Вадим Денисов

КОМАНДИРОВКА

Состав спецгруппы сталкеров

1. Командир специальной группы сталкеров — Константин Лунев, русский, 32 года, м. р. — г. Городец Нижегородской обл., в/о, инженер-механик, электромеханик, автомеханик, женат, дочка, водитель авто- и гусеничной техники, машинист СДМ, с/с — танковые войска, механик-водитель БМП-2, мл. сержант, КМС (вольная борьба), сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Кастет».

2. Сталкер — Михаил Сомов, русский, 31 год, м. р. — г. Нижний Новгород, с/о, монтажник металлоконструкций, холост, водитель авто- и гусеничной техники, механик-водитель БМД, с/с — воздушно-десантные войска, ком. отделения, старшина, спорт, турист 5 кат. сложности, сталкер-боец, рейдер высшей категории автономности, р/п «Гоблин».

Сейчас: направляются в ППД для получения особого задания. Какого — не знают.

Рассказывает: Константин Лунев.

Глава 1

ИТАКИ

ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ И БАЗОВЫЕ

Как дети, ей-богу!

В Форт-Россе Гоблина все колонисты послали с его новым ножиком давно и далеко: задолбал. А тут у мальчика радость — нашел слушателя. Да еще кавказца! Кому можно слаще втирать про холодное оружие?

Автандил внимателен, явно заинтересован, будто урок берет. Да и берет, если по факту. Речь у мужиков идет про отличие чустовского ножа-пчака от пчака-афганки. Добыл Мишган почти перед самым отъездом себе новый холодняк, никак не налюбуется. Нацепил на пояс и носит постоянно. Влюбился.

Окружающие красоты — лагуна, гора, лес, остров с пальмами напротив — Гоблину пофиг. Ему в девяноста случаях из ста матушка-природа пофиг, хотя я видел несколько раз, как Сомов буквально восхищенно замирал от вида панорамы, прямо не узнать было парня. Только не сегодня: прет его. Вышли мы, значит, из-под навеса после завтрака, думал, прогуляемся, посмотрим, чего новенького да интересненького появилось, а они тут же встали колом у широкого пня со следами крови и работы разделочного топора, и понеслось. Мальчики хвастаются приемчиками.

Я не стал сопротивляться: пусть болтают.

Ножик кривой, страшный.

— Значтак, братан, кривизна клинка всегда исторически зависела от способа забоя или убийства. Мотивирую, — поясняя, Сомов постоянно крутил в руках этот жутковатый азиатский нож с матовым клинком. — В кино, особенно голливудском, горло режут снаружи одним секущим движением, видел, да? Вот так. Повернись-ка!

— Ты что, на мне собрался показывать? — напрягся грузин.

— А на ком? — искренне удивился Гоблин. — Давай-давай, прочувствуешь. На практике, ха-ха! От так! Ну? Туфта же, ненадежно! Правильно говорю, Кастет?

— Да вы оба правильные, заслушаешься, — ласково ответил я. — Гляньте лучше, день-то какой стоит!

— Ну тя с твоим днем, Костян! Ладно… Автандил, а если ты в халате плотном? Или голову опустил? Или бороду отрастил жесткошерстную, как у тебя, но настоящую, длинную! А? Засада! В реале порой приходится горло пилить, вжик-вжик-вжик… Фу! Особенно если нож не специальный, а кинжал-кама, например. В общем, для такого способа хорош широкий клин с крутым сбегом лезвия к прямому обуху, привычный узбекский пчак… Часто гораздо эффективней оказывается другой способ, для которого нужен кривой узкий нож. Как мой! В Бухаре и Афгане протыкают таким шею мишени у самого шейного отдела позвоночника — и сносят все одним легким движением. Вот сюда втыкают, чувствуешь? Да не дергайся, я аккуратно.

Автандил чувствовал хорошо — закашлялся и выпрямился.

— Вот сюда? — теперь уже он показал пальцем место на шее Гоба.

— Точно! Р-раз! Вообще со стороны кажется, что нож просто быстро вытаскивают. «Уходят» артериальные и венозные каналы, трахея. Очень эффективная техника, ни халат, ни борода не помешает, действие не имеет обратной силы, медпомощи не существует. Так что именно такая кривизна клинка позволяет по максимуму захватывать мягкие ткани вокруг позвоночника… Бери. Не, клинок держишь обухом к костям! Вот, молодец! Грубей действуй, жестче. Никаких китайских танцев, никакого Голливуда…

Кавказец повторил еще раз.

— Во! Самое оно! В свое время у нас был инструктор по рукопашке и ножевому бою, который говорил: «Ребята, затрахался я на ваши похороны сбрасываться! Если уж решили резать противника — делайте это быстро и надежно! Как это делают матерые зэки, без предварений и запугиваний, без балета».

Мне показалось, что вокруг даже бабочки замерли.

Поживи тут Сомов с месяц — и вся флора-фауна будет бояться его пуще махайрода.

Женить надо парня. Да только работа не дает, специфическая она у нас. Хотя меня ведь это не остановило — женился! Впрочем, зря я ворчу, Гоблин, может, и женился бы, да суровая тетка Судьба не позволяет. Разлюбезная его — Светка Туголукова — осталась в колонии еще на один сезон, а Мишку вместе со мной забрили для какого-то особо важного и страшно секретного задания Сотникова. Настолько секретного, что даже в РДО нельзя сообщить. Какие тут свадьбы…

Тем временем Автандил, не желая оставаться в долгу, сбегал к себе в избу и притащил кавказский кинжал с широким клинком.

— Генацвале, щас покажу тебе, как джигит правильно кинжал в зубах держать должен, да! Русские писатели и поэты почему-то были уверены, что это легко и просто — схватил клыками и пополз по берегу казаков резать! Глупые, ну! Хочешь узнать?

— Конечно! — воодушевился Мишка, подходя ближе.

— Надо быть очень, очень глупым человеком, чтобы пихать в зубы обнаженный клинок, тебе так не кажется?

— Ну… Стремно, если честно, пасть распластает на кочке.

— Правильные слова говоришь, дорогой! Хитрость в том, что кинжал надо оставить в ножнах, а вот ножны зажать в зубах, только так и носили, когда подползали… Писатели-то не знали! Услышали — и написали глупое! Открой рот, уважаемый!

Гоблин послушно разинул пасть…

Тьфу ты! Точно, как дети.

Из всех Полуденных мой островок — самый лучший. Чуть ли не наградной.

Остров Лунева — это полтора гектара скальной Прелести в белой пене прибоя. Я чуть не прослезился, когда увидел его с борта «Клевера», так соскучился. Необыкновенно красивый! В миниатюрной бухточке есть пляжик серпом, с него наверх идет тропка, несложная. Деревьев нет, есть пара клочков колючего кустарника и очень много птичьих гнезд. На плоской вершине скалы блестят под солнцем разноцветные мраморные прожилки… Приятным бонусом острову дадено несколько каменных ванн с теплой пресной водой, куда не долетают океанские брызги, можно залечь голышом и всласть помедитировать. Надо как-нибудь поставить там фактурную каменную хибару три на три метра. Просто так, для виду. Дворец Лунева — звучит!

Шесть осколков суши посреди океана воспринимаются как настоящее чудо.

Гоблин тоже не в обиде, за ним закреплено целых три островка: Северный Клык, Средний и Южный — Клыки Гоблина.

Это реально круто, потому что это география. И я к ней причастен.

У вас вот есть остров своего имени? Нет.

Что? Ты богат и два года назад купил себе один крошечный островок в Кикладах? Это вы девочкам впаривайте, это не круто, это тупо дорого, и только. Географией тут и не пахнет, здесь вонюче пахнет тугим кошельком наворованных денег, на том свете это посчитается именно в таком столбике, учти, богатей… А вот так, чтобы в честь тебя назвали что-нибудь географическое, по-честному? Что? Ах, вы еще и звезду у астрономов купили под блатным номером Р15АП345300133-Т80-96? Так та звезда давно сдохла! Она была в доле с разводящими тебя астрономами, дурачок! Остался лишь призрачный свет, в три жалких фотона долетевший до мощной оптики.

Мой же остров, самый северный в группе, стоит тут сам по себе посреди пучины, как… у молодого архипелага, никакой призрачности, все натурально. И — да, на Платформе острова не продаются, они завоевываются. Добываются. Открываются. Только так, все честно.

Красивые они, Полуденные острова.

За самым большим — островом Джоны — к югу тянется «гоблинская стоматология»: скала приличных размеров, а за ней — две мрачные гранитные глыбы поменьше, торчащие из воды. Западная часть Джоны неприветлива. Берега обрывистые, мрачные, зелень какая-то ядовитая… Дальше берега меняются: чем ближе к середине огромной бухты, тем шикарней вид. В этой большой и очень уютной заводи по-настоящему штормит редко, потому пляж девственно чист. Да и людей тут мало, некому оставлять следы на песке. Практически нет тут людей, одни хозяева.

Море же вокруг Полуденных всегда зачетное — тропическое, лазурно-прозрачное даже после шторма, как в Мексиканском заливе. Глаз радуется, вспоминая вечно мутный залив Амазонский. Только вот мне до сих пор от вида водной глади становится не по себе: тяжко далось последнее плавание, мотало судно крепко, измучались. Расслабились в спокойных водах колонии. Моя благоверная до сих пор пластом лежит. Лучше всех бешеную качку перенес Юрка Вотяков, но и он устал, дрыхнет. Пришли поздно вечером, всю ночь болтали, успокоиться не могли, сейчас всем прилетела отдача. Есть вообще никому не хочется — не завтрак был, а насмешка над хозяевами.

Полуденные острова — хорошее место, чтобы жить и умереть. Не всем, конечно, а лишь тем, кому оторванная от остальной суши романтическая природа архипелага никогда не покажется скупой и скучной. Японцы меня поймут.

Слева еле слышно журчат чистые струи — одинокая огромная скала собирает дожди и конденсат, потоки летят вниз к распадку, в озеро, переливающееся ручейком в сторону середины бухты.

Закончили про ножики? Ну и слава богу.

Тишина-то какая вокруг… Почти пусто. Слева по берегу стоит «Клевер», пришвартованный к свежевыстроенному причалу. Справа возле группы деревьев — белое пятно некогда воткнутой Гоблином таблички с надписью «Территория России. Патрулируется морским спецназом». Молодцы, сохранили как памятник и даже подновили надпись. Чем не Родина? Часть Родины…

Погода звенит! Искупаться, что ли?

— Автандил, я не понял, ты этого морфа валишь регулярно, что ли? Если вы за кокосами туда ездите… — заинтересованно спросил Гоблин, разглядывая через пролив полосу высоких пальм.

— Миша, дорогой! Мне их что, есть, что ли? — вопросом на вопрос ответил глава общины. — Грузины не едят кошек.

Хозяином Полуденных стал Автандил Узарашвили — средних лет этнический грузин, здоровячок с толстыми волосатыми руками, тугим пузиком и короткостриженой бородой. Серега Демченко когда-то обозвал его Себастьяном Перейрой, в честь литературного образа знаменитого торговца «черным деревом», прозвище прижилось. Ходит грузинский Перейра без кепки, в нормальной курортной панамке и обязательной черной майке-борцовке с логотипом «BOSS».

Как мы предполагали, так и вышло: только в тихой, спокойной Балаклаве начал болтаться разный мигрирующий народ, а уютная гавань превратилась в постоянный транзитный отстойник для судов разных типов, — Автандил тут же заволновался и вскоре сам напросился на еще более дальние выселки. С ним поехали младший брат с женой, так и живут тут двумя родственными семьями: два мужика, две женщины и трое детей. Клан.

— И патроны жалко! У меня здесь оружейного магазина нет. У меня тут…

— Что придумал, генацвале? — Гоб нетерпеливо ткнул его указательным в тугое пузо.

— Ауф, Миша, ты дурной, нет, а?! Проткнешь! Клянусь, гениальное я придумал! Мы с Зурабом две глубокие ямы сделали с кольями — ловушки, понимаешь. Махайрод нарождается, нарождается… бах! И падает! Выбраться не может, дохнет. Местность почти всегда чистая — рви кокосы, ешь бананы. Вообще-то Смотрящим давно пора бы отметку с карты стереть и прекратить ненужный расход энергии. Что-то тянут.

Сбои и постоянные подвисы в АСУП «Платформа-5» хорошо известны всем землянам. Казалось, раз объект охраны — автоматическую пушку «эрликон» — мы давно с тропического островка подрезали, то зачем держать там постоянно респавнящегося морфа? Нет ведь, держит компьютер! Дурь, дайте книгу жалоб.

— Правда, уже неделю новый махайрод не появлялся, может, сработало наконец? Костя, ты как считаешь?

Я пожал плечами. Могло сработать, если расклинило реле или неведомый оператор заметил настойчивость людей.

С гарудами такой фокус не получится: кондор — это вам не гнусное порождение Смотрящих, не морф позорный, а нормальная местная фауна, развитая, доминирующая, хищная. Они и самостоятельно вылупляться горазды. Правда, Автандил и тут не растерялся. Заложили они взрывчатку на скале, и, когда прилетела первая стая летающих танков, свирепые грузины рванули заряды сразу в четырех точках. Рассказывает, что длинные перья летели во все стороны, добивало до бунгало. Врет, конечно.

— На Джоне сразу нормальных птичек больше стало, утки появились! — похвастался нам грузин. — Морские львы осмелели на камнях, котики чаще заходят. Проще работать, понимаешь…

И все-таки немного жаль крылатых гигантов. Красивые птицы. По-своему. Сколько их теперь долетит до северного материка? Сколько упадет в бескрайнее море, устав в долгом перелете?

— Интересно, каким маршрутом они сейчас идут? На восток сворачивают, чтобы у британцев приседать? — предположил я вслух.

— На хрен им англичанка? В океане еще острова имеются, индикатор ведь не может показать в масштабе всю мелочовку, так что нормально, не волнуйся, находят они место для подскока, — убежденно возразил Сомов.

Узарашвили снисходительно усмехнулся:

— Меня лучше спросите, да? Аборигена, так сказать. Гаруды здесь же и летят, только гораздо меньшим числом.

— Подожди, а где они тогда присаживаются? — насторожился я.

— Да у тебя присаживаются, дорогой, у тебя! В гостях! Загадили там все! — расхохотался хозяин Полуденных островов. — На твоем островке, клянусь, он им очень понравился… Да и гоблинские Клыки жалуют! Но реже — неуютно там, и воды пресной нет. А Махайрод вообще не любят: им с песчаного пляжа взлетать неудобно.

Вот трахома! Какой хороший островок был, лапочка-луневочка! Чистый, красивый, можно сказать, ухоженный, как для выставки. А тут эти гаруды, зараза, выбрали место посадки… Зашибись же ты мне мину подложил, взрыватель! Всю пресную воду в ваннах выдуют, всю площадку загадят. С другой стороны — удобрение, это, как его, гуано, да! Гипергуано! Можно будет высадить чего, да и кусты разрастутся. Сам же только что переживал, жалел этих чудовищ — так, может, и расстраиваться не стоит? Может, гаруды мне при случае своеобразное «спасибо» скажут?

Устроился клан замечательно, уж мы-то в автономке понимаем.

Большая поляна под вековыми деревьями практически застроена.

К изначальной исландской локалке, знакомой нам с первого визита, добавились два рубленых дома в стилистике бунгало, пара широких грубых лавок перед ними, каменная летняя кухня, обеденный стол под навесом. За жилыми домами — группа подсобных построек, низкий амбар, русская баня в два помещения. Баня, кстати, зашибательская. Есть даже детская площадка с рубленой горкой и качелями. Из техники — только мотоблок «Кайман-Варио» с различными навесками, больше Автандилу похвастаться нечем. Хотели притащить квадроцикл или мини-трактор, но ни малышка, «Нерпа», ни «Юнона», средних размеров парусная яхта французской постройки — два судна, доставившие поселенцев на Полуденные острова, — взять на борт такого груза не могли. «Клевер», возвращаясь из Замка со сменой, среди которых были и наши коллеги, был нагружен до предела грузами для колонии и ничего крупногабаритного на острова не закинул. Ничего, Маурер клятвенно пообещал Автандилу, что в следующий раз заказ выполнит и технику на Джону притащит.

Первый рейс «Нерпы» и «Юноны» был прямо историческим!

Говорят, ретропароходик показал себя здорово, шел по океану уверенно, как настоящий морской трудяга, ничего ему не страшно. Экипаж яхты, состоящий из молодых воспитанников мощного цыганского старикана Мунирудзамана, тоже не подкачал. И все-таки идти дальше Полуденных островов Сотников им до сих пор не разрешает. Сейчас сюда эпизодически курсирует только «Юнона», путь проторен.

Плотно они строятся. Особняком стоит загон и небольшой сарай, там живут черные пятнистые свиньи, птица. Рядом большая будка — законная собственность молодой собачьей пары. Кроме дебила-махайрода, сухопутных хищников на островах нет, но без собак плохо, в почти первобытных условиях это единственно надежная охранная система.

Уже протоптана тропинка, ведущая к перевалу, озеру и дальше на южную сторону самого большого острова архипелага. Квадроцикл действительно нужен. Ветряка в поселении нет. В ручье у озера лежит небольшая погружная турбина, на крышах домов висят солнечные панели. Получаемой электроэнергии хватает почти для всех нужд, так что ДВС-генераторами пользуются редко.

Из делового: на Джоне работает гидрологическая метеорологическая станция, ей уже и синоптический индекс присвоили. Станция неавтоматизированная, надежды на транзисторную аппаратуру по-прежнему нет, Смотрящие ввели жесткие ограничения поставки такой техники каналом, теперь уже и для Потапова, прощайте мечты о халявных поставках ценного груза с Амазонки в метрополию… Что успели взять, то и везем.

Тут настоящий полигон с приборами, упрятанными в решетчатые ящики на высоких опорах. Ребята ведут ежедневные наблюдения за погодой, информацию скидывают научникам Замка. Радиостанции две — основная и запасная, — антенна на скале стоит мощная, связь устойчивая. Есть и радиомаяк, его включают исключительно по запросу-паролю, чтобы не наводить на архипелаг нежелательных гостей. По графику осуществляется обход территории, визуальный контроль пространства. РЛС еще не работает, скоро начнут монтаж. График постоянно срывается — не успевают ребята, работы навалом.

Лодок у аборигенов две: деревянная корабельная шлюпка и «Зодиак», обе под моторами. Запас топлива невелик, правда, и расход не катастрофический.

Оружие у местных следующее: один пулемет ДПМ, старенький «калаш» Зураба и «спрингфильд» с оптикой Автандила — тот всегда был нормально снаряжен, приблуд у грузина много. Еще есть два гладкоствольных «бенелли», револьверы. Для особо крупных целей припасен крупнокалиберный «Арсенал-Удар» нашего производства, почти как в «Беринге», чуть модифицирован. На сталкерский взгляд, этого мало. По факту — леший его знает, проверять арсенал на достаточность им пока не довелось. Список угроз невелик, основное в нем — возможный десант с враждебного судна. Какого? Знать бы заранее…

Никто не приплывал, никто не подавал сигнала SOS.

Семиметровая яхта «Архангел Михаил» класса «Нефрит», на которой русский яхтсмен Марат в свое время вывез с Полуденных большую часть попаданцев, назад так и не вернулась. Ее следы намерен найти Потапов, для чего организовывается интереснейшая экспедиция на парусной «Юноне» вдоль побережья Южной Америки. Федя планирует пройти на восток от Амазонки на тысячу километров! Прикиньте, сколько всего интересного можно там обнаружить! Трахома, как бы мы хотели участвовать в этом мероприятии… Не вышло — новые географические открытия совершатся без нас с Гобом.

— Уже успели из «Удара» пострелять?

— По ком, Костя? — с тоской вздохнул Перейра. — Нет достойных целей, понимаешь, даже гаруды в стороне проходят. Правда, пока сидят, сюда подлетают самые любопытные, так их и бить жалко: курортные отдыхающие. Они уже ученые, на выстрел реагируют правильно. А на махайрода клыкастого не трачу.

— Ниче, заплывет еще к тебе твой синий кит! — обнадежил его Гоблин, перекидывая в губах сорванную соломинку. — Гора мяса, бочки жира.

Я брезгливо поморщился, представив кровавый разделочный триллер на желтом песочке курортного пляжа. Автандилу идея тоже не понравилась.

— Надо ли? Про кита не знаю, а вот ваш гигантский кракен, похоже, в бухту заплывал. Месяц назад.

Ух ты! Даже вздрогнул, вспомнив ту памятную ночь в бурном океане и ожидание нападения Чужого из Бездны, самого Дьявола глубин. Помню, я тогда за «Ударом» помчался, собрался на носу стоять. Хорошо, Федя Потапов запретил, приказал работать из рубки или из-за надстройки, я еще поспорил. Мы замерли среди брызг, мелко тряслись, сжимая в руках холодный металл, а где-то впереди наперерез судну неслось нечто ужасное. Существо периодически выныривало из глубины на поверхность, таращило безжизненные желтые глаза в стремлении разглядеть цель…

— С чего ты так решил? — спросил друг совсем другим тоном, тоже прокрутил сцену в памяти.

— Да с того, что сам его видел, — невозмутимо, даже с долей бравады ответил грузин. — Ночью дело было. Вода в бухте вспучилась, ну, немного так, словно холмик выпятился! И два круга засветились, словно глаза… Да это и были глаза, мамой клянусь!

Мы с Сомовым переглянулись, Гоблин пожал плечами.

— Может, водоросли какие-нибудь флюоресцировали? Или микроорганизмы, — не сдался он.

— Поживи тут месяц, дорогой Мишико, и быстро научишься сразу чувствовать, где в океане микроорганизмы, а где зверь лютый, — снисходительно ответил старожил.

— Мауреру сказал?

— Еще вчера вечером, Костя.

Я не стал спрашивать о реакции шкипера. Наверное, капитану вообще нельзя показывать какую-либо реакцию, он в море бог и царь. А тут — кракен! Мистический не мистический — разгадывать такие загадки и учитывать их при принятии решений возможно, лишь обладая прочным душевным спокойствием. Пусть сам решает, наше дело — команду выполнять. Шкипер, выходя в море, сразу преображается, превращаясь из старого добродушного ворчуна в опытного и решительного морского волка, не терпящего возражений. Как и все моряки, он во многом «рациональный фаталист». «Делай что должен, пусть будет что будет». Поэтому шторм он переспит на берегу, а против кракена изготовит все стволы. Ну а уж если, несмотря на принятые меры, выскочит беда… Пусть будет что будет.

Маурер ждет, пока океан успокоится окончательно, чтобы большую часть оставшегося пути до Морского Поста проскочить на полных парах как можно быстрее. Жалеет шкипер пассажиров.

— Да и хрен с ним, с кракеном, — объявил Гоблин, выплевывая жеваную траву. — Сплетем щупальца в косичку, не таких борзых валили!

Спрашивать, каких «не таких» он имел в виду, я не стал, не суть важно. Прижмет — завалим и это креветко, сталкеры мы или нет? А сталкеры всегда живут в режиме «немного умерли», без этого навстречу Неизвестности не пойдешь. Работа такая.

— Слышь, Костян, может, вздремнем пока? — предложил Сомов. — Что-то я очкую. Как вспомню вчерашний шторм… Вроде стихло, но вдруг опять полоскать начнет? Еще кракен этот долбаный. Отход через два часа, успеем.

— Пошли на гамаки, Гоб? Чтобы в лесочке, где кузнечики цвиркают.

Ули, родной, ты же нас не подведешь?

Маурер все рассчитал четко. «Клевер» уже подходит к Морскому Посту, а океан по-прежнему спокоен. Он не бывает гладок, как озерное зеркало, такого я ни разу не видел. Всегда живой, всегда колышется. Приключенческие книжки говорят, что в океане бывают мертвые штили. Может быть. Сейчас вижу другое: даже в этой тиши легкий прибой все так же накатывает на скалы входного острова с маяком на вершине.

На подходе к устью Волги нас встретил вытянутый серебристый серп-бурун — остановленная мощью океана пресная волжская вода в бесконечном напоре пытается выскочить подальше, на простор.

А здесь движуха, братва! Цивилизация!

Впереди курс судна торопливо пересекает маленькая красно-белая шхуна с канадским флагом на мачте. Парус спущен, идет под дизелем. В бинокль видно название — «Анна», порт приписки Принс-Руперт. Про канадский баркас «Чинук» знаю, он фигурировал в регулярных РДО, а про это судно не слышал.

— У них и еще одна такая же парусная шхуна есть, квебекская, сюда не ходит. Подписали с ними мирный договор и соглашение о трансграничном каботажном плавании, — пояснил Маурер, сбавляя ход. — Из Балаклавы идет. Канадцы сначала попробовали сами морем ходить, а потом по Гангу, но теперь решили, что им выгодней закидывать грузы в Балаклаву, собирать в складе-накопителе, а уже оттуда дорогами доставлять в Дели и Шанхай, это самый короткий путь. Собираются открывать еще один склад.

Шкипер включил ревун, шхуна тут же пропищала в ответ. Корефаны! Да уж, не в канадскую сторону отправит нас Сотников.

— Вы слышали, что у Мадрида есть два паровых баркаса? Двенадцатиметровые, — спросил Ули. — Повезло ребятам. Один раз уже в Южный Форт приходили с дружеским визитом. Наши тоже туда ходили на яхте. Нормальный порт, со складом и маяком. В бухте стоят садки для устриц… А сам городок маленький. Каменный форт на скале, с бастионами, казармами, цистерной для воды и собором внутри. Большие подвалы под вино. В посаде всего шесть домов… Алекс, черт меня побери, правей возьми, экономь топливо, сколько раз повторять?! Входи-входи, смелей, не рыскай!

К испанцам? С Мадридом нормальные торговые отношения только налаживаются. Немногие из наших, успевших побывать там, в один голос рассказывают, что испанский стольный городок так же красив и интересен, как и земной. Хочется глянуть, конечно, да нереально — когда тут успеть? Чувствую, не подкинет Главный группе каникулярных дней. Дай бог успеть домой заскочить, дитятю почмокать-потискать, родню облобызать — и в донжон на ковер, за большим серым конвертом с сургучными печатями и надписью «Вскрыть перед прыжком!».

Еле успели сдать дела прибывшей смене — Эриху Вайнерту и Вальтеру Коху. Катрин осталась в Форте. Им и предстоит записывать новые названия на новых картах. Что делать, все стратегическое решает Сотников.

Так куда он нас пошлет? Чего мы только с ребятами не передумали. Первый раз базарили в конце второй зачистки Мертвого Города, после ужина, тогда я и принял срочное РДО из Форт-Росса, в котором Сотников обозначил группе срок прибытия в ППД. Поначалу ротацию планировали провести в середине апреля. Потом перенесли на середину мая. Хорошо, командиры, Штабу видней, планы сверстали, зарядились.

К ночи двадцать девятого апреля остановились в общежитии, том самом здании, где в первом рейде была найдена универсальная «шоколадка», транспортируемый терминал донор-канала. Растянули антенну, поставили датчики, а тут и новости — прибыть как можно быстрей, судно уже идет забирать сталкеров, остальных позже… По горячему и начали обсуждать-тереть.

Потом еще пару раз прикидывали. Это у них там, в Замке, секреты куда ни плюнь, — в молодой амазонской колонии секретов нет, одна семья.

Первое, что приходит на ум, — стратегическое северное направление, где по-прежнему нет ясности обстановки. Обнаружен латышский анклав, небольшой поселок на правом берегу Волги. Встретили очень жестко, никаких контактов. Нападать на боевой тандем флота «Дункан» — «Густав» латыши, конечно, не решились, но пакости от них можно ждать любой, так что в безмятежном состоянии духа мимо ходить точно не получится. Прибалты словно спали и ждали: когда на горизонте появятся эти страшные русские? Такое впечатление, что на Платформе именно нас им и не хватало для обретения привычной исторической кондиции. Есть спокойно не могли без русского медведя.

Представляю, сколько раз в латышском поселке звучала фраза: «Что я вам говорил! Вот и русские оккупанты пожаловали! Теперь только единение нации спасет нас от неизбежного угнетения и высылки в ГУЛАГи!» И коллективные песнопения при свечах. К берегу пристать невозможно, стошнит.

С учетом того, что выше по течению стоят эстонцы и литовцы, также входящие в Северный Альянс с центром в шведской селективке, путь на север превращается если не в бросок русской маршевой роты через кавказские хребты, где каждое ущелье целится в тебя стволами, то в гротескную Via Dolorosa, Дорогу Скорби. В которой страдаем не мы, а эти мазохисты. Причем с наслаждением, с полной самоотдачей знакомому сладкому чувству: мы и тут обрели Главного Врага! Новая Россия, как правопреемник России земной и, соответственно, проклятого Советского Союза, обязана компенсировать все страдания и потери латышского народа!

Грустно и немного смешно.

Сотников воевать не хочет: доказательств причастности Северного Альянса к пиратской деятельности нет. Да и самих пиратов уже нет, выкосили их под корень наши парни из Берлина. Опасность в том, что рано или поздно наиболее бодрые из прибалтов поймут реальную цену многократного произнесения слова «халва» и устроят кровавую провокацию. Как Главный будет разруливать ситуацию, пока непонятно.

Только вот сталкерской задачи я там пока не вижу.

Так куда кинут, на какой прорыв?! Это мы с виду солдафоны послушные, типа «куда скажут, туда и вломимся». Конечно, гнетет!

Остров с Маяком остался позади, «Клевер» уверенно заходил в Волгу.

Обалдеть, да тут сплошной цивиль! Мало кто на Земле представляет, как реагирует на малейшие рукотворные изменения среды глаз человека, давно отвыкшего от высотных зданий, проспектов, перекрестков и вообще прямых ровных линий вокруг. След человеческой деятельности воспринимаешь и моментально отмечаешь его как рукотворный: прямые линии, прямые углы.

Раньше Морской Пост с воды можно было разглядеть только случайно. Сейчас Эдгар не прячется, поселение хорошо видно и без бинокля. Причал расширили, поставили сбоку пакгауз, вышку с прожекторами, суда можно и ночью принимать. На приколе стоят пять разномастных лодок, из них две моторные. Эдгар службу поставил грамотно, кто-нибудь из поселковых детей постоянно наблюдает за рекой — все бесхозное-плывущее догоняется хоть в океане, ловится и буксируется к поселку — своеобразное береговое пиратство. У сектантов даже постоянная лавка на Посадском базаре функционирует, где хиппаны торгуют найденным на реке богатством. Нужен спасательный круг или спасжилет? Хорошее алюминиевое весло или целая шлюпка? К ним, милости просим, там можно и заказ сделать на плавсредства или судовое имущество, парни выловят и доставят.

От причала вверх по склону идут деревянные направляющие длинного тросового подъемника: теперь никто не таскает грузы на пупе, да по опасным каменистым тропкам, скользким после дождя. Дома поселка проглядывают между соснами — интересно, сколько же человек там живет?

Конечно, хотелось посмотреть и на Южный Форт, но с путей подхода к речному фарватеру древней цитадели не разглядеть, она надежно спрятана в большой бухте. Хорошо, что там успокоилось.

Народ потихоньку потянулся на палубу.

Лишь Гоблин лежит на корме и бренчит на гитаре. Это кошмар. На сталкерских пьянках мы никогда не разрешаем ему брать инструмент. Когда Михаил начинает музицировать, надо сразу вставать и уходить — слушать утробный гоблинский вой невозможно. Три легендарных аккорда Сомов разучил лет еще десять назад — и с тех не продвинулся ни на ноту. У него чаще другая распальцовка в ходу.

Лежит, извергает что-то лирическое, страдает по врачихе.

Пш-шш…

— «Морской Пост» вызывает «Клевер», прием.

Пасет акваторию сектант, не спит! Место ключевое, мимо не проскочишь — все заметит, сразу опросит и доложит по инстанции.

— На связи «Клевер».

— Приветствую, Ули! Как рейс, смена целая?

— Нормально, все на борту! Здравствуй, Эдгар! Новости есть?

— Все стабильно, текучка. Зайти не хочешь?

— Устали люди, на первом перегоне болтало сильно. Да и баранов выгружать пора.

— Баранов?

— Полный трюм! Натерпелись в пути.

— Понял тебя. Ребятам привет от нас!

Трюмы «Клевера» забиты огромными каучуковыми шарами и баранами. За животных наши спецы поначалу опасались, предлагая дождаться гарантированно хорошей погоды. Однако тут есть вопрос политический: Форт-Росс должен показывать свою нужность метрополии. В конце концов, вспомнив, что еще пираты в свое время запросто закидывали наглые бараньи морды на необитаемые острова, решились. Поначалу они блеяли, потом застонали, как только шторм начался…

Баранина — это хорошо, это восточная кухня, уважаю.

А если предположить восточный сектор наших действий? Вот это может быть! В секторе осталась так и не закрытая до сих пор история с Рыжим Саидом, которого жители Пакистанки уже залегендарили в Черного Спасателя. Мутные слухи про таинственного незнакомца до сих пор ходят по степи, хотя сам беглец явно не проявляется. Базируется он где-то посреди Болот, северней бывших Диких Земель, там же хранится и его «шоколадка» — ресурс ценный, спору нет. Короче, словно в скиту старообрядческом сидит.

Но зачем в облаве нужны мы с Гобом? Если его Монгол с ребятами и вояки с местными егерями не поймали, то и сталкеры высшей категории немногим могут помочь, там просто работать надо, монотонно, зачищать, просеивать Болото через сито, оперативная нудятина. Да и что тут за секреты могут быть? Не, хрень какая-то.

Зашлют в Берн? Когда обсуждали этот вариант, Федя так сказал:

— Одному русскому при хорошей легенде в Базель еще можно заявиться. Вдвоем — точно не стоит. Скорее всего, там до сих пор есть напряги по славянам. Очевидно, что после изменений раскладов на Рейне и Ганге ореол Берна в глазах местного населения, некогда считавшего швейцарский анклав главным прогрессорским фактором и чуть ли не единственным экономически значимым образованием, задрожал и медленно растворился в окружающем речном воздухе… Злые они — и на своих подданных в Базеле, и на всех пришлых. Вас сразу пробьют и замаркируют как русских агентов, со всеми вытекающими. В принципе Гоблин, например, может базироваться и за городом, конечно… Или оба. Только вот задания смоделировать не могу. Убрать верхушку Берна, пробравшись за стену замка? Глупость несусветная, не верю.

— Какая-то секретная операция между Плохим Лесом и Аддис-Абебой? — спросил я его на всякий случай.

— Вы Главному по-любому нужны либо как разведчики-добытчики, либо как диверсанты. Там, конечно, есть оперативное раздолье для таких ребят, — сказал Спасатель с ностальгией в голосе и на несколько секунд задумался. — Одна беда: у свиссов засвечены обеими мордами. Гвардейцы на реке видели в патрулировании — запомнили точно, яркая была встреча, а уж в Шанхае полгорода помнит. Вот если Израиль…

Да ну его к черту, такой кислый вариант, неужели безжалостный Сотников нас к евреям пошлет? Нет, лучше сказать так: к «прожженным евреям». И что будет? Правильно Потапов сказал, какие мы дипломаты!

Манила и далее? Может быть… Кто знает, что там могло произойти. Например, появились сведения об особо ценной находке. Судно нулевое морское кто-то нашел, захованное на участке Ганга далеко восточней Манилы. Слил нашим, и теперь его надо особо качественно спереть. Тогда это водная экспедиция, целая команда.

А что скажешь, когда к американцам отправит?

Насколько мне известно, никаких контактов у Замка с ними нет, слишком далеко мы друг от друга, даже радиообмен неинтересен, Вотяков так и говорит. Знают ли американцы о нас что-либо толковое, да и вообще об обстановке в бассейне Волги? Им это интересно? Насколько изменилась их национальная парадигма? Был такой писатель и журналист Амброз Бирс, который сказал: «Война — это единственный способ, при помощи которого Бог может научить американцев географии». Вряд ли меня можно назвать необычайно прозорливым интеллектуалом за то, что я пытаюсь заранее поверить в дружелюбие американцев, — исторический опыт такой надежды не подкрепляет. Просто хочется верить в лучшее, контра еще на Земле затрахала.

Сами штатовцы в дальней разведке не замечены. Никто из ближних и дальних соседей Замка Россия с американцами не воюет. И не торгует. Их вообще никто не видел! Может, и нет никаких американцев в восточном направлении, а есть одна сплошная деза.

В частной жизни можно от безделья по трубе брякнуть. В большой политике так не делается, в межгосударственных делах не стукнешься тупо в эфире: «Здрасте, товарищи, нам тут на минуточку делать нехрен, и решили мы спросить: не расскажете ли, как дела, как успехи, кто прессует, что надумали?» Для нормальных контактов существуют нормальные процедуры. Посольство надо отправлять. А если…

Посольство! Точно! И мы в охране? Ну на… Для такой миссии я бы лучше волкодавов Гонты припахал. Мы разведчиками могем, тут сталкерам равных среди служб нет.

Англичане могли бы прояснить американскую тему, уж они бы обязательно смотались к старшим геополитическим братьям, только островитяне существенно запоздали, лишь недавно надумав начать торговлю на Ганге, а толковых судов у них нет до сих пор. Судоходство по рекам и прибрежным акваториям Союза открыто для тех, кто подписал мирный договор. Так что мяч на британской стороне — хотите торговать? Обращайтесь с петицией, ждите резолюцию, никто события торопить не будет, никому это не надо. Все помнят то большое совещание о путях развития, на котором Сотников напомнил присутствующим знаменитое высказывание русского политика Алексея Вандама: «Хуже войны с англосаксами может быть только дружба с ними».

Так что информации об англах и американцах очень мало, все с чужих слов.

Открылась левая дверь рубки — вот и Мишган с гитарой в руке, устал выть под струнные, успокоил душу искусством. В небольшом помещении сразу стало тесно.

— Надеюсь, петь не собираешься, Майкл? — строго спросил шкипер.

— В следующий раз, капитан, устал что-то, пальцы болят, — отмахнулся Сомов, ничуть не смутившись. — Ули, я бутерброд у вас украду?

— Бери.

Гоблин схватил два и повернулся ко мне:

— Че голову мнешь?

— Опять прикидываю маршрут…

Кстати, Гоблин подобными терзаниями особенно не парится. Вот и сейчас он на высоте:

— Да пофиг. Из двух задниц всегда выбирай большую!

— Это ты про женщин?

— Судьба тоже женщина.

— А если она китайская?

— Большая китайская задница — это уже перебор! — заволновался он.

— Ага, испугался?! — злорадно хмыкнул я. — Китайцы и в Шанхае есть.

— Там они разбавлены — хуже, когда монолит… Только не думаю я, что нас в какой-нибудь анклав забросят. Прикинул так: Сотников что-то отжать хочет. Настолько ценное и важное, что все к чертям засекретил и нас дернул.

— Сообразительный какой! — восхитился Маурер.

— Мозг — мой второй любимый орган! — прочавкал гитарист.

В этом месте по обоим берегам Волги на километры тянутся ступенчатые высокие скалы, на небольших террасах высятся сосны и пихты. Много замкнутых уютных и не очень пляжей, прикрытых крутыми каменными глыбами, почти вертикально уходящими в темную речную воду. Здесь большие глубины начинаются у самого берега — отличные рыболовные места, годные под любую снасть. Кое-где можно найти ведущие наверх извилистые узкие зверовые тропки, идущие из неприступных дальних ущелий Южного Хребта, где и спрятаны лежки местных горных баранов. Мясо у них вкуснейшее, но добывать рогатых чрезвычайно сложно, там, где они легко скачут на отвесах, человек восемь раз себе башку расшибет. Кроме того, на баранов охотятся и хитрющие горные пумы, в засадах поджидающие добычу на спусках стада к водопою. Встреча с этими хищниками уж точно не входит в перечень местных прелестей.

На левобережных русских землях водятся два вида крупных кошек: рыси в тайге и пумы в горах. На правом берегу в прериях гуляют гепарды, а еще западней, в лесах возле Сены, встречаются и леопарды.

Как же я соскучился по родной суровой природе новых русских земель! Как надоела мне вся эта южная экзотика!

Пш-шш…

— «Промзона-Причал» вызывает «Клевер».

— Всегда в канале!

— Не гоните так, катер к вам пошел, пассажиры до Замка.

— Принял, возьмем.

Вскоре с левого борта к мотоботу на скорости подлетел «Стерегущий», матрос за штурвалом новенький, незнакомый. На борту катера ВМФ были двое, мужчина и женщина. Мы с Гобом сразу пошли ловить конец и принимать на борт пассажиров, порядок не изменился: пока находимся на судне — являемся членами экипажа, у Маурера не забалуешь. Первой на «Клевер» поднялась взволнованная молодая женщина с характерным пузиком — все ясно, рожать поехали.

— Коля Кузякин! — представился ее муж, крепкий смуглый парень лет тридцати. — Это моя жена, Вика. Рассчитывали пока в Промзоне посидеть, дома оно всегда лучше… По срокам вроде еще рано рожать, с поселковым фельдшером все утрясли, но вчера пришло срочное РДО из Замка! Зенгер Маргарита Эдуардовна приказала как можно быстрей прибыть в Медцентр на сохранение, доктора что-то там в анализах увидели… Вот Павел Матвеевич меня сразу и погнал. Я планировал дождаться «Конкорда», Пьер Люртон завтра утром из Южного Форта в Замок стартует, а тут вы! Ладно, мужики, пошли мы в каюту, жене лучше лечь, плохо воду переносит… Да! Вот рыбка копченая, стерлядки. Павел Матвеевич велел передать, говорит, что вам сейчас самый смак будет!

— Кабанов все еще работает? — обрадовался я.

— Да что ему сделается! — хмыкнул Николай. — Гоняет рабочий класс еловыми ветками! Я у него мастером по ремонту автомобилей.

Волжских осетров не так-то просто закоптить — настоящие бревна, а не рыбы. Стерлядь для холодного копчения подходит лучше всего. Кузякин положил пакет, капитан увидел из рубки и тут же распорядился:

— Костя, рыбу на камбуз Ниониле! Павлу Матвеевичу благодарность от лица экипажа «Клевера»!

Пассажиры ушли вниз, следом почти сразу смылся и Гоблин с рыбой — под благовидным предлогом отправился в камбуз к Ниониле прокачивать обеденное меню. Сейчас точно что-нибудь промежуточное выклянчит: сердобольная повариха всегда этого кабана подкармливает, к очередной потенциальной свадьбе готовит — говорит, что бедненькому трехразового питания мало.

Вотяков по-прежнему спит как сурок, поболтать не с кем. Юрка едет в метрополию ненадолго — ему оборудование скомплектовать надо, и назад. Я ушел на корму, улегся поудобней и расслабился, лениво поглядывая на берега.

Кругом следы кипучей жизнедеятельности! Налицо новая загородная мода: здесь и там виднеются крыши крошечных частных домиков — это отъезжие летовки, мини-базы рыбаков и охотников, наших и французских. Некоторые фанаты во время отпуска прямо в них и селятся, живут тут целыми семьями, благо лодки есть уже у многих, и количество их постоянно растет. Уже и зимовья появились.

Домики невзрачные, разномастные: сделанные из старых тарных ящиков, плетеные, рубленые, примитивные балаганы и крошечные избушки, каких только нет! Возле каждой можно заметить узкий дощатый столик с двумя приколоченными скамьями, вешала для сетей, часто рядом ржавеет мангал. Возле Двух Лошадей, на стрелке Волги и Сены с фарватера видно одновременно семь изб! В выходные тут, чувствую, нехилый тусняк лютует! Процесс отдыха представить несложно: проклятые частные собственники рыбачат, потом слегонца вмазывают самогоночки — и начинают кататься по стойбищам соседей. Красота, конечно, я бы тоже не отказался так отдохнуть…

Через полчаса ко мне подошел Коля Кузякин.

— Уложил жену, заснула, — с облегчением поведал он. — А мне не спится — волнуюсь, понимаешь.

— Понимаю, сам через это прошел. Коньячку глотнешь чутка? Моя пока тоже спит, — предложил я, доставая блестящую флажку.

— А давай!

Сделав по два больших глотка, мы постепенно разговорились. Точнее, рассказывал будущий счастливый отец, я только спрашивал.

— Работы много?

— Хватает, не скучаем. Только вроде разгребешь, график выровняешь, отремонтируешь или восстановишь, потом сдашь единицу комиссии, как новая разруха на яму становится! Тащат и тащат… база ничего, пополняется, две недели назад новый токарный станок ввели в эксплуатацию. Долго возились, фундамент плохо залили, переделывали. В этом квартале пятый тельфер заимели, большой вильчатый погрузчик. Бац! И тут же Дугин нам план по ремонту увеличил! Последние три единицы вообще сверх плана впихали.

— Что притащили?

— Французы завершили экспедицию в верховья Сены, нашли где-то три джипа Dodge WC51 времен Второй мировой.

— Солидно, че там! — с ревностью откомментировал я. — Целые хоть?

Будь другом, скажи, что разбитые в хлам!

— Практически целые, хорошая ревизия требуется, и все, — безжалостно подтвердил он, чем расстроил меня еще больше. — Игорь Фокин, наш начпогранзаставы, как эти «доджи» увидел, так сон и потерял. И что? У него «газончик» есть бортовой, недвижимый, его бойцы нашли где-то с полгода назад в лесах на западе. Теперь липнет банным листом, чтобы грузовик восстановили, хочет обменять его у франков на один из джипов. И не пошлешь — живем рядом, одним дружным коллективом…

— Непросто там у вас.

— Так ведь вот же! Крутимся, одним словом. А так — нормально.

— Постой, а как франки их тянули? Там же сплошные мели. Они далеко зашли?

— Далеко, говорят… Тянули на плотах до судоходного участка реки, шестами да лебедками, а там погрузили на баржу, «Конкорд» уволок.

Зараза, без нас самое сладкое тянут!

Практически все локалки в разведанных территориях найдены и оприходованы, если остались, то наудачу или под чуйку. Сейчас Монгол с Сашкой и Пашкой окучивает непроходимые леса северней Берлина, это последняя неисследованная полоса в зоне обычного доступа, без предварительного заброса. Полоса не так уж и широка, с севера ее чешет Альянс, с юга — мы, Монгол торопится — не знаю, увидимся ли?

После долгого и обстоятельного рассказа мастера о положении дел в Промзоне, Реммастерских анклава и состоянии автомобильной и дорожной техники, во время и после которого мне не раз пришлось уточнять детали, Николай перешел на другую тему:

— Павианы опять объявились!

— Да ты что!

— Проблема, Костя, — вздохнул Кузякин. — Детей пугают. Раньше мы спокойно в лес ходили, теперь с оглядкой. Сейчас стаи, правда, далеко от нас, всего пару раз к поселку совались, после отпора ушли западнее. Теперь жители Принс-Руперта переживают. Как их истреблять? Перемещаются поверху, ни пумы, ни волки достать их при миграции не могут, да и непросто с обезьянами воевать, такая стая любую волчью в клочья порвет. Большие банды, агрессивные, сука, ты себе не представляешь!

— Еще как представляю, братан, — вспомнил я, опять доставая фляжку. — Мы с Промзоны их и вышибали с ребятами, когда объект нашли.

— Так это вы были?! — изумился мастер. — Слушай, никогда не думал, что буду с живой легендой коньячок пить!

Мелочь, а бальзам! Приятно, трахома, услышать такую оценку из уст простого рабочего человека! Лучшая оценка, точно говорю.

— Странно, я думал, что их остатки ушли куда-то…

— Может, они и уходили, да вот вернулись, тут им лафа. Гаруд стало меньше, представляешь! Буквально единицы на скалах сидят! Не знаю почему, но их в этом году на Южный Хребет прилетело существенно меньше. Сами удивляемся! Раньше-то они павианов склевывали за завтрак, а теперь некому.

Склевывали… У меня чуть фляжка из рук не выпала!

Сделали доброе дело, называется! Вмешались, умники!

Вот как легко нарушается природный баланс: рвутся пищевые цепочки, возникают новые проблемы. Надо срочно РДО давать на Полуденные, прекращать это безобразие. Лучше уж предсказуемые гаруды, чем лесные банды хвостатых партизан-пакостников. Еще и научники выскажутся, чувствую, скандала не миновать.

Возле турбазы Двух Лошадей стоит старенькая казанка с булями, на берегу два человека выгружают улов.

Коротким гудком попрощавшись с райским уголком, шкипер осторожно вывел мотобот на стремнину Волги и сразу объявил по громкой связи:

— Выходим на финишную прямую! Следующая остановка — Листвянка! Обед через час, можно отдохнуть.

После плотного обеда я сходил в рубку, узнал свежие радионовости, честно попытался вздремнуть, но не смог. Поэтому мы с Оленькой сели на корме и замерли в ожидании прибытия. Родня уже знает, ждет… Старообрядческие корни не накладывают на общину Кордона излишне жестких ограничений, на Платформе все меняется. Здесь любое сообщество находит наиболее рациональные варианты существования. Разгульности и вольницы в поселке, конечно, нет. Поначалу все значимые застолья проходят чинно, степенно. Послушаю простые местечковые новости, они порой дороже стратегических будут. Постепенно народ расслабится — и песни споет, и попляшет на волейбольной площадке так, что сетка затрясется.

В устье Листвянки героев фронтира встречала родня, сам Пантелей Федорович к берегу вышел, Пантюхов-старший, почтил присутствием. «Клевер» зашел в гавань, на минуту прижался к пристани, и мы с женой выскочили, прихватив невеликий багаж с личными вещами и большой баул с экзотическими подарками многочисленной родне. Гоблин поедет дальше в Замок, на базу сталкеров, где сегодня вполне успеет вмазать и поговорить с Монголом — тот с раннего утра уходит в дальний рейд.

Я приеду утром, а в обед должно состояться совещание у Сотникова. Момент истины.

Что дальше, спросите? Дальше, братцы…

Предваряя, скажу коротко: нам казалось, что предстоящее задание будет из разряда «это пипец!»…

А оказалось, что не казалось.

Глава 2

РОДИНА

НОВОСТНОЙ ФОН БЕЗ КАТАРСИСА НА ЗАКУСКУ

А голова-то свежая! И организм в тонусе!

Хорошо, что на Кордоне с первых дней действуют негласные ограничения употребления горячительного — репа с бодуна не болит, ничто не парит, нормально так себя чувствую. Допускается, когда действительно надо выпить: гостя дорогого встретить — от Пантюховых так просто не уедешь, придется отдать должное. Спиртное достают из холодных погребов по праздникам, дабы символику соблюсти, традицию, напряжение в общине снять. Настойки и наливки на Кордоне исключительно свои, ничего покупного, все природное, качественное. Тут находится единственное безлицензионное самогонное производство, которое не накрывает штрафами суровая рука Уксуса. Кордоньеры никому свои наливки не продают, гонят только для внутренних нужд, и шериф закрывает глаза.

Вообще-то, как бы кому ни казалось, сталкеры много не пьют, это просто невозможно — никакого здоровья не хватит. У нас с Гобом, например, суровая физкультура случается почти каждый день, нельзя иначе. Кто угодно может шлангануть от прокачки, даже Федя Потапов этим делом грешит — мы не можем, иначе когда-нибудь после очередного рейда проснешься инвалидом. Вы представляете, какой груз приходится тащить в дальних рейдах по буреломам, где никакая машина не проходит? Бег, турник, отжимания, работа с тяжестями — в комплексе, разработанном специалистами Зенгерши, — все есть. Мы — сталкеры, для нас хорошая физика критически важна. А вот массовая утренняя физкультурка, которую Светка затеяла в Форте, не нужна, пустая трата времени — все равно потом приходится заниматься своим. Если, конечно, в этот день выход не планируется: тогда — отдых.

Поняли теперь? В таких раскладах валить на органон две нагрузки сразу никак нельзя, сердце засбоит. Выпить можно изредка, зная, что есть свободное время.

Но и расслабиться в удобной ситуации не грех, что вчера и произошло. По-семейному, по-домашнему. Единственное огорчает: старший брат Ольги мне опять настроение испортил. Тупой он, Боря-Борусик, понимаете? Тупо тупой. Весь Кордон это знает. Вроде инженер-коммунальщик, или коммунальник, в прошлом… Образование высшее есть. А тупой! Что ни вопрос, то сплошная идиотия. Дать бы ему в репу, дурачку, да Пантелей Федорович не велит — он вообще не допускает созревания таких вариантов, порой просто выгоняя дурня из-за общего стола. Вот я и молчу, скрипя зубами на его комментарии и советы за столом. Ольге проще — она братику регулярно вываливает, когда накипело, за себя и за меня. Что делать, и это родня, бывает… Младший, хоть и малорослик еще, раза в три умней будет.

В общем, встал я утречком из постельки (самые настоящие перины, между прочим, вы хоть раз на них лежали?), чмокнул сопящую женку тихо да нежно, погладил по голове дочурку — да и на улицу, в гараж, где мой «виллис» стоит! Здравствуй, дружок!

Мужики, как только узнали срок прибытия «Клевера», машину опустили на грунт, помыли, все заправили-залили, аккумуляторы зарядили. Ты ж мой сладкий! Мальчик Билли дожидался только меня, ни под кого не пошел. Моя машина. Монгол на дальняках использует «хайлюкс», а на коротких плечах сталкеров Шнюша выручает.

Утро выдалось прохладное, пожалуй, даже холодное, я сразу озяб — отвык от таких температур. Торопливо накинул куртку. Акклиматизация, однако, грядет, расслабились мы в теплых краях… Небо низкое, пасмурное. На дворе сухо, если не брать во внимание обильной утренней росы, собравшейся крупными каплями, но дожди днем явно будут.

Старшие женщины клана проснулись гораздо раньше, они уже возятся с завтраком, оттого и набирают в таежном воздухе силу вкусные запахи жареной картошки и свежего хлеба. Наверное, там все уже готово. Это хорошо, я планирую сняться как можно быстрей — мандраж начинается. До совещания еще куча времени, и лучше его скоротать в Замке или в Посаде, оглядеться, людей послушать.

Такое впечатление, что тайга за время моего отсутствия стала выше и гуще.

Низкие силуэты крепких строений Кордона — как из старорусской сказки! Антураж соответственный: черный рубленый колодец под грибком, старая телега стоит в высокой траве, бочки в два ряда, потемневшие от времени, бревна штабелем и ровные поленницы дров под навесами, забор по периметру фактурный… Вокруг почти тихо, слышно лишь побрякивание посуды и короткие женские разговоры. Между густой, возле кромки леса, стеной папоротника и приземистыми домами поселка тают остатки тумана, дым от двух печей поднимается в небо неохотно, медленно сваливается набок, цепляется за ветки и стволы, пропадает среди хвойных исполинов.

Рядом с поселком — огороды, загонами на северной стороне поляны, четыре большие теплицы и перепелиный питомник. За ним сразу начинается матерый высоченный лес — там чудеса, там леший бродит, лишь две тропы уходят к реке. Одна ведет к лесным озерам, где у Пантюховых вполне кулацкие садки с карпом, другая — к устью Листвянки. На полпути стоит мини-профилакторий Медцентра — завтра, говорят, туда какая-то VIP-семья из Дели заезжает. Задворки у поселения большие, год назад мужики площадку существенно расширили, а кажется, что так и было изначально, — сказывается эффект окружения поляны высокими стволами.

Хорошо на Кордоне дышится, зашибись живется.

Проверив жидкости, я выгнал машину из сумрака, оставив ее во дворе, и уже собрался идти на спортплощадку, как подскочил Генашка, младший брат Ольги. Ему-то что не спится? Каникулы, отсыпайся дома, ученик! Чисто леший! Выгоревшие патлы торчат в разные стороны, глазенки подозрительно блестят. В шортах чуть ниже колена, вытянутой майке, загорелый, как туарег, ни единого пятнышка комариного укуса. Вот закаленная порода! Маугли! Во всех удаленных поселках такие, зверята полудикие, дети чащоб.

Сильно повзрослел пацан за год.

— Там седня Ивановна на кухне колдует. Значит, пирохи будут с луком-яйцами, картофан и окрошка с мясом, — патластик сразу расшифровал мне набор ароматов. — Ты скоро поедешь?

— Разомнусь, поем — и в путь, — доложил я.

— Меня с собой возьмешь, мне в Посад надо, к училке наведаться, — важно заявил борзый пацан без вопросительных ноток в голосе.

— С какого пуркуа? — удивился я. — У матери отпрашивайся.

— Я уже взрослый! — возмутился Генаша.

— Да иди-ка ты лесом, взрослый! — ласково посоветовал я. — Пару раз уже получил от твоей матери. Хрен ты меня проведешь, индеец.

— Пять патронов дам, «семерки», — деловито пообещал наглец, вопреки ожиданию не вступая в нудный спор.

Да уж, в нужном направлении подрастает наша молодежь… Напитались дети поселенцев с малых лет запахом фронтира, такое быстро не выветрится.

— Индульгенцию неси, тогда и поедешь. Гофру не морщи. Все сказал, не томи природу, не выпрашивай пендель.

— Грубый ты человек, Кастет, безбожный, — с тяжким вздохом молвил Генка совершенно взрослым голосом и отправился восвояси.

Чет взгрустнулось мне. Все-таки слишком рано они взрослеют на Платформе. На реальном фронтире еще быстрей.

После достаточно щадящей разминки, проведенной без фанатизма и натуги — вдруг нас Главный в бой пошлет, как войска с парада в сорок первом, — я отправился на летнюю кухню, где стол ближнего края был уже накрыт, поздоровался, приступил к трапезе. Еды, как всегда, вдосталь, пироги горячие, окрошка холодная, картошка хрустящая. А женщины все готовят, снуют, приносят, протирают… Пока мужиков нет, на кухню постоянно забегают дети, кусочничают, пользуются женской добротой.

Решив сразу поесть поплотней, попросил пельмени.

На Кордоне их всегда подают особым образом, по-таежному, да и сами пельмы необычные — большие, сочные, как настоящие хинкали, из тонкого тугого теста. В составе фарша всегда дичь и жирная свинина. Очень вкусные. Варят их отдельно в подсоленной воде с лавром, а потом закидывают в горшок с костным бульоном, так и ставят перед тобой. Остальное сам сыплешь: перец, укроп, травки всякие. Пища титанов — заправки на целый день хватит, если что не сладится.

Я вообще фанат пельменей и заявляю ответственно: очень мало кто умеет их готовить правильно. Девяносто процентов того, что лепят в наших семьях, — типичная халтура на отвяжись. У пельменя очень строгие требования к тесту — ведь он есть не что иное, как герметичная кастрюлька, наполненная вкусным соком и фаршем. В то же время теста не должно быть много, тесто — всего лишь оболочка, а не наполнитель желудка, как в магазинных изделиях. Поэтому оно должно быть крутое, очень тугое, на срезе — как пластик, без единого пятнышка и каверны. Толстое, мягкое и рыхлое к производству не допускается. Правильное реально тяжело мять и еще тяжелей раскатывать. Яйцо обязательно, без него нужного не получишь. Пельмень не должен быть маленьким, в таком на выходе не будет должного количества сока. Единство рядов и форм есть показатель опыта и, соответственно, качества лепщика. Налепленные пельмени выкладывать на доску следует единообразно, показывая изделию уважение… И сразу варить! Настоящий пельмень не бывает замороженным, ибо в процессе заморозки и дефростирования в тесте неизбежно появляются микротрещины, помните это! Замораживаем их только ради заготовки и называем сие уже не пельменем, а «пельменным продуктом».

Защипывать пельмень следует очень тщательно, на два раза, проверяя шов визуально. Лопнувший в процессе варки пельмень выкидывается в урну. Время варки определяется исключительно опытным путем, жестких минут либо факта всплытия их на поверхность недостаточно. Передержишь в кипятке — развалятся. Недодержишь — красавчики не успеют выделить бульон, поджав в ядро фарш, хотя по факту и будут сваренными… А вкуса не будет, он не успеет набраться! Поэтому хозяин семьи всегда вдумчиво пробует первый пельм и только после этого дает домочадцам отмашку на откидку.

Состав фарша всегда определяется личным вкусом, но есть общее — фарш должен быть очень сочным, и не за счет одного лука. Правильный посол теста, фарша и воды в кастрюле тоже очень важен: пельмень не досолишь из солонки. Плохо посоленный фарш испортит вкусовую картину.

Тонкостей очень много.

Настолько, что одна моя старая знакомая говорит так: «Идеально правильные пельмени после выкладки на блюдо ведут себя странно. Представляешь, последний выложенный по центру пельмень от накопленной внутренней энергии поднимается в воздух на пять сантиметров и начинает парить над остальными, тихо вращаясь, как летающая тарелка! Если этого эффекта не наблюдается, значит, ты что-то сделал неправильно…»

Я такого чуда не видел никогда, хотя несколько раз мне казалось, что центровой пельмень дрожит, пытаясь приподняться над собратьями! И каждый раз это было очень, очень вкусно!

Женщины с удовольствием смотрели, как я трескаю, орудуя огромной ложкой.

Вышла и сама Евдокия Ивановна, с большим чайником в руках, посмотрела мельком на тарелки, довольно мотнула седой головой, бесшумно присела рядом.

— Не страшно, Костенька?

Ей-то мне че врать?

— Есть немного… Да ничего, Евдокия Ивановна, мы привычные. Больше азарта.

— Вы уж там в самое пекло с Мишенькой не лезьте…

Как вообще в анклаве еще сохраняется понятие гостайны? Ни шпионаж невозможен, ни серьезный криминал: планы все будут знать заранее.

Уф… Пора протрястись за рулем, чтобы улеглось плотней.

— Спасибо, хозяюшки, пойду я собираться, — через две минуты я наконец-то выбрался из-за стола, наполненный уверенностью в завтрашнем дне.

Суровый будет день, вот что я вам скажу — такая у меня уверенность.

Малыш Билли полностью готов к поездке. Тент натянут хорошо, затекать не должно, правда, весь мятый. Нормально, первый же дождик вместе с ветерком разгладят грубую плотную ткань. Закинул назад тяжелую сумку, оружие, только уселся — опять волосан тут как тут!

— Слышь, Генаша, ты только не пугай меня, — тихо попросил я, вновь затягивая ручник, — скажи, что просто проводить пришел.

— Индульгенцию держи, дядя Костя! Что я, шутки шучу? Сказал же, к училке, — солидно бросил лесной хулиган, протягивая мне сложенную вдвое бумажку. Пока я рассматривал документ, он залез на пассажирское сиденье, поставил между тощими коленками «сайгу» двадцатого калибра, потом передумал, высунул за борт загорелую ногу, всю в ссадинах и шишках, покачал стоптанным ботинком и скомандовал. — Ехаим!

Я аж собственной слюной поперхнулся! Кхе-кхе… Фу ж ты на… Ну, наглец!

— Клешню втяни, сосной отрубит.

Хорошая смена растет.

— И не пристегивайся пока, шкет, шлагбаум откинешь.

На выезде с проселка меня ждал первый сюрприз.

Увидев такое дело, я стерпел, удержавшись от мата, зато крепко задумавшись. Но после поворота направо вынужден был все-таки остановиться, уже буквально остолбенев. Джип тоже удивленно впялился близко посаженными глазами-фарами в новенький дорожный знак, закрепленный на вкопанном столбе.

Вникните. Дорожные! Знаки! По стандартам ГИБДД!

Первый — «Пересечение с главной дорогой».

Второй еще хуже: ограничение — сорок! Сорок, трахома, километров в час! На знакомой до слез магистральной трассе, которую мы с парнями и открывали в первые дни. Все такой же безлюдной и безмашинной, между прочим.

Дожили! Кончилась вольница.

— Это что ж такое деется, товарищи? — спросил я тихо у векового леса.

Ничего не ответил русскому богатырю вековой лес, лишь грустно качнул темно-зелеными кронами.

— Их месяц назад начали ставить! — деловито пояснил юный волосан. — Теперь все как у людей будет, не забалуешь. Порулить дашь?

— Я те по лбу дам! Рассказывай подробней!

— Так вон же их хибара!

Слева от дороги рядом с перекрестком стоял небольшой строительный балок. Буксируемый, на колесах. Дверь снаружи с мощной щеколдой, единственное оконце наглухо закрывает стальная ставня. Балок новенький, выкрашен в ярко-синий цвет, крыша из желтого профнастила. Бытовка, никак.

— Ага, тяхают… Что-то застоялся он тут. Ничего интересного внутри, струмент да спецуха, мы с пацанами проверили.

Еще бы… вы бы да не проверили!

Оказывается, в ведомстве Ковтонюка появилось подразделение дорожной службы, рьяно взявшееся за работу. Конечно, набрали туда новеньких да свеженьких, у них всегда азарт огромный… Отряд снабдили техникой.

— Колесный трактор у них есть, оранжевый! Красс-си-ивый! Быстро летает, я два раза ездил! — похвастался пацан. — Еще гусеничный лазит, но тот тяжелый, медленный. И каток такой, с большими колесами, который дорогу трамбует. Вот они и следят за всем, где подсыплют, где подровняют. И знаки долбашат, как дятлы!

Справа от грунтовки (хорошей, кстати, грунтовки, действительно следят за полотном дорожники, молодец Герман Янович) раскинулось огромное поле, разнотравье которого на востоке переходит в Болото — там начинаются бескрайние топи… Дикие места. Знакомые, тревожные.

— Здесь спокойно сейчас? — кивнул я в сторону. — Никто не набегает?

— Да кому оттуда набегать? Хищникам? Откель им там взяться, в болотинах? Уж и тут-то ни медведей, ни волков не осталось, наши мужики охотятся на Дальних полянах.

— Да не, я не про то…

— Банды? Так зачистили все, проверили. За год вояки три рейда провели, последний два месяца назад. Самолет летает. Все Рыжего Саида ищут.

— И что?

— Куда там! Фиг им его найти. Знаешь, кто такой этот рыжий Саид?

— Кто?

— Пацаны говорят, что он невидимка! Колдун болотный!

— А ты болтун! Рассказывай по сути.

— Ну, че было — китайцы из Шанхая на Кордон приезжали, с разведкой, — продолжил Генка совсем взрослым голосом, рассудительно так, вдумчиво. — Тихие такие, прищуренные, лыбятся. Хотели они поставить тут несколько плантаций, теплиц длинных, почти напротив нашего поселка, ну, чуток подальше, за логом… Сотников сразу не разрешил, нагнал. Говорит, им только дай волю — потом напалмом придется…

— Зачем им здесь место под теплицы? — не сообразил я, разглядывая очередной дорожный знак.

Вот народ! И это ведь нами еще не найден основной Китай, тот, что с селективочкой. На Ганге китайцам свободы не дают, они там на подсобных. Из-за этого?

— Так рынок сбыта же! Народу-то уже много в анклаве! Дядька говорил, что они какой-то особой химией землю удобряют, представляешь? По три урожая гребут. Отрава одна. А ты скажи — правда, что на американской Амазонке здоровенные бананы запросто так растут, в чистом поле?

— Правда. Бананов там хватает… А про химикаты дядька твой загнул, — усмехнулся я. — Где им эту особую химию взять, сам подумай? Каналом мешки доставлять? Дорого встанет. Самим сделать? Не тот уровень. Им до химии — как до Китая раком.

— Дядя сказал, что они могли большую локалку найти со своими же химикалиями.

Вот тут я задумался: чем черт не шутит. Мысль интересная. Оказывается, и Борусик иногда может что-нибудь дельное выдать. Если такие локалки действительно начали появляться, то их нужно изымать нам, и в первую очередь. Химия в чужих руках опасна. Надо будет Монголу подсказать.

— Хорошо, что нагнал их Главный.

— А то! Дядь Кость, а вот, к примеру, ананасы на каких деревьях водятся? Ты видел там ананасы, чтоб росли задаром, как у нас шишки?

— Видел, Гена, и этого хватает в тех краях, целые поля… Только ананасы не на деревьях, а на земле растут, в больших таких кустах, колючих, сука, листья длинные, острые, как сабли. Помню, мы с Гоблином намаялись… Их, оказывается, не рвать надо, а откручивать, прикинь! Как пробку огромную, хвать руками — и крути вбок, ананас сразу отрывается. Богатые земли в Южной Америке… Вот шишек кедровых нет, эт да.

— Плохо жить без шишки, — покачал головой мальчишка. — И масло жмать можно скус-сное, и мука из ореха добрая, как без этого? Бабка из кедровой муки такие лепешки печет с медом… А из ананаса какое масло?

— Барахло, — подтвердил я, и разговор на время стих.

Окультуренный дорожниками поворот на Белую Церковь я проехал не останавливаясь, на знак уже не обратил внимания. Обратил на двух молоденьких велосипедисток в белых платьях! Попки аппетитные, соблазнительные, девки педали крутят бодренько, ветерок платьица поднимает… Заслышав шум машины за спиной, красавицы не остановились, лишь прижались к обочине.

— Че засмотрелся-то? Все расскажу Ольке, — лениво пообещал волосан, тут же сам уставившись на сладкое.

— Да не… что я, этого добра не бачил? — стыдливо заюлил я. Паразит маленький! Хватит ума, действительно ведь брякнет.

— Красивые. Я их на вечерних танцах в Белой видел.

Тут я обрадовался! Есть козырь!

— Так ты самовольно на танцы сбег? Пора отцу докладывать.

Генаша аж побледнел.

— Дядь Кость, ты не вздумай! Выпорет ить!

— Зато не будешь больше взрослых шантажировать, танцор диско, — деловито рассудил я и на осторожном обгоне коротко гуднул молодому женскому полу. Ишь ты, специальные передние багажники приделаны под легкие ружья! Слава те господи, тут все еще царят милые порядки!

Заморосил слабый и теплый весенний дождик.

Девки наверняка сейчас подоткнут подолы, чтобы не испачкать платья. Может, у Билли колесо сдулось? Может, нам срочно постоять надо? Нет, раскусит, сучонок. А я ничего! Вполне в интересе! Да и пельмешки таежные — они такие, лучший в мире афродизиак.

Не дождь, а сплошная радость. Вот на Амазонке… Как же они затрахали за зиму, дожди эти тропические! Если уж польет — так по-взрослому. Вроде и земля тамошняя хорошо впитывает, и ручьи моментом воду в реку отводят, и буйная зелень из земли влагу тянет, как бешеная, да в атмосферу испаряет, но как-то уж слишком бурно происходит этот вечный круговорот. Как говорит Потапов, истерично. Вот на русских землях всегда все в меру, все для людей. И дожди, и солнце, и жара есть, и холодок со снежком.

Лучшие земли для правильной жизни. И точка.

— Патрули так и ездят на участке?

— Угу-м… Только оне теперь не на квадрах рассекают, а на джипе гоняют. Одном и реже: местность спокойная… От Дальнего Поста уже две машины катаются. Квадры на запад переправили, за Сену, в Евлаши и Березовое. На рубеж. Дядя говорит, что там шалят.

Шалят, елки-палки! Я даже позавидовал. Вот где настоящая жизнь у парней! В тамошних лесах до сих пор бегают разношерстные банды, поселки до сих пор разобщены — у вояк и сталкеров всегда есть работа. И новости не кончаются. Недавно выяснилось, что на южной границе Гуляй-Поля появились косовские цыгане, двенадцать мужчин как минимум. Откуда пришли, непонятно. Говорят, притащили с собой трехфунтовую пушку XIX века, стреляющую ядрами. О, сюжет!

Хорошо бы туда отправиться, интересно там.

Спокойно мы ехали недолго: скоро впереди в стене высоких деревьев появился просвет — грунтовка круто поворачивала вправо и почти сразу же накрывала маленьким мостиком темный лесной ручеек с чистейшей водой. Памятное место! Здесь мы в первом же сталкерском рейде встретили потеряшек — Лизу Казанцеву с дочкой Софией. Остановились соблюсти питьевой режим — святое дело в рейде, — осторожно спустились к воде, наполнили фляги, поднялись наверх и тут на дороге увидели их. Первые наши потеряшки, между прочим. Сколько же мы их потом вытащили, не сосчитать…

Вот времена были! Одни непонятки.

Куда попали? Чем заниматься, как заниматься? Никто этого не знал — ни Демченко, ни Сотников. Сталкеры-хреналкеры… Что искать, какие приоритеты? Какие расклады на местности? Ни карты, ни данных! Все методики и практики сами нарабатывали, в честном трудовом поту. Жуть! Мечта! Вот именно это нам с Гобом и нравилось больше всего на Амазонке.

Стоп! А это что еще такое!

Похоже, приехали… Я осторожно остановил машину, и тут дождь как отрезало — стало слышно, как журчит ручей, глухо тарахтит двигатель старого джипа и чуть позвякивает глушитель: по приезде в Замок надо лезть в яму и смотреть.

Вышел из машины, шагнул вперед.

— Дядь Кость, ты че? — встревожился мальчишка, быстро поднимая «сайгу» и тоже выскакивая из машины.

— Нормально, Гена.

Тишина и тьма дикого леса уже не могла накрыть собой следов внешних вмешательств.

Трахома, оба подъезда к мосту, как и сам мост, были огорожены самыми настоящими дорожными отбойниками! Нет, конечно же не металлическими, металл, да еще в таких количествах, на Платформе по-прежнему дефицит номер один, — будь они из железа, клянусь, я бы сразу отправился на борт «Клевера», захватив помещение в трюме… И ультимативно объявил бы властям анклава, что геройский комсталк Константин Лунев вылезет на свежий воздух только в Южной Америке, в родном Форт-Россе, стоящем посреди диких земель. Такая избыточная цивилизация мне явно противопоказана, эти места уже не для сталкеров, а для бюргеров!

Отбойники были сделаны из толстых кедровых лесин, на подъездах напилены и смонтированы по радиусу, почти и не видно, что они не гнутые. После монтажа конструкцию тщательно и в несколько слоев покрасили в крупную черно-белую косую полоску. Можно и за трубы принять. Мощная конструкция, качественная. Охренеть!

Да тут только по пьяни свалиться можно, скорости-то сопливые! Может, шериф вскоре и права на управление автотранспортом введет?

Что-то тоскливо мне стало.

Баста, конармейцы, прощай Первая конная, сдавай, бойцы, маузеры и шашки, получай костюмы в елочку и галстуки. Пошли регламенты, распорядки, правила ТБ, ненужная мелочная забота и защита от несуществующего дурака — неотъемлемые атрибуты высокого качества жизни и организации пространства.

Все правильно, все идет правильно, Кастет…

Люди хотят жить качественно, для того, собственно, все и делается, для того и работаем. Только не для всех такой покой красен. Что я несу… Это стресс, братва. Падла, скорее бы узнать задание!

Кого воровать, какой нарыв вскрывать?

Где это дьявольское средоточие зла и центр мировой гангрены?

Либо мировое Эльдорадо.

Очередным моим изумлением стали Черемушки.

Два новеньких трехэтажных дома-двухподъездника стояли фасадами друг к другу. Между ними — детская площадка и волейбольная. Газоны разбиты, деревца высажены. Видны пешеходные дорожки. Блок гаражей, прилепившийся сбоку, завершает букву «П» перекладиной. И бассейн фасолиной, чума! Чаша пока пустая, видно, что сделали недавно. Ладно, водовод от речки кинуть несложно, расстояние плевое. Так ведь его обслуживать нужно будет кому-то… Сначала я ничего не понял, потом вспомнил, что стариков в анклаве хватает, — найдется кому присмотреть.

Сразу за первым кварталом открывается уже расчищенная площадка под второй, скорее всего, точно такой же, — это уже целый микрорайон, находящийся в полукилометре от последних домов Посада! А поля где? Нет полей, в Зоне остались только большие сады и частные огороды, весь агропром окончательно перевели за реку и в поселки. Все произошло не за год, просто перед отъездом в Южную Америку ничего вокруг не замечал, глаза замылились.

— Чьи хоромы, Гена?

— В Черемушках — эти, как их… молодые специалисты живут!

— Какие такие специалисты? — попытался уточнить я.

— Дядь Кость, че пристал, я и сам не знаю, что это такое, просто люди так говорят, — пожал плечами пацан. — Специалисты, и все. Семейные. У них там унитазы есть, как в Медовом.

Нормальное молодым специалистам местечко для жилья выделили, зачетное, строители постарались на славу. Значит, Ковтонюк добился главного: у него уже есть генплан будущей территории. Несколько лет — и в долине встанет город, районы которого уже прорисовываются: Замок, Аэропорт, Посад, Черемушки… Городу потребуется название, «Россией» уже не обойдешься.

Ближе к Посаду начался большой вишневый сад, доставшийся нам по наследству. Посад проехал быстро — первым делом надо попасть в цитадель.

На большой оборудованной стоянке возле въездных ворот по разметке стояли девять машин — внутрь замка теперь впускают далеко не всякий автотранспорт, для свободного въезда в Замке места не хватит. Почти все машины знакомые — я на автотехнику всегда обращаю самое пристальное внимание, моя тема, — кроме трех. Это были пожарный ЗИЛ-164, то есть автонасос ПМЗ-18, и старенький грузовичок ЗИС-21 с газогенератором. Особняком стояла легковушка ГАЗ-М1, тоже с газогенератором, в зимнем камуфляже. Значит, притащили ее совсем недавно, еще не успели перекрасить.

Где такие раритеты добыли! Ух, сила! Хотел было поехать дальше, но тут же вышел из кабины, вновь заинтересовавшись увиденным. Присел, потрогал рукой, не веря своим глазам. Ничего себе дела… На армейском УАЗе резина восстановленная! Наваренная! Возрождение старых практик «от бедности», что-то из времен моей самой ранней молодости — никогда не думал, что увижу такое вживую! Значит, Дугин запустил цех восстановления покрышек. Насколько это качественно? Присмотрелся. Не… Долго такие шины, конечно, не пробегают, облетит вся наварка, а вот как временное решение — самое то, это гораздо дешевле, чем таскать тяжеленную резину каналом.

Между прочим, все машины с госномерами. Выписал Уксусников каналом пачечку свежеотштампованных и навешивает. Это какой регион будет? Прикинув по цифре, решил, что Красноярский край. Точно, Главный с Уксусом про Сибирь не забудут и тут продвинут. Да все с нолями впереди! Трахома, я, значит, с дулей у носа остался, все блатные да красивые номера уже разобрали, что ли? Нет, братва, так надолго метрополию оставлять нельзя — слишком много ушлых развелось вокруг, на ходу подметки рвут… Предстоит важный разговор с шерифом: пусть не обижает ветерана.

Меня с малышом Билли через ворота пропустили без разговоров, узнав сразу. Да и Гоблин наверняка уже провел в Замке разъяснительную работу, напомнив, кто вернулся к родным пенатам.

Поставив джип на прикол под «нашим» навесом, я поднялся в пустые помещения замковой базы сталкеров. Как мной и предполагалось, группы на месте не было, парни Монгола с раннего утра всем составом свалили в рейд. Что ты будешь делать, с новенькими не познакомился… Что ж обломы-то кругом? А вот Серегу Демченко встретил почти сразу — он машинку из окна столовки приметил! Обнялись, потолкались прямо во дворе крепости, да вот только и с ним поговорить не довелось: Демон спешил на какое-то совещание к Сотникову, после которого настанет и наш черед появиться на ковре. Ладно, успеется, на чудильнике многих наших увижу.

— Мишка где-то в мехмастерских, сказал, чтобы ты сразу с ним связался. Ладно, Костя, я побежал, думаю, часа полтора у вас точно есть… Вас по-любому катапультируют, если что. Рация работает?

Я кивнул.

— Серый, ты тему знаешь?

Демченко сразу все понял, смутился, поморщился, явно злясь на самого себя, осторожно взял меня за плечо.

— Костян, лучше будет, если ты это там услышишь, просто поверь. Сразу такие хвосты вопросов возникают…

Да и черт с вами, конспираторы, дотерпим.

Зашел к девчатам в диспетчерскую, потом в столовую, заглянул в службы, приветствуя старых знакомых. Потом, ощущая себя среди делового кипения откровенным бездельником, подошел к «Оружейнику», сам не знаю зачем — наверное, что-то новенькое захотел узреть. Уже прочитав написанное на бумажном объявлении, машинально толкнулся в тяжелую дверь с солидными запорами. Так и есть — магазин Милы закрыт «по техническим причинам». Жаль, вот уж где набрался бы новостей по маковку… Надпись под названием «Государственный оружейный магазин» мелкими буквами так и осталась, Сотников оружейную тему в частные руки так и не отдает.

Часа полтора, говоришь? Можно и по кофейку. Достал рацию.

Пш-шш…

— «Гоблин» — «Кастету». Прием.

Сомов отозвался почти сразу.

— Командир, ты уже в Замке?

— Ага, прибыл, — хмуро сказал я. Что-то настроение все хуже. Растет напряжение. — С Демоном сейчас поговорил на лету, полтора часа еще до приговора… Миха, ты поел?

— Ага. Но и повторить чего не отказался бы. Ты случайно свежих пирожков с Кордона не привез?

— Давай в кабаке засядем, — со стыдом перевел я стрелки. Лажуха, как не сообразил! — Я тоже сытый, только сейчас лишний раз пожрать не грех, а то у нас скоро язва будет.

Говорили мы вольно, на своей, сталкерской частоте.

— У меня уже две язвы, — подхватил Сомов, не сойдя с рельсов. — Значит, не привез фирменных пирогов, сволочь такая… Ладно, припомню. В «Две стрелы»? Там сегодня рыба, узнавал, что-то неохота.

— Ну на фиг, лучше чего полегче. Давай в «Гавану».

— Принято. В «Гаване» пирожные душевные. Заварные, помнишь? Минут через десять буду, сейчас отсюда машина в Посад пойдет.

В кафе я пошел пешочком, решив, что надо размять ноги. Да и идти тут.

В самом популярном у молодежи кафе анклава меня тоже поджидали новации.

Раньше ведь как было? Соскучившиеся по цивилизации люди отрабатывали на все сто, стараясь воплотить в новой жизни все то, чего недоставало в старой. В том числе и в сервисе. Синтия, управляющая «Гаваной», набирала на должность официантов молодых ребят, и те работали как волы. Отличная возможность молодняку подзаработать нормальную трудовую копеечку. Стояли по углам, как часовые, и зырили. Не успеет клиент затушить в пепельнице сигарету, как они тут же подлетали и меняли. Серьезные, всегда собранные, счастливые.

Сейчас на лицах двух официанток — ненавистные мне социальные улыбки, появилась расслабленность, а вот прыть куда-то исчезла — стоят себе у служебного стола, о чем-то трут между собой, никуда не торопятся. Только айфонов в руках не хватает. Нормальная такая Европа.

Синтия меня сразу узнала, обрадовалась, засуетилась, усадила за VIP-столик у окна с видом на выезд из долины, что несколько приподняло настроение. Заказ делать не спешил, решив дождаться напарника. Она ушла, а я откинулся на спинку и прикрыл глаза, стараясь не думать о предстоящем совещании.

Народу ни в зале, ни на веранде не было, поначалу все шло тихо, спокойно.

И тут в «Гавану» завалили трое молодых крепких парней в форме патруля — надо же, уже пошили! Эмблемы фирменные золотистые, кепи с надписями. Опять новенькие, опять не знаю. Да уж, потерял я за год картинку, в этом мире год равен десятилетию на Земле. Хорошо выглядите, ребята! Заметив мой саркастический взгляд, один из них зло впился в меня колючими серыми глазами.

Да ну тебя в задницу…

— Не гляди на меня так, юноша, не люблю, — объявил я наконец.

Троица переглянулась. Удивилась. Теперь уже шесть глаз буравили во мне дырки.

Зря вы так. Хоть и испытываю острое желание подраться, только вот… не до вас мне сейчас, мальчики.

— Что-то борзый ты не по размерам, — пробасил самый здоровый из них.

А может, все-таки подраться с молодняком? Самый лучший способ знакомства поросли с ветеранами Платформы. Будет много воспоминаний и разговоров.

— Извинись, — предложив самый благоразумный для них вариант, я откинулся назад еще глубже.

Тихо в зале.

Из трех вентиляторов, висевших в зале под потолком, крутился всего один, приводимый в действие энергией солнечных батарей, установленных на крыше заведения: хозяйка следит за экономией… Теперь вдруг стало слышно, как работают подшипники. Улыбчивые официантки тут же смылись, за начальством побежали.

— Опа! — делано удивился патрульный. — А то че будет, борзый? Может, тебе еще и полы в хате помыть?

— Надо будет, и полы помоешь, и стены вылижешь, — спокойно пообещал я. — Все внутренние стены замка, на два раза.

В зал выскочила встревоженная Синтия и торопливо побежала вокруг длинной барной стойки, отлично представляя, что тут сейчас может произойти. Даже жаль, но она ничего не успела сказать.

Потому что, как говорится, двери с шумом отворились — так всегда бывает, когда он куда-нибудь входит, — и в зале возник Гоблин. Мишке на оценку подобных ситуаций никогда не требуется больше двух наносекунд.

— Кастет, ты сразу выстрели одному из них в голову, и все дела, — пробасил он от дверей. — Сотников простит, ему проще новых бычков набрать, еще спасибо за селекцию скажет. Синтия, родная, пирожных хочу! Много!

Троица замерла. Гоблина они уже явно знали.

— Вы — Кастет? — наконец вымолвил самый низкорослый. И самый умный — это вообще почти правило, по себе знаю.

— Ага! Ха-ха! — заржал Гоб. — Испугались! В музей надо чаще ходить, бойцы, будете знать героев анклава в лицо!

Умный сделал шаг вперед.

— Парни, мы реально извиняемся… Надо же, Кастет! Черт, не думал, что познакомимся с вами так глупо… столько слышали… Не, Гоблин, мы проставимся, наш косяк!

— Да ладно, — махнул я рукой. — Проехали, я без претензий. Готовиться надо, мальчики. Сталкеры видных людей всех анклавов сразу на фейс пробивают, есть целая галерея портретов, учим, освежаем в памяти. А вы ленитесь. Начальству вашему доложу.

— Ребята, вы идите пока, погуляйте, — тихо посоветовала им управляющая — и те сразу послушались.

Синтия покачала головой, глядя патрульным вслед, и сказала:

— Ох, мужчины, мужчины… Какие вы… как это будет по-русски? Гоношистые! Костя, не дуйся, я тут с вами посижу. Соскучилась по настоящим мужикам, вечно все в разъездах. Даже Гриша Гонта чаще в Берлине бывает, чем здесь, Мила уже к Сотникову ходила, представляете? Лиза! Света! Большую тарелку с заварными пирожными и три кофе! Быстро! Мой и два американо, они такой любят!

Эт да, мы по-простому, не баре.

Присев рядом с Михаилом, она ласково приобняла кабана за как бы талию. Ага… Знаю я, по каким ты мужикам соскучилась. По Гоблину конкретно! По нем в зоне каждая вторая женщина скучает. Не девчата молоденькие, а те, кто, скажем так, чуть помудрей и уже знают, что есть такие, «на лицо ужасные, добрые внутри». Еще бы, один из последних неженатых Рыцарей Круглого Стола! Холостой отец-основатель, между прочим, герой фронтира. Сомов тут же слегонца подтаял.

— Совещания ждете, комсталк?

Я еле слышно скрипнул зубами.

Интересно, что она ответит, если я спрошу: известна ли ей зона выброски?

Нас дернули по рации минут через сорок.

Нукер, смуглый крепыш, представившийся Игорем, проводил наверх. За неплотно прикрытыми дверьми зала слышались голоса. Пауза. Опять кто-то начал говорить… Текущее совещание еще шло, скорее всего, диспетчера просто поторопились, вызвали группу раньше времени.

— Придется подождать немного, — виновато пояснил телохранитель-посыльный. — Можно у меня, там удобно, или внизу?

— Может, к радистам поднимемся? — предложил я напарнику.

— Юрка наверняка здесь сидит, а нам че с молодняком толкаться? Ничего, боец, мы и тут постоим, не чужие. — Гоблин тяжело хлопнул его по плечу. — Послушаем с краю, что у вас за базары теперь в ходу. Ты же не будешь против?

— Да стойте, слушайте, — сказал парень несколько нервно.

Я прислушался. Докладывал Демченко, он уже заканчивал.

— И наконец, о Большом Призе из Гуляй-Поля… Многие знают, что последний рейд, проведенный группой Бикмеева, оказался поистине уникальным. Ну я и сам с ними ходил, полученная от жителей Евлашей информация была такова, что нужно было проверить на месте.

— Не все знают, Сергей, — сказал кто-то в зале, не опознал конкретно.

— Хорошо, расскажу подробней. Коротко так: на одном из участков, там горный хребет почти примыкает к Сене, севернее Березового на пятьдесят три километра, один охотник из Евлашей нашел в лесу несколько узкоколейных рельсов в пачке. Лежали прямо в зарослях! Он поначалу даже не понял, что перед ним лежит, обалдел парень! Ну, по наводке в район была срочно катапультирована группа сталкеров Монгола. Местность сложная, труднопроходимая, с хищниками все в порядке, поэтому никто туда не забредает… И вот…

— Сережа, немного академичней, — мягко прервал его Сотников. — Не статью пишешь.

Мы с Гобом переглянулись: до сих пор учит!

— Хорошо, Алексей Александрович. Потому, собственно, данный стратегический ресурс оказался скрыт от испанцев, да и французы при прочесывании русла Сены ничего не заметили… Итак. Сталкерами была обнаружена узкоколейная железная дорога длиной около полукилометра, разъезд, два семафора и ручная дрезина на путях. Согласно подсчетам, ровно сто двадцать восьмиметровых рельсов и два стрелочных перевода.

— Ну вот, — довольно прищурился Главный.

Вот что значит бзик! Спит и видит, как строит железную дорогу! Никаких шуточек, все только серьезно. Демченко достал тетрадку: раз академичней, тогда читать будем. Сотников опять кивнул.

— На переезде стояли два шлагбаума и темно-коричневая будочка смотрителя с поленницей дров под навесом. Возле будки — семидесятипятисильный локомобиль П-75 Людиновского завода и прицепная полевая кухня КП2-48… Внутри будочки — полный комплект, все нужное для работы. На столе у окна лежали красный и желтый флажки в жестком брезентовом чехле. На полке справа — фонарь «летучая мышь», большой железный чайник, три алюминиевые кружки, миски, ложки, даже соль, чай и сахар в жестяных коробках… Секунду! Ага! Одна табуретка под столом, на другой — оцинкованное ведро с крышкой. В правом углу у входа — железная печка, рядом топор, кирка, лопаты — штыковая и совковая, лом. Выше, на стене — бугельная финская пила. Такое впечатление, что в связи с ремонтом путей работники разъезда просто уехали на выходной в ближайшую деревню… Под висящей у двери плащ-палаткой была найдена винтовка Мосина, брезентовый пояс с двумя полными подсумками и пустой фляжкой. В подсумках шесть обойм. По левой стене — дощатые нары, внизу канистра с керосином. На нарах я нашел пехотный нагрудный девяностопатронный патронташ-бандольер к трехлинейке, полный. В общем, только еды не было. По всему полу — очень тонкий слой пыли. Очевидно, что объект Смотрящие переместили совсем недавно, еще и это обстоятельство спасло ресурс от преждевременного обнаружения и разграбления местными. Все у меня! Теперь надо срочно решать вопрос по вывозу, тут Евгений Иванович лучше меня расскажет.

— В принципе схема известная, хорошо отработанная, — начал Дугин, кивнув предыдущему докладчику.

Все-таки как был Демченко журналистом, так журналистом и останется на всю жизнь. Не может без красочных подробностей, ярких деталей. А я не могу это слушать! Заревновал. Прикиньте! Развернулся и бодро зашлепал вниз, на улицу.

Вот люди сработали, ай, Монгол, ай, молодчага! А Демченко-то не удержался, тоже рванул, вспомнил молодость! Господи, вы нас куда-нибудь отправьте наконец!

А на улице был дождик, приличный, вполне летний.

Постояв минут пять под крыльцом входа, я успокоился и вернулся в донжон.

Не буду больше подслушивать, одно расстройство. Да и плохо информация усваивается, не о том сейчас мысли. Однако речи Гоблина на лестничной клетке были еще хуже.

— Значтак, пацан, впитывай, пока дядя жив… Все, что ты говоришь, — туфта! Я тебе щас по памяти требования выжму… Боевой нож должен обеспечивать: поражение в ближнем бою противника, одетого в зимний бушлат; разрезание парашютных полотнищ и капроновых нитей — не менее пятидесяти резов без дополнительной заточки; строгание и рубку сырой березовой ветки диаметром до двадцати пяти миллиметров; чистку сырого картофеля, изготовление укрытий из плотного снега, разделку туш животных; использование его в качестве точки опоры или страховки при провале в полынью или при перемещении по сложному рельефу местности, при этом усилие на излом (нагрузка приложена к середине рукояти при глухой заделке клинка) должно составлять не менее сотни килограммов; использование в качестве рычага с нагрузкой не более тридцати кэгэ — к середине рукояти при закреплении клинка на пятьдесят миллиметров; использование в качестве метательного оружия; использование навершия в качестве молотка и для раздробления костей животных…

Уж лучше подслушивать! Я опять подошел к двери.

Теперь из щели доносился звонкий голос начальника погранотряда Игоря Фокина. Ага, что-то по канадцам докладывает.

— …Таким образом, единственный реальный внутренний конфликт в канадском анклаве был связан с традиционным квебекским сепаратизмом. В Квебек в приличном количестве попали как раз франкоговорящие канадцы, а в центральной и южной части поселились англоговорящие, к ним же позже примкнули и грузины. Среди квебекцев много сторонников выхода из состава Канады, последствия чего проявились и здесь. По инициативе горожан в анклаве дважды проводили референдумы по отделению, ничего из этого не вышло. В общем, они еще в начале освоения конкретно достали остальную часть страны. Однако управляющая верхушка замка, имеющая доступ к каналу, тоже англоязычная, власть они держат крепко, и по этой причине квебекцам в свое время не удалось наладить более тесных связей с Нотр-Дамом. На сегодняшний день конфликт притушен… Однако у канадцев, похоже, вызревает конфликт с испанцами. По непроверенным данным, франкоговорящие квебекцы недавно попробовали проверить Мадрид на прочность.

— Конкретно? — уточнил Главный.

— Группа авантюристов решила отбить у испанцев паровой баркас, на котором те постоянно ловят рыбу вдоль побережья. Не получилось. Испанцы сбросили сеть прямо в бухте и начали спешно уходить к замку, но парусная шхуна нападавших была быстрее и потихоньку их догоняла. Испанцы вызвали по рации подмогу, вскоре подоспел второй баркас, и рыбаки совместно отогнали канадцев картечным огнем двух легких пушек. Повторяю, все это больше похоже на слухи, информация неточная, над этим мы сейчас работаем. Реальная картина может быть сильно искажена. Однако нота протеста была, это установленный факт.

А ниче так Фокус разведработу по направлению проводит! Уже и агентура имеется.

Тем временем Гоблину, как это часто бывает, «базары» оказались решительно неинтересны, так как длились больше десяти минут. Он перед нукером просто место себе определял достойное, в его понимании. Инстинктивно, по привычке. Заметив на поясе Игоря традиционный для нукеров нож кинжального типа, он прямо тут начал показывать парню переводы и перехваты.

Фокин продолжал:

— Далее. В южной части канадского анклава оказалось много попаданцев из провинции Британская Колумбия, потому южный городок и назвали Принс-Руперт. Жители именно этого поселка выступили инициаторами торгового договора с Россией. В населении городка высока доля азиатского состава Ванкувера, попавшего под перенос в другой мир: несколько китайцев, есть индусы-сикхи, филиппинцы, вьетнамцы и корейцы. Мэр Принс-Руперта, узнав про открытие Шанхая, Нью-Дели, Манилы, сообщил об этом остальным жителям своей территории, люди с азиатскими корнями немедленно начали давить на центральные власти анклава, чтобы те открыли границу с русскими и они могли получить возможность посещать другие анклавы, начать бизнес. Особую роль в установлении контактов отныне играет и владелец единственного многопрофильного магазина в Принс-Руперте, он там в авторитете. Это русский, эмигрировал в Канаду из Москвы в конце лихих девяностых, попал в канадский анклав из Ванкувера… Я поддерживаю с ним личный контакт, большего сказать не могу — закрытая информация. Сейчас правительством Квебека решается вопрос окончательного открытия границы, думаю, это вопрос двух месяцев, не больше. Уверен, Алексей Александрович, что они первыми выйдут на вас с конкретными предложениями. Разрешите закончить, у меня все.

— Спасибо, капитан, садитесь, — прозвучал довольный голос Сотникова. — Вопросы к погранслужбе у присутствующих есть? Только по канадскому вопросу?

— У меня есть.

Это кто? Что-то не узнал.

— Давайте, Закир Мухамедович.

А, это же староста Медового, Закирка Албасов. Что-то голос у него хрипловат, раньше позвонче был, курит, что ли?

— Я по поводу анкет на таможне. Зачем моему торговому представителю каждый раз заполнять анкеты при пересечении границы? Мутота одна, всегда одно и то же, в командировку отправляются постоянно работающие специалисты.

— Это по Канаде вопрос? — уточнил Сотников.

— Так точно! — грохнул стул, Фокин встал с места. — Анкеты пока останутся, товарищи. Это же единственный документ, требующий заполнения, самый минимум, что тут сложного, что муторного? У людей меняются фамилии, место проживания, дети рождаются… Должности, в конце концов! Порядок есть порядок, останутся пока анкеты. До решения открытия границы.

Главный кхекнул, стукнул ладонью по столу. У него справа всегда лежит толстая кожаная папка с документами, по ней и шлепает ладонью, не спутаешь.

— Граница говорит, что так пока надо, Закир. Закрыта тема.

Люди заворчали. Наверное, главы поселений недовольство выражают.

— Костоеву, значит, можно, а остальным нельзя, — пробурчал Албасов, имея в виду старосту Южного Форта.

— Ему можно, это приграничная торговля, — спокойно ответил Сотников. — Тихо, Самед, сиди! Закир, а ты переселяйся поближе к госгранице, под бок к тамошним павианам, и тоже будешь без таможни ходить, никаких анкет, один фейсконтроль. Что вы как маленькие… Сказали же, вопрос скоро решится!

Знал я, что вся эта круговерть в полумраке с холодным оружием в шаловливых ручонках напарника добром не кончится, так оно и вышло: Гоблин наконец-то выпустил кинжал из рук, клинок удачно полетел ему прямо в ступню, Сомов вовремя дрыгнул ногой и смачно влепил конечностью в каменную стену донжона. Я участливо поморщился, представляя, что он сейчас испытывает… Ну клоун!

Да так тебе и надо, черт неуемный!

— А-а! Глядь ты, подлая, хрень железная, сука-рот-компот! — заревел Сомов. И продолжил дальше по всему списку русского мата. Громким басом.

В зале мгновенно стало тихо. Потом раздались смешки, тут же кто-то откомментировал, народ засмеялся громче. Наконец раздался голос Сотникова:

— А кто это там за дверьми гремит, а? Узнаю знакомый голос! Не дело, когда герои дальних рубежей стоят под дверью, парни, входите сюда!

Я зло толкнул Мишку локтем в бок. Что тут делать, пришлось нам лебедями вплывать в душную атмосферу заканчивающегося совещания, чувствуя себя провинциальными артистами-первогодками. Все смотрели на героев и хихикали, впрочем, вполне радостно. Елки-палки, народу-то сколько кругом! И все знакомые лица. Сотников вышел из-за стола, обнял обоих, крепко пожав лапы. Остальные тоже начали привставать, разворачиваться на стульях, желая поприветствовать.

— Так! Спокойней, успеете еще, теперь не убегут! — Главный поспешил навести порядок. — Понимаю, что все устали, скоро будет перерыв, все поздороваетесь… Парни, садитесь быстрей. Евгений Иванович, прошу вас, продолжайте.

Дугин опять встал.

— Мне нужно всего две минуты…

Мы торопливо присели рядом с Демченко и Юркой.

— В перерыв сразу ко мне поднимаемся, — прошептал Вотяков. — Кофейку глотнем.

Я промолчал, безнадежно кивнув.

Трахома, скоро опухну от этих ваших кофеев. И тогда, опухший от злого нетерпения, кого-нибудь убью.

Глава 3

ЗАМОК РОССИЯ

ЗАДАНИЕ В РЕЖИМЕ «ЗАМРИ, УМРИ, ВОСКРЕСНИ»

Состав Штаба «Командировка». Пятое заседание

1. Сотников Алексей Александрович — Глава анклава Россия.

2. Демченко Сергей Вадимович — зам Главы анклава.

3. Ковтонюк Герман Янович — главный инженер.

4. Дугин Евгений Иванович — главный механик.

5. Гольдбрейх Марк Львович — нач. научно-исследовательского сектора, профессор.

6. Уксусников Петр Игнатьевич — начальник полиции, шериф анклава.

7. Зенгер Маргарита Эдуардовна — главврач Медцентра.

8. Бероев Руслан Владимирович — командир гарнизона, подполковник. Отсутствует.

9. Ганс Грубер — начальник производственного предприятия «Арсенал».

10. Лунев Константин Сергеевич — командир группы сталкеров высшей категории.

11. Сомов Михаил Петрович — сталкер высшей категории.

Приглашенные эксперты-консультанты

Вотяков, Фокин, Коломийцев.

Список — вот он, у меня перед глазами.

Сбоку на легендарной столешнице лежат три листка белой писчей бумаги и черная шариковая ручка с синими резиновыми вставками, можно что-то записывать… Пока записывать нечего да и не хочется. Правая кисть еще горячая от множества эмоциональных рукопожатий, каждый старался придавить посильней.

Рядом — тонкая бордовая папочка. Ха! Привет из восьмидесятых годов прошлого века! Деловой канцелярский атрибут некогда считался предметом престижным, статусным. Тисненная золотом надпись «Меморандум» на титуле выполнена типографским способом. На обороте индекс, номер спецзаказа, тираж. Пятьсот штук, на минуточку, только для особых лиц из райкома, крайкома или еще какого-нибудь кома. Помню, помню эту историю… Нашли мы как-то в одной сельпо-локалке за Дровянкой целую пачку таких папок, тогда вообще много чего интересного попалось. С тех пор в Замке Россия и прижилось заморское слово «меморандум».

Я потянул папку к себе и тут же услышал голос Сотникова:

— Не торопись, Костя. Папки возьмете с собой, для изучения в спокойной обстановке. А сейчас давайте обсуждать устно, проговорим еще раз. Так… Одного члена Штаба сегодня на заседании не будет — Руслана Бероева, он в Берлине. Товарищи, хватит шептаться, начинаем работу! Если возникнут вопросы по его профилю, обсудим отдельно. Прошу не вставать, по-деловому, без лишних формальностей. Понимаю, что все устали, так давайте щадить друг друга. Можно курить, кстати.

Молчат. Тут все знают что-то важное. Кроме нас.

— Итак, о предстоящем задании, — как-то тяжело начал Главный, что мне сразу не понравилось. — Даже не о задании, ребята. Дело в том, что самого задания, собственно, и нет, как ни удивительно… Мы до сих пор не смогли его выработать. А характер предстоящей командировки таков, что приказать я вам не могу. Ситуационное поле очень сложное. Поэтому будет не задание, а предложение.

Какое еще «поле», что происходит?

Ушам своим не верю! Как и глазам. Первый раз в жизни я видел Сотникова растерянным. Да не бывает такого! Алексей Александрович потому и прошел первый, самый сложный, страшный тест Смотрящих, сумев сформировать жизнеспособный анклав, что умеет справляться с любыми аварийными «ситуационными полями», как и своевременно их осмысливать! Предложение у него!

— Алексей, не тяни осла за яйцы, — запросто попросил известный интерпретатор Гоблин. Неформально. — Мужики, валите сразу из всех ведер, у нас с Костей сейчас крыша сползет. Сколько можно ждать?!

— И то верно, Миша, — опять вздохнул Сотников. — Значит, так…

И опять затих.

— Куда?! — рявкнули мы оба.

— Домой! — заорал Главный, резко вставая. — На Землю!

В висках застучало.

Мы с Гобом сидели, чуть опустив головы, и тупо молчали, словно придавленные. Даже переглянуться не смогли.

— В смысле? — выдавил я, выгадывая время.

— Командировка на планету Земля, с которой все мы сюда попали, — уже спокойней повторил глава анклава. — Вот такая хрень.

Этого мы представить не могли.

Никак не могли, понимаете? Все! Мы уже отрезаны!

Мы в новом мире, который давно уже стал родным.

Мы его открываем, подпиливаем, подрабатываем. Порой шаманим. Он — наш.

В самых смелых предположениях база возможных операций оставалась всегда одна — это Платформа-5. И только так. Что угодно, любой район, любой анклав. И даже новый материк — все сгодится! Каюсь, но как-то мы с Гобом договорились до того, что предположили отправку в Подземный Мир, ни много ни мало… Ну, типа, открыли наши парни новые казематы в Замке — мрачные и холодные, откуда вниз ведет гигантский подземный ход с тремя тысячами ступеней, путь в необъятные подземные пространства Нижнего Мира Платформы, где до фига чего есть, и доброго, и страшного. А что! Прецедент известен — пробита же огромная вертикальная дыра, используемая ныне как глобальная канализация. Вот до чего доходило в последние дни. Тут нетрудно голову сломать.

Главный смотрел на нас как-то грустно.

А он ничуть не постарел. И седины в волосах не прибавилось. Казалось бы, бесконечная нервотрепка должна сжирать годы, как костер лучины. Ан нет! Давно заметил, на Платформе люди отчего-то молодеют. Наверное, потому что тут они не лучины. Не для костров предназначены. Для интересной работы.

— Хорошо, зона высадки примерно понятна, — сказал я больше для себя, чем для остальных. — Примерно. Но как это может быть? И куда конкретно?

— На какой срок? Старт-финиш, условия заброса? — быстро бросил Гоблин.

Сотников замахал руками:

— Не торопитесь, мужики! Смотрящие предложили послать на Землю группу из двух человек, число окончательное, не обсуждается. В этом суть вопроса, но не суть операции, как и самой командировки. Есть предложение, есть гарантия возвращения. Однако полной ясности нет, причем именно в деталях. Честно говоря, ясности вообще очень мало. Ее нет даже в принятии основного решения: стоит ли нам рисковать?

— Что значит «стоит ли»? И в чем особые риски? — Я с трудом удержался от мата.

Тут участники совещания зашумели.

Чувствовалось, что эти самые риски они обсуждали не один раз, вдумчиво и с руганью. Но нас-то с Гобом в это время не было! Так что давайте с самого начала, камрады. Какое-то время члены Штаба вяло спорили между собой, а я еще раз осмотрел большой зал Главного Логова.

Мало что изменилось в интерьере — это хорошо, люблю признаки стабильности.

Старая карта на стене сменилась огромной новой, очень подробной, надо будет попросить копию. Из действительно нового: появилось оружие на стенах. Перво-наперво бросалась в глаза роскошная сабля в ножнах, вся в инкрустациях и каменьях, подаренная Сотникову кем-то из азиатских владык, — сейчас у него много таких «друзей» появилось, а будет еще больше. Четыре старинные алебарды перекрещены на стенах, два боевых топора, мушкеты и даже пара изящных дуэльных пистолетов, модельки тоже не из дешевых, качественные. Да, в Форт-Россе это оружие на стенках не висело бы…

Большего роскошества в зале я не увидел, не обуржуился Главный, плевать ему на это. Интересно, у него хоть персональный автомобиль появился? С законными циферками «001» на госномере.

— Есть риски, с этим все согласны, — наконец резюмировал Дугин.

— Думаю, что Марк Львович сейчас кое-что нам прояснит, — объявил Сотников, до сей поры в спор не вмешивающийся. — К барьеру, профессор.

Как и было предложено, Гольдбрейх вставать не стал.

— Кхм… Прошу прощения, простыл немного на водах, переборщил с закаливанием, знаете ли, не учел состояния здоровья.

Зенгер при этих словах отчего-то хмыкнула, проф внимания не обратил.

— Действительно, коллеги, Смотрящими предоставлена такая уникальная возможность. Во всяком случае, она не просто продекларирована, а, так сказать, обеспечена организационно и материально. Анализируя информацию, предоставленную нам Смотрящими, мы обнаруживаем ряд интересных феноменов, непосредственно касающихся и вас, господа сталкеры… Не останавливаясь на очевидном, я тем не менее хочу выделить некие доминанты. Именно они позволили нам выработать ряд гипотез, представляющих, с нашей точки зрения, наибольшие перспективы в поиске решений. Коллеги сталкеры, в интересах анклава вам надо принять их за основу либо предложить иные в возможностях собственного информационного метаболизма…

Наши молчали, привычно пропуская одинаково размытые вступления Гольдбрейха мимо ушей. Сейчас он заведет свою нудятину на сотню страниц печатного текста. Тут бы по-военному, сжато, но емко.

— Может, лучше мы вопросы задавать будем? Как спецы — так быстрей получится, — предложил я.

— А нам не надо быстрей, — буркнул из высокого кресла Сотников. — Гнать некуда.

Гольдбрейх улыбнулся:

— Видите ли, милейший Константин, при всем уважении к вашей квалификации… Вы просто не сможете задать должного количества нужных вопросов. Мы тут, коллегиально обсуждая сей феномен уже два месяца… Да-да, дорогой мой Костя, целых два месяца бесконечных споров! Смогли выстроить ситуационную матрицу, собрать пакет вопросов, на многие из которых до сих пор нет ответа. Поэтому я вам выложу уже проработанные суждения и выводы.

— Ребята, никто вам не мешает уточнять по ходу, — быстро заметил Главный. — Как и всем остальным участникам совещания.

Профессору такой регламент не понравился, по лицу было видно, но он был вынужден согласиться: это не лекция на факультете.

— Итак, озвучу основные моменты. Первое: начало командировки Смотрящими не определено, дата старта, если таковой вообще состоится, оставлена на наше усмотрение, что и позволило Штабу дожидаться вашего прибытия в метрополию.

— Откуда старт? — тут же перебил его Сомов.

— Согласно полученным от Смотрящих указаниям, работники Евгения Ивановича разобрали фрагмент стены в подвальных помещениях Замка. Это примерно там, где стояла локалка, вы помните… По левую сторону от нее, ближе к торцевой стене. За проломом обнаружилось еще одно небольшое помещение, впоследствии названное Штабом как «стартовая комната» или «старт». Сейчас там установлена железная дверь, выставлен круглосуточный пост, объект переведен в режим секретности, вход по пропускам Штаба. Из-за этого обстоятельства мы вынуждены были временно остановить работу двух оружейных цехов «Арсенала».

— И это мне срывает квартальный план работ, — горько произнес Ганс Грубер.

— Ну, не все так плохо, Ганс… Часть оборудования мы перекинули на резервные площади механического цеха, — ради справедливости заметил Дугин.

— Установленные на фундаменты станки не перекинешь, Евгений Иванович! — огрызнулся немец. — Заморожено несколько перспективных оружейных проектов, еще один я просто не могу начать.

Ясна тема. Производственникам по большому счету эта командировка по барабану, они рациональны, как все настоящие практики, им работать надо, порученное дело делать. Надо торопиться с решением, феномен начинает мешать. Столько хороших людей спокойно спать не могут.

— Минуточку, — вспомнил я. — Насколько я помню, после находки той локалки и броневика ваши люди из научной группы совместно с ремонтниками просканировали все стены ультразвуком. Как вышло, что вы не заметили этой полости?

Профессор с Дугиным посмотрели на меня с уважением.

— Пожалуй, я несколько ошибался, коллеги… Уважаемый Константин задает очень своевременные и нужные вопросы.

А ты как думал, сталкер высшей категории — это вам не патрульный барбос с золотыми буквами на титьке!

— Разгадка может быть только в одном: сама полость появилась в толще совсем недавно, по команде оператора Смотрящих.

Порой просто страшно представить возможности наших кураторов.

Гоблин вновь открыл рот, но Гольдбрейх поднял вверх указательный палец и молвил:

— Предваряя ваш следующий вопрос, дорогой Гоблин, сообщу, что устройство запуска представляет собой вмонтированный в каменный пол каземата круг диаметром в три метра и высотой пятнадцать сантиметров. Это идеально ровная площадка наподобие той, что находится здесь, в операторской комнате. Рядом имеется небольшой терминал старта, простейший. Код и ввод.

Гоблин сухо кашлянул и ухмыльнулся, покачав головой:

— А я уж подумал, что прямо из операторской подпрыгивать придется… Ништяками наоборот.

Профессор тоже улыбнулся:

— Я и это знал. Теперь второе: если место старта нам достоверно известно, то место возвращения — нет. И это несомненный риск, согласитесь! Мы даже предположить не можем, где вас выкинет при возвращении на планету… Кстати, забыл упомянуть. Точно так же не гарантируется земное время. Вдруг перенесут на годы назад, если допустить, что мы живем в будущем? Конкретика в подобных предположениях пока недостижима, и все же в голове этот момент стоит удержать. Пока что мы говорим только об относительном времени.

В голове не укладывается — сидим, обсуждаем путь «туда-обратно», фантастика какая-то!

Слушайте, а ведь точно, мы реально можем стать космонавтами! Первые на планете сталкеры-космонавты, в каких мечтах такое можно представить! «Знаешь, доча, твой папа — известный сталкер-космонавт. Он совершил межзвездный перелет отсюда на Землю и обратно! Видишь ту синюю вазу на столе? Папа спер ее на Земле, специально для тебя. Жаль, что в пути у него отчего-то выросла третья нога… Что поделать, издержки».

С другой стороны, все мы, колонисты, и есть как бы космонавты… Впрочем, нет, то был неосознанный перенос, совершенный по чужой воле. Никто ничего не помнит. А тут настоящий межпланетный рейс, с заданием, осознанный!

Мне стало ясно, что мы скорее всего впишемся. Невозможно не вписаться — как жить после такого отказа? Спиться и слиться… И Сотников, паразит, это отлично знает. Пусть у нас под задницами не будет звездолета «Ностромо» с нуль-транспортировкой и вспомогательными фотонными двигателями для работы на разгонных участках, что это меняет в сути происходящего? Есть нуль-транспортировка без звездолета. Все едино через Глубокий Космос переть. Или не через Космос, а через Время? Брр… Лучше не думать о таком вообще, мозги целей будут.

— Смотрящие всегда действуют с конкретной целью и по определенному, пусть и не всегда понятному нам, плану. Да, они ставят нас в некие рамки, контур которых никогда не известен достоверно, всегда возможны сюрпризы. Но и они предсказуемы! Мы можем оперировать исключительно здравым смыслом и накопленным опытом общения с Кураторами. И весь опыт, немалый, кстати, говорит, что шутки и розыгрыши не в их стиле, они подходят к делу серьезно и никогда не имеют в своих целях соорудить… Как вы говорите, дорогой мой Гоблин? Подставу?

— Гы! Суперподставу, профессор.

— Вот именно. У нас нет ни малейшего повода думать, что при возвращении группу сбросят в жерло вулкана, например. Все произойдет корректно — и при пути туда, и при возвращении.

Угодить в местный Плоский Толбачик мне совершенно не хочется. Как не хочется оказаться посреди океана на миграционных путях семейки Гигантских Кракенов. Улететь на неизвестный материк тоже не фонтан, но это мы с Гобом вытерпим, вернемся в метрополию хоть тушкой, хоть чучелом, еще и ништяк притащим. Мы права не имеем пропасть пропадом, как группа Дятлова, нас Держава ждет. С результатом.

И результат будет.

— Конкретная конечная точка десантирования известна?

— Нет, Миша, неизвестна, в том-то и дело, — вмешался Сотников. — Штаб считает, что, скорее всего, это будет удобное, укрытое от посторонних глаз место, — зачем кому-то видеть натуральные чудеса вашего прибытия? Так что возле автобусной остановки не высадитесь. Это будет закрытое помещение. К примеру, какой-нибудь старый сарай на окраине поселка. Вот как-то так.

Сколько еще этих «скорее всего» и «может быть» мы услышим…

— Сарай — это вполне грамотное решение, будет время очухаться, осмотреться, снарягу подтянуть, — согласился напарник.

«А какую конкретно снарягу, Гоб? — подумал я про себя. — Чувствую, сюрпризы будут».

— Сюрпризы ожидаются, — подтвердил старый ученый хрен, читая мои мысли. — Главное, что нас озаботило с самого начала работы Штаба: куда вас переправят, в какой регион планеты? Рассматривается два основных варианта, если исключить маловероятную рулетку. Либо в то место, откуда вас взяли, это же был Нижний Новгород, не так ли?

Мы синхронно кивнули.

— Либо в точку земной поверхности, максимально приближенную к актуальным для Замка Россия, но уже земным координатам. Учитывая, что на земной карте мы бы плавали в Черном море, финишной зоной можно предположить район побережья ближайшей суши от этой точки координат — где-то на участке Сочи — Геленджик.

— А че, ништяк, сразу искупаемся! — оживился Гоб.

— Неплохо было бы, мы бы за вас только порадовались, ребята, — неожиданно громко пробасил Ковтонюк. — Если только само Черное море не щелкает от радиации…

Нас с Михой опять накрыло.

Зачем Смотрящим понадобилось посылать нас на грешную Землю? Для безмятежного проведения заслуженного оплачиваемого отпуска на курортах Краснодарского края? Это вряд ли. Они хотят, чтобы мы посмотрели на происходящее, увидели там что-то важное, доложили Штабу и сообща сделали соответствующие выводы. Стопудово: то, что мы увидим на Земле, нам не понравится, кожей чувствую.

Романтические мысли и прочая «дурка от бравады» моментально испарились. Мне вдруг стало реально страшно — не столько за себя с другом, сколько за бывшее наше Пристанище.

Что там могло произойти, какая задница надвинулась на планету?

Да что угодно — от всемирного потопа вследствие глобального потепления до глобальной эпидемии неизвестного доныне китайского вируса хомячьего супергриппа. Войны — это само собой, тут возможных вариантов и за год не переберешь… В свое время умный еврей предположил, что в некотором смысле ядерный катаклизм вполне может даже включаться в экзаменационный перечень Смотрящих. Сам по себе столь убийственный внутренний конфликт не может быть показателем уровня развития цивилизации, как и ее способностей. Скорее, это порок, болезнь, которой вообще всем цивилизациям приходится на определенной ступени развития переболеть. Вот и нашей старушке-Земле могут предложить такое испытание, пусть даже в легкой форме. В том числе предложить провокативно либо насильно. Категорическое условие Смотрящих, выполнение которого докажет зрелость и уровень любой цивилизации… Гипотеза, в которую трудно не поверить.

Однако сам профессор, предположивший это, всегда отрицал ядерный вариант, как продукт провокации Смотрящих, и твердо стоял на версии существования более реальной угрозы, относящейся к области космогонии и астрофизики. То есть угрозы столкновения с небесным телом, огромным метеоритом, что неизбежно вызовет неприемлемые для существования земной цивилизации последствия.

— Какая «снаряга», Гоб, че ты там собрался «подтягивать»? — прошептал я.

Вдруг по прибытии нам срочно понадобятся костюмы высшей радиационной или биологической защиты? Екарный постоз, как можно быть готовым к таким сюрпризам?

— Думаете, возможно нахождение финишной точки в зоне ядерного поражения? — уточнил я тихо. Руки вспотели. Незаметно вытер о штаны.

— Категорически не могу согласиться с таким утверждением, — резко бросил Гольдбрейх, строго посмотрев на главного инженера. — Хотя некоторые из присутствующих такую глупость допускают!

Ковтонюк лишь лениво улыбнулся и отвернулся к окну, не желая вступать в старый спор. Они тут уже все переспорили, перегорели, наругались вволю, вот что я понял. Профессор вновь повернулся к нам и добавил:

— Аргумент следующий: условиями установлен лимит стартового веса! Кроме вашего собственного веса, с собой можно взять по двадцать четыре килограмма на каждого, включая одежду, обувь, оружие и прочее… Понимаете? Вряд ли Смотрящие зажали бы группу в такие тиски лимита, понимая наше законное желание иметь в снаряжении группы еще и костюмы повышенной защиты. Нет, нет, господа, экстремально агрессивной внешней среды не ожидается! Что никоим образом не отменяет всех иных опасностей.

Я быстро прикинул в уме: легкие костюмы, нижнее, башмаки американские, разгрузка, стволы, боеприпас от души, НАЗ,[1] аптека… Небольшой рюкзак у каждого. Часть килограммов будет равномерно распределена по телу. А что, почти нормально! Со скрипом в лимит поместимся.

— Намана, пойдет! — подтвердил Гоблин, что-то черкая на листе бумаги. — Так, закурить надо.

Сотников с мастерством бармена толкнул в его сторону пепельницу с причиндалами. Гоблин легким движением выщелкнул красный «Мальборо», раздув ноздри, с наслаждением выпустил облако. Губитель здоровья, трахома… Сомов курит редко, раз двадцать в год. И каждый раз это означает либо только что убитого монстра-морфа, либо явленное миру волшебство случившегося выживания, личного или группового.

— Согласен, — легко поддержал я друга. — Какие проблемы? Легенды нужны на мирный случай, это ясно. Финансы универсальные, много не надо, да это и не вес. Одежду можно подобрать легкую, современную, как и обувь…

И тут же мои рассуждения опрокинул поднявший руку Демченко.

— Парни, все не так просто. Легенды ваши в общем-то реалистичны, если на Земле все владушки, шериф подготовил. Позже соберемся вместе, уточним, дабы сырого не было… Сложность в другом. Кроме места приземления, мы не знаем точно, в каком сезоне окажетесь, тут Смотрящими ничего не обещано. Это в Северном полушарии Платформы лето наступает… А если затейники перетащат вас в лютую зиму — что, прямо в сарае в сосульки замерзать? Как не знаем и климата конкретного места на Земле. Может, там после всепланетной катастрофы и в середине лета температура под минус сорок держится… Так что одной легкой одеждой, ребята, обойтись не получится, придется брать многослойку, нормальную «капусту», способную держать низкие температуры. А еще шапки, рукавицы… Обувь нужна универсальная, две пары не потащишь, глупо. Короче, мы с Монголом и Гришей Гонтой проработали специальный сталкерский комплекс, включая оружие. Кроили, стараясь учитывать все мыслимые варианты. Хотя надо будет еще посоветоваться, у вас свой опыт накопился. Уже понятно, что много стволов взять не получится, даже по пистолетам до сих пор есть сомнения! Надо предусмотреть гражданский прикид, туристический или охотничий. Не будете же вы по мирному городу с автоматами за спиной дефилировать… Аппаратура! Вес будет гораздо больше, чем тебе представляется. Кошмарная задачка! Комплекс вышел добрый, годный, но решать, конечно, вам… Кроме того, нужен запас чистой воды, а также особая аптечка — так ведь, Маргарита Эдуардовна?

— Готовы два варианта аптечек, будем решать, останавливаться, — строго сказала главврач, невозмутимо попыхивая любимой беломориной. — Причем без коллегиальных фокусов! Кстати, товарищ комсталк, в меморандуме описаны основные варианты развития событий по эпидемиологическим сценариям. Для ознакомления. Вникать вам особенно не стоит, мои специалисты постарались сделать все возможное для снижения рисков, надо лишь строго выполнять инструкции. По прививкам после совещания поговорим, жду вас у себя. Я посмотрела ваши карты — в принципе нашпигованы вы хорошо, однако кое-что нужно будет добавить.

Твою мать… Все очень серьезно.

Сомов незаметно пропихнул мне листок с какими-то чертиками да знаками радиации по краям и одной фразой, написанной кривыми печатными буквами: «Надо ехать». Взяв ручку, я быстро написал с подчеркиванием: «Утверждаю!» Куда мы денемся с идущего на скорости паровоза. Для настоящего сталкера интересней задания быть не может! Как и опасней, впрочем. Вот если бы на мирную Землю, спокойную да сытую… Так ведь и этого варианта никто не отменяет, между прочим.

Решение принято.

— Мы согласные, товарищ президент! — сказал я громко. — Работаем.

— Работаем, — с облегчением объявил Сотников. — Отлично! Еще как работаем! Ставлю жирную птицу. Так, товарищи, статус совещания меняется на продуктивный. Задавайте свои вопросы, сталкеры.

Неужели он все-таки сомневался? Да он обязан сомневаться! Всегда, должность такая.

— Какова вероятность при плохом раскладе попасть в зиму, профессор?

Тот пожал плечами:

— Пятьдесят на пятьдесят. Однако я очень рад, Константин, что вы рассматриваете, как вижу, еще и благоприятный вариант.

О хорошем потом поговорим. К хорошему долго ли готовиться…

Двадцать четыре килограмма, поначалу представившиеся мне шикарным подарком Смотрящих, быстро превращались в реальную нехватку. Что за издевательский вес, сволочи! Получив новые вводные, мозг начал быстро перекраивать первичные наброски. Полярная ночь вероятна? Вполне. А ядерная зима? Значит, нужны хорошие экономичные фонари, батарейки, сухое горючее, да и керосинчику неплохо бы иметь для розжига. Портативная печка не помешает, от палатки не откажусь, пусть даже самой маленькой…

Двадцать четыре килограмма! Всего!

Ай, песец ты белый-белый, ай, пушистый да зубастый!

— Все равно терпимо. На обратке вес будет поменьше, так что еще и какие-нибудь образцы прихватим.

При этих словах все присутствующие в зале словно подсдулись, как-то мгновенно расслабились, заулыбались, заговорили. Чего я такого сказал? Посмотрел на Гоба, тот тоже ничего не понял.

— Никакой необходимости в экономии веса на обратном пути нет! — жизнерадостно воскликнул Гольдбрейх, радуясь, что может сказать нам хоть что-то хорошее. — Лимит будет совершенно другой!

— Какой? — спросили мы одновременно.

— Четыре тонны! — жахнул Сотников.

— Ско-олько?! — опять заорали мы дружно.

— Четыре гребаные тонны плюсом к вашему стартовому весу, — повторил Сотников, и народ опять начал разговаривать одновременно. Главный вновь сочно хлопнул тяжелой ладонью по пухлой кожаной папке. — Нормальный ништяк? Потише! Мужики, потише, я сказал! И теперь Штаб, товарищи сталкеры, как сами видите, никак не может выработать единое мнение: что брать, в каком ассортименте и главное — где?

— Это же целый бронеавтомобиль можно прихватить, фабричный, с вооружением! — сразу воодушевился Гоблин, мечтательно уставившись в высокий потолок просторного помещения.

Да и у меня мысли просветлились: запахло привычным делом, — возникает знакомая сталкерская задача: «Принеси то, не знаю что». То есть иди туда, куда посчитаешь нужным, и принеси оттуда нужное. Очень нужное! И не дай тебе бог ошибиться… Мы с напарником, не сговариваясь, толкнулись от восторга плечами — такое дело годится, это наша тема!

— Никто не вспомнит, сколько «тигр» весит по справочникам? — не мог успокоиться Сомов. — Меньше четырех тонн, не?

— Автомобиль никак не получится, Миша, — ответил Дугин первым. — На финише стоит точно такая же плита, как в стартовом помещении, круг диаметром три метра. Как ты на него броневик поставишь? Разве что на попа.

Вот трахома! Это уже посложней задачка.

На такой скромный кружок четыре тонны толкового барахла собрать будет непросто, придется либо рывком доставлять, на транспорте, либо же использовать «финиш» как накопительный склад. «А если местные обнаружат и упрут шкуры еще не убиенных медведей? — ревниво подумал я. — Хорошо, если Смотрящие прислушаются и правильное место выберут, скрытное…»

— Разрешите, я продолжу?! Господа! Коллеги! — перекричал всех профессор. — Итак, следующий момент: вернуться назад вы сможете двумя способами. Первый — отправиться на Платформу с «финиша», опять же набрав код и ввод. Время запуска выбираете сами. Очевидно, что в данном случае вы будете привязаны к этому месту радиусом возможного тактического удаления… Второй способ никоим образом не зависит от ваших действий и начинает действовать автоматически. Ровно через шесть суток вас перекинут назад, где бы вы ни находились, вместе со всем носимым на данный момент имуществом. Никаких четырех тонн в данном случае не видать, способ явно аварийный.

— Чтобы не засиживались там, — вставил свою первую фразу молчаливый шериф.

Не-э… Это плохой вариант, ребята! Это очень обидный вариант!

— Сам процесс переноса непонятен. Предполагаем, что в первом случае перенос будет осуществлен в щадящем режиме, без последствий для организма, «с плиты на плиту», это было бы логично. Во втором случае ожидается повторение общей практики: кратковременная потеря сознания, очнетесь лежа, это надо учесть… Именно в таком варианте существует опасность оказаться черт знает где. Вполне может быть, что радиус разброса будет как-то коррелировать с вашим удалением от плиты на Земле. Только таким образом мы смогли интерпретировать данные, оказавшиеся в распоряжении научной группы.

Шесть дней.

Командировка в абсолютную неизвестность длительностью в шесть суток… Все не так у Смотрящих, леший бы их укусил! Ну, дали бы неделю, как у людей принято, а лучше бы две. Нет же, опять этот двенадцатеричный счет, елочки точеные!

— Ящики можно привозить и заранее ставить на плиту, — подсказал главмех. — А потом и самим на нее залезть.

Самим залезть…

— Главный, а ограничения по грузу каковы? — спросил я.

— Не поверите, братцы, нет ограничений. Не введены. Да, да, любое оружие…

— И транзисторы, между прочим! — крикнул из дальнего угла приглашенный консультант без права голоса, Юрка Вотяков. — Четыре тонны транзисторов — это обалденный задел, на десятилетия вперед!

— Да тебе и два ведра хватит, что им сделается, — проворчал Ганс Грубер. — Оружейные стволы надо, затворы, прежде всего пулеметные и пушечные.

Ругань вспыхнула вновь. Они что, с ума сошли? Шесть дней в засаде! Когда успеть?

— Товарищи штабисты, подрежьте базары, ответьте мне, будьте добры! — заревел Гоблин. — А людей с собой назад брать можно?

В зале стало тихо.

— Вот! В самую точку! — возбудился профессор. — Михаил задает самый правильный вопрос! В том-то и дело, что можно! А уникальные специалисты, вовремя спасенные и привезенные вами в анклав, принесут здесь пользы гораздо больше, чем ведра и даже вагоны транзисторов.

Я опять растерялся.

— Где же мы вам за шесть дней возьмем четыре тонны уникальных специалистов?

Дугин расхохотался.

— Да нигде вы их не возьмете, Костя! Полный бред! Зато мы с коллегами уже провели, благодаря уважаемому Петру Игнатьевичу, нашему шерифу, колоссальную работу и наметили несколько перспективных объектов в Краснодаре, Туапсе, Новороссийске, а также в Нижнем Новгороде, в которых транзисторы можно взять быстро и сразу! Юра появился только что, но мы уже успели этой ночью составить подробный перечень потребных позиций, сейчас будем уточнять места возможной добычи. Кроме того, нужны моторы для малой и сверхмалой авиации, которые, как вам известно, Смотрящие через канал не пропускают. Шериф опросил огромное количество людей, живших в тех краях, так что имеются наработки.

— А я в этом вопросе поддержу профессора! Люди — прежде всего, — на этот раз нервно заявил главный инженер.

— Я тоже поддержу, специалисты нужней, — сказала Зенгер, доставая новую папиросу.

Вот попали! Трахома, всю жизнь приходится помнить о компромиссах. Человек бескомпромиссный — человек-дурак, он социально опасен. Понятно же, что мы, стараясь выполнить пожелания всех штабистов и не желая ни с кем ссориться, возьмем в дорогу все пожелания… Компромисс — вариант, который не устраивает обе стороны. Но решать-то придется самим, и на месте!

Я с тоской посмотрел на Сотникова: ну ты-то скажи свое веское слово! Рассуди — так, мол, и так, решаю, что рациональней будет сделать вот это. И баста.

Главный молчал.

— Александрович? — поторопил его Сомов.

— Нет уж, не дождетесь! — рявкнул тот. — Чтобы меня потом поедом съели? Кто лучше вас разберется, что нужней? Вот и думайте сами… Кстати, мужики, насчет четырех тонн спецов вы как-то того, очень смело. Я что-то не уверен. Костя прав, всего шесть дней у парней будет — когда успеть, где их искать? Конечно, хорошо бы…

Не будет Главный по живому резать. Здесь не просто начальники с подчиненными сидят. Здесь коллектив единомышленников, управляющее ядро анклава, Большая Семья, совместно прошедшая огонь, воду и медные трубы, которые они сами же и выпрямили для правильного звучания.

— Транзисторы давай! — крикнул Юрка. — И движки!

Хлоп!

— Вотяков!!! Удалю к чертовой матери! Марк Львович, вот как надо вопрос прорабатывать! Напористо! Я, между прочим, у них уже списки видел.

— Так и мы не спим! — чуть не заплакал профессор. — Прикидываем, думаем!

— И что вы надумаете? Общий сбор спецов по радиосвязи в назначенной точке? Слова гипнотического воздействия? — ехидно поинтересовался глава анклава. — Мужики-то не знают! Представляете, что они сталкерам скажут в ответ на такие смелые предложения? На хрен пошлют, и все дела. Время понадобится…

Пока набирал силу гул встревоженных голосов, я напряженно думал. Гоблин притих, подрастерял энтузиазм, понял, чем все это обернется.

— Во где подстава, кореш! — горячо шепнул он сбоку. — Козлами бодрыми пойдем на следствии, ага. А получим по всем статьям, как законники… параша сплошная. Надо быстрей валить на Землю, пока все не перегрызлись.

Демченко молчал, глядя на меня с состраданием и полным пониманием.

«Влипли вы, влипли, чего там… Конкретно ты, Кастет, влип, как командир группы, ты и будешь отвечать за все. Зенгер потом тебя насмерть заколет прививками. Ничего, Костя, разберешься, не впервой тебе, все будет перфектно!»

Серега поднял и показал мне большой палец. Хорошо, когда есть поддержка со стороны людей понимающих. А народ все спорил.

Хлоп! Хлоп!

Какое живенькое совещание получается, а!

— Двигаемся дальше, еще успеете обсудить детали! Профессор!

— Да у меня все, собственно…

— Стоп! У нас не все! — встал я с места.

Ноги-то как затекли, досиделся, крыса штабная…

— Давай!

— Алексей Александрович, а с чего такие поблажки?

Мои слова оказались универсальным успокоителем, народ замолчал.

Довольное лицо несколько успокоившегося Сотникова вновь стало серьезным.

— Трудно ответить однозначно. В сообщении написано кратко и без пояснений: «Поощрительная акция», — текст прочитаете, он есть в меморандуме. Может, за освоение выпуска радиоламп, может, за ввод в эксплуатацию прокатного стана, пусть и примитивного. Это же рубеж определенный…

— Остальные анклавы?

— Наши службы активности или нервозности не заметили. Вряд ли. А если и дали кому такой же приз, то узнать об этом будет непросто.

— Понял. Еще вопрос.

— Валяй.

Я повернулся к профессору:

— Марк Львович, вы не пробовали что-то уточнять, деталировки ради? Переспросить у Смотрящих, что ли…

— Видите ли, Костя, — медленно проговорил ученый. — В силу особенностей человеческой психики и способов восприятия окружающей действительности мы склонны наделять все непонятное антропоморфными свойствами. Что ж, это естественная попытка человека как-то объяснить, приблизить к себе, адаптировать для осознания… Наука же критически непознаваемым заниматься не будет. Наука должна заниматься лишь тем, что поддается научному исследованию, без шаманских подпорок и надежд, что «они тоже люди». Они не люди, Костя! Что может подразумеваться под вашим предложением «переспросить»? Диалог! Но его не может быть в принципе, по крайней мере на этом этапе. Скорее всего, с нами вообще общается робототехника, а не живое существо. Этому существу мы неинтересны как партнеры по диалогу, существо видит объект не в конкретном человеке, а в социуме в целом, в страте, в анклаве. Кроме того, у него другие проблемы и задачи, нам неведомые… Да и как переспросить?

— Кастет, я много раз пробовал с ними поговорить, поверь, — признался Сотников. — Если ты не помнишь, даже у моего терминала отсутствует возможность задать какой-либо корректный вопрос, на той стороне принимаются лишь определенные команды, строго соответствующие заданной ими же ситуации.

— А если обыкновенную маляву загнать? — поинтересовался Мишган.

— Умный ты какой! В начальники пора выдвигать, подумаю, — отозвался Главный, заставив Мишку замереть от страха после такого предложения. — Пробовал, Гоблин, и неоднократно. Семь раз бумаги писал по разным вопросам и складывал на рабочую панель канала. Один раз записка даже исчезла!

— И что?

— Да ничего существенного. Никакого отклика не получил, как и реакции. Ни сразу, ни впоследствии. Так что давайте отпустим эти надежды на волю и будем работать в заданных рамках и правилах… Основная часть закончена, закрываю обсуждение, излишняя конкретика нам сейчас не нужна, остальное — в рабочем порядке. Вопросы остались? Если нет, начинаем заслушивать экспертов, после чего идем в подвалы. Игорь! Предупреди Феоктистова! Надо познакомить вас со стартовой панелью — вдруг она от радости зеленым засветится…

Гольдбрейх по-ученически поднял руку. Встал вновь, и не в контру предложению Сотникова сидеть, а от искреннего волнения, как начали делать и другие.

— Ребята… Поймите вот что. То, что вы называете ништяком, а в данном случае Большим Ништяком, — всего лишь материальный ресурс. Он, несомненно, интересен, важен и желателен. Однако не это является основной задачей группы. Основное — наблюдение! Вдумчивое, детальное и дотошное, доведенное до самостоятельной финальной оценки происходящего на планете Земля. Как и то, где, собственно, старая Земля находится… Платформа-5 занимает привычную землянам точку в космическом пространстве, это бесспорно. Где же стоит наша колыбель? Либо она перемещена в некий космический отстойник, либо вы попадаете в другое время-пространство, как говорят, в другую реальность. Эти данные станут не просто важными для всех нас, а жизненно важными! Привезите из командировки точную информацию — это приоритет! Это прояснит картину для всех нас, живущих на Платформе… Хотя полная информация, несомненно, попадет в разряд стратегической и, следовательно, секретной, я прав?

Сотников кивнул, шериф с начпогранслужбы, сидящие почти рядом, как я успел отметить, тоже.

— Приглашенные эксперты, прошу. Кто? Вотяков, хорошо.

Так как Юрка сидел в самом углу, он вынужден был подойти к столу, где и остался стоять, хотя свободные места у столешницы были.

— Садись.

— Ага, спасибо… Значит, так. О средствах связи и прочей электронике. Нашей службой практически подготовлен необходимый комплект устройств, остались мелочи, кое-что нужно перепрошить, вкачать софт и так далее. Что туда входит. Две носимые тактические рации, модели новые, мощные, ограниченно пригодятся и при возвращении, на случай возникновения непрогнозируемой точки выхода на Платформу. Есть всечастотный сканер и функция аварийной кнопки, когда в эфир уходит импульс повышенной мощности, по которому наша служба сможет вас засечь и передать информацию по профилю. Батарею такой импульс садит конкретно, учтите… С момента старта служба будет работать в усиленном режиме на трех базовых станциях, включая Донжон, так что не волнуйтесь, не прошляпим… Дальше. В комплект входит компактный навигатор GPS-Глонасс. Включив его сразу по прибытии, вы определите, висят ли на орбите спутники, что даст понимание по ситуации с глобальными системами связи. Планшет с картами и справкой. Кроме того, у вас будет сотовый телефон, опять же для диагностических целей. Обязательно радиометр, то есть счетчик Гейгера… Ну вот как-то так. Все у меня пока.

— Есть вопрос! — заволновался Демченко. — Как сотовый включится в сеть? Всех абонентов давно отключили.

— Не всех, — негромко заявил с места Уксусников. — Далеко не всех, Сергей. Я реквизировал три симки МТС у потеряшек, прибывших на прошлой неделе, карточки с деньгами на счету, подключены до сих пор, а как же… Конечно, если они попадут в настоящее время.

— Извините, не подумал, — смутился Демон, садясь.

— Комсталк?

— Все ясно, командир, — ответил я. — Дальше в рабочем.

— Следующий эксперт. Прошу, капитан.

Поднялся Фокин. Он был краток.

— На заставах в ожидании информации от радиослужбы будут круглосуточно дежурить пять мангрупп с техникой, в том числе водно-моторной. На время операции катер «Стерегущий» будет переведен в Берлин, для увеличения дальности вероятного плеча. Кроме того, в поселках из добровольцев заранее сформированы поисковые звенья, пока без объяснения конкретной задачи. Авиация наготове. Один самолет останется здесь, второй перегонят на ВПП Санта-Барбара, на случай если вы угодите в район Болот либо в леса юго-западней Плохого Леса. Хамис уже подготовил запас авиатоплива. Цель: снять вас либо сбросить оперативно необходимое.

Вопросов к пограничнику не было.

— Владимир Викторович, что у вас?

Коломийцев поднялся спокойно, степенно, основательно прокашлялся. Не торопится дед, наслаждается заслуженным вниманием.

— Мальчики, флот вас в беде не оставит, примчимся, что тут говорить зря… Я — это, о другом хочу сказать, значится. Мы тут с Корнеевым подумали мальца, чем вам помочь без болтовни… «Нерпа» вверх по Волге ходила, а «Дункан» по Гангу отработал, ну и цыганята наши помогли, как без них, да… Вот вам подробная карта, там нанесены места захоронок, всего по рекам заховано шесть лодок с потребными припасами и кое-каким снаряжением. Спрятаны все одинаково, затянуты брезентом, стоят в кустах, найдете легко, коли прижмет. Весла внутри. И бог вам в помощь, ребятки. Не бойтесь никого, пусть нас боятся! Закончил я, Главный.

— Спасибо вам, Владимир Викторович! — поблагодарил его Сотников, поднимаясь. — Все, товарищи, хватит совещаться, пойдем в подвал.

— Алексей Александрович, мне в Медцентр надо, у самой совещание вот-вот начнется, — торопливо заявила Зенгер.

— Конечно, конечно, Маргарита Эдуардовна, чего вам в подземелье лезть… Мужики, за мной!

Все встали. Пойдем посмотрим на чертоги Смотрящих, где находится этот космодром. Потом — к Демченко, оценивать «спецкомплект». Дальше в Медцентр — чем быстрей уколемся, тем лучше… Потом легенды уточнить: документы, история, информация о событиях и реалиях за время отсутствия на земле. И все заучить. Правда, арестовывать мы себя все равно не дадим. Слишком высока цена миссии.

Думаю, дня три провозимся.

Феоктистов ожидал нас перед входом в подвалы.

Мы не успели с ним пожамкаться, после перерыва в совещании капитана срочно выдернули в диспетчерскую, промчался мимо, словно вихрь. Теперь он первым делом шагнул к нам, протянул руку. Я обреченно вытянул правую.

В темноту входа нырнули целой делегацией: Сотников шел по-хозяйски, в числе первых, явно хорошо зная маршрут. По длинной и крутой каменной лестнице, подсвеченной по бокам фонарями в проволочных решетках, застучали каблуки. Спускаясь, мне несложно было представлять проходивших по этим ступенькам разгоряченных дракой воинов Карла Великого, после взятия крепости спешивших вскрыть винные погреба.

Сбоку на каменной кладке подземелья мелькнула надпись на пристрелянной дюбелями прямоугольной табличке со стрелочкой: «Генераторная № 2». Ага, помню! Вот тут мужики пролом сделали… Темная арка в боковой стене — вокруг нее все и завертелось. Сейчас уже не страшная, окультуренная. Тесновато, конечно. Правда, грузы этим путем не транспортируют, для этого у арсенальцев грузовой лифт имеется.

Все тянулась и тянулась старинная темно-красная кирпичная кладка ровных стен, хорошая тут глубина… Вот и первый зал! Освещен отлично. Потолок с шестью куполами, по три в ряд, Сотников говорит, что в Грановитой палате Кремля такой же. Две мощные каменные колонны, поддерживают тяжелый свод. Где-то тут мы с Гоблином конкретно напугали мирных производственников, они нам чуть морду не набили! А че, нормальный солдатский юмор, встряхнули обывателя, настроение создали!

Ныне большое прямоугольное помещение площадью восемнадцать на двадцать пять метров обжито, здесь вовсю работают люди Грубера. Правда, конкретно сейчас все работники остановились, с изумлением разглядывая втянувшуюся в подземный цех представительную делегацию. От вытянутого вдоль правой стены лотка-резервуара волжская водица по трубам уходит куда-то дальше. На стенах — пучки кабелей в скобах.

Впереди раздался окрик часового и последующий за ним отклик капитана.

Во втором зале никого не было. Четыре станка замерли на бетонных фундаментах, ожидая возвращения временно изгнанных по соображениям госсекретности хозяев. Кругом верстаки, стенды, трансформаторы и преобразователи, трубы подвода воды, много стеллажей как вдоль стен, так и между станками. Висят телефонные аппараты внутренней и внешней связи. Стеклом огорожено помещение лабораторий.

— Видишь, что творится? — шепнул мне Ганс, включая основной рубильник. — А Дугин каждую планерку мне про план говорит.

Когда-то мы нашли здесь восемнадцать гладкоствольных орудий былых времен. И целый курган ядер к ним. Эти пушки в музей не попали, все стоят по дальним поселкам и фортам, службу несут.

Боковая дверь, ведущая в восходящий ствол, была закрыта на висячий замок, грузовой лифт остановлен. Третий, последний зал, чуть поменьше второго, тоже был пуст. Жутковато смотреть на замершее в вынужденном простое оборудование. Ничего себе в «Арсенале» производство развернули! Солидно.

— Сюда подходите! — издалека крикнул Сотников.

Мы с Гобом прошли — и сразу увидели новую дверь, которой раньше не было. Закрыта новенькой стальной плитой, краска совсем свежая. Возле двери несут службу часовые второго поста, сейчас они в стороне. Тут же и Феоктистов, на время снявший караул.

— Открывайте, чего тянете.

— Есть, Алексей Александрович. — Капитан принял у часовых массивный ключ, вытащил свой и быстро открыл два массивных замка.

Да, процедуры почти как у ракетчиков.

— Парни, заходите первыми, ваше оборудование, — предложил Главный.

Мы медлить не стали, протиснувшись внутрь освещенного помещения практически одновременно. Следом зашли Сотников с Демченко, чуть позже — Дугин с Грубером.

Круглая стартовая панель… Новье! Этот материал поцарапать нельзя, все знают, и все равно я почувствовал — изделие свежее.

— Монитор совсем маленький, — пробормотал Сомов, внимательно разглядывая крошечный планшет, вмоноличенный в низкую тумбу. Никакого стула рядом, тут работать не придется — набрал да и погнали.

— Впечатляет? — спросил Серега.

— До костей! — подтвердил я, присаживаясь. — Ну, здравствуй, дорогая. Ты уж нас не подведи под монастырь, отвези бережно и по адресу.

Мишка тоже присел рядом. Не сговариваясь, протянули руки к панели и тут же отдернули, смущенно переглянувшись, — вот лажа, опытные сталкеры, а готовы сунуть пальчик в розетку, как дети несмышленые! Сбоку прозвучали короткие смешки и снисходительный голос Сотникова:

— Трогайте, трогайте, не бойтесь! Пока код не введете, никто никуда не поедет.

Мы положили руки на панель, твердая поверхность чуть вздрогнула в отклике, и в этот момент мне показалось, что круг еле заметно замерцал зовущим зеленым светом.

Путь открыт, пора ехать. Лиха беда начало — глядишь, Смотрящие еще не раз дадут смотаться… Если сами захотим лезть в гипотетическое пекло. Разведывать надо. Три дня подготовки, не больше — и вперед.

На Большое Сталкерское Дело.

Глава 4

НАЧАЛО

ОНА ВЫСАДКИ. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Кратковременное отключение сознания все же было. Даже не отключение, а резкий бросок в темноту, провал на один миг, антивспышка. Настолько короткая, что напряженные мышцы ног не успели обрадоваться вольнице — колени не подогнулись. Не подогнулись, но задрожали. А ведь ждали этого, настраивались! В глазах от центра к периферии быстро расходилась чуть зернистая серая муть. Моргнул раз, другой — чисто, вижу.

— Норма внутря, — произнес рядом хриплый голос.

— Ага, — ответил я, доставая счетчик Гейгера. — Таймеры.

Живы. Стоим. Приехали. Наручные часы по команде начали обратный отсчет.

Тихо. Прохладно. Влажно. Свет есть, но его мало. Мы замерли на черном круге панели переноса, словно две статуи. Неподвижные, таков был уговор, торопиться не надо — все сенсоры организма работают, как бешеные, собирая первые данные для настройки внутренней системы жизнеобеспечения.

Так, ребята, это не сарай, это дом.

Заброшенный дом с разобранной внутрянкой. Нежилой — похоже, здесь размещалось заведение или учреждение. На стенах — остатки паскудного вида современной облицовки, под которой проглядывает куда как более старая фактура кладки стен. Строение, скорее всего, двухэтажное — половина перекрытий отсутствует. Может, дом и повыше будет, с этой точки не понять. Печь целая, даже не печь, а огромный камин, правда, позже перестроенный, осовремененный. Небольшое здание в плане представляет собой крест. Два входа. Обкаркасили помещение не так уж и давно.

— Россия, — констатировал Гоблин.

Не факт. Хотя чуйка говорит то же самое. Я не архитектор и не ценитель старины, далеко не краевед и не музейный работник — откуда мне знать особые приметы родного кирпичного зодчества? И все равно отчего-то сразу чувствуешь родное.

Запах сыроватый, чуть затхлый, не больше. Так пахнет плесень в старых подвалах. Гнили не чувствую, трупного смрада тоже. При разложении живой плоти происходит выделение гнилостных газов, в состав которых входят меркаптан, метан, аммиак и углекислый газ. Специфический запах разложения объясняется присутствием именно меркаптана.

Есть дымные нотки пожара. Точнее, пожарища, свежий дым пахнет совсем иначе.

Страшно? Страшно, ребята. Кстати, а что нам дядька Гейгер говорит? Посмотрел. Радиационный фон обычный, господи, как же это хорошо! Вариант «Сразу скачем назад», похоже, отпадает.

— Гоб, не щелкает.

— Принял, командир. Ух, отлить бы… Поджало что-то. Спрыгиваем?

— Ну да, ты же перед стартом не мог сходить!

— Неожиданно поджало, Костя, сам удивляюсь! Ну че?

Это точно первый этаж? Почти точно, ходов вниз не видно. Если так, то окна первого этажа заколочены, почти все. Дневной свет проникает через оконные проемы второго этажа, в которых вовсе нет рам. Виден кусочек мира — несколько блеклая зелень высоких деревьев и серое земное небо, точнее, серый фон: ни высоты облачности нельзя определить, ни типа облаков. Хорошо, если тут будут облака, обычные, мрачные, дождевые. Плохо — если серый фон, размытый в высоте, абстрактный, призрачный. Совсем плохо, если красноватый. Именно так, несколько мутно, выразился профессор в одном из напутствий. А их мы наслушались за три последних дня бесконечных нервотрепок… Мама не горюй!

Рядом с круглой панелью на большом фрагменте земляного пола, обнажившегося после воровской разборки деревянного настила, составлены штабелем большие деревянные ящики, на вид пустые. Кто-то тару собрал да не вывез. В России такие ящики бесхозными не валяются: несколько штук набрал — и можно построить стену сарая. Имеющихся хватит не на стену, а на целую сарайку. Рядом лежат еще какие-то дрова. Вдоль одной из стен стоит какое-то сломанное оборудование, похоже, торговое… Парочка офисных столов и в то же время несколько барных стульев. Ресторан тут был, что ли?

Интересно: припорошенный пылью и растительным мусором трехметровый черный монолит на полу, установленный Смотрящими совсем недавно, среди этой разрухи смотрится вполне органично, словно фундамент какого-то оборудования.

— Тихо сходим, медленно. Давай опустошайся быстрей, и садимся, слушаем.

Медики так велели, строго-настрого. Неизвестно, как отреагирует организм на перенос. Потому надо дождаться возможной реакции, осторожно, без азарта. Если она будет, конечно, реакция эта. Заструилось в стороне! Ничегосик себе насосик! Он что, сутки по малой нужде не ходил? Вот трахома, так ведь и меня, оказывается, подпирает, что за фокусы, я-то точно все предусмотрел, процедуру перед стартом выполнил! Вот она, реакция номер один: ураганный всплеск обмена веществ, организм напрягался не на шутку. Наконец мы сели, спиной к спине, видим все пространство. Лицо горит, сука… А ведь прохладно вокруг, даже холодно! Снял с руки японские часы с метеостанцией: альтиметр, термометр, барограф пишет суточный график давления, каждые два часа — отметка. Положил часы на деревяшку: пусть датчик остынет, схватит правду.

— Слушаем, — шепнул я.

Тихо, как в склепе.

Только не вздумайте сразу поверить тишине в такой ситуации — это обманка, абсолютной тишины в живом мире не бывает. Чтобы даже новичку начать слышать очень слабый звуковой фон, нужно просто посидеть в такой тиши не менее десяти минут. Не шевелясь. При хорошей тренировке и умении концентрироваться начинаешь слышать почти сразу. На такое способны лишь подготовленные люди, опытные охотники, например, привыкшие сидеть в засаде. Тихо посидишь, напрягая ухи, — все начинаешь слышать! Фокус в том, что нужно реально успокоиться, иначе пульс и звон в ушах все заглушат.

Не звенит и не щелкает в голове, перепада давления на перегоне не было. Пульс — да, чуть учащенный. А мы его успокоим… Вдох-выдох… Вот так.

Птицы. Вороны. Далеко.

Я поднял левую руку и плавно покачал кистью, словно крылом, Мишка согласно моргнул. О! А это собачка, тут и напрягаться не надо! Тоже далеко, но лай на то и есть лай — чтобы слышали враги. Донеслось цокотанье-щелканье какого-то зверька — скорее всего, это белка. Хорошо, звери и птицы на поверхности есть. А люди? Людей пока не слышно, как и техники людской. Даже вдалеке ничего не жужжит.

Действуем строго по плану. Так, включаю сотовый, старенькую «нокию» с очень мощным приемником и емким аккумулятором. Планшет пока не нужен. Свою рацию — на сканирование по всем диапазонам, навигатор GPS-Глонасс на прогрев, хай его ищет спутники.

Через шесть минут я решил, что хватит, замерзнем, пора утепляться.

— Оружие и утепляемся.

Мы по очереди вскрыли рюкзаки, быстро достали куртки, надели — вот так оно лучше будет! Теперь теплые носки, вкладыши пихать пока не стоит — плюс семь на термометре, не фатал. Прогрелось. Скорее всего, ночью было около ноля, ребята, и это плохо. Если на Земле сейчас, как и на Платформе, начало мая и Черное море действительно рядом, то Большая Задница на него точно присела. Где перчатки любимые? Вот они, перчаточки мои… Краги — это, конечно, удобно и красиво, только при ноле с голыми пальцами много не наработаешь, теряется чувствительность. Повыпендриваешься немного, и артрит обеспечен. Кроме того, краги — это еще и понтово. Нам понты не нужны, мы сейчас типа охотники и рыболовы, возвращаемся с поля до хаты. Никакого камуфляжа, одежда, хоть и полевая, но гражданская, темно-зеленая. Дорогая, кстати.

Через несколько минут мы разошлись по помещению.

Дом был похож на старинный особняк, в наши дни приспособленный для коммерческих нужд, — это первое, что просится на ум. Наверное, постройка середины двадцатого века, в моем родном Городце подобных немало. Неужели Городец?!

— Гоб, это что, Нижний?

— Далеко не уверен, Костян, — сразу ответил напарник из дальнего угла, где что-то перебирал, сидя на корточках. — Запахи-то южные.

Черт, да и я чувствую! Платформа ведь что есть? Стериль. За годы тамошней жизни, большая часть которых проведена не в Замке или в поселках, органы чувств прочистились, настроились и научились «ловить молекулу», как говорит Шамилька Бикмеев. Городской житель и близко на такое не способен. Обоняние, слух и зрение, отвыкшее от мониторов-убийц и натренированное на горизонтах и далеких абрисах, — все работает надежно, как у кроманьонца. Плюс профессиональная чуйка сталкера, не раз и не двадцать спасавшая нам жизнь и здоровье. Втянул еще раз, неглубоко, вдумчиво — точно, есть в воздухе что-то медовое, пряное, цветочное. Вроде даже морское чую.

Четыре колонны, поддерживающие потолок, сохранились хорошо, две несущие стены держат второй этаж у перекрестья плана. На втором этаже есть целые помещения, их видно через разобранные перекрытия. На первом же этаже никаких внутренних помещений не осталось, лишь зубастые кирпичные полосы лежат на полу, под обрез: демонтировали достаточно аккуратно. А что, кирпич отменный, наверняка уже получил вторую жизнь на частных подворьях.

— Плановая реконструкция объекта, — вслух решил я, задрав голову.

— Командир, смотри, что я тут нашел! — не ответив, позвал меня Мишка, что-то разглядывающий на боковой стене возле одного из входов.

В этом месте современная отделка сохранилась почти полностью. Что там его зацепило?

На стене висела в рамке под стеклом репродукция формата АЗ, копия старинной цветной фотографии. Дом, елки! Наш дом, сто пудов! Все тот же крест в плане, два этажа… Красивые карнизные наличники, резные, фигурные. Надпись на фотографии гласила:

«С. М. Прокудин-Горский. Дом управления фермы. Снимок сделан между 1905 и 1915 гг.».

— Кто такой, знаешь? — спросил Гоб.

— Не-а. Дореволюционный фотограф какой-то.

— Гениально, кореш, открывай тушняк! И Демченко на трубу не позвонишь… А ведь это наш домик, — заметил Мишка, почесав голову. — С чего бы другой подобный на стенку кабака вешать?

— Это точно.

— Купил кто-то?

— Купил и законсервировал, пока вопрос с властями не решит, — ответил я.

Обычная практика. Забашлял какой-нибудь барончик местечковый кому и сколько надо да и забрал за копейки. Все как положено, с обязательством перед властями отреставрировать и полностью восстановить исторически значимый объект в первоначальном виде. После этого обычно ни хрена делового не происходит, зато слезливые письма и телеги исправно идут в мэрию и управление архитектуры: «Не получается у меня! Пятая попытка, кучу денег сжег! Слишком все старое, слишком ветхое, надо сносить!» Параллельно идет нормальный подмаз. Через год владелец получает вожделенное заключение об «обстоятельствах неодолимой силы» и решение-разрешение ничего не реставрировать, а «выстроить заново». И пошла малина! Даешь новострой от души, сауны-джакузи, бассейны и встроенные гаражи… Сплошное скотство.

Надо выходить на улицу, первично прокачивать обстановку вокруг. Опять все по плану — впереди у нас очень короткий разведвыход. Первый.

Сомов подошел к центральному входу, что побольше и пошире, толкнул, покачал. Фиг, забито плотно. В принципе Гоблину такое вынести — раз плюнуть, вот только грохоту многовато будет. Центральные крыльцо обязано смотреть на видное место, а оно нам надо — появляться на свет божий чертями из табакерки? Тишина вокруг еще не означает со стопроцентной гарантией, что поблизости нет людей. Бабки с дедками умеют отлично медитировать на завалинках, неподвижно и бесшумно. Погода, правда, такой медитации не способствует, да кто их знает, местных… Группе же надо проскользнуть тихо, без проявки. Влиться в пространство незаметно, как простым мирным людям, а там посмотрим.

Особняк может стоять наособицу, посреди запущенного вишневого сада. Или на возвышенности, снисходительно поглядывая на поселок внизу. Потому и машин не слышно. На всякий случай выплеснемся с одними лишь пистолетами под рукой, чтобы людей не пугать. Влюбленных гуляльщиков, например, — они вишневые сады очень уважают.

Вход, что напротив, выглядел гораздо перспективней в плане взлома, Сомов сразу пошел туда, а я постоял, послушал у двери. Ничто не настораживает. Вскоре напарник помахал мне рукой — мол, вот оно, счастье, щас сломаем! Мишка еще раз посмотрел в щелку.

— Кусты густые! И бетонные ступеньки наверх.

Кусты? Годится! Хорошо с Сомовым на темные дела ходить, никакого лома не надо. Мишка куда-то нажал, придавил и медленно, на одной лишь силе, вынес дверь вместе с доской, которую успел подхватить.

— Можно валить! — нетерпеливо прошипел он от двери и только потом пошел ко мне. — Ну че, данные есть?

— Так сотовый и не воткнулся в сеть, прикинь. И навигатор ничего не ловит, — объявил я тихо, без особого расстройства — мне такой итог испытания сразу примнился. Ау, профессор! Я уже чувствую неладное! — Да и сканер ничего не цепляет. Задница, похоже…

— Может, симка помойная?

Я пожал плечами: как тут с уверенностью что-то заявлять? Инструкция предписывает в любом случае долго трубой не пользоваться — вдруг номер пропасут? Не знаешь ведь, кто и как ищет пропавших с Земли людей… Если мы не копии сущих, конечно. И это предположение, на первый взгляд фантастически смелое, нам тоже хорошо бы проверить — поручено научниками! Спросите как? Въедливый Уксус фронт работ обеспечил, прошерстил ряды подопечных и вычислил в анклаве потеряшек, проживавших по предполагаемым регионам заброски, у него картотека о-го-го!

— Эфир тоже помойный? Не единой радиостанции поблизости, а тут не тайга. Самое главное — звуковое телеканалов не ловит. Телеканалы всегда есть! Везде.

— Хр-реновченко, — для проформы констатировал Гоблин. Тоже без малейшего сожаления изрек, подлец такой. Он сожалел бы, если бы все оказалось «владушки», как Демон сказал. Во какие мы бессердечные. А если серьезно, то просто умные и опытные. Я ни секунды не верил, что Смотрящие послали нас на курорт, чтобы мы позавидовали земным успехам и рассказали о них в Замке.

— Выходим.

Пистолеты — в кобурах под куртками, бинокли на груди, рации в чехлах. Компас, фотокамера, тепловик. Все остальное пусть пока полежит возле панели, нарываться не стоит, сперва осмотреться надо. Вышли — и тут же врюхались в классические колючие кусты, разросшиеся так, что извилистые ветки с плотными кожистыми листьями почти полностью перекрыли пролет лестницы, ведущей куда-то наверх. Матерясь одними губами, кое-как прикрыли двери, отшагнули на чистое место. Прислушались-присмотрелись — нет никого. Деревья-то какие высокие! Знакомые до слез: чинары, они же платаны, какой тут, в задницу, Нижний Новгород…

Лестница вела на аллею, тянувшуюся вдоль торца здания.

— Наверх топаем?

— Нет, Гоб, по периметру.

Сомов нехотя кивнул, пошли.

Точно, это бывший особняк, причем именно тот, что изображен на старинной фотографии. Наличников, правда, уже нет. Кабак тут был пивной, судя по стилизованной металлической кружке, висящий на подвесе перед входом. Территория крошечная, огорожена современным забором из крашенных в зеленый цвет труб разного диаметра, от дюйма до двух. В жилых поселках таких изгородей не ставят, ушлый хлопчик их махом преодолеет, по пути усевшись наверху для отдыха. Посвистывая, еще и ножками поболтает. Большая охраняемая территория. Через огромные дыры трубчатой декорации забора было видно зеленую поляну с детской площадкой. Постройки всякие красочные с горками снега… Ближе всех к забору стояла маленькая стилизованная мельница на курногах. Несущественно. Прострелил тепловизором — никого.

Действительно важное увидел и озвучил первым Сомов:

— Кипарисы, Костя. И пальмы в снегу. Амбец!

Насчет «в снегу» это он загнул. Под южными деревьями тоже лежали маленькие сугробы пушистого снежка, не успевшего растаять.

— Может, тут декабрь? — предположил я.

Мишка хмыкнул — ага, надейся, мол, надейся…

В периметре ничего примечательного не было. А вот за ним было, и с избытком! Сразу за детской площадкой меж деревьев проглядывало большое круглое здание необычной архитектуры: изогнутые по дуге бетонные балконы плыли вокруг гигантской шайбы волнами, по одному на номер. Восемь этажей, это гостиница или пансионат. Может, санаторий. С крыши потенциальных отдыхающих некогда зазывала большая светящаяся неоном надпись с названием объекта — сейчас она упала, погнулась, часть ее опасно свесилась за пределы крыши, первые буквы можно разобрать: «Olimp…» Это Адлер, что ли? Все олимпийские объекты там! Так вроде Адлер ровный, как стол, не должно там быть таких горок… Буквы повалились не просто так — верхние этажи здания крепко горели, оттуда и застарелый запах дыма вокруг. Вряд ли в ресорте кто-то остался жить. Да…

— А вот теперь на дорожку.

Продравшись сквозь кусты и с осторожностью преодолев заросшие вьюном ступени, мы выбрались на тенистую аллею, зажатую высоченными деревьями, между стволами которых растут деревца поменьше — все диковинные, с облезлыми табличками рядом, воткнутыми в грунт. Еще выше по склону за деревьями виднелась пара красных крыш. Налево — выход из территории с решетчатыми металлическими воротами и будкой охраны. Будка тоже южная, стекла много. На стене — стенд с пятнами клея и выцветшими под дождями объявлениями, некоторые листочки, практически чистые, остались висеть. Направо бетонная аллея уходит в неизвестность, ничего не видно — слишком заросло все вокруг.

— Теперь-то наверх пойдем? — с надеждой спросил напарник.

— Нет, коллега, к погорельцу двигаем, — с усмешкой решил я: никак Мишган своего не добьется. Он вообще любит повыше забраться. Животный инстинкт хищника, прежде всего хочет высоту проверить. А потом там залечь и зырить в поисках жертвы. Есть и еще один мотив.

Подошли к КПП — будка открыта настежь, пустая. Внутри ничего нет, остался лишь приколоченный к стене самодельный фанерный столик и разбитый телефонный аппарат в углу. Ворота с обесточенным электрозамком приоткрыты. Сомов присмотрелся, вытянул руку вверх, зацепил и показал мне обрывок провода.

По обе стороны висят одинаковые белые таблички:

«Частная собственность, вход запрещен! Видеонаблюдение!»

Унаблюдались вы тут, смотрю я… Видеокамера, если она здесь и работала, а не была прибита для виду, как часто бывает, давно расколочена в хлам. Мы осторожно вышли за ворота и, оставив справа поле для мини-гольфа, спустились к входу в здание. На первом этаже, как водится, расположились едальни. Слева голубеет кафелем большая фасолина пустого бассейна с отдельной детской зоной и ветрозащитной стенкой из полупрозрачного голубого пластика.

Сразу стало ясно, что ловить тут нечего, пожар случился не по бытовым причинам. Что-то на крыше хорошо рвануло — как фугас сработал. Часть балконов осыпалась, по стенам пошли ясно видимые глубокие трещины. Здание чуть просело, длинная стеклянная стена гостиничного ресторана, не выдержав толчка, осыпалась, асфальт усеян крупными осколками. Зыбко все, ненадежно…

— Оглянись, командир!

Из этой точки огромные деревья старого парка уже не перекрывали обзор, совсем другое дело! Ни хрена себе! Почти на юго-запад от аварийного корпуса погоревшей гостиницы высилась смутно знакомая трехлучевая пирамида, многоэтажная бетонная громадина еще одной гостиницы — сразу видно, ключевой в этих местах, главной! Старшенькой. Внушительное сооружение было похоже на огромный корабль-парусник.

Я ни хрена не смыслю в Черноморском побережье Кавказа. Центр Сочи еще как-то вытащу из воспоминаний о детских и юношеских поездках на юга с родителями, Адлер, как и все, неоднократно видел по телевизору — затрахали, ей-богу, когда Олимпстрой гремел на всю страну успехами и скандалами. Нет, другие районы я идентифицировать не смогу. Машинально начал считать этажи. Девятнадцать, двадцать… и еще сколько-то не видно за зарослями старого парка.

— Это Дагомыс, Кастет, — уверенно заявил Сомов.

— Ты откуда знаешь? — удивился я. — Курортник записной, что ли?

— В «Неве» когда-то отдыхал, так нас сюда на экскурсию возили на автобусе, шик показывали, ага. — Мишка не обратил внимания на насмешку. — Комплекс когда-то югославы строили — помнишь, была такая страна? Его не так давно на реконструкцию закрыли. Да не успели… В общем, зря они бабосы пожгли. Видишь синюю вставку в центре? Ее раньше не было. А что, могло бы получиться красиво!

Могло бы, да не получилось. Не успели открыть, как всю красоту смяло в руины страшной внешней силой. Реконструированное крыло справа поверху было начисто разрушено попаданием бомбы или тяжелой ракеты — огромный кусок в несколько этажей был буквально выгрызен. Представляю, что творится вокруг здания… Теперь и я вспомнил — видел на фотографиях. Это Дагомыс, можно смотреть на карте.

— Воюют земляне, — хмуро заметил Гоблин, смачно сплюнув на асфальт.

— Не факт, — упрямо повторил я уже вслух, не оставляя надежды. — Теракт более вероятен. Радиации нет.

— Так не самоубийцы же!

— Ты уверен? Полюбасу внутрь входить нельзя, похоронит нас.

Сомов затейливо выругался.

— Обломидзе… Костян, ты глянь, это же какой ништяк кругом! Кастет, ты прикинь, да тут сплошной ништяк! И никто его не гребет. Может, и ходить никуда не стоит, все здесь наберем?

В том-то и дело! Охрененный ништяк на каждом шагу!

Рефлекс поисковика-добытчика буквально заставлял тело дрожать от напряжения. Мы что, мимо ходить будем? Прикиньте, люди, что значит матерым сталкерам, как голодные собаки кидающимся по лесам и болотам на любой блеснувший в траве кусок железа, видеть такую вопиющую бесхозяйственность?! Да вот за эту строительную инвентарную бадью Ковтонюк голый спляшет, а потом по главной улице Посада в таком виде и пройдет! Стекло, металл, мебель, оборудование — чего только нет в здании! И все на Платформе нужно, все пригодилось бы. Забор? Срезать и забрать! Будка из профнастила — упакуйте! Стекла целые, это настоящий клад! Электрика, аппаратура, ковры, ткани портьер… Ресторан… Я чуть не завыл от жадности. Котлы, мармиты, печи, холодильные камеры, кюветы. Ну почему местное человечество так не ценит предметов материальной культуры?! Выкидывает, меняет без надобности, ломает по дурке, рациональное понтовней замещает… Тут — грузи все подряд, фронтальным погрузчиком! Какие четыре тонны, тут и четырехсот не хватит. Неожиданный феномен переоценки заставил меня застыть на целую минуту.

С другой стороны, самое ценное отсюда наверняка вывезли в первые дни. Не стоит слизывать с терки остатки чеснока. Нет, в принципе кое-что можно и оттащить к терминалу. Не пройдет по весу — оставим в домике. Терминал у нас не простой, а с натуральными весами. Предположил наличие такой функции Гольдбрейх, а проверил Сотников — свирепо и оригинально. Раздел своего нукера до трусов, загнал на плиту и набрал код. Планшет тут же выдал цифры без учета массы тела испытателя — пятьдесят грамм. Так что мы можем оперативно контролировать багаж, что очень полезно, перевес в этом рейсе не предусмотрен даже за кэш.

А насчет «никуда не ходить» Сомов шутит — попробуй запрети ему плановый рейд!

Обойдя аварийное здание сбоку слева, мы осторожно зашли в огромный двор-колодец, стараясь держаться ближе к центру: сверху недавно падало, обломки бетона валяются тут и там. Вышли к центральному административному входу с пустой парковкой, почти сразу увидев маркер номер раз: разграбленный магазин колониальных товаров. Двери вскрыты, одно витринное стекло разбито. Нет, конечно, можно допустить, что арендующий у отеля столь выгодное помещение безутешный хозяин-коммерсант плюнул слюной и, устав бороться с местной мафией, просто бросил торговую точку, даже не подумав ее восстанавливать. Просто поменял место жительства… Такое может быть. Вот только разноцветные тряпки и посуда в ряд не должны долго лежать бесхозно — всегда есть кому такое прибрать. А тут — нет. Странно. Что, не нужно никому? Тряпки — допускаю. А вот обувь нужна, вполне нормальные кроссовки валяются. И в ресторанах много ценного осталось, от нужды рискнешь, залезешь… Много ходок можно сделать. Не сделали…

И что это означает? Прав Гоблин, никакие это не теракты. Пушнина рядом бегает, большая, откормленная.

— Воды бы набрать. Наверняка возле ресепшн есть, — неуверенно произнес я.

— Ага. Может, и не рухнет, — обнадежил Гоблин. Он всегда готов вписаться.

— Ну и пошли осторожно. Только быстро, туда-сюда! Авось не придавит.

Мы тенями проскочили через оставшиеся без стекол стены внутрь здания. Внутри — запустение и тоска. Стараясь все делать предельно быстро, осмотрелись и вскоре обнаружили слева от длинной стойки регистрации отключившиеся холодильники маленького бара с бильярдной комнатой по соседству. Бильярдные шары тоже нехило бы забрать… Во меня прет! Гоблина тоже колотило от вида несметных богатств. Обезжизненной «Бон-Акве», естественно, ничего не сделалось. Из еды нам достались только фисташки в крошечных пачках и чипсы в круглых картонных упаковках. Натолкав в рюкзак Сомова побольше литровых бутылок и пакетов с сушняком, мы торопливо выскочили наружу, с опаской оглядываясь на стену здания. Не валится?

— Гоблин, дальше отойди! — приказал я.

— Страшно-то как, падла! Мураши аж до задницы добежали, брр! — весело выкрикнул Сомов, пританцовывая от азарта на асфальте. — Ты видел, какие там щели по стенам, а? У лифта дверь выдавило!

— Еще бы! Ну его на фиг по таким предразвалинам мотаться, придавит к чертям.

Так, срок годности какой… Ничего не дает, пока текущего времени не узнаем.

Люди-то где? Не нравится мне такая безлюдность. Ладно, допустим, что на местных землях оставила свой след разрушительная война, локальная или глобальная. Взаимные удары, пожары, разруха… И все равно люди должны быть! Живые и мертвые, останки в зданиях и рядом, ну и конечно же захоронения, пусть вынужденно временные. А здесь нет никого! Если в драке применялось химическое оружие, то тел должно быть много. Про биологическое лучше не рассуждать вовсе…

Тут вдалеке грохнул одиночный выстрел. Гладкое! Есть население!

Почти сразу прогремели еще два, заполошно, отчаянно, в ответ кто-то стрельнул из пистолета, ружье тут же огрызнулось, пистолет бабахнул несколько раз — противостояние пошло в полный рост! Километр от нас примерно, а в такой тишине кажется, что бабахает совсем рядом…

Вот вам, романтики из Штаба операции! Рассчитывали на сладенькое, надеялись на лучшее? Людей им особо ценных вези теплушками, ништяки бортовыми грузовиками… А не получится, командиры, Смотрящие свое дело туго знают, на курорт не посылают! Здесь бардак творится, с вероятностью полного беспредела. Связи сотовой нет, спутники в небе не висят, радиостанции не работают, телевидение тоже. Конечно, все можно списать на каскадные аварии в электросетях, на атмосферные помехи и солнечные бури, да вот только самообман не греет. На совещании у Сотникова додумывать можно, а тут нельзя — слишком высока цена ошибки. Данные и возвращение — это приоритет. Ништяки и люди — по мере сил и по обстоятельствам. А это означает, что участники похода в Неведомое (черт, как странно говорить такое про старую добрую Землю!) должны пережить эти горячие дни без особого ущерба для здоровья.

Еще раз грохнул выстрел из ружья, пистолет молчит. Завалили кого, поди.

А может, все-таки милиция по ком-то работает? Не вдохновляет, жиденько работает, где автоматы?

По всему выходит, что настали веселые времена, когда все идет наперекосяк, вожди меняются, мирные обыватели становятся бандитами, и не факт, что бывший борзый папашка с золотой цепурой и в партаках по пятки останется на коне. Знаете, многие люди в мирное время живы лишь потому, что застрелить их будет тупо незаконно. Отмени Закон — и ты не узнаешь иного обывателя! Это к вопросу о личном оружии у населения — оно, оружие, многое меняет, переставляя по полкам.

Не хочется вмешиваться в чужую драку. Да только вот… Если поблизости идут постоянные разборки, то оперировать в районе не получится, нам не до задания будет. Проблема.

— Трахома… Назад надо двигать, Гоб, забираем шмотки, экипируемся по полной, тихая мирная жизнь в округе маловероятна. Криминал.

— Да уж не армейцы с «мурками» и не менты, они бы сразу второй дали после предупредительного. Согласен, похоже, кирпичики складываются…

Попав в Дом Прибытия тем же путем, что и выбирались из него, мы заторопились к снаряжению, но тут я вновь остановился возле картины. Недолго думая (мог бы и сразу сообразить!) перевернул рамку. Есть пояснения!

«Этот снимок был подписан Прокудиным-Горским как „По пути от Сочи в Уч-Дере“. В начале прошлого века Дагомыс еще был не курортом, а сельскохозяйственным предприятием. Крупный земельный участок при впадении р. Дагомыс в море приобрела семья российского императора, и здесь в 1872 году была основана скотоводческая и молочная ферма, а также императорское подсобное хозяйство в две с половиной тысячи гектаров земельных угодий. Для работающих в имении крестьян был построен небольшой поселок — будущий Дагомыс. К началу двадцатого века в нем жили всего триста человек. Управлял царским хозяйством князь Успенский, в честь которого названа самая заметная гора в Дагомысе. В наши дни от хозяйства остался лишь парк и императорский домик, находящиеся на территории оздоровительного комплекса „Дагомыс“».

— Ты чего?

— Читай.

Мишка задумался, характерно почесывая затылок.

— Разнеси по полкам, брателло, почему Хозяин выбрал для площадки выхода старину глубокую?

Я, глядя на него, машинально тоже почесал где надо и тут же отдернул руку. Вот же заразный пример!

— Ну че, у меня только одно объяснение: нас закинули в прошлое. Компьютер Смотрящих работает тупо, вот и подстраховался, выбрав наиболее старое здание из всех стоявших когда-либо на территории — вдруг Кураторы в последний момент еще глубже решат нас окунуть? С запасом, чтобы гарантированно.

— А Платформа тогда где?

— В будущем, когда Земля уже накрылась, так я думаю.

Для живущих на Земле-5 давно не секрет: все потеряшки изъяты примерно из одного времени, потому и не можем с их помощью узнать о происходящем на Земле после нашего прости-прощай… Взяты-то из одного времени, но исправно появляются в лесах и полях месяц за месяцем, словно людские резервы до поры хранятся в каком-то космическом Отстойнике. Как продукты в холодильнике. Смотрящие до последних дней вообще не давали операторам возможности вытащить каналом какую-либо злободневную новостную инфу: бесполезно пытаться выписывать газеты или книги, искать передачи и ролики, созданные после даты убытия селективного кластера. Не дадут, и не мечтай! А теперь вдруг разрешили посмотреть — как это понимать? Как издевательство: в качестве поощрения! Нормальное поощрение, да? Посмотреть, как медленно умирает твоя Родина… Ничего людского, у Кураторов другой разум, непонятный человеку.

Гоблин толкнул меня в плечо и сам же болезненно сморщился.

— Слишком это сложно для меня, Костя… Запар ненужный. Пошли экипироваться.

— Думаешь, для меня все просто? — уныло буркнул я. — Пошли, с планом жить проще.

Первым делом мы разобрали оружие.

Оружие, политое потом и слезами спорщиков. Это был хороший бой, долгий и эмоциональный. Спорили мы с Демченко горячо. К вечеру из Берлина примчался Гришка Гонта и тут же вступил в поединок доводов — как же, они с Серегой все честно подбирали, отрабатывали, граммы высчитывали… А мы уперлись, как бараны, ну, с их точки зрения. Вообще-то первым Сомов заупрямился.

Подарок пацаны нам приготовили просто шикарный — добыли где-то две штуки АК-103, вариант с модифицированным ударно-спусковым механизмом, позволяющим вести огонь с отсечкой очереди в три патрона. Соответственно и переключатель на нем с четырьмя положениями: П — предохранитель, А — автоматическая стрельба, 3 — стрельба с отсечкой очереди в три выстрела, 1 — стрельба одиночными выстрелами. На машинках стоят эргономичные пистолетные рукояти управления огнем, планки на ствольной коробке и нижней части цевья, два прицела в придачу: оптика и коллиматор. Я долго не размышлял, согласился почти сразу: эта игрушка всяко лучше и компактней, чем мое «весло».

Дискуссии, что лучше — «семерка» или «пятерка», — у нас нет, на Земле-5 любят калибр 7,62. Да, «пятерки» можно взять больше и унести дальше. Вот только обилия фабричных патронов у нас не бывает, они счетны, дефицитны. Поэтому автоматные очереди на Платформе не в чести. Стучи одиночными, чувак! Надо плотней? Стучи чаще, но точно, по цели. Очереди нужны, если на павианов нарвался или на морфа с сорванной планкой, когда надо выпустить магазин в два приема. Здесь все было ясно. А вот над тем, брать ли мне подствольный «стимпанк», я задумался. Вряд ли на Земле по улицам бегают морфы и крупные хищники, а боеприпас двенадцатого калибра настолько увесист, что можно смело сказать: таскаешь голимый свинец. Кроме автоматов, друзья припасли для нас и пистолеты — два «глока».

И вот, пока я мял репу насчет «стимпанка», Гоблин, посмотрев и недолго подумав, решительно объявил, что ничего ему не надо, он берет свое оружие.

По пистолетам я согласился, нет ничего хуже, чем брать на ответственное задание непривычный ствол. Из «глоков» мы, конечно, стреляли, и все же… После того как я подарил Потапову «Маузер К-96» с кобурой-прикладом, забрав у него «Кольт 1911», сжился с новым пистолетом конкретно, пристрелялся, назад меняться не хочу. Всем хорош «революционер» — и точностью, и дальностью, и патроном. Да вот только перезарядка не так удобна, да и громоздкий он. А патронов к кольту много не надо, тут пострелушки не нужны. Начнем серьезно воевать — провалим задание. Не будет у группы времени на местечковые войны. Мишка же сразу пошел дальше, заявив:

— Если у вас такие взрослые расклады пролазят, то я лучше своего «тигра-девятку» взял бы, чем «калаш» навороченный. Нам и одного автомата хватит, не на позиционную войну едем… Только вот думается мне, что в масть будет более компактное оружие, скрытное. А еще такая маза: я собираюсь взять три ствола, а не два.

Демченко, выслушав его молча, в итоге буквально оторопел и окончательно оправился лишь с появлением на базе сталкеров подкрепления в виде Гонты. Гоблин тем временем обозначил арсенал. Пистолетом он заявил свой разлюбезный парабеллум, что было вполне предсказуемо, это прокатило.

Второй ствол заставил Демона занервничать серьезно. Дело в том, что еще в Форт-Россе напарник выменял у сицилийца Джузеппе Риччи пистолет-пулемет «Spectre М4» с двумя четырехрядными магазинами коробочного исполнения емкостью в пятьдесят патронов «para». Дикая вещь! Компактный, легкий, самовзводный УСМ,[2] своеобразное принудительное воздушное охлаждения ствола. Гангстерская штучка! Вот на трофейного «калаша» и выменял.

— Я его под мышкой буду носить, и никто не заметит даже в мирное время! — Гоблин раскинул руки, демонстрируя, как легко спрячет на теле компактный ствол. Правды ради, у него под мышкой при желании и АК-103 поместится без проблем.

— Зачем тебе два ствола одинакового калибра? — заволновался Демченко.

— Парабеллум — это личное оружие для личных целей, — осклабился Сомов, охотно демонстрируя пистолет. — Не помню, кто из наших сказал, уж не Сотников ли: любовницу застрелить или нового любовника любовницы. Самому застрелиться, в конце концов. Это мой друг, не предам.

После чего Гоблин достал еще одну любимицу — американскую четырнадцатизарядную «помпу» Kel-Tek KSG со спаренными подствольными магазинами. Очень удобно, Гоблин один набивает «турбинами», а другой — крупной картечью, по тактической необходимости можно переключаться с одного патрона на другой.

— Ты понимаешь, сколько патроны к этой погремушке будут весить?! — разорался наш бывший комсталк. — А у нас лимит веса, или забыл?

— Значит, возьму немного!

— Серега, вообще-то один гладкий ствол на группу хорошо бы иметь, — вмешался я. — Машину остановить, помещение стерилизовать…

Демченко выдул чашку кофе, немного отдышался, успокоился, и понеслось. Особенно их с Гришей возмущало желание Сомова протащить второй ствол. Гладкие стволы плановики отмели еще на начальном этапе проработки комплекса, причем именно из-за веса патронов.

— Там добудем! — смело фантазировал Гоб.

— Да не сомневаюсь! Оружейные магазины ждут вас с пряниками и персональными скидками! Бабла только возьми побольше, взятку дашь, — исходил желчью Серега.

— Какие оружейные, вам что, парни, запланированных рисков мало? — поддерживал его Гонта.

В конечном итоге мы с Сомовым заявили, что намерены сэкономить на еде, взять самую малость. Уж жрачку всегда на месте найдем. Если прижмет, я вообще могу уйти на мокрую голодовку, на все шесть дней, первые трое суток в полной мере сохраняя необходимую для работы динамику. Не в первый раз — в рейдах мне доводилось прибегать к такой практике, так даже проще, чем перебиваться тремя сухариками: затянулся, обрезал поступление, в мозгу что-то щелкает, вскоре вообще перестаешь ощущать нехватку. И полный вперед! Лишь бы Зенгер не прознала о таком варианте — живьем магнезией заколет. Гоблину с его ростом и весом объективно потяжелей придется, этот кабан голодать не привык, каждый раз мучается. Но терпит. В любом случае продукты питания не критичны, хватит пары рационов ИРП-Б.[3] А че, чипсы уже добыли, чем не герои мародерки!

Отбив основную позицию, с перечнем остального снаряжения, предложенного Штабом, мы практически безропотно согласились — все разумно, все по делу.

И пока я ошибок в комплектации не вижу.

Кстати, дробовик Гоблин так и не прихватил, заявив, что ружье добудет на месте.

Взял свой «тигр».

— Без хорошей машины никак, лучше бы даже две взять, грузовик и джип, — бурчал Сомов, заправляя штанины в берцы.

Я, пожалуй, тоже так сделаю, хватит мирных граждан разыгрывать: нет тут таких, есть временно выжившие.

— Дался тебе этот джип…

— А че, реально же «гелик» добыть? Ты же с сигнализациями этими на раз справишься. И «шишигу». На пару покатим.

Говорит он не только для красного словца. Гоблин, как многие холостяки-убийцы, не занимающиеся созидательным трудом в сообществе мирных людей, частенько страдает от собственных примитивных представлений о жизни. «Гелик» и ГАЗ-66 — это в его представлении круто! Это пять баллов. Без «шишиги» разговоры о выживальческой технике Судного Дня никогда не обходятся, любимая мифологема.

Все утверждения знатоков о том, что в армии «шишига» была самый бест, основаны на воспоминаниях звенящей молодости, из которых все плохое давным-давно выветрилось. На юной безбашенной самоуверенности, на былой недооценке предстоящих трудностей, на низком пороге страха. Собственно, потому в армию и берут восемнадцатилетних — они еще глупы и ни хрена не боятся. Это самый подходящий возраст для шлифовки командирских амбиций. В войсках же получалось на ней ездить! В памяти остались верные друзья, дороги, приключения, простой солдатский юмор. А раз так, то «шишига» — круть, волшебная колесница и вообще наше отечественное все! То есть это не трезвая оценка по нажитому опыту, а восторженные воспоминания о молодости, когда деревья были большими, а все кочки — маленькими.

— Ты же знаток… Плевать, что эта дико неудобная старая трахома масла жрет столько же, сколько и бензина, рулевое вечно в раздолбанном состоянии, ГУР[4] сипит, на дороге мотает… Крутящего момента в принципе едва хватает, а на бензинке «шишига» долго не проездит. Только про дизель мне не говори ничего, тут выставки-продажи нет.

— Зато можно на коленке починить, в любой деревне, — выдал Сомов следующую по степени глупости сентенцию, обязательную для юных мечтателей-выживальщиков. Где он подхватил это заразу — книжек начитался, что ли?

Я спрятал в карман карту местности. Определились, Нижегородскую губернию можно оставлять здесь, эта карта не пригодится. Может, оно и к лучшему — не уверен, что хотел бы видеть свои родные края в состоянии катастрофы.

— Да? И сколько там умелых чинильщиков? Ты когда в последний раз в деревне был, автослесарей пересчитывал? Или сам все сделаешь? Запчастей на ГАЗ-66 практически нет, а те, что есть, — брак на браке, как оно всегда и было. Горючки движок жрет под тридцатку, так? Кабина самая неудобная на планете, а переключение передач — в галактике. Неудобная, шо амбец, тряская, ненадежная, как почти все газоновские схемы. Последний хороший газик — это ГАЗ-52, запомни! «Шишигу» ему… Спаси господи, если вовремя не помажешь! За уровнями надо следить, как за шпионом.

— Если со складов…

Тут уж я взъярился конкретно!

— Ну да, ты же спец крутой, хрен ли! Ты же все знаешь! Все так говорят — со складов! Еще скажи «с расконсервации», почти стопроцентный шанс на удачу! У зампотехов все всегда ездит, и все с иголочки, по-другому и быть не может, ни одна машина на марше не встает! Да и адреса «консервации» у тебя в кармане… Что в армии, что у геологов — все разбито, мне ни разу не довелось поездить на полностью исправном экземпляре! Вот если реальный специалист-фанат возьмется за дело и вложит в аппарат еще две цены, переставит движок, все отшаманит и поменяет — тогда да, побежит бодро и надежно. Короче, давай сам буду решать по автотранспорту, а?! Я же тебе не советую, как голову людям сворачивать?

Гоблин выпустил рюкзак и раскинул лапы в стороны.

— Ты че так раздухарился, брателло? Еще руку вперед вытяни! Я же просто для поддержания разговора! Решай сам — кто против? Я про то, что вскрыть надо будет…

— Вскроем, не боись, — выдохнул я, остывая.

Уж тут проблем точно не будет. Дайте мне «ивеко» или «унимог» — пять минут, и девочка наша будет. Занимался я этим ломовым делом. Нет, не подумайте чего худого, просто автосервис, просто услуга, все легально. Жизнь порой поворачивается к автолюбителям кормой в самый неожиданный момент. Бах — и единственный ключ от машины ломается в замке или же оказывается запертым в багажнике. Или сел аккумулятор — если нет механических замков, то авто тоже хрен откроешь. Многие сами начинают ломать капот, багажник и форточки, но без навыка результат всегда будет хренов, а ремонт дорог. Поэтому наиболее умные звонят спецам, то есть таким, как я, — придем на выручку по первому же вызову и со всей душой.

Вспомнил, и что-то ностальгия пробила! Дайте мне авто! Вмиг сломаю, все нужное взял!

— Ну что, на этот-то раз пойдем наверх, к гостинице этой? — вдохновенно молвил Гоб, безмятежно глядя на меня чистыми серо-стальными глазами киллера.

Вроде все. Готовы.

— Миша, дорогой… Если ты так уж хочешь, давай сходим, — предложил я сразу после выхода, уже устав от этой наивной интриги. — Только знай: ни одного «гелика» на стоянке перед комплексом нет, как и ни одного VIP’a внутри здания. Сам же сказал, что объект на реконструкции. А он еще и пострадал от обстрела. Откуда там машины?

— Может, здание уже запустили? — неуверенно предположил он.

— Ты в бинокль на окна смотрел? Ну, посмотри.

Он не поленился, глянул.

— Что-то парит меня эта тема, Кастет, — произнес Мишка, опуская оптику. — Место тихое, на отшибе, самый кекс приховаться. Слышно-видно, с горок обзор нормальный. Дорогу перекрыть легко, другой вроде нет. Здесь община должна сидеть! Почему никого нет?

— Допусти, что кто-то прячется.

— Да я не про одиночного зайца…

— Я понял. Бес его знает.

Выше «шайбы» — крутая петля серпантина, ниже — пологий, более-менее ровный спуск. Вниз, к поселку Дагомыс, ведет нормальная асфальтовая дорога улицы Ленинградской, так обозначено на карте. Покрытие не очень старое, местами потрескавшееся, но ровное, гладкое. А вот пешеходная дорожка слева за бордюром, по которой мы и пошли под горку, — в ужасном состоянии, почти везде разбита в гальку. Снег уже растаял, воздух существенно потеплел, однако небеса, судя по их виду, грозились в любой момент послать на землю новую порцию влаги.

Тревожное серое небо лежало на вершинах дальних заснеженных гор Главного Кавказского хребта, словно не поздняя весна стоит на дворе, а последние предзимние денечки. Вблизи в небо упирается поросшая лесом от подошвы до вершины одинокая гора имени князя Успенского, того самого императорского завхоза — ландшафтная доминанта Дагомыса. Зеленая гора, синяя вставка бетонной глыбы монстрообразного здания, «шайба» пансионата «Олимпийский» и уже ставший своим императорский домик — вот пока все наши знания о местности.

Шли мы легко — чего там, под горку-то… Участок с высокой подпорной стенкой решили пройти быстро — опасное место, хрен быстро спрячешься. Поэтому почти сразу перешли на правую сторону дороги: там деревья, спокойней. Дальше не торопились, часто останавливаясь, присматриваясь и прислушиваясь.

Так мы и крались, переходя со стороны на сторону, в зависимости от поворотов дороги, дабы вовремя увидеть приближающуюся машину или человека.

Возле двух особняков Гоблин заметил первых местных. Почти полностью объеденные кости скелета и два черепа лежали среди кустов в десяти метрах от дороги.

— Хозяева, — предположил он, кивая на ближайший двухэтажный дом.

Ненадолго завернули, через приоткрытые ворота опасливо зашли во двор и сразу на газоне у бассейна увидели две могилы.

— Такое впечатление, что они убегали, — сказал я, машинально перехватывая автомат поудобней. — Вернее, ковыляли: бинты видишь?

— Похоже на то… Своих похоронили, а самим не повезло в землю лечь, — Сомов нахмурился, тоже перехватив свою погремушку.

Воображение услужливо рисовало варианты происшедшего, но все как-то абстрактно, неясно — мало данных для достоверности. Испугались, поспешив покинуть собственное жилище? Чего-кого? В доме пережидать надежней, отбиться проще, а уж если драпать, так не к дороге, а уходить лесом по склону в сторону моря — там заросли о-го-го! Это же не особняк, а крепость! Не верю, что такие хозяева не имели дома оружия, здесь в каждом кирпиче идеология цитадели чувствуется. Должны были пережить. Однако не пережили. Почему? Потому что их убили.

— Если что и было, то прибрали добрые люди, — решил Гоб, явно имея в виду оружие погибших. — А похоронить впадлу встало.

— Или не до них было.

— Дом смотреть будем?

— Машины тут нет. Пошли дальше, — отрезал я. Поторапливаться надо, у нас график, который желательно выдерживать. График нестрогий, рекомендательный, но его соблюдение поможет группе решить поставленную задачу.

Вскоре мы опять остановились и присели, рассматривая открытое место через оптику. Впереди показался перекресток, от которого к морю уходит узкая дорога, а сразу за развилкой белеет покосившееся ограждение из привычных местным сантехнических труб — там течет река Дагомыс. Ни людей, ни транспорта по-прежнему не было.

— Все хреновей и хреновей, — констатировал Гоблин, начиная движение.

— Стоп! — тихо сказал я через минуту ходьбы.

Впереди справа в зелени спрятался въезд в автосервис — судя по всему, предприятие не из самых мелких. Чуть подальше — еще один въезд, рядом с которым надпись на табличке извещала, что тут есть «Кафе-24» и «Автомойка». Это очень интересный объект, достойный посещения! «Гелик» мы вряд ли найдем, а вот действительно пригодная техника может быть: судя по обширной территории, тут не только легковушки лечат.

— Заходим в гости? — деловито осведомился напарник.

Я не успел согласиться, потому что услышал звук легкого дизеля приближающегося автомобиля. Через секунду и Сомов сделал стойку — мы ушли в кусты даже раньше, чем успели полностью изготовить стволы: лесная привычка. Если встречаешься не лоб в лоб, то сначала спрячься, а потом думай — стрелять или убегать.

Быстро легли, выбрав удобные позиции. Секунд через двадцать к нижнему въезду в автосервис без опаски и паузы на осмотр подкатил золотистого цвета мини-вэн «Хендай-Старекс». Ничего так машинка. Две сдвижные двери, частичное остекление… Да это не мини-вэн и не микроавтобус, а шестиместный грузовой фургон! Сам не ездил, грузового отсека не видел, значит, надо посмотреть, оценить по факту. Для невеликого ништяка нам бы вполне подошел.

— Изымаем? — одними губами опять спросил Гоб.

Какие нехорошие у него глаза стали! Все, он включился в режим хищника.

В таком боевом состоянии Сомов, принимая решение, никогда не думает больше двух секунд. Если уж Гоблин решил, что стоящий перед ним человек представляет опасность либо активно мешает заданию, то выстрелит в голову, не задумавшись и на столь короткий промежуток времени. Надо сказать, что пока он не ошибся ни разу. Враг — получи и упади! Никаких рефлексий у кабана.

Сам же до сих пор не могу так работать, постоянно допуская вероятность фатальной ошибки, — вот и уравновешиваем друг друга в совместной махаловке. Хотя тоже особо не терзаюсь, меня и сейчас комплексы не мучают. Я теперь, как и Сомов, не землянин, а человек с другой планеты, которую давно уже принял как родную. Семья там, друзья, Родина… Вся моя жизнь — там! Разум порой пытается убедить, что Земля — это и есть Метрополия, некая основа, с которой нас отправили в тяжелую командировку, однако сердце считает иначе. Никто и никуда нас с Земли не отправлял, эта планета нас сдала. Сдала уже тем, что не востребовала, не нагрузила, не обнадежила. Мы здесь ничего не решали, все решали за нас. Ну, вот и нарешали, как я посмотрю…

Настоящая Метрополия — Замок Россия. Нынешний рейд — это путешествие в ветхозаветный мир. Поэтому наша деятельность есть работа ради блага анклава, вместе с которым мы выстояли, а теперь вместе строим и надеемся.

И ради всего этого мы с Гобом тут все выгрызем. Мешать не стоит.

Первым с пассажирского места на асфальт неспешно спустился главарь с АКС74У в руках, невысокий плотный парень славянской внешности. Лицо волевое, сам достаточно молодой, дерзкий. Главный Босс, понимаем… Небрежно оглядевшись, князец-абориген что-то гортанно крикнул в темноту салона, внутри кто-то рассмеялся. Вожак повторил громче — полезли и остальные. Парни были примерно одинакового возраста, по виду — местные бодрячки из армян. Говорят, что в Сочи кругом армяне, поселились после царских указов и с тех пор никого из других кавказцев на территорию не пускают, дагестанцам, чеченцам и уж тем более азербайджанцам тут ловить нечего, община у армян очень большая и крепкая. Мне думается, что это было сделано давно и специально, еще со времен существования на Кавказе суфийских тарикатов, для сбоя экспансии агрессивных исламских течений. Как говорил Гольдбрейх, историки считают, что духовный фактор, регулярно взбадривающий кавказское сопротивление, — это исторически привычный для Кавказа суфизм, а не джихад-салафизм. Только, похоже, бесхитростная пропаганда всемирного джихада скоро полностью перекодирует культуру горцев, отрывая их от традиционных корней.

Как бы то ни было, старший был в реальном авторитете, кавказцы русского просто так у руля не воспримут.

В былые времена братки рациональней одевались, штаны были пошире, обувь попрыгучей. Эти же — как из салона провинциальной моды. Какой там камуфляж или «горки»! Не в масть им будет, видите ли! Не поумнели еще.

У одного из приехавших, водителя «старекса», горячего южного человека в кожаной куртке, темной «азиатской» рубашке в вертикальную полоску и черных брюках с отливом, в руках несколько нервно вертелась такая же «ксюха», у остальных — «помпы». Пистолеты, скорее всего, тоже имеются.

Нет, это не сталкеры с другой Платформы и не оперативники угро.

— Пацанчики-то ментовские стволы притырили.

— На Платформу бы огольцов, Гоб.

— Сотников тебя на уголь сошлет за такие идеи, — зашипел друг. — Нужны они нам…

А чего внутрь не поехали, почему тут встали?

— Эй, хозяин! Опять стрелять будешь, да? — заорал что есть мочи автоматчик. — Выходи, как мужчина, или убегай, как баба! Станция уже наша!

Вот кто давеча стрелял… Потому они и остановились подальше — значит, из убежища хозяин гладким стволом их достать не может. Смелые мальчики. Они еще не знают, что станция временно принадлежит Платформе-5. Придется вмешиваться: борзые хлопчики нам покоя не дадут.

Хозяин издалека что-то резко крикнул в ответ, мы не расслышали. Бандиты опять дружно рассмеялись. Можно работать. Я успею выстрелить четыре раза, пока они чухнутся, Гоблин сразу их накроет очередью, как пургой. Конечно, хотелось бы аккуратненько, чтобы машинку не покорябать…

— Сберечь бы технику, — прошептал я привычно.

— А как же! Сбережем! — так же привычно соврал Сомов.

Думаете, мы впахиваемся еще и из чисто гуманитарных соображений? Это не так, всю Землю не вычистишь, а вот миссию провалишь. Нам позарез нужен свидетель, адекватный человек, мирный или относительно мирный. Учитывая дефицит живых, хозяина автосервиса я им не отдам.

— Ты меня услышал?!

Для парней пошел отсчет последних секунд расслабленной жизни местных царьков — приехали, хлопцы, все не так просто, как вы самоуверенно думали еще утром. Казалось бы, кто сможет вам помешать? Нашлись такие силы.

События развивались быстро, операция «Ластик» много времени не заняла.

Многие пренебрежительно относятся к «ксюхе». Что сказать, идиоты… Как можно в принципе пренебрежительно относиться к автомату? К любому! Мало того, идиоты почему-то уверены, что все владельцы АКС74У априори еще более тупы, чем они сами, и оружием пользуются как горожанин косой. Когда-нибудь, выпади нашей группе задание накосить идиотов побольше, мы с Гобом обзаведемся именно «ксюхами». Бандиты стреляли спокойно и грамотно, короткими отсечками в два-три выстрела, прицельно сажая пули по низкому белому зданию, где спрятался хозяин автосервиса. Может, у него и семья там. Подручные подтявкивали из «помп».

— Последний раз предлагаю: уходи или убегай!

По психике бьют. Ты бы сам убегал, воин! Ладно, чего ждать? Еще немного, и они разойдутся в стороны — зажмут мужика в ловушке, и носу из берлоги не высунет.

— Работаем, — выдохнул я, и мы начали. — Гоб, я прошу, одиночными.

— Да понял я, понял…

В четыре выстрела я не уложился, сделав еще и пятый. Мишка обещание сдержал, выпустив очередь лишь вслед последнему убегающему бандиту. Эхо выстрелов еще отражалось от склонов и стен зданий, а мы уже встали и придвинулись чуть ближе, где и присели за деревьями.

— Хозяин! — заорал Гоблин во всю дурку. — Мы на твоей стороне! Двое, рейдовая группа Краснополянской общины! Беспредел придавили! Гостей примешь?

Хозяин думал не меньше минуты.

— С женой советуется, — хмыкнул напарник.

— И правильно делает: женщина в таких ситуациях порой себя разумней ведет, чем мужик. Сама наверняка ушла бы вместе с детьми в лес — это куда как мудрей, чем упрямо рисковать.

— Хозяин!!!

— Слышу-у! — донеслось до нас глухо. — Подходите к воротам!

И мы двинулись. Сейчас будет контроль, сбор стволов, а потом пора знакомиться с живым землянином, узнавать, что тут случилось. «Встреча цивилизаций, как ни крути, близкие контакты третьего рода», — отвлеченно подумал я.

Странные времена, странные расклады.

Глава 5

ДАГОМЫС

КАРА НЕБЕСНАЯ

Эх, закончились светлые денечки, стрелой пролетевшие после возвращения группы в Замок Россия! Где все для тебя, и все вокруг — за тебя, где жизнь протекает естественно, а решение сложных задач приводит к закономерному повышению ее, жизни этой самой, качества. Настали, чувствую, другие дни — тяжелые, мрачные, горькие, обвально разочаровывающие. Совсем иное состояние души, другое настроение.

Паскудное настроение.

Как это всегда бывает, страх, без лишних эмоций профессионально зажатый в тиски дисциплины, после боя выплеснулся горячей струей. Мне всегда становится страшно дважды: в тот момент, когда принимаешь решение начинать работу на поражение, — и сразу же после драки. Первый сильней, ибо это страх ошибки. Гоблин не любит рассуждать на эти темы, но его тоже приколачивает, мне ли не знать.

А решать приходится, часто в считаные секунды.

Профессионал не станет ждать, когда в него начнут стрелять, если только он не скован цепями Закона. Мы сейчас работаем вне Закона. Тут царят свои правила — законы Дикого Запада. Да, здесь стреляющий первым часто выигрывает поединок, это может обмануть новичка. Вместе с тем, начиная палить первым, нападающий автоматически приговаривается к смерти, если кто-либо способен вынести ему такой приговор. Очень хорошо, когда человек, решивший круто поставить на желаемое место всю округу, это понимает. На фронтирах полиции нет, а оружие есть у многих, если не у всех.

Приехавшие начали стрелять первыми, значит, они опасны. Значит, они способны убить любого… Вообще-то все, что я говорю, — отмаз, попытка подставить под свои поступки какие-то нравственные подпорки. Гоблин, например, всегда обходится без костылей.

Жалко? Боишься ошибиться? Не готов к резкому без суда и следствия? Что же, становись на круглую полированную панель, жми Главную Кнопку и возвращайся в родной Замок, где скажешь Сотникову, утирая сопли накрахмаленным батистом: «Там какие-то злые хулиганы с оружием бегают, стреляют, невозможно работать! Не убивать же их, вдруг это лялечки заблудшие! Шлите лучше Монгола или профессионала Гонту с его „тяжелыми“, а мы на вспашку зяби впишемся! И вообще нам психолог нужен, у нас стресс!»

Трупов много, потрясывало хорошо. А ведь по нас ни разу не выстрелили!

Контролить никого не пришлось, и я вздохнул с облегчением: не люблю это дело.

Оружие собрали быстро: один автомат АКС74У немного пошарпаный, но в общем-то в нормальном состоянии, второй вообще без царапины, как со склада сперли, и по два полных магазина к ним — бойцы только перезарядились. Плюсом в кучку трофеев легли два ружья «Бекас-М» двенадцатого калибра (Сомов посылает Штабу горячий сталкерский привет — есть у нас дробовое оружие!) и два ПМ. К ним запасных магазинов, увы, не было. Неплохо, в общем. Нарезняк — он всегда в цене, а помповые ружья — очень надежное оружие. Единственная трудность для владельца — освоение уверенных навыков перезарядки цевьем, но это проблема стрелков начинающих. Годится, все забираем. Огнестрел никогда не бывает лишним, греби сколько есть. Таскать его на горбу не придется, скоро обзаведемся колесами.

Машинка-то почти как яичко… Случилось чудо чудное, боюсь сглазить! На этот раз Гоблин смилостивился, действительно не сотворил из трофейного авто дуршлаг, комиссионно было зафиксировано всего одно попадание в правую пассажирскую дверь — какой прогресс! Что это с ним такое, стареет, что ли? Я даже насторожился.

Нужен нам бандитский «старекс» или в урну да чего более подходящее поискать? Немного ниже по дороге за стеной деревьев видны пятиэтажные жилые дома-хрущевки, под окнами у обочины стоят две иномарки. Наверняка и во дворах что-то найдется, можно посмотреть, подобрать. Если, конечно, у местного дикого автотранспорта еще сохранились самоходные свойства…

На встречу с хозяином мы идти не спешили, через широкий въезд внимательно разглядывая небольшой дом, стоящий в глубине автосервиса. Кто знает, что за человек там спрятался, — вдруг владелец бизнеса тот еще монстр, убивец и бандюга похлеще самонадеянного молодняка?

Хозяин тоже притих, размышляет…

Низкое строение внутри периметра предприятия имеет собственную ограду, усадьба в усадьбе. Несколько легковушек стоят у правой стены бетонного ограждения, по виду вполне рабочие, левую же сторону территории отсюда не видно.

Прошло минут пять — не появляется, думает товарищ. Или не товарищ.

Адреналин схлынул, и теперь трезвый расчет подсказывает ему: не торопись, присмотрись! Мы тоже не торопимся, мяч на половине поля принимающей стороны. Ну что ты там надумал, амиго? Дружить как, будем, не? Или все сам, а пришлые — побоку? Наконец дверь белого бетонного строения медленно открылась, и на пороге показался коренастый, плотно сбитый и короткостриженый мужчина лет сорока пяти в синих тренировочных штанах с белой полоской, защитного цвета просторной футболке, с гладкоствольным полуавтоматом в руках. На левом предплечье виднеется большая татуировка. Незагорелый, местный.

Собран мужик, даже напряжен. Неудивительно — мы тоже не в релаксе, не в Макдоналдсе сидим.

— Живые остались, ребята? Никто не убежал? — крикнул хозяин от порога.

Ответ он и сам знает: мы ведь никому вслед не добавили и не погнались. Вопрос был задан машинально, для «потянуть время». Ну на тебе минуточку.

Я отрицательно покачал головой.

Хозяин пару секунд подумал, со скрипом принимая окончательное решение, еще ниже опустил ствол, тяжело вздохнул, почесал левой рукой затылок — и наконец с какой-то фатальной обреченностью произнес:

— Давайте в дом, мужики!

Не знаю, я бы, наверное, так скоро не пригласил: морды у нас с Гобом те еще. В чем же дело? Нужны мы ему, вот в чем, устал бороться с суровой реальностью в одиночку! Что тут творится с людьми — ему пообщаться не с кем, соседей жок?[5] Не в концлагеря же всех вывезли! Эвакуировали… А почему и куда?

Вроде все нормально, агрессии не чую. Но расслабиться не удалось.

Вообще-то я что-то почувствовал минуты за две до начала.

Гораздо позже вспоминая, и неоднократно, этот страшный момент внезапного озарения, я вынужден был констатировать — в результате бесконечных поисковых эволюций аж на двух континентах мы с Гобом отчасти вернулись к первобытному состоянию человека разумного. К кроманьонскому или даже неандертальскому способу оценки степени опасности. Слово «чуйка» для сталкеров анклава давно перестало быть общим понятием, интуитивные способности наших поисковиков-разведчиков развились чрезвычайно. Разум еще не понимает, что за беда стоит на пороге, а датчики уже все собрали, фильтранули, спакетировали и отослали по нужному адресу. Опыт, не дожидаясь прогрева процессора, примерился и выдал: шухер! Тикай, не стой! До собак-кошек и прочей живности нам, конечно, далековато, но прогнозировать худое уже получается. Глядишь, так и перед землетрясением что-то в голову встрянет, звякнет-свистнет в нужный момент, как у зверей. Засуетимся! Ну, во всяком случае, очень на это надеюсь.

Я просто понял, что сейчас произойдет нечто хреновое.

И это будет не потеря кошелька или смартфона, не лишение квартальной премии и не банан в зачетке. Реально плохое.

Даже голову заранее развернул. Сомов сделал то же самое.

Над головой послышался низкий гул пролетающего на большой высоте реактивного самолета. Широкий инверсионный след за кормой объекта тянулся прямой линией. Абсолютно идентичный реверсивному, то есть конденсационному следу пассажирского джета или ракеты. Техногенка! Летательный аппарат шел со стороны моря в сторону гор. Что за тип? Не похож он на «пассажира», да и не летят они здесь транзитом, нет в восточном направлении международных транзитных аэродромов. Из Турции и Израиля борта идут другим маршрутом. Вояки? Вот это похоже на правду, тогда он держит курс как раз на Армавир, там истребители базируются. Странно только, что гул отлично слышно: на такой большой высоте даже широкофюзеляжный пассажирский самолет о четырех движках для наблюдателя с земли летит совершенно бесшумно. Вояка все-таки? Новый тип крылатого убийцы, прущий на форсаже?

Гоблин, открыв от изумления рот, смотрел в небо. Поднес к наморщенному лбу ладонь козырьком:

— Ниче так, струя валит, Кастет, не все так плохо! Самоли-то есть, оказывается!

Тут точка летящего объекта вдруг разделилась на две, меньшая часть замерцала и через секунду вспыхнула ярким холодным цветом. Спустя какое-то время до нас долетел далекий грохот взрыва.

Сбили? Не, это не самолет! Что за хрень в небесах?

— Давайте в дом!!! — заорал вдруг мужик что есть мочи.

Что это он, а? Щелк-щелк! Костяшки старинных счетов сложились в ряд, мозг сообразил, а тут и сама природа услужливо подкинула разгадку.

Над Черным морем по мрачному серому небу вдруг побежали яркие всполохи, и почти сразу из пелены высоких, размытых в призрачное одеяло облаков вылетел яркий шар с огненным шлейфом! Свет был белый, мертвенный, знаете, как у дуговой сварки, не такой сильный, конечно, но смотреть неприятно…

Полет очередного болида, происходящий уже по более крутой траектории, чем у предыдущего, сопровождался звуковыми эффектами натурального апокалипсиса: вымораживающим душу свистом в несколько нот сразу! Кроме того, до земли доносился какой-то рваный шорох или шипенье, как у огромного огнепроводного шнура. Объект стремительно летел к земле в сопровождении ярких голубовато-зеленых вспышек, и из-за этого мне казалось, что он двигается по небу прерывисто, импульсами. По западному сектору небосклона будто молоко разлили: становилось все светлее и светлее!

За набравшим силу огнем основной части объекта потянулся огненный шнур. Полет болида продолжался еще секунд пять.

Дум-м!!! После очередной вспышки шар взорвался на большой высоте и тут же рассыпался фейерверком ярких белых искр. «Снаряд, заряд, крылатая ракета… Аналитики лажовые! — подумалось мне сразу. — Какая там ракета, в задницу! Разве может снаряд разворотить в труху верхушку корпуса центрального комплекса Дагомыса!»

После исчезновения болида в том месте, где он взорвался, образовалось грибовидное облако дыма, постепенно рассеивающееся.

— Что как в штаны навалили, мать вашу! Сюда!!!

Было отчего навалить!

Болид развалился еще на несколько частей.

Вскоре после исчезновения облака в восточной стороне долины Дагомыса раздался плотный, резкий, наподобие далекого выстрела гаубицы, удар. Следом послышался гул, а секунды через три после удара раздался второй, а вот и третий…

Ничего себе бомбежечка!

Всего мы услышали около десятка ударов, последовавших один за другим. Звуки падений сначала усиливались, потом стали постепенно ослабевать; перемещаясь с западной стороны долины на восток, последний удар был явственно слышен из того места, где исчезло облачко дыма. Звук последнего удара продолжался секунд пять, постепенно затихая.

Секунд через тридцать после того, как стих грохот, мы вновь услышали звук, сначала похожий на шум обычного летнего ветерка. Звук становился все громче и громче — дребезжащий, неровный. Наконец вдалеке что-то ухнуло конкретно! Явного сотрясения или дрожания земли я не заметил, но интуитивно почувствовал, что в районе хребта словно бомба упала!

И тут по зеленой долине пролетел уже настоящий ветер, неожиданный и очень тревожный, даже пугающий. Упруго толкнувшись в лицо, он продолжал дуть ровно, с постоянной силой. Над ближними к нам домами поселка, закручиваясь спиралью, взвились в воздух тучи сорванных листьев. Кампец, братва, это остатки взрывной волны! Что же будет твориться на месте падения! Иные деревья сорвет с корнем, поднимутся в воздух брошенные легковушки, волна посрывает крыши с домов… Человека такой летающий мусор снесет, как кеглей!

Еще один летит, правда, маленький, догорает! И еще!

Дымные следы медленно таяли в атмосфере, им на смену тут же приходили новые тонкие росчерки космического мусора, не долетающего до земли.

Метеориты! Мляха, да это же метеоритный дождь или, черт его знает, — ливень!

— В дом, говорю, бехите!!! — надрывался хозяин сервиса, распахивая дверь полностью и откидывая ногой в сторону какую-то гнутую железяку перед ней. — В подвал надо!

— Кастет!

— Стоять, наблюдаем!

Успеем, поди. Вот и побольше размерчик прибыл!

Далекий, опять очень похожий на гул близкого реактивного самолета звук ударил в уши, вновь заставляя сердце тревожно сжаться. Какова же громкость этого звукового эффекта?! В облаках возникло и спустилось ниже, к перевалу, сильное свечение, да такое, что на земле появились тени! Над горами, в той стороне, где по карте начинается серпантин, начало подниматься к облакам яркое полусферическое свечение. Мистическое зрелище! В высоте белый свет тускнел, переливался бликами, постепенно начиная переходить в оранжево-красный. У вырвавшегося на оперативный простор болида, идущего по достаточно пологой траектории, за кормой появились мерцающие лучики, свечение залило половину небосклона. Теперь свет был ровным, сплошным, слепящим, не позволяющим разглядеть тела метеорита. Космический снаряд пошел к горе Успенского…

Твою душу, здо-оровый каменюга! Вмажет он в горку, нет? Упаси господи, это же совсем рядом с нами! Траектория чудовищного, адски пылающего, словно он был напичкан чистым магнием, небесного болида, удаляясь к заснеженным кавказским хребтам, прошла, слава тебе господи, мимо главной ландшафтной достопримечательности поселка, милостиво оставив северный склон горы справа от себя. Свечение полыхало в полную силу еще секунд десять, после чего послышался тугой, хлесткий удар, очень резкий хлопок и глухой раскатистый грохот далекого взрыва.

— А тут люто, сука! — заорал Гоблин с каким-то первобытным восторгом.

— Бегите, мать вашу!!! Быстрей, схватите по башке! — он уже голос надрывает, вон как хрипит.

— Валим, Гоб!

В помещение мы влетели пулей, цепляясь трофейными стволами за косяки.

Под ногами захрустели осколки битого стекла. Первое бетонное здание, как выяснилось, не было жилым домом. Длинное и узкое, почти пустое внутри, оно имело два выхода, как на стандартно скучном КПП, через которые мы, вслед за хозяином, пролетели, почти не глядя по сторонам. Ничего делового не увидел: не до того! Успел заметить силуэты машин по краям сервиса, ангар и какие-то сараи. Еще двор! Внутрь! Спотыкаться нельзя! Я перепрыгнул через зиловский задний мост, стоящий на почерневших деревянных подпорках, чудом не задев два больших фанерных ящика с трафаретными надписями — вот на хрен их на путях эвакуации ставить?!

Посреди прямоугольного двора с настоящим жилым домом в дальнем конце мы сразу увидели убежище. На невысоком насыпном конусе, забетонированном со всех сторон, стояла встревоженная коротковолосая брюнетка в джинсовом комбинезоне, придерживающая обеими руками тяжелую стальную створку, вторая уже была закрыта.

— Быстрей, Степа! — крикнула она тонким срывающимся голосом, осторожно делая шаг вниз.

Хозяин быстро перехватил крышку сильной рукой, похожей на толстое полено, тут же оглянулся — кому передать? Нашел взглядом Гоба и сноровисто прыгнул вниз первым, стекая, как в подводную лодку, за ним сиганул протянувший руку Сомов, а следом и я. Задержавшись на мгновенье наверху с приспущенной на плечо тяжелой створкой, я успел увидеть призрачную линию надвигающейся ударной волны. Не могу сказать, сильна она была или не очень: вот уж в чем опыта маловато! Скорее, не очень. Хотя куски шифера и палки летели по воздуху, как снаряды!

Хлоп! Бряк! Дзинь!

— Крюки ставь!

— Гоб, стволы прими!

Подскочив ко мне, хозяин быстро накинул три крюка, пока я возился с первым.

— Притягивай крепче! — обдав меня жарким дыханием, приказал он, протягивая короткий железный штырь. — Кстати, Степан меня зовут! Кизим фамилия!

Зашибца ты время для знакомства выбрал, чувак!

— Да я уже понял… Костя. Внизу — Михаил.

Ага, тут талрепы! Крутим! Сообща мы быстро накрепко притянули последнюю створку, после чего подняли еще одну стальную плиту, с утеплителем понизу, закрепили и ее. Затягивая очередной талреп, я обратил внимание на мощные гайки боковых металлических уголков. Разумно. Если сверху на крышки упадет что-то габаритное, можно будет отвернуть, и тогда придавленные крышки откинутся вниз, открывая возможность для маневра при аварийных работах. Для работы бензорезом или бензопилой.

Внизу со щелчком загорелся электрический свет, где-то уютно жужжал электрогенератор.

Фух, на! Теперь можно и оглядеться…

Все то время, пока мы возились с запорами, Гоблин стоял в стороне и, не особо выпячиваясь, аккуратно поддерживал на прицеле потенциальные цели. Грозный такой, весь увешанный трофейным оружием, словно стенд вовремя выставки-«стрелковки», ценники можно лепить. Чужое за спиной, а руки баюкают свои стволы, бережно поддерживая их снизу. Как бы нейтрально, как бы невзначай. Это правильно, это никогда не лишнее. Если Мишган что-то почувствует, погасит сразу всех находящихся в бункере.

Наверху загудело — ударная волна проходит! Ожидаемой киношно-торнадной тряски тверди земной, как и вибрации крышки подземной банки, в которую мы торопливо свалились, опять не случилось. И это очень хорошо.

— Враги не набегут, пока мы тут в схрон слитые? — буркнул Сомов.

— Да кто же во время звездопада на улицу высунется? — удивленно спросил Степан, вытирая руки тряпицей, и тут же широко улыбнулся. — Дураки давно перевелись! Выкосило дураков.

Так, помещение большое, просторное. Похоже, и еще одна комната есть, вижу дверь.

Что сказать: нашему взору открылся типичный бункер выживальщика.

Не так много я их видел, признаюсь, но доводилось, в Нижнем прибитых на эту тему всегда хватало. Обстановочка в бункере была соответствующая. Рациональная. Жизненная, а не мечтательная. Мечтательность остается в сладких первых днях владения. Поначалу каждый выживальщик мечтает навесить на стены любимого бункера легальные и притыренные стволы, а также побольше всеразличного длинномерного холодняка. Однако на поздней стадии подготовки такой выпендреж ни у кого не ладится: стены убежища, начиная неукоснительно диктовать свои условия и вообще жить своей жизнью, безжалостно захватывают ниши и стеллажи. Вот так и здесь — широкие полки протянулись по всему периметру главного помещения бункера, от пола и до самого потолка! И на полу припас стоит. Ящики, коробки, пакеты, мешки бумажные и матерчатые, стопки, свертки, бутыли… Есть старые, это специально припасенная еще в мирное время тара, другие упаковки — фабричные, новые, яркие, притащенные позже из разграбленных оптовушек или торговых центров. Шикарно! Я бы тоже такой ништяк хотел заиметь.

Показной аскезы не чувствуется. Проектировщик изначально запланировал жесткие деревянные скамьи по длинным стенам, однако быстро понял все неудобство такого класса мебели и сменил подход к организации пространства — на фига мучиться, если можно поставить обычные удобные диваны?

А хозяин крут! Здравствуй, Судный День, мы готовы!

То, что раньше мной воспринималось с пренебрежительным стебом, что в мирное время виделось как игра взрослых недослуживших мальчиков, понтовое инфантильное извращение, сейчас, в горькое лихолетье, оценивалось по-другому, совершенно серьезно!

Вот результат: не зря готовился человек. Предусмотрел.

А это что за баклажки стоят? Топливо в канистрах? Ничего себе запасы! Капитальный ресурс тут накоплен. Не за тем ли бандюки так настойчиво рвались? Да ну, ерунда, чувствую, продовольствие и без того на брошенных складах найдется.

Кроме Степана, в помещении было еще двое домочадцев: жена, та самая худенькая женщина лет на десять моложе его (как она только тяжеленную крышку держала!), и сын, бойкий вихрастый парнишка лет тринадцати. В отца, светленький, конопатый, коренастый. И уши так же торчат. Фамилия Кизим — вероятно, тюркского происхождения? Ничего татарского в нем не вижу. Впрочем, если поскрести…

— Это были метеориты? — спросил Сомов, забирая мафиозный «спектр» под мышку. Суперпомпу напарник оставил в руках. Правильно, бетон кругом, а рикошеты — они такие.

— Метеороиды! — строго поправил его пацан, явно не дурак поболтать.

— О как! И в чем разница?

— Согласно официальному определению Международной метеорной организации, — заученно начал барабанить мальчишка, — метеороид есть твердый объект, движущийся в межпланетном пространстве, размером значительно меньше астероида, но значительно больше атома. Влетая в атмосферу, метеороид из-за трения сильно нагревается и сгорает. Видимый след метеороида, вошедшего в атмосферу, называется метеором или болидом, и только упав на Землю, метеороид становится метеоритом.

— Ух ты, мальчик-то у вас какой умный! Отличник небось! — восхитился Сомов, несмотря на старание докладчика, уже определив пацана в дети. А к детям, напомню, у моего напарника отношение особое. Гораздо более нежное, нежели к бандюкам и проходимцам всех мастей.

— Да какой он отличник! Оболтус! — привычно ворчливо произнес папаша. — Жизнь заставила, вот и выучил.

— Степа-ан! — тут же предупредила его жена строгим голосом, потрогав рукой симпатичную родинку с левой стороны губы.

— Жена моя, Людмила! — гордо сказал хозяин, осторожно обнимая супругу за худенькие плечи. — Детский врач, окулист. Кому сейчас нужны окулисты… И наследник, Лешка.

Настало время поздороваться за руки. Есть нечто правильное в этом древнем ритуале, в острой обстановке многое по рукопожатию почувствовать можно.

— Сам строил? — с нотками восхищения в голосе спросил Гоблин.

— Да ну! Это прошлый хозяин фанател, да не дофанател мальца, на полпути забросил. Я так, от скуки повозился немного, как только купил, для романтики. А уж как началось, подошел к делу по-взрослому.

Ствол у семьи не один. Кроме итальянского полуавтомата отца, имеется двуствольный обрез у жены и малокалиберная БИ-5 у сынули. Арсенал, между прочим! Авторемонтники оказались не так просты, как это мнилось нападавшим! Глядишь, и без нас бы выстояли. Биатлонка при верной руке и точном прицеле много бед натворить может. Привыкший к реалиям фронтира, я легко допускал, что Лешка биатлонит нормальком.

Никто не садился и не торопился рассказывать.

Тем временем шум наверху стих.

— Выглянуть бы надо, — предложил я.

— Это непременно, — согласился хозяин и направился в дальний угол, где у него был оборудован самый настоящий пост управления. Панель с тумблерами, электрощит, пакетники, рубильники… Сунув руку внутрь жестяного короба, он вытащил за ручки самый настоящий перископ! Самодельный, конечно, не с подлодки же спер. Или?..

— В подплаве служил? — поинтересовался я, не сомневаясь в ответе.

— Никак нет! Антиподплав… БПК «Адмирал Юмашев», Северный флот. Мичман я. В запасе. БЧ-5,[6] электромеханики.

Он перекинул быстро пару тумблеров, характерно зажужжали сервоприводы, перископ чуть дернулся и начал медленно подниматься.

— Посмотрим… Похоже, опять пронесло, ничего серьезного, — сообщил он, прильнув к окулярам и двигаясь вокруг вертикальной оси прибора. — Я же что? Всю службу мечтал жить на юге, как и многие наши. Накопил деньжат, как положено, потом продал однокомнатную квартиру в Москве — и после банкета купил этот автосервис с домом. И баркас — бизнес мне убитый достался, а судно ничего, нормальное, турецкой постройки. Хотел заняться рыбной ловлей, глупый был! Какая сейчас в Черном море рыба, одна мелочь позорная. Раньше на промысле числились двадцать семь видов — белуга, осетр, севрюга, пеламида, тунец, скумбрия… Еще недавно промысловых пород было одиннадцать видов: килька, или шпрот, хамса — анчоусы любите, поди? Тюлька, барабуля, мерланг, ставрида, кефаль, камбала, окунь, скумбрия, скат, катранчики, тунец. Хамса… Сейчас — всего три вида! Три, представляете? Все сожрали или угробили! Какой тут, в задницу, бизнес? После Арктики смотреть на такое безобразие не хочется… Оставался, правда, вариант катать по морю отдыхающих, но это уж точно не мое. Водителей обслуживать могу, все же техника, а вот бздыхов не смог.

— Баркас продал, как я понимаю, — с утверждением поинтересовался Гоблин.

— Не успел продать, — посетовал Степан, оторвавшись от прибора. — На приколе стоит мальчик, теперь, похоже, вечном — сейчас его даже на иголки никто не возьмет. А вы тут как и откуда?

Настало время говорить нам. Точнее — мне, как комсталку.

Гоблин еле заметно подобрался, пальцы на стволе чуть сжались.

— Чай не предлагаю, — помог мне глава выживальческого семейства, предоставив лишнее время, — сейчас пойдем в дом, там и посидим — чего под землей торчать, правильно?

Интересно: про тела, лежащие на дороге, он не вспомнил. Привык.

Жена энергично закивала в знак согласия с супругом — ей не очень нравилось, что в спасительном семейном убежище болтаются посторонние люди с оружием. Надо успокаивать женщину.

— Да и здесь скажу, — решил я и сразу продолжил по сути: — Мы — спецразведгруппа с особыми задачами и полномочиями. Проводим мониторинг ситуации, собираем данные, руководству анклава надо понять, что тут происходит. Кроме того, имеем задачу собрать кое-какой ресурс, если он тут есть. Если коротко, то вот так.

Про необходимость подбора и вербовки нужных людей я пока ничего не сказал, про себя отметив, что нам, похоже, уже повезло. Детский врач и флотский мичман-электромеханик с задатками автобизнесмена и выживальщика! Люди Земли, как же мне жаль, что вы не знаете своей истинной цены! Выбили из вас это понимание, приучили занижать самооценку, сволочи. Да на Платформе каждый из вас в такую цену встанет… Одних отучили ценить себя, постоянно отрицая вашу значимость и нужность обществу, другие сами сломались, устав бороться, и многочисленные удовольствия, которые дают богатство и молодость, лишили их привычки к каким-либо обязанностям. Эх, чего там говорить! Впрочем, торопиться не буду, успеем озвучить.

— Главное же вот в чем — на данном этапе операции мы не имеем права рассказывать вам всю правду. Государевы люди. Скажу одно: анклав находится очень далеко отсюда. Очень. Настолько далеко, что и представить сложно, поверьте. И у нас там совсем другая обстановка, как и другие проблемы.

— Что, звездопада нет? — легко встрял во взрослый разговор пацан. Я не возмутился — пусть Гоблин этого команча за лялю держит, для меня он почти взрослый, как и его сверстники из Замка Россия.

— Нет, метеориты не валятся.

— Метеороиды, — сразу же поправил шкет.

— Разреши, я по старинке буду, так привычней. Ниче?

Отец нервно кашлянул, Леха хмыкнул и милостиво кивнул.

— Продолжаю… Мы вообще не планировали вмешиваться в местные разборки, но тут уж ситуация заставила.

— Хорошо, что заставила, — заметил Степа.

— Несомненно. Срок командировки ограничен, времени мало, командование ждет.

— Понимаю, — кивнул хозяин.

— Теперь так. Если вы согласны немного потерпеть, не проявляя излишнего любопытства, и готовы не получать ответы на многие ваши вопросы, то будем сотрудничать, беседовать, работать к обоюдному удовольствию сторон. Если нет, то просто уйдем, ни на чем не настаивая, — мы вам не враги. Предупреждаю, у нас самих вопросов чрезвычайно много, и многие же из них покажутся вам очень необычными, может, даже дикими. Таков странный расклад ситуации.

— Понимаю. Сам до сих пор на подписке сижу, — тихо вздохнул глава семьи. — Повидал кое-что, поучаствовал.

— Сомалийские пираты? — проявил сообразительность Сомов.

Степан поглядел на него, как на конченую береговую мазуту.

— Какие там пираты…

— Принял! — быстро исправился напарник. — Соглашайся. Степа, есть перспективы.

Вот что значит долгая работа в паре. Думаем одинаково, корневое видим правильно.

— Разрешите один вопрос? — по-военному четко спросила жена.

Ну да, ведь все медики профессионально военнообязанные, а тут еще и флотская жилка струной натянута.

— Вы упомянули о другом анклаве, имеющем государственные структуры и живущем без подобных проблем…

— Так точно.

— Значит ли это, что и у нас тут есть шансы? — Людмила пристально смотрела на меня. — Ваше правительство способно нам помочь?

Дорогая моя, да я еще не знаю ваших раскладов! Однако могу сообразить по заданному вопросу — это несложно: кислое у вас дело, раз такое спрашиваешь.

— Думаю, что нет, не способно. Как нет и шансов.

Неужели Гольдбрейх оказался прав со своим суперметеоритом?

Страшно представить, что на Землю неотвратимо надвигается какой-нибудь Апофиз или Нибиру! Никакого спасения, нет вариантов.

Женщина замолчала, потеряв последнюю призрачную надежду, тяжело присела на диванчик возле стены. Ну ты просто молодец, Костя, порадовал хозяев, так порадовал! Крутой дипломат! Генри Киссинджер, че там! Да какого черта, чем дольше я буду ходить вокруг да около, тем больше времени потеряем. Ближние задачи группа по-любому решит, а вот дальний рейд… Мы и сейчас сжигаем время командировки, прямо чувствую, как на руке тикает таймер обратного отсчета, говоря мне: «Можно было набрать кучу ништяков и отвезти их на „старексе“ к терминалу!» Наверное, кто-нибудь другой так бы и решил. И даже возмутился бы нашему безделью, пропесочил в твиттере, дав ценный совет. Как опытный сталкер сталкеру, ага… Ништяки, камрады офисные, это хорошо, конечно, только спасибо вам, умным таким — я лучше возьму информацию.

— Шансы есть в другом месте, уважаемая, — произнес Гоблин, посмотрев на меня, как солдат на вошь.

— Условия принимаете? — строго спросил я.

Времени мало, по графику мы вообще должны уже быть на пригодных колесах и прикидывать реальность выполнения запланированных Штабом операции маршрутов.

— Люся, что думаешь? — повернулся к жене Степан.

Советуется. Значит, умный. Значит, у них настоящая, слаженная боевая группа, а не семья домостройная, где все на окриках и запретах. Ненавижу псевдопосконных людей с косматыми бородками, с как бы религиозным презрением относящихся к собственным женщинам и детям, это, как показывает опыт, сплошь извращенцы и недержанцы. Главнокомандующие спален и кухонь, е-мое… При случае всегда начинаю разговор с такими резко — с левой по ливеру. Как кастетом.

Она кивнула.

— Мы согласны, — ответил мичман. — Что вам необходимо для выполнения задания?

— Па, давай лучше в дом пойдем, а! — ломающимся баском предложил сын. — Сверху осмотреться надо, да и трупаки оттартать.

Мичман еще раз внимательно посмотрел на нас и сказал:

— Костя, Михаил, откручивайте крышки, я пока все потушу.

Хорошо, что не пришлось удивлять их до изумления полным незнанием текущего времени, — тут шоковое воздействие нам удалось ослабить, спасибо штабным аналитикам-подготовителям.

— С датой у вас все нормально? — как ни в чем не бывало начал я разговор за столом, с наслаждением отхлебывая предложенный Людмилой крепкий горячий чай. — Насколько достоверна?

— Пока радиосвязь и телевидение работали, нормально шло, сами понимаете, — ничего не заподозрил хозяин. — Потом Людмила начала вести счет дням. Настоящий календарь рисует, Лешка, принеси-ка картонку!

Вот так и узнали…

Четыре года прошло со времени нашего ухода на Платформу, а это значит, что Смотрящие могут двигать по ленте времен что угодно. Почему-то я не удивился. Точность даты и дня недели красивым цветным календарем Людмилы не гарантирована, вероятность погрешности в столь непростых условиях всегда существует. Правда, погрешность если и есть, то копеечная, они периодически сверяются с соседями, которых в округе очень и очень мало. Так что сути это не меняет.

— Соседи далеко? В многоэтажках?

— Что ты, командир, в многоэтажных почти никто не живет, давным-давно бежать начали. Если туда камень влетит, то похоронит всех сразу, и очень качественно. Люди это быстро поняли, начали разъезжаться по дачам и родственникам. Почти все панельки стоят пустые, остались самые упертые или отчаявшиеся. Так что выжившие семьи в большинстве живут в частных хозяйствах. Несколько в поселке, вверх по речке есть, знаю четыре семьи у перевала на Мамайку…

Короче, выбора у нас не было и потому приняли, как достоверную, предложенную аборигенами дату — одиннадцатое мая.

— Леша, давай к прибору, гляди за окрестностями, — решил отец.

— А трупаки?

— Заботливый какой! Иди, оболтус! Чаю не даст попить с хорошими людьми! Скоро придем. Вывезем, не украдут и за нас не похоронят, а ты смотри пока!

Лешке страшно не нравилось рисоваться фишкой, ему отчаянно хотелось уши погреть, гостей попытать! Иди, парень, служи, зря надеешься, мы о себе особо-то ничего не расскажем. А свое ты и так знаешь.

— Сколько у них бойцов могло остаться? — деловито спросил Гоб, подходя к окну.

— Бес их знает, падлюк таких… Один раз видел шестерых. Это банда Виталика Бешеного.

— Бе-эшаного?! Ой, боюсь, боюсь! Что ж ты сфинктер распахнул, бешеный? Умереть чисто не можешь… Сука, каждая сявка приочковая при удобном моменте пытается холку вздыбить… Хозяева за двери — крысы к полкам. Бешеный! Вот падла, надо же было придумать такое погоняло! — захохотал Мишка, возвращаясь за стол.

— Дислокация? — уточнил я, отмахнувшись от юмора напарника.

— В Волковке они сидят, это выше по реке, а где точно, не знаю. Недавно подтянулись из Лазаревского, там, поди, совсем плохо. По глупости в чайных домиках разместились — как же, красиво, туда все туристы ездили! Потом спустились вниз, сволота… Поначалу культурно представились, потом поддавливать начали.

— Вот и поддавили, — буркнул Мишка.

— Сомов!!!

— Быстро оставшаяся пехотня вряд ли сюда подвалит, — предположил Гоб. — Главаря выбили, какое-то время будут ждать мышками, как приказано. Потом в отношениях определяться начнут, статусы расставлять. А там всяко может получиться.

Если осталась парочка-троечка, то могут вообще не сунуться. Стрельбу они наверняка слышали, по ущелью звуки выстрелов, не заглушенные ревом бесконечно проносящегося по магистрали автотранспорта, полетят далеко. Бандиты вполне могут сообразить, что коллеги нарвались. А мы посмотрим, надо будет — поищем.

Дом как дом. В отличие от подземного бункера, жилая хата хозяев никаких особых эмоций у меня не вызвала. Чистенько, беленько, стандартно. То, что по старинке продолжают называть евроремонтом, как будто есть какой-то другой ремонт.

— Люсь, давай еще чайку! Леша, ты вот что, сначала машину во двор загони.

Раздав ценные указания, мичман продолжил рассказ, начатый им еще во дворе:

— Первый увиденный метеорит я хорошо помню. Тогда человек тридцать набежало, все пошли по поляне цепью, азартные такие! Сенсация! На телефоны снимали. В десяти метрах от крайней многоэтажки дети заметили темное пятно — с полметра, ничего впечатляющего. Дождей тогда давно не было, почва сверху подсохла, пятно взрыхленной земли выделялось отчетливо. Никакого углубления, все вровень с поверхностью. Один особо нетерпеливый мужик подошел и стал разрывать рукой. А она рыхлая! Там что-то твердое. Я еще, помню, закричал ему, чтобы не брал в руки, — тогда всякие теории ходили…

— Представляю, что нафантазировали, — поддержал его я для раскрутки.

— Ну! И НЛО, и ЦРУ… Он попробовал пальцем выковырнуть — не вышло. Мужики тут же притащили какой-то кол, с ним, понятно, справились быстро! Ну что, метеорит величиною с небольшую дыню, да и по форме похож. Теплый еще, оплавленный, в черной корке… И чистый, представляете, даже земля не налипла! Еще воняло крепко, горелым. Я стоял в пяти метрах, а дымный запах слышал. Поглазели, погалдели, позвонили, куда положено. Эмчеэсы приехали на джипе и забрали. А население как с ума сошло — все решили на продаже осколков бабла срубить! Благо то тут упадет небольшой, то там.

— Не все население, — поправила его Люся. — А наиболее жадные люди.

— И что, мало у нас таких? — огрызнулся на жену рассказчик.

— Да хватает безголовых! — махнула она рукой. — Зимой произошел первый случай отравления — тогда метеорит на небольшой высоте взорвался. Потом специалисты брали пробы снега… Сразу после прибытия у многих поисковиков резко подскочило давление, дня через три начали болеть суставы, через неделю добавились головные боли и невралгии. Вскоре жители домов по соседству стали в массовом порядке жаловаться на тошноту, головную боль, рвоту, понос и раздражение кожи. Как потом выяснилось, надышались парами мышьяка. Ядовитый камень с небес прислали! Вот тебе и продажа на электронных аукционах, вот тебе и бизнес на камнях! В общем, люди начали травиться. Как началось полтора года назад с небес сыпаться на нас, грешных, так и пошли первые случаи отравления, вплоть до смертельных.

— Как реагировали власти?

— Адекватно, Константин, это я признаю, че там, — муж вновь перехватил инициативу. — Губер в спешном порядке дал полную свободу медицине…

— Дорогой, давай расскажу, а то наврешь сейчас, — толкнула его Люся. — Не медицине, а санэпиднадзору и службам контроля: эпидемиологического, радиационного, химического, пищевого и коммунального — они еще существовали… Конечно же наши медики вместе с пожарными начали проводить мониторинг территории. Сразу привлекли волонтеров из числа гражданских. После суточного забора проб начала складываться картина реального состояния экологической обстановки…

— И что?

— Потом болиды с такой частотой начали падать, что все растерялись! Через три месяца еще не уволенные и не уволившиеся чиновники начисто утратили способность служить народу. Винить их тяжело — они просто не знали, что делать!

— Краснодар пострадал, Армавир горит, говорят, что Ставрополь вообще в руинах! — торопливо добавил муж. — Адлер от Сочи практически отрезало: крупный метеорит пробил полотно дороги. Да и еще прорехи по трассам… Эвакуировать-то людей некуда, бомбоубежищ практически нет, ликвидировали в свое время! Везде творится одно и то же, по всему миру! Правда, говорите, что вас там не задело?

— Не задело, но давайте об этом пока не будем, — напомнил я.

— Ну да, ну да…

Невообразимо! Я попытался представить самое начало вселенской катастрофы, когда постепенно и сложилась ситуация, способная свести с ума кого угодно. Даже в Великую Отечественную войну можно было вывезти людей в глубокий тыл, в Сибирь, например, где было безопасно. А тут нельзя, нет в войне с Космосом никаких тылов! Некуда драпать! Шанс попасть под удар одинаков для всех. Если ты не зарылся в землю на сотню метров, то везде может прилететь!

— Поначалу нормально шло, армия работала, МЧС суетились, медики, — дополнила вставшая с дивана Людмила, присаживаясь рядом с мужем на краешек стула. — Уже через пару недель появился опыт, практика, как это ни ужасно звучит. Я вообще не по профилю работала.

— А потом все устали, — махнул рукой мичман. — Мобилизацию давай объявлять, а для чего? Вскоре стало ясно, что большую армию призванных содержать просто невозможно — ни лагерей, ни котлового питания. Люди по сути бездельничают, злятся! Не армия была нужна, а спецы-спасатели, ремонтники квалифицированные, а их призывом не родишь… Что ни делай, а легче не становится. Каждый день что-то вылетает, все рушится. Начальство в ярости, подчиненные с ног сбиваются. Пожары не прекращаются, люди погибают, объекты разрушаются.

— Радиации вроде нет, — заметил я.

— Мы тоже контролируем фон, как же иначе, — почти спокойно сказал Степан. — Месяца три назад было незначительное повышение на несколько дней, потом рассосалось.

— На календаре отмечено, — подсказала Люся.

— В какую-то АЭС влетело, — нахмурился Гоб.

— Вообще-то станции по всему миру сразу начали заглушать…

— А химзаводы?

— В том и дело! В Невинномысске так и произошло, Михаил, весь город отравлен. Теща там жила…

— Эти облака постоянно висят? — торопливо перебил я.

Цифровой диктофон включен, лежит на столе, разговор пишется открыто, не хочется шакалить. Я им сразу сказал, что в Штабе запись будут многократно прослушивать и тщательно анализировать. Люди это понимают, не обращая на прибор никакого внимания.

— Ага, практически постоянно. Уже почти полгода.

— Звезды видели?

— Видели пару раз, а что?

— Созвездия стоят на своем месте? — выдохнул я чуть ли не самый главный вопрос, и мы с Гобом напряженно уставились на рассказчика.

— Да мы как-то внимания не обращали, а что? — смутившись, словно проспала визит президента, попыталась оправдаться хозяйка. — Не до звезд как-то.

— Подождите, мужики! — заволновался хозяин, сжав мощными кистями край столешницы. — Вы что, парни, хотите мичману втереть, что Земля могла поменять место в пространстве? Да это же просто невозможно!

— Для людей невозможно! — жахнул Гоблин, дожевывая очередную баранку.

Хозяйка тихо охнула, прикрыв рот ладошкой. Вот баран! Зачем пугать?!

— Лады, с этим мы еще будем разбираться, — я поспешил увести опасный разговор в сторону. — Получается, что на дворе ядерная зима, так?

— Метеоритная, именно так объявляли населению в последние дни работы телевидения, — грустно улыбнулась женщина. — Ужас в том, что никто, как выяснилось, ничего не просчитывал заранее.

— Сам президент признал, — чуть ли не похвастался Степан. — Нет у них математической модели, понимаешь ли! Вся наука обгадилась!

— Степа-ан!

— А американцы? — уточнил я.

— И у них нет! Фильмы про катастрофы снимали на ура и во всю мощь, а как в реальности произошло, так все эти планшетники и айфонщики скисли! Прогноза никто не смог дать! Одни ученые ожидали кромешной тьмы, другие говорили, что осядет какой-то красный туман, про парниковый эффект постоянно болтали… Бардак! А тут вон оно как, постепенно наползает… Может, круче и не будет.

— Только почему-то верится именно в худшее, товарищи: опыт подсказывает, без всяких математических моделей, — скептически бросила жена.

Вот зашибись наработали земляне к Дню П! Создали научный задел, что называется! Предположить такое было нетрудно — весь научный потенциал планеты был брошен на выжимание максимально возможного бабла за пользование интернет-сетями и сотовой связью. А еще на совершенствование способов убийства друг друга.

— Уже через два месяца бомбардировки взбесились многие страны и народы. Особо подозрительные.

— Это какие? — Сомов, ухватив коржик, вновь с интересом посмотрел на мичмана.

— Ну, Абхазия и Южная Осетия, например, Грузия, Прибалтика вся… Обе Кореи, Пакистан, а потом и Индия. Иран, само собой, Израиль и его соседи.

— Можно не перечислять, — предложил я, — все понятно.

— Эти как бы инверсионные следы поначалу многих ввели в заблуждение. Один метеорит рухнул — ничего, бывает. Кучка упала разом? Тоже объяснимо. Три кучки? Уши есть, притянем. А когда постоянно валятся? Словно это чей-то план, злой умысел! Вывод напрашивался сам собой: враги! Думали ведь как? Космический аппарат массой менее десяти тонн, входящий в неуправляемом режиме в атмосферу, может сгореть без остатка. Никакого падения обломков, ударных кратеров не случится. Как это произошло с первым челябинским метеоритом, помните? Тот, осколок которого в озеро Чебаркуль упал, неподалеку от Челябинска?

Челябинский метеорит? Да еще и первый? Что-то новенькое.

— Не помним, — признался я.

Хозяева удивленно переглянулись, словно мы пропустили что-то эпохальное, после чего Степан продолжил вновь:

— Когда первый челябинский раскололся после воздушного взрыва, осколки полетели в сторону Златоуста. Только там ничего не видели и не слышали, а обломки искали напрасно. Искала, между прочим, не только прорва наземных групп, а еще и вертушки МЧС и ФСБ, переброшенные с казахстанской границы. На следующий день народу объявили — мол, обломков не найдено, вертушки улетели. Тогда многие сомневались, что служба безопасности государства озаботилась какими-то камнями с неба… Вот если объект имел техногенное происхождение, то все понятно — это ответственность ФСБ. Некоторые заявляли, что фээсбэшники изначально были сориентированы на поиск остатков космического аппарата, миссию выполнили успешно и без лишнего шума.

Как много интересного произошло после нашего исхода!

О таком варианте Штаб, похоже, не подумал, предполагая, что люди на Земле будут подходить к решению проблем обдуманно. Вышло немного не так: полетели первые болиды, оставившие густые белые следы, — и сразу возник целый ворох подозрений. Про второй челябинский метеорит я расспрашивать не стал — какая разница.

Трудно ли наиболее озабоченным в этой ситуации предположить, что Прибалтику, как и Польшу, из космоса обстреливает Россия? Русские, дескать, примагничивают небесные камни и с помощью секретных технологий, разработанных еще в КГБ, направляют на мирных соседей. Другие какое-то время упрямо считали, что многие из падающих объектов — нормальные химические или бактериологические бомбы.

Идиотия прогресса, зашоренность вместо ожидаемого панорамного видения. Неужели люди Земли так и не смогли сплотиться перед лицом всеобщей опасности? Выходит, не смогли, не потянули.

— Некоторые не выдержали, начали задираться…

И это объяснимо. Трудно придумать лучший способ отвлечения масс. Сами сделать ничего не можем — значит, перевалим на внешнего врага.

— Потом сцепились Индия с Китаем, дошло до морских сражений, правда, успокоились они быстро. Уже перед обрушением систем связи стало ясно, что и американцы с китайцами начали разборки. Серьезные.

— До войны дошло? — спросил я без особого интереса. Какая теперь разница…

— Не знаем мы… Не докладывают. Все могло случиться, информацию взять неоткуда, — с привычной безнадежностью ответил хозяин.

Война не война — все меркнет перед Главным Страхом Судного Дня. Или целой эпохи, на которую этот День растянется. Я уже почти не сомневался, что какая-нибудь «нибиру» летит по фатальной траектории к обреченной Земле, спеша поставить точку в истории под названием «эволюция человечества». На каком-то этапе витки Смерти и единственный виток Жизни пересекутся.

— Ты про террористов и фанатиков не упомянул, — напомнила мужу Люся.

— Стоп, мужики, сорок тактов паузы… Эту тему додуть нетрудно, фанатики свое никогда не проспят. — Гоблин встал с места, не забыв сунуть в карман пригоршню баранок. — Повылезали из щелей, самое время для стервятников. Ребята, действительно, давайте перерыв сделаем, а? Дел много, надо бы поторапливаться.

— Действительно, еще наговоримся, — поддержал я друга.

— Вы можете у нас остановиться, мужчины, — неожиданно сообщила женщина, — у меня гостевой домик всегда готов.

Мы несколько замялись, услышав неожиданное предложение.

— Да у нас база в гостиничном комплексе, наверху.

— Что там за база может быть, все разрушено в руины! — возмутился мичман. — Разве что в новом VIP-корпусе — пару недель его не видел, может, он и цел. Оттуда быстро убегали, гостей вывозили вертолетами, даже машины остались на стоянках. Крутые авто.

— Что я говорил! Наверх надо было идти! — тут же возбудился Сомов. — «Крузак» двухсотый возьмем или «геленд»!

— Да заманал ты меня со своими крутышками! — заволновался я, чувствуя, что теряю позицию. — Много ты на джипах увезешь?

— На первые рейды хватит, тем более что прицеп можно пристегнуть — кто запрещает? Вот тебе и грузы, — Гоблин подмигнул и сделал успокаивающий жест ладонью. — А дальше подберем, командир, не волнуйся!

Тут в спор вмешался хозяин.

— Подбирать сразу нужно, и правильно, — рассудительно произнес он. — Брошенных машин на улицах полно, угнать не проблема, только все они недвижимые, аккумуляторы посажены, резина спущена, жидкости менять надо… Многие авто разграбили просто по-варварски, по хулиганке, стекла побили от злости. Эти бандиты потому и хотят захватить мое предприятие, что тут все дышит, живет. Лень им с нуля начинать, да и не могут сами, не хватает тямы на техническое у придурков. Зачем вам такая возня?

— Вот что… Мы на минуточку во двор выйдем, посоветоваться надо, — прерывая осточертевший мне спор, сообщил я, дергая напарника за рукав. — Вы не против? Сомов, за мной.

Военный совет в Филях длился не больше семи минут. Сначала мы с Гобом вслух озвучили все возможные засады ситуации, как всегда и поступаем на скоротечных тактических советах, а потом быстро прикинули варианты. В итоге общее мнение группы было выработано. Очень опасно ошибиться, необдуманно доверившись малознакомым людям. Однако не менее печальные последствия сулит и ошибка с излишним недоверием, когда хорошие парни, искренне ожидающие от тебя помощи и готовые честно впахаться рядом, остаются с носом. Доверимся.

Основное же объявлять им пока не буду, еще присмотримся.

— Кастет, ты видел, какой хороший прицепчик стоит за черной «калдиной», а? — нехорошо облизнулся Гоблин, когда мы уже входили в дом.

Опять он за свое! Хрен тебе, а не джип! Договаривались же на берегу — нет, все его тянет на блестящее!

Хозяева ждали.

— Предложение принимается, хозяева, у вас останемся. И спокойней, и надежней. Да и к Батумскому шоссе ближе. Только к себе заедем, надо кое-что забрать.

Здесь действительно наилучшее место для оперативного базирования. Много нюансов. Электрогенераторы, необходимые для зарядки электроники. Техническая база. В комплексе, подготовленном Штабом, есть компактное «солнышко» — панель небольших габаритов. Вот только с самим солнцем беда: пасмурно, зарядка долгая. Нестабильный источник…

Терминалу же ничего не сделается, монолит не сопрешь.

Семейство Кизимов такому повороту событий обрадовалось — это было видно по их лицам. Реально припарились люди в одиночку бедовать. А тут еще и бандюки наседают, и конца этому не видно.

— Тогда что, пошли к покойникам? — предложил Степан, глядя на нас. — Солнце хоть и не выглядывает, да никуда не делось, пробивает. Днем порой прогревает достаточно хорошо, до восемнадцати градусов. Люся, в общем, мы уедем ненадолго, а ты что-нибудь придумай по обеду, да?

— Так уже по ужину думать пора! — улыбнулась жена.

— Секундочку, хозяева, это еще не все! — поднял я правую руку. — С целью усиления огневой мощи ячейки общества командиром спецгруппы решено передать вам в пользование автомат АКС74У и один пистолет ПМ. К автомату патронов-«пятерок» мало, так что старайтесь одиночными… Трофейные гладкие стволы пока полежат в резерве — вдруг еще кто-то появится в нашей маленькой армии.

— И наливочки на вечер, Люсь!!! — заорал старший Кизим, вскакивая от радости. — Абрикосовой! Экипаж, равнение на флаг!

Ну и слава богу. Будем считать, что форт вооружен и очень опасен для врага.

— А теперь можно и тела… как там твой сынуля сказал? Оттартать, да? Пошли, парни, че тянуть с гадским делом, никто за нас, грешных, не расстарается, — закончил я.

Далеко ехать до местного кладбища нам не пришлось: грустное место находилось практически рядом, во дворе серых пятиэтажек, стоящих за супермаркетом «Золотая нива», на пересечении Ленинградской и Батумского шоссе. Сначала мичман вырулил именно на шоссе, она же федеральная трасса М27, — там мы внимательно огляделись по сторонам. Тихо на магистрали, не тревожно.

Пока объезжали здания хрущевской застройки, Степан успел меня порадовать.

— Вот что я придумал, мужики… Джипы-хреныпы… Дам-ка я вам «воровайку»! Есть одна штукенция, в ангаре стоит, это грузовик с краном-манипулятором наверху, — поспешил уточнить он для прищурившегося Гоблина, у которого в голове возникли совсем другие ассоциации.

Я тоже! Я тоже думал! Правда, недодумал немного… Самое оно! Кран в кузове — что может быть слаще для скоростного воровства!

— На какой базе?

— На отличной, Костя. «Егерь-2» газоновский, четыре на четыре, колесная база держит до четырех тонн, кран-манипулятор хороший, Amco Veba. Грузоподъемность тоже приличная, тянет триста кил на максимальном вылете. Две лебедки — спереди механика, позади электро. Двигатель дизельный Д-245. Сдвоенная кабина, пять мест в сумме. Мощный грузопассажирский автомобиль, неприхотлив, вынослив, с продолжительным сроком эксплуатации. Не скажу, что ему вообще не нужны дороги, но если их нет, то «егерь» не обидится… Не знаю, что вы собрались воровать, только «воровайка» будет в самый раз. Схватил, погрузил — и удрал! Машина практически новая.

Слово «удрал» в спиче мне понравилось больше всего.

Тут «старекс» медленно вкатил во двор, и разговоры прекратились.

А я натурально остолбенел.

Вместо ожидаемого мной заброшенного футбольного поля, превращенного в одно из обширных местных кладбищ, перед нами в тени зданий и деревьев предстал обычный тесный хрущевский дворик. В дальнем углу желтел замерший экскаватор «Беларусь», ковш со следами ржавчины опущен на землю в ожидании работы, которой, похоже, не будет уже никогда. И так нарыл нормально.

Четыре длинные траншеи, две из них пусты.

Братские могилы! Я торопливо посчитал деревянные кресты, полумесяцы и скромные постаменты. Двадцать шесть штук! И все! Вот трахома!

— Степа, блин, ничего не понимаю, поясни, — прошептал я. — Это что, все ваше кладбище? И сколько таких в округе?

— Нет, поначалу конечно же мы людей на городском кладбище хоронили. Тех, кого из-под завалов вытащили. Много. А потом вот такие канавы начали рыть, больше и не надо. Еще несколько штук по соседству. Есть одиночные во дворах.

Не сходится численность. Хоть убей.

— Не, братан, так дело не пойдет, разжевывай в пюре! — повысил голос Гоблин. — Не едет твоя телега, дядя. Не складывается: не всех же придавило… Где тогда все поселковые? Ты же сам говорил, что эвакуировать некуда!

Мичман молча открыл дверь и спрыгнул на землю. Мы следом.

— Лопаты вот там лежат… А по людям… Вот теперь я точно знаю, хлопцы, что вы хрен знает откуда к нам прибыли. Нет людей! Пропали!

— Как пропали? — Мы с Гобом офигели одновременно.

— А я что, Капица вам? Никто не знает как! — Мичман разозлился не на шутку и говорить тихо, как следовало бы по ситуации, не собирался.

Встревоженные вороны разом поднялись в серое небо, нервно захлопали крылья, черная стая зловеще повисла над крышами.

— Пропадают семьями, прямо из квартир. Договариваешься, к примеру, вечерком зайти к приятелю, приходишь — дверь заперта, никто не отвечает. Мы ждали, ломали, входили — вдруг там людям плохо стало, понимаете, да? А внутри нет никого, представляете! Полгода назад начали исчезать, пачками! И никаких объяснений! Даже сказать не могу, сколько людей исчезло… Поначалу испарялись в основном жители многоэтажек, потом уже из частных хозяйств начали пропадать, правда, реже. И так везде, во всех городах! Каждый день ждем, трясемся! Что мне вам сказать, мужики? Власти не смогли ничего пояснить, даже когда исчезла семья начальника УВД… Вот такие дела у нас творятся. Мистика, Божья Кара, Суд Небесный! Падла! Пошли закапывать, что встали!

А мы не могли сдвинуться с места.

Ментальный обмен шел как по каналу широкополосного доступа.

Это Смотрящие. Они вмешались.

— На Платформы людей вывозят, отвечаю! — тихо озвучил Гоблин, сверкая выпученными глазами.

— И не на «пятерку». А куда? — с трудом вымолвил я, вытирая вспотевший лоб платком.

— Лопаты разбирайте! — вновь заорал мичман уже издали.

Разберем, морячок, разберем… Будем закапывать остатки бывшей родной цивилизации.

Дожили.

Глава 6

НА РАЗВАЛИНАХ СТАРОГО МИРА

СКУЧНЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ БУДНИ СТАЛКЕРОВ

Наконец-то отреагировав на мой вопрос, хозяин автосервиса расправил плечи, задумался и красноречиво почесал затылок.

— Ишь ты, что выдал, элементная база! Ушиб. Сразу и не соображу, надо последний справочник брать — так ведь нет у нас… Никогда не задумывался. Знаю, что в Адлере был магазин радиодеталей, как-то со знакомым ездили туда по его надобностям.

Я скептически хмыкнул — Адлер не прельщает.

— Конечно, это далековато, и еще неизвестно, уцелела ли дорога, — сразу поправился Степан. — С большой долей вероятности — нет, не уцелела. В центре бы надо поискать или даже ближе! С компьютерными магазинами проще, на Пластунке есть, у меня в том районе поставщик базируется… На улице Роз вроде видел, на Донской во дворах. Полно их. Вот только и туда проехать непросто. Честно говоря, в центр вообще лучше не соваться, там сущий кошмар творится.

— Падало?

— Еще как падало! Как после ковровой бомбардировки, две огромные воронки в районе желдорвокзала, одна прямо на Платанке… Да что там думать, и в нашем Дагомысе чего найдется, вот здесь надо осмотреться в первую очередь! Маленькие они, конечно, магазины наши, ну так с бору по сосенке, глядишь, наскребем… Вам сколько этих самых процессоров и прочего надо-то?

Ха! Сколько… Да сколь угодно.

— Сколько увезем, столько и возьмем, чем больше, тем лучше. Ты подумай еще, как человек местный.

— Обязательно подумаю, — серьезно ответил мужик, хлопнул ладонью по скамейке, на которой мы отдыхали. — Потом за медтехнику возьмемся. О! Надо бы сына поспрошать — он вечно свой компьютер апгрейдил, забодался в кошелек лазить.

Дагомыс — это интересно, ибо под боком.

Штаб прежде всего отрабатывал именно центр Сочи, а также Туапсе и Геленджик, кое-какие адреса имеются. Программа-справочник с адресной базой предприятий, как выясняется, была конкретно устаревшей, ибо ей уже четыре года. В малом бизнесе за такой срок многое измениться может. Да и врет она на поверку, много ошибок в деталях, географии и даже названиях улиц. Очень плохо, что многие дороги в регионе разрушены, дальше Туапсе проезда на север нет, Кизим это знает достоверно, во всяком случае, настаивает на этом. Причин ему не верить я не нахожу. Похоже, накрывается Геленджик с Новороссийском, наобум туда соваться по объездным — не дело. Времени нет для плутаний.

Утренняя погода звенит! Вот бы еще солнце вышло…

Вчера остаток вечера провозились с машиной. Еще и начало ночи прихватили, после чего тупо рухнули по постелям, хотя планировали поболтать о всяком-разном.

Сегодня сразу же после короткого завтрака продолжили. Протягивали, регулировали, закрепляли. Смонтировали и повесили вторую запаску, наклеили на все стекла тонированную бронепленку, поставили защитные проволочные дуги на окнах на тот случай, если придется прорываться через деревья или кусты. Вырезали удобный люк в крыше сдвоенной кабины «егеря» — короче, хватило дел. Со Степой работать одно удовольствие: все умеет мичман, рукастый человек, грамотный — БЧ-5, можно не пояснять.

Гоблин тоже вызвался нам помогать, но был быстро изгнан взашей: Сомова вообще лучше держать подальше от ремонтов техники. Мишка на посыл ничуть не обиделся, забрал хозяйского сынка, и они, крепко вооружившись, совместно отправились патрулировать окрестности. Заодно смотреть, что и где можно спереть нужного. Маман слегка обеспокоилась таким рейдом, но я быстро разъяснил ей святую истину: уж с кем, с кем, а с Гоблином ее дитятя будет как у черта за пазухой.

— Могу растяжечку забацать на въезде к нам, — предложил напарник, уже выходя из двора. — Мудреную, с упреждением.

Хорошо, что Штаб не знает, сколько Гоб контрабандно протащил сюда гранат.

— Степ, кто-нибудь нужный и добрый заехать сюда может? — спросил я у механика. — Соседи нормальные есть с машинами?

— Может, Костя, может… Володя должен вернуться из-за перевала, он из Мамайки тещино добро к себе перевозит.

— Связь с ним имеется?

— Только контрольная, по времени. — Он посмотрел на старенькие наручные часы. — Через час двадцать три попробуем. Если он приехал, конечно.

— Еще кто-то?

Степан подумал, пожал плечами, еще подумал и отрицательно качнул головой. Мне нравится, что мичман в большинстве случаев сначала подумает, а потом уж скажет.

— Ясно… Ставь, Гоб, так оно спокойнее будет! — крикнул я. — Даже если никого не цапанет, то сигнал подаст явный.

— Цапанет! — громко пообещал Мишка со злорадной ухмылкой во все зубы. — Повыше поставлю, метра на полтора, я так думаю. Пошли, шкет! Держись старшего, воевать научу.

— Ты это брось! — заволновался я.

— Не боись, Кастет, вспомни наших пацанов.

Ближе к вечеру выяснилось, что дел по подготовке к разъездам вновь обретенной автомашины будет побольше, чем я прикидывал поначалу. То одно вылезет, то другое. Установили в кузове небольшой генератор, закрепили бензопилу, дополнительные тросы, ломы, пару лопат, топоры и еще много всего интересного.

Гоблин вернулся через два часа, начав волком нарезать круги вокруг автомобиля, и был послан вновь.

— Да ладно вам, лепилы, гофру не делайте, я тихо посижу, расслаблюсь, — проворчал он, усаживаясь на старое колесо.

Черт с тобой, сиди. Тихо.

В означенное время Степан связался с вернувшимся соседом и, скупо обрисовав ситуацию, пообещал тому, что завтра мы нанесем важный визит с самого утра, а также предупредил о подрывном заслоне.

— Хороший мужик, и семья у них крепкая.

— Кто такой?

— Владелец местного оружейного «Планета охоты». Батумское, 32А.

Я отложил гаечный ключ на ребристую подножку, бессовестно вытер руки о комбинезон и выпрямился.

— Ты серьезно? Так что же вы без…

— Выгребли у него почти все, вот какое дело, — пояснил хозяин. — Эмчеэсники дожали, уже на отходе. Поломали, суки, а потом свалили вместе с полицией и армией! Вовка долго не хотел стволы отдавать, сопротивлялся, заместитель мэра даже спецназ к магазину подгонял, но бойцы послали его с такими задачами.

Вот в это верю. Если был настоящий боевой СпН, а не местный ОМОН, изредка выезжающий на пострелушки, то им эта тема побоку. Они реальные угрозы видят, а не хрень беспредельную. Хороший боевой командир правду жизни в таком экстремуме по-другому понимает. Правильно. Вооруженная солидная семья встала на точке? Прекрасно! Будет островок стабильности. Еще неизвестно, как этими стволами распорядится заместитель мэра, кто его знает, не долбень ли он конченый, что весьма вероятно, учитывая традицию негативного отбора попадающих во власть.

— Завтра сам все расскажет.

После осмотра решили заменить глушитель и кое-где обклеить поверхности шумкой: максимально тихое перемещение — залог успеха. Еще какое-то время заняла ревизия крана-манипулятора, потом начали проверять электрику. Честно говоря, я возился с превеликим удовольствием — редко комсталку представляется возможность поколдовать над любимыми автожелезками. Но надо бы и поторапливаться… Второй день заканчивается, как мы тут болтаемся, а кубышечка пуста.

Кизимам мы уже все рассказали, сделав официальное предложение.

Интересно, что Люся поверила нам и начерно представила все им предстоящее несколько раньше своего мужа. Тот какое-то время еще недоверчиво хмыкал. И правильно — мужик обязан быть немного скептиком. Рационалистом. Подумали, посоветовались и согласились.

Мы уже заканчивали возню, когда Степа неожиданно хлопнул себя грязной ладонью по лбу и громогласно объявил:

— Удумал! Вспомнил, елки-палки, как же я сразу-то не сообразил… Приятель же у мне был, пока не пропал в неизвестном направлении! Скорее всего, забрали его, как вы говорите, эти, Смотрящие, так? Партнер, так сказать. Деловой. Радист от Бога. Он радиостанции устанавливал таксистам, да и всем прочим желающим. Антенны настраивал, диспетчерские обслуживал, круглосуточно и комплексно, все дела. Кроила был, конечно… Работал нагляком, исключительно вчерную, даже как айпишник не зарегистрировался. Склочный немного, прижимистый, однако спец крутой, тут уж ничего не скажешь: качественно монтировал, без нареканий, к нему даже из Сочи приезжали.

— На квартире? — сразу понял я суть.

— Не, в гараже, здоровенный такой гараж, капитальный на зависть, внизу стоит, ближе к реке.

— Много там раций может быть?

— Не скажу. Думаю, полезного хватит. По пять-шесть заказов в день человек выполнял плюс мелкие ремонты. Таксисты — народ оперативный, по магазинам мотаться не будут, им все готовое подавай и сразу, иначе потеря денег.

— Понятно. Когда махнем?

— А давай вечерком и съездим! Чего тянуть-то? И еще один момент. Автоэлектрика и электроника вам точно будет нужна. Нам, в смысле. Особенно по инжекторным машинам. Бортовые компьютеры, магнитолы… Вроде банальщина, а польза будет. Мини-стендов несколько имею хороших, агрегацию диагностическую. Дефицит.

Это хорошо, что вечером, а то уже совесть мучает.

— Так ведь автомагазины можно бомбануть, пацаны, давненько я магнитол не тырил! — радостно догадался Гоблин, вскакивая с покрышки.

Я быстро посмотрел на хозяина, тот хитро улыбнулся с видом записного ворюги.

— Не можно, Михаил…

— Все уже украдено до нас, — перевел я для друга. — И свезено сюда. Так ведь?

— Так точно.

— Да тут, как я посмотрю, банда на банде сидит и законником погоняет! — восхитился Сомов, опять садясь на колесо и закидывая ногу за ногу. — Чего удивляться, что на тебя ножи держат?

— А я и не удивляюсь.

— План составить стоит, — предложил я.

Закончив наконец-то работу, мы уже привычно расселись в доме вокруг большого стола, где я, сверившись с планшетом, быстро набросал перечень возможных объектов, находящихся, как мне представлялось, относительно недалеко.

Вот что получилось:

ул. Батумская, 57, аптечный склад.

Медсклады:

ул. Гастелло, дом 30, корпус А;

ул. Пригородная, дом 8А;

ул. Павлова, дом 62А.

Медицины нам насовали — мол, ищите там что-то пригодное из цифровой медтехники.

Одни из самых доступных объектов находятся прямо в Дагомысе:

«Матрица», магазин, ул. Батумское шоссе, дом 22, ноутбуки;

«КомСервис», магазин, ул. Батумское шоссе, дом 25.

Еще интересное — микросхемы и элементная база:

«Все для вашей безопасности», магазин, ООО СТС-Сервис, ул. Кирова, дом 54;

«Радиодетали», магазин, ЧП Дедов В. М., ул. Демократическая, дом 54;

«Специальные системы и технологии», ул. Донская, дом 28.

Прочитав список, Степан скептически молвил:

— Так. Демократическую сразу вычеркиваем, это и есть тот, что в Адлере находится… Улица Кирова там же, тоже на фиг. А вот на Донскую прорваться, пожалуй, можно, если огородами. Три недели назад ха-ароший метеорюга на трассе в склон врезался, осыпь получилась приличная, во всю магистраль, так что там не проехать. Но есть заветные тропки, есть… Долговато, правда, мотылять придется. Сына, ну-ка глянь-ка, дополни товарищам список!

Леха неспешно подтянулся ближе, с весьма снисходительным видом взял протянутую отцом бумагу, по-отцовски почесал затылок и почти сразу начал корректировку.

— Этот магазин закрылся уже, там теперь другой хозяин встал. Еще два вообще не указаны, я покажу где. А че салоны связи «Диксис» не вписали, мужики? С аптекой рядом стоит, и еще парочка найдется. Их все надо обшмонать! Так… В школах можно компов насшибать, сейчас их там полно… В самом центре есть компьютерный клуб «Ультима», этих жидормотов давно пора тряхнуть. Там нехило разжиться можно, сервера отжать.

— Ты не духарись давай! Мужиков нашел! — рявкнул Степан, привставая с места.

— Подожди. — Я осторожно коснулся рукой плеча папаши. — Дело пацан говорит.

— Тут рядом в торговом центре есть электротовары, ничего так ассортимент. — Он показал рукой куда-то за спину. — И на Армавирской — магазин «Селена». В основном бытовая техника, ну и музыкалка всякая стоит на полках, это пойдет?

Я кивнул. Все легкое. Все пойдет.

— Падает часто? Каждый день валится? — поинтересовался Гоблин.

Точно! Важнейший момент за суетой мимо прошел. Не успели поболтать на эту тему. Дел навалом, и все вроде бы существенные, жаль, что не определяющие. Безрезультативные какие-то дела.

— Нет, не каждый, — несколько успокоил нас старший Кизим. — Бывает, и по неделе тишина стоит благостная. Так ведь оно ж в любой момент может…

— Это точно, — спокойно поддакнул Сомов, подливая себе чай. — По башке всегда словить можно, и не только у вас.

Немного помолчали.

Постоянно думать о возможном падеже поблизости очередного метеорита — только нервы жечь. Так ничего не сделаешь. А нас не для того сюда послали, чтобы мы в бункерах отсиживались, в напряженке потрясываясь. Местные — вон давно свыклись. Воспринимают их просто — как Судьбу.

— Значит, так, коллеги-грабители, поступаем следующим образом. — Я принял решение. — Начинаем плотную мародерку. То есть экспроприацию с постепенным увеличением радиуса шмона. Сейчас все вместе отправляемся бомбить твоего свалившего или похищенного радиста. Привозим весь ништяк сюда, складируем. Потом, мичман, вы с Люсей сортируете, пакуете и перевозите к терминалу автоэлектрику и прочее, а мы берем этого юного следопыта в проводники и отправляемся пробивать точки. На связи находимся постоянно, дистанции плевые, все на машинах, так что ничего не случится. До ночи надо успеть! Работать аккуратно, но быстро.

— Толчки при транспортировке будут? — деловито поинтересовалась Люся. — Как упаковывать? В мягкое? Мягкого в доме не так уж много, надо бы предусмотреть, может, набрать чего-нибудь.

Мы с Гоблином переглянулись. Несколько растерянно.

Бес его знает! Я ничего подобного не заметил, но провальчик-то в сознании все-таки был!

— Все как лежало на плите, так и приехало сюда, не сдвинулось, — помог мне Сомов. — Упаковывать надо в максимально легкую тару, вот это точно! Берите легкие деревянные ящики или пихайте все в крепкие картонные коробки. Вес дорог. Сами не заметим, как к порогу подойдем… С другой стороны, вполне может получиться так, что людям придется верхом на грузе сидеть. Или стоять. Надо, чтобы не подавили.

Пропавший радист не подвел.

Огромный бетонный гараж находился всего в километре от нашего нового жилища — на узенькой улице Больничной, что проходит внизу вдоль реки, почти у моря. Там теснота страшная, буквально мешанина маленьких частных гостиниц и разномастных гостевых домов, сам черт ногу сломит. Среди этого муравейника радиоспец и спрятался.

Гараж с тремя огромными антеннами на крыше и одной выше по склону стоял возле зеленого массива и представлял собой настоящую подпольную радиомастерскую со встроенным складом. Готовых и новых раций, переносных и стационарных, оказалось немного, всего двенадцать штук — видать, он их на подмену держал, а вот полуфабрикатов всяких — очень много, запасливый был человек. Или по своим каналам контрафакт по случаю оптом скупал.

Это мы удачно зашли! Спасибо тебе сердечное и поклон земной, нарушитель налогового законодательства! Нагребли много, у меня с души словно тяжкий камень упал — хороший почин.

После получаса отбора и погрузки добытого в кузов стало ясно, что придется создавать две большие кучки: то, что точно войдет в груз, и то, что возьмем только при наличии свободного веса. Кучки стоит складировать прямо возле терминала, чтобы можно было решить в последний момент.

Завершив первую операцию, дальше начали работать по утвержденному плану. Кизимы отправились на паковку, а мы поехали в город.

Предварительно Гоблин деактивировал свою двухконтурную подрывную систему.

— Видишь, как «эфка» стоит? Любую мишень достанет! — похвастался он.

— Ну ты изобретатель… Не высоковато ли?

— В самый раз. Назад ставить?

— Нет, лучше не надо. Услышим, увидим, успеем.

Компьютерные магазины вскрывали нагло, легко и весело.

Правда, специализированные торговые точки несколько не оправдали моих радужных надежд. А виной всему современная логистика. Зачем копить товарные запасы, тем более в такой переменчивой отрасли, если в любой момент можно со склада поставщика подвезти новенькое? Кроме того, малому и сверхмалому бизнесу товарный кредит хрен кто предоставит, поэтому хозяева закупались исключительно в нал, соответственно и брали немного. Это чувствовалось. Какую позицию ни возьми — не больше десятка штук лежит на полках и прилавках.

Процессоры, платы… Конечно, недостаток количества компенсировал ассортимент, суммарно тех же процессоров и различных плат набралось прилично. Уже через три часа после начала операции «Гребенка» я и сам не заметил, как в кузове от борта до борта развалилась гора полезных предметов.

Эх, люди, люди… Не цените вы, что имеете! Тут на каждом шагу горы такого ништяка, что спецы анклава душу за него продадут!

— Может, курочить пора? Чтобы самый жир загрузить, без шлака? — предложил Сомов, оглядывая в кузове «егеря» постепенно увеличивающуюся кучу разноцветных коробок и пакетов.

— Раскурочить всегда успеем. Корпуса тоже нужны — из чего их в Замке ваять? Из дерева выстругивать? Не спеши.

Сотовые телефоны, смартфоны, планшеты, нетбуки и ноутбуки — мы все сгребали с прилавков подчистую. Вот бы порадовались производители-фирмачи такому взрывному спросу! Особые кайфухи отхватывал азартный Леха. Получив во временное пользование — не столько для усиления боевой мощи группы, сколько для укрепления нервной системы — второй ПМ, парень светился от счастья и буквально удавом тащился от такого немыслимого апгрейда! Юный следопыт явно гордился своей ролью и наслаждался ложным чувством вседозволенности, постоянно трогал темную жесткую кожу кобуры ПМ, задерживаясь двумя пальцами на пустом кармане под запасной магазин, по-индейски осматривался, хмурил брови и важно пыхтел, сообщая: «Чисто!»

— А сталкером мне можно будет устроиться? — спросил он бодро, плюхаясь на сиденье «егеря» после очередного выпотрошенного салона сотовой связи.

— Понравилось, гляди-ка! — громко захохотал Сомов, тяжело хлопая того по плечу. — Там, брателло, этих самых «Диксис» не будет! Там такие зверьки из-за кустов выскакивают, что тыщу раз свой тихий Дагомыс вспомнишь.

— Не такой он уже и тихий, — буркнул пацан себе под нос.

— На Платформе, Алексей, тебе каждая железочка да веревочка в реальную радость придется, — подключился и я. — Это редкость, брат… Ты что же, думаешь, мы только и делаем, что ходим вольными волками и халявный ништяк собираем?

— Ну, как-то так, — смутился парень.

— Не торопись, нам добраться бы до анклава. Там пройдешь курс молодого бойца, школу скаутов, а уж тогда видно будет.

Мне отчего-то вспомнился наш первый разведвыход из Замка.

Вот мы ранним утром вышли из крепостных ворот… Отличный светлый день, огромная территория впереди. И полная неизвестность вокруг.

Провожали нашу группу как в последний путь — торжественные сборы и нервная суета: то одно забыли, то другое, сухпай, проверка связи.

Старые, но так и не позабытые картинки сменялись одна за другой.

Напряженный Руслан Бероев у тяжелых створок, взгляд ревнивый…

Набежавшая Зенгерша, женщина-мечта любого голливудского режиссера, особа с лицом Розы Клебб, полковника советской контрразведки из старых фильмов про Джеймса Бонда и характером старой черной пантеры. Даже наколотив нам в задницы целые связки шприцев, она не успокоилась, в последний момент догнав и вручив самосборные индивидуальные пакеты, по штуке на брата.

Первый внимательный взгляд с земли. Первые впечатления.

На подходе к поселению перед Замком мы разделились и начали чесать местность, названную Зоной, парами. Мишка с Монголом ушли левей, туда, где сейчас за кабаками раскинулись обширные сады, а мы с Демченко взяли правее, чтобы исследовать территорию к югу. Доставшееся нам поселение, позже ставшее Посадом, в тот день выглядело реально тревожным. Пустые дома вокруг замерли, но что-то живое или жилое в них все-таки оставалось. Большие капитальные строения из толстых бревен находились словно в анабиозе, автономно, готовые проснуться после нужного сигнала. И постоянно намекали, напоминали нам о чем-то своем, будоража воображение.

Помню, как мы нашли медвежьи следы возле избы, — вот страху было! А парни двух вышедших прямо на них огромных лосей завалили! Тогда весь Замок возбудился — столько свежего мяса добыли, у Сотникова канал на время освободился под всякое нужное, что было очень важно в те первые дни! Повара нас взасос целовали — герои, че там…

А следов людских не нашли. Никаких.

И мы даже примерно не знали, чего ожидать. Заразы неизвестной? Радиации? Монстров за углом? Натуральных динозавров? Это был мой первый настоящий фронтир, и я лично, бок о бок с друзьями, его раздвигал, огребал и учился быть сталкером. Постепенно, болезненно, нервно. В Замке этот фронтир не чувствовался так остро — замки, видать, плохо впитывают и плохо отдают. В Посаде же аура тревоги перла в полный рост.

— Не торопись, друг Леха, — с грустным вздохом повторил я. — На месте оглядишься… Работаем!

Пару раз мы натыкались на оставшихся здесь жителей многоэтажек — из числа тех, кто решился высунуться. Общаться с бесцеремонными реквизиторами местные категорически не захотели, а один истеричный мужик даже показал нам с балкона седьмого этажа двуствольное охотничье ружье, еще и прокричал что-то бодрое. Да и пошел бы ты в задницу и передницу! Такое ракушечное поведение — лучший фильтр при отборе нужных анклаву людей.

Короче, желания взять с собой кого-либо из мельком увиденных не возникло. Плохая методика, но другой за критической нехваткой времени просто нет, одна надежда на свою чуйку и подсказки толковых людей.

Следы падений метеороидов попадались тут и там.

Особенно страшно они смотрелись на брикетах одинаковых панелек еще югославской постройки — страшные провалы-пробои, порой насквозь, с зеленой панорамой окружающих городок склонов через бетон. От таких катастрофических картин невольно хотелось работать быстрей, закончив миссию досрочно.

Несмотря на весь ужас разрушения и хаос постапокалипсиса, пустоту вокруг, мрачное серое небо над головой и развалины домов, это знаменитое курортное местечко каким-то чудом не утратило своего южноморского шарма. Лешка, до конца не осознав случившегося с родной планетой, то и дело с большой гордостью рассказывал нам о мертвом городе как о процветающем поныне.

— Да что вы понимаете в курортах! Дагомыс — это рай на Кавказе! Красивое, тихое место. Если любишь спокойный отдых, природу, горный воздух, то Дагомыс — самое то! На пляже кафешек навалом, цены ниже, чем в Сочи, отличное обслуживание, живая музычка, дискотеки… Молодежи хватает, есть где тусануться. Да и центр Сочи рядом, пятнадцать минут на тачке, и там, если уж парит, покруче выступить. У нас тут родня жила, они и посоветовали переехать. А меня с детства сюда на лето отправляли. Пару раз и зимы тут провел.

По одной из версий, название курорта, которое в переводе с черкесского языка звучит как «прохладный, тенистый», говорит об особом микроклимате. Здесь нет палящего зноя, а прохладу летом и мягкость зимой обеспечивает река Дагомыс. Можно вдоволь накупаться в теплом море и отлежаться на широких пляжах. В горах вокруг масса красивых мест.

— На Озерах Любви были?

Гоблин серьезно качнул головой в отрицании. Не были мы там, пацан. Мы в других местах бывали.

— Красивейшее место в девяти километрах. Там река заполняет пустоты в каменных пластах, это Дагомысские корыта. А Восточный Дагомыс, падая с уступов, создал еще одну природную достопримечательность — Самшитовые водопады, — он говорил, как записной экскурсовод. — В принципе можно съездить, если успеем, покажу все… Понравится, так заедем еще и на водопады в Барановке.

Жалко было прерывать мальчишку.

Он сам себя лечит, чтобы не свихнуться от вида этих страшных дыр в крупнопанельных зданиях, где когда-то жили его товарищи по дворовым играм… Лучше не мешать.

По мне, так воздух здесь излишне влажный и потому немного душный. Может, с непривычки кажется, может, из-за акклиматизации. Море? Мы с Гобом прокатились с утра к пляжу и даже по-быстрому искупались. В акватории было волнение балла на три, цвет воды под таким небом — как в названии моря, а процесс входа-выхода был несколько затруднен, потому что пляж галечный, не шибко мелкий, а накатывало по спине прилично. На территории вдоль берега достаточно гармонично разместилось множество симпатичных баров, кафе и ресторанов в ряд, почти все целые.

Море как море, и поинтересней видали. Но Лехе я этого никогда не скажу. Пусть родные места останутся в его еще детской памяти такими, какими он их хочет запомнить. У него и так при рассказах то и дело слезы на глаза наворачиваются.

Мля, материться хочется…

В целом же день получился удачный — это была самая крутая мародерка в нашей сталкерской карьере.

То ли еще будет.

По-настоящему яркий момент дня следующего начался у подъезда крайней многоэтажки на улице Российской, девятый дом.

Памятный случился эпизод.

Дело было такой важности, что мы с Гобом, забросив на время всю мародерку и дальнейшие переговоры, вскочили в «егеря» и, прихватив нашего инициативного хозяина, помчались сюда сломя голову.

Пока группа, заехав, как и было оговорено, к владельцу «Планеты охоты», знакомилась с ним и его семьей плотнее, Степан, оставив нас на время в гостях, вскочил, вспомнив что-то важное, и резко смылся в неизвестном направлении, я даже не успел поинтересоваться — с такой резвостью он исчез.

Семья Кузьминых — по первому впечатлению ячейка общества что надо.

Неудивительно, правильные люди и тянутся к правильным, верно Степа говорил. Глава семьи — невысокий сорокалетний мужик с усталыми, немного водянистыми глазами, огненно-рыжий, конопатый и жену себе такую же подобрал, надо же… Супруга Евгения много лет проработала технологом на местной чаеразвесочной фабрике. Теща — несколько стервозного вида особа, а на поверку вполне компанейская дама, преподаватель химии в техникуме. Двое деток, пяти и семи лет, внешность очевидна.

Оружия после подлого наезда эмчеэсников владелец охотничьего магазина сохранил действительно немного: нарезной «вепрь» под «семерку» и гладкий «вепрь» двенадцатого калибра. Но сохранил ведь!

Так я и не понял, зачем спасателям понадобилась такая безбожная акция. У них что, своих стволов не было? Не поверю. Скотство, да и только. Найти бы этого заместителя мэра… А вот патронов разного калибра у него осталось навалом, Володя сразу предложил нам помощь в снабжении, чему особенно обрадовался Гоблин, узнав, что в ассортименте есть и маслятки к его «тигру-девятке». Времени на принятие решений остается все меньше и меньше, тянуть опасно, и потому я почти сразу начал уже отработанный рассказ с предложениями. Рекомендации — великая вещь, как выясняется…

Степан на стареньком «самурае» с опущенным на капот ветровым стеклом вернулся примерно через два часа, когда мы, ответив почти на все мыслимые вопросы, уже начали обсуждать тактические детали. Патроны тащить в анклав нет никакого смысла, на то и канальные поставки есть. А вот парные комплекты радиостанций, которые в изобилии остались у Владимира в магазине, системы спутниковой навигации, приборы ночного видения и тепловизоры, лазерные прицелы и дальномеры, то есть все то, что ныне Смотрящими для нас прикрыто вместе с транзисторной лавочкой, сгодятся еще как!

— Я чего подхватился-то, братцы! — запыхавшимся голосом начал оправдываться мичман запаса, чувствующий некоторую косячность своего поступка. — Вспомнил про одного интереснейшего знакомого! Берзин Николай Александрович. Не слишком близкий мне человек, прямо скажу, случайно познакомились, иногда общаемся, вместе досуг проводим. Неподалеку тут живет, в микрорайоне. Думаю, он нам тоже пригодится.

— Рассказывай подробней, — попросил я, почувствовав интересное.

И Степа рассказал. Да так, что у нас от азарта волосы на голове зашевелились!

Знакомец этот, оказывается, всю жизнь проработал авиаконструктором.

Пахал он в основном на корпорацию Сухого, так что практический опыт имеет колоссальный, причем совсем свежий. Видный специалист, имеет госнаграды. После выхода на пенсию перебрался сюда, в Дагомыс, купив относительно недорогую квартирку примерно с год назад.

— Бодрый еще, на зависть. Веселый, жизнерадостный мужик. Жена тоже из авиационной отрасли, что-то там с топливными системами связано. Дети живут в Москве.

Представляете, что это значит — заполучить в анклав семью авиаконструкторов, а? У нас недоучившийся студент Бауманки — как брильянт чистой воды котируется, а уж такие спецы… В общем, было из-за чего подхватиться.

Дело даже не в том, что он сам успеет наконструировать для сообщества, — понятно же, что новые задачи будут несколько отличаться от конструкторских задач КБ Сухого. Плюс специализация. Может, он исключительно планером занимался или авионикой.

В любом случае этот человек пошагово знает, что и как нужно делать, понимает, какие люди для решения каждой конкретной задачи потребны. Ценность такого специалиста состоит в том, что он способен поставить на ноги нормальное авиационное КБ, набрать туда перспективных ребят и обучить их, направить молодую энергию в нужное русло. Это будет колоссальный задел на будущее, настоящий прорыв в техническом развитии анклава.

— Я даже поговорить с ним успел немного. Строго по делу, ничего? Взял на себя инициативу, так сказать.

— Ничего, — скупо улыбнулся я. — Только больше так не поступай. И как он воспринял?

— Смеется! — ответно заулыбался Степа, облегченно вздохнув. — Но как-то задумчиво. Меня знает неплохо — с чего бы врать начал, не розыгрыш ведь, какие сейчас розыгрыши. Нормально контактируем, в петанк вместе играем.

— У вас тут и в петанк играют? — не поверил Гоб.

— А чем мы хуже Европы? — мичман даже обиделся. — У нас и в крикет есть любители порубиться. В общем, думаю, что после вашего появления все сомнения у него исчезнут. Местные реалии уже всех выживших достали.

— Не всех, — возразил Сомов. — Лихому люду такая тема только в путь.

— Так то лихому…

— Поехали! — нетерпеливо приказал я. — «Самурайку» оставляй здесь, потом заберем, катим на «егере», все вместе.

Чем хорош «егерь» — так это возможностью не париться с выбором дороги. По фигу ему дороги, я это сразу понял. Буквально перепрыгнув через высокий белый бордюр, грузовичок прорубился сквозь жесткий и плотный прямоугольник декоративных лавровых насаждений, а потом легко скатился по достаточно крутому склону придорожного газона во дворы — не петлять же мне по правилам, вот еще. На подъезде к улице Российской по команде мичмана я свернул левей, на аллею, и машина медленно поехала мимо четырех многоэтажек-карандашей.

— Самая крайняя свечка, — подсказал Степан с пассажирского сиденья.

Возле домов было много мусора. И не бытового. На траве валялась разбитая мебель, в последний момент сброшенная с грузовиков, одинаково объемистые тюки с тряпками, груды посуды, старая бытовая техника. Обыватели, разъезжаясь в спешке кто куда, бросали ненужное прямо на улице. Никто не торопился подбирать лежалый ништяк — кому он нужен, если вскрытые магазины забиты новеньким товаром?

В одном месте остановился специально, заметив на земле нечто интересное — россыпь стреляных гильз двенадцатого калибра. Высунулся, посмотрел в форточку — красный пластик лежал кучно. Не тот ли грозный обладатель двустволки балуется вечерами? Не возомнил ли он себя грозой микрорайона?

В любом случае знак плохой, еще одна стрельба не нужна — нам и недобитых бандюков хватит.

— Как тут только люди живут? — спросил я тихо.

— Да немногие живут, буквально считаные единицы, — так же тихо ответил мичман, наклонив голову к панели приборов и пристально всматриваясь в закрытые окна высоких домов. — Как? По инерции. Память тяжело предать, сами должны понимать… Генераторов натащили на этажи, за водой к реке ездят, без лифта все это наверх тянут. Николай Александрович — он ведь что? Понять человека можно. Столько лет с женой мечтали на югах осесть, деньги копили, наконец-то решились на переезд, что само по себе непросто сделать в таком возрасте, а тут — бах, приехали! Как убежишь из желанной квартирки, честным трудовым потом добытой? Очень хорошо понимаю, сам все это пережил.

— Так ведь страшно среди каменных могил! И обрушиться легко может при ударе.

— То-то и оно, Костя… А все едино сидят, упрямцы.

— Что вы там рефлексируете, сплетники хреновы? — нетерпеливо крикнул Гоблин с заднего сиденья. — Не тушуйся, Кастет, ехай давай! Страшно ему, не страшно…

Машину я поставил прямо перед подъездом.

Методика работы в постапокалиптическом городе ничуть не отличается от привычной нам сталкерской. Ну, с городскими нюансами, конечно, а так… Тоже самое. Чаще останавливайся, лучше слушай. Забирайся при любой возможности повыше, смотри позорче, внимательно. Мордой крути постоянно. Оглядываться не ленись, вперед не ломись дурью. И безусловно верь своей чуйке.

— Гляди, вон он, Николай Александрович, с балкона на нас смотрит! Ждал! — обрадовался Степан, выскакивая из кабины на асфальт. Громко шлепнули тяжелые башмаки, я болезненно поморщился. Хорошо бы не топать. И вообще вести себя потише.

— Проверить оружие!

Сомов моей команды дожидаться не стал, сделав все нужное автоматически.

Мичман поспешно перекинул короткий автомат со спины на грудь, взял на изготовку.

— Палец со спуска сними, — сказал я.

— Что? — растерялся мичман и тревожно оглянулся, словно что-то прошляпил.

Так дело не пойдет. У меня нет времени на обучение.

— Степан, давай-ка ты ствол на плечо — и не снимай без распоряжения. Времени на боевое слаживание нет, не хватало нам в подъезде очередь в спину от своего получить… Выполняй, чего замер! До команды идешь первым, потом отходишь назад, по команде же просто падаешь на ступени. Все просто, понял?

Мичман надулся, но кивнул. Потерпи, морячок, потерпи, без тебя отработаем.

Пожилой мужчина, перегнувшись через балкон седьмого этажа, все махал нам рукой. Я тоже махнул в ответ. Господи, и все-таки как они тут живут? Каждый день таскать тяжести без лифта — чокнуться можно…

Как выживают люди в этой, ныне практически дикой, среде?

Предшествующие событиям мирные времена были сытыми, расслабляющими. Физических нагрузок на человека с годами становилось все меньше и меньше, племя непосед — охотников и рыбаков, промысловиков, геологов и туристов — постоянно сокращалось. Многие полевые практики, развивающие способности к самостоятельному выживанию в агрессивно-честной среде, зачастую просто исчезали. Городские люди все больше сидели не в катерах и нартах, а в своих уютных бложиках, где виртуально перлись от опубликованного виртуальными же друзьями остренького. Хотя некоторые, страдая от чувства неполноценности подобного бытия, пытались найти замену настоящему полю в ближайшей зимней рощице — и то хлеб! Так ведь и таких немного оставалось!

Нас встретила тишина пустого дома. Все окна закупорены.

Тяжелая металлическая дверь подъезда с цифровым замком, блоком маленьких, некогда подсвеченных изнутри кнопок и круглым датчиком под магнитный ключ была приоткрыта — все электричество в районе давно вырубилось.

Сделав всего пяток шагов к двери, группа остановилась — на севере раздался низкий дребезжащий гул. Нарастающий.

Летит, зараза! Где? Куда?!

Приличных размеров метеороид мчался к земле на большой высоте, полого, ровно.

За объектом кучерявился уже знакомый густой дымный след бело-серого цвета. Как я мог спутать его с самолетным, это же просто смешно!

Сюрреализм происходящего поражал по-прежнему.

Ни огромные дыры в домах, ни груды бетонных осколков и кирпича на перекрестках все еще не убеждали, что передо мной — катастрофа поистине вселенского масштаба. Мозг подставлял привычное: пусть очередная война, пусть даже мировая! Разум охотно соглашался на происки террористов, словом, моделировалось хоть как-то привычное, объяснимое, то, что имеет видимые причины и конкретных виновных, даже если это целые народы!

Космическую фантастику разум воспринимать отказывался наотрез.

Рев становился все громче и громче. Трассер с дымным следом чертил зловещую линию прямо за абрисом высоток, линия постепенно проходила всю видимую мне на севере панораму. Да, этот идет высоко и в стороне. Но страшно было конкретно, в том числе и за тех, кто окажется в зоне падения каменного монстра.

Мы с Гоблином рефлекторно поджались, даже присели, а вот мичман на космический объект вроде и внимания особого не обратил.

— Далеко улетит, даже взрыва не услышим! — сообщил он опытно и победно посмотрел на сухопутных салаг. — Штаны менять будете?

Паразит такой… Ничего, Бог любит пехоту.

Сегодня ночью наконец-то выбрали время для болтовни, узнали много нового.

Долгоиграющий метеоритный поток как только не объясняли. Все кому не лень, но больше всех старались политики и эзотерики всех мастей. Ученым затыкали рты — что толку базарить после того, как опять прошляпили! Люди вообще слабо верили научникам. Степан все время поминал Первый Челябинский метеорит, который астрономы и вояки проспали просто позорно, всем миром, заметив объект лишь тогда, когда он заполыхал в небе над Уралом, чудом не разворотив Челябинск… Была ли надежда, что научники способны точно просчитать более зловещую катастрофу? Очень слабая. Отсюда общественная злость. Как говорится, за что деньги плочены?!

В итоге общенародно решили, что некий блуждающий планетоид врезался под косым углом в Луну, после столкновения появилась куча обломков, аналогично поясу астероидов, но вокруг Земли. Вот и начался фатальный звездопад — облако осколков путешествует вместе с Землей. На несчастную планету посыпалась космическая шрапнель калибром от нескольких метров до нескольких десятков.

Какие-то спутники просто снесло с орбиты, другие отключили сами люди. Пострадали станции управления и корректировки. Интересно, что, как выяснилось позже, планетоид вроде заметили еще на подлете, даже траекторию рассчитали, поняв, что непосредственно на Землю он не упадет. И успокоились.

Вот только про Луну забыли, накосячили. Луна, кстати, пострадала не очень сильно, сохранив свое прежнее влияние на приливы и отливы. Мало того, она каким-то непостижимым образом сумела восстановить свое положение в пространстве, вновь встав к Земле знакомой всем стороной и отказываясь показывать сторону обратную, что породило целый вал инопланетянских версий. Дальше началась еще большая конспирология — договорились до того, что таинственные обитатели Луны воспользовались моментом: провоцируют бомбежку в надежде захватить опустевшую планету.

Обломки, оставшиеся на земной орбите, по ней и будут летать, практически вечно, какие-то упадут, что-то сгорит. Те, что не остались, — перешли на орбиту лунную. Они будут регулярно пересекать земную орбиту, согласно пока неизвестной статистике порождая все новые и новые столкновения.

В бесконечной вселенной вероятно все.

Но без инопланетян, согласно общественному мнению, тут не обошлось.

Сталкерам эти инопланетяне побоку. Не помешают и не помогут. Все придется делать самим. И сваливать отсюда на любезную сердцу Платформу-5.

— Входим.

С тепловизором не повезло. Третий комплект новых батареек меняю, а садятся они очень быстро. Что-то в потрохах. Вот и сейчас прибор вот-вот сдохнет, зараза… Почему в кино все работает, кроме замков зажигания, а в жизни все ломается? Тем не менее свежих тепловых следов на полу нет.

Хорошо, что архитекторы южных строений предусматривают в проектах возможный максимум естественного освещения внутренних помещений. Окна на лестничной клетке пропускали достаточно света, все видно. А вот ночью тут полный завал, шастать не захочется даже с фонарем.

— А че, чистенько, не испохабили, — шепотом прокомментировал Гоблин, не выпуская из виду очередной лестничный марш.

Подъезд действительно был чистым. Ни одной надписи, ни одного наклеенного объявления на стенах и у дверей лифтовой шахты. Даже увядшие цветы в проволочных держателях остались висеть на этажах. Видно, что жильцы свой дом любили, содержали подъезд в чистоте. Видел я когда-то старинную табличку «Дом образцового содержания». Вот тут ее можно было бы повесить на законных основаниях.

Восемьдесят процентов, что все пройдет штатно. Однако мы обязаны предусмотреть неожиданности, в том числе провокации, подлый обман и простую дурь человеческую.

От идеи пустить мичмана вперед пришлось отказаться сразу же — он опять затопал, как слон, да еще и упал с грохотом. Самолично поставив его «ксюху» на предохранитель, я отправил его назад, дальше мы двигались проверенной двоечкой.

Звякнуло. Потом наверху хлопнула дверь и не по-старчески бодрый голос прокричал:

— Поднимайтесь, товарищи!

Мичман радостно осклабился — мол, видишь? К чему были все твои опаски, Кастет?

Да просто к тому, что привыкли мы работать именно так.

Но пошли мы уже спокойней. Ага, четвертый этаж…

Наверху опять послышался какой-то металлический звук. Вдруг женский голос что-то прокричал. Глухо, словно из глубины. Из квартиры.

— Что там случилось, Нина? — громко переспросил Николай Александрович недовольным голосом. — Сейчас, сейчас, иду!

Дверь хлопнула снова, я пожал плечами и продолжил движение за Мишкой.

И почти сразу почувствовал еле уловимую вибрацию.

Как будто кто-то невидимый наверху подключил строительный вибратор, которым утрамбовывают бетон. Только звука не было слышно.

Мы с Сомовым остановились одновременно. Первое, что я подумал, — метеорит летит, приехали… Мысли проносились молниями. «Как я могу чувствовать вибрацию еще не воткнувшегося объекта?» — вот основное разумное, что я успел зафиксировать. Не может такого быть. Пошли!

Пятый этаж.

Появился новый звук — тонкий, звенящий, как первая струна. Вибрация усилилась тем сильней, чем выше мы поднимались.

— Твою душу, это что такое, Кастет? — шепнул Гоблин.

— Николай Александрович, у вас все нормально? — громко спросил я вместо ответа другу.

Нет отклика.

Тишина в подъезде. Если не считать непонятного нарастающего звука, переходящего в свист, и мелкой свирепой тряски.

Нет, болид здесь ни при чем! А вот то, что здание вот-вот рухнет… Мерещится или реальная угроза есть? Я посмотрел на напарника. Гоблин явно не ожидал развала многоэтажки. И у меня чуйка молчит.

— Ладно, двигаем дальше, там разберемся.

И тут позади с трудом заорал отставший мичман.

— Парни, их забирают! — озаренно крикнул, осознанно. — Всегда так бывает!

Гоблин, не раздумывая ни секунды, сделал два гигантских прыжка вверх по лестнице, словно какой-то зверюга из фэнтези. Я вломил следом.

— Куда-а!!! — заорал Степан что есть мочи. — По местам ста-аять!!!

Мы рефлекторно встали как вкопанные.

— Вы что, куда?! И вас засосет! Стой и не шевелись!

Мишка, глубоко вздыхая, смотрел на меня во все глаза.

— Ты че-нить понял. Кастет? Все вроде тихо происходит!

— Для нас тихо, — выдохнул я.

— Какой там тихо… Что ж вы хотите, хлопцы, это ж высокие энергии, — промычал подошедший вплотную запыхавшийся мичман. — Тут подождем, теперь уж все равно… Прошляпили спеца, падла!

Вибрация не прекращалась. Хотя… Затихает вроде, нет?

— Долго будет трясти, Степа?

— Нет, Костя, сейчас успокоится.

Прощайте, товарищ конструктор. Прощай, авиационное КБ, не сладилось, не успели мы тебя выкрасть для Отчизны.

Сотников нас убьет, когда узнает.

— Вот же суки, — со злостью бросил Гоблин, смачно сплюнул и сел прямо на бетон, вытирая пот со лба. — На ходу подметки рвут! Сперли прямо из гаража!

— С имуществом переносит или голяком? — спросил я у Кизима. А что еще делать, теперь — только детали узнавать.

— Только то, что совсем рядом.

— У него оружие дома было, не знаешь? Со стволом ходил? — устало спросил Гоблин, и я понял почему.

— Да ну, откуда, мирный человек.

Хана. Сейчас перенесут семью на Платформу с неизвестным номером, и станут они потеряшками обыкновенными, неотесанными. И встретится им, спаси господи, какой-нибудь местный пещерник…

Ох-ох-ох… Как же так вышло?

— Может, и повезет.

— Я тя умоляю, Кастет… Сколько шансов даешь?

Вряд ли Смотрящие их к нам переправляют, незаметно было потеряшечной активности в последние дни. Подобная информация всегда собирается, по всем границам идет постоянный оперативный мониторинг обстановки. Так что шансы Николая Александровича на новом месте стать генеральным авиаконструктором просто ничтожны. В лучшем случае реинкарнируется собирателем-рыболовом, ага.

Бляха медная, хоть ты плачь! С таким человеческим ресурсом не сравнятся тонны дефицитных транзисторов, будь они прокляты. Четыре тонны спецов… Тут одного бы добыть! Неужели Смотрящие оперативно вмешались, опять обрезав нам авиатему? Ерунда. Просто очередной виток транспланетного хобота-насоса добрался наконец и до этого этажа бетонной свечки. Подчистил.

Ой, торопиться надо, ой, надо…

Вибрация прекратилась, тихий звон исчез. Словно ничего и не было.

— Ну все, можно смотреть, — решил я.

— Да на что там смотреть, мужики? Пустые комнаты, и только, — отмахнулся опытный в этих делах мичман. — Ну, давайте заглянем, если нужно…

Дверь в квартиру была открыта. Сама квартира была пуста.

Легкий запах, смутно похожий на аммиачный, остаточно витал в воздухе. Смотреть действительно было нечего. Вряд ли среди скромного домашнего скарба найдется ценная конструкторская документация, с этим в серьезных конторах строго.

Дом-карандаш вновь замер в монолит, теперь уже навсегда — больше тут, похоже, никто не живет.

Что в этой истории зависело от меня как комсталка? Что я мог сделать, а не сделал?

До сих пор не знаю.

Глава 7

ДАЛЬНИЙ РЕЙД

НАЧАЛО ТРУДНОГО ПУТИ

Наступление утра нового дня обозначил самый оригинальный будильник из всех, мной когда-либо слышанных. Бум-м! Приглушенный звук взрыва ручной гранаты поднял нас с Гобом одновременно.

Я на автомате начал одеваться, не успев полностью проснуться, но уже старательно вслушиваясь в наступившую тишину. На часах полседьмого, почти вовремя, надо же. В окно глянул — дождик на дворе. Мелкий. Быстрей!

— Хорошо я елочку украсил громкой шишкой! — не преминул отметить Сомов с соседней кровати, натягивая ботинки сорок пятого размера.

— Слышали?! — встревоженно прохрипел из темноты приоткрытой двери заспанный хозяин. — Подорвались, похоже, Костя. Принесла кого-то нелегкая…

— Известно кого, — буркнул я, натягивая куртку.

— Мне с вами?

— Тут сидите.

— Машину?

— Без надобности. Все! Мы ушли!

Прижавшись к забору, мы по кустам двинулись вдоль дороги, осторожно, но быстро.

Загадка несложная. Скорее всего, к нам пожаловали недобитые как бы бандюки. Классическая местечковая быдлятина, решившая, что они хитры и благоразумны, пошла на прорыв во имя спасения пропавшего накануне босса. Почесали яйца через треники и придумали, хитрецы хреновы! Все по уму, по примеру немецко-фашистских красноармейцев, напали поутру, когда глупый обыватель сопит в три дырки. Эх… Беда страны и была в том, что друг друга все держали за три «Б»: одни называли других «барыгами», вторые крестили ближнего «быдлом», а все несоосные первым двум категориям оказывались «бандюками». Соответственно соседствующие твоей категории всегда относились к тупым. Других категорий просто не предусматривалось. Все тупые, а я умный.

Ну, посмотрим, что там от вас осталось.

Кусты были мокрыми, холодный дождик закончился только что и скоро польет опять. Листва густая, годная, прятаться за такой легко.

— Кастет, Степа с сыном за нами крадутся, — предупредил меня Мишка шепотом.

— Трахома… Ладно, работаем.

Опа! Нормально так!

Сразу на выходе из поворота. Приехали…

Оба правых колеса автомобиля были пробиты, отчего машина наклонилась.

Когда-то эта была крутейшая «приора» бандитского цвета антрацит, тюнингованная настолько, насколько это возможно сделать в провинциальных условиях. Офигенный образчик разрушительного кавказского автодизайна, причем в самом безвкусном его проявлении. Типичная чернильница. Обвесы, глухая тонировка по кругу, задний спойлер, литье, низкопрофильная мишленовская резина. Машина была по местно-модному капитально занижена путем обрезания пары витков пружин, колеса спрятаны в арки аж по ступицу! «Я твой брызговик спарко мочил!» Ничего не поделаешь, чем выше горы, тем ниже «приоры».

Как вообще на такой можно ездить на разрушающихся дорогах? Не смогли бросить любимую ласточку дерзкие мальчики, не переступили через психологический барьер, не порвали шаблон.

«Вижу!» — показал Гоблин, шедший впереди, и сразу присел. Любо-дорого смотреть, как Сомов в работе двигается. Быстро и очень плавно, как леопард перед атакой. Я тоже принял позицию вприсядочку.

Ага, вот он, результат. Два человека, поплохело обоим, фатально.

Верхний люк у «приоры» был открыт, форточки тоже — сейчас на пустынных дорогах бывшего курорта никто не оценит вызывающе чернющую пленку на стекле, а смотреть неудобно. Да, елочку изобретательный Сомов украсил правильно. Как раз для такого утренника.

— Подходим.

Один точно мертвый, второй… Черт его знает, надо бы осторожней.

Водителя осколки разорвавшейся на высоте гранаты просекли качественно, умер он быстро. Неприятно смотреть: подножка, спортивное рулевое колесо и торпеда — в густой кровавой заливке. Пассажир в остатке сил еще успел вывалиться из салона и даже отползти на полтора метра правей, к магазину. Так и лежал на асфальте, политом утренним дождичком, маленькие капли постепенно размывали кровь, унося ее вниз. В дорогой куртке не по чину, в просторных парусиновых карго-штанах с карманами… Только приоделся пацан в каком-то супермаркете, только жить начал, как ему казалось, красиво… Ноги дергаются.

Кровищи-то! Думать нечего — не жилец, отходит. Согнувшийся креветкой бандит тихо хрипел и все пытался повернуть голову. Надо же, еще слышит что-то!

Позади, в давно не стриженных кустах, послышался шорох, а затем и слабо слышная брань Кизима-старшего. Доброхоты, вашу душу! Подстраховать решили сталкеров — вдруг они оплошают! Гоблин тихо выматерился, странно посмотрел на меня и шагнул вперед, поднимая пистолет.

— Товарищ комсталк, разрешите выстрелить противнику в голову! — гаркнул он.

— Разрешаю! — тут же сообразил я.

Ба-бах! Вот и финиш, отмучился.

Кусты за спиной затрещали, что-то упало, зашуршала трава, раздался противный рыготный звук, и папаша тревожно заорал:

— Набок! Голову не закидывай! Да не закидывай, тебе говорю! Вот так!

Парня полоскало конкретно. А вот и папуля подключился! Так вам и надо.

— А вы чего хотели? — рявкнул я, резко разворачиваясь. — Что замерли там, как маугли, сюда подходите! Вы же помогать пришли?! Вот и помогайте, трахома, сейчас еще и трупы таскать будем, в канаву скидывать, не здесь же их оставлять! Показывайте удаль молодецкую и готовность к боевому подвигу! Кому был наказ дома сидеть, а? Па-ачему не выполняете распоряжения старшего группы?

Мичман уже вышел из зеленки, поспешно утирая лицо рукавом, и медленно зашагал к нам. Следом на белый свет появился и Леха, бледный, полусогнувшийся.

— Смотри давай, мальчик! Времена такие. В сталкеры хотел? Вот она, между прочим, сталкерская работа, у нас и так бывает! Думал, только магазины с бесхозным ништяком взламывать придется? Тащите брезент какой-нибудь, что ли… Не за ноги же их волочь, они уже наказаны сполна, теперь по-людски надо. А «приору» вообще сжечь, чтобы не воняла тут. Не знаю. Ох и расстроили вы меня!

— Во двор отбуксируем, командир, кхе-кхе, — откашлялся Семен. — Этого будет достаточно.

— За машиной идите, воины, — коротко распорядился Гоблин, уже содравший с заднего сиденья чехол для предварительной протирки стволов. — Иначе много времени на этих глотников потратим, а его у нас нет, через час стартовать надо. Кастет, мне еще одну гранату ставить? Сомнения гложут.

— Да черт его знает, с такой дисциплиной! — разозлился я на вновь призванный личный состав. — Вы вообще до нас как караулили местность, орлы?

— Так дежурили по очереди…

— Как сегодня? То-то Леха весь заспанный на фишке был! Машину не услышал. А что собачку не завели?

— Не дружим мы как-то с собаками, никогда в семье не держали, — виноватым голосом молвил мичман. — Да и где их взять теперь? И в добрые времена их в Дагомысе мало было. А уж сейчас… Разбежались в леса.

Я только головой покачал: что тут скажешь.

С трофейным оружием на этот раз вышло небогато — два двуствольных обреза и один пээмовский травматик, довольно грубо переделанный под боевой, — несерьезный девайс, такому довериться нельзя. Надо же, они даже чехлы-футляры кожаные не поленились кустарно пошить для стволов! Небось за спиной носили, как голливудские. Было у ребят время для украшательства и доработки внешнего бойцовского вида. Сидели вечерами на веранде, мечтали о местечковом господстве. На «Приоре» серебристо-черной, за спиной стволы страшные… Дурь в чистом виде.

Не приживается такая самодельщина. Никогда.

Оружие — это серьезное дело. Очень серьезное.

Ибо выжить и победить хочется, а вот наоборот — никак. И если появлялась удачная практика таскать меч, саблю или шашку вот так вот, то люди ее отмечали и реально использовали в полный рост. И заметьте, в истории вооружений никто не собирался кавайно вкрячивать меч за спину, аки Рыжая Соня или Вечный Шварц, исключая азиатские показухи. Ибо неудобно, а следовательно, неэффективно и опасно. Такой императив следует признать как писанный кровью: только годное приживалось. И никак иначе! Как поздний пример казусности можете вспомнить практику матросиков революционного Балтфлота таскать поперек пуза пулеметные ленты. Однако люди, реально смотрящие на вещи, понимая понтовские в основном мотивы подобных способов существования на войне друзей пулеметчика, не станут искать их в старых стрелковых руководствах и изучать особенности подвеса пулекрестом на пузе — ну, было и прошло! И пес с ним, для кино сгодится.

Что? Описательных практик-наказов не осталось? Надо же, незадачка какая… Вот на удержание щита, меча, шашки и ее подвес, работу с АК и РПГ-7 есть, а на чехлы с обрезами за спиной и ленты на пузе — нету! Что следует думать в логике императива? Правильно — был просто Казус.

Было время, партизаны и гранаты таскали за ремнями, но мы же не ищем с лупой такой тип снаряда, как «Заременная Особо Крутая Граната». Да мало ли! Может, кто и диск от ДП на папаху лепил! Чехлы, кстати, ненадежные, ствол в них жестко не фиксируется, болтается.

Эх, бандитчики вы придорожные… Рассчитывали исключительно на пиф-паф, ой-ой-ой? А что серьезные люди могут встретиться, подумали? Что растяжки на свете существуют, мины всякие?

Спокойно… Времени действительно нет.

Сегодня небо еще мрачней, чем вчера. Низкое, пятнистое. Часть облаков серая, часть — темно-синяя, слово гроза где-то рядом. Но грозы не было. Размеренный дождь зарядил попуще, и это меня только обрадовало — пусть побыстрей смоет всю эту живодерню.

Что-то тоска меня обуяла, братцы.

Мало мы в анклаве побыли, очень мало. Выспаться бы на перинах на Кордоне, обалденные там перины у меня дома, чисто пух, наследственные… По хозяйству мальца повозиться, тихо да мирно. Потом рвануть в Замок, расслабиться на нашей базе под светлое пивко. С Демоном и Монголом про родное перетереть, вспомнить сталкерскую молодость. У Павидлы с утра булочку с кунжутом подрезать — с утра повара добрые. Милку по корме шлепнуть, пока Гришка в боевых отъездах, — авось не вложит благоверной! Потом у нее же со скидкой купить «Дерринджер-01», давно хотел, охота маленьким шомполом пыжика забить, по-честному, по-древнему…

В «Гаване» вечерком посидеть вдосталь, перездороваться со всеми знакомыми, под босанову пальчиками по столу постучать, написать на одноразовой бумажной подставке «кто перевернул, тот козел», в таверне «Две стрелы» соляночки шикарной навернуть, чтобы с оливками да с лимончиком. К Юрику Вотякову заглянуть к ночи, посудачить, да на донжоне постоять, влепить из баллисты по сосне.

На другой день заскочить к родной маме Зенгерше, кинуть ей стопудового леща про «хорошо выглядите» и социально полечить зуб — давно пора бы это сделать, плохо кончится такая беспечность. С дедом прокатиться на «Дункане» с ветерком, у него зашибачее личное логово имеется — вот уж чисто браконьерское логово: глубокая заводь с рубленой банькой, это чуть не доезжая до Листвянки, заводь потаенная, почти никто про нее не знает. Глянуть, как там Бранко заберложился, по Берлину пройтись, красивый городок. По непокорной «зусулке» прокатиться на «кубеле» со скрипом и дребезгом, под гортанные германские команды шмаляя из пулемета по любому подозрительному движняку.

В Заостровской, если вы не знаете, новое футбольное поле сваяли, поди, очередной матч на выходных будет: казачки против немцев, как в мультфильме из далекого детства босоногого. Судит Алик, обещается шоу.

А вечером танцы. Не, я только посмотреть, что вы… Пусть уж Гоблин обжимается.

Если Сотников на собрание не дернет. На предмет отправить группу в самые что ни на есть дальние эбеновые заросли.

Где мы сейчас и находимся.

Подъехали? Грузим скоренько. Дальний рейд ждет.

Первый раз в моей практике сбор ништяка не доставляет никакого удовольствия. Как по супермаркету ходишь. И еще — появилось желание завести дневник и украсить его первой записью следующего содержания: «Надоела эта безазартная нервотрепка… Сегодня вечером мы с Гобом решили употребить тысячу миллилитров универсального оглупителя».

Безнадежные мечты, ничего мы не употребим. Как не будет и дневника. От стресса спасает одно — рвем в дальний рейд. Итак, докладываю. Конечная цель — аэродром Белевцы.

Я еще раз просмотрел короткую справку. Так…

Белевцы: небольшой частный аэродром для обслуживания малой авиации, расположен в восемнадцати километрах севернее Краснодара и четырех километрах восточнее станицы Новотитаровская.

Круг полетов северный.

Полосы 09/27.

Искусственная ВПП — 900x30 метров, асфальтобетонное покрытие.

Грунтовая ВПП находится севернее искусственной, ее размеры — 700x50 метров.

Предназначен для базирования, тренировочных полетов, десантирования парашютистов, проведения авиационных работ. Аэродром способен принимать самолеты Л-410, Ан-2, Ан-28 и более легкие, все типы вертолетов и планеров. На аэродроме базируется ряд частных компаний и общественных организаций по профилю. Используется авиационным отрядом специального назначения ГУВД по Краснодарскому краю для выполнения тренировочных полетов и десантирования парашютистов. Здесь проводятся фестивали малой авиации «Kuban Airshow».

Проводятся ознакомительные полеты и обучение: на Як-52, Cessna-150, Cessna-172 и на вертолетах Ми-2, АК-1-3. Предоставляется место в ангарах или на перроне.

Топливо:

100LL: в наличии всегда.

АИ-95: в наличии всегда.

Самолеты: Cessna-150, Cessna-172, Cessna-182, PA-28 Piper Cherokee и Archer, PiperSport, PiperCub, ЯК-52, Як-12 м, Ан-2, Бекас.

Мотодельтапланы, автожир.

Вертолеты: Ми-2, Ми-8, АК-1-3, Schweizer 269С.

Недавно установили освещение полосы. Включение по предварительной заявке.

Человек, весьма своевременно подкинувший Штабу эту ценную наводку, охарактеризовал аэродром еще и следующим образом:

— Все знакомые частные пилоты, что там бывают, говорят одно — настоящая сказка, а не аэродром! Словно в Америке побывал! Круто!

По всему выходит, что Белевцы — самая ближняя к нам точка, где можно добыть то ценное, что наиболее труднодобываемо для анклава. В Адлере нам точно ничего не светит, там малышей не найдешь. Да и хрен туда доберешься.

Гоблин тем временем в который раз перебирал стопку цветных фотографий — кроме электронных версий, их взяли еще и в бумаге.

— Я, конечно, в авиации дуб дубом, но по виду объект солидный. Добраться бы только, а там все выцарапаем.

Игорь, Игорь… Как его? Проклятие, фамилию выстудило. Не суть. Важно то, что это человек, давно и прочно прибитый на тему малой авиации. Дугин, конечно, его сразу к рукам прибрал и на рабочее место поставил, правда, большой авиапользы пока от него нет. Мужик — не летчик, специального образования не имеет. Просто всю жизнь провел рядом с самолетами, работал он в тех Белевцах. Фанат, каких поискать, в ремонте и регламентах соображает, да и сам готов подняться в небо, самоучкой. Есть на свете такие люди — вроде и не спецы, а вот по мелочам и тонкостям всяким до фига чего знают.

Беседовали мы недолго, так как расписание подготовки было очень плотное.

А суть вот в чем.

— Видели в перечне летательных аппаратов «Пайпер Чероки»? — спросил нас Игорь. — Очень хороший самолет, именно то, что нужно Замку. Так вот, в последнее время, когда я там работал, начальство и владельцев прошило на громадье идей. Одна из них такая: сделать на базе площадки центр обслуживания «пайперов» всех типов. Что сейчас там конкретно творится, сказать трудно, однако я уверен, что идея, хоть и со скрипом, свое развитие получила, хозяева люди хваткие. Если уж при мне начали…

— Я немного дополню по технике, — встрял Дугин. — «Пайпер РА-28 Чероки» — легкомоторный цельнометаллический четырехместный низкоплан с трехколесным неубирающимся шасси. Имеет одну дверь со стороны второго пилота с выходом на крыло. Такие самолеты часто используются как учебные. На «чероки» устанавливались двигатели мощностью от ста сорока до трехсот лошадок, в том числе с турбонагнетателями, бывают постоянные или убирающиеся шасси. Существует модель и с увеличенным до шести человек салоном, это РА-32. Первая серия этих машин оснащалась двигателем мощностью в двести шестьдесят лошадей… Отличительной чертой самолетов серии является расположение багажного отсека в носовой части — между двигателем и кабиной. Для большего удобства в задней части кабины устанавливались широкие двойные двери. Устанавливались моторы и помощнее. Шасси уже убирающиеся, как у взрослых.

— Почему на «пайперы» ставка ставлена? «Цессны» как-то больше на слуху.

— Потому что ниша свободна, Костя, — сказал Евгений. — «Цессны» много кто окучивает.

— Летают эти «чероки» далеко? — спросил у спецов Гоблин.

— На тыщу триста, — ответил главмех.

— Ого! Эльзе и не снилось!

— Вот именно…

Игорь, которого жало и трясло, опять нетерпеливо перехватил инициативу.

— Самое классное у них, как мне думается, это двигатели. Фирма «Лайкоминг». Очень надежный авиационный мотор: коленвал, четыре цилиндра и пара магнето…

— Что-то чаще про «Ротаксы» слышал, — прищурился я.

— «Ротаксы»? Брось, это пройденный этап! Пиар перестройки, куда их только не пихали поначалу! «Лайкоминг» — это надежность. Любой добытый вами двигатель этой фирмы будет хорош!

— Прямо любой?

— Ваще ни разу не проблема, Костя! — азартно ответил чрезвычайно возбужденный авиафанат. — Даже младшенькие карбюраторные «Лайкоминг-320»! Хотя давно юзаются и инжекторные. Ну, конечно, предпочтительней моща побольше, так ведь, Евгений Иванович?

Дугин в сомнении наклонил голову.

— Без излишнего фанатизма, ребята… Мы сможем построить ровно то, что сможем. Бомбардировщик ТБ-3 кроить не будем. Чертежи по каналу нетрудно добыть, почти любые, да разве же в них дело… Технология производства — вот где настоящая проблема! В наши дни почти не осталось людей, способных работать рубанком и умеющих правильно склеить две плашки. Технологии утеряны, мастеровые навыки, рабочие практики забыты! Да че там говорить… Люди нужны.

Потому-то Замку и дорог любой рукастый человек. Тем более со старой школой.

— Продолжай, Игорек, — махнул рукой Дугин, захлопывая записную книжку.

А тот сидеть за столом не мог, через две секунды вскакивал, переставлял стул, постоянно перемещался по фронту, у меня аж глаза заболели.

— В движке ни одной лишней детали! Нет ни редуктора, ни помпы водяного охлаждения, как и самого водяного охлаждения, ни турбонаддува, даже бензин и тот может подаваться самотеком. Стоит мотор недорого, за спокойный и безопасный полет деньги небольшие… Впрочем, сейчас это значения не имеет, как я понимаю… Вот что такое «Лайкоминг», неоправданно забытый в России! Кстати, у компании есть оппозитные моторы воздушного охлаждения от четырех до восьми цилиндров и мощностью от сотни до четырехсот лошадок, карбюраторные или инжекторные, с нормальной подачей воздуха или турбокомпрессорные. Не знаю, стоит ли с такими заморачиваться на первом этапе…

— Сколько весит? — прервал его Мишган. — Тяжелая железяка?

— Это же авиация! — Игорь посмотрел на Сомова как на дикаря-людоеда. — С чего бы тяжелая? А так — в зависимости от серии. Если брать сто восьмидесятые, то примерно сто двадцать килограммов.

Главный механик тут же глянул в свою знаменитую потрепанную записную книжку и подтвердил.

— Приемлемо, — благодушно кивнул напарник. — А габариты?

— Если и добудете, то в ящике, навалом такие движки не валяются. У этой серии… Секунду, сейчас посмотрю таблицу габаритов, — главмех вновь зашуршал страницами. — Восемьдесят пять, восемьдесят, метр тридцать. На любом пикапе увезти можно.

— Надо будет добыть большой черный джип с прицепом! — мечтательно молвил Гоблин.

Вот тогда я и напрягся в первый раз. И не зря, как показало время.

Потом мы вчетвером положили планшет посредине и начали разбираться с деталями, изучать спутниковые снимки, карты, фотографии, сделанные на местности, а также план самого объекта.

— А это что за ВПП? На западе от станицы? — Сомов ткнул пальцем в левую часть экрана.

— Да, там находится еще один аэродром, Новотатаровская-Азимут. Сейчас… Была, по крайней мере, одноименная частная авиакомпания. Бывший аэродром МЧС. Он вообще старый и заслуженный, работал еще в годы Великой Отечественной, одно время там базировался четыреста пятьдесят третий дальнебомбардировочный авиаполк. На вооружении имел двенадцать бомберов ДБ-3 и шесть Як-1. Предваряя очевидный вопрос, скажу: большой ценности для вас Азимут иметь не будет. Коммерческие перевозки на вертушках — «Еврокоптеры» и «Робинсоны», платная подготовка вертолетчиков-частников. Вроде бы у них была и парочка самолетов, но их видно редко, да и размерчик уже не наш, покрупней.

— Понятно, — Сомов протянул экран обратно, и мы начали более предметно выяснять, в каком месте находится сервис-центр, где там склады и прочее важное.

— При мне лежали два двигателя, именно для «чероки». И еще должны были поставить. Конечно, расход тоже будет, остается надеяться, что бизнес у них не лопнет.

По этому объекту мы поработали с авиатором еще полчаса, все перелили себе, бумажное забрали. И дальше пошли по вариантам. Никто же не знал, куда именно нас закинет. А ну как в Нижний?

Ясно одно — в любом жирном авиаместе алгоритм действий будет одинаков: хватай движки и все запчасти к ним, какие найдешь, при возможности хорошо бы взять еще и винты. Да и стойки шасси не помешают. Остальное технари настроены делать сами, если Смотрящие не раздобрятся.

— А могут ведь! — размечтался Дугин в самый последний момент. — Сотников почти уверен. Вы же как бы официально привезете двигатели, из командировки, которую нам сами Кураторы и организовали! Могут зарегистрировать имущество как законно полученное, и тогда…

Он даже задышал чаще, вытер лоб и закончил:

— И тогда Сотников сможет просто выписать элементы планера, всю авионику и системы!

Однако это были мечтания на Платформе.

Теперь мы с Гобом вносим в первоначальный набросок штабного плана существенные коррективы… Расстояние от Сочи до Краснодара по автодороге — три сотни кэмэ. До краевой столицы наиболее оптимально ехать по следующему маршруту: Дагомыс — Лазаревское — Туапсе — Ольгинка — Новомихайловский — Лермонтово — Джубга — Горячий Ключ — Саратовская — Адыгейск — Краснодар. Никаких проблем! Автобусы из Сочи в Краснодар едут примерно шесть-семь часов.

Вот только стихийные космические силы предварительный план движения порушили.

Дальше Туапсе проезда нет, придется менять маршрут. Как ни крути, а нам предстоит катить через Шаумянский перевал, потом уходить в долину на Хадыженск — и уже через Адыгею с востока подъезжать к Краснодару… А лучше бы вообще не заезжая в город — забрать сразу севернее и выйти прямо на Белевцы.

В каком состоянии там дорога, не знает никто. А криминальная обстановка? Кратеры огромные на пути попадаются? Гадать бесполезно: ничего не узнаем, пока сами не сунемся.

И на все про все у нас с Гобом три дня.

Теперь вы понимаете, почему я так обрадовался, когда благодаря Степану обрел «воровайку» на базе «егеря»? Конечно, и в Белевцах должны быть погрузочные механизмы. Хоть погрузчик вильчатый да найдется. Однако воплощение постулата «все свое ношу с собой» — страсть какое сладкое дело! Спокойно как-то на сердце становится — ни от кого не зависишь. Подкатили, быстро погрузили — и удрали.

— Кастет, гля… Тут возле Майкопа еще два аэродрома есть!

Пока я все важное проговаривал вслух, Гоблин терзал планшет.

— Если таким путем поедем, то тогда… Где они? Слушай, они даже ближе находятся, чем Белевцы! Ну-ка, ну-ка… Ага! «Ханская» — военный аэродром в Республике Адыгея. Хорошо… Расположен в трех километрах восточнее станицы Ханская, в шести кэмэ северо-западнее города Майкоп. Годится! Аэродром второго класса, способен принимать самолеты Ту-134, Ан-12, Ил-18 и все более легкие, а также вертолеты всех типов. Здесь базируется военная авиация — учебный авиаполк, на вооружении самолеты Л-39 и МиГ-23. Как думаете, парни, перспективно?

— Неперспективно, — авторитетно заявил мичман. — В какой-то момент все вояки начали сворачиваться, получив приказ на передислокацию. Следом за ними и менты свалили, потом и МЧС. Тогда вообще много слухов и баек ходило, в том числе и о том, что где-то в Сибири и в Заполярье есть зоны, куда почти ничего не валится. Связи-то не было! Населению ни хрена не узнать, елки! Вот такие дела… А в тех местах, откуда в спешке ушли вояки, ловить вообще нечего, это закон. Сплошное запустение и хлам. Остались погранцы, их катера иногда проходят по акватории. И ВМФ патрулирует, но уже подальше.

— ВМФ всегда молодцами были, — политически польстил я мичману. — Погранцы от кого стерегут?

— Турки пару раз пытались высадиться.

— Неймется же им! — удивился я.

— Думали, момент настал. Давно о них ничего не слышно: своих проблем привалило.

А по связи у них тут кошмарно сложилось, никто не ожидал такого.

Естественно, что владельцы компаний сотовой связи не торопились восстанавливать поврежденные ударными волнами ретрансляторы и оптоволоконные сети. Зачем тратить деньги, силы и время, если через полчаса их опять может снести к лешему, какой смысл? Такие вложения уже никогда не окупятся. Пришедший на смену российскому интеллигенту буржуазный интеллектуал быстро переосмыслил социальные ценности и поступал сугубо рационально. Государство же вмешиваться в процесс не спешило — кому-то было даже удобно обрезать эти ваши интернеты. По районам последовательно объявляли сначала чрезвычайное, а потом и военное положение, началось снабжение по карточкам, продовольственный заем у коммерсантов… Так что связь достаточно долгое время поддерживалась исключительно для нужд госструктур.

— И черт с ним, — согласился Сомов. — А вот здесь, смотрите! «Майкоп» — бывший аэропорт города Майкоп, Республика Адыгея. М-да… Слово «бывший» мне уже не нравится… Аэродром второго класса, был способен принимать самолеты Ту-134, Ан-12, Ил-18 и все более легкие типа, а также вертолеты всех типов… Недостатком данного аэродрома является грунтовая ВПП, в связи с чем аэродром может принимать турбореактивные самолеты только в период устойчивой сухой погоды… Гениально. То есть хрен там что работает, так? Грязь и рытвины.

— Так точно, — подтвердил мичман.

— Вот не надо метаться, — попросил я. — Запланировали — сделали. Если уж не получится, будем думать дальше.

— Нормально подкачка пашет, — доложил Кизим-старший, закончив последнюю проверку. — Проедете где угодно.

Все, можно садиться.

Провожать группы к перекрестку вышли обе семьи.

— Вы не волнуйтесь, — сказал Володя Кузьмин. — Мы уже все поняли, ситуацию представили, что нужно добывать, знаем. Так что натащим с запасом.

— Пулемет бы нам в дорожку, — неожиданно размечтался Гоблин. — Эх, надо было никого не слушать и тащить сюда наш ПКМ… Может, где-то по пути добыть удастся?

— Везение как фактор сбрасывать со счетов нельзя, — обнадежил его мичман. — Напомню: на вояк не рассчитывай.

Признаюсь честно, предстоящий путь меня немного пугал. Нет, все-таки не пугал — напрягал. Ехать, чувствую, придется трудно и долго. И у местных походя об обстановке впереди не выспросишь — мне достаточно легко спрогнозировать поведение немногочисленных выживших, опыт уже имеется. С другой стороны, ведь именно безлюдье по пути предстоящих приключений и приветствуется! Двигатели в незнакомых краях красть — это вам не гербарий возле дома собирать. Разный народ может попасться на неведомой тропе, и народ этот может отреагировать по-разному, обнаружив под боком такой заманчивый куш, как новенькая «воровайка» на ходу. «Дикого Запада Апокалипсиса» тут пока еще никто не отменил. И пулю подарят, и пику. Так что ПКМ действительно не помешал бы.

Оружие берем только свое, проверенное, весь трофей — остающимся. Боекомплект пополнили существенно, патронов хватает. А вот связи не будет, через горы не пробьет.

— Контрольный срок соблюдать жестко! — Я в последний раз вбивал нужные гвоздики. — У терминала будьте загодя, без спешки и суеты. Как только мы выйдем на перевал, сразу с вами свяжемся. Получиться может по-разному, не дай бог и так, что нам придется морем возвращаться, так что слушайте и смотрите в оба. Конверт вскрываете за полчаса до срока, сразу проставляете точное время, Сотников на месте проверит.

Мужики послушно кивали, показывая, что впитывают, несмотря на то что все было оговорено уже раз пять. Женщины собрали домашней стряпни, да в таком объеме, что по пути можно будет всех голодных угощать.

Попрощались, обнялись, бабы, как положено, всплакнули.

Поехали!

Дагомыс мы проскочили быстро, территория знакомая.

За рулем сидел Гоблин, я рядом, решил другим делом заняться. Пока все вокруг спокойно, полистаю газетки да журнальчики, Леха в дорогу притащил увесистую пачку, перетянутую мохнатой бечевой, — вдруг вызнаю что-то дополняющее? Ассортимент желтоватый, что закономерно. Много ли людей на закате цивилизации покупали серьезные аналитические журналы? Если наберется на весь Дагомыс пара-тройка таких умников, то уже хорошо. Отвыкли люди читать, все на ящики надеялись. А тут ба-бах! Ящики сдохли, и информационное поле мгновенно накрылось медным тазом.

После поворота трасса пошла наверх.

Захватывает дух! Смотришь вдаль — видеоряд перед глазами просто монументальный. Вдали высоченные горы Главного Кавказского хребта блестят серо-белыми шапками ледников, где-то там слышен мерный гул пенистых водопадов, который временами прерывается свирепым грохотом лавин и всесокрушающих селей, летящих по тесным ущельям горных речек. Стоит сейчас свернуть направо — и морской климат побережья быстро сменится горно-морским, из влажного Дагомыса мы попадаем в спокойные горные леса. Там нас будут ждать кипящие реки и красивейшие ущелья с реликтовыми растениями: вечнозеленым самшитом и ягодным тисом, рододендроном и различными видами лиан, все то растительное разнообразие, что и называется колхидским лесом. После прибрежных субтропиков, давным-давно окультуренных пальмами, магнолиями и кипарисами, попасть в непроходимые заросли дикого колхидского леса — одно удовольствие. Наслушались мы про его прелести…

Кстати, в Южном Порту примерно также все выглядит. И контраст после волжской тайги аналогичный.

Съездить в горы было бы интересно. Конечно, по дороге к заповедным местам нас помотает и потрясет. Выбравшись из кабины «егеря», начнем приходить в себя и адаптироваться к горному климату. Появится легкая истома, желание застыть навечно в созерцании и слиянии… Некоторое время будет кружиться голова — кроме прочих факторов, еще и чистейший горный воздух, смешанный с благотворными фитонцидами, опьянит вполне реально. А можно и чего-нибудь красненького добавить! Под свежий шашлычок!

Жаль, ребята, но нам не туда.

— Эх…

— Че вздыхаешь?

— Размечтался что-то…

— Это да, пулемет бы не помешал, — брякнул Гоблин.

Тьфу на тебя! Романтики в тебе столько же, сколько ее в погружной бетонной свае.

Трасса М27 на этом участке красивая, ровная, зеленая — все полотно прячется в тени деревьев. Непосредственно у обочин машин практически не видно — все-таки те, кто уезжал, снимались организованно. А вот скинутых с трассы хватает, среди них на удивление много фур. Мешали проезду, наверное, вот вояки и сталкивали без разбора: было не до эвакуаторов.

Прекрасный день стоит, с самого утра ни одного метеорита!

Вот бы так все три дня! В по-прежнему пасмурном небе не видели ни одного трассера! Расслаблять это не должно: как нам объяснили, наиболее страшны как раз те камушки, которых ты не видишь. Ни гула, ни трассера в небе. Просто подлетает небольшой булыжничек — хлоп! И ты на небесах.

Быстро проехали и раньше тихий поселок Уч-Дере. Санаторий «Мосэнерго», а рядом «Пенаты» — узнаю, отличный пансионат, отдыхал в нем когда-то. Море в этом районе чистое, прозрачное, пляжи отменные. Там внизу «Ивушка»… Еще дальше будет «Горный воздух», туда мы вечерами на танцы бегали. Эх, сколько же лет прошло?

И ни одной живой души вокруг — в былые времена охреневшие от толчеи и суеты курортники о таком счастье могли только мечтать… Сейчас же эта пустота гнетет.

Интересный факт: на родной Платформе бродим в самых адских дебрях, но никогда нас с Мишкой не напрягало безлюдье, его воспринимаешь как должное, как неотъемлемую часть Сурового Дикого Места. Здесь же, в регионе, заточенном именно под людской отдых, мне не хватало легкого шумового фона обжитого места: веселых человеческих голосов, музыки, шума торопливо проезжающей мимо техники. Постоянно ощущаю атмосферу заброшенности, катастрофы, огромной беды, согнавшей с места обитателей этих земель.

Запахов, кстати, тоже не хватает.

Сомов что-то напевал воющим голосом и поколачивал по баранке пальцами, похожими на купаты. Посмотрел за расходом топлива — нормалек. Я поставил на «егеря» простенький бортовой компьютер. Дизайн, конечно, никакой, место под него выбирал долго, но зато простой и надежный. Мультитрониксы и прочие не хочу. БК сейчас показывает температуру двигателя и на улице — самые важные параметры. Можно глянуть время в пути и кое-что другое. Самое же главное — машинка помогает экономить топливо. Отслеживая мгновенный расход, сразу видишь, когда стоит переключиться, где нужно газануть, а где лучше железку отпустить. Гоблин, зараза, на него почти не смотрит, я покрикиваю.

Успокоенный размеренной ездой по тихой территории Сочинского национального парка, принялся перелистывать страницы газет и журналов. Однако недолго мне удалось наслаждался чтением прессы.

— Кастет, наблюдаем!

Отбросив журнал за спину, я быстро приблизил лицо к стеклу.

— Хренасе…

Стоящий на берегу моря здоровенный комплекс «Аквалоо» был практически разрушен. Страшный удар космического чудовища буквально вбил центр главной ванны аквапарка в грунт. От огромной массы воды и следов не осталось, в темном провале виднеются глубокие каверны, переломанное свайное поле и бетонные обломки с торчащими кусками арматуры. Лишь на самом верху комплекса уцелел фрагмент причудливой желтой спирали, по которой так любили кататься отдыхающие. Еще синеют части низких крыш с плоской кровлей, неприятно режут глаз разноцветные кишки трубчатых горок.

Гоблин остановил машину наверху, возле полосы поваленных ударной волной деревьев.

— Горело тут жестко, — сказал он, принюхиваясь.

— Да вроде не видно следов пожара, — не согласился я с напарником, доставая камеру. — А вот запах действительно есть.

Настроение быстро приходило в привычное состояние. То есть в стабильно хреновое.

Шашлычки, говоришь? Что-то уже не хочется.

Дальше было еще страшней: почти весь жилой район Лоо сгорел — вот откуда пахнет застарелым пожарищем! Такое впечатление, что по центральной улице вытянутого вдоль моря курортного поселка с огромной скоростью пролетел всепоглощающий огненный шторм. Мы остановились вновь.

— Как такое могло получиться?

— Железнодорожная цистерна с напалмом с неба упала, вот как, — нехорошо пошутил Мишка. — Бывают такие метеориты? Напалмовые объемного взрыва, да еще и направленного действия?

— Да бес его знает. Не бывает, бред.

— Значит, бывает, начальник, ибо природа Космоса полна загадок, недоступных нашему пониманию, — умно и решительно объявил Сомов, с невыносимым для меня скрежетом включая передачу. — В одной научной передаче подсмотрел… Давай, Костян, побыстрей все это барбекю проскочим, без детальных исследований. Да и вообще останавливаться поменьше надо!

Я согласно кивнул, не в силах оторвать глаз от бесконечного ряда сгоревших мини-отелей и некогда белоснежных гостевых домов с фасолинками бассейнов во дворах. Гоблин что есть мочи погнал «егеря» по центральной улице, а я молчал, изредка щелкая затвором камеры, — страшненький у нас получится фотоотчет о командировке.

Так же быстро мы проскочили поселок Вардане — неподалеку отсюда начинается участок узких зеленых ущелий и речных каньонов, все горные реки Черноморского побережья протекают через изумительные по красоте природные щели, их так и называют. Например, Якорная Щель.

— Обратил внимание, что в полотне пока не видно ни одной дыры?

Еще бы! И это очень радует. Магистраль пологим поворотом вошла в лиственный лес, стало темней, зато морально как-то полегчало. Разрушенная «населенка» сильно сжигает нервы, особенно после Платформы, поверьте сталкеру… Там стараешься на стройке, стараешься, спину рвешь, соседи тебе помогают. Каждый шпингалет — словно золотой! Каждый домишко представляется величайшей ценностью. Даже оконные стекла добыть — сложнейшая проблема! А тут дурной небесный камнепад чуть ли не ежедневно перепахивает достижения сотен тысяч строителей в труху…

Мимо пролетала бесконечная полоса черно-белого жестяного отбойника, с левой стороны то и дело проглядывало свинцовое море с пенистыми полосками волн — крепкий прибой сегодня, к шторму. Асфальтовая лента в который раз нырнула в зеленый тоннель, и тут же Гоблин начал резко тормозить. Заглядевшись по сторонам, я едва успел схватиться за поручень.

Впереди был завал.

Поругавшись вслух и понаблюдав пару минут, мы спрыгнули, вытащили агрегат, лом, топор — пошли. Я присмотрелся. Достаточно плотный, вязкий. И тем не менее кто-то из местных здесь, хоть и не часто, ездит. Меж двух деревьев был виден небольшой проход, в который квадроцикл еще сможет протиснуться, а вот джип, даже маленький, типа «джимни», уже нет. Пропиливали! И не бензопилой, люди ручками работали, вдумчиво, чтобы не оттяпать лишнего, сохранить огромную природную изгородь для больших мальчиков на больших машинах…

Гоблин неодобрительно хмыкнул — кто это такой предусмотрительный? Ладно, позже разберемся, дороги на всех хватит. А ударило тут крепко.

— В полотно попал или рядом вставило? — вслух подумал я.

— В склон влетел, — уверенно ответил Сомов. — Вот оттуда волна пошла, смотри. Твою ж ты мамбу, стволы-то какие большие навалило, глянь! Че, хапаем инструмент, начинаем устранять, коллега-ликвидатор? Или втупую, тросом?

— Каким тросом? Порвать все хочешь? Пилите, Шура!

Отчего-то мне кажется, что во время рейда бензопила у нас будет в большом почете.

Я так и не успел завести агрегат, услышав позади и сбоку какой-то шум. Обернувшись, мы почти сразу встали колом. Ты откуда такой шерстяной и неброский взялся? С правой стороны перед завалом стоял здоровенный дикий кабан и, не обращая внимания на автомобиль, спокойно объедал молодые отростки.

Гоблин отреагировал совсем не миролюбиво — моментально прокрутил на зеленом ремне свою адскую сицилийскую трещотку — наглый кабан и глазом не повел: куда там, хозяин тайги, елки! Не знаю, насколько часто и качественно на них тут охотились в былые времена местные, но уродливый черный огрызок в руках Сомова этот зверь как оружие не воспринял.

— Мишган, брось.

— Дык мясо, Кастет! Шашлычки…

— Гоб, трахома, когда нам этим заниматься, скажи?

Сомов убрал палец со скобы, крепко и красиво выругался, опустил голову, изыскивая на земле чего потяжелей, поднял здоровый обломанный сук и томагавком резко метнул по зверю. Еще чуть-чуть — и стрелять не нужно, ляжет! Приняв снаряд боком, тот тоненько взвизгнул от сильной боли и сразу же грозно захрюкал, прыжком разворачиваясь в нашу сторону. Блеснули длинные желтые клыки.

Нет, деточка, до пещерника тебе далеко. Даже до наших таежных кабанов далеко. Таких сусликов у нас скауты луками бьют.

— Я те щас хрюкну, бифштекс волосатый! — грозно рыкнул Гоб и выпалил в воздух.

Оценив расклады очень быстро, черный хрюндель на загляденье мощно воткнулся в густые кусты мелкого самшита, с треском пробивая в них тоннель-проход.

— Такая охота сорвалась!

— Пусть идет. Пяток таких монстров, Гоб, и нам даже пилить не придется.

Офигенная охота — в упор палить… Прямо трофейная.

Кабану, подлецу, хорошо, он убежал. Нам же бежать было некуда, придется вкалывать.

Я принялся работать бензопилой, а Мишка, орудуя длинным ломом, что твой Геракл мечом, подбивал лесины, отталкивал, подвигал, цеплял расчлененные обрубки красноватой древесины к передней лебедке «егеря». Так вот и растаскивали. Да, дорогие телезрители… Уже первый опыт разборки лесного завала на автостраде показал, что трех отпущенных на выполнение задания дней нам может и не хватить, а сериал закончится в Замке позорным увольнением главных артистов.

Провозились долго, вдобавок ко всему погода после полудня стала мерзкой — форточку открывать неприятно, полил мелкий холодный дождь, поднялась водяная пыль-взвесь, видимость плохая.

Тронулись. Вновь мимо проносились синие таблички с порой ничего не говорящими мне названиями населенных пунктов — Детляжка, Нижняя Веранда… Якорная Щель выглядела безжизненно, словно бывший лагерный поселок, целых домов осталось очень мало.

По обочинам — похожие друг на друга мятые жестяные коробки автомобилей, гнутые и поваленные дорожные знаки, к ним уже привыкаешь. Однако, увидев новый необычный знак, я сразу дал команду на остановку.

— Я за руль сяду, Гоб. Контролируй, — оглянулся: назад легко будет сдавать?

Мишка спорить не стал. Если придется прорываться, то я это сделаю качественней.

Знак был самопальный, нелогичный, цвета какие попало, и близкого к ГОСТу нет, кошмар гаишника: «СТОП! ПОСТ поселка Новое Шахе. Через 500 метров остановка!» И зачем-то дубль на английском.

Поехали медленно. За поворотом Гоблин первым увидел что-то вроде блокпоста. Так себе, халтурненько сделано, у нас такой «блок» любой лось по весне рогами сшибет и унесет на память. Возле трех рядов жидких мешочков с песком и переносных штакетников с уже знакомым знаком не таясь стояли двое: усатый дядька в соломенной шляпе с болтовой винтовкой в руках, этот был постарше, и молодой парень в светлом спортивном костюме из тонкого капрона с двустволкой — лет семнадцати отрок. Ничуть не испугавшись вида появившегося «егеря», мужик качнул над головой стволом: «Сюда подъезжайте!»

— Там еще третий в кустах спрятался, ведет, — сообщил Гоблин, разжимая усики на «эфке». — По-хозяйски сидят. Местные.

— Миша, рукой махни успокаивающе… Да ты ствол-то положи!

Ага! Много народу!

В сотне метров за блоком кипела стройка. Точнее, дорожно-восстановительные работы — вкалывало человек восемь. Процессом руководил седоволосый мужчина прорабского вида с тросточкой в правой руке. Одет… Знаете, такой классический мятый пиджачок в мелкий рубчик, темная рубашка неопределенного фиолетово-синего цвета и галстук модели «без слез не взглянешь». Слушались его тем не менее беспрекословно. Сейчас он был занят тем, что орал на экскаваторщика. Яму засыпают. Точно, пятеро — с лопатами, а вот и катки ручные наготове. Экскаваторщик послушно кивал белой кепкой, маленький ковш начал осторожно сгребать кучу гравия и строительного мусора.

— Глава проселка, не меньше, — догадался я, глядя, как постовые подходят к машине с двух сторон. Вот они, новые времена. Настало время ставить главами поселений реально деловых людей, знающих, как чего построить, а не чего своровать.

— Бог в помощь, люди добрые или не очень! — хрипловато молвил старший с выраженным южнорусским акцентом. — Откель будете?

— Из Дагомыса, — я ответил честно: маршрут вычислить нетрудно. — Хотим на Краснодар прорваться.

— А… Ну, рвитесь. И шо там, в Дагомысе, жизнь есть?

— Живет община небольшая, пока держимся, обживаемся.

— Ну да, ну да, сейчас они везде небольшие… Проезжать-то будете? — он сразу перешел к делу.

— Третий все еще держит, — шепотом докладывал Гоблин.

Я сперва не понял. Глушить пока не буду.

— На общество ведь работаем! Без баловства, — добавил постовой.

— Плата за проезд, — тихо подсказал явно удивленный Сомов, убирая гранату в карман.

Вот теперь понял! Как бы то ни было, а люди здесь живут мирные. Или условно мирные — уж не бандиты точно. Так что воевать с ними не стоит.

— Такса?

— Два патрона, ребятушки, по одному за проезжую душу, любых. Можно и о чем другом поговорить, только патроны самое простое средство… Как хотите.

Он извещал нас совершенно спокойно и уверенно, без малейшей угрозы и попыток запугивания. Новый псевдогосударственный уровень управления: так постановили обществом, так оно и будет, прорываться не надо, быковать тоже, рога стешете. Не вы первые, не вы последние.

— Плюс за большую машину еще один, итого получается три, — быстро проговорил мужчина, для тупых выставив пальцы. — Если собираетесь ездить тут постоянно целый месяц, то абонемент потянет на восемь штук. Полугодовой — тридцать. Дисконт — так это называется? Ну а дальше, сынки, мы пока и сами не заглядываем, уж как Бог положит.

— Дорожный налог, понимаем. Миша, отсчитай, пожалуйста восемь, — кивнув, я толкнул ногой еще не пришедшего в себя Гоблина и полез из машины наружу. — Как тут заглянешь, что ты… Согласные мы! Месячный абонемент берем. А что входит в услугу?

Кто знает, когда и как нам придется проезжать на пути обратном… Возможность экстренного проскока дороже.

— Зеленый! — заорал мужик в сторону кустов и представился: — Федором меня зовут. Старший охраны поселка Новое Шахе, стало быть. Пропуск вот берите, лучше всего на лобовуху поклейте сразу, его издалека видно, никто не остановит.

Пожали руки, красные пластиковые бочонки и почти такого же цвета квадратная наклейка перешли из рук в руки.

— К Игнатьичу лучше не суйтесь, он сегодня злой, словно раненый дикобраз… Если не торопитесь, можете сходить в нашу харчевню, домашнего отведаете, девки знатно стряпают. Слухи местные послушаете, сами интересное расскажете.

— Торопимся, — с сожалением ответил Сомов.

— Другой вариант есть! — не смутился Федор, у которого, похоже, по жизни был готов ответ на любой вопрос. — У нас Марат сегодня в Туапсе собирался, на грабеж, значится… Подкиньте его, вот и наслушаетесь под козырек. Марат на старом скутере ездит, в кузов закинете — и вся недолга. Мы почти все на скутерах и квадроциклах. А по услугам — дорога почти до самого Туапсе чистая, спокойная, поддерживаем, как только можем. Латаем, расчищаем. В конце блокпост стоит, усиленный, так что безобразников на участке нет.

— Это ценно, — заметил я. — А где этот Марат? И что за человек, если вкратце?

— Да я щас Серегу за ним пошлю! Маратка? Наш местный Кулибин. Умный, только ненормальный, хотя кто их ведает, может, все кулибины ненормальные и есть… Аппарат конструирует, который над водой летать сможет. Зачем — никто не знает! Ему бы швейные машинки починять, а он все чертежи рисует, считает что-то. Игнатьич его на ремонты своей палкой загоняет! Ну, тот подхватится, быстренько управится — и опять за свое.

Глядя на уютную улочку в зелени садов, под углом уходящую вниз, я с тоской подумал, как заманчиво было бы посидеть в уюте под тентом местной едальни, поглядеть на почти мирный быт местных жителей. Не получится, цигель, цигель… Так что подождем странного Марата.

Цивильный быт вокруг, ласкающая уши ругань строителей и чистое от трассеров небо. Ничего, живут люди!

— Знаешь, Мишка, а я настраивался, что стрельбы будет больше.

— Это в боевиках ее больше, — хмыкнул напарник. — У диванных кроил в книжках про конец света. Там вообще презерватив на презервативе сидит, нормальных людей нет в принципе. А по жизни правда всегда свое находит, и очень быстро… Постреляют, повоюют да и начинают строить. И так всегда. Иначе весь это движняк закончился бы еще пару тысячелетий назад.

До сих пор живой движняк… Редко когда Гоблин бывает настолько прав.

Глава 8

ДАЛЬНИЙ РЕЙД. БЕСЕДЫ И ОТКРЫТИЯ, ПОИСКИ И ОТКРОВЕНИЯ

— Не тормози, здесь смелей давай! — в сотый раз скомандовал Марат Хисатуллин с заднего сиденья. — Там мы уже заделали… Во! Видите остановку? Столб за ней гнутый! Месяц назад возле нее один наш дурачок молодой на байке разбился. Еле собрали олуха. Так ведь он еще и подружку свою чуть не угробил! Что надо в головы людям вложить, чтобы все поняли — беречь себя надо, особенно сейчас! Он даже шлема не взял… Ты газуй, Костя, газуй, сейчас будет прямой участок, все чисто.

Я послушался и газанул. У меня теперь есть навигатор, новая модель, без GPS. И без «наташи», говорит резким мужским голосом. Работает отлично, без задержки, никогда не ошибается. Очень информативен и адаптивен.

Его очень, очень много, этот маленький юркий блондин, совершенно непохожий на казанского татарина, казалось, заполнил собой всю просторную кабину «егеря». Поболтать Кулибин из Нового Шахе определенно любит, тут он в чем-то напоминает нашего суперслесаря Данилу Хвостова. Страшно представить, что будет, спроси я его о самобеглой надморской тарелке.

— Так вот, о турецких диверсах, — продолжил он. — Поначалу они часто сюда лезли на небольших катерах, пока погранцы и парни из ВМФ не отвадили. Ну, почти отвадили, они же не боги, повсюду не успеют.

Турки — это поворот!

Перспектива встретить на пути выпрыгнувшую из кустов турецкую диверсионную группу совсем не радует, и без того сложностей прогнозируется выше крыши. Извините, но нам в войну ввязываться никак нельзя, не для того за сотни парсеков летели. Только вот что-то часто про них упоминают в здешних местах… Не на пустом месте эта болтовня.

В поселке несколько человек нас предупредили о возможности внезапного боестолкновения. Говорят, один раз в район Лазаревского наведывались и грузины, скорее всего, это была разовая акция, скоротечный мониторинг. У них, как я думаю, теперь и с абхазами есть чем заняться.

Самому факту новой набеговой практики за три моря я не удивляюсь.

То же самое и на Платформе творится, сплошь и рядом. У всех народов и племен территории навалом: развивайся да стройся, осваивай и обрабатывай — что еще нужно? Однако каждый вонючий князек стремится наскочить на соседа — вдруг там самый жир, да на каждом углу? Прорывает поначалу наиболее амбициозных уродов — варварское прет. Потому что, пока соседи не очухались, выгодно ничего продуктивного у себя не производить, выгодно лениться, рассчитывая исключительно на грабеж. Выгодно быть местечковыми хозяевами закрытых островков, где творится сплошная чернота, до поры не вытекающая наружу, где ты бог и царь.

И лишь много позже зарождающаяся государственная машина начинает распределять приоритеты и вправлять мозги, расставляя всех: кого по ранжиру, а кого сразу к стенке, за беспредел.

Египтяне на Платформе так себя и вели, пока им хорду не выпрямили.

Ныне старые властные структуры на Земле скукожились, как шагреневая кожа, и тут же всколыхнулись князьки всех мастей.

— На чем эти гады лезут? — деловито поинтересовался скучающий Гоблин. — На «Зодиаках» подходят?

— Группы? Ага, большими надувнушками добираются. Чаще их везут без лишних сложностей типа огневого прикрытия, обычными небольшими сухогрузами, а у берега сбрасывают на воду. Только один раз подходил военный «Милгем» — его наши ребята из ВМФ почти сразу и потопили ракетным ударом. Ох, краси-иво было, кинофильм! Да еще пару раз старые торпедные «Альбатросы» сто сорокового проекта подплывали. Эти развалины чаще появляются в разных районах. Вряд ли флотские… Мне вот кажется, что с территории Турции частные лица людей засылают. Новые турецкие вожди-самоназначенцы.

— А вот с этого момента, Штирлиц, поподробнее! — вцепился в него Сомов. — Это ты сам так решил?

— Хватает у нас в поселке мужиков с армией да флотом за спиной! Целый кап-два есть! Говорит, что бестолково они действуют, не чувствуется в этой суете глубины военной мысли. Обычные набеги новобразованных турецких банд. Своеобразное береговое пиратство.

— Мореманам помогаете?

— А как же! Гоняем турку по кустам! — гордо ответствовал Марат, открывая очередную бутылку с водой. — Чуть потише, Костя, сейчас гребенка будет. Сразу за поворотом.

Как хорошо!

— Гоняем, гоняем… Мужики собачек сразу пускают по следу. Ты на правый склон посматривай, недавно тут обвал был! Дальше будет мятый отбойник, водила на БТР крушил — датый был, видать… Вот. Турка местности не знает, да и воевать не хочет, оно ему тут надо? Из-под палки гонят. А у вас как с этим?

— У нас все зашибись, стоим как влитые! Недавно в Дагомысе турецкий «Альбатрос» сожгли. Дотла, прикинь! — неожиданно брякнул Гоблин, предварительно и головы не повернув в мою сторону.

Я лишь чудом не крутанул рулем. Что он там несет, какой «Альбатрос»?

— Миша, расскажи! — взмолился татарин. — Это ж морской бой!

— Не совсем морской. Да че там рассказывать, я его и сжег! Вот этими самыми руками, — невозмутимо пророкотал Сомов, разворачиваясь в пассажирском кресле и протягивая тому, словно школьник для осмотра въедливой медсестре, две огромные лапы далеко не высшей степени чистоты.

Марат наклонился, всмотрелся в кожу, похожую на носорожью, после чего судорожно сглотнул, признавая, что предъявленными клешнями Мишка действительно может утянуть корабль на дно морское. Как Посейдон.

Ну, Гоб, ну ты трепло! А того разнесло по полной.

— Не, ну а подробности? Как взяли?

— Что значит «как взяли», не знаешь, что ли? — артист Сомов быстро вошел в роль и совершенно искренне удивился. — Как обычно турку берут? На цистерну, как еще… Ставим большую цистерну на берегу, обычно на небольшом причале, те думают, что в ней топливо булькает, и подходят подрезать на дурку. А тут я! Остальное — дело техники.

— И!!!

— И из «шмеля» по нему — хабась! Знаешь, что такое «шмель», кулибин?

— Реактивный пехотный огнемет, чего же не знать… Вот это да! Сжег! — Марат распахнутыми глазами смотрел на Гоблина как на живого Покрышкина. Или по меньшей мере как на легендарного героя-панфиловца.

У меня внутри все булькало. Торпедный катер он потопил! Надо было сразу «Саратогу»[7] какую-нибудь валить! Болтун, трахома…

Да ладно, ешь его пещерник, пусть травит, и дорога легче покажется, и время быстрей пролетит.

— Знаешь, брателло, на этот раз я за наблюдательной вышкой спрятался, ну ты видел такие на пляжах, на них обычно мачистые спасатели Малибу сидят. Хорошая позиция, вот что значит накопленный боевой опыт. Тут без опыта никак. За вышкой удобно, за спиной чисто, струя свободно уходит, и от пулемета укрыться можно, если что, бетон толстый, крепкий. Жаль только, что последний «шмель» в этом бою сжег, теперь вот с легким стрелковым оружием катаемся. Даже пулемета нет, не успели мы тогда пулемет выдрать, горело все.

— Страшно горело?

— Как в аду! Цистерна ведь, хоть немного, но оставалось.

И все-таки — что тут может заинтересовать вождей крошечных турецких общин настолько, что они готовы совершать дальние морские рейды? Не мандарины же с абрикосами.

А вот нефть… Топливо скоро будет на вес золота.

Вроде бы в Туапсе нефтяной терминал поставили? Не помню, никогда специально не интересовался. Или же их манит район Новороссийска? Откуда «Голубой поток» идет? Смелая затея… И глупая — в итоге получится бесконечная резня, и ничего больше. Такой куш никакой род не удержит, никакая местечковая община, это конфета для более крупных структур. Которых пока, похоже, нет. Вот Государство и нужно воссоздавать прежде всего. Если у кого-то найдется на то сила воли.

Да, ходят в Новом Шахе позитивные слухи, что метеориты начинают падать пореже, что некими силами предприняты какие-то меры. Только все это самообман, новая мифология; серьезных наблюдений за небом никто не ведет, статистических данных не собирает, анализа не производит. А аккумулятивный эффект работает, негативное воздействие на атмосферу продолжается! Пара-тройка действительно крупных камушков…

Какой-то замкнутый круг.

Летел под колесами ровный асфальт автострады, мимо мелькали домишки поселений, огороженные бетонными заборами курортные зоны, заброшенные мини-отели и пансионаты, магазины и автозаправки. Я изумлялся, читая на маленьких придорожных павильонах давно забытые вывески типа «Запчасти из Кореи» или «Редкие запчасти на заказ». А это вообще классное: «Гарантия до Парижу!»

Везде следы запустения, огромные пятна пожаров на склонах, поваленные ударными волнами деревья. Сама же магистраль в хорошем состоянии.

Этот сектор — а участок дороги, контролируемый группой общин, куда входит и Новое Шахе, вполне можно назвать именно так, по-военному — содержался образцово. Мужики действительно следят за дорогой. Надолго ли их хватит?

Километр за километром оставались позади, нескончаемо текли и разговоры в кабине, состоящие из длинных монологов Марата и наших коротких вопросов. Узнали много нового, часто полезного.

— Знаете Главный Слух? Че вы смеетесь, мужики, действительно Главный, с большой буквы.

— Жги!

— Все толстосумы, управленцы, вожди и депутаты рванули в Москву, Питер, Нижний Новгород, Новосибирск, Самару — в общем, в крупные города, где есть линии метрополитена! — вывалил изобретатель государственную тайну номер один. — Потому что только там и можно спастись от этого кошмара… Вроде бы во всех метрополитенах загодя были построены дополнительные убежища, созданы запасы топлива, еды, воды и медикаментов. Представьте, огромные подземные пространства, часть которых до сих пор засекречена! Вот и смылись, бросив выживших на произвол судьбы.

Читал я еще на Земле апокалиптическую книжку про метро. Все выжившие спрятались под землей, на станциях-поселках. И обитают, приключаются. Воюют с какими-то Темными, друг с другом грызутся. Разводят грибы на отходах жизнедеятельности, кормят ими свиней, все это едят. Меня эта мудрая схема заставила вспомнить персонаж Войновича из «Чонкина». Что там выводил ненормальный агроном? Помидорфель?

— А простому человеку туда не попасть, — ворчал Марат. — Работягам, как всегда, одно: вот тебе топор, вот лес — выживай как хочешь.

— Хочешь сказать, что вожди что-то знали заранее? — подбодрил его Сомов.

— Конечно, какие сомнения!

— Версия интересная, почти свежая, — сказал я. — А вот скажи, Марат, ты бы хотел в подземке прожить хрен знает сколько времени? В компании, как ты говоришь, толстосумов и вождей?

— Ты с ума сошел, Костя? — возмутился тот. — Что мне там делать, вечным слугой работать? Они же ничего не умеют! Я там жить хочу, где рукастых людей много… Так что меня смело можно отнести к безнадежным мечтателям.

— Прямо вот так грустно? — продолжал я провоцировать. — К безнадежным?

— Даже еще грустней. Сейчас у нас почти никто руками работать не может — разучились, забыли. Поколение тридцати-сорокалетних еще что-то может, а молодые — все, аут, только на планшете. Да и у тех, кто постарше, дело не многим лучше обстоит, если уж по правде. Сколько людей сейчас могут рубанком работать? А с помощью тисков и трех напильников выточить из куска металла примитивный бородчатый ключ кто сумеет? Утрачены навыки рабочие… Кто, скажи, по памяти знает пропорции бетонной смеси? Простейший ведь вопрос! Сколько чего? Чтобы без Интернета?

— Технический прогресс, неизбежное дело, — заметил Гоблин.

— Прогресс тут ни при чем! — не согласился Марат, судя по всему, сильно страдающий от отсутствия рядом равных ему талантов. — За морем ведь сохранили! Китайцы умеют, не сомневайся! И корейцы. Европейцы, в конце концов! Что вы удивляетесь? Заводы вывели, зато малоформатные частные ремесла развиваются, от гончарного и ткацкого до кузнечного дела… Впрочем, уже и заводы возвращать начали… А у нас все красивые здания построены турками. Турками! Их нанимают, потому что наши нахалтурят так, что потом хоть взрывай.

— Подожди, не шуми, а как же олимпийские стройки? — спросил я. — Там тоже турки были? Ты уж настолько-то не утрируй.

— На этих стройках политика была, — немедленно парировал мастеровой татарин. — Большая политика! Там на переделки-доделки сумасшедшие деньги пустили, миллиарды тратили, как спички жгли, огромные ресурсы списали в канаву. По пять раз переделывали! Разве же частник может себе такое расточительство позволить? Вот и нанимает строителей-турок. Кстати, уже и монтажников.

— А улицы мести — таджиков, — неожиданно поддержал его Гоб.

— Я и говорю! Вот грянул гром, а никто ничего не умеет делать, не считая примитивной возни с топором. Как же, теперь ведь поэтапных фоток процесса из Сети не вытянешь! Форумов не почитаешь! И времени нет для приобретения навыков. А дел навалом, как и идей интереснейших. У меня вот, например…

Тут он вдруг смолк, отчего-то не желая рассказывать нам про свой проект. Боится, что будем смеяться? Зря.

Хорошо, поедем для разнообразия в тишине.

Вон какая симпатичная грунтовочка змеится! Хорошо там, поди. Правда, надо учесть: насколько места, по которым проходит эта извилистая, поднимающаяся вверх дорога, красивы, настолько же они и опасны для неопытного водителя. Сейчас — тем более. Многие участки наверняка размыты, проезды разрушены, и некому перекинуть через ручьи новые бревна. А старые трещат, зловеще прогибаются при проезде. После проливного дождя главной достопримечательностью темных ущелий станет бесконечная грязь, брызгами залетающая во все щели.

И все равно… Помню, в молодости, сидишь в открытом кузове бортовой машины, а водитель гонит в чащу — постоянно ныряешь вниз, чтобы ветки не хлестнули по лицу, азартно прячешься и вновь смотришь вперед, на продувном ветру чувствуя себя настоящим первооткрывателем Дикого Запада. Никакой техники безопасности. Но зато как здорово!

Было здорово, ага.

«Какую планету загубили, сволочи!» Эта фраза на Платформе как талисман.

Люди часто хватаются именно за такую формулировку с того момента, когда нас перебросили на Землю-5. А что нам думать?! Зря, что ли, там вкалываем? Ошибки исправляем, хотим построить что-то лучшее, более правильное. И честное.

Мне и сейчас хочется иной раз произнести эту фразу, да что-то стыдно становится. Это внутренний стыд перед родной планетой, ощущение какой-то неправды. Или неполноты, упрощения, по крайней мере.

Тьфу ты, трахома, лучше не расклеиваться, а держать ровное рабочее настроение.

Наш проводник по-прежнему сидел насупившись и молчал. Крепко расстроился парень: не понимают его в Новом Шахе.

Мы с Мишкой переглянулись.

— Марат, в развитие нашего разговора на отвлеченные темы, — неторопливо начал Гоблин. — Что, если мы тебе предложим вариант переезда в такое место, где ты встанешь четко и точно, по размеру? Как в лунку. И задачи будут тебе в уровень, и коллеги не из числа тех, от кого ты отплевывался. Короче, там есть Большой Смысл.

— Что за место? — оживился парень.

Сомов передал ему планшет.

— Вот, посиди пока, посмотри, полистай картинки. Может быть, тебе что-то покажется необычным. А мы потом поясним…

Поясняли где-то с полчаса.

Потом пришлось остановиться еще на сорок минут. И все.

Рекорд скорости вербовки, однако.

Недолго нам осталось наслаждаться тишиной.

Ибо Марат работает вовсю — что-то пишет. Со скоростью Донцовой. Достал из небольшого рюкзака обычную школьную тетрадь в клеточку — и наяривает, план хапужничества составляет.

На трассе по-прежнему то и дело появлялись ответвления, ведущие в сторону гор. Интересно, там люди остались или все выжившие давно вышли к побережью? Отчего меня туда так тянет? Привык на Платформе к дикой природе, отвык от асфальта… Это работает инстинкт сталкера, ребята. Осколки цивилизации не воспринимаются как реальность, мне до сих пор кажется, что все это сон.

Здесь нет сталкерской работы.

Для этого задания нужна обычная трофейная команда из закоренелых хапуг с мешками на плечах.

— Все, мужики, готово! — радостно выдохнул изобретатель, щелкая шариковой ручкой. — Первичный план составлен! Сначала про авиацию… Двигатели — это хорошо. Только не забудьте про авиационные приборы! Высотомер, указатель скорости, вариометр, приемник воздушного давления, или трубка Пито, авиагоризонт, магнитный компас, часы, радиостанции. Всего по паре штук минимум — один комплект уйдет на аэроплан, второй — под разборку и копирование. Бортовой преобразователь из постоянки в трехфазную переменку, на этом питании крутится авиагоризонт, радиокомпас и гирокомпас. Не забыть указатель оборотов и давления смеси на входе в цилиндры. Гирокомпасы и радиокомпасы взять про запас — повторить сразу, может, и не получится, но образцы иметь надо. Более простые приборы можно и самим сделать. Только понадобится хороший часовщик, способный на их основе сваять свои конструкции! Есть у вас такой?

Я кивнул.

— Стойку шасси прихватить обязательно, это конструкция амортизатора и тормозов! И самое главное: двигатели должны быть с винтами. Винты имеет смысл взять про запас, они ломаются чаще двигателей. Запасные свечи — обязательно. Да, еще вдогон… Учтите, приборы могут оказаться как бы не главнее движков! Двигатели для самолетов можно подобрать или собрать, а вот приборы — гораздо сложнее, дольше и геморройнее. Если будет, берите старое приборное оборудование советского производства, механическое и на транзисторах. Такое поддается повторению. На крайняк поставим на лампах… А вот современное на мелкосхемах, микроконтроллерах и MEMS-датчиках хрен повторишь. Да! В идеале тырить комплектами! В комплекте к барометрическим приборам идет трубка Пито. В комплекте к пеналам гирокомпаса и радиокомпаса — совмещенный индикатор, пульты управления, направленная механизированная антенна и электромашинные преобразователи для питания. К пеналу радиостанции — пенал внутреннего переговорного устройства, функционально они используются совместно, но конструктивно разделены, пульты и органы управления, кабели с разъемами на шлемофоны… Ну и жгуты, все это добро соединяющие!

— Ты тут уже на КамАЗ наговорил, — заметил Гоблин.

— Ничего, значит, добудете КамАЗ! — парировал кулибин. — Теперь так. Не забудьте подсуетиться и прихватить парашюты.

Интересно, почему у меня парашюты не записаны? Есть на базе или наши тупо забыли? Не, братцы, разгильдяйство неизживаемо!

— Первое! С-4у — стандартный подседалищник для пилотов, круглый, вес около двенадцати кэгэ, материал синтетика, минимальная высота прыжка семьдесят метров. Дальше! З–5, это запаска, круглый, вес пять и три, синтетика, минимальная высота двести. Десантный Д-5, с принудительным открытием вытяжного купола фалом, открытие основного ручное или автоматом — брать как тренировочный. Круглый, вес шестнадцать и два, синтетика, минимальная высота двести пятьдесят с задержкой три секунды… И самый цимес! Д-1-5у, это почти как Д-5, только управляемый, материал хлопчатобумажная ткань, посему наиболее удобный для самостоятельного копирования. Может укладываться как на принудительное раскрытие веревкой, так и на свободное падение с ШВП (шаровой вытяжной парашют), семнадцать килограмм, минимальная высота двести пятьдесят… Кстати, Д-1-5у в варианте с ШВП можно использовать как спасательный парашют пилотов в ситуации «на безрыбье», если уж С-4 или С-4у не будет. Вроде все… Держите, тут записал. Свой план я перекроил не полностью — нет необходимости, там и запланированное пригодится, — но кое-что пришлось пересмотреть. Сейчас зачитаю.

— Подожди, Марат, не гони! — прервал я его. — Давай мы твой план сами почитаем, по очереди. А ты пока расскажешь нам кое-что.

Воткнулся он очень быстро, весьма сообразительный малый.

На фотках сразу замечал специальные маркеры: необычную автотехнику на стоянке у Замка, суда на реке, особенности ландшафта самой ранней стадии промышленного развития, личное оружие у людей на улицах, необычные дома. И многое другое. На фотографиях из нашего музея остановился особо, разглядывал долго. А уж что касается зверья…

Задавал правильные вопросы, хорошо реагировал на ответы.

Возьмем изобретателя с собой, если все пойдет по план-графику. Не получилось с квалифицированным конструктором — так упрем самодельщика.

— Я уже все обдумал! — не мог он остановиться. — Крайний срок вашего возвращения известен, а мне ясно, что нужно за это время найти. Кое-что — вообще без проблем, хорошо представляю, где лежит, уж транзисторики вам наберу… В грузовые районы лезть, конечно, рискованно, вероятность нарваться высока. Может, попробовать?

— Не вздумай! — отрезал Мишка. — Всего не схватишь, а голову сложишь! Действуй с разумным азартом, это главное правило. Ты нам про Туапсе расскажи подробней. Мы мимо пойдем, да вдруг чего и пригодится?

— Так ведь я особенных подробностей не знаю, не моя тема, это к старшим надо. Туапсе классный городок. Кто-то его не любит, а мне он всегда нравился. Маленький, тихий… Два пляжа, есть где погулять, посидеть. Прекрасная набережная, много магазинов, на рынках есть все, и недорого. Аквапарк рядом. Цены ниже, чем в Сочи, процентов на тридцать. Городской пляж не очень, я когда там работал, ходил на дикий, что у реки Паук. Народ дружелюбный и приветливый.

— Ты нам сейчас рекламу льешь? — усмехнулся Мишган.

— Понял. Короче, Туапсе под бандой. Флотские сами виноваты — отпустили вожжи, сливались самотеком, а потом уже времени не было, а может, и сил, чтобы заняться зачисткой. Когда теперь у них руки дойдут? Пока они Новороссийск и Геленджик держат. А в Туапсе даже не банда — нормальная группировка.

— Сколько бойцов в строю? — уточнил Сомов, перелистывая тетрадные странички, где Хисатуллин набросал перечень ништяк-продукции, кою он, по собственному уверению, сможет добыть в пригородах Туапсе.

— Активных не менее сорока, я слышал такую цифру, — невесело ответил Марат. — Наверное, могут при необходимости еще десятка два набрать. Конечно, не все в одном месте сидят, разбросаны группами по районам.

— Они что, туда всю нечисть с побережья стянули? — спросил я.

— Сами подтянулись, — подсказал Сомов. — Такие чуют.

Да, это серьезная сила. Даже для Платформы серьезная, если исходить исключительно из численности группировки. Однако мы ничего не знаем об их выучке и слаженности, уровне дисциплины, а также силе мотивации. Если там собрались такие же орлы, что сидели в подорванной «Приоре», то проблема решаемая.

— На прорыв в вашу сторону дергались? — поинтересовался я.

— Пробовали, конечно! Прощупывали несколько раз. Только у нас в Шепси такой заслон стоит… Очень мощный. И вверх по течению река закрыта.

— Серьезный блокпост?

— Сами скоро увидите, Миша. Там даже не блокпост, там крепость.

Стоп-стоп! Работать через границу, оснащенную на уровне государственной? Может, там еще и контрольно-следовая полоса есть?

— Марат, это что получается, и у бандюков такой же блок напротив стоит? Как на межкорейской границе?

Твою ты душу… В таком случае нам придется бросать машину и проходить мимо ножками. Потом опять добывать, доводить… Трахома!

— Нет, тут у этих паразитов преимущество. Сволочуги! — со злостью сказал самородок-мародер. — Они-то знают, что мы к ним не полезем. Никто там не стоит… Никого нет и никогда. Я ведь езжу в пригороды Туапсе! Да и не только я, щипачей хватает.

— Не страшно?

— Страшно, Костя, если ты без ума, — поучительно поведал Марат. — Говорю же тебе, бандюки в ключевых местах сидят! На вокзале, в порту, в грузовом районе, на контейнерке. В кафе-клубе «Ника», в «Каравелле»… У них другой подход к безопасности — никакой, плевать они на все хотели. Вот за морем секут!

Отпустило. Зачем так пугать!

— На судах патрулируют? — спросил Сомов.

— Не, очень редко выходят, погранцов боятся, знают, что в море те будут стрелять без предупреждения. Так, совсем рядом могут поболтаться. Контейнерные площадки стерегут от случайных визитеров вроде меня или вас. Да и турка сюда порой лезет, его тоже надо пасти! Одному семейству крылья подстригут — турка других посылает.

— Что же, они совсем без блоков живут?

— По дороге в сторону Ольгинки у бандосов стоит блокпост. Там тоже какая-то команда лихая обосновалась, числом поменьше, так они периодически грызутся. Плюсом ко всему — именно с этого направления бандосы ждут рейда вояк, понимают, что мореманы просто так порт не отдадут. В Туапсе была база морского разведывательного пункта, а если по-простому — стоял отряд боевых пловцов Черноморского флота. Их временно в Геленджик перекинули. Вдруг захотят вернуться?

Тут нашу беседу прервал мощный вибрирующий гул.

Кончилось затишье.

В высоте на фоне серых облаков летел метеороид, большой, на этот раз напоминающий волан от бадминтона — позади светился характерный ореол. Пасмурное небо вокруг него уже знакомо побелело.

— В горы уйдет, — сказал Марат. — Костя, останови машину, от греха, посмотрим.

— Зачем — ясно же, что сюда не врежется? — не понял я.

— Остановись. Иногда они прямо в воздухе взрываются, как небольшие атомные бомбы. И тогда осколки полетят куда попало. Не суйся.

Надо сказать, что здесь очень неудобные места для наблюдения за болидами, астрономам точно не понравилось бы — горы кругом. Вот и этот пришелец пролетел мимо, быстро скрывшись за ближайшей горой. Вскоре послышался глухой удар, через три секунды звук еще одного взрыва докатился до берега.

— Очень плохо, когда они падают в ущелья, где протекают речки, а не ручьи. Частенько меняется русло, обвалы запруживают поток, все это дело прорывается и летит в долину селем. Мы потому и назвали поселок Новое Шахе, что ушли от русла подальше. У вас там в Дагомысе как? У речки стоите?

— Нет, повыше, на горе.

— Правильно сделали. У ребят с поста «Шепси» главная база расположена в большом пансионате на склоне, метров триста пятьдесят от моря в горку, по ступенькам. Так спокойней.

Долгий инструктаж на посту «Шепси» наконец-то подходил к концу.

Нет, нас никто за руки не держал и слушать не заставлял: деловой разговор сразу пошел с такой насыщенностью разумным, что возникла потребность напитаться ценными советами. Заместитель командира поста Борис, подкачанный стройный старлей ВДВ, стриженный под «площадку», советовал охотно, инструктировал грамотно. Хороший парень, уважаю таких обстоятельных людей, много толкового подсказал.

Знает все.

— Значит, тоннель под Шаумянским перевалом так и не построили? — Так как мы разыгрывали людей не местных, а попавших на юга в порядке планового отпуска, такое незнание прощалось легко.

— Больная тема, давняя. — Лейтенант потер мочку уха и болезненно поморщился, вспоминая какие-то давние инфраструктурные проблемы места. — Они после реконструкции открыли железнодорожный тоннель на петле Индюк — станция Гойтх. Этому тоннелю лет сто уже, естественно, работы было много, и длилась она года четыре, по-моему… На три-четыре летних месяца «железку» открывали в направлении Белореченской, а осенью-весной велись работы, и все поезда шли через Краснодар. Этой же техникой, видимо, хотели сделать и Шаумянский перевал, потом их вроде сняли на капремонт Пшишского тоннеля, а уж когда дойдет очередь до автотоннеля на Шаумяне — вообще неизвестно. Несколько раз принимались. Тоннельщики в основном с БАМа, работать умеют. Им бы отмашку…

— Ясно, значит, мы верхом пойдем. Так даже лучше.

— В данном случае так оно и есть. Еще насчет дороги через Шаумян… Полотно, кроме участка непосредственно через перевал, по сравнению с дорогой через Джубгу, в весьма неплохом состоянии. Километров семь грунтовки, терпимо. Последствий ударов на дороге практически нет, мои ребята там неделю назад на «шишиге» проходили. Сами понимаете, группы работают, разведку никто не отменял. Да и покрасть порой требуется. Что еще… И не ведитесь, если вам предложат идти по участку Хадыженск — Кутаис — Октябрьский — Горячий Ключ, там дорога пластами расползлась, не проедете даже на «егере»! Гравийка на перевале укатана ровно, разве что пыли много, когда сушь. Сейчас дождички каждый день капают, так что прибьет. Обидно, конечно, что не доделали… Да, это Р-254, дорога регионального значения, вторичка. Только вот после разрушения оползнем федеральной трассы в районе Туапсе она почему-то сразу стала по грузопотоку дублером М-4! Ну, что сейчас говорить, поздно, приплыли…

— Спасибо тебе, старлей! Ничего, глядишь, еще и выплывем. — Я уже второй раз пожал ему руку.

Вроде все. Инструктаж получили, частоты записали.

— Да не за что, ребята! Маршрут обхода я вам нарисовал, так что в город не попадете. И вообще — по краешку, по краешку, там зеленки много, всегда можно спрятаться, — совершенно по-сталкерски советовал Борис, я аж заслушался. — Помните, вы будете на бандитской территории, нормальные люди там не ездят, разве что мы иногда… Не останавливайтесь никогда! Бандосы могли возбудиться после прохода моей «шишиги». Блок они там ставить не будут, а вот покараулить могут. Чуть что, сразу деру! Машина у вас добрая, пройдет где хочешь. Я бы тоже от такой ласточки не отказался.

— Да у тебя бэтээр новенький стоит! — позавидовал Гоблин.

— Ха! Бэтр штука, конечно, хорошая, но очень шумная, — заулыбался Борис. — А тут отличный воровской вариант, доработали вы ласточку конкретно, ее практически не слышно, а если с умом, так и не видно. Ладно, бывайте пока, удачи вам, парни!

У них тут не только БТР имеется.

Как вам два ДШК? Один установлен в бронированном капонире на крыше пансионата, другой — в кузове ГАЗ-66. На бронетранспортере, кроме штатного КПВТ, есть еще и старый добрый АГС-17 «Пламя». Под навесом грустит БРДМ, пока нерабочая. Мужики занимаются, скоро поднимут технику с колен. Какие там бандиты…

База-пансионат стоит на высоте, река остается в секторе.

Рядом с базой и расположено укрепление.

На посту «Шепси» заслон обеспечивает действительно настоящая крепость, а не блокпост. Мужики из стандартных бетонных блоков сложили двухэтажный форт с выносными позициями. Стены толстенные, даже крупняком не покрошить. Такой бастион только танками брать можно. Ценно, что позиция одновременно позволяет контролировать и море. Учитывая дальность работы пулеметов ДШК и КПВТ, на катерах соваться и близко не захочется.

Наготове два тяжелых трактора, обшитых дополнительной броней, — техника для расчистки дороги. Трактора желтые, а бронелисты на них зеленые, смотрится забавно. На штабном здании — высокая антенна радиостанции, рядом расставлены в разные стороны несколько штук направленных, так что связь у них тут налажена. Имеются высотные наблюдательные посты, вдоль реки работают мобильные группы, патрулируя участок до перехода через поток линии ЛЭП.

Сам поселок расположен на горном отроге в красивом ущелье.

Симпатичный, уютный, несколько заброшенный. Вдоль трассы — новенькие красивые домики с интересной архитектурой. Чуть глубже — старина глубокая, много совка. В поселке находится крупный одноименный пансионат, старый, место обжито еще с царских времен. Рядом — живописные парки для пеших прогулок. Людей тут всегда было немного, так что природа сохранились почти в первозданном виде. А вот денег никто не вкладывал. Очень красиво, если не замечать разрушений, начавшихся еще в советский период. До железнодорожного вокзала Туапсе тринадцать километров, есть своя железнодорожная станция. На железке тоже стоит пост.

С Маратом попрощались быстро — у того свой график.

— Ты как свой ништяк упрешь? — спросил я, с сомнением глядя на маленький скутер.

— У меня тут прицепчик небольшой хранится. Сам сконструировал, работает отлично! — похвастался изобретатель.

Я сразу поверил. Прицепчик к такому скутеру слепить — это да, нетривиально… Надо его хватать, надо.

— Я вот что сделаю, мужики. Когда все натаскаю, сложу весь груз в прицеп. Нет, не этот, большой, нормальный, у ребят арендую на время. Он будет стоять прямо у дороги, наготове. Дальше действуем по обстоятельствам: если у вас по графику движения будет время, а в кузове место, то быстренько перекидаем товар прямо на посту. Если же нет, то просто прицепим его к «егерю» — и погнали к вашему терминалу! Прицеп оставим в Новом Шахе. Ну, как вам план?

Гоблин поднялся со скамейки, на которой мы сидели, подмигнул мне — мол, смотри, как излагает парень, и тяжело хлопнул Марата по плечу.

— Забились! Все правильно.

Ох, надо его забирать! Смелый парень, в одиночку рейдовать по вражьим местам — это, я вам скажу, дорогого стоит.

— Ты вот что, Марат. Тут не жди нас до последнего, мало ли что случится. Лучше закончи все свои дела на окраинах пораньше — и не геройствуй там, задницу не рви… К сроку держи рацию включенной. Письмо у тебя есть, как увидишь, что время выходит, — гони к нашим.

— А как же вы? — растерялся кулибин. — За меня не беспокойтесь, у меня на каждой тропке метки стоят, камушки-веточки, заранее вижу, есть тут кто или нет. Вы вот…

— Мы сами разберемся, — хмуро молвил Сомов. — Понял меня? Чтобы не получилось так, что весь ништяк не доедет.

Скутер укатил, а мы пошли к машине.

Посидели, раскладывая оружие, похлопали по карманам, вспоминая, не забыли ли чего.

— Слышь, Кастет, может, все ж стоило у них пулемет попросить?

— Гоб, имей совесть! С какого пуркуа они бы дали? Да у меня и язык не повернулся бы! И так помогли на все сто, заправили, карты дали, схемы нарисовали, проинструктировали, как родных. Успокойся ты!

— Не успокоюсь. Поехали.

Я было дернулся на выезд, однако у самых ворот остановился, отворачивая в сторону. Позади тявкнул предупреждающий сигнал, зеленый мотоцикл с коляской проезжал через границу. Сидели двое — явно разведка. Куда? Точно не на Шаумян: старлей сказал, что его людей там не будет. А большего нам знать не положено. После них и мы подъехали, остановились, предъявили согласование на проезд, коротко перекинулись фразами. Непосредственно у ворот службу несут трое, двое с «калашами», один с гладкой «сайгой».

— Братаны, вы что такие чугунные? Расслабьтесь! — весело посоветовал старший. — И не торопитесь, чтобы звуком себя не выдавать. Тогда легко мимо города проскочите. На первых километрах шоссе посматривайте в четыре глаза, могут засесть, а на перевале уже все спокойно будет, бандосы далеко не суются.

— Правильные слова говоришь, — охотно согласился Гоблин. — Расслабимся. Вообще как на той стороне с активностью?

— Два дня назад подходили одиночки, убегают, понимаешь, — поерничал старший. — Что за народ такой — как только предупредительный услышат, так сразу драпают! Не хотят в гости идти. Одного все-таки взяли.

Вряд ли это шпионы, так, бредуны из одиночек.

— Вы МОНок у дороги не наставили?

Старший посмотрел на Гоблина с новым интересом.

— Отличная мысль, уважаемый! Как добудем, сразу поставим!

— Не, не, давай уж после нашего возвращения…

Легкое ощущение дежавю.

Везде люди устраиваются. А умные еще и объединяются, и тогда все вокруг начинает оживать, пусть и медленно. Помнится, многие наши земные писатели, специализирующиеся на футурологических текстовых прогнозах о постапокалиптическом мире, искренне считали, что ничего доброго в мире не останется: все станут скотами… Это они оттого, что слишком много валяются на диване, вот и мерещится им лишь черное. От страха выйти на улицу… На природу давайте почаще! В дикие места да в теплых компаниях! В экстрим!

Человек по своей природе позитивен, и этого обстоятельства не смогут изменить те уроды, которые старательно из себя все доброе выжали. Вот чего мне не хватает в присказке о потерянной планете — не все люди сволочи, далеко не все.

Черт, а азарт-то какой через поры давит!

Давненько я в диком рейде не шастал по Темным Землям! У себя-то там, в почти полном дагомысском спокойствии, выгребать несложно… Уняться надо, есть дело — есть план.

Поехали!

Небо немного просветлело, через тучи пробивается солнце, лучи падают на меня через форточку, греют левую руку. Кажется, еще немного — и солнце выглянет в полную силу. Да, лучше бы дождаться звездного неба, это куда как важней. Местные звезд не видели давно: если и разъяснивается, то только днем, ночью тучи закрывают весь небосклон.

На подъезде к Туапсе начинается легендарный, как мне сказали, серпантин, который пугает многих водителей, особенно впервые путешествующих к курортным районам. Мне же, например, очень нравится ездить по серпантину, невзирая на все его неудобства. Просто надо быть очень внимательным и сосредоточенным. И еще — любой серпантин легко проехать. Секрет очень прост: медленно двигайтесь, не гоните.

Дедеркой мы проехали без пауз, я хотел как можно быстрей пробраться к садовым участкам Кроянского в пригороде Туапсе, чтобы согласно нарисованной старлеем схеме буквально огородами, то есть укрытыми в разросшейся зелени узкими извилистыми переулочками, вдоль гор прокрасться поближе к реке.

Так и сделали. Проезд по закоулкам принес больше сложностей, чем я прикидывал. То брошенная машина мешает, то дерево. То и дело в кабину влетал тяжелый трупный запах. Скорее всего, здесь проживало много пенсионеров, не пожелавших эвакуироваться неизвестно куда и решивших умереть в родных стенах. После того как отключилось водоснабжение и электричество, жить многим стало очень тяжело. И помочь было некому.

Мелькали синие таблички с названиями улочек: «Верхнекордонная», «Ломоносова», «Кошкина»… Несколько раз «егерь» медленно прорубался тяжелым бампером прямо через садовые участки, потрескивали заборы, сараи и кусты, Гоблин постоянно шипел рядом, требуя большей осторожности и тишины, я в ответ лишь матерился.

Взмокли оба.

В конце концов мы вышли на заброшенную промзону.

Отсюда было видно разветвление железнодорожных путей, забитых грузовыми составами без локомотивов. Как и предупреждал Борис, нефтебаза «Заречье» сгорела дотла, уничтоженная давним взрывом. Куда конкретно упал тот роковой метеороид, было неясно, поверхность вокруг сплошь усеяна обломками бетона и рваными кусками гнутых металлоконструкций, в самых неожиданных местах лежат перевернутые баки и цистерны, отброшенные взрывной волной… Здесь не то что бандитам — драной собаке делать нечего! И все равно я двигался тихонечко, крадучись, как мышка.

Наверное, можно было пройти к реке и попроще, и побыстрее. Ничего, мне не стыдно.

Доблесть сталкера не в лихих прорывах, а в индейских методиках, я ни с кем в лоб сходиться не собираюсь, готов и в кустах пересидеть, если что. Вот только Гоблин… Беспокоит меня Сомов — азартен он что-то сверх меры! Я успокоился, а вот он сильно возбужден, глазами так и зыркает. Не пришлось бы мне опять доставать служебно-матерные таблетки от хапужного нервного зуда.

Вдоль реки Туапсинки, как называют ее местные, я поехал по своему берегу, то есть левому, не торопясь перебираться на ту сторону. Так доехали до села Холодный Ручей. Остановились у опор моста, осмотрелись.

Неподалеку виднеется ветхий навесной мостик, самодельный, длинный, кинутый через поток совсем недавно, судя по достаточно свежим доскам настила. Представляю, как это чудо инженерной мысли типа «пронеси, господи!» раскачивается из стороны в сторону с амплитудой метра в полтора… Особый кайф проходить по нему с грузом за спиной, когда река в паводке поднимается по обрез корней деревьев. Тут вообще кто-то ходит? Мостик для кудлатых кавказских собак и черных пятнистых свиней.

На противоположной стороне ущелья хорошо заметна насыпь ветки железной дороги, которая вскоре скроется в тоннеле, а за ней видно и трассу Р-254 — этой суждено карабкаться на перевал Шаумяна. Туда нам и надо.

Местный автомобильный мост через Туапсинку «егерю» в переправе не помощник. Разрушенный много лет назад после особо мощного паводка, он так и не был восстановлен.

С левой стороны чуть подальше должен быть брод. Ага, вроде вот он! Точно, вешка воткнута. Возле реки мы встали капитально, побродили по золотистому песку пологого берега с должным вниманием. Итог: здесь реку действительно вполне можно пройти вброд, разведчики с «Шепси» место выбрали правильное. Ниже начинаются перекаты с глубокими каналами, колесо запросто застрянет.

— Ну что, Гоб, «шишига» прошла, значит, мы тем более пройдем!

— Ныряй!

«Егерь» подготовлен так, что может погрузиться в воду по стекла, лишь бы дно было каменистым. Я осторожно потянул машину в реку. Тут главное не тормозить и не ерзать, а ехать спокойно, с постоянной скоростью.

Течение в Туапсинке оказалось не особенно сильным, да и неглубоко, река в этом месте разливается, разваливается несколькими рукавами. Через пять минут мы выбрались по склону на основную магистраль, по которой и перевалим в долину на той стороне хребта.

Искупавшаяся в холодной воде машина, словно отряхнувшийся от воды волк, присмотрелась, принюхалась и бодро побежала по практически идеальному асфальту.

Ехалось легко, дорога действительно была хороша, даже разметка везде сохранилась. Чуть ли не автобан! Летишь себе в тени высоких деревьев, наслаждаешься прохладным ароматным воздухом, стекающим с гор.

Чтобы мы не забывали, в какой обстановке оперируем, Смотрящие эту красоту периодически разбивали жутковатыми картинками…

Капитальная бетонная остановка, в которую врезался черно-желтый автобус типа «неоплана». Водитель и не думал отворачивать, на бетон шел как на таран. Стены остановки, усиленные прочной распоркой задней стены, были сделаны настолько кондово, что спокойно выдержали страшный удар. Автобус не отбросило в сторону и не развернуло к обочине, он буквально впечатался, жуть! Судя по тому, что корпус никто не оттаскивал и не резал гидроножницами, погибшие пассажиры так и остались внутри. Впрочем, проверять версию не хотелось.

Вскрытый и разграбленный магазин запчастей и автохимии. Рядом чернеет сгоревший продовольственный павильон, этот пожар — дело рук человеческих. На асфальте валяются выцветшие картонные упаковки с чем-то грабителям ненужным, несколько ящиков и цветастые бутыли с маслами.

И все это на фоне цветов и буйной зелени.

Рядок битых машин, все пришли вдогон, и крепко. Туман упал на трассу? Остальные непомятые уехали, а эти брошенки остались стоять навечно. Двери у всех открыты. Легкие тряпки давно унес ветер, а те, что потяжелей, так и лежат на полосе, кажется, что они уже присохли к асфальту. Наверняка и здесь были пострадавшие.

Стремительно дичающие свиньи то и дело выходят на дорогу, упрямо норовя угодить под колеса. Визжат, возмущаются! Сбежав из брошенных дворов, они теперь самостоятельно добывают пропитание на склонах. Наверное, их уже вовсю охмуряют дикие кабанчики, скоро выведется новая порода. На автомобиль свиньи плюют. А вот человека, стоит ему выйти из кабины, хрюшки уже боятся, как вполне дикие, мы специально проверяли.

Возле поселка с названием «Красное» нас ожидало страшное зрелище. И непонятное.

Представьте себе, что кто-то резким движением с небес воткнул в землю гигантский скребок, после чего отгреб половину поселка вправо, а потом все отодвинутое сжег. Странным образом уцелевшая, как бы отрезанная часть поселения не предъявляет к осмотру следов разрушений, половина домов стоят яркими игрушками. Напротив — как после ядерного удара, все смело.

В уцелевшей части поселка над одной крышей поднимается дымок из печи, кто-то там еще живет… А что, река с пресной водой, отличная автострада. С другой стороны — неспокойный Туапсе под боком, оно им надо, такое соседство? Наверное, на оброке сидят, не позавидуешь. И все равно живут люди, цепляются.

В целом все шло спокойно.

Драйв начался километра через два после проезда станции Греческое.

— Машина впереди! — быстро объявил Сомов, собираясь из развалившегося в сиденье тюленя в тугой комок. — УАЗ, заряженный, лифтованный, открытый!

Ну, вот и первые сюрпризы! А так хорошо рулилось!

— Двое сидят. Бандиты.

Гоблин знает что говорит, только я всегда стараюсь перепроверить по своим ощущениям. Да! Тот самый случай, о котором нас предупреждал старлей. Я машинально посмотрел в зеркала заднего вида. Развернуться быстренько и от греха дернуть назад? Не вариант. Если мы будем шарахаться от каждого встреченного на дороге авто, то до цели не доберемся никогда. Объезда тут нет, надо проходить.

Резко снизил скорость.

Вот ведь как хитро встали, подлецы! Как гаишники, в засаде устроились! Нет бы возле Греческого выстроиться, там ведь удобно, дома рядом, убежище…

— Будем проходить, — объявил я, подтягивая автомат. — Как-нибудь отбазаримся.

— Отбазаримся? — переспросил Мишка, перебирая стволы. — Ну-ну.

А все потому, что тихо идем. Если бы они издалека услышали звук, аналогичный шуму подходящей «шишиги» с ребятками из Шепси, глядишь, и сами спрятались бы или ушли бы на всех парах. Теперь придется лоб в лоб.

— Увидят — и сами не захотят воевать, разойдемся краями, — несколько неуверенно сказал я и разозлился сам на себя. — Гоблин, тебе что, подраться зудит?

— Кастет, у них пулемет есть, — вместо ответа алчно прошептал Гоблин, опуская бинокль. — Пэкаэмушка родненькая… В другую сторону смотрит. Цаца. Хочу!

Я с силой стукнул руками по баранке.

Аллес, приехали! Ляля цацу хочет!

Теперь вижу и без оптики. Чисто альфы. Двое удальцов вальяжно развалились на жестких сиденьях туристического джипа с мощными дугами — на таком аппарате местные внедорожные бомбилы устраивают для туристов экскурсии в экзотические места. Набивают полный кузов, даже за задние откидные сиденья сажают.

— Спокойно, командир, — быстро зашептал Сомов. — Ты спрашивал за подраться? Не хочу! А если и захочу, то так, чтобы очень коротко, чтобы вмах… А для того нам этот пулеметик ой как пригодится… Я назад пошел, Кастет, работаем ботву. Ты плавненько там разгонись, чтобы не успели, лады?

Мне ничего не оставалось делать, как начать древнейшую бесхитростную игру «Ловля дурака на лоха». Все про нее знают, и почти никто к ней не готов. Исключение — ребята из спецслужб. Здесь же случай другой, простая матрица. И все равно риски есть. Трахома, да прошли бы с базаром, показав стволы, и все дела!

Скрипя зубами, я высунул из открытой форточки левую руку и начал размахивать загодя заготовленным белым платком, как девица на сцене Дворца культуры, только что «ай-люли» не запел!

Один из удальцов привстал, присмотрелся.

Заметив в кабине медленно плетущегося «егеря» лишь меня одного, спокойно присел вновь, поправив на груди «ксюху». Потом перегнулся назад и что-то сказал второму, тот радостно заржал. Конечно, сейчас пощипают лоха-колхозника, а может, еще и авто реквизируют — зачем она ботве? Ботва должна пешком ходить.

Я размахивал «сдачей в плен» до тех пор, пока сидящий за рулем уже сам не махнул в ответ. Нетерпеливо так — мол, подъезжай давай, не лей в трусы!

За спиной подозрительно шевелился спрятавшийся у задней двери Сомов, пыхтел, бормотал себе что-то под нос.

— Гоб, ты как-то поспокойней, понадежней, без экзотики, — не приказал, а устало попросил я, расстегивая кобуру. Автомат мгновенно высунуть не смогу, а вот пистоль — запросто. Серию из кольта в упор закатаю, не промахнусь, если что.

— Не боись, Кастет, все будет красиво! — пообещал напарник с улыбкой многолетнего маньяка-душителя.

На подъезде к УАЗу я начал осторожно разгоняться. Как и просил Сомов, плавненько. Вид водителя одинокого «егеря» соответствовал ситуации — я изо всех сил старался натянуть на себя напуганное лицо относительно мирного обывателя. Потому что совсем мирных тут не бывает, они давно эвакуировались.

Подъезжаем…

— Ребята, мне проблемы не нужны, я домой еду! — заорал я загодя противным высоким голосом.

И начал тормозить так, чтобы остановиться сразу за задним бампером джипа.

Тресь! Задняя дверь раскрылась на ходу, словно колпак кабины истребителя при катапультировании.

«С петель сорвал, гад!» — подумал я, рывком открывая свою.

Гоблин вылетел из проема задней левой, как Бэтмен, резким длинным прыжком — ну реально тигр!

И рухнул прямо на водителя, буквально вбивая того в полик.

Хрясь! Старая продавленная спинка водительского сиденья не выдержала чудовищного удара, стопор, как выяснилось позже, слетел, и она откинулась назад, открывая напарнику путь в корму.

Я выскочил, держа кольт двумя руками и контролируя все цели сразу.

— Руки!

Поднимать руки было некому.

Старший группы каралькой лежал где-то внизу, чуть боком, мне был виден лишь кусок спины, левая же рука бандита осталась наверху и теперь безвольно лежала на обрезе двери. Неестественно лежала.

Второй, отвечающий за ПКМ, бодался с Гоблином.

Вы осознаете это словосочетание? «Бодался с Гоблином». Это как теленок с дубом… Сцена была эпическая! Бандюк успел схватить пулемет обеими руками, но не успел его развернуть.

Сомов сидел рядом и держал машинку одной рукой.

— Отдай дяде пулемет, шконка гнутая, — нехорошо пробасил он.

Спокойно так, тихо.

Я тем временем подошел к первому — кто знает, может, он очень крепкий на рану и теперь там выпавший магазин пристегивает… Смотрю — лужа крови на полике, уже через щель закапало. Ни хрена себе Бэтмен отработал! Поискал пульс на руке. Ясно.

— Гоб, так ты ж его убил!

Мишка, не обращая на мои слова никакого внимания, сильно потянул пулемет за ствол на себя. Бандит потянулся следом, отрывая задницу от сиденья, но оружия из рук не выпустил. Глаза у него были бешеными — человек вообще ничего не понял, что сейчас произошло! Он твердо знал только одно: за утерю ПКМ главарь его распнет прямо на морском берегу. На закате, чтобы красивей смотрелся.

— Ты пулеметик-то отдай, мальчик, — почти мирно опять попросил Бэтмен и левой рукой приставил к виску несчастного свой парабеллум.

А тот не сдавался! Ухватившись за оружие, он вынужденно подползал к Сомову, как бандерлог к Каа.

— Мишка, прекращай, — приказал я.

Гоблин тяжко вздохнул, сунул пистолет за пояс и левой же рукой, тяжелым кулаком, как кувалдой, двинул парня по темени. Тот обвалился, словно был сделан из песка.

— Цаца! — объявил напарник и поцеловал трофей. — Я же говорил, командир, что будет красиво!

— Ты первого убил своей тушей, — напомнил я ему.

— Статистически это неизбежно у гимнастов, — признал Мишган. — Осталось этого законтролить.

— Вот и контроль.

Сомов вновь вытащил пистолет и опять приставил к виску бывшего пулеметчика, на коже которого еще оставался красный кружочек. Вдруг он неожиданно сказал:

— Костя, не могу чета. В безвольное тело не могу, сегодня как-то того… Короче, не катит, давай ты сделаешь?

Я сперва офигел: Гоблин врага пожалел, не смог добить!

Стрелять не хочется, еще полетит во все стороны… Под ребро, и все дела, сам дойдет. Так если и ножом, потечет, его вынимать надо. О чем я вообще! Что происходит!

— Слышь, Гоб, я что-то тоже пас. Не поднимается рука. Давай-ка, соберись! Или что, на «Шепси» ехать за подмогой?

Мишка отвернулся и в такой позиции сказал:

— Да и хрен с этим оленем, если он вообще очухается, в чем я лично сомневаюсь. По-любасу после такого рауша у людей три дня из памяти вылетает, и это если репа крепкая, проверено! А если выживет — так Смотрящие нам зачтут, имеем право расслабиться в кои веки раз.

Бляха! Я щелкнул кобурой, убирая пистолет.

— Трахома! Пионерский лагерь, а не группа! Пиши тогда свою коронку про спецназ ГРУ, что ли, пусть потом думают, что хотят! Может, и отвлечет… Что стоишь пнем?! Машину пристрели! Не оставлять же ее им в подарок.

Гоблин без споров полез в салон, достал «шайтан-машину» и всадил пару пуль в блок двигателя. Мы быстренько обыскали УАЗ, забрали сменный ствол к пулемету, две простенькие рации, «ксюху» с полным магазином и старенький наган с десятью патронами, лежавший на полу. К ПКМ боеприпаса было гораздо больше — две полные «сотки».

Потом Сомов, сопя и причмокивая, сидел в кабине и старательно выводил на листе бумаги кривоватые жирные буквы.

— Готово, командир!

Я, скривившись, прочитал. Ох, пес с ним, пойдет.

Если уж решили, так решили, переигрывать не надо — у сталкеров примета плохая. А куда все девать? Теоретически можно было взять УАЗ на буксир, где-нибудь спрятать и забрать на обратном пути. Только времени нет на всю эту возню: буксировка, схроны, оглядки-разведки… И еще неизвестно, что будет на обратном пути, такой трофей на прицепе — голимое палево, если бандитский наблюдатель увидит. Загрызут! Гашеного оленя увезти и где-нибудь в кювет сбросить? Так какая тогда разница, надо было его здесь контролить!

Выматерился еще раз.

— Костя, позади сяду, переберу все, почищу, — несколько смущенно произнес Гоблин и спустя секунду добавил: — Я исправлюсь.

Молча кивнув в зеркало, я ничего не сказал.

Исправится он… А я сам?

Что-то случилось. Земля так на нас влияет, что ли? Как там Атос сказал в «Трех мушкетерах»? В общем, наверное, мы поступили так, как и должны были поступить. Да.

Но мы сделали ошибку.

Глава 9

ЛОВЛЯ НА ЖИВЦА

ДУРАКИ И ДЕЛОВЫЕ, ДОРОГИ И ДОБЫЧИ

Каждому сообществу нужен свой краеугольный миф.

Мне показалось, что в селениях вблизи перевала давным-давно таковым стал миф про Шаумян — некогда почти приватную «партизанскую тропу» местных жителей, которую в последние годы перед вселенской катастрофой грузовики и фуры использовали в хвост и в гриву. Так постепенно миф о загадочном да страшном Шаумянском перевале начал разрушаться.

Маршрут действительно захватывает дух, а вот чего-либо особо примечательно-сурового я не увидел. Ну да, он проходит высоко в горах, обрывы не огорожены, покрытия дороги на большом участке просто нет — словно скрепер содрал, мелкие камни, за кормой пыль столбом. Зато живописно и пробок нет.

Мы быстро проехали мимо нескольких поселков, ясно видимых признаков жизни нет ни в одном, что, впрочем, не исключает проживания там одиночек. Наверняка многие прячутся.

Километр за километром отличного асфальта убегали под ребристые колеса «егеря», по сторонам все выше поднимались поросшие лесом горы — скалы Индюка, горы Семашхо, Семиглавая, а мы с Гобом все ждали: когда начнется обещанная жесть? Не начиналась. Разметка качественная, со светоотражателями, иногда попадаются разгоняющие сонливость надписи типа «Пересечение сплошной белой полосы приведет к черной в жизни!», специальные отстойники для магистралов с фурами, все цивилизованно.

Вот так. Спокойно любовались видами, рядом тянулась ветка железной дороги, машина легко входила в пологие повороты вполне комфортной горной трассы, без сюрпризов. Сомов даже замурлыкал себе под нос что-то псевдомелодичное.

Пару раз видели следы падения маленьких метеороидов, все по краям, не препятствия.

Потом все чаще и чаще стали попадаться мятые остовы легковых машин, сброшенных на обочину, а также вполне целые авто, по неизвестным причинам оставленные хозяевами на аварийных съездах и в карманах. Асфальт уже не радовал, становилось понятно: эвакуация по направлению проходила сложно, было много аварий и прочих ЧП. Гоблин мурлыкать перестал, подтянулся, проверил свой «тигр», то и дело хватал бинокль и что-то выглядывал, чаще всего не говоря ни слова. Я не настаивал, какое-то время сосредоточившись исключительно на вождении. Меньше всего мне хотелось останавливаться. Быстрей бы проскочить перевал и подобрать место для короткого ночлега — в кромешной тьме по незнакомой дороге мы не поедем.

Вечера при таком небе темнее, чем раньше, еще и горы заслоняют слабый закатный отсвет, разливающийся над морем. Постоянный сумрак. Скоро стемнеет, надо торопиться.

Брошенной техники с каждым пройденным километром становилось все больше, начали попадаться уже и КамАЗы. Я поехал помедленней.

Опа! Табличка! «Шаумянский перевал». Неожиданно, но скучно.

В целом же нормально, вполне подходит для проезда любой легковушки. Мне было еще проще — никого навстречу или вдогон. Никто неожиданно не вылетает из-за поворота, не сигналит в дискретной истерике, не обгоняют ухари на иномарках, не ревет раненым зверем догоняющий МАЗ с очень нервным водителем, а в лобовое стекло не летит пыль, поднятая тяжелой техникой, из-за чего порой не видно идущей впереди машины…

Промелькнул щит-предупреждение — длинномерам здесь ездить запрещено, — и почти сразу за ним стояла чудом не свалившаяся в ущелье реки фура: магистральный тягач удержался, уткнувшись мордой в деревья. Ну да, послушаются они…

Заметно похолодало, я включил печку. Хороший отопитель, сушит моментально.

Показалось сгоревшее дотла большое село Шаумян, тяжело смотреть. Следов небесного удара не видно. Халатность или иное действие рук человеческих.

На самой вершине великого и ужасного мифа-перевала был асфальт, всего пара сотен метров. Тут создана нехитрая инфраструктура скоротечного отдыха.

И даже памятник есть — вертикальный белый меч, установленный острием вверх.

«Егерь» замер в маленьком кармане-стоянке, а мы вылезли из кабины, подошли ближе. На рукоятке меча выбито знаменитое от Александра Невского: «Кто к нам с мечом придет — от меча и погибнет!» Обелиск поставлен в честь защитников перевала в 1942–1943 годах, именно здесь проходила линия обороны Туапсе и всего Черноморского побережья. Около памятника расположено ничем не примечательное кафе, внешне целое. Заведение не производит впечатления места, где хочется посидеть и отдохнуть. Бросилась в глаза непонятная фанерная табличка, прибитая к дереву, на которой был изображен верблюд. Откуда тут взялся двугорбый? Что, есть такая порода: горные верблюды?

— Наверняка хозяина кафе скотинка. Клиентов катал, фотались за бабки, — догадался Мишка.

Вряд ли владелец забрал верблюда с собой, так и бродит где-то в лесу. Волки тут есть? Да что там волки — я поверю, если мне скажут, что в этих местах вновь появились снежные барсы или леопарды, проложившие свои охотничьи тропы.

Не нравится мне тут.

— Поехали, пока совсем не стемнело. Нехорошее место. Все время кажется, что кто-то в спину смотрит…

— Есть такое дело! Притормози, посмотрю, — попросил Гоблин, поднимая к глазам монокуляр тепловика, в который он только что вставил очередной комплект новых батареек. Убить надо наших технарей за такую матподготовку группы.

Теперь дорога побежала вниз.

В глаза сразу бросился очередной феномен — на склонах очень много поваленного леса, лежит волнами. Скорее всего, именно в таких местах горы экранируют все ударные волны падений крупных метеороидов, перелетевших через хребет, собирая их в пучок на каких-то участках склонов. Вот интересно, ученые, моделирующие постапы, предполагали такое? Или все случившееся оказалось полной неожиданностью и для них?

Один раз в небе появился трассер падающего метеороида — траектория проходила далеко южней, но Мишка все равно заснял дымный след: отныне это обязательная процедура, если у операторов есть время и возможность зафиксировать событие. Компактные видеокамеры лежат в карманах у обоих. Пусть потом научники разглядывают.

Гравийный грейдер закручивало в уже настоящий серпантин, стало повеселей. Обрывы реально напрягали! Никаких ограждений, езжай как хочешь.

Грунтовка закончилась через одиннадцать километров, замерял по одометру.

После очередного крутого поворота я еле успел затормозить — на дороге у самого обрыва замер перевернутый лесовоз, длиннющие лесины беспорядочной грудой лежали на проезжей части. В принципе отвернуть успел бы, но неприятно. Видно, что рассыпавшиеся бревна толкали, чем-то сгребали к обочине, спешно расчищая проезд. Одно бревно, диаметром поменьше, скатилось ниже и теперь лежало поперек дороги. Цеплять и выдирать его из переплетения кривых деревьев мы не стали, «егерь» осторожно перевалил через препятствие. Пусть лежит — далеко не каждая машина сможет повторить такой трюк, все спокойней за тылы будет.

Проехали под железнодорожным мостом через реку Пшиш, старым и очень красивым, наверняка это была местная достопримечательность. Когда-то здесь стояла охрана, видны будки-фишки, предмостные укрепления. Сейчас нет никого. Короткая остановка.

— Дверь опечатана, — доложил Мишка, посмотрев в бинокль на подсвеченное фарой-искателем маленькое здание охраны.

— Ясно, уходили организованно, забрали все.

Несмотря на вновь появившийся под колесами асфальт и полосатые отбойники, ехать становилось все сложней и сложней, к темноте подступающей ночи примешивался туман, с каждой минутой становившийся все более плотным. Соваться в город ночью, да еще и в тумане? Вот уж нет!

— Место надо искать поспокойней, — лениво констатировал Гоблин, смачно позевывая. Хорошо паразиту. Развалился и уже почти мочит. Посадить его за руль, что ли?

Смотрим! Лучше не дожидаться момента, когда от усталости и ближайшая лесная поляна покажется пятизвездочным отелем. Это очень плохой вариант, опасный, нельзя останавливаться на ночь абы где, у ребят с большой дороги тоже мозги имеются.

В Навагинском останавливаться не стали: слишком хорошо просматривается. Брошенных машин стало меньше. Либо их позже растащили местные.

— Гоблин, внимание!

Впереди возле разбитой автобусной остановки стоял БТР-80. Не поломка и не брошенка, бронетехника горела.

— Я пошел, — засуетился Сомов, хватая гангстерский «спектр». — Надо глянуть.

Поставив незаглушенную машину поближе, я тоже взял автомат и начал пасти кругозор через люк и все окна сразу. Нервная ситуация, стою тут, как на выставке! Инстинктивно хотелось спрятаться, да нельзя водителю покидать кабину — в любой момент может случиться срыв когтей.

Гоблин разведывал недолго.

— Не порадую, Кастет. Гранатомет! — доложил Сомов, отряхиваясь перед открытой дверью. — Измазался… Поехали! Два попадания, ишь ты, еще и добавляли.

— Что-то деловое? — безнадежно спросил я.

— Болт, все ценное отжали, одна коробочка. Хренас-се, Кастет, кто тут с кем воевал?

— Да черт его знает! И не знать бы вовек.

Настроение опустилось ниже плинтуса. Надо останавливаться, тяжело уже.

Подходящее место мы нашли в опустевшем хуторе Шубинка, в саду возле крайнего дома, у самой излучины реки Пшиш.

Мишка, в отличие от меня, в процессе езды ухватил сколько-то минут сна и по-честному предложил фишковать несправедливо, благодаря чему я более-менее перезагрузился. Ночью было зверски холодно, дрыхли в спальниках, печь не затопишь. Утром еле вылез.

Гоблин, запалив на веранде газовку, готовил что-то скоростное.

— Кофе держи.

Я с благодарностью взял большую кружку и вышел на крыльцо.

Хмурое утро встретило меня уходящей грозой, облачками тумана в распадках и высокой мокрой травой вокруг. Сходил к реке, умылся, взбодрился. Мы быстро перекусили, заодно оперативно обсудив маршрут на ближайшие пару часов.

Углы я срезать не собираюсь, памятуя наставление старлея и рассказы людей знающих. Они говорили, что гравийка Шаумяна выглядит настоящим автобаном по сравнению с дорогой, что начинается от Хадыженска в сторону Горячего Ключа. Точнее, она там заканчивается. Сначала жуткий асфальт с ямами и провалами, потом зубодробилка километров на двадцать, а дальше оползни и слетевшее пластами полотно. Поэтому мы сразу двинем на Майкоп, дабы выскочить там на трассу М-29 и по ней подобраться к Белевцам, оставив нежелательный Краснодар в стороне. Быстрее будет.

Впереди лежал путь в долины предгорий, а дальше — в огромные равнины Краснодарского края. Что там сейчас творится, и представить страшно.

Небольшие общины выживших, мононациональные и смешанные банды и полубанды, все против всех, их подстегивает вскипевшая память былых обид и взаимных территориальных претензий… Предположения складывались в нехитрую модель — впереди Дикое Поле, иначе не назвать.

Там пьянящие степные ароматы крепко разбавлены запахом неожиданно свалившейся анархической свободы. Огромное пространство, пораженное заразой вседозволенности, в котором пытается реализоваться коллективная дурь, накопленная в горячих головах.

Да, я могу ошибаться и внизу все в пряниках. Какая вероятность всеобщей благости?

Шесть лет назад, если считать по времени Платформы, мы с приятелем ехали через Сальские степи на Ростов. Очень меня впечатлили транспаранты-предупреждения — мол, в автомобилях не ночуйте, возможны нападения. С мотелями и кемпингами в тех краях не ахти — по этому вопросу транспаранты ничего не советовали, пришлось понервничать. А за год до переноса Демченко ездил к сослуживцу в Челябу, рассказывал интересное: кругом стоят таблички, предлагающие сопровождение лицензированными вооруженными охранниками на собственном транспорте. Один раз его остановили, прямо предложив заплатить за проезд в город. Мол, сам не разберешься, страсть как сложно в Челябинске ездить. Начали намекать на путевые неприятности вплоть до коробочки или гайки в лобовое. Демон отказался, двинулся сам. Все обошлось, но стрессик Серега словил.

Это в мирное время, и не в Сомали!

А сейчас какие надписи на щитах?

Мне представилась почти сказочная развилка в форме аномально многопалой руки.

Стоим мы, значит, с Гобом, ушибленные, и задумчиво читаем белые надписи на синих прямоугольных табличках, установленных перед уходящими в даль степную дорогами: «Бандиты обыкновенные», «Террористы неясного генезиса», «Злые салафиты», «Переобувшиеся менты», «Мародеры-выживатели», «Новые хуторяне-душители», «Князь всея Адыгеи», «Дорвавшиеся казаки», «Новый солдатский порядок»…

Зашибца выбор, да?

Все есть. Нет только надписи «Нормальные люди».

Через десять минут «егерь», покинув пусть и безжизненный, но по-прежнему гостеприимный хутор, возле железнодорожного переезда выкатился на трассу. Спокойно проехали мимо платформы «1824 км», впереди показалась станция Куринская.

Хорошо идем! Километров тринадцать — и мы в Хадыженске.

Нас остановили возле развилки, здесь на север отходит дорога к поселку с чудным названием Городок, прямо напротив пешеходного перехода и автобусной остановки — убогого сооружения зеленого цвета с гнутыми трубами стоек и крышей из профнастила.

Она выскочила как черт из табакерки, я не понял, откуда именно — может, на остановке же и сидела, расслабляясь на постепенно прогревающемся воздухе и покуривая в ожидании добычи.

Чуть дальше за большим деревом с раскидистой кроной виднелся павильончик примитивного придорожного магазина с круглым белым столом под козырьком крыши, в стороне — старый провисший тент. Когда-то в этом удобном месте, где идущий транспорт снижает скорость, целыми компаниями тусили местные коммерческие бабушки с ведрами, банками и корзинами, продававшие нехитрый садово-огородный товар проезжающим автопутешественникам.

— Помогите!!! — заорала она с ходу, спеша навстречу с поднятыми руками. — Помогите! Мужчины! Стойте, стойте!

Сканер, подключенный к бортовому питанию, по-прежнему молчал.

Машин в пределах видимости нет, людей тоже. Сомов тут же схватил тепловик, оглядывая пространство в непосредственной близости от магистрали.

Адыгейка или черкеска. Или армянка. Или кто угодно из любых других горских народов — порой очень сложно определить национальность, особенно у женщин, в отличие от мужчин практически не использующих внешних общинных маркеров типа ныне модной в регионе рубашки или мелочной фишки.

Девица из современных, ни платка, ни национальных одежд, никакого внешнего религиозного проявления, призванного подчеркнуть вторичность пребывания женщины на этом свете. Черные джинсы с низкой талией, темно-сиреневая вязаная кофта, стильные очки. Городская штучка.

— Да остановитесь же вы!

Я начал останавливаться.

— Нет, немного дальше протяни, — тихо бросил Гоблин с заднего сиденья, где он до последней минуты во второй раз перебирал любимый пулемет. — Еще, еще немного давай. Не вижу… Стоп!

«Егерь» скрипнул тормозами.

— Я говорю.

— Понял, наблюдаю.

Отлично, разделились, пусть он сканирует. Я успел заметить только одинокую тощую корову, спокойно стоявшую в тридцати метрах на второстепенной дороге и с интересом смотревшую на сцену.

Девушка подбежала к машине, остановившись возле моей двери, присела, как бы рефлекторно хватаясь за живот, тут же выпрямилась — видите, мучаюсь!.. Глаза влажные, выпученные, встревоженные.

— Ребята, помогите!

— Да что случилось, подруга?

— Ребенка надо срочно в больницу отвезти, похоже, аппендицит! — выпалила она без малейшего акцента. — Ой, я не знаю что делать!

— В какую больницу?

— В центральную городскую, куда же еще! — удивилась черненькая.

— Да иди ты! В Хадыжах есть больница? — Я, в свою очередь, тоже удивился, для порядка пару раз стрельнув глазами по сторонам.

— Конечно есть! Там и полиция есть, армия стоит, администрация работает. Ребята… Время дорого! Ребенок мучается! Я сейчас с ума сойду!

— Вообще-то в город заезжать не планировали, — недовольно скривившись, соврал я, разворачивая карту с многочисленными пометками. — Мы же хотели сразу после Станционного налево уйти, к лесу… Вот здесь примерно. Подруга, нам на Кабардинскую надо, потом на Тверскую и сразу на Белореченск.

— Покажи! — потребовала она, вставая на подножку, а когда я быстро убрал карту, сразу же опустилась на землю. — Да зачем вам такой геморрой?! Из города свернете — там и дорога получше. Ребята, я так бежала… Очень вас прошу! Ну очень! Я сейчас под колеса лягу!

Грамотно излагает. Коротко и по сути.

— Тихо пока. Болтай, — прошептал за спиной Сомов.

Что же ты тогда не запыхалась, подруга? Бежала она!

— А где там больница?

Я не знаю расположения в этом городе объектов здравоохранения. А она знает?

Пара секунд молчания. Девица, еле заметно поджав губу, машинально оглянулась, словно в поисках подсказчика.

— Да это совсем недалеко от центра! — наконец сообщила приманка. — Я покажу, высадите, а потом поедете по своим делам. Бог вам спасибо скажет!

— Э-эх… Ладно, если близко, — с явной неохотой сказал я. — Тащи свою дитятю!

Она отступила на два шага назад, посмотрев на меня со святым родительским возмущением. Как все отработано, а! Вот только эмоций маловато, девочка, артистизма тебе не хватает — не липового, детского, а настоящего, профессионального. Сколько человек они уже поймали на живца? Немного: много тут не бывает. Значит, это просто попутный бизнес, одна из схем, заготовленных для работы на большой дороге.

— Мужчина, да вы что такое говорите! Дочка не дойдет, она от боли корчится, с ней бабушка сидит! Едем быстрей!

— Какой дом, говоришь?

— Вон тот, самый дальний, — она уверенно показала пальцем в сторону второстепенной дороги. — С красной крышей, двухэтажный.

Я бы на ее месте внакидочку нам что-нибудь про машину наплел. Дескать, была, кормилица, а как же, да сломалась в самый роковой момент, вот же незадачка! Ибо невозможно сейчас существовать без автомобиля. У тебя должна быть машина, хоть старенькая «шаха»! Не хватало средств в прошлой жизни? Ничего, их, брошенных и вполне исправных, после эвакуации было везде в достатке. Ты же коренная, поди, про соседский транспорт все знаешь, наверняка ведь подобрала?

Иначе получается перебор. Мужика нет. А ты каким-то чудом уцелела, упрямо проживая не в спасительном полисе, где все так шоколадно, а в заброшенном поселке. В достаточно опасном месте, причем без всякой необходимости. И никто тебя не грохнул или не затрахал до смерти.

И еще один нюанс. Нет никакой такой государственной власти в Хадыжах. Ни вояк, ни полиции. И больницы, соответственно, тоже нет — уж про такие «особенности ближнего круга» мы у старлея все выпытали. Нормальный постапокалиптический город, оставленный в пользу более перспективного места.

— Вижу, работаем, — сообщил Гоблин.

Я высунул в форточку водительской двери оба локтя, затем просунул голову и внимательно изучил сначала одну сторону шоссе, потом другую, всем видом выражая неуверенность и раздражение. Радуется сейчас девка, представляя, как будет хвастаться под дружный хохот дружкам — на три счета провела вокруг пальца фраера ушастого!

— Где дом, говоришь? — спросил хмуро.

— Вон там!

С обреченной решимостью хлопнув ладонью по металлу, я решил:

— Ладно, что теперь делать… Садись рядом, сейчас развернусь.

Вот теперь она обрадовалась абсолютно искренне, теперь верю!

Быстро обойдя «егерь» спереди, девица ловко забралась на пассажирское место, повернулась ко мне… И тут ее схватил Гоблин. Как удав.

Одним рывком выдернув ее с места, он почти по воздуху перенес девицу на заднее сиденье. Послышалась скоротечная глухая возня, но я не оглянулся. Уже не вникал, включая передачу и трогаясь с места.

В Замке есть главный мастер несимметричных ответов — это Сотников.

Так ведь и мы у кого учимся? У него. Вдумчиво, со всем тщанием.

Погнали! Асимметрично порадуем бандосов!

— Три рыла, прячутся плохо, салажата. Светлая «Приора» напротив, эту приткнули на полкузова.

— Точно «Приора»? — поразился я, набирая скорость. — Не иномарка?

Все-таки хорошо гонять по пустынному шоссе!

— Оторвись подальше, сейчас стартанут, черти… Вроде «Приора», я че, волоку? Не автокроила, как некоторые… Кастет, что за мода такая? У них что, кэшью на нормальные тачки не собрано?

— Ты же носишь тельник. А не футболку от Гуччи!

Сомов лишь крякнул, повозился опять, а потом произнес:

— Ну что, девочка, начнем беседы на отвлеченные темы? Отвечай очень быстро, поняла дядю? Точно поняла? Хорошо, обозначь, чьим кульком шелестишь.

Пленница что-то ответила, не расслышал. Я обернулся. Сомов уже успел надеть на нее стальные наручники, кляп не ставил — нет необходимости, пленница была в шоке.

— Сколько их, быстро!

Пауза. И резкий высокий вскрик.

— Трое, трое! Мальчики, не убивайте!

— Заткнись. Точно трое?

Это уже неинтересно, я сосредоточился на дороге.

Шок не только у нее, мне ловля на живца тоже не в радость — хреново, если кругом такая практика. Тем не менее это проходной эпизод, пролетели и забыли.

Мишка продолжал короткий допрос, не позволяя девице молвить ни одного лишнего слова, только по сути дела. Слева промелькнул очередной ряд бесхозных белых домиков, и «егерь» на высокой скорости полетел вдоль высокой слоистой скалы с выступающими в сторону дороги зубьями огромных камней. Отраженный шум мчавшейся машины возвращался в кабину приятным низким гулом.

— Гоб, ты смотришь?

— Смотрю. Да сиди ты тихо, падла! Не мешай дяде… Появились! «Приора», Кастет, что я тебе говорил! — обрадованно доложил напарник с гордостью в голосе.

Где удобней встать?

Почти без потери скорости «егерь» проехал через железнодорожный переезд, теперь покрытые ржавчиной рельсы зазмеились слева.

Впереди показался подвесной мост, они тут не редкость, самое доступное средство переправы, их штамповали где только можно — встречаются даже такие, по которым может пройти легковая машина. Этот «пешеходник» был длинным, старым и потому фактурным, я даже засмотрелся, на секунду забыв о деле. Мост нависал над рекой и небольшим серповидным пляжем. Вот бы искупаться… Не получится: прохладненько.

Вокруг много зелени. Кстати, чувствуется, что за хребтом начинается другая климатическая зона. На южном склоне климат теплый, субтропический, на северном — умеренно континентальный. Огромный теплообменник Черного моря уже не влияет на текущую погоду, а горы мешают ветрам.

И деревья здесь другие, более привычные, что ли.

Нормальное место, встаем.

— Лежи на полу, сучара! Замечу малейшее движение — прострелю ногу, — приказал Гоблин, одной ногой утаптывая пленницу поглубже. — А я замечу!

Злая баба, резкая.

— Пристегни ее к чему-нибудь, — приказал я.

Напарник запыхтел, но выполнил.

Резко повернув, поставил машину за группой высоких деревьев с густыми низкими кронами и выскочил из кабины с автоматом в руках. «Егеря» не видно, удачно встал. Осмотрелся — позади хорошо виден участок шоссе, почти прямой. А что, отличная позиция!

— Костя, ты патроны пока не трать, я поработаю.

— Лады. Пулемет брать?

— Еще чего! Чистил-чистил… Еле отдраил после тех козлов! И этим много чести будет.

Всем советую при случае посмотреть, как Гоблин «работает».

Мишка решил стрелять с колена, с ременной поддержкой.

Скрывавшие группу кусты были довольно густыми, а при наличии такой растительности, напрочь блокирующей директрису, всегда лучше поднять ствол на высоту локтей с поддержкой ремнем. Так что Гоб, найдя среди веток небольшой просвет, выстроился стандартно, с перемещением руки в сторону спусковой скобы — так карабин будет более устойчив.

«Приора» вылетела из-за поворота.

Автомобиль обалдевших от нашей наглости преследователей шел в погоню напористо, зло, но несколько неуверенно — водителю постоянно приходилось снижать скорость. Он нервничал, маневрировал, газовал и тут же тормозил, двигаясь рывками. За полотном дороги отныне никто не следит, дорожной службы не существует. Асфальт-то цел, но на некогда красивой серой ленте с сохранившейся разметкой теперь полным-полно веток, камней и прочего мусора. «Егерю» эта россыпь — как по чипсам ехать. Искусственно заниженной «нашемарке» приходилось тяжко. Нет, инерция мышления — страшная штука.

Метров четыреста, с таким стволом можно начинать.

Бах! Бах!

Быстро отбив серию, Гоб еще быстрей перезарядился и продолжил. «Приора» начала резко, с заносом, тормозить, но метаться было уже поздно. Я все еще держал АК-103 на уровне груди стволом вниз, не торопясь вскидывать, просто смотрел — прямо и по сторонам. К концу второй обоймы легковушка наловила прилично — раненый или мертвый водитель на малой скорости воткнул «Приору» между деревьями.

Пш-шш…

Кар-рамба, сработало, есть контакт! Включенный на повышенной громкости сканер широкодиапазонного трансивера поймал частоту! Я молнией метнулся к машине.

Пш-шш…

— Лоба, ты там слышишь меня, не? Че? Говорю, слышишь?

Рация что-то прохрипела, связь у них не из лучших.

— Короче, мы их защемить хотели, а они Инку отжали! — опять проорал в рацию чей-то голос. — Уаще внагляк, прикинь! Кинули в машину и подорвались! Шмаляют в нас!

— Тихо, Тибет! Ур-роды… Накосорезили? Сколько их, че за машина?

— Вроде двое! Грузовик какой-то с краном в кузове, прет как танк, это бомба! Лоба, они Магу дыранули, похоже, наглухо!

«А вы в больничку его свезите, в больничку! — злорадно подумал я. — В Хадыжах, там совсем недалеко от центра, очень удобно и быстро!» Гоблин стоял рядом, как и я, напряженно прислушиваясь.

— Ур-роды! — повторил бандит. Собеседник Тибета званием был явно постарше. — Где находитесь? Сколько вас там?

— Было четверо. Они перед Станционным встали, у подвесника, знаешь? В вашу сторону сваливают.

— Понял, сейчас подъедем в две тачки, разберемся. Автоматы у них есть?

— Не в курсе я.

— А вы вообще в курсе хоть чего-нибудь?! Пока прижмите их там, а как мы появимся, не стрелять, понял меня! Чурбаны… Нормально прижмите!

— Щас зажмем, отвечаю! Ждем! Вы побыстрей, а то у нас тут…

— Выполнять! Конец связи! — Лоба резко подрезал базар.

Мы молча переглянулись: былое спокойствие быстро испарялось. Похоже, немножко влипли. Ну, баба, ну, зараза! Я тоже хорош, расслабился: мы умные, а остальные дурни. Ага, как же!

Вдали грохнула пара пистолетных выстрелов, потом простучала очередь из «калаша» — гляди-ка, с трассерами набивают, какие богатые буратинки! И тут же подумал: «Это мы буратинки, по пятки деревянные! А ты у них — старший».

Стреляют не прицельно, пули легли на левой стороне, в районе железки.

— Трахома… Не такие уж они и идиоты, рано мы обрадовались. Две машины, Мишган, и группа позади. Это уже не шутки.

И что теперь делать, позиционную войну устраивать? А если в перестрелке они «егеря» зацепят, тогда как? Брр… Начинать все заново в таком тревожном месте будет очень непросто. Еще одна короткая очередь. И еще… Подчиненные, не высовываясь, как могли, выполняли приказ босса.

— Сваливать надо, Костя, пока вся камера не накинулась.

— Эт точно.

Полезли в машину, где Гоблин сначала прямо с земли ногой отодвинул пленницу в сторону, чтобы не мешала сидеть.

Пристегнувшись, я обернулся и тихо сказал:

— Трое, говоришь? Ну, ты олениха… Что, даже в такие моменты думать не хочешь? Смотри, сама себе голову откусываешь.

Чернявая в ответ по-мужски смачно сплюнула на пол и посмотрела на меня с откровенной ненавистью.

— Гоб, заткни ей пасть, пусть носом тянет.

Так, что решил? Надо уходить.

— Гоб, глянь пока там на дорогу, я по карте прикину.

— Слышь, Костя, а вдруг у них граник есть? Кто-то же всобачил по бэтру!

— Прекрати, очень прошу, хватит! Нашел гранатометчиков…

— Да не, я ж просто подумал! Эй, подстилка, головой кивни куда-нибудь, у них граник есть? Молчишь? Один хрен соврет… Ладно, я пошел.

Вдали опять застучали выстрелы из автомата.

Не видят… Зачем тогда стрелять? Хорошо им тут, патронов бесхозных навалом, если время есть, всегда найдешь. Это в окрестностях Сочи военных частей — с гулькин нос, в Диком Поле их должно было много.

Или же я ошибаюсь и реально с боеприпасами дела обстоят не так уж и радужно, как представлялось самонадеянным футурологам апокалипсиса? На склады, которые не успели вывезти организованно, давно и прочно, как на золотой запас, сели крепкие банды. Практика использования в расчетах «патронной валюты» распространяется…

Один раз грохнул выстрел из «тигра». Сомов думает, выжидает, бьет точно, но очень редко, дабы не демаскировать позицию.

Впереди виден поселок Станционный, там есть развилка, можно встать в неплохого качества засаду. Нет, не годится! Хватит воевать, всех бандитов в Диком Поле не зачистишь, пусть местные сами разбираются. Я начал прикидывать дорожку отхода, цветным карандашом проводя трассер драпанья и нанося на карту пометки — где плюсы, а где вопросительные знаки. Время не ждет, уйти надо качественно, причем так, чтобы не было погони.

Вернулся Сомов.

— Докладываю: смельчаки сидят за машиной, характер показывают. До приезда босса дергаться в нашу сторону не будут, им теперь приказ нужен.

— Садись быстро, едем.

— Куда?

— Куда надо! И пристегнись, а то нос расшибешь.

— Понял.

Давненько я бродом не ходил! Присмотрел подходящее местечко, перепад высоты метра три, скатимся нормально. Воды немного, течение допустимое, спрятавшиеся барбосы не увидят, здесь мертвая зона, главное — двигаться без кипеша. «Егерь» без проблем медленно спустился к реке, вновь обмыл колеса в ледяной воде, покачался на песчаных отмелях и выбрался на противоположный берег, почти сразу оказавшись на узкой дачной улочке, вдоль которой стояли ряды садовых участков с фруктовыми деревьями.

Слабо им повторить такой фокус? Если братва подкатит на заряженных джипах, во что мне верилось слабо, то смогут.

Проскочив переулками, я быстро вывел машину за границу поселка, прямо по курсу показалась колея грунтовой дороги через луг. За ним опять будет брод, ведущий на сенокосы, там и форсирую Пшиш еще раз. Если карта не врет, конечно. Неплохо, но место совершенно открытое, негодное.

Заметив впереди недостроенный дом, я подъехал ближе, сразу укрывая машину за стеной. Вокруг стройки на земле стояло несколько поддонов с белым силикатным кирпичом, старательно накрытые пленкой. Это же просто сокровище! Мне бы пару десятков таких поддончиков, да на Кордон… Поставил бы у реки дачный домик небывалой, по меркам Платформы, крутизны: вся Волга съедется посмотреть на такое чудо — у Кости Лунева дача из силикатного кирпича! А внутри мы с мужиками после рейда, все в полном оттяге!

Или лучше гараж-мастерскую забацать?

От сладостных мечтаний я чуть экстатически не застонал. Помните такой игральный автомат, стоящий в магазинах, с цанговым захватом в стеклянном кубе? Мамы кормят приемник монетками, а их несчастные дети потом мучаются и плачут, безнадежно пытаясь ухватить цангой специально подобранные скользкие игрушки — изобретателя этого девайса я бы четвертовал лично тупой пилой, в особо замедленном режиме.

Дали бы нам Смотрящие такой волшебный захват-терминал! Хорошо себя ведете, товарищи? Вот вам маленький. Еще лучше — держите побольше. Навис над местностью, высмотрел, что приглянулось, да прямо из подпространства хвать такой вот домик — и на Платформу!

Тьфу ты, наваждение…

Тут и остановлюсь, больно вид красивый. И что главное, место удобное.

— Гоб, дальномер передай. — Взяв прибор, я лазером прострелил расстояние. Четыреста восемьдесят, если мерить до большого рекламного щита за развилкой. Наверняка там они и привстанут. Оглядятся, перераспределятся и начнут искать нас возле подвесного моста.

— ПКМ все еще жалеешь?

— Ради такого дела? Костян, это же реальные цели, под такие и патронов не жалко! — радостно осклабился Сомов. — Щас поставлю добрый пенис им навстречу!

Пш-шш…

— Тибет, здесь Лоба, ответь!

— На трубе!

— Где они, ты их видишь?

— Отсюда вообще плохо видно, прикинь… — уныло ответил непутевый бандит. — Они еще недавно у моста сидели, отвечаю! Двигатель вроде заводили, может, к тебе рванули?

— Так ты их видел?

— Нет.

— А че ты сидишь там, где плохо видно? Почему не переместились, обхезались, что ли? Ясно с тобой все, не очкуй, подходим. Тибет, вообще-то у меня есть острое желание выстрелить тебе в голову и решить кадровую проблему.

Что у вас за заботы, барбосы вы шелудивые! Разве за нами гоняться надо… Спрятавшись за одним из поддонов, я приподнял плотную черную пленку и с тоской провел пальцем по почти гладкой поверхности кирпича. Эх!

Сидим, ждем. Наконец пошел разгон событий — на небольшую площадку у развилки выскочили два автомобиля и сразу же остановились. Молодцы, я бы тоже выбрал это место. Серебристый «харриер» и фольксовский темно-синий «транспортер». Да уж, тут явно не два человека на помощь прикатили! Заряженные джипы, говоришь? А зачем им джипы? По грунтовкам не шатаются, добычи там нет, дороги хорошие, обе бибики вполне поскачут и по веткам на асфальте.

Рекламный щит высится как раз за ними, отличный ориентир.

Пш-шш…

— Видим вас!

— Ты не на нас смотри! Их сейчас видишь?

— Лоба, это… Их опять не вижу, прикинь! Прячутся, черти, хорошо, может, какие-нибудь спецназовцы?

— Джеймсы Бонды! Слышь, Тибет, а зачем тебе глаза вообще-то? Не лишние? Жди команды. И в нашу сторону не шмальните, кожу сниму! Пару вперед!

Гоблин уже установил на земле пулемет, примостился и теперь простреливал дальномером сам. Я же смотрел в бинокль. Из головного «харриера» вышли четверо, вижу два «калаша», один с оптикой. Остальные двое — командиры — достали бинокли, начав издалека всматриваться в зеленый пятачок у моста. На секунду у меня возникло мальчишеское желание похулиганить: воткнуться в эфир, представиться, после чего весело попросить повернуться в профиль.

Один из подъехавших боссов призывно махнул рукой, из «транспортера» тут же выскочили еще четверо, ну вот вам еще две машинки — «ксюхи». У остальных в руках гладкоствольные полуавтоматы, на ремнях висят кобуры ПМ. Выслушав приказ, двое из них быстро растворились в кустах.

Да… Хорошая банда, местами даже дисциплинированная. Значит, надо гарантированно их обездвиживать как минимум. Иначе они в ближайшее время обнаружат, что мы смылись, увидят следы — тут не надо быть Карацупой — и постараются перехватить нас на въезде в город, на таких машинах это не проблема…

Пулемет стукнул короткой ознакомительной очередью патрона на четыре. И почти сразу, с поправкой, три короткие очереди. Попав по «транспортеру» уже со второй очереди, Гоблин посмотрел на результат, почесал затылок, переложил левую ногу поудобней — и всадил еще пару раз. Дальше пошло еще веселей: уж если пристрелялся, то все, олени предгорные, держите панаму. ПКМ такая удобная штука, что при правильной изготовке промахнуться из него трудно — надо умудриться или же вообще быть в стрельбе полным лохом.

Я пока не стрелял.

Не ожидавшие удара во фланг братки похвально быстро сориентировались и свалились за противоположный отбойник.

— Вот там и лежите, — пробормотал я, не отрываясь от оптического прицела.

Можете стрелять, можете не стрелять — результат будет одинаков, хрен вы из «калаша» на такой дистанции куда попадете, это шаманство в чистом виде.

Через минуту напарник распахал обе машины. Просели сразу, а из-под капота «харриера» повалил сизый дым.

— Кастет, включись!

Поймав цель, я представился группе прибывших, которые так и сидели в кустах за швеллером отбойника. Пока поверху. Барбосы наверняка неприятно удивились, обнаружив вторую единицу автоматики, прижались тщательней.

Гоблин тем временем поменял ствол и вновь коротко стукнул.

Напряжение выплеснулось эмоциями, по рации они начали базлать одновременно, без пауз, плохо слыша друг друга. Этот Тибет, судя по всему, вообще не любитель дисциплины в эфире. Я уже потирал руки, рассчитывая уйти спокойно, как и планировал, но тут в игру включились новые силы: со стороны реки, чуть левее позиции подоспевшего подкрепления, короткими очередями ударили два автомата. Через несколько секунд очередь простучала и правее.

— Гоблин, в дом!

Э, э! Вы куда?! Это уже плохо! Если сводная банда растечется по фронту, поливая нас огнем и постепенно приближаясь среди зеленки и по складочкам, нам будет непросто. Я быстро отстучал по огонькам вспышек слева, перекинулся на другой фланг, полоснул туда, мысленно отметив, что мне привычно жалко тратить патроны. Очнись! Не удержался и добавил в сторону побитых машин, наудачу, старясь не попасть, а положить пули перед укрывшимися, а не над головами: пусть увидят фонтанчики на асфальте, это хорошо отрезвляет. Опустошив магазин, пристегнул другой и еще добавил. Мишка уже пристроил ПКМ в незавершенном проеме окна.

— Финиш, срываемся!

Сомов, выпустив последнюю очередь, вслед за мной побежал к машине.

Метров через триста грунтовка уходила в лес. Оказавшись среди деревьев, я поехал вдоль реки — там, впереди, через триста есть очередной подвесник. Из опыта я уже знал — рядом обязательно найдется брод. Позади все еще раздавались выстрелы, теперь бандосы поливали ни в чем не виноватый недострой, кроша красивый кирпич пулями со стальным сердечником.

С бродом ошибочка вышла, он оказался чуть дальше. Особенной осторожности я не проявлял, времени не было, поэтому уверено загнал «егеря» в реку — и тут же чуть не поплатился за свою самонадеянность! Колеса провернулись, и машина встала посреди течения. Вот зараза! Вывернуть. Блокировка, понижайка… Осторожненько! Не газуй… Только не хватало тут застрять! Мишень на полигоне! У меня даже пот на лбу выступил. Ты чего раздухарился?

Конечно, группа всегда может уйти в лес, хрен вы нас там поймаете. Но это будет равнозначно срыву задания. Учимся, учимся!

Кое-как выбравшись на другой берег, я посмотрел назад. Нет, тут им не пройти. Даже если барбосы Лобы оперативно найдут какую-то машину, да пусть хоть заряженный джип, — не пройдут, глубоко.

Через минуту мы уже ехали по прямой как стрела инспекторской дороге вдоль линии ЛЭП, проходящей через лес.

О, сюжет! Остановиться бы надо, дыхание перевести, на карту глянуть.

Заблаговременно сделанные пометки помогали сориентироваться сразу. Так… Пока иду по просеке, но скоро надо будет сворачивать направо, там обозначен какой-то проселочек, совсем узкий. Тропка выводит на большую поляну, в плане похожую на гротескный детский автомобильчик. А там в двух шагах Хадыженск!

Непростой маршрут, только уж лучше еще раз сбить со следа — вдруг все-таки попрутся? Спокойней будет. Неприятно удивленный цепкостью бандитов и собственным легкомыслием, я был готов дуть на воду.

Такой неожиданный ход позволял выскочить к единственному мосту и, соответственно, трассе Р-254, с юго-запада, а не от западного въезда в город. Замечательно! Сканер пока молчит, значит, группы объединились, и разгневанный до зеленого цвета Лоба теперь снимает, как и было обещано, кожу. Или хотя бы бьет дураку морду.

Возле выезда из леса я опять остановился, напряженно всматриваясь в открывшуюся панораму города. Вот он, единственный мост! Рядом небольшой автовокзал. Правее виднелся шпиль какого-то памятника и симпатичный фронтон старого здания с надписью «Дом культуры нефтяников». Все как обычно, самый центр типичного небольшого городка. Теперь вот по этой тихой улочке — и сразу на круг у моста! Сканер пока радует молчанием, так что есть большой шанс проскочить без гофры, скорее всего, людской ресурс у Лобы невелик и никто здесь группу не перехватит.

Внезапно я понял, что мне что-то не нравится… Вот не нравится, и все!

Говоришь, мастер несимметричных ответов? Так и не суйся туда вообще! Я уже увидел две колеи, тянущиеся к берегу, значит, кто-то там систематически проходит, ускользая от неуместных в оперативной ситуации глаз ГИБДД. Брод? Опять… Я поежился. Кошмар! Решиться мешал появившийся после нервной переправы комплекс. Ма-аленький такой. Но мешал!

— Огородами пойдем, без моста, — наконец дал команду.

— Козел! — внезапно прозвучавший позади женский голос заставил меня вздрогнуть! — Козлина драная! Думаешь, уйдете? Болт вам в грызло! Ты даже не представляешь, что с тобой Лоба сделает! В страшном сне не приснится!

Оглянувшись, я поморщился — Гоб какого-то черта открыл фонтан.

— Мишка, а мы сколько будем эту склочную бабу возить? До покоса?

Сомов кивнул, откладывая бинокль, молча вышел из кабины, отстегнул наручники и одной рукой легко потащил пленницу наружу. Я вздохнул и тоже вылез, встав рядом.

Что с ней делать? Женщина все-таки.

— Медаль повесим, — негромко ответил напарник, задумчиво глядя на пленную. Я и сам не заметил, что спросил вслух.

— Сдохнете все! — крикнула она.

Откуда в тебе столько лютой ненависти, девочка? Откуда… Стихийная спецподготовка, как у леопарда, — на злобе выехать вместо силы. Плюс позорно упущенная добыча.

Мы же тебе ничего не сделали, просто проезжали мимо.

— Не баба она. Тварь ядовитая, — добавил Гоблин и с этими словами быстро вытащил парабеллум. Приставил и выстрелил.

Чернявенькая мешком обвалилась в траву. Мишка спрятал пистолет, зачем-то вытер руки о штаны, повернулся и сказал с невеселой улыбкой:

— Видишь, командир, уже исправился, как и обещал…

Я прислушался к своим ощущениям. Ничего, никаких вибраций.

Какая-то звенящая пустота. Словно муху газеткой пришибли.

Хороший урок мы получили. Вот ведь странно: два бандита, и два столь разных финиша. Почему вышло именно так, а не иначе, где тут маркеры и критерии? Задачка для единичных философов. А мы не философы, мы сталкеры, наше дело трудовое.

Сложное оно, Дикое Поле, скажу я вам. Плохо тут.

График движения уже просто пугал.

Если группа и дальше будет двигаться такими черепашьими темпами, с потом и кровью продираясь через каждый поселок, не говоря уже о городах, то мы ни хрена не успеем сделать. Поэтому я гнал как только мог и насколько позволяли условия дороги. Как угодно, но к ночи мы должны быть в чертовых Белевцах. Еще немного, и я заранее начну ненавидеть этот аэродром.

Сутки на возможные разборки и мародерку, и еще один день на дорогу назад. Иначе терминал катапультирует сборный багаж без нас.

С Апшеронском было просто — города больше не существовало.

Метеорит-убийца упал не на городскую территорию, а немного северней, в районе поселка Вперед. Ударная волна и вспыхнувший следом пожар сделали свое дело — окружающий пейзаж напоминал исторические фотоснимки Хиросимы после роковой американской бомбардировки. Произошло это относительно недавно, в воздухе все еще стоял запах гари и какой-то ядовитой гадости, вполне может быть, что на путях стоял состав с химикатами.

В общем, пролетел я его на максимальной скорости — километров тридцать в час, больше никак: то завалы, то ямы, попадались места, где улица была почти полностью усыпана битым кирпичом. Мост через реку Пшеха чудом уцелел, чему способствовал его низкий профиль и удаленность от эпицентра! Признаюсь, обнаружив его целым и невредимым, я вздохнул с колоссальным облегчением: еще немного — и от частых переправ у меня разовьется какой-нибудь невроз.

После Апшеронска я решил, что теперь за руль может сесть Гоблин, чему Мишган только обрадовался — надоело ему потраченные ленты кузьминовскими охотничьими патронами набивать, а я получил возможность расслабиться. Относительно, конечно: впереди нас ждал Майкоп. Вот уж куда соваться не хочется… План объезда у меня имелся — посмотрим, что выйдет на самом деле.

Дорога пока в отличном состоянии. Мне подумалось, что в момент удара в Апшеронске жила нормальная община, организованная: за дорогой явно следили. Брошенных машин нет, а должны быть, если их не прибирали позже. Встречаются только битые. Нигде не видно валяющихся на асфальте кустов и лежащих поперек трассы деревьев, один раз даже заметил пятно кустарного ямочного ремонта, вроде того что производят у себя в секторе ребята из Нового Шахе.

И это сообщество нормальных людей, готовых жить и созидать, единомоментно убила Судьба из Космоса! Вот не сука ли она? От таких мыслей на душе стало погано до изумления. Разговаривать не хотелось.

Какое-то время я тупо смотрел в окно и читал таблички типа «Водитель, помни! Скорость на дорогах 90!». Какие там девяносто, в задницу… Вселенская напасть по-прежнему делала свое дело: на полотне появились воронки от ударов несгоревшей в атмосфере каменной или железной небесной мелочи — их латать уже некому. Вдобавок ко всему пошел сильный дождь, настоящий, проливной, дорога стала скользкой. Тяжелые капли барабанили по крыше, создавая монотонный шум, дворники еле успевали снимать со стекла потоки воды, видимость снизилась, скорость опять замедлилась. Трахома, сплошная тоска!

Похоже, в мои расчеты вкралась ошибка — дорога жрет больше времени, чем я предполагал.

Поняв, что устал от всех этих напрягов, как собака, решил немного отдохнуть и перебрался назад. Пристегнулся ремнем поперек живота — у Гоба есть нехорошая манера тормозить резко, — поворочался и попытался уснуть. Получилось.

На целых пятнадцать минут.

— Командир, разлепись! Здесь сворачиваем, а? — гнусный и образцово невежливый голос ворвался в короткое небытие, как ураган.

Кто-то бесцеремонно тянул меня за ногу. Проклятье, что? На хрена! Где я? Резко рванулся, забыв о ремне, выругался и кое-как сел, первым делом посмотрев на часы. Голова тугая, дурная… Надо же было суметь так глубоко провалиться за столь короткое время! Говорят, японцы так умеют делать, на обеденных перерывах — для профилактики инфарктов. Но я-то не японец.

«Егерь», тихо урча двигателем, стоял на развилке.

— Черт его знает, дай карту…

— Держи. И термос возьми рядом, глотни кофейку. Так что, тут сворачивать?

— Так точно… Сворачивай потихоньку, сейчас очухаюсь.

Уф-ф… Я осмотрелся. Вот оно, Дикое Поле.

Ровная, как стол, равнина разбегалась плоским кругозором, потому и панорамы города не видно. Да и не очень хочется, если честно, извиняй, Майкоп, нам не до тебя.

А что позади? Вдали в сером мареве смутно просматривается угловатый абрис трехкилометровых вершин Северо-Западного Кавказа. Ближе — лесистые холмы.

Машина, покачиваясь, ехала по лесной дороге.

Выбранный заранее съезд позволяет нам без засветки обойти большой город с запада, что и требуется, никто не заметит, большая часть этого участка пути проходит по лесу. Грунтовка хреновая, неухоженная, и это нормально. Если практически во всех южных городах России на магистралях и центральных улицах относительно чисто, то на грунтовых дорогах — кисло, особенно после дождя. Даже если это улицы пригородов. Администрации вечно не до них — чего тут парадного? Поэтому грейдеры проходят раз в пять лет, ливневых канав никто не роет, тротуаров порой просто нет. Чего же тогда требовать от дороги лесной? Пробили — и ладно, и на том рахмат.[8]

Примерно через семь километров езды лесными загогулинами верная «воровайка» наконец выбралась к мосту через реку Белую. Три километра — и мы выйдем на ключевую в маршруте трассу Р-253.

— Стоп! — крикнул я, едва мы подъехали к переправе.

— Что ты так пугаешь! — возмутился вздрогнувший Сомов, резко останавливая машину. — Понос прихватил?

— Мужик какой-то стоит на берегу… Елки, да он рыбу ловит! Так, надо побеседовать.

— Может, ну его? — усомнился Мишка. — Не к добру все эти контакты с местными, опять в задницу залезем.

— Мирный человек. Информация зарез нужна, Мишка, информация… Автомат оставлю, чтобы не пугать. Прикрой, если что.

Гоблин остался наверху возле авто, а я полез по склону вниз.

Сидящий со спиннингом в руках маленький седоватый дедок лет семидесяти услышал, мельком глянул и вновь продолжил крутить катушку. Рядом лежал еще один спиннинг — да он и нахлыстом может, по-разному пробует! А что, на безлюдье рыба в реках и водоемах, искусно угробленных техногенкой, восстановится очень быстро.

— Бог помощь, дедушка!

— И тебе в добрый путь, — сомнительно ответствовал ветеран-рыболов.

— Неужели форель появилась?

— Есть немного.

То да се, вы откуда и куда, а как тут у вас — постепенно мы разговорились, абориген был не прочь поболтать, скучно одному сидеть. Сам из местных, живет в двух шагах отсюда, в Приречном. Дедок оказался отличным собеседником, человеком широких взглядов, с весьма оригинальным чувством юмора.

— Бабка моя ухи просит. На тахте лежит, кряхтит. Она у меня молодая, на двадцать лет меньше меня прожила, вот ума и не набралась, ведьма… Представляешь, поехала на «москвиче» в город, на базар, и воткнула машину в осину! Вдребезги!

Представив охающую на перинах женщину, я участливо спросил:

— Как она, нормально?

— Какой там нормально! Говорю же, вдребезги! Двигатель разбит! Садись вот рядом, чего ноги мучить.

Я послушно присел на обрубок бревна.

— Поговорим… Тут и поговорить не с кем. Был соседушка, и тот придурок.

— Что так? — молвил я для смазки беседы.

— Продукты он у людей тырил, вот что, продуктовый вор. Нет бы магазины поискать, ведь консервы еще много, круп разных, на всех хватает… Нет же, у людей пер! Даже крюк себе специальный сделал, длинный, чтобы через форточки тащить. Пару раз его чуть не поймали — а суд тут скорый: повесят на площади, и вся недолга. А он все не унимался, каженную ночь шастал! И что, спрашиваю? Бог все видит! Вчера пилил сухое дерево в саду, так оно на него и упало — сломало дураку руку. И этот урод додумался поехать в больницу, там его и спеленали. Я, грешным делом, когда все это началось, думал, что идиотов сама жизнь быстро выкосит, а нате вам — их становится все больше и больше!

Из неспешного разговора я быстро понял, что в Майкопе установлен какой-никакой, а порядок. Народу проживает немного. Городская территория поделена между кланами и группировками всех мастей, они уже отвоевали и притерлись. В сектора просто так лучше не соваться, можно нарваться на неприятности, а вот в самом центре города — полный нейтралитет, там находится рынок, больница и небольшая воинская часть с каким-то майором во главе. Вояки пытаются сцементировать весь этот винегрет в нормальный анклав. Все почти как в том наваждении с табличками у перекрестка.

Крупные метеориты пока не падали, Космос этот город щадит.

Впрочем, выпытывать хитрыми методами ничего не надо, да и не получится — ушлый дед готов и сам все рассказать. За плату.

— Вижу, юноша, люди вы с другом состоятельные, пистолет вон крутой какой, одежда добрая, да и машина на зависть… Так что не обессудь: два патрона — и расскажу тебе про все майкопские расклады. Легче будет в общество входить.

— Да нам в Майкоп не надо, мы на Белореченск идем, — улыбнулся я.

— Тогда рассказываю о порядках на наших главных дорогах, — ничуть не смутился дед, перелистывая меню. — Понимаешь, добрый человек, на дорогах тут правила сложились особые, их выполнять надо…

— Два патрона? Любых?

Лучезарно улыбнувшись, дед кивнул. Я тоже. Ха! Предполагая такое развитие событий, подготовился загодя — в кармане позвякивало. Лихие времена, лучше носить с собой, в кисете вместо кошелька.

— Могу поведать о делах северней, это еще парочка.

— Север не интересует, дедушка.

— Как скажешь.

— А вы только патроны принимаете?

— Отчего ж? Лекарство можно, мыло, спички-зажигалки, батарейки, носки… Много чего в обороте ходит. Патроны проще всего имать — ты же не знаешь, касторка мне нужна для себя или карбофос для бабки.

Получив плату, рыболов начал рассказывать.

Оказывается, бывшие федеральные трассы, как и часть региональных, тоже объявлены нейтральными зонами с достаточно строгим регламентом. Дорога Р-254, по которой мы приехали сюда, в список не попала, на фиг она никому не нужна, в Туапсе ездунов практически нет, используется очень вяло. Ну, это я заметил. Нужная нам Р-253 — в регламенте.

Кроме собственно трассы, защищенной является и полоса земли по десять метров в обе стороны. Грабить нельзя. Случаи, конечно, бывают, но большинство проезжающих требование выполняют — если поймают, наказание последует очень суровое, за разбой на магистрали натурально рубят головы. Работает патруль, разные общины несут вахту по очереди и согласно графику. Вообще тонкостей оказалось много, мне даже пришлось записывать, переспрашивать и уточнять. Дед не сопротивлялся, честно отрабатывая две «семерки».

Например, такое правило: обгонять можно только через полосу, не в прижим, а вот пристраиваться в хвост идущей впереди машины ближе ста метров вообще нельзя… Трассу запрещено кому-либо блокировать препятствиями, взимать плату за проезд, а также ставить самодеятельные досмотровые посты. На съездах к родной деревне — пожалуйста.

Нечто подобное действует и на некоторых дорогах Платформы-5. Например, на Пакистанке. Но столь жестких регламентов нет, все так, на словах. Надо будет рассказать Сотникову о таком опыте.

Вызнав все, что мог рассказать дед по моему интересу, тепло попрощался с рыболовом и сжато пересказал разведданные Сомову.

— Забавно, конечно, — напарник отреагировал несколько непривычно. — Эволюция есть… Только все без толку. Видел, что с Апшеронском случилось? Тоже порядок был. Им не возюкаться надо, а принимать радикальные меры. Под землю лезть, что ли…

— Ты про легендарное московское метро?

— Может, и так. А это все, — Мишка мотнул головой в сторону города, — детский сад, путь в никуда.

Черт, неужели я доживу до того момента, когда помудревший Гоблин отложит пушку в арсенал и начнет преподавать науку жизни юным скаутам анклава?

Возле переплетения бетонного разъезда локальной трассы с отныне главной для группы магистралью стоял щит-указатель. До Белореченска столько-то, до Краснодара столько. Был указатель и на Туапсе. Добровольные информаторы не поленились: перед стрелкой кто-то пририсовал красной краской жирный восклицательный знак, а сама стрелка была перечеркнута двумя скрещенными костями.

Да… Спасибо, бляха, раньше надо было показывать!

Тронулся я медленно, даже опасливо. Регламенты эти, как все будет работать…

Вскоре позади показался быстро приближающийся автомобиль. Минута — и надраенный до предпродажного блеска белый «Йети» согласно местным правилам резко ушел на крайнюю левую полосу и обогнал нас как стоячих. Настоящее автомобильное движение! Непривычно-то как!

Трансивер молчит. Радиоспектаклей не будет.

— Может, музычку врубим? — предложил Мишка. Нет, все-таки мы с ним давно одно целое.

— Че там есть, покажи.

Сомов вытащил из бардачка пачку коробок и, развернув веером, показал мне.

— Давай этот воткнем! — я показал на альбом «The Very Best Of: Rancho Texicano» группы ZZ Top.

— Приемлемо, — согласился Гоблин, доставая матово-серый диск.

Точь-в-точь как хмурое небо у нас над головами.

Глава 10

АЭРОДРОМ В СТЕПИ

НА ГРАНИЦЕ СУМРАКА И ПОЛНОЙ ТЬМЫ

Идущий впереди автомобиль уже сорок минут не дает Гоблину покоя. Рулить парень не может, так переживает. То к стеклу пригнется, во что-то всматриваясь, то по баранке так шарахнет, что я вздрагиваю: того и гляди шлицы прорежет дальше по валу. Да и спицы на рулевом колесе грузовика вещь расчетная, при определенном усилии должны сгибаться. А если согнет?

— Подбронировали, как думаешь?

— Глянь, как легко идет! «Буханка» как «буханка», серийная машина.

— Не-э! У такого хозяина не заржавеет, наверняка что-нибудь прикрутил, — не сдавался Сомов. — Укрепил.

Умеет мой напарник загримироваться. Поначалу я этого паразита не раскусил, лишь некоторое время спустя верно считав прикол: издевается, собака.

— Кастет, а че у нас такого багажника нет, а?

— Кузов есть.

— А ксенонки назад?

— Да иди ты.

Какое-то время мы ехали молча, но я буквально виском чувствовал, как хулиган Мишка готовит очередной вброс. Покачественней. Так и случилось:

— Не шушпанцер в чистом виде, конечно… Желание есть, это чувствуется, хвалю. Но где школа?! — делано возмутился он, в очередной раз хлопнув лапой по оплетке руля. — Школы не вижу!

— Ох ты ж, бляха! Сенсей! — как бы купился я. А чего не купиться, до Усть-Лабинска ехать еще битый час, если все будет без сюрпризов. Так что можно и мне поиграть — какое ни есть, а развлечение. — И чего тебе не нравится?

— Он же в эти трубки явно армейские РДГ-2 запихал? Ненадежно как-то выглядит, хрен его знает, подпалится все сразу в нужный момент или нет. Угол можно побольше, от дождя не закрыты.

— Эрдэгэшки влагозащищенные.

— Ливень продавит! — усмехнулся Гоб. — А вот само желание приветствую — сразу видно, что хозяин относится к машине с любовью, украшает, заботится!

— Да ничего особенного. Взял мужик стандартный цельнометаллический УАЗ-3741, обвешал его, как передвижной цирк… Даже не лифтовал. Зачем столько фонарей лепить? Никакая бортсеть не выдержит. А потом, сам знаешь: каждый лишний постоянно возимый килограмм есть плюс к расходу.

— Конечно, ничего особенного. Если бы тебе дали побольше времени железки помять… Месяц-другой. Ты тоже что-то подобное мог сделать, да, Костя?

— Сомов, в глаз дам.

— Да не злись, шучу. Погляди на бойницы — ведь класс же!

Тут не поспоришь, сделано грамотно. В «егере» таких нет, что плохо. В зависимости от ситуации или мне, или Сомову придется торчать в люке и отстреливаться на чистом воздухе. А сталкеры очень не любят показывать свой драгоценный силуэт на фоне любого верхнего контура — готовая грудная мишень, которую при навыке можно разглядеть при любом освещении, хоть в темноте. На скорости и в маневрировании в тебя, может, и не попадут, а вот контролировать будут плотно. То ли дело такие бойницы…

Прорезанные в обеих створках задней двери овалы окантованы резиновой обечайкой и закрываются поворотными шторками. Над каждой — длинные выгнутые козырьки: если высунуть ствол, так не сразу и заметишь. Левая шторка отодвинута, вполне может быть, что невидимый ствол уже нацелен на «егеря».

Под бойницами белой краской написано:

«Если читаешь верхнюю строку, ты на прицеле!

Если нижнюю — пуля уже летит к тебе!»

Нижняя строчка сейчас не читается, содержание знаю, потому что чуть не нарвались, Мишка подскочил резво. Как и отскочил.

Собственно, поэтому скучающий Гоблин и тащится за уазиком со скоростью семьдесят, не приближаясь ближе двухсот метров. Ему хочется по такой автостраде под сотню жать, а мне и так комфортно, самая «егерская» скорость. Воспринимается вынужденная пристежка спокойно, не то что в прошлые времена, когда все догоняющие уже отыстерили бы медляка сигналами и матом. Мы вроде как торопимся, однако обгонять не станем, пусть ползет впереди, вскрывая проблемы предстоящего пути. Даже удобно.

Мы в себя не пришли после Шаумяна, и не столько от маршрута, а от самого факта езды по гладкому асфальту. А тут еще и машины, встречные и попутные! Я уже кучу фоток сделал — будет что ребятам в Замке показать.

Позади тандема «егерь» — УАЗ, изредка пропадая за неровностями профиля равнины, тащится белая мыльница-япошка, осторожный водитель держит дистанцию в километр. Совсем недавно навстречу пролетела приметная троечка: шестая «Ауди» и «Мондео» в прижим, а чуть позади — «Кайен». Машины новые черные как смоль, в круговой тонировке. Летят стрелой, сразу видно: местные рулевые из серьезных.

Здесь вообще все под тонированными стеклами прячутся. Жизненная необходимость: никто не увидит, сколько человек в салоне.

Возле высокой стелы с надписью «Майкоп» нас догнал и медленно проплыл мимо патруль на двух зеленых «Патриотах», эти всегда едут чуть быстрей, прижимаются и обгоняют, когда захотят. Форточки опущены, рожи смотрят пристально. Какая-то центровая группировка работает по графику выхода, не вояки — те по трассе на БРДМ катаются.

Неприятное ощущение: хорошо, что они свернули на Белореченск.

Тут такой нюанс: по простому требованию служивых водителям можно не останавливаться. Если патруль ищет на трассе именно тебя, то даст знать звонко — предупредительными выстрелами, а то и сразу огнем на поражение. В задачу патрульных не входит остановка транспорта с праздным досмотром от нечего делать: запрещено регламентом. Нужны веские причины — наводка на преступление, имеются свидетели преступления или улики, известна марка машины и люди… Понятно, почему именно так: в противном случае количество стычек на магистралях Дикого Поля зашкалит — люди тут подозрительные, кто знает, вдруг под маской хороших парней спрятались бандиты-трассовики. Получается, что бандюкам хитрить не имеет смысла — никто не остановится, если уж нападать, так явно.

Так что останавливать патрульные будут шумно. Если твердо знаешь, что ты чист, нигде не наломал лишних дров, то можешь ехать относительно спокойно. Хочешь сообщить слугам народным о преступлении? Остановись сам, прижмись и помигай — выслушают, примут меры, во всяком случае, регламент обещает именно это.

Спокойное путешествие. Относительно.

Правда, старый дорожный знак все еще предупреждает водителя, что впереди аварийно-опасный участок, смешно… Знали бы эксплуатационные службы, какие реальные дорожные опасности на самом деле поджидают путника в новом мире!

Перед отворотом в придорожную станицу можно увидеть знак «Осторожно, мины!», я бы тоже применял такие пугалочки. Поселения в основном целы, хотя многие заброшены. Пожарищ мало. Мелкие камушки чаще падают в поля, настоящую опасность представляют метеороиды серьезные. Порожденная падением крупняка взрывная волна вполне способна превратить степные станицы в поток несущихся над землей обломков. Пока окрестностям Майкопа, как и населенке вокруг тянущейся перед нами магистрали, везет. Вот это «пока» и напрягает больше всего. Статистика — вещь упрямая, рано или поздно жахнет.

Люди живут надеждой, что скоро космическая бомбардировка прекратится. Мы с Гобом ленивого оптимизма местных разделить не можем, Кураторы неспроста отправили нас на межгалактические смотрины — эта паскудная мысль преследует постоянно.

Что-то страшное грядет…

Некогда обширные поля кукурузы производили гнетущее впечатление. Урожай вовремя не сняли, все полегло, потом оставленные без ухода растения попытались прорасти снова, островками. И опять полегли. Получилось полудикое поле.

Белореченск и Усть-Лабинск мы обошли по окраинам и вскоре, без всяких проблем переправившись через полноводную Кубань по охраняемому автомобильному мосту, подъехали к перекрестку с Р-251.

Здесь спокойствие, пусть и обманчивое, закончилось.

Большой круг развязки перед въездом в Усть-Лабинск был украшен пожухлым газоном в виде пятилучевой звезды, в центре которой раньше, тут и думать нечего, был установлен высокий обелиск-визитка. Сейчас от него остались лишь обломки, даже широкий квадратный постамент почти полностью разрушен попаданием снаряда крупного калибра или авиабомбы. Может, ракета влетела.

Направо ездить не рекомендуется: рядом с покосившимся рекламным щитом местного пива стоит знак биологической опасности. Кто его знает… Еще одна пугалочка. Майкопский рыбачок предупредил меня о новой моде ставить возле деревень зловещие знаки, отгоняющие гостей непрошеных, так что дрожь в коленках не возникла. Могут врать, конечно… Так ведь и эпидочаги вполне ожидаемы! Проверять не хочется.

С правой стороны ближе к кругу на обочине замер подбитый Т-72, Гоблин притормозил.

Я машинально присвистнул.

Ствол опущен, левая гусеница сорвана в попытке развернуться к дороге, разложена на траве. Бронетехнику не перемещали — где подшибли, там и остался.

— НУРСы,[9] скорее всего, с воздуха били, глянь, как вспахано. Активной-то на старичке нет… Вишь, блоки пассивной защиты, «броня Ильича», с Афгана пошло, — поведал Сомов. — Если по нему дружно работали, так и активка не помогла бы.

Башня шестьдесят-двойки для усиления защиты была укреплена обыкновенными траками. Фигурные нашлепки ржавого железа не помогли в неравном бою. Судя по искореженной крыше машинного отделения, двигатель танка разлетелся на части.

— Налево посмотри, — посоветовал я. — Там еще один стоит, целый. И двигайся, Гоб, двигайся! На кольцо заходи, че встал!

Боеготовый танк стволом орудия смотрел на север, в степь.

— Пойдет на крайняк, — медитировал между ругательствами Сомов, заводя «егеря» в левый поворот. — Там свободного места внутри — как в сарае. Если еще и люки открыть, то избыточное давление уже хрен создашь. Кумулятивная струя башню прожжет, а машина на ходу будет…

— Если повезет, — пробурчал я. — Люки открывать — осколки ловить…

Живой Т-72 кроме навески из старых траков имел еще и бортовые противокумулятивные экраны в виде решетки. Трахома, да тут война заряжена до уровня межгосударственной, мы, часом, в самый ощип не попали? При такой подготовке никакими бандами и не пахнет. Высунувшийся в башенный люк мужик в черном комбезе, скорее всего командир танка, не обратил на нас, как и на шедшую впереди «буханку», ни малейшего внимания, продолжая внимательно осматривать равнину в бинокль.

— Миша, ты не отвлекайся, почти сразу за танком знак и досмотровка!

Зашибись встряли, блокпост!

— О! Ща все разъяснят! — желчно констатировал Гоблин, включая поворотник для остановки. — Мы новенькие или как, командир?

— Новенькие, новенькие, так что давай без суеты, просто зачекиниться предложат, — с надеждой сказал я.

Таких пришельцев, как мы, тут встречали особо, на небольшом щите было написано: «Новеньким сюда».

Без затей и письменных пояснений.

«Буханка» уже остановилась. Из УАЗа поочередно вышли трое: два взрослых мужика в казачьей форме и молодая женщина в темном платье.

За щитом у дороги стояла простенькая жестяная будка с прорезанным по центру широким окном. Понизу на двух уголках был пришпилен выступающий прилавок-раздатка.

Вывеска «Инфопункт».

В полусотне метров по дороге в сторону Краснодара расположился блокпост — мрачный серый квадрат, построенный из бетонных секций, несколько таких же прямоугольников уложены чуть ближе, перед танковой позицией. Еще один капонир из мешков с песком по обрез колесных арок укрывает новенький БТР-90.

Так, что тут еще есть? Зеленая полевая кухня с еле дымящейся короткой трубой, пара длинных дощатых столов со скамьями под тентом, слева за насыпью виднеется линия траншей полного профиля, брустверы и бермы нарезаны по уму. За окопами находится позиция спаренной «зушки», стволы зенитного орудия задраны в небо. Над блоком возвышаются антенны радиостанции и прожекторная вышка… Три низких здания поодаль: два разрушены, одно целое.

За будкой виден небольшой торговый павильон «Санфаянс» с почти целыми стеклами больших витрин. Там было бы удобней дежурить, так в чем дело? Правильно, пост то и дело перемещают с места на место. По обстоятельствам. Четверо бойцов несут службу на блоке, все с автоматами, в брониках и касках, сколько внутри — неизвестно. Один возле будки, скучать перестал.

— Костя, это ж мое! — тихо завыл Сомов, завидев унитазный магазинчик. — Давай хоть заглянем, душу отведу!

Так и не успев осуществить свою мечту по запуску аналогичного в Нижнем, геройский сталкер до сих пор страдает по новеньким испанским изделиям специфического назначения.

— Не балуйся! — предупредил я.

Серьезно тут все, можно сказать, капитально.

А значит — плохо. Из будки кто-то крикнул.

— Че за шухерня? — прошептал напарник.

— Подождите тихо, господа-товарищи, не ломитесь и не орите, тут вам не базар! — строго рявкнула владелица ларька, плотная бабища с ярко накрашенными губами и взбитыми кудряшками черных волос. Неужели расслышала?

Гоб попер вперед, а я огляделся еще раз. Мы вообще постоянно оглядываемся, привычка, как у летчиков-истребителей Второй мировой, а в Замке неопытный народ пытается потешаться.

— Сомов, почему они подбитый танк не убрали?

— А зачем? Его уже не восстановишь, а укрытие вполне годное — броня есть броня.

— Подходите, говорю! — хрипло заорала женщина. — Я сейчас…

Экипажи двух машин столпились возле окна, и тут чуть не случился скоротечный конфликт, ибо обстановка спокойствию не способствовала, все взвинченны. Кто-то из «буханщиков» у стойки нечаянно толкнул Сомова, тот с удовольствием не преминул:

— Думал, казачки более ловкие!

Мужик сразу набычился, положив тяжелую руку на рукоять большого бебута, Сомов, улыбаясь во все зубы, положив руку на пистолет, сука, как того и ждал:

— Рылом в меня не надо целить!

— Я в тебя щас другим зацелю! — пообещал мужик.

Этого только не хватало! Баба с интересом попыталась вытянуть шею, автоматчик подшагнул ближе. Второй казак — наоборот, отступил и подвытащил шашку.

— Сомов, оставить! Мы работаем!

Несколько секунд два здоровых лба сверлили друг друга глазами, пока женщина в темном платье решительно не развела.

— Жаль, мальчики, не скрасили, — сокрушенно молвила мегера из окошка. — Раз так, то согласно тарифу гоните по десять патронов с машины. За печатные материалы и вводный инструктаж.

Вот это подход! Десять патронов!

Эх ты, дедушка-рыбачок, воблер тебе ныряющий в задницу, что же ты ясней не сказал, о каких таких делах на севере собирался мне поведать?! Мог бы двумя патронами отстреляться и обойти пост сторонкой, а теперь десяточку им вкинь, Кастет! Похоже, блокпост находится на самоокупаемости — попробуешь проехать мимо, тут же тормознут с вопросами и придирками: трудно ли при таком штате?

Казакам патронов было жалко, старший вступил в пререкания, предлагая замену, но был срезан сразу.

— Что за народ такой пошел, безграмотный да невнимательный! — с привычной стервозностью старой работницы жэка затараторила мегера. — Сами не читают, а сами же спрашивают! Для кого бумага на стене висит, а? Стараешься тут, стараешься, пишешь для людей в свободное от работы время… Изучайте сперва документацию на стенде, гражданин, не отвлекайте казенного работника!

Мы тоже глянули с образовательным интересом.

Знакомое: консервы, лекарства, сангигиена, парфюм, батарейки, спирт… И опять носки, как альтернатива формы оплаты! Что тут за прикол с носками?

Рядом с основной памяткой для проезжающих висела еще одна — социальная программа для тех голодранцев, которые обессиленно подойдут к блокпосту с кривой клюкой на плече и холщовым мешком на ней. Нищеброды бредут в Краснодар, получая печатный материал и устный инструктаж бесплатно, им еще и котловое питание предоставят! Логика вполне понятна: если уж едешь на машине, тем более заряженной, то тебе точно есть чем заплатить, не морочь голову.

— Есть у меня подозрение, что на социалке они тут не разоряются, — съехидничал Сомов — недобрый он сегодня что-то.

Правду говорит друг. Сложно представить обилие безлошадных бредунов на пустынных трассах. В общем, голодранцы Краснодару не нужны, и своих хватает.

Посоветовавшись, экипаж «буханки» расплатился «семерками».

— Не хотят казачки носки снимать, жидятся! — опять начал было Мишган, и тут я не выдержал, от души засадив ему в бок с правого локтя, реально крепко — уж очень удобно стоял. Сомов охнул, согнулся и заматерился в голос.

— Ребро сломаю, падла, — злым шипением пообещал я. — Ты что, миссию слить хочешь?

— Эх, хулиганье вы молодое, племя бестолковое! — одобрительно гаркнула повеселевшая бабища, получив наконец ожидаемое зрелище. — Хорошенькое пополнение Краснодару будет!

— Не будет, — прошипел я, протягивая увесистую плату. — Мы мимо.

— А мне без разницы, как захотите — хоть в Турцию сворачивайте. Так, вот вам памятки, вот разовый пропуск краснодарской комендатуры. Все? Ну что, товарищи, добро пожаловать на Рубеж! Отсюда слушаем внимательно…

Такого не могли ожидать — ни мы, ни Штаб по подготовке операции.

Не моделировалось.

Отдельные поселки, целые анклавы, возможность территориальных конфликтов, борьба за угодья, воду и сохранившиеся на крупных складах запасы имущества и провианта — все предсказуемо, все в рамках своеобразной логики постапокалипсиса. Штабные спецы в моделях чертили на картах Причерноморья и Нижегородчины круги и овалы — зоны новых королевств и микрореспублик этнических, политических и ведомственных группировок.

При определенных раскладах нечто подобное ожидалось.

Допустить, что выжившие сограждане прочертят на огромной полосе плодородной земли разграничительную огромную Мертвую Зону, было очень сложно.

Тем не менее это так.

К северу от трассы Р-251 тянется широкая полоса ничейной территории.

Один конец Мертвой Зоны, огибая с севера Краснодар, упирается в Темрюкский залив, с другой стороны Мертвячка, как по-другому называют эту полосу раздора, проходит через Кропоткин, Новоалександровск, Красногвардейское — и теряется на северо-востоке где-то за Элистой. Что дальше творится в степных просторах, никто точно не знает, там уже астраханская зона интересов.

Официальная причина возникновения МЗ — опасения, мать их, сторон.

Ростов — город, вокруг которого расположены наиболее крупные региональные лагеря беженцев, именно таким образом решил прекратить наплыв, а заодно раз и навсегда оградить себя от бывших республик Северного Кавказа. Обладая более мощным ресурсом, прежде всего военным, ростовчане отжали полосу к югу, поэтому Мертвячка проходит буквально по городской черте краевой столицы. В ответ на недружелюбное действие Краснодар, несколько запоздало решив строить независимую республику, обзавелся собственными блокпостами. Только здесь опасаются не бегства южан к Дону, а, напротив, массового возвращения взбунтовавшихся беженцев назад, в предгорья.

Новые сведения просили раздумий, взвешенного анализа, на что у нас просто не было времени. Да и особого желания вникать, если честно.

Позже, невольно размышляя над сутью феномена, я пришел к выводу, что еще одной причиной его возникновения, может быть даже самой веской, стала своеобразная разница в мировоззрении. Одни люди согласно поступившей команде сверху послушно покинули родные края, все еще надеясь на Государство, а другие решили выживать самостоятельно там, где и жили до наступления лихих времен. У властей не было сил для проведения полномасштабной принудительной эвакуации, поэтому силовики подгребли лишь тех, кто купился на первые распоряжения. На вторые уже плюнули.

Краснодарскую вольницу представить несложно — образцы видны по дороге. До звериных законов еще далеко, в большинстве случаев нормы общежития остаются прежними. Многие из пришедших сюда оставляют за собой право самостоятельно выбирать методы и формы защиты своих интересов. Самостоятельно, а не так, как предписывало раньше сбежавшее Государство… Это просто возврат к более старым, совсем не прогрессивным, однако в данных условиях более жизнеобеспечивающим, что ли, законам. Плюс горская традиция — что бы ты ни натворил здесь, в большинстве случаев здесь же и останется, среди этих хребтов…

Что лучше — концлагерь или мелкогрупповой бандитизм?

Дальнейший разрыв был неизбежен.

Ширина Мертвячки в среднем колеблется от пятидесяти до восьмидесяти километров. Ейск, например, достался ростовчанам, а Сальский выступ, или Сальская дуга, — Краснодару, там ширина полосы минимальная, всего десяток кэмэ.

Власти внутри полосы нет, никакой.

Нет и общин, на брошенной территории Мертвячки остались разве что надежно спрятавшиеся сумасшедшие хуторяне, «дикие». Анархия. По заброшенным землям ходят мародеры, разведгруппы и патрули конфликтующих сторон. Практику взаимодействия даже не успели накатать — пошли перестрелки, появились первые потери, начали копиться кровные обиды, амба, уже через месяц в обратку никто отыграть не мог…

Краснодар — в отличие от Ростова город вольный.

Никто тебе не мешает рейдовать в Мертвой Зоне с целью добычи хабара, рискуй на свою голову, если неймется. Поймают — твоя жизнь, ты и отвечай. А вот со стороны Ростова проход в Зону категорически воспрещен, смельчаков, самовольно решивших проникнуть на Мертвячку с севера, ловят свои же, наказывая конфискацией и исправработами. Ростовчане вообще работают жестко: то бронетехнику пошлют на прочес, то вертушки поднимут. Раньше они чувствовали себя вольготней, сейчас краснодарцы мобилизовались, отвечают.

Контра крепнет.

В общем, есть отчего закиснуть.

Ибо проклятые Белевцы находятся аккурат в МЗ.

— Не, молодчики наши штабные! — невесело хохотнул Гоблин, когда мы уже собирались идти к машине. — Отличный вариант подкинули!

— А ты смог бы предугадать? Зря, такого никакой Гольдбрейх не предусмотрит.

— Не знаю! Я не местный. Откуда мне прорубать, как краснодарские с ростовскими ладили и ладят? Да и не в этом дело… Обидно просто, понимаешь! Слышь, Кастет, может, лучше в Майкоп вернемся? Там два аэродрома рядом, что-нибудь нашакалим.

— Вот именно, «что-нибудь». Ладно, давай отъедем, встанем и подумаем — неуютно тут, под прицелами.

Экипаж «буханки» с ворчанием полез в салон, и вскоре машина казаков, спокойно миновав блок, поехала на запад.

— Чего ждем?

— Подожди, Миша, — обретя должный опыт, я вновь подошел к окошку, вежливо улыбнулся — и уже спустя минуту получал ценные советы. Два патрона, а ясности прибавилось.

Направо, то есть в сторону Белевцов, с трассы лучше уходить не возле Знаменского, как предполагалось мной изначально, а гораздо раньше, на развилке возле большой станицы Васюринской. Дальше полями через Динскую — и на аэродром.

— А что не по-старому, командир?

— Эльвира Александровна говорит, что там тоже блокпост стоит, суровый — не любят, когда перед самым городом кто-то юлить начинает.

— Эльвира?! Тогда ладно.

Въезд на территорию аэродрома Белевцы был закрыт жиденьким шлагбаумом.

— Стоять!!! И не шевелить ничем! Хто такеи?!

Ну вот, хранитель сокровищ на месте… Блюдет.

«Егерь» тихо урчал возле преграды, мы торопливо изучали детали.

Зеленый массив слева совсем маленький, толком в таком не спрячешься, разве что на короткое время. Справа через поле идет полоса лесопосадок — вот там драпать можно, правда, только на север, неизбежно углубляясь в Мертвячку. В остальном все как обычно — открытая взгляду равнина. Очень не люблю я таких мест, сложно оперировать незаметно: ни подкрасться, особенно с техникой, ни отход организовать… Мне бы лучше тайгу приволжскую или амазонские джунгли. Вперемежку с горками.

Уже видно, что комплекс строений в Белевцах солидный, авиационные ангары широкие, светлые, новенькие. Я ожидал увидеть здесь что-то типа захолустной сельской площадки подскока, построенной по разнарядке еще в пятидесятых, для работы сельхозавиации, и после выкупа наспех приспособленной коммерсантами под свои нужды. А обнаружил вполне современный аэродром европейского уровня, можно сказать, шикарный. Недаром в Белевцах проводили региональные аэрошоу.

Полосатую палку сломать — чуть бампером прижать.

Мешал дед.

Хитрый сторож спрятался не в здании, а за ним. Это была классическая кирпичная сторожка, современная, размером побольше тех посконных жестянок, в которых места хватает лишь на табурет и откидной столик. Такую красоту наверняка называли даже не вахтой, а КПП. Левая часть постройки была усилена стальным листом — черт его знает для чего, может, КамАЗ какой-нибудь шаркнул по кирпичу, породив тревогу обитателей за спокойствие смен: узковат проезд, летали, черти. Один оранжевый самосвал с задранным кузовом, ссыпав щебенку последним рейсом, так и застыл возле торца ВПП.

— Как выкуривать будем?

— Поговорю с ним, — так же тихо предложил Гоб.

— Миш, давай ты не будешь говорить, а?! — взмолился я.

— Не обижай, командир! — напарник снисходительно скривил губу. — У меня задумка файная, тебе понравится, точнячок!

В глазах Сомова читалась абсолютная уверенность в своих выдающихся дипломатических способностях.

Вот трахома, поверить ему?

— Валяй.

Из-за окованного угла опять высунулся ствол винтовки, а потом и рука на цевье. Пока не в лоб, это хорошо, поспешать надо.

— Слышь, Гоб, у него никак «Бердан-2»?

— Могли откопать, местные много чего сохранили…

Владелец винта занервничал.

— Хто такеи, спрашиваю, иху мать!!!

Сомов открыл пассажирскую дверь, встал на подножку, предусмотрительно не опускаясь на чужую землю, и крикнул:

— Командировочные!!! Дедушка, мы в командировке, по заданию приехали! Штамп кто-нибудь сможет в удостоверении поставить, а то бухгалтерия нас заклюет!

Ствол медленно опустился.

Дед вышел и встал напротив бампера, уперев затыльник приклада в стопу правой ноги. Точно, «Бердан-2», офигеть! Склонив голову, мужик машинально пригладил короткий бобрик седых волос — вместо почесывания. Типаж жизнеутверждающий. Такой, знаете, дедок, которого совсем не хочется обзывать стариком, как и знаменитого на всю Волгу шкипера «Дункана».

— Не брешете, сынки?

— Да какой там брешете, уважаемый… Командировочные мы и есть, самые настоящие! — честно ответил я, уже смело ступая на разбитый поребрик. — Как проклятые, понимаешь, вкалываем, пробираемся с головняками через весь этот кошмар, смотреть по сторонам противно. Сами не ведали, куда попадем! Сейчас удостоверения покажу.

Сторож ловко зажал винтовку под мышкой, вытер руки о новенький камуфляж и, водрузив на нос дешевые пластиковые очки, углубился в изучение наших задач и полномочий, взяв два сложенных листка бумаги с такой нежностью и ностальгией, словно это были краснокожие советские паспорта.

Да, да, документы у спецгруппы Замка выправлены со всем тщанием, не мародеры беспризорные, за нами структура стоит! Кстати, в бумагах написана абсолютная правда, нет смысла чего-либо прятать. Замок Россия. Спецгруппа, так точно. Цель командировки? Ниже все написано. Подпись Главного, синяя печать.

Такие ксивы реально могут помочь при умышленной авторасшифровке — мужикам в Дагомысе показывали, ничего, работает. Естественно, в бумагах нет указания на Платформу-5, опять же бессмыслица, по мне, так можно было и прописать. Во-первых, никто из случайных не поверит в межпланетные закруты без подкрепления весомыми аргументами, во-вторых — ныне люди с амбициями по всей планете столько вольных городов, графств и баронств наклепали, что еще одним Замком никого не удивишь.

Дедок наслаждался ностальгией не менее двух минут.

— Слово-то какое правильное — «командировочные»! От ить! Думал я, хлопчики, уже и не услышать мне, старому, такого мирного словца из былых времен. Простая вроде бумага, а сколько радости понимающему человеку!

— Рады стараться! — гаркнул Сомов.

— Григорий Чуприн, будьте любезны. Вы это, вот что… Загоняйте-ка машину сразу в крайний ангар, чтобы с воздуха не заметили, сволочи! Оно, конечно, в последнее время ростовские летать стали редко, вертушки топливо жрут страшенно, да ить береженого Бог бережет. Сразу заметят и бэтээры пошлют. Подвинься-ка, молодой!

Почувствовав ногой легкий толчок, я повернулся — Сомов тихо показал, что признаков присутствия других людей не видит. Не вижу явной опасности. Надо верить накопленной за годы совместной сталкерской работы групповой чуйке. Или же спокойно сидеть в Посаде, вгребывая на сборе абрикоса.

Дед проворно запрыгнул на подножку, закинул локоть внутрь и махнул левой рукой вперед. Через минуту «егерь» вкатился под крышу.

Ломаную зигзагом кровлю открытого со стороны фасада здоровенного ангара подпирали изящные колонны с длинными плечами косых перекрытий. Расстояния между колоннами большие, пройти может и не самый маленький аэроплан. Ворота не были предусмотрены в принципе, самолеты выкатывались свободно. Наверное, это временные стоянки для гостей аэродрома.

— Что, авиация вот так и стояла без запоров?

— Ненужное баловство и трата денег, они же тут летали постоянно! А вот на регламенты аэропланы в другой ангар буксировали… Поглубже, молодой, загоняй, поглубже, к самой стеночке, не ленись! Оставляй «воровайку» здесь, и пошли ко мне, командировочный, поболтаем за чайком. Старший, как я понял?

Я выполнял команды старика, а Мишка, соскочив еще перед въездом в ангар, продолжал изучать округу в бинокль. Потом забрали все оружие.

Дедок немного странный, однако чем-то симпатичный. Впрочем, мы с напарником привыкли общаться со странными людьми, да настолько, что, как мне порой кажется, нормального человека просто не признаем за такового. Что на Платформе, что здесь.

Измененные миры, другие люди. Если рассматривать их в рамках конкретной матрицы, то вполне нормальные.

Оставив машину под крышей, назад мы вернулись пешком.

Напротив красненького домика охраны стоял служебно-жилой из профнастила, стены голубенькие, крыша синяя. Что-то типа прорабской технической службы. С левой стороны узкого палисадника в кустах спряталась старенькая зеленая «Нива» с прицепом, чуть подальше — высокий сарай и легкий трактор без колес.

— Тута и живем, значится.

Оглядев аскетично обставленную обитель охранника аэродрома, я не стал задавать вопросы о причине добровольного по сути дежурства, все и так понятно. Просто служака, просто больше нет никакого якоря… Дом в станице сгорел или разрушен, семьи не завел или далеко, вот и живет тут один. При деле, к которому привык.

— Туалет и душ во дворе, за домом, бак у меня, вода ишшо теплая, можно и сполоснуться по надобности.

Пока мы размещались и осматривались, постоянно перебрасываясь легкими репликами про все подряд, хозяин организовывал чайную церемонию. Наверное, это был типичный местный разговор: кратеры, Мертвячка, Краснодар, вояки, соседи с блокпоста, сволочи из Ростова, идиоты из Москвы…

Вскоре нехитрый стол был накрыт.

— Двигатели, говоришь? — начал дед Григорий после первого шумного отхлеба.

— Ага. Мы по-взрослому, — важно молвил Гоблин.

— Вижу, что не по-детски, раз на «воровайке» приехали.

— Задание такое, уважаемый, — напомнил я с ноткой грусти, показывая, что люди мы подневольные, служивые, за чем пошлют, то и добудем. — Что тоже признак структуры — именно это сейчас и нужно выпячивать, банальных мародеров дед стопудово не любит.

— Ха! Поди, думали, что тут все разграблено? Мол, ушлых во все времена хватает, так успеть бы хоть крошки смести? — догадливо молвил сторож.

— Десяточка! — удивился Гоблин.

— А хрен там! — тут же подлил дедушка. — Все целое, все сохранил!

— Уважаю, Григорий Петрович, без байды! — Пока Мишка Сомов действительно соответствовал всем требованиям, предъявляемым к работникам дипломатического корпуса, даже удивительно.

— А почему? — спросил дед Григорий и тут же ответил сам: — Малая авиация — она энтузиазму требует. Фанатизму! Так ить нет этого давно, вот какая беда… На последнем авиашоу входной билет был в семьсот рубчиков, притом что на столичном МАКСе продают по пятьсот, я в курсе… Где, скажите, тот МАКС и где Белевцы?! Как говорила моя племянница, странное впечатление остается от такого шоу. С одной стороны, со зрелищностью все вроде в порядке, особенно когда пилотажные группы на реактивных начинали работать, с другой стороны — все реже принимал участие наш ДОСААФ, — как без этого можно, скажите? Нет государевой программы, нет заботы! В последний год и парашютисты не прыгали, группового на Яках не было, как и покатушек для энтузиастов. Вот мальчишек и мало!

Заслушаешься! Менестрель свободного полета! Очень хитрый и адаптивный. Когда нужно, косит под простачка с пятью классами образования, и речь такая же. В другой ситуации запросто может перейти на язык квалифицированного технаря с приличным словарным запасом, чуть ли не литературный.

— Отдалился фестиваль от простого люда, к хапугам потянуло, как их там мать прозвала… Потенциальным заказчикам, о! Детской программы нет. Ментов зачем-то нагнали в оцепление, а ведь раньше были простые волонтеры с окрестных станиц, те самые юнцы, которым за счастье плоскости погладить, дутик ногой пнуть незаметно! Заборов понастроили, территорию начали обносить… А клубы где, я спрашиваю? Любителей и просто любопытных хватает, конечно, так ведь и из них не выкуешь — уже и прикоснуться людям не давали! Вот если старенький Ан-2 стоит — пожалуйста, хучь в салон, хучь в кабину залазь, ребятки покажут. Как только чуть подороже игрушка — так все, ленточка на блестящих стойках, проход только для випов! А детям же посмотреть все надо, потрогать, прикоснуться к авиации! Только тогда в душе и проснется!

Безнадежно махнув рукой, он полез в шкафчик за спиной и выставил перед нами графин с ажурной резьбой.

— Наливочкой не побрезгуете?

— Грех брезговать! — крякнул Гоблин, не дав мне и рта открыть.

— Григорий Петрович, скажите, а как тут с гостями незваными, не прозеваем подхода? — для порядка вставил я торопливо, глядя, как стоящая напротив большая рюмка наполняется темно-красным напитком.

Трахома, оказывается, и мне хочется выпить. Нервы.

— Все нормально. Равнина же бескрайняя! Каждое шебуршание слышно за пять верст, а пешком сейчас никто не ходит, много ли ты на своих двоих по таким далям набьешь? Я любой посторонний звук сразу расслышу! Знакомо вам такое разведческое дело, нет? — Старик с хитрецой посмотрел на нас, разваливая на части остатки простодушного образа. — Вижу, знакомо, товарищи командировочные.

— Собачка бы вам не помешала, — заметил Гоблин, закидываясь большим куском посыпанного чесноком и зеленью сала.

— Собака — дело двоякое, — непонятно пробурчал дед.

— Ну да, пасть и хвост.

— Умный, смотрю! Ты, Константин, одно пойми: собака на страже хороша, когда на земле по закону сидишь. Тогда пусть гавкает. А дурочку-тявкалку заводить, чтобы вся округа знала, где человек спрятался… Был у меня песик молчаливый, да только волки его недавно задрали, — поведал Григорий Петрович. — Что, волнуетесь?

Я действительно волновался. За двигатели.

Даже короткие обмены мнениями помогают привести мысли в порядок. Но когда во время сложного рейда можно поговорить на отвлеченные темы? Только перед сном: вываливаешь напарнику все, что накопилось за время скоротечных дневных прикидок. Напитались мы здешней вольницей и непривычной беззаботностью досыта, уже и удивление прошло. Большинство живет просто: хапнуть и закрыться.

И все равно казалось, что желающих прибрать и приспособить к делу новенькие авиадвигатели найдется много, и шанс добыть искомое будет мал. Ну как же, люди приходят в себя, самое необходимое уже добыли, устанавливается властная иерархия… Основные общины сформировались, обжились, а наиболее удачные даже планируют будущее, — самое время делать шаги вперед, к развитию! Должны же появиться новые цели — привыкнув к этому на Платформе, я ожидал увидеть нечто подобное и на искалеченной Земле-1.

Скоро на дорогах и в охране поселений появятся шушпанцеры, достаточно экономичные по сравнению с БТР и танками, гонка за мощностью двигателя и размерами сменится рациональностью использования живой тягловой силы. «Боинги» и огромные теплоходы теперь не нужны. Те, кто сдуру захватил аэродромы со стоянками белоснежных пассажирских джетов, быстро поймут дурь затеи. А вот мотодельтапланы, легкие самолеты… И в ключе таких рассуждений встреченный нами в Новом Шахе приморский кулибин, упрямо конструирующий легкое и скоростное судно, лишь усилил опасения — нашелся ведь такой, шевелится!

Однако дедушка Григорий вещал прямо противоположное.

— Да кому оно надо? Фантазируете. Куда и зачем летать ныне людям, подумайте своей головой? К соседям ни к чему. На грабеж — глупо, я на своем прицепе больше товара увезу, чем на том же «Пайпере». Все действительно потребные расстояния прекрасно преодолеваются пешочком или на машине.

— А Краснодар не желает, например?

Дед с характерным покашливанием тихонько рассмеялся:

— Дурни сидят во власти! Что там, что в Ростове-городе! Они до сих пор бредят тяжелой авиацией, краснодарские вон мечтают пару «грачей» добыть, точно знаю, ребятки от них сюда приезжали, интересовались. Стратегии нет! Одни… как это… амбиции, во! Разбомбить друг дружку — это да, это мечта достойная… Так что Краснодар энтузиастов не пришлет, они боевых летчиков ищут. Разве что какие-нибудь чудаки по глупости малолетней решат склепать наскоро легкий аэроплан и напрямки в Москву полететь.

— В спасительное метро? — поинтересовавшись, Гоблин встал, подошел к открытому окну и высунулся наружу.

— Фикус там не снеси, молодой! Метро — это интересный вопрос… Чисто теоретически могли найтись желающие, ведь ростовский метрополитен так и не стал одиннадцатым в России — не успели забацать. Только в Москву. Да нужно ли в столицу эту клятую рваться? Если уж ростовчане такую полосу для Мертвячки отрезали, то какой шириной москвичи себя опоясали, скажи-ка мне, молодой? Страшно помыслить!

— За сотым километром есть столбик полосатый, — гнусаво пропел Мишка, втягиваясь в помещение. — Чисто, командир. Тихо.

— Молодец, сынку, я бы тебе калым отдал! — Мне показалось, что дед сейчас погладит Сомова по голове, как любимого внучка.

— Если здешняя сказочка про спасительное московское метро правдива хоть в малой части и там действительно можно спастись от метеоритов, то это большой куш, — вслух подумал я.

— Не отжать, — тут же подтвердил Гоблин.

— Тем более что летательных аппаратов на объекте нет, улетели, голуби. — Григорий Петрович явно воодушевился понятливостью слушателей. — Не станет сейчас никто заново технику собирать…

— Мы станем! — пообещал Сомов. — Для того и посланы, елки.

— Да я понял! — весело заявил дед. — Заявка утвержденная имеется?

— Ну как без этого, вот, — я отдал записную с заявками, расправил и протянул ему стопку исписанных кулибинских листков.

Григорий Петрович тут же погрузился в анализ перечня позиций, Мишка с интересом посматривал через плечо, они уже начали что-то комментировать, а я решил выйти на улицу. Торопиться не надо. Теперь — точно не надо.

— Пройдусь, Гоб.

Под вечер температура воздуха опустилась, разогнавшийся по степям прохладный ветерок взбадривал даже через куртку. Отвык ты пешочком-то, комсталк, все на машине, в уютном тепле кабины, без поддевочки… В надвигающемся сумраке высокие столбы темных кучевых нависали слева и справа, как бы выжимая хорошую дневную погоду вперед, они словно гнали ее к пологому берегу Темрюкского залива, где недовольные мелкие волны в ожидании грозы уже вздымаются серыми барашками.

Кратеров на территории аэродрома не видно. Но и спокойствия нет — вдалеке расплывается трассер пролетевшего метеороида, горы не мешают, даже не определишь, насколько далеко от Белевцов ударил по планете очередной космический заряд. Все-таки далеко, ни малейшего звука не донеслось после падения.

Каковы промежуточные итоги, комсталк Лунев?

Первое: на месте обошлось без крови.

Второе: ресурс есть, видно по хозяину. Не ясно какой, но имеется.

Третье: место сложное, вывозить будет непросто.

Это главное, фиксируем.

Кивнув сам себе, я медленно пошел к старым ангарам ремонтных и складских служб.

Что еще проявилось? Дед годный. Григорий Петрович всю жизнь провел рядом с самолетами. Сам летал немного, все больше по обслуживанию и ремонту. Двигателист. Три года назад новые владельцы аэродрома первым делом занялись оптимизацией и его отжали, отдав приличный оклад более молодому и прыткому. Чуприна бессовестно вывели за штат, предложив место охранника по договору найма. Дед крепко обиделся, однако остался, понимая, что далеко от ВПП уйти не в состоянии.

Танк с блокпоста краснодарцев наведывался сюда два дня назад, сторож еле уговорил экипаж не хулиганить и не портить новенький бетон взлетно-посадочной полосы. Покрутились, танкачи формально проверили объект, прихватили три бутылки наливки и укатили восвояси. Ростовская вертушка пролетала четыре дня назад, я уточнил, значит, не так уж и редко они летают, как дед сказал.

Неподалеку виднелись домики маленькой станицы — естественно, ни огонька. Почти все жилища разграблены и разломаны. Сообразно все той же логике постапокалипсиса, группы молодых мародеров не столько забирают, сколько ломают. По первости так и должно быть — проникающие в Мертвячку азартные люди идут не за реально нужным ништяком, а больше для интереса романтического, хулиганского, в предвкушении абреческих подвигов и стычек на фронтире. «Вставим ростовским!» Это подсознательные попытки расширять сферу своего влияния с помощью юношеской дерзости — вдруг где-нибудь получится новым князьком осесть?

Страшно представить, сколько их, молодых да горячих, полегло под огнем башенных КПВТ и залпами НУРСов.

И лишь гораздо позже на Мертвячке появятся настоящие искатели, до этого разумно обшарившие гораздо более удобные и куда менее опасные окрестности. Они и соберут с муравы поржавевшее снаряжение первых лихих молодцов.

Нет у местных людей цементирующего начала, что имеется у русских на Платформе, нет единой цели, вектора. Лишь угасающая инерция совместного движения толпы и нарастающая анархия с лозунгами типа «Да гори оно все огнем!».

Вот и горит.

Побродив среди строений, я пошел к ВПП. Судя по следам горелой резины, летали здесь много. Стратегический объект. В Краснодарском и Ставропольском краях небольших аэродромов много, не дефицит. С таким вот качественным покрытием — мало. Понятно, что и краснодарцы, и ростовчане Белевцы в своих планах учитывают, разрушения аэродрома никто не хочет. Так что деду в некотором смысле повезло.

Трахома, а дождик-то будет!

Тучи мешают. Наверное, тут очень красиво, когда над головой нависает бесконечная россыпь ярких южных звезд. Жаль, не увидеть нам этого, хребтиной чувствую.

Ну и хватит гулять, в хату пора, ключевые вопросы решать будем.

Оглянулся и сразу присел в высокую траву.

Вот это настоящая машина времени! Вот это, я понимаю, попаданство! Луг, небольшой лесок фоном… Исторический сдвиг, картинка из начала прошлого века.

Я включил рацию раньше, чем начал разглядывать пришельцев.

Пш-шш…

— «Гоблин», ответь «Кастету»!

— В канале. — Голос у напарника трезвый, резкий. Или мгновенно протрезвевший.

— Гости. Пятеро. Всадники. Подходят к дальнему краю ВПП с северо-запада.

— Повтори.

— С шашками, трахома! Возвращаюсь.

А теперь на карачки — и валим, настоящему сталкеру такая поза на отходе не в стыд.

Они ждали меня у крайнего сарая. Гоб с пулеметом, Чуприн с берданкой и биноклем. Я вскинул глаза на хозяина объекта.

— Что делаем, Григорий Петрович? Тут ваши расклады, советуйте.

— Казачки ростовские… Соседи рассказывали, что Ростов в последнее время наладился конными зону патрулировать. Сам не видел ишшо, а вот же прискакали, ироды!

— Не больно-то они скачут, — резонно заметил Сомов.

— Конное дело — оно размеренное, — пояснил дед. — Спокойно, не торопясь, от хутора к хутору, где надо по ложбинам идут, где получится, за лесопосадками. Тихонько… Эт только в кино всадники постоянно летят галопом с блеском сабель над бошками.

— А не краснодарские?

— Краснодарские казачки теперь черные, Константин, там Терское казачье войско собирается.

Мы с Мишкой переглянулись. Так и есть, казачки из «буханки» и были в черной форме! А эти… Точь-в-точь как наши из Заостровской, прямо дежавю! Фуражки, шашки на боках, через грудь — ремни висящих за спинами карабинов. Кони, наверное, добрые, ни хрена в них не понимаю. Во всяком случае, красивые.

— Во бы подрезать скакуна! — мечтательно буркнул Сомов.

Я лишь рукой махнул.

— Итак?

— Разведка это, вот что я вам скажу, молодые, — тяжко вздохнул Чуприн. — Мимо не пройдут, все обшарят. А миром не получится — не краснодарские же… Пугнуть их надо! Раз на таких конях ладных, значит, умные попались, в атаку не полетят. Правда, своим сообщат по возвращении. Тогда уж броня появится, да и вертушка поможет.

— А блокпост? — подсказал Мишка.

— Краснодар танк в Белевцах не поставит, здесь ведь нет «грачей», — со злостью сказал Григорий Петрович.

— Время навалом. Дальней рации не вижу, носимой не дотянешься. Гоблин, сканеры! И ставь машинку, — приказал я.

Всадники подъехали к торцу полосы и остановились, с интересом разглядывая объект. Отряд собрался кружком, выслушивая распоряжения командира, показывающего по сторонам нагайкой, кони нетерпеливо пританцовывали под всадниками. Пора бы, пока не разошлись по направлениям согласно приказу.

— Миш… Без фанатизма.

— Да не заплющу, командир, это же русские люди, не бандюки, не воюем пока, — успокоил меня напарник. — Просто прорисую, что за зоной смотрят.

Вообще-то расстояние до группы приличное, на ПКМ по такой цели даже с сошек работать сложно.

Первую очередь Гоб положил слева от них, я сразу ударил из автомата туда же. Вторая пулеметная пошла с правой стороны, хаотично взбивая землю на сильно вытянутой полосе поражения. Я добавил две длинные над головами.

Осмотрелся. Сомова рядом уже не было — оставив пулемет на земле, он пулей умчался за второй сарай, и вскоре оттуда донеслась скороговорка его ганстерской трещотки.

Ба-бах! Ба-бах! Ну дед!

Хо-ро-шо берданка лупит! Громко!

— Для оркестра, — пояснил Чуприн.

— А теперь за угол, Григорий Петрович.

Всадники заученно перекинули стволы вперед, причем у двоих оказались не ожидаемые карабины, а «калаши». Два вороных красавца встали на дыбы, и мне на секунду показалось, что они все-таки дернутся в нашу сторону. Однако командир отдал команду, отряд развернулся, разваливаясь в стороны, чтобы не сдваивать цели, и, набирая скорость, понесся под углом к взлетке, уходя и от полосы, и от нас.

Молодцы, назад не пошли! Их атаман быстро все щелкнул и решительно увел группу вперед, опасаясь попасть в клещи засады. Опытные ребята.

— Добавлю немного, — вслух решил я, быстро пристроился у пулемета и проводил гостей еще двумя короткими по маршруту, стараясь брать повыше.

Вот теперь обалдеть как красиво! Всадники, пригнувшись к гривам, летели над высокой травой, вновь заставляя меня представить буйное прошлое этих мест.

Если зацепим хоть одного — не уйдут, начнется партизанщина. Месть — дело святое.

Какое-то время мы втроем молча стояли и смотрели в степь, провожая исчезающие в сумерках силуэты казачьего разъезда.

— Там уже никто не живет, — зачем-то сказал Григорий Петрович. И непонятно было, недовольство это или зависть.

Кино все-таки получилось.

— Да уж, это тебе не «егерь»! — завистливо сказал Мишган.

Я представил Гоблина верхом на лихом коне и скептически хмыкнул.

— Казак из тебя — как из Карениной путевой обходчик, и «егерем» обойдешься.

— Пошли в хату, не вернутся, — уверенно заявил Чуприн, первым поворачивая к КПП.

Вербовка закончилась быстро — опыт, знаете ли.

Интересно — удивление от таких чумовых предложений присутствует всегда, но я еще не видел состояния, даже близко похожего на шок. Не удивишь русского небывальщинами. Он их ждет.

На столе лежала стопка листков, безжалостно вырванных из моего блокнота. Все в красных пометках. Рядом — наброски Марата и пара листов формата А4, исписанных рукой хозяина. Сбоку, параллельно обрезу стола — ручка и карандаш. Аккуратный человек.

— Давайте!

Шлеп штампом! Шлеп еще раз! Дата, подпись. «КПП № 1. Аэродром „Белевцы“».

— Забирайте! Лучше сразу, а то забудем ишшо за делами.

Хозяин вернул мне командировочные удостоверения, довольно покачал головой и взял наполненную рюмку, поднимающим взмахом другой руки приглашая поддержать. Мы поддержали, в этот раз налегая на сочную буженину.

— Соседка делится, — ответил Чуприн на немой вопрос. — В хуторе они тут живут, с сыном. А я им горючку подкидываю, помогаю по мелочам.

— Молодая? Не сосватал? — осведомился Гоблин.

— Соседку-то? Буженину умеет делать, спору нет. А вот для веселья уже старая, со мной ей не справиться — мне бы помоложе дивчину, — самоуверенно заявил бодрый дед.

Я посмотрел на часы: скоро полночь. Григорий Петрович заметил, поставил рюмку и успокаивающе махнул рукой.

— Значит, так, командировочные. Заявки вам составляли люди авиационные, только все, что они тут написали, — порвать и забыть. Ишь ты, простенькое им подавай! Советское! Еще магнитофон «Маяк» попросите или «Спидолу»! На складе все новенькое, современное, сплошь инжекторы и турбины. А парашюты-то какие древние откопали! Словно в тыл к немцам собрались прыгать! Ну, есть, конечно, мальца по карбюраторам, да и у меня лично кое-что приховано, так, немного, не подумайте худого, чисто для памяти доброй… В общем, будем брать три комплектных двигателя, в дальнейшее не вникайте, самолично все отберу и скомплектую. Грузить начинаем через час — как раз бутылочка закончится. И сразу уходим! Но не на Дагомыс. Тропками проникнем ближе к магистрали, чтобы блоковым на глаза не попадаться, потом километров шестьдесят резвого пути — и становимся в одном добром хуторке. Поспать надо: как без отдыха старому человеку… У человека после возбуждения наступает торможение.

Мы оживились, радостно толкая друг друга локтями.

— Тихо, детишки! Гоблин? Ну и прозвище у тебя, Михаил, никак не казачье… Ладушки, наливай по половиночке, Замок так Замок. Где он стоит-то, не дальше абхазской границы, надеюсь?

— Разве что самую малость, — улыбнулся я.

Глава 11

ДОРОЖКА ОТХОДА

ПРИКЛАДНАЯ РУИНОЛОГИЯ

Проснулся, бляха… И что вижу? Что день начался хуже некуда.

Я о чем вообще? День начался гораздо раньше, еще когда мы были в пути к сокровенной станице, где и залегли утречком в кратковременную спячку. Подхватившись ни свет ни заря, наскоро перекусили и тронулись в путь. Краснодар я обходил с запада, чтобы не светиться на двух блокпостах возле аэропорта. Все прошло нормально, на магистраль М-4 «Дон», известную каждому автолюбителю, имеющему практику поездок на юг, «егерь» выскочил быстро, казалось, теперь можно перевести дыхание. Однако то, что мы успели увидеть на северном берегу Краснодарского водохранилища, насторожило.

Зрелище того стоило.

В районе поселков с приметными названиями Тлюстенхабль и Тугургой я остановил машину. Вышли, достали бинокли.

По оставшейся позади трассе из Краснодара в сторону блокпоста двигалась военная техника. Первой в утренней мгле шла БМП-2, за ней ползли два танка Т-72, командиры машин в одинаковых позах сидели на башнях — ноги в люке, руки на бронекрышке. За танками шел страшноватый в своем мудреном обвесе самоходный зенитный комплекс «Тунгуска» — такой роскоши я никак не ожидал увидеть! Следом за страшилой двигались три бортовых «Урала» с тентами, пехота наверняка пытается добрать хотя бы полчасика тревожного сна. Замыкали колонну два БТР. На броне старенькой «шестидесятки» восседали нахохлившиеся бойцы, второй был закупорен наглухо. Эта новая для армии машина заслуживала внимания! Бронетранспортер БТР-82А создан на базе привычной «восьмидесятки», только вместо башни с крупнокалиберным пулеметом на машине установлен необитаемый боевой модуль с тридцатимиллиметровой автоматической пушкой, как на родной БМП-2. Нам с Гобом живаком увидеть не довелось — новые машины появились в войсках совсем недавно, — только слышали о разработке.

— Краснодарские тоже не промах! — завистливо хмыкнул Сомов. — Умеют крутой ништяк найти.

Либо служаки блокпоста чисто из вредности не пустили гусеничную технику на асфальт драгоценной развязки, а может, так было просто удобней группе — тяжелые машины, злобно ревя двигателями, поочередно выбрались на магистраль возле огромного неработающего мегамола. Колонна начала выстраиваться, активность работы передатчиков возросла. На связь вышла база, мата в эфире сразу прибавилось, но ясности больше не стало, причины появления здесь столь внушительной группы из радиоперехвата не понять, в эфире звучали обычные для такой ситуации подгоняющие команды. Наконец под матюками командиров группа кое-как выстроилась, техника пыхнула сизыми дымами и двинулась на восток по автодороге Краснодар — Кропоткин.

— Никак ребята повоевать с кем хотят! — заметил Чуприн.

— «Тунгуска» пошла, — задумчиво молвил Гоблин, зло сплевывая на землю. — Да еще на блокпосту «зушка» стоит, зенитные на башнях… Налета ждут? «Тунгуска», новый бэтр… Это серьезно. Отморозь тут глухая, как я посмотрю, друг друга валят не раздумывая, без базаров. И не за рамсы реальные, а по дури, чисто бакланье! Одна борзота щас вертушки пригонит, другая их снесет!

Идиотия действительно зашкаливает. Вместо того чтобы совместно искать выход, окрысившиеся люди заняты массовым самоубийством.

— Где у ростовских ближний к Мертвячке аэродром?

— В Ейске, Костя.

— А Краснодар что?

— Так Пашковский закрыт, оттуда давно уже никто не летает, всю авиатехнику угнали. Я ж рассказывал! Они «грачи» хочут!

— Ну да, помню. Им только Су-25 и не хватает для полного пряника. И «Тополей» парочку! Ладно, на Саратовскую рулю, Григорий Петрович?

Дед кивнул.

План таков. Благополучно миновав оба блокпоста, мы незаметно продвигаемся на восток — второстепенными шоссейками и проселками выходим на знакомый путь возвращения. То есть к Майкопу. Проверенной лесной дорогой обходим сложный город, поделенный разномастными общинами и группировками, минуем разрушенный Апшеронск. В Хадыженске могут возникнуть проблемы: наследили мы там изрядно. Что ж, будем искать варианты прорыва или обхода на месте. Можно обогнуть Хадыжи с севера по просеке, начинающейся от Спасова, это инспекторская дорога, тянущаяся вдоль линии ЛЭП, их тут полно. В каком-то укромном месте выходим на Р-254, а дальше все понятно — под горой мимо Туапсе и домой, в Дагомыс. План не назовешь цельным, прорех в нем много — не парит, будем штопать по ходу, что еще остается делать… Во всяком случае, это самый короткий и, что важно, уже разведанный путь к терминалу.

Симпатичная станица Саратовская расположена по обоим берегам реки Псекупс, левого притока Кубани, на террасах. Основная часть домов поселка расположилась амфитеатром на склоне небольшой возвышенности. С запада станицу закрывают леса, с востока открывается вид на равнину. Основная достопримечательность — все та же федеральная трасса «Дон», она кормит и поит.

— Чуть дальше проезжай, молодой, — то ли попросил, то ли приказал дед. — Да! У столба тормози! Что глаза выкатили? Вылазь, хлопцы, полюбуемся красотами местными, не все ж войной да грабежом заниматься!

Ему очень хотелось показать нам родные земли в другом свете, вытащить из прошлого нечто процветающее, ныне почти забытое. «Егерь» остановился на площадке у автодороги, на пересечении улиц Ленина и Пионерской.

— Самый знатный вид в округе, между прочим! Смотрите, молодые, наслаждайтесь! Вон северный склон Западного Кавказа. Там Шепси, Фишт-Оштен, Большой Тхач, видите?

Мы не видели, но вежливо кивали.

— Многие тут останавливаются, чтобы глаза и душа отдохнули. Не в выходные, конечно, тогда все сломя голову к морю прут, торопятся успеть. Ну не красиво ли? А какая тут раньше рыбалка была, скажу я вам! Спокойная, вдумчивая… С друзьями ездили. Неподалеку пруды зарыбленные, их мой старый знакомый держал. Сазан, карп, карась! Эх…

Я уже знаю, что старых знакомых у Чуприна очень много. И это хорошо: практически по любому вопросу о нынешней обстановке дед готов вывалить кучу актуальной информации.

Панорама поистине величественная. Залюбоваться можно.

Если бы не творящееся вокруг.

Пока я ехал к центру поселка, Григорий Петрович, как записной краевед, рассказывал о станице всякое интересное, начиная с дореволюционных времен.

— На Пионерскую сворачивай. Да, правильно. Кстати, эта самая Пионерская раньше называлась Мертвой улицей.

— Да ладно! — заржал Гоблин. — Зомби по ней ходили?

— Эт, смешливый ты человек! Какие такие зомби, молодой?! Покойников по ней носили из церкви на кладбище!

Интересно, как на этот счет юморили пионеры? Большинство улочек в станице были короткими и узкими. Как и везде на юге, стоит вам только съехать с проторенных туристических путей, как следы ухода за проезжей частью пропадают начисто, исчезают тротуары и дождевая канализация. Это только приезжим кажется, что на Кубани все игрушечно на загляденье. Изнанка есть.

— Во время оккупации в станице не немцы стояли, а словаки.

— Да иди ты! — теперь уже я возбудился. — Словаки? У нас есть такая Эльза Благова, она на Платформу из Словакии прибыла.

— Приметная дивчина? — тут же осведомился Чуприн.

— Куда уж приметней, два друга из-за нее чуть не переругались… Летчица она, Григорий Петрович. Главная у нас по летному делу, для ее хозяйства двигатели и тырим.

— Надо же, как оно бывает, — задумался наш проводник. — Связи межвременные! Аэроплан у нее какой?

— «Пайпер Каб».

— Хорошо, но несерьезно, — дед сразу поставил штамп.

— И судья у нас футбольный, сука, тоже словак, ага, — недобро нахмурился Гоблин. — Помнишь, Кастет, как он нам два мяча в матче с казачками не засчитал?

— Ну, здесь словаки не злобствовали, даже смягчили условия, можно сказать… Словакия ведь получила независимость из рук Гитлера, после захвата Чехии, вот и вынуждена была плясать под немецкую губную гармошку. До войны там имела вес компартия, людям внушили, что СССР — процветающая страна. А как словаки на фронт прибыли, так сразу в коммунизме глубоко разочаровались, понимаешь. Увидели местную бедность да убогость — Кубань же была одним из самых обиженных советской властью регионов! В общем, сложилось у них убеждение, что такой бедный и измученный народ нагибать негоже… И в Саратовской они старались народ не обижать, даже помогали как-то. На кухне каждое утро выдавали детям по куску белого хлеба с толстым слоем масла, на машинах катали. Словацкий врач в госпитале днем лечил своих, а ночью местных жителей и партизан. Правда, каждое утро они забивали то корову, то теленка, но в отличие от немчуры не забирали, а воровали, оккупанты все же! Немцы посмотрели на такое дело, поняли, что словаки воевать не хотят, а с местным населением вступают в нежелательные контакты, да и убрали их в тыл…

Население в станице имеется. Пару раз я заметил местных жителей, быстро прятавшихся в жилищах. Ученые, не собираются встречаться с очевидно тревожной машиной. Значит, нет крепкой крыши.

Мы остановились в центре, на перекрестке.

Тихий провинциальный центр. Слева видна пожарная часть, две красные машины стоят прямо на улице, никто их не прибрал — надо переоборудовать, снимать лишнее… Пара взломанных и опустошенных магазинчиков, какое-то административное здание, не разберу, что написано на вывеске. Особнячком выпендривается высокий кирпичный терем с четырьмя башенками по углам — сразу видно, что эти хоромы строил человек богатый, с проблемами вкуса. Нарядная красно-белая АЗС «Лукойла», тоже вскрытая, причем по-варварски: зачем-то раздаточные колонки свернули, дуболомы… За остановкой — местная архитектурная ценность, ухоженное одноэтажное здание старой постройки, смотрит на дорогу фронтоном с четырьмя белыми колоннами. Зачем вообще на них вывески размещать? Это обязательный для центральной площади таких поселений Дом культуры. Как и в Хадыженске.

— Остановка, братва! — объявил я. — Курим, оправляемся, прикидываем еще раз. Григорий Петрович, куда? Напоминаю, отныне вы всегда с оружием в руках.

В очередной раз подумалось: через полчаса за спиной останется еще один славный уголок, обреченный судьбой на вымирание. Ничего здесь не сладится. Останутся лишь руины. Нет движущей силы, нет идеи.

Спокойно покурить нам не удалось.

Мне казалось, что болид падает медленно.

Чего быть не может. Однако нечто кинематографическое в происходящем давало такой эффект. Былой телевизор все еще подставляет… Если бы я смотрел на это, сидя в активных 3D-очках перед огромным LED-монитором, то наверняка восхитился бы. Фантастическое зрелище: по серому небу летело нечто страшное, огромное и светящееся — в голове не укладывалось, что настолько большие каменюки могут прилетать из космоса, подобных, слава богу, мы раньше не наблюдали. Опыт есть, видели и крупные, но не настолько же!

Раскаленный шарик посреди серого одеяла… Нет, даже не шар, а овал, уж не знаю, так ли это было на самом деле или же свечение на скорости создавало такой эффект.

На этот раз ассоциации с реактивным самолетом не возникло: слишком разный масштаб объектов и эффектов. Да и заранее появившийся звук был другим. Страшнее.

Он шел прямо над нами. Очень высоко, свечение пробивает через облака.

— На Майкоп падает! — закричал Сомов.

Наверное, Мишка прав. Во всяком случае, убийственный болид летит в ту сторону. Как всегда, расстояние определить было трудно.

— Что встали васями, рвем в машину! — продолжал кричать напарник.

В кабину я влетел за пару секунд.

— В мясо расплющит! — тяжело дыша, бросил Сомов. — Прячь «егеря»!

Пошел звук. Низкий, дрожащий. Ослепительный шар в южной части небосвода уже светился ярче солнца. Ерунда, конечно, это от страха кажется. Гул и грохот прохождения болида постепенно заполнили пространство. Основной звук придет позже, после удара.

— За Дом культуры ховайся, молодой, за стеночку, за стеночку, — скороговоркой, но довольно спокойно подсказал Григорий Петрович.

— Да вон же дом капитальный! — Я показал на хоромы за забором.

— Цыганский он, сами у себя все сперли! — пренебрежительно махнул рукой дед. — Рассыплется!

Старое здание не внушало… Сколько ему лет?

— За Дом культуры-ы! — уже настойчивей завыл проводник.

— Кастет, бляха!

— Да не дергайтесь вы, трахома! Успеем! Пока еще волна дойдет! Задергались, как на танцах…

Так, АЗС точно не годится, у сооружения вообще не крыша, а готовый огромный дельтаплан.

— Костя, дело тебе говорю!

— Слышу я, Григорий Петрович, слышу!

А вот это административное? Нет. Я и сам знаю ответ — цемент там почти отсутствует, тоже сперли. Это в прошлые времена мы удивленно хихикали, разглядывая кадры хроники какого-нибудь американского катаклизма типа торнадо, когда легкие домики взметало в воздух, словно пушинки. Ничего, в последнее время и сами научились так строить — один гипсокартон и сайдинг, внешне красиво, внутри — пустота! Что и подтверждали собственные итоги разбора последствий очередного урагана.

В небе клубился даже не след обычного метеороидного трассера — на фоне грязно-серых облаков к земле продолжалась вытянутая под углом черная полоса жирного дыма, оставшегося вдоль траектории пролета болида. Яркость тела объекта стала такой силы, что, как мне показалось, на земле образовалась тень.

— Раньше-то строили на совесть, на века! Вишь, стоит! Только и делали, что красили! — взмолился Чуприн.

Я дернул ручку передачи, «егерь» рванулся к дому с колоннами.

— К стене ставь, ничего ему не будет, вот увидишь!

— Ударило! — рявкнул Сомов.

Пошел отсчет. Вот бы спрятаться за солидный сруб, подобный тем, что стоят на Кордоне или в Посаде! Такие никаким метеоритом не выкорчуешь!

Грунт под колесами еле ощутимо дрогнул.

— Баллистическая волна, по земле, — отметил заметно побледневший Гоблин. — Сейчас ударная придет!

Мысли летели короткими горячими отрезками. Правильно поступаю?

— Близко не жмися!

«Воровайка», сбив три мусорных бака, выстроилась за зданием, от заднего борта до стены метров десять. Хватит? Наверное, годная позиция. Два вспугнутых машиной ободранных пса дворовой породы не убежали прочь, а почти сразу вернулись на место, испуганно поглядывая в нашу сторону. Чуть подумали и все-таки легли в тени здания. Хороший знак!

Перед решеткой радиатора стояло несколько деревьев — даже если машину и понесет, есть шанс зацепиться за остатки стволов.

— Нормально будет, вот увидишь! — повторил дед.

— А если не увижу? — кисло усмехнулся я. — Сидите здесь, посмотрю.

— Вот уж хренушки, командир, все посмотрим, сам говоришь, пока еще докатится! — завредничал Григорий Петрович.

Низкий частный дом в окружении яблонь, стоящий практически напротив нас, не позволил увидеть более-менее точного места падения. Да и что бы дало это знание? По карте надо смотреть.

— Гоблин, пеленг бери.

— Есть! — Когда нужно, Сомов ведет себя по-солдатски. Никаких споров.

В небо поднимался кажущийся невысоким с такой дистанции огненный столб. Вблизи же… Лучше не представлять, что там творится.

Яркий всполох взрыва все рос, обрастая поверху черной шапкой пепла и поднятых частиц грунта.

— В кабину! — скомандовал я.

Там сама конструкция хоть как-то защитит.

— Пристегнулись!

Позади нервным матом забубнил Сомов — отвык пристегиваться, паразит, теперь ремень ищет! Ну, я тебе дам, если выживем!

Земля под колесами вновь качнулась, раздался какой-то растянутый низкочастотный хлопок, импульс инфразвука встряхнул тело. За стеклами кабины вперемешку со свистом нарастал оглушающий рев. Потом послышался жуткий скрежет — где-то начало срывать металл. Над крышей нашего убежища неслись куски шифера и профнастила, доски и листы железа, куски черепицы закручивало бумерангами. Весь этот шквал летел к магистрали и врезался в лес.

С животным страхом, когда разум выключается и передает управление системе древних инстинктов, справиться очень сложно, я это знаю. Страх боя гасится, им можно управлять. Этот же практически неуправляем. Однако выключаться нельзя — в отличие от дикого зверя, человек разумный настолько привык руководствоваться разумом, что старая система инстинктов часто атрофирована, не спасет. Это собачки могут найти верное решение. Мы, выключив башку, уже не можем, и пусть никто не врет, что ему таким образом удалось выжить, лишь много позже начав осознавать и действовать разумно… Это просто случай, удача. Голова должна продолжать работать, пусть и не во всю мощь. Для этого нужна практика и тренировка. Какого черта подобным будет заниматься мирный обыватель?

Местные просто спрятались в погребах.

У нас погреба нет. Так правильно ли я поступил?

— Ох ты ж хосподи! — вскрикнул Чуприн, сидевший рядом со мной.

Машина чуть присела на задние колеса — завихрения, срывавшиеся с обреза боковой стены строения, попытались поднять тяжелого «егеря». Я смотрел вперед и потому успел заметить сначала гигантское белое крыло автозаправки, легко сорванное с бетонных опор, а затем и стремительно улетающую в туче мелких обломков крышу Дома культуры.

Ударная волна проходила через станицу с грохотом, многократно повторившимися громовыми раскатами. Деревья, стоящие у дороги, падали как подкошенные, некоторые, не обломившись полностью, развевались над асфальтом, словно страшные обтрепанные флаги. Из окон домов вылетали стекла и целые рамы — серебристый рой мелких осколков звенел повсюду.

— На хрена тебе камера! — проорал что есть мочи Чуприн.

Фига себе, какие у него на лбу капли пота! Нашел время для интереса… Для отчета, трахома, для чего же еще, пусть и наши научники посмотрят! Хотели информации? Будет вам информация.

Красивое красное здание цыганского барона ураган взрывной волны разобрал — как ребенок постройку из дешевого китайского LEGO — одним пинком, и груда кубиков! Над согнувшимися под адским ветром уцелевшими деревьями зарябил красный фон летящих со скоростью пули кирпичей. Что было бы, поставь я «егеря» туда? В лучшем случае завалило бы по крышу.

Наконец волна ушла.

Стена здания, послужившая нам щитом, уцелела, отцы и деды действительно строили на века. В наступившей тишине неподалеку с треском повалилось почти устоявшее под ударом стихии дерево. Добили.

Гоблин с трудом оторвал руки от ушей. Точно, на барабанные перепонки давила тупая боль, как бывает после резкой посадки авиалайнера.

Обе собачки встали, невозмутимо встряхнулись и довольно бодро потрусили через полуразрушенные дворы. Их не интересует АЗС «Лукойл», их не радуют уцелевшие яблони садов. В реке мощный вал воды выплеснул на берега рыбу — вот что важно!

Я с опасением тронул ручку двери — не заклинило?

— Смотрите, близко к зданиям и деревьям не подходить! — предупредил нас Чуприн, следом за мной и сам спрыгивая на землю.

Не сговариваясь, мы пошли к автобусной остановке, которой больше не существовало.

Вопреки ожиданиям, асфальт не был усеян мусором, низовой супершторм выгладил все до последней пылинки, обломки и мусор задерживались лишь там, где возникали ветровые экраны любой формы.

— Словно подмели, — прошептал дед. — Я ведь хотел домик тут себе прибрать… Миша, и меня угости.

Сомов протянул ему пачку, щелкнул зажигалкой.

Хрясь! Со ствола одинокого дерева, практически лишенного веток, на землю упала старая телевизионная антенна.

— А я вот все думаю — что случилось с той жестяной будкой возле блокпоста? И с самой бабцой, если она сидела внутри? — несколько праздно поинтересовался Сомов, выпуская в небо дымную струю.

Блокпосту точно ничего не сделалось, да и волна на таком расстоянии должна была ослабнуть. Бронетехнике тоже. А вот жестянка вполне могла полетать.

— Унесло в Волшебную страну, к Изумрудному городу. Неясно только, кто тут злая волшебница Гингема и есть ли вообще добрая Виллина, — проворчал я.

— Смотрящие — это и есть Виллина! — уверенно заявил Гоблин, положив на асфальт счетчик Гейгера.

— Ну-ка, ну-ка? А Гингема? — прищурился я.

— Антисмотрящие! — смело заявил ничуть не смутившийся напарник. — Как в любой религии, Бог и диавол.

— Вы это о чем, молодые? — с интересом приблизился к нам Георгий Петрович. — Про Смотрящих я уже кое-что понял, а дьявол тут при каких?

— Да так, потом расскажем, версия, — отмахнулся я.

Черт, Гоб исправно продолжает читать мои мысли — может, в прошлой жизни мы были близнецами? Я тоже как-то размышлял над подобным раскладом: есть Хорошие Космические Парни, в контре им — Плохие Космические Парни… А Гудвин, Великий и Ужасный — это наш Сотников собственной персоной. Версия не версия, а обсудить ее стоит. И не в таком кругу.

— Никаких версий! — Сомов почти искренне возмутился. — Раз есть Добро, значит, должно быть и Вселенское Зло. Которое Добро регулярно ставит на правило и правит хорду. Кстати, командир, радиация в норме. Пока.

— Добро, зло… Много вы в этом понимаете, молодые! Простые, как семечки: черное вверху, белое внизу, — Григорий Петрович охотно начал философствовать.

Вот что значит постоянное ожидание удара! Привыкли люди к неизбежному. Только что упал метеорит, чуть не с Тунгусский размером, а он готов говорить на вечные темы.

— Это для людишек грешных да неразумных есть добро и зло. А уровнем выше все иначе — одни что-то строят, другие это ломают. Причем не суть важно, что именно строят. Если ваши Смотрящие занимаются строительством, пусть и неизвестно каким и чего, то обязательно должны найтись силы, желающие все поломать. Баланс!

На горизонте, набирая силу, полыхало зарево пожара.

— Оставить фантазии, экипаж, на юг смотрите!

В той стороне, где должен был находиться Майкоп, творился настоящий ад.

Даже если допустить, что метеороид упал не на сам город, а где-то рядом, нетрудно представить — там не осталось ничего живого. Пятно вывала строений и деревьев определилось не одиночным взрывом, а взаимодействием двух волн: той самой баллистической и взрывной ударной. Это огромный овал вскипевшей земли.

После страшного удара из-за мощной световой вспышки и потока раскаленных газов возникли лесные и городские пожары, в радиусе пары десятков километров остатки посадок и растительный покров сожжен полностью. Фантазия? Дай бог, такого и врагу не пожелаешь.

Я прикрыл глаза и на минуту представил, как метались обезумевшие люди и животные, видя приближение чудовища…

А потом грохот, свист — и все. Разбор по молекулам.

Как можно привыкнуть к такому? Только что на моих глазах погибла уйма людей.

Приходится привыкать. В заднице я видел такие командировки.

— Ну что, ребятки, путь на юг нам закрыт, через Майкопский узел к Хадыжам не подберемся, — вздохнул взмокший от волнения Чуприн, доставая из кармана пятнистых штанов огромный носовой платок.

В точку.

Те участки дорог, насыпи которых подмыло весенними паводками или проливными дождями прошлых лет, оставшись без ухода, не выдержат, асфальтовую ленту в таких местах просто сорвет с подушки — видели уже появившиеся провалы под полотном… А мосты? В Хадыженске после похожего удара мост уцелел, но он был удачно расположен, волна верхом прошла. Тот самый автомост, возле которого я повстречал ушлого рыбачка-консультанта, теперь лежит в русле взбесившейся Белой чудовищной плотиной…

В горах прошли сели и оползни. Дождя нет, так что пожары какое-то время еще будут выжигать все вокруг.

Приплыли.

Я повернулся к группе.

— И что теперь делать будем, золотая рота?

На том месте, где мы еще совсем недавно обозревали окрестности, «егерь» задержался на одну минуту. Природный амфитеатр, на котором вольготно расположилась станица Саратовская, пережившая за свою историю множество трудных времен, ее же и погубил, встретив ударную волну словно грудью.

— Краснодарцы поедут осматривать?

— Думаю, поедут, — после паузы ответил мне Чуприн. — Их земли… Остатки людей собирать будут, к себе вывозить.

— А в Белевцах как?

Григорий Петрович задумался.

— Ангары смотрят точно на север, волна пришла с юго-востока. Ослабла по степи. Да устоят, родные!

Вот Горячий Ключ точно уцелел, — так его и горы повыше прикрывают.

Сука, ну как можно жить в мире, постоянно ожидая падения с небес огненной смерти! Им надо что-то делать. Стремиться выяснять, что происходит, находить истину, пытаясь из элементов пазла сложить цельную картину, искать закономерности и создавать прогнозы, пусть самые примитивные. Наверное, еще можно оживить какие-то спутники, обеспечить передачу данных… Ну хоть какой-нибудь мониторинг! Не знаю, поднять высотную авиацию, чтобы посмотреть за бесконечные серые облака!

Только для этого нужно объединиться. Прекратить грызню.

Как это сделать, если с раннего утра по дорогам катаются «Тунгуски», а вся авиация заканчивается штурмовыми вертолетами?

— Может, все-таки вдоль берега моря? — осторожно предложил Гоблин, когда я через пару километров остановил машину возле уцелевшего придорожного магазина.

Опять нужна пауза, а то качу куда глаза глядят.

Пустынная федеральная трасса М-4 по-прежнему будила воображение. Дорога на юг. На курорт! Я попробовал уловить ауру былого восторга, когда после долгого пути и душной ночевки в плохом мотеле ты подъезжаешь к берегам Черного моря, и не смог.

— Да как морем, Миш? Сказали же, что где-то возле Ольгинки трасса разрушена напрочь! Давай выйдем, подумать надо.

— Вояки там стоят? — продолжил Сомов уже возле машины. Хлопнула дверь, Григорий Петрович тоже выбрался наружу.

— Ну.

— Загну! Вполне может быть, что они уже восстановили.

— Ага, разбежались.

Тут в разговор вмешался проводник, как человек местный, имеющий свое представление о перспективах дальнейшего движения группы.

— Вояки — оне воякам рознь, молодые! Даже если восстановили и катаются туда-сюда от безделья, нам-то какая радость? А ну как затормозят под стволами, да и в кутузку кинут песни тюремские спевать грустным хором? Кто вам, скажите мне, мудрому да старому человеку, пообещал, что солдатики-морячки примут нас с калачом и квасом, а стратегический груз оставят в неприкосновенности? Они там что, особенно добренькие? Кто вы для них такие вообще, как и я, впрочем? Я скажу! Непонятные личности с подозрительным заданием, вот кто! А то и обыкновенные мародеры.

— Шпионы, — подсказал я.

— Во! Самолетные двигатели везете! А кому? Грузинам? Абхазам?

— Туркам, и допрос с пристрастием, — уже становлюсь суфлером, зашибись!

Безнадега какая-то.

— Вас вообще куда несет, коллеги, на? — нехорошим голосом осведомился заводящийся в азарте Гоблин. — Какие турки, на? Надо пробовать, договоримся как-нибудь, мужчины с мужчинами всегда договорятся!

— Ты уже с одними договорился, когда пулемет увидел, — зло напомнил я другу. — А нам еще ехать через их владения не куда-нибудь, а в Туапсе, к записным врагам, в самое бандитское логово. С двигателями и ручным пулеметом! Сам бы пропустил таких орликов, подумай?

Сомов насупился, сказать нечего.

— Можно морем, — уже тихо предложил он. — Баркас найти, и вперед.

— Вы что, смогете? — Дед чуть нагнулся, заглядывая мне в глаза.

— Мы на чем угодно смогем, Григорий Петрович, хоть на танке, — устало ответил я. — Время дорого, вот в чем дело, таймер тикает. Пока подходящее судно подберем, да чтобы тихо. Пока перегрузим… А потом в Дагомысе их чем-то вынимать надо, издали по рации не предупредишь. Не успеем, провалим миссию.

— Костя, а как бы вы вырвались, если бы не двигатели?

Я не успел ответить, Сомов опередил:

— Я тебя умоляю… Добыли бы два мотоцикла и прошли бы через горки, как штык через масло, по любым тропкам.

Григорий Петрович сделал хитрые глаза шкодливого воспитанника детского сада, который один знает, куда спрятал воспитательскую сумочку, поиграл в воздухе пальцами, собирая взгляд на себя.

Мы притихли. Интриган старый…

— Есть один вариант! — гордо объявил дед, выпрямляясь и важно откидываясь на сиденье. И замолчал, подлец такой!

Наслаждается собственным величием гения.

— Кастет, что ты там говорил о допросе с пристрастием? — спокойно осведомился Сомов.

— Придется, — неохотно кивнул я, — аптечку передай!

— Вы что надумали, сынки? — насторожился подобравшийся Чуприн.

— Ничего личного, интересы Отчизны! — Гоблин ответил пафосно, как и положено по сценарию. А глаза такие проникновенные…

— Шутите?

— Григорий Петрович, вали инфу! — рявкнул я. — А не то шутки кончатся!

Дед быстро сбросил понты.

— Тихо, вы чего раздухарились?! Значится, есть такое предложение, — затараторил он. — Вполне приемлемый маршрут. Ехаем по грунтовочке мимо Горячего Ключа, тут неподалеку сворот будет, ага, не доезжая города. Потом добираемся до Октябрьского, это крошечный поселочек в предгорьях, так себе, две улочки, три дома. Дальше дорога идет на Транспортный. А там и Кутаис совсем рядом…

— Стоп, стоп! — прервал я докладчика. — Мишка, ты помнишь?

Тот внимательно посмотрел на меня, словно что-то вытягивая из мозгов, вспомнил и кивнул. В голове заново выстроилась предупреждающая фраза старшего лейтенанта Бориса, инструктировавшего нас перед броском по садам Туапсе: «И не ведитесь, если вам предложат идти по участку Хадыженск — Кутаис — Октябрьский — Горячий Ключ, там дорога пластами расползлась, не проедете даже на „егере“!»

Я коротко пересказал Чуприну тот разговор.

— Какие пласты? — возмутился проводник. — Вы что, думаете, что дорога по Гималаям идет? Там же предгорья, большей частью, считай, та же равнина. Дорога как дорога, не хуже многих. А тут такой танк! Да на этой «воровайке» где хочешь проехать можно, болот нет. Да и население там осталось, точно знаю, рассказывали.

— Где живут?

— В Кутаисе, Михаил! Че ты лыбишься? Вон какие парняги здоровые! И лебедка есть. Вытащим-толкнем! — И он самоуверенно согнул руку, показывая бицепс.

Не ведись… Как тут не вестись, когда все плановые пути отхода обрезаны?

— Что за люди и откуда сведения? — уточнил я.

— Вот с людьми может быть проблема.

Гоблин громко кхекнул, отворачиваясь, пробормотал себе под нос что-то скептическое.

Вот тебе и довесок к приемлемому маршруту! Проблемные люди! Сразу так бы и сказал, а то — лебедка, парняги, мышцу давай показывать…

— Много?

— Да откуда многим взяться? Пара кланов сидит. Там и раньше жителей было раз-два и обчелся, все в запустении. Это же дорогу местные как использовали? Как контрабандную. Везешь ты, Константин, к примеру, груз какой, для постороннего глаза неудобный, — вот тебе самый путь и есть. Контрафакт, паленку всякую без хороших накладных и фактур. Все основные посты ГАИ мимо, только свои менты дежурят, и то лишь в сезон — ни проверок, ни досмотров.

— Ясно, воровская тропа, — рубанул Сомов.

— Ты это, шибко не утрируй! — одернул его дед. — И нормальные люди ездили, жители, туристы дикие, обслуга магистралей. Просто возможность есть, вот водилы и использовали.

— Наркота, — предположил я. — А в Горячем перевалка.

— Уж не в Саратовской! — гордо сказал Чуприн.

Самые места для плантаций, которые хрен накроешь…

Проблемность тамошних людей постепенно прорисовывалась. Я даже могу предположить источники получения информации: потребляющие и поставщики держат контакты, катаются как раз мимо Саратовской.

— Самый верный маршрут! — повторил дед.

Ладно, допустим, до того таинственного Кутаиса дорога точно есть, раз до сих пор ездят. А дальше? Те самые пласты? Стоп еще раз! Не связаны ли эти проблемные люди с бандгруппировкой из Хадыжей? «Да зачем вам такой геморрой?! Из города свернете, там и дорога получше». Так мне гангстерша сказала, разбиралась она, где какие дорожки проходят от Хадыженска!

А дед продолжал дожимать.

— Я, конечно, очень извиняюсь, молодые, — театрально начал он, — однако смею напомнить, что вы только что собирались с боями прорываться сперва через вояк, а потом и через бандитские заслоны в Туапсе! Еще был вариант прорыва на ворованном баркасе с пограничным сторожевиком за кормой. Так, Михаил? Ну и что вам после этого тихие местные? Справимся!

Бодрячок на загляденье.

«Тихие местные»… Да с таким названием можно блокбастер снимать! Ужастик уровня «Сайлент-Хилла». Знаем мы, какими могут быть эти тихие местные…

— Ну что, Гоб?

— Развинтим как-нибудь, — подмигнул мне напарник.

— Тогда поехали.

Было так: если уж вы собрались отдохнуть на Черное море, наслаждаться живописными видами, купаться на диком несуетном пляже, проводить время, расслабляясь в тихом уединенном месте, и в то же время не хотели отказываться от всех удобств, которые предоставляет путешественнику личный автомобиль, то этого места вам было не миновать. Трасса «Дон», Горячий Ключ — ворота в Причерноморье.

Дорога из столичного мегаполиса. Смешанные северные леса постепенно исчезали, их сменяли огромные зеленые равнины, на которых среди полей отдельными полосами и фигурными перелесками стояли деревья, прикрывавшие фермы и небольшие деревеньки. Равнина — до горизонта, что слева, что справа, — вольная воля, шалый простор! Местами зеленый ковер дикого поля и прямоугольники пашни прорезали сельские грунтовые дороги, и тогда становилась видна жирная черная земля. Проходили часы пути, одна композиция сменяла другую, кроссовер наматывал на колеса все новые и новые десятки километров, а общая картина за окном не менялась.

Но вот впереди показались горы Главного Кавказского хребта.

Бах! И картинка заместилась. Равнина отступила, и на юго-востоке появились невысокие холмы и увалы. Все стало как-то по-другому: люди, домики, рекламные щиты. Все чуть нарядней, чуть праздничней. Лишь сады одинаковые — утопающие в безмятежной зелени.

Асфальтовая полоса словно элеватор — затягивает машину в мифический мир вечного отпуска. Мелькают переезды и железнодорожные мосты, осталась позади мутно-зеленая гладь Кубанского водохранилища, отстучали колеса по стыкам плотины водосброса возле Тлюстенхабля… Вот и Саратовская, еще не сметенная свирепым ураганом ударной волны.

Впереди — горы.

Еще немного, и вашим взорам должно открыться Черное море! Ну же!

Открываем глаза.

Нет ничего этого…

Забудьте. Не в этой жизни и не на этой планете.

Элементы остались, но они уже не связаны друг с другом. Отмирают связи.

— Вот туточки, командир, — скомандовал Чуприн.

«Егерь» повернул налево, проехал по мосту через реку Псекупс и покатился по дачным окраинам Горячего Ключа.

— Улица Хадыженская, — обрадовался Григорий Петрович, — по ней и ехай до самого конца, там дорожка наша и начнется.

Население и здесь имеется, движуха заметна лишь по правой стороне, ближе к центру городка. Люди работают во дворах, проходящей мимо машины не опасаются. Жаль, что времени нет, было бы интересно заехать, ознакомиться с обстановкой. По мере того как мы продвигались по центральной улочке района на выезд, пустых домов становилось все больше и больше. Первое впечатление таково — всеобщее запустение. И это не последствия катастрофы: хорошо видно, что упадок начался гораздо раньше.

Дорога на Кутаис выглядела как два желтых следа почти не набитой колеи среди короткой зеленой травы. Видно, что ездят здесь нечасто.

— Заброшенные дачи, — прокомментировал дед появление группы убитых строений. — Не хотели местные люди жить в таких условиях, лучшего желали. Ну, чтобы вода была, газ… Вот и бросали жилье в таких местах. Не то уже время, чтобы воду в ведрах таскать.

— Самое то, — возразил ему Гоблин.

— Сейчас? Это да.

Удивительное дело! Уверен, что буквально в десятке километров отсюда стоят ряды свежепостроенных коттеджей ценой в парочку миллионов, которые за пару лет до катастрофы купили жители Севера и средней полосы, всю жизнь собиравшие деньги на домик в причерноморской деревне! Мы наивно считали, что собственный дом в этих краях стоит безумно дорого. Этим пользовались застройщики, возводя все новые и новые поселки простеньких коттеджей на продажу. И никто не задумывался над тем фактом, что совсем рядом есть прорва фактически брошенных домов, которые можно приобрести за копейки, если так уж жмет ковыряться именно в краснодарской земле с наивными мечтаниями: каждые выходные я непременно буду выезжать с семьей на золотистые пляжи Анапы. В результате такой политики в крае понастроили уйму жилья, имея немалое количество брошенного либо запущенного до скотского состояния. В общем-то причина возникновения феномена понятна: на обустройстве трубо- и газопроводов к старым деревням администрация денег не заработает, на этом никто не откатит.

А на рядах продажных квазибунгало откатит.

То и дело по сторонам от трассы попадались брошенные ржавые будки непонятного назначения, металлические опоры без проводов, куски бетонных свай.

— Костян, притормози, прикину, — попросил Сомов.

Чуть высунувшись в форточку, я с любопытством смотрел, как присевший у колеи Гоблин разглядывает следы на земле.

— Пару дней назад проезжали! — доложил он.

Ничто не учит так читать следы, как сталкерская работа на Платформе. В сводной группе сталкеров я всегда считался лучшим следопытом, однако сейчас и не подумаю проверять, Сомов — рейдер высшей категории, и этим все сказано.

— Причем на какой-то пузотерке ползли, резина малоразмерная! Вот этого я хрен когда вкурю, братва: а че не работать на подготовленной машине?

Через три минуты мы поехали дальше, и мои мысли переключились на другое.

Когда-то наш старый мудрый еврей Гольдбрейх рассказывал на посиделках в башне о клептоцивилизациях. Поднималась тема в порядке анализа вновь открытых анклавов: время было бурное, как раз тогда постоянно открывались все новые и новые горизонты, общины, тенденции… Клептоцивилизации — это когда все существование общины обеспечивается исключительно проеданием сворованного, найденного, отмародеренного. Когда все держится исключительно на внешнем ништяке. Сообщество после апокалипсиса ищет старое, ворует у предков или друг у друга, совершенно не собираясь что-либо производить самостоятельно, заново. Помню, как все сталкеры, особенно Серега Демченко, успели обидеться — ведь мы и есть охотники за ништяком, а он саблей по нервам! Дулись, пока Марк Львович не успокоил молодежь своевременными разъяснениями.

Да, сталкеры Замка Россия поначалу тоже искали исключительно прожорный ресурс. Так бы оно и продолжалось, ведь именно такой путь развития выбрали достаточно многие анклавы Земли-5.

Ситуацию резко переломил Сотников.

Потому что у него была Стратегия, не изменившаяся по сей день.

С тех пор находка штабеля металлопроката стала являться гораздо большей ценностью, чем гигантский амбар с тушенкой.

Именно тогда сталкеры начали заниматься по-настоящему нужной обществу работой: добывать не расходники, а средства производства.

Мы всем миром начали учиться ремеслам и стараться как можно больше делать самостоятельно. Производство и еще раз производство. Между прочим, нас с Гобом послали сюда не целый самолет угонять, а вывозить авиадвигатели, ящики с комплектующими и запчастями, парашюты и прочее: все то, что позволит наладить на месте сборку еще трех аэропланов. Именно производство, а не притыр.

— Объективно: это случайность, — утверждал профессор. — Русский анклав, как и большинство остальных, все еще должен был находиться на уровне клептоцивилизации, и было бы большим везением, если бы только к текущему времени начали проявляться ростки здравых намерений. Что тут сказать, Алексей Александрович оказался нашим главным ништяком… Роль личности в истории. И правильная стратегия, услышьте! Да-да, обратите внимание: он постоянно подталкивает службы к максимальному самообеспечению! И дело даже не в том, что Смотрящие могут в любой момент обрезать канал! Сотников прекрасно понимает, что на Земле-5 по-крупному выиграет лишь тот, кто раньше всех выскочит из губительных, развращающих тисков постапокалиптической клептоцивилизации!

Так вот, докладываю: на родной нашей Земле сегодня все под знаком «клепто».

Единственная харчевня, встреченная на пути, — та, где мы обедали в Новом Шахе. Майкопский рыбачок очень удивился, когда я спросил его о частных пекарнях и трактирах. Как рассказывает Григорий Петрович, он ни разу не слышал о существовании таковых даже в Краснодаре! Зачем, если все еще полны склады с консервами? Как-то поддерживается жидкое подворное хозяйство, однако огромные поля заброшены, стад не видно, кооперативов не возникло, складывается впечатление, что никто не думает о будущем в принципе. Даже наш мичман, имея отличную автомастерскую, способную начать работу в течение получаса, и не подумал найти рынок сбыта либо организовать новый.

О каких конкурентах в ходе поиска и вывоза самолетных движков мы переживали? Да они тут в болт никому не уперлись!

Мы можем бесконечно удивляться, однако все закономерно.

В чем беда? Беда в том, что реально Сотниковых среди людей мало. Их было много в Интернете, в блогерном звездобольстве, в понтах и пустых обещаниях. А как дошло до дела — куда только все мудрые да красноречивые прогнозисты и футурологи подевались! Скурвились, спрятались сетевые воины и стратеги по многоэтажкам, замерли в страхе за спинками диванов… Тут же нужно не просто выйти во двор, а в уже другой двор, страшный, беспредельный, дикий.

Так что Сотниковы — супердефицит. Суперништяк.

Конечно, когда-то эта расслабуха должна закончиться.

Протухнут консервы, станут химическим ядом лекарства, взятые из аптек.

Износится одежда, сломаются машины — жизнь заставит что-то делать. Вопрос один: останутся ли к тому времени кадры, способные на это?

В Октябрьском не было ни души, это чувствуется сразу, даже осматривать не стали.

Здесь, как и в Горячем Ключе, взрывная волна прошла верхом, не причинив строениям повреждений, однако вид был тот еще. После взрыва краше бывает.

Если в селениях вдоль дороги мало жителей, то нет и ухода за магистралью — с какого перепугу администрация будет тратить на эту блажь остатки не откачанных в личный карман денег? Правда, надо признать, местами попадались участки постепенно разрушающейся асфальтированной трассы.

Дорога в меру ровна, хотя в дождь наверняка очень скользкая и грязная. Вскоре начались действительно хреновые для пузотерок с обрезанными пружинами участки. «Егерю» же хоть бы хны, для такой зверь-машины здесь чисто автобан, похоже, местные мифологемы завели старлея в блуд. Где-то дорога просела, но ехать можно даже на паркетнике.

— Знакомец рассказывал, что незадолго до катастрофы менты народ приезжий спецом заворачивали на Шаумян! Чтобы сюда не лезли. Щас же все умные стали, прям по навигатору с Хадыжей на Горячий Ключ хотели пройти! — возмущался дед. — В выходные дни до сотни машин единомоментно на участке ехало. Туристы!

Кутаис тоже вымирал.

Нет, меня эти брошенные домики просто ушибают! Гоблин тоже не выдержал.

— Сука, да если любой из них перенести на Платформу… Зажрались!

— Ты не путай, условия разные, — заметил я.

Чуприн, каждый раз с особым интересом прислушивающийся к нашим упоминаниям другого мира, свое вставить и сейчас не забыл:

— Я пока не совсем хорошо понимаю ваши слова, однако Михаил прав — нормальное жилье. Немного ремонта, и пользуйся! Во времена моей молодости иметь такой за счастье посчитали бы.

А ведь нормальный поселок был. Дома в зелени. И виды на предгорья красивые, своя автостанция есть, поликлиника, школа… Даже памятник какой-то успел заметить. Все бы хорошо, если бы не постоянные оползни, с которыми никто не может справиться, оттого и проблема с дорогой.

Вроде бы чувствуешь, что кто-то за тобой наблюдает из-за задернутых штор, но никто не вышел поинтересоваться новостями, никто не попросил подкинуть.

— Ну, где эти тихие местные? — спросил я у нашего проводника.

Тот пожал плечами:

— Сам не понимаю. Где-то прячутся…

Мы их встретили в хуторе Веселом. Через пять километров.

Григорий Петрович говорит, что участок от Кутаиса да поселка Кура-Транспортный практически весь некогда имел относительно неплохое асфальтовое покрытие, только после Кутаиса земля вечно плыла из-за рельефа и характера грунтов, в городке метров четыреста так вообще без следов асфальта, даже старого. Впрочем, его не было даже перед автостанцией возле школы. От Широкой балки почти до Хадыженска — чистая грунтовка, то и дело по обочинам стоит брошенная дорожная техника, часто все перекопано: незадолго до катастрофы дорожные службы затеяли ремонт полотна.

В разговорах неожиданно всплыло новое обстоятельство: оказывается, рядом есть небольшие месторождения — в шестидесятые и семидесятые Кутаис был центром добычи нефти, и жизнь тут кипела полным ходом!

Это способно изменить расклады, ведь странность местных жителей вполне может определяться не банальной травкой-веселухой, которую отныне каждый желающий может выращивать в своем огороде, а кустарной нефтедобычей с последующей перегонкой сырья в самоварах, с получением примитивного бензина.

Черт, если бы я знал об этом раньше, то трижды подумал бы, прежде чем сунуться на горячий маршрут. Вероятность связи местных с хадыженскими резко возрастает, топливо — это очень серьезный ресурс. Стратегический, за такой можно и повоевать.

— Вижу! — сказал Гоблин. — Пацан. Странный.

Мальчишка стоял возле остановки, на перекрестке с ответвлением в сторону поселка Кура-Цеце. Я тоже заметил, что странный. Охренеть, насколько странный!

Чернявый мальчишка лет двенадцати, вставший при виде машины с белого пластикового ящика, выглядел воинственно. Черная рубашка с закатанными рукавами. На ремне новеньких джинсов висел кавказский кинжал средних размеров. В руке — черный прямоугольник простенькой рации. Под мышкой на ремне — обрез горизонталки.

— Балкарец, — уверенно сказал Чуприн.

Ему видней, я бы не взялся определять с ходу.

— Сиди тут, слушай сканер, смотри назад с винтом, крикнешь.

Мы с Мишкой выскочили одновременно.

Пацан глядел на нас не то чтобы без испуга — спокойно и с откровенной наглостью. Я, не задерживаясь, сразу прошел мимо, к бетонному остову автобусной остановки. Мальчишка на секунду с удивлением проводил меня взглядом карих глаз — и тут же с прежней безмятежностью уставился на напарника.

Остановка пуста, поблизости никого не видно. Рядом с ним стоит пластиковая бутыль с водой, значит, смена долгая.

Гоблин, как он обычно и делает при встрече с детьми, подошел вплотную и присел на корточки. Я все слышал.

— Уши сюда! — молвило стандартное это борзое до предела дитя, в точности копируя интонации и манеру старших, которые его и воспитывают. С протяжкой и расстановочкой. — Нармально делай, нармально будет! Рассказываете, что везете, потом по десятке маслят с носа. Есть — есть, нет — нет, соскакивайте отсюда, понял? Жду недолго, я занят. Борзанете или замутите — останетесь голыми.

Падла, на нем уже и кровь лежит, точно говорю.

Ствола не сдергивает, кинжала не трогает, уверен в себе и банде на все сто.

После революции появлялись такие парнишки. Зарежут человека на улице — и бровь не дрогнет. Даже не за ништяк и не для понтов, а просто оттого, что не знает, чем заняться в эту минуту. Парочка лет — и из киндера вырастет настоящий монстр, справиться с которым в былом могли лишь редкие уникумы типа Макаренко. А сейчас кто потянет?

Гоблин слушал молча, пристально глядя в глаза верхушки айсберга.

Деток убивать нельзя. Русские сталкеры на такое пойти не могут.

Вы ведь так думаете, угадал?

Да вот болт вам всем! Вы действительно считаете, что я позволю такому зверьку выстрелить в сталкера и сорвать задание Замка? Только потому, что он еще юн годами, убил немногих и «вдруг перевоспитается»?

— Конфетку хочешь? — тихо спросил Гоблин.

— В задницу себе засунь, — посоветовал парнишка. — Ты уаще меня слышал жи, так? Че уходишь? Плату гони! И лицо попроще сделай, не люблю.

Сомов тяжко вздохнул.

Как все запущено… Парень сидит один у развилки, непосредственное прикрытие отсутствует, крыши ближайших домишек довольно далеко — еле проглядывают среди деревьев садовых участков. Старшие посадили его, не сомневаясь, что он справится. И наверняка ведь справляется — местные расклады знают, а чужие здесь не ходят! Выдрессировали всю округу так, что хватает детеныша! А ведь это не фишка, это настоящий таможенный пункт!

Убедившись, что сюрпризов нет, я подошел со спины.

— Слышь, бодрый, тебе сколько годков будет? Порядки знаешь, как разговоры со взрослыми разговаривать, масти видишь? Оттянул по малолетке или понтуешься тут по-пустому?

Пацан резко обернулся, оглядел меня пристально, затем, все-таки почувствовав что-то необычное, несколько смутился. Но из роли не вышел.

— Я сказал — вы выполнили! Дорога под нами, значит, вы тоже под нами.

Это капец. Я не Макаренко, педагогического дара не имею. Рывком сняв с наглеца обрез, тут же выдернул и кинжал: нечего баловаться с оружием. Сомов сразу все понял, поднимая руку.

— Костя, ну на фига ломать? Сбереги!

Брысь! Злость залила глаза красным. Мля, как можно с ребенком такое сотворить? Кто теперь будет корректировать? Некому. Значит, через годик максимум он умрет по дурости на большой дороге.

Под ударом ботинка клинок лопнул у основания рукояти. Без романтического звона, тупой мусорный треск.

Обломок, брошенный мной с такой силой, что способен был долететь до берега моря, со свистом умчался в сторону гор.

Хрясь! Обрез развалился на части, встретившись с бетонным углом остановки.

— Ты че творишь, козлина!

Бумц! Крепкий щелбан посадил юнца на тощую попку. Аж палец заболел.

— Ну, ты ответишь!

Бумц! Второй щелбан опять усадил его в пыль. Мало тебе? Свирепея, я начал расстегивать брючный ремень. Теперь мальчишка реально испугался и пополз по земле задом, елозя по грязи боками дорогих кроссовок. Гоблин встал передо мной, разводя руки в стороны.

— Кастет, прекрати, ты ему мозги вышибешь!

— Наоборот, назад вкину, — задыхаясь, прошипел я.

Из кабины выскочил Чуприн, оценил ситуацию и испуганно крикнул:

— Константин, тут все спокойно!

— Назад, я сказал! — тебя мне еще не хватало!

Трахома, да что же такое творится?!

— А теперь впитывай, мальчик. — В моем голосе было столько же ласки, сколько ее в речах сержанта молодого взвода. — Я поеду быстро, дела у меня в Хадыжах, не до вашего гадюшника. Так что если твои учителя захотят догонять, пусть поторопятся. Только передай братьям, или кто там вокруг тебя ходит, что в таком случае они умрут. Сам не езди, будь умней.

Все молчали. Мишка стоял рядом, боясь, что я все-таки накинусь на ребенка.

— И еще. Запомни. Если хочешь выжить в этом мире, будь рядом с нормальными людьми. Такими, как он, например, — дрожащей рукой я показал на весьма сомнительного Гоблина. — Иначе скоро сдохнешь, пионер! Понял меня?

Наконец-то заплакавший пацан быстро кивнул, растирая глаза. Господи…

— Рацию дай. Так сбегаешь — тут же недалеко?

Не могу больше! На сколько еще хватит остатка нервной системы?

— Бегом!!! — и тут же своим: — Экипаж, к машине!

Заманало, домой хочу!

Глава 12

ВОЗВРАЩЕНИЕ СО ЗВЕЗД, ИЛИ ЧТО ТАКОЕ СТАЛКЕР-РЕЙДЕР ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ

Вот она, дорога-задница, началась… Рытвины и колдобины, места со снятым ремонтниками покрытием, обширные оползни. Проезжая тропка достаточно узкая, проходит то чуть левей, то правей трассы. Не особо придерживаясь колеи, набитой местными жителями, я вскоре поймал себя на мысли, что начинаю объезжать препятствия, стараясь не зацепиться мостами — это на «егере»! Ну на фиг, нечего выпендриваться, езжай, как все!

Попадались и ручейки, вода в них ледяная, кристально чистая, у одного даже остановились пополнить фляжки.

Можно было и дальше пилить прямо, но я предпочел криво. Предгорный лесной массив, протянувшийся вдоль асфальтовой магистрали, сплошь прорезан просеками. Одни как бы действующие, другие давно заброшены, напрочь заросли кустарником. Строевого, делового леса здесь практически не встретишь, так, попадаются изредка хвойные островки-рощи. А вот чащобы приличные встречаются. Иногда показываются полянки, мрачные, надежно укрытые, здесь есть незаконные вырубки, пятнами разбросанные на огромной территории предгорных холмов, разделенных воровскими дорогами. Лесные промыслы ушли, а вот зверя стало гораздо больше — это чисто визуально. Не знаю… Вряд ли в былые годы тут было столько следов дикого зверя. Вот и дед подтверждает, что дичь непуганая. Птицы нагло сидят на ветках совсем рядом и спокойно смотрят на проезжающий грузовик.

Маскировочные свойства местности по сезону неплохие, самая «зеленка» пошла, можно надежно укрыться.

Бандитские, в общем, места.

Пробираясь по спрямляющей маршрут лесной просеке, «егерь» раскачивался так, что у самого шоссе нам пришлось выходить и подтягивать в кузове крепления груза. Один ящик даже упал, правда, Чуприн сразу успокоил, сказав, что внутри лежат пучки проводки, не разобьются.

В последнее время я частенько ошибаюсь. Не в стратегии работы группы, слава богу, а в тактике отношений с местными. Ну, честно, несмотря на накопленный за прожитые годы опыт, мне все хочется видеть вокруг разум, ведь сама ситуация должна подсказывать! Казалось, что земляне уже научились быстро впитывать уроки реала и делать правильные выводы… Что я сказал, «земляне»? Обалдеть, дожил, дистанцируюсь окончательно. А как иначе…

Короче, я был почти уверен, что они не дернутся: должен же быть в любой общине свой аксакал! Ошибся, они дернулись.

Пш-шш…

Сканер ухватил переговоры не сразу, начало занимательной беседы я пропустил.

— Прикинь, Лоба, чуть не запутали, козлы! Они не на Хадыженск пошли, а на Шаумян!

— Подожди, ты хочешь сказать, что вас развели, как детей малых? — Лоба, в отличие от подчиненных, говорил почти чисто, без блатняка.

— Не, ну как…

— Да вот так! Слушай, Мурат, ответь, почему вокруг меня одни идиоты?

Мурат благоразумно промолчал.

— Впрочем, это не к тебе вопрос. «Егерь», говоришь? Старые знакомые. Значит, наматывай. Бросаетесь за ними, как рексы, клыки наружу! Мурат, сделай там как хочешь, но головы мне принеси, ты понял? Устал я, четвертую всех и пойду под краснодарских, надоело с дебилами работать. Мы на нефти сидим, понимаешь?! А ты там понтуешься, мальчишек на пост выставляешь! Баран безмозглый.

Его респондент начал что-то мемекать. Я представил облик этого урода — труд невеликий. Отлит в местной земле с давними бандитскими удобрениями по киношно-сериальной матрице — оттуда же и образ. Парадокс, но его часто создавали не сами непутевые абреки — откуда там взяться креативу, — а профессиональные режиссеры и сценаристы. Помогли. Вот и родился очередной, вкинули в дело, даже не отряхнув от крошек чернозема. Совсем недалеко ушел от оловянного оригинала. Мысль выразить не может за неимением таковой, стоит ли ожидать от него взвешенных решений?

Наконец он родил:

— Все сделаем, мамой клянусь! Они уаще без понятий, борзые! С пацаном терли, на нас не вышли!

— И что? Заплакали, маленькие! Время стрелок прошло, сейчас все по-другому! Ох, как же вы все мне надоели… Тибета к тебе послать?

— Лоба, обижаешь, да, — мы и сами заплющим!

— Еще не так обижу! Быстрей и жестче, ты же не собираешься до Туапсе лететь, где тебе рога загнут? Все, отбой, жду доклада.

Рация в ответ что-то прохрипела, слов не разобрал. Да и не суть важно, расклад понятен: они сунулись на трассу в сторону Хадыженска, как я и сообщил пацаненку, нас не нашли, теперь будут догонять.

«Егерь» шел к Шаумяну на семидесяточке. Можно выжать и побольше, но уже внапряг, все-таки под полторы тонны сложено в кузове, да и сама машина далеко не трассовая, после восьмидесяти в час кажется, что летишь.

— Справа триста сворот годный! — доложил Гоблин.

Будем работать подсадку. Пропустим вперед и тронемся следом. С кнутом и без пряника. У догоняющего всегда есть огневое преимущество — это же не терские казачки, которые благоразумно вертят бойницы в задней стенке салона. Да и водила догоняющей машины лучше оценивает поведение убегающего, может прогнозировать. Пусть пролетают, на фига они нам нужны на хвосте? Вечереет, Шаумян надо успеть пройти до темноты.

И вообще — времени очень мало, утречком, между прочим, граничный срок сработки терминала. И всех прочих транспортных прелестей, про которые нам рассказывал Гольдбрейх в своем докладе. Не вовремя все это…

— Вижу.

На правый поворот с подъемом «воровайка» ушла легко, отрезок дороги был в хорошем состоянии. Теперь на время надо где-то спрятаться. Пригодное место нашлось не сразу — как назло, кругом были одни заборы и сараи, низкие, как курятники. Ага, а вот это подходит! Приняв решение, я быстро затолкал «егеря» за кирпичный павильон с вывеской «Тюнинг, тонировка, обвесы». Места в тесном дворике было мало, поэтому церемониться не стал, безжалостно смяв задним бампером какие-то ржавые клетки размером в человеческий рост, наверное, для скотины. Дышать невозможно, вокруг стояла страшная трупная вонь — корова тут сдохла, что ли?

— Пошли смотреть.

Гоблин молча кивнул, мы вышли.

Погоня шла на двух машинах. Ну что я говорил! Почему бы не прибрать к рукам нормальные джипы-хоть-на-убой, лифтануть, подготовить, и тогда сам черт тебе не брат! Нет же, нефтяники предпочитали красивое, такие люди скорее диско-потолок в салоне поставят, чем лифт-комплект. Впереди шла черная «Сорренто» — я сильно удивился бы, увидев другой цвет. Барахло, потому и не смогли пойти за нами по просеке. Вообще не люблю корейцев, за исключением старых рамных «саньенгов». Ну, еще хундайские «галопер» и «терракан» — тоже на раме, нормальные уазики.

Вторая машина заставила сердце комсталка затрепетать. Мамочки, да это же «Шевроле Тахо»! С прошлой жизни хотел заиметь такую бибику! Все понимаю, все характеристики знаю — и громоздка, и прожорлива, а вот хотелось, хоть тресни. И не жалко им ее?

В голове дуркой зазвенели глупые мысли-планы — как бы впихнуть «Тахо» в терминал, да целиком, да на Платформу! А там уж лифтану, подготовлю…

— Заколыхался, командир? — с пониманием приколол меня напарник.

— Заколышешься. Почему мечты достаются другим, а, Мишка?

— Мечты достаются действующим. Давай передок салона быстренько срежем, а в Замке остальное сам склепаешь, — невозмутимо предложил Сомов самым серьезным тоном.

Я почти купился, даже задумался на секунду.

— Издеваешься, гад? — спросил, садясь за руль. — Припомню. Ладно, работаем, разговаривай.

Пш-шш…

— Огольцы впереди, ответьте Гоблину. Прием.

Пш-шш… Пару секунд они шушукались и толкались в салоне локтями.

— Ты кто уаще, ты где?

— Я Гоблин, еду позади вас, держу на прицеле. Ужас краснодарских дорог, считайте, что сам диавол! — Обожаю, когда напарник становится азартно-красноречивым. Если в меру, конечно. — Не тормозить, сявки! Мальчик с вами?

Пш-шш…

— Ты, черт! Остановись, если мужчина, порамсуем!

— Какие рамсы, смертный? Не в уровень ты самому Диаволу, — сообщил нефтяникам Сомов. — Еще раз спрашиваю: мальчик с вами?

— Детей на дело не берем! Останавливайся, побазарим!

— Очень хорошо! — И Мишка что-то пробормотал уже сам себе.

Не сумев прочитать всех слов напарника, основную мысль понял: Сомов явно обрадовался. Я тоже.

— Сказал же, не останавливаться, прямо идите! — заревел он.

Не было никаких надежд, что они прислушаются, — для понимания момента надо знать характер горцев. Да и масть слишком глупая, вот Лоба бы точно прислушался, начал бы играть, выгадывать, переговоры вести… Эти не станут, тямы не хватит. Ну, Лобу мы тут ждать не собираемся, спортивный интерес отсутствует.

— Сейчас притормозят, — сказал я.

Так оно и вышло. «Сорренто» начала сбрасывать скорость, и вскоре бывшая погоня остановилась, тем самым выбрав свою судьбу. Зря они так поступили, если смотреть на поступок строго рационально, ибо Сомов, заправив клипсу рации в нагрудный карман, к тому времени был уже в люке. С пулеметом в руках.

— Пауза в эфире! — объявил он и всадил две очереди позади машин.

— Григорий Петрович, че спишь? Отработай, — почти попросил я.

Дед тут же высунулся на треть тулова из правой форточки и начал сажать из своего адского «Бердана». Ох и карамультук у авиатора! Надо будет себе завести такую шнягу — калибр внушал, не любили воины прошлых лет баловаться промежуточными или мелкими патронами.

Несмотря на дурную в данном случае гордость, водители машин тронулись с места, медленно покатив вперед.

Пш-шш…

— Слушайте вариант. Останавливайтесь и ложитесь на асфальт без оружия. Мы забираем стволы и уходим, все целые, вы валите вбок, втирая Лобе что угодно.

— Падла, мне лично ответишь!

— Ты тупой? — разозлился Сомов. — Думаешь, тебе будет отвечать сам диавол? Тебе сейчас мой пулемет ответит.

Силуэты машин неудачников, словно две черные кляксы, медленно струились по шоссе перед нами. Нерешительно рулят, не знают, что делать, — тормозить вроде глупо, в хорошую позицию выстроиться не успеешь… Я ребят отчасти понимаю: тут ведь и на скорости вперед не вжаришь, чтобы спрятаться где-нибудь за поворотом: как потом объяснять эти трусливые маневры Лобе, когда мы скроемся на очередной просеке? Кроме того, о высоких скоростях отныне можно забыть раз и навсегда, на трассе лежит мусор, уже есть выбоины, может повалиться дерево или вылететь из-за поворота мини-кратер на асфальте, которого еще пару дней назад тут не было.

А обрыв — вот он, совсем рядом.

— Отсчет пошел, брателлы! Вы же умные, так себе в репу думаете? Значит, должны понимать с первого раза! — объявил злой Гоблин. — Диавол говорит вам вечное: живите или умирайте!

— Сомов, кончай голливудить, времени нет! — глянув на часы, напомнил я чрезмерно вошедшему в роль напарнику.

К чести непутевых преследователей, они не сдались — повторюсь, понять можно. Джигитизм есть штука очень сложная: вписавшись хоть раз в этот самодеятельный театр, хрен ты запросто вырвешься из матрицы — и напарники не поймут, и командиры взбесятся. Вынужденно приходится храбриться — вот так и выглядит настоящий страх кавказца. Он понтуется, даже если дело безнадежно. Держит фасон. Дальше — все как у всех народов: умный знает меру, глупый нарывается.

Экипажи двойки умом не блистали.

Григорий Петрович, уже пристрелявшись, работал на удивление точно.

«Сорренто» через минуту получила в корму две убийственные очереди из ПКМ, обреченно рыскнула налево от трассы, проламывая сначала железо отбойника, а потом и переплетения кустарника у обочины. Все, ласточка, лети в обрыв… Следующая за нею «Тахо» остановилась посреди дороги, припав на левую сторону. Из-под капота повалил густой дым. Вот эту бибику реально жалко, Гоблин, будь человеком, не жги мне нервы!

Мишка не услышал, трахома, и всадил еще парочку очередей по корпусу.

Конечно, возле этой ласточки-мечты я притормозил. Почему в локалках такие никогда не попадаются, одно старье!

Сомов выскочил из машины и побежал вокруг потенциального трофея. Чуприн, тоже взбодрившись, бросился к кустам. Сука, ноль дисциплины в экипаже, вам кто машину позволил покидать!

— Улетели! — сообщил дед радостно. — Не достать!

— Сомов, назад! — заорал я.

— Щас! — Мишка нетерпеливо махнул рукой.

Громыхнула задняя дверь, вернувшись, Чуприн заерзал на сиденье.

— Константин, я ж просто в азарте! — начал оправдываться дед. — Вдруг что-то найду.

— Накажу в следующий раз.

Время! Тут только начни шмонать — пару часов потеряем!

— Михаил!

Нервничаю все больше, кажется, что внутри секундомер тикает, приближение старта сказывается на настрое все сильней. Гоблин, достав свой «ка-бар» из стали D2, с тщанием коллекционера все еще ковырялся возле уже заполыхавшего джипа.

— Гоблин, звездюк!

— Да иду я!

Хлоп! Пассажирская дверь рядом со мной чуть не отвалилась. Сломает он их, в конце концов.

— Вот и все, а ты бесился! Держи от напарника! Не вздумай целовать.

Металлический шильдик с хромированной надписью «Tahoe» лег мне в руку.

— Прилепишь на наш джип. Не унывай, брателло!

Я отвернулся к окну, рассматривая подарок.

Тяжелый внедорожник разгорался вовсю, надо бы отъезжать, пока и нас не прихватило. Внутри салона никто не стонал. Вот и конец театра, хлопать в ладоши не хочется. Природа вообще ничего не заметила. Вновь поднявшийся ветерок взметнул вверх уснувшее пыльное торнадо и заставил маленький вихрь станцевать над асфальтом в колдовском танце.

Ох, трахома… Если, не приведи Смотрящие к такому финалу, Мишка когда-нибудь умрет, мне останется всего полчаса, чтобы последовать за ним. Это больше, чем просто брат. Это что-то по-крепкому родное. Чуть слеза не пробила.

— Рвем! — сам не знаю, кто это крикнул.

На самом верху Шаумянского перевала нас встречали.

Верблюд стоял как раз возле высокого дерева с табличкой, где он же и был нарисован, — смотрел на нас большими, немного грустными глазами. Матушка-природа проявила весь свой изобретательский дар, чтобы уберечь их от летящего над барханами песка, дорожной пыли и лучей палящего солнца пустыни. Надбровья у верблюда резко выдавались вперед, а на веках во все стороны торчали густые и очень длинные ресницы, которые и преграждают путь песчинкам и яркому свету.

— Двугорбый, — сосчитал я.

— Бактриан, — опытно заявил Григорий Петрович и тут же не менее опытно добавил: — Или дромадер. Легендарный, его все здешние водители знали.

Машина остановилась, животное тут же подошло совсем близко.

— Дромадер, бактриан… Специалисты, смотрю, высший класс! — впечатлился нашими глубокими биологическими познаниями Гоблин. — Все назад, я в Калмыкии с ними дело имел. У нас разводили одну породу одногорбых — арвана и три двугорбых — калмыцкую, казахскую и монгольскую. Калмыцкая наиболее ценная, между прочим, только так по пескам прет, до сих пор используют. Это калмык.

Передняя правая нога верблюда была притянута и крепко привязана тонким кожаным ремнем. Чтобы не сбежал, значит. Садизм высшей степени. Странно, что мы его не увидели по дороге сюда. Что с хозяином? Не хочется думать, что он просто бросил его.

— Григорий Петрович, хлебца достань. Черный каравай, старый, что еще в Новом Шахе взяли.

Вздохнув, Сомов спустился на землю и медленно подошел к животному. Только сейчас я заметил, что вся полянка истоптана отпечатками широких двупалых ног стреноженного верблюда.

Как-то так вышло, что вблизи я видел их всего один раз жизни, и то в Берлинском зоопарке, знаменитом Zoo. Зверь был избалованным, наглым, чувства умиления не вызвал. Этот — трудяга. Детей катал, стоял тут сутками, фотографировался за деньги, обеспечивая хозяину заработок. А он его ремнем стянул.

— Тихо, тихо! — Гоблин достал нож. Верблюд не отпрянул, лишь молча поворачивал шею все сильней. — Не дергай лапой, маленький…

Вжик! Ремень опал, зверь тут же попытался разогнуть ногу и опереться, но не смог.

— Не торопись, — посоветовал ему Сомов.

Верблюд послушался и лег рядом с ним, потянулся за хлебом. Мишка опустился на колени, положил каравай и потрогал горб.

— Шершавый!

Да у него все шершавое, вон какие мозоли на суставах. И даже на груди. Запросто можно опускаться на раскаленный песок, защита — позавидуешь. А мы за полгода уже третьи наколенники меняем.

— Не боись, теперь на тебя никто не сядет, кроме мух!

Если он рассчитывал таким образом успокоить несчастное животное, то сурово ошибся — похоже, именно этого исхода верблюд боялся больше всего. Заподозрив неладное — что, теперь на меня никто не вскарабкается, а привычной работы не будет? — огромный зверь встал и прижался плечом к Гоблину. Как дитя.

— Ты че, дружбан!

Я сплюнул в форточку.

Потом вдохнул чистый горный воздух, полный запахов цветов и слабого хвойного аромата. Сожрут. Не выживет, это ежу понятно. Зарежет стая волков и быстро разберет. Им помогут, тут есть кому. Первыми прилетят местные вороны, жирные, здоровые. Если раньше их не спугнет какой-нибудь орлан. Уже через три дня ничего не останется, разве что самые тяжелые кости.

— Григорий Петрович, будь ласка, аптечку принеси, ему ногу обработать надо! — крикнул Сомов.

«Это просто верблюд, Кастет, не рефлексируй. Сколько их теперь ходит по степям… А лошадей? Всех не нажалеешься».

— Вообще-то можно его упаковать и взять с собой, — несмело предложил Чуприн, подходя к машине с моей стороны. — Запихаем за стойку крана, пусть лежит в кузове, поплевывает. Вам там как, верблюды нужны?

— Сомов, закончил? В машину, — приказал я. — И давай без фантазий.

— Вишь, как оно, братан, дисциплина. — Мишка погладил поднявшегося верблюда по шишковатой морде. — Давай уж, не пропадай тут.

А тот с высоты своего более чем двухметрового роста продолжал пристально смотреть на него своими удивительными глазами. И в проникновенном этом взгляде, спокойном и умном, было удивление, укор с напоминанием о предательстве и недоумение — почему не берете меня с собой, почему не хотите, как раньше?

— Даже зверь понимает, сколько ошибок люди творят, — задумчиво молвил Чуприн.

— Ты еще не капай на нервы! — нервно попросил я.

«Егерь» тронулся с места. Верблюд зашлепал губами, возмущаясь или умоляя, и какое-то время еще пытался бежать за нами.

— Знаете, молодые, а ведь именно здесь проходила линия обороны от немца, рвавшегося к Туапсе… По самому Шаумяну окопы рыли. Держали, как могли, мало кто помнит про эти бои. С той стороны немец, значится, побывал, а вот с этой — нет, не пустили! И что получается? Тогда удержали, а сейчас не смогли, все бросили и удрали, один леший ведает куда и зачем. Вот так оно случается в этой сложной жизни…

Рядом виднеется долинка с заброшенными садами и древним кладбищем. Может, там лежат и славные защитники Шаумяна.

В двадцать первом веке защитников не нашлось. Одни бандиты окрест — что позади, что спереди.

Что-то мне все хуже и хуже.

Получилось хорошо — Марат эфир контролировал, был наготове и встретил нас аж возле Греческого, сразу зарубив былой план возвращения.

Оказывается, туапсинская группировка поставила в районе Заречья пост, и теперь мимо промзоны у реки незаметно не прошмыгнешь, придется повилять. Я откровенно обрадовался такой встрече. Уже темнело, и перспектива в непонятной обстановке тыкаться носом вслепую, то и дело вкрячиваясь в очередной тупик и не имея возможности включить фары, меня совершенно не прельщала. Скутер дарования быстро подняли наверх манипулятором, после чего он попытался изгнать Гоблина с соседнего со мной сиденья. Потерпев неудачу, Марат нехотя перебрался назад, к Чуприну, где они тут же зацепились языками за самолетную тему. Пришлось прервать.

— Ты что, через лес предлагаешь?

— Я на скутере прошел, значит, и «егерь» пройдет! — нелогично заявил он.

Мы с Гобом быстро переговорили, решая, что делать. Глянул на светящийся циферблат врученной еще Сотниковым неубиваемой «Омеги», память первых дней.

— Ну, смотри, несчастный, если заведешь по-сусанински…

— Как надо, так и заведу! — пообещал Марат, не испугавшись зловещей гоблинской интонации. — Через брод, и сразу на просеку, она там широченная.

— Что случилось-то? — Я уже понял, что и пост бандитский встал неспроста, и Марат недаром в такую даль вылез.

— Толком сам не знаю… Командование на посту в Шепси нервничает… Не успел поговорить. Как вернулся, так сразу за вами и погнал, только прицеп отстегнул. Доедем — узнаем! Война какая-то грядет, так я думаю.

Война — это тоже не вовремя, у группы времени осталось в обрез: утром старт.

После переправы через реку мы словно попали в другой мир. Слева над ровной травянистой полосой нависали невысокие скалы, справа внизу шумела река Таупсинка, ветерок летел вдоль склона, стало прохладней, и я прикрутил форточку. Начинался пологий подъем. Просека оказалась не просто широкой, а широченной, местами полоса сплошной вырубки доходила до пятидесяти метров. Грунт под колесами твердый, спланированный, машину держит уверенно, так что пока «егерь» проблем не испытывал.

Только бы не врюхаться куда-нибудь в последний момент…

— Смотрите, это знаменитый водопад Перун!

Да пошел ты со своими знаменитостями. Нашел время, когда показывать. Ни хрена не видно, скала и скала.

Вскоре мы свернули налево, «воровайка» поехала по узкой горной дорожке, то и дело касаясь выступающих сучьев бортами. Минут через пятнадцать валкой езды — сначала по траве, а потом по плохой грунтовке — Кулибин сказал:

— Все, Костя, можно включать фары, туапсинские не увидят. Раньше отсюда вид на Туапсе был… Закачаешься! Огоньки внизу, кораблики!

Тем не менее я выждал еще какое-то время, пробираясь без света.

С включенными фарами дело пошло гораздо бодрее. Марат вовремя подсказывал, куда повернуть и чего там ждать. Так и ползли, постепенно подбираясь все ближе и ближе к посту «Шепси». На главную трассу «егерь» выскочил у развилки возле Дзеберкоя.

Один итог я уже могу подвести: сами Смотрящие отвели от нас дурные предложения Гоблина взять в работу крутые лощеные джипы! Фиг бы я на таком смог уверенно проходить броды горных рек и проламывать заросли на узких тропах. Молодец, мичман, правильно технику подобрал.

— Костя, на КПП докладывай, пора.

Дальность действия радиостанции позволяла, я отметился, назвав код, марку автомобиля и наши с Гобом позывные.

Вскоре мы нагнали две идущие друг за другом машины. Марат вовремя связался с ними по рации — свои, служивые, тоже торопятся на блок. Открытый уазик с армейскими мостами шел впереди, синяя «Нива» — следом. Автоматически сбившись в колонну, к посту поехали вместе. Что за ребята, какова была их миссия в окрестностях города? Они на связь с неожиданными попутчиками больше не выходили, а я спрашивать не стал.

— Тоже постовые, из секретов, — пояснил Марат.

После проезда поселка Зеленый Гай все остановились возле базы отдыха «Солнышко», бортом к борту. Я не суетился и вперед не полез: надо сделать паузу — значит, сделаем, ребятам видней. Начались переговоры с блокпостом, заработал скремблер, значит, совсем уж не для посторонних ушей.

В кузове УАЗа привстали двое бойцов — нормальный такой спецназ, ребята серьезные, в брониках, сферах, с ночниками. Начали внимательно осматривать море, которое тут совсем рядом с трассой, и лишь мельком — окрестности и путь впереди. Вроде тихо… Опять зашипели рации, переговоры с блокпостом стали поспокойней, без речитатива. Наконец старший головной машины повелительно махнул рукой, я медленно тронулся, пропустив машину тяжелых вперед.

Вообще-то неуютное здесь местечко, особенно в сумраке, сплошные мертвые либо плохо просматриваемые зоны. Следуя друг за другом, техника нашей маленькой колонны преодолела последние повороты, сейчас появится блокпост. Настроения по-прежнему не было — никакого желания выяснять, что за кипеш пошел по округе и почему на главную базу стягиваются силы с дальних дозоров.

У самого поста вояки несколько раз мигнули по сторонам фонариком, сбоку им ответили тем же. Ишь ты…

Вот и сам блокпост — боевой, рабочий, на самом фронтире.

Здесь, на выходе из матерого высокого сосняка в искусственную долинку привычно санаторно-курортного комплекса, белобетонное строение блокпоста и КПП перед ним смотрелись особенно контрастно. И внушительно. Настоящая крепость, двухэтажная, крепкая. На втором ярусе — пара гнезд под ротные пулеметы, бойницы узкие, вытянутые. ДШК на крыше корпуса опять направлен в сторону моря.

Ослепляя, вспыхнули нацеленные прямо в морду прожектора, козырьки упали вниз.

Возле КПП колонну встречали.

Первым к открытым воротам выскочил здоровенный прапорщик в подвесной системе и с автоматом в руках — сразу видно, старый вояка. Скорее всего, это был начальник караула. За ним шел целый майор, маленький человек более чем средних лет, которого мы раньше здесь не видели. С пассажирского передней машины навстречу выскочил спецназер, явно не из рядовых, небрежно отдал честь и, стараясь говорить сжато, быстро произнес:

— Товарищ майор, разрешите доложить!

— Вольно, Митя, так скажи.

— Да постреляли. Похоже, на этот раз удачно отработали, одну группу зацепили… Ну, они ж там все хитрые, умные, попытались буром пройти, по самым нижним точкам рельефа, в горку-то всем лень лазать… А у меня там секрет.

Дальше я не расслышал, по жесту майора спецназовец начал говорить тише.

Что стоим-то, как на витрине? Часовые «егеря» без внимания не оставляли, пара автоматчиков ненавязчиво контролировала экипаж стволами. Было немножко неприятно, с учетом того, что и машина им известна, и люди в ней. Наконец прапор бесцеремонно махнул рукой:

— Проезжайте!

Нормально, без обид, сам бы на его месте так же поступил.

Неожиданно вояки начали говорить на каком-то местном наречии — вот теперь уж точно ничего не разберу. Что тут происходит? Неужели ребята ждут нападения туапсинских? К моему удивлению, Марат тут же сделал стойку — что-то лакшит в этой мове!

— «Шишига» какая-то должна вот-вот подойти… Костя, машину убери подальше от греха.

Последовав разумному совету, сразу за воротами я тут же откатился вправо, однако, увидев, как резко прапорщик ломанулся в нашу сторону, вжал педаль тормоза. Вояка подскочил с моей стороны и сильно стукнул кулаком в дверь. Бар-ран, нахрен так колотить? По голове себя ударь!

— Не стоять здесь, сказал! За здание заводи! Скоро Борис подойдет, он хочет с вами поговорить! Не спрашивай, все у него! Давай, давай, там место подыщешь!

— За второе здание, — поддержал прапора Марат, — у меня за ним прицеп стоит у павильончика, заодно и перегрузим, что покрал.

В кабину уазика сел начкар, напоследок что-то прокричал в коробочку рации, и они в сопровождении «Нивы» тут же уехали прочь.

— Кастет, да здесь движение, смотрю, как в городе! — заметил Сомов, цепляя крюком очередной ящик. — Движняк реальный, у меня даже настроение поднялось.

Черт возьми, да и у меня тоже! Не скажу, чтобы сильно, нет… Просто установилось некое состояние привычной готовности к реальному делу. К чему-то важному, настоящему. Не понял, что со мной происходит, я ведь и раньше был заряжен на задачу! Наверное, от вида предбоевой суеты вокруг пропадало ощущение бесконечного уныния, если не апатии, — ох и нагляделся я на это за время поездки… Сотников бы назвал такое положение дел системной дезорганизацией. Всем все до лампочки.

А в Шепси энергия бьет ключом! Даже более мистически скажу: энергетика! Совсем не похоже на ту пыльную атмосферу, что повисла вокруг блокпоста возле Усть-Лабинска.

БТР со станковым гранатометом наверху, как и «шишиги» с крупнокалиберным пулеметом в кузове, поблизости не видно, разогнали технику. Пропылив по грунтовке, через ворота КПП подъехал еще один ГАЗ-66, тентованный, с люстрой из четырех фонарей на крыше, на землю спрыгнули четверо уставших бойцов. Маленький майор, не дав им времени на перекур и не принимая доклада, сразу начал ставить новую задачу. Активность в радиоэфире возросла настолько, что я выключил сканер — бесполезно, тюнер постоянно цепляется то за один фрагмент, то за другой.

— Мужики рассказывали, что в последнее время разведка туапсинцев стала более интенсивной, может, в этом все дело? Раньше по округе бродил только один клан, не больно-то желающий делиться с кем бы то ни было… Кто-то другой пожаловал? Туапсинцы навалиться не могут, им недавно наши ребята крепко наваляли на попытке провокации, численность подсократили.

— Я тоже подсократил, — сообщил Гоблин.

Мы уже заканчивали, груз компактный, работы немного.

— Да? Может, объединились с кем-то из северных? Кто там Хадыжи держит, не с тамошними?

— Если и объединились, то уж точно не с хадыженскими, — задумчиво произнес я, припомнив, как Лоба категорически не советовал непутевому Мурату соваться к окрестностям Туапсе.

— Харэ гадать, молодые, узлы подтягивайте! — вмешался в разговор Чуприн. — Придет ваш старлей и все расскажет.

Посмотрел я на «воровайку» — а ведь груза накопилось прилично! Две тонны точно есть. Мало того, Марат категорически отказывается бросать свой скутер, пришлось и его ставить в кузов.

— Вообще-то могу и на нем поехать! — с вызовом заявил он.

— Какая разница, ботвинник? — усмехнулся Гоблин. — Он что, за время поездки легче станет? Ты же его хочешь на терминал поднять? Смотри, если не пройдет по массе, либо выкину, либо оставлю лишь мотор.

Только закончили крепить новую поклажу, как пришел старлей Борис. Мужик был явно возбужден, по-боевому весел, знакомое чувство. Пожали руки, представил деда.

— Давайте сначала вы коротко, потом я расскажу. И это… Не огорчит? — Офицер достал из нагрудного кармана коробочку цифрового диктофона. — Времени нет записывать, после расшифрую.

Я пожал плечами — по бубну, хоть на камеру пиши.

Коротко не получилось, тут он неопытен. Старшего лейтенанта интересовало абсолютно все: обстановка в Хадыжах и Майкопе, порядки в Краснодаре — местные не хотят попасть в сферу влияния бывшей краевой столицы — и обстановка около нее. Таких дальних рейдов его ребята не совершали.

— Двигатели хоть взяли?

— Вот они, родные. — Я хлопнул рукой по борту «воровайки». — Надеюсь, в Адлере что-нибудь соберем.

А вот так! Легенда есть легенда!

— Хорошо, очень интересно. — Десантник помолчал, прикуривая. — Крутые вы ребята, как я посмотрю… Кто-то еще будет?

Мишка взял сигарету.

— Тогда пара-тройка уточняющих.

Пара уточняющих вылилась в двадцать минут вопросов и ответов. Наконец, получив более или менее цельную картинку, старлей начал рассказывать сам, то и дело поглядывая на наручные часы:

— Турки высаживаются на побережье. Настоящий десант.

Вот это номер! До этого момента я как-то не особенно верил в нашествия турецких бандгрупп.

Гоблин присвистнул.

— Насколько плотный? — уточнил он.

— По нынешним временам — так просто массированный, — усмехнулся Борис. — Даже туапсинские запросили перемирия и поддержки с фланга. На севере они договариваются с морпехами.

— И что вы? — спросил я.

— Как что? — он даже удивился. — Поможем, поддержим, мы же все, считай, русские! А это турка! На Туапсе уже четыре катера высадились, две группы сами бандюки пригасили, одну наши тяжелые хлопнули, еще одна где-то бегает, я даже боялся, что вы с ними столкнуться можете при возвращении. У туапсинских пост там стоит, мы их предупредили, чтобы вас пропустили без проблем.

— А где турка бегает, старлей? — вкрадчиво поинтересовался Сомов.

— Последний раз видели возле водопада Перун, вы не знаете.

— Ага, — кивнул Сомов и начал оглядываться в поисках нашего кулибина. Того и след простыл, спрятался за грузовиком.

— Две лодки пошли в сторону Зеленого Гая, возможна высадка.

Вот почему спецназеры там остановились — высматривали.

— Собирается бронегруппа, посылаем туда «бардак» и второй БТР.

— Уже разжились?

— Верно говоришь, Константин, именно разжились. Захватили в нерабочем состоянии, туапсинские особо и не бились… Старая добрая «шестидесятка»! — Складывалось такое впечатление, что старлей буквально накачивается энергией предстоящего боя. — Зато крупняк стоит!

Не вижу повода для улыбок. Картина складывается безрадостная. Две турецкие группы сбросились на берег в зоне ответственности ребят из Нового Шахе, те сразу запросили помощи у Шепси: профессиональных вояк у тамошней общины мало. Остатки другой группы ушли в горы возле Лазаревского, за ними почти сразу выдвинулись две команды опытных охотников с собаками.

— С этими ясно, никуда не денутся, местные их рано или поздно загонят. Беспокоит другое… Минимум шесть человек скинулись в Солониках, знаете такой населенный пункт?

— Это в Греции? — не выдержал Сомов.

— Миша! — одернул я остряка. — Рядом с Лазаревским. Видели табличку на дороге.

— Этих турок на берегу никто не встретил, некому было, гражданские случайно заметили высадку и доложили в Шахе, те — нам. А тут полная задница с личным составом! Блокпост без живой силы не оставишь… Плюс патрули на дорогах, секреты посменно, разведка, мангруппа и резерв штаба! Положи в эту кастрюлю острейший дефицит кадровых военных — и получишь тот жидкий супчик, который приходится хавать. Тяжелых видели? Звери, а не бойцы, но их всего четверо! Никого послать не могу. А люди ждут… Если турки там закрепятся, а потом по рации подтянут еще несколько лодок, то не выкуришь, получим в тылу вражеский анклав. Это проблема, перекроют трассу, могут и заминировать. Так постепенно можно и побережье потерять.

Хороший офицер. Чувствуется, что жизнь его повертела на одном месте пропеллером, карьеры не сделал, в звании засиделся, но душка не растерял. Только на Платформу, где бы он весьма пригодился, его не заберешь, Борис не рядовой обыватель, а человек Системы и находится в состоянии войны с врагами. В такой ситуации попытка расшифровки сразу повлечет арест всей группы местной контрразведкой, наверняка что-то подобное у них есть. Кинут в подвал, начнут допрашивать с пристрастием. Наломают дров. Еще и терминал надумают захватить с целью овладения межпространственным переходом! Откуда им знать, что на случай возникновения такой ситуации Замком приняты меры, о которых нам специально не рассказывали? Думаю, что храбрецы-захватчики умрут прямо в каземате, и очень быстро.

— Должно же все это когда-нибудь закончиться! — старлей с уверенностью завершил рассказ фразой-заклинанием. — Пора заново отстраиваться.

— Непросто тут у вас, — посочувствовал Сомов.

— Вот именно. Мужики, потому и возник вопрос у командования… Помочь не сможете? — Борис замолк и уставился на нас.

Сюрприз за сюрпризом. Такого поворота я никак не ожидал. Мишка, судя по его лицу, тоже.

— Квалификацию вашу я уже понял, вижу… Гэрэушники как минимум? Да ладно, я же просто так спросил, не для анкеты. Не знаю, что вы собрались делать в Адлере и что из этого выйдет, да только именно тут сейчас особо тяжко. Заткнули бы мне одну дыру — семь раз проставлюсь, стволами и патронами помогу! Хотите, письмо благодарственное вштырим вашему командованию? Скатайтесь в эти Солоники, мужики, посмотрите на месте, я вам явки дам, жители помогут! Народ там азартный, патриотичный, староста хороший, только не умеют ни черта, сами лягут и семьи погубят. Ну че вам, спецам, это ж полдня дел? А? Уазик дам. Кстати, если пошамать, то в корпусе столовка работает, загляните.

Старлей говорил запросто, словно не в облаву посылал, а стоху до получки просил. Как профессионал с профессионалами. В душе что-то заскрежетало.

— Мы подумаем, Борис, — неожиданно для меня прообещался Гоблин. — Полчаса дашь на базары?

— О чем речь! Жду, я на КПП!

И он бодрой рысью умчался к зданию, возле которого, фыркая черным выхлопом еще толком не прогретых дизелей, уже собиралась новая колонна.

— Объяснись, — коротко потребовал я.

Сбоку было сунулся Чуприн, Мишка рявкнул, тот скрылся в кабине.

— Гоблин, не вгоняй меня в депрессию.

— Костя… Слушай, давай сядем.

Оглянулся. Присесть можно только на бетонный бордюр. Сталкеры не любят сидеть на камне, возьмешь за привычку — погубишь здоровье.

— Пошли в кабину.

Бесцеремонно вытолкав наружу личный состав группы, мы молча уселись на сиденья.

— Отжигай.

— Не, ну ты че так, давай без пресса… Сам посмотри, что имеем. Нас тут четверо, все со снаряжением, с оружием. В Дагомысе в лучшем случае ждут семь человек, если Степан еще не подтянул, может ведь? Мы не знаем, сколько там народу собралось.

Я понял, куда он клонит.

— Авиадвигателей взяли три штуки вместо двух. Одного обвеса сколько, оборудования, аппаратуры, парашюты эти… Шесть винтов прем, кто же знал, что так удачно сладится с Чуприным! Теперь прикинем, сколько наши в Дагомысе и возле защемили, сколько делового ништяка собрано. Ну и как, мы влезем всем отрядом на пятак терминала, по массе прокатит? Не факт.

— Не факт, — согласился я. — И поэтому тебе захотелось повоевать.

— Подожди, командир, — попросил Гоблин. — Повоевать — это само собой, святое, без байды. Я вообще в первый раз вижу тут тему, на которой реально отхвачу. Все что-то мямлят, ждут, спят, как суслики, сопли жуют, никакой динамики! Какие-то дурные Мертвячки, посты эти, пропуски, мегеры в жестяных банках… Туда не ходи, сюда ходи, мое-твое, банды мутные, подпрашивают что-то, подпрашивают, пока жало прикусить не заставят. Тут же — все ясно! Вот он, враг, впереди, мочи что есть мочи, плющи, пока у него земля под ногами не остановится! За спиной — свои, тоже все ништяк! А то высадились, падла, котики морские! И кого старлей с майором могут против них выставить? Да никого. Прораба из Нового Шахе, у которого костюмчик в елочку?

Неясное желание проявлялось все больше. Резче.

Что я хочу? Повоевать? Может быть, почти весь рейд в дурке прошел. Миссию выполнили, ништяк добыли, спецов тоже. А удовлетворения почему-то нет.

— Костя, по глазам вижу, ты о том же думаешь.

— Есть четкое задание и порядок действий, товарищ сталкер. Он утвержден Штабом Замка, мы приняли к исполнению.

— Да невозможно утвердить порядок действий группе спецов нашего уровня! — не выдержав, Гоблин заорал так, что стекла задрожали. — Задание можно, а порядок никак нельзя! Главмех, что ли, укажет, как нам рейдовать? Еврей очкастый? Никто, кроме сталкеров, не знает, как именно нужно выполнять задание. А мы с тобой рейдеры высшей категории, между прочим! В таких задницах бывали и такое видели, что всему Замку за год не приснится! У нас своя миссия, прочим непонятная, ты же знаешь! Всегда так!

— Согласен, своя, — спокойно сказал я. — А теперь все-таки начинай пояснять. Что ты мне тут про войнушку втираешь?

Сомов откинулся на сиденье, переводя дыхание.

— Сука, потому ты и командир, хрен обыграешь…

— Не тяни.

— Хорошо. Короче, нам с тобой должно быть по жбану, что там понял сам Сотников, профессор и все остальные умники из Штаба. Смотрящие — не люди, объясняться по-людски не могут, они по-другому ходы вкидывают. Ходы, понимаешь? Дали возможность — считай, что это твердое задание. Дали варианты? Считай, что это не варианты, а ходы. Можно вернуться штатно, встав на терминал. Код, срок — и вперед, в каземат Замка, все довольны, все смеются, нам медали. Однако можно вернуться и нештатно — черт его знает, как и зачем, тупо по секундомеру переставят, как пешку… Главный смотрит с жалостью, крестит на всякий случай и думает: «Ничего, хоть как-то, да вернутся мои орлы!» А мы с тобой не те юные мальчики-сталкерята, которых Шамиль Бикмеев совсем недавно набрал в штат, мы корневое видим — это Ход! Ход, предъявленный нам Смотрящими. И кто-то должен по нему пойти! Пусть и без понимания цели. Там увидим, на месте… Кто, если не мы? Нам не надо «хоть как-то», нам надо так, как больше никто не сможет.

— Путь, Миша, — поправил я. — Путь, а не ход. Уже говорил, давай твои «ходы» оставим для желающих выглядеть приблатненно.

Я вспомнил, что сказал Гольдбрейх: «Смотрящие всегда действуют по определенному, пусть и не всегда понятному плану. Ставят нас в некие рамки, контур которых никогда не бывает определен точно, всегда возможны сюрпризы… У нас нет ни малейшего повода думать, что при возвращении группу сбросят в жерло вулкана. Все произойдет корректно, и при пути туда, и при возвращении…».

— Командир, я все понимаю. У тебя жена, ребенок, решишь так — сделаем так. Только потом всю жизнь жалеть будем, зуб даю.

Трахома, Гоблин прав на все сто. Представить невозможно, куда нас вкинут, и какие данные мы сможем добыть. И что? Из опыта знаю: самые неожиданные открытия совершаются тогда, когда влипаешь внепланово. Потому что планово все уже прочесано, новаций не будет. Весь текущий рейд — унылый поиск ништяка и вялая отбивка от идиотов. Да, есть информация о происходящем на Земле, есть плановый результат.

Нет внепланового результата, неожиданного, шокового! Того, из-за которого общине и стоит содержать сталкеров высшей категории. Свободных охотников за информацией, за знаниями и открытиями.

Я немного опустил форточку, душно стало. Семья? Да какая разница семье космонавта, куда именно он полетел, везде не пряники.

— А если в верховья Амазонки скинут?

— Потопаем к Феде Потапову, че там, по пути местность снимем, народы разведаем, державу прославим, — облегченно заулыбался Гоблин.

— Конечно, люди без контроля пойдут… И груз.

— Ничего, Кизим все инструкции имеет, — успокоил меня Гоб. — Мы запросто могли не успеть к сроку. Заблудиться, застрять, в драке завязнуть, а ощип попасть. Мало ли.

— Это точно.

Все недостающее душе проявлялось все ярче и ярче.

Нет, конечно же мы не окажемся по воле Смотрящих посреди океана на миграционных путях семейки Гигантских Кракенов. Улететь на неизвестный материк тоже не фонтан, но это мы с Гобом вытерпим, вернемся в метрополию хоть тушкой, хоть чучелом, еще и ништяк притащим. Мы права не имеем пропасть пропадом, как группа Дятлова, нас Держава ждет. С результатом.

Черт возьми, да ведь я уже думал об этом! Прямо на совещании в Штабе! Те же самые слова-мысли пролетали в голове. Неужели уже тогда почувствовал?

И мужики полезного груза больше утащат, мичман толковых людей прихватит.

Крутанул ручку форточки еще, опуская стекло до предела. Колонна бронетехники ушла на задачу, шум моторов перестал рвать уши, люди разошлись по постам и рабочим местам, на площади перед главным корпусом стало совсем тихо. Погасли прожектора. Где-то далеко застрекотал пулемет. Вот такая ныне южная приморская ночь.

Высунувшись, глянул на небо. Нет звезд. А что и кто там есть? Неужели они на нас смотрят? И ждут. Как себя поведем?

— Это тест, — тихо сказал я.

— Тест на что?

— Не знаю. Допусти, что на любопытство человечества, Гоб. Пойдем мы или нет? Как предпочитаем — комфортно или за новым?

— Ну, ты загнул…

— Может, и загнул. А может, по итогам миссии Кураторами будет принято какое-то решение. Например: открыть нам постоянный канал для изъятия отсюда людей, — как тебе такое? — Я попытался оценить реакцию онемевшего на пару секунд Гоблина. — Двигаем на КПП, нам еще джип отжать надо. И шамовку в дорогу взять.

— Нашим сразу скажем, командир?

— Не просто скажем, целый инструктаж потребуется. Пошли, проведем оставшееся до утра время с интересом.

Поселок Солоники мы проехали без остановки и расстались с мужиками только после гостевого дома «Роз Мари» — хотел остановиться там, но протянул еще дальше, так спокойней. Пусть враги останутся пока за спиной, а не впереди уходящего «егеря». Совсем рядом группой красивых маленьких домиков начинался путь к водопаду Чудо-Красотка, здешней достопримечательности. Наверное, красивые. Турок там точно нет, на фига бы им водопады…

— Еще раз напоминаю, Чуприн назначен старшим маршевой группы, — напутствовал я. — Мичман — старший в Дагомысе и на старте, его команды следует выполнять безукоснительно. Никакой ругани, споры только по делу! Кизиму передай, что приоритет — люди! Времени у вас будет мало, жмите без остановок. Ты меня хорошо понял, Марат? Даже если тебе очень захочется поболтать со знакомыми постовыми в Новом Шахе… Григорий Петрович, если он все-таки в родном поселке начнет базарить, разрешаю его пристрелить.

Мужики немного боялись, это было видно. Заманили и бросили. Ничего, осознают по прибытии, главное, чтобы добрались без приключений.

— Камеры, — напомнил Сомов.

— Да! Берите обе наших камеры, передадите их лично Сотникову. Что бы ни случилось, в Замке должны увидеть видеоотчет. Мишка, может, им и пулемет отдать, пусть перекинут, дефицит ведь, сам знаешь.

— Да ни за что! Как турку выкуривать? Без ПКМ скучно.

Я махнул рукой — давно прошло то время, когда основной удачей сталкеров стали находки огнестрельного оружия. Теперь анклаву другие ресурсы нужны. Людские. Что еще… Несколько раз повторив одно и то же, понял — хватит инструктировать, тупо теряем время. Провел рукой по крылу верного «егеря». Жаль бросать такую ласточку.

— Ладно, главное — голову не выключайте. Всем привет, а вам удачи, парни!

— И вам, мужики, возвращайтесь быстрей! — крикнул Марат, включая передачу.

Проследив, как трудяга-«воровайка» скрывается за поворотом, мы синхронно вздохнули и пошли к наполовину убитому отечественному джипу.

Едва я, проехав по мосту через речку с непроизносимым названием Чусхваджи, успел остановиться возле маленького парфюмерного магазина, как делегация озабоченных встречающих выскочила навстречу — целая россыпь разномастных огоньков.

— Фу-ты, елки-палки, а то мы уж подумали, что про нас опять забыли! — издалека крикнул запыхавшийся мужчина средних лет. — Меня Сергеем зовут. Старицкий Сергей Викторович, новый глава местной администрации, недавно выбрали. Что ж вы мимо-то проскочили? Потерялись, что ль?

— Дела были, — уклончиво сказал я.

Старшина крошечного поселка с минимумом оставшегося населения ничем особенным не выделялся. Невысокого роста, подтянутый, без жиринки. Рукопожатие у него оказалось крепким и надежным. Пальцы рук с узлами мозолей и широкими ногтями — трудовая косточка, умеет много, работы не боится. Не пианист, в общем.

Рядом толпились пятеро мужиков, у всех в руках зажаты охотничьи ружья. Несколько женщин — вот этим уж точно тут делать нечего.

— Докладывайте: где турки?

— Мы не виноваты! — быстро бросил из-за спины старшины испуганный тощий мужичок в очках. Голос его больше был похож на хрип астматика. На лбу выступил пот — в жар бросает. Зашибись кадр… Они что, всех больных тут собрали?

По улице, освещая путь ручными фонарями, в нашу сторону спешили еще трое, все без оружия.

— Наших охотников в Лазаревское забрали, в погоню! Кто же знал, что они и здесь свой нос сунут?

— Петр, спрячься, не позорь поселок, — почти ласково сказал старшина и неожиданно замолчал.

Вся толпа в тишине уставилась на нас, как на главных докладчиков. Словно мы, а не они должны рассказать, что тут происходит и где сейчас находится враг. Гоблин, установив пулемет на корме, понял ситуацию раньше меня.

— Ага, братаны, как я понимаю, случилось что-то хреновое? Что притихли?

— Турки у нас двух человек убили, — уныло доложил Сергей Викторович, разводя руками в стороны.

— Ну, так и докладывайте по форме, черт возьми! — рявкнул я. — Женщины, брысь по домам, и чтобы больше я вас на улицах до особого распоряжения администрации не видел, накажу жестоко! Мужчинам встать в строй! По росту! Выпа-алнять!!! Сомов, займись!

Мужики, толкаясь и бурча, начали неуклюже выстраиваться в линию. Бардак сплошной, а не партизанское движение.

Выяснилось вот что. Вообще-то погибшие сделали доброе дело. Поздно заметив высадку, они пошли следом, желая проследить. Однако в какой-то момент азарт перевесил расчет, и партизаны начали сажать в них из гладкоствола. Результат оказался вполне предсказуемым: полегли оба. Однако турки, встретив неожиданный отпор, начали отступать вверх по реке, на окраину. Далеко уйти им некуда, особенно ночью, так что надо организовывать преследование, выслеживание и гашение.

— Сначала они засели в гаражах…

— В каких еще гаражах, где? — почти обрадовался я.

— Район у нас так называется — «гаражи», — пояснил староста. — Мы поближе подошли, постреляли…

— Долбодятлы! — громко охарактеризовал местных Гоблин. — Кто вас тянул? Вот и сидели бы там, ждали утра, а мы бы точно знали, где враг.

— Умные вы! Да я вообще уже не рассчитывал, что из Шепси кого-то пришлют! — взъярился староста.

— Так по рации же сказали!

— Вот только недавно и сказали… Мы ить уже успели пострелять!

— Ясно. То есть вы теперь не знаете, в гаражах они этих драных или дальше дернули? — попытался уточнить я.

— Отчего же не знаем? Дальше Мирного они не прошли, у меня там чуть выше по реке два боевых деда живут, они тоже стреляли. С ними связь по рации. Да и наблюдатели же там сидят! Следят, доложат.

Наблюдение — это очень хорошо, задача немного упрощается.

— Сколько бойцов у противника и сколько человек в наблюдении?

— Турок шестеро, товарищ командир. А в наблюдении… Да, почитай, все оставшиеся старшеклассники.

Гоблин начал громко крыть всех подряд матом, мужики опасливо замерли, из-за угла донеслись ядовитые женские смешки. Почему бабы до сих пор здесь? Я с трудом перевел дыхание, стараясь не сорваться на злость. Староста быстро предупредил очевидный вопрос:

— А кого я еще пошлю? У молодежи там каждый потайной уголок обгажен, все знают!

Спокойно, комсталк, спокойно. Не нам, выходцам из общины, где дети такого же возраста способны выполнять реальные боевые задачи, указывать главе на очередную якобы ошибку.

— С этими радиосвязь есть?

— Мы как-то к боям с захватчиками не готовились, — ехидно заметил Старицкий. — Уж сколько было, остальные четыре штуки охотники унесли. У мальчишек есть велосипеды и скутер. Гонцы.

Гонцы… Древние века! Надо торопиться, с рассветом ситуация перестанет быть статичной. Старосту ругать не за что, он молодец.

— Нам нужны «кроны», — сказал я.

— Батарейки? Сейчас спросим у поселкового радиста.

— Восемь штук. А приборы ночного видения имеются?

— Было две штуки. У охотников.

— Нарезное?

— У меня. Карабин «вепрь». — Староста указал куда-то в сторону, там лежит ствол.

— Ох… Тогда выдвигаемся. Здесь оставляй троих.

Счет на часы. Последние.

Дойдя до конца улочки, мы остановились. Справа подходила еще одна улица, таблички с названием на ней не было. Вышедший из-за угла парнишка махнул рукой, сразу показав на крыши домов, которые стояли рядом. Подняв голову, я заметил два силуэта возле печной трубы.

— Где они? — тихо спросил я.

Мальчишка с усталыми глазами кашлянул и неторопливо доложил:

— Сейчас пойдем. Там есть капитальный сарай с красной крышей, сразу увидите, рядом стоят несколько железных бочек с надписями на английском. Напротив, через дом, сидят двое наших.

Сумасшествие какое-то!

— Че так близко?

— Да не увидят они! Если тихо сидеть. У нас на чердаке что-то типа клуба.

— Все с вами ясно, хулиганье.

Я повернулся к старосте.

— Сможете другим берегом пройти, чтобы оказаться выше их позиции? — Дождавшись, пока Сергей Викторович кивнет, продолжил: — Надо прокатить туда на руках пару скутеров. По моей команде заведете двигатели — глушаки лучше снять. Сразу начнете орать во все горло и стрелять из разных точек. Заранее определи сектор, чтобы никого из наших не задеть. Будете создавать впечатление, что турку начинают поджимать со стороны гор.

— Вы на штурм пойдете? — сглотнув в волнении слюну, хрипло просил он.

— Какой еще штурм… Это не к нам, Сергей Викторович, это ты в кинотеатр давай. Сумасшедших, готовых атаковать подготовленный к обороне объект, будь это даже сарай, способен найти только кинорежиссер. Никакой героики не будет, просто работа. Что там насчет бульдозера?

— Сейчас подойдет.

Отряд самообороны растворился в сумерках, а сбоку тут же выплыли еще двое пацанов, у одного в руках был арбалет, у другого — обрез двустволки: вот староста обрадуется, узнав, как вооружен его молодняк!

— На помойке оружие нашли, случайно?

— Время такое, — пояснил парень, стараясь говорить с солидной хрипотцой. — Сейчас все оружие законное, правильно? Меня Гриней зовут. Гриня Бес Кочкин.

— Правильно, Бес. Твои как? Устали парни?

— Никак нет, товарищ командир, готовы выдвигаться!

— Бодрячок какой… Место показывай удобное.

— Так давайте в клуб и полезем! На чердак, самое оно! — азартно прошептал пацан. — Присмотритесь, махнете пивка, чуть передохнете.

Хорошо, наверное, раньше в Солониках отдыхалось.

Штаб тинейджеров был оформлен соответственно запросам. Плакаты на стенах, штабеля полных банок с пивом и энергетиками. Пустые — в огромном пластиковом корыте, вынести им лень, разгильдяи… Несколько раскладных туристических кресел с подлокотниками и нишами под эти самые банки. Травкой вроде не пахнет. Большой кирпичный сарай, где засел турецкий десант, отсюда видно отлично, просто как на ладони! Двустворчатые железные ворота под машину и входная дверь… Мальчишки словно заранее знали, где клуб организовать. И дистанция — двести метров, лучшего и не пожелаешь.

— Я пошел, — решил Гоблин.

Через сорок минут вдали послышался слабый звук дизеля. Тяжелый японский бульдозер «комацу», нещадно ломая асфальт покрытия, прет в сторону Мирного. Я поднял тепловизор. Сейчас кто-то должен проявиться. Есть! Из-за стены сарая появился силуэт человека со штурмовой винтовкой. Остановился и начал озабоченно вглядываться в сторону приближающегося шума. Они там! Отлично! Вскоре уже трое вражеских бойцов стояли перед сараем, о чем-то переговариваясь.

Теперь надо сделать так, чтобы десант не двинул в горы.

Пш-шш…

— «Кастет» вызывает «Старого», прием.

— Слушаю я! — почти сразу заорал Сергей Викторович.

— Вы на месте?

— Так точно!

— Начинайте.

На той стороне реки застрекотали два двигателя, молодцы, развели их подальше. Тут же суматошно захлопали гладкостволы, резко прозвучали выстрелы из «вепря». Троица повернулась к реке, и тут я ударил по ним из пулемета. Не ожидавшие такого грохота мальчишки присели, закрывая уши. Только Гриня Бес остался рядом, пристально глядя в сторону сарая.

— Один ушел за стену, товарищ командир!

— Знаю, не уйдет.

Почти сразу за сараем взорвалась граната, значит, Гоблин успешно встал на позицию. Две короткие очереди из шайтан-машинки — и тишина, вопрос с попыткой бегства решен.

Пш-шш…

— Минусовка, Костя. Тут чисто, контролирую.

— Принял, отходи левей. «Старый», выдвигайтесь сюда всей группой, как понял?

— Идем, идем! Скутеры брать?

Я лишь сплюнул в сторону.

— Гриня, пошли двух бойцов встречать бульдозер, гоните его прямо сюда, и чтобы без пререканий там!

А вот теперь можно и пострелять для души. Пристроившись к ПКМ поудобней, я начал попеременно всаживать короткие очереди то в железную дверь, то в оставшийся открытым дверной проем. Из предварительных данных следует, что внутри остались трое. А это не дерево, кирпич. Впрочем, и на дереве такие рикошеты бывают, что заудивляешься! Кто вас сюда пригласил? Зачем пришли, сволочуги? Ловите теперь свинчатки, каждый сам звездец своему счастью.

Операция по уничтожению десанта заканчивалась. Вот так спокойно. Профессионально.

Одновременно с подошедшим бульдозером подошли и партизаны.

— Зачищать будем? — со знанием вопроса уточнил староста.

— Обязательно. Вот он и будет, — кивнул я на железного коня. — Или предпочитаешь живых людей послать для проверки?

Старицкий в категорическом нежелании замотал головой.

— Пусть тракторист поднимает отвал, ставит постоянную и спрыгивает. Потом догонит, успеет.

Гоблин появился только после того, как тяжелая техника гигантским утюгом прошлась по обреченному строению, оставив после себя лишь груду обломков.

Никакого азарта. Есть только удовлетворение от проделанной работы.

— Вдруг там целое оружие осталось, а? — предположил староста, в котором азарта было хоть отбавляй. Победитель чудовища, спаситель поселка! — Будем разбирать!

— Только осторожно, на гранату не нарвитесь.

И мы с Мишкой отошли в сторону. Смотри-ка, совсем уже рассвело. Время! Засиделись мы тут. Я глянул на циферблат. Скоро старт.

— Жаль, что вы к нам раньше не приезжали, — грустно сказал незаметно подошедший Гриня. — Солоники зачетный поселок! Его греки так прозвали в давние времена, в память о родине. У нас пляж широкий, песчано-галечный. На Тихорецкой много кафешек было, баров, отдыхающим нравилось. Конные прогулки, джипинг. Ущелье есть неподалеку с красивыми водопадами, может, слышали? Чудо-Красотка, это часть Сочинского национального парка. Вода целебная в источниках — «Лазаревская». Я, правда, ее не пью, с детства надоела.

— Действительно, хорошо, — словно позавидовал Гоблин.

— А дольмены? Вы когда-нибудь дольмены видели?

— Только слышали. Всю жизнь мечтал посмотреть, — на этот раз по-настоящему заинтересованно сказал Сомов. — А где они?

— Выше по реке, начиная от ручья Виноградного.

Мы переглянулись. Почему бы нет? Дольмены — нечто эпическое. Лучшее место для старта придумать сложно.

— Вот и посмотрим.

— Могу показать! — с энтузиазмом предложил Гриня.

— Да ничего, мы сами… Помедитируем мальца.

— Ну, как знаете. Вернетесь скоро? Мы пивас в реке охладим.

— Как получится, пацан. — Сомов протянул руку и неожиданно погладил юного защитника Солоников по голове. — Как получится.

Эти древние домики, аккуратно сложенные из многотонных каменных плит, — ровесники египетских пирамид. В нижней части передней стены каждого дольмена есть отверстие диаметром примерно в полметра. Никто толком так и не знает, кто и для чего их строил. Может, здесь были гробницы родовой знати, может, места древнего культа. Этого культа и в современности хватало, только ленивый эзотерик не пытался как-то привязать свои теории к дольменам… Много бабла на них сделали.

Сочинские дольмены прозвали маленькими Стоунхенджами — мол, очень уж точно они ориентированы по солнцу, специальные знаки и геометрия строений отмечает точки восхода и захода солнца в дни солнцестояний и равноденствий. Среди местных ходят слухи о мощнейшей энергетике дольменов, о разных чудесах, связанных с ними, — все это с удовольствием пересказывается отдыхающим. Когда нет логики внятных объяснений, у людей возникает ожидание Чуда.

Знали бы жители Солоников, чем является этот огромный дольмен под нами в данный момент!

— А что, если тут были ранние терминалы Смотрящих? — смело предположил Гоблин, подтягивая ремни на плечах.

Сидящая на огромной каменюке спецгруппа со стороны наверняка выглядела более чем странно. Мы натянули на себя все оружие и напялили рюкзаки. Два вооруженных до зубов придурка-эзотерика.

— Дырочка маловата.

— Так ведь пробная модель! Потом постепенно усовершенствовали, довели до ума, рабочий процесс. Зато после нашего рейда в Дагомысе останется красивый черный терминал. С виду мертвый, хрен потом кто расшифрует.

— Ага. И он тоже станет местом паломничества всяких сектантов. Если не окажется, что он многоразовый.

Мы помолчали, думая каждый о своем. Или об одном и том же, что более вероятно.

— Сколько там осталось?

— Три минуты.

— Опорожниться бы надо! — решил Мишка. — В прошлый раз я еле дотерпел.

— Разумно!

Два взрослых мужика стояли на дольмене и пускали в сторону моря две горячие струи. Прощай, Земля, пусть хорошие Смотрящие победят плохих, и этот кошмар закончится.

— Ну что, сталкер высшей категории Сомов, давай, что ли, напитываться древней энергией, почувствуем, как улетучивается усталость, а непрерывное течение мыслей перестает быть хаотичным… Авось поможет!

Легли на камень боком, лицом друг к другу.

Все то же серое небо над головой. И проклятые падающие звезды, глядя на которые совсем не тянет загадывать желание. Несмотря ни на что, хочется верить — там, наверху, скрытые от глаз взбудораженной земной атмосферой, по-прежнему сияют созвездия и мерцает полоса Млечного Пути. Знакомое, родное.

Или что там? Не дали посмотреть, гады…

Мы просто лежали и напряженно ждали финала. Как на самом деле выглядит Перенос? Что за силы включаются, какова физика или метафизика процесса? Вопрос, хороший вопрос…

Минута! Кажется, что вокруг темнеет.

Я, даже через плотную ткань куртки ощущая шершавую поверхность древнего камня, странным образом плыву в этих сумерках. Что это? Словно туман окружает со всех сторон…

— Только бы вместе переставили, — шепчет Гоблин.

— Руку дай!

Каждый звук звучит как гром. Нереально резко, четко. Частицы воздуха вокруг вдруг засветились фиолетовым, вокруг камня начала образовываться большая мерцающая сфера.

Мы словно постепенно прикасаемся к чему-то Великому, Вечному, всем телом чувствуя, как огромная Вселенная раскрывается перед нами. Бесконечность — и две маленькие беспомощные частички Мироздания. К горлу подступает тошнота, слышится нарастающий низкий гул. Да, аварийный переброс явно отличается от штатного.

Хлоп! Свет померк.

Я попытался вслушиваться в свои мысли и внешние ощущения, обостренные до последнего предела, — и мне не хватало сил, чтобы осознать хоть что-то…

Звук исчез. Тело резко качнуло из стороны в сторону.

«Поехали!» — последнее, что успел подумать.

Примечания

1

Носимый аварийный запас, он же неприкосновенный аварийный запас.

2

Ударно-спусковой механизм.

3

Индивидуальный рацион питания боевой — стандартный армейский набор.

4

Гидроусилитель руля.

5

Нет (тюрк.).

6

БПК — большой противолодочный корабль; БЧ-5 — боевая часть электромеханики на БПК.

7

Один из американских авианосцев.

8

Спасибо (тюрк.).

9

Неуправляемые реактивные снаряды.

Content

Вадим Денисов
КОМАНДИРОВКА

Глава 1 ИТАКИ ПРОМЕЖУТОЧНЫЕ И БАЗОВЫЕ

Глава 2 РОДИНА НОВОСТНОЙ ФОН БЕЗ КАТАРСИСА НА ЗАКУСКУ

Глава 3 ЗАМОК РОССИЯ ЗАДАНИЕ В РЕЖИМЕ «ЗАМРИ, УМРИ, ВОСКРЕСНИ»

Глава 4 НАЧАЛО ОНА ВЫСАДКИ. ПЕРВЫЕ ВПЕЧАТЛЕНИЯ

Глава 5 ДАГОМЫС КАРА НЕБЕСНАЯ

Глава 6 НА РАЗВАЛИНАХ СТАРОГО МИРА СКУЧНЫЕ И НЕ ОЧЕНЬ БУДНИ СТАЛКЕРОВ

Глава 7 ДАЛЬНИЙ РЕЙД НАЧАЛО ТРУДНОГО ПУТИ

Глава 8 ДАЛЬНИЙ РЕЙД. БЕСЕДЫ И ОТКРЫТИЯ, ПОИСКИ И ОТКРОВЕНИЯ

Глава 9 ЛОВЛЯ НА ЖИВЦА ДУРАКИ И ДЕЛОВЫЕ, ДОРОГИ И ДОБЫЧИ

Глава 10 АЭРОДРОМ В СТЕПИ НА ГРАНИЦЕ СУМРАКА И ПОЛНОЙ ТЬМЫ

Глава 11 ДОРОЖКА ОТХОДА ПРИКЛАДНАЯ РУИНОЛОГИЯ

Глава 12 ВОЗВРАЩЕНИЕ СО ЗВЕЗД, ИЛИ ЧТО ТАКОЕ СТАЛКЕР-РЕЙДЕР ВЫСШЕЙ КАТЕГОРИИ

Примечания