Ирина Хрусталева

Чумовая ночь под Рождество

ГЛАВА 1

Молодой мужчина довольно импозантной и весьма привлекательной внешности вальяжно возлежал на огромном низком диване. Тот был завален маленькими подушечками, и мужчина, погрузившись в них, не спеша, только покуривал кальян. При этом его глаза были прищурены, но он не забывал наблюдать за тремя «нимфами» в прозрачных одеждах. Те виртуозно виляли бедрами, исполняя для него танец живота под красивую восточную мелодию. Вокруг мужчины елозили еще две полуголые девицы и оглаживали его со всех сторон, стараясь изо всех сил угодить ему. В это время на журнальном столике, что стоял у дивана, зазвонил мобильный телефон, и одна из девушек предупредительно подала его клиенту. Он откинул крышку и, не посмотрев на определитель номера, лениво произнес:

— Алло, говорите.

Стоило ему услышать голос звонившего, как ленивое выражение с его лица моментально слетело, будто его стерли ластиком. Да и от вальяжности не осталось и следа. Откинув в сторону мундштук кальяна, он нервно вскочил и сел на диване. Даже невольно вытянулся в струнку, как будто собеседник мог его видеть.

— Пошли вон, — злобно прошипел он на девиц, прикрыв телефонную трубку рукой.

Те послушно испарились, гуськом выскочив за дверь. — Да-да, я вас внимательно слушаю, — уже совсем другим, заискивающим голосом произнес он. — Ой, прошу прощения, здравствуйте!

— И тебе не хворать! Это очень хорошо, что ты внимательно слушаешь, повторять что-то дважды я ужас как не люблю, — ответил приятный уверенный баритон. — Чтобы не тратить время попусту, перейду сразу к делу. Что ты можешь сказать относительно «гостя», которого мы с нетерпением ждем?

— Он должен прибыть, как и планировалось — сразу после новогодних праздников!

— Сразу после новогодних праздников — очень расплывчатое понятие, это может быть и десятого января, и двадцатого. Точнее ты разве не можешь ответить? Мне нужен конкретный день, конкретный час, минута и так далее.

— Мне звонил куратор и назвал примерную дату девятое января, сказал, что плюс минус три дня. Но, если нужно, я непременно...

— Не если, а нужно! — нарочито спокойно перебил его собеседник.

— Хорошо, я все сделаю и сразу вам доложу.

— Пункт передачи посылки тот же?

— Все идет по плану, без изменений. А почему вы спрашиваете? Если бы были изменения, вы бы узнали об этом первым.

— Ну мало ли...

— Вы что, не доверяете мне? — с обидой спросил красавчик. — Я же вам верой и правдой, а вы...

— «Доверяй, но проверяй» — подозреваю, что ты не раз слышал эту поговорку, — резко произнес собеседник. — В жизни, дорогой мой, бывают такие моменты, что нельзя быть уверенным даже в самом себе. В этот раз партия намного превышает предыдущие поставки, и я очень надеюсь, что и сейчас все пройдет благополучно, как обычно, и ты меня не подведешь.

— Я буду стараться!

— Надо не просто стараться, а делать!

— Конечно, я постараюсь, просто бывают такие обстоятельства, когда от тебя ничего не зависит.

— А вот таких речей я слышать не желаю! Как бы хорошо я к тебе ни относился, это абсолютно ничего не меняет. Все, что касается безупречного выполнения той части серьезного дела, которую тебе доверили, это, дорогой мой, исключительно твои проблемы. Я же на тебя не вешаю свои, а у меня их тоже предостаточно. Сделай милость, не огорчай меня понапрасну.

— Да, естественно, — нехотя согласился мужчина. — Это мои проблемы, и я добьюсь, чтобы все прошло, как обычно, чисто и гладко.

— Уж постарайся, очень прошу, иначе... сам понимаешь. И вот что еще хочу сказать, вернее, дать совет, к которому тебе стоит прислушаться. В общем-то, для этого я и хотел выяснить точную дату прибытия «гостя». Я думаю, лучше, чем рождественская ночь, для встречи времени не будет. Все празднуют, пьют шампанское, дарят друг другу подарки, и никому нет дела до всего остального.

— Это замечательная идея, вы совершенно правы.

— Я всегда прав!

— Завтра же созвонюсь с куратором, и мы с ним подкорректируем время прибытия «гостя».

— Вот и отлично, будем считать, что этот вопрос мы решили положительно и пришли к обоюдному согласию, а теперь я хочу поговорить с тобой о другом.

— Я весь внимание!

— Как тебе новый советник мэра небезызвестного нам подмосковного городка «Н»?

— Я не знаком с ним лично, но слышать слышал.

— И что же ты о нем слышал?

— Из достоверных источников известно, что ему тридцать четыре года, он из бывших военных, был в горячих точках, и три года назад комиссован в связи с ранением. Весьма эрудирован, имеет два высших университетских образования, юрфак плюс экономический. В юридических, экономических и политических вопросах подкован безупречно, в совершенстве владеет английским языком. Еще есть версия, что до того, как попасть на должность советника мэра, он три года служил в ФСБ. Это пока все, что мне известно. Да, чуть не забыл, поговаривают, будто он до тошноты честен и совершенно неподкупен. Кстати, совсем недавно он женился на известной гимнастке из Украины, Алене Пономаренко, кажется.

— Ну, неподкупных в наше время нет, дело лишь в цене вопроса, — усмехнулся обладатель приятного баритона. — А то, что он женился, это очень хорошо, значит, имеет уязвимые места. Кстати, тебе не мешало бы с ним познакомиться поближе. Помимо наших с тобой общих дел, у нас имеются некоторые виды на землю в этом городе. Поговаривают, что наверху принято решение задействовать эти участки под строительство комплекса элитных коттеджей. Я уже получил конфиденциальный звонок с сообщением, что буквально на днях будет объявлен тендер на строительство. Как ты понимаешь, мне очень бы не хотелось опоздать и остаться в числе последних. Я не намерен потерять столь жирный кусок, поэтому просто обязан выиграть этот тендер. Пакет документов уже готов и лежит в моем сейфе, сумма отката там же. Так что давай, не тяни со знакомством, а я в свою очередь попробую подключить свои ресурсы к этому делу.

— А почему вы так заинтересованы в знакомстве именно с советником? Мэр городка «Н» — вроде свой человек, и мне кажется...

— Когда кажется, крестись, — не дал договорить ему собеседник весьма раздраженным голосом. — Наш мэр сидит сейчас как мышка и трясется всеми частями своего упитанного тела за насиженное тепленькое местечко. Сам знаешь, какая чистка идет среди чиновников, и он до смерти боится, что могут выплыть наружу его старые делишки. Короче, не тебе мне все это рассказывать, комментарии здесь излишни, и так все понятно.

— Вы думаете, что все действительно настолько серьезно?

— Не думаю, а знаю!

— Жалко будет, если его уберут, покладистый он мужик, с ним всегда можно было договориться.

— Я тебе уже сказал, что договориться можно с кем угодно, дело лишь в цене вопроса, — напомнил собеседник. — Для этого и нужно познакомиться с советником как можно ближе. А мэр? В конце концов, это всего лишь мэр, а вот его советник — это уже более серьезно. Он «серый кардинал», который фактически и является хозяином города.

— Прямо уж и серый кардинал? А вы не преувеличиваете его значимость?

— Я никогда и ничего не преувеличиваю! — рявкнул звонивший. — И никогда не говорю пустых слов. Если у тебя отшибло память, то я напомню. Сейчас давно не девяностые годы, времена меняются, и вместе с ними меняется все. Таких вот советников, как этот новый, присылают оттуда, откуда надо, ты сам только что сказал, и это ой как нехорошо.

— Я передал всего лишь слухи, причем непроверенные.

— А ты подсуетись, проверь, хотя я почти уверен, что такие слухи — не пустой звук. Контора сейчас везде имеет своих людей, чтобы все держать под контролем. Раньше, когда в этом кресле сидел Виталий Васильевич, все вопросы решались на раз, но теперь не те времена. Короче, мне нужна эта земля, а значит, нужно приоритетное место в тендере, и если я говорю, что тебе необходимо поближе познакомиться с новым советником, значит, надо не рассуждать, а исполнять.

— А если он не пойдет на контакт, что тогда?

— Не задавай глупых вопросов, терпеть этого не могу, — зло прошипел в трубку собеседник. — Надеюсь, ты меня хорошо понял?

— Я все понял! Извините.

— Вот и договорились. Не подведи меня, и всего хорошего.

— И вам того же!

Красавчик отключил телефон и только тогда тяжело и шумно выдохнул. Потом нервно схватил бутылку с коньяком и наполнил бокал почти до краев.

— Надо немного расслабиться, а то так и до инфаркта недалеко, — прошептал он и опрокинул коньяк в рот. — Мне срочно нужен отпуск. Как только все закончится, бросаю дела на зама и тут же сматываюсь куда-нибудь на острова Карибского бассейна, а то нервы уже совсем ни к черту. Возьму в аренду яхту, штук пять длинноногих девочек — и вперед, по морским просторам с дельфинами наперегонки.

Он снова взял бутылку, но в это время в дверь осторожно постучали.

— Ну, кто еще там? — раздраженно спросил он, ставя коньяк обратно на столик. Дверь приоткрылась, в проеме показалась голова молодого портье с испуганными глазами.

— Простите за беспокойство, но девочки интересуются — они свободны или вы желаете продолжить «массажные процедуры»?

— Желаю, желаю, запускай, — снисходительно дал разрешение мужчина. — Я и забыл совсем, что «процедуры» еще не закончены, а раз за все заплачено, пусть дело доводят до конца. Полный релакс мне сейчас жизненно необходим, — прошептал он, взял мундштук кальяна в рот и, с наслаждением затянувшись, откинулся на мягкие, в шелковых наволочках подушки.

* * *

И в это же самое время только совсем на другом конце Москвы в кабинете полковника Заречного шло совещание под грифом «особо секретно». Тема была весьма серьезной, речь шла о регулярном наркотрафике из одной азиатской республики через подмосковный городок «Н» в столицу, где след безнадежно терялся. Отдел по борьбе с наркооборотом уже более полугода занимался этой непростой задачей, и вот сейчас, с помощью одного человека, группа наконец-то вышла на финишную прямую. Было выявлено, откуда поставляется товар и точное место, где он передается курьеру заказчика. Нужно только постараться не проворонить курьера поставщика, взять его с поличным, а дальше остается самая малость — выяснить у того, кто поставщик. Задача оперов состоит в том, чтобы никоим образом не дать себя обнаружить и не спугнуть курьера, ну а дальше уже дело техники, там и до поставщика рукой подать... если повезет, конечно.

Полковник Заречный обвел хмурым взглядом присутствующих.

— Капитан, надеюсь у тебя все готово для операции? — спросил он у молодого человека, который сидел рядом с ним.

— Так точно, товарищ полковник, готово! — отрапортовал тот.

— Твои ребята не подведут?

— Никак нет!

— Осведомитель надежный?

— Так точно!

— Что ты заладил — так точно, никак нет? — раздраженно заметил Заречный. — Будь любезен, разговаривай по-человечески, ты же не на плацу.

— Есть, говорить по-человечески! — снова отрапортовал капитан и тут же затрясся в беззвучном смехе. — Прости... простите, товарищ полковник, больше не буду, — еле выговорил он.

— Хватит уже зубоскалить, не до шуток сейчас, — совершенно беззлобно проворчал Заречный. — Что можешь сказать о сроках?

Твой осведомитель ничего не напутал? Они не могут все изменить в самый последний момент?

— Осведомитель надежен, а вот насчет сроков... есть кое-какие соображения.

— Докладывай!

— Ну, я тут со своими ребятами помозговал немного, и вот к какому выводу мы пришли, — начал докладывать капитан. — Если бы я был курьером, то приехал бы с товаром в праздники.

— Почему именно в праздники?

— Речь идет о довольно крупной партии, в несколько раз превышающей обычную, вот поэтому я бы и выбрал праздники, чтобы до минимума исключить риск. Народ в это время гуляет, расслабляется, похмеляется, ну и все в том же духе, — улыбнулся капитан. — Мы хоть и полиция, но тоже живые люди.

— Но-но-но, полегче, — нахмурился полковник. — Наша служба в праздники никем не отменялась, а совсем наоборот, и тебе об этом прекрасно известно, капитан.

— Так-то оно так, конечно, но давайте посмотрим правде в глаза, — не сдавался тот. — Мне прекрасно известно, что в праздники объявляется повышенная боевая готовность, но все же повторю, что все мы люди живые, ничто человеческое нам не чуждо, и курьеру прекрасно об этом известно. Вот увидите, что прибудет он либо в новогоднюю ночь, либо в рождественскую, когда народ гуляет. Голову даю на отсечение и уверен, что она останется на месте, потому что я прав.

— Это бабушка надвое сказала, — недовольно буркнул полковник. — Голову он, видите ли, дает на отсечение. Если бы все серьезные вопросы вот так легко решались, голова с плеч — и все в порядке. Здесь нужно быть готовым к любым неожиданностям независимо от того, праздники или будни.

— А ведь капитан прав, — подал голос майор Данилов. — Я бы, наверное, точно так же поступил на месте курьера, приехал именно в праздники.

— Сговорились? — хмуро буркнул полковник. — Ладно, капитан, похоже, ты и впрямь прав, действуй на свое усмотрение, и не дай бог тебе ошибиться, — добавил он. — С живого шкуру спущу, не посмотрю, что ты мой племянник.

— Есть действовать! — резво гаркнул тот. — А моя шкура мне и самому пригодится, — пряча улыбку, добавил капитан.

— Поговори мне тут! — прикрикнул Заречный. — Еще молоко на губах не обсохло, а туда же, спорить со старшими как по возрасту, так и по званию. Совсем распоясался, как посмотрю. Тут такое серьезное дело, а ему хоть бы хны, все хаханьки да хаханьки. А вы чего сидите? — спросил он у присутствующих. — Совещание закончено, все свободны. А ты задержись, есть разговор, — велел он племяннику. — И прекрати наконец улыбаться, не то отстраню от дела к чертовой бабушке! — рявкнул полковник и что было сил треснул кулаком по столу.

Сотрудников вынесло из кабинета со скоростью внезапно налетевшего урагана, а капитан тут же смел со своего лица улыбку и уже совсем серьезно посмотрел на родственника.

— Прошу прощения, товарищ полковник, это нервное.

— Да я понимаю, — махнул рукой тот. — Ты меня тоже извини, что накричал. Просто ты мне не чужой человек, я волнуюсь, переживаю. Если что-то с тобой случится, что я твоей матери скажу? Ведь она мне верит, как старшему брату, думает, что не пошлю я тебя на опасное задание. Разве ей можно объяснить, что у нас все совсем наоборот происходит? По твоей милости, между прочим.

— Дядь Вить, может, не стоит возвращаться к пройденному материалу? — сморщился капитан. — Мы с тобой на эту тему уже разговаривали, и я тебе ясно дал понять, что штабной крысой не был и быть не собираюсь. Ан де стенд? — широко улыбнулся он.

— Натюрлих, — засмеялся полковник. — Я горжусь тобой, племяш, и отец бы гордился. Жаль, что не дожил он до тех дней, когда ты настоящим мужчиной стал. Когда отбываешь в командировку?

— Завтра в семь утра.

— С богом, дорогой, и удачи тебе!

— А она всегда при мне. Разрешите идти?

— Топай! Матери привет от меня передай.

— Обязательно!

ГЛАВА 2

Маргарита услышала требовательный звонок будильника и, протянув руку к тумбочке, раздраженно его прихлопнула.

— Да замолчи ты, и без тебя знаю, что пора вставать, — недовольно проворчала она. — Никогда не даешь выспаться по-человечески, злодей. Как нарочно будишь в то время, когда мне снится что-нибудь замечательно хорошее и приятное. Вот интересно, когда-нибудь мои мучения закончатся или нет? О господи, как же спать охота, — лениво потянулась девушка. — Похоже, мама совершенно права, надо срочно найти богатого мужа, ну или спонсора, на худой конец. Женщина не должна думать о хлебе насущном, она совсем не для этого рождена. Работать и приносить «мамонта» в дом обязан исключительно мужчина. А что приходится делать мне? Встаю в пять тридцать утра, чтобы привести себя в порядок, позавтракать, а потом еще и пилить до работы — а-ах, это же форменное извращение, — сквозь зевоту пробормотала она и зарылась в подушку, натянув одеяло на голову. — Никуда не пойду, я еще не выспалась. Объявляю забастовку... нет, голодовку — короче, официальный прогул.

Не прошло и пяти минут, как запищал зуммер мобильного телефона. Маргарита посмотрела на дисплей, где высветился номер подруги, и недовольно поморщилась.

— Наташка звонит, наверняка решила меня проконтролировать, не проспала ли. Алло, привет! — тяжело вздохнула она в трубку.

— Привет, привет, и утром два привета-а-а-а, — бодрым и веселым голосом пропела та в трубку. — Надеюсь, сегодня ты не проспала?

— Угу, — буркнула Маргарита.

— Я, например, уже успела облиться холодной водичкой и сделать пару упражнений из йоги на растяжку. Потом поработала с дыханием, сейчас вот сижу на кухне, пью отвар из трав, — без остановки трещала Наталья. — Настроение — улет, энергии хоть отбавляй, могу горы свернуть и не заметить, и это несмотря на раннее утро.

— Угу.

— Как ни крути, а здоровый образ жизни — это кайф.

— Угу.

— Ты чего там бурчишь себе под нос?

— Я не бурчу, а говорю, что ничего не имею против здорового образа жизни, но эти твои растяжки когда-нибудь доведут тебя до больничной койки, — сонно усмехнулась Маргарита. — Я тоже стараюсь не злоупотреблять вредными привычками, чтобы быть здоровой, но, к счастью, до йоги еще не докатилась.

— Очень плохо, что не докатилась, а пора бы. Надеюсь, ты уже встала?

— Нет, пока еще валяюсь в постели, встать нет сил.

— С ума сошла? — возмутилась Наталья. — Хочешь, чтобы мы опоздали на работу? Ты что, не знаешь нашего Бобрика? Он же нас со свету сживет. До чего же ты безалаберная особа, Марго. Немедленно поднимайся!

— Что ты раскричалась? Уж немного и поваляться нельзя? — буркнула та. — Я вчера почти в час ночи легла, поэтому, естественно, не выспалась. Аа-ах, — широко зевнула она. — Сейчас бы, наверное, половину своей зарплаты отдала, чтобы еще пару-тройку часиков поспать.

— А я, между прочим, тебе сколько раз говорила, что ложиться спать нужно не позже десяти вечера, тогда и вставать будет легко, — фыркнула Наташа. — Хоть ты и смеешься над моим увлечением йогой, но все равно повторю, что это тебе не хухры-мухры, а мудрая восточная философия, в которой предусматривается определенный режим. Самый здоровый и на удивление полезный сон бывает с десяти вечера до двух ночи. В это время работают какие-то особые лунные импульсы и... короче, ты все это знаешь, я уже устала вдалбливать в твою бестолковую голову прописные истины, — раздраженно высказалась она. — Давай, быстренько приводи себя в порядок, через десять минут я за тобой заеду.

— Как «через десять минут»? — возмутилась Маргарита, но подруга ее уже не слышала, отключилась. — Время же еще... мама дорогая, я неправильно завела будильник, — охнула она, глянув на часы, и торопливо вскочила с кровати. — Блин, да что же это такое-то? Наташка права, я совершенно безалаберная особа, даже будильник ухитряюсь завести на час позже положенного времени. С ума сойти! Похоже, выйти когда-нибудь замуж мне не грозит. Кому нужна жена-«недоразумение»?

Маргарита понеслась в ванную быстрее стрелы, выпущенной Робин Гудом, продолжая при этом ворчать.

— Принять душ и выпить кофе я уже не успеваю, придется обойтись минимумом. Если бы не приличный заработок, давно бы ушла с этой работы. Ох ты зараза такая, — выругалась она, выдавив из тюбика слишком много пасты и уронив ее в раковину. — Ну почему у меня все наперекосяк?

Она быстро почистила зубы, умылась, причесалась и, посмотрев на вымазанную пастой раковину, махнула рукой.

— Потом вымою, сейчас времени нет, опоздать нельзя, — пробормотала она, торопливо направляясь в комнату, чтобы одеться. Пока Маргарита натягивала тесные джинсы, здоровенный кот, развалившись в кресле, лениво наблюдал, как она прыгает на одной ноге, пытаясь другой попасть в штанину. Когда хозяйка уже собралась выскочить из комнаты, он громко и требовательно мяукнул. — Ой мальчик мой, чуть не забыла тебя покормить, хорошо, что напомнил, — спохватилась Маргарита и побежала в кухню к холодильнику. Достав пакетик кошачьего корма с крольчатиной, она выложила его в одну мисочку, во вторую насыпала сухой корм, а в третью налила воду. — Ну вот, надеюсь, до вечера этого будет вполне достаточно. И очень тебя прошу, не хулигань, пожалуйста. У меня совершенно нет времени и настроения, чтобы переклеивать обои или бегать по магазинам за новой обувью. Я тебе купила когтеточку, вот на ней и тренируйся, а стены, мебель и мои сапоги оставь в покое. Ты меня понял? — строго спросила она у кота, но тот даже ухом не повел, всем своим видом показывая — мели Емеля, твоя неделя.

Маргарита бросила взгляд на часы и ахнула.

— Ой мамочки, опаздываю, Наташка меня сейчас живьем съест. Хорошо, хоть у нее машина есть, а то вообще пришлось бы не полшестого утра вставать, а в четыре, чтобы до работы добраться.

Маргарита и Наташа были давними подругами, еще с того времени, когда семья Назаровых переехала в Одессу. Отец Риты был военным, поэтому переезжать из города в город для них было делом привычным. Маргарита пришла в тот же пятый класс, где училась Наташа. Девочки быстро подружились, и Наташа сразу же нарекла новую подругу Марго. Учителя звали ее Маргаритой, одноклассники Ритой, и только Наташа имела право обращаться к ней — Марго. Они до самого окончания школы сидели за одной партой, и их всегда видели вместе. Они вместе учили уроки, вместе бегали на дискотеки и на каток, вместе влюблялись и разочаровывались, смеялись и плакали — короче говоря, жизнь била ключом, и подруги всегда были рядом друг с другом. Потом они решили поступать в один и тот же институт и после того как получили аттестаты о среднем образовании, не задумываясь, рванули в Москву. Экзамены, конечно же, провалили обе с треском, но не растерялись. Возвращаться домой девушки, естественно, не собирались, поэтому, купив газету «Из рук в руки», нашли курсы по подготовке официантов, позвонили и уже через два дня приступили к занятиям. Кстати, в той же газете они нашли объявление о сдаче недорогого жилья. Правда, было это за городом, комнатка не очень большая, в деревянном доме, удобства на улице, а хозяйка — шестидесятилетняя пенсионерка баба Катя. До места, где проходили занятия, подругам приходилось добираться на электричке, но выбирать им было не по карману, ведь за курсы они тоже отдали весьма кругленькую сумму. Но как говорится — нет худа без добра. После окончания курсов подруги быстро и очень удачно устроились в подмосковный пансионат «Родник» благодаря той самой бабе Кате. Она работала там уборщицей и была в очень хороших отношениях с директором. Вот так девушкам повезло, и они уже без малого десять лет трудятся там по своей специальности. Устроиться в то время иногородним на хорошее место, да еще и с приличной зарплатой, было очень трудно. Первое время подругам с непривычки было тяжело, и они даже хотели все бросить и уйти. Но потом втянулись, привыкли к месту, подружились с коллективом, и больше мысли о том, чтобы уйти, их уже не посещали.

График работы их устраивал, они трудились с восьми утра до восьми вечера четыре дня подряд, затем два выходных. Частенько банкетный зал их ресторана сдавался для празднования какого-нибудь торжества, и тогда подругам приходилось крутиться как белкам в колесе. Но это было, естественно, не задаром, поэтому всегда приветствовалось. Короче говоря, в материальном плане девушки чувствовали себя достаточно уверенно. Основная зарплата тоже была хорошей, плюс бесплатное питание — в общем, их все устраивало, только вот одно огорчало — добираться до работы оказалось далековато. Можно, конечно, оставаться ночевать прямо в пансионате, но девушки предпочитали спать в родных стенах своих квартир и в своих постелях. Наташа теперь жила в своей двушке, доставшейся ей от бывшего мужа, а у Риты шесть лет назад появилась небольшая однокомнатная квартирка, которую ей оставила отцовская двоюродная сестра. Она была пожилой и одинокой, к тому же последние полтора года очень серьезно болела. Маргарита ухаживала за ней, и тетушка перед смертью показала ей документы на жилплощадь, которые она переписала на ее имя. Рита пока не замужем, но одинокой ее назвать никак нельзя. Как уже упоминалось, два года назад кроме нее в квартире поселился большой и очень породистый персидский кот Барон Мюнхгаузен. Он всегда злится, когда хозяйки нет дома. Если ей приходится быть на подмене и дежурить сутками, она отдает Барона соседке, а если куда-нибудь уезжает, то всегда берет его с собой. Оставлять кота-хулигана одного на долгое время очень опасно. Можно запросто вернуться к полной разрухе, и Маргарита проходила этот опыт уже не раз. За два года ей пришлось уже трижды менять обои, купить два новых торшера и отказаться от любимого хобби — разведения комнатных цветов. В течение полугода все они были объедены, а горшки с подоконников улетели на пол, рассыпавшись на черепки вперемешку с землей. Про мебель уже и говорить не стоит, диван и два кресла были изодраны когтями Барона до такой степени, что место им нашлось только на помойке. Избавиться от вандала у Маргариты нет сил, потому что она влюбилась в него без памяти с первого взгляда, когда получила в подарок на свой день рождения. И даже тот факт, что преподнес этот подарок молодой человек, о котором она теперь даже вспоминать не хочет, не имеет никакого значения. Кот Мюнхгаузен прочно поселился не только в ее квартире, но и в сердце тоже. Сейчас, конечно, уже все в прошлом, но боль и обида на Романа нет-нет, да и всколыхнут душу. Они встречались больше года, и все было нормально, но после того, как Рита сообщила молодому человеку, что ждет ребенка, он просто ушел и не вернулся. Когда она позвонила ему, он, как ни в чем не бывало, ответил:

— Прости, но я совершенно не готов к семейной жизни и еще слишком молод, чтобы вешать на свою шею ярмо.

— А как же ребенок?

— Это твои проблемы.

Маргарита долго не могла прийти в себя от обиды и растерянности, а потом легла в больницу на аборт. Вот на такой грустной ноте и закончились ее отношения с Романом, «розовые очки» разбились на мелкие кусочки, а вместе с этими очками и мечты о счастливой семейной жизни.

С тех пор прошло уже достаточно времени, чтобы все забыть, но у Риты это не получается. Она знает, что никогда не сможет простить Роману ту маленькую жизнь, которую ей пришлось прервать по его вине, но также прекрасно понимает, что и сама тоже виновата в случившемся. Не маленькая девочка уже и должна была догадаться, что Роман совсем не тот человек, которого можно заставить жениться подобным образом.

ГЛАВА 3

Маргарита выбежала из подъезда за секунду до того, как разгневанная Наталья собралась выйти из машины, чтобы подняться к ней и устроить хороший нагоняй.

— Твою мать, Марго, ты что, совсем совесть потеряла? Быстро запрыгивай, мы опаздываем! — рявкнула она на подругу. — Стою здесь сто двадцать пять лет и три года, а ты все копаешься. Я же тебя русским языком предупредила, что через десять минут подъеду. Ты чем слушаешь, ушами или другой частью тела?

— Прости, моя хорошая! Я, оказывается, будильник неправильно завела, представляешь?! — выдохнула Маргарита, забираясь в машину. — А увидела это только после того, как ты отключилась. Хорошо, что ты догадалась позвонить, а то я бы до сих пор спала. Вместо пяти тридцати звонок прозвенел в шесть тридцать. Ума не приложу, как это могло получиться.

— У тебя все не слава богу, — проворчала Наталья, выруливая на проезжую часть дороги. — Только ты на такое способна. Как можно заводить будильник и не видеть на какое время? Где твои глаза были?

— Мои глаза были на месте, только уже практически ничего не видели.

— Это почему же? У тебя проблемы со зрением?

— Да нет у меня никаких проблем, — отмахнулась Маргарита. — На дорогу внимательно смотри, чуть на красный не проехала.

— Я прекрасно вижу, куда еду, и ты мне зубы не заговаривай. Что случилось с твоими глазами?

— Вот заладила. Ты чего такая паникерша? — засмеялась Маргарита. — С моими глазами все в полном порядке, успокойся. Я же тебе сказала по телефону, что вчера очень поздно легла, почти в час ночи. Будильник заводила в полусонном состоянии, вот и результат.

— Чем ты занималась до часу ночи, интересно знать? Насколько мне известно, любовника у тебя сейчас нет, или я что-то пропустила?!

— Ты считаешь, что не выспаться можно только с любовником? — усмехнулась Маргарита.

— А с кем же еще? Не с котом же? — фыркнула Наталья.

— Ну, например, с книгой или с хорошим фильмом.

— Я тебя умоляю, — сморщила носик Наташа. — Меня застрели, но я не стану так бездарно тратить свое драгоценное время. На какую программу ни переключишь, везде одно и то же — стрельба, взрывы, кровь, погони или голые задницы да силиконовые сиськи. В лучшем случае реклама пива, прокладок или подгузников. Вот потратить свое время, чтобы книгу почитать, это еще куда ни шло, да и то смотря какого она содержания.

— Идеалистка ты наша, — засмеялась Маргарита. — Я считаю, что вчера не зря потратила время. Сидела в Интернете, наткнулась на один сайт, там есть серия документальных фильмов,

«Игры богов» называется. Как начала смотреть, так и не смогла оторваться, до того интересно, с ума сойти.

— И что же ты нашла в них интересного?

— Там говорится о наследии предков, о том, как начиналась жизнь на Земле, что с нами происходит сейчас... в общем, много чего.

— А поконкретнее?

— Простыми словами этого не рассказать, тема слишком глубокая и... даже не знаю, как объяснить, фантастическая, что ли?! Но это не фантастика, а действительно было и есть. Короче говоря, нужно смотреть, чтобы воспринять все правильно.

— Понятно, — вздохнула Наташа. — Тебя вечно тянет в какие-то мистические дебри. Лучше бы досмотрела ролики про йогу, которые я тебе скинула, чем всякой ерундой заниматься. Это и для здоровья полезно, и для мозгов хорошая практика.

— Никакой ерундой я не занимаюсь, фильмы, что я смотрела, предназначены для тех, кто хочет знать правду о жизни на Земле, — огрызнулась Маргарита. — Тебе тоже не помешало бы их посмотреть, уверяю, что не пожалеешь. Практики для мозгов там сколько хочешь.

— Я тебе тоже давно советую заняться своим здоровьем, только ты меня не слушаешь.

— Ну вот, кажется, мы с тобой пошли по второму кругу, — засмеялась Маргарита. — Я вовсе не отрицаю твою йогу, просто кому-то дано, а кому-то нет.

— Прежде чем рассуждать о том, что тебе это дано, а что нет, сначала нужно попробовать.

— Я это прекрасно понимаю, только никак не решусь на столь рискованный шаг.

— Чем же он рискованный? — удивилась Наташа.

— Боюсь, что, завязавшись в узел, никогда не смогу развязаться, — расхохоталась Маргарита.

— Ха-ха-ха, как смешно! — ворчливо передразнила ее Наталья. — Камасутрой, значит, заниматься не боишься, а йоги испугалась? — фыркнула она.

— Нашла о чем вспоминать, — усмехнулась Рита. — Когда это было?

— Ну не так уж и давно, всего несколько месяцев прошло, как вы с Романом разбежались. Кстати, он так и не объявлялся?

— Нет, не объявлялся.

— Даже не звонил?

— И не звонил!

— Ни одного разочка?

— Наташ, ты чего привязалась как банный лист? Делать больше нечего? — раздраженно спросила Маргарита. — У меня и так настроение не фонтан, так ты еще про Романа мне напоминаешь. Ты же прекрасно знаешь, что это вопрос слишком для меня болезненный. Ты разве не помнишь, чем у нас все закончилось?

— Извини, — виновато буркнула Наталья. — Просто не подумала об этом.

— Если бы вдруг Роман внезапно проявился, то ты узнала бы об этом первой, — тяжело вздохнула Рита, а потом вдруг резко выкрикнула: —

И не смей мне больше про этого человека никогда дажe случайно напоминать! Ты поняла меня?

— Поняла, поняла, успокойся. Чего кричать-то ? Я же не глухая, — ответила Наталья, с недоумением глядя на подругу. — Тебя какая муха укусила?

— Та самая, — недовольно буркнула Маргарита. — Меня аж в холодный пот бросает, когда подумаю, что после этого аборта у меня детей больше не будет. Я даже и не знаю, что тогда буду делать. Ради чего жить-то?

— Прекрати всякие глупости болтать, — резко перебила ее Наташа. — Что за бред лезет в твою дурную голову? Тебе же доктор русским языком сказал, что все прошло без осложнений и никаких последствий быть не должно. А вот если ты этот эксперимент вздумаешь повторить, тогда никаких гарантий.

— Не всегда можно верить врачам, они часто ошибаются.

— Согласна, не без этого, но в твоем случае, я думаю, никакой ошибки нет. Срок у тебя был небольшой, сама ты по-женски абсолютно здорова, патологий тоже никаких, и операцию тебе делал хороший врач. Его все хвалят как отличного специалиста. Твои надуманные проблемы сидят у тебя в голове, поэтому повторяю в сотый раз — дыши по системе ушу, и все будет в полном порядке. Ой, блин! Чтоб тебя... Куда же ты прешься, ненормальный? — закричала Наталья, резко выворачивая руль влево, чтобы избежать столкновения с подрезавшим ее машину джипом. — Шумахер хренов, чтоб тебе пусто было. Сел на крутую тачку, думаешь, все тебе можно? Идиот!

— Натали, не стоит так нервничать, дыши по своей системе, и все будет нормально, — засмеялась Рита. — Сколько раз ты меня уверяла, что дыхание по системе ушу — панацея практически от всех бед,, особенно в стрессовых ситуациях. Сотый раз был только что, буквально минуту назад.

— Не учи меня жить, лучше помоги материально, — недовольно проворчала та, с опаской поглядывая в зеркало заднего обзора. — На наших дорогах было бы очень кстати иметь не два, а десяток глаз, чтобы все видеть и замечать. А что касается ушу, так, к моему огромному сожалению, эта система не учит тому, как избегать встреч с такими ненормальными, как тот, что пролетел на джипе. Это же бандит с большой дороги. Мало того, что он сам — стопроцентный кандидат на тот свет, так еще и окружающих подвергает опасности.

— Успокойся, подруга, ведь все обошлось! Давай лучше вернемся к насущным проблемам. Ты ничего не слышала об изменении графика работы в дни праздников? — Рита перевела разговор на другую тему, чтобы отвлечь Наталью.

— Слышала! Изменения будут, стопудово, — сообщила Наталья, сморщив носик. — Ох уж эти праздники — как вспомнишь, тут же вздрогнешь. Ноги после них потом еще месяц гудят, будто трансформатор в нашем дворе. Кстати, Бобрик сегодня будет собирать общее собрание, чтобы объявить о праздничном графике.

— Только бы нам с тобой снова не выпало дежурство в новогоднюю ночь, как в прошлом году.

— Бомба не падает в одну воронку дважды, это факт, — дернула Наталья плечиком. — Но вот что касается Рождества, здесь я очень сомневаюсь. Наверняка запряжет именно нас с тобой.

— Нет, Рождество исключено, я не могу, — забеспокоилась Маргарита. — Я обещала родителям, что обязательно к ним приеду. В прошлом году не получилось их навестить, на Новый год работала, а в Рождество заболела.

— В этот раз съезди на Новый год.

— Я бы поехала, но родители возвращаются из санатория только пятого января. Нет, на Рождество я обязательно должна быть у них. Если не приеду, они мне этого не простят, мы больше года не виделись. Я уже и Ларисе позвонила, чтобы она для меня билет забронировала на утро пятого января, чтобы шестого быть в Одессе. Специально на замену несколько раз выходила, чтобы отгулов накопить, хочу подольше побыть с папой и мамой. Нет-нет, это невозможно, я не могу снова их обмануть, они обидятся.

— Не паникуй раньше времени, возможно, все обойдется. Я от наших девчонок из бухгалтерии слышала, что Бобрик подал в управление запрос на расширение штата на три единицы и получил добро. Если до праздников придут новенькие, можно будет эту ситуацию разрулить. По праву давних работников, мы имеем право на законные выходные, а в праздники пусть новенькие пашут.

— Новеньких необходимо ввести в курс дела, они должны осмотреться, привыкнуть, а до праздников осталось слишком мало времени.

— Наш Бобрик хоть и большая зануда, но далеко не дурак, — хмыкнула Наташа. — Он никогда не возьмет на работу человека без опыта, а опытный быстро сориентируется.

— Вспомни, какими «опытными» мы с тобой сюда пришли, — засмеялась Маргарита.

— Нашла с кем сравнивать, — фыркнула Наталья. — Мы — это Мы! Равных нам с тобой здесь нет и не будет!

— Какая же ты балаболка, Наташка, все тебе нипочем, — усмехнулась Маргарита. — Мне бы твои заботы.

— А что теперь плакать, что ли, если вдруг...

— Нет-нет, никаких «вдруг», — торопливо перебила ее Рита. — Тьфу-тьфу, не дай бог! Шестого января я обязана быть в Одессе у родителей.

— Да не волнуйся ты, все будет тип-топ, я уверена. До Нового года еще целых две недели, а до Рождества — три, и я думаю, что этого времени вполне достаточно, чтобы новенькие освоились, — как могла, успокоила ее Наташа. — Так что на этот счет можно не волноваться.

— А если вообще никто не придет?

— Проснись, подруга, — фыркнула Наташа. — У нас в стране не так уж много хлебных мест, так что мухой прилетят и в очередь встанут, стоит только рекламу дать.

— Так ведь праздники на носу.

— Ну и что?

— Кто захочет перед Новым годом и Рождеством устраиваться на новую работу?

— Я от тебя тащусь, подруга. Ты как будто не в современной России живешь, а в совке застряла, — усмехнулась Наталья. — Тот, кому действительно нужна работа, не будет ждать окончания праздников, потому что прекрасно знает — кто не успел, тот опоздал. Если, конечно, это умный человек. А зачем нам в нашем дружном коллективе дураки, правда? — весело засмеялась она. — Марго, верь мне, все будет нормально, уедешь ты к своим родичам.

— Завидую я твоему неиссякаемому оптимизму, — вздохнула та.

— Это опять же заслуга йоги, которую ты так яростно отвергаешь, — снова засмеялась Наташа. — Вот как только послушаешь меня, начнешь заниматься, сразу же станешь спокойной, как удав, проглотивший кролика.

— Что-то я не заметила твоего спокойствия, когда нас джип подрезал, — хмыкнула Маргарита.

— Я не успела сконцентрироваться, у меня пока не хватает опыта и навыков, — начала оправдываться Наталья. — Я еще на первой ступени развития, а вот как только перейду на вторую, мне тогда сам черт будет не брат, и даже танк — не преграда.

— Ох фантазерка, вот фантазерка, — захохотала Маргарита. — Я, конечно, видела по телевизору, как йоги кирпичи о свой лоб разбивают, но очень сомневаюсь, что ты когда-нибудь достигнешь такого уровня.

— Ты откуда упала, дорогая? Кирпичи разбивают не йоги, а каратисты, не нужно путать божий дар с яичницей.

— Правда? Надо же, как все запутано, однако, — притворно огорчилась Рита. — А на гвоздях тогда кто спит?

— Спят на гвоздях, ходят по горячим углям и битому стеклу как раз йоги.

— Ты тоже собираешься этим заниматься?

— Придет время, может, и займусь.

— Сомневаюсь, — улыбнулась Маргарита.

— Почему это сомневаешься? — возмутилась Наташа. — Ты что, не знаешь моего упертого  характера? Если я чего-нибудь захочу, то лбом стену расшибу, не то что по горящим углям пройду. Я все равно своего добьюсь, вот увидишь.

— Бог в помощь! Ой, смотри-ка, кто-то машину поставил на твое место, — нахмурилась Маргарита, резко прервав спор. — И мне кажется, мы с тобой сей транспорт уже видели.

— Точно видели, это же тот самый джип, что меня подрезал, — возмущенно подпрыгнула Наталья. — Ничего себе заявочки! И кто это может быть, как ты думаешь?

— Наверное, кто-нибудь из отдыхающих.

— Эта стоянка только для персонала, вот наглость, — снова возмутилась Наталья. — И куда мне теперь машину ставить?

— Поехали на общую стоянку, потом разберемся. Уже без десяти восемь, нужно поторопиться, Бобрик небось в холле дежурит и на часы смотрит. «Убей бог мою душу, если я не лишу вас премии», — изобразила она начальника, смешно раздувая щеки.

— Ты права, поехали на общую стоянку, он не простит опоздания, — согласилась Наташа, снова заводя мотор. — В последнее время такой нервный стал, хоть вообще на глаза ему не показывайся, обязательно к чему-нибудь придерется.

Бобриком своего босса называли все работники пансионата по очень простой причине — он носил фамилию Бобриков. Сам он, конечно же, даже не подозревал об этом, а то непременно бы обиделся, слишком уж детское и смешное прозвище. Иван Иванович был мужчиной почтенного возраста, который неумолимо приближался к пенсионному. Маленький, толстенький, лысенький, он практически без передышки шнырял по всем корпусам, чтобы самолично контролировать работу вверенного ему коллектива. В кабинете почти не сидел и, несмотря на возраст, был довольно энергичным. Бобриков был неплохим человеком. Даже можно сказать, добрым, но сотрудников старался держать в строгости и беспощадно наказывал за малейшие нарушения... в основном материально. Без лишних разговоров, он просто лишал их премии, со своей неизменной присказкой: «Убей бог мою душу, но ты сам виноват (или сама виновата). Я предупреждал, но все оказалось бесполезно, так что не обижайся».

Сотрудники прекрасно понимали: Бобрик очень боится, что его отправят на пенсию, поэтому старались быть исполнительными и прилежными, чтобы ни в чем его не подвести. Характер своего босса они уже изучили, знали его слабые и сильные стороны, поэтому новый руководитель им был совсем не нужен. Как известно — новая метла по-новому метет, и что она там наметет, никто не знает. Все держались за свою работу, потому что потерять ее в наше нелегкое время было просто, а вот найти новую, да еще и с приличной зарплатой, совсем нелегко.

Подруги влетели в холл без трех минут восемь, и тут же, как и предполагали, натолкнулись на босса.

— Доброе утро, Иван Иванович, — лучезарно улыбнулась Наташа. — Вы, как всегда, на посту с утра пораньше? И как только вы все успеваете?

— Поживи с мое, тоже научишься. Да, я уже на. посту, а вот вы почему-то опаздываете, — проворчал тот и, грозно сдвинув брови, посмотрел на свои часы.

— Мы не опоздали, время без трех минут восемь, — возразила Маргарита.

— Вы должны быть в зале ресторана ровно в восемь, и уже в униформе. Или вы, как солдаты, умеете одеваться за сорок пять секунд? — прищурился Бобриков.

— Мы еще и не то умеем, Иван Иванович, — хитро улыбнулась Наташа. — Или вы сомневаетесь? Хотите увидеть смертельный номер?

— Что еще за номер? — опешил тот.

— Вот прямо сейчас и прямо здесь я разденусь догола ровно за пять секунд.

— Смеешься, Кашина, да? Я тут мальчик перед тобой стою, да? — ехидно прищурился директор. — Забыла, наверное, поговорку — смеется тот, кто смеется последним? Прямо сегодня отдам приказ в бухгалтерию лишить вас премии, убей бог мою душу. Причем как квартальной, так и годовой. Надеюсь, в этом вы не сомневаетесь?

— Ну вы даете, Иван Иваныч, — ахнула Наталья. — Это нечестно! Я же просто пошутила, и за это сразу премии лишать?! Мы лучшие работники года, между прочим. Или вы об этом забыли?

— Марш в раздевалку! — прикрикнул на них Бобрик. — И чтобы все было на высшем уровне. Не дай бог, мне пожалуется на вас хоть один отдыхающий, тогда не посмотрю, что вы лучшие работники года. Между прочим, почти прошлого года, который уже на исходе, — прищурившись, напомнил он. — Быстро скройтесь с моих глаз!

— Ес, сэр, — отрапортовала Наташа, вскинув руку к виску и прищелкнув каблучками. По голосу начальника она поняла, что про премию он погорячился, поэтому сразу же повеселела: — Мы вас разве подводили хоть раз?

— Ваше счастье, что не подводили, — проворчал Бобриков.

— Иван Иваныч, а что насчет нового графика в связи с праздниками? Мы с Марго как раз обсуждали эту тему, пока ехали на работу. Надеюсь, в этом году...

— Вы еще здесь? — удивленно вскинул брови босс.

— Нас уже нет, но очень хотелось бы знать, насчет праздничных дней.

— Всему свое время! Марш в ресторан, иначе... убей бог мою душу.

ГЛАВА 4

После обеда наступил тихий час для отдыхающих и небольшой передых для сотрудников, во время которого можно было не спеша поесть и спокойно перекурить. Некоторые из отдыхающих вернулись в свой номер, чтобы немного вздремнуть, кто-то пошел прогуляться в лес по морозному воздуху на лыжах или просто пешком, кто-то направился в бассейн, а кто-то просто уселся в комнате отдыха за шахматной доской. Жизнь в загородном пансионате «Родник» шла своим чередом. Обычно в зимнее время года здесь в основном отдыхали люди зрелого возраста, которые любят тишину и спокойствие. Молодежью корпуса наполнялись в летние месяцы и в праздничные дни. Вот тогда тут громко играла музыка, отовсюду слышался веселый задорный смех, и происходили разные недоразумения вроде пьяных потасовок, скандалов, выяснения отношений с битьем посуды и мебели. Случалось порой и такое, что эти выяснения заканчивались травмами разных частей тела. Сотрудники пансионата стойко переносили это, как неизбежное стихийное бедствие. Молодежь есть молодежь, куда же от ее темперамента деваться?!

Сейчас было временное затишье, и все наслаждались им про запас, потому что знали: до праздников осталось совсем немного времени, всего две недели, и тогда...

Директор пансионата Бобриков в срочном порядке собрал всех сотрудников в зале ресторана для того, чтобы объявить о новом графике работы и сообщить другие важные новости. Как уже говорилось, босс был маленького роста, поэтому влез на сцену, чтобы его было хорошо всем видно и он, в свою очередь, тоже мог видеть всех присутствующих. Маргарита с Наташей оказались рядом со сценой, и когда Бобрик начал говорить, практически заглядывали ему в рот.

— У меня внутри все дрожит. Только бы пронесло, — прошептала Рита на ухо подруге. — Я даже согласна снова в Новый год отработать, но только не в Рождество.

— Не паникуй заранее, — отмахнулась та.

— О графике работ в праздничные дни мы поговорим чуть позже, а сейчас я хочу вам сообщить, господа, весьма приятную новость, — громко произнес Иван Иванович, широко улыбаясь.

— К нам ехал ревизор, но по дороге скончался от несварения желудка? — ехидно хихикнул кто-то.

— Это кто там забавляется черным юмором? — сердито сдвинул брови Бобриков. — Ты что ли, Куролесов? Не очень-то остроумно, между прочим, убей бог мою душу. Из достоверных источников мне стало известно, что на Рождество к нам приедет отдыхать советник мэра города, в ведомстве которого находится наше предприятие.

Он этого не афиширует, приедет, так сказать, инкогнито, как обычный отдыхающий.

— А я что говорю? Прямо как у Гоголя в «Ревизоре», — снова раздался голос администратора Валерия Куролесова. — Его фамилия случайно не Чичиков?

— Чичиков был в «Мертвых душах», бестолочь, — поправила Куролесова горничная Люда. — Ты,. Валера, в школе, наверное, круглым двоечником был? Стыдно русскую литературу не знать.

— Я смотрю, ты очень много знаешь, — огрызнулся тот.

— В отличие от некоторых, прекрасно знаю, — вздернула Люда носик. — В «Ревизоре» был Хлестаков.

— Я и говорю — Хлестаков, — не растерялся Валерий.

— Хватит болтать! — прикрикнул на спорщиков директор. — Мы здесь не для этого собрались. К счастью, у меня есть свой человек в определенных кругах, он и шепнул мне на ушко по-дружески об этом визите.

— А вам не шепнули на ушко, что этот советник здесь забыл?

— Тебя хлебом не корми, Куролесов, дай только поехидничать, а мне сейчас совсем не до того, — строго отчитал подчиненного Бобриков. — Вам всем, друзья мои, я тоже посоветовал бы отнестись к этому серьезно. Советник должен прибыть сюда шестого числа вместе со своей супругой.

— Как это мило, что со своей, а не с чужой,— не удержалась от сарказма Наталья. — Этого советника нужно занести в Красную книгу как вымирающий вид современного чиновника.

— Тише ты! — шикнула Маргарита и двинула ее локтем в бок. — Посмотри, он же сейчас лопнет от негодования, — прошептала она, кивнув на директора.

— Это большая честь для нас — принимать таких высоких гостей, — продолжал тем временем Иван Иванович, стараясь не обращать внимания на колкие реплики. — И мы должны сделать все возможное и даже невозможное, чтобы им здесь понравилось.

— А на Канарских островах что, забастовка случилась? — не преминул вставить шпильку бармен Вячеслав Киселев. — Или их пляж цунами накрыло?

— Какое еще цунами? — не понял Бобриков. — Ты о чем, Киселев?

— Да все о том же! Валера прав! Что, интересно, забыл в нашем пансионате такой человек, как советник мэра? Вам не кажется это странным, Иван Иванович?

— Нет, мне не кажется, — напыжился тот. — Чем же это наш пансионат хуже тех, что на Канарских островах, убей бог мою душу? Мы, между прочим, считаемся элитным подразделением в Подмосковье. У нас здесь многие высокопоставленные лица отдыхали... когда-то.

— Вот именно, когда-то, — хмыкнул все тот же Киселев. — Мы уже отвыкли от них и забыли, что это такое.

— Значит, придется вспомнить! — прикрикнул Бобриков петушиным фальцетом и от натуги закашлялся. — Кхе, кхе, безобразие какое!

— Да, не хотелось бы вспоминать, у меня от этого токсикоз начинается.

— Вячеслав, что за странные разговоры я слышу? Угомонись уже! Гордиться нужно, что такой человек выбрал именно наш «Родник», а не какой-то другой пансионат.

— Видно, здорово его кризис по башке шарахнул, раз до нашего «Родника» докатился, — продолжал язвить бармен.

— Это точно! — поддержал его кто-то из сотрудников.

— А ну, немедленно прекратили базар! — не на шутку разозлился Иван Иванович, покраснев, точно перезревший помидор. — Что вы себе позволяете? Как себя ведете? Вы же взрослые люди! И не стыдно вам, убей бог мою душу?! Советник мэра совсем недавно занял этот ответственный пост. Он, кстати, из молодых демократов.

— Если бы еще от этого какой-нибудь толк был, — заметил молодой человек.

— Сережа, дорогой мой, сейчас у нас не политический форум, а всего лишь производственное собрание, — миролюбиво проговорил Бобриков. — Если ты не против, я продолжу прерванную тему? Для нас это вопрос первостепенной важности, и от того, насколько хорошо мы его решим, зависит наше ближайшее будущее. Вернее, будущее нашего пансионата. Надеюсь, все со мной согласны? Вот и ладно! Повторяю, ровно неделю у нас на отдыхе пробудет советник мэра с супругой, и мы просто обязаны с достоинством показать, как мы умеем работать.

— То-то и оно, что с достоинством, — недовольно проворчала Эмма Сергеевна, главный бухгалтер пансионата. — Чтобы не ударить в грязь лицом, статью расходов, как ни крути, увеличивать придется, а где мне деньги брать?! Они же не резиновые, рубли-то, они деревянные.

— И то, что на праздник сюда приедет такой человек, это очень даже хорошо, — с воодушевлением продолжал вещать Бобриков, не обращая внимания на ворчание бухгалтерши. — Это просто замечательно!

— Что же здесь замечательного, Иван Иваныч? Бегай перед ними на цырлах, а все равно не угодишь! — снова выкрикнул кто-то из сотрудников.

— Это уж точно, — поддакнул шеф-повар Дмитрий Власов. — Знаем мы этих мэров да пэров. Им хоть Луну с неба в меню включи, все равно недовольны будут.

— Ты совершенно прав, Дима, — закивала горничная Людочка. — Этим новым русским никогда не угодишь. То простыни недостаточно накрахмалены, то полотенца слишком жесткие, то тапочки малы, а халат, наоборот, велик...

— Стоп, стоп, друзья мои, — хлопнул в ладоши Иван Иванович, чтобы прекратить дебаты. — Не нужно поносить человека, которого вы совсем не знаете. Советник мэра — никакой не новый русский, он бывший военный. Я сам, конечно, с ним не знаком, и даже не видел его ни разу, но слышал от людей, которым вполне можно доверять, что он нормальный, непритязательный мужик.

— Верится с трудом, — проворчал Дмитрий. — Стоит только человеку дорваться до власти, так он сразу кардинально меняется, причем, как правило, — в худшую сторону.

— Неужели вы не понимаете, что его приезд сюда может нам очень помочь? — всплеснул Бобриков руками.

— Чем, интересно?

— Как это «чем»? Финансовой поддержкой, конечно! Нам давно пора модернизировать процедурный корпус. Не помешает новое оборудование для спа-салона. Как воздух, нужна еще одна сауна, в зимнее время сами видите, что творится. Люди записываются чуть ли не за двое суток, чтобы туда попасть. Для бассейна необходимы новые, более мощные фильтры. Тем, что стоят сейчас, уже давно пора на свалку. Опять же в спортивном зале не хватает тренажеров для тренировки мышечной массы. Да и в старом корпусе капитальный ремонт совсем не помешал бы. Сколько можно обходиться косметическим замазыванием старых дыр? После этого результат, как говорится, налицо. В один отнюдь не прекрасный момент потолок может обрушиться на головы наших клиентов, не приведи... тьфу, тьфу, — суеверно заплевал Бобриков через левое плечо, испугавшись своих же слов. — Короче говоря, ничего хорошего ждать не приходится после таких ремонтов, убей бог мою душу. Вы считаете это нормальным?

— Нет, конечно, — неуверенно донеслось с задних рядов.

— А то, что у нас осталось всего одиннадцать исправных комплектов лыж, вы в курсе? — с еще большим воодушевлением продолжил перечисление недостатков Бобриков. — Разве это дело? Это безобразие, господа, убей бог мою душу! Отдыхающие должны получать услуги по первому требованию, когда им это удобно. Наш пансионат хоть и находится на самофинансировании, но только частично. Он является одним из немногих, что остались на дополнительном государственном кредитовании.

— Ну и что это дает нашему «Роднику», Иван Иваныч? — спросила Наталья. — Насколько нам известно, никакого кредитования нет и пока не предвидится, а вы уже устали пороги обивать и просить «подаяния» от государства.

— Вот-вот, как раз об этом я сейчас вам и говорю, — радостно согласился тот. — Обивать пороги кабинетов и просить то, что тебе положено, совершенно бесполезное и бессмысленное занятие. Я, как видите, стараюсь бороться с разрухой собственными силами.

— Иван Иваныч, мы все знаем и видим, только вы, похоже, отклонились от темы, — снова подала голос Наташа.

— Нет-нет, все как раз в тему, — не согласился директор. — Сегодня нам дается уникальный шанс получить финансовую поддержку от государства, минуя кабинеты чиновников. Нужно сделать все, чтобы не упустить его. И мы должны воспользоваться пребыванием здесь высокопоставленного лица, от которого очень многое зависит, убей бог мою душу, — с воодушевлением выдал свой вердикт Бобриков.

— И вы считаете, что советник со своей женой что-то для нас будут делать? — усмехнулся Вячеслав. — Хорошо бы, конечно, только не верю я в это. У таких людей свой взгляд на все, что их лично не касается. А если говорить открытым текстом, то они в таких случаях вообще прикидываются слепыми от рождения.

— В чем-то я с тобой согласен, но в данной ситуации все будет зависеть от нас с вами, — ответил Иван Иванович.

— А что мы можем сделать? — развел руками Валера.

— Как это «что»? — тут же отозвался бармен. — Закрыть дорогих гостей в номере, пристегнуть наручниками к батарее и не кормить, пока не согласятся раскошелиться и выделить средства для наших нужд, — засмеялся он, и его сразу же поддержали коллеги.

— Ну, хватит, хватит, — громко хлопнул в ладони Бобриков, чтобы остановить веселье. — Посмеялись и будет! Нет, друзья мои, к батарее мы никого пристегивать не станем, а сделаем все наоборот, убей бог мою душу.

— Например? — спросила Наташа.

— Мы должны устроить такой праздник, чтобы советнику и его супруге захотелось снова сюда вернуться, — высказал свою точку зрения Бобриков, возбужденно потирая руки. — Мало того, если им у нас понравится, они будут рекомендовать наш «Родник» своим знакомым, а они вращаются в таких кругах, что... Думаю, объяснения здесь излишни, вы и сами все понимаете. Мы не имеем права упустить данный нам шанс. Нужно придумать что-то такое... что-нибудь необычное, чего нет у других. Вы согласны?

— А вы хитрый, Иван Иванович, — засмеялась Наталья. — Не нытьем, так катаньем?

— Вот-вот, ты совершенно права, Наташенька, — лукаво улыбнулся он. — Мы должны придумать такое Рождество, чтобы этот праздник надолго запомнился. Как вы считаете, я прав?

— Логично, — согласились многие.

— Вот именно, что логично, убей бог мою душу, — обрадовался Бобриков. — И я очень рассчитываю на вашу поддержку. Не исполнение моих приказов, а именно поддержку, только тогда у нас все получится.

— Вот хитрый Бобер, — прошептала Наташа. — Без мыла куда угодно влезет. А что от нас-то требуется, Иван Иванович? — уже громко спросила она.

— Я человек пожилой, мне до вас далеко, а вы все люди молодые, энергичные, дружные, я очень надеюсь на вашу смекалку, — ответил тот. — Я буду с большим нетерпением ждать предложений по сценарию предстоящего праздника. Только хочу предупредить сразу, что не надо никаких штампов, которые надоели хуже горькой редьки, у нас все должно быть необычно. В наших интересах сразить дорогих гостей наповал, убей бог мою душу.

— Ну, это проще пареной репы. Если надо, накачаю их до бесчувствия, — хохотнул бармен. — Дайте только указание, Иван Иваныч, сделаем в лучшем виде вашего советника. Он и опомниться не успеет, как под столом будет лежать, сраженный наповал нашим фирменным коктейлем.

— Тебя, Вячеслав, хлебом не корми, дай только поерничать, а здесь дело серьезное, можно сказать, почти государственное, — крякнул директор. — Короче говоря, жду ваших предложений по сценарию, — повторил Бобриков. — Вся надежда только на вас, на молодых и рьяных.

— А не проще будет заглянуть в Интернет и скачать сценарий оттуда? Там их тьма тьмущая, на любой вкус и цвет, были бы деньги, — предложила свою версию Людочка.

— Нет, такой вариант категорически не подходит, и я отметаю его сразу, — возразил Бобриков. — Все эти сценарии из Интернета похожи друг на друга, как близнецы, их уже все знают наизусть, а нам нужно придумать что-то свое, необычное, я бы даже сказал, волшебное. Главное, чтобы супруге советника понравилось, а уж она-то всегда сумеет убедить мужа в том, что... короче, вы меня понимаете.

— Что-то необычное и волшебное, говорите? — задумчиво пробормотала Маргарита. — Уже не помню точно где, но я слышала или в местной газете читала, что супруга советника вроде из Украины.

— Точно, она хохлушка, родом из Киева, и мастер спорта по художественной гимнастике, между прочим, — откликнулся Вячеслав. — Только что это нам дает?

— Если это действительно так, то очень многое! Я думаю, если мы устроим «Вечера на хуторе близ Диканьки», да еще с национальной украинской кухней, жене советника это понравится.

— Господи, Риточка, ты гений! — вскричал Иван Иванович и, спрыгнув со сцены, полез к ней обниматься. Он обхватил ее талию, упираясь носом как раз в ложбинку на груди. — Какая замечательная идея — «Вечера на хуторе близ Диканьки». Это же как раз Рождество, вернее, ночь под Рождество, убей бог мою душу. Умница ты наша.

— Спасибо, только, если можно, отпустите меня, — пропищала она, глядя сверху вниз на лысую макушку Бобрика и давясь от смеха.

— Идея, конечно, хорошая, только где мы возьмем для этого костюмы? — спросила Наталья. — Если покупать, представляете, в какую копеечку это может влететь?

— Зачем покупать, когда можно взять напрокат?

— За прокат костюмов тоже платить надо, и немало, театральные деятели сейчас ой какие ушлые стали, своего никогда не упустят, обдерут как липку.

— С этим вопросом я могу помочь, — раздался незнакомый мужской голос, и все повернулись в его сторону. — У меня приятель на «Мосфильме» работает, а там костюмерная на любой вкус и любые запросы. И цена будет вполне демократичная — бутылка хорошего коньяка.

— Ну, вот это уже совсем другой разговор, это нам подходит, — радостно захлопала в ладоши Людочка. — А вы, собственно, кто? — тут же полюбопытствовала она, с интересом разглядывая симпатичного молодого человека.

— Это я виноват, забыл вам представить нового сотрудника, — спохватился Бобриков. — Прошу любить и жаловать, друзья мои, Вадим Лапин, наш новый массажист, а заодно — инструктор по йоге. Вы действительно можете нам помочь с костюмами?

— Не вопрос! — широко улыбнулся тот.

— Отлично! Замечательно! Огромное спасибо! — рассыпался в благодарностях Иван Иванович. — Как вовремя вы появились в нашем дружном коллективе, Вадим.

— А он ничего, правда? — прошептала Наталья на ухо Маргарите, скосив глаза в сторону привлекательного массажиста. — Инструктор по йоге — наш человек! Советую не теряться, посмотри, какой симпатичный. А какие мускулы? Марго, не теряйся, — повторила она.

— Отстань, — нахмурилась та. — Тебе нужно, вот и не теряйся.

— Мне не нужно, у меня пока Костик есть, — хихикнула Наталья. — Вот когда наконец разбежимся с ним окончательно, тогда, может, я и не растеряюсь. А ты у нас, если мне не изменяет память, уже не один месяц в холодной постели ночи проводишь, и даже не два. Не мерзнешь?

— Нет, не мерзну, у меня пуховое одеяло, да еще и Барон Мюнхгаузен мне ноги греет. Он всегда со мной спит, — засмеялась Маргарита.

— Ах ты черт побери! — взвилась Наташа, как следует приглядевшись к массажисту. — Марго, ты только посмотри на этого инструктора, он тебе никого не напоминает?

— Кого он мне должен напоминать, если я его вижу впервые? — пожала та плечами.

— Марго, разуй глаза, это же тот самый «Шумахер» из джипа, что на дороге меня подрезал, — нетерпеливо прошептала Наталья.

— Джип запомнила, а вот «Шумахера» даже не видела, — засмеялась Рита в ответ.

— Так вот, значит, кто на мое законное место свою машину поставил? — сердито проворчала Наталья, продолжая сверлить взглядом молодого человека. — Мало того, что чуть аварию на дороге не устроил, так он еще и нагло узурпировал мое место. Ну погоди у меня, красавчик, я тебе сейчас покажу, как на чужое покушаться!

— Наташ, перестань, — остановила ее Маргарита, когда та уже собиралась ринуться в бой. — Сейчас не совсем подходящее время для выяснения отношений.

— Ты так думаешь?

— Уверена!

— Ладно, я с ним потом разберусь где-нибудь в темном углу, — проворчала Наталья, не отрывая взгляда от парня. — Надо же, какой беспардонный тип, даже не поинтересовался, чье это место, взял и поставил свою тачку.

— Успокойся, мы же на собрании, — напомнила Маргарита.

— Назарова, раз уж ты подала эту замечательную идею с «Вечерами на хуторе», тебе и воплощать ее в жизнь, — произнес Иван Иванович, лукаво улыбаясь.

— Мне? — откровенно растерялась та. — Почему именно мне-то?

— А кому же еще?

— Ну, я не знаю, — пожала Рита плечами. — Разве, кроме меня, никого нет, кто бы мог...

— Я тоже не знаю, — развел руками Бобриков. — Предложение ведь твое?

— Мое!

— Вот и дерзай — молодым везде у нас дорога.

— И что я должна делать?

— Как «что»? Придумай сценарий, распредели роли — и ко мне на согласование.

— Чур, я буду чертом! — выкрикнул Вячеслав, соорудив у себя на голове рожки из двух салфеток. Он скорчил уморительную гримасу, высунув язык, что вызвало веселый смех присутствующих.

— А я надену костюм Оксаны, — нежным голосом произнесла Людочка. — Думаю, мне будет к лицу украинский наряд, и моя коса очень к нему подходит, — тряхнула она своей действительно замечательной русой косой, достающей до пояса.

— Ну, тогда мне придется стать Вакулой, — улыбнулся второй администратор, Виктор, бросив влюбленный взгляд на Людочку. Та поймала его, и ее щеки моментально вспыхнули ярким румянцем. Девушка начала нервно расплетать и снова заплетать кончик косы, потупив глаза. Все понимающе заулыбались, потому что знали — у этой парочки серьезный роман, и дело уже идет к свадьбе.

— Риточка, я вижу, мы с тобой договорились? — спросил Бобриков. — Ты придумаешь сценарий?

— А что его придумывать? Он уже давно Николаем Васильевичем придуман, — пожала та плечами.

— Кто такой? Почему не знаю? — засуетился Бобриков. — Убей бог мою душу, но в нашем коллективе вроде нет такого или я что-то путаю?

— Вообще-то, я Гоголя имела в виду, — фыркнула Маргарита. — Это его Николаем Васильевичем звали.

— Ах вот оно что! Про Гоголя, значит? А чем, собственно, мы хуже него? Я ведь прав, Риточка? — ехидно поинтересовался Бобриков.

— Где уж нам уж выйти замуж? — сморщила носик она.

— А давай без иронии, — прищурился Иван Иванович. — Ты прекрасно понимаешь, что наш сценарий должен соответствовать духу времени, и в то же время... в общем, думай, Назарова, соображай, буду с нетерпением ждать твоих предложений. Надеюсь, ты меня не разочаруешь.

— Тьфу, и кто меня только за язык дернул? — плюнула Рита. — Не было печали, так вот тебе, получай. Мало у меня своих проблем?

— Ничего, ты у нас девушка сообразительная, справишься, а я в свою очередь подумаю о размере твоей дополнительной премии.

— Премия — это, конечно, хорошо, только я боюсь, что не справлюсь, — пожала плечами Маргарита. — Вдруг подведу?

— А вот если подведешь, ты у меня вообще никакой премии не получишь, не то что дополнительной, убей бог мою душу, — посулил Бобрик.

— Спасибо, порадовали, — недовольно проворчала Рита. — И кто меня за язык тянул? — снова повторила она.

— Назвался груздем, полезай в кузов, — захохотала Наталья. — Инициатива наказуема, это давно проверенный факт. Поздравляю, подруга, с новым статусом: госпожа Назарова — сценарист.

— Очень-то не веселись, будешь мне помогать, — ехидно усмехнулась та. — И не вздумай отказываться, иначе я серьезно обижусь, — тут же предупредила она, увидев удивленное лицо Натальи.

— А сейчас, друзья мои, я хочу сообщить вам еще одну замечательную новость, — загадочно улыбнулся Бобриков. — Неделю до праздников, и ту, что здесь будет отдыхать уважаемый советник мэра с супругой, весь коллектив в полном составе будет работать без выходных, отгулов и отпусков.

— Ничего себе новость! — ахнула Маргарита.

— Вот это да! — вторили ей несколько голосов, и все наперебой стали возмущаться. — Безобразие... Мы что, не люди?

— У кого-то, значит, праздник, а у нас работа, так, что ли?

— А я обещала ребенку, что все каникулы буду с ним ездить на елки.

— А я в прошлом году на Рождество работала.

— А у меня мама больна.

— А у меня жена в положении, может родить с минуты на минуту.

— Это нарушение трудового соглашения, между прочим, мы так не договаривались, господин директор.

— Стоп, стоп, друзья мои! Давайте без паники! — выкрикнул Иван Иванович, перебив одновременно галдевших сотрудников. — Вы все люди взрослые, грамотные и прекрасно знаете, что в любом договоре учитываются форс-мажорные обстоятельства. Приезд сюда советника мэра и является для нас тем самым форс-мажором. И еще, вы должны понимать, что от того, как мы справимся с поставленной задачей, зависит дальнейшая судьба «Родника», а значит, и наше с вами материальное благополучие. Надеюсь, вы все согласитесь со мной? Я же, в свою очередь, постараюсь компенсировать эти вынужденные обстоятельства. По мере своих возможностей, естественно.

— И как же будет выглядеть компенсация? — с любопытством спросил Вячеслав.

— Все ваши переработанные часы будут оплачены по двойному тарифу, плюс премиальные по итогам года.

— Эй-эй, Иван Иваныч, а вы не слишком ли размахнулись, обещая двойной тариф? — от всей бумажной души возмутилась главный бухгалтер, но Бобриков, не обращая на нее внимания, продолжал щедро раздавать «новогодние подарки». — Сразу же по окончании праздничных дней я дам вам по два дополнительных отгула... по очереди, естественно. Ну, и как обычно, особые премии тем, кто получает статус — лучший работник года, — подробно объяснил Иван Иванович, чем сразу же потушил разгоревшийся пожар негодования.

— Но я правда не могу работать на Рождество. Я еду к родителям, у меня уже и билет забронирован... — начала возражать Маргарита, но Бобриков ее уже не слушал.

— Вот и отлично! Вот и договорились! Собрание считаю закрытым, можете расходиться по рабочим местам и приступать к своим обязанностям. Риточка, душа моя, не забудь, пожалуйста, что в ближайшие три дня я жду тебя в своем кабинете с готовым материалом, — напомнил он и торопливым колобком покинул зал ресторана.

— Вот черт, ну и влипла! — вознегодовала Рита, нервно комкая салфетку, которую схватила со стола. — А ты говорила, что бомба в одно место дважды не падает, — проворчала она, повернувшись к Наталье.

— А что сразу я-то? — развела та руками. — Кто же мог предположить, что у этого советника мэра с головой не все в порядке? Нашел где Рождество встречать!

— Кто меня за язык дернул ляпнуть про эти «Вечера на хуторе»? — в который раз повторила Маргарита. — И что мне теперь говорить родителям? Опять сказаться больной?

— А что, это неплохая идея, между прочим, — оживилась Наташа. — Ты им позвони и скажи, что неважно себя чувствуешь, но ужас как хочешь их видеть. Пусть они к тебе приедут, раз у тебя такой возможности нет. Мои вон на мой день рождения приезжали, им очень понравилось. А твои и вовсе в Москве столько лет прожили, когда твой отец здесь служил, им должно быть интересно.

— Точно, наверное, я так и сделаю, ты, Натка, совершенно права, — согласилась с ней Маргарита. — Пусть родители наконец-то у меня погостят, заодно и Москву им покажу, чтобы увидели, как она изменилась. Ведь они последний раз здесь были пятнадцать лет назад, когда папину часть расформировали и нам пришлось уехать в Одессу. Самый разгар перестройки был, знаменитые девяностые.

— Это было давно и «неправда» — засмеялась Наталья. — Хорошо, что ты додумалась вернуться в столицу после окончания школы и меня за собой притащила. А то сидели бы сейчас с тобой в Одессе-маме, как две клуши, и жизнь летела бы мимо нас со страшным свистом — вжик, вжик, вжик, уноси готовенького. А здесь красота и все тридцать три удовольствия. Жизнь бьет ключом, причем не всегда по голове, и это уже хорошо. Правда, немного в старых девах мы с тобой засиделись, а это непорядок, — тяжело вздохнула она.

— Я себя старой девой не считаю, — дернула плечиком Маргарита. — В наше время женщина сначала карьеру делает, а уж потом о замужестве думает. Нам с тобой пока что по двадцать э-э-э... с хвостиком, и все еще впереди.

— Этот хвостик уже давно превратился в хвостище, — фыркнула Наталья. — И очень скоро отвалится, между прочим. И тогда, как ни крути, а — «мои года, мое богатство», неумолимо высветятся на лбу крупным шрифтом.

— Любишь ты, Натка, себе цену набивать, ой любишь, — засмеялась Маргарита. — Ведь прекрасно знаешь, что красавица и больше двадцати тебе никто не даст. И вообще, ты вон уже успела и замужем побывать, и развестись, и каким-то образом уговорить своего благоверного квартиру тебе оставить. Как тебе все удается?

— Можно подумать ты не знаешь, как удается, — фыркнула Наталья. — Всего-то и понадобилось сделать серьезный вид и пригрозить, что не дам никакого развода, и ни в какую Норвегию с новой женой он не уедет. За тот контракт, который ему там предложили, он не то что жилплощадь готов был отдать, но и черту душу заложить. Квартира теперь — моя собственность, и это, конечно, хорошо, но ведь хочется чего-нибудь эдакого, — томно потянулась она. — Любви хочу, да такой, чтобы крышу напрочь снесло.

— Так у тебя любовник богатый есть, вот-вот замуж позовет, или я чего-то не знаю?! — удивилась Маргарита.

— Ай, да ну его, любовника этого, — отмахнулась Наташа, явно не желая продолжать разговор на эту тему.

— Похоже, заелась ты, Наталья батьковна, — засмеялась Рита. — Ой заелась!

— А вот здесь, подружка, ты глубоко заблуждаешься, — возразила Наташа. — Я не заелась! Просто, как все нормальные люди, быстро привыкаю к хорошему, — лукаво подмигнула она.

ГЛАВА 5

Две недели пролетели так быстро, что Маргарита и опомниться не успела. Смирившись с неизбежным, все свое свободное время она посвятила подготовке к празднику. Как ни странно, но ее этот процесс так увлек, что даже понравился. Наташа старалась ей помогать как могла, но могла она на этом поприще, к сожалению, не очень много. Для приличия она даже попробовала дать Рите пару советов, но они не пригодились.

— Марго, может быть, ты освободишь меня от этого непосильного бремени, а? — с надеждой спросила Наташа.

— Ты о чем? — не поняла та.

— О том, что я только отвлекаю тебя своей никчемной помощью. Ты же видишь — из меня такой же сценарист, как из путаны монашка. Ну какой я тебе помощник, если у меня нет никакого таланта? Только под ногами у тебя путаюсь, да и свое время бездарно прожигаю.

— Так и скажи, что своего времени жалко, — усмехнулась Маргарита.

— Да, представь себе, жалко, — встала в позу Наталья. — А тебе нет?

— Ладно, так и быть, освобождаю тебя, иди на все четыре стороны, — хмыкнула Маргарита. — Но предупреждаю сразу, что будешь мне должна.

— Сколько?

— Две полных смены.

— Ну ты даешь, Марго! — возмутилась Наталья. — А не круто будет?

— Нет, не круто, даже наоборот, мне кажется, я мало попросила. Почему это я одна должна за всех отдуваться, ты мне не скажешь? Я уже забыла, что такое выходные дни, в отличие от некоторых. Впрочем, я не настаиваю, только тогда...

— Я согласна, — поспешно сказала Наталья. — Когда нужно отрабатывать?

— Когда мне понадобится, тогда и отработаешь.

— Хорошо, как скажешь, а теперь мне пора, я тебя целую, обнимаю, обожаю, чао, бамбина, сори, — выпалила Наталья и вихрем унеслась по своим делам, совершенно не страдая угрызениями совести оттого, что оставила подругу в полном одиночестве с заданием, которое нужно выполнить в срок. Та посмотрела ей вслед, с улыбкой покачав головой.

— Как была балаболкой в школе, так ею и осталась.

К счастью, у Маргариты вдруг обнаружился талант, который ранее спал беспробудным сном. На волне вспыхнувшего вдохновения она написала на удивление замечательный и необычный сценарий. Вадим Лапин тоже не подвел и нужные костюмы привез уже пятого января. Все размеры соответствовали списку, составленному заранее, поэтому никаких проблем не возникло. Единственным и неприятным обстоятельством было то, что Маргарита и Вадим невзлюбили друг друга практически с первого взгляда, а послужило этому... впрочем, все по порядку.

После того как Иван Иванович объявил коллективу, что к ним на праздник едет советник мэра с супругой, прошло три дня. Маргарита, как исполнительный человек, написала сценарий праздника и принесла его в кабинет директора для согласования. Бобриков был в восторге от прочитанного и тут же дал свое «добро» на его воплощение в жизнь. Маргарита предварительно распределила роли, организовав настоящий кастинг, После того как все роли были утверждены, она пробежалась по всем сотрудникам, записала размеры костюмов, а когда список был готов, направилась в массажный кабинет к Вадиму, чтобы его отдать. Маргарита подошла к двери и уже собиралась постучать, как услышала голос массажиста:

— За то короткое время, что я здесь пробуду, надеюсь не одичать. В этом «Роднике» полный отстой, конечно, но у меня нет другого выхода, сам знаешь. Девчонки? Да, есть парочка смазливых мордочек, а так... короче, без слез не взглянешь. Ты же знаешь мой вкус и мои требования, здесь такими и не пахнет. Много ли работы? Хватает! Да ты что, откуда? Ко мне в основном пенсионерки приходят свои старческие кости разминать. Еще регулярно наведываются дамочки бальзаковского возраста с запущенным целлюлитом. Единственная отдушина — занятия йогой. С ума сойти, одним словом, заведеньице еще то.

— Вот, значит, ты какой, Вадим Лапин? — возмущенно прошипела Маргарита и резко открыла дверь. Массажист бросил недовольный взгляд на ее хмурое лицо и, сказав: «Я тебе перезвоню», отключил трубку.

— Ваши родители разве не учили вас правилам хорошего тона? — раздраженно спросил он. — До того как войти, обычно полагается постучать и спросить разрешения. У меня массажный кабинет, между прочим, а не пивной бар. Вам, должно быть, известно, что клиенты обычно раздеваются почти догола, прежде чем лечь на кушетку. Или вы считаете, что им нравится, когда на них смотрят посторонние?

— А вам разве не известны правила данного отстойного заведения, где вы изволите работать? Обычно наши массажисты вешают на ручку двери специальную табличку — «Не беспокоить», если на кушетке лежит клиент, — не менее раздраженно ответила Маргарита, сделав ударение на слове отстойного». — На вашей двери я такой таблички что-то не заметила.

— Вы, оказывается, не только невоспитанная девица, но и чрезмерно любопытная особа? — -прищурился Вадим. — Кто вам дал право подслушивать конфиденциальные разговоры?

— Я вам не девица и не особа! — взвилась Маргарита. — Так вы можете называть своих  идеальных подружек, но только не меня, понятно?! Я и не думала подслушивать, больно надо. Это вам надо осторожнее вести свои конфиденциальные разговоры, чтобы они не разносились по всему коридору.

— Чему обязан? — резко спросил массажист.

— Я принесла вам список с размерами костюмов, — ответила она. — Надеюсь, вы не забыли своего обещания помочь с ними? Или...

— Я никогда не забываю своих обещаний, давайте список, — перебил ее Вадим и протянул руку, чтобы его забрать. Маргарита с презрением проигнорировала этот жест и, положив листок на стол, вышла из кабинета, не сказав больше ни слова.

— Прохвост, — уже в коридоре проворчала она. — Если наш «Родник» — отстой и ты не собираешься здесь надолго задерживаться, зачем тогда приперся сюда, интересно знать? Только зря занимаешь место, которое могли получить порядочные люди. Даже два места занимаешь и все равно недоволен... прохвост.

Маргарита не стала никому рассказывать о том, что услышала, просто не любила сплетен, но для себя четко решила, что не желает иметь с этим человеком ничего общего. Оставшиеся до праздников дни она старалась избегать встреч с массажистом и если вдруг случайно сталкивалась с ним, то делала вид, что не заметила.

Встреча Нового года прошла на удивление спокойно, без эксцессов, ругани и потасовок. Было очень весело, но в то же время культурно и пристойно. Третьего января отдыхающие разъехались, и до следующего заезда у сотрудников было всего два дня, чтобы навести порядок. В канун Рождества с самого утра в пансионате все стояло вверх тормашками. Бобриков носился по корпусам, как мячик с моторчиком, раздавая распоряжения направо и налево.

— Друзья мои, ради всего святого, не подведите! После обеда прибудет советник мэра с супругой, мне уже позвонили. Я вас умоляю, не ударьте в грязь лицом, от этого зависит будущее нашего пансионата. Людмила, я надеюсь, что в номере «люкс» все соответствует?

— Конечно, соответствует, Иван Иванович! Все по высшему разряду, как и положено, — заверила горничная. — Я сама поменяла постельное белье, проверила полотенца, халаты, шампуни, мыло. Холодильник с баром заполнен новыми напитками, как спиртными, так и прохладительными. Телевизор поменяли еще вчера, как вы и приказали, свежие цветы сейчас должны подвезти из оранжереи.

— А елка?

— Так вы же отменили идею с елкой. Сами сказали, что достаточно той, что стоит у нас в зале ресторана, а в номере пусть будут свежие цветы.

— А, ну да! Я и забыл совсем, — кивнул Бобриков. — Так волнуюсь, что даже забываю свои собственные распоряжения. Риточка, душа моя, надеюсь, что ты-то уж точно ничего не забыла? — обратился он к Назаровой.

— Ничего я не забыла, успокойтесь, Иван Иванович, — засмеялась та. — Все костюмы розданы согласно сценарию мной лично. Каждый персонаж знает свою роль и свои обязанности назубок. Вы же сами видели, как я мучила всех репетициями. Не стоит так переживать, все будет нормально.

— Да я особо и не переживаю, просто волнуюсь аж до жути, убей бог мою душу, — вздохнул он. — Надеюсь, что каравай тоже готов?

— Какой каравай? — растерялась Рита.

Я ничего не знаю про каравай, вы мне ничего не говорили.

— Как не говорил? Я же еще вчера сказал, чтобы ты пошла к поварам и... О господи, только не это! Мы же должны встретить гостей хлебом и солью! — с ужасом вскричал Бобриков и, размахивая руками, с завидной прытью помчался в сторону кухни. — Горилку, горилку не забудьте поставить в холодильник, чтобы холодной была. Коля, почему ты до сих пор не в шароварах? Быстро иди переоденься! Светочка, обрати внимание на стол у окна, там до сих пор не сменили скатерть. Вячеслав, ты что, сдурел? Зачем тебе понадобились рога сейчас? Чертом ты будешь ночью, немедленно сними это безобразие. Катя, девочка, посмотри, какие мятые ленты у тебя в венке, сейчас же иди в прачечную и погладь, — не останавливаясь, раздавал он указания. — Ох ты, боже мой, дай мне сил все это вынести и не умереть от сердечного приступа. — Где шеф-повар? — снова закричал директор, врываясь в кухню точно тайфун.

— Я здесь, — откликнулся тот. — Что случилось, Иван Иваныч?

— Дмитрий, дорогой мой, только не говори, что ты ничего не знал про каравай, — взмолился Бобриков.

— Как «не знал»? — удивился повар. — Вы же вчера сами прислали ко мне Екатерину, чтобы она сказала про каравай. Володя сегодня утром его испек. Вон, на окошке сидит.

— Фу-у-у, слава тебе господи, — облегченно выдохнул Бобриков и полез в карман за валидолом. — Гора с плеч, камень с души, — пробормотал он, засовывая таблетку под язык. — Я, оказывается, послал Катю, а мне почему-то казалось, что Риту Назарову. Голова кругом, все путаю. Да, Дмитрий, не забудь насыпать соли в солонку, которую нужно поставить на каравай. Что-то я еще хотел тебе сказать? — наморщил лоб Иван Иванович. — Убей бог мою душу, не помню! Про солонку не забудь, — снова напомнил он.

— Да не волнуйтесь вы, Иван Иванович, — улыбнулся тот. — Все будет нормально, и уже готово. Я специально из дома поднос и солонку принес, которые под хохлому расписаны, будет очень красиво смотреться. И каравай замечательным получился, с очень миленьким рисунком. Пшеничные колосья по кругу, а в середине два голубя сидят и держат колоски в клювах. Хотите посмотреть?

— Потом посмотрю, не до того сейчас, и я полностью доверяю твоему вкусу, — отмахнулся Бобриков и снова куда-то помчался, перебирая своими короткими ножками.

— Уважаемая Солоха, а что это у вас на шее? — раздался вкрадчивый голос у самого уха Маргариты, и, обернувшись, она увидела дурашливую улыбку Вячеслава, так и не снявшего костюм черта.

— На шее у меня монисто, дорогой чертенок, — поддержала шутку Рита. — Я смотрю, Вакула еще не добрался до тебя и не надавал щелбанов, раз ты такой веселый?

— Нет, не добрался, руки коротки, — усмехнулся Вячеслав.

— А пора бы! Тебе что сейчас Бобрик сказал?

— Да он столько наговорил, что всего и не упомнить.

— Он сказал, чтобы ты снял пока костюм. Правда, Слав, иди переоденься, нечего в этом наряде щеголять, он тебе вечером пригодится.

— А тебе твой костюм невероятно к лицу, Ритуся, ты такая красавица, — сделал он комплимент. — Солоха из тебя получилась — зашибись. Слушай, а где твоя метла?

— Какая метла?

— Ты что, забыла, кем у Гоголя является Солоха? Она же ведьма! Помнишь, как она на метле из трубы вылетела и звезды с неба собирала?

— Я не только это помню, а также и то, как ты, дорогой чертенок, слямзил с неба месяц, — засмеялась Маргарита. — На чем полетишь?

— Ты сама в сценарии написала, что я должен просто вырубить свет, — сморщился бармен. — А я бы с удовольствием полетал на чем-нибудь эдаком... вроде ступы с мотором.

— Я бы тоже не отказалась, только для таких затей у нашего директора нема золотого запаса. А посему будем пользоваться тем, что имеем, — вздохнула Маргарита. — Когда я придумывала сценарий, всякие гениальные идеи на ум приходили. Все упирается в деньги, а так бы мы такой фейерверк устроили, мама не горюй.

— Не стоит выходить за рамки бюджета, это чревато последствиями.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! Можем запросто остаться без обещанной премии, а не хотелось бы.

— Ты прав, чертенок, не будем выходить за рамки, лишаться премии не хотелось бы, она совсем не помешает. Давно мечтаю увидеть себя, любимую, за рулем хорошенького автомобильчика. А что для этого нужно?

— Богатый любовник, — брякнул Вячеслав.

— Дуралей ты, Славка! — засмеялась Маргарита. — Нет, я от богатого любовника, конечно, не отказалась бы, а еще лучше от богатого мужа, но... Но положа руку на сердце, все же деньги предпочитаю иметь свои. Очень не люблю быть кому-то обязанной. Еще немного, еще чуть-чуть — и нужная сумма на желанный автомобильчик у меня будет собрана. Ой, заболталась я с тобой, время-то как летит, мне пора бежать. Надо еще очень многое сделать, боюсь, не успею, — спохватилась она, бросив взгляд на часики. — А ты все же пойди и переоденься, не стоит злить Бобрика, он и так уже в полуобморочном состоянии от волнения.

ГЛАВА 6

— Убей бог мою душу, это настоящая катастрофа! Господа, представляете, что случилось, я в полном недоумении, меня сейчас хватит удар! Что делать? Что нам делать? Мы ничего не успели, а наши гости почти уже здесь! — вскричал Бобриков, врываясь в зал ресторана. — Они приехали раньше на целых два часа. Так же так? Мы же совсем не готовы!

— Иван Иваныч, успокойтесь! Не надо так кричать! Объясните нормально, что случилось?! — спросила Маргарита.

— Они уже здесь!

-Кто?

— Как «кто»? Как это «кто»? — снова заволновался Бобриков. — Советник мэра с супругой, неужели непонятно?!

— С чего вы взяли, что они приехали? Кто вам сказал?

— Мне только что позвонили охранники от центрального входа, через десять минут машины подъедут к нашему корпусу, — заломил руки Бобриков. — Что делать? Весь план мероприятий по встрече дорогих гостей летит ко всем чертям.

— Иван Иваныч, давайте без паники, все будет нормально, — заверила директора Маргарита и тут же оперативно принялась за дело: — Быстро все на крыльцо! Наташа, сбегай на кухню, возьми каравай и тащи его на улицу.

— Ага, я сейчас!

— Вячеслав, неси поднос с горилкой, да пошустрее!

— Сей момент!

— Не забудь поставить две рюмки.

— Да что же это такое творится? Почему все наперекосяк? — простонал Бобриков. — Девочки, милые, не стойте столбами, вы же слышали, что сказала Рита, быстро бегите на крыльцо. Виктор, ты так и не надел шаровары? Убей бог мою душу, все не так, все шиворот-навыворот. Почему мне так не везет? — подвывал он, бессмысленно нарезая круги по залу.

— Иван Иваныч, вы и сами не переоделись, между прочим, — указал директору Виктор.

— Ох, и правда, — охнул тот и пулей понесся в свой кабинет, на ходу расстегивая все пуговицы подряд, на пиджаке, брюках и рубашке. Буквально через пять минут он выскочил оттуда, уже в украинских шароварах и косоворотке, подпоясанной синим кушаком. На лысой голове сидела папаха, лихо заломленная набекрень. — Ну как? — с тревогой спросил он у Вячеслава.

— Отлично, вылитый пан Голова, — засмеялся тот. — Вам очень идет, Иван Иваныч, только кушак вы неправильно надели. Его нужно обернуть вокруг талии несколько раз, в Украине так положено.

— Где она тут, талия-то? — заворчал «Голова», развязывая пояс. — Слава, ну что ты стоишь? Помоги же мне!

— Легко, — кивнул парень и, взяв один конец кушака, заткнул его за пояс шаровар Бобрика». — А теперь крутитесь, — велел он.

— Как крутиться? — не понял тот.

— Вокруг своей оси.

— Я не могу, у меня с вестибулярным аппаратом проблемы еще с детства, — проворчал директор. — Даже на качелях никогда не мог кататься, про карусели я вообще молчу.

— Надо же, у вас, оказывается, было трудное детство, а с виду и не скажешь, — как всегда, в своем репертуаре съязвил Вячеслав. — Ладно, раз такое дело, тогда стойте на месте, а я буду крутиться вокруг вас вместе с кушаком.

— Иван Иванович, машины с гостями уже подъехали, — возбужденно выдохнула Людочка, ворвавшись в зал ресторана. — Что нам делать?

— Держите гостей у дверей, не пускайте их в холл, я сейчас, — ответил тот и нервно вырвал кушак из рук Вячеслава. — Дай сюда, пусть будет просто подвязан, потом обмотаюсь, — проворчал он и, сложив пояс пополам, повязал его на рубашке. — Где поднос с караваем?

— Он уже там, на улице, — ответила Людмила.

— А горилка?

— Вот она, — показал бармен на поднос.

— Бери поднос в руки и за мной, — распорядился Бобрик и опрометью бросился к дверям.

— Так я же сегодня ночью должен быть чертом, и сейчас без костюма! — крикнул ему вслед Вячеслав. — Вы сами распорядились, чтобы я его снял.

Иван Иванович резко затормозил, чуть не влетев лбом в стеклянную дверь, и развернувшись, не сбавляя скорости, побежал в обратном направлении. Он выхватил поднос из рук бармена и, бормоча проклятия, снова полетел к дверям.

— Рита, а ты чего стоишь? — спросил Вячеслав. — Ты же вроде должна быть за главного распорядителя?

— Да? — глупо улыбнулась та. — Я об этом как-то не подумала. Ты же видишь, что все получилось не так, как задумано, поэтому мои распоряжения уже ни к чему. Пусть теперь без меня обходятся.

— А потом тебе придется обойтись без обещанных премиальных, — хохотнул бармен.

— Ты так думаешь?

— Убей бог душу Бобрика!

— Это уж точно, с него станется. Похоже, нужно идти, — вздохнула она, направляясь к дверям. — Терпеть не могу таких вот мероприятий. Сама не знаю почему, но я всегда теряюсь. Надеюсь, говорить на публике мне не придется, думаю, вполне достаточно будет просто улыбаться.

Маргарита торопливо шла через холл и невольно обратила внимание на смеющуюся пару, стоящую у стойки ресепшена. Молодой мужчина, заполняя анкету прибытия, одновременно что-то нашептывал своей спутнице на ушко. Та заливисто смеялась, прижимаясь аппетитной грудью к его плечу. Одеты гости были по-спортивному, в лыжные костюмы, а рядом с ними стояла дорожная сумка скромных размеров.

— Вот сразу видно, для чего сюда люди приехали, — улыбнулась Маргарита. — Люблю таких отдыхающих, с ними всегда легко и просто. Представляю, как нам будет «легко и просто» с «дорогими» гостями, что приехали только что, — тяжело вздохнула она. — Помоги нам, Господи!

Она осторожно вышла на крыльцо и сразу же увидела три иномарки, из которых выходили люди. Сначала по два человека вышли из черных джипов. Двое из них подошли к «Мерседесу» представительского класса, один к двери справа, другой к левой. Когда они их предупредительно открыли, из одной вышел молодой, весьма импозантный и привлекательный мужчина, а из другой девушка, похожая на модель с обложки глянцевого журнала.

— Да уж, приехать инкогнито с такой процессией — это круто, — усмехнулась Маргарита. — Скромностью советника бог явно не обделил. Вот тебе и «не такой, как все чиновники»! Вот тебе и «молодой непритязательный демократ»!

— Добрый день! Добро пожаловать! Мы безмерно рады видеть вас в нашем уютном пансионате, — расплылся в подобострастной улыбке Иван Иванович, поспешно сбегая с лестницы навстречу гостям. — Надеюсь, вам у нас понравится, а мы, убей... гм, м-м-м... а мы в свою очередь сделаем усе, чтобы так и было.

— Здравствуйте, — ответил мужчина, удивленно вскинув брови.

— Дорогой, ты считаешь, что это достойное место? — спросила девушка, оглядываясь по сторонам и сморщив свой хорошенький носик. — Что это за люди в таких странных костюмах? Надеюсь, нас не будут здесь кормить украинским салом, а предложат нормальную европейскую кухню?

— Погоди, что за привычка заранее петь панихиду?! — шикнул на нее мужчина и с улыбкой посмотрел на маленького толстяка в смешной папахе, которая то и дело сползала тому на нос.

— Вы для нас дорогой гость, поэтому прошу принять хлеб-соль, — снова залебезил Иван Иванович. — Наташа, иди же сюда, — зашипел он. — И отведайте настоящей украинской горилки.

— Спасибо, конечно, только я не пью горилку, — ответил почетный гость, продолжая недоуменно улыбаться. — А за хлеб-соль благодарю, очень красивый каравай. Мы можем пройти в свой номер?

— Да-да, конечно, ваш номер «люкс» расположен на втором этаже, там все для вас приготовлено по высшему разряду, — закивал Бобриков, да так сильно, что папаха чуть не слетела с его лысой головы. — Сегодня ночь перед Рождеством, и я приглашаю вас на праздник в наш ресторан. Будет грандиозное представление, уверен, что вам понравится.

— С удовольствием придем, спасибо за приглашение. Мы можем пройти в свой номер? — снова спросил прибывший гость. — Морозно сегодня, — с улыбкой добавил он, показывая на свой костюм, поверх которого не было зимней одежды.

— Ох, я голова садовая, — хлопнул себя по лбу Иван Иванович. — Держу вас на морозе. Проходите, пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Людмила, проводи дорогих гостей в их номер.

— Мне нужно оформить какие-то документы? — спросил гость. — Номер заказывал мой помощник по телефону, поэтому он пока не оплачен.

— Пусть вас не беспокоят такие пустяки, — засмеялся Бобриков. — Для этого будет достаточно времени.

— Как скажете, — пожал плечами гость. — Я могу рассчитывать на дополнительные номера для охранников?

— Никаких проблем, — расшаркался Бобриков. — На какое количество людей вам нужны номера?

— Четверо охранников, значит, надо два номера по два человека в каждом. Да, и было бы замечательно, если они будут расположены рядом с нашим.

— Будет сделано!

— Спасибо большое! Пойдем, дорогая, — обратился мужчина к девушке, и та моментально повисла у него на руке.

— Милый, тебе не кажется, что здесь как-то не совсем... не совсем уютно? — капризно надула она губки. — Что мы будем делать в этом жутком заснеженном лесу?

— Что будешь делать ты, не знаю, а лично я собираюсь кататься на лыжах в этом заснеженном лесу, — без раздражения ответил ее спутник. — Собственно, для этого я сюда и приехал. И совсем не случайно выбрал именно пансионат «Родник», он дальше всех остальных расположен от магистралей, и в рекламе написано, что тут отличные лыжные тропы.

— Но мы могли бы поехать в Швейцарию, там отличные лыжные трассы, а не какие-то тропы, — фыркнула девушка. — Там ты мог бы кататься на лыжах сколько угодно, причем в цивилизованных условиях, а не в диком лесу.

— Мне нравится здесь, а если тебя что-то не устраивает, можешь вернуться обратно домой. Я же тебя предупреждал, что мне необходим тайм-аут, я должен отдохнуть от всего и от всех. Необходимо такое место, где мне будет комфортно, а главное, спокойно, и я очень надеюсь, что этот пансионат полностью соответствует моим желаниям.

— Мог бы спросить и о моих желаниях тоже хотя бы ради приличия, — фыркнула девушка.

— Я, между прочим, отговаривал тебя ехать со мной, однако ты настояла на своем, и раз уж сама захотела быть рядом, изволь терпеть. Надеюсь, мы договорились?

— Да, дорогой, договорились, — кисло улыбнулась девушка, запахивая на груди норковое манто. — Очень надеюсь, что здесь имеется приличный спа-салон, хотя вряд ли.

Гости прошли в холл, и Бобриков ринулся следом за ними, но был аккуратно остановлен у двери одним из охранников.

— Да-да, извините, я не учел, проходите сначала вы, — забормотал Иван Иванович, испуганно глядя снизу вверх на громадного амбала. — Только после вас.

Гости и трое охранников скрылись за дверями, один остался у машин, чтобы проследить, как их будут отгонять на стоянку. Только пару минут спустя толпа сотрудников во главе с директором осторожно прошли в холл. Бобриков остановился рядом с Маргаритой, глядя на спины прибывших гостей.

Мужчина несколько раз оглянулся и как-то странно посмотрел на Риту. Она заметила этот взгляд и невольно начала оглядывать себя с ног до головы.

— Иван Иваныч, посмотрите, у меня с костюмом все в порядке? — обратилась Маргарита к начальнику, но тот совершенно ее не слушал, потому что был занят более насущными проблемами.

— Нужно как можно быстрее освободить два номера рядом с «люксом», чтобы поместить туда охрану, — бормотал он. — Свободными у нас остались только номера повышенной комфортности, значит... Черт возьми, разница выходит ощутимая, но делать нечего. Одна надежда, что эти жертвы будут ненапрасными. Как ты думаешь, о чем они там шепчутся? — спросил он у Маргариты, с тревогой наблюдая за гостями, которые не спеша поднимались по лестнице на второй этаж.

— Не знаю, но мне кажется, что супруге советника явно здесь не по нраву, — вздохнула Рита. — Чувствуется, что она та еще штучка, из новых. О таких обычно говорят — из грязи в князи. У них от больших денег крышу моментально сносит.

— Она же вроде олимпийская чемпионка.

— И что это меняет?

— Ну, спортсмены сейчас, кажется, тоже неплохо зарабатывают.

— Тогда, значит, подцепила вирус — звездная болезнь называется.

— Ты так считаешь?

— Уверена почти на сто процентов! И если это так, ох и натерпимся мы с ней — мало не покажется.

— Беда, ой беда! — простонал Иван Иванович. — Ведь как раз на нее, на супругу советника, я и возлагал большие надежды. Она же из Украины, коренная киевлянка, должна оценить наши старания угодить именно ей, а уж она всегда сможет подсказать мужу, что и как нужно сделать. Видно, напрасно я их возлагал. Убей бог мою душу, все пропало. Как ты думаешь, я прав или ошибаюсь?

— Не знаю! Поживем, увидим, — пожала Маргарита плечами.

— Боюсь, что от таких волнений я не доживу до Рождества, — всхлипнул Бобриков, хватаясь за сердце. — А ведь в какие расходы пришлось влезть, с ума сойти. Наша Эмма Сергеевна уже готова живьем меня проглотить. Неужели все напрасно? Риточка, душа моя, неужели все наши старания коту под хвост?

— Не стоит расстраиваться заранее, Иван Иванович, впереди у нас волшебная рождественская ночь, которая богата на сюрпризы и очень многое может изменить, — улыбнулась та, чтобы подбодрить директора.

Произнося эти слова, Маргарита Назарова, простая официантка из ресторана пансионата «Родник», даже в самых смелых фантазиях не могла себе представить, насколько окажется права. Эта рождественская ночь действительно преподнесет неожиданные сюрпризы и очень многое изменит в судьбе не одного человека.

ГЛАВА 7

— У меня такое чувство, что нас приняли не за тех, кем мы являемся на самом деле, — пробормотал прибывший гость, остановившись посередине номера «люкс», который им с его спутницей так любезно был предоставлен.

— Дорогой, ты не находишь, что этот номер совершенно не подходит тебе по статусу? — капризно спросила девушка, осматривая помещение брезгливым взглядом.

— Надежда, я тебя умоляю, оставь, ради бога, мой статус в покое, хотя бы на то время, пока мы на отдыхе.

— Какой может быть отдых в этой берлоге? — недовольно фыркнула она. — Я в шоке!

— Что тебя здесь не устраивает? Лично мне все очень нравится, — пожал плечами мужчина. — Это же не «Палас-отель», а всего лишь подмосковный пансионат.

— Как тебе может нравиться эта конура? Всего две комнаты, и те похожи на клетки для канареек.

— Скажите, пожалуйста, какими мы стали привередливыми. Берлога! Конура! Клетки! — усмехнулся мужчина. — Быстро ты, однако, забыла, моя милая, как всего три года назад жила в спальном районе в однокомнатном «хлеву», деля его со своим отцом-алкоголиком.

— Фу, Евгений, что за тон? Ты не находишь, что с твоей стороны некрасиво напоминать мне об этом? — сморщилась Надежда. — Разве я заслужила подобное обращение? Мне кажется, я ни о чем тебя не просила.

— Да, ты не просила, но все сделала, чтобы получить свое, — беззлобно усмехнулся Евгений.

— Да, я сделала все, и что в этом плохого?

— Ничего плохого нет в том, что ты захотела жить нормальной жизнью. Ты молодая красивая девушка, и твое желание совершенно понятно, — согласился он. — Но для этого совсем не обязательно было идти на обман. Ведь вроде я и так ни в чем тебе не отказывал.

— О чем ты сейчас говоришь? — прикинулась удивленной Надежда.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем. Я купил тебе квартиру, но ты почему-то непременно захотела жить в моем доме. Для этого ты обманула меня, сказав, что беременна, а на самом деле...

— Прекрати немедленно, ты несправедлив ко мне! — выкрикнула она. — Я действительно была беременна и не виновата, что случилось то, что случилось.

— Я тебя умоляю, Надюша, давай хоть сейчас не будем спорить и доказывать, кто из нас прав, — болезненно сморщился Евгений. — Я приехал сюда отдыхать, а не выяснять с тобой отношения. Просто очень тебя прошу не капризничать по пустякам, вот и все.

— Нет, дорогой, если уж начал, то договаривай. Я не намерена слушать от своего любимого мужчины подобные оскорбления, я этого не заслужила.

— Никто тебя не оскорблял.

— Нет, ты меня только что оскорбил, — упрямо повторила Надежда. — Изволь объясниться.

— Ну, если ты так этого хочешь, то пожалуйста, сама напросилась. Неужели ты думаешь, что я не предпринял все меры для того, чтобы узнать правду?

— Ты о чем?

— О том, что, узнав о моем намерении не торопиться с бракосочетанием, ты сообразила, что вскоре я узнаю о твоем обмане насчет беременности, и решила изобразить трагедию, чтобы хоть таким образом удержать меня рядом. Зная мой мягкий характер, ты решила сыграть на жалости к себе.

— Женя, что за гадости ты говоришь?

— Ради бога, хоть теперь перестань изображать невинную овечку, это уже неактуально, — усмехнулся тот. — Мне давно известно, что ты заплатила доктору, чтобы он сказал про несуществующий выкидыш.

— Что значит, несуществующий? — откровенно растерялась Надежда, но тут же взяла себя в руки. — Дорогой, ты прекрасно знаешь, сколько вокруг завистников, которым не терпится разлучить нас. Каждая вторая особа из того круга, где ты вращаешься, мечтает запрыгнуть к тебе в постель. Я уж не говорю о загсе, это предел мечтаний любой из них. И я совсем не удивляюсь тому, что сказал доктор Лебедев о моем якобы обмане. Ему наверняка заплатили хорошие деньги за эту дерзкую ложь. Разве ты не видел, в каком я была состоянии?

— Ты очень хорошая актриса.

— Пусть ты считаешь меня хорошей актрисой, но даже у самой одаренной примы не получится изобразить натуральную болезнь и сделать свои анализы такими, какими были мои на тот момент. Ты помнишь, что у меня творилось с гемоглобином? Почему он был таким низким? Да все потому, что при выкидыше я потеряла много крови, вот где правда, и этого ты не смеешь отрицать, — всхлипнула она.

— Ну ладно, ладно, только не нужно плакать, прекратим этот неприятный разговор, лучше  разденься и прими теплую ванну. Я уверен, что перед праздничным ужином тебе стоит отдохнуть и расслабиться, — миролюбиво улыбнулся Евгений.

— Так ты мне веришь? — с тревогой спросила она.

— Конечно, верю, успокойся.

— Говоришь, что веришь, а вот узаконить наши отношения почему-то не хочешь!

— Кажется, мы этот вопрос уже обсуждали, причем не один раз, и пришли к обоюдному решению, что торопиться не стоит. С самого начала я тебя предупреждал, что я совершенно свободный человек и терять свободу в ближайшем будущем не планирую — это раз. Никаких претензий и обязательств — это два. И наконец, на твою свободу я также не покушаюсь — это три.

— Это ты пришел к такому решению, а не я! — истерично выкрикнула его спутница. — Я отдала тебе свои лучшие годы, я потеряла из-за тебя здоровье, а ты...

— Надежда, немедленно прекрати истерику. Мое терпение может в конце концов лопнуть! — прикрикнул Евгений. — Будешь меня доставать, я сейчас же вызову охрану и прикажу отвезти тебя обратно в город... причем не в мой дом, а в твою квартиру, слава богу, она у тебя теперь есть.

— Ты не посмеешь так со мной поступить! — задохнулась от негодования красотка. — Мне нужен свежий воздух для полного восстановления сил и здоровья, а в городской квартире...

— Ой, ну хватит уже, — поморщился Евгений. — Твоего здоровья хватит на троих.

— Ты не посмеешь! — топнула девица ногой.

— Еще как посмею, в этом можешь даже не сомневаться! — рявкнул он и тут же направился к двери, чтобы позвать одного из охранников. —

Мне твои капризы уже поперек горла. На-до-ело, это ты понимаешь?

— Прости, дорогой! Прости меня, пожалуйста, — снова всхлипнула Надя, увидев, что Евгений уже взялся за ручку двери. — Не надо звать охранника и меня прогонять, я больше не буду.

— Что-то верится с трудом.

— А ты поверь — и увидишь. Ты же знаешь, после того, что случилось, мои нервы совершенно расшатаны. Прости, я больше не буду тебя раздражать, обещаю. Я очень сильно люблю тебя, милый, и не представляю своей жизни без тебя. Я сразу умру, если ты меня бросишь. Я...

— Ладно, закончим на этом, — резко произнес он, прервав излияния своей подруги. — Пойду пройдусь по пансионату, осмотрюсь, а ты пока выпей чего-нибудь, это тебя успокоит, — и Евгений торопливо оставил Надю в одиночестве.

— Мерзкая скотина, — еле слышно прошептала она, гневно сверкая глазами.

Раздраженно скинув норковое манто, Надежда бросила его на кровать. Вытащила из сумочки пачку сигарет и зажигалку, прикурила и подошла к окну. Глядя на заходящее зимнее солнце, она снова прошептала:

— Ты еще пожалеешь, мой милый, что так обращаешься со мной, потому что не знаешь, с кем связался. Я заставлю тебя заплатить за все.

В это же самое время в девятом номере, где поселилась другая молодая пара, наблюдалась совершенно иная картина.

— Милый, ты только посмотри какой вид из окна, какая красотища! — восхищенно говорила девушка, весело подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши, как ребенок. Какие огромные сосны, а сколько снега кругом! Завтра же с утра пораньше мы отправляемся с тобой на лыжную прогулку.

— Обязательно отправимся, любовь моя, — согласился ее спутник, целуя девушку в шею. — Если, конечно, ты не нагрузишься сегодня ночью шампанским так же круто, как на Новый год, — захохотал он.

— Ах ты негодник, ах ты паршивец! — закричала она, шутливо замахиваясь. — Как тебе не стыдно напоминать о моих грехах молодости?

— Грехи твоей молодости произошли меньше недели назад, — продолжал смеяться тот. — Быстро же ты забыла, как умирала от головной боли первого января. Впрочем, это немудрено, девичья память слишком коротка. Какой ужас, я даже не подозревал, что женился на алкоголичке! — закатил он глаза.

— Ну, погоди, вот я тебе сейчас задам, будешь знать, как над родной женой издеваться, — пообещала девушка, толкая супруга на кровать и тут же запрыгивая на него верхом. — Вот тебе, вот тебе, — смеялась она, целуя его в губы.

— Я тебя обожаю... — прошептал муж. — Ты такая красивая, я даже сам себе завидую.

И в это время в шестом номере молодой и хмурый мужчина, сидя в кресле, с кем-то разговаривал по телефону.

— Да, я уже на месте! Буду ждать вас, как и договаривались — в половине четвертого. Номер шесть! До встречи! И вас с наступающим Рождеством!

Он отключился, вытащил из кармана пистолет, проверил наличие патронов в обойме, сунул его за пояс брюк со стороны спины и, откинувшись в кресле, прикрыл глаза.

— Устал я что-то, — тяжело вздохнул он.

—Может, плюнуть и послать все к чертовой матери? Жениться наконец, завести детей, тещу и собаку? А что, неплохая мысль, между прочим. Сколько можно... нет, о грустном думать не стоит, лучше посмотрю, что там по телику вешают, — пробормотал он и, взяв пульт, включил первую программу.

В третьем номере четверо молодых людей резались в покер на деньги, оттуда то и дело доносились взрывы азартного рева. В четвертый буквально пару часов назад заселились две девушки с твердым намерением встретить эту волшебную ночь весело, и сейчас они возбужденно готовились к предстоящему празднику, перебирая наряды. По всему номеру были разбросаны платья, юбки, кофточки, туфли и косметика, а сами девушки с хохотом отталкивали друг друга от зеркала, чтобы посмотреть, как сидит тот или иной наряд на их фигурах.

Во второй номер заселилась супружеская пара с дочерью на выданье, а в первом расположился молодой, подающий большие надежды писатель-фантаст. Седьмой и пятый номера заняли охранники, а вот десятый пока пустовал, хотя был забронирован еще неделю назад. В этом корпусе было всего десять номеров, и занимали они весь второй этаж. На первом этаже располагались огромный холл с ресепшеном, большой зал ресторана, маленькое уютное кафе, зимний сад и комната отдыха. Дальнее крыло первого этажа занимало административное отделение. Остальные номера для отдыхающих были расположены в соседних с центральным корпусах. Чуть поодаль громоздился большой спортивный комплекс.

Пока в номерах отдыхающие развлекались кто как умел и кто как хотел, в зале ресторана вовсю шла подготовка к рождественской ночи. Все сотрудники нарядились в национальные украинские костюмы. Молодые люди изображали парубков в шароварах и косоворотках, подпоясанных шелковыми кушаками, а девушки — гарных дивчин в расшитых кофтах и юбках, с красивыми венками на головах. В венки были вплетены разноцветные ленты, а завершали образ красные сапожки на ногах. За барной стойкой стоял Вячеслав в костюме черта и корчил уморительные гримасы пробегающим мимо девушкам. В зале собрался почти весь состав временных актеров. Здесь были и пан Чуб, и Дьякон, и Вакула, и Оксана, и Солоха... короче, все гоголевские «жители» хутора близ Диканьки. Они с большим энтузиазмом и праздничным настроением готовились к встрече гостей. Кто-то надувал шары, кто-то развешивал гирлянды, музыканты репетировали, официанты украшали столы праздничными свечами и новыми столовыми приборами. Бобрик, он же пан Голова, он же господин директор, неожиданно появлялся то тут, то там, дабы лично проконтролировать, все успеть, ничего не перепутать и ничего не забыть. На кухне тоже все кипело, все варилось, жарилось и парилось, а шеф-повар Дмитрий носился между котлов, кастрюль и сковородок как заведенный.

— Ох уж эта мне украинская кухня, — ворчал он. — Видал я эту размалеванную куклу, супругу советниками сразу понял, что она за фря. Ей вряд ли можно вообще чем-то угодить, не то что национальной стряпней. Небось привыкла к рябчикам в ананасах. И зачем наш Бобрик все это затеял? Метать перед свиньями бисер — дело неблагодарное, а отвечать потом за все придется, естественно, мне. Если шеф-повар, значит, обязательно «стрелочник». Володя, друг мой сердечный, ну куда же ты смотришь? Соус перестоит, и тогда его только в помойку! — закричал Дмитрий. — Степан, почему помидоры до сих пор не нафаршированы? Миша, мельче шинкуй лук, сколько я могу тебя учить прописным истинам?! И пора бы уже баклажаны посадить в духовку. Сделай милость, поторопись. Кстати, ты не видал Валентину? Валентина, ты где?

— Дмитрий Николаевич, зачем так кричать? Никуда я не делась, здесь я, — отозвалась та, вынырнув из подсобки. — Вот, за семгой ходила.

— Валечка, душечка, очень тебя прошу, шевелись побыстрее, осталось совсем мало времени до начала вечеринки, а у нас еще конь не валялся. Если, не дай бог, чего-нибудь не успеем приготовить, Бобрик меня живьем скушает, причем без соли и перца.

— Дима, да не волнуйся ты так, все будет в лучшем виде, — улыбнулся другу Владимир, его первый помощник. — И не такие шторма бывали, а мы с тобой выплывали. Вспомни, как в ресторане гостиницы «Россия» трудились. Ах, и хорошие были времена, — вздохнул он. — Жаль, что эту достопримечательность снесли.

— Нашел время для воспоминаний, — проворчал Дмитрий, запихивая в рот ложку тушеной баранины с черносливом, чтобы оценить блюдо на вкус. — Чеснока маловато, нужно добавить немного для остроты. Валюша, надеюсь, жаркое с галушками готово?

— Обижаете, Дмитрий Николаевич, — дернула мощным плечом та. — Не только жаркое готово, но и душенина на подходе, и сиченик почти поспел. У меня всегда все вовремя и в срок, не то что у некоторых.

— Это ты о чем? — насторожился Дмитрий.

— О том, что голубого карпа ваш разлюбезный Денис так и не привез.

— Как «не привез»? — возмущенно подпрыгнул шеф-повар. — Надеюсь, ты пошутила? Ты что, хочешь меня без ножа зарезать?

— Я-то здесь при чем?

— Где мой телефон? Кто видел мою трубку? — не своим голосом завопил Дмитрий, закрутившись на месте волчком. — Я вас спрашиваю, где мой телефон?

— Да вон же он, у вас из кармана фартука торчит, — подсказала Валентина. — И не стоит так нервничать, это вредно для здоровья, — хмыкнула она и, развернувшись, павой поплыла на свое рабочее место, покачивая крутыми бедрами.

— А что сейчас не вредно? — проворчал Дмитрий. — Жизнь — вообще вредная штука, особенно такая, как у меня. Алло, Денис, ты что же это делаешь? Ты что себе позволяешь? Где карп? Где сам болтаешься, черт тебя побери? В какой еще пробке? Мне плевать на пробки! Алло, алло... вот зараза, отключился, — выругался шеф. — В пробке он, видите ли, стоит. Ничего никому поручить нельзя, все сам, все сам.

— Надеюсь, у вас все готово? — спросил Бобрик, неожиданно выскочив из-за угла.

— Ох ты господи, — взгвизнула Валентина, подпрыгнув на месте. — Да что же вы делаете, Иван Иваныч? Ведь до смерти напугали, — упрекнула она начальника. — Я женщина тучная, так и до греха недалеко.

— Извините, голубушка, я не хотел, — смущенно улыбнулся директор и тут же помчался к шеф-повару. — Дмитрий, ты где? Как у вас дела?

Все нормально? Все готово? Не подведете? Всего достаточно? — без передышки сыпал он вопросами, заглядывая во все кастрюли и сковородки подряд. — Замечательно! Восхитительно! Убей бог мою душу, до чего же изумительно! О, какой аромат! — бормотал Иван Иванович, потягивая носом. — Кажется, я здорово проголодался, но сейчас совершенно не до этого, к сожалению.

Он не остановился ни разу и буквально за три минуты сверхзвуковым колобком прокатился по всему помещению, и даже заглянул в кладовку, похоже, что и сам не понял для чего.

— Я на вас очень надеюсь, друзья мои. Знаю, что вы мастера своего дела и не подведете меня. Я побегу, столько дел, столько дел, убей бог мою душу, голова кругом, — напоследок выпалил Бобрик и со свистом испарился так же быстро, как и появился.

Дмитрий с недоумением посмотрел на покачивающиеся поварешки, которые «пан Голова» задел, когда пробегал мимо, и, уперев руки в боки, неизвестно у кого спросил:

— Ну и что это было?

ГЛАВА 8

Рождественская ночь была в самом разгаре, когда к Маргарите подбежал Иван Иванович, он же пан Голова, с бокалом шампанского в руках.

— Уважаемая Солоха, хочу выразить вам признательность и благодарность за грандиозное представление, — с довольной улыбкой произнес он. — Убей бог мою душу, но я такого не ожидал.

— Спасибо, пан Голова, я очень старалась, — засмеялась она. — И не только я одна, весь наш коллектив старался, да и вы тоже не были в стороне. Надеюсь, у нас все получилось и наши гости остались довольны сегодняшним праздником.

— Ой, довольны, еще как довольны, — закивал Бобриков. — В книге отзывов и предложений не осталось ни одной пустой странички, пестрят одними благодарностями. Какой красивый и веселый получился праздник, а какая кухня, ах! — зацокал он языком и блаженно закатил глаза. — Я давно не получал такого удовольствия, убей бог мою душу. Нужно будет непременно отметить наших поваров премией.

— Про меня не забудьте, Иван Иваныч, — засмеялась Маргарита.

— Как можно, душа моя? Ты вдохновитель этой идеи с вечерами на хуторе, с замечательной украинской кухней, к тебе и внимание особое при распределении премиальных. Ах, как все замечательно получилось! Посмотри, как веселятся наши гости. Обрати внимание на советника, он забавляется, как ребенок. Ему явно пришелся по душе наш рождественский сюрприз, а главное, ему понравился наш пансионат, он сам об этом сказал музыкантам. Мне пока не удалось с ним поговорить, да и неудобно как-то разговаривать о делах в такую ночь, но надеюсь, завтра у меня все получится. Ах какая ночь! Я давно так не веселился.

— Я очень рада, что не только нашим гостям, но и вам понравилось, — улыбнулась Маргарита. — Надеюсь, теперь ваши грандиозные планы осуществятся и вы получите долгожданную помощь от мэрии.

— Очень рассчитываю, что теперь-то уж нас точно заметят, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, — суеверно сплюнул Иван Иванович. — А ты знаешь, Риточка, мне показалось, что наш дорогой гость очень неоднозначно смотрит на тебя, — лукаво улыбнулся он.

— В каком смысле?

— По-моему, ты ему приглянулась.

— Что за глупости вы говорите? — округлила глаза Маргарита. — Я ничего такого не заметила. Подумаешь, пригласил на два танца, — дернула она плечом, изображая равнодушие. — Это ровным счетом ничего не значит.

— А я говорю — приглядись, может, что и заметишь, — хохотнул Бобриков. — Я воробей стреляный, вижу, что происходит, убей бог мою душу.

— Вот еще! Даже не собираюсь приглядываться, — фыркнула Рита. — Вы, случайно, не забыли, что он женатый человек?

— И то верно! Кстати, ты не знаешь, почему за восьмым столиком так и остался пустым один стул? — озабоченно спросил Иван Иванович, быстро сменив тему.

— Нет, не знаю, — пожала плечами Маргарита. — А кто там должен сидеть?

— Согласно списку это должен быть отдыхающий из шестого номера.

— Возможно, он уже ушел? Время приближается к трем часам ночи, он мог просто устать и пойти отдыхать.

— Нет-нет, он вообще не появлялся в ресторане, я специально спросил у девушек, что сидят за тем же столиком, — возразил Иван Иванович. — Да и его приборы так и стоят нетронутыми.

— Тогда, может быть, пойти в номер и спросить его самого, в чем дело? — предложила Маргарита. — Сегодня большой праздник, не мог человек отказаться от него. Зачем же он тогда сюда приехал? Вдруг ему стало плохо, а мы ничего не знаем?

— Ты права, Риточка, — согласился Бобриков. — И если тебя не затруднит, поднимись к нему в номер, узнай, в чем там дело.

— Хорошо, поднимусь.

— Только сначала пойди на ресепшен, возьми на всякий случай запасной ключ. Вдруг человеку и правда плохо и он не сможет сам открыть дверь?

— Да-да, я сейчас все сделаю, — кивнула Рита, поставила свой бокал на столик и отправилась на ресепшен, а потом на второй этаж.

Подойдя к двери номера, Маргарита обратила внимание на то, что цифра «шесть», едва держась на разболтавшемся шурупе, перевернулась и превратилась в цифру «девять». — Непорядок, — пробормотала она, пытаясь вернуть ее на место. Когда у нее ничего не получилось, она просто сняла цифру с двери и положила себе в карман. — Утром скажу плотнику, чтобы пришел сюда с отверткой и хорошенько ее прикрутил.

Маргарита осторожно постучала в дверь.

— Простите за беспокойство, у вас все в порядке?! — крикнула она. — Алло, вы в номере? — Не услышав ответа, она снова постучала, уже более настойчиво и громко. — Алло, с вами все нормально?

Опять не дождавшись ответа, она вытащила ключ из кармана и, вставив его в замочную скважину, повернула. Замок тихонько щелкнул, Маргарита толкнула дверь и осторожно прошла внутрь. В номере было темно, почему-то очень холодно, и Рита, невольно замерев у порога, зябко передернулась. «Ну и холодина! Окно, что ли, открыто? Впрочем, это совсем не мое дело, может, клиент закаляется таким образом. Ой, а вдруг он здесь не один? — подумала она, но сразу же отмела эту мысль. — Тогда бы он непременно мне ответил и попросил его не беспокоить. Как тихо! Может, он внезапно уехал? Нет, не может этого быть! Если бы он уехал, мне бы об этом сказал Валера, когда я брала у него ключ от номера. Ай, была не была! — прошептала Маргарита и щелкнула выключателем. Когда помещение осветилось ярким светом, она прошла в комнату и увидела, что на кровати кто-то лежит, накрытый одеялом. — Ну вот, человек спит, а я так бесцеремонно ворвалась в его номер».

В этот момент Маргарита заметила, как пошевелилась занавеска, и чуть не закричала от неожиданности и страха, но быстро успокоилась. Из окна пахнуло свежим морозным воздухом, и она поняла, что это всего лишь ветер, ворвавшийся в открытую фрамугу. «Ну вот, как я и предполагала, окно нараспашку, а постоялец спит, как ни в чем не бывало. Нужно сматываться, пока он не проснулся, — подумала девушка и, встав на цыпочки, уже собралась тихонечко уйти, но вдруг... — Черт, а почему он не проснулся, когда я стучала в дверь? — спохватилась она, услышав внутри тревожный звоночек. — Ведь я очень громко стучала, практически барабанила».

— Э-эй, уважаемый, вы спите? Вам не холодно? — задала Маргарита глупый вопрос, приближаясь к кровати. — Простите, что вошла в номер без разрешения, просто вы не отвечали, и я подумала, что вам стало плохо. Вам плохо? Почему вы молчите? Точно, с ним что-то не так, — прошептала она и, протянув дрожащую руку к одеялу, осторожно приподняла его краешек. — Твою мать! — испуганно выдохнула Рита и плюхнулась на пол. — Он же... он же... о-о-ой, мамочки, — заскулила она и, встав на четвереньки, нервно, но очень проворно поползла в сторону выхода. — Он же мертвый! Он совершенно мертвый! Я в шоке! Мне плохо! Меня сейчас стошнит, — бормотала Маргарита побледневшими губами. — За что мне такое наказание? Почему я не уехала к родителям? Черт меня дернул за язык сказать про... Нужно срочно позвонить в полицию, — сообразила наконец она и, сев на полу, начала шарить по карманам юбки. Отыскав мобильный телефон, она стала лихорадочно тыкать пальцем в кнопки, продолжая шептать, как в бреду: — У нас в пансионате настоящий труп, совершенно мертвый.

— «Скорая помощь», — раздался ответ, и Маргарита, прижимая трубку к уху, срывающимся голосом закричала: — Алло, алло, вы меня слышите?!

— «Скорая помощь»! Говорите! — равнодушно повторил абонент.

— Алло, это милиция, то есть полиция?

— Пить надо меньше, — раздраженно буркнула трубка и тут же запищала короткими гудками.

— Пить? — икнула Рита, глядя на телефон с недоумением. — Всего-то полтора бокала шампанского.

Она снова попыталась набрать цифры, но резко остановилась.

— Так, спокойно! Что я делаю? Сегодня же праздник, гости веселятся, и вдруг сюда приезжают полицейские, да еще группа немедленного реагирования с автоматами и в черных масках. Нет, так нельзя! От такого «маскарада» нашего впечатлительного директора моментально хватит удар, это точно. Нужно срочно ему сообщить о том, что здесь произошло, пусть сам решает, как поступить, — прошептала Маргарита и, снова встав на четвереньки, тут же стукнулась лбом в дверь. «Надо же, я, оказывается, уже в прихожей, — удивилась она и, вскочив на ноги, сломя голову вылетела из номера. Она мчалась на первый этаж, перепрыгивая через две ступеньки, ничего и никого не видя вокруг себя.

— Ритуся, что с тобой? Куда ты так торопишься? У нас пожар? А может, наводнение? — крикнул ей вслед Валерий с ресепшена.

— Хуже, землетрясение! — выкрикнула она и, не сбавляя скорости, просвистела мимо.

— Ну-ну, — усмехнулся парень. — Праздник удался на славу!

Маргарита резко остановилась у дверей в ресторан, поправила растрепавшуюся прическу, отряхнула юбку и, нервно выдохнув, вошла внутрь. На какое-то мгновение она замерла, ища глазами директора, и как только увидела его в компании молодых девушек, ринулась в ту сторону.

— Иван Иваныч, можно вас? Мне нужно срочно вам кое-что сообщить, — едва сдерживая эмоции, спокойно сказала она.

— Да-да, Риточка, одну секунду, — улыбнулся Бобриков и снова повернулся к девушкам. — Я надеюсь, что теперь вы будете нашими постоянными клиентками, милые дамы, настойчивым ручейком зажурчал он. — Вы еще не бывали в нашем спа-салоне, там можно найти массу приятных процедур как для тела, так и для души. Совсем недавно к нам пришел работать потрясающий массажист, у него волшебные руки. Нашу бухгалтершу от сидячей работы страшно мучил остеохондроз шейных позвонков, так он убрал его буквально за неделю. Еще он является инструктором по йоге, и любой из наших отдыхающих может пройти курс для начинающих. Для поднятия и поддержания тонуса это вещь просто незаменимая. А какой у нас спортивный комплекс! — зацокал языком Бобриков, закатывая глаза. — Тренажеры на любой вкус, там же имеется фитнес-клуб. А лыжные прогулки по нашему лесу...

— Да идите же сюда, — прошипела Маргарита, теряя терпение. Она резко выдернула директора из круга девушек за рукав и виновато им улыбнулась, «беспечно» прощебетав: — Иван Иваныч, у меня для вас потрясающая новость, не терпящая; отлагательств!

— В чем дело, Рита? — раздраженно зашептал тот. — Ты разве не видишь, что я занят? Я рекламирую широкие и разнообразные возможности нашего пансионата, а ты меня отвлекаешь.

— Я, конечно, согласна, что реклама — двигатель прогресса, только сейчас не до нее, уверяю вас, — огрызнулась она. — Пойдемте со мной! — резко бросила Рита и, взяв Бобрика под руку, потащила его в сторону окна.

— Да что случилось-то? — снова спросил он.

— Случилось нечто ужасное, господин директор, — ответила Маргарита, затравленно оглядываясь по сторонам и натянуто улыбаясь знакомым. — У нас ЧП грандиозного масштаба.

— Ты меня пугаешь, Рита, — заволновался! Иван Иванович.

— Даю стопроцентную гарантию, что, когда вы подниметесь на второй этаж, испугаетесь еще больше.

— Да в чем дело-то, ты мне можешь объяснить?

— Я понятия не имею, в чем там дело и что произошло, вероятно, какая-то криминальная разборка, — прошептала Маргарита, приблизив губы к уху Бобрикова. — Ой, здравствуйте! А я и не знала, что вы снова к нам приехали, — она тут же расплылась в улыбке, увидев представительную даму. — Прекрасно выглядите, Лидия Петровна.

— Спасибо, деточка, — улыбнулась в ответ та. — Вы сегодня были на высоте, Маргарита, мне очень понравилось ваше представление в духе гоголевских персонажей. А украинская кухня просто потрясающая.

— Мы очень старались.

— Все для вас, все для клиента, который всегда прав, — вклинился со своим словом Иван Иванович, кланяясь и нервно улыбаясь.

После того как дама удалилась на безопасное расстояние, он схватил Маргариту за руку и потащил ее в укромный уголок за новогодней елкой.

— Надеюсь, что здесь нам уж точно никто не помешает, немедленно говори, что случилось, — нетерпеливо выдохнул Бобриков.

— Не думаю, что вам это понравится, но в шестом номере я нашла труп, — прошептала Рита.

— Что ты такое говоришь, Назарова? — осипшим голосом спросил Бобриков, и его глаза поползли на лоб. Он медленно опустился на ступеньку лесенки, ведущей на сцену, сдернул с головы папаху и начал ею обмахиваться. — Убей бог мою душу, но мне кажется, что здесь слишком жарко, — невпопад брякнул он.

— Иван Иваныч, вы слышали, что я вам сказала? — осторожно спросила Маргарита. — В шестом номере труп!

— Чей? — совершенно упавшим голосом спросил он.

— Что значит, чей? Если он в нашем пансионате, выходит, наш, — растерянно ответила Рита. — Ой, кажется я что-то не то... — сморщилась она, пытаясь собрать мысли в кучку. — Короче говоря, в шестом номере я обнаружила труп мужчины.

— И что он там делает?

— Лежит!

— Где?

— На кровати!

— Может, он спит?

— Кто?

— Труп!

— Иван Иваныч, как труп может спать? — зашипела Маргарита, затравленно озираясь по сторонам и боясь, что их кто-то может случайно услышать. — Вы хоть понимаете, что говорите?

— Да, действительно, — пробормотал он, нервно вытирая со лба испарину все той же папахой. Он поднял голову и снизу вверх посмотрел на Маргариту совершенно безумными глазами. — Как он может спать?

— Иван Иваныч, вам плохо? — обеспокоенно спросила девушка, глядя на бледное лицо начальника.

— Да-да, мне плохо, мне очень плохо, — еле слышно просипел он. — У нас что, не работает кондиционер? Здесь же совершенно нечем дышать.

— Может, врача позвать?

— Врача? Какого врача? Не нужно мне никакого врача. Не хватало еще испортить людям праздник. Посмотри, как все веселятся, и вдруг... Нет-нет, никаких докторов здесь быть не должно, — еще больше заволновался Бобриков, стараясь взять себя в руки. — Сейчас все пройдет, просто мне нужно немного посидеть и отдышаться. Так ты говоришь, что в шестом номере...

— Труп мужчины! — безжалостно повторила Маргарита.

— А ты ничего не напутала, Риточка? — с надеждой спросил Бобриков. — Может, тебе это только показалось?

— Увы, — развела она руками. — Своими глазами его видела, вот как вас сейчас, даже еще ближе.

— Ладно, видно, делать нечего, пошли туда, я директор и обязан сам во всем удостовериться, — резко и решительно бросил Иван Иванович и, вскочив со ступеньки, метнулся в сторону входных дверей.

— Мне бы не хотелось вновь смотреть на это... этого... — попробовала возразить Маргарита, но поняла, что это бесполезно. Бобриков, «включив пропеллер», уже катился колобком к выходу из зала ресторана, лавируя между столиками. Ей ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Уже через пять минут Маргарита вместе с начальником стояли у двери шестого номера и пытались отдышаться после быстрого бега. Они смотрели друг на друга, как будто не знали, что делать дальше.

— Открывай, — наконец-то решился Иван Иванович.

— Он открыт, — ответила она.

— Как «открыт»? Почему ты ушла и не закрыла номер, зная, что там... — запнулся Бобриков, не смея произнести вслух, что именно там находится. — Что за разгильдяйство, Назарова?

— Я бы посмотрела на вас, как бы вы закрыли после такого стресса, какой пережила я, — огрызнулась Рита. — Если бы вы увидели своими глазами, что увидели мои, то не говорили бы сейчас со мной таким тоном. Кстати, у вас эта возможность имеется. Вперед, господин директор! Только я туда больше не пойду, хоть убейте!

— Ты хочешь сказать, что я должен идти один? — от всей души возмутился он.

— С меня достаточно и одного раза, теперь ваша очередь.

— Нет уж, моя дорогая, мы так не договаривались. Ты его первая обнаружила, вот и будь любезна...

— Я с вами вообще не договаривалась трупы находить, — возмутилась Маргарита, беспардонно перебив начальника. — Это вы меня послали проверить, что с клиентом, и вообще... Проклинаю ту минуту, когда согласилась это сделать. И не надо на меня так смотреть, да-да, проклинаю ту минуту. Я официантка, между прочим, а не горничная, чтобы по номерам шастать.

— И что ты предлагаешь? Отмотать пленку назад? — раздраженно спросил Иван Иванович. — Что случилось, то случилось, и я не старик Хоттабыч, чтобы все изменить.

— А может, и не стоит входить в этот злосчастный номер? — с надеждой спросила Маргарита. — Может, лучше сразу позвонить в полицию?

— Что? Какую полицию? — не на шутку заволновался Бобриков.

— Ну, в ту самую, которая недавно милицией называлась. Теперь у нас так же, как в Америке, милиция превратилась в полицию, а менты в копов, или, скорей всего, в понтов. Менты-понты, прикольно звучит, правда, — засмеялась Маргарита, но, увидев выражение лица директора, тут же смутилась: — Извините, это все нервы.

— Я понимаю! — вздохнул он.

— Ну так что, звонить в полицию будете?

— Даже не подумаю.

— Да почему, Иван Иваныч?

— Ты представляешь, что будет с нашим «Родником», если сюда приедет полиция?

— А что такого страшного с ним может быть?

— Здесь же гости из мэрии! Ты прекрасно знаешь, что у нас гостят советник мэра с супругой.

— Подумаешь, советник, — фыркнула Маргарита. — Можно подумать, он газет не читает или телевизор не смотрит. Да сейчас что ни день, то кто-нибудь да скончался.

— Боже мой, я пропал! Это же какой скандал! Это же... Что теперь будет? — стонал Бобриков, совершенно не слушая Риту. Перед его глазами уже предстала картина развития событий, и по спине моментально побежали крупные мурашки. — На вверенном мне участке умер человек в разгар праздника, и мы не смогли это предотвратить... Господи, какой кошмар! Меня теперь точно отправят на пенсию без выходного пособия. Что буду там делать? Кабачки выращивать? Где мой валидол? — и Бобриков начал ощупывать себя, хлопая ладонями по груди и бедрам.

— Вы в национальном костюме, в нем нет карманов, — напомнила Маргарита.

— Да-да, нет карманов, и это очень неудобно. Мне даже некуда положить мобильный телефон, пришлось оставить его в кабинете, — бестолково бормотал он, продолжая себя ощупывать.

— Вам нужен телефон? Вы все же решили позвонить в полицию? — с надеждой спросила Маргарита. — Вот это правильно, Иван Иваныч! Возьмите мою трубку! В моем костюме есть карман.

— Я же сказал, никакой полиции! И почему это произошло именно сегодня? — прошептал Бобриков и, сдвинув брови в кучку, о чем-то задумался.

— Иван Иваныч, мы еще долго будем здесь стоять? Вы собираетесь входить в номер или нет? — Маргарита попыталась вернуть начальника в действительность, когда увидела, что тот впал в глубокий транс.

— Нет! — неожиданно резко отмер он и с такой же прытью, с какой бежал сюда, полетел обратно к лестнице.

— Эй, вы куда? — возмущенно закричала Марго и бросилась следом за ним. — А кто же будет заниматься этим... ну тем, кто в шестом номере?

— Я не могу сейчас вешать себе на шею всякие незапланированные трупы, у меня на ней уже висит советник мэра со своей капризной женой, — огрызнулся Иван Иванович, не сбавляя скорости. — Мне даже представить страшно, что будет, если наши большие гости узнают, что здесь такой кошмар.

Бобриков стремительно влетел в ресторан и остановился в дверях. Найдя глазами того, о ком говорил, он облегченно вздохнул, увидев, что тот улыбается.

— Мы не имеем права портить людям праздник! — твердо произнес Иван Иванович, глядя прямо в глаза Маргарите. — Я надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду?

— А что вы имеете в виду? — глупо улыбнулась она. — Я лично ничего не понимаю.

— А что здесь понимать-то? Будь любезна, запри рот на замок хотя бы до утра. Ты ничего не видела, я ничего не слышал, и оба мы ничего не знаем.

— Но ведь мы не можем оставить все как есть? — не согласилась Маргарита. — Надо же что-то делать.

— Что, например? — нахмурился Бобриков. — Говори, говори, я очень внимательно выслушаю твое предложение.

— Я не знаю, у меня нет никаких предложений, — растерялась Рита. — Вы директор, вам и решать.

— Вот я и решил оставить пока все как есть!

— Но, Иван Иваныч, мне кажется, вы не совсем правы.

— В чем, например?

— Просто вы не видели, а я видела. Нельзя оставлять, бр-р, как вспомню это мертвое лицо с вытаращенными глазами, мороз до костей пробирает, — передернулась Маргарита. — Похоже, беднягу застрелили. Прямо в лоб, представляете?!

— Кого застрелили? Ты о чем? — нахмурился Бобриков.

— Здрасте, приехали, — всплеснула Маргарита руками. — Иван Иваныч, дорогой, очнитесь, — и она пощелкала перед лицом директора пальцами. — Я про мужчину из шестого номера говорю.

Он лежит на кровати с дыркой во лбу. Отсюда вывод — его кто-то застрелил.

— Ты хочешь сказать, что это убийство? Я думал, клиент просто умер от сердечного приступа, а здесь, оказывается, убийство, — ошарашенно прошептал Бобриков и несколько раз икнул, глупо хлопая глазами.

— Ну надо же, дошло наконец! Не прошло и года, — хмыкнула Маргарита. — А о чем я вам толкую вот уже целых полчаса, интересно знать? Я вам сразу так и сказала: это криминал.

— Эт... эт... о-о-о-о, — мычал Иван Иванович, не в силах произнести что-то более членораздельное.

— Вот-вот, и я о том же, — проворчала девушка. — Может быть, вам водички принести, что-то вы неважно выглядите?!

Бобриков резко захлопнул рот, щелкнул зубами и, подбежав к ближайшему столику, схватил бутылку коньяка.

— Ты права! Убей бог мою душу, мне срочно нужно выпить, но только не воды, а чего-нибудь посущественнее, — дрожащим голосом прошептал он и, наполнив огромный бокал почти до краев, опрокинул его себе в рот одним махом. Первая порция коньяка еще не успела доплыть до желудка, как его догнала следующая.

— Закусить не желаете? — ехидно поинтересовалась Маргарита и с раздражением вырвала бутылку из рук директора, когда тот уже собрался налить третий бокал. — Прекратите немедленно безобразничать! Сейчас свалитесь под стол, а я одна отдувайся? Не выйдет, господин директор, здесь вы начальник, а не я. Немедленно возвращаемся на второй этаж. Проблему нужно не коньяком заливать, а решать, пока она не превратилась в катастрофу.

— Ты так считаешь? — всхлипнул тот. — Ты считаешь, что проблема, которая свалилась на наши головы, это не катастрофа?

— Да, я так считаю! — твердо ответила Маргарита. — И не нужно обобщать, моя голова совершенно ни при чем. Я всего лишь простая официантка, а вы директор.

— И что же мне теперь делать?

— Ничего сверхсложного. Просто нужно сообщить об этом куда положено, и тогда...

— Риточка, душа моя, но ведь оттого, что мы сообщим куда положено, ничего не изменится? Мы уже бедняге ничем помочь не можем, правда?

— Не можем, и что?!

— Ну вот, и я о том же, — обрадовался Бобриков. — Пусть он полежит в номере до утра, а там видно будет.

— А чего тянуть-то? Что изменится утром? — пожала Маргарита плечами. — Насколько мне известно, советник приехал сюда на целую неделю, а не на одну ночь. Он все равно узнает, что у нас случилось.

— Пусть узнает, но только не сейчас, — категорично заявил Бобриков, умоляющими глазами глядя на Риту.

— Ну, я даже не знаю, — неуверенно ответила та. — Мне кажется, что вы не правы. Ведь человека застрелили, и полицейским по горячим следам будет легче найти преступника, а если мы будем ждать до утра...

— Риточка, душенька, не губи, Христа ради, — взмолился Бобриков, сложив руки у груди. — Представляешь, какая поднимется паника, если сюда приедет полиция? Ой, мне плохо, — застонал он, хватаясь за сердце. — Сейчас меня хватит удар, разобьет инсульт, и случится обширный инфаркт.

— Да успокойтесь уже, — поморщилась Рита, глядя на притвору. — До утра — значит, до утра.

— Поклянись мне: ты никому не скажешь, и никто не узнает, что здесь случилось, — зашептал Бобриков, схватив ее за руку.

— Зачем?

— Мне так будет спокойнее.

— Детский сад , штанишки с лямками, — усмехнулась Маргарита. — Вам самому-то не смешно?

— Поклянись, — быком уперся Бобрик.

— Ну хорошо. Клянусь!

— Спасибо, — облегченно выдохнул Иван Иванович. — А как только праздник закончится и все гости разойдутся по своим номерам, мы обязательно придумаем, как избавиться от тела. Сейчас ведь зима — значит, светает поздно, и пока темно...

— Постойте, постойте! Это в каком смысле — придумаем, как избавиться от тела? Что вы собираетесь сделать, пока темно? — насторожилась Маргарита. — Что вы надумали?

— Да ничего я не надумал! Просто имею в виду, что приедет полиция и тихонько, чтобы не беспокоить и не пугать наших клиентов, увезет труп, — торопливо объяснил Бобриков, растерянно оглядываясь по сторонам. Он увидел официанта с подносом, остановил его и проворно схватил рюмку коньяка. — Ваше здоровье, — провозгласил он и выпил так быстро, что Маргарита не успела и глазом моргнуть.

— Иван Иваныч, что вы делаете? — возмутилась она. — Как вам не стыдно, вы же не ребенок, а...

— Что за шум, а драки нет? — весело спросила Наташа, подбегая к ним. — Что с твоим лицом, Марго? Ты как будто ежа проглотила? — захохотала она. — Неужели наш директор даже в такую ночь ухитряется испортить сотрудникам настроение? — обратилась она к Бобрикову. — Ай-яй-яй, Иван Иваныч, нехорошо обижать главную героиню сегодняшнего вечера, — погрозила она ему пальчиком.

— Наташ, с чего ты взяла, что меня кто-то обижает? — поморщилась Маргарита. — Ты иди лучше потанцуй, нам не до шуток сейчас.

— Что-то случилось? — забеспокоилась та.

— Ничего страшного, иди развлекайся.

— Но...

— Конечно, ничего страшного, подумаешь, труп лежит на кровати. Ну и пусть себе лежит, он же никому не мешает?! — пьяно хихикнул Бобрик, окосев буквально на глазах. — А мне давно пора на пенсию. Ну что ж, значит, так тому и быть. Моя супруга будет очень счастлива, ей некому грядки на даче копать, — продолжал бормотать он и, увидев на соседнем столе недопитый бокал с шампанским, быстро схватил его и выпил. Недолго думая, он тут же ринулся к следующему столику.

— Иван Иваныч, немедленно прекратите, — прошипела Маргарита, отбирая у него бокал. — Возьмите себя в руки, вы же мужчина, в конце концов.

— В чем дело? — взвыл он и тут же плюхнулся на стул. — Что происходит? Мне нужно срочно

выпить, и ты не имеешь морального права... Убей бог мою душу, я директор или не директор?

— Вот именно, что директор, а ведете себя, как...

— Марго, что это с ним? — спросила Наташа.

— Понятия не имею, — пожала та плечами, буравя окосевшего начальника сердитым взглядом.

— Назарова, не темни, я же понимаю: что-то случилось. Я никогда не видела его в таком состоянии.

— Все когда-нибудь происходит в первый раз, — вздохнула Рита. — Человек решил наконец по-настоящему встретить Рождество, и вот результат — немного не рассчитал своих сил.

— Я, кажется, знаю, в чем дело.

— Да? Откуда? — удивилась Маргарита. — Кроме меня...

— Я понимаю, что-то случилось, но ты не хочешь портить мне праздник. Я права?

— Совершенно права, иди и продолжай веселиться.

— Марго, так нечестно, ведь я твоя подруга, — серьезно сказала Наташа. — Мне всегда казалось, что между нами никогда не было секретов, и я не вижу причин, отчего они должны вдруг появиться. Я ведь от тебя никогда ничего не скрываю.

— Наташ, я... тебе показалось, у меня нет от тебя секретов.

— Тем более, — улыбнулась та. — Давай-давай, колись, может, и я на что сгожусь. Одна голова — хорошо, а две — намного лучше, правда?

— Хоть я и дала только что клятву, никому... и, конечно, сдержала бы ее, если бы вот этот не напился, как поросенок, — нахмурилась Маргарита, кивнув на Бобрикова. — Кажется, ты права, подружка, мне одной не справиться. Да и тяжело все в себе держать, а ты человек надежный. Ой, Натали, ты даже представить себе не можешь, что здесь произошло.

— И что же? — с интересом спросила та, глядя на Марго горящими от любопытства глазами. — Не тяни, говори быстрее.

— Кошмар на улице Вязов! — тяжело вздохнула Рита и начала рассказывать: — Меня Бобрик послал в шестой номер, чтобы узнать, почему постоялец не пришел на праздник и его стул до сих пор пустует. Ну, я и поперлась туда сдуру, блин, лучше бы я этого не делала. Представляешь, открываю номер, думала, может, человеку плохо и он нуждается в помощи, а там... — закатила она глаза. — Ни за что не поверишь.

— Марго, перестань тянуть кота за усы, рассказывай дальше, — поторопила Наташа.

— Захожу я, значит, в номер, а там такая холодина, ужас просто, — продолжила рассказ та и поведала подруге со всеми подробностями все, что увидела и что испытала.

— Ничего себе! — ахнула Наталья, как только Маргарита закончила говорить. — И это все правда? Ты не прикалываешься?

— Ты что, с ума сошла? Кто же так прикалывается? — опешила Рита.

— Ну мало ли, — Наталья пожала плечами. — Рождество — праздник загадочный.

— Но не до такой же криминальной степени? Думай, что говоришь!

— Ладно, проехали, — отмахнулась Наталья. — Лучше скажи, что ты собираешься делать?

— Понятия не имею, — призналась Маргарита. — И вообще по большому счету этот вопрос должен волновать не меня, а вон кого, — кивнула она на Бобрикова. — Ты только посмотри на него, каков гусь. Он, как только понял, что произошло убийство, моментально с катушек съехал. Одним махом осушил два здоровущих бокала коньяка и даже не поморщился. Потом вдогонку рюмку опрокинул, а напоследок еще и шампанским «освежился». А как шампанское на коньяк легло, так его и развезло не по-детски.

— А что бы ты сделала на его месте? — вздохнула Наташа, с жалостью посмотрев на бедолагу. — Я его прекрасно понимаю. Когда ты директор и за все, что происходит, в ответе, при таком раскладе завидовать нечему. Это же настоящее ЧП местного масштаба. И что теперь будет, одному Господу известно.

— Вот если мы сейчас не уведем отсюда Бобрика, тогда точно будет настоящее ЧП, — проворчала Маргарита. — Посмотри на него, в кого превратился буквально за пятнадцать минут.

— Немудрено, он же непьющий.

— Что подумают гости, если увидят директора пансионата в таком состоянии? Нужно быстрее его уводить, — повторила Маргарита, не переставая смотреть на Бобрикова. — А скорей всего уносить, — вздохнула она.

— Это же надо так надраться, — хихикнула Наташа. — Вот от кого угодно могла такого ожидать, но только не от нашего Бобрика.

— Нужно как можно скорее отсюда его уводить, кажется, на нас уже обращают внимание, — прошептала Маргарита, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Она пробежала по залу глазами и наткнулась на улыбающееся мужское лицо. Щеки моментально вспыхнули, как два фонаря, и девушка быстро отвела взгляд. — Черт, кажется, Бобрик оказался прав, этот советник явно положил на меня глаз, — чертыхнулась она. — Вот и верь после этого мужикам, ведь он совсем недавно женился. А может, это брак по расчету или фиктивный? И зачем он такой привлекательный? Только этого мне сейчас и не хватало.

— Марго, ты меня слушаешь или нет? — дернула ее за руку Наташа. — Что с тобой? Ты где витаешь? О, а чего это мы так покраснели?

— Ничего я не покраснела, просто душно здесь, — нахмурилась Рита. — Чего ты там говорила?

— Я говорю, что сначала нужно Бобрика незаметно вытащить отсюда в холл, а потом я позову Валерку с ресепшена, и он его отнесет куда надо.

— Ты считаешь, что стоит ко всему этому безобразию еще и Валерку подключать?

— А у тебя есть альтернатива?

— Похоже, что нет, — вздохнув, согласилась Маргарита.

— Вот именно! А раз нет другого выхода, значит — из двух зол выбираем наименьшее, — резюмировала Наталья. — Ты только посмотри на Бобрика, он же тонну весит. Лично я не собираюсь его на себе таскать и надрывать свой молодой и, не побоюсь этого слова, чертовски привлекательный организм, — засмеялась она.

— Валерий вроде нормальный парень, думаю, ему можно доверять.

— Здесь я с тобой полностью солидарна, — поддержала ее Наташа. — Валерка свой в доску, факт давно проверенный.

ГЛАВА 9

— Дорогой, неужели тебе нравится вся эта безвкусица? — спросила Надежда, брезгливо сморщив напудренный носик. — Ты посмотри, что они подали к столу, это же кошмар!

— Это не кошмар, а национальная украинская кухня, — возразил ей Евгений. — И она мне не может не нравиться.

— Бред какой-то, — фыркнула красотка. — Сколько я тебя знаю, ты всегда был гурманом.

— Никакого бреда здесь нет, мне действительно нравится украинская кухня. Я же не всегда был олигархом и гурманом. Когда-то я был простым ребенком, который родился в обыкновенной рабочей семье и все свое детство провел у любимой бабушки в украинской деревеньке.

— Ты хочешь сказать, что, увидев вот эти «деликатесы», снова впал в детство? — хмыкнула Надя. — Как это на тебя похоже, Евгений Петрович — романтик с большой дороги.

— Да, я романтик, и что в этом плохого?! — совершенно спокойно отреагировал тот. — Тебе, моя милая Наденька, нужно сказать спасибо этой черте моего характера, иначе...

— Что «иначе»? — хищно прищурилась она.

— Я лучше промолчу, не хочу портить настроение в такой замечательный праздник, — улыбнулся Евгений. — Кстати, попробуй вот этот пирог, он называется маковник. Моя бабушка замечательно умела его печь, и сейчас он напомнил мне о ней.

— О каком пироге ты говоришь, Женя? — сморщилась Надежда. — Ты же прекрасно знаешь, что я не ем мучного.

— Извини, совершенно вылетело из головы, что ты постоянно испытываешь на себе какую-нибудь новомодную диету, — хмыкнул он. — Не хочешь пирог, тогда попробуй вот этот картофель в сливках. Не представляешь, как это вкусно — пальчики оближешь!

— Картофель я тоже не ем, — раздраженно напомнила она. — Решил надо мной поиздеваться? Ты бы мне еще бисквитный тортик со взбитыми сливками предложил.

— А пойду-ка я, приглашу кого-нибудь из девушек на танец, — улыбнулся Евгений. — Хочу немного поразмяться, мне кажется, я засиделся за столом.

— Тебе не надоело еще волочиться здесь за всеми юбками подряд, причем на моих глазах? — злобно прошипела Надежда.

— Я не волочусь, а просто весело провожу время. Ведь ты же не хочешь со мной танцевать.

— Еще не хватало, чтобы я толкалась в толпе этих плебеев, — фыркнула красотка. — Если тебе по вкусу всякий сброд, ради бога, только меня уволь.

— Надя, я очень прошу, перестань капризничать.

— Я вовсе не капризничаю, а только высказываю свою точку зрения. Проводи меня в номер.

— Прямо сейчас?

— Немедленно!

— Но ведь еще совсем мало времени, праздник в самом разгаре, я не хочу уходить.

— А я устала.

— Хорошо, я сейчас скажу одному из охранников, чтобы он тебя проводил до номера. Сергей, будь добр, подойди сюда! — крикнул Евгений парню, который сидел за соседним столиком.

— А ты что, собираешься остаться? — спросила Надежда.

— Не собираюсь, а остаюсь! — беспечно пожал плечами Евгений, весело глядя на «кипящую» подругу.

— Аа-а-а, все понятно, я знаю, для чего ты хочешь остаться, — ехидно и злобно прищурилась она.

— И для чего же?

— Не нужно делать из меня идиотку, которая ничего не замечает! — истерично вскрикнула Надежда. — Я видела, какими глазами ты смотрел на эту... на эту неотесанную деревенщину.

— Это ты о ком? — снова улыбнулся Евгений.

— Я говорю про эту чертову Солоху, с которой ты глаз не сводил в течение всего вечера. И не смей смеяться, когда я разговариваю с тобой о серьезных вещах! — взвилась Надежда, но, увидев, что на них начали обращать внимание, тут же постаралась взять себя в руки. — Хорошо, пусть меня проводит Сергей, доброй ночи, дорогой, — почти спокойно произнесла она, через силу улыбнулась и, грациозно поправив накидку из чернобурки, пошла к дверям. На полпути она резко остановилась и, развернувшись, пошла в сторону дамской комнаты.

А тем временем Маргарита с Наташей буквально за пять минут до описанных событий как можно незаметнее постарались вывести своего в дым пьяного директора из ресторана. Чтобы его никто не узнал, девушки надвинули ему на глаза папаху. Вывести из зала, это, конечно, очень мягко звучит, точнее сказать — подруги его вынесли из ресторана на своих хрупких плечах. Очень не хотелось тащить такую тяжесть, но пришлось.

Как только они оказались в холле, приставили обмякшего начальника к стенке в укромном уголке, и Наташа сразу же побежала на ресепшен.

— Валера, выручай! Нужно отнести нашего Бобрика куда-нибудь, чтобы он мог хорошенько... короче, нужно его отнести.

— Отнести? — усмехнулся тот. — Он что, надрался так, что сам идти не в состоянии?

— Вот именно, не в состоянии, — проворчала Наталья. — Ну так ты поможешь или нет?

— Да не вопрос, даже интересно, — пожал плечами администратор. — Пять лет здесь работаю и ни разу не видел Бобрика пьяным. Он же вроде трезвенником был или просто маскировался? — засмеялся он. — Многие алкоголики тщательно скрывают свой «недуг». Может, и наш Бобрик из их числа? А на вид и не скажешь, — ехидно прищурился Валера. — Какой артист пропадает, а!

— Валер, прекращай зубоскалить, пошли уже! — прикрикнула на него Наташа. — Сейчас, ей-богу, не до шуток. Ну какой из нашего Бобрика алкоголик? Я бы на его месте... тут такое творится, что без бутылки ну никак, — закатила она глаза.

— Что-то случилось? — насторожился администратор. — Я сегодня дежурю и должен быть в курсе всех событий. От меня нельзя ничего скрывать, говори, что произошло?

— Ничего не произошло, лучше пошли быстрее, — бросила Наташа и, резко развернувшись, ринулась в ту сторону, где оставила Маргариту с Бобриком, Валерий поторопился за ней. Увидев, как Назарова едва удерживает пьяного директора, прислонив его к стене, он удивленно присвистнул:

— Ничего себе пельмень! Я думал, ты преувеличиваешь, а тут и в самом деле полный швах. Вот так Бобрик, вот так строгий директор, трезвенник, язвенник, твою мать налево.

— Валер, хватит болтать попусту, хватай его и тащи на второй этаж, — шикнула Наташа. — Не дай бог, кто-нибудь из отдыхающих увидит его в таком состоянии. Представляешь, какие разговоры пойдут?

— Да уж, перспективу радужной не назовешь, — согласился парень.

— Нужно отнести Бобрика в какой-нибудь номер и положить на кровать, пусть проспится, — подсказала Наталья.

— Не проблема, — ответил Валерий и, схватив недееспособного начальника поперек туловища, забросил его к себе на плечо. — Вроде маленький, а тяжелый, — надрывно пропыхтел он, шагая по лестнице на второй этаж.

— Свободные номера, надеюсь, есть? — спросила Маргарита.

— Да, десятый, туда никто не приехал, — ответил Валерий и тут же чертыхнулся: — Черт, ключ от этого номера на ресепшене.

— Я сбегаю, — вызвалась Наталья, но в это время раздался пронзительный звонок в дверь центрального входа.

— Блин, кого это принесло в такое время? — выругался Валера и, скинув свою ношу с плеча, прислонил к стене у двери шестого номера. — Подержите его, чтобы не упал, а я сейчас сбегаю посмотрю, кто там приехал, а заодно и ключ от десятого возьму.

— Нашел где остановиться, — проворчала Маргарита, бросив опасливый взгляд на дверь. — Он там, — шепнула она Наталье.

— Кто? — не поняла та.

— Кто-кто, конь в пальто!

— Ты хочешь сказать, что это тот самый номер? — ахнула подруга.

— Валера, дорогой, давай быстрее шевелись! — крикнула она вслед администратору. — Скоро уже гости начнут по своим номерам расползаться, а мы тут стоим... все в белом, блин.

— Ладно, постараюсь, — откликнулся тот, сбегая по лестнице.

— Надо же мне было так влипнуть, — проворчала Маргарита. — Как представлю, что теперь будет, аж тошнить начинает.

— А ты поменьше представляй — здоровее будешь, — дала совет Наталья. — Твое дело маленькое — с подносом бегать, а за все остальное пусть вон господин директор отвечает, — кивнула она на Бобрикова.

— Ничего не получится, Наташ, — вздохнула Маргарита. — Ведь первой труп обнаружила именно я.

— Ну ты! И что с того?!

— Значит, следственные органы будут мотать нервы в первую очередь мне.

— А ты не позволяй, чтобы мотали. Ты же в этот труп не стреляла, а только его нашла? И вообще они не имеют никакого права...

— Тихо, — шикнула на нее Маргарита. — Кажется, по лестнице кто-то идет.

— Наверное, Валерка с ключом возвращается.

— Валерка ходит в ботинках на низком каблуке, а не на шпильке, — возразила Маргарита.

—Ты слышишь? Только туфли на шпильке могут так цокать.

— Блин горелый, и правда! — ахнула Наташа. — Что делать-то, Марго? Куда нам Бобрика девать?

Та ничего не ответила, а, отлепив начальника от стенки, запихнула его в дверь шестого номера. Тот почему-то не упал, а снова послушно прислонился к стене в прихожей, повесив лысую голову на грудь. Недолго думая, Рита и подругу толкнула туда же, да так быстро, что та даже не успела опомниться.

— Держи его, а то упадет, — выдохнула Маргарита и, резко закрыв дверь, прислонила к ней ухо. Она услышала, как мимо торопливо процокали чьи-то каблучки, а следом прошлепали тяжелые шаги. Рита осторожно приоткрыла дверь и посмотрела в конец коридора. Она увидела, что у номера класса «люкс» стоит мадам фру-фру, а охранник пытается открыть дверь.

— Ты можешь побыстрее открывать? — недовольно спросила Надежда. — Я с ног валюсь от усталости, а ты возишься с этим замком, как будто у тебя рук нет.

— Уже готово, момент, я проверю помещение, и тогда вы сможете войти, — ответил телохранитель и, распахнув дверь, прошел в номер первым. Девица осталась стоять в коридоре, ожидая, когда охранник все проверит и разрешит ей войти. Она нетерпеливо постукивала ножкой по полу и нервно теребила свою сумочку.

— Конюшня, отстойник, дерьмо, — словно змея, шипела она. — Как только ума хватило притащить меня в эту дыру? Еще и издевается, мерзавец. Ну ничего, будет и на моей улице праздник.

— Все нормально! Прошу, мадам, вы можете проходить, — услышала Надежда голос охранника.

— Наконец-то! Не прошло и года, — проворчала она, входя в номер. — Спустись вниз и скажи своему хозяину, что я его жду.

— Во-первых, он мне не хозяин, а работодатель, а во-вторых, он сказал, чтобы я никуда не уходил отсюда, — спокойно, но очень убедительно возразил телохранитель.

— А я говорю — пошел вон, идиот! — взвизгнула Надежда. — Я собираюсь принять ванну и буду раздеваться догола. У тебя есть желание мне в этом помочь?

Молодой человек вышел из номера, захлопнул дверь и с непроницаемым лицом встал рядом с ней. Желваки на его скулах ходили ходуном, а кулаки он сжал до хруста в суставах.

— Живут же люди, — пробормотала Маргарита. — Шаг вправо, шаг влево — расстрел. Вот интересно, в туалет они тоже с охраной ходят? А эта дамочка — та еще штучка, советнику не позавидуешь, — усмехнулась она. — Надо же было жениться на такой стерве. У телохранителя зубы от злости так и скрепят, аж отсюда слышно. Он наверняка с удовольствием оторвал бы этой кобре голову, если бы ему за это ничего не было. А что делать? Нанялся холуем, так терпи, любезный.

— Марго, может, хватит уже страдать шпионскими страстями? За кем ты там подсматриваешь? Ты думаешь, мне очень удобно стоять и держать вот этот куль, неизвестно чем набитый? — раздраженно спросила Наталья, показывая на Бобрикова. — Он уже сладко спит, а мы с ним все нянчимся. Куда его девать-то будем? Может, прямо на полу и уложим?

— Тш-ш, — зашипела та, осторожно прикрывая дверь. — Ты чего так кричишь, он же может услышать?!

— Кто?

— Охранник, кто же еще!

— Да мне по барабану охранники, лучше скажи, что с Бобриком делать?! — взвилась Наталья. — Я же не Жаботинский, чтобы его держать с легкостью, блин! Может, здесь его уложить? — повторила она.

— Неудобно его в прихожей оставлять, да еще на полу. Как-никак он директор, хоть и пьяный, — возразила Маргарита. — Давай отнесем на кровать.

— Ты что ненормальная? — округлила глаза Наталья. — Ты же говорила, будто там... ну этот...

— Ты про труп?

— Ну а про кого же я еще могу говорить, черт возьми? — раздраженно спросила Наталья. — Да стой ты спокойно, не вертись, — тряхнула она Бобрикова, да так сильно, что тот даже приоткрыл глаза.

— Все готово? Где горилка? Она холодная? — забормотал он, пытаясь вырваться из рук Натальи. — А сейчас народная пляска — гопак, убей бог мою душу, ик.

— Ща как врежу, будешь знать, где горилка и насколько она холодная, а заодно и гопака спляшешь, — процедила та сквозь зубы. — Ну, куда его девать-то? — снова спросила она у Маргариты.

— Я уже сказала, на кровать нужно положить, ему необходимо проспаться.

— А я тебе ответила, что ты ненормальная. Как можно положить живого человека рядом с покойником?

— Мне кажется, что ему теперь наплевать, с кем лежать в одной кровати, — хмыкнула Маргарита. — С моделью из «Космополитена» или с нашим Бобриком.

— Ему-то, может, и наплевать, а вот насчет Бобрика я очень сомневаюсь, — хихикнула Наталья. — Представляешь, что с ним будет, когда он проснется?

— Раньше чем через три, а то и четыре часа, он все равно не очухается после такого количества спиртного, — отмахнулась Маргарита. — А за это время мы обязательно что-нибудь придумаем. Так что давай, подруга, вперед и с песней.

— Может, все же Валерку подождем? Он сказал, что десятый номер свободен, и ключ обещал принести.

— Валерку мы теперь вряд ли дождемся, — возразила Маргарита. — Ты же видела, одна гостья уже из ресторана ушла.

— И что?

— Да то, что нет никакой гарантии, что еще кто-нибудь не захочет пойти в свой номер, а это значит: пойдут к нему за ключами. Потом еще и в дверь центрального входа звонили, похоже, кто-то приехал. Может, как раз тот человек, что десятый номер бронировал. Ко всему прочему, охранник в коридоре у номера «люкс» застыл как истукан, и думаю, что в ближайшее время оттаивать он не собирается.

— Так давай я сама на ресепшен за ключом от «десятки» сбегаю, — вызвалась Наталья.

— Наташ, у тебя что, проблемы со слухом? — раздраженно спросила Маргарита. — Ты вообще слушаешь, что я тебе говорю? Возможно, приехал человек, который бронировал ту самую десятку.

— Это вряд ли, — отмахнулась та. — Ты случайно не забыла, что сегодня рождественская ночь?

— Нет, не забыла, и что это меняет?!

— Какой дурак в Рождество попрется в пансионат под утро?

— Если даже и так, то мы все равно не можем вынести Бобрика из номера.

— Почему?

— По кочану! В коридоре телохранитель стоит у номера «люкс». Как мы мимо него понесем эту пьяную свинью?

— Подумаешь, проблема! — фыркнула Наталья. — Напялим директору на уши папаху, и все дела. Думаешь, этот твой телохранитель будет разглядывать, кто там под папахой сопит? Ему посторонние пьяные тела по барабану, он приставлен другое тело охранять.

— Хорошо, пусть так, но как мы Бобрика потащим в эту «десятку» без Валерки, ты подумала? Его придется через весь коридор переть, потом поворот пройти, а затем еще до самого конца другого коридора пилить. Я не знаю, как ты, а у меня сил точно не хватит. Сама же недавно говорила, что не намерена надрывать свое молодое привлекательное тело, — улыбнулась Маргарита. — И даже не столько в этом дело, сколько в том, что мы запросто можем встретиться в это время с кем-нибудь из гостей. Потом разговоров не оберешься. Оно нам надо?

— Логично, — нехотя согласилась Наташа.

— Мораль сей басни такова: берем господина директора за ноги и за руки, а дальше дело техники.

— Я боюсь!

— Чего ты боишься?

— Не чего, а кого, — нахмурилась Наталья. — Я покойников до жути боюсь.

— У меня тоже не вызывает эстетического восторга смотреть на них, но у нас нет другого выхода, — развела Маргарита руками. — Да ты не бойся, тебе не придется на него смотреть. Его и не видно совсем, он с головой одеялом накрыт, — успокоила она подругу.

— А как же ты его увидела?

— Приподняла одеяло и увидела.

— И ты так просто об этом говоришь? — изумилась Наташа. — Я бы, наверное, прямо на месте умерла.

— Мне умирать еще рано, — хмыкнула Маргарита. — Ну, а если серьезно, то я даже не подозревала, что увижу такой кошмар. Я ведь в номер пришла, чтобы проверить, не случилось ли чего, и спросить, почему он не пришел на праздник, а как увидела... Я тебе уже все рассказывала. Признаюсь честно, было до такой степени жутко, что я думала, у меня сердце остановится.

— Еще бы, — согласилась с ней Наташа. — У меня бы оно точно остановилось.

— Ну что, берем и несем?— кивнула Маргарита на Бобрикова.

— А мы справимся?

— Надо попробовать, — пожала Рита плечами. — Ты бери его за ноги, а я просуну ему руки под мышки и на раз-два-три поднимаем. Глядишь, как-нибудь и дотащим.

— А если его просто взять за ноги и по полу проволочь? Так ведь легче, — озвучила свое предложение Наташа.

— И что потом будет с его костюмом пана Головы? Он же казенный, если ты не забыла. Как и те, что на нас, между прочим, — напомнила Маргарита.

— Об этом я как-то не подумала. Ладно, делать нечего, придется тащить, — тяжело вздохнула Наташа, хватаясь за ноги директора. — Раз, два, три — взяли!

Сопя от натуги, с горем пополам подругам все же удалось донести своего начальника почти до самой кровати.

— Ой, погоди, я больше не могу, давай передохнем, — пропыхтела Наташа, бросая его ноги на пол. — Сказал бы мне кто-нибудь, чем я буду заниматься в рождественскую ночь, я бы сдохла от смеха.

— Да уж, ситуация — нарочно не придумаешь, — согласилась с ней Маргарита, вытирая пот со лба. — Валерка прав, наш Бобрик маленький, но до чего же тяжелый.

— У пьяных все мышцы расслабляются, поэтому они становятся неподъемными.

— А мозги бестолковыми, — проворчала Рита, сердито посмотрев на Бобрикова. — Была бы моя воля, прибила б его, к чертям собачьим. Напился — и трава не расти, а нам отдувайся.

— Марго, давай быстрее положим его на кровать и смотаемся отсюда, — сказала Наташа, с опаской глядя на возвышающийся бугорок одеяла. — Мне что-то жутко. Сердце так сильно стучит, будто вот-вот из груди выскочит. Зря ты мне все рассказала: меньше знаешь — крепче спишь.

— После драки кулаками не машут, сама напросилась. Давай, поднимаем, — велела Маргарита, хватаясь за безвольные плечи начальника. Наташа тут же взялась за ноги. — Раз, два, три — взяли! Ух ты, — выдохнула она, и подруги, закинули Бобрикова на кровать практически рядом с трупом. Не удержав равновесия, Рита повалилась вслед за начальником, увлекая за собой Наташу. В результате они одновременно упали прямо на директора. Матрас спружинил, отчего труп подпрыгнул и... свалился на пол.

— Ой, мамочки, — взвизгнула Наташа, безумными глазами уставившись на лицо покойника. Ей показалось, что его открытые мертвые глаза смотрят прямо на нее. Она, точно ужаленная, вихрем слетела с кровати и заметалась по комнате, зажимая рот руками.

— Наташ, что с тобой? Тебе плохо? — забеспокоилась Маргарита, подбегая к побледневшей как смерть подруге. — Пойди в ванную комнату и умойся холодной водой, сразу легче станет.

— М-м-м, у-у-у, м-м-м, — мотала та головой.

— Черт, как же не вовремя этот покойник с кровати грохнулся, — сморщилась Рита. — Ведь его теперь сразу увидят, если кто-нибудь сюда войдет. Вот незадача! И что нам делать? О, кажется, я придумала! Его нужно под кровать затолкать, — радостно предложила она. — Ты мне должна помочь, я одна не справлюсь.

— М-м-м, у-у-у, — еще громче замычала Наталья, продолжая зажимать рот, и вдруг ее вывернуло буквально наизнанку, причем половина этой «изнанки» оказалась на казенной одежде Маргариты.

— Блин, что ты делаешь?! — закричала та, с ужасом глядя на обляпанную кофту и юбку. — Это же костюм с «Мосфильма».

— Я не виновата, мне ужас как плохо, — всхлипнула Наташа и, вытаращив глаза, снова зажала рот рукой. — М-м-м...

Махнув на нее рукой и матерясь на чем свет, Маргарита опрометью понеслась в ванную, чтобы спасти казенное имущество. Наташа с вытаращенными глазами тут же ринулась за ней, продолжая издавать надрывные звуки.

ГЛАВА 10

Девушки влетели в помещение ванной почти одновременно. Наташа тут же согнулась пополам над унитазом, а Маргарита начала лихорадочно стаскивать с себя одежду.

— Черт, черт, меня же теперь этот зануда Вадим со свету сживет. Ты себе не представляешь, что это за человек. А, ну да, тебе сейчас не до разговоров, — поняла она, глянув на зеленую подругу.

— О-о-ой, не могу, о-о-ой, мамочки, — жалобно стонала над унитазом Наташа.

— Придется все, что на мне, застирывать, а то будет вонять, — продолжала бормотать Рита, снимая и нижнее белье тоже.

— О-о-ой, умираю, — подвывала Наталья.

— Разве этим мылом можно что-то отстирать? Твою мать, похоже, не мой сегодня день, вернее, ночь. Еще и ключ в сток провалился, — выругалась Маргарита. — Совсем забыла, что он у меня в кармане лежал.

— О-о-ой, господи, да что же это такое? — продолжала стонать Наташа. — Какой ключ?

— Запасной от этого номера, я его на ресепшене взяла. Блин, придется слесаря вызывать, чтобы достал, а он будет только после праздника.

— Мамочки, как же мне плохо! — всхлипнула Наталья. — Да, плюнь ты на этот ключ, нашла время волноваться по таким пустякам.

— И то правда, не до мелочей сейчас, — согласилась Маргарита и продолжила стирку.

Она кое-как замыла пятна на юбке и кофте, сполоснула трусики и лифчик и, повесив все вещи на трубу, встала под душ. Наташа наконец почувствовала небольшое облегчение и вялыми руками сняла с себя одежду. Она увидела, что все же заляпала свой костюм и с раздражением бросила его на пол.

— Похоже, придется стирать, как и твой. Мне тоже душ не помешает, подвинься, — сказала она, вставая рядом с Марго. — Сделай воду погорячее, меня всю трясет.

Девушки сполоснулись под душем и только после этого заметили, что в ванной комнате отсутствуют как полотенца, так и халат.

— А где все? — растерянно спросила Рита, глядя на пустые крючки. — Здесь должен быть банный халат и два полотенца, это обязательный набор в каждом номере.

— Наверное, в комнате, — предположила Наташа. — Или горничная забыла принести. И что нам делать?

— Откуда я знаю, что делать? — огрызнулась Маргарита. — Глупые вопросы не надоело еще задавать?

— Что ты на меня кричишь, Марго? — обиделась Наталья. — Разве не видишь, что со мной творится? У меня мозги набекрень, а ты...

— Ну ладно, ладно, извини, — миролюбиво улыбнулась та. — Ничего страшного не произошло. Будем щеголять голышом, где наша не пропадала?! — весело засмеялась она. — Нас же никто не видит? Бобрик сладко спит, второй тоже... ему теперь все до лампочки. Пошли в комнату, полотенца и халат наверняка там.

— Нет уж! Ты, конечно, как хочешь, а я не собираюсь пользоваться халатом и полотенцем покойника, — категорически заявила Наталья. — Сразу даже и не вспомнила об этом.

— К счастью, покойники не могут чем-либо пользоваться, — грустно заметила Маргарита. — Если он и пользовался этими вещами, то только тогда, когда был в полном здравии.

— Тем более! Еще не хватало, чтобы я вытиралась использованным полотенцем.

— И не надо, я тоже никогда себе этого не позволю, мы так посидим, — покладисто согласилась Маргарита. — Сейчас позвоним Валерию на ресепшен по внутреннему телефону прямо из номера и попросим, чтобы сходил в раздевалку и принес наши вещи.

— Не хотелось бы здесь сидеть, но, видно, делать нечего, — поморщилась Наталья. — Пошли быстрее звонить Валерке!

Только подруги вышли из ванной, как услышали шум в коридоре и громкий голос Валерия:

— Софья Адамовна, голубушка, я же вам говорю, что Ивана Ивановича здесь нет. Он директор и наверняка находится в ресторане с гостями. К нам приехали...

— Не смей мне врать! — рявкнул в ответ женский голос. — Я была в ресторане, и мне отдыхающие сказали, что он ушел с двумя девицами.

При этом дама широким шагом отставной генеральши шагала по коридору, не забывая ломиться во все двери подряд.

— Что значит «с девицами»? — возмутилась Маргарита. — Нас здесь все прекрасно знают. Мы никакие не девицы, а сотрудники пансионата.

— Софья Адамовна, Софья Адамовна, где-то я уже это имя слышала, — пробормотала Наташа. — Слушай, Марго, а Софья Адамовна — это случайно не жена Бобрикова? — осторожно спросила она.

— Твою мать, точно она! — ахнула Рита и бестолково заметалась по номеру. — Что делать? Если она сейчас нас увидит в таком... таком неглиже, караул!

— Дверь надо закрыть, — сообразила Наташа и опрометью бросилась в прихожую. — Черт, здесь нет ключа, — выругалась она, шаря глазами по полкам. — Марго, где ключ?! — взвыла она, вбегая обратно в комнату. — Ты чего это делаешь? — опешила она, увидев, что подруга лежит в кровати рядом с сопящим в две дырки директором.

— Ты что, слепая, сама не видишь, что я делаю?

— Ключа от номера нет, — растерянно повторила Наташа.

— Его и не может быть, он только что про-залился в трубу раковины.

— Марго, а куда подевался второй?

— Откуда я знаю, где ключ? Спроси у покойника.

— Да при чем здесь ключ? Я спрашиваю, где он, — прошипела Наталья, кивая на пол рядом с кроватью. — Ну тот, что был... лежал вот тут. Куда он делся?

— Сбежал, блин, — процедила Маргарита сквозь зубы. — Ты что, так и собираешься торчать посреди номера, в чем мама родила? А если сейчас сюда войдут? — с раздражением спросила она, судорожно натягивая на себя одеяло. — О, кажется, уже идут, — кивнула Рита в сторону двери, за которой ревела обожаемая супруга Бобрикова.

— Ой, мама, — пискнула Наталья и, схватив край одеяла, попыталась стащить его с кровати.

— Ты что делаешь, идиотка? — сердито зашептала Маргарита, вцепившись в другой конец одеяла мертвой хваткой. — Я же совсем голая.

— А я, по-твоему, в бальном платье мадам Помпадур? — взвыла Наташа, дикими глазами таращась на дверь.

— Прыгай сюда, под одеяло.

— Ты ненормальная? Да ни за что в жизни, под ним же только что мертвец лежал. Ты мне так и не ответила, куда он делся? Он же вроде здесь был, на полу.

— Неужели непонятно, я его в окно выбросила, — огрызнулась Маргарита.

— К-как «в окно»? — испуганно икнула Наташа. — Ты что, с ума сошла?

— Да, я сошла с ума! Да, я ненормальная! А ты так и будешь стоять голышом посреди номера? Дм поставь ты свои глаза на место, сейчас из орбит выскочат. Шутки перестала понимать? Я его под кровать запихнула.

— Совсем обалдела, так шутить, мать твою? — рявкнула Наташа. — Я ведь подумала, что ты ж правда его в окно выкинула.

— Не ори, а лучше прикройся чем-нибудь, — не выдержав, затряслась от смеха Маргарита. — Ну и ситуация, нарочно не придумаешь! Я сейчас точно скончаюсь от хохота.

Наталья увидела, что на полу, за креслом, лежит покрывало, и схватила его с такой неподдельной радостью, какой, наверное, не бывает даже в пустыне у путника, умирающего от жажды и вдруг случайно наткнувшегося на оазис с колодцем. — О, господи, до чего мы дошли, — закатила она глаза под лоб, судорожно заматываясь в покрывало. — Расскажи кому, ведь ни за что не поверят. Театр абсурда, честное слово.

— Во-во, это ты очень верно подметила — театр абсурда, — заикаясь от смеха, согласилась Маргарита. — Если бы вчера мне кто-нибудь предрек, что в рождественскую ночь я найду труп, а потом еще буду засовывать его под кровать, на которую сама и лягу, я бы прикончила «оракула» прямо на месте. Никогда не подозревала, что вообще способна на подобные «подвиги».

— В экстремальной ситуации у человека проявляются незаурядные способности и он может делать в этот момент то, что в обыденной жизни никогда бы не сделал. Просто не смог бы, —-со знанием дела сообщила Наташа.

Шум в коридоре тем временем неумолимо приближался, и Наталья посмотрела на лысую голову Бобрикова, а потом на дверь.

— У-уй, что сейчас будет, — пискнула она и крепко зажмурилась.

— Тихо! Идут! — шикнула Маргарита, приготовившись к самому страшному.

Через мгновение в номер ворвался разгневанный «БТР» под кодовым именем Софья Адамовна Бобрикова. Дама тут же застыла в странной позе, и лишь ее глаза дико вращались, лицезрея весьма экзотическую картину. Ее супруг лежал посередине кровати чуть ли не в обнимку с девицей, которая глупо улыбалась и стыдливо старалась натянуть одеяло на свои голые плечи. Что пряталось под одеялом, было понятно без лишних слов.

Рядом с кроватью стояла еще одна красотка, и вовсе с идиотской улыбкой на лице и судорожно пыталась завернуться в покрывало. Оно соскальзывало с ее голого тела, потому что было шелковым. Мадам Бобрикова растерянно переводила взгляд с одной девицы на другую, не в состоянии вымолвить ни слова. Как рыба, выброшенная на берег, несколько минут она лишь бессильно открывала и закрывала рот, издавая квакающие звуки.

— Софья Адамовна, это вовсе не то, что вы думаете, — пролепетала Наташа, пользуясь временной заминкой. — Мы здесь совсем ни при чем. Мы совершенно случайно...

— Замолчи, шалава! — рявкнула Бобрикова, придя наконец в себя. — Так говоришь, Иван Ивановича здесь нет? — повернулась она в сторону Валерия, грозно сверля его глазами. — Значит, утверждаешь, что он с гостями в ресторане?. Теперь я вижу, какой это «ресторан с канканом», вашу мать. А ты у них сутенер? Чего молчишь? Нечего сказать?

Парень и в самом деле потерял дар речи. Стоя на пороге и переминаясь с ноги на ногу, он растерянно смотрел на подруг, пытаясь сообразить, в чем дело.

— Марго, Натали, девчонки, что здесь происходит? — еле слышно пролепетал Валерий. — Софья Адамовна, я, честное слово ни сном ни духом. Я вам клянусь, что ничего не понимаю.

— Зато я очень хорошо все понимаю! — еще пуще взвилась жена Бобрика, брызгая во все стороны слюной. — А я-то, дура, беспокоилась о муже, думала, с ним что-то случилось. Звоню весь вечер и на мобильный и на служебный номера, а он не отвечает. Беру такси, несусь сюда, как ненормальная, волнуюсь за его слабое сердце, а он вон что удумал, заморыш лысый. Ну я тебе покажу, где раки зимуют, — и, не сбавляя децибелов, «БТР» ринулся в сторону кровати.

— Софья Адамовна, Иван Иваныч здесь вообще ни при чем, он даже не подозревает о нашем присутствии, — взвизгнула Маргарита и проворно спрыгнула с кровати, дабы избежать телесных травм. Она подбежала к Наталье, чтобы позаимствовать у нее половинку покрывала, но та вцепилась в него, как черт в грешную душу, не желая делиться. Девушки тянули покрывало каждая в свою сторону, и в результате потасовки обе оказались обнаженными по самое некуда.

— Ах вы, заразы бесстыжие! Вы только посмотрите на них, люди добрые, — обмерла Софья Адамовна, глядя на голых подруг.

— Мы не заразы, и уж тем более не бесстыжие. У нас одежда испачкалась, мы приняли душ, а одеться было не во что, — скороговоркой завела Наталья. — Мы собирались позвонить Валерию, чтобы он принес наши вещи из раздевалки, а тут неожиданно вы нарисовались. Когда услышали ваш голос, я сильно растерялась, а Марго не придумала ничего другого, как залезть к вашему мужу в постель.

— Вот кошки драные, а, — всплеснула Софья Адамовна руками. — Вы только гляньте на них, ведь даже и не скрывают своего бесстыдства. В постель к моему мужу они залезли! Совсем совесть потеряли? Кидаетесь на все, что шевелится?

— Да вы посмотрите на него, он же пьяный в стельку! — закричала Маргарита. — Что у него там шевелиться-то может, когда он в полном отрубе?

— Вот именно, — пискнула из-за ее спины Наташа. — И прошу не обобщать, я к нему в постель не залезала, больно надо. И вообще, вы не имеете права нас оскорблять. Мы что, похожи на проституток, которые спят с кем попало?

— Проститутки и есть! — гаркнула Софья Адамовна. — Я с вами еще разберусь, — погрозила она им кулаком. — Ни стыда, не совести, хабалки бесстыжие! Глаза б мои на вас не глядели, — злобно прошипела она и, коршуном налетев на супруга, начала беспощадно хлестать его по щекам. Тот беспорядочно махал руками, что-то пьяно бормотал, но просыпаться категорически не желал.

— Он что, и правда пьяный? — растерялась Софья Адамовна.

— А вы думали, что мы пошутить с вами решили? — ехидно прищурилась Наташа.

— Ему же нельзя, у него слабое сердце, гипертония, а еще гастрит, цистит и простата.

— Ну, раз до сих пор не помер с таким букетом, значит, цирроз ему уже не страшен, — проворчала Маргарита, закатывая глаза.

— Я знаю, вы его специально напоили, потаскухи! — грозно сдвинув брови, взревела Бобрикова.

— Да как вы смеете? — встала в позу Наташа, но тут же снова спряталась за Марго. — Вы не имеете права...

— Молчать! — топнула ногой жена начальника. — И не смейте мне перечить, иначе я за себя не ручаюсь. Скажите спасибо, что мне нужно срочно спасать мужа, а то я бы вам показала кузькину мать. Надеюсь, что у вас здесь есть дежурный врач? — строго спросила она, повернувшись к Валерию.

— Да, есть, — ответил тот. — Вас проводить, Софья Адамовна?

— Без провожатых обойдусь, — отмахнулась она. — Сиди здесь и смотри у меня, — погрозила она Валерию кулаком. — Если с Иваном Ивановичем что-нибудь случится, я тебя... Где кабинет врача?

— Кабинет в административном крыле на первом этаже, только вы его вряд ли там найдете, — смущенно улыбнулся Валера.

— Что значит, вряд ли найдете?

— Сегодня праздник, и доктор наверняка в ресторане вместе со всеми встречает Рождество.

— Как встречает Рождество? — опешила дама. — А если кому-нибудь станет плохо, что тогда?

— Ну, я не знаю, — пожал Валера плечами. — Можно же «Скорую помощь» вызвать, если что. Доктор ведь — тоже человек, вот и отмечает праздник.

— Вертеп! Притон! Содом и Гоморра! — процедила сквозь зубы Софья Адамовна. — Если, не дай бог, с моим мужем что-нибудь случится, я вас по судам затаскаю, профурсетки, — обратилась она уже к подругам и ядерной торпедой вылетела из номера.

Валерий еле успел отскочить от двери, чтобы она не протаранила его, как незапланированное препятствие.

— Девчонки, может, вы мне объясните, что происходит? — спросил он у подруг. — Я ничего не понимаю. Что с вашей одеждой? Почему вы голые?

— Бобрик нас облевал, вот и пришлось все стирать, — ответила Наталья, бросив смущенный взгляд в сторону Маргариты. Та закатила глаза, но возражать не стала.

— А как вы попали в этот номер?

— Ты нас сам возле него оставил, — пожала плечами Наташа. — Мы услышали, как по лестнице кто-то идет, вот и пришлось запихивать сюда Бобрика и самим тоже...

— Валер, давай мы потом тебе все расскажем, а сейчас сбегай, пожалуйста, в раздевалку, принеси наши вещи, — попросила его Маргарита, перебив подругу. — Здесь такой дубак, что еще немного, и мы с Наташкой превратимся в сосульки. Я вон уже вся гусиной кожей покрылась.

— А у меня зуб на зуб не попадает, — поддакнула Наташа. — Валерочка, если можно, то пошустрее сбегай за вещами.

— Сейчас принесу, — кивнул тот. — Слушайте, а действительно, почему здесь так холодно? — насторожился Валера.

— Да окно было открыто, — махнула Маргарита рукой. — Я его уже закрыла, но пока толку мало, воздух не успел прогреться.

— Кто додумался зимой окна открывать? — удивился Валерий. — На улице минус двадцать семь.

— Покойник, кто же еще?! — фыркнула Наташа, но, сообразив, что ляпнула не то, тут же кисло улыбнулась. — Я и говорю, морозильник прямо, как в покойницкой.

— Странные вы какие-то, девчонки, — хмыкнул Валерий.

— Тут не захочешь, станешь странной, когда такие дела творятся, — огрызнулась Маргарита. — Этот напился до бесчувствия, спит себе и в ус не дует, а мы за него отвечай перед его дражайшей супругой. Ни за что ни про что оскорбления выслушивай. Правду говорят — благими намерениями вымощена дорога в ад.

— Ты совершенно права, Марго, — поддакнула Наталья. — Не делай добра, не получишь зла. Мы хотели как лучше, а получилось... черт-те что получилось. Нужно было оставить Бобрика в ресторане, пусть бы все увидели его в таком состоянии, а мы бы посмеялись, — кивнула она на директора. — После этого получил бы под зад коленом и летел бы без пересадки на пенсию. Вот тогда я бы посмотрела, как его Софья Адамовна закукарекала.

— Кукарекала, — засмеялась Маргарита.

— А я что сказала?

— Кукарекала.

— А, да какая разница? — отмахнулась Наталья. — Ты же видела эту мадам Бобрикову, она теперь пока нас не закопает, не успокоится.

— А давайте мы Бобрика в чувство приведем, — посоветовал Валерий. — Она вернется, а он уже в норме. Думаю, что искать доктора ей придется до утра, он такой тепленький, мама не горюй, я своими глазами видел, — захохотал он. — Так что у нас достаточно времени, чтобы отрезвить нашего глубокоуважаемого «непьющего» директора.

— Каким образом ты собираешься это сделать?

— Сейчас отнесу его в ванну, откроем холодную воду, он сразу и очухается. Для гарантии я сбегаю к себе и принесу нашатырь.

— Ой, и правда, нашатырь — ведь первое дело для отрезвления, — обрадовалась Наташа. — Нужно будет ему виски натереть, дать понюхать и вдогонку напоить водой с небольшим количеством нашатыря. А в тандеме с холодным душем это будет именно то что надо. Через полчаса Бобрик станет, как огурчик. Валера, ты гений, беги скорее за нашатырным спиртом.

— Уже бегу.

— Погоди, сначала отнеси Бобрика в ванную, — остановила его Маргарита. — Пока ты сходишь за нашатырем, пусть он уже отмокает, время — деньги.

Валерий подошел к кровати и уже хотел нагнуться, чтобы взять начальника на руки, но, посмотрев себе под ноги, испуганно шарахнулся в сторону.

— Ох ты матерь божья, — выдохнул он, глядя на пол у кровати округлившимися глазами. — Что это такое?

— Что с тобой? — спросила Маргарита.

— Там... там чья-то рука, — прошептал парень.

— Где? — задала Наташа глупый вопрос, хотя прекрасно все поняла.

— Вон, из-под кровати выглядывает, — снова прошептал Валерий. — Как вы думаете, кто там может быть?

— Кто, кто, конь в пальто! — выпалила Маргарита. — Там жилец этого номера.

— И что он там делает?

— Йогой занимается, — брякнула Наталья и. увидев еще более округлившиеся глаза Валерия, встала в позу: — А что ты на меня так смотришь? Я очень часто под кроватью йогой занимаюсь, пожала она плечами. — Это называется... э-э-з. концентрацией подсознания в замкнутом пространстве и выходом клубьего тела в астрал. Короче, полная нирвана, и все по барабану.

— Валер, ты чего замер, как статуя? Хватай Бобрика да тащи его в ванну, — поторопила Маргарита. — Наши клиенты что хотят, то и делают в своих номерах, и мы не имеем права вмешиваться в их личный распорядок дня.

— Сейчас вроде ночь.

— А в личный распорядок ночи — тем более! — рявкнула Маргарита. — Может, он не один там, под кроватью?

— Вот именно, — поддакнула Наталья. — Может, он не один ушел в нирвану, а с подругой?

— Ой, девчонки, что-то вы мне совсем мозги запудрили, — ехидно прищурился Валерий. — Разве я похож на идиота?

— Нет! Нет! — почти одновременно заверили его они. — Валер, мы прекрасно знаем, что ты умный парень, только давай сначала приведем Бобрика в чувство, а уж потом мы все расскажем, — серьезно попросила Маргарита. — И еще тебе нужно усвоить одно условие.

— Что за условие?

— Пообещай, что все, о чем узнаешь, дальше тебя не пойдет.

— Настолько все серьезно?

— Ты понял постановку вопроса или...

— Нет-нет, я все понял, дальше меня это никуда не пойдет!

— Надеюсь, на тебя можно положиться?

— Да, чтоб мне провалиться прямо на этом самом месте! — бурно поклялся Валера. — А что произошло-то?

— Мы же договорились, что сначала Бобрик, а потом все остальное. О’кей?

— О’кей, конечно, и все же мне бы хотелось сначала услышать подробности, а потом...

— Валера, время — деньги! — прикрикнула на него Маргарита. — Про «потом» ты верно сказал, а сейчас неси начальника в помойку.

— Не понял, — округлил глаза тот. — В какую еще помойку?

— Никогда не думала, что ты такой тупой, — затряслась от смеха Рита. — Моя бабушка всегда так прикалывалась. Она была весьма воспитанной матроной, но имела чувство юмора просто феерическое. Если мне кто-нибудь звонил из друзей или подруг, а я в это время принимала душ, она совершенно серьезно сообщала: «Видите ли, деточка, моя внучка Маргарита сейчас в помойке, и если вас не затруднит, то перезвоните чуть позже».

— В ванную комнату Бобрика тащи, будем нашего алкоголика в холодной воде купать, вот и получится — помойка.

— Так бы сразу и объяснила, вместо того чтобы оскорблять, — обиженно проворчал Валерий. — Я совсем не тупой, просто медленно соображаю.

Он еще раз посмотрел на торчащую из-под кровати руку «йога», бесцеремонно задвинул ее ногой обратно и, подхватив Ивана Ивановича, понес его в ванную.

ГЛАВА 11

— Эй, Валера, ты куда побежал-то? — спохватилась Маргарита, но было уже поздно, тот ее не слышал, а на всех парах летел за нашатырным спиртом. — Ведь его раздеть нужно, — растерянно добавила она, глядя на Бобрикова в костюме пана Головы.

— Не парься, мы его сами разоблачим, — отмахнулась Наталья и начала прямо со штанов.

— Ты чего делаешь? — опешила Маргарита.

— Как «чего»? Раздеваю, — пожала плечами Наталья. — Не в одежде же его мочить?

— Ты собралась его мочить? — хихикнула Рита.

— Не придирайся к словам, я совсем другое имела в виду. Хватит нам и одного трупа под кроватью. Чего стоишь, помогай снимать костюм.

— Неудобно как-то, — заколебалась Маргарита.

— Неудобно на потолке спать, а здесь все удобно. Одежда, между прочим, не его собственная, а казенная. Мы и так с тобой уже два мосфильмовских костюма уделали, давай до кучи и третий угробим, представляю, какое нам за это спасибо скажут.

— Ты права, — нехотя согласилась Маргарита и начала помогать ей. Через пять минут Бобриков был раздет до трусов, но признаков жизни так и не подавал. Наташа уже протянула руку, чтобы открыть кран с холодной водой, но в это время резко распахнулась дверь. На пороге ванной возникла монументальная фигура все той же Софьи Адамовны с дежурным доктором, болтавшимся за ее спиной. Он, похоже, пребывал в наипрекраснейшем праздничном настроении, чего нельзя было сказать о мадам Бобриковой.

— Да что же это здесь творится? — не своим голосом завизжала она, когда увидела раздетого до трусов супруга все с теми же голыми девицами. — Это не пансионат, а дом терпимости. Доктор, вы видите? Вы будете моим свидетелем. Я этого так не оставлю! Я вашу «малину» быстро прикрою!

— Прошу прощения, мадам, а в чем, собственно, дело?! — спросил вхлам пьяный эскулап, пытаясь сфокусировать глаза на весьма выдающейся груди Натальи.

— Как это в чем дело? Разве вы не видите? — снова заорала Софья Адамовна. — Вы только посмотрите на них.

— Смотрю, — кивнул тот. — О-оч-ч-чень внимательно.

— Они же голые.

— Да ну? — удивился врач и прищурил один глаз. — И правда! А какие симпатичные, — прищелкнул он языком. — А вы кто? Вы их мамочка? Сколько?

— Какая еще мамочка? — возмутилась Бобрикова.

— Ну-ну, не притворяйтесь, будто сами не знаете, кто такая мамочка у симпатичных девочек, — хихикнул эскулап. — Так сколько?

— Что сколько?

— Ну, это самое... сколько мани-мани берете? — показал доктор на пальцах.

— За что?

— За час!

Маргарита с Наташей едва сдержались, чтобы не расхохотаться. Доктор был в пансионате новеньким и дежурил лишь во второй раз, поэтому не успел познакомиться со всеми сотрудниками и не знал их в лицо. По нему было видно, что этой ночью времени он даром не терял и очень весело встретил Рождество, причем явно не одним бокалом шампанского.

— Да вы пьяны, — ахнула Софья Адамовна.

— Кто? Я? Да ни боже мой, — замахал руками эскулап.

— Можно подумать, что она этого не заметила, когда тащила его сюда, — фыркнула Наталья.

— Она настолько зла, что у нее в глазах померкло, поэтому и не заметила состояния нашего доктора, — хихикнула Маргарита.

— Немедленно убирайтесь отсюда! Шагом марш! Я завтра же приму меры, чтобы вас на пушечный выстрел не подпускали к больным, — командирским тоном орала на врача Бобрикова.

— А кто здесь больной? Вы? — спросил эскулап. — Ик, пардон, мадам. На что жалуетесь? По-моему, что-то с печенью? У вас в глазах желчь плещется, а это очень опасно, ик, пардон.

— Пошел вон, пока я не вызвала охрану, — коброй зашипела Бобрикова. — И вы убирайтесь, — перевела она хищный взгляд на девиц.

— Мы не можем покинуть номер, — ответила Маргарита. — И не надо на нас кричать, мы не сделали ничего плохого, а даже наоборот. Валера за нашатырным спиртом пошел, чтобы Ивана Ивановича в чувство привести.

— А я говорю, вон отсюда! — закричала Бобрикова и затопала ногами. — Ишь, благодетельницы какие нашлись! Я как-нибудь сама со своим мужем разберусь, без вашего участия.

Она бросилась к ванне, где лежал ее супруг и, злорадно улыбаясь, начала откручивать кран с холодной водой.

— Посмей мне только не проснуться, утоплю, как Герасим Муму. А как только проснешься, вот тогда... я не знаю, что с тобой сделаю, — злобно шептала она. — Вы еще здесь? Я же сказала, убирайтесь, — бросила она девушкам через плечо.

— Хорошо, мы уйдем, только как бы вам потом пожалеть не пришлось, — усмехнулась Маргарита. — Наташа, пошли отсюда.

— Что, прямо вот так? — развела та руками, показывая на свое нагое тело.

— Прямо так! Нам с тобой стесняться нечего, а кому не нравится, пусть не смотрят. Вперед!

— А как же тот, что под кр...

— А по барабану, — резко перебила ее Рита. — Пусть теперь сами разбираются со всем этим дерьмом.

— Ты в этом уверена?

— На все сто!

— Тогда пошли! А что мы в самом деле — не люди, что ли? Все празднуют, а мы, как две дуры, возимся здесь со всякими... короче, идем-ка, подруга, тяпнем по рюмашке, и по мужикам, — захохотала Наталья.

— Хабалки, — прошипела Софья Адамовна. — Погодите, дайте только утру наступить, я вам здесь всем покажу, где раки зимуют.

— Не надорвись, — хмыкнула Маргарита, выходя из ванной комнаты и резко захлопывая за собой дверь.

— Ну, я тоже пойду, раз моя помощь никому не нужна, — пробормотал эскулап, направляясь к выходу. — И зачем, спрашивается, эта толстая и горластая тетка вытащила меня из ресторана? Мы так мило сидели в теплой компании, разговаривали, кушали, выпивали, рассказывали анекдоты и смеялись, и тут появляется она... сваливается, как снег на голову, такая вся странная, возбужденная. Ей нужно пить успокоительное, это я как врач говорю. С праздником вас милые дамы, вы очень красивые, я пошел, ик, пардон!

— Ну что, Марго, будем ждать Валерку или тоже пойдем? — засмеялась Наталья, глядя на дверь, за которой скрылся доктор.

— Если через пять минут его не будет, сами в раздевалку пойдем, — ответила та.

— А если нас кто-нибудь увидит в таком виде?

— Да пусть хоть ослепнут! — взорвалась Маргарита. — Мне уже вся эта канитель порядком надоела, не ночь, а черт знает что.

— Да уж, чумовая ночка получилась, ничего не скажешь, — засмеялась Наталья. — И заметь, она еще не кончилась, а наоборот, в самом разгаре.

— Боюсь, что если и дальше так пойдет, до утра я вряд ли дотяну. Скончаюсь от передозировки адреналина, — усмехнулась Маргарита. — Мне срочно нужно чего-нибудь выпить, чтобы хоть немного расслабиться.

— Вот, я принес нашатырь, — выдохнул Валерий, врываясь в номер.

— Спасибо большое, конечно, но нашатырь я не пью, — засмеялась Рита. — Предпочитаю что-то более традиционное.

— Тебе никто и не предлагает, я его для Бобрика принес, — отмахнулся Валерий, даже не сообразив, к чему это она сказала. — А вот ваша одежда, я в раздевалку забежал.

— Ну, слава тебе, господи, наконец-то, — облегченно вздохнула Наталья. — А то я уж думала, что так и придется в костюме Евы ходить до самого утра.

— А что, неплохой костюмчик, между прочим, — весело засмеялся Валерий и зацокал языком. — Вам с Марго ну очень идет.

— Кто бы спорил? — хмыкнула Наташа, нетерпеливо вытаскивая веши из сумки. — Я бы и дальше в этом костюмчике ходила, да что-то стало холодать. Чего уставился, как баран на новые ворота? Никогда не видел голых баб? Отвернись!

— Ну ты даешь, — усмехнулся Валерий. — Сколько времени здесь передо мной щеголяла с голым задом, а теперь «отвернись».

— Ща договоришься, кому сказано, отвернись! — прикрикнула Наташа, натягивая на себя трусики. Только она собралась надеть и все остальное, как дверь номера внезапно открылась и...

Наташа замерла с открытым ртом, пару раз хлопнула глазами, а потом удивленно пролепетала:

— Костик? А что ты здесь делаешь?

— Я что делаю? — прищурился тот. — Это я у тебя должен спросить: — Дорогая, что ты здесь делаешь, да еще в таком виде?

— Как это «что»? Я тут работаю, — окончательно растерялась Наташа.

— Да ну? — округлил глаза Костя. — И давно ты таким вот образом подрабатываешь? Ты меня уверяла, что служишь официанткой в ресторане, а не «ночной бабочкой» в номерах.

— Константин, что ты себе позволяешь? — возмутилась Наталья. — Это совсем не то, что ты думаешь. Просто мы с Марго в такую историю влипли, что... Короче, наша одежда пришла в негодность, и нам пришлось ее застирать, а переодеться было не во что. Вот, Валера только что принес наши вещи из раздевалки. Наш директор напился до чертиков, и мы с Марго вынуждены были увести его из ресторана, чтобы его никто не видел. Сегодня у нас гостит советник мэра города с супругой, и если бы... Костя, ты что, не веришь мне? — спросила она, увидев, что он практически ее не слушает. — По-моему, я никогда не давала тебе повода для недоверия. Ты же меня прекрасно знаешь.

— Теперь я в этом сильно сомневаюсь.

— Ты это серьезно сейчас сказал? — вскинула брови Наташа. — За два года, что мы с тобой вместе, я не заслужила твоего доверия? Ну, Заварзин, ты меня разочаровал.

— А уж как ты меня разочаровала, Кашина, словами и не передать! — парировал тот.

— Ребята, давайте жить дружно, — влезла в их диалог Маргарита. — Вы сейчас ссоритесь на пустом месте, ей-богу. Костя, поверь мне, Наташа сказала тебе чистую правду, мы попали с ней в совершенно дурацкую ситуацию. Здесь никакими такими делами, о которых ты подумал, и не пахнет.

— А вот это уже мне решать, пахнет или не пахнет.

— Ты не прав сейчас, Костя, очень не прав.

— Марго, что ты его уговариваешь? — взвилась Наталья, нервно натягивая на себя брюки. — Много чести оправдываться. Если не верит — значит, не любит, а если не любит, на хрена мне такой друг сдался?! Слушай, а как ты узнал, что я именно в этом номере? — спохватилась она. — И вообще, ты же сказал, что на Рождество поедешь к своим родителям.

— Да вот хотел сделать тебе сюрприз, Только вижу, что напрасно старался, — с сарказмом ответил тот.

— Ну почему же? Сюрприз получился что надо. Я совсем не ожидала тебя здесь увидеть, да еще в такое время, — хмуро бросила Наташа.

— Понятное дело, что не ожидала, — усмехнулся Константин. — А я, дурак, не верил, что ты... Прощай!

— Постой! — крикнула Наталья. — Ну-ка повтори, что ты сказал.

— Прощай!

— Нет, перед этим что ты сказал? Кому и чему ты не верил? Тебе что-то про меня говорили? Кто и что?

— Теперь это не имеет никакого значения.

— Для тебя, возможно, и не имеет, а вот мне очень бы хотелось знать, кто же это так сильно меня «любит», — ехидно усмехнулась Наташа. — Валер, это случайно не ты настучал?

— Я? — откровенно удивился тот. — Как тебе не стыдно, Натали, так обо мне думать? Мы хоть и знакомы с твоим Константином, даже выпивали пару раз, но разве я похож на стукача? — заметно обиделся он.

— Вроде не похож, только кто ж вас, мужиков, разберет, чем вы там внутри себя дышите?! — проворчала та.

— Очень интересно, — усмехнулся Константин, с ехидным превосходством глядя на Наташу.

— И что же тебе интересно? — спросила она.

— Правду говорят, что на воре шапка горит.

— А каком смысле?

— Да в самом прямом! Почему ты вдруг спросила у Валерия — не он ли на тебя настучал? Нет-нет, можешь не отвечать, все и так ясно, — остановил он ее, когда она уже было открыла рот, чтобы ему ответить. — Если бы ты была честна передо мной, то не задала бы такого вопроса. Это может означать лишь одно — есть о чем стучать.

— Ты неправильно все понял... а впрочем, чего это я перед тобой оправдываюсь? Кажется, попрощались уже, вот и двигай отсюда на все четыре стороны, — фыркнула Наталья. — Давно нужно было расставить все точки над «i», а я все чего-то ждала, дура набитая.

— Ты действительно хочешь, чтобы я ушел?

— Чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше для нас обоих. Нечего строить воздушные замки, когда те давно сгорели.

— Ты не права, Наташа, я...

— Аа-а-а, еще один сутенер явился? — злорадно усмехнулась Софья Адамовна, выплывая из ванной комнаты. — Я немедленно звоню в полицию, пусть они накроют ваш вертеп раз и навсегда.

Константин, увидев перед собой «атомный ледокол», готовый смести на своем пути все, поспешно ретировался.

— Не надо в полицию! — почти одновременно закричали подруги.

— Что, испугались, профурсетки? — грозно сдвинула брови жена Бобрика.

— Нам как раз бояться нечего, а вот репутации вашего супруга вы можете сильно навредить, — убежденно и твердо ответила Маргарита, смело выступив вперед. — Сначала разберитесь в ситуации спокойно, без этих ваших нервных выпадов, а уж потом и решайте, звонить вам куда-то или повременить.

Мадам Бобрикова приготовилась было дать отпор наглой официантке, но не стала этого делать. Она сдвинула кустистые брови к переносице и начала тщательно переваривать полученную информацию.

ГЛАВА 12

Девушки с Валерием пришли в комнату отдыха уже одетые и согревшиеся, чтобы поговорить и все обсудить в спокойной обстановке.

— Ну, девчонки, давайте рассказывайте, — поторопил он подруг, нетерпеливо ерзая в кресле. — Вы меня очень сильно заинтриговали.

— Ой, Валера, об этом даже говорить страшно, — прошептала Наталья. — Но тебе, я думаю, можно сказать. Только умоляю, никому, как и договаривались.

— Наталья, Рита, вы что, первый год меня знаете? Чтоб я сдох! — очень убедительно поклялся молодой человек.

— Марго, давай лучше ты будешь рассказывать, ведь ты первая все увидела, — сказала Наташа, и та согласилась, но сначала задала ей провокационный вопрос: — Ты что, действительно решила расстаться с Костиком? Почему ты его прогнала?

— Давно об этом мечтала, только никак подходящего повода не могла найти, — хихикнула Наталья.

— Ты мне вроде говорила, что у вас полное взаимопонимание.

— Взаимопонимание было только в самом начале нашего сумасшедшего романа, а потом все куда-то уплыло, исчезло и растворилось, — развела Наташа руками. — Как там говорят? «Прошла любовь, завяли помидоры».

— Странно, что ты мне ничего не говорила, — удивилась Маргарита. — Ты перестала мне доверять?

— Не говори ерунды, — сморщила носик Наталья. — Если честно, то мне стыдно было признаться, что все давно не так, как хотелось бы. У Костика больше его работа на уме, а я так, вроде транзитной остановки. Появится пару раз в месяц и считает, что осчастливил меня по самые уши. Когда я стала ему об этом говорить, отношения испортились окончательно, он, видишь ли, терпеть не может, когда на него давят и к чему-то принуждают.

— Ясно, что дело темное. А почему ты спросила у Валерки, не он ли на тебя настучал? — хитро прищурилась Маргарита. — Может быть, Костик прав? А ну колись! У тебя появился свеженький воздыхатель, а я про это снова ничего не знаю?

— И ты туда же? Марго, давай я тебе потом все подробно расскажу, сейчас не до того, — отмахнулась Наташа. — Да и Валерке нечего уши греть, когда у нас, у девушек, идет разговор на интимные темы.

— Действительно, Рит, сейчас совсем не до лирики, мне эти ваши бабьи заморочки как-то совсем неинтересны, лучше вернемся к насущным проблемам, — поддержал Наталью Валерий. — Давай рассказывай, я весь внимание.

— Ты помнишь руку из шестого номера? — спросила у него Маргарита.

— В смысле? Ты о чем?

— Ну, я имею в виду ту руку, что выглядывала из-под кровати? Ты помнишь ее?

— Еще бы мне не помнить, —хмыкнул Валерий. — Если честно, то я от неожиданности чуть не обос... короче, испугался здорово! — откровенно признался он.

— Как я тебя понимаю! — вздохнула Маргарита. — Видел бы ты меня в тот момент, когда я обнаружила хозяина этой руки.

— Ну и что все это значит? Чья конечность? — нетерпеливо спросил Валерий. — Не тяни, рассказывай.

— Эта рука принадлежит мертвому человеку.

— Иди ты! — охнул молодой человек. — И как она туда попала?

— Кто?

— Не кто, а что! Я спрашиваю, как рука попала под кровать?

— Вместе с хозяином, как же еще? — ответила Рита, удивленно глядя на администратора. — Валер, ты хоть понял, что я сказала?

— Конечно, понял, я же не идиот, — вспылил тот. — Рука, что я видел, принадлежит мертвому человеку. Вот я и спросил, как она... Ой, мать твою, мертвому??? — ошарашенно повторил Валерий и уставился на Маргариту вытаращенными глазами.

— Ну, наконец-то дошло! — всплеснула руками Наталья. — Ты и правда идиот.

— Попрошу без оскорблений, — обиделся Валера. — Рит, ты это серьезно?

— Нет, пошутила, — ехидно прищурилась она. — Ты разве не знал, что я еще в цирке подрабатываю? Клоуном, блин.

— Что-то мне поплохело, — сморщился Валерий, и девушки заметили, как он побледнел.

— Валер, может быть, тебе водички принести? — заботливо поинтересовалась Наташа.

— Нет, не надо, сейчас все пройдет. У меня иногда так бывает от какой-нибудь неожиданности или испуга. Когда в школе учился, меня мать даже к врачу водила. Тот меня обследовал почти по полной программе. Оказывается, это у меня от повышенного выброса адреналина бывает.

Ладно, не обращайте внимания, все нормально. Давай лучше дальше рассказывай, — обратился он к Маргарите. — Как мертвый человек попал в шестой номер, да еще под кровать?

— Очень просто, в этом номере произошло убийство.

— Почему убийство? Когда? Он разве не сам умер?

— Ты помнишь, я у тебя брала запасной ключ как раз от «шестерки»?

— Ну, конечно, помню, ты еще сказала, что постоялец этого номера не пришел на праздник и тебя послал Бобрик проверить, не случилось ли чего.

— Совершенно верно, наш директор как в воду глядел, там случилось настоящее убийство.

— И кого убили?

— Я точно не знаю, но мне кажется, того человека, что поселился в этом номере. Кого же еще-то?

— Логично! И все же мне совершенно непонятно, почему ты решила, что это убийство? Ведь он мог и сам умереть от сердечного приступа, например, — повторил Валерий.

— Так у него же дырка от пули между глаз, я сама видела.

— А ты ничего не перепутала?

— Валер, я очень похожа на идиотку? — прищурилась Маргарита.

— Да нет, не очень, — вздохнул тот. — Ну мало ли, вдруг ошиблась?

— Ничего она не ошиблась, я его тоже видела. До конца жизни теперь не забуду, как он с кровати свалился и своими стеклянными глазами на меня уставился, бр-р, — передернулась Наташа.

— Что значит — свалился и уставился? — удивленно переспросил Валерий. — Он же мертвый, а покойники, как известно, спокойно себя ведут, никуда не сваливаются и ни на кого не уставливаются, устанавливаются... короче, не смотрят мертвые, я хотел сказать.

— Это с какой стороны посмотреть, — тяжко вздохнула Наталья. — Наш пострел — везде поспел.

— Ну и дела! — нахмурился Валерий. — А вы уверены, что это постоялец из шестого номера?

— Я тебе уже сказала, что не знаю точно, но предполагаю, что это он, — напомнила Маргарита. — Кто еще там может быть?

— Как он выглядит?

— Ужасно, — передернулась Наташа. — Как покойник!

— Я не об этом! Внешность у него какая?

— Ты совсем, что ли? — взвилась Наташа и покрутила пальцем у виска. — Меня всю наизнанку вывернуло, а он про какую-то внешность спрашивает. Тебе зачем это понадобилось?

— Ну, чтобы мысленно портрет нарисовать. Так значит, не можете его внешность описать?

— А чего ее описывать? Если тебе это очень нужно, сходи сам в «шестерку» да посмотри, — не без ехидства предложила Наталья.

— Рост средний, волосы темные, на лбу залысины, — начала перечислять Маргарита. — Глаза карие, ресницы пушистые, на подбородке ямочка. Костюм темно-синего цвета, в серебристую полоску, рубашка бледно-голубая, галстук отсутствует.

— Ничего себе, — ахнула Наталья. — Я в шоке! Это когда же ты все рассмотреть успела?

— Когда под кровать его запихивала, — пожала плечами Рита.

— А глаза?

— Что «глаза»?

— Откуда про цвет узнала?

— Теперь я от тебя в шоке, подруга, — усмехнулась Рита. — Ты забыла, что у него глаза открыты?

— Забыла, — сморщила Наталья нос. — После такого потрясения и свой день рождения забудешь.

— А ведь я, между прочим, его тоже видел, правда, он тогда еще живым был, — сообщил Валерий. — Вот когда, Рит, ты сейчас его внешность описывала, он у меня прямо перед глазами встал.

— И когда это было? Я имею в виду, в котором часу ты его видел?

— Да перед самым началом вечеринки. Он спустился со второго этажа, но ключ не сдал, вышел на крыльцо. Я еще удивился тогда, что он в одном костюме на улицу пошел, холодно ведь. Через пять или семь минут он вернулся, а потом-потом я пошел в зал, чтобы выпить вместе со всеми шампанского, и больше его не видел.

— Как ты уже знаешь, я его нашла в третьем часу ночи, а вот когда его убили, сказать сложно.

— Ну и дела, — снова пробормотал Валерий, задумчиво почесывая затылок. — Не так уж и сложно, если хорошенько подумать. Получается, его убили как раз в тот промежуток времени, пока меня не было на ресепшене.

— Почему ты так решил?

— Потому что после того, как я его видел в последний раз, мимо меня никто не проходил.

Убийца мог пройти незамеченным только тогда, когда меня не было.

— И как долго ты отсутствовал?

— Часа полтора или два, — вздохнул Валерий. — А чего ты так на меня смотришь? — спросил он у Натальи. — У всех праздник, а я что, не человек?! И потом, ночью никто не звонит, ключи от номеров тоже никому не нужны, потому что все гости в ресторане пьянствуют. И что мне на ресепшене делать? Сидеть и в потолок плевать?

— Успокойся, мне перпендикулярно, чем ты занимался, а вот следователь наверняка заинтересуется, — ответила Наталья. — Почему ты вдруг отсутствовал на посту именно тогда, когда произошло убийство?

— И что ты хочешь этим сказать? — откровенно заволновался Валера.

— Я ничего, а вот следователь...

— Так, стоп, — резко остановил ее Валерий. — Не дави мне на психику, и без того тошно. Что ты можешь предложить конкретно?

— А с чего ты решил, что я собираюсь что-то предлагать?

— Но ведь этот вопрос мы не можем оставить открытым?

— Не можем!

— Вот! Что и следовало доказать! Нужно решать, вызывать нам полицию или...

— Или, — резко перебила Валерия Маргарита. — Сначала пусть Бобрик придет в себя, и тогда все решения лягут на его плечи. Пусть сам решает, вызывать полицию, КГБ, ФСБ, ЦРУ или самого президента. Я лично не собираюсь ничего предпринимать, у меня своих проблем выше крыши. Еще не хватало на свою шею преступление повесить. — Марго, ты чего несешь-то? — засмеялась Наташа. — С чего ты взяла, что на тебя повесят это преступление?

— А с того, что там кругом мои отпечатки пальцев — это раз. Я не вызвала сразу полицию, а чего-то ждала — это два. И вообще я первая наткнулась на труп — это три, а потом еще и запихнула его под кровать. Короче говоря, вырисовывается весьма непривлекательная математическая формула — четыре ноль не в мою пользу. Как минимум припишут соучастие, а это лет эдак на восемь потянет.

— Бред какой-то, — фыркнула Наталья. — Ты, Назарова, очень много детективов читаешь, вот что я тебе скажу. Вместо того чтобы заниматься таким полезным спортом, как йога, ты всякой ерундой занимаешься.

— Мне самой решать, чем заниматься, — огрызнулась та. — А ты вообще...

— Так, девчонки, стоп! — прикрикнул на подруг Валерий, резко прерывая их спор. — Рит, ты сама подумай, какая разница, кто вызовет полицию, мы или Бобрик? Если взять в расчет твои рассуждения, то ты так или иначе попадешь в подозреваемые номер один, независимо от того, кто позвонит.

— А ведь я хотела сразу вызвать полицию, но Бобрик очень просил подождать до утра, — вздохнула Маргарита. — Зачем я его послушала? — всхлипнула она. — Что теперь делать?

— Прекрати сырость разводить, лучше давай думать, как из этого положения выкрутиться, — строго сказал Валерий.

— Тебе легко говорить, «давай думать», — проныла Маргарита. — А что здесь можно придумать, когда труп вон под кроватью лежит? Что мне говорить, когда меня спросят, зачем я его туда засунула? Может, предложишь рассказать про мадам Бобрикову, как она нас застала голыми в номере со своим пьяным мужем?

— А зачем говорить, что это ты труп засунула под кровать? Мы вполне можем сказать, что он там так и лежал, — выдвинул свою идею Валерий.

— Да? И ты считаешь, что этот трюк у нас пройдет?

— Почему нет?

— Ну, я не знаю, — пожала Маргарита плечами. — У них же там экспертизы всякие, они могут все вычислить по каким-нибудь признакам. Потом, когда поймут, что я соврала, привяжутся так, что не отмоешься.

— Это уж точно! Отмываться придется уже не восемь лет, а все двадцать как минимум, — вздохнула Наталья.

— Ну, спасибо, поддержала, — проворчала Маргарита, с упреком глядя на нее. — Я не собираюсь отвечать за то, чего не делала, понятно?

— А кто спорит-то? Я просто так ляпнула, не подумав, извини, — потупилась Наталья. — Валер, ты-то чего молчишь? Придумай что-нибудь, ты же мужик.

— Мне кажется, что в первую очередь нам нужно как следует обыскать номер, — выдвинул свою версию тот. — Вдруг мы найдем там какие-нибудь неопровержимые улики против убийцы? Какую-нибудь вещь или волос? На худой конец, даже окурок подойдет.

— Да уж, окурок — это было бы круто! — усмехнулась Наталья. — Да еще если учесть, что сейчас каждый второй человек на планете курящий. Долго же придется его искать по окурку.

— Не ерничай над тем, чего не понимаешь, — огрызнулся Валерий. — На окурке всегда остаются частички слюны. Говорят, что сейчас по слюне так же, как по отпечаткам пальцев, запросто можно найти человека.

— Это если его данные имеются в криминальной базе, — не уступила Наталья. — А если он никогда не привлекался, не состоял, не имел, не сидел и так далее?

— Ты думаешь, что дилетант вот так запросто возьмёт и убьет человека?

— Почему нет? Можно подумать, что таких случаев мало, — фыркнула Наташа.

— Но только не наш, — заметил Валерий. — Со слов Риты, мужчина застрелен прямо в лоб.

— И что?

— Случайно оказаться в номере с пистолетом,а потом профессионально всадить пулю прямо между глаз — это совсем не похоже на дилетанта. Отсюда вывод — преступник профи, и он заранее приготовил и принес оружие в номер. И это может означать только одно — убийство было запланированным.

— Логично! — нехотя согласилась Наталья. — Вот только странно, что выстрела никто не слышал.

— А кто его мог слышать, когда все на празднике были? Там же музыка вовсю гремела, захочешь, ничего не услышишь, — высказал свою версию Валерий.

— Марго, а ты что можешь сказать на сей счет?

— А что здесь можно сказать? Я полностью солидарна с Валерой и насчет музыки, и насчет номера.

— Вот мы и пришли к согласию, — обрадовался тот. — Нам нужно срочно обыскать номер.

— Как мы его обыщем, если там сейчас мадам Бобрикова сидит и бдит за своим благоверным?

— Да уж, это засада, — согласился Валерий. — Единственная надежда, что она не станет заглядывать под кровать. Нужно срочно придумать, как ее оттуда выкурить.

— Как?

— Я знаю, — отозвалась Наталья. — Надо попросить кого-нибудь из отдыхающих, чтобы он пришел туда и сказал, что этот номер им забронирован и он просит немедленно его освободить.

— Не хватало еще и отдыхающих в эту авантюру втягивать, — нахмурилась Маргарита. — Ты хоть соображаешь, чем это пахнет?

— А что же тогда делать? Она так и будет там сидеть до тех пор, пока ее разлюбезный Бобрик в себя не придет, а это может случиться только к утру.

— Послушайте, девчонки, а ведь убийца не мог без меня выйти из этого корпуса, — спохватился Валерий. — Ключи от главного и запасного выходов в моем кармане лежат, а чтобы попасть к служебному выходу, нужно пройти через кухню. Не думаю, что он настолько дурак, что рисковал пойти этим путем. Там полно народу, и кто-нибудь обязательно обратил бы на постороннего человека внимание.

— И что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Наталья.

— Только то, что он до сих пор здесь.

— Как «здесь»? — ахнула она, подскочила с кресла, точно укушенная, и начала затравленно оглядываться по сторонам.

— Да успокойся ты, — сморщилась Маргарита. — Никакого убийцы здесь нет, он уже давно тю-тю, навострил лыжи.

— Почему ты так в этом уверена?

— Потому что вы забыли про окно. Когда я вошла в номер, рама была открыта, и этот факт может говорить только об одном — преступник выпрыгнул именно в окно.

— Со второго этажа?

— Ну и что? Не так уж это и высоко, и потом, под окнами сугробы, они мягкие. А еще у меня есть подозрение, что сделал он это, когда я стучала в дверь номера и пыталась докричаться до постояльца.

— Кошмар какой! — ахнула Наталья. — Представляешь, что он мог с тобой сделать, если бы это оказался не второй, а пятый этаж и прыгать было некуда?

— Представляю, — кисло улыбнулась Маргарита. — Сейчас я бы не сидела здесь с вами и не разговаривала, а лежала бы рядом с тем, что под кроватью.

— Да уж дела творятся в нашем королевстве, хоть садись и криминальный роман пиши, — присвистнул Валерий. — Как преступник мог выйти, я уже понял, а вот как он вошел — это вопрос. Ведь до начала вечеринки я вообще никуда не отлучался, потому что то и дело подходили отдыхающие и сдавали мне ключи от своих номеров.

— Преступник мог приехать сюда заранее, — озвучила свою версию Маргарита. — Тебе же прекрасно известно, что к нашим постояльцам очень часто приезжают гости.

— Но гости обычно регистрируются в журнале, — напомнил Валерий.

— Не все и не всегда, и ты об этом очень хорошо знаешь.

— Да, ты, наверное, права, — нехотя согласился молодой человек. — Немного халатно мы к этому относимся, тут, как говорится, добавить нечего. Но теперь-то уж мимо меня ни одна мышь не проскочит, это точно.

— Пока гром не грянет, мужик не перекрестится, — хмыкнула Наталья. — Об этом раньше нужно было думать, а не когда уже все случилось.

— Ну и что мне теперь прикажешь делать? — взвился Валерий. — Возьми и удави меня за это. Можно подумать, что только я один такой. Попробуй уследи за всеми, кто приходит, кто уходит. Сама знаешь, что у нас проходной двор. Даже постояльцы не всегда ключи от номеров сдают, хотя прекрасно знают правила, а уж про гостей и говорить нечего — чешут мимо нас, как к себе домой.

— Да мне-то что? — фыркнула девушка. — Я к тебе претензий не предъявляю, а вот когда начнется следствие, тут уж извини, как ты будешь объяснять данный факт, это тебе решать.

— Валер, а ведь ты попадаешь в подозреваемые номер два, сразу же после меня, — засмеялась Маргарита.

— Это еще почему? — удивился тот. — С какой стати?

— А с такой! Тебя не оказалось на рабочем месте именно в тот момент, когда было совершено убийство — это раз. У тебя в журнале почему-то отсутствует запись о госте, который приезжал к постояльцу из шестого номера — это два.

— Ну, во-первых, время убийства еще не установлено, это должен сделать эксперт, а во-вторых... С чего вы взяли, что к убитому приезжал какой-то гость? Может, убийца еще до этого был здесь? Он запросто может находиться до сих пор среди отдыхающих или вообще среди работников пансионата.

— Как ты сказал? — насторожилась Маргарита. — Среди работников пансионата? То есть ты имеешь в виду членов нашего коллектива?

— Ну да, среди членов нашего коллектива, — повторил Валерий. — Я сказал что-то непонятное?

— Нет, мне как раз все очень ясно. Кто-нибудь из вас видел сегодня нашего нового массажиста Вадима Лапина? — спросила Маргарита.

— Да, в ресторане он веселился вместе со всеми, — ответил Валерий. — Кстати, видел я, как он с Натальей танцевал.

— А чего ты на меня так смотришь? — фыркнула та, встретившись взглядом с Маргаритой. — Мне что, уж и потанцевать нельзя?

— Да нет, танцуй ради бога, просто вы с ним вроде в контрах были из-за твоего парковочного места?

— О, нашла что вспомнить, — засмеялась Наташа. — Этот вопрос мы уже давно обсудили и пришли к мирному соглашению. Да, что я тебе рассказываю-то? Ты же прекрасно знаешь, что я снова паркуюсь на своем прежнем месте.

— Знаю, знаю, сейчас не об этом, — отмахнулась Рита. — Валер, а Лапин никуда не отлучался из ресторана?

— Вот об этом ничего не могу сказать, — развел руками тот. — Я же туда ходил не для того, чтобы за кем-то следить.

— Марго, что-то я не понимаю, а при чем здесь Лапин? — поинтересовалась Наташа.

— Да есть у меня кое-какие подозрения, — задумчиво прошептала та. — Ребята, нам нужно срочно его найти.

— А конкретно не можешь сказать, что ты имеешь против Вадима? Ты считаешь, что это он мог убить мужика из шестого номера? — недоверчиво спросила Наташа.

— Я пока просто предполагаю, — нахмурилась Маргарита.

— Хорошо, тогда обоснуй свои предположения. Откуда они у тебя вдруг взялись?

— Сейчас объясню.

ГЛАВА 13

— Я не считаю этот факт поводом для того, чтобы подозревать человека в убийстве, — встала на защиту массажиста Наталья после того, как Маргарита рассказала о случайно подслушанном ею разговоре. — Подумаешь, сказал, что у нас тут отстой. Можно подумать, это не так, — фыркнула она. — И чтобы из-за этого сразу вешать на человека ярлык убийцы? Это, милая моя, слишком серьезное обвинение, и я повторю сто раз, что ты не права.

— Между прочим, его никто и не обвиняет и никаких ярлыков я на него не вешаю, — не сдалась Маргарита. — И я имела в виду совсем не то, что он назвал наш пансионат отстоем, а то что он не собирается здесь надолго задерживаться. Напрашивается вопрос — почему?

— Ну и почему же?

— Он вполне может оказаться киллером, то есть наемным убийцей, вот и устроился сюда на работу, чтобы беспрепятственно ходить где угодно, а в нужный момент убить постояльца из шестого номера. А что, очень удобная позиция, между прочим. Человек тут служит, уже примелькался, никто и внимания не обратит, что он по корпусу шастает. Тем более массажист, его очень часто клиенты к себе в номер вызывают.

— Ну, Марго, ты и нагородила! — фыркнула Наталья. — Тебе бы, подруга, романы строчить в жанре детектив-фэнтези, Валерка очень вовремя про это сказал. Это же надо такое придумать — Лапин — массажист, а по совместительству — киллер, да еще и инструктор по йоге или наоборот. На такой бред только ты способна.

— И что с того? Я уже не могу высказать своего мнения? — возмутилась Рита. — Мои предположения могут вполне оказаться верными. И как ни крути, они ставят его на одну линию с подозреваемыми, вот и все.

— Ты хочешь сказать, с тобой? — усмехнулась Наташа.

— Почему это сразу со мной-то?

— Так ты же сама вроде пришла к выводу, что являешься подозреваемой номер один.

— Нашла кого сравнивать, я и этот прохвост Лапин, — обиделась Маргарита.

— Я лишь подвожу итог твоим же словам, — не сдалась Наталья.

— Девчонки, вы снова за свое? Хватит вам уже спорить и ссориться, — остановил их Валерий. —

Нужно не пустой болтовней заниматься, а делать что-то конкретное.

— Что, например?

— Как мы уже решили раньше, надо срочно обыскать шестой номер миллиметр за миллиметром. Нам нужны улики, и мы должны их найти.

— Но там же мадам Бобрикова со своим ненаглядным в засаде сидит, — напомнила Наташа.

— Эту проблему я беру на себя, ждите меня здесь, — сказал молодой человек и, сорвавшись с места, быстро вышел из комнаты отдыха.

— Блин, вот влипли, так влипли, — вздохнула Наташа, с тоской глядя в окно. — Такая ночь замечательная, и вдруг убийство. С ума сойти! Никогда не думала, что могу стать участницей такой истории. Когда смотришь по телевизору, читаешь в газетах или просто слышишь о каком-нибудь преступлении, почему-то никогда не предполагаешь, что это может случиться с тобой.

— Сплюнь, дурочка, — проворчала Маргарита. — Убили, слава богу, не тебя, а постороннего человека.

— Ну да, я это и имела в виду, просто неправильно выразилась. Я хотела сказать, что никогда не думала, что буду свидетельницей убийства.

— Еще чище придумала, — хмыкнула Маргарита. — Ты об этом обязательно следователю скажи, когда сюда полиция нагрянет. Какая ты свидетельница? Ты что, видела, как этого бедолагу пристрелили? Тогда, может, поделишься секретом, расскажешь, кто это сделал?

— Тьфу, черт, снова не то ляпнула, — сплюнула Наталья. — Короче, ты поняла, что я хотела сказать. Какой красивый снег идет, — тут же улыбнулась она. — Пушистый и искрящийся.

— Пушистый и искрящийся, — шепотом повторила Маргарита. — Черт, какие же мы идиотки! — воскликнула она.

— Ты чего так орешь? — вздрогнула Наташа и с удивлением посмотрела на нее. — Напугала до смерти. В чем дело?

— У тебя мобильник с собой?

— С собой, Валерка его вместе с вещами принес. А у тебя разве нет?

— Я свой в номере на столе оставила.

— Зачем?

— Не зачем, а почему.

— Тогда почему?

— Наташ, тебе что, больше делать нечего, как глупые вопросы задавать? — взвилась Маргарита. — Пока мы там с тобой голышом бегали, куда я могла засунуть свою трубку, не подскажешь? Естественно, я положила ее на стол, а когда уходили, забыла забрать, вот и все.

— Так бы сразу и сказала, — пожала Наташа плечами. — Чего орать-то?

— Давай срочно звони Валерке.

— Зачем?

— Пусть немедленно идет сюда.

— Но зачем?

— Нужно, чтобы он открыл нам запасной выход.

— Зачем?

— Что ты заладила — зачем да зачем? — взвилась Маргарита. — Говорю — значит, надо. Нам нужно срочно обследовать место под окном шестого номера. Если мои предположения верны, то убийца выпрыгнул из него, когда я ломилась в номер. Конечно, он мог и раньше сигануть, но это не столь существенно. Главное, если я не ошиблась, то там обязательно должны остаться его следы на снегу. Теперь поняла?

— Так бы и сказала сразу, а то говорит какими-то шарадами, догадывайся потом, — недовольно проворчала Наталья, вытаскивая трубку из кармана брюк. Набрав номер Валерия и послушав гудки, она отключилась. — Не отвечает.

— Тогда пошли сами его найдем, — предложила Маргарита, решительно вскакивая с кресла.

— Но он сказал, что скоро вернется.

— Нечего сидеть здесь и ждать. Не успеешь оглянуться, как наступит утро, и тогда нам некогда будет лазить под окнами.

— Можно подумать, если мы сейчас начнем лазить, будет какой-то толк, — фыркнула Наташа. — Что мы в темноте сможем найти?

— Во дворе полно света от фонарей — найдем, если очень постараемся, — не сдалась Маргарита. — Пошли, нечего резину тянуть — время деньги.

— Марго, может, не стоит? Если там и были следы, то их уже давно замело, сегодня всю ночь снег идет.

— Тебе что, трудно пройтись вместе со мной и посмотреть? Не будет следов, значит, не будет. Отсутствие результата — тоже результат. Зато потом не будем жалеть, что чего-то недосмотрели или упустили.

— Этим полиция должна заниматься, а не мы с тобой. Это их работа, и они за нее деньги получают, — продолжала ворчать Наташа, но за Ритой все же пошла.

— Наташ, может, хватит уже гундеть? — засмеялась Маргарита. — Что это с тобой? Где твоя неуемная энергия? Где твой энтузиазм? Куда делся твой дух авантюризма? Я тебя не узнаю. Может, тебе сделать парочку твоих фирменных упражнений из йоги, чтобы стать прежней Наташкой?

— Только вместе с тобой, — не выдержав, улыбнулась та.

— Нет уж, йога — это ария совсем не из моей оперы, — отмахнулась Маргарита. — Ты же знаешь, до чего я ленива в этом плане. Мне легче повеситься, чем сделать обыкновенную зарядку, а уж про йогу и говорить не стоит. Что я могу себе позволить из физических упражнений, так это плавание. Вода — это моя стихия на все сто процентов.

— Предлагаешь сделать парочку кроссов по сугробам? — усмехнулась Наталья. — Ладно, пошли во двор, посмотрим что там под окнами. Может, ты окажешься права и мы что-нибудь найдем?

— Обязательно найдем, я это чувствую, — возбужденно ответила Маргарита. — Только нужно выйти через запасной выход, чтобы нас никто не видел.

— Тогда сначала надо найти Валерку, а для этого придется снова идти в шестой номер, — вздохнула Наташа. — Мне ужас как не хочется опять встречаться с мадам Бобриковой.

— А уж как мне-то не хочется, — засмеялась Маргарита. — Мы с тобой пойдем другим путем.

— Каким?

— Через кухню! Ты же знаешь, там у них выход на задний двор есть, где бачки для отходов стоят.

— О, точно! Я об этом совсем забыла! — радостно воскликнула Наталья. — Ты молодец, Марго!

— Я знаю! Пошли!

Девушки забежали в раздевалку, чтобы надеть куртки и сапоги, а потом двинулись в сторону кухни. На всякий случай заглянули на ресепшен, но не увидев там Валерия, продолжили свой путь.

— О, какие люди, и без охраны, — широко улыбнулся шеф-повар, увидев подруг. — Каким ветром вас занесло в наш камбуз, девчонки?

— Попутным, Димочка, попутным, — засмеялась Маргарита. — Бобрик просил передать огромное мерси за отличное меню и обещал хорошую премию.

— Спасибо на добром слове, мы старались изо всех возможных сил.

— Дима, а у тебя дверь черного хода открыта? — осторожно поинтересовалась Маргарита.

— Открыта, а что?

— Нам нужно выйти на улицу.

— А почему через меня?

— Все кругом закрыто, а Валерки на месте нет.

— Вы что, уже домой намылились?

— Нет пока, просто немного прогуляться решили.

— Ага, свежим воздухом необходимо подышать после энного количества шампанского, — хихикнула Наталья. — Ты пока дверь не закрывай, мы минут через двадцать вернемся.

— Нет проблем, проходите, — пожал плечами Дмитрий. — Ой, блин, у меня же пироги! — воскликнул он и пулей понесся к духовке. Подруги, воспользовавшись ситуацией, быстро проскользнули к двери черного хода и выбежали на задний двор. Добравшись до ворот, они обнаружили, что они закрыты и на калитке висит здоровый амбарный замок.

— Черт, только этого не хватало! — выругалась Маргарита, прикидывая взглядом высоту ограды.

— Имей в виду, я не собираюсь лазить по заборам, — предупредила ее Наташа, прекрасно поняв этот взгляд. — Пошли обратно к Дмитрию, у него наверняка есть ключи.

— И что мы ему скажем?

— Как это что? Скажем, что хотим выйти отсюда.

— Зачем? Мы же ему сказали, что просто хотим подышать свежим воздухом. Здесь этого воздуха хоть отбавляй, даже лавочка для удобства предусмотрена.

— Ну, можно сказать, что желаем прогуляться по лесу, — неуверенно предложила Наташа.

— Ночью?

— Да как-то неправдоподобно, — согласилась та. — И что теперь?

— Ничего не могу предложить, кроме... — и Маргарита показала глазами на забор.

— Ни за что! — тут же отмела эту идею Наталья. — Он высокий, и я не справлюсь.

— Из тебя такой же йог, как из меня Останкинская башня, — проворчала Маргарита. — Ты только на словах смелая, а так...

— Ну, Марго, ты даешь! При чем здесь Останкинская башня? — опешила Наталья.

— А... а по приколу, — сердито огрызнулась та.

— Ну и сравнения у тебя, усохнуть можно, — хихикнула Наташа. — Ладно, через забор, значит, через забор, только ты мне должна помочь.

— Без проблем, — просияла Маргарита. — Вот смотри, здесь нет ничего сложного. Одну ногу ставишь вот сюда, рукой цепляешься за этот выступ и перекидываешь вторую ногу на ту дырку.

Потом останется только подтянуться, и все, ты уже наверху. Понятно?

— Понятно, — кисло улыбнулась Наташа. — А что потом?

— Потом прыгаешь на ту сторону, и все дела.

— Прыгаю? С такой высоты? Нет, на это я не способна.

— Способна, способна, вперед! — велела Маргарита не терпящим возражений тоном. — Цель оправдывает средства. Перестань трусить и поставь глаза на место, я тебя подстрахую! Какой из тебя йог, если ты трусиха такая?

— В йоге смелость не нужна, там имеют значение только концентрация внимания, терпение и... И зачем я с тобой только связалась? — взвыла Наталья, занося ногу на забор. — Если я переломаю себе кости, будешь платить мне алименты по инвалидности.

— Надеюсь, до этого не дойдет, — усмехнулась Маргарита, стаскивая ее обратно на землю. — Куда ты поперлась? Я же сказала, что подстрахую тебя, значит, должна лезть первой.

— А может, ты вообще одна справишься? — с надеждой спросила Наташа. — Всего и делов-то, что осмотреть место под окном. Что нам двоим там делать? А я на атасе постою.

— Где постоишь?

— Здесь!

— Оригинально придумала, нечего сказать, — фыркнула Маргарита. — И что ты отсюда сможешь увидеть?

— А вон дырочка в заборе есть, и если кто-нибудь пойдет, я тебе свистну.

— Тоже мне, нашла пункт наблюдения, — проворчала Маргарита и прильнула к той самой дырочке и невольно вздрогнула. — Наташка, вон, кажется, массажист идет, — прошептала она. — Точно он!

— Откуда идет?

— Понятия не имею, откуда, — дернула плечом Рита, не прерывая наблюдения. — Похоже, из соседнего корпуса. И он с сумкой, представляешь?! Наверняка собрал вещички и сейчас даст деру, ищи тогда ветра в поле.

— И куда он идет?

— Кажется, к стоянке.

— Ну и пусть идет, нам-то что до этого?! Наверное, домой собрался, у него на стоянке машина стоит. А в сумку мог действительно свои вещи положить, чтобы дома постирать.

— Перестань его выгораживать, — сердито зашипела на нее Маргарита. —. В пансионате имеется прекрасная прачечная. Ой, ты не поверишь, но он хромает, — возбужденно подпрыгнула она.

— И что с того?

— Как что? — округлила глаза Маргарита, повернувшись к Наталье. — Неужели не понимаешь?

— Нет, не понимаю.

— Если он хромает, значит, это он выпрыгнул из окна шестого номера. При падении подвернул ногу, а это значит, что...

— Что?

— Сама знаешь что, — огрызнулась Рита. — Я это чувствовала! Я так и предполагала, а ты мне не поверила, — прошептала она.

— Марго, а тебе не кажется, что это похоже на паранойю? — с сарказмом спросила Наталья. — Почему ты вдруг решила, что если он хромает, значит, обязательно спрыгнул со второго этажа?

А тебе не приходит в голову, что человек мог просто поскользнуться и подвернуть ногу? Сейчас зима, между прочим, и кругом гололед. Никак понять не могу, чего ты к нему привязалась?

— Больно мне надо привязываться, — огрызнулась Рита. — Просто все об этом говорит, понимаешь! И моя интуиция подсказывает, что...

— Ну-у-у, пошла-поехала, — простонала Наталья, закатывая глаза. — Назарова, очнись, ведь ты пытаешься обвинить человека не в каком-нибудь мелком мошенничестве, а в убийстве. Тебе не кажется, что у тебя нет на это никаких прав?

— Я на это и не претендую, — отмахнулась та. — Нам необходимо срочно осмотреть место под окном. Я уверена, что мы найдем там улики именно против массажиста. — Маргарита упрямо отстаивала свою версию и решительно полезла на забор. — А еще лучше — проследить, куда он сейчас поедет, — тут же добавила она. — Спинным мозгом чувствую, что эта дорога приведет нас в какой-нибудь бандитский притон.

— Ты и правда чокнутая на всю голову, — поставила свой «диагноз» Наталья, с раздражением глядя на нее снизу вверх.

ГЛАВА 14

А в это же время в шестом номере происходили события не менее интересные, чем на заднем дворе. Валерий пришел туда решительно настроенным выпроводить мадам Бобрикову куда-нибудь подальше. Для начала он постучал в дверь и, не услышав разрешения войти, все равно сделал это. Номер был пуст, но он услышал, что в ванной комнате льется вода. Заглянув туда, молодой человек увидел, как Бобрикова умывает заплаканное лицо.

— Кхе, кхе, Софья Адамовна, можно вас на минуточку? — вежливо поинтересовался Валерий.

— Чего тебе? — недовольно спросила она.

— Софья Адамовна, голубушка, вы меня, ради бога, простите, что побеспокоил, — смущенно улыбнулся молодой человек. — Как тут у вас дела? Как Иван Иванович себя чувствует?

— Похоже, намного лучше, чем я, — проворчала та, бросив хмурый взгляд на супруга, который так и продолжал спать, сидя в ванне, с безмятежным выражением на лице.

— Софья Адамовна, тут такое дело... мне очень неудобно беспокоить вас, но...

— Да хватит уже мямлить, говори, чего надо, — немного грубовато, но достаточно сдержанно произнесла Бобрикова.

— Я очень извиняюсь, но вам придется немедленно освободить этот номер, — развел руками Валерий.

— С какой это стати я должна его освобождать? — возмущенно фыркнула Софья.

— Дело в том, что номер уже сдан и клиент только что подходил ко мне за ключами.

— Значит, дай ему ключи от другого. Ты разве не видишь, что Иван Иванович не в состоянии выйти отсюда? А без него я не двинусь с места.

— В этом я вам помогу! Вот, я взял ключи от десятого номера и сейчас перенесу Ивана Ивановича туда.

— Нечего его таскать, как куклу, — нахмурилась Бобрикова. — Лучше отдай эти ключи своему клиенту.

— Мне кажется, ему это может не понравиться, — возразил Валерий. — Номер, в котором мы сейчас с вами находимся, он, видите ли, повышенной комфортности.

— И что с того?

— Так десятый-то обыкновенный, и сумма проживания в нем значительно отличается. Претензии потом придется выслушивать Ивану Ивановичу, и мне кажется, когда он узнает, что вы...

— Ладно, я все поняла, — резко перебила его Софья Адамовна. — Бери мужа и неси в десятый номер. Только осторожнее поднимай, у него с позвоночником проблемы, запросто может радикулит прострелить, а мне тогда возись с ним, — раздраженно, но все же заботливо проворчала она.

— Сделаю все в лучшем виде, Софья Адамовна, — пообещал Валерий. — Буду обращаться с Иван Иванычем, как с вазой из богемского стекла.

Только он нагнулся, ухватился за начальника поудобнее и уже было начал его вытаскивать из ванны, как тот очнулся и с испугом стал вырываться из рук Валерия. Тот отпустил начальника, с интересом наблюдая за его дальнейшими действиями. Бобриков обалдевшими глазами осматривал обстановку и присутствующих. Его мутноватый взгляд остановился на дражайшей супруге.

— Убей бог мою душу, если это не моя жена, — пробормотал он, напряженно соображая. — Чур меня! Какой кошмар! — продолжал бормотать он, отмахиваясь «от мимолетного виденья» руками. Когда Иван Иваныч понял, что никто не собирается пропадать, он изо всех возможных сил попытался открыть глаза пошире. — Я в самом деле проснулся или еще сплю? Софочка, ты мне снишься? — удивленно спросил Бобриков, приподняв веки пальцами, как Вий.

— Ага, ты угадал, дорогой — я твой самый страшный кошмар, — ехидно прищурилась та.

— Ха-ха-ха, очень остроумно! — попытался казаться веселым Иван Иванович, но у него ничего не получилось. — Дорогая, откуда ты взялась? — почти простонал он, болезненно сморщившись.

— Оттуда, откуда и все берутся! — рявкнула та. — А ну, поднимайся, алкоголик несчастный, сейчас я с тобой разберусь по-семейному.

— А что здесь, собственно, происходит? — растерянно спросил Иван Иванович, заметив наконец свои мокрые трусы. — Как я сюда попал?

— Поднимайся, говорю, вопросы потом будешь задавать, кобель шелудивый! — чуть ли не под потолок взвилась Софья Адамовна. — Сейчас ты у меня все узнаешь. И как попал сюда, и что здесь происходит! Все узнаешь, только дай срок.

— Софья, в чем дело? Что ты такое говоришь? Почему оскорбляешь меня, да еще при подчиненном? — снова спросил Бобриков, категорически отказываясь понимать супругу. — О господи, что с моей головой? Она невозможно болит, — снова сморщился он. — В висках стучат тысяча и один молоток... нет, скорей всего тысяча и одна кувалда. Очень больно!

— Да неужели? Я крайне этому удивлена, — с сарказмом усмехнулась его жена.

— В каком смысле?

— Да в самом прямом! — срывающимся голосом закричала Бобрикова. — У тебя ничего не может болеть, потому что вместо головы на твоей толстой шее сидит кочан капусты.

— Моя шея не толще, чем у тебя, между прочим, — обиженно тявкнул Иван Иванович. — Нечего меня оскорблять налево и направо, ты не у себя на кухне.

— Ап... уф... ну ты... — в бессильной ярости пыхтела Софья Адамовна, не находя ответных слов.

— И вообще молчи, женщина, и без тебя тошно, — храбро заявил Бобриков, не дав супруге опомниться. — Дома будешь скандалить, а сейчас... Валерий, помоги мне отсюда вылезти.

— Да-да, Иван Иванович, нет проблем, — с готовностью откликнулся тот и уже подошел к ванне, когда Бобриков вдруг посмотрел на него испуганными глазами. — Ой, я, кажется, вспомнил, что произошло, — прошептал он. — Ко мне подошла Риточка Назарова и позвала с собой в шестой номер, а там...

— Так-так-так, очень интересно, и что же было дальше? — вкрадчиво спросила Софья Адамовна, внимательно прислушиваясь к разговору. — А про другую девицу ты тоже вспомнил? — ехидно прищурилась она.

— Какую другую? Я не знаю никакую другую.

— А кто еще был в номере, ты помнишь?

— Ты имеешь в виду... Нет, не помню, — моментально открестился Иван Иванович. — Валерий, ты, наверное, знаешь, кто у нас проживает... проживал в шестом номере?

— Нет, я не знаю, но можно посмотреть в журнале, — ответил тот, покосившись в сторону Софьи Адамовны. — Ведь после того как сюда приехал советник мэра, пришлось одних выселять, других заселять. Я лично оформлял двух молодых девушек, но только не в этот номер, а в другой.

— Ну, а я что говорила? Не пансионат, а Содом и Гоморра, — всплеснула Бобрикова руками. — А ты, молодой человек, как я и предполагала, по совместительству продавец сладких грез, значит?

— Какой продавец? Каких грез? Что вы такое говорите, Софья Адамовна? Вы, между прочим, все неправильно поняли, девушки совсем не по этому профилю, они...

— Софочка, что-то я отказываюсь тебя понимать, — вклинился в разговор Иван Иванович. — О чем вы говорите с Валерием?

— Сейчас поймешь! А ну, пошел вон отсюда, я сейчас буду проводить воспитательную работу со своим супругом, — истерично заорала она на Валерия, сотрясая кулаками.

Молодой человек, еле-еле сдерживая рвущийся наружу хохот, стремительно выскочил из ванной комнаты, чтобы не смущать директора.

— А ну, вылезай быстро из этого корыта и одевайся, поговорим в другом месте, — приказала мужу Софья Адамовна. — Сейчас ты у меня все вспомнишь. Посмотри на себя, на кого ты похож. Это же надо было нализаться до такого состояния.

— Софочка, ты же знаешь, что я не употребляю, но сегодня... — начал оправдываться Иван Иванович, пытаясь приподняться. Ванна была скользкой, и у него ничего не получалось, поэтому бедному Бобрику пришлось перевернуться и встать на четвереньки. — Но сегодня непредвиденные обстоятельства совершенно выбили меня из колеи, — пыхтя, точно паровоз, продолжал говорить он. — Я абсолютно деморализован и, пойми меня правильно, я...

— Лучше замолчи и ничего не говори, иначе я не знаю, что с тобой сделаю! — рявкнула жена. — Видела я эти твои обстоятельства. А еще директор пансионата!

— Так ты уже все видела? — опешил Бобриков, продолжая стоять на четвереньках.

— Представь себе, имела такое счастье, — подбоченилась супруга. — Как же ты допустил такое безобразие, да еще прямо, можно сказать, на рабочем месте? Как ты мог? Ты же руководитель!

— А что я мог сделать, Софочка? Я сообразил, чем это для меня может закончиться, когда все уже произошло и ничего нельзя было изменить.

— Как... как произошло? — икнула та, таращась на мужа растерянными глазами. — Ты хочешь сказать, что...

— Да-да, дорогая, — зашептал Иван Иванович, принимая наконец вертикальное положение и затравленно оглядываясь по сторонам. — Я хочу сказать, что был совершенно бессилен что-либо изменить. Ты можешь себе представить, каково мне было? О, боже, что я испытал в тот момент! — закатил он глаза. — Я думал, что у меня будет сердечный приступ.

— Могу себе представить, до чего тебе было тяжело, бедненький. И как же я тебе сочувствую! — коброй прошипела Софья Адамовна и со всего маху залепила супругу такую оплеуху, что тот моментально вернулся в прежнее положение. То есть приземлился на дно ванны, да так стремительно, что отбил свои нижние полушария. — Дорогая, что ты делаешь? — всхлипнул Иван Иванович. — Ты же знаешь, что у меня может обостриться радикулит. За что ты меня так?

— Задаром! — что было сил взревела его супруга. — Завтра же развод! Квартира моя, дача тоже на мое имя, так что можешь окончательно прописываться здесь, в этом вертепе разврата, а к порогу моего дома даже не думай приближаться, кобель шелудивый, — и, вылетев за дверь, она так ею хлопнула, что та едва не слетела с петель.

— Что это с Соней? Убей бог мою душу, если я что-нибудь понимаю, — прошептал Бобриков, с недоумением таращась на дверь. — Подумаешь, напился раз в жизни. И в том, что труп в номере, я не виноват, я же его не убивал. Да, я директор, но что я мог поделать?! И вообще, при чем здесь какой-то разврат? Может быть, я еще сплю? Кажется, мне не помешает легкий душ, — вздохнул он и начал откручивать кран с холодной водой.

— Иван Иванович, вы в порядке? — спросил Валерий, осторожно просунув голову в дверь. — Моя помощь не нужна?

— Нужна, очень нужна, — тяжело вздохнул тот и тут же вскочил, как укушенный, с легкостью юноши выпрыгнув из ванной. — О-о-о-о, — задохнулся он, зябко передергиваясь. — Надо же, какая вода холодная, прям ледяная.

— Вот ваш костюм, надевайте и сразу согреетесь, — сказал Валерий, трясясь от смеха. — Только вот мокрые трусы придется снять.

— Опять эти шаровары, — сморщился Бобриков, глядя на одежду, которую подавал ему администратор. — Чего-нибудь поприличней нет?

— Ничего не могу больше предложить, — пожал плечами тот. — Если только раздеть покойника...

— Что ты сказал? Какого покойника? — выпучил глаза Иван Иванович.

— А того, что в этом номере убили.

— Значит, ты тоже про него знаешь? — обреченно вздохнул Бобриков.

— Да уж знаю, — признался Валерий. — Девчонки рассказали.

— Девчонки? Какие еще девчонки? О покойнике знали только Назарова Рита и я!

— Ну, Иван Иванович, вам же известно, что они с Натальей близкие подруги, если знает одна, будет знать и другая, — усмехнулся Валерий. — Ну а уж вдвоем они всe мне рассказали, чтобы в моем лице обрести мужскую поддержку, ведь вы-то... кхе, кхе, были... не в состоянии.

— Вот балаболки, а, — с негодованием проворчал Бобриков. — Ничего нельзя доверить. Я всегда говорил, что с бабами каши не сваришь.

— Да они, может, и не сказали бы мне ничего, только у них не было другого выхода, — встал на защиту подруг Валерий. — Я увидел, что из-под кровати торчит чья-то рука, ну и... Вы уж не ругайте их.

— Что толку ругать, когда все уже сделано? Только вот супруге-то моей зачем рассказали?

— Ей никто ничего не рассказывал.

— А откуда же тогда Софья Адамовна про это знает?

— Что знает?

— Не что, а про кого. О трупе откуда моя супруга знает?

— С чего вы взяли, что она знает?

— Ну как же? Она мне сама только что сказала, что все видела.

— Да нет же, вы ее неправильно поняли, Иван Иванович, — засмеялся Валерий. — Она совсем о другом говорила.

— В каком смысле «о другом»?

— Я вам потом расскажу, а сейчас давайте-ка ,одевайтесь.

— Так, значит, она не знает про труп? Не знает, что здесь произошло?

— Нет конечно! Откуда ей знать?

— Фу, слава тебе господи, — облегченно выдохнул Бобриков, натягивая на себя шаровары. — Убей бог мою душу, ты себе даже не представляешь, до чего она нервная особа.

— Ну почему же не представляю? — усмехнулся Валерий. — Еще как представляю, имел «счастье» быть свидетелем.

— Моей супруге совершенно нельзя волноваться, — заботливо вздохнул Иван Иванович, напряженно хмуря лоб и прокручивая в голове какие-то свои мысли. — У нее сразу же поднимается давление, потом начинается мигрень, а после она становится такой сердитой и капризной, что... что хоть из дома беги. Валера, ты только смотри, не вздумай проболтаться.

— Не волнуйтесь, Иван Иванович, не проболтаюсь, я могила. Да и зачем мне это надо, рассказывать о таких делах вашей супруге? Мы с ней не настолько близко знакомы, чтобы...

— Да при чем здесь моя супруга? Я совсем другое имел в виду, надеюсь, ты меня понимаешь, — проворчал тот, уже забыв, что сам секунду назад сказал. — О таких вещах вообще никому нельзя рассказывать, и пообещай мне, что я могу на тебя положиться.

— Конечно, Иван Иваныч, на меня вполне можно положиться, я никому не скажу, только...

— Что «только»? — насторожился тот.

— Ну, вы же понимаете, что этого все равно не скрыть, нужно что-то делать.

— Я и сам знаю, что нужно, — вздохнул Бобриков. — Только нельзя сейчас вызывать полицию. Никак нельзя, понимаешь?

— Почему?

— Потому!

— И все же почему? Ведь это не вы его убили. Чего вам бояться-то, Иван Иваныч?

— Господи, неужели это трудно понять? Да потому что тогда наш пансионат сразу же можно будет закрывать к чертовой бабушке! — вскричал Бобриков. — Кто поедет отдыхать туда, где произошло убийство? Да еще, как нарочно, все это случилось в праздник, когда столько народу приехало, когда у нас гостит советник мэра с супругой. Ты представляешь, какой сенсационный материал получит желтая пресса? Я как только представлю себе заголовки, мне сразу же жить не хочется. Какой из меня директор, если в моем пансионате происходят столь чудовищные вещи? Нам такая антиреклама будет обеспечена, что даже думать страшно. А про свою репутацию я вообще молчу, мне ее даже хлоркой отмыть не удастся, как ни старайся.

— Да уж, перспектива действительно незавидная, — согласился Валерий. — Не хотелось бы, чтобы наш пансионат закрыли, лично мне моя работа нравится. Только как ни крути и как ни старайся, а шила в мешке все равно не утаишь.

— Я все понимаю, но... Как ты сказал?

— Шила в мешке все равно не утаишь.

— В мешке, говоришь? — задумчиво произнес Бобриков. — Убей бог мою душу, а ведь это не совсем плохая идея, между прочим.

— Вы о чем, Иван Иваныч?

— Слушай, ты мне не объяснишь, какая бешеная муха укусила мою супругу? — вместо ответа задал тот неожиданный вопрос. — Она вообще-то воспитанная женщина и раньше никогда со мной не дралась.

ГЛАВА 15

— Марго, перестань валять дурака, слезай немедленно, — шептала Наталья, хватая подругу за ногу. — Тебя же Вадим может увидеть, идиотка.

— Отстань, не увидит, темно, — лягнулась та, продолжая карабкаться на забор. — Ой, чуть не забыла, дай мне ключи от твоей машины.

— Счас, спешу и спотыкаюсь, — фыркнула Наташа. — Я пока с ума не сошла, чтобы доверить тебе свою машину.

— До чего же ты мелочная особа, — сморщилась Маргарита.

Она уже залезла на забор и смотрела на Наталью, сидя верхом на перекладине.

— Немедленно дай мне ключи.

— Даже не подумаю, — огрызнулась та. — И потом, их у меня с собой нет, они в сумочке лежат, а сумочка в раздевалке, в шкафу.

— Не ври, ты всегда их кладешь в карман куртки.

— А сегодня не положила.

— А ну, попрыгай!

— Чего?

— Попрыгай, говорю!

— Зачем?

— Если ключи зазвенят у тебя в кармане, я сразу узнаю, что ты нагло врешь.

— Иди к черту, ненормальная! — взвилась Наталья. — Слезай с забора немедленно.

— Эй, а что это вы там делаете? — раздался громкий голос помощника повара Михаила от двери кухни, и Маргарита от неожиданности свалилась с забора. К счастью, по другую его сторону нанесло большой сугроб, поэтому она отделалась легким испугом и ушибом пятой точки.

— Блин, Миша, разве можно так людей пугать? — закричала на повара Наталья. — Чего ты орешь, как потерпевший?

— Кашина, это ты, что ли? — удивился тот.

— Нет, тень отца Гамлета, — огрызнулась она. — Я что, настолько плохо выгляжу, что меня можно с кем-то перепутать?

— Тебя перепутать? Да никогда в жизни! Из тебя очень миленькая и хорошенькая тень получилась, — хохотнул Михаил. — И что, интересно, забыл уважаемый «призрак» у бачков с отходами? Тебя разве не пустили сегодня на праздник и не дали покушать?

— Ща ты у меня договоришься, так накостыляю, что мало не покажется, — рассердилась Наталья.

— Угомонись, я же пошутил, — замахал руками Михаил. — Ну а если серьезно, ты чего здесь делаешь?

— Не видишь разве, гуляю?!

— Нашла где гулять. Лучшего места для этого не нашлось?

— Значит, не нашлось! Где хочу, там и гуляю, это мое личное дело.

— А на заборе кто был, а потом вдруг сплыл? — хохотнул юноша.

— Марго!

— Ну, это понятно, кто же там еще мог быть, кроме Назаровой?! Мы с Тамарой ходим парой, — захохотал Михаил. — Ну, девчонки, вы даете, видно, хорошо праздник отметили. А я выхожу, гляжу, кто-то на заборе сидит, думал — воры.

— Что у вас воровать-то? — фыркнула Наталья. — Мусорные бачки с объедками?

— А чему ты удивляешься? Я сколько раз отсюда бомжей гонял. Им наши объедки — самый деликатес.

— Нашел кого гонять, людей голодных да холодных, — проворчала Наташа. — Жалко вам, что ли, этих объедков? Их же все равно на свалку отвозят.

— Да нам-то не жалко — ешьте на доброе здоровье. Только ведь они бачки переворачивают, все по двору разбрасывают, когда ищут что повкуснее, а мы потом убирай за ними.

— Как же они сюда проходят, ведь у нас охрана на воротах?

— Они на территорию лазейку нашли со стороны леса, вот через нее и промышляют. Мы Бобрику сколько раз говорили, чтобы дал распоряжение дырку в заборе заделать, да у него на все одна отговорка: «В бюджете дыра похлеще вашей будет, я же вам не жалуюсь, убей бог мою душу». Мы ему про бомжей, что, мол, непорядок это, на территории не должно быть посторонних, а он опять свой контраргумент: «Взяли бы, скинулись да сами заделали эту дыру, если уж она вам так мешает. У меня на забор денег нет и в ближайшее время не предвидится».

— Да уж, узнаю нашего Бобрика, — засмеялась Наташа. — Видно, придется вам самим ту дыру латать.

— Видно, придется, — согласился Михаил. — А вы чего это среди ночи по заборам лазаете? — снова спросил он. — Что-то случилось?

— Почему сразу «случилось»? — напряглась Наталья, но быстро взяла себя в руки: — Просто прогуляться решили.

— Оригинально вы гуляете — по заборам, — снова засмеялся Михаил. — Ключи у Дмитрия взять слабо?

— А так намного интереснее, — улыбнулась Наталья. — Миша, если тебе не трудно, спроси у него сам про ключи и принеси сюда.

— А что я буду за это иметь? — хитро прищурился тот.

— Начищу за тебя ведро картошки, — вздохнула Наташа.

— Не царское это дело — такие красивые ручки пачкать, да к тому же у нас картофелечистка имеется.

— Ну тогда кабачки или морковку.

— Кабачки с морковкой — совсем не романтично. Парочка поцелуев — и мы в расчете, — хитро и плотоядно улыбнулся юный ловелас.

— Во молодежь пошла! А в нос получить не желаешь? — усмехнулась Наталья. — Тебе сколько лет, сынок?

— Как хочешь, мое дело — предложить, — пожал плечами Михаил. — У-ух, что-то стало холодать, — передернулся он. — Морозно сегодня, я побежал к своей теплой плите.

— А ключи?

— А пара поцелуев?

— Мишенька, я тебя обязательно поцелую, но только не здесь, — сморщилась Наташа. — Как-то не очень романтично — рядом с объедками, ты не находишь?

— А где? И главное, когда? — тут же повеселел тот.

— Завтра, прямо с утра.

— Ты хочешь сказать, сегодня?

— Вот пристал, — закатила глаза Наташа. — Ну хорошо, сегодня.

— А не обманешь?

— Блин, Миша, тащи наконец ключи, иначе я тебя так поцелую, что век не забудешь! — прикрикнула девушка.

— Уже бегу, — засмеялся тот и скрылся за дверью.

— Марго, ты где? — зашептала Наташа, прильнув к дырке в заборе. — С тобой там все нормально?

— Относительно, — проворчала та. — Наверняка теперь синяки будут на заднице.

— Это не страшно, все равно на твои синяки смотреть некому, — хихикнула Наталья. — Зато в следующий раз будешь знать, как лазить куда не надо. Умный в гору не пойдет, умный гору обойдет. Я вот взяла и попросила Мишеньку принести ключи.

— Да-да, я прекрасно слышала — за пару поцелуев, — усмехнулась Маргарита. — И не стыдно тебе малолеток развращать?

— He-а, не стыдно, даже интересно, — засмеялась Наталья. — Зато мою красивую попу минуют синяки. А вот и Миша, — радостно заулыбалась она, увидев юношу.

— Не забудь про должок, — напомнил тот, отдавая ей ключи.

— Не волнуйся, не забуду, — отмахнулась она, открывая замок. — Я пока ключи оставлю у себя, мы через пятнадцать минут вернемся. Максимум через двадцать или даже тридцать.

— О’кей, — кивнул Михаил и рысью помчался обратно на кухню, дуя на свои руки, чтобы согреть. — Ну и мороз сегодня. Прямо настоящий, рождественский, — бормотал он.

Наташа вышла к Марго через калитку, и они, соблюдая всяческие предосторожности, чтобы стать незамеченными, начали обходить здание. По дороге Маргарита выглянула из-за угла, чтобы посмотреть на стоянку машин.

— Уехал уже, зараза такая, — прошептала она. — Просила же я тебя, чтобы дала мне ключи от своей машины, так нет, пожалела. Сейчас бы я проследила, куда он поехал, глядишь, по горячим следам...

— Ты опять за свое? Хватит нести всякий бред, — шикнула на нее Наталья. — Человек наверняка домой поехал. У тебя явно что-то не то с головой, подруга. Ты свихнулась на криминальной почве, стоило только этот несчастный труп увидеть.

— Ничего я не свихнулась, чувствую, что у господина Лапина рыльце в пушку, — огрызнулась Маргарита.

— Все, хватит болтать почем зря, мы уже пришли! — одернула ее Наташа. — Вон окно шестого номера. С чего начнем?

— Ты исследуй сугроб с правого угла, а я буду искать с левого, — распорядилась Маргарита. — Только внимательно смотри, важна любая деталь. Ты поняла меня?

— Поняла, поняла, не маленькая, — отмахнулась Наташа.

— Пока будем искать, может, расскажешь, что у тебя с Костиком происходит, обещала вроде?

— Да ничего хорошего, — поморщилась Наталья, пристально вглядываясь в сугроб. — То он не появляется неделями, а то приезжает с цветами, с подарками, воркует, целует, говорит, что я самая красивая и самая нежная женщина на свете. Когда я спрашиваю, почему так долго не появлялся, он оправдывается, мол, работы много, времени совсем нет, устает как собака, ну и так далее. Я прекрасно понимаю, что у богатых мужиков всегда вагон баб имеется, только он это отрицает. Но я ведь не дура.

— А я думала, что у вас дело к свадьбе идет, вроде такая любовь была, — удивилась Маргарита. — Он тебе и машину презентовал на день рождения, сережки золотые из Франции привез, шмоток целую кучу надарил.

— Все так, и я тоже думала о свадьбе, но это было в самом начале нашего знакомства, а сейчас... короче, как я уже тебе говорила, у моего Костика прошла любовь, завяли помидоры.

— Если бы прошла, мне кажется, сегодня он бы не появился здесь, чтобы сделать тебе сюрприз, — возразила Маргарита. — Может быть, ты все утрируешь, Наташ?

— На сюрпризы он мастер, я к этому давно привыкла, только ничего я не утрирую, а сердцем чувствую, что не очень-то ему нужна. И давай закончим этот разговор, если честно, то он мне уже по барабану. Послала его сегодня, и на душе сразу легче стало.

— У тебя нашлась ему замена? — улыбнулась Маргарита.

— Да ничего у меня не нашлось, это всего лишь бред воспаленного мозга Константина. Все мужики — собственники, уверены, что сколько бы они ни отсутствовали, женщина должна, как Пенелопа, сидеть у окошка и терпеливо их ждать. А если вдруг она показывает свои коготочки и острые зубки, то этот факт сразу же настораживает и как итог вызывает чувство ревности. Я уверена, что его сегодняшний приезд -элементарная проверка, потому что неделю назад мы с ним здорово поссорились.

— Из-за чего?

— Он увидел, как меня подвез на машине молодой мужчина.

— Что за мужчина?

— Откуда мне знать? — равнодушно фыркнула Наташа. — Поймала на дороге машину, вот и все.

— У тебя вроде своя тачка есть, — прищурилась Маргарита. — Что-то ты темнишь, Кашина.

— Я свою машину в тот день в сервис поставила на профилактический осмотр и забрала ее только на следующее утро, — раздраженно объяснила Наталья. — И не надо на меня смотреть с таким ехидством. Не веришь, можешь Генке позвонить, он сам мою машину сканировал. Ой, я, кажется, что-то нашла! — радостно закричала она, резко сменив тему: — Гляди-ка, зажигалка! Она не золотая, случайно?

— Скажешь тоже, — усмехнулась Маргарита, беря из ее рук зажигалку. — Обычная, с металлическим корпусом. О, похоже, фирменная, вот клеймо.

— Значит, твои подозрения беспочвенны, подружка, — усмехнулась Наталья. — Массажист-то наш некурящий.

— Откуда ты знаешь?

— А что тут знать? Он ведь не только массажист, а еще и инструктор по йоге. Йога и курение — понятия несовместимые, уж в этом я как-нибудь разбираюсь. Ну что, госпожа «Холмс», съела?

— Это еще ни о чем не говорит, — не хотела сдаваться Маргарита. — Зажигалку мог потерять кто угодно. Совсем необязательно, что ее выронил убийца.

— Кто мог еще потерять эту вещь в сугробе под окнами? Здесь никто никогда не гуляет, потому что тропинка вон где, метров десять отсюда будет.

— Ну мало ли по какой причине кому-нибудь детство вспомнить захотелось и полазить по сугробам? Или вообще человек мог выйти покурить на балкон и уронил зажигалку.

— Я тебя умоляю, — с сарказмом хмыкнула Наталья. — На этаже отведено специальное место для курения. Сиди себе с комфортом в удобном кресле и потягивай хоть трубку, хоть сигару, хоть папиросу с гашишем. Зачем идти на балкон, да еще в такой мороз?

— Ну и что? Может, он закаляется.

— Марго, ты сама-то веришь в то, что говоришь? — прищурилась Наташа. — Сама сказала, что зажигалка фирменная, с клеймом — значит, дорогая. Ты думаешь, что человек, который «закаляется» на балконе, уронив этакую вещь, оставил бы ее в сугробе?

— Согласна, не оставил бы, — вздохнула Рита.

— Отсюда делаем вывод, что она выпала из кармана убийцы.

— Логично!

— Будем искать дальше или зажигалки достаточно?

— Будем искать! — решительно ответила Маргарита. — Судя по тому, как примят сугроб, мои предположения оказались верными, убийца выпрыгнул из окна. И он вполне мог подвернуть ногу, между прочим, — с нажимом отметила она, прикидывая расстояние между окном и сугробом. — А я своими собственными глазами видела, как Лапин хромает, и уверена, что это не случайно.

— Марго, не начинай все заново, — нахмурилась Наташа. — Отложи пока свою версию с массажистом на задний план.

— Вот увидишь, что я права, — недовольно проворчала та. — Ой, Наташа, смотри-ка, след от ботинка! — возбужденно выкрикнула она, показывая на еле заметный отпечаток.

Наташа подбежала к подруге, присела на корточки и пристально посмотрела на след.

— Что-то маловат размерчик для мужчины, — пробормотала она. — Такие ботинки на толстой подошве и у меня, между прочим, есть.

— Что ты хочешь этим сказать? — насторожилась Маргарита, присаживаясь рядом с ней.

— Маловат, говорю, размер для мужского ботинка, — повторила Наташа. — Посмотри, он больше чем на тридцать восьмой не тянет. Ну, максимум тридцать девятый, и то вряд ли.

— Ну-у-у, ведь у мужчин тоже бывает тридцать девятый, — неуверенно произнесла Маргарита. — Например, если он слишком маленького роста.

— У нас есть среди отдыхающих мужчины маленького роста?

— Я не видела.

— Я тоже не видела, значит, нет, — нахмурилась Наташа, продолжая сосредоточенно смотреть на след. — А среди наших сотрудников?

— Нет, если не считать... — запнулась Маргарита и тут же захихикала. — Если не считать Бобрика.

— Это, конечно, маловероятно, но все же стоит проверить размер его ботинок, — сказала Наташа.

— Шутишь?

— Какие могут быть шутки, Марго? Я серьезна, как сердечный приступ, — фыркнула девушка. — Очень часто невозможное становится возможным.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ничего особенного, кроме того, что убийца либо женщина, либо мужчина-недомерок, как наш Бобрик.

— Наш Бобрик не курит, — напомнила Маргарита.

— Ты сама говорила, что зажигалку мог потерять кто угодно, — парировала Наталья.

— Ты что, действительно подозреваешь Бобрика? — усмехнулась Рита. — Но это же бред — обвинять его в том, чего он никак не мог сделать. Он все время был в ресторане, у всех на виду. И потом, ты даже не представляешь, до чего он перепугался, когда я сообщила ему про убийство. Вон даже напился до отключки, будучи абсолютным трезвенником.

— Это не довод, а для убийства вполне достаточно и десяти минут. Бобрик мог отлучиться на это время, никто бы и не заметил, все были поглощены представлением.

— Он тоже участвовал в нем, — напомнила Маргарита. — Разве ты забыла, кто изображал у нас Голову?

— Я ничего не забыла, просто прокручиваю разные варианты.

— Ты можешь представить нашего Бобрика прыгающим из окна со второго этажа? — фыркнула Маргарита. — Я лично с трудом. Этого просто не может быть, потому что не может быть никогда.

— А вот это ты зря, — не собиралась сдаваться Наталья. — Посмотри криминальную хронику, и тебе станет понятно, что очень часто убийцей является именно тот человек, на которого никто и никогда не мог бы подумать.

— Наташ, ты что, действительно подозреваешь Ивана Ивановича? — опешила Маргарита. — Но это же бред, как ни крути.

— Я никого не подозреваю, просто высказываю свои версии, вот и все, — беспечно пожала та плечами. — Почему тебе можно говорить о своих подозрениях, а мне — нет?

— Ах вот в чем дело? Теперь мне все понятно, — прищурилась Маргарита. — Это ты таким способом хочешь указать мне на то, что я напрасно прицепилась к Лапину?

— Совсем нет, просто даю понять, как легко и несправедливо можно очернить любого человека.

— Наташ, я что-то не понимаю, почему ты так рьяно защищаешь Вадима? — всплеснула Маргарита руками. — Он тебе кто? Брат, сват или близкий родственник?

— Он просто человек, а я борец за справедливость! — вздернула нос та. — Что ты на меня так смотришь? Да, я люблю, чтобы во всем была справедливость.

— С каких это пор? — прищурилась Маргарита.

— Что значит, с каких пор? — фыркнула Наталья. — Я всегда такой была.

— Послушай, Кашина, ты мне случайно ничего не хочешь рассказать? — усмехнулась Маргарита. — То-то я смотрю, как легко и быстро ты распрощалась со своим Костиком. И на машине тебя подвозит какой-то молодой мужчина. Эта машина случайно не джип? Чего ты молчишь? Ты что, спишь с Лапиным?

— Почему это сразу сплю? — возмутилась Наталья, но тут же тяжело вздохнула и виновато

посмотрела на подругу. — Марго, ты меня прости, что ничего тебе не говорила, но Вадим меня очень просил, чтобы никто не знал, во всяком случае, пока. Ты не представляешь, как у меня чесался язык все тебе рассказать, но ведь я обещала, поэтому терпела как могла. Не надо смотреть на меня такими глазами. Можешь меня убить прямо на этом самом месте, но я его люблю.

— Когда это ты успела влюбиться? Прошло всего три недели, как он здесь появился.

— А вот в тот самый день, когда он пришел, я и влюбилась, — развела руками Наталья и улыбнулась счастливо. — Ой, Марго, мне так с ним хорошо, что я голову теряю. Никогда не верила в любовь с первого взгляда, а сама втюрилась по самую макушку. Стоило ему посмотреть на меня один раз — и все, я пропала окончательно и бесповоротно. У нас с ним так много общего, что просто невозможно в это поверить.

— Йога, например, — усмехнулась Маргарита.

— И это тоже, но не только, — возбужденно говорила Наташа. — Нам нравятся одни и те же вещи, мы любим одну и ту же музыку, книги, даже в еде у нас с Вадимом одни и те же предпочтения. Про постель я вообще молчу — здесь полная гармония. Я в самый первый день пришла к нему в массажный кабинет, благо была причина. Ты же помнишь, что он поставил свой джип на мое законное место парковки. Ну вот, с этого все и началось. Пришла ссориться, а получилось все наоборот. Не ругай меня, подружка, и не сердись, но я ничего не могу с собой поделать, ведь сердцу не прикажешь.

— Наташ, милая, я и не думала сердиться на тебя, только...

— Что «только»?..

— А вдруг мои подозрения окажутся верными и Вадим действительно замешан в этом убийстве?

— Ну что ж? Значит, буду носить ему передачки в тюрьму, — сквозь слезы засмеялась Наталья.

— О господи, только этого нам не хватало! — простонала Маргарита, с жалостью глядя на нее. — Правду говорят — любовь зла, полюбишь...

— Марго, прекрати, Вадим не козел! — резко перебила ее Наташа и, достав из кармана свой мобильник, начала набирать номер. — Он очень хороший и порядочный человек. Алло, Вадим? Привет! А ты где сейчас? — спросила она, как только ей ответили. — Где? На воротах? А что ты там делаешь? — удивилась она. — Отвез охранникам праздничный ужин? — во весь рот заулыбалась Наташа. — Сейчас приедешь обратно? Здорово! Чего звоню? Нет, ничего не случилось, просто соскучилась. Где я? В пансионате, где же мне еще быть? Что делаю? Мы с Марго вышли прогуляться. Нет, Вадим, я ей ничего про нас не говорила. Почему тебе позвонила? А ее сейчас нет рядом, она в корпус побежала. Что значит «зачем»? В туалет захотела. Почему это мы должны возвращаться? Нет, не холодно! Нет, не страшно! Ну, ладно, ладно, не ворчи, уже идем в корпус. Я и сказала — иду! Идем? Нет, тебе послышалось. Все, пока, милый, целую, до встречи, — быстренько закруглила она разговор и отключилась. — Фу-у-у, чуть не спалилась, — выдохнула Наташа. — Надеюсь, ты теперь не будешь говорить, что Вадим преступник, который убил человека и скрылся? — с сарказмом спросила она. — Кстати, в сумке-то не его вещи были, как ты предположила, а еда для охранников на воротах.

— Подумаешь — погорячилась немного, — нехотя согласилась Рита. — Со всяким может случиться. Ничего страшного ведь не произошло?

— Ничего себе, — возмутилась Наташа. — Обвинила порядочного человека в... в черт знает чем и ничего страшного не произошло?

— Остынь и успокойся! Лучше дыши по своей системе, здоровее будешь, — улыбнулась Маргарита. — Ведь об этом никто не знает, кроме тебя?

— Как это «никто»? А Валерка?

— Он давно об этом забыл, у него в одно ухо влетает, из другого тут же со свистом вылетает, — отмахнулась Маргарита. — И хватит отвлекаться, пора возвращаться к нашим баранам. След, между прочим, какой-то странный, — продолжила она прерванную тему.

— В каком смысле — странный? — моментально и с готовностью включилась в «работу» Наташа. Ей очень хотелось найти настоящего преступника, чтобы окончательно реабилитировать своего любимого в глазах подруги. Ну и что уж греха таить — в своих глазах тоже. Хоть она и не верила в виновность Вадима, но тень сомнения где-то очень глубоко в подсознании все же ее беспокоила. — Почему ты решила, что он странный? — повторила она.

— А ты посмотри повнимательнее, след как будто из двух частей состоит, сначала носок, а потом каблук.

— А нормально, по-человечески, не можешь объяснить? — прищурилась Наталья.

— Ну понимаешь, у меня создалось впечатление, что его намеренно уменьшили.

— Это как?

— Я не знаю, как это сделал хозяин отпечатка, а я бы сделала вот так, — ответила Маргарита, ставя ногу сначала на носок, а потом, немного подвинув каблук вперед, сделала нажим. — Вот смотри, что получилось. Как думаешь, на какой размер тянет?

Наташа посмотрела на след и тут же ответила:

— Тридцать четыре — тридцать пять.

— Вот, что и требовалось доказать, — обрадовалась Маргарита. — Здесь тридцать пятый, а я ношу тридцать девятый. След, что мы нашли, тянет на тридцать девятый, а на самом деле вполне может быть сорок пятым. И у меня есть подозрение, что сделано это намеренно, чтобы запутать следствие. Посмотри внимательно, кругом больше следов вообще нет, а этого быть не может, согласна?!

— Ну да, согласна, — кивнула Наташа. — Если только преступник летать умеет.

— Вот и я о том же! А на самом деле все просто, как три копейки. Все остальные следы, которые здесь, естественно, были, просто заметены. Преступник, видно, веткой елки их заметал, как веником, а этот специально оставил для криминалистов.

— А зачем он его вообще оставил?

— Ну не дурак же он, — пожала Маргарита плечами. — Прекрасно знает: рано или поздно труп будет обнаружен, а что будет дальше — понятно. Решил пустить следствие по ложному следу и в прямом, и в переносном смысле.

— Прикольно, а как ты догадалась про то, что след изменен?

— Точно не могу сказать, но вроде я в каком-то криминальном романе об этом читала, — пожала плечами Рита. — Поэтому и обратила внимание, что отпечаток какой-то странный, вроде как прерванный, а когда повнимательнее посмотрела, сразу поняла, что так оно и есть. В результате пришла к определенному выводу, вот, собственно, и все.

— Марго, тебе нужно срочно менять работу, — почти серьезно сказала Наташа. — С такими дедуктивными мозгами нечего делать в официантках.

— Мозги дедуктивными не бывают, — захохотала та. — Это у Шерлока Холмса был дедуктивный метод.

— Ай, да какая разница мозги или метод? — отмахнулась Наталья. — Главное — результат.

— Логично.

— Кстати, если ты заметила, что отпечаток ноги не совсем обычный, то ведь и следователь может это заметить, — задумчиво произнесла Наташа. — Да, не может, а обязательно заметит. Наверняка сюда пришлют не дилетанта, как мы с тобой, а профессионала. И на что тогда рассчитывал преступник?

— На авось, — засмеялась Рита. — Нет-нет, ты не смотри, что я смеюсь, я вполне серьезно. Преступник наверняка надеялся, что осмотр места происшествия будет проведен кое-как. В общем-то, зачастую так и бывает. Я даже совсем не удивилась бы, если вдруг это убийство объявили бы самоубийством. Так проще дело закрыть и быстренько сдать в архив.

— Тогда зачем вообще этот след оставили?

— А это как раз на тот крайний случай, если вдруг следователь окажется докой. Пустить его по ложному следу.

— Марго, тебя без бутылки вряд ли поймешь, — вздохнула Наташа. — Всю голову ты мне заморочила.

— Чем?

— Если следователь окажется докой, он так же, как и ты, сообразит, что след не такой, каким должен быть.

— Возможно, сообразит, а возможно, и нет.

— Но ведь мы подскажем ему, если вдруг что?

— А это будет зависеть от поведения того следователя, которому передадут это дело.

— В каком смысле?

— В самом прямом!

— А конкретнее!

— Ты чего ко мне привязалась?

— Просто интересно.

— Сходи в театр на какую-нибудь премьеру, там намного занимательнее.

— Обязательно воспользуюсь твоим советом, только в другой раз. Ты не ответила на мой вопрос.

— Наташ, не морочь мне голову, — поморщилась Маргарита. — Лучше внимательнее смотри, мы ничего не должны пропустить.

— А я что делаю? — проворчала та. — Осталось только на карачки встать и исследовать этот сугроб с лупой, а еще лучше — с микроскопом.

ГЛАВА 16

— Валера, я тебя умоляю, не нужно его вытаскивать оттуда. Я совершенно к этому не готов... морально. Я просто этого не переживу... физически. Я сейчас же скончаюсь от инфаркта, — взмолился Бобриков, хватаясь за сердце. — Пусть сей несчастный пока спокойно лежит под кроватью, а мне срочно нужен валидол.

— Иван Иваныч, мне тоже не очень-то приятно на него любоваться, но ведь нужно же посмотреть, что и как. В конце концов, это в нашиx интересах, — возразил Валера. — Вдруг нам удастся найти какие-нибудь улики и подсказки против убийцы?

— Я не собираюсь ничего искать, это не мое дело! — взвился Бобриков. — Еще не хватало искать какие-то улики против убийцы. Мы найдем, а он потом... Ничего не хочу об этом слышать.

— Так нельзя, Иван Иваныч, вот что я вам скажу, — раздраженно заметил Валерий. — Вы, конечно, начальник и вам решать, что и как делать, но так нельзя, — повторил он. — Хочу, не хочу — как маленький ребенок, ей-богу.

— Господи, и за что мне свалилось на голову это наказание? — жалобно всхлипнул директор. — Почему именно в моем пансионате случилось это безобразие? Что нам делать, Валерий?

— Откуда же мне знать? — развел руками тот. — Могу лишь повторить то, что уже сказал — вы директор, вот и думайте, что делать и что предпринимать.

— А что я могу предложить? Я понятия не имею, что можно сделать в такой ситуации. В моей практике впервые такой страшный инцидент. Я ни разу в жизни не имел дело с застреленными трупами.

— Я тоже не имел, к счастью, — проворчал Валерий. — Но сидеть сложа руки и ждать, что все разрулится само собой, это, по меньшей мере, глупо.

— Я прекрасно все понимаю, но в голове совершенно пусто... да еще и болит она у меня немилосердно, — сморщился Бобриков.

— Ну еще бы, — усмехнулся администратор. — Хороши вы сегодня были, мама не горюй.

— Сам удивляюсь, как меня угораздило, — тяжело вздохнул Иван Иванович. — Впрочем, все совсем наоборот — ничего удивительного нет после таких-то известий. Что ты там говорил про мешок?

— Какой мешок? — не понял Валерий.

— А такой, что я, кажется, придумал, что мы сделаем, — подпрыгнул Бобриков и заметался по номеру, возбужденно потирая руки. — Точно, так и нужно поступить.

— И как же? — осторожно поинтересовался Валерий.

— Мы должны положить труп в мешок, незаметно вывезти его из пансионата на машине и оставить где-нибудь в лесу, — радостно сообщил Бобриков. — Убей бог мою душу, если это не замечательная идея.

— Да уж, идейка, можно просто ус... гм... идейка, что надо, я хотел сказать, — ошарашенно глядя на начальника, попытался выкрутиться Валерий. — Короче, нарочно не придумаешь.

— Я знал, что тебе понравится, — еще больше обрадовался тот. — Снега в этом году навалило по самое некуда, и этот факт нам очень даже на руку. Пока сугробы в лесу растают, времени много пройдет, так что я придумал все правильно. Ты чего на меня такими дикими глазами смотришь? Что-то не так?

— А вы считаете, что так? — все еще не веря своим ушам, спросил Валерий. — Как вы себе эту картину представляете? Как это — взять и оставить в лесу?

— А вот так! Оставить, и все! — воинственно уперев руки в боки, воскликнул Бобриков. — Как говорится: «С глаз долой, из сердца вон». «Моя хата с краю, ничего не знаю». «Своя рубашка ближе к телу»! — нервно выкрикивал он. — И не нужно на меня смотреть такими глазами, Валера. Ничего сверхъестественного я не предложил, и любой руководитель на моем месте поступил бы точно так же.

— Не уверен, — нахмурился тот. — Вы так хотите поступить, потому что боитесь потерять свое место.

— Да, да, и еще сто раз да, — с вызовом ответил Бобриков. — Я боюсь за свое кресло, я боюсь за свою шкуру, за свою задницу, наконец. И не вижу в этом ничего постыдного, мне без малого шестьдесят, и я не хочу на старости лет... Ты только представь, что будет с нашим пансионатом, если узнают, что здесь произошло убийство. Мы с тобой уже говорили на эту тему, и повторяться не стоит. Единственно правильный выход для нас — это как можно быстрее избавиться от трупа.

— У меня даже слов нет, что вам ответить на это, — растерянно пробормотал молодой человек.

— А ты и не отвечай, — отмахнулся Бобриков. — Словами делу не поможешь, надо действовать, а не разговоры разговаривать.

— Но как же мы сможем это сделать незаметно?

— Об этом стоит хорошенько подумать, — нахмурился Бобриков. — В первую очередь, необходимо срочно найти большой мешок.

— Желательно черный, полиэтиленовый и на молнии, как в кино, — недовольно проворчал Валерий. — Где мы будем мешок искать среди ночи? Не в мусорный же запихивать человека!

— Об этом я как-то не подумал, — буркнул Бобриков, сосредоточенно о чем-то размышляя. — Кстати, он уже не человек, а всего лишь тело. Ты не заметил, какого он роста? Крупный или нет?

-Кто?

— Ну не я же! Покойный, конечно!

— Средний... вроде.

— Как ты думаешь, а в чемодан его упаковать не получится?

— Нет, Иван Иванович, вы как хотите, а я в такие игры не играю, — испуганно замахал руками Валерий. — Расчленять я его не буду, хоть самого меня убивайте.

— Ты с ума сошел? — удивленно вскинул брови директор. — Я что, предложил тебе расчленить этого беднягу? Господи, да как тебе могло такое в голову прийти, Валерий? Я имел в виду совсем другое. Если он маленького роста, тогда нам будет намного проще найти для него упаковку.

— Неважно, как и что пришло в голову, но... короче, тайно вывозить куда-то труп я не собираюсь. Мне даже думать об этом не хочется, не то что делать, — решительно заявил Валерий.

— Почему? — задал глупый вопрос Бобриков и растерянно захлопал глазами.

— И вы еще спрашиваете? — от души изумился молодой человек. — Иван Иваныч, вы, случайно, не спите? Может, вам холодный душ опять принять? Вы вообще представляете, на что идете, да еще и меня за собой тащите? Что с нами будет, если нас кто-нибудь застукает за этим занятием? Нас же сразу арестуют, а потом осудят за убийство, которого мы не совершали. Вам, может быть, и все равно, вы практически уже пенсионер, успели пожить на этом свете нормально, а мне всего двадцать семь лет, у меня вся жизнь впереди. Я не хочу губить ее на корню.

— Валера, ты не прав, ты совершенно не прав, — начал бурно возражать Бобриков, и вдруг в его глазах промелькнула искра. — Я же не предлагаю это делать задаром, я тебе заплачу, только не бросай меня с этой проблемой одного, — выпалил он.

— Заплатите? Ну вы даете, Иван Иванович, — недоверчиво усмехнулся Валерий и, не сумев пересилить любопытство, осторожно поинтересовался: — И сколько же вы готовы заплатить?

— Две тысячи долларов, — озвучил сумму тот. — У меня отложено на черный день. Ну хорошо, пусть будет три, — повысил он ставку, когда увидел насмешливый взгляд Валерия. — Ты хочешь четыре? Пять? Ну что ты молчишь? Назови тогда свою цифру. Что мы здесь в шарады играем, когда время играет против нас?

— Десять тысяч, и не долларов, а евро, и тогда я ваш целиком и полностью, — решительно произнес Валерий. — Сами понимаете, что дело серьезное, и мне не хотелось бы продешевить, — откровенно признался он. — Рисковать так с музыкой.

— Я согласен, — не торгуясь, сказал Бобриков. — Но сделать все нужно немедленно и быстро, пока темно.

— Понятно, что немедленно и быстро, только как это провернуть незаметно? — нахмурился Валерий. — Если я сейчас вынесу тело из номера, кто-то может увидеть. А если ждать, пока все разойдутся из ресторана и уснут, время можем упустить.

— А знаешь что? Мне кажется, проще всего будет выбросить его из окна.

— Как это «выбросить»? — ошарашенно округлил глаза Валерий.

— Очень просто! С этой стороны никто не ходит, вероятность того, что кто-то увидит, ничтожно мала. Я сейчас пойду вниз, подгоню свою машину поближе к зданию, а ты тем временем выбросишь труп из окна. Потом быстренько спустишься вниз, мы погрузим его в машину, и ты отвезешь тело подальше отсюда. Где-нибудь в лесу закопаешь его в сугробе, и тогда до весны можно спать спокойно. Вот видишь, все очень просто, прям как три копейки, — радостно заулыбался Бобриков.

— Я в шоке, — выдохнул Валерий. — Действительно, все так просто, что даже сказать нечего — выкинул, загрузил, потом выгрузил, закопал, с ума сойти! — закатил он глаза. — Иван Иваныч, вы хоть понимаете, что толкаете меня на настоящее преступление?

— Ну, во-первых, кто платит, тот и заказывает музыку, — нагло напомнил Бобриков. — Во-вторых, никакого преступления нет, мы его не убивали! А то, что мы решили избавиться от трупа, на это имеем полное право... я так думаю. В конце концов, у нас есть веское оправдание. В пансионате гостит высокопоставленное лицо, и мы не хотим пугать наших клиентов, да еще и в праздник. И вообще, Валера, хватит мне давить на совесть, мы вроде с тобой обо всем договорились.

Тебе всего-то и нужно — просто сесть за руль и вывезти с нашей территории этот кошмар.

— Легко говорить, да трудно сделать, — нахмурился тот, прикидывая все за и против.

— А кому легко? Ты думаешь, что мне очень просто вот так взять и отдать тебе десять тысяч евро? — прищурился Бобриков. — Не хочешь — не надо, я кого-нибудь другого найму. За такие деньги любой согласится даже убить, а не то что вывезти уже готовенького. Поди плохо — один час поработал, а потом на Канары с какой-нибудь длинноногой блондиночкой.

— Не нужно мне давить на любимую мозоль, Иван Иваныч, — вздохнул администратор. — Ведь знаете, что Канары — это моя давняя мечта.

— Так в чем же дело, Валера? — всплеснул тот руками. — Я предлагаю тебе работу, оплачиваю ее по достоинству, и после праздников лети на свои Канары белым лебедем.

— Ага, или в каталажку, только уже не белым лебедем, а серым облезлым гусем, — проворчал тот.

— Я не настаиваю, как хочешь, — отмахнулся Бобриков, краем глаза наблюдая за ним. — Оставим все как есть, а я подумаю, к кому еще могу обратиться.

Естественно, он блефовал и никого другого не собирался нанимать, потому что до смерти боялся лишней огласки. Но на кону стояла репутация пансионата, который был для него всем, практически родным домом, поэтому он шел сейчас, как говорится, ва-банк.

— Иван Иваныч, а вам разве самому неинтересно узнать, кто и за что убил нашего клиента? — спросил Валерий.

— Нет, мне это совсем неинтересно, — открестился тот. — Мне сейчас намного интереснее побыстрее избавиться от трупа, а остальное... в общем, ты меня понимаешь. Ну так что же ты решил? — поторопился спросить он.

— Я думаю, — нахмурился Валерий. — Не нравится мне все это! Ой как не нравится!

— Ты думаешь, мне нравится? — взвился Бобриков. — Ты можешь предложить более разумный вариант? Давай, предлагай, а я послушаю.

— Кроме, как сообщить в полицию, у меня других вариантов нет, — развел Валерий руками.

— Полиция отпадает, этот вопрос мы уже обсудили, — возразил Бобриков и, сев на кровать, обхватил голову руками. — Господи, и за что мне такое наказание? — всхлипнул он в который раз. — Ну в чем я провинился? За что мне все это?

— Иван Иваныч, перестаньте, я же пока не отказался окончательно, — начал успокаивать начальника Валерий. — Сами понимаете, дело слишком серьезное.

— Ты уже согласился, назвал свою цену, и я не стал с тобой торговаться, — снова всхлипнул Бобриков. — А теперь на попятную? Мне остается только одно — пулю в лоб и на покой.

— Пулю в лоб? — нахмурился Валерий. — Иван Иваныч, а ведь это идея.

— В каком смысле? — опешил тот. — Ты предлагаешь мне застрелиться?

— Да нет, что вы? Я совсем не это хотел сказать, — засмеялся парень. — Я имею в виду, что вдруг этот наш постоялец сам застрелился, а мы себе голову ломаем, кто его да за что?

— Сам застрелился, потом лег на кровать и спокойно накрылся одеялом? Думай, что говоришь.

— Да, этого факта я как-то не учел, — нехотя согласился Валерий. — Просто очень хочется найти какой-нибудь выход, вот разные мысли и лезут в голову.

— Выход у нас только один, и я уже сказал тебе, какой именно, — упрямо повторил Бобриков. — И если ты, Валера, не поможешь, то мне останется только одно — в самом деле покончить жизнь самоубийством.

— Ладно, так и быть, я согласен, — решительно произнес парень. — Идите вниз и подгоняйте машину. Ключи от черного хода на ресепшене возьмете, а я пока придумаю, во что тело упаковать.

— Это ты хорошо сообразил, упаковать, — одобрил Бобриков, заметно повеселев. — Раз мешка у нас нет, я думаю, что вот это одеяло вполне подойдет, — подсказал он, стаскивая его с кровати. — Только потом обязательно привези его обратно, оно на балансе числится.

— Нашли о чем беспокоиться, — усмехнулся Валерий, с жалостью глядя на начальника. — Я его совсем по другой причине должен привезти. Рано или поздно тело все равно обнаружат, и если оно будет завернуто в это одеяло, то сразу поймут, что наш пансионат причастен к этому убийству.

— Да, ты прав, а я и не сообразил, — испуганно закивал Бобриков. — Правду говорят, что одна голова — хорошо, а две — лучше.

— Это так! Идите, Иван Иваныч, за машиной.

Тот не стал больше задавать никаких вопросов, боясь, что Валерий снова может передумать,и торопливо направился к двери. Валерий проводил его взглядом, и как только дверь за начальником закрылась, тут же направился к кровати. Он встал на колени и, зажмурив глаза, начал шарить рукой под ней, чтобы схватить тело за что-нибудь и вытащить его наружу.

— Блин, вот черт меня дернул влипнуть в эту историю, — ворчал молодой человек. — И все от чрезмерного любопытства. Не стал бы спрашивать у девчонок, что случилось, сидел бы сейчас спокойно у себя на ресепшене, в потолок плевал. Верно говорят: меньше знаешь — крепче спишь. Так, и что тут у нас?

Валерий начал осторожно проверять карманы покойного.

— Ничего себе заявочки! — ахнул он, когда вытащил несколько пакетиков с белым порошком. — Это же наверняка наркотики.

Он снова заглянул под кровать и увидел там рюкзак. Вытащив его наружу, он расстегнул молнию, посмотрел внутрь, да так и остался с открытым ртом.

— Блин горелый, только этого нам не хватало! — отмерев, прошептал Валера. — Наверняка здесь наркомафия орудует, и если они узнают, что мы... Нет, я пас! — открестился Валерий и решительно стал запихивать труп обратно под кровать вместе с рюкзаком. Он услышал какой-то скрежет по полу и, приподняв тело, увидел за поясом брюк пистолет. — Ну вот, так я и думал, это мафия! — взвыл Валерий, моментально покрывшись холодным потом. Он начал затравленно оглядываться по сторонам. — А вдруг за номером следят? Да, конечно же, следят, ведь здесь остался целый рюкзак наркотиков. Килограммов десять, а то и все пятнадцать, в нем точно будет, а это же... на миллионы, — прошептал Валерий. — Да за такие бабки нас всех порешат, как слепых котят. Или вообще весь пансионат взорвут к едрене фене. Сначала заберут наркоту, потом всех перестреляют, чтобы не оставлять свидетелей, а затем взорвут, и концы в воду. Одного уже убили, теперь дело осталось за малым... Доигрались, блин! Простите меня, Иван Иваныч, но я в такие игры не играю! «Русская рулетка» — это не для меня!

Валерий быстро вскочил на ноги и направился к двери, забыв, что держит в руках пистолет, но потом резко остановился.

— Черт возьми, а ведь какая-то ерунда получается. Парня убили, а почему, интересно, тогда рюкзак не забрали? — сообразил вдруг он. — Если его убили за наркотики, то должны были... Странно! Очень странно! И пистолет у него за поясом остался, он, бедняга, видно, даже и вытащить его не успел. Что-то здесь не так! — задумчиво пробормотал администратор и, посмотрев на свою руку, вздрогнул.

— Валера, все в порядке, можно начинать операцию, — выдохнул Бобриков, врываясь в номер. — Машину я подогнал, — упавшим голосом добавил он, увидев бледное лицо администратора, который таращился на пистолет в своей руке.

— Валера, что с тобой? — забеспокоился эн. — Откуда у тебя оружие?

— За поясом у покойника нашел, но это ерунда по сравнению со всем остальным.

— Что-то случилось?

— Случилось, Иван Иваныч, — кивнул парень. — Еще как случилось!

— Что на этот раз? — охнул Бобриков, обессиленно падая на стул и хватаясь за сердце. — Говори, не тяни!

— Это убийство связано с наркотиками, причем весьма внушительной партией.

— С чего ты взял?

— Когда вы ушли за машиной, я решил проверить карманы покойника и нашел там вот это, — показал Валерий на три маленьких пакетика, которые бросил на журнальный столик. — А потом, когда заглянул под кровать, увидел рюкзак. Открыл его, а там наркотики.

— Не может быть! — ахнул Бобриков, мгновенно посинев.

— Еше как может!

— А ты ничего не путаешь?

— Ничего я не путаю! Хотите убедиться сами, тогда подойдите сюда, я вам покажу содержимое рюкзака.

— Нет! — замахал руками Иван Иванович, вскакивая со стула и делая несколько шагов к двери. — Этого только не хватало. Я не хочу ничего видеть и ничего не хочу знать, тем более о наркотиках. Боже мой, какой ужас! Вот влипли, так влипли, — заметался он по номеру.

— Это вы влипли, а меня прошу не приплетать, — моментально открестился Валерий. — Я человек маленький — всего лишь ваш подчиненный.

— Перед законом все равны, будь ты хоть маленький, хоть большой — без разницы. Неужели все это происходит на самом деле? — простонал Иван Иванович. — Послушай, Валера, а может, мы спим?

— Нет, к сожалению, — вздохнул тот.

— Что же нам теперь делать?

— А что тут можно сделать? Я очень подозреваю, что пора сухари сушить, — горько усмехнулся администратор. — Я вам говорил, что нужно полицию вызывать, а вы...

— Что я? Что я? — взвился Бобриков. — Ты поставь себя на мое место, вот тогда я на тебя и посмотрю.

— Нет уж, я лучше на своем месте останусь, нас и здесь неплохо кормят, — проворчал Валерий. — Но, по моему разумению — лучше поздно, чем никогда. Давайте хоть сейчас в полицию позвоним и сообщим о случившемся.

— Нет, это невыносимо! Да ты соображаешь, что говоришь? Убийство, да еще и наркотики, это же... Это конец, — взвыл Бобриков. — «Родник» на грани закрытия, я стопроцентный кандидат в пенсионеры, вернее, в уголовники, а скорей всего в покойники. У меня слабое сердце, — жалобно всхлипнул он. — Да что там слабое, оно, можно сказать, совершенно больное. Ты только послушай, как оно колотится. Если я переживу сегодняшнюю ночь, это будет настоящим чудом, а вот если попаду в тюрьму, то никакое чудо меня уже не спасет, долго я там не протяну.

ГЛАВА 17

— Да что же это такое в самом деле? Дамочка, мне уже надо идти, отпустите меня, очень вас прошу, — нервно лепетал молодой человек, с мольбой глядя на Софью Адамовну. — Дамочка, послушайте...

— Нет, это вы меня послушайте, уважаемый, — перебила та, продолжая цепко держать его за руку. — У вас что, чирей на одном месте, неужели трудно посидеть со мной и выслушать?

— Нет у меня никаких чирьев, и мне совсем нетрудно, но лучше в другой раз.

— Другого раза не будет, — не сдалась захмелевшая Бобрикова. — И не нужно трепыхаться, это бесполезно. У меня мертвая хватка, как у бульдога, — хихикнула она.

— Оно и видно, — буркнул себе под нос бедолага, обреченно закатывая глаза.

— Вы вроде сказали, что писатель? — спросила его Софья Адамовна.

— Да, я писатель.

— В каком жанре творите?

— Фэнтези.

— А вот это зря!

— Почему зря?

— Потому что фантазия — это все неправда, все ненастоящее и вообще, лично я совсем не люблю этот жанр. Он мне совершенно неинтересен.

— О вкусах не спорят, кому-то, наоборот, очень даже нравится фантастика, — обиженно возразил писатель. — И лично я с большим удовольствием пишу в этом жанре.

— И напрасно! Лучше послушайте меня, женщину с большим жизненным опытом, и уверяю вас, что не прогадаете. Вам непременно надо писать романы о человеческих судьбах. И вам вдвойне должно быть интересно, а главное, полезно знать эту правду жизни из первых рук — вот из этих рук, молодой человек, — и Софья Адамовна энергично потрясла своими конечностями перед самым носом писателя. — Я согласна быть главной героиней вашего будущего бестселлера. Наша встреча произошла не случайно — это судьба. Вот увидите, мы обязательно прославимся.

— И о чем же будет этот бестселлер? — с сарказмом поинтересовался писатель. — Что за сюжет вы хотите мне предложить?

— Вы напишете роман о трагической судьбе обманутой женщины. Да-да, молодой человек, коварно обманутой женщины, — всхлипнула Софья Адамовна. — А ведь я прожила с этим человеком двадцать семь лет! Вы только вслушайтесь в эту цифру — двадцать семь лет! Конечно, вы еще слишком молоды, чтобы понять, что это такое, но... Давайте за это выпьем водочки, не чокаясь, — пробормотала Бобрикова и выпила рюмку до дна, уже четвертую по счету. — У-ух-х, — передернулась она. — А знаете, почему я с вами не чокаюсь? Потому что на поминках никогда не чокаются, а у меня сегодня именно поминки.

— У вас кто-то скончался?

— Скончалась моя семейная жизнь, — с надрывом вздохнула мадам Бобрикова. — И я справляю поминки по ней, по обманутым иллюзиям, и вообще... за это стоит выпить. Нет-нет, вы никуда не уйдете, а посидите со мной, — и она снова схватила писателя за рукав, когда тот попытался подняться со стула. — Вы лучше внимательно меня слушайте и мотайте на свой молодой и еще такой редкий ус. Представьте себе картину. Я бросаю все! Ловлю такси, лечу сюда как угорелая, а выходит, я здесь вообще никому не нужна?! Как говорите, вас зовут?

— Николай!

— Наливайте, Коля, давайте мы с вами еще водочки выпьем!

— Я не хочу водки, отпустите меня.

— Я тоже не хочу, но надо, — не сдалась Софья Адамовна. — Сегодня ведь праздник?

— Вы только что сказали, что у вас поминки.

— Это дело второе, — отмахнулась Бобрикова. — Сегодня праздник? — настойчиво спросила она.

— Праздник.

— Рождество?

— Рождество!

— Как это символично — объявить мужу о разводе в рождественскую ночь! — снова всхлипнула она. — Вот за это давайте и выпьем.

— Но я не пью водку, — снова возразил писатель.

— И не надо, выпейте шампанское, — не сдалась Софья Адамовна. — Вот, целая бутылка стоит. Вы должны со мной выпить, потому что не можете отказать обманутой женщине в такую ночь. Вы просто обязаны разделить со мной мою печаль, мой развод, мою загубленную жизнь.

— Да я-то здесь при чем? — взвыл писатель. — Почему именно я должен делить с вами вашу загубленную жизнь?

— Потому что вы мне понравились. Потому что у вас добрые глаза. И потому что мы не просто так с вами встретились именно сегодня. Я уже говорила и повторю снова — это судьба, предначертанная свыше! И потом, вы же мужчина, как вы можете бросить меня здесь и сейчас одну?! Я не могу быть в такую минуту одна, вы это понимаете?! — начала бить себя в грудь Софья Адамовна, не забыв при этом проглотить еще одну рюмку водки. — Вот вы мне скажите, только откровенно, я женщина или не женщина?!

— Женщина, — тяжело вздохнул писатель.

— Интересная?

— Господи боже, и что прицепилась как репей? — еле слышно прошептал он и уже громко ответил: — Да, интересная!

— И вот скажите мне на милость, дорогой мой человек, что этому лысому кобелю еще надо? Я ведь на двенадцать лет моложе него. Я всю свою молодость загубила рядом с этим недомерком, а он... Так со мной поступить? Как он мог докатиться до такого безобразия? Ну как он мог, я вас спрашиваю? Вот вы могли бы такое устроить своей жене? — строго спросила Софья Адамовна, бесцеремонно схватив писателя за грудки.

— Во-первых, я не женат, а во-вторых, я понятия не имею, что устроил ваш муж, поэтому извините, но ответить на ваш вопрос я не в состоянии, — раздраженно ответил бедолага, вырываясь из цепких рук.

— Все вы мужики одинаковые, — проворчала Бобрикова. — Ни одну юбку мимо себя не пропустите. Жена чуть поводок ослабила, а вы и рады-радешеньки. Была бы моя воля, я бы всех мужиков... Эх, с каким удовольствием я бы сейчас собрала все, что у вас имеется в штанах, вот в эту самую ладонь, и... — она сжала свои пальцы в кулак так, что хрустнули суставы. — И...

— Не надо продолжать! — поспешно вскричал писатель. — Мне это совсем неинтересно. Можно я уже пойду? — снова взмолился он.

— А вот перебивать женщину — некрасиво. Я только вошла во вкус, а вы... — нахмурилась Софья Адамовна. — Вы плохо воспитаны, молодой человек?

— Я хорошо воспитан, просто у меня совершенно нет времени слушать ваши излияния, меня ждут!

— Ждут? Кто вас ждет?

— Друг!

— Очень хорошо, просто замечательно. Немедленно зовите своего друга сюда, пусть тоже с нами выпьет, — решительно заявила Софья Адамовна.

— Да, действительно, пусть с нами выпьет, я сейчас схожу и позову его, — вскочил со стула писатель, да так поспешно, что стул опрокинулся прямо под ноги проходящему мимо официанту. Тот нес в руках поднос, заполненный разнообразными блюдами, и, естественно, споткнулся. Через две секунды поднос с тарелками и всем, что в них было, летел на соседние столы, а сам официант зарылся носом в весьма объемной и впечатляющей своими размерами груди Софьи Адамовны. Та обхватила его голову двумя руками. — Молодой человек, ну зачем же так при всем честном народе? — пьяно захихикала она. — Прямо даже и не знаю, что вам на это сказать. Здесь же люди, неудобно.

Официант приподнял голову и посмотрел на Бобрикову сумасшедшими глазами. Он сразу же узнал супругу начальника, потому что уже много лет жил с ними на одной улице, и покраснел, как морковка.

— Софья Адамовна, это вы? — испуганно пролепетал он. — Простите меня ради бога, я не нарочно. Это получилось совершенно случайно. Стул упал, а я споткнулся, и вот... А где Иван Иваныч? — глупо улыбнулся он.

— А зачем нам Иван Иваныч? — снова хихикнула Бобрикова. — Садись рядом со мной и выпей за Рождество!

— Софья Адамовна, не могу, я на работе, — смутился официант. — Начальству это не понравится.

— Плевать на начальство, — отмахнулась она. — Садись, кому говорю!

— Но мне нельзя, я не могу, не положено, — лепетал бедняга, затравленно оглядываясь по сторонам.

— Официант, можно вас на минуточку? Вы не заберете от нас вот это? Я не имею ничего против свежих овощей, но только тогда, когда они красиво лежат на тарелке, — с улыбкой обратился к парню мужчина из-за соседнего столика, показывая на салат, устилающий всю скатерть. Он видел, в какую тот попал засаду, и решил парню помочь.

— А у нас здесь чьи-то отбивные посадку совершили, — засмеялась девушка за другим столиком. — Соус даже не пролился, представляете?! Куда нам их девать? Мы вегетарианки, между прочим, и мяса не употребляем.

— Да-да, я сейчас все уберу, извините, пожалуйста, — нервно улыбнулся официант, осторожно освобождаясь из объятий мадам Бобриковой. — Прошу прощения, Софья Адамовна, но мне нужно работать.

Он поспешно бросился к столу, смущенно рассыпаясь в извинениях.

— Прошу простить меня, ради бога! Как неудобно получилось. Сейчас я все уберу, постелю чистую скатерть и поменяю столовые приборы.

— Здорово у вас праздники встречают. И весело, и хлебосольно. В следующий раз обязательно снова к вам приедем, — улыбнулась вторая девушка. — Не будем вам мешать, пойдем потанцуем пока.

— Да-да, я сейчас, — продолжал бормотать официант, торопливо сгребая скатерть вместе со всем содержимым. — Я это все отнесу на кухню и мигом поменяю вашу скатерть тоже, — сказал он веселому мужчине. — Спасибо вам огромное за то, что выручили, — шепотом добавил он.

— Не за что, мы с женой тоже пока потанцуем, — ответил тот и, схватив супругу за руку, повел ее в центр зала, на танцевальную площадку.

— Вить, ты не устал еще танцевать? — засмеялась она. — У меня уже ноги гудят, как высоковольтные провода.

— Рождество бывает только раз в году,как и день рождения моей жены, — весело ответил тот. — Ты же сама хотела встретить свои двадцать пять лет необычно, чтобы этот день рождения запомнился на всю жизнь. Вот я все и делаю для того, чтобы он запомнился. В этом пансионате нас никто не знает, а значит, и не докучает, да еще веселая компания, шампанское рекой, танцы до упаду всю ночь. И совершенно неожиданный сюрприз — твоя любимая украинская кухня.

— Кажется, я погорячилась, делая тебе такой заказ, — захохотала его жена, кружась с ним под мелодию вальса Штрауса «Сказки Венского леса». — С едой ты, по-моему, переборщил, я так объелась, что теперь придется неделю на разгрузке сидеть.

— Я совершенно ни при чем, — пожал плечами Виктор. — Я так понимаю, что украинская кухня входила в сценарий праздника, ведь представление было по Гоголю — «Вечера на хуторе близ Диканьки, или Ночь перед Рождеством». Разве ты не узнала героев?

— Конечно, узнала и была уверена, что это ты все организовал, — удивленно ответила она. — А разве нет?

— Да я ни сном ни духом, честное слово, — поклялся муж. — Мы же вместе с тобой выбирали, куда поехать, чтобы было подальше и поскромнее.

— Надо же, как здорово все получилось, — засмеялась Алена. — Удачное мы место выбрали, мне здесь очень нравится. А тебе?

— Мне нравится везде, где рядом со мной ты, моя милая девочка, — с улыбкой ответил Виктор. — Я тебя своей Аленушкой зову-у-у, как прекрасна эта сказка наяву-у-у-у, — пропел он ей на ушко.

— Ты знаешь, Вить, я такая счастливая, что лаже страшно становится.

— Страшно? А чего же ты боишься? — удивленно поинтересовался он.

— Боюсь, что это счастье может вдруг закончиться так же внезапно, как и началось.

— Что за глупые мысли лезут в твою хорошенькую головку? — засмеялся Виктор. — Мы с тобой женаты всего три месяца, у нас вся жизнь впереди, и я клятвенно тебе обещаю, что она будет счастливой всегда, пока мы вместе и пока смерть не разлучит нас.

— А вот этих слов, пожалуйста, больше не произноси, — нахмурилась Алена. — Никогда!

— А что я такого сказал? — удивился Виктор.

— Пока смерть не разлучит нас!

— Но ведь эти слова всегда произносят молодожены перед алтарем.

— Все равно, никогда так больше не говори.

— Хорошо, не буду, — пожал плечами Виктор.

— У меня что-то голова кружится, — улыбнулась его жена. — Наверное, от шампанского.

— Может, выйдем на воздух и немного прогуляемся? — предложил Виктор.

— А что, это неплохая идея, — тут же повеселела Алена. — Только сначала в номер зайдем, чтобы куртки надеть и переобуться, на улице мороз.

— Зайдем и наденем, — улыбнулся Виктор и чмокнул супругу в нос.

— Я тебя обожаю, — счастливо выдохнула та. — Пошли одеваться?

— А может, еще потанцевать хочешь?

— Издеваешься? — засмеялась Алена.

— Это ты надо мной издеваешься.

— Вить, что с тобой? Почему ты так решил? — опешила Алена.

— Потому что нельзяа-а-а! Потому что нельзяа-а! Потому что нельзя быть на свете краси-и-ивой тако-о-ой, — снова пропел тот.

— Кузнецов, а тебе никогда не говорили, что по твоим ушам проехался медведь на мотоцикле? — захохотала Алена. — Мне, конечно, очень нравится, как ты для меня поешь, но будет лучше, если ты перейдешь к поэзии, стихи я тоже люблю.

— Ну вот, а я так старался, — вздохнул Виктор. — Чувствовал себя чуть ли не Муслимом Мамаевым, и вдруг такой облом.

— Мы сегодня наконец пойдем гулять или нет? — продолжая смеяться, спросила Алена. — Надеюсь, ты не обиделся за медведя?

— А чего обижаться, если это правда? Пошли на прогулку?

— Пошли!

Молодожены вышли из зала, взявшись за руки. Они смотрели друг на друга влюбленными глазами и улыбались.

— Когда-то и я была такой же вот молодой, счастливой, с розовыми очками на глазах и вареной лапшой на ушах, — всхлипнула Софья Адамовна, глядя им вслед. — Эх девочка-конфеточка, вон как у тебя глазки горят, аж слепят. Только как бы потом их твои горькие слезы не потушили. Нельзя быть такой доверчивой, знай: все мужики без исключения — наглые обманщики. Не в одном, так в другом. Стоит только тебе раздаться в бедрах, утратить свежесть лица и гладкость кожи, как твой благоверный начнет заглядывать на молоденьких и волочиться за каждой юбкой. Думаешь, нет? Твой не такой? Он самый лучший и любит только тебя? Не обманывайся, дорогая моя, лет через двадцать все равно он побежит налево — у них, видишь ли, начинается кризис среднего возраста. А по моему разумению, кризис здесь совершенно ни при чем. Дело совсем в другом: все мужики — козлы. Вот за это непременно стоит выпить. Ваше здоровье, — улыбнулась она пожилой паре за соседним столиком и подняла рюмку. — Не хотите присоединиться? Нет? Ну и не надо, я сама себе собутыльник, — хихикнула Софья Адамовна и лихо осушила рюмку.

ГЛАВА 18

— Марго, может, хватит нам здесь на карачках ползать и искать неизвестно что? — проныла Наталья. — Уже все вроде осмотрели, ничего больше нет, пора заканчивать. И вообще, я замерзла, как суслик. Пошли обратно в корпус!

— Погоди, я думаю, — отмахнулась Рита.

— О чем можно думать на таком морозе? — передернулась Наташа.

— Хватит гундеть, ты сбиваешь ход моих мыслей, — поморщилась Маргарита. — Я поставила себя на место преступника и прикидываю, что стала бы делать после того, как выпрыгнула в окно.

— А что здесь прикидывать- то? — фыркнула Наталья. — Естественно, он дал деру в ту сторону, где оставил свою машину, а оставить он ее мог только на общей стоянке.

— Молодец, Кашина, растешь прямо на глазах, — похвалила Маргарита. — Пошли!

— Куда? — удивилась та.

— Как куда? На стоянку, конечно!

— Зачем?

— Посмотрим!

— Что ты там собралась смотреть?

— Машины!

— Господи, Марго, ты можешь объяснить нормально, что ты задумала? — с раздражением спросила Наталья. — Или так и собираешься играть в игру — попробуй отгадай сама? Почему я должна каждое слово вытягивать из тебя клещами?

— Не кричи, сейчас сама все увидишь, — отмахнулась Рита, направляясь к стоянке.

— Я не сдвинусь с места, если ты мне сию минуту не объяснишь, что собираешься делать, — уперлась Наталья. — Не думаю, что ты такая наивная и считаешь, что машина преступника все еще там. Говори, зачем тебе понадобилось идти на стоянку?!

— Вот любопытная Варвара, — вздохнула Маргарита. — Что тут непонятного? Мы посмотрим на парковке, какие места свободны, потом сходим к охранникам на центральные ворота. Попросим, чтобы они разрешили нам посмотреть журнал регистрации. Как только мы туда заглянем, сразу же узнаем, какой машины не хватает и в какое время она покинула пансионат, — очень подробно и обстоятельно объяснила она ход своих мыслей. — Теперь, надеюсь, тебе все понятно или еще вопросы будут?

— Я, конечно, не отрицаю, что ты умная и сообразительная, Марго, но иногда бываешь тупой, как валенок моего деда, — огрызнулась Наталья.

— А почему сразу валенок-то? — обиделась та.

— А по приколу! — припечатала Наталья, ехидно глядя на подругу. — Или уже забыла, как меня Останкинской башней назвала?

— Смотрите, какая злопамятная, — засмеялась Маргарита.

— Ладно, проехали, — махнула рукой Наташа. — Ты мне лучше объясни, с чего вдруг ты решила, что тебе вот так запросто охранники дадут регистрационный журнал? Не забывай, что ты простая официантка здесь, а не начальник охраны. Это во-первых, а во-вторых, что-то мне подсказывает, что убийца — далеко не дурак, и я конкретно погорячилась, сказав, что он поставил свою машину на стоянку. Он не мог этого сделать, если планировал убийство.

— Почему не мог?

— Да потому что он не стал бы регистрировать в журнале въезд и выезд своего авто. Это было бы глупо и непрофессионально с его стороны — оставлять такие улики, правда?

— А почему ты решила, что убийца — профессионал? Может, это было случайное убийство?

— Случайное? Ну ты даешь, подруга!— усмехнулась Наталья. — Ты же сама мне сказала, что парня пристрелили.

— Ну да, я говорила, и что с того?

— Ты часто таскаешь с собой в кармане пистолет? — прищурилась Наташа.

— Вообще никогда, у меня его сроду не было.

— Вот о чем и речь! Можешь задать этот же вопрос кому угодно и получишь тот же ответ. Обычный человек никогда не носит с собой огнестрельное оружие, потому что это не телефон, не зажигалка, не кошелек и не губная помада. «Продукт», так сказать, специфического характера мог положить себе в карман только человек, запланировавший убийство. Ты со мной согласна?

— Логично, конечно, но не совсем, — ответила Маргарита.

— Твоя версия.

— Человек мог пистолет и для самообороны носить и применить его именно с этой целью. Мы же не знаем, что в шестом номере на самом деле произошло между теперешним трупом и убийцей.

— Мы действительно этого не знаем, но я точно знаю одно: когда человек случайно убивает себе подобного, он после этого будет какое-то время в шоке.

— И что ты хочешь этим сказать? — не поняла Маргарита.

— Ну, сама посуди, стала бы ты после того, как пристрелила человека, хладнокровно укладывать труп на кровать да еще прикрывать его одеялом?

— Я?

— Ты! Ты!

— А чего сразу я-то?

— О, господи! — простонала Наталья, закатывая глаза. — Да при чем здесь ты? Это я просто образно сказала, для примера.

— Вот бы себя в пример и приводила, а мне и без этого тошно, — огрызнулась Рита. — Давай сначала.

Наташа терпеливо повторила свои доводы и вопросительно уставилась на подругу.

— Согласна, мне было бы не до этого, — немного подумав, ответила та.

— Вот и я о том же, — кивнула Наталья. — Из этого следует, что убийство было спланированным, а значит, преступник не мог поставить машину на стоянку. Если он и приехал на своем личном автомобиле, то наверняка оставил его где-нибудь недалеко отсюда. Ну а уж если бы я была на его месте, то вообще приехала бы сюда на рейсовом автобусе, чтобы затеряться в толпе.

— А обратно?

— Обратно? — нахмурилась Наталья и начала сосредоточенно соображать. — А вот обратно ничего не получается, ночью автобусы не ходят. Если только на попутке? Нет, этот вариант тоже отпадает, потому что убийце нужно соблюдать инкогнито, а водитель попутки может его запомнить. А сегодня вообще Рождество, на попутку никакой надежды. Остается только один вариант — он все-таки приехал на своей машине, — пришла она к выводу. — Неужели он мог допустить подобную ошибку?

— Ничего удивительно в этом нет, преступники иногда допускают очень странные ошибки и прокалываются на мелочах, поэтому мы должны проверить все версии.

— Извини, что смею спорить с «профессионалом» вроде тебя, но все же я уверена, что на территорию убийца въезжать не стал, это бы было равносильно добровольному признанию с подписью и адресом.

— Но он мог приехать на чужой машине или вообще на угнанной.

— Не думаю, что он стал бы так рисковать и угонять машину, — возразила Наташа. — У знакомых ее тоже брать опасно, потому что вычислить его тогда не составит труда. Если он действительно приехал на машине, то только на своей.

— Хорошо, не будем пока гадать, а остановимся на этом варианте. Если он сделал именно так, как ты предполагаешь, и оставил машину где-нибудь рядом с пансионатом, это место можно спокойно найти, оно должно быть недалеко от основной дороги, — сказала Маргарита.

— А что это нам даст?

— Пока не знаю, но, надеюсь, что-нибудь даст, — пожала Рита плечами. — А сейчас пошли все-таки проверим стоянку, на всякий случай. Кто знает, что вообще на уме у этого маньяка, может он мазохист и любит рисковать, чтобы пощекотать себе нервы? Просто запишем номера мест, которые свободны, а потом сверим по журналу время прибытия и убытия. Все элементарно, Ватсон, — засмеялась она, обнимая подругу за плечи.

— Я вот все думаю, а за каким дьяволом нам с тобой все это нужно? — проворчала Наталья. — Директор здесь Бобрик, вот пусть и разбирался бы сам, кто приезжал, кто уезжал, где ставил машину, и вообще... Я поддерживаю тебя лишь потому, что ты моя подруга, а так вся эта канитель с трупами мне сто лет в обед не нужна.

— Ну, я лично очень сомневаюсь, что дело только в нашей с тобой дружбе, — усмехнулась Маргарита. — Я прекрасно знаю твой характер и уверена, что если бы я не высказала своего предположения насчет Вадима Лапина, ты бы давно послала к той самой маме не только труп, но и меня вместе с ним.

— Да, я уверена, что Вадим не виноват, — заявила Наталья. — И хочу доказать тебе это.

— А мне то зачем доказывать? — дернула Маргарита плечиком. — Я не прокурор и не судья, приговоров не выношу.

— Неужели ты не понимаешь, что мне не безразлично, как ты относишься к Вадиму? — всплеснула Наташа руками. — Я же тебе полчаса назад все рассказала про нас. Я люблю этого человека, а ты... ай, да ну тебя.

— Ты чего так разошлась-то? — удивленно спросила Маргарита. — Что я такого сказала? Любишь, ну и люби на здоровье.

— Тогда больше ничего мне не говори о своих подозрениях насчет Вадима.

— Хорошо, не буду, но...

— Марго!

— Хорошо-хорошо, пошли уже отсюда, — улыбнулась Рита.

— Я обещала Михаилу, что мы ключи принесем через двадцать минут, — напомнила Наташа. — Мне кажется, нам не стоит нарываться на лишние вопросы. Чем меньше народа обращает на нас внимание, чем лучше. Сейчас пойдем на кухню, отдадим ключи, потом найдем Валерку и уже все вместе будем решать остальные проблемы.

— Хорошо, как скажешь, — пожала Маргарита плечами. — У него наверняка уже есть для нас новости. Может быть, он тоже в номере что-нибудь нашел?

— Интересно, как там Бобрик, очухался или нет? И надо же нам было влипнуть в эту дикую историю, — вздохнула Наташа. — Все из-за него, из-за нашего директора.

— В каком смысле «из-за него»? — не поняла Маргарита. — При чем здесь Бобрик?

— Да как это «при чем», Марго? Это ведь из-за него ты не стала вызывать полицию?

— Ну да, из-за него, — согласилась та. — Он потом еще и клятву с меня взял, чтобы я никому ничего не рассказывала.

— Результат, как говорится, налицо. Теперь рыщем повсюду, как две идиотки, вместо того, чтобы убийством занимались люди, которым за это зарплату платят. Спрашивается, оно нам надо?

— Что теперь об этом говорить, когда завязли по самые уши? — нахмурилась Маргарита. — Да, я действительно сделала большую глупость. Пожалела Бобрика, не стала по его просьбе звонить в полицию, да еще и запихнула покойника под кровать. В результате получается, что я стала невольным пособником преступника. Господи, какая же я дура!

— Никакой ты не пособник, — возразила Наташа. — В конце концов, в полиции можно все объяснить. Очень сильно испугалась, не подумала о последствиях, обстоятельства так сложились, что ничего не соображала, и так далее. Шоковое состояние было, вот и все. Ведь там тоже живые люди работают, должны понять, что мы не каждый день в номерах трупы находим.

— Наташа, ты что, не знаешь наших законов? Сокрытие преступления является пособничеством, а это уголовная статья, между прочим.

— Ну статья! Ну и что? Подумаешь, дадут условное наказание, делов-то, — фыркнула та.

— Условное наказание, и все дела? — взвилась Маргарита. — А то, что меня будут судить, прежде чем дать это самое условное наказание, это что, сходить прогуляться по парку? Ты соображаешь, что говоришь? Мне судимость ни к чему, да еще ни за что ни про что. Я не козел отпущения и уж тем более не стрелочник.

— А что ты на меня кричишь, я-то здесь при чем? — нахмурилась Наталья. — Можно подумать, это я тебя уговорила не вызывать полицию, а потом запихнуть злосчастный труп под кровать. Л вообще, долго мы здесь еще будем стоять и болтать попусту? Не май месяц, между прочим, у меня скоро нос в сосульку превратится. Пошли отдавать ключи, нужно искать Валерку, а потом уже думать, что делать дальше.

— Пошли, — тяжело вздохнула Маргарита. — И зачем я только согласилась писать этот чертов сценарий? Зачем вообще открыла рот на том собрании? Сейчас бы гостила в Одессе у родителей и в ус не дула, вместо того чтобы находить трупы, а потом еще и ползать по сугробам в поисках улик. Дурдом на выезде, других слов захочешь — не подберешь.

— Ни у каких родителей ты сейчас все равно не гостила бы, — фыркнула Наталья. — Забыла, что Бобрик на собрании говорил? Пока в пансионате отдыхает советник со своей дражайшей половиной, всем работать без выходных, перекуров и отгулов.

— Если бы на мне не лежало задание о проведении праздника, я бы обязательно что-нибудь придумала и нашла выход. В крайнем случав взяла бы больничный и укатила к родителям.

— Инициатива наказуема, нечего было выпендриваться и лезть со своими идеями, — усмехнулась Наташа. — Так что поздно пить боржоми, когда печень отвалилась, а на шее еще и труп висит.

— Какая же ты язва, Наташка. Вместо того чтобы хоть как-то поддержать меня, ты еще и масла в огонь подливаешь! — закричала Маргарита. — Я смотрю, тебе доставляет удовольствие трепать мне нервы? Я что, ради себя одной это делала? Я, между прочим, для всего коллектива старалась. Ты разве не заинтересована в том, чтобы наш пансионат процветал? И уж, конечно же, я совершенно не планировала в Рождество натыкаться на трупы.

— Ты чего раскричалась? Нас же могут услышать, — шикнула Наталья, озираясь по сторонам. — Совсем уже? — покрутила она пальцем у виска. — Ничего я тебе не треплю, ты сама завела этот разговор. А вот насчет процветания ты явно погорячилась, моя дорогая. После сегодняшних событий мы так зацветем, что мало никому не покажется. Вони будет столько, что даже подумать страшно.

— Не каркай, — одернула ее Маргарита. — Может, не все еще потеряно и как-нибудь обойдется?

— Ага, еще скажи — рассосется, — тяжело вздохнула Наталья и зябко передернулась. — Ух ты, какой морозец сегодня знатный, щеки почти ничего не чувствуют! Мы наконец когда-нибудь уйдем отсюда или нет? Мне срочно нужна большая кружка горячего чая.

— А я бы от чашки кофе не отказалась, — вздохнула Маргарита, мечтательно сощурив глаза. — Капучино с карамелью. Обожаю, когда пенка высокая.

— Да нет проблем, подруга, сейчас на кухне попросим Мишеньку, чтобы сварил и угостил, — сказала Наталья.

— А чего стоим тогда? Бежим быстрее! — засмеялась Маргарита и первая подала пример.

ГЛАВА 19

— Валера, мальчик мой, что же нам делать? — стонал Иван Иванович, нарезая круги по номеру. — Труп, да еще и наркотики, это же катастрофа! Армагеддон! Апокалипсис! Это конец всему, что я создавал с такой любовью и самоотдачей! Наш «Родник» сначала сотрут в порошок, а затем снесут с лица земли. Нам припишут бог знает что, лишь бы нашелся повод, а повод такой, что подумать страшно. Наркотики — это же сенсационный материал. Вот газетчики порадуются, так порадуются, их ведь хлебом не корми, только дай покопаться во всяком дерьме. О-о-ой, караул, какой позор на мои седины! — с новой силой взвыл он, хватаясь за свою лысую голову. — И это именно в тот момент, когда здесь гостит советник мэра с супругой! Когда все так замечательно складывалось. Когда праздник прошел на высшем уровне и ему все очень понравилось. Боже мой, за что мне это?

— Иван Иваныч, да что уж так убиваться-то? — произнес Валерий, с жалостью глядя на него. — Вы же здесь никаким боком. Сейчас время такое, что убийства случаются где угодно: и в ресторанах, и в гостиницах, и я ни разу не слышал, чтобы эти заведения потом закрывали. И наркотики тоже... они же не наши, а его, этого убитого, и мы здесь совершенно ни при чем.

— Я ни при чем, мы ни при чем, санаторий наш ни при чем, а кто тогда при чем?! — раздраженно спросил Бобриков. — Может быть, Семен Семеныч Горбунков? Или дядя Вася Окуньков? Это ты верно заметил, Валера, что заведения, в которых происходили убийства, никто не закрывал. А знаешь почему?

— Нет, не знаю.

— Потому что они потом сами закрывались! — истерично хихикнул Бобриков. — А причина очень простая — банкротство. Ты вот сам пошел бы в тот ресторан, где кого-то убили? Или поселился бы в гостинице, где в номерах находят трупы, да еще и с наркотиками вместе?

— Не знаю, — неуверенно ответил Валерий. — Наверное, нет.

— Вот и я о том же! Ни для кого не секрет, что газетчикам дай только повод, они такого наворотят, что ни в каком кошмаре не приснится. Напишут так, что вовек не отмоюсь. Во вверенный мне пансионат, где люди отдыхают и за безопасность которых я несу полную ответственность, кто-то запросто приносит целый рюкзак наркотиков, а потом еще и... О, господи, помоги мне пережить весь этот ужас! — жалобно простонал бедный директор.

— Но ведь неприятность уже случилась, нужно что-то делать, Иван Иваныч, — осторожно произнес администратор. — Мне кажется, тянуть больше нельзя, и так уж...

— Ты прав, Валерий, тянуть нельзя, — тут же согласился Бобриков. — Промедление смерти подобно.

— Тогда звоните, — обрадовался Валера.

— Куда звонить? — встал столбом Бобриков, с удивлением глядя на администратора.

— Как куда? В полицию, конечно.

— Валера, ты снова за свое? О чем ты говоришь? Ну какая полиция? — округлил глаза директор. — Мы же с тобой договорились, что об этом не может быть и речи по понятным причинам. Что ты поможешь мне избавиться от трупа. Ну а теперь еще и от рюкзака тоже придется избавляться в срочном порядке.

— Да вы в своем уме, Иван Иваныч? — ошарашенно прошептал тот. — Простите, конечно, за мои неуважительные слова, но у меня просто других нет.

— Ты что, хочешь сказать, что берешь свое обещание обратно? — возмутился директор.

— Иван Иваныч, я согласился, когда не знал, что здесь замешаны наркотики, а с ними я не хочу иметь ничего общего, — категорично заявил Валерий. — Вы только посмотрите, сколько их. Этот рюкзачок потянет ого-го на сколько. Это же особо крупные размеры. Вы представляете, сколько это может стоить?

— Понятия не имею! — нахмурился Бобриков.

— Вот в том-то все и дело, что понятия не имеете, — кивнул Валерий. — Да за такие деньги нас с вами на пятаки порежут, в асфальт закатают, в стене замуруют и клумбу посадят.

— А тебе откуда известно, какие это деньги? — подозрительно прищурился Бобриков.

— Прессу регулярно читаю, в Интернет заглядываю, телевизор смотрю, — огрызнулся Валерий. — И не нужно на меня так смотреть, и рассчитывать на меня тоже не стоит — я категорически пас!

— Ты хочешь меня бросить на произвол судьбы в такую минуту? — нахмурился Иван Иванович.

— Я же сказал, что не хочу иметь дел с наркотиками.

—А я, значит, хочу? — взвился Бобриков. — Ну уж нет! Ничего у тебя не выйдет, мы с тобой теперь одной веревочкой повязаны, — решительно и твердо заявил он.

— Какой веревочкой? — икнул Валерий.

— А той самой, которую никаким топором не разрубить, — припечатал Бобриков.

— Я-то здесь при чем? Я вообще случайно попал в эту историю, и вы меня, пожалуйста, не впутывайте.

— А я тебя и не впутывал, ты самостоятельно запутался.

— Что значит самостоятельно?

— А то и значит! Кто у нас сегодня дежурный на ресепшене? — вкрадчиво спросил Иван Иванович.

— Можно подумать, вам неизвестно, кто сегодня дежурный, — фыркнул Валерий.

— А вот с этого места поподробнее, пожалуйста.

— В каком смысле?

— В том самом, дорогой, в том самом. Как ты мне объяснишь, что в номер к нашему постояльцу прошел убийца, а ты этого не заметил? — прищурился Бобриков.

— Откуда я знаю, как он сюда прошел?

— Что значит, откуда знаешь? Ты обязан знать все и обо всех наших гостях, это твоя прямая обязанность. Ты со мной согласен?

— Ну-у-у... отчасти, — замялся администратор. — И все же я не могу всех...

— Валерий, лучше ничего мне сейчас не говори, иначе я подумаю, что зря плачу тебе зарплату, — перебил его Бобриков. — Раз уж проворонил преступника, то лучше тебе помолчать.

— Зря вы так, Иван Иванович! Вполне возможно, что убийца — такой же постоялец, как этот застреленный, — не хотел сдаваться тот. — Или вообще он является нашим сотрудником.

— Час от часу не легче, — всплеснул руками Бобриков. — Ты соображаешь, что говоришь? Чтобы в нашем коллективе работал убийца? Да быть этого не может, потому что не может быть никогда.

— Почему это «не может»? В наше время все может быть! Наркотики — дело такое, завязнешь — не выберешься.

— Не говори глупостей! — рявкнул Иван Иванович. — У нас нет наркоманов, я всех сотрудников знаю наперечет. Все регулярно проходят медицинское обследование, сдают кровь на анализы, и тебе это прекрасно известно. Если бы вдруг среди вас кто-то был наркоманом, я бы в первую очередь об этом узнал от врачей.

— Совсем необязательно, что убийца — наркоман, он может быть просто курьером, или... короче, я в этом мало разбираюсь, — хмуро бросил Валерий.

— Если он просто курьер, то почему, убив этого парня, не забрал рюкзак с наркотиками? Сам говоришь, что это особо крупная партия, значит, и деньги соответственные. Убил человека из-за миллионов, а сам сиганул в окно, оставив эти самые миллионы покойнику?

— Ну, я не знаю, — пожал Валерий плечами. — Ему могли помешать, рюкзак-то тяжелый. Наверняка так и произошло. Рита Назарова пришла к выводу, что преступник выпрыгнул в окно именно тогда, когда она стучала в дверь номера. Она его спугнула, понимаете?!

— Понимать то я понимаю, только почему же он выпрыгнул без рюкзака? — упрямо повторил Бобриков. — Человек идет на преступление, убивает себе подобного из-за героина и прыгает в окно, оставляя наркотик в номере. Ты не находишь это странным?

— Иван Иваныч, а откуда вы знаете, что в рюкзаке именно героин? — настороженно поинтересовался Валерий, с подозрением глядя на начальника.

— Я не знаю, просто предположил, что если наркотики, значит, героин, — пожал плечами тот. — А что же там еще может быть?

— Понятия не имею, какой-то порошок. Может, и героин, а может, и кокаин, он вроде тоже белый? Я наркотики видел только по телевизору, наяву никогда не приходилось иметь с ними дела.

— Ай, да какая, собственно, разница, какие там наркотики? — отмахнулся Бобриков. — Для нас сейчас главное... Слушай, а с чего ты вдруг взял, что это вообще наркотики? — спохватился он.

— Ну, сначала я в кармане у убитого нашел несколько маленьких целлофановых пакетиков и сразу же подумал, что это наркотики. Потом, когда рюкзак достал и увидел, что он забит большими упаковками, решил... даже и не знаю, почему я подумал о наркотиках, — откровенно признался Валерий. — Вы же сами тоже так подумали, когда я вам показал рюкзак.

— А вдруг в нем и не наркотики вовсе? — с надеждой спросил Бобриков.

— А что же тогда там? Зубной порошок? Или «Тайд», который пришел к нам? — усмехнулся Валера. — Не думаю, что из-за этого пошли бы на убийство.

— Я согласен, что из-за зубного, а также стирального порошка убивать не стали бы, — согласился Иван Иванович. — Но ведь рюкзак не забрали, и это не дает мне покоя. Почему его оставили?

— Я не знаю, что на это ответить, если честно, сам в недоумении, — сдался Валерий.

— Как бы нам точно узнать, наркотики в рюкзаке или нет? — задумчиво пробормотал Иван Иванович, пристально глядя на Валерия.

— А чего это вы на меня так смотрите? — испугался тот. — Я на себе проверять не буду, даже не надейтесь.

— Тебя никто и не заставляет, — вздохнул Бобриков. — Думаю, не имеет никакого значения, что в рюкзаке, от него все равно нужно избавиться вместе с трупом... на всякий случай. Так, Валера, нечего тянуть резину, пора браться за дело, — решительно сказал он.

— Но я...

— Умоляю, не начинай все заново, — резко перебил парня Бобриков, замахав на него руками. — У меня нет времени на бесполезные споры. Мы вроде уже выяснили, по чьей вине преступник запросто проник в шестой номер, или не выяснили?!

— Это шантаж, между прочим, — недовольно буркнул Валерий.

— Считай, что так и есть! — лучезарно улыбнулся Бобриков. — Итак, на чем я остановился? Ах да! Машина стоит недалеко от окна, вытаскивай тело из-под кровати, нужно торопиться. Сделаем так! Ты сейчас упакуешь тело в одеяло и забросишь на подоконник, чтобы оставалось только спихнуть его, а сам пойдешь вниз. Как только я тебя увижу под окном, сразу же столкну труп. Ты его тут же загрузишь в багажник... нет, мне кажется, будет лучше, если ты посадишь его рядом с собой на место пассажира. Это будет выглядеть, как будто он спит, и ты спокойно проезжаешь мимо охранников на воротах. Тем более сегодня Рождество, никто не удивится, что человек напился и спит.

— Очень смешно, — фыркнул Валерий. — А в одеяло он завернулся, чтобы не замерзнуть.

— Не прокатит, да? — огорчился Бобриков. — Тогда, может, не надо его заворачивать в одеяло?

— Одеяло — дело второе. Вы сначала посмотрите на лицо покойного, а потом скажите, похож он на спящего пьяного человека или нет, — проворчал Валерий. — У него же дырка прямо во лбу да еще и глаза открыты.

— Какой ужас! — ахнул Бобриков. — Неужели правда?

— Хотите убедиться?

— Нет! — вскричал Иван Иванович. — Я не могу смотреть на такие кошмарные вещи, у меня сердце... и давление.

— У меня, между прочим, нервы тоже не железные, — нахмурился Валерий, и уже в который раз за ночь повторил: — Не нравится мне все это, Иван Иваныч! Ой как не нравится!

— Я тоже не в восторге, но у нас нет другого выхода, — отмахнулся тот.

— У вас, вы хотите сказать? — уточнил администратор.

— Нет, мой дорогой, у нас, — повторил Бобриков. — И ради бога, не надо на меня смотреть такими глазами, тебе совершенно не к лицу роль мученика. Нечего изображать из себя белого и пушистого, после того как объявил мне сумму гонорара.

— Но это было до того, как я обнаружил наркотики.

— А то попросил бы не десять тысяч евро, а гораздо больше? — усмехнулся Иван Иванович. — Хочу тебя огорчить. Больше все равно не получишь, потому что у меня их нет.

— Так я и поверил, — хмыкнул Валерий.

— Если бы они у меня и были, я бы тебе их все равно не дал, потому что твоя работа большего не стоит.

— А риск?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — парировал Бобриков. — И потом, Валера, ты разве заинтересован в том, чтобы наш пансионат закрыли к чертовой бабушке?

— Нет, конечно, — пожал плечами тот. — Меня моя работа вполне устраивает. Если бы еще и зарплата была на уровне, тогда вообще лучше и не надо.

— Ты хочешь сказать, что у тебя плохая зарплата? — возмутился Бобриков. — Нуты, братец, и наглец.

— Нет, я не говорю, что она плохая, но могла бы быть и лучше.

— Это ты к чему? — прищурился Иван Иванович.

— Я к тому, что зарплату бы неплохо прибавить, — нагло повторил Валерий. — Я еще молодой, мне пора семьей обзаводиться... если, конечно, я из-за вас в тюрьму не попаду.

— Это шантаж?

— У вас учусь, Иван Иванович! — усмехнулся парень. — Вы замечательный учитель.

— Вытаскивай тело из-под кровати, а про зарплату мы с тобой поговорим, когда все закончится, — недовольно проворчал тот.

— Потом вы про этот разговор забудете, я вас знаю, — засмеялся Валерий. — Как говорится — утром деньги, вечером стулья, иначе я и с места не сдвинусь. Напишите приказ за своей подписью, я его спрячу пока в карманчик, и тогда...

— Ну вот, снова-здорово, — тяжело вздохнул Бобриков. — Времени практически совсем не осталось, а он — пишите приказ. Мне, наверное, и правда лучше пустить пулю в лоб, чем вот так нервы трепать.

— Да ладно вам, Иван Иваныч, шучу я, — сказал Валерий, увидев вконец расстроенное лицо директора. — Сейчас все сделаем в лучшем виде. Через ворота не поеду. Отвезу нашего покойника по главной аллее до фонтана, а дальше дело техники.

— Почему только до фонтана? Ты что, собираешься закопать его прямо на территории? — испугался Бобриков.

— Ну вы даете, — затрясся от смеха Валерий. — Главная аллея расчищена от снега, и она тянется как раз до фонтана. Дальше на машине не проехать, потому что там идут небольшие аллеи с лыжными тропами.

— А как же тогда дальше?

— Придется покойника на своем горбу тащить к дыре в заборе. Через дыру перетащу его в лес и закопаю пока в сугробе. А когда все гости разъедутся, можно будет уже спокойно по трассе на машине подъехать как можно ближе, перетащить его в багажник и отвезти куда-нибудь подальше.

— Молодец, Валера, очень хорошо все спланировал. Я благодарен, что не бросаешь меня в трудную минуту, — с чувством произнес Бобриков и даже пару раз всхлипнул.

— Куда же мне от вас деваться, вы ведь мой начальник. Еще уволите, не дай бог, куда я тогда пойду?!

— Правда? — недоверчиво спросил Бобриков.

— Честное слово! — серьезно поклялся Валерий.

— Спасибо тебе, — снова всхлипнул Бобриков. — У меня в голове сейчас такая каша, что вообще ничего не соображаю.

— Ну, я бы не сказал, что не соображаете, вон как все быстренько придумали и организовали, — усмехнулся Валерий. — А если еще учесть, что вы с большого бодуна... простите, с похмелья, то это высший пилотаж.

— Да это скорей с перепугу, чем от большого ума, — отмахнулся Иван Иванович. — Ты даже не представляешь, что у меня творится вот здесь, — дотронулся он рукой до сердца. — Убей бог мою душу, еще немного — и оно разорвется на мелкие кусочки.

— А вот этого не надо! Что же мы без вас делать-то будем? Вы нам нужны здоровым, бодрым и темпераментным, каким были всегда.

— Свято место пусто не бывает, — вздохнул Бобриков. — Пришлют какого-нибудь другого начальника. Вам разве не все равно?

— Нет, Иван Иваныч, не все равно, — ответил Валерий. — У кого угодно из коллектива спросите, и все в один голос скажут — нам не нужен никто другой, мы хотим только Бобрика.

— Как ты сказал? — округлил глаза тот. — Бобрика?

— Да нет, я сказал Бобрикова, — тут же нашелся Валерий.

— Я что, глухой? Я же слышал, ты сказал Бобрика. Так вот, значит, как вы меня за моей спиной называете? Надо же — Бобрик, с ума сойти, — усмехнулся Иван Иванович. — В последний раз я слышал эту кличку в школе.

— Вас в школе так называли?

— И во дворе тоже.

— Надо же, какое совпадение, — улыбнулся Валерий. — Я завтра всем расскажу, что вы теперь все знаете.

— Нет, этого делать не надо, — возразил Бобриков. — Пусть коллектив остается в неведении, и уже закончим «вечер воспоминаний», у нас другие задачи, и их пора немедленно решать. Ты, Валера, прямо сейчас спустись вниз, выйди на улицу и разведай обстановку. Посмотри, никого там нет рядом с машиной, а то мало ли.

— Ага, я быстро, — кивнул тот и сразу же помчался выполнять поручение начальника.

Иван Иванович присел в кресло и устало прикрыл глаза.

— Какая страшная ночь... — прошептал он. — Почему именно сегодня все это произошло? Почему вообще это произошло в моем пансионате? Может быть, кто-то метит на мое кресло и решил таким образом убрать меня отсюда? Нет, это полная ерунда! Ради подобной должности не стали бы убивать, она того не стоит. Еще и наркотики замешаны, а это уже...

— Алло, можно войти? — послышался голос из-за двери, и Бобриков уже было открыл рот, чтобы возразить, но дверь открылась без разрешения. Он выпрыгнул из кресла с резвостью молодого сайгака и ринулся к ней, чтобы, если понадобится, загородить дорогу в номер своей грудью, но, к счастью, этого не понадобилось. На пороге он увидел Маргариту и облегченно вздохнул.

— Слава тебе, господи! Назарова, как ты меня напугала, предупреждать надо, — тут же упрекнул он девушку.

— Так я постучалась, Иван Иваныч! Я смотрю, вы уже протрезвели? — заулыбалась та. — Замечательная новость! Теперь у нас наконец-то появился человек, который знает, что делать. Надеюсь, вы наконец что-то решили?

— В каком смысле?

— Вы прекрасно знаете, о чем речь, Иван Иванович, и нечего притворяться невинной девицей, — прищурилась Маргарита.

— Вот именно, — поддакнула Наталья, вынырнув из-за ее спины. — Здрассте.

— Может, вы сначала пройдете в номер, а потом будете задавать вопросы? Неудобно разговаривать в прихожей, вы не находите? — раздраженно спросил Бобриков. — И потом, не забывай, Назарова, что тема весьма щекотливая, нас же могут услышать.

— Ой да перестаньте вы, — отмахнулась та. — Кто нас может услышать, если все в ресторане, да не очень трезвые? Ну, за некоторым исключением.

— И все же пройдите в комнату, там будет намного спокойнее разговаривать, — настойчиво повторил директор. — Тем более что разговор предстоит далеко не шуточный, а напротив, серьезный. Мне кажется, вам не стоит объяснять прописные истины, всем и так прекрасно известно, что даже у стен имеются уши.

— Это уж точно, еще как имеются, — согласилась Наталья. — Такой прикол сейчас расскажу, умрете. У меня домашний телефон на кухне стоит. Так вот не очень давно, осенью дело было, сижу я, значит, у себя на кухне, чай пью и с приятельницей по телефону разговариваю. Между делом рассказала ей, как мой друг Костик устроил сына своего знакомого в престижный университет.

И что вы думаете? Буквально на следующий день соседка по лестничной площадке в дверь ко мне звонит. Открываю, а она чуть ли не с порога затрещала, как сорока: «Наташенька, дорогая, я слышала, что твой друг Константин может посодействовать с поступлением в институт. Умоляю, поговори с ним. Помогите мне с моим сыном, я за ценой не постою, отдам любые деньги, лишь бы пристроить оболтуса».

— Представляете, какие уши у стен в наших квартирах? — усмехнулась Наташа. — Вот как она могла услышать, о чем я по телефону говорю? Только через стену на кухне, что и подтверждает -слова Ивана Иваныча.

— Ну ты, подруга, даешь, — проворчала Маргарита. — Я думала, ты что-то дельное рассказываешь, а ты, оказывается, про уши.

— Так я же по теме.

— Тема у нас сейчас одна... и ты прекрасно знаешь какая.

— Да, чтоб ей провалиться, — сплюнула Наталья.

ГЛАВА 20

Молодожены Алена и Виктор Кузнецовы поднялись к себе в номер, чтобы переодеться и уже через пятнадцать минут были готовы к ночной прогулке. Только они вышли из номера и дошли до лестницы, как натолкнулись на Валерия. Тот во всю прыть несся с первого на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки.

— Ой, а вы скоро на ресепшен вернетесь?— спросила Алена, и администратор резко притормозил.

— Добрый вечер, господа! Если вам нужно, то я вернусь прямо сейчас, вместе с вами, — тут же расшаркался он.

— Да, пожалуйста, если вас не затруднит, — вставил свое слово Виктор. — Мы с женой решили немного прогуляться по территории пансионата.

— Да-да, гуляйте на здоровье, у нас здесь совершенно безопасно, на воротах охрана, мышь не проскочит, — тараторил Виктор, спускаясь вместе с постояльцами на первый этаж. Он поминутно бросал взгляд на свои наручные часы, и было видно невооруженным взглядом, что парень очень волнуется. — Я вам сейчас ключ от центрального входа дам, а вы его потом на ресепшен принесите и повесьте на стенде, ладно? Ой, ну и голова садовая, он же у меня в кармане лежит, мне с вами совсем необязательно спускаться, — вспомнил вдруг он. — Вот, возьмите, а я побежал, если больше вам не нужен. Или нужен?

— Нет-нет, вы можете быть совершенно свободны, а мы сделаем так, как вы сказали.

— Спасибо вам большое! Я тогда побежал, да? Мне директор поручение дал, нужно быстро выполнить, он ужас как не любит задержек. Ключ не забудьте потом вернуть, — снова напомнил Валерий.

— Непременно вернем, — сказал Виктор, с улыбкой глядя на беспокойного администратора, который уже несся в обратном направлении, точно укушенный.

Молодожены открыли стеклянные двери и вышли на улицу.

— Какая замечательная ночь сегодня! — счастливо вздохнула Алена, прижимаясь щекой к плечу мужа. — Мне так здесь нравится.

— Мне тоже нравится, — согласился с женой тот. — Тут действительно хорошо, тихо и спокойно.

Они не спеша пошли по тропинке, ведущей к аллеям с огромными соснами и высокими березами, с удовольствием вдыхая морозный воздух.

— Ой, Витя, посмотри, какая красивая снежинка, — засмеялась Алена, показывая на свою ладонь. — Жаль, что быстро растает. Ну вот, уже растаяла, — разочарованно вздохнула она. — Ты чего молчишь?

— Я не молчу, а наслаждаюсь тишиной и хорошей погодой, — ответил Виктор и, покрепче обняв супругу, прижал ее к себе. —

После ночного променада мы с тобой пойдем в номер, ляжем спать, и как только выспимся, сразу же отправимся на лыжную прогулку.

— Да, обязательно отправимся, я люблю лыжи, — улыбнулась Алена. — Кто знает, когда еще получится вот так спокойно отдохнуть и на лыжах покататься вместе? Ты у меня человек занятой, востребованный, всем нужен. Да так сильно нужен, что они готовы разорвать тебя на сто мелких советников, — вздохнула она. — И никому нет дела, что этот советник совсем недавно женился. Что у него молодая жена, которая его безумно любит и тоже хочет внимания.

— Алена, что это с тобой? — удивился Виктор. — Разве я мало уделяю тебе внимания?

— В первый месяц нашего семейного союза уделял гораздо больше, чем сейчас, — встала в позу та. — Сейчас ты возвращаешься со службы, когда я уже сплю, а уходишь, когда я еще сплю. А как было замечательно, когда мы только поженились! — вздохнула она, вспоминая счастливое время.

— Ну, еще бы не замечательно, ведь это был медовый месяц, — засмеялся Виктор. — Я был обязан все свое время посвящать только тебе. Как я мог поступить иначе?

— Значит, ты это делал лишь потому, что был наш медовый месяц? — шутливо возмутилась Алена. — Ну, ты у меня за это получишь сейчас, — накинулась она на мужа и начала трясти его за грудки. Тот схватил супругу на руки и закружил. Когда Виктор остановился и поставил жену на землю, его ухо резко обожгла пуля, свист которой он отчетливо услышал. Мгновенно отреагировав, он схватил Алену, повалил ее в сугроб и сам последовал за ней. Она весело засмеялась, приняв это за игру, а Виктор загреб горсть снега и приложил к горящему уху. Снег моментально пропитался кровью, в воздухе просвистела еще одна пуля и ударилась в ствол дерева. Сугроб, за которым лежали молодожены, притулился именно к этой березе. Снег, засыпавший всю крону, шапкой слетел вниз, накрыв супругов почти с головой.

— Черт побери, только этого не хватало, — пробормотал Виктор, не на шутку перепугавшись. Он боялся вовсе не за себя, а за свою жену. Бывший десантник спецназа уже приготовился к самому худшему, но в это время от центрального входа раздались шум и смех. Очевидно, подвыпившая молодежь, увидев, что дверь центрального входа не закрыта, тоже решила немного освежиться на морозе. Виктор осторожно приподнялся, чтобы осмотреться, оценить обстановку, и тут же заметил метнувшуюся в сторону леса тень.

— Витя, что с твоим лицом? — испуганно прошептала Алена, с тревогой глядя на окровавленного мужа. — Посмотри, у тебя же кровь. Откуда? Что случилось?

— Ерунда, не обращай внимания, — отмахнулся тот. — Просто случайно веткой поцарапался, когда падал в сугроб вместе с тобой.

— Что значит не обращай внимания? — нахмурилась Алена. — Немедленно поднимайся, пойдем в номер, у меня в дорожном наборе имеется все необходимое. Бинты, йод, перекись водорода.

Она попыталась приподняться, но Виктор ее остановил.

— Лежи смирно, не нужно вставать.

— Почему?

— Не спрашивай, просто лежи, и все, — ответил муж глухим и встревоженным голосом. — Лежи и не двигайся.

Сам Виктор перевернулся на спину, вытащил из кармана мобильный телефон и набрал номер. К его большой радости, абонент ответил практически мгновенно.

— Я весь внимание!

— Алло, Кирилл? Здравствуй, это Виктор Кузнецов! — сказал он приглушенным голосом, загородив трубку полой куртки.

— О-о-о, какие люди в Голливуде! — радостно завопил тот. — Привет, дорогой! Привет, душа пропащая! Ну, как ты живешь? Слышал, что ты недавно женился? Мать говорила, что ты звонил мне, чтобы на свадьбу пригласить, — без остановки горланил Кирилл. — Извини, дорогой, что не смог приехать, в командировке был. Я теперь птица перелетная, дальнобойщиком тружусь, по разным странам мотаюсь, экспорт-импорт и тому подобное. Пытался тебе дозвониться, чтобы лично попросить прощения, что не смогу на твоей свадьбе быть, только мне ответили, будто такого номера не существует.

— Да, мне теперь, к сожалению, часто приходится номера менять, работа такая.

— Да я все знаю про тебя, в газете читал, — хмыкнул Кирилл. — И как управляешься? Не тяжеловата «шапка Мономаха»?

— Я не носитель этой шапки, а всего лишь мелкий хранитель, — усмехнулся Виктор.

— Ага, сказки рассказывай кому-нибудь другому, только не мне. Советник мэра — это все равно, что серый кардинал при короле. Как кардинал скажет, так король и сделает. Ну, чего ты замолчал-то? Разве я не прав?

— Кирилл, давай об этом как-нибудь потом поговорим. Сейчас, честное слово, не то у меня настроение.

— Ну, извини за любопытство, только ты вроде сам мне позвонил, — обиженно ответил тот.

— Кирилл, это ты меня прости, что побеспокоил в такое время, но...

— Что за вздор ты несешь, капитан? — сердито гаркнул тот. — Ты что, забыл нашу клятву? Как тебе не стыдно говорить такие вещи? Побеспокоил, видишь ли, он. Да ты мне можешь звонить в любое время дня и ночи, и всегда услышишь только радость.

— Ну, извини за оплошность, — улыбнулся Виктор. — Просто на дворе ночь, вот я и подумал, что...

— Индюк тоже много думал, а в результате на рождественский стол угодил, — перебил его Кирилл. — Кстати, ночь-то как раз под Рождество, так что с праздником тебя, капитан.

— Спасибо! Тебя так же, лейтенант! — ответил Кузнецов. — Кирилл, я тебе по делу звоню.

— Что случилось? — сразу же стал серьезным его собеседник.

— Ты ведь в городе «Н» рядом со станцией живешь?

— Точно так! Спасибо, что еще не забыл.

— Давай без иронии, не до этого сейчас, — проворчал Виктор. — Пансионат «Родник», надеюсь, знаешь?

— Естественно, знаю! От моего дома до него ровно пять минут езды на машине.

— Ты не мог бы выделить из своего времени эти пять минут лично для меня?

— Нет проблем! С большим удовольствием! А что случилось, Виктор?

— Здесь только что стреляли!

— Да ты что? — ахнул Кирилл. — В тебя?

— Похоже на то, что, кроме меня, тут никто больше не гулял, да и оружие с глушителем. Самого выстрела слышно не было, а вот свист пуль... Ты же знаешь, что в этом деле я человек опытный. Одна пуля просвистела мимо моего уха, да так близко, что кусочек с собой прихватила и, кажется, ушла в «молоко», а вот вторая попала в дерево, за которым я сейчас и сижу в сугробе. Я видел человека, убегающего в сторону леса, его молодежь спугнула, очень вовремя ребята вышли из корпуса.

— Ясно, что дело темное! Говори, куда ехать, — тут же спросил Кирилл напряженным голосом.

— Я же сказал, пансионат «Родник»!

— А, ну да! Оружие при тебе есть?

— Нет!

— Непорядок, капитан! У тебя же наградной имеется и разрешение тоже, почему ходишь безоружным?

— Как-то не предполагал, что в мирное время, да в загородном пансионате...

— Надеюсь, до моего приезда продержишься?

— Ну, я тоже очень надеюсь, что он не вернется сюда, а там — как карта ляжет. Ты на всякий случай поторопись, тогда вполне возможно, что застанешь нас живыми, — невесело усмехнулся Виктор.

— Не паникуй, капитан, вспомни, в каких переделках мы бывали — и ничего, выжили, слава богу. Кстати, вас — это кого? — спохватился Кирилл. — Ты там не один, что ли?

— Я со своей супругой Аленой. Вот, лежим с ней в сугробе под березой. Приехали немного отдохнуть, а в результате... отдыхаем, короче, по полной программе.

— Как я вас найду? Ну, чтобы не ходить и не орать на всю Ивановскую.

— Здесь недалеко аллея, она ведет к центральному входу и очень хорошо освещена фонарями но мы немного в стороне от нее. Прямо передо мной стоит столб с рекламным щитом — «Берегите лес от пожаров». Метрах в десяти от аллеи лыжня, а прямо за ней огромный дуб. Рядом с ним стол из пня, вокруг которого еще четыре пня поменьше, вместо стульев.

— Я знаю, где это. Считай, что я уже в пути, жди меня через десять минут, — торопливо ответил Кирилл и отключился.

— Витя, с кем ты сейчас разговаривал? — осторожно спросила Алена. — Ты что-то бурчал себе за пазуху, я ничего разобрать не могла.

— Это я своему сослуживцу звонил, Кириллу Кантемирову.

— И что ты ему сказал?

— Что было бы неплохо, если бы он сюда подъехал, потому что мы давно с ним не виделись.

— Мне кажется или ты чего-то недоговариваешь? — подозрительно спросила Алена. — Звонить человеку среди ночи, чтобы пригласить встретиться, как-то странно это.

— А чего странного-то? — почти беззаботно улыбнулся Виктор. —

Позвонил ночью, потому что Рождество. Я ему сказал, что нахожусь в пансионате «Родник», вот он и захотел встретиться прямо сейчас, Кирилл живет недалеко отсюда. Все очень просто, правда?

— Действительно просто, — согласилась Алена. — Слушай, Вить, а этот твой Кантемиров, он надежный? Ведь ты сейчас человек непростой и вобще...

— Надежней не бывает, мы с ним вместе три горячие точки прошли.

— Ты служил в горячих точках? — ахнула Алена.

— Было дело.

— А почему ты мне никогда об этом не говорил?

— Не люблю про это вспоминать, да и неинтересно совсем, — пожал плечами Виктор. — Что может быть хорошего в войне?

— Но ведь я же твоя жена, я обязана все про тебя знать.

— Ну вот, теперь знаешь, — улыбнулся он и, обняв супругу, прижал ее голову к своей груди. — Разве это так важно, где я служил?

— Витя, сейчас ведь кто-то стрелял, да? — дрожащим голосом спросила Алена. — Это, наверное, как-то связано с твоей работой?

— С чего ты взяла? Нет-нет, девочка моя, тебе показалось, — заволновался Виктор. — Выбрось эти глупости из головы.

— Только вот не надо делать из меня дурочку, и я не маленькая девочка, — обиделась Алена, но, посмотрев на бледное лицо мужа и глотая слезы, улыбнулась. — Да ты не бойся, я не трусиха какая-нибудь, мне можно все рассказать. Ты что, забыл свою клятву?

— Какую?

— И в горе, и в радости! В богатстве и бедности! В болезни и в здравии, пока... дальше не хочу говорить, потому что мы будем жить долго и счастливо. В тебя сейчас стреляли? — снова спросила она, но уже совершенно спокойным и твердым голосом.

— Похоже, ты права, в меня только что стреляли, — вздохнул Виктор. — И очень надеюсь, что повторения не последует. Хотя бы до тех пор, пока нас не найдет Кирилл.

— Значит, ты из-за этого ему позвонил?

— Да!

— Это я во всем виновата, — нахмурилась Алена.

— В чем ты-то виновата?

— Не ныла бы, что надоела твоя охрана, сейчас бы не случилось того, что случилось. Ты ведь специально выбрал этот пансионат, чтобы мы могли поехать сюда без всякой охраны, а получилось... Господи, что я натворила!

— Успокойся, ты совершенно ни при чем, — начал успокаивать ее Виктор. — И не нужно так нервничать и тем более плакать: от слез появляются преждевременные морщинки. Ты же не хочешь этого, правда?

— Хватит со мной разговаривать, как с ребенком, — надулась Алена. — Напрасно ты думаешь, что я слабая и беззащитная.

— Сильная? — спросил Виктор и потер нос, чтобы жена не заметила его улыбки.

— Представь себе — сильная! Женщины вообще на несколько порядков сильнее мужчин... в моральном плане, я имею в виду.

— Ну, об этом я даже спорить не буду, потому что так оно и есть, — согласился Виктор. — Но мы же с тобой вроде о физической силе говорили, или нет?!

— С физической силой у меня тоже все в порядке, я с пяти лет в большом спорте, — фыркнула Алена. — Чтобы тренироваться по шестнадцать часов в сутки, знаешь, какая силища нужна?

— Представляю, — улыбнулся Виктор.

— А чего ты все улыбаешься? Это ты надо мной смеешься, да? — взвилась было Алена, но её рот был тут же запечатан поцелуем, и она мгновенно обмякла: — Ах, Кузнецов, ты действуешь на меня, как огнемет на пластилин, — томно вздохнула она после поцелуя.

— Ничего себе сравнение, — захохотал тот, но тут же уткнулся в воротник своей меховой куртки, чтобы заглушить смех. В голове промелькнула мысль. — Правду говорят, что любовь делает из людей совершенных идиотов. В меня только что стреляли, вон ухо даже прострелили, а я смеюсь и радуюсь, что со мной рядом такая женщина, как моя Алена.

— Капитан! — услышал Виктор мужской незнакомый голос. — Эй, капитан Кузнецов, ты где?

— Я здесь, — откликнулся тот. — За сугробом.

— Привет, капитан, — улыбнулся парень.

— Вы кто? — строго поинтересовался тот, с подозрением глядя на незнакомца.

— Михаил Кантемиров, брат Кирилла. Я в пансионате поваром работаю. Кирилл мне только что позвонил, вкратце объяснил, в чем дело, и велел вас найти, — ответил парень. — Ой, простите, здравствуйте, девушка, — улыбнулся он. — Меня зовут Михаил. А вас, наверное, Алена?

— Алена, — ответила та. — Кузнецова, — добавила она, смущенно улыбаясь.

— Очень приятно познакомиться, а сейчас к делу. Я с вами побуду, пока Кирилл приедет, он велел вас охранять.

— Тоже мне, нашел кого в охранники определить, — усмехнулся Виктор. — Не думаю, что вам стоит так рисковать, молодой человек, лучше идите на свою кухню, от греха подальше.

— Да вы не смотрите, что я молодой, я мастер спорта по карате, как и Кирилл, — скромно улыбнулся Михаил. — А в повара пошел после травмы. Наша мама — тоже повар, вот она меня и запихнула в училище после школы. Диплом получил, но по специальности не работал, и вот сейчас он мне пригодился. Да и удобно мне тут работать, пансионат практически рядом с домом. А спортом я по-прежнему занимаюсь, но уже в щадящем режиме, на международные соревнования мне, естественно, путь заказан.

— Я тоже спорт люблю, только против пули карате — бесполезное оружие, — вздохнул Виктор.

— Это как посмотреть, — не согласился Михаил.

— Тихо, кто-то идет, — прошептал Виктор и мгновенно напрягся. — Очень осторожно крадется, между прочим.

— Это Кирилл, — сказал Михаил, незаметно выглянув из-за сугроба, и следом за этим пару раз свистнул.

— Вот вы где, — заулыбался его брат, увидев притаившуюся компанию. — Ну, здорово, капитан.

— Привет, лейтенант, — облегченно вздохнул Виктор и протянул ладонь для рукопожатия. — Странная у нас с тобой встреча получилась, не находишь?

— Да уж, — согласился тот. — Но я все равно рад, что хоть так встретились. Это и есть твоя жена? — кивнул он на Алену. — Рад с вами познакомиться.

— Я тоже, — пискнула та из-за спины мужа.

— Витя, я тут потихоньку местность осмотрел, но ничего подозрительного не заметил, — перешел на деловой тон Кирилл. — Пространство чисто, во всяком случае, в радиусе полукилометра. Следы кое-какие есть, конечно, только сам понимаешь, здесь зона отдыха, так что определить, кому они могут принадлежать, думаю, не получится.

— На нет и суда нет, — пожал плечами тот. — Ты прости, что побеспокоил напрасно, просто, кроме тебя, рядом никого. Полиция, сам знаешь, только кадило раздует, а толку от этого никакого.

— Мы вроде по телефону этот вопрос уже обсудили, — хмуро напомнил Кирилл. — Если я тебя вдруг побеспокою среди ночи, прикажешь мне тоже извиняться перед тобой без остановки?

— Что за бред ты несешь, лейтенант?

— Вот и я чтобы этих глупостей больше не слышал. Пошли, проводим вас с Михаилом до корпуса, он пойдет на свое место, а уж я, извини, буду с тобой до утра. Придется тебе сегодня в номере потесниться, — и он, вытащив из кармана пистолет, показал его другу. — Надеюсь, не помешаю, раз уж здесь такое дело?

— Глупости не говори, — нахмурился Виктор. — Наоборот, только спасибо скажу. Не за себя боюсь, сам понимаешь.

— Естественно, понимаю! Ты, кстати, долго еще тут собираешься пробыть?

— Хотели недельку отдохнуть, пока новогодние каникулы, да, видно, не судьба, — вздохнул Виктор. — Раз такое дело, придется утром уехать.

— И ты даже не подозреваешь, кто это может быть?

— Кирилл, давай-ка мы с тобой поговорим об этом в номере, — предложил Виктор. — Алена замерзла, пока мы с ней в сугробе сидели, перед этим натанцевалась так, что хватит до будущего года, и сейчас она валится с ног.

— Ни с чего я не валюсь, — возразила та, перебирая заплетающимися ногами. — Просто замерзла немного и спать хочу... но тоже немного, могу и не спать.

— А давай-ка, моя дорогая, я тебя до корпуса донесу, — улыбнулся Виктор и, подхватив супругу поперек талии и забросив к себе на плечо, бодро продолжил шагать по аллее. — Сейчас я тебя уложу в постель, укрою теплым одеялом и пожелаю спокойной ночи.

— Скажите, пожалуйста, какие муси-пуси, — усмехнулся Кирилл, глядя на молодоженов. — Никогда тебя не видел таким, капитан, даже чудно как-то.

— А ты разве не женат? — спросил тот. — Вроде у тебя тоже любовь-морковь была с Ларисой, или я что-то путаю?

— Любовь была, только быстро прошла, а морковь завяла, — усмехнулся Кирилл.

— Что так?

— Ей, видишь ли, не понравилось, что я часто уезжаю в командировки, она не хотела сидеть у окошка и ждать меня, как Пенелопа ждала своего Одиссея. Я ее не виню, все правильно. Она молодая, темпераментная женщина, и ей нужен секс ежедневно, причем не один раз.

— Значит, разошлись?

— Как в море корабли.

— А я думал, что ты женился на той Ларисе.

— Неужели ты решил, что я могу не пригласить на свадьбу своего командира? — с упреком спросил Кирилл. — Обижаешь, капитан.

— Ну, мало ли, — пожал плечами тот. — Мог не дозвониться, что вполне вероятно, мне приходится менять свой номер чуть ли не дважды в месяц.

— Ты мне об этом уже говорил.

— А, ну да, я и забыл совсем.

Уже через пятнадцать минут мужчины сидели в номере, Алена посапывала, уткнув нос в подушку, а Михаил вернулся к своим кастрюлям и сковородкам.

— Ты смотри, держи язык за зубами, — предупредил брата Кирилл. — Не вздумай кому-нибудь рассказать, что произошло.

— Обижаешь, братишка, — нахмурился тот. — Я что, был когда-нибудь трепачом?

— Это я так, на всякий случай предупредил. Ты же у нас молодой, горячий, похвастать любишь, да шучу-шучу, иди уже, — засмеялся Кирилл, подталкивая Михаила к двери. — Ну, рассказывай, капитан, — сказал он после того, как закрыл дверь за братом. — Что ты обо всем этом думаешь?

— Даже и не знаю, что тебе ответить, — пожал плечами тот. — Возможно, кто-то напился до такого состояния, что решил среди ночи белок пострелять, но мне почему-то не очень в это верится. Тем более я тебе уже сказал, что оружие было с глушителем.

— Думаешь, целью был именно ты?

— Вероятность большая.

— Ты кого-нибудь подозреваешь?

— Мне кажется, что дело в одном весьма выгодном объекте, который очень сильно хочет получить одна компания, но я все делаю для того, чтобы она его не получила.

— Почему?

— Я высказал мэру свое непредвзятое мнение об этой компании, после чего он решил отдать объект другим, на мой взгляд, более достойным людям. Окончательное решение практически уже принято, но документы еще не подписаны, это должно произойти сразу же после праздничных каникул. Еще я отказал той же компании в участии в тендере на приобретение огромного участка здешней земли под строительство и не разрешил принимать у них документы.

— И ты считаешь, что в тебя стреляли именно из-за этого?

— Возможно, — пожал плечами Виктор. — Не могу утверждать точно, но другого повода меня убивать пока нет.

— А почему, кстати, ты так предвзято относишься к этой компании?

— Я отношусь как раз не предвзято, а недоверчиво, — поправил бывшего сослуживца Виктор. — И не пытаюсь от них этого скрывать. Эти люди нечистоплотны в бизнесе.

— Откуда ты знаешь?

— Ты всю жизнь живешь в этом городе и наверняка помнишь и птицефабрику, и пивной завод, и трикотажный комбинат.

— Естественно, помню, а почему ты спросил?

— Да потому что все эти предприятия какое-то время принадлежали той компании, о которой идет речь. В дальнейшем она их продала, причем очень неплохо продала.

— Не понимаю, и что с того?

— А то, что приобретала она их исключительно с помощью рейдерских захватов. Особенно острая борьба шла за пивной завод. Директор этого завода погиб при невыясненных обстоятельствах, а его главный бухгалтер попала под грузовик, который скрылся с места происшествия.

— Откуда тебе об этом известно?

— Пару месяцев назад ко мне пришел один паренек и принес целую папку документов с доказательствами, уликами как косвенными, так и прямыми. Даже одна видеозапись имеется. Мало того, что руководство компании нечистоплотно ведет бизнес со своими партнерами, похоже, они еще и с наркотиками связаны.

— А куда же смотрит полиция?

— Ничего не могу сказать по этому поводу. Возможно, они не в курсе, но возможны и другие варианты, хотя не хотелось бы, — вздохнул Виктор. — Чтобы не наделать напрасного шума, я первое время пытался потихоньку самостоятельно разобраться, но времени у меня, сам понимаешь, на все не хватает, да еще и засветился я в одном месте со своими вопросами. Папку с документами и кассету я отдал надежному человеку, а он уже передал их куда надо. Думаю, что процесс пошел.

— Так, наверное, именно за эту папочку тебя и хотели убрать, — предположил Кантемиров.

— Не думаю, — возразил Виктор. — Про нее никто не знает, кроме того паренька, что ее передал мне, моего доверенного человека, ну и того, кому он эту папку отдал.

— А почему эти документы принесли именно тебе?

— Парень говорит, что никому не доверяет.

— А тебе, значит, доверяет?

— Выходит, так!

— И не понял, что мы имеем в результате? За что в тебя стреляли?

— Мне кажется, что это все же из-за объекта и тендера на строительство. Очень похоже, что меня хотели «отблагодарить» именно за них.

— Да уж, дела, — вздохнул Кирилл. — Когда мы с тобой были там и в нас стреляли, все было понятно, война есть война. Но когда в людей стреляют из-за каких-то паршивых объектов, этого я, наверное, никогда понять не смогу.

— Эх лейтенант, все не так просто, как ты тут маешь, — нахмурился Виктор. — Там замешаны большие деньги. Не просто большие, а огромные.

— А ты, значит, борец за справедливость? — усмехнулся Кирилл.

— Вроде того, — пожал плечами Виктор. — Во всяком случае, стараюсь сделать то немногое, что в моих силах.

— И не страшно тебе?

— Там, где нам с тобой довелось побывать, было намного страшнее.

— Так-то оно так, только я бы на твоем месте поостерегся, — нахмурился Кирилл. — Плыть против течения и воевать с ветряными мельницами занятие неблагодарное, сам знаешь. Сегодняшний случай, это первый звоночек, капитан, и ты это должен понимать.

— И что ты мне советуешь? — с раздражением спросил тот. — Спрятать голову в песок, как страус, и сделать вид, что ничего не вижу и ничего не слышу? Прости, конечно, но у меня совсем другой взгляд на беспредел. Я никогда не шел против себя самого и идти не собираюсь.

— Да ладно тебе, это же я так, ради твоего блага, — смущенно потупился Кирилл. — Делай, как считаешь нужным, это твоя жизнь. Кстати, о жизни! — хлопнул он себя по коленям. — Мы с тобой не виделись сто лет. Ты в Москве, я вообще неизвестно где — Фигаро здесь, Фигаро там. Мотаюсь по стране дальнобойщиком, дома практически не бываю. Сегодня, кстати, ты меня случайно застал, я в Болгарии должен был быть, да сменщик поменяться попросил — у него сын скоро женится, и ему отгулы нужны. Про мои дела «семейные» ты уже знаешь. Рассказывай — как ты живешь? Если ты теперь в нашем городе советник мэра, то и жить будешь здесь?

— Нет, я как жил в Москве, так там и остался. Сюда на работу утром приезжаю на машине, а вечером уезжаю.

— А пробки?

— Утром пробки как раз на Москву, и я еду из столицы совершенно свободно. Вечером та же песня, только наоборот, — засмеялся Виктор. — Так что мною все продумано. Нет, мне, конечно же, предоставили жилье, как только я получил должность советника, но я там ни разу не был. Говорят, большущий дом, с огромной территорией, только мне ничего этого не нужно, мне в Москве и своей квартиры хватает. Она у меня, кстати, тоже немаленькая, пятикомнатная, в сталинском доме, от деда осталась. Ты же знаешь, он у меня генерал-лейтенантом был, так что заслужил эту квартиру добросовестно. Приезжай в гости, как появится случай, а то видишь, при каких обстоятельствах свидеться пришлось.

— Обязательно загляну при случае, — дал обещание Кирилл. — И ты, капитан, тоже не забывай старых друзей.

— Я никогда и не забывал, просто со временем полный кирдык, — грустно улыбнулся тот. — Особенно сейчас.

— Как же тебя угораздило на эту должность свалиться? Ты вроде карьеристом никогда не был.

— Не был и не буду, а как угораздило... — болезненно поморщился Виктор. — Служба, лейтенант.

— Все ясно! — вздохнул тот. — Что ты собираешься предпринять?

— В каком смысле?

— Ну, я имею в виду сегодняшний случай. Ты что, собираешься все спустить на тормозах?

— Пока не думал над этим.

— А ты подумай, капитан, и если надо, то я буду рядом с тобой.

— Спасибо, Кирилл!

— Мне твое спасибо ни к чему, — нахмурился тот. — На то и есть друзья, чтобы могли прийти на помощь в любое время дня и ночи. А если нет, то это уже не друзья.

— Ты прав, лейтенант, — улыбнулся Виктор. — Что ты мне посоветуешь?

— Ты человек теперь непростой, поэтому мне кажется, что должен сообщить о том, что случилось, в правоохранительные органы. Такие вещи, как покушение на советника мэра, нельзя скрывать. Мне кажется, что наоборот, нужно раздуть нешуточную шумиху вокруг этого.

— И что это даст?

— Это даст тебе время.

— Да, я понимаю, только вдруг на меня никто и не думал покушаться и стрелял совсем по другой мишени?

— По белкам, например, — хмыкнул Кирилл, вспомнив предположение Виктора. — А глушитель, чтобы никого не беспокоить. Это я уже слышал. Только если даже отдаленно предположить, что так оно и есть, все равно нужно сообщить куда следует. Стрелять на территории пансионата строго запрещено, это настоящее преступление. Звони давай!

— Что, прямо сейчас?

— А когда же еще? Завтра уже может быть поздно, а по горячим следам, глядишь, что-нибудь и получится.

— Ты в этом уверен?

— На все сто процентов!

— Ну что ж, значит, так тому и быть, — согласился Виктор и взял свой мобильный телефон. — Только я не буду сам звонить в полицию, лучше свяжусь с начальником службы безопасности нашей мэрии, а уж он сообразит и решит, что делать дальше.

— Как считаешь нужным, так и делай — тебе видней. Главное, чтобы этот твой начальник был надежным человеком. Ты ему доверяешь?

— Как самому себе!

— Тогда звони, не затягивай! Сам знаешь — время деньги, — сказал Кирилл.

ГЛАВА 21

Маргарита с Наташей прошли в номер, а Бобриков выглянул в коридор, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Он плотно прикрыл дверь и торопливо направился вслед за девушками. Не успел он начать разговор, как в номер вернулся Валерий.

— Только не говори, что еще что-то случилось, — взмолилась Маргарита, увидев его бледное и растерянное лицо.

— Случилось — это очень мягко сказано, — ответил Бобриков вместо Валерия. — Мы тут такое обнаружили, что... ай, и слов-то нет, чтобы выразить, что я об этом думаю. Прям все клокочет сейчас в груди, еще немного и меня хватит удар. Пойду сполосну лицо холодной водой, что-то мне нехорошо, — пожаловался он, направляясь в ванную комнату.

— И что же здесь произошло, пока нас не было? — обратилась Маргарита к Валерию. — Еще один труп нашли?

— Типун тебе на язык, тьфу, тьфу, — начал плеваться тот. — Но если честно, то хрен не слаще редьки. Теперь уж и не знаю, что лучше, труп или то, что рядом с ним, — тяжело вздохнул парень.

— И что сие означает? — насторожилась Маргарита. — Валера, говори по-человечески, у меня и без твоих шарад голова раскалывается.

— Я под кроватью рядом с телом рюкзак нашел, — начал рассказывать он. — Естественно, сразу же вспомнил, что должен действовать по инструкции, ну и, конечно, обязательно заглянуть в него... Я же обязан выяснить, что там лежит, правда? А вдруг бомба? Я в армии сапером служил, знаю, что это такое — раз и нету. При мне один мой сослуживец...

— Валера, а покороче никак нельзя? — поторопила его Наташа. — Даже в детском саду детки знают, что сапер ошибается один раз. Ты давай, по существу рассказывай.

— А я разве не по существу? — Смотрю я на этот рюкзак, а сам думаю — вдруг убийца специально его оставил, чтобы — как жахнуло, и никаких тебе трупов, никаких свидетелей...

— Валер, вот за что я тебя терпеть не могу, так это за твое занудство! — рявкнула Наталья. — Говори немедленно, что ты с этим злосчастным рюкзаком в конце концов сделал? Ты его открыл?

— Открыл, — тяжело вздохнул тот. — И на хрена, спрашивается, понадобился козе этот «долбаный баян»? До сих пор не понимаю, зачем я это сделал. Рит, вот прям сразу же тебя вспомнил, как ты жалела, что вообще в этот проклятый номер вошла и наткнулась на покойника. Вот зачем я повторил твою ошибку? Зачем наступил на те же грабли?

— Может, уже хватит про садовый инвентарь песни петь? Ты действовал по инструкции! — не выдержав, снова рявкнула Наталья. — Я тебя сейчас точно придушу. Немедленно рассказывай, что дальше было. Открыл ты рюкзак, и...

— Открыл и увидел, что в нем лежат наркотики, причем достаточно крупная партия, — обреченно сообщил Валера. — До сих пор в себя прийти не могу.

— Шутишь? — опешила Маргарита, не поверив своим ушам. — В простом рюкзаке настоящие наркотики?

— Наркотики, — повторил Валерий. — А Иван Иваныч говорит, что его, этот рюкзак, вместе с трупом нужно вывезти в лес и зарыть в снегу, — тут же заложил он начальника.

— Как это вывезти и зарыть? — икнула Наталья, — Ты в своем уме?

— Вот-вот, я точно такой же вопрос задал нашему директору, — проворчал Валерий, покосившись на дверь ванной комнаты. — А он говорит что это единственный выход, иначе наш пансионат закроют к чертовой матери. Еще и нас могут запросто обвинить во всех смертных грехах Доказывай потом, что мы белые и пушистые и к наркотикам не имеем никакого отношения.

— А он ведь прав, — нахмурилась Наталья. — Наркотики — это дело серьезное, можно такой срок схлопотать, что — постой паровоз, не стучите колеса.

— Типун тебе на язык, тьфу, тьфу, — снова суеверно сплюнул Валерий. — Думай, что говоришь.

— Я и говорю, что думаю, — огрызнулась Наташа. — Сколько же там килограммов этой гадости? — поинтересовалась она.

— Откуда мне знать, сколько? Я что, взвешивал? — проворчал Валера.

— Дай посмотреть! Никогда в жизни не видела наркотиков, — попросила Наталья, возбужденно сверкнув глазами.

— А чего на них смотреть-то? Порошок, он и есть порошок, только специфический.

— Тебе что, жалко?

— Да пожалуйста, любуйся, — проворчал Валерий и вытащил рюкзак из-под кровати. — Между прочим, с покойником нужно что-то решать в срочном порядке. В номере батареи шпарят вовсю, если он здесь полежит еще немного, будет полный алес.

— Фу, не напоминай мне об этом кошмаре, а то меня снова тошнить начнет; — брезгливо сморщилась Наталья. — Ничего себе, — присвистнула она, увидев содержимое рюкзака. — Это же особо крупные размеры. Ну а если сюда приплюсовать еще и покойника, тогда... Статья на пожизненное заключение тянет, причем в колонии строгого режима, — выдала свой приговор девушка. — Возможно, даже с полной конфискацией имущества, — добавила она, решив окончательно добить присутствующих.

— Ну ты, Кашина, молодец, как всегда, в своем репертуаре — успокоила так успокоила, — проворчала Маргарита, со страхом таращась на рюкзак. — Тебя хлебом не корми, дай только свой черный юмор куда-нибудь вставить.

— Ой, ребята, что-то мне нехорошо, — простонала Наталья, не обращая внимания на ворчание подруги. — Ведь у этого «золотого» рюкзачка наверняка хозяин имеется. И я подозреваю, это не тот, что лежит сейчас под кроватью, а тот, кому наркотики везли. И если он вдруг узнает, что мы тоже знаем про... Ну блин, и влипли. Вы как хотите, а я сматываю отсюда удочки, и гори все ясным пламенем. Ничего не знаю и знать не хочу, — решительно проговорила она и повернулась, чтобы направиться к двери.

— Это кто здесь знать ничего не хочет? — спросил Бобриков, выныривая из ванной комнаты.

— О господи! — испуганно вскрикнула Наташа. — Иван Иваныч, предупреждать же надо, прежде чем выскакивать, как черт из табакерки. Вы так долго были в ванной, что мы про вас и забыли.

— Что-то желудок у меня совсем расстроился, — болезненно сморщился он. — Наверняка на нервной почве. Ну, что тут у вас происходит?

— Да вот прикидываем, сколько лет тюрьмы за это все могут дать. Подумали и пришли к выводу, что меньше, чем на пожизненное, нечего и рассчитывать, — с сарказмом усмехнулась Наташа. — Но можно пойти и другим путем.

— Каким другим? — не понял Бобриков.

— Все очень просто до банальности — надо эти наркотики продать. Иван Иванович, у вас случайно нет покупателя на этот «ходовой» товар?

— Наташ, ты что, ненормальная? — удивленно спросила Маргарита.

— Вот именно, — пробормотал Бобриков.

— А что в этом такого? — беспечно пожала плечами Кашина. — Представляете, сколько сразу бабок можно за это огрести? С таким капиталом откупимся от тюрьмы, как нечего делать. Или сбежим за кордон, где нас никто и никогда не найдет.

— Что ты такое говоришь, Наталья? — изумился Бобриков. — Какой кордон? От этого рюкзака нужно немедленно избавиться, как от опасной улики... ну и от всего остального тоже.

— Да я-то как раз говорю совсем не серьезно, уважаемый Иван Иваныч, а вот о ваших «наполеоновских» планах мы уже наслышаны, — язвительно прищурилась Наталья. — Как вы там «умно» придумали? Вывезти тело в лес и закопать в сугробе? Лучшего ничего не могли предложить?

— Где же еще, если зима и кругом снег?

— А вы сами-то хоть соображаете, что собираетесь сделать?

— Если бы не соображал, не собирался бы, — огрызнулся Бобриков.

— А вы не боитесь, что вас потом вместе с этим трупом рядом закопают и нас с вами за компанию? Лично мне такая перспектива совсем не улыбается, у меня совсем другие планы на жизнь.

— А что можешь предложить ты? Ах да, мы же только что слышали твое «гениальное» предложение. С ума сойти, с кем приходится иметь дело, убей бог мою душу.

— А мы и не навязывались, между прочим, — возмутилась Марго. — И Наташа, по-моему, ясно сказала, что это была шутка.

— В каждой шутке есть доля шутки, остальное правда, — не сдавался Иван Иванович.

— Если бы я знала, что все произойдет вот так, через одно место, я бы вас никогда не послушала, а сразу вызвала полицию.

— Это ты к чему говоришь? — прищурился Бобриков. — Предлагаешь мне позвонить в полицию? Сообщить органам о трупе? А может, вообще явиться с повинной и написать чистосердечное признание? Я угадал?

— Ну-у-у, вроде того, — неуверенно ответила Маргарита.

— А что я говорил? Я так и знал, — всплеснул Бобриков руками. — И сразу же отвечаю, что я категорически против. Этот труп я сдам полиции только через свой собственный труп! Вы желаете видеть еще и мое растерзанное муками тело?

— Да не кипятитесь вы так, Иван Иванович, а сначала послушайте, что мы вам расскажем, — попыталась успокоить его Маргарита. — Может, и не так страшен черт, как его малюют? Вдруг нам удастся помочь в расследовании и поимке опасного преступника, а победителей, как правило, не судят. Мы тут с Наташей под окнами номера немного полазали и вот что нашли, — показала она зажигалку. — Эта вещь вам случайно не знакома? Вдруг это след, по которому можно будет найти убийцу, и тогда проблема разрешится сама собой.

Бобриков взял в руки зажигалку и начал пристально ее рассматривать.

— Вроде видел похожую, только не помню где и у кого, — пробормотал он.

— А вы подумайте, это очень важно, — посоветовала Наталья. — От этого очень многое зависит.

— Да не помню я, — нахмурился Иван Иванович. — Наверняка такие зажигалки у многих есть, разве всех упомнишь?

— А вот как раз такие зажигалки есть далеко не у многих, — возразила Маргарита. — Если посмотрите внимательно вот сюда, то увидите клеймо одной из крупнейших табачных корпораций «Филипп Морис». И она вряд ли может быть подделкой, потому что на ней стоит номерной знак.

— Откуда у тебя такие познания? — удивился Бобриков. — Даже странно, ты вроде у нас девушка некурящая.

— Ничего странного нет, — пожала Маргарита плечами. — Просто я пару лет назад встречалась с одним парнем, у которого есть хобби: коллекционирование зажигалок. У него их больше пятисот штук. Он не раз рассказывал про свое увлечение, и в его коллекции имеется точно такая же зажигалка, я видела ее своими глазами.

— Надо же, какое странное совпадение, — хмыкнул Валерий.

— Что ты хочешь этим сказать? — удивилась Рита. — Что мой старый знакомый сначала убил человека, а потом выпрыгнул в окно и потерял эту зажигалку?

— Я ничего такого не говорил, — пожал плечами Валерий. — Просто заметил, что странное совпадение, вот и все.

— Нет, ты сказал это с явным намеком, я же видела, что ты... Только ты не прав, мой знакомый уже полтора года живет во Франции.

— Можно подумать, если живешь во Франции, то не можешь быть преступником.

— Знаешь что, Валера, ты, пожалуйста, брось свои намеки, я ведь и обидеться могу.

— Так-так, друзья мои, прекратите ссориться! — прикрикнул Иван Иванович. — Раз зажигалка нам ничего не дает, значит... Короче, мы и так слишком много времени потеряли, нужно не пустые разговоры вести, а решать проблему.

— Не надо было напиваться как... если бы вы не сделали такую глупость, мы бы уже давно проблему решили, — огрызнулась Маргарита. — Между прочим, мы еще и следы под окном нашли, только они маленького размера.

— И как раз вашего, Иван Иваныч, — решила подшутить над начальником Наташа.

— В каком смысле моего? — округлил тот глаза.

— В самом прямом, тридцать восьмого или тридцать девятого, — вполне серьезно пояснила Наташа. — И след от такого ботинка, как ваш.

— И что ты хочешь этим сказать? Что это я сначала убил нашего клиента, а потом выпрыгнул в окно? Я ношу сороковой размер обуви, между прочим, — возмущенно подпрыгнул Бобриков.

— Да уж, представить вас прыгающим со второго этажа довольно затруднительно, — засмеялась Маргарита, глядя на шарикообразную фигуру начальника. — Вы успокойтесь, Иван Иваныч, никто на вас не думает, Наташа шутит. Кстати, я уже разгадала этот ребус с отпечатком нестандартного размера.

— Ваши шутки абсолютно неуместны, — проворчал тот. — Подумать на меня... совершенно дурацкая идея, убей бог мою душу.

— Ладно, Иван Иванович, простите, шутка действительно дурацкая, этот след пока никуда не ведет, но я уверена, что его оставил преступник, и в дальнейшем он, возможно, куда-нибудь...

— Марго, а покороче никак нельзя? — спросила Наташа. — У меня голова трещит, уже сил никаких нет.

— Хорошо, короче, значит, короче, — покладисто согласилась та. — Мы нашли зажигалку, которая, возможно, принадлежит преступнику, — это раз, и мы нашли след от ботинка, правда, вообще неясно какого размера, который тоже может ему принадлежать, это два. А то, что я сказала, будто след как от вашего ботинка и размер тот же, так это для сравнения, а не для предъявления вам вины.

— Размер не такой, а меньше, — напомнил Бобриков. — И подобные ботинки носит сейчас каждый третий, потому что они удобные для зимней погоды.

— Да кто с вами спорит-то? — всплеснула Маргарита руками. — Иван Иваныч, вас ведь никто и ни в чем не обвиняет. Размер ботинка вообще определить невозможно, он может быть как больше, так и меньше. Эй, Иван Иваныч, очнитесь, — пощелкала она пальцами перед носом начальника, увидев его совершенно отсутствующий взгляд. — Вы хотя бы понимаете, о чем идет разговор?

— Не очень, — буркнул тот. — У кого-нибудь есть таблетка от головной боли?

— Таблеток нет, но, говорят, что топор тоже очень помогает, — проворчала Рита. — Сегодня плотник дядя Вася выходной, но завтра непременно будет.

— При чем здесь плотник? — не понял Бобриков, с изумлением глядя на Маргариту. Валерий с Натальей отвернулись, чтобы он не видел, как они давятся от смеха.

— Плотник дядя Вася, плотник дядя Вася, — бормотала тем временем Рита, пытаясь что-то вспомнить. — А? Вы что-то сказали? — растерянно спросила она у директора.

— Я говорю, при чем здесь плотник? — раздраженно повторил тот.

— И я вот тоже думаю, по какому поводу я его сегодня уже вспоминала? — нахмурилась Маргарита. — Вы, случайно, не знаете?

— Откуда же я могу знать?

— Ну мало ли? Может, я вам говорила что-нибудь про плотника.

— Ничего ты мне не говорила и не морочь голову ни себе, не людям. Давай вернемся наконец к нашей проблеме, — раздраженно ответил Бобриков. — Нечего тянуть кота за хвост, нужно дело делать. Валерий, пошли вниз к машине, а вы, девушки, как только увидите нас под окном, тут же сбрасывайте тело вниз. И рюкзак не забудьте прихватить.

— Как это «сбросить»? — опешила Наталья. — Какое тело?

— Ну не мое же? — всплеснул Бобриков руками. — Наташа, соберись, наконец. Я про труп говорю, что под кроватью лежит.

— Вы в своем уме или как? — чуть ли не под потолок взвилась та. — Ишь, что удумали! Никого я сбрасывать не собираюсь! И в тюрьму садиться вместе с вами тоже не собираюсь, мне и на свободе хорошо. Вам надо, вот и бросайтесь из окон, хоть трупами, хоть живыми зайцами, а меня увольте. Знать ничего не знаю, и вас вижу в первый раз, вот так! — рявкнула напоследок Наталья и опрометью выскочила из номера. Маргарита испуганно посмотрела на дверь, потом на директора и Валерия, для чего-то покрутила пальцем у виска, а затем бросилась вслед за подругой.

— И что она имела в виду? — растерянно пробормотал Бобриков, приставляя палец к виску. — Что я того, с катушек съехал? И при чем здесь живые зайцы?

ГЛАВА 22

— Дурдом на выезде, черт бы вас всех побрал, — возмущенно пыхтела Наталья, несясь по коридору со скоростью выпущенной торпеды. — Я немедленно уезжаю домой, и пусть здесь все горит ясным пламенем, мне наплевать и растереть, и вообще — моя хата с краю, я ничего не знаю. Не хочу ничего знать! Это же надо было до такого додуматься. Бобрик совсем сдурел. Свихнулся на старости лет, иначе это никак не назовешь.

— Наташ, постой! — крикнула Маргарита, пытаясь догнать ее. — Да остановись же ты, наконец.

— Чего тебе? — насупилась та, резко останавливаясь.

—Ты куда собралась?

— Домой! Не хочу тут больше оставаться ни минуты, и пусть Бобрик только попробует меня уволить, я ему тогда устрою небо в алмазах. Я его по судам затаскаю.

— Да с чего ты взяла, что он тебя уволит? Я, между прочим, с тобой полностью солидарна. И считаю, что ты совершенно права. Совсем сдурел наш директор, трупы из окна выбрасывать. Очень жалею, что я пошла у него на поводу и сразу не позвонила в полицию. А все наша рабская покорность, блин. Как же можно начальника не послушаться и подвести его?

— Благими намерениями вымощена дорога в ад, истина стара как мир, — недовольно проворчала Наталья. — Вот теперь и пожинай гнилые плоды.

— Не ночь, а театр абсурда, — поддакнула Маргарита. — Ты правда, что ли, домой собралась?

— А что здесь делать? Ждать, пока приедут бравые ребятки в камуфляже и закуют нас всех в наручники? Или, того хуже, причапают бандиты и пристрелят к чертям собачьим? Ты видела, сколько в этом рюкзаке наркотиков? Думаешь, их вот так запросто подарят нашему пансионату, как гуманитарную помощь на развитие?. Держи карман шире! У этого рюкзака есть хозяин, и он обязательно за ним придет. Нет, ты как хочешь, подруга, а я в такие игры не играю, мне пока что моя жизнь дорога.

— Ты можешь смеяться, но мне моя тоже не безразлична, — улыбнулась Маргарита.

— Тогда поехали вместе.

— Наташ, ты же знаешь, что это невозможно, — вздохнула Маргарита. — У нас еще дел невпроворот. В шесть утра закончится праздник, гости расползутся по номерам, а нам придется приводить зал ресторана в порядок, чтобы к завтраку все было в идеале.

— Там народу и без нас достаточно, есть кому обо всем позаботиться. Вон пусть Лорка покрутится, а то привыкла на чужом горбу в рай въезжать. Ей будет полезно побегать сверхурочно, лишний жирок порастрясти. Она свою задницу так отрастила, что все углы в ресторане посшибала.

— Про Лорку я с тобой согласна, но ведь ответственность за праздник лежит на мне, — возразила Маргарита. — И с меня этих полномочий никто не снимал, а значит, и спрос будет с меня, а не с Лорки. Что я Бобрику скажу?

— Я тебя умоляю, Марго, — сморщила носик Наталья. — Бобрик в курсе, чем ты занималась полночи, по его милости между прочим, так что у тебя есть прекрасная отмазка. И нечего заворачиваться по пустякам, тебя в зале уже больше двух часов нет, и никто пока не умер, ну, если не считать мужика из шестого номера, — нервно хихикнула она. — Господи, прости мою душу грешную! — набожно перекрестилась она. — Царство небесное новопреставленному, безвинно убиенному, а может, и виноватому, но все равно рабу Божьему... Ты, кстати, не знаешь, как его зовут?

— Откуда я могу знать?

— Ну мало ли, может, Валерка говорил, он же его регистрировал.

— Нет, не говорил.

— Короче, пусть земля ему будет пухом, и нас пусть не поминает лихом, — вздохнула Наталья, — Ты со мной едешь?

— Наташ, давай сейчас все же сходим в ресторан, посмотрим, что там к чему, а потом решим, едем или не едем, — предложила Маргарита. — Нехорошо будет, если вот так возьмем и уедем, никому ничего не сказав.

— А кому говорить-то? Бобрик с Валеркой,сама знаешь, чем сейчас заняты, метрдотель Николай небось шампанским накачался по самые уши, а Витька — второй администратор, наверняка уже с кем-нибудь в номере закрылся. Лорке вообще не стоит говорить, что мы уезжаем, иначе она развопится так, что перепонки лопнут. Пусть останется перед свершившимся фактом. Остальным вообще знать не положено, кто, где и с кем.

— Все равно пошли разведаем обстановку, — не сдалась Маргарита. — Я так не могу! Тебе что, трудно два шага сделать?

— Ладно, пошли, — нехотя согласилась Наталья. — О, еще одна «проблема» нарисовалась, не сотрешь, — проворчала она, увидев Софью Адамовну. Та внимательно смотрела себе под ноги и медленно поднималась по лестнице как раз им навстречу. Бобрикова держалась за перила, чтобы не упасть, прошла мимо них и даже не заметила.

— Я думала, она уже давно домой умчалась, а оказывается, все еще здесь прохлаждается, — зашептала Наталья, глядя в спину мадам Бобриковой. — Марго, мне мерещится, или она поддатая?

— Не то слово, — захихикала та, наблюдая за пошатывающейся дамой. — Посмотри, как ее заносит. Видно, хорошо на свою объемную грудь приняла.

— Муж и жена — одна сатана, — усмехнулась Наталья. — Похоже, в семье Бобриковых сегодня ночь взаимных сюрпризов.

— Слушай, а ведь она снова в шестой номер направляется, — ахнула Маргарита. — Ты представляешь, какую картину она сейчас там увидит?

— Картину маслом — «Не ждали».

— Шутки шутками, а могут быть и дети, — нахмурилась Маргарита. — Нужно немедленно ее остановить.

— Каким образом, интересно знать? — фыркнула Наталья. — Лично я своим здоровьем рисковать не намерена. Ты только посмотри на эту мадам. Это же не женщина, а бронетранспортер на тяжелой тяге. Она Эйфелеву башню протаранит и даже не заметит, про нас с тобой я вообще молчу.

— А я и не предлагаю ее удерживать физически, ее нужно убедить словами не ходить в шестой номер.

— И сразу же после этого получим обратный результат, — не согласилась Наталья. — Она же, кроме себя, любимой, никого не слышит. И вообще, Марго, оно нам надо?

— Но как же так, Наташа? Она сейчас войдет в номер и все увидит.

— Очень хорошо! Пусть мадам Бобрикова посмотрит, как ее разлюбезный супруг из окна трупами бросается, — сердито прошипела та. — Будет знать, как напрасно людей оскорблять. Я этой корове никогда в жизни не прощу то, что она нас с тобой окрестила шалавами, и проститутками, и профурсетками, и бог знает еще какими эпитетами наградила. А главное, за что? Чтобы заподозрить, что такие красотки, как мы, позарились на ее лысого, облезлого Бобрика, надо полной идиоткой быть.

— Да ладно тебе, Наташ, ты бы с твоим темпераментом на ее месте и не такое устроила, — засмеялась Маргарита. — Ревность контролю не поддается, как и любовь. Я, например, на Софью Адамовну не обижаюсь, ей пришлось пережить не очень-то приятные минуты.

— Особенно, когда она в номер первый раз ворвалась, а там мы с тобой совсем без ничего, — захохотала Наталья. — А ты вообще в постели и практически в обнимку с ее благоверным.

— Тшш, не так громко, — шикнула на нее Маргарита. — Посмотри, она остановилась. Еще несколько шагов, и она завернет за угол и практически будет в номере. Мы должны что-то сделать!

— О господи, ну почему я всегда кому-то, что-то должна? — простонала Наташа. — Я уже говорила, скажу еще раз — муж и жена одна сатана, вот пусть сами и разбираются.

— Ты же видела, как мадам Бобрикова разбирается — сначала по зубам, а потом все остальное.

— Это не наши проблемы.

Пока они спорили, Софья Адамовна очень шустро для своей комплекции прибавила обороты, завернула за угол и уже через мгновение решительно распахнула дверь в номер, и буквально через секунду оттуда раздался мужской вопль. Еще через пару минут из-за угла выскочил писатель Николай Заречный, весь в мыльной пене, с полотенцем вокруг талии и с диким ужасом в глазах.

— Кажется, наша мадам перепутала номера, — давясь от смеха, сказала Наташа. — Ночь сегодня — просто феерическая. Молодой человек, что случилось? Куда вы в таком виде? — крикнула она улепетывающему на всех парусах писателю. Тот резко затормозил и проехал на своих мокрых, скользких пятках, как на коньках, по натертому до блеска паркету.

— А? Что? — растерянно спросил он, с опаской оглядываясь на лестницу. — Я на ресепшен,сообщить администратору или кому-нибудь еще, что в моем номере посторонние.

— Там никого нет, администратор в ресторане, а дежурный немного занят... с одним клиентом, — объяснила Наташа.

— Да? Как жаль. А что же мне делать? Извините за мой внешний вид, — смутился писатель, увидев, что разговаривает с двумя симпатичными девушками. — Я, как нарочно, забыл закрыть дверь в номер, пошел в душ, а тут она... все так неожиданно, я ужасно испугался, — невнятно бормотал он, не отрывая перепуганного взгляда от лестницы. — Я сегодня уже имел «счастье» познакомиться с этой странной дамой. Еле-еле отвязался от нее в ресторане. Просто чудом ноги оттуда унес. Она мне все про свою загубленную жизнь рассказывала и порывалась водкой напоить. А я водку на дух не переношу. Спасибо официанту, выручил, я уже вздохнул свободно, а тут опять... Мне кажется, что эта особа не совсем адекватна. Может, вызвать карету «Скорой помощи», как вы думаете?

— Я думаю, не стоит, — улыбнулась Маргарита. — Эта дама наверняка не хотела вас напугать, просто немного перебрала и в результате перепутала номер.

— Да ничего она не перепутала, ко мне пришла, сама об этом сказала, — чуть не плача, взвыл Заречный. — Коля, говорит, я уверена, что наша встреча была предначертана судьбой. Вы случайно не знаете, кто она такая?

— Это Софья Адамовна Бобрикова, супруга директора нашего пансионата, — не без злорадства сообщила Наташа.

— Только этого не хватало, — охнул писатель. — Тогда придется собирать вещи и бежать отсюда как можно быстрее. Я рассчитывал побыть здесь неделю, отдохнуть, поработать в тишине и покое. Думал, что смогу наконец закончить свой роман, да видно не судьба. Что-то не везет мне в последнее время, прямо хоть плачь.

— Бывает, — усмехнулась Наталья. — Нам вон тоже что-то не очень везет, особенно этой ночью.

— Наташ, перестань, — остановила ее Маргарита. — Николай, пойдемте, мы вас проводим в ваш номер, — предложила она писателю.

— Но там же она, — испуганно округлил глаза бедолага. — Нет, я лучше застрелюсь.

— А вот этого делать не стоит, нам и одного застреленного...

— Наташ, прекрати балаболить, — резко перебила ее Маргарита. — А вы не бойтесь, все будет нормально, — обратилась она к писателю. — Я не думаю, что при нас она решится посягнуть на вашу честь.

— Вы уверены?

— На все сто! Наташ, ты пока проводи человека обратно в номер, а я загляну в ресторан, разведаю там обстановку и присоединюсь к вам.

— С удовольствием провожу, — хихикнула та. — Очень хочется посмотреть и послушать, как сейчас «добропорядочная» мадам Бобрикова будет объяснять, зачем вломилась в номер к молодому одинокому мужчине, да еще когда он принимал душ. Пойдемте, господин писатель, со мной можете ничего не бояться.

Наташа со злорадной улыбкой пошла провожать голого писателя, а Маргарита тем временем направилась в сторону зала ресторана. Едва она открыла дверь, как тут же налетела на мужскую

грудь. Подняв голову, она увидела смеющиеся глаза Евгения.

— Здрасте, — растерянно пролепетала Марго и уже собралась прошмыгнуть мимо, но была остановлена властной рукой. Евгений оттеснил ее от двери и, взяв за руку, повел к окну.

— Куда вы меня тащите? Отпустите немедленно! — возмутилась Маргарита и попыталась вырваться, но не тут-то было. Хватка у него оказалась практически мертвой.

— Почему вы все время стараетесь от меня сбежать, Маргарита? — спросил Евгений, встав перед ней гранитной скалой. — Вы что, боитесь меня? Но почему? Неужели я такой страшный?

— Нет, вы не страшный, и я вас вовсе не боюсь, с чего вы взяли? — вздернула она нос. — И ничего я от вас не бегаю.

— Ну как же? Я два раза приглашал вас на танец, и оба раза вы убегали от меня, как от чумного, едва заканчивалась музыка.

— И что с того?

— Как что? Вы же оба раза не позволили мне быть галантным кавалером и проводить вас до места, а я к этому не привык.

— Извините, Я не хотела вас обидеть, — буркнула Рита. — Разрешите мне уйти.

— Вы куда-то торопитесь или чего-то боитесь? — усмехнулся Евгений.

— Ничего я не боюсь, что за глупости?! А вот насчет того, что я тороплюсь, вы совершенно правы.

— Я смотрю, вы уже одеты, собрались домой?

— Да, я собралась домой, и как уже сказала — очень тороплюсь, — повторила Маргарита.

— Вас кто-то дома ждет?

— Естественно!

— Муж?

— Барон Мюнхгаузен!

— Очень остроумно, мне нравится.

— Я вовсе не шучу, меня действительно ждет Мюнхгаузен, — улыбнулась Маргарита. — Это -мой кот, и он очень ревнивый парень.

— Муж тоже ревнивый?

— А мужем я пока не обзавелась.

— Это очень хорошо.

— Что же здесь хорошего?

— Хотите, я вас отвезу домой? — предложил Евгений, и это прозвучало для Риты так неожиданно, что от удивления она открыла рот.

— Шутите? — только и смогла вымолвить она.

— Почему вы решили, что я шучу? Нет, я совершенно серьезно!

— Послушайте, а вам не кажется, что это... — Маргарита запнулась на полуслове, не зная, что сказать и как на все это реагировать.

— Ну-ну, договаривайте, я весь внимание, — улыбнулся Евгений.

— Вы женатый человек, и мне кажется, что по отношению к вашей жене это не совсем порядочно, — начала лепетать Маргарита, стараясь подобрать слова. — Мы с вами не настолько хорошо знакомы, чтобы вот так... и вообще... Я думаю, вы меня понимаете.

— Я вас очень хорошо понимаю, но разве я предложил что-то непристойное, чтобы выглядеть непорядочным человеком? — совершенно спокойно спросил Евгений, но в его глазах при этом плясали чертики.

— Нет, не предлагали, — была вынуждена согласиться Маргарита. — Но все равно, я не хочу, чтобы ваша жена...

— Да с чего вы взяли, что я женат? — перебил ее Евгений. — Та девушка, что приехала со мной, вовсе не моя жена, а всего лишь подруга, перед которой у меня нет никаких обязательств.

— Все равно, подруга — это тоже... Как не женат?! — опешила Маргарита, когда до нее вдруг дошло, что он сказал. — Что вы мне голову морочите? Все прекрасно знают, что советник мэра города «Н» недавно женился на какой-то украинской спортсменке.

— Советник мэра, может, и женился, дай ему бог счастья на долгие годы, а я-то здесь при чем? — с широкой улыбкой поинтересовался Евгений.

— Как это при чем? А вы разве не он?

— Кто он-то?

— Советник мэра!

— Бог миловал, — затрясся от смеха Евгений. — У меня и своих забот выше крыши.

— Ничего не понимаю, — прошептала Маргарита, напряженно хмуря лоб. — Вы точно не он? Вы меня не обманываете?

— Я не привык обманывать хорошеньких девушек.

— Нет-нет, погодите, а то я сейчас совсем запутаюсь, — замахала Маргарита руками. — Вы только ответьте, вас зовут Виктор Кузнецов?

— Вы почти угадали — меня зовут Евгений Шатилов, — ответил ее кавалер, продолжая улыбаться.

— Ничего не понимаю, бред какой-то. Вы точно меня не обманываете?

— Паспорт показать? Заодно удостоверитесь, что я не женат.

— Все шутите, а мне совсем не до шуток, — проворчала Маргарита. — Происходит какая-то чертовщина, и я ничего понять не могу.

— Я, кстати, как только приехал сюда, сразу же заподозрил, что меня с кем-то перепутали.

— Почему же ничего не сказали? — сердито спросила Рита. — Мы тут стараемся изо всех сил, праздник организовываем, чтобы понравиться, да чтобы вам угодить, а вы, оказывается, самозванец? Я, между прочим, из-за вас к родителям на Рождество не поехала, а наш бедный директор чуть ли из своей собственной шкуры не выскочил, чтобы все на высшем уровне было. Разве так можно?

— Я-то здесь при чем? — опешил Евгений. — Не стоит валить с больной головы на здоровую. Это не моя, а ваша задача — отслеживать, кто к вам на отдых приезжает, а кто уезжает. Я своего имени и фамилии не скрывал, ни от кого не прятался, так что не надо меня обвинять в том, в чем я совсем не виноват. Самозванцем меня еще никто не называл!

— Извините, — потупилась Марго. — Сегодня не ночь, а сплошное недоразумение. Что ни час, то новости одна другой чище. А где же тогда советник?

— Понятия не имею, где вы потеряли вашего советника, но я точно не он, — снова засмеялся Евгений. — И никогда не стремился занять его место.

— Не стремились, но заняли, — вздохнула Маргарита. — Нет-нет, я понимаю, что это совсем не ваша вина, — поторопилась оправдаться она, увидев, как недовольно сдвинулись брови ее собеседника. — Нужно срочно сообщить директору, какую ошибку мы допустили.

Представляю, какой это будет для него удар. Он на эту рождественскую ночь возлагал такие большие надежды, что даже не знаю,как ему сказать обо всем.

— Да вы не расстраивайтесь, может, все еще обойдется, — с улыбкой предположил Евгений. — Вдруг этот ваш советник здесь, в пансионате, и вскоре обнаружится?

— Сомневаюсь, — вздохнула Маргарита. — Если бы он был в пансионате, то наверняка каким-нибудь образом уже проявился бы. Ой, а вы знаете, наверное, даже хорошо, что его здесь нет, — неожиданно обрадовалась она. — Как говорится — нет худа без добра. Евгений, вы даже не представляете, какую услугу нам оказали. Спасибо вам большое!

— Вот и пойми вас, женщин, то ругаете, то благодарите, — изумился он. — За что спасибо-то?

— За то, что остановили меня! За то, что предложили отвезти домой! За то, что вы вовсе не советник, и за то, что не женаты, тоже спасибо, — выпалила она, поднялась на цыпочки, чмокнула опешившего мужчину в щеку и уже собралась сорваться с места, но снова была остановлена.

— Маргарита, постойте, не убегайте опять так стремительно. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет-нет, спасибо вам большое за предложение, мы сами справимся, — с улыбкой отказалась она.

— Но я надеюсь, что мы с вами еще встретимся?

— Обязательно встретимся, если вы захотите! — ответила она, глядя прямо в глаза Евгению. Она осторожно вытащила свою ладонь из его руки, развернулась и убежала. Маргарита хотела сразу же пойти на второй этаж в небезызвестный шестой номер, чтобы сообщить директору «радостную новость», но передумала и решила, что сначала все же должна заглянуть в ресторан и оценить там обстановку. Она вернулась на первый этаж, осторожно выглянула из-за угла и, убедившись, что Евгения нет и путь свободен, мышкой проскользнула в дверь ресторана. После того как она освободилась и уже готова была вернуться в шестой номер, внезапный и головокружительный водоворот развернувшихся на ее глазах событий снова не дал ей это сделать.

ГЛАВА 23

А в том самом пресловутом шестом номере практически в то же самое время вовсю шла подготовка к операции: избавление от смертельно опасных улик.

— Если я доживу до утра, то сразу же пойду в церковь и поставлю свечи у всех икон, какие там есть, — шептал Бобриков, внимательно и взволнованно вглядываясь в окно, чтобы оценить обстановку на улице. В основном его волновало пространство, находящееся прямо под окном номера и чуть поодаль, где он оставил свою машину. Вроде ничего настораживающего и подозрительного там не наблюдалось. Хотя эта территория находилась позади центрального входа и здесь никогда никто не ходил, все равно Иван Иваныч сильно нервничал.

— Валера, ну что ты там возишься? Уже шестой час утра, еще немного — и светать начнет, убей бог мою душу. Мы же влипнем, как куры в ощип.

— Это, конечно, очень удобно, раздавать приказы, а самому ничего не делать, но на сей раз вам не отвертеться, господин директор, — натужно пропыхтел администратор, заворачивая тело покойного в одеяло. — Я не собираюсь один надрываться, идите сюда, будете мне помогать.

— А разве я отказываюсь помогать?— даже не подумал сопротивляться Бобриков. — Говори, что я должен делать?

— Прежде всего нужно чем-нибудь привязать одеяло к телу — оно все время разматывается, чтоб ему провалиться, — сердито проворчал Валерий. — О, я кажется, придумал! Надо снять с брюк покойника ремень и им закрепить одеяло. Иван Иваныч, не стойте столбом — помогите.

Тот с готовностью плюхнулся рядом с администратором и трупом на четвереньки и стал помогать затягивать ремень.

— А теперь откройте окно! — по-деловому распорядился Валера, когда с упаковкой тела было покончено. — А потом помогите мне взвалить сверток на подоконник. Мне одному его не поднять — тяжелый, зараза.

— Да-да, я сейчас, — тут же согласился Иван Иваныч, торопливо распахивая створки окна. Он свесился с подоконника, насколько это было возможно при его небольшом росте, дабы еще раз удостовериться, что на улице никого нет. — Все чисто, можно начинать! — нервно выдохнул он и стал помогать Валерию. Только он нагнулся и ухватил труп за ноги, как в дверь громко постучали. Оба персонажа «трагикомедии» будто по команде замерли в тех позах, в которых и застал их этот неожиданный стук. Валерий окаменел почти на четвереньках, упираясь руками в пол, его начальник на коротеньких полусогнутых ножках, с оттопыренным задом и с ногами трупа в руках в мгновение ока превратился в «соляной столб».

— Кто это может быть? — дрожащим голосом прошептал Иван Иванович, испуганно таращась на Валерия.

— Откуда мне знать, — огрызнулся тот, но из предосторожности тоже шепотом. — Надеюсь, вы дверь догадались закрыть?

— Закрыл, только не на ключ, а на ножку стула, — продолжал шептать Бобриков, нервно озираясь по сторонам. — Но держится вроде крепко, я проверил.

— Вроде крепко! Все у вас не как у людей, — проворчал администратор. — А на ключ нельзя было закрыть? — раздраженно спросил он, пытаясь изменить позу на более удобную.

— Где я тебе его возьму, ключ этот? Вы, молодежь, казенное имущество не бережете, разбрасываете где попало, а я, как всегда, крайний? Назарова вон вообще ключ в раковине утопила, а я за все в ответе, между прочим. Все на балансе числится, а заодно и на моей шее.

— Нашли время, когда про казенное имущество думать, — пробурчал Валерий. — Тут с вами того и гляди вообще на казенное обслуживание угодишь.

В это время в дверь снова настойчиво постучали.

— Ох ты черт! А вдруг там полиция? — охнул Валерий, представив перспективу на ближайшее будущее. — Иван Иваныч, вы имейте в виду — если что, я вижу вас первый раз в жизни и вообще ничего не знаю.

— Как это «не знаю»? — от всей души возмутился тот.

— А вот так! Я пришел сюда буквально три минуты назад и застал вас за тем, что вы упаковываете покойника в одеяло.

— Ну ты и хлыщ, — прошипел Бобриков.

— Думайте обо мне что хотите, только это в ваших же интересах. За сговор группой лиц статья будет такая, что мама не горюй. А учитывая ваш предпенсионный возраст да безупречную репутацию, одному вам дадут минимальный срок, — выдал свою версию Валерий. — А может, вообще обойдется условным сроком и отпустят вас прямо из зала суда.

В дверь еще раз постучали, но уже не так уверенно, видно просто для контроля, а потом все стихло.

— Кажется, пронесло, — через минуту облегченно выдохнул Бобриков и, наконец, разогнулся. — Ох ты, матерь божья, спина-то как болит. Это все на нервной почве, между прочим, — убей бог мою душу, — сам себе поставил он диагноз и с упреком посмотрел на администратора.

— А я-то здесь при чем? — изумленно захлопал глазами тот. — Сами знаете — своя рубашка ближе к телу, и вообще я в этой истории совершенно случайно оказался.

— Случайно или нечаянно, это мы потом разбираться будем, а сейчас: раз, два — взяли и поехали. Времени в обрез, скоро светать начнет, а у нас... сам видишь, что тут творится, — нервно напомнил Бобриков, показывая на труп. — На чем мы с тобой остановились? Я беру за ноги, а ты... Валера, ну что ты стоишь, как истукан? — вскричал он, увидев колебания администратора. — Чем быстрее мы все сделаем, тем скорее вздохнем свободной грудью.

— Не по-людски это, между прочим, — проворчал тот. — Он же человек, а не собака, чтобы его в лесу...

— Скажите пожалуйста, какие мы жалостливые, — всплеснул руками Бобриков. — А то, что у этого «человека» целый рюкзак настоящей отравы, которая приготовлена, чтобы убивать людей, это ничего для тебя не значит? Это для тебя нормально? — раздраженно спросил он. — Предлагаешь похоронить его с почестями и духовым оркестром, а самим «лечь грудью на амбразуру»? Вот они мы, герои нашего времени! Берите нас тепленькими, хоть полиция, хоть бандиты. Ты такой вариант мне предлагаешь? Что же ты молчишь, Валера?

— Даже и не знаю, что сказать, — откровенно признался тот. — Вы абсолютно правы, Иван Иванович, просто мне очень страшно. Вы же понимаете, что этот рюкзак с наркотиками... я даже думать о нем боюсь. И полиции боюсь, и бандитов боюсь, — тяжело вздохнул Валера. — Вот попали, твою мать.

— Я тоже боюсь, только от этого ничего не меняется. Если мы сейчас сами о себе не позаботимся, тогда... думаю, и так все понятно. Вспомни свои же недавние слова — нас на пятаки порежут, в асфальт закатают и клумбу разобьют.

— Ну, это я так — образно, — нахмурился Валерий. — Может, не все столь печально, а?

— В наше время все может быть, — усмехнулся Бобриков. — Могу даже рассказать, как это будет выглядеть. В полиции из нас обязательно сделают крайних. И пока мы будем доказывать, что вовсе не являемся верблюдами, я успею пять раз умереть от сердечного приступа, а ты подхватить в тюремной камере туберкулез или того хуже — какой-нибудь гепатит А, Б, С и так далее. С бандитами, конечно, намного проще, там разговор будет коротким и практически «безболезненным». Повторю твою же версию — нас просто закатают в асфальт или утопят в болоте, привязав к ногам по бетонной плите, чтобы ненароком не. всплыли. Валерочка, дорогой мой, какая из версий тебе больше нравится? — прищурился Бобриков. — Ты чего притих-то? Выбирай!

— А чего мы стоим и пустой болтовней занимаемся, Иван Иваныч? Берите этого бедолагу за ноги, — как по мановению волшебной палочки засуетился тот. — Нечего тянуть кота за хвост: время — деньги! Сами сказали — скоро светать начнет, а у нас в номере это безобразие.

Вот так бы и давно, — довольно пропыхтел директор, хватая труп за ноги. — Давай, Валера, на счет три.

Они закинули куль с телом на подоконник, и Валерий уже собрался идти вниз, но Бобриков его остановил: — Слушай, давай его сразу сбросим, — смущенно предложил он. — Мне неудобно об этом говорить, но... я до смерти боюсь покойников и не хочу оставаться с ним наедине.

Валерий уже было открыл рот, чтобы съязвить, но, увидев бледное лицо своего начальника, передумал.

— Нет проблем, Иван Иваныч, давайте сбросим, — согласился он и, не долго думая, спихнул труп с подоконника вниз. Раздался глухой звук упавшего в снег тела, следом полетел и рюкзак.

— С глаз долой, из сердца вон, — прошептал Иван Иваныч. — Господи, спаси, сохрани и помилуй, — набожно перекрестился он и, еще раз глянув в окно, подпрыгнул точно ужаленный. — Валера, ты только посмотри, что творится! — закричал Бобриков, возбужденно показывая за окно. — Откуда он взялся? Он же его спер! А ну стой, негодяй! Стой, кому говорю!

— Иван Иваныч, что вы делаете? — прошипел Валерий, оттаскивая начальника от окна. — Вы зачем так кричите? Хотите весь пансионат здесь собрать?

— Валера, ты ничего не понимаешь, — брыкался Бобриков, пытаясь вырваться из крепких объятий администратора. — Там вор! Он украл наш рюкзак и сейчас убежит!

— Нам его все равно не догнать.

— Отпусти меня, я догоню, — продолжал брыкаться Бобриков. — Это наш рюкзак, наши наркотики, а он их своровал .

— Иван Иваныч, опомнитесь, — сердито произнес Валерий и как следует тряхнул его. — Что вы такое говорите? Какие «наши наркотики»? Своровал, ну и бог с ним, пусть травится на здоровье. Все равно же мы этот рюкзак закапывать собирались.

— Да как же ты не понимаешь, Валера? — всплеснул Бобриков руками. — Это же наша страховка, если вдруг что.

— Что, например? Да я даже рад, что воришка появился так вовремя, пусть бандиты теперь за ним гоняются.

— Ай, да ну тебя, — обреченно махнул рукой Бобриков. — Давай спускайся вниз и...

Договорить он не успел — в дверь снова постучали. Стук на этот раз был не таким, как в прошлый раз, а более настойчивым и требовательным.

— Постучат, поймут, что здесь никого нет, и уйдут, — дрожащим голосом прошептал Бобриков, сам же не веря тому, что говорит.

Как будто в опровержение его слов дверь с треском слетела с петель и упала на пол. Стул, ножка которого была засунута в ручку двери, разлетелся на мелкие кусочки.

— Всем оставаться на местах! Руки за голову! Полиция! — раздался не голос, а буквально рев, и следом за ним в номер ввалилась целая толпа бравых парней в камуфляже, в масках и с автоматами в руках. Бобриков стоял с открытым ртом и, дрожа всеми частями тела, пытался поднять руки. Они почему-то не слушались и шарили по телу, пытаясь найти карман и нащупать там валидол.

— О, Наташка как в воду глядела, — хмыкнул бледный Валерий. — Один в один картинку нарисовала. Здравия желаю, господа омоновцы! А мы вас уже заждались.

— Вы можете сохранять молчание, любые ваши слова могут быть использованы против вас, — спокойно проинструктировал задержанных вошедший следом за омоновцами Вадим Лапин собственной персоной. — Иван Иванович, доброе утро! — с улыбкой поприветствовал он своего недавнего «начальника».

— А в чем, собственно, дело? — спросил тот, изумленно глядя на массажиста плюс инструктора по йоге. — Что происходит?

— И вы еще спрашиваете? — прищурился тот. — Вы своими необдуманными действиями чуть всю операцию мне не завалили.

— К... какую операцию? — заикаясь, спросил Бобриков, мучительно соображая, каким образом его новый сотрудник причастен к происходящим событиям. — Я ничего не понимаю, — жалобно всхлипнул он и тихонечко стек по стене на пол. — Вадим, дорогой, объясните старому дураку, вы вообще кто?! Массажист, инструктор или...

— Или, — усмехнулся тот. — Старший оперуполномоченный отдела по борьбе с наркооборотом капитан Лапин, — представился он.

— Капитан?

— Так точно!

— С наркооборотом?

— Именно!

— Очуметь! — подал голос Валерий. — И что теперь с нами будет?

— Поживем — увидим, — неопределенно ответил Лапин. — Но ответить, естественно, придется! Нарушать закон не дозволено никому, а вы его нарушили самым дурацким способом, о каком мне только приходилось слышать.

— Охренеть! — обреченно вздохнул администратор. — Я так и знал, что добром это не кончится.

— Ну, какие здесь дела? — спросила запыхавшаяся Маргарита, торопливо вбегая в номер. — У вас все в порядке?

— Риточка, душа моя, ты даже представить себе не можешь, как я рад тебя видеть! — вскричал Бобриков, увидев ее. — Ведь ты же подтвердишь, что мы совершенно ни при чем? Скажешь, что это недоразумение и мы просто хотели сохранить хорошую репутацию нашего пансионата. Мы никого не убивали, и этот рюкзак...

— Не волнуйтесь так, Иван Иваныч, Вадим уже в курсе всех дел, так что можете расслабиться, — успокоила Маргарита директора.

— Если в курсе, зачем тогда весь этот спектакль с масками и автоматами? — недовольно проворчал Валерий. — Я от страха чуть не обо... чуть в штаны не наложил.

— А это вам наглядный урок за «самодеятельность», — откликнулся капитан Лапин. — Чтобы в следующий раз неповадно было такие фортеля выкидывать.

— Нет уж спасибо! Следующего раза со мной никогда не будет, — замахал руками Валерий. — Да и этого раза тоже бы не было, если бы не Иван Иваныч.

— А что это сразу «Иван Иваныч»? — бурно возмутился тот. — Я хотел как лучше!

— Во-во! Хотел как лучше, а получилось... Если бы вы не были моим начальником, я бы никогда не пошел у вас на поводу.

— Да неужели? — ехидно прищурился Бобриков..— Может быть, напомнить тебе про...

— Ну все, хватит уже! — хлопнула в ладоши Маргарита, прервав дальнейшее выяснение отношений. — Сейчас нужно всем успокоиться, а не ругаться.

— А никто и не ругается, тебе показалось, — ответил ей Бобриков и грустно улыбнулся. — Ночь была очень тяжелой, вот нервы немного и расшатались.

— Если бы не совершали необдуманных поступков, нервы были бы в полном порядке, — строго сказал Вадим Лапин.

— Век живи, век учись, — вздохнул Бобриков. — Надо же, вот никогда бы не подумал, что наш массажист и вдруг... О, господи, что теперь скажет советник? — неожиданно вспомнил он о госте. — Он ведь наверняка все видел и слышал, — кивнул директор в сторону омоновцев. — Они такие шумные.

— Ой ребята, вас же Наташа в ресторане ждет, уже и столы накрыли, — улыбнулась Маргарита. — Да, кстати, Иван Иваныч, ваша супруга спит в десятом номере, так что не волнуйтесь, если вдруг не сможете до нее дозвониться.

— Софья спит в номере? — удивленно переспросил тот. — С чего это вдруг она здесь спать расположилась?

— Так получилось, — неопределенно пожала плечами Маргарита.

— Надеюсь, она здорова?

— Абсолютно!

— Ну, это самое главное, остальное — мелочи жизни. Она случайно про развод ничего не говорила?

— Какой развод, Иван Иваныч? — засмеялась девушка. — Милые бранятся, только тешатся. Первый раз что ли ругаетесь?

— Регулярно ссоримся, но вот до разговоров про развод дело не доходило.

— Успокойтесь, все будет нормально — утро вечера мудренее.

— Логично!

— Вадим, ты чего стоишь? — спохватилась Рита. — Веди своих мальчиков, у них тоже сегодня праздник должен быть, Рождество ведь.

— Да-да, уже идем, — согласился Лапин. — Все на выход, спускаемся на первый этаж.

— А как же мы? — спросил Валерий. — Мы свободны или как?

— Свободны, — махнул рукой Лапин. — Но пока будет идти следствие, из города уезжать повремените.

— Что ж теперь будет-то? — снова схватился за голову Бобриков. — Ведь советнику мэра на верняка все известно. И про труп, и про наркотики.

— Иван Иваныч, а вы очень кстати вспомнили о советнике. Я к вам с хорошей новостью пришла, — спохватилась Маргарита. — Совсем из головы вылетело.

— Ну слава тебе, господи, наконец-то хоть что-то хорошее, — всплеснул Бобриков руками, поднимаясь. — Что за новость?

— Вам нечего бояться, что он увидит в нашем пансионате полицию, — сообщила Маргарита «радостную» весть. — Дело в том, что никакой советник у нас не отдыхает. Мы приняли за него совсем другого человека.

— Как это «другого человека»? — опешил Бобриков. — Как это «не отдыхает»?

— Вот так, — развела Маргарита руками. — Я сама об этом узнала буквально час назад и, как только освободилась, сразу же прибежала вас обрадовать.

— Обрадовала, так обрадовала, — нахмурился Иван Иванович. — А ты ничего не напутала?

— Нет, не напутала, узнала из первых рук.

— Выходит, мы зря все затеяли? Выходит, зря старались? Столько труда положили и все впустую? — возмущенно запыхтел Бобриков. — Я, можно сказать, из кожи вон... из штанов тоже, убей бог мою душу. Про незапланированный бюджет я вообще молчу, а он, значит, не приехал, — унылым голосом закончил он.

— Да ну его, этого советника, — вклинился в разговор Валерий. — Вы мне лучше объясните — что сейчас было?! Если честно, я ничего не понимаю. А что я такого сказал-то? — виновато спросил он, встретившись с сердитым взглядом директора.

— Валер, ты лучше помолчи немного, пока Иван Иваныч переварит информацию, — дала дельный совет Маргарита. — Когда под горячую руку... сам знаешь — результат непредсказуем.

— Не приехал, значит? — снова пробормотал Бобриков. — И как это прикажете понимать? Кого же мы тогда поселили в номере «люкс»? Для кого старались на сцене? Для кого была вся эта мишура с костюмами, с шароварами, с папахами, с национальной кухней, наконец?

— Иван Иваныч, да успокойтесь вы, — погладила его по плечу Маргарита. — Что значит для кого? Для себя, для остальных гостей. Разве это плохо?

— Да нет, хорошо, конечно, — обреченно вздохнул тот. — Просто у меня были такие планы, и вдруг все провалилось.

— Зато сколько впечатлений! — засмеялась Маргарита. — Такое Рождество никогда не забудется.

— Здесь я с тобой полностью согласен, — отозвался Валерий. — Лично я эту ночь буду помнить всю оставшуюся жизнь.

— Да уж, та еще ночка выдалась! — согласился Бобриков и неожиданно засмеялся. — Чумовая ночь под Рождество — убей бог мою душу.

ЭПИЛОГ

Четыре месяца спустя

— Вадим, не томи душу, расскажи уже все, — ныла Наташа, наливая капитану кофе. — Еще немного — и я скончаюсь от любопытства в цветущем возрасте. Тебе совсем меня не жалко?

— Конечно, жалко, — засмеялся тот. — Что же я без своей любимой делать буду?

— Ну вот, а чего тогда молчишь, как партизан на допросе?

— Не имею права! Обнародовать тайну следствия посторонним — это должностное преступление.

— А кто здесь посторонняя? — возмутилась Наташа. — Это я что ли посторонняя? Как тебе не стыдно говорить такие вещи? Значит, ты считаешь меня чужой, да?

— Наташ, успокойся, пожалуйста, — попытался урезонить ее Вадим. — Какая же ты чужая? Ты мне самая родная! И я тебе, конечно, все расскажу, но только чуть позже. Осталось всего несколько дней, и тогда ты все узнаешь. Почти четыре месяца терпела, потерпи еще немного, кисонька моя, — улыбнулся он и чмокнул Наташу в нос. — М-м-м, какой замечательный кофе ты варишь! — похвалил он ее, сделав глоток тонизирующего напитка.

— Не подлизывайся, — проворчала Наталья. — Обычный кофе — как всегда.

— Между прочим, я думаю, что не одной тебе интересно все знать, — заметил Лапин. — Иван Иванович, Валерий и твоя подружка Маргарита тоже сгорают от нетерпения.

— Я считала, что имею права знать все одной из первых, — заметила Наташа. — А что касается Марго, так ей сейчас совсем не до детективных историй, — засмеялась она. — У нее безумная пора очарований, любовь-морковь и все такое прочее. Я тебе говорила, что они с Шаталиным заявку в загс подали?

— Нет, не говорила, — ответил Вадим. — Что, действительно подали?

— Да, три дня назад. Кстати, мне Марго такое про Женькину бывшую подружку сообщила, упасть и не встать, — возбужденно сообщила Наташа. — Хочешь расскажу?

— Ох уж мне эти сплетни, — вздохнул Вадим. — Ты же знаешь, я терпеть не могу всяческие бабьи склоки.

— Какие склоки? Это вовсе не склоки, а свершившийся факт наглого мошенничества, между прочим. Эта зараза, бывшая пассия Шаталина, каким-то образом узнала номер его счета в банке Испании и сняла оттуда два миллиона евро. А после этого написала прощальное письмо на адрес его электронной почты. Ты, мол, меня не ищи, все равно не найдешь. А за два миллиона не обижайся, это всего лишь «небольшая» компенсация за мое напрасно загубленное время и месть за утраченные иллюзии.

— Вот скажи, разве не стерва? Квартиру на Кутузовском проспекте, что он ей купил, она тоже успела быстренько продать, а это еще один миллиончик евро. Неплохо бабенка упаковалась, правда?

— Неплохо, — согласился Вадим. — Надеюсь, Евгений написал заявление в полицию?

— Напрасно надеешься, — фыркнула Наташа. — Сказал: может, теперь, когда стала богатой и независимой, она наконец почувствует себя счастливой?

— Подарок с барского плеча, значит?

— Ага! Как ни крути, а Шаталин настоящий мужчина!

— А вот я с тобой не совсем согласен, — возразил Вадим. — Это называется — медвежья услуга, а не мужской поступок.

— Почему?

— Потому что таких, как его бывшая подружка, нужно пресекать на корню, — сердито ответил Лапин. — Первый раз удалась афера, и наверняка ей это понравилось. У таких дамочек деньги улетают со свистом, поэтому очень быстро заканчиваются. И вот как только они закончатся, ей захочется пополнить свой бюджет и повторить ту же аферу еще раз. И она будет искать очередную жертву, для которой деньги, что уплывут со счета, могут оказаться последними. Не все же такие богатые и щедрые, как Шаталин. По сути дела, она украла деньги с его счета, и это является самым настоящим воровством. А вор где должен сидеть? Правильно — в тюрьме! Ты со мной согласна?

— Ты мыслишь как прокурор, — засмеялась Наташа. — Но по большому счету я с тобой согласна — вор должен сидеть в тюрьме, а не наслаждаться всеми благами шикарной жизни за чужой счет.

— Что и требовалось доказать!

— Но Женька все равно настоящий мужик, и я уверена, что Марго обязательно будет с ним счастлива.

— Что касается счастья твоей подружки, то я ничего не имею против, — по-доброму улыбнулся Вадим. — Она хорошая девушка, несмотря на то что обвиняла меня во всех смертных грехах и даже считала убийцей.

— Ну, во-первых, не считала, а подозревала, — сделала поправку Наташа. — А во-вторых, вы же с ней с первых дней «полюбили» друг друга, и она окрестила тебя прохвостом после того телефонного разговора.

— Я не мог ей объяснить, что у меня с моими сотрудниками особый язык общения, — затрясся от смеха Вадим. — Конспирация — дело тонкое, сама понимаешь. Вспоминаю ваш пансионат вместе с массажным кабинетом, как кошмарный сон.

— Сам говорил, что это издержки профессии, так что не жалуйся.

— А я и не жалуюсь, — улыбнулся Лапин. — Массажист — это еще ничего, однажды мне пришлось ассистентом пластического хирурга выступить, вот где была «настоящая песня».

— Да ладно? — не поверила Наташа. — Расскажи!

— Обязательно расскажу, только не сейчас.

А ты знаешь, Вадик, вот я, например, сразу поняла, что ты порядочный человек, — призналась Наташа. — Верней, не столько поняла, сколько почувствовала. И какие только доводы мне Марго не приводила, когда все случилось, я ей все равно не поверила ни единого разочка.

— Любовь зла, — притворно вздохнул Лапин и хитро посмотрел на Наташу. — Ты правда уверена, что я именно тот мужчина, который тебе нужен?

— На все сто! А как насчет меня? Я та или не та?

— Еще какая та-та-та, — засмеялся Вадим и, схватив Наташу в охапку, крепко поцеловал. — Если бы ты была не той, какую я искал, то я никогда бы на тебе не женился. Ты случайно не забыла, что у нас свадьба через три недели?

— Да ты что? Неужели и правда свадьба? — округлила глаза Наталья. — И как это меня угораздило?

* * *

В пансионате «Родник» в кабинете Ивана Иваныча Бобрикова собралась веселая компания и оживленно беседовала на отвлеченные темы. У всех в руках были бокалы с шампанским, ждали только одного человека — капитана Лапина.

— Вот и верь после этого мужчинам, — недовольно проворчала Наталья, бросив взгляд на часы. — Сказал, что будет ровно в пятнадцать ноль-ноль, а время уже половина четвертого.

— Ладно тебе, не ворчи, сейчас приедет, никуда твой Вадим не денется, — улыбнулась Маргарита. — Наверняка в пробку попал.

— Почему тогда мобильный отключен?

— Мог разрядиться.

— Семеро одного не ждут, — не сдалась Наташа. — Обещал, значит, будь любезен, не нарушай своих обещаний.

— Добрый день, господа! Прошу прощения за опоздание, — выдохнул Вадим, врываясь в кабинет Бобрикова. — На дороге ужасное ДТП, пробка образовалась в несколько километров. Уже думал, что обратно в Москву возвращаться придется. И позвонить никак не мог, телефоны в том месте, как нарочно, не ловят.

— Здесь это не редкость, — подтвердил Валерий. — А мы уже заждались тебя, сидим вот, шампанское хлещем, чтобы заживо не сгореть от любопытства, — весело засмеялся он. — Тебе налить бокальчик?

— Нет, я за рулем, — ответил Лапин и уселся в кресло. — А вот от чашечки кофе не откажусь.

— Ну, видишь, что я тебе говорила? — шепнула Маргарита на ухо подруге. — И нечего каждый раз переживать из-за пустяков, и уж тем более ругаться с мужем.

— Не учи ученого, — проворчала Наталья. — Никто ругаться не собирается, а ворчу я для самоуспокоения. И он мне пока что не муж, между прочим, — отметила она. — Свадьба только через две недели.

— Не буду откладывать свой рассказ в долгий ящик, чтобы вы и правда не сгорели от неудовлетворенного любопытства. Вон смотрю, моя невеста уже дымится потихоньку, — засмеялся Вадим. — Начну сразу с хорошей новости — нам удалось выяснить, кто заправляет сбытом наркотиков, и уже сегодня утром был произведен ряд арестов. Взяли всю верхушку преступной группы.

— А что там Костик говорит? — спросила Наташа. — Я хотела сказать, Константин, — смутилась она. — До сих пор отпирается?

... — Нет, написал чистосердечное признание, и мы оформили ему явку с повинной, это сбавит ему срок, — ответил Вадим. — Если тебя волнует его судьба, то Костику грозит от семи до пятнадцати лет строгого режима.

— Почему это она меня должна волновать? — дернула плечом Наталья. — Просто интересно. А что здесь такого-то? Как ни крути, а я встречалась с этим человеком целых два года и даже не подозревала, чем он занимается. Я была для него хорошим прикрытием и, естественно, в шоке от этого.

— Наташ, ты чего разошлась? — одернула ее Маргарита. — Успокойся! Все прекрасно понимают, что ты просто оказалась... даже не знаю, как сказать, — смутилась она. — Оказалась под рукой у этого бандита, и он воспользовался твоим доверчивым характером, вот и все.

— Вот и все? Да ты даже не представляешь, что мне пришлось пережить, когда меня этот придурок следователь допрашивал. Вадик, ты меня, конечно, извини, но ваш Петров действительно придурок. Он же меня чуть ли не в соучастницы записал. Вцепился в эту версию, как черт в грешную душу, и если бы не ты, мне даже страшно подумать, что бы он со мной сделал.

— Не нужно утрировать, Наташ, — миролюбиво улыбнулся ей Вадим. — Обязательно разобрались бы.

— Ага, разобрались бы, — вскипела она. — Этот Петров меня уже арестовывать собирался. С издевкой так говорит: «Посидите пока в КПЗ сорок восемь часов, может, вспомните, когда, как, сколько, ну и тому подобное. А я пока займусь «распутыванием тех кружев», которые вы мне здесь наплели». Можете себе представить такую наглость?

— Еще как можем, нам тоже «посчастливилось» побывать на допросе у Петрова, — усмехнулся Валерий. — Мои отпечатки пальцев и на рюкзаке нашли, и на трупе их было предостаточно. Пока карманы обыскивал, пока в одеяло паковал, вот и набралось как раз на пожизненное.

— Меня он вообще наркобароном называл, — хихикнул Бобриков.

— Слава богу, что теперь нашими делами другой следователь занимается. Этот хотя бы адекватен.

— Иван Иваныч, а кстати, что ваш следователь говорит? — поинтересовалась Маргарита. — Что вам с Валерой грозит?

— Суд, естественно, будет, — хмуро сообщил тот. — Как ни крути, а попытка сокрытия следов преступления имела место быть. Чего уж теперь отпираться-то?

— Это вам отпираться не следует, тут я полностью согласен, — с возмущением заметил Валерий. — А вот мне за что страдать приходится, не подскажете, господин директор? А ведь я вас предупреждал.

— А ну перестань кричать на моего мужа, — грозно предупредила мадам Бобрикова. — Ему нельзя волноваться, у него давление, аритмия сердца и сахар.

— А у меня геморрой, ну и что? — съехидничал Валерий.

— Друзья мои, хватит ссориться, — остановил их Лапин. — Да, суд будет, этого никак не избежать, как ни старайся. Но к вашему счастью настоящие преступники пойманы, поэтому я уверен, что вы оба отделаетесь минимальным сроком.

К... как сроком? — испуганно спросил Бобриков. — Каким сроком?

— Думаю, что условным, — улыбнулся капитан.

— Значит, места я лишусь так или иначе, — всхлипнул Иван Иванович. — Кто будет держать директора с условным сроком?

— Ну, этот вопрос, я думаю, вполне решаем, но уже в административном порядке. Учитывая ваш опыт, стаж и безупречную репутацию, мне кажется, вас никто увольнять не будет.

— Вы так думаете? — приободрился Бобриков. — Возможно, меня оставят на службе? Софья, ты слышала?

— Уши бы мои не слышали, а глаза бы не видели, — сердито проворчала та, бросив недовольный взгляд в сторону Наташи и Маргариты. — Я очень за тебя рада, дорогой, — уже в полный голос сообщила она.

— Вадим, давай дальше рассказывай, а то мы до ночи будем сидеть, — поторопила капитана Маргарита. — А у нас сегодня важное мероприятие намечается, мы в Большой театр идем, — лучезарно улыбнулась она своему жениху Евгению Шатилову. Тот ответил влюбленным взглядом.

— Как вы уже знаете, мой отдел работал над операцией по выявлению наркотрафика, который проходил через город «Н», — продолжил свой рассказ капитан Лапин. — Регулярная передача партий наркотиков осуществлялась в пансионате «Родник» раз в два месяца, и забирал эту посылочку Константин Заварзин. Эти подробности стали нам известны после того, как новый советник мэра Кузнецов Виктор передал своему человеку, а тот уже нам некую папку с подробным описанием преступных действий компании... пока назовем ее «X». Настоящего имени компании назвать не могу, так как следствие еще продолжается, и презумпции невиновности пока никто не отменял. Имеется и диск с видеозаписью, которая не позволит преступникам уйти от ответственности.

— Вадим, ответь на вопрос, который меня мучил все это время, — обратился к нему Бобриков. — Кто такой был убитый?

— Это курьер!

— Тогда я не могу понять — почему его убили, а рюкзак с наркотиками не забрали сразу?

— Убийца ничего не знал про наркотики и вообще он приходил убивать не курьера, а совсем другого человека.

— Как это? Кого же тогда? Его, кстати, поймали? Это маньяк, да? Киллер? — посыпались на Вадима вопросы со всех сторон.

— Тише, тише, друзья мои, — засмеялся Лапин. — Давайте все по порядку!

— Валяй по порядку, — махнул рукой Валерий. — Ритуся, если тебя не затруднит, плесни мне еще шампанского, что-то в горле пересохло.

— Да, того человека мои ребята взяли, когда он через дырку в заборе собирался в лес уйти. Это наемный убийца, который находился в федеральном розыске. Как же он злился, что не успел избавиться от оружия. А еще больше он злился на то, что перепутал и убил другого человека, и из-за этого ему пришлось задержаться, чтобы выследить настоящую жертву. Но если уж с первого раза все пошло наперекосяк, то в этот день лучше отказаться от повторения, все равно ничего не получится.

— Постой, постой, Вадим, я что-то ничего понять не могу, — произнесла Маргарита. — Как он мог перепугать и убить другого человека? И кого же ему заказали на самом деле?

— Сейчас все объясню! Наемному убийце заказали Кузнецова, советника мэра. В кармане у преступника была записка с названием пансионата, временем прибытия и цифрой номера, где он поселился. Маргарита, вспомни — когда ты подошла к номеру, какая цифра была на двери?

— Как это «какая»? Номер шестой, значит, и цифра... ой мамочки, я же ее сняла и в карман сунула.

— Зачем ты это сделала? — удивился Иван Иваныч.

— Шуруп разболтался, цифра перевернулась и превратилась из шестерки в девятку.

— Вот! А кто у нас в девятом номере остановился?

— Виктор Кузнецов с супругой, правда, никто об этом даже не подозревал. День был сумасшедший, все занимались подготовкой к празднику, Валерка тоже куда-то с ресепшена в это время свинтил, вот советника мэра электрик и зарегистрировал.

— Очень интересная информация выплывает на свет, — заметил Бобриков. — Обязательно приму к сведению. Особенно электрика.

— Да ладно вам, Иван Иваныч, мне что уже и в туалет нельзя отлучиться? Между прочим, Олег Петрович лучше меня всю нашу работу знает, — начал оправдываться Валерий. — Он до пенсии в гостинице «Украина» старшим по персоналу служил, ему можно доверять. И потом, не такая уж это и сложная операция — зарегистрировать постояльцев в журнале и отдать им ключи от номера. Оплату клиенты в кассу несут, так что никакого криминала.

— Как же ты мог прошляпить советника? В журнал трудно было заглянуть?

— Я заглядывал!

— Почему же тогда не увидел, что советник мэра приехал и зарегистрировался?

— Вы думаете, я помнил его фамилию? Побойтесь бога Иван Иваныч, перед моими глазами за сутки столько народу проходит. Я что, должен фамилию каждого знать? А сколько телефонных звонков с разными вопросами? Успевай только поворачиваться.

— А мы по твоей милости за молодоженов совсем других людей приняли, — хихикнула Маргарита, бросив лукавый взгляд на Евгения.

— Что бог ни делает, все к лучшему, — хмыкнул Валерий. — Зато теперь выскочишь замуж за олигарха и забудешь «Родник» как страшный сон. Вадим, на чем ты остановился? Давай дальше рассказывай.

— Вадим, постой, а откуда ты про цифру узнал? — поинтересовалась Маргарита. — Я вроде никому об этом не говорила.

— Циферка у тебя в кармане юбки лежала, а юбка эта от костюма, который я брал на «Мосфильме». Там всегда карманы проверяются на приемке. Когда наемный убийца рассказал, что перепутал номера и зашел в другой, я сразу же вспомнил про цифру и понял, почему произошла ошибка. Элементарно, Ватсон, — развел руками Лапин.

— И все равно странно, что профессионал мог так облажаться, — заметил Валерий. — Во-первых, почему он не обратил внимание на другие двери, на которых тоже есть номера? А во-вторых, он должен был знать свою жертву в лицо. Или я не прав?

— Совершенно прав, но здесь опять злую шутку сослужили сложившиеся обстоятельства. Киллер рассказал, что, как только поднялся на второй этаж, он услышал, что кто-то идет по лестнице практически за ним следом. Он, естественно, запаниковал, стал лихорадочно искать номер девятый и сразу наткнулся на него глазами. На проверку у него просто не было времени, да он и подумать тогда не мог, что перепутал номера. А курьер из шестерки решил перед праздником немного отдохнуть, прилег на кровать и уснул. В комнате горел только тусклый ночник, за окном темнота. Убийца вошел в номер, увидел спящего мужчину и сразу же выстрелил ему в голову. Он был уверен, что это Кузнецов, ведь на двери висела цифра «девять». Когда в дверь постучала Маргарита, он поспешно сфотографировал труп, чтобы предъявить снимок заказчику, накрыл его одеялом с головой и, прихватив с журнального столика зажигалку убитого, выпрыгнул в окно. Ее он, кстати, и обронил в сугроб, а вы, девушки, нашли. Уже позже, когда он рассмотрел снимок и понял, что это не Кузнецов, а совсем другой человек, ему пришлось вернуться обратно в пансионат. Он стрелял в советника дважды и оба раза промазал, потому что все происходило на улице, и «жертва» ну никак не хотела стоять на месте. Через двадцать минут на киллера уже надевали наручники мои ребята, что сидели в засаде у дыры в заборе.

— А след под окном? Он тоже принадлежит киллеру?

— Ему, конечно, — хмыкнул Вадим. — У преступников такая новая фишка появилась, называется — посылать следаков к едрене фене, а именно по ложному следу. Если преступник большого роста, то след делают маленьким. Если наоборот, бандит маленького роста или среднего, то делают отпечаток аж сорок шестого размера.

— Не понимаю, для чего? — спросил Валерий. — Что это дает?

— Это давало выиграть время, — ответил Лапин. — По горячим следам всегда легче найти преступника. А когда следствие идет по ложному пути и только потом возвращается к исходной точке — время упущено, след уже остыл. Теперь понятно?

— Не очень, но прикольно, — хмыкнул Валерий.

— Сейчас эту их фишку уже раскусили, но вот молодые опера все еще попадаются.

— Я про этот след так и говорила, между прочим, — напомнила Наталье Маргарита. — А Заварзина как удалось поймать? — обратилась она к Вадиму.

— Заварзин сам себя поймал, — засмеялся капитан. — Это ведь он тот самый воришка, что схватил рюкзак и дал деру. Он когда приехал в пансионат, якобы готовя для Наташи сюрприз, и увидел в шестом номере не курьера, а голых девушек во главе с воинственной Софьей Адамовной, естественно, растерялся. А потом, когда Софья Адамовна еще и пригрозила всем полицией, то страшно испугался и поторопился уйти. Только далеко ему уходить было нельзя, он должен был выяснить — куда делся курьер и где товар, за которым он приехал? Заварзин болтался в пансионате, стараясь никому не попадаться на глаза, хотя на него и так никто не обращал внимания — рождественская ночь, все празднуют, веселятся, короче, отдыхают, и до него никому нет дела.

Константину необходимо было проникнуть в шестой номер, но он никак не мог этого сделать, там все время кто-нибудь находился. Уже отчаявшись, он вышел на улицу покурить и решил прогуляться на задний двор здания, чтобы посмотреть на окна вожделенного номера. До зубовного скрежета его мучили вопросы: что произошло? где товар? почему курьер не выходит на связь?

В последний раз они разговаривали в одиннадцать вечера и договорились, что Константин приедет в половине четвертого. Он приехал точно в назначенное время, а в номере...

— А в номере мы — все в белом, — захохотала Наташа. — Я очень удивилась его внезапному появлению. Даже растерялась, если честно, хотя тогда уже точно знала, что расстаюсь с ним. Сейчас,когда вспоминаю тот момент, сразу же становится понятно, что Заварзин был очень удивлен, растерян и даже напуган. Я очень хорошо помню, как он стоял в дверях, а глаза так и бегали по номеру, как будто он кого-то искал. Теперь-то ясно, кого он там искал.

— Этот момент обсудили, переходим к другому, — перебил ее Вадим. — Как я уже сказал ранее, Заварзин решил прогуляться, подошел к тому месту, где было окно шестого номера, и увидел, что кто-то его открывает. Он быстро шмыгнул за высокий сугроб и стал наблюдать за происходящим. Что произошло дальше, вам всем прекрасно известно. Увидев, что из окна выбрасывают какой-то сверток, а следом летит рюкзак, Заварзин подумал — хватай и беги. Что он, собственно, и сделал. Схватил рюкзак с товаром и побежал прямо в гостеприимные руки моих ребят.

— Да уж, теперь долго не побегает, в камере места маловато, — с сарказмом заметил Валерий.

— Иван Иваныч, вам звонит Кузнецов Виктор Сергеевич, — испуганно прошептала секретарша, заглядывая в дверь кабинета. — Соединять?

— Ты еще спрашиваешь, убей бог мою душу? — подпрыгнул на стуле тот. — Соединяй немедленно, не заставляй человека ждать.

Все присутствующие невольно замерли и притихли, а Бобриков осторожно поднял трубку, дрожащей рукой поднес ее к уху и тихо прошептал:

— Алло, я вас слушаю!

— Иван Иванович, добрый день! — раздался по громкой связи уверенный голос Кузнецова.

— Добрый!

— Вы что, заболели?

— Нет! Почему вы так решили?

— Голос у вас странный, охрипший какой-то.

— Нет-нет, все нормально, это от волнения. По какому вопросу звоните, Виктор Сергеевич?

— Я хочу, чтобы завтра вы приехали в мэрию. Меня самого, к сожалению, не будет на месте, но моя секретарша передаст вам договор и профинансированную смету.

— Какой договор? Какая смета? — не понял Бобриков.

— А я вам разве не сказал? Вот голова садовая! Договор о дополнительном финансировании и смета на капитальный ремонт пансионата.

— Шутите? — не поверил своим ушам ошарашенный Бобриков.

— Какие могут быть шутки, Иван Иванович? Кстати, на следующие выходные мы с Аленой и нашими друзьями приедем к вам в «Родник» на праздник — открытие шашлычного сезона. Я про него на вашем сайте рекламу видел. Так что готовьте номера и мангалы.

— Милости просим, мангалы уже неделю как готовы, — радостно сообщил Бобриков. — Будем рады вас видеть.

— Кстати, что касается спортивного инвентаря для пансионата, над этим я подумаю в ближайшее время, обещаю.

— Вот спасибо, это было бы замечательно.

— Всего доброго, Иван Иванович, завтра обязательно приезжайте в мэрию.

— Буду непременно, до свидания, Виктор Сергеевич, и спасибо вам.

Бобриков положил трубку, обессиленно плюхнулся в кресло и, вытащив из кармана носовой платок, стал промокать им вспотевшую лысину.

— Ведь бывают же на свете чудеса, — ошарашенно прошептал он. — Убей бог мою душу.

Content

Ирина Хрусталева
Чумовая ночь под Рождество

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ГЛАВА 21

ГЛАВА 22

ГЛАВА 23

ЭПИЛОГ