли улыбнулась сквозь слезы и сказала:

—Но я вернулась.

17

—Хейли.

—Нет. — Митчелл остановил вскочившего с пола Харпера. — Подожди.

—Я вернулась, — повторила Хейли. — Вернулась за тем, что принадлежит мне.

—Но вы не смогли добраться до ребенка, — возразил Митч.

—Разве? Вы уверены? — Хейли вскинула руки. — Разве я не здесь? Разве я не присматривала за ним, не пела ему вечер за вечером, пока он не засыпал? Они не смогли от меня избавиться.

—Вам этого мало.

—Я хочу взять свое! Я хочу то, что мне причитается. Я хочу... — ее взгляд заметался по комнате. — Где дети? Где они?!

—В саду, — тихо сказала Розалинд. — Они играют в саду.

—Я люблю детей, — мечтательно произнесла Хейли. — Кто бы мог подумать? Такие шумные, эгоистичные создания. Но такие милые, тихие и нежные, когда спят. Больше всего я люблю детей, когда они спят. Я показала бы ему весь мир, моему Джеймсу. Весь мир. И он никогда бы меня не покинул. Думаете, я нуждаюсь в ее жалости? — В голосе стала слышна ярость. — В жалости экономки? Прислуги? Думаете, мне нужна жалость прислуги? Будь она проклята вместе с ними со всеми! Надо было убить их всех, пока они спали.

—Почему же вы не убили?

Ее взгляд снова заметался, остановился на Харпере.

—Проклясть можно и по-другому. Такой красивый... Так похож на него.

—Нет. Я не ваш сын. Я его правнук.

Ее глаза затуманились, пальцы заметались по одежде.

—Джеймс? Мой Джеймс! Я следила за тобой. Милое дитя... Красивый маленький мальчик. Я приходила к тебе.

—Я помню. Чего вы хотите?

—Найдите меня. Я заблудилась.

—Что с вами случилось?

—Ты знаешь! Ты это сделал. И проклят за это. Проклят с моим последним вздохом. Я получу то, что принадлежит мне, — голова Хейли откинулась назад, пальцы впились в живот, тело содрогнулось. — Господи! — Она громко выдохнула. — Круто.

Харпер упал перед ней на колени и схватил за руки.

—Хейли?

—Я, — ее глаза все так же были подернуты дымкой, лицо побелело как мел. — Можно немного воды?

Харпер прижался лицом к ее ладоням.

—Так не может продолжаться...

—Да уж, не хотелось бы. Как же она злилась!.. Спасибо, Дэвид. — Хейли взяла протянутый стакан с водой и стала жадно, словно умирала от жажды, пить. — Злилась, потом грустила, снова злилась... целая гамма чувств. Письмо проняло ее. И меня.

Хейли повернулась к Митчеллу:

—Мне было так жаль ее и экономку! Я видела все как наяву. Так бывает, когда читаешь книгу. Я видела дом, людей. И одновременно представляла, что чувствовала бы, если бы кто-то забрал Лили, а я не могла бы вернуть ее. Конечно, первым делом я прикончила бы Беатрис. Эту стерву. Думаю, я слишком устала, и Амелия легко проскользнула в меня. Харпер, она зациклилась на тебе. Она вообще чокнутая, но помнит тебя ребенком, маленьким мальчиком, она любит тебя, потому что ты ее кровь. Но ты и его сын. И ты похож на него, так ей кажется. Так я поняла. Когда это происходит, все переплетается, путается.

—Ты сильнее, чем она.

—Во всяком случае, нормальнее. Я надеюсь.

—Ты отлично поработала, Хейли, — Митч выключил диктофон. — И я бы сказал, что на сегодня с тебя хватит.

—Непростой был денек, — Хейли вымучила улыбку, обвела взглядом библиотеку. — Хорошо я вас всех встряхнула?

—Можно и так сказать. Послушай, давай поднимемся к тебе и ты ляжешь спать, — предложила Стелла. — Логан сходит, проверит детей. Согласен?

—Разумеется. — Но сначала Логан подошел к Хейли и погладил ее по голове. — Иди, красотка, отдохни.

—Я ее отведу. — Харпер поднялся, потянул за собой Хейли. — Не знаю, что делал бы без вас... Мама, Митч... Стелла... Ребята... Честно, не знаю.

Розалинд заговорила, только когда Харпер увел Хейли:

—Ее это изматывает. Я никогда раньше не видела Хейли такой изможденной. Обычно она — сгусток энергии. Черт! Я сама лишаюсь сил, просто глядя на нее.

—С этим необходимо покончить. — Логан подошел к двери, открыл ее. — И быстро, — добавил он, выходя в сад.

Стелла развела руками:

—Что мы можем сделать? Хватит ждать и наблюдать. Не знаю, как вы, но, когда я вижу это, меня трясет.

—Я мог бы съездить в Бостон, помочь Веронике разобрать письма. Только мне не хочется уезжать сейчас, — сказал Митчелл.

—Ты считаешь, что чем нас больше, тем безопаснее? — Роз сжала его руку. — Я чувствую точно так же. Честно говоря, мне не нравится, что Дэвид так надолго остается в доме один.

—Меня она не беспокоит, — Дэвид налил себе вина, поднял бокал. — Может, потому, что я не кровный родственник. К тому же я гей, а посему не очень ей интересен. И пожалуй, Амелия видит во мне лишь слугу. Это исключает меня из ее пищевой цепочки.

—Много она понимает! — Роз готова была защищать каждого их них. — Но в твоих словах есть логика, с ее точки зрения, что снимает камень с моей души. «Найдите меня!» Так она говорила раньше.

—Ее могилу, — предположил Митч.

—Мы все так решили. — Роз подошла к Дэвиду и глотнула вина из его бокала. — Но как мы ее найдем?!

К тому времени, когда дом затих и Лили заснула в своей кроватке, Хейли так и не успокоилась.

—То я засыпаю на ходу, а то опять на взводе. Должно быть, я ужасно тебе надоела.

—Ну, раз ты сама это сказала! — Харпер ухмыльнулся, притянул ее на диван и усадил рядом. — Давай посмотрим матч. Я украду с кухни какие-нибудь лакомства.

—Ты хочешь, чтобы я смотрела с тобой бейсбол?

—Я думал, ты любишь бейсбол.

—Люблю, но не настолько, чтобы вырубиться перед телевизором.

—Ладно, — он вздохнул с преувеличенным сожалением. — Я готов пойти на самый крайний для мужчины шаг. Будем смотреть кино, пусть даже девчачье.

Хейли откинулась на спинку дивана.

—Правда?

—Но с тебя попкорн.

—И ты уверен, что будешь сидеть здесь и смотреть девчачье кино без колких комментариев?

—Не помню, чтобы соглашался на вот то, последнее.

—А я, между прочим, люблю боевики.

—Это разговор!

—Но чтобы было немного романтики и парочка слезливых сцен. Спасибо тебе! — Хейли звонко чмокнула его в губы и вскочила. — Я добавлю в попкорн побольше масла. — В дверях она обернулась и ослепительно улыбнулась: — Мне уже лучше.

Никогда в жизни у нее не было столь разительных колебаний настроения. Ежедневно она переживала всю гамму чувств: от маниакального всплеска энергии до полного изнеможения, от радости до отчаяния. И во время всех этих взлетов и падений ее не покидало щемящее ожидание новых испытаний. Только невозможно было предсказать, что случится и когда.

Когда ее одолевала тоска, она пыталась поднять себе настроение, вспоминая все, что у нее есть. Чудесный ребенок, замечательный, любящий ее мужчина, друзья, семья, интересная работа. Однако контролировать отчаяние с каждым разом было все труднее.

Хейли боялась, что у нее начались какие-то органические изменения. Химический дисбаланс, опухоль головного мозга. Может, она сходит с ума, так же как новобрачная Харпер?

Как-то утром, измотанная и физически, и душевно, она поехала в Уол-Март подкупить памперсы, шампунь и другие необходимые вещи. Хейли благодарила бога за то, что ей удалось избавиться от непрестанной опеки и немного побыть в одиночестве. Вернее, наедине с Лили, поправила она себя, пристегивая дочку к сиденью магазинной тележки. Вне питомника или дома никто не чувствует себя обязанным следить за ней. А там они следят. Все. Как ястребы.

Хейли, разумеется, понимала, почему они это делают, и ценила их заботу, но все равно чувствовала себя загнанной в угол и почти физически задыхалась. Входя в ванную комнату почистить зубы, она так и ждала, что сейчас кто-нибудь явится следом и предложит выдавить пасту на ее зубную щетку.

Хейли бродила между стеллажами, равнодушно выбирая товары, затем свернула в косметический отдел, подумав, что новая губная помада ее подбодрит. Однако оттенки казались слишком темными или слишком светлыми, слишком вызывающими или слишком тусклыми. Ей ничего не подходило. В последние дни она такая бледная и изможденная, что, если намазать губы яркой помадой, они войдут в комнату раньше ее самой.

Может, новые духи? Но от всех тестеров, что она нюхала, ее подташнивало.

—Просто забудь, — пробормотала Хейли, оглядываясь на Лили, пытавшуюся дотянуться до вращающегося стенда с тушью для ресниц и карандашами для глаз. — Вам не скоро все это понадобится, мисс, хотя девушкой быть весело. Еще наиграешься с этими штучками! — Она выбрала тушь для себя и бросила в тележку. — Только сейчас мне не до них. Пойдемте-ка, мисс, за вашими памперсами. И, может, если будете хорошо себя вести, купим новую книжку.

Хейли неохотно покинула косметический отдел, понимая, что, как только разделается с покупками и доставит Лили к няне, придется ехать на работу, где кто-нибудь неотступно будет следовать за ней.

Черт побери! Как же хочется нормальной жизни! Хочется ощущать, что делаешьчто-то, что угодно.

Она рассеянно обвела взглядом стенд справа, замерла и в панике принялась прикидывать числа. Хейли опять начало подташнивать. Она крепко зажмурилась, затем открыла глаза, взглянула на счастливое личико Лили и потянулась за домашним тестом на беременность.

Хейли старательно улыбалась, передавая Лили няне, но, как только отвернулась, надобность в этой муке отпала. Всю дорогу до дома она гнала из головы любые мысли. Ни в коем случае не думать, ни в коем случае не предполагать! Она просто приедет домой и сделает тест. Дважды. Если он окажется отрицательным — а тест непременно будет отрицательным! — она где-нибудь спрячет упаковки до тех пор, пока не сможет незаметно избавиться от них. О ее панической атаке никто не узнает.

Никакой беременности. Это просто невозможно.

Хейли припарковалась у парадного входа, засунула упаковки с тестами поглубже в пакет, но не успела пройти по холлу и пары шагов, как, словно по мановению волшебной палочки, перед ней появился Дэвид:

—Привет, красотка! Помочь?

—Нет! — Хейли прижала пакет к груди, как бесценное сокровище. — Нет, — повторила она чуть спокойнее. — Я просто отнесу покупки наверх. И мне надо сходить в туалет, если не возражаешь.

—Ни в коем случае. Мне самому время от времени приходится это делать.

Понимая, что разговаривала слишком резко, Хейли потерла лоб.

—Прости. У меня хандра.

—И это мне знакомо. — Дэвид вытащил из кармана открытую упаковку леденцов, подковырнул большим пальцем вишневый кружок. — Открой ротик. — Хейли с улыбкой повиновалась. — Может, подсластит твое настроение, — добавил Дэвид, забросив леденец в ее рот. — Все время беспокоюсь о тебе, детка. Ничего не могу с собой поделать.

—Я знаю. Если не спущусь через пятнадцать минут, разрешаю вызвать подмогу. Договорились?

—Договорились.

Хейли взбежала по лестнице, влетела в свою комнату, вывернула содержимое пакета на кровать. Боже милостивый! В панике она забыла купить памперсы. Ругая себя, Хейли схватила обе упаковки и метнулась в ванную комнату.

Несколько секунд ей от страха казалось, что она не выдавит из себя ни капли. Можно ли считать это удачей? Хейли приказала себе успокоиться, несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Помолилась...

Через пару минут, еще чувствуя на языке сладость вишневого леденца, она таращилась на белую картонку, на которой виднелись ДВЕ красные полоски.

—Нет... — Хейли затрясла картонную полоску, как термометр, надеясь, что это нехитрое действие вернет все в норму. — Нет, нет, нет, нет! Что это? Кто я? — Она ткнула себя кулаком в живот. — Магнит для спермы?

Хейли в отчаянии плюхнулась на крышку унитаза и закрыла лицо руками.

Она предпочла бы заползти в шкафчик под раковиной, свернуться в темноте и просидеть там следующие девять месяцев, но где взять время на праздник жалости к себе? А потому Хейли умылась холодной водой, чтобы уничтожить следы слез.

—Ну конечно, слезы сильно тебе помогут, — упрекнула она себя. — Все сразу рассосется, и когда ты посмотришь на дурацкийтест в следующий раз, там будет написано: «Да что ты, Хейли! Ты не беременна». Десять минут рева на унитазе и полный порядок. Идиотка.

Она подавила упорно подступающие слезы и уставилась на себя в зеркало.

—Поиграла? Теперь плати. Решай свою проблему.

Хейли запихнула упаковки на самый низ бельевого ящика комода, дергаясь, как наркоман, прячущий свои запасы, и отправилась вниз. Дэвида она обнаружила уже на середине лестницы.

—Я собирался трубить в рог.

Она вытаращила глаза.

—Что?

—Вызывать подмогу, милая. Ты задержалась. Прошло больше пятнадцати минут.

—Прости, я... Прости.

Он начал улыбаться, но тут же посерьезнел.

—Только не ври, что не плакала. Что случилось?

—Я не могу, — ее голос задрожал, сорвался. — Я опоздаю на работу!

—И земля не перестанет вращаться. Пойдем ко мне. Ты просто должна посидеть в моем офисе. — Дэвид взял ее за руку и тянул, пока Хейли не села на ступеньки вместе с ним. — Расскажи-ка дядюшке Дэвиду о своих неприятностях.

—Нет у меня никаких неприятностей. Я сама неприятность...

Хейли вовсе не хотела ему рассказывать. Никому не хотела рассказывать, пока не нашла времени подумать, как решить свою проблему. Надо было на пару дней сунуть голову в песок, но Дэвид обнял ее за плечи, и слова сами вылетели из ее рта.

—Я беременна.

—Ох! — Он погладил ее руку. — Ну, тут не поможет даже полк моих шоколадных трюфелей.

Хейли повернула голову и прижалась лицом к его плечу.

—Дэвид, я что-то вроде детородной бомбы. Что мне делать? Что мне делать, черт побери?

—То, что для тебя правильно. Ты уверена? Шмыгая носом, она приподнялась со ступеньки и вытащила из заднего кармана тест.

—Видишь?

—М-м-м. Орел приземлился. — Дэвид ласково взял ее за подбородок, приподнял голову. — Как ты себя чувствуешь?

—Больной, перепуганной. Глупой! Чертовски глупой! Дэвид, мы же предохранялись. Мы же не парочка подростков на заднем сиденье «Шевроле». Думаю, у меня какие-то наглые яйцеклетки! Они плюют на все барьеры и просто всасывают сперму.

Дэвид расхохотался и крепче сжал ее подбородок.

—Прошу прощения. Я понимаю, что тебе не смешно. Давай-ка посидим здесь, успокоимся и попытаемся охватить взглядом всю картину. Ты любишь Харпера.

—Конечно, люблю, но...

—Он любит тебя.

—Да, но... Ох, Дэвид, мы же в самом начале... Мы только-только начали любить, жить вместе. Пусть я иногда позволяю себе грезить о будущем, но мы не строили никаких долгосрочных планов. Мы вообще об этом не говорили.

—Никогда не поздно, милая. Поговорите сегодня.

—Какой мужчина в целом свете не почувствует себя в ловушке, когда женщина говорит ему, что беременна?

—Собираешься справляться сама?

—Не в этом дело.

—Хейли, — Дэвид чуть отстранился и пристально посмотрел ей в глаза. — В этом, детка, в этом. С Лили ты сделала то, что было правильно для тебя и, как ты сердцем чувствовала, для ее отца и для ребенка. Правильно или нет, а лично я думаю, что правильно, в любом случае, по-моему, это было смелое решение. Теперь тебе опять придется быть смелой, делать то, что правильно для всех, кого это касается. Ты расскажешь Харперу?

—Я не знаю как. Меня тошнит от одной мысли об этом.

—Тогда, может, ты любишь его, но не веришь, что он такой, какой есть.

—Верю, в том-то и беда... — Хейли уставилась на две красные полоски в окошечке теста. — Он не бросит меня, но как я пойму — потому что любит или из чувства долга?

Дэвид наклонился и поцеловал ее в висок.

—Поймешь.

Хороший разговор. Разумный, «взрослый», но легче ей не стало. Следующий шаг все так же пугал. Хотелось потянуть время или хоть на денек забыть о своем «положении». Даже притвориться, что ничего не случилось. Но это было мелко и эгоистично.

Добравшись до питомника, Хейли проскользнула в служебный туалет, чтобы сделать второй тест. Она осушила почти поллитровую бутылку воды, добавила из-под крана для ровного счета, скрестила пальцы и, напомнив себе, что нельзя же быть такой дурой, посмотрела на результат. Прищурилась.

Не помогло. Ничего не изменилось.

Красных полосок все равно было две. Правда, на этот раз она не заплакала, не принялась проклинать судьбу. Просто сунула картонку в карман, открыла дверь и собралась с силами. Необходимо сказать Харперу.

Почему? Ну, почему он должен знать? Можно уехать. Собрать вещи и уехать. Дитя принадлежит ей.

Он богат, он влиятелен. Он заберет ребенка, а ее отшвырнет, как ненужную, использованную вещь. Заберет ее сына ради продолжения могущественного рода Харперов.

У него нет никаких прав на то, что принадлежит ей. Нет прав на то, что она носит в себе.

—Хейли.

—А?.. Что?.. — Она дернулась, как воришка, застигнутый на месте преступления, и растерянно заморгала.

Стелла!

Подруга стояла недалеко от туалета среди тенелюбивых растений, зеленых, как холмы Ирландии.

Интересно, сколько сама она проторчала здесь, углубившись не в свои мысли?

—Хейли, с тобой все в порядке?

—Просто задумалась. — Она перевела дух. — Прости, я опоздала.

—Ничего страшного.

—Я отработаю. Но я должна... Я должна поговорить с Харпером. Сначала я просто должна с ним поговорить.

—Он в прививочной теплице. Просил сообщить, когда ты приедешь. Хейли, не расскажешь, что случилось?

—Сначала поговорю с Харпером.

«Пока не потеряла кураж... или разум», — мысленно добавила она.

Хейли поспешила прочь через торговый зал, через открытую площадку к теплицам. Заметила, что после летнего затишья бизнес набирает обороты. Стало чуть прохладнее, самую чуточку, и люди задумались об осенних посадках. Мальчики Стеллы собираются в школу. Дни становятся все короче.

Планета не перестала вращаться только потому, что у нее личный кризис.

Она помедлила перед прививочной теплицей, ошеломленная тем, что в голове, всего секунду назад готовой взорваться, не осталось ни одной мысли.

Ну, что-то ведь можно сделать. Можно войти.

В теплице было жарко и звучала музыка. Море растений в разных стадиях роста и развития, запах влажной земли и зелени... И Харпер в своей стихии.

Хейли не опознала музыку — переливы флейт и арф, но знала, что в его наушниках звучит совсем другое.

Харпер работал в дальнем конце помещения, и путь к нему показался самым длинным в ее жизни. Даже когда он обернулся и улыбнулся ей.

—Привет! Как раз та, кого я хотел видеть. — Он поманил ее одной рукой, другой сдернул наушники. — Взгляни.

—На что?

—На наших детишек. — Отвернувшись к растениям, Харпер не увидел, как она вздрогнула. — Точно по расписанию. Видишь, завязи уже набухли.

—И не только они, — пробормотала Хейли, но подошла и посмотрела на ростки, которые они прививали вместе несколько недель назад.

—Видишь? Семянки полностью сформировались. Три-четыре недели на созревание, и лопнет верхушка. Мы соберем семена, посадим их в горшки, подержим на свежем воздухе. А весной они прорастут. Как только достигнут нужной величины, высадим на рассадные грядки.

И вовсе она не оттягивает важный разговор, болтая об их общем проекте. Она... проявляет вежливость.

—И что потом?

—Обычно цветы распускаются на второй год. Мы изучим их характеристики, различия, сходство. Надеясь хотя бы на одну удачу, я все-таки рассчитываю на большее... ярко-розовые мини с красноватым оттенком. «Хейли и Лили».

—А если нет?

—Пессимизм садовнику не друг, но если нет, получим что-то другое, не хуже. И попробуем снова. Я подумал, что ты захочешь поработать со мной над розой для мамы.

—О! Хм-м...

Если будет девочка, должны ли они назвать ее Роз?

—С удовольствием. Ты очень мил.

—Ну, идея принадлежит Митчу, только он не смог бы вырастить и чертополох. Митчелл хочет черную розу. Никому никогда не удавалась идеально черная роза, но мы могли бы попробовать. В это время года мы всегда здесь все отмываем, дезинфицируем, проветриваем, просушиваем. Гигиена очень важна для такой работы. Розы капризны. И времени требуют много, но веселье обещаю.

Он так волнуется, когда думает о создании чего-то нового. Интересно, что с ним будет, когда он узнает, что они уже создали?

—Хм, когда ты все это делаешь, ты выбираешь родителей: пыльцевое и семенное растения. Обдуманный выбор для получения конкретных характеристик.

Ее голубовато-фиолетовые глаза, карие глаза Харпера... Его терпение, ее импульсивность... Что у них получится?

—Верно. Скрещиваешь, создаешь что-то с лучшими или по крайней мере с желаемыми свойствами обоих.

Его сдержанность. Ее упрямство. О боже!

—С людьми это не срабатывает.

—Хм-м... — Харпер включил компьютер, начал вводить данные. — Да, наверное.

—И люди... они не могут всегда планировать... или вообще не планируют нечто подобное. Не всегда же люди говорят друг другу: «Эй, давай создадим гибрид!»

Харпер рассмеялся.

—Никогда не думал об этом в баре, выбирая девушку. Я бы взял на заметку, но, поскольку у меня уже есть девушка, нет смысла.

—Ты вряд ли выбрал бы меня. Во всяком случае, для того, чтобы что-то создать, а не просто для развлечения.

—Слушай, я показывал тебе калину? С корневыми побегами были проблемы, но сейчас вполне удовлетворительно.

—Харпер. — Хейли еле сдерживала слезы. — Мне жаль, Харпер.

—Ничего страшного, — рассеянно откликнулся он. — Я умею справляться с корневыми побегами.

—Я беременна.

«Вот. Я это сказала. Прямо в лоб. Будто пластырь с раны сорвала».

—Что ты сказала? — Харпер перестал стучать по клавиатуре и медленно повернулся на вращающемся стуле.

Хейли не смогла ничего прочитать по его лицу. Может быть, потому, что почти ослепла от навернувшихся на глаза слез. И по голосу ничего не смогла разобрать из-за грохота в ушах.

—Я должна была понять. Должна была! Но я так устала, что не заметила задержку... просто забыла... меня иногда подташнивало, и хандра нападала. Я думала... я не думала... Я думала, это из-за Амелии. Я не сопоставила. Прости.

Она беспомощно лепетала и сама едва себя понимала. Харпер поднял руку, и она замолчала.

—Беременна. Ты сказала, что ты беременна.

—Господи, я что, должна повторить по буквам? — Разрываясь между бешенством и слезами, Хейли выдернула из кармана картонку. — Смотри сам.

—Дай сюда. — Харпер забрал тест и уставился на него. — Когда ты узнала?

—Сегодня, только что. Я была в Уолмарте. Я купила тушь и забыла про памперсы для Лили. Ну что я за мать?

—Успокойся. — Харпер встал, взял Хейли за плечи и усадил на свой стул. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Все нормально?

—Конечно, не болит. С чего вдруг?

—Послушай, не зли меня! — Харпер внимательно рассматривал ее, поглаживая ладонью затылок.

«Прямо как свои растения», — подумала она.

—Давай по порядку. Я в этом новичок. В какой мере ты беременна?

—В полной мере.

—Черт побери, Хейли, я имею в виду, как давно, или как вы это называете?

—Думаю, около шести недель. Пять-шесть недель.

—И какой он там величины?

Хейли провела ладонью по волосам.

—Не знаю. Примерно с рисовое зернышко.

—Ух ты! — Харпер уставился на ее плоский живот, потом положил на него руку. — Надо же! А когда он зашевелится? Когда появятся пальчики?

—Харпер, сосредоточься.

—Я ничего в этом не понимаю, но хочу разобраться. Тебе надо съездить к врачу, верно? — Он схватил ее за руку. — Прямо сейчас и поедем.

—Харпер, сейчас мне не нужен врач. Что нам делать?

—Что значит «что нам делать»? Рожать ребенка. Святые угодники! — Он сдернул ее со стула, подхватил, оторвав от пола, и расплылся в улыбке. — У нас будет ребенок!

Хейли вцепилась в его плечи.

—Ты не злишься.

—Почему я должен злиться?

Она была ошеломлена, сбита с толку.

—Потому что... Потому что...

Харпер медленно, осторожно опустил ее на стул. Заговорил натянуто, холодно:

—Ты не хочешь этого ребенка.

—Я не знаю. Как я могу думать о своих желаниях? Как я могу вообще о чем-то думать?

—Беременность воздействует на работу мозга... Интересно.

—Я...

—Ладно. Дай подумать мне. Итак, ты едешь к врачу, чтобы мы точно знали, что все в порядке. Мы женимся. И весной у нас будет ребенок.

—Женимся? Харпер, нельзя жениться только потому...

Хотя он и стоял, прислонившись спиной к рабочему столу, ей казалось, что Харпер теснит ее.

—В моем мире люди, которые любят друг друга, то и дело рожают детей и женятся. Может, мы несколько опережаем график, но у нас уважительная причина.

—У нас был график?

—У меня был. — Он заправил ей волосы за уши, дернул за кончики. — Ты знаешь, что я хочу тебя. Я хочу этого ребенка. Мы все сделаем правильно. Мы это сделаем.

—То есть ты приказываешь мне выйти за тебя замуж.

—Я планировал заманить тебя чуть позже, но, поскольку повестка дня изменилась, а беременность затуманила твои мозги... Мы поступим, как я сказал.

—Ты даже не расстроился.

—Да, я не расстроился. — Харпер замолчал, словно собирался с мыслями. — Немного напуган, сильно потрясен. Господи, Лили понравится. Ей будет кого мучить. Младшего братишку или сестренку. Представляю, как обалдеют братья, когда я скажу им, что они станут дядюшками. Скажу маме, что она будет...

—Бабушкой, — закончила за него Хейли и удовлетворенно кивнула, наконец заметив мелькнувшее в его глазах сомнение. — И как, по-твоему, Роз к этому отнесется?

—Скажу и узнаю.

—Я не могу... просто не могу все это осознать. — Хейли сжала виски ладонями, будто пытаясь остановить головокружение. — Я даже не понимаю, что чувствую. — Опустив руки на колени, она пристально посмотрела на него. — Харпер, ты не думаешь, что это ошибка?

—Наш ребенок не ошибка! — Он притянул ее к себе, почувствовал, как она борется со слезами. — Но большущий сюрприз.

18

Остаток дня Харпер провел как в тумане, время от времени заставляя себя сконцентрироваться. Столько всего предстояло продумать, решить, спланировать! Первые шаги были ему кристально ясны, как начальный алгоритм при любой прививке.

Он отвезет Хейли к врачу, убедится, что с ней и с ребенком все в порядке. Начнет читать книги по внутриутробному развитию, чтобы понимать процесс и ярче представлять, что тампроисходит.

Они поженятся как можно быстрее, но без суеты, чтобы все было осмысленно и практично. Он вовсе не хочет, чтобы Хейли выходила замуж в спешке и словно по необходимости, и сам этого не желает.

Он хочет жениться в Харпер-хаусе. В садах, которые помогал растить, в тени дома, где вырос. Только здесь он хотел дать свои обещания Хейли и — вдруг осознал Харпер — Лили и будущему малышу, который сейчас размером всего с рисовое зернышко.

Этого он хотел и к этому, похоже, шел всю свою жизнь, хотя и не задумывался раньше. Но сейчас у него не было никаких сомнений.

Хейли и Лили переедут к нему. Он поговорит с мамой о необходимых изменениях бывшего каретного сарая. Разумеется, стиль и душа старинной постройки будут сохранены.

Пространства для детей понадобится побольше. Они тоже вырастут в Харпер-хаусе с его садами и рощами, с его историей, которая будет принадлежать им, как принадлежит ему.

Все это Харпер ясно себе представлял, только не мог мысленно увидеть ребенка. Ребенка, отцом которого являлся.

Рисовое зернышко? Как нечто столь крохотное может быть таким огромным? И уже бесконечно любимым?

Только кое-что необходимо сделать немедленно.

Харпер нашел мать в саду. Роз высаживала на одну из клумб астры и хризантемы.

В обрезанных голубых брюках в коричневых и зеленых разводах от земли и растений, старой футболке, надвинутой на глаза шляпке, тонких перчатках, босая — шлепанцы валялись в стороне, — Розалинд стояла на коленях у края клумбы.

Ребенком Харпер верил, что мама неуязвима, как его любимые супергерои. Она знала про него все, хотел он того или нет. У нее были ответы на все его вопросы, она его обнимала и иногда целовала... опять же, хотел он того или нет, так что кое-какие случаи Харпер и сейчас был не прочь обсудить.

Но главное, мама всегда была рядом, всегда была его опорой. В лучшие времена, в худшие и между ними. Постоянно.

Теперь пришла его очередь.

Роз подняла голову, почувствовав его приближение, тыльной стороной ладони смахнула пот со лба. Его, как всегда, поразила красота ее безмятежного лица.

—У меня был чудесный день. Решила продлить его, украшая эту клумбу. Вечером пойдет дождь.

—Да. — Харпер машинально взглянул на небо. — Надеюсь, хорошо польет.

—Твои бы слова да богу в уши. — Роз прищурилась от еще яркого солнца, внимательно разглядывая сына. — Ты такой серьезный! Присядь-ка, не то я сверну себе шею.

Харпер присел на корточки.

—Мне нужно с тобой погворить.

—Как обычно, когда у тебя такое серьезное лицо.

—Хейли беременна.

—Так... — Роз положила на землю садовую лопатку. Очень осторожно положила. — Так, так, так...

—Она только сегодня это узнала. Она думает, недель шесть. У нее были симптомы... наверное, вы называете это симптомами, но она не обратила внимания, решила, что это из-за последних волнений.

—Я понимаю, как это могло случиться. Как она?

—Немного расстроена, немного испугана. Кажется.

Роз сняла его темные очки и заглянула в глаза.

—Как ты?

—Потихоньку осознаю. Я люблю ее, мама.

—Я знаю. Харпер, ты счастлив?

—Я много чего чувствую. И счастье тоже. Я понимаю, ты не этого от меня ждала.

—Харпер, совершенно не важно, чего я ждала или на что надеялась. — Роз выбрала голубую астру, воткнула ее в уже выкопанную ямку, засыпала землей и утрамбовала. — Важно то, чего хочешь ты, чего хочет Хейли. Важны маленькая девочка и ваш будущий ребенок.

—Я хочу жениться на Хейли и официально стать отцом Лили. Я хочу нашего будущего ребенка. И я понимаю, каким неожиданным это может показаться. Хдоп, и сразу целая семья, но... Не плачь! Умоляю, не плачь!..

—Я имею право поплакать, когда мой первенец объявляет, что делает меня бабушкой. Чего же мне не пореветь от души? Где, черт побери, мой платок?

Харпер вытащил платок из заднего кармана матери, протянул ей.

—Я посижу минутку. — Роз плюхнулась на землю, вытерла глаза, высморкалась. — Всегда знаешь, что этот день придет. Знаешь с того момента, как берешь на руки своего новорожденного ребенка. Это не самая первая мысль и, может, не совсем отчетливая, но оно есть, это знание, эта раскручивающаяся пружинка. Жизненные циклы. Женщины их понимают. И садовники. — Она раскинула руки, приглашая сына в объятия. — Харпер, ты станешь папочкой.

—Да.

Он всегда — и в счастливую минуту, и в трудную — мог прижаться носом к ее теплой шее.

—А я стану бабушкой. Бабушкой двоих внуков! — Роз отстранилась, потом расцеловала его в щеки. — Я люблю малышку. Она уже наша. Я хочу, чтобы вы с Хейли знали, что я именно так чувствую и счастлива за вас. Хоть вы и подстроили так, что будущий малыш родится в самый пик сезона.

—Действительно... Не подумал об этом.

—Я тебя прощаю. — Роз рассмеялась, стянула перчатки и взяла сына за руки. — Ты просил Хейли выйти за тебя замуж?

—Вроде того. Вообще-то я сказал, что она выйдет за меня замуж. И не смотри на меня так сурово.

Брови Роз взлетели вверх, глаза заледенели.

—Но ты заслужил этот взгляд.

—Я разберусь. — Харпер взглянул на их соединенные руки, поднес одну за другой к своим губам. — Я люблю тебя, мама. Ты устанавливаешь высокую планку.

—Какую планку?

Он посмотрел на нее в упор.

—Я не женился бы на женщине, которую любил бы и уважал меньше, чем люблю и уважаю тебя.

Слезы снова потекли по ее щекам.

—Кажется, мне не хватит этого платка.

—Я хочу дать Хейли самое лучшее, что в моих силах. А для начала я хотел бы бабушкины кольца. Помолвочное и обручальное кольцо бабушки Харпер. Ты как-то сказала, что, когда я женюсь...

—Мой мальчик... — Роз улыбнулась и поцеловала сына. — Мой взрослый мужчина... Разумеется, они твои.

Теперь предстояло сделать еще кое-что, к чему он не знал, как подступиться, — сделать предложение женщине. Своей единственной женщине. За изысканным обедом с шампанским? На пикнике? Или устроить веселый праздник и написать на огромном плакате «ТЫ ВЫЙДЕШЬ ЗА МЕНЯ ЗАМУЖ?».

Не глупо ли?

Самое лучшее, решил Харпер, выбрать место, устраивающее их обоих.

В сумерках он повел Хейли в сад.

—Мне стыдно, что твоя мама снова сидит с Лили. Я беременна, а не инвалидка.

—Ей захотелось. А я хотел провести час наедине с тобой. Не... не туда. Господи, мне кажется, я слышу, как крутятся шестеренки в твоих мозгах. Я обожаю Лили и не думаю, что должен тратить время, расписывая то, что чертовски ясно без слов.

—Я знаю, знаю... Просто никак не привыкну. Я ведь не прыгнула в постель через два штата, но снова попалась. Во второй раз.

—Нет, сейчас все по-другому. Это первый раз. Видишь ту сливу?

—Я их различаю — и то не всегда — по цветам.

—Вот это, — Харпер остановился, коснулся лоснящихся зеленых листьев. — Родители посадили это дерево после моего рождения. Мы посадим еще одно для Лили, а потом для этого ребенка. Но пока посмотри на это дерево. Ему почти тридцать лет. Тридцать лет назад родители посадили его для меня. Мне всегда было приятно думать об этом. Чувствовать, что здесь мое место. У нас будут другие, свои места, но мы начнем отсюда, от того, что уже есть.

Харпер достал из кармана коробочку, увидел, как задрожали губы Хейли, как ее взгляд метнулся к его лицу.

—О боже!

—Я не собираюсь опускаться на одно колено. Я не собираюсь выглядеть идиотом, когда скажу это.

—По-моему, это как-то связано с клятвой в верности. Вот почему мужчины падают на одно колено.

—Ты просто должна поверить мне на слово. Я хочу ту жизнь, которую мы начали. Не только ребенка, но и все остальное, что мы начали вместе. Ты и я, и Лили, и теперь этот ребенок. Я хочу прожить с тобой всю жизнь. Ты первая женщина, которую я полюбил. И будешь последней.

—Харпер, ты... У меня дух захватывает.

Он открыл коробочку, улыбнулся, увидев широко распахнувшиеся глаза Хейли.

—Бабушкино кольцо. Может, оправа покажется тебе старомодной.

—Я... — Хейли судорожно сглотнула комок в горле. — Я предпочитаю слово классическая... О господи, фамильная ценность... Давай спустимся на землю... Кольцо потрясающее. Харпер, Роз...

—Обещала его мне. Отдала мне, чтобы я подарил его тебе, женщине, с которой хочу прожить всю свою жизнь. Я хочу, чтобы ты его носила. Хейли, выходи за меня замуж.

—Оно прекрасно, Харпер. Ты прекрасен.

—Я не закончил.

—Ой! — Хейли нервно хихикнула. — Не представляю, что еще можно сказать.

—Я хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Я хочу, чтобы Лили носила мою фамилию. Я хочу весь пакет. Не меньше.

—Ты понимаешь, что говоришь? — Хейли коснулась ладонью его щеки. — Что делаешь?

—Абсолютно. И лучше отвечай поскорее. Мне совсем не хочется силой надевать кольцо на твой палец и тем самым портить такой романтический момент.

—До этого не дойдет! — Хейли на мгновение закрыла глаза, подумала о цветущих сливах, о поколениях, о традициях. — Когда я сказала тебе о беременности, я знала, что ты сделаешь мне предложение. Ты так устроен. Ты поступаешь так, как надо поступать. Это благородно.

—Это не...

Она затрясла головой.

—Ты высказался. Теперь скажу я. Я знала, что ты сделаешь мне предложение, и отчасти поэтому мне было так плохо. Я боялась, что не буду знать наверняка. Не пойму, не делаешь ли ты это из чувства долга. Но сейчас я точно знаю, что не поэтому. Харпер, я выйду за тебя замуж, я возьму твою фамилию. И Лили будет Эшби. Мы любим тебя больше всех на свете.

Харпер достал кольцо из коробочки и надел ей на палец.

—Велико, — прошептал он, поднося руку Хейли к своим губам.

—Назад ты его не получишь.

Он поправил кольцо.

—Только для того, чтобы подогнать по твоему размеру.

Хейли с трудом кивнула, а потом бросилась в его объятия.

—Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю.

—Я все ждал, когда же ты это скажешь.

Харпер рассмеялся и поцеловал ее.

* * *

Хейли чувствовала себя неловко, когда они вернулись в дом, когда объявили о помолвке Роз и Митчу, когда Дэвид принес шампанское. Ей налили всего полбокала, и его пришлось растягивать на оба тоста.

Один за помолвку, второй за ребенка.

Розалинд обняла ее и шепнула на ухо:

—Нам нужно поговорить.

—О... да... наверное.

—Почему бы не сейчас? Харпер, я украду твою девочку на пару минут. Хочу ей кое-что показать.

Не дожидаясь ответа, Роз подхватила Хейли под руку и вывела из комнаты.

—Ты уже думала о свадьбе?

—Я... нет. Столько всего навалилось...

—Понимаю.

—Харпер... он сказал, что хочет жениться здесь.

—Я на это надеялась. Если пожелаешь шикарную свадьбу, можно открыть бальный зал. Или использовать сады и веранду, если захочешь что-то более камерное. Обсудите и дайте мне знать. Просто умираю от нетерпения окунуться в подготовку! И я буду своевольничать, так что следи за мной хорошенько.

—Вы не злитесь...

—Странно слышать от тебя эти слова.

—Я пытаюсь поставить себя на ваше место, — пробормотала Хейли, поднимаясь по лестнице. — Не получается.

—Потому что у тебя есть свое собственное место. А у меня мое.

Розалинд свернула в свое крыло.

—Я не нарочно забеременела.

Роз резко развернулась у входа в спальню, посмотрела прямо в набухшие слезами глаза Хейли.

—Так вот что творится в твоей голове. Думаешь, я считаю тебя расчетливой.

—Нет... не это. Но многие так подумают.

—Счастлива сказать, что я не многие. И я прекрасно разбираюсь в людях. Совершила всего одну, правда большую, ошибку за всю свою жизнь. Хейли, если бы я в тебе разочаровалась, ты не жила бы в моем доме.

—Я подумала... когда вы сказали, что нам нужно поговорить.

—Все, хватит об этом! — Роз подошла к кровати, открыла большую коробку, стоявшую на ней, и достала нечто похожее на бледно-голубое облачко. — Одеяльце Харпера. Я заказала для него эту вещицу сразу после рождения, как и для остальных своих мальчиков. Это единственные их вещи, которые я сохранила, чтобы передать внукам. Если у тебя будет девочка, подойдет одеяльце Лили или купишь новенькое, девичье. Но надеюсь, если родится мальчик, ты воспользуешься этим. В любом случае теперь оно твое.

—Какая прелесть!

Роз прижала одеяльце к щеке.

—Да, прелесть. Харпер — любовь всей моей жизни, одна из... Больше всего на свете я хочу, чтобы он был счастлив. С тобой он счастлив. Для меня этого более чем достаточно.

—Я буду ему хорошей женой.

—Только попробуй не быть! А теперь посидим и поплачем?

—Да, да... С удовольствием.

Хейли лежала в темноте рядом с Харпером, прислушиваясь к ровной дроби дождя.

—Не понимаю, как можно быть такой счастливой и испуганной одновременно.

—Не бойся, я с тобой.

—Сегодня утром мне казалось, что весь мир обрушился на мою несчастную голову, вроде как шкаф, полный книг, и каждая книжка ударила меня острым концом корешка. А теперь будто с неба падают цветы и я утопаю в ароматных лепестках.

Харпер взял ее за руку, левую. Почувствовал, как Хейли потирает средний палец — без кольца — большим. Кольцо лежало в коробочке на комоде.

—Завтра же я отвезу его ювелиру.

—Не представляю, как быть замужем за парнем, который читает твои мысли. — Она перекатилась на Харпера, отбросила с лица волосы. — Думаю, и я могу читать твои. Вот например.

Хейли опустила голову, прижалась губами к его губам.

Ей было легко и хорошо с ним. Она чувствовала себя любимой. Что бы ни пыталось омрачить ее настроение, что бы ни клубилось в ночи, она может и будет сопротивляться, чтобы быть с Харпером. В безопасности.

Она верит, что он удержит ее, как держит сейчас, когда соприкасаются их теплые тела, их ласковые губы. Она может доверять себе. Вкус его губ придаст ей сил.

Они двигались в унисон, медленно, свободно, под музыку дождя, барабанящего по каменным плитам веранды. И ее сердце билось все сильнее от удовольствия и предвкушения. Как же хорошо она его понимает! Друга и коллегу, теперь возлюбленного. Мужа.

Хейли прижалась щекой к его щеке.

—Я люблю тебя, Харпер. Мне кажется, будто я люблю тебя вечно.

—Вечность у нас еще впереди.

Он погладил ее лицо, погрузил пальцы в волосы. В полумраке Харпер видел ее силуэт, видел блеск ее глаз. Колдовской и таинственный, но тем не менее принадлежащий ему. Он смотрел на Хейли, и перед ним разворачивалось их будущее. Он касался ее и впитывал простую красоту настоящего.

Он смаковал вкус ее губ, кожи, шеи, нежной выпуклости груди. Чувствовал биение ее сердца, сначала ровное, как перестук дождя, и ускоряющееся под его поцелуями.

Медленно, ведомый ее вздохами, он ласкал и целовал Хейли, чувствовал нарастающую дрожь изящного, белеющего в тусклом свете тела.

Харпер благоговейно поцеловал ее живот, на мгновение прижался к нему щекой, изумленный таившимся там чудом. Хейли провела рукой по его волосам, погладила.

—Его вторым именем будет Харпер, — прошептала она. — Мальчик будет или девочка, мы выберем первое имя, но важно передать имя Харперов.

Он повернул голову, еще раз поцеловал их будущего ребенка.

—Что скажешь о Клетис?[24] Клетис Харпер Эшби.

Ее рука замерла, и он с трудом сдержал улыбку.

—Это шутка? Скажи, что ты шутишь.

—Маленький Клетис. Или Гермиона, если родится девочка. В наши дни нечасто встретишь Гермиону.

Харпер целовал ее надувшиеся губы, пока Хейли не заулыбалась.

—Ты пожалеешь, если я влюблюсь в одно из этих имен и заставлю тебя так назвать бедняжку. Вряд ли тебе будет так же весело.

—Может, Клем? — Харпер поцеловал уголки ее губ. — Или Гертруда?

Она ткнула его пальцами под ребра.

—Похоже, мне придется самой заполнить свидетельство о рождении. Тем более что, как мне кажется, мы остановимся на названиях цветов. Мой личный выбор — Бегония.

—А если будет девочка?

Хейли схватила его за уши, дернула и, не выдержав, расхохоталась.

И еще смеялась, когда он овладел ею.

* * *

Довольная, теплая, она прижалась к Харперу, задремывая под колыбельную дождевых капель, представляя, как идет к нему в длинном белом платье, мерцающем в солнечных лучах, держа на согнутой руке — как ребенка — алые лилии. Он ждет ее, ждет, чтобы взять за руку и дать ей свои обещания. Дать клятву в верности, пока смерть не разлучит их.

Нет. Она вздрогнула. Никаких упоминаний о смерти в день их свадьбы. Никаких обещаний, связанных со смертью.

Смерть — мрак, поглощающий солнце.

Пустые слова. Пустые обещания, которые никто не собирается выполнять.

Тучи закрыли солнце, и разразился ливень. Ее платье намокло, потемнело. Резко похолодало, но в ее теле разгорался огонь. Огонь ненависти, огонь ярости.

Как странно, как удивительно, что только сейчас в этой злобе и ненависти она чувствует себя живой.

Дом темен, как могила. Все в нем мертвы. Только ее ребенок жив и будет жив всегда. Вечно. Она и ее сын будут жить вечно, они будут вместе, а остальные сгниют в земле.

Вот ее месть. И ее единственная цель.

Она дала жизнь. Она вырастила эту жизнь в своем теле, вытолкнула ее в мир в боли, граничащей с безумием. Никто этого у нее не украдет. Она это сохранит.

Она будет жить в этом доме со своим сыном. Она будет истинной хозяйкой Харпер-хауса.

После этой ночи она и Джеймс никогда больше не расстанутся.

Она брела под дождем. Подол промокшей насквозь ночной рубашки волочился по земле.

Весной они станут играть в этих садах. Как же весело он будет смеяться, ее сын! Расцветут цветы, запоют птицы... только для них. Чай с пирожными... да, чай с пирожными для ее бесценного мальчика.

Скоро, уже очень скоро наступит для них бесконечная весна.

Она шла сквозь дождь, сквозь клубящийся туман. Время от времени ей слышались какие-то звуки: голоса, смех, рыдания, крики, чудилось какое-то движение, мелькали смутные картинки. Играют дети, старая женщина спит в шезлонге, юноша сажает цветы... Но это не ее мир. В ее мире эти люди — тени.

Она шла босиком по тропинкам, по заснувшим зимним клумбам. В ее глазах сверкало безумие.

Показались расплывчатые контуры конюшни. То, что ей нужно, там, но ей могут помешать. Слуги, грязные мерзкие конюхи.

Она похлопала пальцем по губам, понимая, что нельзя привлекать внимание, но не выдержала и рассмеялась. Может, лучше поджечь конюшню, и пусть огонь озарит ночное небо? О, как завизжат лошади, как забегают мужчины!

Испепеляющий огонь в ледяную ночь.

Она почувствовала, что может разжечь огонь силой мысли, и резко обернулась к Харпер-хаусу. И этот величественный дом она может сжечь. Сжечь дотла. Могущественный Реджинальд Харпер и все, кто предал ее, сгинут в аду, в сотворенном ею аду.

Но не ее дитя. Нет, нет, не ее дитя! Она зажала рот обеими ладонями. Подавила страшную мысль, пока не вспыхнула искра. Ее сын не должен погибнуть.

Он должен прийти к ней. Быть с ней.

Она направилась к каретному сараю. Спутанные волосы падали на лицо, на глаза, но она упорно шла к своей цели.

«Никаких замков...» — подумала она, останавливаясь у широких дверей. Кто бы посмел нарушить покой поместья Харперов?

Она!

Дверь скрипнула, поддаваясь, открылась. Даже в темноте поблескивали экипажи. Хозяин не терпит тусклого уныния. Большие лакированные экипажи всегда готовы куда угодно отвезти Реджинальда Харпера, его омерзительную жену и хныкающих дочерей.

В то время как мать его сына, создавшая жизнь, приехала в украденной колымаге. И за это он заплатит.

Она стояла на пороге, покачиваясь, содрогаясь от ярости, растерянности и всепоглощающей любви, не в силах разобраться в бешеном круговороте мыслей. Она забыла, где она, кто она, почему она здесь. И вдруг намеченная цель прорвалась сквозь туман, окутавший ее разум.

Можно ли зажечь свет? Посмеет ли она? Рискнет ли? Но она должна. В темноте ничего не видно.

Пока не видно.

Она зажгла фонарь дрожащими от холода пальцами. От холода, которого не чувствовала из-за внутреннего жара, и улыбнулась, увидев обрывок веревки.

«Подойдет, — подумала она. — Отлично подойдет».

Не погасив фонарь, оставив дверь нараспашку, она вышла под дождь.

Харпер повернулся, потянулся к Хейли и не нашел ее. В полудреме он вытянул руку дальше, похлопал по пустому матрасу...

—Хейли? — прошептал он, приподнимаясь на локте.

Она могла пойти к Лили, но из прикроватного монитора не доносилось ни звука.

И только через несколько секунд он осознал, что его разбудило, — слишком громкая дробь дождевых капель. Он вскочил, увидел, что двери на веранду распахнуты.

—Хейли!

На ходу натягивая джинсы, Харпер бросился к дверям.

Порыв ветра швырнул холодные капли ему в лицо. Сердце сжалось в крохотную льдышку. Выругавшись, Харпер попятился в комнату, влетел в детскую... Девочка мирно спала. Хейли рядом не было.

Он вернулся в спальню, сунул монитор в карман и побежал искать Хейли.

Выкрикивая ее имя, Харпер чуть ли не скатился с наружной лестницы... Каретный сарай! Ему всегда казалось, что Амелия бывала там. Той ночью, когда ребенком он видел ее в саду, она точно направлялась туда. В промокшей грязной рубашке, вспомнил он на бегу. Как будто попала под дождь.

Харпер не мог заблудиться в темноте. Он знал каждый поворот садовой дорожки... Увидев распахнутую дверь, он вздохнул с облегчением.

—Хейли!

Ворвавшись в свой домик, он хлопнул по выключателю и увидел на мокром полу грязные отпечатки босых ног.

Гостиная, кухня... но он чувствовал, что дом пуст, понимал, что Хейли здесь нет, еще до того, как с бешено бьющимся сердцем проверил все комнаты. Выбегая из дома, Харпер выдернул из кармана телефон, нажал кнопку быстрого набора.

—Мама! Хейли пропала! Она где-то на улице. Я не могу ее найти! Она... О боже, я ее вижу! Третий этаж. Она на веранде третьего этажа.

Харпер отключил телефон и помчался к дому.

Хейли не повернулась на его зов. Она брела по веранде, как сомнамбула. Харпер поскользнулся на мокрых плитах дорожки и бросился напрямик по клумбам, топча цветы.

Задыхаясь, он взлетел на третий этаж и снова окликнул ее.

Она заколебалась, медленно обернулась. И улыбнулась.

—Смерть за жизнь.

—Нет! — Последний рывок, и Харпер схватил ее за руку, втянул в зал. — Нет, — повторил он, обнимая ее. — Почувствуй меня. Ты знаешь, кто я. Ты знаешь, кто ты. Почувствуй меня.

Хейли боролась, и он сжимал ее все сильнее. Прижимал к себе, пытаясь согреть. Ее голова болталась из стороны в сторону, зубы клацали, как у дикой собаки.

—Я хочу своего сына!

—У тебя дочь. У тебя Лили. Лили спит. Хейли, будь со мной.

Он успел удержать ее обмякшее тело.

—Мне холодно. Харпер, мне холодно.

—Ничего. Все в порядке. Ты в порядке.

Он пронес Хейли через огромный бальный зал, призрачный из-за зачехленной мебели и хлещущего по окнам дождя. Едва Харпер подошел к двери, как та распахнулась, и в зал ворвался запыхавшийся Митч:

—Твоя мать пошла к Лили. Что случилось?

—Не сейчас, — Харпер с дрожащей в его руках Хейли протиснулся мимо Митчелла. — Поговорим позже. Ее нужно согреть и высушить. Остальное подождет.

19

Он закутал Хейли в одеяло и сел рядом на кровать, растирая ее волосы полотенцем.

—Я не помню, как встала. Я не помню, как вышла.

—Согрелась?

—Да.

Если не считать, что все косточки кажутся ледяными. Доберется ли тепло когда-нибудь и до них?..

—Не представляю, как долго я там была.

—Ты вернулась.

Хейли накрыла ладонью его руку. Тепло и покой необходимы ему не меньше, чем ей.

—Ты меня нашел.

Он прижался губами к ее влажным волосам.

—Я всегда тебя найду.

—Ты взял с собой монитор Лили...

«Это, — подумала она, — еще важнее».

—Ты не забыл его взять. Ты не оставил мою девочку одну.

—Хейли, — Харпер обнял ее, прижался щекой к ее щеке. — Я никогда ни тебя, ни ее не оставлю в одиночестве. — Он приложил ладонь к ее животу. — Никого из вас не оставлю. Клянусь.

—Я знаю. Она не верит в обещания, в доверие, в любовь, а я верю. Я верю в нас всем сердцем, всей душой. — Хейли повернула голову, провела губами по его губам. — Раньше не верила, но теперь верю. У меня есть все. У нее нет ничего.

—И ты можешь ее жалеть? После всего? После всего этого?!

—Я не знаю, что чувствую к ней.

Так приятно было положить голову на его крепкое плечо!

—Я, кажется, поняла ее, во всяком случае, немного. Мы обе оказались в похожей ситуации. То есть забеременели и сначала не хотели ребенка.

—У тебя все было по-другому.

—Харпер, на минутку забудь о личностях и своих чувствах. Взгляни на все это объективно, как в своей работе. Мы обе были не замужем и беременны. Не любили отца ребенка, не хотели никаких изменений в жизни, никаких осложнений. А потом вдруг осознали, что желаем этого малыша. По разным причинам, но стали безумно хотеть ребенка.

Дверь открылась, и вошла Роз с подносом.

—Я на минутку. Харпер, заставь ее это выпить. — Поставив поднос в изножье кровати, Розалинд подошла к Хейли и поцеловала ее в щеку. — Отдыхай.

Харпер на мгновение сжал руку матери.

—Спасибо, мама.

—Если что-нибудь еще понадобится, позвони.

—О ней некому было позаботиться, — тихо сказала Хейли, когда дверь за Роз закрылась. — Совершенно некому.

—А она о ком-нибудь заботилась? Кого-нибудь любила? Одержимость не любовь, — добавил он прежде, чем Хейли открыла рот, и поднялся, чтобы налить ей чай. — С ней поступили безобразно. Никто не спорит. Но знаешь что? В ее печальной истории нет героев.

—Должны быть. Герои должны быть всегда. Но ты прав, в ее истории героев нет. — Хейли взяла чашку с чаем. — Амелия не была героической фигурой. Даже трагической, как Джульетта, не была. Она была просто печальной. И озлобленной.

—Расчетливой, — добавил Харпер. — И чокнутой.

—И это тоже. Она не оценила бы тебя. Думаю, я уже достаточно хорошо ее знаю, чтобы в этом не сомневаться. Она не поняла бы твоей сердечности, твоей честности. Это тоже печально.

Харпер подошел к стеклянным дверям. Наконец-то настоящие дожди! Он захотел выйти и посмотреть, как его земля впитывает долгожданную влагу.

—Она всегда была печальной, — Харпер подавил гнев, попытался ухватиться за жалость. — Я понимал это даже в детстве, когда она мне пела. Печальной и растерянной. И все равно я чувствовал себя с ней в безопасности, как бывает, когда ты уверен, что тебя любят. По-своему она любила меня... и моих братьев. Думаю, об этом нельзя забывать.

—И сейчас любит. Я это чувствую. Просто у нее в голове все путается... Харпер, я не могу вспомнить.

Хейли опустила чашку и чуть не разревелась.

—Все было не так, как раньше. Раньше я видела, запоминала хотя бы что-то... я не знаю, как объяснить. Но в этот раз такая путаница, я не все вижу, не все помню. Почему она пришла в бальный зал? Что она там делала?

Харпер мог бы попросить ее расслабиться, не думать об этом, но как она могла не думать? Он сел на кровать рядом с ней.

—Ты ходила в каретный сарай. Наверняка. Дверь была открыта, и я видел, что ты заходила на кухню. На полу были следы.

—Туда Амелия ходила той ночью, когда умерла. Наверняка она умерла там в ту ночь. Все другие предположения не имеют смысла. Мы с тобой видели ее. Она стояла на веранде промокшая, грязная. С веревкой в руке.

—В каретном сарае могла быть веревка. Вероятно, была.

—Она хотела забрать ребенка. Зачем ей веревка? Связать няню?

—Вряд ли для этого.

—И еще у нее был тот мерзкий нож, — вспомнила Хейли. — Острый. Может, для того, чтобы остановить любого, кто попытается ей помешать? Но веревка... Зачем веревка, если не для того, чтобы связать кого-нибудь?

Хейли прочитала ответ в глазах Харпера, отставила жалобно задребезжавшую чашку.

—О боже! Убить себя? Повеситься? Это ты подумал? Но зачем? Зачем проделывать такой долгий путь? Зачем тащиться под дождем? Только для того, чтобы повеситься в их бальном зале?

—В те времена детская находилась на третьем этаже.

Легкий румянец, подкравшийся к ее щекам, снова исчез.

—Детская...

«Нет! — подумала Хейли, представляя обезумевшую Амелию с веревкой в руках. — Мне больше никогда не согреться...»

Хейли привыкла, что в выходные время пролетает незаметно. Обычно накапливается столько дел! И магазины, и стирка, и наведение порядка, порушенного в будни, и возня с Лили, и мириады разных других забот, выскакивающих в самый неподходящий момент. Она уже плохо помнила, что такое досуг, как называют свободное время те, кто не работает полный день и не растит начинающего ходить ребенка.

Кто бы мог подумать, что ей понравится такая жизнь?

Если вдруг свободное время действительно выпадало, Хейли начинала грустить и нервничать. Но если босс приказывает взять выходной, спорить невозможно. Во всяком случае, когда твой босс Розалинд Харпер.

Хейли сослали в дом Стеллы на целый день, не разрешив даже взять Лили для развлечения, приказали отдыхать, что она честно пыталась делать. Правда пыталась! Только даже ее любовь к чтению сейчас не спасала. Не спасала и стопка дисков с фильмами, оставленная ей Стеллой, а тишина пустого дома не клонила в сон, а заставляла считать минуты.

Хейли послонялась по комнатам, стены которых помогала красить. Стелла и Логан превратили красивое здание в теплый дом, соединив врожденный вкус Стеллы и ее любовь к деталям с чувством пространства Логана.

«И, разумеется, мальчики», — подумала Хейли, останавливаясь перед открытой дверью в комнату Гэвина и Люка, обводя взглядом двухъярусную кровать и полки с комиксами и машинками. Дом, удобный для детей. Много света и цвета. Большой двор, плавно поднимающийся к роще. Несмотря на роскошный сад — трудно представить себе более прекрасную ландшафтную работу, — это двор для шумных игр детей и собак.

Хейли подхватила Паркера — единственного своего компаньона до конца дня — и, уткнувшись носом в его шерсть, сошла вниз.

Сможет ли она так же ловко, как Стелла, обустроить свой дом? Сможет ли быть такой же любящей, умной, рассудительной?

Ничего подобного она никогда не планировала. Это у Стеллы талант планирования, а она просто плыла по течению, вполне довольная своей работой в книжном магазине, помогала отцу вести их маленькое хозяйство. Иногда она подумывала пройти несколько дополнительных бизнес-курсов, чтобы когда-нибудь, если получится, открыть собственный книжный магазин. Когда-нибудь.

Она верила, что полюбит... когда-нибудь. Большинство девчонок верит. Но не спешила ни к большой любви, ни к тому, что за этим следует. К постоянству, своему дому, детям. Набитый ребятней минивэн, поездки в школу и из школы, в спортивные секции. Жизнь мамочки, опекающей своих ангелочков, казалась ей такой же далекой, как луна. Где-то через много-много лет, беззаботных лет.

Но судьба распорядилась по-другому.

«Мне нет еще и двадцати шести, — думала Хейли, — а я беременна вторым ребенком и занимаюсь тем, в чем два года назад почти совсем не разбиралась. И любовь превратила меня в круглую дурочку, разве что валентинки при выдохе изо рта не вылетают. В довершение таинственное и явно чокнутое привидение решило, что вправе одалживать мое тело».

Когда Паркер заерзал на ее руках, Хейли опустила его на пол и последовала за псом на кухню, где он припарковался у задней двери и уставился на нее так, будто хотел просверлить взглядом дыру.

—Ладно, ладно, иди гулять. Похоже, я сегодня не самая приятная компания.

Хейли выпустила его — он рванул в рощу, будто опаздывал на свидание — и неторопливо вышла во двор. Погода стояла чудесная. Дождь освежил краски и принес долгожданную прохладу. Вполне можно погулять, прополоть пару клумб. Или устроиться в шезлонге во внутреннем дворике и проверить, не поспособствует ли свежий воздух дневному сну.

Без особой надежды Хейли откинула спинку шезлонга, подумала, не сходить ли в дом за книжкой... и через пару минут заснула.

Ее разбудил храп. Не поняв спросонья, что с ней и где она находится, Хейли зажала ладонью рот, но храп не прекратился. Зато обнаружилось, что кто-то набросил на нее легкий плед и раскрыл большой садовый зонт, защитивший ее от солнца.

Храпел, как оказалось, Паркер, растянувшийся на спине рядом с шезлонгом. Вытянутые кверху лапы делали его похожим на плюшевую игрушку.

Конечно, в последнее время ее жизнь изобилует странностями, но вряд ли пес придвинул к ней и раскрыл зонт или принес плед.

Не успела Хейли протереть глаза и сесть, как из кухни с двумя стаканами холодного чая вышла Стелла.

—Хорошо поспала?

—Понятия не имею. Даже не заметила, как заснула. Спасибо. — Хейли взяла у Стеллы стакан. — Который час? Ух ты! — Она взглянула на свои часики и изумленно замигала. — Я вырубилась почти на два часа.

—Рада это слышать. Ты посвежела.

—Надеюсь. Где мальчики?

—Логан забрал их из школы. Они любят с ним работать. Чудесно, правда? Идеальный день для чаепития на свежем воздухе.

—В питомнике все в порядке? Такая погода обычно привлекает покупателей.

—И сегодня привлекла. Мы не скучали. Только взгляни на креповый мирт! — Стелла вздохнула. — Я обожаю свой двор.

—Вы с Логаном отлично поработали. Я как раз думала об этом. Вы хорошая команда.

—Как оказалось. Кто бы мог предположить, что сумасбродный неорганизованный всезнайка и дотошная, помешанная на порядке трудяга найдут общий язык, любовь и счастье?

—Я это не предполагала, а знала. С самого начала.

—Пожалуй, да. Умница. Ты поела?

—Я не проголодалась.

Стелла погрозила пальцем.

—Но кое-кто мог проголодаться. Я сделаю тебе сандвич.

—Стелла, не надо за мной ухаживать.

—С арахисовой пастой и джемом?

Хейли покачала головой.

—Так нечестно! Ты знаешь мои слабости.

—Посиди здесь. Свежий воздух тебе полезен. Я вернусь через минуту.

Верная своему слову, Стелла действительно вернулась очень быстро. Не только с сандвичем, но и с кистью черного винограда и сыром, нарезанным маленькими кубиками. И с печеньем.

Хейли посмотрела на блюдо на своих коленях, перевела взгляд на Стеллу.

—Станешь моей мамочкой?

Стелла рассмеялась, присела на край шезлонга и начала растирать Хейли ступни.

—Немногое, что примиряло меня с беременностью, это то, что меня иногда баловали.

Хейли казалось, что каждая клеточка ее тела вздыхает и постанывает от удовольствия.

—С Лили в первые месяцы меня некому было баловать.

Стелла погладила ногу Хейли.

—Теперь наверстаешь. Как ты себя чувствуешь?

—Хорошо. Устаю, и настроение часто меняется, ты же по себе знаешь, но мне хорошо. А сейчас еще лучше, — добавила Хейли, откусывая кусок хлеба с арахисовой пастой и джемом. — Совершенно не хочется признаваться, но долгий сон и вкусная еда приносят результаты. Стелла, обещаю, я буду осторожной. Честно. Я береглась, когда носила Лили, и в этот раз буду беречься.

—Я знаю. Кроме того, никто не оставит тебе выбора.

—Я... — Хейли дернула плечами. — Так забавно, когда все о тебе заботятся.

—Привыкай, потому что мы не можем не заботиться о тебе. Тем более со всеми этими чудесами.

—Прошлой ночью было так... Я уже все слова перебрала. Странно, невероятно, напряженно, отчетливо. Самый яркий эпизод из всех. Стелла, я не все рассказала Харперу. Не смогла.

—О чем ты?

—Я не рассказала ему, что чувствовала. Он бы разволновался, как все парни. Надеюсь, ты ему не передашь.

—Хейли, в чем дело?

—У меня такое чувство... я не знаю, это просто стресс или я права, но я чувствую. Стелла, она хочет ребенка. — Хейли прижала ладонь к животу. — Этого ребенка.

—Как...

—Ничего у нее не выйдет! Нет такой силы на земле, нигде нет, которая заставила бы меня уступить. Ты поймешь, потому что вынашивала детей, а Харпер... он просто взбесится.

—Я не понимаю. Объясни.

—Ну, мое лучшее объяснение — у Амелии в мозгах каша. Она мечется между настоящим и прошлым, нашим временем и своим. Когда она здесь, то хочет то, что есть у меня. Этого ребенка, эту жизнь, это тело. И не только. Она жаждет богатства и привилегий, признания, вознаграждения и мести. Теперь ты поняла?

—Да, пожалуй.

—Когда ее разум в настоящем, ее страхи и эгоизм усиливаются. Когда она в прошлом, когда погружена в то, что с ней случилось, ей кажется, что это происходит сейчас. Тогда она злится и мечтает о мести, хочет, чтобы кто-то заплатил за ее беды. Или грустит, жалеет себя и хочет, чтобы все это прекратилось. Она устала. Харпер думает, что она покончила с собой.

—Я знаю. Мы говорили об этом.

—Он думает, что она повесилась в детской. Прямо рядом со спящим ребенком. Да, Амелия могла это сделать. Она так запуталась и тронулась умом, что могла это сделать.

—И это я знаю. — Стелла поднялась, подошла к краю внутреннего дворика, устремила взгляд на рощу. — Я снова видела сны.

—Что? Когда?

—Не здесь. Не ночью. Можно сказать, грезила днем, на работе. Во владениях Харперов. Видела образы, как раньше с георгином. Синим георгином. Только чудовищнее. Будто она сама мне показывала. Лепестки, как бритвы, норовят изрезать пальцы, если только посмеешь коснуться их. И на этот раз георгин рос не в саду... — Стелла обернулась и посмотрела Хейли в глаза. — Он рос из могилы. Из безымянной могилы. Просто из черной земли. И ничего, кроме огромного георгина.

—Когда это началось?

—Несколько дней назад.

—Думаешь, и Роз видела подобные сны?

—Придется ее спросить.

—Стелла, мы должны подняться в старую детскую.

—Да. — Стелла вернулась к Хейли, обеими руками сжала ее протянутую руку. — Обязательно.

Хейли обнаружила, что избавиться от мужчин, планируя свадьбу, совсем несложно. Мужчины разбегаются, как муравьи, лишь только речь заходит о списке гостей или цветовой гамме чего бы то ни было.

Благоухающим теплым вечером женщины сидели около дома Стеллы, передавая Лили из одних любящих рук в другие или играя с Паркером.

—Не представляла, что Харпера так легко напугать, — пожаловалась Хейли. — Я думала, он захочет внести какой-то вклад в свадебные планы. Это ведь он женится!

Розалинд и Стелла обменялись понимающими взглядами, затем Роз похлопала Хейли по плечу.

—Милое, глупенькое дитя.

—Наверное, не стоит дуться, потому что мы вовсе не о свадьбе хотим поговорить, но все равно, — раздраженная собственным нытьем, Хейли взмахнула руками. — Ладно, к делу. Значит, Амелия и вам напакостила?

—Дважды, — подтвердила Роз. — Оба раза, когда я была одна в школке. Представляете, я работаю и вдруг оказываюсь совсем в другом месте. Темно, слишком темно, чтобы понять где, и холодно. Очень холодно. Я стою над раскрытой могилой, смотрю вниз и вижу ее, а она смотрит прямо на меня и сжимает стебель черной розы. Или роза кажется мне черной в темноте...

—Почему вы нам ничего не сказали? — спросила Стелла.

—Могу задать тебе тот же вопрос. Я рассказала Митчу и хотела рассказать вам, но отвлеклась на весьма важные события.

Хейли посадила Лили на колени, повосхищалась широким браслетом, которым играла дочка.

—Когда это случилось впервые и я предложила спиритический сеанс, вы все перевели в шутку. Но, может, имеет смысл попытаться? У нас троих тесная связь с ней. Может, если мы постараемся связаться с Амелией, она скажет нам, чего хочет?

—Лично я не собираюсь натягивать тюрбан и таращиться в хрустальный шар, — решительно заявила Розалинд. — В любом случае вряд ли она сама знает. То есть Амелия, разумеется, хочет, чтобы ее нашли… видимо, ее могилу или ее останки, но она не знает, где это.

—И у нас нет абсолютной уверенности в том, что на территории поместья, — выразила свое мнение Стелла.

—Согласна. Митч продолжает копаться в свидетельствах о смерти и захоронении, но об Амелии вряд ли остались хоть какие-то упоминания.

—Тайные похороны, — Хейли кивнула. — Но она хочет, чтобы мы узнали, что с ней случилось. Неизвестность до сих пор ее злит. — Хейли пожала плечами, криво улыбнулась. — В этом у меня нет никаких сомнений. Если ее убили или она сама себя убила в доме, мы должны это выяснить.

—Детская, — напомнила Роз. — Когда я родилась, ею еще пользовались.

—Вы жили там в детстве? — удивилась Хейли.

—Так мне рассказывали. По крайней мере, первые пять месяцев. С няней. Бабушка это не одобряла. Бабушка Харпер. Она давила на моих родителей, пока они не переместили меня в комнату на втором этаже. Судя по всему, она использовала ту детскую как подсобное помещение, когда устраивала приемы. И с мальчиками я никогда той детской не пользовалась.

—Почему?

Роз поджала губы, обдумывая вопрос Хейли.

—Прежде всего я не хотела, чтобы они находились так далеко от меня. И мне не нравилась атмосфера той комнаты. Я не могла объяснить свои ощущения, да и не задумывалась особо в то время.

—Мебель в комнате Лили оттуда?

—Да. Когда Мейсон вырос из колыбели, я все унесла обратно на третий этаж, а потом хранила там все детские вещи по мере того, как мальчики из них вырастали. Мы теперь редко используем третий этаж. Слишком затратно, нам же и без него хватает жизненного пространства. Хотя в прошлом я устраивала приемы в бальном зале.

—Я никогда туда не поднималась, — заметила Хейли. — Что странно, если подумать. Я люблю изучать дома, представлять, как там все было раньше, но за все время, что живу здесь, мне ни разу и в голову не пришло подняться туда. Стелла?

—То же самое. И ты права, это странно. Мои мальчики больше года носились по Харпер-хаусу, и я вроде должна была бы сгонять их оттуда, но, думаю, и они туда не поднимались. Даже если бы они забрались туда тайком, Люк непременно раскололся бы. Он всегда в конце концов раскалывается.

—По-моему, мы должны... Мы должны туда подняться.

—Сегодня вечером? — спросила Стелла.

—Мне не терпится. Неведение просто сводит меня с ума.

—Если мы и должны это сделать, то все вместе. Вшестером, — сказала Роз. — Без детей. Дэвид придержит их внизу. Хейли, ты уверена? На этом этапе ты из всех нас ближе к ней.

—Уверена. И дело не только во мне. Мы должны решить еще одну проблему. Харпер. Ее чувства к нему, отношение к нему... — Хейли потерла озябшие руки. — Ее чувства к нему очень сложные и очень сильные. Она любит его как ребенка, своего ребенка. И ненавидит как мужчину, мужчину из рода Харперов, кровь Реджинальда.

Хейли взглянула на Стеллу, перевела взгляд на Розалинд.

—Это очень страшная комбинация, очень мощная. Может, еще более мощная из-за наших с Харпером чувств друг к другу.

Роз кивнула.

—Любовь, секс, родство, месть, rope!.. И безумие.

—Харпер тоже испытывает к Амелии смешанные чувства. — Хейли вздохнула. — Я не знаю, важно ли это, но мне кажется, что очень важно. Я думаю, что мы подбираемся к какому-то завершению.

—Аллилуйя! — воскликнула Стелла.

—Да, я хочу, чтобы все это закончилось. Я хочу по-настоящему планировать свадьбу и готовиться к рождению малыша. Я хочу сидеть с вами обеими и болтать о цветах, музыке и о своем свадебном платье.

Розалинд накрыла ладонью пальцы Хейли.

—Обязательно поболтаем.

—Ночью, перед тем как все случилось, я, кажется, представляла себя в длинном белом платье, с цветами... Но, наверное, это исключается. — Хейли передернула плечами, погладила себя по животу. — Вряд ли я имею право на длинное белое платье.

—Милая... — Роз сжала пальцы Хейли. — Каждая невеста имеет право на длинное белое платье.

Сначала они пообедали. Торжественный семейный обед с цветами, оживленными детьми за общим столом. Розалинд говорила, что этот ритуал очень важен, и Хейли понимала почему.

Словно они заявляли: вот кто мы, какие мы, несмотря на все неприятности, а может быть, благодаря им.

Хейли ценила этот дар судьбы. У нее теперь есть мать, сестра, племянники, возлюбленный, братья и друзья. Они любят ее дочку и ее будущего ребенка.

И она сделает все, что от нее зависит, чтобы с ними ничего не случилось.

Она ела, разговаривала и слушала, помогала вытирать пролитое или просыпанное и держала в узде свои нервы, чтобы не потревожить сладкое ощущение нормальности.

Говорили о цветах и книгах, о школе и учебниках. И о свадебных планах, чего ей так хотелось.

—Мама, думаю, Хейли уже сказала тебе, что мы хотим пожениться здесь. Если ты согласна.

—Рада это слышать, — Роз отложила вилку. — В садах? Будем надеяться на хорошую погоду, но на всякий случай приготовим шатры. Цветы за мной. Я требую, чтобы эту часть вы уступили мне. Полагаю, вы хотите лилии.

—Да. Я хочу свадебный букет из красных лилий.

—Значит, яркие цвета. Оттененные пастельными. Есть над чем поработать... Я знаю, что вы не пожелаете излишнего официоза, и, поскольку у нас в этом году уже было две свадьбы, думаю, мы все подготовим без особых мучений.

—Харпер, самое время отстраниться, — посоветовал Логан. — Ради собственного спасения всегда говори: «Отлично. Прекрасно!» А если они попросят тебя выбрать из двух вариантов, не попадайся в ловушку. Просто скажи: «Оба замечательные», и пусть Хейли сама решает.

—Считает себя самым умным, — нарочито холодно заметила Стелла. — Но я не лягаю его под столом, потому что он прав.

—Почему все то и дело женятся? — возмутился Гэвин. — Почему мы все время должны надевать галстуки?

—Потому что им нравится мучить нас, — ответил Логан. — Таковы женщины.

—Пусть тогда сами носят галстуки!

—Я надену галстук, — предложила Стелла. — А ты туфли на шпильках.

—А я знаю, зачем люди женятся, — хитро прищурился Люк. — Чтобы спать в одной кровати и делать детей. Вы уже сделали ребенка? — спросил он Розалинд.

—Мы выполнили свою норму. И на этой высокой ноте давайте закончим обед, — Роз поднялась из-за стола. — Мальчики, чем быстрее вы поможете Дэвиду прибраться, тем быстрее получите мороженое на кухне.

—Бойцы, становись! Ты тоже, детка! — Не успела Хейли и глазом моргнуть, как Дэвид вынул Лили из высокого стульчика. — Малый рост не освобождает от кухонных обязанностей. Хейли, она любит помогать мне загружать посудомойку.

—Я хочу поговорить с тобой. На кухне.

—Джентльмены, очищайте тарелки и складывайте их стопкой, — приказал мальчикам Дэвид, вынося Лили из столовой. — Здесь мы работу организовали. Не волнуйся, Хейли.

—Я не об этом. Я знаю, что Лили с тобой в безопасности. Я о свадьбе. Я кое о чем хочу тебя попросить.

Дэвид посадил Лили на пол, дал ей кастрюлю и ложку, чтобы барабанить.

—Любое желание, милая.

—Я понимаю, может, это прозвучит глупо, но, по-моему, день свадьбы должен быть таким, о каком мечтаешь, верно?

—Если не этот день, то какой же?

—Правильно. Поэтому я подумала... Я надеюсь, что ты будешь моим посаженым отцом.

—Что? — Дэвид побледнел. — Я?..

—Я понимаю, ты слишком молод для моего папочки и все такое. Но я не думаю о посаженом отце в этом смысле. Ты ведь один из моих лучших друзей. И Харпера тоже. Мы как семья. И ведь это семейный праздник. У меня больше нет отца, и никого из кровных родственников я не люблю так, как тебя. Поэтому я хочу, чтобы ты отвел меня к алтарю, так сказать, и передал Харперу. Это много для меня значило бы.

Его глаза затуманились слезами. Дэвид обнял ее.

—Милее ничего никогда не слышал. Чертовски мило.

—Ты согласен?

Дэвид отстранился.

—Сочту за честь, — он взял ее за обе руки, поднял их, перевернул, поцеловал ладони. — Высочайшую честь.

—Уф! Я боялась, что тебе моя просьба покажется глупой.

—Ничего подобного. Я горд и тронут до глубины души. И, милая, если ты немедленно не уйдешь, я разревусь и опозорюсь перед своими войсками.

—Я тоже. — Хейли шмыгнула носом. — Ладно. Обговорим все позже. — Она наклонилась, чмокнула Лили в макушку, на что дочка даже не обратила внимания. — Будь умницей, малышка.

—Хейли!

Она обернулась в дверях.

—Твой отец гордился бы тобой.

Хейли не смогла сказать ни слова, лишь кивнула и ушла.

Голоса доносились из гостиной. Она направилась туда, смахивая слезы... и замерла, почувствовав гнев в голосе Харпера.

—Мне ваша идея не нравится! Ничуточки не нравится! И еще меньше нравится то, что вы задумали это за нашими спинами.

—Мы же женщины, — парировала Роз с таким сарказмом, что Хейли вздрогнула.

—Это меня не касается, — огрызнулся Харпер. — Однако меня касается то, что моя женщина беременна. И я не намерен рисковать ею.

—Хорошо. Причина веская. И что же ты собираешься делать с ней следующие семь, восемь месяцев?

—Защищать ее.

—С тобой трудно спорить.

—Споры не помогут, — вклинился голос разума, то есть Митч. — Мы можем спорить до посинения и вряд ли согласимся по всем пунктам. Но мы обязаны принять определенные решения.

Хейли распрямилась, расправила плечи и, подойдя, остановилась в дверях.

—Прошу прощения. Невозможно было не подслушать. Харпер, я попросила бы тебя выйти, чтобы поговорить наедине, но думаю, что должна высказаться здесь во всеуслышание.

—Я тоже хочу кое-что сказать тебе наедине.

Хейли улыбнулась:

—У тебя будет достаточно времени поорать на меня. Целая жизнь. Я знаю, что до сих пор ты сдерживался из-за детей. Однако я хочу, чтобы ты выслушал меня прежде, чем наговоришь лишнего.

Она откашлялась, прошла в глубь комнаты.

—Сегодня днем я размышляла над тем, как здесь оказалась. Я никогда не думала, что уеду из родных мест, пока не пойму, где на самом деле хочу жить, чем заниматься. Может, когда выйду замуж, рожу детей... и все это будет только после того, как я чего-то добьюсь в жизни, повеселюсь. И вот я здесь, в другом штате. У меня дочка, которой еще нет и двух лет, и второй ребенок на подходе. Я выхожу замуж. Я работаю в питомнике, хотя раньше имела очень смутное представление о садоводстве. Как я попала сюда? Что я здесь делаю?

—Если ты несчастлива...

—Пожалуйста, не перебивай. Я задала себе эти вопросы. Ведь всегда есть выбор. Вот я и спросила себя: этого ли я хочу, здесь ли хочу жить, это ли желаю делать? На все эти вопросы я ответила утвердительно. Я люблю тебя, Харпер. Я даже не представляла, сколько во мне любви!..

Прижимая руки к сердцу, Хейли смотрела на Харпера, только на него.

—Я не знала, что могу любить ребенка так, как люблю Лили. Я не знала, что могу любить мужчину так, как люблю тебя. Если бы мне предложили все, что есть на свете, я выбрала бы только это. Быть с тобой, с нашими детьми, здесь. И это не все, Харпер. Я люблю этот дом. Я люблю эту землю. Я люблю их так же, как любишь их ты. Люблю то, что они олицетворяют, то, чем они станут для наших детей и для их детей.

—Я знаю. Я думаю точно так же. Вот почему ты одна из нас.

—Я не могу покинуть этот дом. Пожалуйста, не проси меня это сделать. Я не могу покинуть этот дом, эту семью, работу, которую полюбила. И единственная возможность для меня остаться здесь — попробовать все выяснить, все уладить. Исправить зло или по крайней мере понять, что случилось. Может, в этом мое предназначение. Может, мы нашли друг друга потому, что так было задумано. Я не знаю, смогу ли это сделать без тебя. Без всех вас, — добавила Хейли, обведя взглядом гостиную и снова сосредоточившись на Харпере. — Будь со мной, Харпер. Доверься мне. Поверь, что я поступаю правильно. Поверь всем нам.

Он подошел к Хейли и прижался лбом к ее лбу.

—Я с тобой.

20

Митчелл сунул в карман запасную кассету для диктофона.

—Гарантий никаких. Может случиться что угодно.

—Думаю, я могу ее вытянуть... или притянуть. — Хейли облизала губы. — Амелия этого хочет... какая-то ее часть хочет уже больше ста лет.

—А другая часть? — спросил Харпер.

—Жаждет мести. И если дойдет до мести, то в опасности скорее ты, чем я.

—Она может причинить вред. Мы это видели, — напомнила Розалинд.

Логан покачал головой:

—А мы идем в бой, вооруженные фотоаппаратами и диктофонами.

—И оптимизмом, — добавил Митч.

—Ну, она подняла ставки. — Логан взял Стеллу за руку. — Поскольку никто из нас не собирается капитулировать, идемте.

—Будем держаться вместе, — сказала Роз, когда компания поднималась по лестнице. — Что бы ни случилось. Мы еще ни разу не противостояли ей как команда. Думаю, в этом сейчас наше преимущество.

Харпер кивнул.

—Она всегда была хозяйкой положения, всегда нападала первой. Да, будем держаться вместе.

Когда они добрались до третьего этажа, Роз свернула к бальному залу и открыла раздвижные двери.

—Какие чудесные балы здесь устраивали когда-то! Я помню, как прокрадывалась сюда по ночам смотреть, как танцуют гости.

Она щелкнула выключателем — зачехленную мебель и узоры кленового паркета залил свет.

—Когда-то я чуть не продала эти люстры. — Роз подняла глаза на три роскошные хрустальные люстры, свисающие с расписных плафонов. — Но не смогла, хоть это и облегчило бы наше существование. Бывало, и я устраивала здесь приемы... Думаю, пора возобновить эту традицию.

—В ту ночь Амелия пришла сюда. Я в этом уверена. — Хейли крепче сжала руку Харпера. — Не отпускай меня.

—Ни в коем случае.

—Она вошла через веранду. Двери не были заперты. А если и были, она могла разбить стекло. Вошла — и ах... позолота, хрусталь, запахи пчелиного воска и лимонного масла. Дробь дождя, журчание воды в желобах... Свет.

—Я включила, — тихо сказала Роз.

—Нет, она включила свет. Харпер...

—Я здесь.

—Я вижу, вижу.

...Туман вполз вслед за ней, заклубился. Ее изрезанные о камни босые ноги оставляли грязные, кровавые следы на сверкающем полу.

Ее сердце наполнилось ненавистью.

Так вот как они живут в Харпер-хаусе! Роскошные залы, освещенные хрустальными люстрами, зеркала в золоченых рамах, длинные полированные столы, пальмы в кадках, пышные и пахнущие тропиками.

Она никогда не бывала в тропиках. Но придет день, и она отправится туда с Джеймсом. Они будут бродить по белоснежным песчаным пляжам вдоль теплой голубой воды.

Хотя нет. Нет! Их жизнь здесь, в Харпер-хаусе. Ее выгнали, но она будет здесь. Всегда. Она будет танцевать в этом ярко освещенном зале.

Она качнулась, закружилась в вальсе, кокетливо взглянула из-под ресниц на воображаемого партнера. Лезвие серпа в ее руке сверкнуло отраженным светом.

Она будет танцевать здесь ночь за ночью, если захочет. Будет пить шампанское, носить драгоценности. И будет учить Джеймса вальсировать с ней. Как он красив в своем голубом одеяльце! Как изумительно будут они смотреться вместе... Мать и сын.

Она должна немедленно пойти к нему, к Джеймсу, и они всегда будут вместе.

Она покинула зал. Где же детская? Разумеется, в другом крыле. Разумеется. Детям и тем, кто за ними ухаживает, не место рядом с шикарными бальными залами и изысканными гостиными. Какой аромат! Какой утонченный аромат!.. Дом ее сына. Теперь и ее дом.

Ее босые ноги утопали в ковре, мягком, как мех. Даже так поздно, даже когда все обитатели дома спали, в коридоре горели газовые лампы.

«Какое расточительство! — подумала она. — Жгут деньги».

А она сожжет их всех.

На лестничной площадке она остановилась. Вероятно, они спят внизу, негодяй и его шлюха. Спят сном богачей, хозяев жизни. Можно спуститься и убить их. Разрубить на кусочки, погрузить руки в их кровь.

Она рассеянно потерла большим пальцем искривленное лезвие серпа, увидела капельки крови. А их кровь, кровь Харперов, голубая? Было бы забавно полюбоваться, рассекая их белые шеи, заливая аристократической голубой кровью льняные простыни.

Тс-с-с-с... Чтобы никто не услышал. Вдруг кто-то из слуг проснется и остановит ее прежде, чем она выполнит свой долг?

Тс-с-с... Тихо, тихо. Очень тихо. Она похлопала пальцем по щеке, подавила смешок. Она будет тихой, как мышка.

Тихой, как призрак.

Она побрела в противоположное крыло дома, приоткрывая двери, заглядывая в комнаты.

И сразу поняла — подсказало материнское сердце, — когда протянула дрожащую руку к очередной двери. Там спит ее Джеймс.

В тусклом свете газового рожка она разглядела полки с игрушками и книжками, кресло-качалку, маленькие столики и комодики.

И колыбель.

Слезы хлынули из ее глаз, когда она метнулась к колыбели. Он спал там, ее бесценный сын. Чистые темные волосики. Розовые пухлые щечки. Милый, безмятежный, здоровенький...

Нет и не было на свете более прекрасного ребенка, чем ее Джеймс. Как же ему нужна ее ласка, ее забота! Она будет укачивать его и петь ему колыбельные. Чудесные колыбельные ее чудесному сыну.

Она забыла его одеяльце! Как она могла забыть его одеяльце? Как можно унести сына в том, что купили ему другие?

Осторожно, ласково она провела кончиками пальцев по его мягким волосикам и запела колыбельную.

—Мы всегда будем вместе, Джеймс. Ничто никогда не разлучит нас.

Опустившись на пол, она принялась за работу.

Серпом разрезала веревку. С петлей пришлось повозиться, но, кажется, у нее хорошо получилось. Действительно хорошо. Она отбросила серп, подтащила стул под многорожковую люстру и тихо запела, привязывая к ней веревку. Подергала. Довольно улыбнулась. Крепко держится, надежно.

Из мешочка, висевшего на шее, вытащила амулет. Она выучила заклинание, проданное ей колдуньей, но сейчас, рассыпая гри-гри вокруг стула, с трудом припоминала слова.

Острием серпа она рассекла ладонь, и кровь закапала на гри-гри, скрепляя заклинание.

Ее кровь. Кровь Амелии Элен Коннор. Та самая кровь, что течет в ее ребенке. Кровь матери — могущественная магия.

Она вся дрожала, но, возвращаясь к колыбели, продолжала напевать колыбельную. И впервые взяла на руки своего сына.

Измазала кровью его одеяльце, его розовые щечки.

Ах, какой он милый, какой тепленький! Рыдая от счастья, она прижала свое дитя к мокрой грязной рубашке. Он зашевелился, захныкал, но она лишь прижала его сильнее.

Тише, тише, мой драгоценный!.. Мамочка здесь... Мамочка никогда тебя больше не покинет... Он повернул головку, зачмокал. Но когда она опустила рубашку и прижала его к обнаженной груди, он выгнулся и заплакал.

Тише, тише, тише... Не плачь, не сердись... Милый, милый маленький мальчик... Укачивая его, она прошла к стулу. Ты с мамочкой. Мамочка никогда, никогда тебя не оставит. Идем с мамочкой, мой дорогой Джеймс. Идем с мамочкой туда, где ты никогда не узнаешь ни боли, ни горя. Туда, где мы будем кружиться в вальсе по бальному залу, пить чай с пирожными в саду.

Неуклюже, еле удерживая плачущего, извивающегося ребенка, она вскарабкалась на стул, улыбнулась и накинула петлю себе на шею. И, тихо напевая, надела маленькую петлю на детскую шейку.

Теперь мы вместе.

Двери из соседней комнаты распахнулись, хлынул свет. Она повернула голову и оскалилась, как тигрица, защищающая своего тигренка.

Заспанная няня взвизгнула, вскинула руки, увидев женщину в грязной белой ночной рубашке и ребенка с петлей на шее в ее руках, визжащего от страха и голода.

—Он мой!

Няня бросилась к женщине, но она успела оттолкнуть ногами стул. Крики утонули в ледяном мраке.

Хейли сидела на полу бывшей детской в объятиях Харпера и рыдала.

Она дрожала от холода, хотя ее ноги закутали одеялом, а Митчелл развел огонь в камине гостиной.

—Она хотела его убить... Она собиралась убить ребенка! Боже мой, боже, она собиралась повесить собственное дитя...

—Чтобы сохранить его для себя. — Розалинд стояла перед камином, глядя на огонь. — Это больше чем безумие.

—Если бы няня в тот момент не вошла, если бы не услышала его плач и не вошла так быстро, Амелия его бы убила.

—Эгоистка.

—Я понимаю, понимаю... — Хейли начала растирать плечи. — Но она не хотела причинить ему вред. Она верила, что они будут вместе, будут счастливы... Господи, она была сломлена, безумна... А потом, когда снова потеряла сына... — Хейли покачала головой. — Она все еще ждет его. Думаю, она видит его в каждом ребенке, который появляется в Харпер-хаусе.

—Что-то вроде ада для безумцев? — предположила Стелла.

Хейли подумала, что никогда не забудет пережитое. Никогда.

—Няня. Она спасла ребенка.

—Мне не удалось установить ее имя, — сказал Митч. — В его детстве в доме сменилась не одна няня, но твое видение указывает на девушку по имени Элис Джеймсон, что совпадает с письмом Мэри Хейверз кузине Лусилл. Элис покинула Харпер-хаус в феврале тысяча восемьсот девяносто третьего, и дальше ее следы теряются.

—Они уволили ее. — Стелла закрыла глаза. — Выгнали. Может, заплатили или, скорее всего, пригрозили.

—Наверное, и то и другое, — Логан сжал кулаки.

—Я потяну за эту ниточку, постараюсь разыскать потомков Элис, — пообещал Митч, и Розалинд повернулась к нему с улыбкой.

—Спасибо. Без нее на свете не было бы ни меня, ни моих сыновей.

—Не этого Амелия хотела от нас, — прошептала Хейли. — Или не только этого. Она не знает, где находится. Где она похоронена. Что они с ней сделали. Она не сможет успокоиться, смириться... что угодно... пока мы не найдем ее.

—Как? — вскинула руки Стелла.

Розалинд обвела взглядом присутствующих.

—У меня есть идея. Идея, которая расколет нашу команду примерно пополам.

—Зачем? — возразил Харпер. — Чтобы Хейли снова увидела, как она вешает своего ребенка?

—Чтобы она или кто-то из нас увидел, что было дальше. Я надеюсь. Под «нами» я подразумеваю себя, Хейли и Стеллу.

Впервые с того момента, как компания отправилась наверх, Харпер выпустил руку Хейли и вскочил с дивана.

—Чертовски глупая идея!

—Харпер, не смей разговаривать со мной таким тоном.

—Не могу иначе, когда моя мать сходит с ума. Ты видела, что произошло там, наверху? Видела, как Хейли шла из бального зала к старой детской? Как она говорила, когда наблюдала за происходящим и почти в нем участвовала?

—Видела. И поэтому нам пришлось вернуться сюда.

—Роз, я солидарен с Харпером, — Логан все еще стоял со сжатыми кулаками. — Я не смогу сидеть здесь, пока три женщины будут там наверху одни! И мне плевать, если это мужской шовинизм.

—Ничего другого я и не ожидала. Митч?

Он не шелохнулся, хмуро глядя на жену.

—Похоже, ты снова меня удивишь.

Харпер резко развернулся к Митчеллу:

—Неужели вы с ней согласитесь?!

—Да, черт побери! Харпер, мне тоже это не нравится, но я понимаю, чего Роз хочет и почему. И прежде чем отрывать мне голову, подумай. Они все равно это сделают, когда нас не будет рядом.

—А как насчет установки держаться вместе?

—Мужчина использовал Амелию, дурно с ней обошелся, украл ее ребенка, отбросил. Она снова взялась за меня и Стеллу. Вам она не поверит. Может, мы убедим ее довериться нам.

—А может, она сбросит вас с веранды третьего этажа.

—Харпер, — Роз подошла к сыну и холодно улыбнулась. — Если кого-нибудь и вышвырнут из этого дома, то это будем не мы. Клянусь! Я больше не могу ей сочувствовать. Ты, Хейли, еще можешь. Прекрасно. Может, это наше преимущество. Но моя жалость исчерпана. Я не могу простить то, что она попыталась сделать. Я выгоню ее из своего дома. Хейли, ты сможешь подняться в детскую?

—Да. Я хочу с этим покончить. Пока это не закончится, у меня не будет ни одной спокойной минуты.

—Ты просишь, чтобы я подверг тебя риску.

—Нет, Харпер. Я прошу верить в меня.

—Мы как в кино, когда глупенькая полуголая блондинка спускается в подвал, услышав шум, хотя всем известно, что в окрестностях бродит маньяк-убийца.

Розалинд рассмеялась.

—Хейли, мы не глупенькие.

—И среди нас нет ни одной блондинки, — добавила Стелла. — Готовы?

Женщины взялись за руки и по коридору третьего этажа направились к бывшей детской.

—У нас проблема. — Собственный голос показался Хейли слишком писклявым. — Если она не знает, что с ней случилось, как узнаем мы?

—Не все сразу. — Роз стиснула руку Хейли. — Как ты?

—Сердце словно с цепи сорвалось. Роз, когда все закончится, мы откроем эту комнату? Можно сделать в ней, ну, я не знаю, игровую? Побольше света и красок...

—Отличная мысль.

—Пришли, — объявила Стелла, и они вместе вошли в бывшую детскую.

—Хейли, как здесь было раньше? — спросила Роз.

—Хм-м... Колыбель стояла вон там. У стены. Свет был притушен. Газовые рожки... Кресло-качалка в углу и еще стул с прямой спинкой, на который она... вон там. Здесь полки с игрушками и книжками. И...

Ее голова резко откинулась, глаза закатились, ноги подкосились. Хейли начала задыхаться.

Сквозь шум бури в ушах она слышала, как Роз зовет ее, но лишь дико затрясла головой.

—Подождите, подождите. Боже, как жжет! Ребенок кричит. И няня, и горничная... Не отпускайте меня...

—Мы тебя вытащим, — отозвалась Роз.

—Нет, нет. Просто не отпускайте. Она умирает... это ужасно... и она в бешенстве. — Голова Хейли упала на плечо Роз. — Темно. Там темно, где она. Где она была. Ни света, ни воздуха, ни надежды. Она его потеряла. Его снова забрали, и теперь она одна.

Она всегда будет одна. Она ничего не видит, ничего не чувствует. Все кажется ужасно далеким. Очень холодно, очень темно. Голоса, но она их не слышит, только эхо. Пустота. Она падает, падает... Кругом мрак. Она не знает, где она. Просто уплывает. Хейли вздохнула.

—Я ничем не могу помочь... Мне так жаль ее!.. Она расчетливая и эгоистичная. Конечно, шлюха в самом плохом смысле этого слова. Но она за все заплатила, правда? Больше ста лет в дебрях времени она следит за чужими детьми, а своего держала только в тот безумный момент. Она расплатилась.

—Может быть. Как ты себя чувствуешь?

—Нормально. Сейчас было иначе, она не затягивала меня. Я была сильнее. Я крепче держусь за жизнь. Думаю, она устала. Устала от всего этого почти так же, как мы.

—И это возможно. Но ты не расслабляйся. Ни на минуту. — Стелла посмотрела на потолок, где когда-то висела люстра. — Нам пора возвращаться. — Она поднялась, помогла Хейли встать на ноги. — Ты сделала все, что могла. Мы все сделали что могли.

—Но ведь этого мало... Это была насильственная смерть. Медленная. Амелия видела, как няня выбежала с ребенком, и, задыхаясь в петле, тянула к нему руки.

—Что бы она ни думала, это не была материнская любовь, — сказала Роз.

—Да, но это все, что у нее было, — Хейли облизала пересохшие губы. — Она прокляла его... Реджинальда. Прокляла их всех... Харперов. Она... заставила себя остаться здесь. Но она устала. Та ее часть, что поет колыбельные, очень устала и заблудилась.

Хейли вздохнула, улыбнулась, увидев Харпера, мечущегося по лестничной площадке.

—У нас всех есть неизмеримо больше, чем было у нее. У нас все прекрасно. — Хейли поспешила к Харперу. — Мы не узнали то, что хотели, но все в порядке.

—Что там было?

—Я видела, как она умирала, я чувствовала ее в темноте. Ужас. Мрак, холод и одиночество. Утрата. — Хейли оперлась о Харпера, и он повел ее вниз. — Я не знаю, что с ней случилось, что они с ней сделали. Она падала в темноту, в темноту и холод.

—Ее закапывали?

—Не знаю. Больше похоже... она словно уплывала во мрак, скользила вниз, где не могла ни слышать, ни видеть, ни найти путь назад. — Хейли бессознательно потерла горло, где впивалась в горло веревка. — Может, это как-то связано с душой, ну знаешь, противоположное тоннелю со светом.

—Уплывала, ускользала?.. — Харпер прищурился. — Может, тонула?

—А... да, возможно.

—Пруд, — сказал он, глядя на Хейли. — Мы ни разу не подумали о пруде.

В предрассветном сумраке вся компания стояла на берегу пруда.

—Это безумие! — воскликнула Хейли. — Это может занять часы и больше. Нам нужна помощь. Мы можем вызвать спасателей.

Роз обняла ее за плечи.

—Он хочет сам это сделать. Ему это необходимо, — она посмотрела на сына, надевающего ласты. — Теперь мы должны отступить и предоставить свободу действий мужчинам.

Под тонкой пеленой тумана пруд казался еще темнее и глубже. Кувшинки, камыши и зеленые ирисы, всегда казавшиеся Хейли очаровательными, сейчас угрожающе покачивались, как в страшной сказке.

Хейли вспомнила, как Харпер метался, но терпел, пока она была в бывшей детской.

—Он доверял мне. Теперь я должна доверять ему. Митч присел на корточки рядом с Харпером, вручил ему подводный фонарь.

—Ты ничего не забыл?

—Вроде нет. Давно я не нырял с аквалангом. — Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы расширить легкие. — Но это как секс. Движения не забываются.

—Я мог бы пригласить студентов, друзей моего сына, которые тоже знакомы с разными движениями. — Митчелл, как и Хейли, уставился на широкую, затянутую туманом водную гладь. — Слишком большой пруд для одного ныряльщика.

—Какой бы она ни была, она моя прапрабабка, так что мне и искать. Как сказала вчера вечером Хейли, может быть, ее предназначение — помочь найти Амелию. Я чувствую то же самое.

Митч положил ладонь на плечо Харпера.

—Не забывай смотреть на часы. Поднимайся каждые тридцать минут. Иначе на тридцать первой твоя мамочка швырнет меня в воду искать тебя.

—Понял. — Харпер оглянулся на Хейли, улыбнулся ей.

—Эй! — Хейли подошла к нему, наклонилась, поцеловала. — Желаю удачи.

—Она мне понадобится, и чем больше, тем лучше. Не волнуйся. Я плавал в этом пруду... — Харпер оглянулся на мать — промелькнуло воспоминание о том, как она держала его, крошечного, а он хлопал по воде ручонками. — Ну, дольше, чем я помню.

—Я не волнуюсь.

Он поцеловал Хейли еще раз, проверил загубник и, поправив маску, скользнул в пруд.

Харпер плыл за снопом света, вспоминая, сколько раз бороздил этот пруд, освежаясь в жаркий летний день или утром перед работой. Или приводил сюда после свидания девушку и убеждал поплавать обнаженными при луне. Он плескался в этом пруду с братьями... Харпер освещал взбаламученное дно, поглядывая на часы и компас. Мама учила их здесь плавать, и он помнил смех, визги и блаженную тишину.

И все это происходило над могилой Амелии?

Харпер мысленно разбил пруд, как пирог, на сходящиеся в центре сектора и стал методично обследовать каждый.

Через полчаса он поднялся на поверхность и сидел на берегу, болтая ногами, пока Логан менял ему баллон. Снова поднялся еще через полчаса.

—Я проверил почти половину. Нашел несколько пивных банок и пластмассовых бутылок. — Харпер оглянулся на мать. — И не смотри на меня так. Я заслуживаю большего уважения.

Розалинд наклонилась и потрепала его мокрые волосы.

—Разумеется.

—Кто-нибудь, дайте мне мешок. Я заодно почищу дно.

—Об этом мы позаботимся позже.

—Пруд неглубокий, может, максимально восемнадцать футов[25], но дождь расшевелил грязь, так что вода мутная.

Хейли села рядом с ним. Он заметил, что она постаралась не замочить ноги.

—Хотела бы я помочь тебе...

—Может, на следующий год я научу тебя плавать с аквалангом. — Он погладил ее живот. — Сиди здесь и береги Гермиону.

С этими словами Харпер шлепнулся в воду.

Это была муторная работа, ничего похожего на тот восторг, который он всегда испытывал, плавая с аквалангом на каникулах или в отпуске. Приходилось напрягать зрение, вглядываясь в мутную воду, и уже начинала болеть голова.

Тишину нарушало лишь его собственное дыхание, когда он всасывал кислород из баллона, и эти монотонные звуки раздражали его все больше. Скорей бы найти останки женщины, которая в данный момент просто бесила его, выбраться из чертовой темной воды, высушиться, выпить кофе на теплой кухне!

Он устал, до смерти устал от вмешательства в его жизнь безумной самоубийцы, которая, если бы ей не помешали, убила бы и собственного ребенка.

Может, в конце концов, Реджинальд и не был таким уж негодяем. Может, он забрал ребенка, чтобы защитить его. Может...

В животе свернулся огненный клубок, не тошнота, а жаркий клубок ярости. Такой ярости, как вдруг понял Харпер, которая могла заставить забыть о том, что он на приличной глубине.

Он взглянул на часы, сосредоточился на дыхании и последовал за световой дорожкой.

Что это на него нашло? Реджинальд был сукиным сыном, никаких сомнений. Так же, как Амелия была чокнутой эгоисткой. Но тот, кого они произвели на свет, оказался здоровым мальчиком и вырос порядочным мужчиной. Любящим. Важно только это.

Нет, еще важно найти Амелию.

Ее могли похоронить в лесу. Но, черт побери, зачем долбить промерзшую землю, когда под рукой личный пруд? Такая простая мысль. Странно, что она не пришла в голову никому из них раньше.

А может, и не странно. Ведь и в те времена люди купались здесь, ловили рыбу. А утопленники часто всплывают.

Зачем рисковать?

Харпер передвинулся в другой сектор, посветил вокруг и решил, что на сегодня хватит. Он перезарядит баллоны и продолжит завтра. Скоро нахлынут покупатели, а ничто так не мешает торговле, как слухи о том, что какой-то парень ищет в пруду человеческие останки.

Он направил свет на корни водяных линий, мельком подумал, что можно попытаться вывести красную, необычную.

«Корни здоровые», — удовлетворенно подумал он и решил подниматься на поверхность.

Луч фонаря выхватил что-то внизу чуть правее. Харпер взглянул на часы, заметил, что время истекает, но нырнул, вгляделся...

И увидел Амелию. То, что от нее осталось. Кости, полузасыпанные землей и перевитые корнями. В нем шевельнулась жалость — Харпер заметил кирпичи и камни, привязанные к костям веревкой, видимо, той, которой она удавилась и хотела удавить своего сына. Камни и не дали телу всплыть.

Но почему оно не всплыло позже? Почему не сгнила веревка? Почему не сдвинулись камни? Это же простые законы физики, не так ли?

Правда, основные законы физики не учитывают привидения и проклятия.

Подгребая рукой, Харпер приблизился к костям.

Сильный удар отшвырнул его назад и вырвал из рук фонарь, оставив в полной темноте и почти без воздуха.

Стараясь не паниковать, он расслабился, чтобы опуститься на дно, оттолкнуться и вылететь из воды. Но его накрыла новая волна, и он увидел призракАмелии. Привидение скользило в воде в раздувающейся белой рубашке, волосы плыли за ним спутанными космами. Выпучив полные безумия глаза, призрак тянул к нему руку, согнув пальцы, как когти.

Харпер почувствовал, как эти когти сжимают его горло, хотя видел Амелию еще в полуметре от себя, парящей в воде над собственными костями.

Он нанес ответный удар, но драться было не с чем. Харпер тянулся к поверхности, но она держала его так же крепко, как кирпичи и камни, унесшие ее на дно.

Она убивала его, как собиралась убить собственного сына.

«Может, в этом и состоял ее план, — тупо подумал он. — Унести с собой кого-то из Харперов».

Он вспомнил о Хейли, которая ждала его на берегу, о будущем ребенке. О дочке, которую она уже ему подарила.

Он не может предать их!

Харпер оглянулся на кости, попытался поймать тот проблеск жалости, перевел взгляд на вечно безумную Амелию, сосредоточился, вложив в мысль остатки сил.

Я помню вас. Вы пели мне колыбельные. Я знал, что вы никогда не причините мне вред. Вспомните меня. Я ребенок, который произошел от вашего ребенка.

Он нащупал нож, резанул ладонь, как она когда-то в безумии резанула свою. Кровь закапала, заклубилась в мутной воде между ними и опустилась на грязные кости.

Это ваша кровь во мне. Кровь Конноров, так же как Харперов. От Амелии Джеймсу, от Джеймса Роберту, от Роберта Розалинд, от Розалинд мне. Вот почему я нашел вас. Отпустите меня. Отпустите меня домой. Вы больше не одна. Вы нашлись.

Хватка на его горле ослабла, и он рванул к поверхности. И еще видел ее и удивлялся, как могут в воде течь слезы по ее щекам.

Я вернусь за вами. Клянусь.

Ему показалось, что он слышит ее колыбельную. Чистый милый голос его детства. Он оглянулся и увидел Амелию в столбе света, лежащего на дне фонаря.

И смотрел, как она тает, уходит... как сон.

Вырвавшись на поверхность, Харпер сорвал загубник и втянул воздух, обжегший истерзанное горло. Ослепленный только что вставшим солнцем, оглушенный шумом в ушах, он едва расслышал взволнованные голоса, зовущие его, и смутно различил на берегу Хейли. Она стояла на самом краю, прижав ладонь к животу, а на ее запястье, как надежда, мерцали рубиновые сердца.

Он поплыл к ней сквозь заросли лилий, прочь от смерти, навстречу жизни. Логан и Митч помогли ему выбраться из воды. Он бросился на спину, судорожно втягивая воздух, глядя в глаза Хейли.

—Я нашел ее.

Эпилог

Солнечные лучи пробирались сквозь листву платанов и дубов, рисуя на зеленой траве причудливые узоры света и тени. В ветвях пели птицы, пронизывая музыкой ароматный воздух.

Могильные камни из белого мрамора и серого гранита отмечали места упокоения умерших. На некоторых лежали цветы с трепещущими на ветру увядающими лепестками — подношение живых ушедшим.

Харпер стоял между матерью и Хейли, держа их за руки, и смотрел на опускающийся в могилу гроб.

—Я не чувствую печали, — сказала Хейли. — Уже не чувствую. Мы поступаем правильно. Это даже больше, это добрый поступок.

Роз обвела взглядом надгробия. Реджинальд и Беатрис. Реджинальд и Элизабет. И ее родители. Их тети, дяди, кузины — звенья в длинной цепи Харперов.

—Она заслужила право лежать здесь. Рядом со своим сыном. Без нее не было бы меня. Без нее не было бы Харпера, Остина, Мейсона. А еще будут дети, которые родятся у них. Она заслужила свое место здесь.

—И что бы Амелия ни сделала, она не заслужила того, что с ней сотворили. — Стелла вздохнула. — Я горжусь тем, что участвовала в возвращении ее имени, и надеюсь, что мы принесли ей успокоение. — Она улыбнулась Логану, Дэвиду и остальным. — Мы все это сделали.

—Ее бросили в пруд. Избавились, как от мусора. — Логан взял Стеллу за руку и крепко сжал ее. — Защищая что? Репутацию.

—Теперь она нашлась, — добавил Дэвид. — Вам пришлось побороться с системой, Роз, чтобы похоронить ее здесь.

—Имя Харперов для чиновников еще что-то значит. Честно говоря, я хотела похоронить ее здесь почти так же сильно, как выдворить из любимого дома. — Розалинд чмокнула Харпера в щеку. — Мой мальчик! Мой храбрый мальчик! Тебе она должна больше, чем любому из нас.

—Я так не думаю, — возразил он.

—Ты вернулся. Даже после того, как она пыталась убить тебя, ты вернулся, чтобы помочь ее вытащить.

—Я обещал ей вернуться. Эшби держат свое слово так же, как Харперы, а я Харпер Эшби. — Он поднял комок земли над могилой, просеивая сквозь пальцы. — Вот и все.

—Что мы можем сказать об Амелии? — Роз подняла красную розу. — Нечего кривить душой, она была безумной. Она умерла страшной смертью, да и жила немногим лучше. Но она пела колыбельные мне и моим детям. Ее жизнь дала мне мою. Так что покойся с миром, прабабушка. — Розалинд уронила розу на гроб.

Вслед за ней все опустили в могилу по розе и отступили.

Роз кивнула на Харпера и Хейли.

—Оставим их на минутку.

—Она ушла. — Хейли закрыла глаза, прислушиваясь к себе. — Я это чувствую. Я знала, что она ушла, еще до того, как ты вынырнул. Знала, что ты нашел ее, еще до того, как ты сказал нам. Как будто перерезали веревку, связывающую меня с ней.

—Самый счастливый день моей жизни. Пока.

—Она получила все, что хотела. — Хейли смотрела вниз на гроб, на цветы на его крышке. — Когда ты был в пруду, я так боялась, что ты не вернешься ко мне!..

—Я не мог не вернуться. У нас с тобой еще столько всего впереди! — Харпер взял ее за плечи, повернул к себе, к солнечному свету. — У нас впереди целая жизнь, и она теперь только наша. — Он опустил голову, замер, едва коснувшись губ Хейли. — Мы скоро поженимся.

—Очень скоро.

Взявшись за руки, они пошли прочь от смерти к любви и жизни.

Широкие коридоры и залитые солнцем комнаты Харпер-хауса были полны воспоминаний о прошлом и открыты будущему.

И было тихо. Никто больше не пел здесь, но сады цвели.

Клуб поклонниц Рорка и всей серии о Еве Даллас

Примечания

1

Образовательная ткань в стеблях и корнях растений, дающая начало вторичным проводящим тканям и обеспечивающая их рост в толщину.

2

Бейсбольная команда Атланты «Атланта Брейвс».

3

Бейсбольная команда Сиэтла «Сиэтл Маринерс».

4

Герои телесериала «Друзья»

5

Герои этого же телесериала.

6

Коктейль из смешанных в высоком стакане крепких напитков и лимонада со льдом

7

Highball (англ.) — высокий шар.

8

Около 10 килограммов.

9

Игрок нападения, достигший первой базы и не выведенный в аут, перемещающийся по базам или возвращающийся к базе.

10

Бейсбольный стадион возле Кенмор-сквера в Бостоне.

11

Бисквит с кремовым наполнителем.

12

Американская певица, автор песен и актриса.

13

Стилистическая фигура или стилистическая ошибка, как сочетание слов с противоположным значением, то есть сочетание несочетаемого.

14

Британская рок-группа.

15

«Sun Records» — независимая студия грамзаписи. Исполнители, выпускавшие пластинки на «Sun Records», являются ключевыми фигурами рок-н-ролла.

16

«Шевроле Камаро» — культовый американский легковой автомобиль.

17

Эмблема скаутов — лилия (трилистник). Три ее конца символизируют три элемента скаутской клятвы: долг перед собой, перед ближними, перед Богом.

18

Супруги-детективы из романа Дэшила Хэммета.

19

Немного больше 1,5 метра.

20

Американская поп-группа из Сан-Диего

21

Американская певица и гитаристка.

22

Стигма, или глазок — скопление светочувствительных органелл клеток.

23

Высокое зеркало в подвижной раме на двух небольших стойках в виде колонн с консолью.

24

Имя, под которым прятался сбежавший из тюрьмы заключенный в фильме «Тот, которого заказали», не зная, что оно принадлежит умершему мафиози.

25

Около 6 метров.

Content

Нора Робертс
Красная лилия

От автора

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Эпилог

Примечания