Екатерина Русак

Белое Солнце

Дмитрию Володихину, писателю-фантасту,

автору книги «Дети Барса» посвящается.

Особую благодарность автор выражает Саргатян Ашоту Николовичу и Саргатян Гаянэ Ашотовне за помощь в создании книги и предоставленный исторический материал.

Пролог

Четыре женских фигуры шли быстро, друг за дружкой, с трудом пробираясь через высокую траву и заросли маквиса. Впереди всех шла стройная молодая женщина, лет тридцати пяти, с плетеной корзиной за спиной, за ней стройная, очень красивая голубоглазая девушка лет шестнадцати и девушка-подросток, которой нельзя было дать более четырнадцати лет. Они все были измучены и напуганы, их платья и кожаные сандалии были грязные, изорванные.

Шествие замыкала четвертая девушка, не старше 20 лет, которая держалась более стойко. Она была одета в синие штаны, кожаные сапожки, белую, до колен тунику, перетянутую на животе кожаным широким ремнем. За спиной ее висел кожаный колчан со стрелами, за пояс был заткнут боевой бронзовый цельт и зачехленный широкий нож. В руке она держала лук. Ее лицо было напряжено, она поминутно оглядывалась назад.

— Ваша Вечность, — крикнула она, обращаясь к молодой красавице. — Мы идем слишком медленно! Гутии обязательно будут нас преследовать. Так мы не успеем уйти от погони. Надо идти еще быстрее!

— Мы спасемся! Спасемся! — ответила красивая девушка.

Они шли на юг, надеясь найти спасение в самой могущественной стране на планете — государстве Альси. Стране Ярких Звезд.

Эту красавицу в государстве Симерк знали под именем Гарат. Но настоящее ее имя на языке Сонрикс звучало иначе — «Ал-Ма», что означало «Светлая мать». Несколько дней назад она была дочерью царя и единственной наследницей престола царства Симерк, сейчас стала жалкой изгнанницей и беглянкой, над которой грубо надругался дикарь и варвар Сатра. Ибо мы не всегда знаем, что написано в Книге Судеб, а если и знаем, то не можем уклониться от предначертанного рока.

О варваре-гутии Сатра она раньше ничего не слышала, хотя знала имена многих горских царьков. Откуда он взялся? Как смог пройти мимо войск отца и захватить ее в плен? Почему он так хорошо знал язык Сонрикс, на котором разговаривали многие народы восточного Средиземноморье, кроме горных племен и племен равнин, удаленных от побережья? Она не знала. Все это случилось. Это уже Прошлое.

Так было написано в Книге Судеб и она, Гарат, должна писать теперь эту книгу своей собственной рукой. Но она может не все — есть жесткие правила, которые она не смеет нарушить. Правила установила не она, а Великое Время, и ей ничего нельзя изменить, даже если бы она захотела это сделать.

Время беспощадно. Время не видит, что делает. Время не слышит молитв и угроз. Оно неумолимо вершит свою историю. Эта неправильная планета — тоже живет по законам Времени. Она живая, она мыслит, правда очень медленно, но и она не смеет нарушить космический ход Времени.

Гарат — первая среди Вечных на этой планете. Цвет лепестков на ее короне — белый. Она — Ал-Ма — Светлая Мать, Посланец Великого Времени, заключенный в слабую оболочку человеческого тела. Это тело рождается, терпит холод и зной, испытывает голод и жажду, нуждается в ласке и любви, оно, наконец, умирает, как и все живое. Но оно не такое как у всех людей. Оно — носитель Высшего Разума, носитель Времени.

Другие люди проходят длительную чреду перевоплощений, накапливая знания, мастерство и опыт прошлых жизней, а ее Сознание было таким изначально. Только единицы из миллиардов людей достигают силы Альгантов или Ронс, получая тем право на бессмертие душ. Остальных безжалостно сокрушает Время, выстраивая из их обломков, новых особей, гордо именующих себя человек. Не в пример Альгантам и Ронс, обладающих правом на Бессмертие, она обладает Вечностью. Время нельзя убить. Время смотрит на окружающий мир глазами Гарат. Ал-Ма хорошо знает это. Она знает почти все. Ей повинуются, ее слово — закон.

Но нашелся один человек, который не подчинился законам Времени. Сын Земли, гутий Сатра. Он оскорбил и унизил ее. Используя тайный язык, которым она владела в совершенстве, она могла бы заставить его самому себе перерезать горло, но Великое Время ей не позволило это. Почему, ей было неизвестно.

Сатра ждет возмездие. Участь его будет страшна. Время накажет его, его народ, эту планету.

— Мы спасемся! — повторила Гарат, прочитав Будущее в Книге Судеб.

Часть I. Трезубец Нептуна

«Мудрее всего — время, ибо оно раскрывает все».

Фалес, древнегреческий математик.

«Бойся согрешить против бога, и не спрашивай о его образе».

Древнеегипетские тексты пирамид.

Глава 1

Из дневника Бориса Свиридова.

«10 мая 2063 года. Это был самый удивительный отрезок моей жизни. Яркий и неповторимый. Я волей случая попал в Прошлое, в другое время, время, отстающее от нас на 5200 лет. Не думал никогда, что величественное Прошлое может быть так прекрасно. Нас учили в школе, что дикари ходили в грязных шкурах, показывали фильмы, в которых они плясали дикие танцы, в общем, рисовали картину полной беспросветности и убогости. Теперь я знаю, это не так! Они не были варварами, напротив, они имели обширные знания, а особенно их эзотерия намного превосходила своей глубиной современные религии. Они жили, страдали, боролись и умирали за свои идеалы.

…Я с удивлением узнал, что Пантеон Богов — это не плод воображения древних, а целая плеяда исторических лиц, которые были столь великими в своих деяниях, что заслужили право называться богами.

… Мне пришлось участвовать в великой войне, о которой уже почти никто не помнит. Отголоски о ней дошли до нас в греческом мифе, известном как Гигантомахия. Эта война была не менее жестокой и кровавой, чем Вторая мировая…

Я раньше никогда не упоминал о своих приключениях, боясь, что меня примут за умалишенного. Теперь я уже старик, у которого мало времени и я спешу, потому что боюсь не успеть рассказать о том, что я видел. Я пишу свой дневник с того самого момента, когда всё началось. Если читатель захочет — он прочтёт мою рукопись».

* * *

Антон Малкин вышел из подъезда своего дома и с удовольствием обнаружил, что листва на деревьях уже полностью распустилась, поблёскивая сочным изумрудным оттенком. Небольшой уютный дворик, каких в Москве много утопал в зелени и был заставлен автомобилями, что совсем не радовало многих жильцов, а особенно вездесущих старушек.

Но бабушек во дворе не было, зато возле стального цвета БМВ, стоящей напротив подъезда, Антон увидел своего друга ещё со школы Бориса Свиридова.

— Привет, Борис! — подошёл к нему с улыбкой Антон, и старые друзья обменялись рукопожатием.

— Здорово учёный! — ответил Борис. — Какие новости в мире науки?

Антон был невысок, худощав и светловолос. Девушки, завидев его, про себя смеялись ему вслед, думая про себя, что это конкретный чайник! Только они глупые не знали, сколько Антон зарабатывал в месяц на своих изобретениях, иначе смех застрял бы у них в горле!

— Есть новости, — сообщил Антон. — Я ищу тебя уже два дня. Дома тебя нет, а твой сотовый не отвечает.

— Я вторую симку даже не просматривал, — признался Борис, — видел звонки, но не хотел отвлекаться на посторонние дела. Работы было много.

Антон и Борис были знакомы уже лет двадцать, дружили еще со школы, и их отношенья можно было назвать не только дружественными, но и доверительными. Поэтому общались они как приятели, просто. Хотя и работали они в разных сферах. Антон окончил Бауманский, получил диплом технаря и успешно трудился в одной процветающей компании. Антона постоянно одолевали какие-то технические замыслы, даже дома он что-то мастерил, и его комната, как отмечал Борис, напоминала лабораторию средневекового алхимика. Друзья в шутку называли его «Самоделкин». Сам Борис закончил истфак МГУ, писал кандидатскую, а в свободное время успешно повышал мастерство рукопашного боя. Приезжающие время от времени из Страны восходящего солнца учителя-сэнсэи обучали его по какой-то особой программе, о которой Борис не особо распространялся.

— Ты куда собрался? — спросил Антон. — У меня есть к тебе очень важный разговор, и он займет много времени.

— Я сегодня свободен, у меня выходной. Моя новая подружка Кристина сейчас на работе, а я пока решил в какой-нибудь супермаркет за продуктами съездить. А что?

— Я с тобой! — решил Антон — Нам как раз нужны продукты. В руках тащить тяжело, а на тачке в самый раз!

— Кому это «нам»? — не понял Борис.

— Тебе и мне, — объяснил Антон, открывая дверь БМВ и устраиваясь на переднем сиденье, — Мы, ты и я, отправляемся путешествовать, думаю, на несколько лет.

— Какое сейчас может быть путешествие? — сказал Борис, включая зажигание. — У меня отпуск в сентябре, а сейчас май месяц.

Антон хитро улыбнулся, потом сказал:

— Поговорим, когда вернемся…

Пока ехали, они разговаривали о погоде, об общих знакомых, обсудили последние новости в стране и некоторые постановления правительства. В магазине Антон накупил двадцать банок тушенки и столько же сгущенного молока, чем вызвал невольный смех Бориса.

— Оголодал, браток? — сострил Борис.

Но Антон объяснять Борису ничего не стал, только ограничился короткой фразой:

— Запас никогда лишним не будет.

Они приехали обратно, подхватили сумки с продуктами и вместе поднялись в лифте на четвертый этаж. Их квартиры были рядом и Антон сказал:

— Приходи ко мне, скажем через полчасика. Мои родичи сейчас на даче и нам никто не помешает. С нами еще будет Георгий со второго этажа. Я его пригласил.

— Встреча одноклассников! — констатировал Борис, вспомнив, что Георгий тоже недолго учился в их классе. О Георгии Борис знал немного. Знал, что отец у него был армянин с воинственным именем Арсен, который жил в Ереване а мать — еврейка, большую часть времени пропадавшая в Израиле. В Москве жила только бабушка Георгия. Поэтому в детстве и юношеские годы Георгий много путешествовал, курсируя между Москвой, Арменией и Израилем. В Москве он постоянно поселился только лет пять назад, занялся мелким бизнесом. Что-то покупал, что-то продавал, большей частью являясь посредником. Но больших капиталов он не нажил, никогда не лез в торговые авантюры, держался со всеми очень вежливо. Но никто не мог похвастать, что был у него дома — Георгий в гости никого не приглашал. У него была жена, откуда-то с Украины и двое горластых детей. Как-то само получилось, что Георгий вошел в компанию к Борису и Антону.

— Приходи, все узнаешь! — Антон скрылся за своей входной дверью.

Борис открыл ключом свою дверь, внес сумки и отнес их на кухню. Там сортировкой продуктов занялась его мама, а Борис пошел в ванную и принял прохладный душ, потом насухо вытерся, причесал волосы, любуясь своим отражением в зеркале. Оттуда на него смотрел высокий, спортивного сложения мускулистый парень с тонкой талией, правильными чертами лица и серо-зелеными глазами. Он подмигнул своему отражению и вышел из ванной. Затем переоделся в домашние джинсы и простую, без всяких навороченных надписей, футболку. Крикнул из прихожей маме, что идет к Антону и вышел на лестничную площадку. Едва он нажал на звонок, дверь открылась почти сразу. Антон, пропуская Бориса, сказал:

— Проходи. Георгий уже у меня.

Борис бывал у Антона много раз, он вошел в комнату и обратил внимание на стоящий посредине журнальный столик. На столе стояла бутылка «Арарат», пузатые рюмочки, тарелки с нерезаными кусочками сыра и лимонами. Завершала сервировку плитка темного шоколада, которой Георгий, сидевший на диване, уже пытался полакомиться.

— Здорово, купец! — Борис и Георгий, поднявшийся с дивана, обменялись рукопожатием.

— Привет, дарагой! — откликнулся Георгий, пожимая сильную руку Бориса, — Сэгодня будем нэмножко кушать и нэмножко выпивать.

Антон указал Борису на диван, а сам уселся в кресло, стоявшее с другой стороны столика. Разлив коньяк по рюмочкам, произнес:

— За встречу!

Никто не отказался. Выпили дружно, немного закусили. Первым начал разговор Георгий:

— Хароший коньяк! — с видом знатока сказал он, и обратился к Борису, — Ты знаэшь зачем мы тут сидим?

Георгий хорошо знал армянский язык, неплохо говорил на иврите, мог правильно изъясняться на английском и немецком, но русский язык ему давался очень тяжело. Прожив в России более 10 лет, он так и не смог изгладить свой акцент. Бориса всегда смешило его произношение, но сейчас он остался невозмутимо спокоен.

— Не знаю — признался Борис, — пусть Антон расскажет.

— Антон, начинай. Мы слюшаэм! — потребовал Георгий.

Антон достал заранее приготовленный блокнот и, просмотрев несколько листков, начал:

— Только прошу не перебивать. Выслушайте все до конца, потом будут прения. Договорились? Итак, я предлагаю нам всем троим отправиться в научную и деловую экспедицию, хотя ее так назвать можно лишь с натяжкой. Мы будем путешественниками во времени и отправимся в Прошлое. Именно в Прошлое! Вы удивлены? Считаете это фантастикой? Нет, друзья, это не фантастика, а реальность и я вам докажу это.

Они выжидательно посмотрели на Антона. Тот слегка прокашлялся, потому, что волновался, и продолжал:

— Вы смотрели фильм «Мы из Будущего»? Там четверо менов попадают в 1941 год, а во второй раз в 1944. Трилогия. У них не было машины времени, во всем был виноват какой-то туман. Что это за туман фильм не объясняет. Но зато я немного знаю, что это такое и попробую объяснить.

— Я смотрэл этот фильм — сказал Георгий. Антон, рассказывая, казалось, не услышал его.

— Туман этот, как показывают наблюдения, бывает двух видов. Один его вид просто растворяет людей, и они исчезают навсегда. В Китае, в начале века, как-то раз исчез целый полк и никаких следов. Но нас это не интересует. Есть другой вид тумана, напоминающий некую массу, рассеянную в пространстве. Помните книгу Станислава Лема «Солярис»? Там, на планете Солярис был океан, который считывал с сознания космонавтов образы и создавал их в реале. У главного героя этой книги была женщина по имени Хари. Но это была не женщина. Она только имела облик женщины, которая может говорить, мыслить и даже любить. Эта была некая сверхтонкая молекулярная структура, которая сгустилась, а в конце растворилась без следа. Только подобие человека. Камуфляж.

— Я смотрэл этот фильм — снова перебил Георгий — только он мне нэ понравился.

Антон вздохнул, посмотрел на Георгия и снова начал объяснять:

— У нас на Земле подобные вещи встречаются очень часто. Потому, что у нас на Земле есть свой Солярис. Наш Земной Солярис часто развлекается и присылает гостей: это призраки всякие, люди в черном, даже известны летающие тарелки с надписью «НЛО» на борту. Но не о них дело. Хотя мне кажется, что Солярис-океан Земли очень не простое явление.

В общем и целом, современная наука это старается не замечать, хотя изучить Солярис-океан на нашей планете давно следует. Может, станет понятно, куда исчезают люди в Бермудском треугольнике. Как вы думаете, у нас секретные правительственные группы не занимаются этими вопросами? А в США? Там давно ведутся исследования в этой области.

Видно Антон хотел продолжить эту интересующую его тему, но воздержался и продолжил свой монолог:

— Датский физик Покс Хеглуид описывает три сотни случаев попадания летчиков во время полетов в Прошлое и не одного случая в Будущее! Причем, скорость самолетов и их марка никак не влияет на этот процесс. Особенно интересен один случай. Когда наши пилоты на современных истребителях вдруг оказались рядом с немецкими бомбардировщиками времен Второй мировой войны. И наши пилоты без команды начали их атаковать! Представляю, как метались от ужаса немцы!

Но я расскажу вам о двух других случаях, которые представляют интерес к нашему путешествию. Так вот, в середине двадцатого века в Британии в город Глазго ехал экспресс. Каким-то непонятным образом, в вагоне вдруг появился человек в одеждах девятнадцатого века! Этот бедолага начал в испуге кричать, метаться по вагону и попытался выпрыгнуть из него, но ему не разрешили. Так же незаметно, он вдруг куда-то исчез. Случай этот наделал много шума, еще бы, десятки свидетелей!

Полиция начала расследование, и вот какие вскрылись факты. В архивах, датированных концом девятнадцатым веком, обнаружилась запись, что некий кучер кеба Дрейк однажды увидел, как с грохотом к нему приближается странный поезд, и он непонятно каким образом оказался внутри него. Он испугался, а пассажиры в странных одеждах пытались его успокоить. После провала в памяти он был найден в яме под железнодорожной насыпью. Его рассказ был старательно записан местным пастором. Что скажите?

— Ты говорил мнэ про то, как можно достать миллион баксов, а сам пока только сказку рассказываешь, — сказал Георгий.

— Лучше пусть дальше рассказывает. Это еще не конец, — произнес Борис.

— Хорошо, дальше. Некий немецкий учитель, вдруг таинственным образом оказался в лагере древнеперсидских войск. Его схватили и кинули в яму, но один из воинов, что-то выронил из кармана. Это оказался золотой дарик, монета весом больше 8 граммов. Наш учитель не растерялся и подобрал ее. Дальше он также непонятно как вдруг опять оказался дома. Только с золотой монетой в руке!

— А вот это интерэсно! — Георгий даже подался вперед.

— Вот это одна из целей нашего путешествия. Золото! Можно в Прошлом набрать золота, сделать клад и найти его, когда мы вернемся обратно. Любое, самое примитивное украшение древнего мира стоит на мировом аукционе огромных денег! Монета — это доказательство того, что это возможно. Я подумал, что лучше всего золото прятать на территории современной Армении. Там Георгий найдет какой-нибудь путь его дальнейшей реализации.

— Это, можно канешно! — губы Георгия сжались в одну полоску, он думал, — но как золото искать у диких людей?

— Я думаю, найти золото не составит большого труда, — заметил Борис. — Золото было первым металлом, который начал использовать человек. Плавиться при температуре 800 градусов, даже специальные печи не нужны. Недавно читал, что в одном захоронении 3000 года до нашей эры на Балканах было найдено десять килограммов золота.

— Очень харашо! Будем копать могилы! — воскликнул Георгий, радостно потирая руки. — Только как мы попадем в Прошлое? Антон, гавари?

Антон разлил коньяк по рюмочкам.

— Заинтересовало, Георгий? Не переживай, попадем. Есть способ!

Выпив коньяк и закусив его долькой лимона, Антон показал на небольшой ящик, напоминающий одновременно пылесос и микроволновую печь и с гордостью сказал:

— Это мой аппарат «Солярис». Я — его изобретатель. С его помощью мы перенесемся в Прошлое. Достаточно нажать кнопку, потом прибор выключится автоматически. Я уже провел опыты с мышами и даже кошкой. Они исчезают и потом снова появляются.

— А куда они попадают? В другое измерение? — спросил Борис.

— Это ты у меня спрашиваешь? — ответил Георгий. — Ты это у той миши спроси. Он скажэт.

Антон замахал руками.

— В другое измерение или Прошлое, я не знаю. Хочу думать, что в Прошлое.

— А я очень хочу знать, что случилось с мышами и кошкой, после того, как они вернулись обратно, — задал вопрос Борис.

— Они вернулись живые и невредимые. Я кошке даже надевал ошейник в целях эксперимента. Она исчезла с ошейником и с ним вернулась. Это доказывает, что мы можем отправляться с вещами, — рассказал Антон.

— А эсли мы в океан пападем? — спросил Георгий, — Я плавать нэ умею. А может быть еще хуже! А эсли мы в Прошлом окажемся, а там мы стоим, динозавр стоит, на нас смотрит, облизывается так и еще гаварит: «Вах, какой хороший шашлык»!

Все рассмеялись.

— Кошка вернулась совсем сухая! — попробовал защищаться Антон.

— Мы сами из динозавра отбивную сделаем! — сказал Борис, — Значит мне все понятно. Антон — глава экспедиции и технический директор. Георгий — переводчик-лингвист, и банкир, а кто же я? Мне какой интерес, если золото не главная цель моей жизни?

— Какой интерес у тебя? — переспросил Антон с удивлением, — Ну, друг, ты спросил! Ты же историк, и древний мир — твой хлеб! Бесплатная экскурсия в глубину веков! Ты же сам когда-то мне рассказывал, что Славяно-Горицкая борьба была известна уже в начале нашей эры. Ты сам, знаешь, какой был ее уровень? Нет. И тебе не интересно проверить этот факт? А если нам с Георгием попадется древний борец? Мы не выстоим против него. Ты — другое дело!

— У меня черный пояс и третий дан тхеквондо, — напомнил Борис.

— Я знаю, ты спец по японскому мечу! Одним словом Стивен Сигал, — начал уговаривать Антон, — в Прошлом ты сможешь применить свое искусство в настоящем бою!

— А ты думаешь, что я сплю и вижу, как кому-нибудь свернуть шею? Я изучаю тхеквондо для защиты, и мне вовсе не хочется никого убивать.

— Но пойми, что без твоей помощи мы почти покойники! Ты — наша охрана и главный консультант по древнему миру. Я же не для себя стараюсь, а для науки!

Тут вмешался в разговор, долго молчавший Георгий. Чувствовалось, что он уже обдумал все и принял на предложение Антона положительный ответ:

— Борис, ты нэ прав! И наука получит много, и ты нэмного заработаешь. Друзьям памагать надо! Мы нэ банк грабить идем. Если Антон прэдложил мнэ криминал, оружие, наркотики, то я сразу отказался. Зачем мнэ это? А тут все просто. Собираем нэмного, всэго 50-100 килограммов золота. Я это золото бэру, в ямка кладу, а ты смотришь вокруг и всэх каратэ прогоняешь очень далеко. Что тэбэ нэ нравится, дарагой?

— Авантюрный план! — сказал Борис, покачивая головой. — Мистикой попахивает. Впрочем, что мы теряем? Пять-десять минут времени!

— Борис, ты решил, ты с нами? — поинтересовался Антон.

— Ладно, уговорили!

Экспедиция в Прошлое началась.

Глава 2

— Теперь технические вопросы, — сказал Антон, — отправляться будем из моей квартиры. Тут никого нет, и никто ничего не увидит. Лучше, когда меньше вопросов. По моим расчетам, здесь пройдет минут десять или чуть больше, а вот, сколько времени мы проведем там, я не знаю. Может месяц, а может год. Поэтому нам нужна экипировка. Я не все про кошку вам рассказал… Кошка похудела на полтора килограмма… Видно голодно ей пришлось «где-то там».

Запас консервов я на этот случай купил. Есть-пить надо. Разложим все по рюкзакам. Больше я брать не стал, неизвестно куда и сколько нам придется идти и лишний вес за спиной будет только помехой. Борис, за тобой оружие и компас. Я беру моток веревки, котелок и складной спиннинг. Теперь что взять всем: металлические кружки, ложки, соль. Нитки с иголками. Нужно иметь мыло, бритву, полотенце, смену нижнего белья. Фляги для воды. Спички обязательно. Без них пропадем. Чай, кофе, сахар. Всем нужно надеть наручные часы, сотовые телефоны там будут бесполезны — негде зарядить, да и сети нет. Одеяло шерстяное — укрываться ночью и отдыхать днем.

Все прекрасно понимали, что другого гардероба там не будет и успех их предприятия зависит от многих мелочей. Возник спор о том, как лучше одеться. На вопрос о том, как одевались в древнем мире, Борис ответил не сразу:

— Это практически не разрешимо для нас. Древние ходили в льняных набедренных повязках, туниках, носили шерстяные плащи, телогрейки из шкур, чепцы или меховые шапки. Были штаны-чулки, которые состояли из двух штанин, которые ремнями крепились к поясу. Обувь кожаная, ботинки или сандалии. На Древней Руси одежду изготовляли из крапивы, лебеды и даже еловых иголок, получая из них волокно для пряжи. Только боюсь, друзья, этого нам не достать. Делать на заказ — очень долго и крайне дорого. Предлагаю одеться в одноцветные светлые тона. Ничего, если испачкаемся, быстрее сойдем за местных. По вечерам может быть прохладно, нужны куртки.

— Все понятно! — сказал Георгий.

— Тогда сбор у меня в 18–00. В 18–15 отправляемся, — подвел итог Антон.

Но все собрались гораздо раньше. Антон еще раз проверил, что каждый взял с собой. Оделись все по-разному. Борис был в военной камуфляжной зеленой форме, которую одевал на даче. Объяснил, что много карманов в походе необходимы. Кроме рюкзака у него с собой был арбалет и катана. Не декоративная, которые продаются в магазинах, а сделанная на заказ из инструментальной стали.

Антон был облачен в белую футболку и песочного цвета брюки.

Георгий оделся в серый спортивный комплект белья. Он прихватил с собой не спасательный круг, а старый надувной матрац времен генсека Брежнева, растолковав, размахивая руками обеим парням и каждому по отдельности, что на нем можно не только плыть через реку, но и спать с удобствами. Он так же добыл где-то несколько ниток бус из разных поделочных камней для обмена с аборигенами. Агаты, гранаты и целая нитка бус из чешского стекла, переливающая всеми цветами радуги. Еще у него были шампуры, без которых он не мыслил путешествие и бутылка, конечно, армянского коньяка.

— Мы готовы? — спросил Антон, и, не дожидаясь ответа, скомандовал:

— На середину комнаты и плотней прижимайтесь друг к другу. Не двигайтесь! И не выпускайте вещи из рук, а то они останутся здесь. Готовы? Я включаю!

Антон щелкнул кнопку, и быстро подхватив рюкзак, встал рядом с Борисом и Георгием. Прибор заурчал, послышался какой-то противный звук, напоминающий скрип пальца по стеклу, через несколько секунд из прибора повалил оранжевый дым, который начал обволакивать комнату и постепенно уплотняться вокруг ребят. Скоро они перестали видеть окружающие предметы. Но только плотный туман не имел запаха, хотя становился все плотнее и плотнее.

— Мы уже все? — нервничал Георгий.

— Я не знаю, ничего не видно в этой оранжевой мгле, — ответил Антон.

Внезапный порыв ветра вдруг развеял туман. Борису даже пришлось зажмурить глаза от яркого солнца, сияющего на безоблачном небе. Под ногами он увидел траву, доходящую ему выше колен. Борис с интересом осмотрелся. Местность была холмистая, густо поросшая травой и кустарником и обилием различных деревьев.

— Все целы? — спросил Антон.

— Гдэ мы? — послышался вопросительный голос Георгия.

Антон бросился обнимать друзей.

— Получилось! Все получилось!!! — ликовал Антон, — Мы находимся на плато в Армении, где в Будущем будет стоять город Ереван. Смотрите, я специально держал карту с обведенным красным кружком в месте нашего десанта!

Все вздохнули свободнее и радостно заулыбались.

— Ничего не исчезает, все как реальное, — Борис нагнулся и сорвал какой-то цветок, понюхал его и сообщил:

— Пахнет!

— Ты воздух панюхай! — Георгий отошел на несколько шагов, сбросил с плеча баул, — Нэт, это точно нэ Москва!

Борис с сомнением осмотрелся вокруг, посмотрел на стрелку компаса и крикнул Антону:

— Самоделкин, ты уверен, что мы в Армении? Местность холмистая, но, покажи мне, где здесь горы? На северо-западе от нас должна быть высокая гора Арагац. Ее нет! А на юге должен быть виден Арарат, хотя до него более пятидесяти километров! Его снежную шапку ни с чем не перепутаешь. Арарат нигде не наблюдается… Совсем не уверен, что нам стоит искать реку Раздан…

— Я думаю, — отозвался Антон. Он, конечно, уже понял, что произошла ошибка в перемещении, и теперь никто не знал, куда они попали.

Антон с унылом видом ходил, внимательно изучал траву и деревья вокруг, осматривал пейзаж и линию горизонта, насколько это позволяли деревья.

— Нэгде нэт столбов с провадами, нэ видно никаких домов. Ничэго нэт вокруг! Дикий край. Только воздух чистый. Галова заболит от такой воздух. Это Прошлое, — сделал вывод Георгий.

— Согласен, — ответил Борис, — Антон, нашел что-нибудь?

— Нет, — сознался тот, продолжая поиски.

— А что ты ищешь?

— Ну, какие-нибудь растения или деревья, которые нам подскажут, где мы.

Борис повернулся к Георгию, тоже рассматривающего деревья стоящие поблизости.

— Жора, ты в Армении был, ничего знакомого не видишь из растений?

— Пачему нэ вижу? — обиделся Георгий, — Все вижу. Вот этот кустик — это белая роза. Только очень маленькая. Дикий, наверное. Вон там — лавровый кустик видэл. А вон там видишь другой кустик, это — олеандр. Ты нэ трогай этот кустик, он ядовитый! Кедры кругом, сосны, плющ кругом вьется, что ты хочешь?

— Георгий, ты у нас садовод-ботаник? — спросил Антон, подходя к ребятам.

— Зачэм ботаник? Нэт. Я у отца жил, у него сад большой, там научился нэмного.

— А я нашел герань! Кустик маленький, но это точно герань, — похвастался Антон, — итак, что мы имеем в сумме? Борис, твое слово!

Борис еще раз осмотрелся, немного поразмыслил и, пожав плечами, сказал:

— По растительности получается, что это Средиземноморье, а не Армения! Нет гор, но есть холмы. Это может быть Испания, Италия, Греция или Турция. Мы видим набор растений и деревьев очень характерный для субтропиков. И Солнце печет не по-детски! Но как утверждают наши ученые, родина роз — это остров Кипр. Значит мы на Кипре или в Малоазиатской долине, которая окружена горами Тавр. Иначе древняя Киликия.

— И что это за место, Киликия? — поинтересовался Антон. Но Борис не успел рассказать, что во времена Юлия Цезаря это было пиратское гнездо, как в их время пираты в Сомали. На открытое место выскочило небольшое стадо зверей, в которых все без исключения признали страусов.

— Страусы! — воскликнул более импульсивный Антон, показывая на них пальцем.

Страусы видно уже знали, что представляет собой человек, подстегнутые криком, они бросились бежать подальше от людей.

— Это Австралия! — засмеялся Георгий. — Или нэт, это — Африка!

— Никакая это не Африка, — запротестовал Борис, — Страусы, без сомнения африканские, но вы не знайте, что страусы водились в древней Месопотамии, Сирии и даже на Балканах. Изображение страуса есть на наскальных рисунках в Болгарии и им не меньше пяти тысяч лет. Их истребили большей частью уже охотники неолита, поэтому античные греко-римские авторы почти не упоминают страусов. В античную эпоху они сохранились большей частью в Аравии…

— А мы увидели, что страусы еще бегают — начал Антон, но Борис его быстро перебил:

— Это значит, что сейчас идет как минимум 3000 год до нашей эры или еще раньше!

— Круто! — сказал Антон, — Египетские пирамиды даже еще не построены!

— И Египта как государства еще нет, — подхватил Борис. И добавил:

— А вот арбалет следует расчехлить. Мы можем встретить не такого добродушного зверя, как страус. Тут запросто можно наткнуться на тигра или льва!

— Ай, нэ надо тигра звать, давайтэ лучшэ пакушаем! — воскликнул Георгий. — Пока собирался, то да се, даже нэ успел, понимаэшь! Я с собой шашлык взял, целый мешок. На такой жаре он может испортиться! Обидно, да? Вон там под дэрэвом костер развэдем и пакушаэм! Пусть Борис свой арбалет дэлаэт, мы другоэ дэлать будэм. Антон, ты дэлай дрова! Патом думать будэм. Живот голодный думать нэ дает!

Они перетащили вещи в тень кедровых деревьев и все занялись делом. Георгий вытащил из своего баула целое ведерко свиного шашлыка и начал деловито насаживать его на шампуры. Дрова нашлись быстро, благо кругом было множество деревьев, и полностью отсутствовали представители Гринпис. Антон, вооружившись своим универсальным тесаком кукри, который мог служить не только ножом, но и топором одновременно, занялся порубкой деревьев. Борис расчехлил арбалет и приступил к его сборке.

Через некоторое время Борис закончил сборку арбалета, натер воском тетиву и объявил:

— Называется этот блочный арбалет «Архонт». Приклад и цевье из пластика. Тетива жесткая, оптический прицел позволяет очень точно попадать метров с сорока, но можно целиться и в более далекую мишень. Замок имеет защиту, поэтому случайно арбалет не выстрелит. Можно бить хищника весом до трехсот килограммов, что говорит о его убойной силе. Арбалет имеет ремень для носки за спиной, кивер используется для ношения карбоновых стрел. Их у меня восемь.

— Ты прямо как в магазине товар рекламируешь! — пошутил Антон.

— Нет, вам объясняю, каким оружием мы располагаем, и какие у него есть возможности, — бросил Борис с явным недовольством. Ведут себя как дети, честное слово! О защите совсем не думают, словно на пикнике!

Борис сходил в заросли и вернулся с тремя полутораметровыми кольями. Заточил у них концы.

— Это копья! — объяснил он — для всех. В этом мире копье и лук лучшее оружие. Нож конечно хорошо, но от волка лучше держаться подальше, на расстоянии.

Он присел на траву, невдалеке от костра, над которым уже жарилось мясо, издавая дразнящий аромат. Борис достал из рюкзака фляжку со спиртом, но передумал и положил ее обратно. Вытащил двухлитровую бутыль кока-колы, разлил в три кружки, взял свою, и блаженно потягивая напиток, провозгласил:

— За отпуск! Прямо отдыхаешь. Шашлыки, девочки…

— Гдэ? — Георгий даже оторвался от шашлыков.

— Где-то ходят, — отозвался Антон, оценив шутку, и обратился к Георгию:

— Жора, ты не представляешь, какие тут девочки! Грязные, неумытые, волосатые и пахнут так, что стоять рядом с ними можно только зажимая нос. Правильно, Борис?

— Нет. Это ты рассказываешь, как выглядят в Мезолите пещерные дамы. А сейчас энеолит — новокаменный век, и местные женщины ничем не отличаются от женщин нашего времени. Есть расчески для волос, зубочистки, некоторая гигиена, возможно ароматические сухие духи, украшения и прочие женские атрибуты.

— Это харашо! — обрадовался Георгий, — а эсли я здэсь нэмножко жэнюсь?

— Хоть гарем заводи! — хохотнул Борис, — только тогда у тебя времени не останется добывать свое золото.

— А кагда месячные у них, что они дэлают? — Георгий хотел все знать, что касается женщин.

— Один путешественник из Российской империи в 18 веке, наверное, единственный, подробно изложил жизнь и быт народов крайнего севера: тунгусов, эвенков, чукчей, камчадалов. Очень-очень ценная информация! Женщины там во время месячных использовали специальный мох, который собирали летом и сушили на год. Прекрасный антисептик и хорошо впитывает влагу. Из него делали прокладки, заворачивая его в ткань. Не хуже, а лучше, современных прокладок получалось. Гигиенично. Наверное, и тут нечто подобное делают, — поделился знаниями Борис.

Антон посмотрел на наручные часы.

— Мы здесь уже два часа. И никаких признаков того, что мы возвращаемся обратно.

Борис тоже посмотрел на свои часы и утвердительно покачал головой.

— Антон, скажи, дарагой, а кагда мы назад пайдем, тоже в тумане окажемся? — продолжая колдовать над мясом, полюбопытствовал Георгий.

— Не уверен, — ответил Антон, — но может и такое случиться. Пространство-время наукой совсем не изучены. Как и когда это случится, мы даже представить себе не можем.

Антон посмотрел по сторонам и воскликнул:

— Смотрите!

И показал на север. Георгий и Борис сразу вскочили и без труда обнаружили, что заинтересовало Антона. Где-то невдалеке, километрах в трех поднимались клубы сизого дыма.

— Это пожар! — сказал Антон.

— И не один, — добавил Борис, — Это горит не лес, а отдельные костры или строения. Мне почему-то кажется, что это горит поселение.

— Зачэм оно гарит? — спросил Георгий.

— Скорее всего, это вражеский набег, — предположил Борис, — трудно представить, что люди сами подожгли свои собственные дома.

Антон обратился к Борису:

— Скажи, пожалуйста, какими силами располагали в это время племена?

Борис припомнил курс истории и ответил:

— Ммм… Думаю, что человек тридцать-сорок, самое большее сто-сто пятьдесят бойцов, если весь род собрать. Только, даже тридцать общинников… против нас троих будет многовато!

— Что дэлать будем? — спросил Георгий.

— Жора, мясо готово? — спросил Борис.

— Канэшна!

— Туши костер, мясо и все вещи складывайте обратно. Мы будем уходить отсюда. Не хочется привлекать к нам внимание дымом нашего костра. Мы не знаем, кто это, и какие чувства к нам питают эти разбойники-аборигены. Но если местные индейцы вышли на тропу войны, то ничего хорошего я не жду от них! Я наблюдаю за местностью, вы собирайтесь.

Уже через три минуты все сборы были закончены и трое друзей встали рядом.

Георгий и Антон сжимали в руках колья, предусмотрительно приготовленные Борисом, Борис держал в руках арбалет.

— Село все гарит! — сказал Георгий.

— Пожалуйста, помолчи! — оборвал его Борис, — Лучше слушай! Оба молчите и слушайте! Шорох, тихий разговор, ветка треснет какая-нибудь… Есть! Я, кажется, вижу движение в нашу сторону!

— Где? — насторожился Антон.

— Савсем ничего нэ вижу! — недовольно произнес Георгий.

— Вон там! — Борис показал в сторону дыма, — Вон одна птица взлетела, другая. Их кто-то вспугнул! К нам идут гости! От вас в бою толка не будет, поэтому прячьтесь в кустах, сидите тихо и не высовывайтесь! Ясно?

Антон и Георгий поняли все. Они почти бегом бросились искать место, где их никто не найдет. Борис выбрал пригорок, где был хороший обзор, лег в траву и стал смотреть в оптический прицел, обозревая подходы к нему. Он снял предохранитель арбалета и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. Он видел в оптику как в зелени травы, между кустами мелькнули белые одежды. Он внимательно присмотрелся и обомлел: это были четыре девушки! Они были не вооружены, только у одной был лук, а за спиной явно просматривался колчан со стрелами. И они шли прямо на него, несколько не таясь. Это были явно обитатели древнего мира, судя по простому покрою платьев. Только лучница, одетая как мужчина, Бориса настораживала. Она держалась уверенно и поэтому могла быть опасна. Но он не хотел стрелять в женщин. Дождавшись, когда расстояние между ними сократилось до ста метров, Борис привстал на одно колено и громко крикнул:

— Кто вы такие?

Реакция у лучницы оказалась отменной. Она быстрым движением вырвала из колчана стрелу, наложила ее на тетиву и с оттяжкой пустила стрелу прямо в Бориса. Но он, словно предчувствуя это, упал в траву и откатился в сторону. Это спасло ему жизнь. Борис посмотрел на то место, где он лежал и увидел там торчащую в земле стрелу!

«Меткая и очень быстрая», — подумал Борис. — «Наверное, птиц влет бьет! Но я-то не птица!»

В его голове быстро пронесся поток мыслей: «Если я встану, она меня убьет, или я должен убить эту чертову амазонку раньше. Почему она стреляла? Приняла меня за грабителя? Или они сами грабители, поджигатели? Но не похоже, только одна вооружена! Что делать? Сдаться»?

Он ничего не смог придумать, ему оставалось тихо лежа в траве дожидаться подхода амазонки. И когда она приблизилась на несколько метров, Борис внезапно вскочил и направил арбалет на лучницу.

Он увидел ее вблизи. Она держала лук в левой руке, а в правой цельт. Амазонка, не ожидала, что ее противник окажется жив и с силой сжала рукоять боевого топора. Скорее всего, она шла с целью добить свою жертву. Но ее остановил арбалет, который был направлен на нее. Она видимо знала, что представляет это оружие, поэтому на ее лице промелькнула тень обреченности. Но всмотревшись в лицо Бориса, она с некоторым замешательством спросила:

— Ростин?

Борис ничего не понял. Он смотрел на лучницу и просто любовался ей. Она была, безусловно, очень красива. Ей нельзя было дать больше двадцати лет. Даже белая туника и нелепые синие штаны не скрывали стройности ее фигуры. Голубые глаза, правильные черты продолговатого лица, высокий лоб, длинные русые волосы, собранные в прическу «конский хвост». Она напоминала ему античную гречанку, или правильнее сказать богиню охоты, Артемиду. Борис опустил арбалет вниз, демонстрируя добрые намерения.

Остальные три девушки стояли немного позади, они тоже с удивлением рассматривали его и его одежду. Еще бы! Камуфляжная зеленая раскраска для них была совершенно не знакома!

Лучница тоже изучала Бориса. Она была не высока, не более 167 сантиметров ростом. Но рост Бориса — один метр восемьдесят семь сантиметров явно произвел на нее сильное впечатление. Как заметил Борис, лучница остановила свой взгляд на его бедре, где красовался широкий армейский нож в кожаных ножнах. Видимо, она понимала толк в оружии, поэтому еле заметно кивнула в знак одобрения. У амазонки в руке был интересный, большой лук. Он тоже заинтересовал Бориса.

Он вспомнил, что на стоянке Сарнате, расположенной на торфянике недалеко от Балтийского моря, был найден сохранившейся деревянный лук имевший длину чуть более полуметра. А древние наскальные рисунки Испании 8-го тысячелетия изображали охотников с полутораметровыми луками. Впрочем, размеры древних луков были весьма разнообразны, как и материал, из которого их изготавливали. Но уже в четвертом тысячелетии луки собирали из кусков тисового дерева, которые тщательно склеивали, используя для этого рыбий клей. Подобный сложный лук длинной не более 120 сантиметров держала в руке девушка, смотревшая на него.

— Росс? Тин? — повторила она. В голосе ее звучала настойчивость.

— Русский! — ответил Борис, уловив на слух нечто напоминающее древнее название Русского народа. Ему припомнился гимн Российской империи времен Екатерины-II — «Гром победы раздавайся», начинающийся словами: «Веселися храбрый Россъ».

— Русс? — не поняла лучница.

— Россия! — уточнил Борис, и для верности стукнул себя кулаком в грудь. Кажется, девушка его поняла, потому, что согласно кивнула и произнесла:

— Ля мазленс кейтор Милана!

Итак, первый контакт есть! Девушку зовут Милана. Красивое имя!

— Борис! — представился Борис и вдруг почувствовал, что какая-то сила сдавливает его голову. Слова, произнесенные лучницей, словно оглушили его. Внутри тела пробежал холод, а голова наполнилась туманом, который быстро превратился в ней в ревущее торнадо, вызывая озноб, смутные страхи и какие-то воспоминания. Тело пронзала дрожь. Что-то со страшной силой рвалось из его сознания, давно забытое, но такое родное…

Борис даже непроизвольно выронил арбалет, постоял несколько мгновений устремив взгляд в никуда и вдруг неожиданно для себя отчетливо произнес на чужом языке:

— Хай! Ля синис солицис иторан Альгант Синт!

— Ти солицис? — вскричала пораженная его ответом Милана, — Ты сам Альгант Синт, носящий солнечную корону? Но что с тобой случилось?

Борис вдруг понял, что понимает без труда ее речь, даже очень хорошо. Понимает так, что даже не нуждается в переводе ее на русский язык.

— Что случилось со мной? — спросил он на том же языке, название которого он откуда-то знал — «Сонрикс», — Почему ты так встревожилась?

— Ваше Постоянство, но где твои волосы? — Борис почувствовал в голосе Миланы крайнее удивление. Он коснулся головы, провел ладонью по своим коротко стриженным волосам, убедившись, что они на месте, и ответил с некоторым замешательством:

— Волосы у меня в полном порядке.

И вопросительно подумал: «Что с ними не так»? Сейчас его чувства были обострены до предела, мозг лихорадочно искал поиск нужных решений. Он понимал, что выглядит в глазах Миланы как-то неправильно, но понять древнее, чужое мышление сразу было крайне трудно!

— Ваше Постоянство, они короткие! — пролепетала в великом смущении девушка, которая минуту назад готова была безжалостно убить его.

«Вот оно, в чем дело! — подумал Борис, — наверное, тут мужчины носят длинные волосы. А носят ли усы и бороды? Но на счет бороды никаких вопросов не поступило. Значит, усы, и бороды не носят». Борис быстро сориентировался и ответил:

— Мои волосы, Милана, сжег огонь. Горел дом, я в нем был.

Она кивнула, видно объяснение ее удовлетворило ее любопытство. И снова задала вопрос, от которого Бориса бросило в жар:

— Ваше Постоянство, а где ваши слуги? Альгант никогда не путешествует один, без свиты.

Борис вовремя вспомнил про Антона и Георгия и решил сыграть на этом:

— Я не один. Со мной двое слуг, которые меня сопровождают. Они недалеко. Откуда вы идете и куда?

Милана показала рукой на дым и ответила:

— Это — нападение гутиев! Они преследуют нас. В нашу землю пришла война. Их много, очень много!

— Почему они вас преследуют?

— Я сопровождаю в Альси царицу Гарат, которую зовут так же Альронс Ал-Ма. Две женщины рядом с ней, это моя мать Реута и моя сестра Мила.

Услышав имя Ал-Ма, Борис почувствовал, что внутри него опять что-то всколыхнулось. Он вдруг вспомнил это имя, он знал его. Слишком хорошо знал! Скользнув взглядом по трем женским фигуркам, он сделал вперед три шага и слегка поклонился стоявшей в центре девушке:

— Соли-соли, Ваша Вечность, Ал-Ма. Я — Альгант Синт-Омор! Я готов служить вам, Ваша Вечность!

— Соли-соли, Ваше Постоянство! — ответила она без поклона. Она ответила на его приветствие и это его взбодрило.

Борис-Омор внимательно рассматривал эту шестнадцатилетнюю молодую девушку. Он помнил только, что она Первая среди Вечных и плохо представлял, что ей нужно говорить. А спрашивать ее было нельзя, это он знал точно. Наконец он решился:

— Ваша Вечность, я понял, что ваш путь лежит в Альси. Ты измучена дорогой, вас ищут, но надо продолжать путь. Со мной двое слуг, но они не воины. Я и кейтор Милана исполним предначертанное Ур-Аном и будем сопровождать вас и защищать. Разреши мне склонить свою голову пред тобой и служить тебе, Ваша Вечность?

Гарат согласно кивнула. Омор понял, что он принят на службу и сказал:

— Я повинуюсь, Ваша Вечность. Милана, идите на юг, вон к тому лесу. Мы пойдем вслед за вами и догоним.

— Я повинуюсь, Альгант! — склонила голову лучница.

Когда Гарат и сопровождающие ее женщины отошли метров на триста, Борис тихонько свистнул. Сразу же из-за кустов выскочили снедаемые любопытством Георгий и Антон.

— Кто это? — спросил Георгий — Очень красивый женщина, а стреляет в тэбя. Как будто савсэм убить тебя хочет, в самом дэле. Нэ харашо!

— Ты разговаривал с ними? — Антон был просто шокирован всем увиденным, — Они, что, умеют говорить по-русски? Этого не может быть!

Борис проигнорировал его вопрос, дождался, пока ему разрешат говорить, произнес:

— У меня для вас, как в анекдоте, три новости. Одна плохая, две хорошие. С какой начать?

— Давай тогда с плохой! — решил Антон.

— Значит так, мы попали в Прошлое, в котором началась война. Враг — это Гутии, народ очень плохо известный историкам, и эти Гутии вовсю наступают сейчас как гитлеровцы в 41 году. Эти женщины — беглецы и нам тоже надо сваливать отсюда пока не поздно! Берите вещи, и пошли быстро за девчонками! Здесь очень опасно.

— Может быть, ты сначала расскажешь? — не унимался Антон.

— Расскажу, конечно, все расскажу, только в дороге! — ответил Борис, направляясь за своим рюкзаком.

Подхватив вещи, они быстрым шагом пошли на юг. Борис поминутно оглядывался назад и вел свой рассказ:

— Антон, когда ты пригласил меня отправиться в Прошлое, я верил тебе, но сомнения меня не оставляли. Ты доказал мне, что ты был прав. А теперь, друзья, я расскажу вам такое, что покажется вам совсем полной фантастикой. Только все это действительность, которую нельзя не замечать в общих интересах. Видите все окружающее? — он махнул рукой, показав природный пейзаж, — Это — реальный мир! И в этом реальном мире есть живые люди. В нем есть свои законы и это значит, что эти законы нам придется соблюдать, хотите вы этого или нет.

Нам просто здорово повезло, что мы встретили этих женщин. Если бы мы встретились с Гутиями, то не избежали бы пыток и казни. Вот поэтому, мы бежим отсюда. И Гутии будут нас преследовать, это я знаю точно.

— Зачэм? — спросил Георгий.

— Потому, что одна из этих девушек — Альронс Великая Ал-Ма, а если переводить на наши понятия, то она — царица. И ее Гутии будут пытаться схватить. Они устроили погоню за ней. А мы обязаны и будем ее защищать.

— Зачэм? — снова спросил Георгий.

— Наверное, Жора прав, — подал голос Антон, — Почему мы должны вмешиваться в дела этого мира? У нас другие задачи…

— Какие задачи? — повысил голос Борис. — Вести раскопки? Искать черепки древней керамики? Их тут просто нет! Этот мир еще живет своей жизнью и не успел разрушиться! Он реален! И царица Гарат такая же реальность, как и все вокруг! Мы не знаем, сколько пробудем здесь! Прибор включить мы не можем! Поэтому у нас только одна задача — выжить в этом мире!!! И для нас лучше будет держаться поближе к царице Гарат и служить ей, чем объяснять дикарям-гутиям, что мы хорошие! И еще, я не уверен, что они вообще нас будут слушать: мы для них враги.

Борис оглянулся назад, проверяя, нет ли погони, и продолжал:

— Жора, ты понимаешь, что помогая царице, ты имеешь возможность получить в награду немало золота?

Георгий собирался что-то возразить, но поперхнулся и умолк, осознав смысл сказанного.

— Э…э… Я как-то нэ думал об этом…

— Правильно, не думал. А это более легкий способ, чем мыть золото в реке или ездить по диким местам, пытаясь что-то выменять у местных. Удар дубиной по голове в этом мире, наверное, обычное проявление чувств дикаря к пришельцу, пытающегося ограбить могилу его предков.

Георгий соображал быстро. Это у него отнять было нельзя.

— Да, да! Я согласен! — поспешно выкрикнул Георгий, и спросил: — А царыца меня вазмет к себе?

— Она уже взяла на службу меня! — сказал Борис.

— Так на каком языке вы говорили? — спросил Антон.

— Древний язык Сонрикс. На нем разговаривает примерно две третьи населения Восточного Средиземноморья и его достаточно хорошо понимают в Западном. Вроде международного.

— Я и не слышал о таком языке! — сказал Антон, — Что это за язык? И откуда ты его знаешь?

— Был такой великий ученый-лингвист Иллич-Свитыч, Сотрудник Института славяноведения АН СССР. Он пытался построить единый Ностратический язык, который был первым языком на Земле, искал в разных языках единые по корню слова. Его построение было очень смелым, но он даже не мог себе представить, что языки на Земле развивались совсем другим путем.

Настоящий Ностратический язык на самом деле существовал и назывался Сонрикс, это тот язык, на котором я недавно разговаривал.

Но он совершенно не похож на то, что реконструировал Иллич-Свитыч, свершивший в его реконструкции много ошибок. Пример: в Сонриксе нет звука «пэ», а у Иллич-Свитыч он есть. А почему так получилось? Потому, что он взял за основу Уральскую языковую семью, рассуждая, что она центральная в Евразии и является основным связывающим элементом языков запада и востока. Это была его ошибка. В уральской языковой семье очень мало слов Сонрикса, которые не претерпели бы значительные изменения. Но Иллич-Свитыч не знал того, что Сонрикс еще в Средиземноморье изменился, став языком Сонрег. Люди Балканского региона изменили его, добавив в него некоторые звуки. После этого, Сонрег начал свое победное шествие на Восток и докатился до самой Японии. Одни языки взяли из него отдельные понятия, другие приняли его больше, но перестроили под свое произношение. Таким образом, Сонрег не Ностратический язык, хотя многие слова его присутствуют в Индо-Европейской языковой семье.

Только Средиземноморский Сонрикс позднего времени, на котором мы общаемся — это тоже не ностратический язык, правильнее сказать, он является некоторой основой Индоевропейских языков, не более.

Потому, что он построен от смешения слов двух языков: древнеросского Сонрикса, языка Северной Африки, и Критоноса, староиспанского языка. Никакого отношения он не имеет к современным испанцам, это я называю только территорию, где эти языки образовались. Все это, Иллич-Свитыч, строивший свою грамматику Ностратического языка, не взял в расчет. Но его винить не за что, это не знал в 20 веке никто и никто не знает в 21 веке!

Я Сонрикс и раньше знал, — Борис улыбнулся, — только забыл. А вот теперь вспомнил!

— Да-а-а! — протянул Антон. — Не знал, что у тебя такие познания в лингвистике.

— А теперь самое интересное, только не падайте!

Борис выдержал эффектную паузу.

— Мое имя в этом мире не Борис. Меня зовут Омор. Альгант Омор! Я отношусь к Уранидам. Урожденный Небом. Меня узнала Альронс Ал-Ма-Гарат. И я ее откуда-то хорошо знаю. Поэтому называйте меня Альгант Омор или титулом «Ваше Постоянство».

— Это фантастика! — протянул Георгий. — Как это? Ты здэсь нэ был, с нами пришел.

— Не фантастика! — возразил Борис, — Фантастика началась, когда мы оказались здесь. Мы теперь находимся в Прошлом, и я уже жил в нем. Вы, наверное, тоже. Реинкарнация. Знаете об этом? В Прошлом я когда-то жил под именем Альгант Омор. Почему этого не может быть? Как же я тогда разговариваю на Сонрикс, если это не наследственная память?

— Верно, — подытожил Антон, — Такие случаи известны. Значит, как я правильно понял, Гарат — Альронс, а ты — Альгант. Ты, Борис, себя в цари записал, что ли? Только не рассказывай нам, что это твоя жена в Прошлом!

— Нет, не жена, — холодно ответил Борис, — но не забывай, где ты находишься и кому говоришь это. Ты сейчас сказал святотатство, за которое тебе тут сразу отрежут язык!

Антон обиженно замолчал. Борис уже обычным тоном продолжал поучать своих спутников:

— Наши археологи не часто находят глиняные таблички или стелы с законами древнего мира. Но кое-что нашли. И кое-что они уже прочитали. Я не помню все законы древнего времени, но приведу в пример закон вавилонского царя Хаммурапи, по которому строителю отрубали голову, если дом, который он выстроил, обрушивался, и кто-то из семьи погиб под его обломками. А по древнеассирийским законам у женщин за измену мужу вырывали соски раскаленными клещами. Древние законы вообще более суровы, и я не думаю, что кто-то из вас по незнанию законов захочет лишиться языка.

— Я вообще молчу сильнее, чем рыба! — отозвался Георгий.

— Вы не знаете языка Сонрикс, и это хорошо, — продолжал Борис. — Я — Альгант, а вы оба — мои слуги. Мы пришли из далекой страны на севере. Это понятно?

Георгий обиженно запыхтел.

— Пачему слуги, да!? — возмутился он.

Антон молчал.

— Потому, что это единственный шанс для вас уцелеть! — терпеливо разъяснял Борис. — Пока вы мои слуги, вас никто не тронет. Но если заподозрят, что это не так — случится беда. Та, Амазонка с луком, например, своими стрелами быстро превратит ослушника в ежа. Вы должны вести себя соответственно своему статусу в этом обществе. Меня нельзя перебивать, нельзя задавать вопросы, нельзя сидеть, пока я не разрешу. Слово Альганта — закон, который нельзя обсуждать, его разрешается только выполнять. Что бы вас утешить, скажу, что я сам нахожусь в подобной зависимости от царицы Гарат. Она Кронид. Время… Это… напоминает некий табель о рангах. Царица Гарат, настолько же выше меня, насколько я выше вас. Если она королева, то я герцог. Но, слуги Альганта или Ронс имеют преимущество перед остальными людьми. Поэтому ваш статус я могу соотнести как эсквайр по отношению к простолюдину!

— Что это такое, эсквайр? — не понял Георгий.

— Феодал, не имеющий рыцарского звания! — подал голос Антон, — Тогда не все так плохо!

— Когда устроим привал, — поучал Борис, — царицу и девушек надо обязательно накормить. Они долго идут и голодные. Относитесь к царице Гарат с почтением. Но старайтесь держаться от нее подальше. Если я буду с ней разговаривать, то не вздумайте меня окликать.

Антон тяжело вздохнул и сказал:

— Как жалко, что я не понимаю языка этого мира. Выгляжу словно трехлетний ребенок. Мало что понимаю и ничего не могу спросить!

Они уже догоняли своих попутчиц и слышали, как они переговариваются. Вдруг девушки остановились. Гарат им что-то сказала и Милана быстро пошла вперед, на ходу накладывая стрелу на тетиву. Борис тоже остановился и замер. Какой-то сильный сигнал опасности вдруг прозвучал в его сознании.

— Ты что? — не понял Антон.

— Враги рядом! — ответил Борис, сбрасывая рюкзак на землю. — Я знаю это! Я чувствую их! И Ал-Ма-Гарат чувствует. Смотрите на лучницу!

— Э, как ты можешь чувствовать? — протянул недоверчиво Георгий.

— Я — Альгант! — воскликнул Омор. Перед лицом опасности Борис вдруг исчез в нем, остался только Омор. Омор бегом бросился к Ал-Ма-Гарат, и, пробегая мимо, крикнул ей:

— Назад, отходите все назад!!!

Борис-Омор догнал Милану, и они оба встали плечом к плечу, ожидая нападения. Борис-Омор снял с ножа застежку-крепление, снял с предохранителя замок на арбалете и поднял его, приготовившись к стрельбе. Вовремя.

Из-за деревьев показались темные фигуры бородатых людей, одетых в какие-то шкуры и льняные передники. Их было примерно два десятка.

— Гарг! Гугу гай! — заревели они и бросились в атаку. Они не таились, против них было всего двое противников, и они были уверены в своей легкой победе.

Милана подняла лук, хладнокровно, с ледяным спокойствием она начала свою убийственную работу: быстро посылая стрелу за стрелой, которые не знали промаха. Она старалась выбить из рядов врагов тех, кто имел дротики. Борис-Омор выстрелом из арбалета уложил огромного гутия, но перезаряжать оружие времени не было, и он взялся за метательные ножи. Четырьмя бросками он сразил наиболее быстроногих из врагов. Милана тоже перестала стрелять, стрелы у нее кончились.

Гутии потеряли полтора десятка убитых и раненых, которые корчились в высокой траве, испуская стоны и проклятия. Остальные пятеро сомкнулись и теперь медленно приближались к Борис-Омор и Милане, выставив вперед короткие копья. Милана отбросила в сторону ставший бесполезным лук, и, выхватив цельт, приняла боевую стойку, приготовившись к рукопашной.

Борис-Омор неспешно извлек из ножен меч-катану, взяв ее за рукоять двумя руками, и выставил сверкающим на солнце острием к нападающим. Гутии издав торжествующий рев, бросились в атаку. И снова Борис почувствовал, как в его сознание вмешалась некая могущественная сила. Окружающий мир вдруг поблек, потеряв краски, став черно-белым, звуки исчезли, а он бежал навстречу гутиям, которые двигались как замороженные, с трудом передвигая руки и ноги. Омор обрушил на них всю свою ярость, рубил и колол. И странное дело, не один из врагов не успел отразить его смертельные удары…

И вдруг тишина в его сознании сменилась гомоном и криками, а мир ожил, наполнившись красками. Омор стоял с окровавленным мечем, а стоящие рядом окровавленные гутии, все пятеро одновременно мертвыми рухнули на землю. Борис-Омор осмотрелся — больше врагов не было. Он посмотрел на Милану и увидел в ее округлившихся глазах и на лице испуг и восхищение. Стоявшие невдалеке Реута, Мила и его друзья смотрели на него иначе: они застыли в безмолвии охваченные паническим ужасом! Одна Гарат-Сициз-Са была совершенно спокойна. На ее лице, повернутом к поверженным врагам, читалось только презрение.

Борис-Омор еще не отошедший от боя, посмотрел на Милану:

— Собери стрелы! — приказал он ей, — Они нам еще понадобятся!

Он сказал ей это таким тоном, как будто подсказывал: «Добей раненых». Милана с усилием оторвала восторженный взгляд от Альганта и поспешила исполнять его приказ. Сам Борис-Омор подошел к Ал-Ма-Гарат и с едва заметной улыбкой спросил:

— Ваша Вечность, ты довольна своей охраной? Можно продолжать путь?

— Это подвиг, Омор! — серьезно ответила она.

Борис-Омор подошел к друзьям, стоявшим на некотором удалении от Гарат-Сициз-Са. Его приход вылился в бурное ликование.

— Как ты это сдэлал? — восхищенно спросил Георгий.

— Что?

— Ты двигался очень быстро. Как на прокрутке фильма с большой скоростью!!! — объяснил Антон.

— А мне показалось, что варвары-гутии двигаются очень медленно…

— Ничего подобного! Ты был подобен урагану, Альгант! — сказал задумчиво Антон, — все твое поведение странно… В тебе заложены какие-то сверхчеловеческие способности. Ты сначала почувствовал врагов, которых никто не видел и не слышал. Это я могу как-то объяснить. Шестое чувство в момент опасности. Теперь ты ускорился в пять-шесть раз. Я не знаю, что это, но предполагаю, что возможен временной сдвиг, когда время для человека замедляется. Ты говоришь на неизвестном науке языке, который называешь Сонрикс. Ты уже сообщил нам некоторые обычаи этого мира. Ты улыбаешься?! Что я должен про тебя думать, если я вижу, что сейчас, убив с десяток людей, ты ведешь себя так, как будто убийство для тебя — обычное дело! Сейчас ты возьмешь и порубишь нас как капусту! Скажи: что с тобой произошло?!!!

Георгий, выслушав монолог Антона, тоже опасливо посмотрел на Борис-Омор.

Борис-Омор печально улыбнулся:

— Друзья, не нужно меня подозревать ни в чем. Для вас я был и остаюсь Борисом. Но в этом мире я — Альгант Синт-Омор, носящий красную солнечную корону. Мое имя можно перевести дословно на русский язык как «Уплотняющий смерть», но понимать с Сонрикс надо как «Собирающий воинов в одном месте для большой битвы». Омор.

— И в этом мире твое имя известно? — выспрашивал Антон.

— Очень известно, — не стал отрицать Борис-Омор.

— Море! — сказал Георгий, — Твое имя море?

— Не угадал! — засмеялся Борис-Омор, — Это просто созвучно. Но к морю я имею отношение. Правда, не все помню.

Милана уже собрала стрелы и не забыла про метательные ножи Борис-Омор. Она рассмотрела их с интересом. Ножи ей понравились, хотя они нисколько были не похожи на те, которые она привыкла видеть. Подойдя к нему, она протянула ему четыре ножа и арбалетный болт:

— Ваше Постоянство, это твое! — ее рука слегка подрагивала. Борис-Омор принял ножи и заметил, что на них не осталось следов крови. Он взглянул на понурившуюся Милану и спросил:

— Тебе было тяжело это сделать?

Она кивнула.

— Ты очень хороший воин, Милана! — произнес он, — Я рад, что наши пути на Таэслис пересеклись. Я благодарю тебя за помощь в бою. Когда ты рядом я не побоюсь выйти даже против большего числа противников!

Совсем не ожидавшая благодарности девушка даже приоткрыла рот от охватившего ее чувства смущения смешанного с радостью. Эти слова ей сказал не сородич, а прославленный в тысячелетиях сам Великий Альгант Синт! Она, не привыкшая к похвалам, просто растерялась. Она, привыкла с детства, что все вокруг должны делать свою работу, и делать ее хорошо, не ожидая никаких восторгов и похвал со стороны.

Да, она была восхищена увиденным зрелищем расправы Омор с пятью гутиями. Она знала, что многие люди красной полосы радуги — тинийцы умеют замедлять время, опережая противника больше чем на половину секунды. Но она не подозревала, что можно замедлять время на такой длительный срок.

Омор доказал в этом бою, что он — истинный Альгант и великий воин. Правда, он с короткими волосами. Ужас! Но волосы у него отрастут. Его лицо было красиво. Милану восхищал и рост Альганта Синт. Среди своих слуг он выглядел настоящим великаном. Всех тинийцев, и мужчин и женщин, характеризовала не только великолепная фигура, но и грациозность, легкость, воздушность. Омор, невзирая на свой рост, двигался тоже легко, напоминая тигра.

— И еще… ты очень красивая! — добавил несколько смущенно Борис-Омор.

«Он назвал меня красивой! Почему? Я ему нравлюсь»? — подумала она и по ее лицу пробежала тень. Она знала, что представляют собой Альганты в любви. Она раньше общалась только с одним Альгантом — царем Колер, который напоминал ей собаку-кобеля, которая носились вокруг сучек, стремясь наполнить их живительной влагой… Животное!

Но этот Альгант другой, совсем другой. Любой Тиниец, который говорит женщине, о ее красоте никогда не смущается. А Синт даже выговорил это с трудом, как будто ему было стыдно признать это. Но ведь он это сказал!

Милана была совсем молодая девушка, но вполне понимавшая скрытый смысл мимики, жестов и невысказанных вслух слов… Альгант Синт был из народа Тин, а не Росс, это было очевидно. Но поведением он совсем не походил на Тинийца. Почему?

Ей как-то сразу понравился этот Альгант… Он притягивал ее к себе своей таинственностью. Будоражил ее воображение. Он похож на хищника! Нет, он не хищник, он — Защитник! Он огромен, велик, мужественен! Он — Ваше Постоянство, бессмертный Альгант Синт, одиннадцатый в списке солицис на Таэслис!

* * *

Борис-Омор подобрал на поле битвы лишь два копья с каменными наконечниками, которые выдал Антону и Георгию вместо заостренных кольев.

— Это оружие и оно лучше, чем то, что у вас есть.

Рукоятки копий были гладкими от частого употребления и не занозили руки.

Снова потянулась дорога. Шли по пересеченной местности. Дорогой больше молчали.

Борис-Омор, в котором заговорил ученый, немного ворчал, что пришлось бросить одежду убитых гутиев, объясняя, что наука лишилась таких великолепных экспонатов из Прошлого. Его друзья все не могли взять в толк, зачем нужно снимать с убитого врага грязную, вонючую одежду и тащить ее на себе. Борис-Омор пришлось объяснять им.

— Наука располагает только единичными экземплярами одежд 3–4 тысячелетий, — сказал он, — Это куски одежды альпийского Этцы, который хорошо сохранился, потому, что пробыл в замороженном виде пять тысячелетий. Есть еще кусок неолитической ткани из Хирокитии, чудом сохранившиеся ткани из городища Чатал-Хююк и кожаная обувь из пещеры Арени в Армении. Еще есть несколько кусков ткани, обувь и остатки ковров, но все более близкие к нашему времени. А тут целый древний гардероб перед нами и мы вынуждены его бросить!

— А наши спутницы во что одеты? — спросил Антон, — Не в одежды четвертого тысячелетия?

— Но там шкуры со сложным креплением из кожаных ремней. Интересная шнуровка и узлы. А девушки одеты в льняные платья, я это прекрасно вижу. Или ты мне предлагаешь отобрать у них платья и нацепить на них инвентарные бирки с надписью: «Платье доисторическое, сорок четвертого или сорок шестого размера, добыто путем историко-археологического мародерства и разбоя в пользу Российской науки»?

— Ничего подобного! — смутился Антон.

— Борис, успокойся! Когда мы вернемся обратно, я отвезу тебя в Армению. Там барашка кушать будем, а его шкуру я тебе падарю. Изучай на здоровье!

— Зачем мне шкура твоего облезлого барана?! — рассердился Борис. — Это древние шкуры, им цены нет!

Георгий веселился вовсю:

— Тагда, если тебэ надо савсэм старая шкура, мы всю Армению объедем, но найдем самого старого, очень древнего, панимаэш, барана. У него мясо жесткое, но ничего, зато шкура старая-старая! Клянусь, тебэ понравиться.

— А ну тебя! — отмахнулся Борис, — Все шутишь…

Глава 3

Из дневника Бориса Свиридова.

«12 мая 2063 года.»… Вожди назывались Альгант и Ронс, это были титулы носителей Высшего знания. Их потомки и образовали жреческое сословие в Древнем мире и Египетскую жреческую касту, о которой писал Платон в своих диалогах «Тимей» и «Критий». Понятно, что Древнеегипетские жрецы, только унаследовали малую часть знаний Звездных вождей, потому, что их потомками не являлись.

Меня заинтересовало, а не сохранились ли эти слова в Настоящем? И что же я обнаружил? Эти слова имели однокоренное сходство с обозначением «Владыки» в разных языках. Вот где я нашел слово «Ронс». Пеласги, древнейшее население Греции, известное у древних Иудеев как филистимляне, именовали своего правителя «Серен», древние Аккадцы — «Шарра» или «Сарра». У Греческих городов-полисов у власти стоял Архонт или Тиран. И небесный бог греков был Хронос — Крон. Нетрудно увидеть в армянском слове «Парон» — «Хозяин» и древнеанглийском слове «Барон» — феодал, тот же корень. Слово Принц — на разных языках вообще созвучно Ронс. Древнеиндийские — «Раджа» и «Рани» — царь и царица, и древнеримские названия хозяев дома: «Патрон» и «Матрона» — словно имеют один источник в древнем мире…

Есть и название высшего божества в Японии — древние Айны, бывшие в прошлом голубоглазые и светловолосые, именовали его «Синис Серен» добавляя окончание Гуру, как всем сходящим с неба. Как тут не вспомнить русскую сказку «Финист — Ясный Сокол»? А тотем Сокол — был хорошо известен в Нижнем Египте уже в 3000 году до нашей эры.

Есть также данные о слове Альгант. Правда меньше, но есть. Слово Альгант созвучно слову Атлант. В древнешумерском языке это слово звучит как «Лугаль», на аккадском произносится как «Галене», Какой-то греческий автор вообще указывает, что у древних иберов имя царя — «Альгантоний». Я почти уверен, что это звучало как «Альгант Тин». Есть и древнеарабское слово «Аль кади» — судья.

Древнее значение имелось и у сянбийцев, а затем и у монголов, вождь, которых носил титул «Каган». Это не может быть совпадением, потому, что даже у индейцев Северной Америке вождя называли «Вака». Много раз титул пройдя через носителей разных языков, изменился до неузнаваемости…

* * *

Близился вечер. Борис-Омор скомандовал сделать остановку. Гарат-Сициз-Са призналась:

— Я устала. Очень хочется есть.

Сложили вещи, два одеяла отдали для Реуты и ее дочерей, одно Омор лично расстелил для Гарат. Георгий снова занялся разведением костра, а Антон заготовкой дров. Сам Борис-Омор сходил к роднику, который остался недалеко позади и принес воды в котелке и флягах.

Борис-Омор с удовольствием растянулся на траве, наблюдая за тем, как их походный лагерь приобретает некоторый жилой вид. Георгий достал хлеб, свежие овощи, сгущенное молоко и тушенку, вскрыл консервы. Шашлык на огне подогрелся быстро, его сняли с шампуров и разложили на листьях. Все были голодны, поэтому сначала ели молча. Шашлыку никто не удивился, он видимо был тут обыкновенным блюдом. Хлеб двадцать первого века женщинам из прошлого явно не понравился, они морщились, но его ели. Огурцы видно были хорошо известны и их быстро разобрали, но помидоры не трогали, они вызывали явное недоумение.

— Надо посыпать нэмного солью и есть, — объяснял Георгий — с мясом очень вкусно.

Борис-Омор перевел его слова на Сонрикс. Женщины опасливо попробовали и всем понравилось.

— Где это растет? — спросила Реута.

— В Атлассе, и в далеких северных землях, — ответил Борис-Омор, справедливо пологая, что такая наполовину ложь и наполовину правда никому не причинит вреда. За ложь в древнем мире жестоко наказывали, и Борис-Омор это хорошо знал. Достаточно было солгать единожды и отношение к человеку сразу становилось презрительным. Его переставали слушать, с ним разговаривать. Древний негласный сговор, названный в будущем по фамилии человека, который предложил так наказывать людей, не соблюдающих законы — Бойкот. Но ничто не ново на планете: Суд Бойкота в древнем мире уже существовал.

Тушенка вызвала неподдельный интерес своим специфичным вкусом, а сгущенка вызвала много ахов и охов восторга среди девушек.

— Ничего вкуснее я не ела! Такое сладкое густое молоко! — заявила Мила и посмотрела на Гарат. Но та молчала, занятая поглощению сладости.

«Девчонки, они и в Африке девчонки», — подумал с улыбкой Борис-Омор.

Георгий, оказавшись в таком обществе прекрасных женщин, был в восторге. Он молчал, но его горящие глаза бегали с одной красавицы на другую. Он никак не мог решить сложную задачу: кто из них красивее? Даже Реута выглядела слишком моложаво, хотя она была матерью почти двух взрослых дочерей!

Антон тоже молчал, но внимательно прислушивался к разговору на Сонрикс, в котором кроме женщин принимал активное участие Борис-Омор.

— Ты очень богатый, Альгант, если пищу окружаешь бронзой, — сказала Милана.

«Бронзой»? — подумал Борис-Омор, — «действительно, ведь она не знает ничего про железо, из которого делают консервные банки». А вслух ответил:

— Так она долго не может испортиться.

— Это ты придумал?

— Нет, не я. Не помню кто.

С собой они взяли армейскую фляжку со спиртом как НЗ и бутылку коньяка. Но пить спиртное не стали, Борис объяснил ребятам, что если появятся враги, он не сможет дать им достойный отпор. Поэтому ограничились чаем с сахаром, который пили из кружек, а в корзинке Реуты нашлись глиняные чашки, напоминающие пиалы, для женской половины. Мнения о чае, хорошее и плохое, было переведено Борис-Омор для друзей. Но, как понял Борис-Омор, травы здесь уже заваривали и пили, только использовали не как настойки или отвары, а добавляли их к ягодам и фруктам при варке. На вкус получалось что-то вроде компота, напоминающего на вкус современный чай каркаде или что-то совершенно немыслимое.

Вечер наступил незаметно. Темнота заволокла мир, оставив светлым только небольшое пространство вокруг костра.

Одеяла решили на ночь отдать девушкам, справедливо решив, что они одеты намного легче. И хотя ночью было не меньше плюс 16–20 градусов по Цельсию, но под утро становилось прохладно. У Георгия ребята дружно отобрали надувной матрац, который преподнесли царице, как лучшую походную постель. Борис-Омор решил, что нужно по очереди дежурить по ночам. И сам распределил время дежурства, выбрав себе последнюю часть ночи, с четырех часов и до утра, как время самое подходящее для внезапных вражеских нападений.

— Не спать! — напомнил он друзьям, — Иначе нас тихо перережут ночью и даже никто не успеет проснутся!

…В четыре утра его разбудил Антон. Борис-Омор встал, походил вокруг лагеря, всматриваясь и вслушиваясь в темноту. Вернулся к костру, подкинул новых дров.

— Можно я с тобой посижу? — услышал он шепот за спиной. Борис-Омор слегка повернул голову и увидел стоящую за его спиной Ал-Ма-Гарат, завернутую в одеяло. Она присела у костра.

— Как пожелаете, Ваша Вечность! — ответил Борис-Омор.

— Называй меня Гарат, — попросила она, — это мое имя, которое я получила от отца, Альганта Колер.

— Да, — согласился Борис-Омор. — Гарат. Тинийское имя.

— Мы с тобой еще никогда не встречались, — произнесла она, — но я почти о тебе все знаю. То, что было в Прошлом. А сейчас — нет! Не знаю ничего.

— Я могу сказать тоже самое про тебя!

— Это так, — согласилась она, поправляя платье, — тогда расскажи о себе, о твоих последних годах проведенных на планете? Откуда ты пришел?

Борис-Омор повернул голову к Гарат и медленно начал рассказывать, тщательно выбирая слова:

— Я родился и вырос в далекой земле на Севере, где зимой вода замерзает и превращается в мягкий, холодный пух. Мои отец и мать были не богаты, но я не знал голода и холода. Они называли меня Борис. Жены у меня нет, и никогда не было. Я учился… учился всему, что нужно знать Альганту, учился владеть оружием… учился сражаться руками и ногами без оружия… Я раньше не покидал своего дома… Теперь оказался здесь и встретил тебя… Нечего рассказывать, Гарат. Моя жизнь была спокойной, я не совершил еще ничего достойного…

Борис-Омор замолчал. Гарат смотрела на него пристально, долго, изучающие. Потом тряхнув головой, сказала:

— Ты сказал правду! Но не всю.

Борис-Омор почувствовал, что еще немного, и он будет раскрыт. Неприятный холодок побежал по его телу, но он не подал виду.

— Что же я не сказал? — спокойно спросил он.

— У тебя в сознании находятся многие сведенья об очень далеком Будущем. Я не понимаю, как тебе удалось их получить в таком количестве. На это не хватит человеческой жизни. Эти же данные находятся в сознании твоих слуг. Они не Альганты, один из них вообще человек пятого рождения. Тебя я вижу, чувствую, воспринимаю. Их — нет. Я не вижу, откуда они взялись. Они не были рождены матерями. Потому, что они не люди, а тени. Сгустки чужой энергии в образе людей. Я не знаю, как ты их смог создать! Этого никто не умеет на Таэслис. Даже я.

Она задумчиво смотрела в костер и говорила словно себе:

— Твой морской лук — боуб-лак — сделан из мертвого материала, похожего с виду на камень. Я не знаю, что это. У тебя оружие сделано из металла, о котором я знаю, но его нигде не плавят в печах на Таэслис. Это металл смерти, металл Планеты, а не Ур-Ана. Мне не хочется верить, что ты пришел из Ничего, из Неоткуда, из Небытия. Но как у тебя оказались вещи мертвого мира? Кто ты?!

Борис-Омор с напряжением слушал и пытался найти ответ. Что он мог сказать?

— Ты не знаешь, что мне ответить, Омор? Но почему?! — она испытывала некоторую досаду, что большая часть ответов ей известна, но главное никак не удается узнать.

Борис-Омор не успел ответить. Он, почувствовав какой-то звон в голове, и быстро, хотя его и не учили этому, перемешал в голове все мысли и образы. Он поспешил воздвигнуть в сознании каменную стену, ясно ощущая, как на нее обрушиваются волны рвущийся в него силы Гарат.

Гарат казалось со стороны, просто сидела, не двигаясь, и смотрела на пламя костра. Но вот, наконец, ее попытки проникнуть в его мозг утихли. Она слегка повернула к нему голову и произнесла рычащим хрипом не похожим на человеческий голос:

— Ты должен мне все рассказать, Альгант!!!

Омор сразу узнал язык Соннат, древнейший язык звездных формул, язык синих Ронс, на котором уже никто не разговаривал шесть тысячелетий. Фраза, произнесенная на Соннат, стала вибрировать в пространстве, перестраивая все структуры нервных тканей тела Омор, парализуя сознание и подчиняя его себе. Омор сделал усилие и ответил голосом, который не напоминал человеческий, а больше походил на утробное рычание:

— Я рассказал все, что хотел, Ронс!

Он тоже ответил на Соннат, вызванная им вибрация погасила фразу-команду произнесенную Гарат, и все пространство вокруг успокоилось. Гарат даже не шелохнулась. Она долго молчала, наконец, когда молчание стало невыносимо тягостным, вдруг сказала уже обычным голосом:

— Ты очень силен, Омор! Пожалуй, не слабее моей постоянной соперницы Авийя-Гекуб, а может быть даже сильнее ее. Теперь, я еще раз убедилась — ты действительно Омор и никто другой. Будь ты выходцем из Ничего, Соннат тебя уничтожил бы! Если ты посланец самого Времени, не желающий это сказать даже мне, постоянному наместнику Времени на этой планете, то значит, на тебя возложена какая-то миссия, которую ты пришел выполнить. Только Великое Время могло тебе дать такую силу и сделало это не просто так! Прости меня за то, что я подвергла тебя такому испытанию! Я должна была убедиться в правильности своих предположений. Носящий красную корону, услышав Соннат, должен был отшатнуться, вскочить на ноги, или просто растеряться на несколько мгновений, но ты этого не сделал… Значит, цвет твоей короны более высокий: Темно-красный.

— Гарат, милая девочка, ты очень устала, иди и отдохни. У нас еще впереди длинная-длинная дорога. И я никому не позволю причинить тебе зло! — вдруг произнес Омор слова, которые ему подсказал Борис. Он сказал эти слова Гарат таким тоном, как будто говорил их маленькой девочке, а не Звездной Посланнице Вечности.

Гарат посмотрела на него долгим взглядом, помолчала немного и наконец, ответила:

— Омор, я благодарю тебя. Никто, кроме матери мне не говорил таких слов в этом Воплощенье… Я ухожу спать. Но знаешь, что меня еще смущает? — не дожидаясь его ответа, она сама ответила, — Альгант Омор имел Воплощение во времена царя Манеросса и был его полководцем. Он был царем в царстве Симерк! Он ушел к звездам лет тридцать назад, или даже меньше. А тебе чуть больше двадцати семи… Никогда, я повторяю, никогда Альганты и Ронс не возвращаются на Таэслис через такие короткие промежутки времени. Срок нового воплощения два-четыре столетия. Но я вижу тебя! Я не могу найти ответа. Но даже я, наверное, не в праве от тебя требовать объяснений, Великий Янус — Посланец Времени…

Гарат ушла спать, и Борис-Омор остался один. Он смотрел, как небо на востоке начинает светлеть, рождая новый день, и размышлял о том, какие ему выпадут новые испытания. Прохладный утренний ветерок обдувал его лицо…

Глава 4

Из дневника Бориса Свиридова.

«14 мая 2063 года. Археология видит лишь обрывки прошлого, которое не всегда нам понятно. Одежды древних давно истлели, дома разрушились от времени, изделия из металлов съела коррозия или их уже в древности переплавили. Что осталось нам? Черепки глиняной керамики и могильники, камень которых никто на протяжении тысяч лет не спешил использовать на постройку новых домов. Поэтому древний мир кажется нам бедным, пустым.

Но это не правда. На наскальных рисунках Испании восьмого тысячелетия до нашей эры явно видно, что женщины одеты в длинные, ниже колен платья, имеют сложные прически. А мужчины носят штаны. Керамический сосуд у девушки, собирающий дикий мед такой изящной формы, что вылепить его из глины, это уже целое искусство».

* * *

Утром они перекусили и отправились дальше на юг. Девушки шли впереди, за ними метрах в тридцати шагали ребята.

Антон был весел и бодр. Ему было все интересно и хотелось как можно скорее почерпать сведения о времени, в котором они оказались. Но так как интернета не было и не предвиделось, единственный источник информации был Альгант Борис-Омор. И Антон с упорством выспрашивал его обо всем. Георгий больше молчал, но сам очень внимательно слушал все пояснения Бориса.

— Ты узнал, куда мы идем? — спросил Антон.

— Да, это мне известно. В Альси. Государство Альси. Это современный Кипр.

— Кипр — остров, это я знаю, — сказал Георгий, — вот и мне мой надувной матрац будэт очень нужэн.

— Кипр еще не остров, а полуостров! — усмехнулся Борис-Омор. — Пройдем, не замочив ног. К нему проход есть. Через земли современной Сирии. А на твоем надувном матраце ты не проплывешь несколько десятков километров, которые отделяют этот остров от земли в нашем времени!

— Это как?

— Еще не было потопа, который отделит Кипр от материка! Карты древнего мира немного другие, — сообщил Борис-Омор.

Несколько минут они молчали, переваривая полученную важную информацию.

— Представляю, сколько здесь всего интересного! — говорил Антон, продираясь сквозь высокую траву. — Надо побывать везде, где можно в этом регионе. И все осмотреть! И побольше узнать! Борис Альгант, расскажи о времени и местах, где мы сейчас находимся!

— Не вопрос. Слушайте. Вот, например, недавно в Сирии обнаружили с вертолета на земле несколько затемнений в форме прямоугольников. Начали копать и обнаружили каменную кладку под два метра высотой. Она была построена 7500 лет тому назад. Для крепости мала. Для жилого строения очень велика. Зачем ее строили, как вы думаете? Оказалось, — это ловушка для диких животных. Загон древних охотников. Охотники гнали добычу, которая проскакивала через ворота загона и… там диких животных истребляли. А представляете, сколько нужно было труда, что бы возвести эти стены? Но, заметьте, строили! И так качественно, что останки этой стены пережили тысячелетия!

А город Иерихон в Палестине? Ему 11 тысяч лет! Строения — сплошной камень, который по прочности не уступит феодальному замку! С тремя каменными башнями. Это мощь, которую можно одолеть только врагу, обладающему современной системой осады!

А на Кипре есть таинственный колодец! Самый древний колодец на Земле известной современной науке! Этот колодец внутри выложен каменной кладкой и построен как чудо инженерной техники, позволяющее использовать грунтовые воды! Это, кажется просто, но совсем непонятно, как древние могли знать в совершенстве недра земли, что бы в колодце постоянно присутствовали проточные подземные течения!

И новые загадки появляются по этому колодцу. Кто его строил? Этого никто не знает. Как утверждает наука, первобытные люди появились на Кипре 13 тысяч лет назад. Стоянки их были настолько примитивны, что строителями колодца их не назовешь!

А рядом с колодцем находится древнее захоронение, которое несет еще одну загадку. В ней похоронен человек. А рядом, со скелетом человека был найден скелет кошки. А загадка в том, что на Кипре в то время не водились дикие и тем более домашние кошки! Их приручили только спустя три тысячи лет! И произошло это не на Кипре, а в древнем Египте. Скажите, откуда взялся на Кипре скелет котенка, если его там не должно было быть?

— Действительно, нонсенс! — согласился Антон. — И что наука? Молчит, имея такой факт?

— Наука больше только констатирует факты и все. Я только могу предположить, что строители Иерихона и были строителями этого колодца. Много совпадений в кладке. И Кипр островом еще не является. К нему постоянный проход был через Сирию. Один регион.

Хочу рассказать вам немного о северном побережье Африки. Там сейчас не пустыня, а лесостепь, с большим количеством населения. Никаких карфагенян и туарегов там сейчас еще нет, там живут народы с белой кожей, занимающиеся земледелием. Сейчас все побережье северной Африки — это сплошные поля зерновых культур — сорго, ячменя и пшеницы. Знаете, сколько зернотерок обнаруживается археологами в песках? Сотни, тысячи штук! Наступление песков Сахары началось примерно в восьмом тысячелетии до нашей эры и поэтому в Сахаре были построены туннели с люками, которые служили системой для орошения полей. Тоннели эти большей частью засыпаны песком в нашем времени, но даже то, что удалось обнаружить, вызывает изумление. Их длина сотни километров и никто до сих пор не разобрался, как они перекачивали воду… Древние были не так примитивны, как многим думается!

— Тогда мы выясним это! — убежденно сказал Антон. — Не зря же мы здесь оказались!

Так в разговорах они коротали время во время длинных переходов. Днем было жарко и есть не особо хотелось. Зато ночью наступала долгожданная прохлада и все с удовольствием рассаживались вокруг костра.

Ужинали, разговаривали.

Борис-Омор попросил Милану рассказать об их пути, до встречи с ним. Она спросила взглядом разрешение Гарат и, получив его, стала говорить. Рассказывая, она хмурилась, и было видно, что спокойствие дается ей очень нелегко. Никто ее не перебивал, рассказчика было нельзя перебивать, даже если кто-то не согласен с его словами.

Ее отец был кейтор и служил в армии Симерк. Так называлось рыхлое государственное объединение в горах на севере. В районе античной Каппадокии, ставшей много позже сердцем государства широко известного царя Митридата Евпатора Понтийского.

Отец Миланы был еще юношей, когда царь Альгант Синт-Омор по прозвищу Корабль решил покинуть Симерк в поисках новых земель.

Борис-Омор понимающе кивнул. Вот значит кто он! Его еще не забыли!

После были затяжные войны с мятежниками и узурпаторами, пока в царстве на престоле не утвердился Альгант Колер. Последние годы отец Миланы служил ему. Старый кейтор научил свою дочь владеть луком и боевым топором. Он мыслил, что женщина слабее мужчины и защитить себя лучше сможет на расстоянии, не дав приблизиться к себе обидчику. Лук — грозное оружие, стрела летит дальше дротика. Хороший лучник может победить 15–20 врагов, если он будет быстр и меток. И Милана училась стрелять. Боевой лук кейторов был очень упруг, отец ослабил тетиву, и она постепенно стала осваивать технику стрельбы. Шли годы, она взрослела, а отец время от времени подтягивал тетиву. Она легко кидала стрелы на расстояние до 380 шагов, в то время как простой охотник мог выстрелить в лучшем случае едва на триста.

Когда ей исполнилось семнадцать больших солнечных кругов, она стала лучницей-кейтором, и ей пришлось нести охрану на подступах к большому городу, где жил Альгант Колер, отец царицы Гарат. Город назывался Мелит. Так они познакомились друг с другом: Гарат и Милана. Милана была на три года старше Гарат, но Гарат была более умудрена жизнью. Не потому что она много пережила, а потому, что была Альронс.

Альгант Колер, как всякий Тиниец, был падок на удовольствия, и не мог не заметить стройные ноги Миланы, ее длинную шею, горделивую посадку головы. И он, считавший, что нет ни одной женщины, которая не мечтает о встрече с ним, предложил Милане прийти к нему ночью. Милана рассержено фыркнула, и ей пришлось прямо объяснить Альганту, которому перевалило уже за семьдесят, что бы он оставил всякие надежды на свидание с ней, а нет, она ответит на нанесенную ей обиду, потому, что она росска, а не тинийка. Во времена, где закон не делал различие между царем и лесорубом, Альганту Колер было легче отступиться от нее, что он и сделал.

Жизнь шла своим чередом, и ничего достойного внимания не происходило, пока не началась эта война.

Однажды рано утром она возвращалась с охоты и недалеко от своего дома услышала крик матери. Милана кинулась напрямик через кусты к дому и увидела, как двое гутиев избивают ее мать.

«Ты, Милана, воин, твоя работа — убивать!» — внушал ей постоянно отец. — «Это мир, где выживает сильнейший. Не сможешь убить — убьют тебя! Если ты учишься стрелять из лука, то когда-нибудь тебе придется выстрелить в человека! Ты должна это понимать. Помни всегда, что ты — кейтор. Кейтор — не знает страха, не знает жалости, не испытывает сострадания или ненависти. Он убивает, это его работа. Но никогда кейтор не нападает первый. Он всегда защищается или защищает. Он защищает свой народ и законы Ур-Ана…».

И Милана не задумываясь, послала стрелу в замахнувшегося на мать гутия. Сразу за первой полетела вторая стрела. Гутии попадали, а Милана уже со всех ног мчалась к матери.

— Что тут происходит? — крикнула она. Мать, не поднимаясь с земли, показала рукой на их дом и выдохнула окровавленными губами:

— Спаси сестру!

Милана услышав это, бросилась к своему дому. Около дверей лежал мертвый отец, рядом три мертвых гутия истекали кровью. Из дома доносились стоны и крики Мила. Милана, бросив лук, выхватила цельт и метнулась в дом. Два гутия держали Мила, а один, что-то радостно крича и похохатывая, мерзко двигал своей волосатой задницей, насилуя ее сестру!

— Не надо! — кричала Мила, и самые настоящие слезы слышались в ее отчаянном крике. — Не трогайте меня! Я не хочу! Отпустите меня!! Мама-а-а!!!

Милана с силой опустила цельт на спину насильника. Топор вошел ему между лопаток, хрустнул разрубленный позвоночник. Она вырвала цельт из тела поверженного врага и повернулась к двум другим. В глазах ее воспламенил светлый огонь праведной ненависти…

Она плохо помнила, как изрубила топором гутиев. Оттащила в сторону тело насильника, помогая сестре подняться. С цельтом в руке и вся в крови она выскочила из дома и тут столкнулась еще с одним бородатым гутием, который увидев ее, даже не успел ничего сделать. Милана молниеносно ударила его топором в висок, и тот, обливаясь кровью, мешком свалился к ее ногам. Она сунула цельт за пояс и подняла лук, наложила на тетиву стрелу. Крадучись она двинулась к соседнему дому в поисках врагов. Еще два горца вышли из-за угла этого дома. Они вдвоем тащили огромный мешок, должно быть с награбленной добычей. Ее стрела попала в глаз первому, второй бросив мешок, попытался убежать, но ему в спину вонзилась смертоносная стрела, выпущенная Миланой.

Больше врагов она нигде не обнаружила. Милана рассказывала дальше, как обнаружила в доме соседей одни трупы, в том числе и грудного младенца. Его разбили о стену, она видела кровоподтек на ней и маленькое лежащее на полу окровавленное тельце.

Вот тут она не выдержала. Ей стало невыносимо тяжело и больно! Она была женщиной, еще не знавшей материнства, но видевшая в этом великое счастье! Теперь она увидела, как может это счастье в один короткий миг погибнуть. Она представила себя на месте убитой матери, которая входит в дом и видит это! Глаза ее наполнились непрошеными слезами, которые размыли очертания предметов, она побрела прочь и очутилась за дверью во дворе. Тут она упала на колени и, охватив голову руками, закричала дико, протяжно, как раненая волчица:

— А-а-а-а-ааааа!!!

Ей было до слез жалко ребенка. Маленькое, беззащитное существо, которое радуясь жизни, улыбалось своей матери, насытившись молоком, сладко спало, раскинув в стороны маленькие ручки. Теперь несчастная мать и ее ребенок зверски убиты безжалостной рукой дикого грязного варвара-гутия. За что? Вообще, за что убили всех этих людей? Они никому не угрожали. Они сеяли полбу и ячмень, ведя жизнь простых землепашцев. Трудно представить себе труд более мирный, чем этот.

Она не могла понять, зачем насиловали ее сестру Мила? Ведь ей только четырнадцать солнечных кругов, она даже еще не успела принять полностью формы взрослой женщины! Что это? Почему все так произошло?

Потом она вознегодовала, спрашивая, а где же кейторы? Где армия, где царь Альгант Колер? Куда он уехал, почему не остановил врагов? Ответов она не знала…

Осиротевшая семья собралась возле дома, где лежал ее убитый отец. Только сейчас она поняла, какая трагедия произошла перед их домом. Отец ее вышел из дома и подвергся нападению гутиев. Видимо он был без оружия, так как не ожидал нападения. Но он был кейтор, и принял неравный бой. Отобрав короткое копье у одного из нападающих, он успел заколоть им троих, прежде чем его издали убили дротиком…

Мила по-прежнему рыдала, ее обнимала плачущая мать, шепча утешения разбитыми в кровь губами. Милана, чтобы исполнить свой долг, вошла в дом и, превозмогая свое отвращение, вырезала у трех убитых гутиев срам. Вернулась к матери и сестре, бросила им под ноги кровавый трофей и сказала:

— Мила, я отомстила за тебя! Успокойся…

Она сосчитала убитых ей врагов, всего оказалось восемь.

Милане очень было жаль погибшего отца, он слишком много для нее сделал и значил. Она жалела свою мать, которая осталась вдовой, она сочувствовала своей сестре, которая подверглась насилию. Но она должна была оставаться мужественной, потому, что понимала, что теперь только она способна защитить свою семью и от нее зависит, останутся ли они живы, и смогут ли дальше жить, жить счастливо.

Она украдкой смахнула слезы и не стала давать волю своим чувствам. А ведь как ей хотелось прижаться к матери, обнять сестру и просто поплакать! Но, нет, она не может это сделать. Она — кейтор, воин на земле! Кейторы не плачут.

Их сплотило общее горе. Милана не дала им времени предаваться скорби.

— Мы уходим на Альси, — решила Милана, — здесь кругом опасность. Я кейтор, и на Альси не буду лишней. Гутии еще пожалеют об этом!

Она уже поняла, что это не обычный набег, а большая война. Она видела в нескольких местах на севере клубы дыма поднимающегося в небо.

Оставалось тело погибшего отца. По законам Россов тело должно быть предано огню, чтобы могильные черви, порождение Земли, не смели даже коснуться тела пришедшего со звезд. Милана опрокинула поленницу дров и с трудом уложила тело отца на них. Времени не было, поэтому она делала все очень быстро. Вернулась с огнем, посмотрела на мать. Реута взглянула на бездыханного мужа, и, зарыдав с новой силой, кивнула.

Погребальный костер вспыхнул. Милана также подожгла соседский дом, ставший погребальным костром для погибшей соседской семьи.

Они быстро собрали кое-какие вещи, взяли в дорогу немного еды и кожаный мешок с водой и пошли на юго-запад.

Они шли, прячась от людей. Идти приходилось с осторожностью: гутии осмелев, стали вести себя агрессивно по отношению к ростинам. Милане однажды пришлось даже применить оружие, наказав наглеца осмелевшего оскорбить ее и ее семью грязными словами. Она всего лишь попросила дать ей воды для ее семьи. В ответ она услышала слова, не достойные быть произнесенными вообще. Хозяин дома, гутий, нагло рассмеялся и предложил девушке стать его любовницей за меру воды. Лучше бы он этого не делал. Похотливый, грязный горец! Милана вырвала боевой топор и ответила смертельным ударом. Любое произнесенное слово в древнем мире было слишком значимо. Нельзя было говорить все что угодно и кому попало! Тем более кейтору! Расплата наступала быстро, и ей было только одно название — смерть! Сын хозяина выскочил с дубинкой, но Милана легко отразила его нападение и убила и этого молодого непрошенного заступника. Она лишила жизни его легко, как человек расправляется с назойливым насекомым. Ей было все равно. Но страшное оскорбление, нанесенное ей, оставалось неотомщенным. За него должны были ответить все, вся семья. Таков закон ее мира! Она его знала и была обязана исполнить. Она приготовила лук, но из дома никто больше не вышел. Оттуда, из за закрытых дверей, слышались только гортанные крики и страшные проклятия, посылаемые на ее голову. Это Милана поняла, так как немного понимала язык гутиев. Милана подозвала мать и сестру, напоила их водой. И подожгла дом, намотав на стрелу горящую солому. Когда тростниковая крыша дома вспыхнула, и из него побежали в панике с криками женщины и дети, она без всякой жалости расстреляла из лука всех до единого…

Она не испытывала никакой радости от убийства врагов. Она это просто делала. Как кейтор. Как учил ее отец. Никакой пощады, никаких чувств, никакого раскаянья…

В пути они неоднократно встречали беглецов, одиночек и целые семьи. Все спешили уйти на юг, под защиту росского гарнизона Альси, в большое поселение Тарс, находящееся в Таоросс. Среди беглецов Милана случайно и встретила Гарат. Они обе были рады встречи друг с другом. Гарат рассказала ей, что произошло в царстве Симерк. Новости оказались просто страшные, Милана не хотела верить в услышанное.

— Во имя Ур-Ана, я поклялась спасти Гарат, — закончила Милана свой рассказ, — Только она, никто другой, может изменить судьбы мира. Она и ее супруг.

Борис-Омор удивленно посмотрел на Гарат, потом на Милану:

— Разве Гарат замужем? Ей же всего только шестнадцать солнечных кругов!

Милана улыбнулась, подумав про себя, что как можно не знать этого, но перед ней был Омор, которому были неизвестны некоторые местные обычаи, а царица Гарат не вмешивалась в разговор, оставаясь, простой слушательницей, она ответила:

— Замуж у нас девушки могут выходить, когда им минует пятнадцать солнечных кругов. Юноши, которым минуло шестнадцать солнечных кругов, уже носят оружие. А царица Гарат… Ее муж ей еще не муж! Но он им будет. Это правитель государства Альси Альронс Алрас, имя которого звучит сейчас как Сион-Сиронс. Он прожил двадцать три солнечных круга. Алрас уже два года управляет государством Альси, после того, как его мать, царица Ронс Окира передала ему власть над страной. Он должен был осенью приехать, что бы забрать Гарат с собой. Они — Звездная пара уже целый год на Таэслис и много тысяч лет в других мирах. Но все случилось иначе…

Глава 5

Из дневника Бориса Свиридова.

«16 мая 2063 года. В современной науке большую трудность в идентификации имен Богов различных народов и их классификации создают Звездные имена Ронс и Альгантов. Носящий солнечную корону имел новые собственные имена в каждом последующем воплощении, поэтому предыдущие имена составляли как бы список его титулов.

Великая Ал-Ма, имеющая в этом воплощении имя Гарат, стала известна в Пантеоне богов Земли как Эламская богиня-мать Парти, Урартская богиня плодородия Барбгату и Греческая богиня Афродита. Это лишь различное произношение чужого имени, носителем другого языка…»

* * *

Они шли несколько дней. Днем температура воздуха была за тридцать градусов по Цельсию. Жара изнуряла. Дорог не было. Все устали. Особенно женщины, проделавшие длительный путь еще до встречи с ребятами. Местность стала более гористая. С трудом переправились через большую реку. Ее ширина была чуть больше ста метров, но на Ал-Ма-Гарат, да и на остальных сопровождающих ее девушек она произвела огромное впечатление своей полноводностью. Но не на Милану, которая хорошо умела плавать. Надувной матрац не мог переправить четверых, не умеющих плавать. Да и Борис-Омор с оружием и в одежде, не очень стремился преодолеть ее вплавь. Вода в реке была слишком холодная. Пришлось строить неуклюжий плот и делать примитивные весла, потому, что вплавь переправить своих спутниц и пожитки, иначе было невозможно, да и опасно.

Запасы пищи в рюкзаках кончились к исходу третьего дня. Правда, воды было вволю. Воду набирали в горных речушках и родничках в кожаный мешок, который оказался в плетеной корзинке Реуты и фляги. В этих речушках и брились и мылись.

Однажды Георгий явился в расстроенных чувствах. Он рассказал Борис-Омор, что девушки, нисколько не стесняясь его, разделись полностью и начали смывать с себя дорожную пыль в речке.

— Вах! Какае пародистые женщины! — рассказывал Георгий, — Как конкурс красоты, честное слово! Гарат просто красавица! А дэвушка-амазонка, пачему я нэ ослеп? — совсэм не хуже ее! Даже мать девушэк савсем не старая, такая маладая, стройная, грудь очень красивая, нэ мог смотрэть, савсем плохо мнэ стало!

Как можно было объяснить Георгию, что женщины народа Росс очень долго сохраняют свою природную красоту, даже время с трудом разрушает ее. Это следовало из названия этого народа — Росс. Росс — это жизнь, жизнеспособность, устойчивость, совершенство, гармония. Все, чего не было в достатке в двадцать первом веке!

Часто по пути попадались дикие плодовые деревья, по виду больше напоминающие кустарник — оливковое, земляничное дерево, дикая слива, но все они находились в состоянии цветения, и на них как на источник пищи надеяться не проходилось. Даже могучие фисташковые деревья, которые плодоносили уже в начале лета, еще не давали съедобных плодов. Милана стала ходить по ночам на охоту. Она возвращалась под утро, всегда с добычей. Места были малолюдные, и диких зверей было множество. В первый раз она принесла жирного зайца, во вторую ночь добыла лань, мясо которой сразу частично съели, а частично прожарили с собой в дорогу. Остальное пришлось бросить. Антон пожалел, что нет холодильника.

— Ты у нас все умеешь дэлать, — сказал Георгий. — Тагда сдэлай, да?

— А ты его тащить за нами будешь? — огрызнулся Антон.

Георгий дорогой нашел дикую черемшу, ее нарвали с запасом, решив использовать как добавку к однообразному мясному меню.

Труднее всех приходилось Милане. Она не высыпалась из-за ночных походов в поисках дичи, и у нее образовались темные круги под глазами. Ее все жалели, но ничем помочь не могли.

В дороге, невзирая на трудный путь, Борис-Омор продолжал делиться с друзьями новыми сведениями о знаниях древних. Что-то он вспоминал, кое-что рассказывала Гарат, сам он суммировал накопленную информацию и делал выводы, которые часто просто не укладывались в сознание!

Борис и сам понимал не все, что он говорит.

У него в голове теперь постоянно присутствовали какие-то старые знания, они настойчиво отодвигали в сторону его сознание и заменяли его новым, другим. Поэтому он сам уже не понимал, говорит и действует он как Борис или Древний Альгант Омор? Как он заметил, Борис самостоятельно уже почти ничего не делал и не говорил, а сознание Омор, бывшее на страже всегда исправляло и дополняло речь и поступки Бориса или за него полностью говорил и действовал исключительно только один Омор.

— Основа нашего Мироздания — это спираль! — рассказывал Борис-Омор, — Разве вы не знаете, что наш мир устроен по принципу спирали?

— Пружина, — вставил свое определение Георгий.

— Примерно так, — согласился Борис-Омор.

— Какая спираль? О чем ты говоришь? — Антон был задет. — Молекула, атом, ион — вот основа мира. Я все-таки на физическом факультете учился!

— Знания твои не полные! — вещал Борис-Омор, как древнегреческий дельфийский оракул с треножника, — Слушай! Наше Мироздание — это бесчисленное скопление спиральных построений, имеющих разные формы и размеры. Некоторые мы видим, это Млечный Путь, один из рукавов нашей Галактики, другие спиральные галактики. На Земле это водоворот, это смерч-самум или торнадо. Это некоторые бактерии трепонемы, молекула ДНК, наконец. Но есть невидимые спирали, которые между тем, существуют.

Атом, — о котором говорил еще безбожник Демокрит, последняя низшая часть материи, имеющей свойства вещества. А сами атомы состоят из спиралей, только между спиралями и веществом присутствуют два уровня материи, известной вашей науке.

— Какие же? — тут же спросил Антон.

— Электричество и Огонь. Все остальное никакой вашей оптикой увидеть невозможно!

Антон напряженно думал, наконец, спросил:

— Значит, атом не конец построения. Это вполне может быть. Атом нельзя увидеть даже в электронный микроскоп… Электричество — энергия, это я понимаю. Допустим огонь — это некая плазма. А сколько уровней построения спиралей имеется?

— Пять, — прозвучал ответ, — дальше идет космическая матрица, основа пространства.

Борис-Омор немного помолчав, заговорил снова:

— В Греции очень давно проживал народ лелеги, это было много раньше эллинов, дорийцев, ахейцев и пеласгов. Старое догреческое население Эгейского региона, такое же древнее как пелопонесские аркадийцы, которых именуют «долунные». Они имели свою мифологию. И вот как они рассказывали легенду о сотворении мира. Богиня Эвринома находилась в пустоте. Ее бедра обвил змей Эфион, и от этого она стала раскручиваться. От этого танца и образовался мир. Только эта аллегория доказывает, что от вращательного движения в космической матрице и образовались спиральные построения.

На территории Болгарии и Румынии есть каменные стелы с выбитыми на них изображениях в виде двойной спирали. Рисунки 3200 года до н. э… А на Кикладских островах есть многие камни, и плиты с выбитыми на них рисунками спирали. Им пять тысяч лет. Обнаружили, сфотографировали и как всегда, сделали вид, что не интересно. Кстати, все это петроглифы как раз того времени, где мы сейчас находимся.

— И зачем людям нужно было тратить столько труда, что бы выбить эти спирали? — спросил Антон.

— Это «виси» — спираль звезд. Ее изображение широко распространено и встречается в виде орнамента на глиняной посуде в Балканском регионе. Древние хорошо знали об устройстве мира, — произнес Борис-Омор, — Древние поклонялись змее, не потому, что она символ мудрости, а потому, что это — основа мироздания! Это разные вещи! По-латыни змея — «Серпантес». Серпантин, в русском переводе, который выглядит как лента завитков. К слову, змея упомянута в Библии, давшая Еве яблоко познания. На Крите была найдена знаменитая статуэтка, женщина, держащая в руках змей. На самом деле это не змеи, а спирали, то есть Кносская богиня держит в руках спирали мироздания! Ваша наука совсем не знает смысл древней символики!

— Какая богиня? — спросил Георгий.

— Ты не понял? — Борис-Омор даже позволил себе улыбнутся. — Конечно, царица Ал-Ма-Гарат, она держит в своих руках Книгу Судеб всех живущих на Таэслис. А Книга Судеб управляется движением спиралей, которые у нее в руках!

Во все времена, художники и скульпторы чаще всего изображали исторические сюжеты в национальных костюмах, которые были близки их национальной эпохе. Помню одну картину эпохи Возрождения, которая меня просто рассмешила. Нет, художник рисовал все правильно, к его кисти придраться нельзя, но… На картине изображен суд Иисуса Христа и Понтий Пилат, умывающий руки. Но Пилат одет на ней не как римский прокуратор, а как Венецианский дож, а вокруг него средневековая стража с алебардами и отцы-инквизиторы. Разве в древнем Риме такое было возможно? Нет, конечно! В памяти художника был сюжет, а его полное незнание одежд древнего мира, привело к тому, что он изобразил все персонажи на ней в одеяниях его эпохи. Это исказило историческую действительность, и свело на нет хорошо нарисованную картину. Вот поэтому Кносская богиня — Ал-Ма — держащая спирали в руках, изображена в национальном костюме эпохи Минойской цивилизации со змеями.

— Молодец, Барис! — воскликнул Георгий, — Ты все правильна говаришь. У меня дома есть японская копия. Картина на дэреве. Тайная вечеря называется. Девятнадцатый век. Дорого купил, панимаэш? Христос на нэй нарисован. Я все нэ мог понять, пачему Христос — японец, а вокруг нэго сидят двенадцать самураев? Тэперь, панимаю!

— Отсюда, так же легко понять, почему у Шумерской богини Инанны, которая на самом деле является Ал-Ма-Гарат, имеются атрибуты кольца, звезды и ленты. Лента — это спираль, только художник, рисующий на глине, исказил действительность и нарисовал спираль, о которой имел самое смутное представление, в виде ленты.

— Значит, Инанна-богиня шумерская держит в руках спирали? — переспросил Антон. — И эта Инанна — царица Гарат? Вон та молодая девушка?

— Соображаешь, — одобрительно заметил Борис-Омор. — Конечно. Инанна Шумерская и Иштар Аккадская, Ашторет Финикийская, Афродита Греческая — вот она, перед тобой. Смотри, любуйся!

— Я панимаю так, что дэвушка Гарат богиня, да? — сказал Георгий. — Но нэт, савсэм нэ похожэ!

— Почему?

— Развэ боги такие? Она савсэм дэвочка! Она вчэра, кагда сгущенку ела, пальцы облизывала. Савсэм нэ похожэ!

— Эта девочка сильнее меня в три раза! — сказал серьезно Борис-Омор, — В ее власти убить человека одним словом! Говорю вполне серьезно! Не советую ее гневить!!!

Гарат, шедшая немного впереди, вдруг остановилась, и, повернувшись к ребятам, что-то крикнула им. Из всей фразы, произнесенной Гарат, Георгий разобрал только свое имя. Но и этого оказалось достаточно. Он соображал быстро и спросил Борис-Омор:

— Она, на мэня ругаэтся, да? Она нэ могла слышать, как я тэбе говарю!

Борис-Омор пожал плечами:

— Она читает сокровенные мысли. Все очень просто, ведь она — богиня!

— Вай, ничего даже подумать нэльзя! А я ее видэл голой, падумал нэ о том! Нэ хорошо падумал, панимаэш!!! Экстрасэнс! — пробормотал в смущении Георгий.

Борис-Омор безжалостно добил его:

— Не экстрасенс! Бери много выше! Никакой экстрасенс с ней даже сравниться не может! Он будет выглядеть рядом с ней рядом слишком неприглядно. Ал-Ма — это Высшее божество Таэслис, Великая мать на планете, никто в этом мире не захочет с ней состязаться. Даже я! Признаюсь в этом! И совсем не стыжусь. Она чувствует природу вещей!

Некоторое время шли молча. Наконец Антон не выдержал и сказал:

— А может вернемся к нашим баранам? Альгант Омор, расскажи лучше о спиралях? Или это тайна храмов?

— Храмов как таковых еще нет, и религии еще нет, — ответил Борис-Омор, — Но это действительно тайное знание. Кикладский труженик, выбивая знак Спирали на камнях, скорее всего пытался доказать своим соплеменникам, что он посвященный в тайное знание. Но сомневаюсь, он чего-то знал. Или артефакт, времени в котором мы находимся, из Наута с рисунком спирали.

— Тогда просвети нас немного! — попросил Антон.

— Если я буду вам объяснять на древнейшем языке земли, который называется Соннат, то вы ничего не поймете. Слишком много терминов и понятий, о которых вы даже не догадываетесь. «Власть слова». Это язык Властелинов, через который можно воздействовать на спирали.

— Заговоры? Я правильно понимаю? — Антон слушал с огромным интересом.

— Правильно. Только Соннат язык, на котором не разговаривают, на нем приказывают. В нем нет обиходных слов и понятий. Поэтому какая-нибудь бабушка, которая читает заговор по-русски или на каком-нибудь другом языке не имеет и одной тысячной силы, которой обладает Соннат.

Ну а спирали… Радуйтесь, что человеческий глаз не видит мир таким, какой он на самом деле. Мириады спиралей, больших и маленьких, виделись бы нам бесконечным серым клубком двигающихся червей вокруг…

— Нэ надо такой страшный история гаварить! — запротестовал Георгий.

— Брр! — фыркнул Антон и вдруг вскрикнул.

Борис-Омор внезапно резко оттолкнул Георгия в сторону.

— Смотри вниз! — закричал Борис-Омор.

Антон глянул под ноги и пронзительно закричал от ужаса.

— Это змея! Кобра!

Змея, притаившаяся в траве, медленно раскачиваясь, подняла высоко голову.

Через несколько секунд голова змеи оказалась пробита стрелой, пущенной Миланой. Сила удара отбросила тело змеи на несколько шагов.

— Меня укусила кобра! — снова закричал Антон.

Но это оказалась не кобра, а гюрза серо-коричневой раскраски, самая ядовитая змея Малой Азии, толщиной с руку взрослого человека и длиной больше полутора метров.

— Очень плохо! — сообщила подбежавшая к ним Милана, посмотрев на змею — От ее яда умирает каждый десятый из укушенных людей.

— Надо отсосать яд! — вспомнил Георгий.

Борис-Омор уложил Антона на землю, подвернул штанину и осмотрел место укуса.

— Яд удалить невозможно! — сказал он. — Укус пришелся в вену. Яд уже в крови…

— Я умру? — спросил с дрожью Антон. — Сделайте что-нибудь!

— У нас нет сыворотки и антибиотиков тоже нет…

Борис-Омор что-то спросил Гарат на языке Критонос, который никто кроме них не понимал, та в ответ покачала головой и ответила длинной сложной фразой.

— Не бросайте меня! Не бросайте! — Антон уже был близко к истерии. — Спасите меня!

Борис-Омор с помощью Георгия перенесли Антона в тень деревьев. Но даже там воздух был слишком горячий. Антону наложили повязку, обильно смочив ее спиртом. Его укушенная нога стала краснеть в области голени и опухать. Почти моментально поднялась температура.

— Спирали! Везде спирали… Змеи… Уберите их!!! — стонал в бреду Антон. Потом он впал в забытье.

Все были подавлены случившимся, никто не разговаривал.

— Нам негде искать помощи, — сказал печально Борис-Омор Георгию.

Через два часа Антон умер, так и не приходя в сознание. Его смерть испугала Георгия:

— Так нэ правильно! Мы тожэ можэм умереть? Он вэрнется обратно!?

— Вернется, — успокоил его Борис-Омор. — Я так думаю…

Они вдвоем с трудом вырубили дерн, неимоверными усилиями вырыли неглубокую могилу и положили в нее тело Антона лицом вверх. На лицо положили полотенце. После того, как вырос могильный холмик, Борис-Омор отряхнул с себя пыль и комья земли.

Георгий переложил свои вещи в рюкзак Антона, а свой баул решил бросить.

Борис-Омор и Георгий, постояли немного над могилой Антона, мысленно прощаясь с ним. Им было искренне жаль своего друга. Но что они могли сделать?

— Идем! — скомандовал Борис-Омор. Он спросил Милану:

— Как далеко нам еще идти?

— Завтра мы уже будем в Таоросс. Там начинается хорошая дорога, и можно идти уже не опасаясь гутиев.

— Хорошо, — и не оборачиваясь, пошел на юго-запад.

Когда маленьких отряд отошел уже с полкилометра, сзади послышался хлопок. Все обернулись и увидели, как к небу поднимается столб оранжевого цвета, похожий на туман. Георгий и Борис-Омор многозначительно переглянулись.

— Возвращайся туда, откуда пришел! — произнесла Ал-Ма-Гарат.

Глава 6

Из дневника Бориса Свиридова.

«17 мая 2063 года. История знает имя полулегендарного фараона Мина, якобы объединившего Египет. Действительно, Мина существовал, но он никогда не был Египетским фараоном. Почему? Потому, что его следы можно найти в других странах Восточного Средиземноморья. Минойский Крит. Царь Минос. Строитель лабиринта, вождь пиратов. Тоже, как и Египетский Мина, Минос легендарный основатель царства, причем широко известный в Эгейском регионе. Только годы его жизни неизвестны и уходят в глубину веков. По крайней мере, нет никаких прямых свидетельств о том, когда Минос правил на Крите. И правил ли он там вообще? А кто такой ливийский мифологический герой Манер? Почему малоазиатские фригийцы поклонялись малоизвестному богу с именем Ман или Манес? Наконец, есть сведения о карийском разбойнике Карманор или Кариец Манор. Имен богов карийских память людей не сохранила, а имя разбойника запомнила. И об этом есть интересное упоминание у Геродота: «Карийцы пришли на материк с островов. В глубокой древности они были подвластны Миносу, назывались лелегами и жили на островах. Впрочем, и лелеги по преданию, насколько можно проникнуть вглубь веков, не платили Миносу никакой дани. Они обязаны были только поставлять по требованию гребцов для его кораблей. Так как Минос покорил много земель и вёл победоносные войны, то и народ карийцев вместе с Миносом в те времена был самым могущественным народом на свете… Затем, много времени спустя, карийцев изгнали с их островов дорийцы и ионяне, и таким-то образом они переселились на материк. Так-то рассказывают о карийцах критяне. Сами же карийцы, впрочем, не согласны с ними: они считают себя исконными жителями материка, утверждая, что всегда носили то же имя, что и теперь». И в этом есть истина. Геродот тесно связывает карийцев с Миносом. Следуя Геродоту, Карманор и Минос — одно и то же лицо, бог Мин, почитаемый фригийцами, скорее всего тоже.

Собрав воедино деяния людей носящих эти сходные имена, получаем: бог, царь, герой, основатель государства, строитель, разбойник, пират. Вполне подходящая характеристика для Великого правителя двух земель Малой Азии-Крита-Ливии и Египта.

Этот человек был царь Карросс Великий Манеросс. Он не был Альгантом. Но его имя стало легендарным, а деяния многих Ронс уже давно забыты».

* * *

Вечером они как всегда остановились на ночлег. Нашли воду и устроили лагерь. Борис-Омор сильно переживал смерть Антона, он сидел и молчал. Для девушек потеря Антона не была значимой, они шутили и смеялись, радуясь окончанию опасного пути. Правда их путь не был окончен, но опасности быть убитыми или захваченными в плен, больше не было. Это прибавило им настроения. Георгий за хозяйственными делами как-то забылся, он прислуживал царице и ее спутницам, ухаживал за всеми во время ужина и пытался разговаривать на разных языках с ними. Его плохо понимали, и он дополнял свою речь мимикой, жестами. Чай и сахар имелись в достатке, но еды не было. Борис-Омор вытащил пакет сухарей — последнее, что оставалось съедобное в его рюкзаке, и разделил их на всех поровну.

— Эст? — еда? — суетясь вокруг них, спрашивал Георгий, обращаясь ко всем девушкам сразу. Он как-то забыл, что одна из них царица Ал-Ма-Гарат, — очень похоже. Русские говорят «есть», кушать, немцы — «эссен».

Они весело смеялись над его произношением, не злобно, хихикали по-дружески, как это умеют только женщины.

Девушки звали его Геоорк. Он не возражал. Георгий вообще любил делать людям приятное. Тем более, слишком прекрасно они выглядели в его глазах, цветник, которым можно любоваться до бесконечности. Пусть называют, как хотят, только бы видеть улыбки на их лицах.

Борис-Омор машинально взял в руку стрелу из колчана Миланы и вертел, осматривая со всех сторон. Он осмотрел тяжелый медный наконечник, древко и застыл, глядя на ее оперение. Стрела была оперена по спирали! Это означало, что стрела в полете вращалась, а попадая в тело жертвы, ввинчивалась в него, образую рваную конусовидную рану, которая вызывала большую потерю крови. Это была боевая стрела со смещенным центром тяжести! Эту технологию освоили и научились применять только в двадцатом веке, создав автоматическое оружие. Знание высших законов физики. Да, подумал он, вот пример того как примитивные «дикари» из далекого Прошлого смогли додуматься до такого раньше, чем просвещенные мудрецы Будущего! И ему стало одновременно смешно и обидно. Количество населения возросло в сотни раз, а гениальных ученых в сотни раз почему-то не прибавилось! Мир вырождается, населяясь людьми, способными только слепо копировать, но не создавать!

От задумчивости его оторвал вопрос Ал-Ма-Гарат:

— Альгант, — спросила она, — ты был царем в Симерк раньше Альганта Колер, моего отца. Ты не захотел царствовать, и, собрав людей на корабли, отплыл в неизвестном направлении. Скажи, почему ты не захотел остаться там? Зачем не вернулся домой в Карросс? Что тебя влекло? Современники называли тебя мечтателем. Какая была у тебя мечта?

Борис-Омор перевел взгляд от темноты, встречаясь с глазами Ал-Ма-Гарат, и прямо ответил:

— Я не мечтатель. И не романтик, для которого мимолетный взгляд на горы выстраивает в его сознании легенду об их величии. Нет, все не так! Я действительно хотел найти новую родину для своего народа. Это было не легко. Мы живем в мире, в котором соседние народы нам совершенно чужие по духу и пониманию окружающего. Я объявил, что только добровольцы последуют со мной. Мы собрали около полутора тысяч мужчин и женщин, которые захотели присоединиться ко мне. Царство Симерк — государство слабое, я не могу его назвать даже царством! Какой властью обладает его правитель, если кормит своих кейторов путем отбирания не у врагов, а у собственного населения продуктов питания и ремесленных изделий? Большая часть населения Симерк, — это гутии, которые всегда ненавидели ростинов, утвердившихся в их землях на положении правящего народа. Трижды гутии пытались захватить Симерк, и трижды были отброшены. Но сейчас их желание свершилось, и государства Симерк больше нет. Я еще сорок лет назад понял это и поэтому захотел оставить эту страну. Мы нагрузили всем необходимым корабли, и вышли в море. Достигнув страны Тао, мы перетащили суда волоком с неимоверным трудом по суше и долго снова плыли морем на юг. Потом снова суда пришлось тащить волоком. Наконец мы оказались в великом теплом море, где солнце греет еще сильнее и через какое-то время достигли архипелага островов, на которых и решили строить новый мир, который будет принадлежать только нам. Никаких соседских народов поблизости не было. Один из островов и стал нашим прибежищем. Мы обосновались на нем, развели сады и засеяли поля. Еды хватало. Но только наш остров, к сожалению, не имел нужного нам метала. И я приказал двум кораблям плыть к черным людям на запад и отыскать места, где его можно добыть. Я дал им много порошка, который от соединения с огнем, рушил скалы. Они отправились в путь и, наверное, нашли места, где можно было заложить шахты. Я не знаю этого. Я был уже очень стар. Я ушел к звездам, не дождавшись своих посланцев, и больше ничего не знаю, что случилось с теми людьми, которые мне доверились…

— Они исчезли бесследно. У нас в Симерк, тоже никто не знает, что с ними случилось, — заметила Ал-Ма-Гарат.

И вдруг Борис-Омор понял, о чем он сейчас рассказывал, будучи Альгантом Омор. Это же легенда Мальдивских островов! На них, как он помнил из истории, стоят развалины мегалитических сооружений из каменных блоков в виде пирамид с лестницами наверх! А местные жители Эфиопии рассказывают древние легенды о могущественных белокожих и светловолосых пришельцах с продолговатыми лицами, способных разрушать скалы и спускаться в глубины земли. Их они называли Редины. Значит Ростины или Тинийцы! Тин! Значит, его посланцы нашли металлические руды! И существуют в настоящем, живя на острове в Индийском океане! Может этот остров и есть часть таинственных земель Мелухха, о которых спорят историки много лет?

— Альгант, послушай, что я тебе скажу, — сказала Ал-Ма-Гарат. — Ты не можешь больше носить имя Омор. Омор давно ушел к звездам. Ты живешь новую жизнь, а не продолжаешь старую. Ты хорошо помнишь свои прежние жизни, это очень хорошо. Но твое имя в этой, новой жизни должно быть иным. Я решила, что тебе надо называться тинийским именем Нетон. На древнем языке Критонос оно звучало бы иначе: Небтун.

— Небтун! — повторил Борис-Омор. — Нептун!

— Нептун! — прошептала Милана еле слышно.

— Какой Нептун? — вопросил громогласно Георгий, не поняв ничего из прозвучавших диалогов. — Каторый с трезубцем? Бог морей, да?

— Да! — Борис, переставший быть Омор, похлопал его по плечу. — Только что меня нарекли новым именем Нептун! Так теперь и называй меня.

— Ну вот! — обрадовался Георгий. — Я и гаворил, что твое имя море! А ты нэ хотэл верить!

— Теперь я и сам поверил! — сознался Нептун.

Он уже полностью разобрался в том, какие изменения произошли в Средиземноморье, и какие государства и народы сейчас существуют.

А географические карты, которые они взяли с собой в Прошлое, Борис и Георгий тихо уничтожили, что бы не вызывать лишних расспросов.

Государство Атласс в Северной Африке давно перестало существовать как могущественное царство.

Первое из ныне существующих государств, было государство Альси, которое занимало территорию, ушедшую в Будущем под воду и которая в настоящем соединяла остров Кипр с материком. Его населяли Россы, которых Платон назовет Атлантами. Перепутал Платон! Атланты — Альганты, не властелины Россов, а вожди Тин, но это мелочи. На Альси недавно возникла царская власть, и Альронс Сион-Сиронс был ее третьим правителем. К Альси примыкало государство Таоросс, на территории античной Киликии, в котором преобладало тинийское влияние. Это был в целом союз свободных людей, управляемых советом выборных старейшин. Находившееся государство к северу от Таоросс — Симерк было захвачено гутиями. К западу от Таоросс начинались земли могущественного государства Карросс, которое было основано после переселения из земель Атласса народа ростинов Великим Альгантом Кейроссом. В него входило все южное и западное побережье Малой Азии, включая древние области: Памфлия, Ликия, Кария, Троада или Мисия, земли будущей Лидии и Фригии, и огромная территория Балканского региона, заканчиваясь где-то на северной границе современной Болгарии. Балканский регион, был очень сильно заселен. Достаточно сказать, что поселения, насчитывающие от пяти до двадцати домом, находились друг от друга на расстоянии пяти километров, и их было великое множество. Греция, острова Эгейского региона и остров Крит были земли подчиненные Карросс. Город Троада или Троя уже существовал, как узнал Нептун. Карросс управлял младший сын Манеросса Великого царь Ронс Сватс-Сиронс, который оказался дальним родственником царя Симерк Альганта Колер, и соответственно приходился кровным родственником царицы Ал-Ма-Гарат.

На юге, в Дельте реки Нил и Фаюмском оазисе существовало небольшое государство Тао, которое было основано царем Карросс Мороссом, старшим сыном Манероса. Тао-государство не было сильным и значимым, но оно принимало важное участие в торговом обороте, который происходил в древнем мире. Впрочем, торговля была не такая, как ее можно представить в настоящем. Россы и Тинийцы использовали свои знания, пользуясь невежеством остальных народов Земли, и получали товаров в сотни и тысячи раз больше по стоимости, чем давали сами!

Но государство Тао было сильно от транзитной торговли и некоторые находки археологов, относящиеся к культуре Герзе, дают лишь слабое представление о том, как там жили люди-властелины. Фаюмский оазис, в котором раньше было большое озеро, ныне исчезнувшее, давал хорошие урожаи, большие сборы фиников и овощей. Улов рыбы постоянно радовал своей обильностью. Россов в Тао было мало, но только кейторы умели воевать как никто другой, и этим они наводили панический ужас на окрестные племена, которые не без основания считали их богами со звезд.

К югу от Тао, в заболоченных землях вдоль реки Нил, покрытых девственными зарослями лесов и кустарников, жили многие дикие племена, которые состояли в военном союзе друг с другом, против Тао. Их вожди, понявшие, что белый цвет является на планете главным, но не понявшие почему, сооружали себе на головах огромные круглые шапки-короны белого цвета и считали себя небожителями. В таком виде эти головные уборы запечатлелись в истории, как корона царя Верхнего Египта.

Древнего Египта, еще не было, как государства. Он образовался только триста лет спустя, от времени в котором находились пришельцы из будущего.

На территории современной Сирии находилось объединение хурритских племен под именем Праутад, наследие Халафской культуры, там находились бесчисленные поселки, городки и даже целые мегаполисы древнего мира, ведущие активную жизнь и хорошо осведомленные о своих соседях на многие месяцы пути вокруг. Современный Ливан был покрыт огромным лесным массивом, и там население было крайне редким. Двуречье, будущий Шумер, уже имел с десяток крупных городов, таких как Ур, Урук, Эридуг и другие, но наследники более древних культур, не представлял значимой силы и опасности. Хотя в торговле очень активно участвовал. Еще южнее Двуречья, у самого Персидского залива, который в те времена имел не такие как сейчас географические очертания, находилась горная страна Элам, в которой активно развивалось ирригационное земледелие, земля вспахивалась плугом, и широко использовалось колесо. Колеса древние Эламиты сами делать не умели и выменивали их на рынках Праутада, на которые они поступали из Альси или Карросс.

Огромные рудники беспрерывно работали в древнем мире, постоянно питая все население Ближнего востока всем необходимым. Племена и народности, жившие рядом с рудниками, ничем больше не занимались, кроме добычи полезных ископаемых, получая меной торговлей все необходимое для своих нужд. Очень значимое для древнего мира разделение труда! Такой рудник был в Пенджабе, на территории современного Афганистана, который добывал небесный камень лазурит, ценящийся много выше золота, крупнейшие соляные рудники на территории современного Азербайджана в области Андиа, и около древнего поселения Иерихон, снабжавшие караванщиков-купцов важнейшим необходимым продуктом — солью. Были золотые прииски на Балканах, оловянные рудники в области Куриани, медные рудники в Малой Азии, на Балканах и территории современного Израиля. Было множество месторождений обсидиана, добыча и использование которого успешно заменяла в древнем мире металл. Это местечко у Триалетского хребта в Грузии, на острове Милос в Эгейском море, несколько месторождений на территории современных государств Турции и Армении.

Рудники — изобретение отнюдь не халколита, они были много древнее. Добыча кремния была столь интенсивной, что люди палеолита оставили после себя множество шахт, где они вели разработки.

А далеко на севере, за морем, как определил Нептун, оно в будущем называлось Черным, проживал другой народ, который имел в своей власти огромные территории. Это, конечно, были племенные союзы людей Северопонтийской курганной культуры, которые враждовали с государством Карросс.

А остальные народы планеты были ли дикарями? Конечно, нет! Чего только стоят находки глиняной посуды в Чехии, там плоская тарелка с ножками была разделена перегородками для разных блюд и гарниров, подаваемых на обед!

В общем, как определил Нептун, древний мир оказался совсем не простым. А чем наш мир, собственно, отличается от древнего? Если мы резко исключим из своей жизни использование электричества, то сразу окажемся в третьем тысячелетии до нашей эры! И только потому, что мы включаем от сети ноутбук и зажигаем в комнате лампы накаливания, мы считаем себя выше, цивилизованнее и значимее древних? Наивное заблуждение!

* * *

Он сидел у костра. Все, утомленные дорогой давно спали. Кроме Миланы, которая сидела рядом и бросала на него длинные взгляды.

— Милана, ты почему не спишь? — спросил он.

— Я думаю, что тебе будет скучно одному сидеть на страже.

Нептун промолчал, шевеля веткой костер. Искры взлетали в темное небо и гасли.

Милана повернула к нему свое лицо:

— Скажи мне, Нептун, ты Альгант очень богатый, да? Ты надеваешь на еду бронзу. Ты имеешь ножи из металла, который я раньше никогда не видела. Но они крепче моего бронзового ножа. Я видела. Значит дорого стоят. Твой арбалет такой красивый, что даже Альронс Сион-Сиронс, наверное, не имеет такого. Не обидишься на меня, если я спрошу, откуда у тебя все эти вещи? На севере, ты, наверное, могущественный царь целого народа?

Нептун взглянул на девушку и подумал, что лгать он ей никогда не будет, разыгрывая из себя не существующего повелителя призрачного царства. Он ответил просто:

— Не можешь представить нищего Альганта? Человека лишенного дома? Мой арбалет и оружие — это все, что у меня осталось. У меня больше ничего и никого нет в этом мире.

Милана посмотрела на него с состраданием, вздохнула, что-то обдумывая. Видимо Судьба бывает нелегкой не только у простых людей, даже Альганты подвержены ее коварным и жестоким ударам!

Какое-то время они сидели молча. Наконец Милана сказала:

— Альгант, Нептун! Возьми с собой меня! Когда я отведу царицу Гарат на Альси, то стану свободна от обязательства. Я хочу служить тебе!

Нептун взглянул на девушку. Они вместе с ней воевали, вместе делили пищу. Спали недалеко друг от друга. Она ему была совсем не безразлична! Такая девушка стоит три десятка женщин 21 века! Она кейтор, надежный и неприхотливый в жизни, в мире, где он был чужим, она протягивала ему руку, сама до конца не осознавая, что хочет помочь ему. Нептун снова посмотрел на Милану, в ее открытые глаза, цвета безоблачного неба и едва сдержал себя, что бы не сжать в своих объятиях.

— Возьму! Ты будешь теперь называться моим посланцем.

Милана, услышав его ответ, просияла.

— Но, — прибавил Нептун, — я еще не знаю, что будет со мной.

— Разве ты не служишь Ал-Ма? — спросила Милана, поправляя рукой свой «конский хвост», — о чем еще можно думать? Она станет женой царя Альси Альронс Сион-Сиронс, а ты — великий морепроходец. Будешь командовать его флотом, меньшее тебе не позволят!

— Но я был флотоводцем в прошлых жизнях! — возразил Нептун.

— Я думаю, это не главное, — Милана искренне недоумевала. — Ты слишком Велик! Ты входишь в число первого десятка высших Альгантов на Таэслис! Разве можно задумываться о своем будущем имея такую силу и власть! Это я должна думать, как жить дальше… Ты — нет! Если беспокоишься о будущем, то все уже решено в Книге Судеб. Придет время и оно укажет тебе дорогу в жизни.

Нептун изучающе посмотрел на Милану:

— Если ты знаешь мою дорогу, тогда скажи мне!

— Как я могу знать это? Каждый из смертных сам выбирает себе путь! А твоя жизнь — великая миссия, определенная Великим Творцом — Временем!

Милана поймала себя на мысли, что она разговаривает с Альгантом как равная. Общение с Альгантами и Ронс Гарат не прошли бесследно для нее. Она поняла, что Альганты и Ронс — высшая каста — такие же люди, только в неординарной ситуации способные на сверхподвиг. Когда жизнь шла спокойно и размеренно, это были обычные люди, которым все человеческое было не чуждо, и каждый имел свои слабости. Нептун боялся будущего, она поняла это, только не могла осмыслить, почему с ним это происходит?

Она слегка наклонилась над Альгантом и легко дотронулась до его плеча:

— Не думай ни о чем! Все будет хорошо! Я знаю.

Это простое прикосновение, доверительный тон Миланы и ее участие подействовало на Нептуна как успокоительное лекарство. Он не сдержался и в ответ легко коснулся пальцами по ее щеке.

— Благодарю тебя, моя милая воительница!

На Милану же его прикосновение произвело действие, как удар молнии. Ей стало трудно дышать, грудь ее стала вздыматься, глаза затуманились дымкой. Она почувствовала, что не сможет противостоять этому мужчине, если он захочет взять ее сейчас. Она была готова ко всему. Но Нептун остался безучастен. Милана медленно пришла в себя. Какой он ласковый мужчина! Одним прикосновением он заставил ее забыть обо всем на свете! Она теперь даже была сердита, что он не набросился на нее как самец оленя на самку. И поэтому она напрямик спросила:

— Альгант, почему у тебя нет женщины? Ты не старый и не больной. Тебя женщины совсем не интересуют?

Нептун сделал рукой неопределенный жест.

— Когда я учился, мне было трудно найти себе пару. Потом я опять учился и всегда держался отдельно от девушек. Они мне нравились, но всегда оказывалось, что они не такие, как я их себе представляю. Наконец, я встретил одну девушку, но мы скоро расстались. Она мечтала о нарядах, о платьях и прическах. Она хотела развлечений и свободы. Я уже забыл о ней. А другую так и не встретил…

— Она, наверное, была тинийка! — сказала Милана. — Только некоторые тинийки могут вести себя так. Многие из них не понимают, что теряют. Но не каждая женщина решится жить с Альгантом. Жизнь Альганта — это миссия, которую он выполняет в течение всей своей жизни. Женщинам это совсем не понятно, им нужно другое.

— Да, вероятно, это так, как ты говоришь. Когда мы придем в Альси, я попробую найти себе женщину из народа Росс! — произнес Нептун.

— Тогда ты должен смотреть вокруг более внимательно! — несколько резко ответила Милана и добавила: — Я очень устала. Мне надо поспать!

Глава 7

Из дневника Бориса Свиридова.

«18 мая 2063 года. Россы и Тин или Тинийцы… это были два разных и таких не похожих друг на друга народа, что становиться непонятно, как они существовали, проживая рядом в полном мире и гармонии. Если первые — это прототип Спартиатов, живших суровой жизнью и не дававших себе никаких поблажек, то вторые — типичные Сибариты, любители роскоши и неги. Некто из античных писателей указал на сибарита, который заработал себе грыжу, наблюдая за трудом раба. Таковы были народ Тинийцы, любители сладострастия и хорошей еды. Но в час опасности они оказывались хорошими, мужественными воинами, готовыми стоять насмерть, этого для истории умолчать нельзя».

* * *

В полдень, когда жаркое солнце стоит в зените и его лучи безжалостно поливают раскаленную землю, маленький отряд беглецов, наконец, вышел на дорогу, ведущую к поселению Тарс. Дорога была не пустынна. Вдоль нее находились поселения, зеленели поля с посевами пшеницы и ячменя. Деревянные одноэтажные домики с плоскими крышами, невысокими изгородями напоминали о том, что этот край не пустует и в нем есть жизнь. В дворовых хозяйствах за деревянными изгородями бегали дети, оглашая округу звонкими голосами. Мужчины работали, кто в поле кто в своих садах, женщины были заняты по хозяйству. Стадо коров мирно паслось на пастбище. Блеяли козы. Ничто не нарушало спокойствие на землях Таоросс.

«Древнее географическое название этих гор — Тавр» — думал Нептун. — «А оно, значит, происходит от древнего названия области-государства Таоросс. Самое интересное, что хребтов Тавра четыре. Киликийский Тавр, где мы находимся, два горных хребта Тавр севернее, на территории где позже будет основано царство Урарту и последний — Анатолийский Тавр. Расположение и название совпадают с существующими государствами: Таоросс, Симерк, Карросс. Непонятно, почему ученые пытаются привязать название Тавр к семитским языкам, то есть областям, в которых древние семиты никогда не жили? И кто мне ответит, почему тогда в древней Тавриде-Крыму жил такой страшно дикий народ Тавры? Не понятно. Не могли эти земледельцы так одичать! Скорее всего, они не имеют к ним никакого отношения. А античный грек Аполлодор почему-то называет солнце — Тавр, что значит «бык». Что же, попробую узнать, в чем тут причина».

Дорога была не пустынна. На ней встретился первый караван, состоявший из семидесяти онагров, которые невесело шли, нагруженные чем-то тяжелым. Погонщики-гутии бросали любопытные взгляды на Нептуна и его спутниц, но заговаривать не решались.

Нептун посмотрел на Милану:

— Думаю, что царице Гарат будет лучше путешествовать в носилках, чем идти пешком?

Милана подтвердила его мысль энергичным кивком головы и добавила:

— Нам нужно попить холодного молока! Я очень хочу свежего молока! Это сейчас самое главное!

Нептун посмотрел на исхудавшую, измученную Милану и сразу согласился:

— Да, ты права. Идем.

Они зашли в первый попавшейся двор, где Нептун сразу столкнулся с хозяйкой, молодой тинийкой.

— Хай! Мы беженцы из Симерк! Ростины. Я — Тиниец! Мы идем уже десять колосолан без еды и отдыха! Нам очень нужна помощь.

Хозяйка-тинийка увидев измученных дорогой женщин, всплеснула руками и сразу засуетилась:

— Да, да. Заходите в дом или отдохните под навесом! Двор у нас не большой, но я готова помочь вам всем, чем смогу!

Она разместила женщин под полотняным навесом во дворе, принесла воды и по очереди омыла всем ноги. Потом принесла холодного молока в большом глиняном кувшине и напоила усталых путников. Ее дети — две девочки погодки восьми и семи лет и мальчик, не более пяти лет сбились в тесную стайку и с интересом рассматривали пришельцев. Пришел муж хозяйки, тиниец, лет тридцати, который высказался неодобрительно о такой дальней прогулке пешком, поинтересовался, что случилось, и откуда они идут?

Нептун все расспросы принял на себя:

— Война!

— Война? — хозяин даже сразу не поверил. — С кем же?

— Гутии! — односложно ответил Нептун.

Тиниец не понял. Он начал рассказывать издалека:

— Царство Симерк уже много лет воюет с гутиями. Я еще помню, как в Симерк двенадцать больших солнечных кругов назад пришли гутии, которые красили свои щиты в черный цвет. Их привел вождь-гутий Дадраунга. Два года он хозяйничал в Симерк, пока не пришел из царства Карросс с армией предводитель по имени Сентот. В самом царстве Симерк, бывший начальником стражи, а потом царем Альгант Колер, тоже собрал войска и они, объединившись, разбили гутиев и выгнали их из страны. Колер и Сентот были двоюродными братьями. Вождь гутиев Дадраунга попал в плен. Его оскопили, ослепили и изрубили топорами по приказу Альганта Колера. Потом братья что-то не поделили, и Сентот со своими воинами вернулся в Карросс. Так закончилась эта война… — Тиниец развел руки. Мол, ничего страшного.

Нептун тяжело вздохнул. Кто перед ним? Наивный глупец, не видящий дальше своего собственного носа и думающий, что все будет по-прежнему? Или человек, привыкший к порядку, который знает, что в этом мире есть силы способные противостоять врагам? Скорее всего, второе…

— Царства Симерк больше нет! — зло сказал Нептун. — Ты меня понял?

Тиниец понял не сразу:

— Как это нет?

Нептун показал глазами на девушек, с которыми проделал долгий путь:

— Ты, синис, упомянул Альганта Колер? Царя Симерк? Вон сидит его родная дочь, царица без царства и несчастная беженка! Нет больше царства Симерк! Понимаешь? Нет!!!

— Это значит, что гутии придут сюда? — хозяин уставился на Нептуна остановившимся взглядом. Но потом он помотал головой, и он прибавил глупо посмеиваясь: — Не шути так!

— Разве Альгант Синт-Нептун похож на шутника? — повышая голос, грозно вопросил Нептун.

— Альгант Синт! Так ты — Альгант Синт, которого звали когда-то Корабль!!!? — удивлению хозяина не было предела. Он вдруг сорвался с места и через несколько минут прибежал обратно вместе с женой. Они оба упали на колени перед Нептуном и протянули к нему с мольбой руки.

— Защити нас Великий Альгант!

Альгант Нептун совсем не ожидал такого поведения от хозяев домика, которые узнали его имя. Но поразмыслив, понял, что иначе и быть не может. Тинийцы, они совсем не такие как Россы. Для Росса Ронс только тот, кто доказал свое право быть вождем, а для Тинийца — вождь — это Альгант, которому надо беспрекословно подчиняться не думая ни о чем! В переводе на математический алгоритм, мышление россов определяет в первом случае — теорему, а во втором, для тинийцев — аксиому. Большая разница в понимании мира!

— Встаньте! — приказал Нептун, — мне ваше поклонение совсем не нужно. Са-ситора, — он обратился к хозяйке, — приготовь хорошей еды и накорми нас! А ты, синис, — он обратился к мужчине, — позови сюда вашего старшего в селении. Будем думать, что делать дальше, надо уходить отсюда, всем народом…

Хозяин и хозяйка немедленно поспешили исполнять его приказы.

— Что ты хочешь сделать? — спросила Ал-Ма-Гарат.

— Я больше не хочу ненужных смертей, — сказал Нептун. — Я соберу людей и уведу их отсюда. Здесь они оставаться больше не могут. Скоро тут будет гореть земля.

— И куда ты поведешь их?

— Пока в Альси, а потом посмотрим куда.

— А ты думаешь, что Альронс Сион-Сиронс будет рад, если ты приведешь толпу беглецов в Альси? — Ал-Ма-Гарат взглянула на Альганта, размышляя.

— Я думаю, что он не огорчится! — твердо сказал Нептун. — Эта простая семья — обычные земледельцы. Земледелец кормит не только себя и свою семью, он кормит так же и войско. Какая будет для всех польза, если их тут всех перережут гутии? Я не могу их бросить, позволить им умереть. Они — наш народ! Они — мой народ!!! А в Альси, я уверен, свободной земли много.

— Да, ты правильно сказал, Альгант, — поразмыслив, согласилась она, — делай, как считаешь нужным!

Во время этого диалога Милана молчала, а Реута, услышав его ответ, долго смотрела на Альганта с глубоким почтением.

Они уже ели, сидя за столом, когда прибежал тощий старик в сопровождении хозяина дома. Старик хотел упасть на колени, но Нептун, быстро встав из-за стола, остановил его.

— Я старшина этого селения Великий Альгант! Мое имя Гобуб!

Нептун посмотрел на старика, сжал его плечи и сказал:

— Отец! Готовь людей, мы уходим отсюда!

Старый Гобуб всплеснул руками от удивления. Старшина селения внимательно всмотревшись в лицо Нептуна, сказал:

— Благодарю тебя Альгант Синт! Я узнаю твое лицо. Я видел тебя, когда ты был Альгантом, который носил имя Омор, Синт-Омор Корабль. Я даже когда-то был кейтором при твоем дворе. Ты меня не помнишь, но это не главное. Я хорошо знаю тебя! Значит, ты снова пришел на Таэслис! Приказывай, Альгант, повелитель мой! Мы все исполним, потому, что в нашем народе твое имя произносят с трепетом и великим почтением!

Нептун пригласил старого воина отойти в сторону, что бы ни мешать трапезе изголодавшихся девушек. Гарат по-прежнему отмалчивалась, ничем не выдавая свое происхождение и не называя свое истинное имя.

— Сколько же ты живешь на Таэслис солнца кругов? — спросил Нептун старшего селения.

— Почти восемьдесят монколосолан! — ответил тот.

— Много! — протянул Нептун. — Значит, знаешь жизнь. Но теперь в нашу землю пришла большая война.

— Все мои пять сыновей и восемь внуков возьмут оружие в руки. И даже я не побоюсь ратных дел, и готов облачиться в доспехи — сказал старый Гобуб, — если угроза войны нависла над нами, мы примем смертный бой! Но ни за что не уступим гутиям нашу землю!

И с тревогой тихо спросил:

— Неужели все так плохо, Ваше Постоянство?

Нептун не стал лгать, придумывая какие-то нелепости, сказал только:

— Беда идет к нам! Большая беда… Мы не справимся с ней в одиночку… Гобуб, быстро поднимай людей! — сказал Нептун. — Все имущество в селе надо грузить на все повозки, которые есть в селении. Мы уходим на юг, в царство Альси. Все, что может пригодиться забираем, остальное — нужно сжечь. Все кто может держать оружие — идут в твою сотню. Теперь ты — монкейтор! Тяжеловато тебе будет в твоем возрасте. Но мы начинаем формировать новую армию!

Гобуб, бросил взгляд сидевших за столом спутниц Нептуна. Он силился понять, кто из них дочь Альганта Колер? О ней его уже известил тиниец, у которого они остановились. Но времени на выяснение у него не было, и он поспешил выполнять данное ему поручение.

— Подожди, Гобуб, — остановил его Нептун. — По дороге идут караваны на север, в Симерк. Вооружи двадцать селян под началом опытного человека и накажи им всех онагров и повозки у гутиев-погонщиков, проходящих мимо отбирать, а гутиев… пусть всех подряд лишают жизни! Это приказ Ур-Ана! Смогут это они сделать?

Гобуб загадочно улыбнулся и кивнул головой.

Когда он ушел, Нептун вернулся за стол и посмотрел на своих спутников. Георгий с удовольствием продолжал поедать простую горячую пшеничную кашу с сливочным маслом, которая казалась ему невероятно вкусной, после надоевшего мяса.

Нептун подумал о будущем Георгия. Георгий хороший парень, но его проблема в том, что он не имеет синюю полосу радуги как росс, или красную полосу радуги как Тин. Он не виноват в этом. Его примут в Альси, только потому, что он служит Нептуну. Но относиться будут с холодной вежливостью. Там он для всех будет постоянно чужим. И исправить это невозможно. А если бы он был сам по себе, то ему никогда бы даже не попасть в Альси! Чужаков в Альси убивали. Всегда. Сразу. Безжалостно. Чужак был вне закона и был заклятым врагом. Так было издавна заведено. Впрочем, не только на Альси. Так было повсеместно на Таэслис. Может время определит в будущем, куда его пристроить, но пока этого Нептун не знал.

Гарат молча, мелкими глотками пила молоко. Реута полулежала на столе, видно длительное путешествие совсем подкосило ее силы. Милана о чем-то думала. Мила осматривалась по сторонам, не забывая прикладываться к чаше с молоком. Веселая девушка, хорошая, только совсем молодая, еще не понимает до конца, что происходит вокруг…

* * *

По дороге потянулись запряженные онаграми похожие на вагонетки повозки и телеги, нагруженные зерном, инструментом, одеждой и домашней утварью. За повозками, блея, бежали козы, шли коровы и быки. Пастухи гнали стада овец. Птиц — диких куропаток, перевозили в клетках из ивовых прутьев или в высоких плетеных корзинах. Некоторые везли с собой даже ульи с пчелами. Люди покидали насиженные места и уходили на юг, в Альси.

Сборы оказались недолгими. В целом вещей у людей было мало. В хозяйствах не держали ничего лишнего. Люди бросали дома без всякого сожаления. Жилище в древнем мире не имело особой ценности. Постройка нового дома занимала три-четыре дня. Селяне сообща в течение пятнадцати солнца кругов отстроят новую деревню, еще столько же времени займет строительство хозяйственных пристроек. Пройдет один месяц, и деревня будет стоять на новом месте. Селяне разобьют новые огороды, запашут землю. Единственное, что было для них тяжелой утратой, это потеря садов и виноградников. На новом месте их надо было еще вырастить и несколько лет ждать первого урожая. Молодая виноградная лоза, посаженная в землю, может плодоносить уже на второй-третий год. Но эти два года еще надо прожить!

Сад, как не странно, в древнем мире занимал второе место по ценности. Это понятно: нет сада — ничего кроме холодной воды зимой из питья не будет. Пострадают в первую очередь дети и матери, кормящие молоком детей…

На первом месте в цене, конечно, было бронзовое оружие и вообще изделия из бронзы или меди.

Нептун стоял на обочине дороги и смотрел на движущиеся двухколесные и четырехколесные повозки, которые увозили людей в новые места. Он думал о том, что древнем мире свободной земли было очень много. Они шли несколько дней и никого не встретили. Но гутии никак не хотят жить в мире. Их уже побеждали несколько раз, но их женщины рожают опять и опять. Проходит два-три десятилетия и мощь народа гутиев восстанавливается. И снова нужно воевать с ними. Гутиев можно только уничтожить всех до единого или далеко уйти от них…

Отступление, похожее на бегство. История повторяется. Когда-то давным-давно первый царь тинийцев по имени Уттуг, вывел свой народ из-под власти гутиев и привел его в Атласс. Из земель, на которых расположена современная Испания. Теперь его очередь. Нептуна. Но только тинийцы не уйдут совсем из Таоросс, они отступят, что бы собраться с силами. Народ тинийцев очень велик. Надо только собрать рассеянных людей вместе, дать им почувствовать свою силу и обрушить ее на гутиев! И он соберет тинийцев воедино. Он, Альгант Нептун!

Милана во всеоружии стояла рядом с ним, как положено посланнику Альганта. Невдалеке стояли при оружии три тинийских кейтора и старейшина Гобуб, которые уже стали образовывать его свиту. Он не был царем, но эти люди понимали, что Альгант — их повелитель и были готовы выполнить любую его волю.

Нептун обернулся к Милане и произнес:

— Я приказал этим людям покинуть их земли. Милана, скажи мне, может быть, я делаю что-то не правильно?

Милана повернулась к Нептуну, посмотрела на него. Их взгляды встретились.

«Ох, какие у Миланы чудесные глаза»! — подумал Нептун, невольно отводя взгляд. Когда он видел ее красоту, мир не казался ему убогим и непривлекательным. Как всякого тинийца, его влекло к возвышенному и прекрасному. Самое прекрасное в Солимос тинийцы находили в женщинах. Милана оживляла его, питала стремлениями, вносила в его жизнь свежие краски. Он понимал это и уже не мог не видеть ее рядом с собой. Он мечтал о ней и одновременно мрачно хоронил свои грезы в призрачных склепах. Война и жизнь, смерть и любовь — принцип жизни тинийцев, от которого они во все века и тысячелетия не отступали никогда.

«Нептун спрашивает мое мнение»? — подумала Милана. — «Почему? Хотя я все время забываю, что я его посланник и смотрю на него только как на повелителя или как на мужчину. Что же, я имею право совета».

— Ты помогаешь своему народу, — ответила она. — Люди тебя поняли, поэтому никто не противиться твоей воле.

— Откуда в тебе столько холодной рассудительности, Милана, совсем не свойственное девушке?

— Я — мазленс! — напомнила она. — Я знаю в три раза больше, чем любой селянин-тиниец или росс.

— Да, верно! — Нептун был погружен в мучительные раздумья. Он думал о том, какие трудности возникнут не столько с переселением, сколько с дальнейшим расселением людей.

И определившись с мыслями, он сказал Милане:

— Нам нужен город, в котором будет сосредоточено производство многих мастеров: кузнецы-оружейники, кожевники, тележники. Надо менять устройство государства Таоросс. Или у нас никогда не будет сильной армии, способной противостоять гутиям.

Каждая деревня — это отдельный мирок, тихо живущей своей жизнью. Совет Старейшин, который никто не может собрать уже много лет, ничего не решает. Да и как он может решать, если старейшина села часто не знает, что происходит в соседней деревне?

— Это решать тебе, — произнесла Милана, бросая на Нептуна быстрый взгляд. — Я служу Гарат и тебе, и твоя воля — для меня закон, мой Альгант!

За двое суток, их обоз увеличился, за счет жителей соседних деревень, которые спешили присоединиться к ним, узнав о вторжении гутиев.

Глава 8

…«Идут! Поспешите! Оружие в руки! Их много!»

Все побежали немедля и в крепкие брони оделись;

Был Одиссей сам-четверт; Долионовы стали с ним рядом

Шесть сыновей. И Лаэрт с Долионом оружие также

Взяли — седые, нуждой ополченные ратники-старцы,

Все совокупно, облекшися в медноблестящие брони,

Вышли они

Гомер. «Одиссея».

Из дневника Бориса Свиридова.

«19 мая 2063 года. Мне случилось принять участие в настоящем сражении. Ничего более страшного в жизни я до этого не видел. Признаюсь, я испытывал леденящий страх в сердце, зная, что это все происходит реально, а не в кино…»

— Гутии! Гутии идут! — раздался истошный крик сзади. Нептун обернулся. К нему подбежал запыхавшийся наблюдатель из хвостового дозора и, задыхаясь, сказал:

— Гутии наступают! Они догоняют нас! Около тысячи человек!

И действительно, из-за поворота дороги в полутора километрах от них появилась большая толпа горцев. Их нельзя было перепутать — одетые в серые и черные одежды и шкуры, они быстро двигались следом за ними.

Нептун нашел взглядом, сидящую на одной из повозок царицу Гарат. Подошел ближе:

— Ваша Вечность, мой долг — задержать гутиев! Я остаюсь. Обоз будет продолжать движение в Альси!

Затем приказал Георгию, правившему повозкой:

— Следи, что бы с царицей Гарат ничего не случилось! Теперь ты отвечаешь за нее!

— Канэшна, Альгант! — ответил Георгий, и крикнул онагру по-армянски:

— Быстрее шагай, скотина доисторическая!

— Ты вернешься к нам? — воскликнула с тревогой Мила.

— Хотелось бы! — бросил Нептун, проверяя катану и остальное оружие. Он заметил приближающегося к нему быстрым шагом старика Гобуб и крикнул ему:

— Все мужчины способные носить оружие, пусть немедленно идут сюда. Ты, Гобуб, продолжай вести обоз в Альси. Надо увести как можно дальше всех женщин и детей. Понял меня?

— Да, Альгант!

Милана легко соскочив с повозки, встала рядом с Нептуном:

— Придется драться! — и звонким голосом крикнула: — Все, кто может стать воином, берите оружие!

Нептун тоскливо посмотрел на Милану. Ему было жаль ее! Очень красивая, бесстрашная девушка! Он не смог бы простить себе, если она погибнет! Поэтому он тихо сказал ей всю правду, которую прочитал из Книги Судеб:

— Милана, уходи отсюда! На нас идут гутии! Их слишком много! Этот бой никто не переживет! Мы все погибнем в этой битве! Я не хочу, что бы ты погибла, клянусь Ур-Аном! Но мы, даже ценой собственных жизней, должны задержать варваров, что бы спаслись все эти люди! Уходи с караваном, Милана! Охраняй Гарат! Я прошу тебя!

Она страшно побледнела. Упрямо сжала губы, и нашла мужество твердо сказать:

— Я не оставлю тебя, Нептун! Значит так написано в Книге Судеб, и мы будем жить или умрем вместе!

Только тут, в час великой опасности Нептун вспомнил эти слова, которые он слышал уже второй раз. Вечный Ур-Ан, как давно это было!

Караван повозок, не останавливаясь, продолжал движение. Нептун стоял в томительном ожидании. Тинийцы, вооруженные луками, копьями и топорами, стали собираться вокруг него. У многих были щиты. Всего собралось сотни три ополченцев, среди которых было не более десятка кейторов в доспехах, вооруженные короткими кривыми бронзовыми мечами. Нептун, дождавшись, пока последняя повозка проехала, вышел на середину дороги, и тотчас вооруженная толпа ополченцев рассыпалась вправо-влево, создавая какое-то подобие строя. Нептун смотрел на приближающихся варваров. Их было раза в три больше. Смуглые, с всклоченными бородами, сжимая в руках палицы и копья, они упрямо шли прямо на них.

Нептун повернулся к тинийцам, выглядевших несколько растерянно из-за подавляющего числа врагов.

— Там! — громко крикнул он, показывая пальцем на уходящий обоз. — Там наши жены и дети! Бейтесь за них! Именем Ур-Ана, стойте насмерть!

Тинийцы, услышав голос Альганта, сразу сбросили с себя оцепенение и страх, их лица посуровели, они сплотились, приготовившись к битве. Нептун рывком извлек из ножен смертоносную катану.

Гутии уже были рядом. Из рядов тинийцев полетели редкие стрелы, два десятка гутиев упали, но остальные перешли на бег. Тинийцы ждали их, выставив навстречу врагу копья.

Натиск гутиев был ужасен. С устрашающими криками они обрушились на тинийцев. Грохот дубин, топоров, крики ярости и боли огласили окрестности. Начался страшный, бешенный, кровавый бой! Гутии лезли напролом, несмотря на потери и раны, но Тинийцы не отступая, отчаянно сопротивлялись. Нептун врубился в толпу гутиев и сразу потерял счет времени. Брызгала кровь от рассеченных катаной тел. Нептун отражал направленные в него удары и нес в ответ смерть. Перед глазами мелькали чернобородые смуглые лица и оскаленные в ярости рты. Тела убитых и тяжелораненых врагов под ногами стали мешать ему двигаться. Гутии, напуганные его бешеным напором пятились от Нептуна, испуская дикие вопли страха. Рядом с ним, бок обок, сражались тинийские кейторы, которые конечно знали, что помощи не будет и это их последний бой и в какой-то безумной отваге валили, опрокидывали гутиев, не отставая от Альганта. Нептун не сразу почувствовал, что что-то ударило его по лицу, и почему-то боль в левой руке стала мешать рубить врагов. Пот катился по его лбу, застилал глаза, а врагов не становилось меньше, они по-прежнему плотной толпой окружали его.

И вдруг гутии резко отхлынули назад.

— Россы! Россы идут! — послышались радостные крики. Нептун, тяжело дыша, повернул голову и осмотрелся вокруг. Тинийское ополчение значительно поредело. Земля вокруг него была устлана телами поверженных врагов. Вперемежку, грудами и по отдельности, лежали свои и чужие. Истошно кричали и тихо стонали раненые. Но гутии отступали. А по дороге с юга, поднимая тучу пыли, почти бегом двигалось войско. Оно быстро приближалось к месту сечи, сверкая на солнце бронзовыми доспехами и ощетинившись лесом коротких копий.

Это были кейторы Альси!

Гутии уже не просто отступали, они бежали в панике.

Нептун посмотрел на свою левую руку — весь рукав был в крови, он дотронулся до лица и заметил, на его рука окрасилась кровью, а боль, возрастая, пронзила его. Он не заметил в сражении, что дважды ранен, но сейчас раны дали о себе знать.

Он не заметил среди стоявших с ним тинийцев Миланы, шатаясь от внезапно навалившейся усталости, пошел искать ее.

А мимо Нептуна уже пробегали кейторы Альси, которые, не останавливаясь, бросились в погоню за гутиями. Только некоторые из них остались на поле битвы и добивали врагов, другие оказывали помощь раненым тинийцам.

Нептун вдруг увидел лежащую на мертвом гутии всю забрызганную кровью Милану. Она лежала обездвиженная, но продолжая сжимать в руке обагренный вражеской кровью цельт. Он похолодел от страха и бросился к ней с криком отчаяния. Встал на колени, приложил ухо к ее груди. Слава Ур-Ану! Сердце ее билось, к великой его радости. Он подхватил ее на руки, и, кривясь от сильной боли в левой руке понес к ближайшему дереву. Бережно уложив ее в тени на землю, он разорвал на ней одежду в поисках ран на теле. Но не обнаружил их. Обрадовался, догадавшись, что одежда Миланы была в чужой крови, и осмотрел ее голову. На голове, на волосах, была свежая кровь. Но он ничего не понимающий в медицине, не смог определить, цела ли ее голова? Он даже боялся дотронуться до ее раны.

— Что они с тобой сделали, моя милая девочка? — спросил он сам себя. Но Милана вдруг очнулась, застонала и слегка приоткрыла глаза.

— Милая… — совсем тихо прошептала она. — Ты назвал меня так…

Шум приближающихся шагов заставил Нептуна повернуться. К нему подошел уже не молодой кейтор в бронзовом доспехе и сказал:

— Тинийцы сказали мне, что ты вождь у них и ты — Альгант. Это правда?

Нептун, по лицу которого стекала кровь из раны, поднялся на ноги, помакнул рукавом кровь с лица и произнес:

— Это правда! Моя женщина ранена, ей нужна помощь!

— Кто ты? Назови свое имя? — попросил кейтор.

— Мое имя Альгант Синт, в прошлом я царь государства Атласс Сотл-Мам Флотоводец, полководец царей Карросс Манеросс и Моросс и царь государства Симерк Альгант Омор Корабль, сейчас мое имя Альгант Нептун!

Этот высокий человек, стоявший перед воином, вышедший из страшного боя, с ног до головы в пятнах крови, вне всякого сомнения не прятался в сражении за спины других и кейтор почувствовал к нему уважение, как воин, который чувствует перед собой истинного воина. Он, по мнению кейтора был достоин, называться Альгантом! Кейтор низко поклонился и сказал:

— Ваше Постоянство, я пришлю к вам лекаря.

Когда кейтор ушел, Нептун снял с себя куртку и взглянул на свою левую руку. Предплечье было рассечено и очень сильно кровенило. Нептун снял со своих штанов ремень и перетянул его выше раны, стремясь унять кровь. У него сильно кружилась голова, и он прилег, почти упал, рядом с Миланой.

— Воды! — попросила пересохшим ртом девушка. Нептун тоже чувствовал страшную сухость во рту, подумал, что сам не прочь выпить холодной воды, но воды не было.

— Потерпи немного, моя девочка, — с трудом ответил он. — Сейчас нам принесут напиться!

— Твоя… — еле слышно прошептала Милана, но он ее не услышал.

Явился лекарь. Это был совсем старый кейтор. Он внимательно осмотрел голову Миланы и сказал:

— Это рана на голове не опасная. Кости не повреждены. Через несколько солнца кругов она будет здорова!

Лекарь был видно опытный и понимал в ранах. Он добавил:

— Это удар палицы ее сбил с ног. Но она успела увернуться, хотя не совсем. Удар прошел вскользь… Но удар был очень сильный…

Затем занялся ранами Нептуна. Осмотрел их и ворчливо произнес:

— Надо прижечь, что бы остановить кровь и заражение от земли не проникло внутрь! При этом жарком солнце раны могут загноиться и в них могут завестись черви…

— Прижигай! — разрешил Нептун и попросил воды.

Подошел еще один кейтор. Он принес в кожаном мехе воды, и, наполнив деревянную чашу, поднес ее с почтением Нептуну. Альгант принял чашу, с трудом привстал, и сам не выпив ни глотка, начал поить из нее Милану.

— Это твоя жена, Альгант? — спросил лекарь.

— Это очень дорогая мне женщина, — не оборачиваясь, ответил он, — Уже второй раз она прикрывает мне спину в бою… Она кейтор. До боя на ее панцире было восемнадцать медных кругов… Сейчас их стало больше…

Лекарь прекрасно понял, о чем говорит Альгант. По одному медному кружочку, нашивалось на одежду, за каждого убитого в бою врага.

Лекарь, уже много повидавший на своем веку, недоверчиво покачал головой и многозначительно переглянулся с кейтором, державшим мех с водой.

— Это была очень большая битва! — заметил лекарь. — Но женщина кейтор… В Альси женщины не воюют. Только в восемнадцать медных кругов, для девушки таких юных лет, трудно поверить. Но если ты говоришь, что это — правда, значит она — Великий воин! Я никогда не встречал ничего подобного! У меня, старого воина, — сознался он, — всего только двенадцать медных кругов.

Нептун жадно напился воды и лег, скорее, упал на землю. Трава больно колола тело, но он из-за усталости не обращал на это внимания.

Лекарь ушел, и сразу же вслед за этим пришло пять кейторов Альси. Они помогли Нептуну дойти до навеса, который установили, вкопав четыре столба в землю, туда же перенесли Милану. Таких навесов было несколько. Под ними лежали раненые тинийцы. Лекарь подошел к Нептуну и сказал:

— Я сейчас прижгу твои раны. Будет больно…

И обратился к находящимся рядом кейторам:

— Держите его крепче!

… Когда раскаленный медный прут коснулся раненого предплечья, Альгант явно ощутил запах горелого мяса. Он крепче сжал зубы, и, не выдержав, крепко выругался по-русски, от всей души. Но когда раскаленный прут коснулся щеки, а затем лба, он закричал от обжигающей его боли…

Милана, услышав его крик, вздрогнула, как будто это ее прижгли каленой медью.

— Кричи, — разрешил лекарь. — Тебе станет легче.

Он взял, заранее сделанную сухую смесь из трав, густо засыпав ей раны Нептуна, и туго наложил повязки. Нептун застонал и впал в небытие.

Он не слышал, как между собой разговаривали кейторы, обсуждая результаты сражения.

— Альгант Синт сражался, мечем в три раза длиннее, чем наши, — рассказывал один кейтор. — Этот меч забрал монкейтор, что бы отдать Альганту, когда он придет в себя. Знаете, сколько гутиев убил Альгант в сражении? Осмотрели все тела. Тридцать восемь!

— О!!! — вскричали пораженные слушатели — Он один? Неужели так много?

— Наверное, сам Ур-Ан помогает ему! — предположил кто-то.

— Это действительно, очень много! — произнес третий. — Я гнался за убегающими варварами и только успел всадить копье в спину одному! Остальные от страха бежали так быстро, что я больше никого не смог догнать!

Кейторы дружно рассмеялись.

— А откуда вообще взялся этот Нептун, назвавший себя Альгант Синт? — прозвучал вопрос, когда смех стих.

— Ты не смей даже говорить так! — послышалось в ответ. — Разве он не доказал что он Альгант?! Тридцать восемь гутиев были повержены его рукой в этой битве! Кто-нибудь слышал о таком? Разве этого не достаточно, что бы перестать задавать подобные вопросы?!

— Нет, ты меня не понял. Я спросил, откуда он появился? Ему на вид около тридцати больших солнечных кругов. Но я не слышал, что Альгант Синт находится на Таэслис… Такой великий воин, и о нем никто не знал! Я сам осматривал поверженных им гутиев. У некоторых срублены головы одним ударом меча. Отрубленные руки, рассеченные туловища, животы… Они гибли вокруг него, а он подобно жнецу, срезающему серпом колосья, собирал страшный урожай смерти! Я пришел в восторг от всего увиденного! Это даже трудно себе представить! Этот Альгант — может быть самый сильный боец на Таэслис! Но не могу я понять, кто научил его так отчаянно сражаться и почему он был в тени столько лет?

— Трудно понять волю Ур-Ана! — сказал кто-то из кейторов, — Но видно пришло его время, и он раскрыл свое присутствие на Таэслис в час большой опасности!

— Он защищал женщин и детей своего народа! — подал голос один из кейторов. — Это придало ему мужества!

— Этот тиниец, сражавшейся в первом ряду, воистину храбрый воин, он полон отваги, он достоин нашего особого уважения! — заключил разговор первый кейтор, который начал этот разговор.

Глава 9

Из дневника Бориса Свиридова.

«25 мая 2063 года. Существует одно древнеэламское изображение человека со змеями. На груди его большой круг, на голове длинные перья. Этот артефакт древности зарубежные ученые, скорее всего американцы, назвали «утконосый человек»? Почему? Потому, что при прорисовке картины серп луны находящийся у человека на затылке у художника вышел на уровне его лица. Рисунок был прост и схематичен, но древние прекрасно знали, кого изобразил художник. Только современные зарубежные ученые, в детстве, насмотревшись утиных историй про МакКряка и Дональд Дака, ничего другого не смогли представить, как обозвать серп луны утиным носом. Нигде в древней мифологии жителей Древнего Восточного Средиземноморья не упоминаются утки, за исключением имени жены Одиссея — Пенелопы, имя которой звучит в переводе «Уточка». А на эламской палетке, в стране омываемой Персидским заливом, изображен морской пехотинец росс, в шлеме с перьями, серпом луны на затылке, в морском доспехе».

* * *

Росские кейторы числом в тридцать сопровождали обоз с тинийскими беженцами в Тарс. Остальные пошли на север, в поисках гутиев, которые могли проникнуть на территорию Таоросс.

Нептун ехал на повозке, как раненый, он теперь путешествовал лежа. Рядом лежала с перевязанной головой Милана. Он уже лучше чувствовал себя. Как он понял, слабость у него возникла из-за большой кровопотери. Теперь он быстро выздоравливал. Он смотрел на полотняный навес, установленный на шестах на повозке, защищающий их от палящего солнца. Но жаркий ветер все равно приносил сухой зной. Говорить не хотелось. Единственной его радостью была приятная близость Миланы. Этого было достаточно.

На повозке впереди ехали Реута, Мила и Гарат.

Реута и Мила при встрече плакали навзрыд и радовались, что видят их живыми. Даже Гарат, всегда внешне холодная поцеловала руку Нептуна и сказала:

— Не спрашивай меня, что я чувствую, но я, после того, что увидела и услышала, хочу быть в числе твоих бескорыстных, преданных друзей, Нептун! Я благодарю тебя, и теперь я у тебя в неоплатном долгу! Ты очень хороший воин и великой души человек, Альгант! Я жалею, что никогда не знала тебя раньше! Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и всяческую поддержку, я не забуду то, что ты сделал для меня и своего народа… Ты тиниец, но в душе — ты истинный росс! Еще раз от чистого сердца я благодарю тебя!

Милана слышала ее слова. Слышали их Мила и Реута. Гарат не скрывала ни от кого, что она воспринимает Нептуна, как одного из Вечных, во всем равных ей!

Реута и Мила на остановках по очереди поили его мясным бульоном, молоком и багряным вином.

* * *

Через пять колосолан Нептун почувствовал себя уже здоровым. Его раны перестали болеть, но еще давали о себе знать. Он узнал, что обоз тинийцев стал еще больше и все новые люди идут к нему, надеясь на его защиту. Он даже сразу не понял, что теперь все ждут только его слова, которое должно указать дальнейшую судьбу народа тинийцев. Обоз превратился в гигантский бурлящий жизнью табор, но люди шепотом произносили его имя.

Нептун встретился со старейшиной Гобуб при свете догорающего вечернего солнца, когда огромный обоз остановился на ночевку. Нептун сам нашел его. Тот отдавал распоряжения, и посыльные спешили исполнить слова его команд.

— Соли-соли, Гобуб! — поздоровался Нептун.

— Соли-соли, Ваше Постоянство! — ответил с поклоном старый воин.

— Я вижу, что ты неплохо справляешься с обязанностями! — похвалил старика Нептун.

— Да, надо обеспечить ночлег, выставить стражу, нужна вода, дрова для костров. Нужно накормить людей. Много дел, — вздохнул Гобуб. Но похвалой Нептуна остался доволен.

Посмотрев на Альганта, одетого в пятнистую зеленую одежду, которую Реута успела постирать и зашить, Гобуб произнес:

— Это не подходящая одежда для Альганта! Я сейчас распоряжусь.

Гобуб вернулся через некоторое время с несколькими тинийцами разного возраста, которые встали немного поодаль, не решаясь ближе подойти к Альганту.

— Это наши мастера. Оружие, Альгант, у тебя очень хорошее. Но одежда совсем плохая. Она не достойна тебя. Мастера сделают все, что тебе нужно. Но они должны измерить тебя, туловище, твои ноги и голову. Разреши им это сделать?

«Портные, не сняв мерку, на глаз шить не будут»! — подумал Нептун и припомнил, что одежда у всех тинийцев выглядела тщательно подогнанной по фигуре. Особенно женские платья, которые не висели грубым мешком, а подчеркивали красоту тела тиниек. Это порадовало его. И он легко согласился. Мастера обступили его и начали тщательно измерять.

Когда мастера ушли, Гобуб испросил разрешения присесть к костру, который уже развели его сыновья. Получив его, уселся, смотря в огонь. Нептун присел рядом на заботливо подстеленную ему шкуру.

Гобуб не спеша из кувшина наполнил глиняную посуду, один мастос протянул Нептуну. Альгант принял чашу, по форме напоминающую женскую грудь, которую невозможно было поставить на землю, не разлив, налитый в нее напиток. Это было виноградное вино, уже по запаху определил Нептун.

Гобуб опрокинул чашу в рот и задумчиво сказал:

— Знаешь, Альгант, в той битве погибли два моих сына… И многие из нашего и соседних селений потеряли своих родных. Самое страшное — это война. Я бывший кейтор, мне приходилось убивать. Но это занятие не для человека… Мы тинийцы ценим больше хорошего мастера, чем кейтора. Мастер создает и творит, а кейтор — всего лишь отнимает жизни. Такими нас создал Ур-Ан. Поэтому мы не любим войны. Скажи, Альгант, почему люди Таэслис стремятся к войне с нами, хотя мы ни на кого сами не нападаем? Зачем гибнут наши мужчины, почему варвары убивают наших женщин?

Нептун выпил чашу вина. Выслушал вопросы и ответил:

— Я сочувствую твоему горю… Не я начал эту войну…

— Я не об этом! — оборвал его Гобуб. — Ты доблестно бился с гутиями. В бою был первым. Разве я обвиняю тебя в смерти моих сыновей? Мне жаль их! Все слезы, которые были у меня, я уже выплакал, пока ты был слаб от ран. Но если бы не ты, то погибло бы еще больше тинийцев! Может быть все, кто с нами сейчас. Ты, и твоя девушка, которой нет равной среди женщин, великие воины!

— Не надо хвалить меня, — попросил Нептун, — я делаю то, что должен делать. А сейчас я отвечу на твой вопрос, почему гутии ненавидят нас. Думал ли ты, Гобуб, почему на Таэслис легко дать жизнь, но еще легче забрать ее? Не родить ребенка, но вырастить его трудно. А отнять у него жизнь проще простого. В этом мире разрушение происходит на много быстрее чем созидание. Это основа мира Таэслис. Это ты сам понимаешь. Планета Таэслис — грубая, не понимающая волю Ур-Ана, создающая людей, во всем по своему образу и подобию. Она создает не звездных людей, а людей, лишь по форме, напоминающих человека! И эти двуногие существа — гутии и их соседи, не умеют ничего и не способны ни к чему! Они не похожи на нас. Они только похожи телом. Многие из них убийцы, совсем не понимающие свои поступки! Они могут только разрушать, как и их мать-Таэслис! В этом их смысл жизни и звериная сущность. Они не такие как мы, но мы вынуждены сосуществовать рядом с ними. Мы поклоняемся Ур-Ану, они — земле. Мы чувствуем любовь, а они — похоть, мы страдаем, а они кричат от злости, мы оплакиваем погибших, а они внутри оставаясь холодными, проливают показные слезы печали… Это народы черного цвета радуги, которые нельзя заставить понимать волю Ур-Ана. Это бесполезно! Они все равно будут делать по-своему. Поэтому они всегда будут для нас чужим народом. И всегда будут беспощадными врагами!

Гобуб выслушал Альганта, посидел, молча обдумывая услышанное в ответ и снова наполнив вином мастосы, произнес:

— Значит, бесконечная война?

— Война, в которой мы должны быть на один шаг впереди гутиев! — заметил Нептун. — Только так мы добьемся победы.

— Ты, Альгант, знаешь, как сделать это? — спросил Гобуб.

— Знаю! — ответил Нептун. — И мы сделаем это! И гутии нам будут не страшны, потому, что они побоятся прийти на нашу землю!

— Ты говоришь об оружии богов? — понизив голос, тихо спросил Гобуб.

«О чем это он спрашивает?» — подумал Нептун. Но, не желая казаться неосведомленным, небрежно спросил:

— А что ты знаешь про оружие богов?

Гобуб оживился. Выпив чашу вина, он стал рассказывать:

— Это оружие древнее как наш Подсолнечный мир — Солимос. Оно ужасное. Никто и ничто не может противостоять ему. Оно сжигает все живое. Оно плавит скалы, оно испаряет реки. Это оружие первыми применили мы, тинийцы, когда воевали с народом росс, несколько тысяч лет назад… Россы ответили нам тем же. Следы этого оружия видны до сих пор на останках древних крепостей. Я знаю, точнее догадываюсь, что не все оружие было использовано до конца… Что-то сохранилось и ждет своего часа… Не этой ли тайной владеет, Ваше Постоянство, которую собирается использовать на благо нашего народа против гутиев?

«Да ведь он говорит об атомной бомбе!» — догадался Нептун. — «Или о стратегических ракетах, о которых упоминается в Махабхарате: «…взрыв от него был ярок, как 10 тысяч солнц в зените», «пламя, лишенное дыма, расходилось во все стороны». Но, нет, это не обычное ядерное оружие. Это штука будет пострашнее, это — оружие Спиралей!!!»

Принцип оружия спиралей был достаточно прост. Достаточно было сломать языком Соннат одну мега-спираль, и она начиналась ломаться, вовлекая в этот процесс тысячи мини спирали, которые разрушаясь, высвобождали огромное количество огненной энергии и это в свою очередь, приводило к распаду атомных ядер. Только при этом, делились не только атомы радиоактивного Урана, но все без исключения элементы таблицы Менделеева!!! Единственная трудность была в том, что только несколько Альгантов или Ронс вместе могли вместе сделать это, произнося формулу-приказ на звездном языке Соннат.

Нептун посмотрел Гобуб в глаза и ответил:

— Я знаю это оружие Альгантов и Ронс. Не буду о нем рассказывать. Не могу выдать звездные тайны. Есть другой путь, о котором я расскажу позднее. Но он принесет больше пользы, чем оружие богов.

И перевел разговор на другое.

— Кому принадлежит земля в Таоросс? — спросил Нептун.

— Как это кому? — не понял Гобуб. — Всем. Земля наша.

— А как это определено по закону? — уточнил Нептун.

Гобуб развел руки.

— Как? Каждый тиниец имеет право взять себе столько земли, сколько он может обрабатывать в своем хозяйстве. Если его поле не засевается три года, то поле имеет право взять любой другой тиниец, который пожелает работать на земле, не приносящей пользы никому, и прежний хозяин не может потребовать вернуть его обратно. Вот и весь закон! Леса, вода и пастбища принадлежат всей общине. Как их можно использовать иначе, как не для нужд своей семьи?

«Очень просто и умно установлено», — подумал Нептун. — «Попробуй тут в Прошлом, огороди реку и требуй за ее использование плату от соседей. Сразу получишь удар топором по голове за свою немереную жадность!»

— Ну а дома, постройки? — интерес Нептуна усилился.

— По закону, каждый может построить себе где угодно и какой угодно дом. Два этажа или один, состоящий из многих комнат. Можно обнести забором свой дом и строить любое количество хозяйственных построек — сараи для топлива, коровник, загон для овец, сараи для кормов, птичий двор и что нужно в хозяйстве. Только, — усмехнулся Гобуб, — никто не хочет строить себе большие дома. Их нужно отапливать зимой. Большой дом, нужно много дров. А сосед не придет отапливать твой дом и дров не даст. И его никак нельзя заставить. Он понимает так: «Если ты построил такой дом, то значит, у тебя есть силы заготовить на зиму дрова». Поэтому большой дом только обуза в хозяйстве. Если у меня три коровы, то я не буду строить коровник на тридцать коров. С учетом приплода, я построю его на пять коров и не больше! Большего мне и не нужно. Три коровы с запасом обеспечат мою семью молоком! Лишнее молоко с удоя я раздам своим знакомым и родичам, другим помогу, кто нуждается.

А многие Тинийцы вообще живут в Таоросс сообща: две-три семьи в одном доме, образуя одну большую семью. Им легче так управляться с хозяйством. Ну и все остальное… И женщины довольны и мужчины в такой семье. У каждой женщины по три мужа, а у каждого мужчины — три жены. А многие живут отдельными домами, это в основном ремесленники. Кому как нравиться. Разве это плохо?

Нептун сделал отрицательный жест.

— Не об этом спрашиваю, что хорошо, а что плохо. А вот расскажи мне, как ты стал кейтором, Гобуб? Ведь кейтор не пашет землю и ремеслом не занимается. А где ему еду брать, оружие, одежду? Неужели за него жена в хозяйстве одна работает?

Гобуб понимающе кивнул, поняв вопрос.

— Не совсем так. Когда возникло государство Симерк, только некоторые из тинийцев становились кейторами и они уходили в войско правящего царя Симерк. Они воевали там и за это получали все необходимое для жизни. Некоторые, как я, потом возвращались обратно, а многие оставались там постоянно жить. Так ведь, тиниец-кейтор, это не кейтор-росс! Каждый кейтор тиниец владеет еще ремеслом! Я вот, например, колесник. А колеса высоко ценятся везде!

— Гобуб, — произнес Нептун, — ты умный муж. Смотри, что получается. Пока государство Симерк существовало, оно сдерживало натиск гутиев. Теперь этого государства нет, и больше никогда не будет спокойствия в Таоросс! Варварам-гутиям сюда открыта прямая дорога!

Гобуб задумчиво потер подбородок:

— Знаешь, Альгант, а ведь ты прав! Теперь я понял, почему ты заговорил со мной о новой армии. Только тяжело это будет выполнить. Без помощи Россов нам не обойтись. Их воины самые сильные на Таэслис. Мы тоже умеем воевать, только не так. У россов, мальчиков пригодных к войне, отбирают с детства, и они учатся всю жизнь воевать. Ничего другого они не умеют. Поэтому их армия так сильна и держит в повиновении обширные территории, населенные другими народами.

Нептун раздумывал, припоминая ход истории и различные хозяйственнее формации, которые возникали в силу сложившихся обстоятельств. Если Таоросс и Симерк считать единым целом, то вид устройства этих государств напоминало ему в какой-то степени Украину 17 века и запорожскую сечь. Основная масса людей жила крестьянским трудом, а некоторые подавались в казаки. Но ведь были и другие казаки: донские, кубанские, терские, астраханские, яицкие, исетские, которые жили иначе, чем запорожские. Они пахали землю, но были обязаны нести военную службу. Не построить ли новое государство, по такому же принципу? Принцип не регулярной армии как у россов, а русских стрельцов при Государе всея Руси Иване четвертом, Грозном? При этом при себе можно держать постоянный отряд в триста воинов, который будет ядром его армии. Три сотни вполне достаточно, что бы отразить мелкие набеги гутиев, а усилив его несколькими сотнями ополчения, которое не чуждо военному делу, можно легко справиться и со значительными силами гутиев…

Правда, на это нужно время. Много времени, которого сейчас не хватало. Точнее, его не было совсем.

Он посмотрел на старика и сказал:

— Гобуб, что ты скажешь, если я предложу тебе стать во главе совета старейшин народа Тин — Си-лот?

Гобуб удивленно вскинул глаза на Альганта:

— Всевышний Ур-Ан! Помилуй, Альгант! Я всего лишь старейшина селения! Я только был кейтором при твоем дворе много лет назад, я бывший воин, а сейчас ремесленник. Где мне быть Си-лотом? Тут нужны особые способности и знания!

Нептун пропустил мимо себя сомнения старого воина. Только ответил так:

— Ты мне нравишься своей рассудительностью, Гобуб! Ты понимаешь, что значит для нашего народа нужный шаг в неизвестность! Ты много жил в Солимос! Ты знаешь, что нужно людям! Ты смог правильно организовать отступление обоза тинийцев и тем самым помог всем. Значит, сможешь быть Си-лот! Не отказывайся от этого! Ты нужен народу Тинийцев на этом почетном посту! Я, Альгант Нептун, прошу тебя об этом!

Гобуб растроганно молчал. Это была великая честь, стать Си-лот целого народа! Просьба Альганта, а не его приказ, усиливали это многократно! И Гобуб, чуть не прослезился от оказанного ему доверия. Он воскликнул:

— Ваше Постоянство, Альгант! Я готов выполнить все, что ты поручишь мне! Но я стар и мне трудно будет выполнять мою должность! Но у меня остались три сына, которые полны сил и они с великой радостью исполнят свой долг перед народом! Прикажи им, и они, не задумываясь, умрут за тебя!

Нептун, выслушал старика и, ответил:

— Нет, никто не должен уходить к звездам раньше назначенного ему срока! Твои сыновья, принимали участие в битве вместе со мной?

— Все пятеро и двое внуков. Но двое моих сыновей погибли…

— Теперь эти пятеро храбрецов, будут служить в моей личной гвардии, если захотят. Они в бою не дрогнули, и это значит, что они — воины! Мы создадим военный отряд. Если кто-то из них не захочет, я каждому из них дам дело по душе! Но, еще раз говорю тебе, Гобуб, не откажи мне в просьбе: прими на себя тяжелый груз обязанностей старшего Си-лот тинийцев!

— Но, — начал было Гобуб, но Нептун прервал его:

— Решено! Ты отныне глава Си-лот! Я уверен, что ты будешь хорошим вождем!

— Благодарю тебя, Альгант, за оказанную мне честь! — молвил старый кейтор и согнул в поклоне седую голову. — Только тебя еще нужно провозгласить царем в Таоросс. Некоторым из старейшин это не понравиться, но я знаю, как заставить замолчать недовольных…

И Гобуб протянул ему третью чашу вина.

— Все будет так, как ты захочешь, Альгант!

Глава 10

Огромный обоз тинийцев двигался на юг. Наконец показалось поселение Тарс. Скоро обоз достиг земляного вала, окружающего поселок, который в древности мог, смело называться уже средним по величине городом. Огромный обоз беженцев-тинийцев был остановлен кейторами из росского гарнизона. Увидев своих кейторов среди тинийцев, стража немедленно приступила к расспросам. А узнав в вкратце о последних событиях поспешила доложить своему командиру.

Пришел монкейтор, командир сотни. Гарат и Нептун пошли к нему навстречу.

Нептун вдруг заметил знак золотой свастики, прикрепленной к панцирю командира кейторов. Не фашисткой, а древнеиндийской. Он хорошо помнил, что древний знак креста был известен археологам, с пятого тысячелетия до нашей эры он встречался повсеместно, нарисованный в десятках вариаций. Ученые двадцать первого века называли его знаком вечного движения, знаком солнца, жизни, плодородия и даже благополучия. Теперь Нептун смотрел на него иначе — это был схематичный знак спирали, микро и макромиров, знак жителя спиральной Галактики, владеющего истинными знаниями.

Гарат шагнула вперед, гордо вскинула голову:

— Пред тобой дочь царя государства Симерк Альганта Колер, жена царя государства Альси Альронс Алрас, троюродная племянница царя государства Карросс Ронс Сватс-Сиронс. Мое имя — Альронс Ал-Ма-Гарат! — представилась Гарат монкейтору, командиру гарнизона — Это, — показала она на Нептуна, — Великий Альгант Синт-Нептун!

И прибавила на языке синих Ронс:

— Повинуйся!

Услышав такой внушительный список звездных имен, и видя, что двое из них стоят перед ним, монкейтор даже слегка растерялся. Он видел в двух шагах от себя Великую Звездную Мать, Хранительницу Книги Судеб планеты, Наместника Вечного Времени на Таэслис!

Далеко не каждому россу удавалось видеть Альгантов или Ронс, но монкейтор был уже не молод и имел доступ к царскому дому Альси, он служил давно и не раз он имел честь разговаривать с Ронс Окира и видеть Альронс Алрас. Поэтому он быстро сообразил, что эта молоденькая девушка в пыльной, поношенной одежде действительно говорит правду. Такую ложь не осмелился бы сказать на Таэслис никто!

— Прошу меня простить, Ваша Вечность, — с низким поклоном ответил он. — Мое имя Атал, я командир четырнадцатой сотни кейторов Альси и командующий сводным отрядом из восьмой, десятой и четырнадцатой сотни. Что вы хотите? Что я могу сделать для вас? Приказывайте!

Нептун выступил вперед.

— Атал, — сказал он, — мы должны как можно быстрее доставить Альронс Гарат к Альронс Сион-Сиронс и передать ему очень важное известие.

— Ваше Постоянство, я могу знать, о чем оно?

Нептун задумался на мгновение и сказал:

— Да. Это не радостная весть… В государстве Симерк началась война. Война страшная. Это не просто набег. Кочевники-гутии при поддержке хурритских горцев и пастухов уже вырезали все гарнизоны ростинов-кейторов. Там сейчас тысячами убивают Россов и всех кто их поддерживал. Насилуют до смерти наших женщин. Убивают малолетних детей. Погибло уже очень много людей…

Кочевники уже стали хозяевами в Симерк. Гутии могут прийти сюда, в Таоросс и, возможно, уже идут. С нами несколько десятков беглецов из Симерк, эти люди подтвердят мои слова. Это те немногие, которым удалось уйти живыми от гутиев. Остальных, убитых и замученных до смерти уже нет, они все ушли к звездам.

Расспроси их, Атал, подробнее, и они тебе расскажут тебе про все ужасы, которые они пережили в своей земле. Даже я, Альгант, удивляюсь, почему они не сошли с ума от всего увиденного?

Нептун говорил негромко, с усталостью в голосе, но его хорошо слышал не только Атал, но и стоящие невдалеке кейторы. Когда он закончил говорить, наступила звенящая тишина. Никто не мог произнести не слова.

Монкейтор даже побледнел от услышанного.

— Сколько там кочевников? — выспрашивал он, — Каждый мой кейтор стоит в бою четырех гутиев. У меня всего четыреста семьдесят шесть кейторов.

— Им нет числа. Все племена гутиев и народы севера объединяют свои силы. Восстали хурриты, живущие в Симерк. Много-много тысяч, — сообщила Гарат.

— Как далеко они? — монкейтор о чем-то думал.

— В трех днях пути уже может быть опасность, — ответил Нептун.

Монкейтор Атал поведал, что беглецы из Симерк начали приходить в Тарс уже несколько дней назад. Это в большинстве были люди, жившие на южных окраинах Симерк, поэтому они благополучно успели уйти целыми семьями и сохранить имущество. Но они не смогли сообщить о том, что происходит в Симерк, они не знали о событиях войны. Почувствовав тревожную обстановку на границе, монкейтор Атал выслал четыреста пятьдесят кейторов на север, рассудив, что при отступлении, точнее бегстве ростинов, возможно преследование их гутиями. Эта армия по чистому совпадению и выручила Нептуна, при сражении с гутиями.

Весть о вторжении гутиев и об их звериной жестокости, сообщенные многими беженцами, сразу стали известны в лагере кейторов и начали, подобно кругам на воде, распространяться вокруг по окрестным селениям.

Оценив правильно степень угрозы, монкейтор Атал принял непростое для себя решение и немедленно приказал зажечь военные костры на сигнальных башнях. Зловещие столбы черного дыма взметнулись в синее небо, объявляя народу Россов о начале войны.

Через некоторое время такие же колонны из дыма появились в нескольких километрах на юге и на западе. Известие о вторжения врагов начало передаваться с невиданной быстротой по государствам Ростинов.

Огромный обоз тинийцев насчитывал несколько тысяч человек: женщин, мужчин и детей. Весь он расположился большим лагерем вокруг поселка Тарс. Поставить временные жилища было делом двух-трех часов. Тинийцы вбивали в землю высокие колья, натягивали сверху полотняный навес от солнца и холстами материи также обматывали колья, образуя матерчатые стены. Получалось нечто напоминающее юрту номадов или арабский шатер. Лагерь тинийцев сразу забурлил жизнью, зажглись костры, женщины начали готовить пищу, мужчины носили дрова и воду, распаковывали поклажу. Дети резвились и весело носились стайками между снующими туда-сюда взрослыми.

Для Нептуна разбили отдельный походный дом, старик Гобуб позаботился об этом заранее. Женщины, сопровождающие Нептуна, получили горячий суп и молоко с ячменными лепешками. О них тинийцы весь путь заботились, так же как и о нем, считая почему-то Реуту его женой, а остальных, в том числе и Милану — его дочерьми. Откуда это пошло, никто не мог сказать. Но Нептун никого не стал разубеждать в этом, у него было слишком много других забот.

Приходили местные тинийцы из окрестных и удаленных от Тарса поселений. Они сочувствовали беженцам и несли им мед, овощи, мясо, одежду. Так сказалась в час беды великая сплоченность тинийского народа.

Нептун сразу пригласил своих женщин в свое временное жилище и предоставил им возможность распоряжаться всем по своему усмотрению.

Реута, быстро приняла хозяйствование в свои руки. Она вообще была очень практична, и легко справлялась со всеми трудностями походной жизни, выпавшие на ее долю.

Они расселись на козьи шкуры и циновки и ели жирный говяжий суп с луком и овощами из глиняных мисок. Георгий, любитель хорошо поесть, ел с большим аппетитом, издавая набитым ртом звуки восторга. Реута улыбалась уголками рта.

— Мон эст! — сказал Георгий, счастливо улыбаясь. Он уже немного понимал Сонрикс. Конечно, ему помогал Нептун, разобраться в сложности речи. Но Сонрикс оказался совсем не сложным. Не надо было сворачивать язык в трубочку произнося фразы, не было в произношении придыхания и никакого намека на сложные тональности гласных, свойственного тайскому языку. Слова звонкого Сонрикс были простыми, но и одновременно сложными. Фраза на Сонрикс имела только одно-единственное значение, которое нельзя было истолковать как то иначе! Сонрикс не оставлял никакой надежды на двоякий смысл произносимых слов.

Гарат насытившись, выпив молока, сказала Нептуну:

— Ты становишься царем Тинийцев, Альгант! Я вижу, что окружающие люди тебя боготворят. У твоего шатра стоят постоянно на страже два кейтора. У тебя сейчас власти даже больше, чем у меня. Я даже совсем немного завидую тебе.

Она улыбалась. Нептун посмотрел на Гарат и подумал, что эта чистая как роса, молодая прелестная девушка, Звездная Мать, Хранительница Времени нисколько не похожа на все изображения на христианских иконах, на которых пишут ее изнеможенное постом страдальчески-грустное лицо. Лики Богородицы.

— Это все происходит не по моему желанию, а по воле Ур-Ана, Гарат! — ответил Нептун.

— А разве воля Ур-Ана определила, что твоей женой все тинийцы считают Реуту? — игриво спросила Гарат и улыбнулась. Она конечно, шутила.

Все весело рассмеялись. Только Реута немного засмущалась, пряча улыбку.

— Мама, ты слышишь, ты — жена Нептуна! Тебе это нравиться? — немного наивно произнесла Мила и все снова засмеялись.

Совсем смущенная этой репликой Реута приподняла невысоко руки, показывая жестом, что она не имеет к этому никакого отношения.

Нептун, стараясь прекратить этот разговор, обратился к Гарат:

— У меня, царица, уже голова идет кругом от всех этих «царских» забот. Совсем сбился с ног! Управлять народом — это означает не сидеть на троне!

Гарат понимающе с ним согласилась:

— И это только начало твоего правления…

Глава 11

Гобуб уже с утра потревожил сон Нептуна и попросил его выйти из шатра. Рядом с ожидающим его Си-лот Нептун увидел полтора десятка мастеров и мастериц, которые держали в руках различные предметы одежды.

— Мы изготовили все! — доложил Гобуб. — Одежду и обувь для тебя. Доспехи для тебя и твоей женщины-посланника. Одежду и обувь для остальных твоих женщин. Украшения. Одежду и обувь для твоего слуги.

Мастера-тинийцы и тинийки с поклонами по одному сложили все вещи в шесть стопок, и, отойдя, остановились поодаль.

— Они хотят видеть результаты своей работы, Альгант! — напомнил Гобуб.

Нептун кликнул женщин, вызывая их из шатра, и, взяв свои вещи, вернулся в шатер. Там он сбросил камуфляж, попросив перед этим никого не входить. Затем он не спеша начал переодеваться. Он решил пока не надевать набедренную повязку, а оставить свое нижнее белье из 21 века. Зато льняная туника нежно-алого цвета, вышитая понизу белым геометрическим орнаментом пришлась ему как раз в пору. Длинной она была чуть выше колен и совсем не стесняла движений.

Мастеровые изготовили для него кожаные сандалии, которые могли легко сойти за древнегреческие, и высокие сапоги из мягкой кожи, которые имели заднюю шнуровку. Нептун выбрал сапоги.

Кожаный двухслойный доспех черного цвета был легким, и Нептун быстро разобрался, как его нужно одевать и крепить ремнями поверх туники. Но вторая часть доспеха была тяжелая, она одевалась через голову, подобно сарапе, закрывала грудь и спину и треугольником сходилась к низу живота. Сорок восемь маленьких медных кругов образовывали пять рядов, создавая подобие кольчуги. К поясу Нептун прицепил свой армейский нож. На голове кейват носили кожаный шлем с султаном из трех черных перьев. Но мастера-тинийцы изготовили для Альганта иной головной убор. Шлем — Солнечную корону с темно-красным ворсом. Шлем-корона несколько напоминала головной убор римских центурионов, у которых гребень на шлеме располагался не вдоль, а поперек.

Завершил его наряд ярко-красный короткий плащ, доходивший ему до середины икр, и который крепился на доспех специальной застежкой. Одевшись, Нептун вышел из шатра. Он осмотрелся вокруг: все присутствующие жадно рассматривали его. Женщины ахнули, увидев его в новом одеянии. Нептун улыбнулся, подумав, что был бы не прочь рассмотреть себя в зеркале.

Гобуб отведя довольный взгляд от Альганта, обратился к Реуте:

— Ситора, вот ваши одежды! Настало время вам приодеться!

Услышав это, Реута и остальные женщины, подняли свою одежду и стайкой скрылись в шатре.

— Это морской доспех! — стал объяснять Гобуб. — Мы решили, что Альганту, который всегда имеет связь с морем, он будет более подходящим. Доспех кейтора тяжелее. Кейторы бьются строем, а доспех кейват удобнее для одиночного бойца. Латы не стесняют движений. Видишь, он состоит из двух частей. Нижний легкий, верхний — очень прочный, хорошо защищает от стрел, выдерживает удар топора и дротика. Но упав в воду, кейват легко скинет его и не пойдет ко дну. Такой же доспех мы изготовили и для Миланы. Прости за нерасторопность, Ваше Постоянство, Альгант, но мы не знали, что одна из твоих женщин, — Гобуб перешел на шепот, — Гарат является самой Ал-Ма! Поэтому не сделали для нее солнечную корону, которая ее достойна…

— Она не будет в обиде на вас, — заверил Нептун. — Она не хотела никому говорить, о том, кто она. Поэтому вашей вины тут совсем нет.

Ждать выхода женщин пришлось довольно долго. Тинийцы приготовили им по три платья, по два шерстяных плаща и по две пары сандалий. Кроме того, сделали сапоги для Миланы. Женщины видимо одежды примеряли и выбирали, какой наряд надеть на выход.

Но когда женщины появились на солнце, Нептун смог, наконец, оценить высоту работы тинийцев. Гарат была в белом платье с полукруглым вырезом на груди, оставлявшем открытыми руки и длиной до середины бедра. С браслетами на руках и бусами из золотых шариков она выглядела свежей и зовущей к себе… И одновременно недоступной, привыкшей повелевать.

Не хуже ее в новых одеждах выглядели Реута и Мила, которые предпочли платья красного цвета. Только платье Реуты было длиннее, чем у Гарат или Мила. Оно закрывало колени, доходило до середины икр, но сбоку имелся небольшой разрез, благодаря которому шаг не стеснялся.

Нептун уже знал, что это платье замужних женщин. В лагере тинийцев он давно подметил это. И еще подумал при этом, что логика женщин в Прошлом была более правильная.

Только в 20–21 веке замужние женщины стремились оголиться, словно заявляя всем, что они свободны! Или надевая мини юбку, постоянно пытались растянуть ее подол, стремясь, во что бы то ни стало прикрыть колени. Где в этом логика? А в прошлом все было ясно: вышла женщина замуж и одевала соответственной длины одежду, что бы ни привлекать к себе ненужного внимания.

Милана, конечно, выбрала доспехи кейват и сейчас предстала перед всеми как воинственная амазонка. Наряд Миланы дополнял черный морской плащ и черный кожаный шлем, на середине которого отсвечивала медная восьмиугольная звезда. А сзади, на затылке к шлему был прикреплен медный серп луны, рожками кверху. В виде лодочки. Так луна видна в тропиках. Концы лунного серпа виднелись с двух сторон шлема как маленькие рожки.

Знак Луны и Звезд вообще были распространены в Древнем мире. Если посмотреть на Шумерские глиняные таблички, то окажется, что все они имеют эти рисунки. Древнейшие символы, пережившие тысячелетия, прочно укрепились на Ближнем Востоке и благополучно дошли до наших дней.

В своем новом наряде Милана смотрелась просто замечательно и ей откровенно любовались тинийцы. Хотя не только ей одной. Остальным женщинам досталось тоже немало восхищенных взглядов. Нептун только сейчас заметил, что вокруг них собралась уже целая толпа тинийцев обоего пола, которая жадно рассматривала его в новом одеянии.

Нептун поблагодарил мастеров и объявил:

— Все, кто принимал участие в этих работах, будут жить в отдельном поселке, который будет выстроен рядом с моим домом. Мне нужны такие мастера как вы!

Гобуб согласно кивнул, отмечая, что Альгант доволен.

Когда мастера и Гобуб ушли, Нептун вернулся в свой шатер. Там, он снял с себя корону и верхний доспех. А когда сел, с радостью обнаружил, что кожа нижнего доспеха не мешает сидеть.

«Удобно», — подумал он — «Его можно и не снимать. Изготовится к бою — дело нескольких секунд. Набросил доспех, надел шлем и взял оружие. И все! Практично».

Георгий тоже получил свои обновки. Но он, одевшись в тунику светло-коричневого цвета и темный коричневый плащ, был несколько огорчен:

— Пачему, Альгант, я такой каричневый? Я савсэм пахож на кора дэрева!

— Ты не росс и не тиниец, — ответил по-русски Нептун. — Но красная полоса на твоей тунике и на рукавах — знак неприкосновенности. В этом времени по одежде можно сразу определить, кто находится перед тобой. Я вот, например, не могу носить одежду синего или небесно-голубого цвета. Что же мне теперь, рыдать от огорчения?

— Ай, ничего, побуду пока каричневый как банка кофе. Главное удобно.

— Главное мы живы! — заметил Нептун и предложил: — А не выпить ли нам кофе с коньяком? Надо как-то отпраздновать это событие. Нас приняли! Теперь мы настоящие люди этого мира!

— Давай! — согласился Георгий. — Я сейчас нагрею воды.

Глава 12

Из дневника Бориса Свиридова.

«08 июня 2063 года. Известно, что в литературе древних индусов есть слово «каста» произносимое как «варна». Это слово переводится как «цвет». Касты были не только в Древней Индии, но есть свидетельства Страбона о кастовых прослойках у Кавказских иберийцев. Касты были в Древнем Египте, Древней Месопотамии, Древней Греции. В древнешумерском мифе «Энмеркар и правитель Аратты» царь Аратты горько сетует на то, что Инанна покинула его и предлагает Энмеркару состязание — пусть царь Урука пришлет своего представителя, но он не должен быть ни черным, ни белым, ни коричневым, ни желтым, ни пестрым. С точки зрения современных ученых это требование выглядит «глупым или непонятным в своем смысле». А все объясняется просто: на Таэслис раньше все люди были разделены на цвета радуги. И правитель Аратты требует что бы к нему прибыл человек-посланец синей или красной полосы радуги.

Таким образом, цветовое разделение населения в древние времена, которое прослеживается у Ростинов, имеет очень древнее происхождение».

* * *

Гарат прибыв к царю Альси вместе со своей свитой, была радушно принята царской семьей Ронс Окира и Альронс Алрас.

Узнав о войне, царь Альси Алрас разослал во все стороны гонцов и назначил общий сбор монкейторов.

Когда Нептуну удалось увидеть второго Вечного, царя Альси, он был несколько удивлен увиденным. На Нептуна смотрел невысокий и слегка полноватый молодой мужчина с холодным, бесстрастным лицом, больше напоминающим маску. На лице его казались живыми только глаза. Они угасали и снова вспыхивали, поражая своим блеском.

Нептун сначала решил, что полнота Алраса является нездоровой. Но первое впечатление оказалось ошибочным.

Жизнь во Вселенной развивалась везде по одним и тем же законам, но различное сочетание звездных спиралей всегда было определяющим фактором. Поэтому, комбинация спиралей через космическую матрицу — Таннос — всегда проявлялась в реале миров в определенной последовательности и в строгом порядке. Этот порядок и выстраивал тело человека, давая внешние признаки, такие как рост, длину пальцев и всего остального.

Древний как Космос Алрас был выходцем из старых миров, которые давно погибли. Но он не мог изменить свой «спиральный код», таким образом, не был способен привести свое тело к принятому в Солимос совершенству.

Нептун подумал, что Гарат хотя и старше по Космическому возрасту Алраса, но она все же близка своим телом к идеалу принятому на Таэслис.

Но Нептун не стал раздумывать над этим, скомкав свои мысли, он сдержано приветствовал царя Альси.

Алрас тепло принял Нептуна, в двух-трех словах поблагодарил за помощь, выслушал за ужином историю их скитаний. И сказал:

— Поговорим позже. Вам надо отдохнуть после тяжелых испытаний, выпавших на вашу долю.

Алрас, как и Нептун, был великим мореходом. Когда-то давным-давно Алрас отдал приказ всем капитанам кораблей, бороздивших моря и океаны, представлять ему отчеты о своих перемещениях по воде. Так возникли первые карты Средиземноморского бассейна, а затем Атлантики. Приложил к ним свою царственную руку и Альгант Синт-Омор, второй по величине флотоводец на Таэслис.

Копии этих карт, переживших века, появились много позже и стали известны как загадочные портуланы турецкого адмирала Пири-Рейса и в неточном виде переместились на глобус Меркатора.

Алрас никогда не искал славы и поклонения. Он мыслил и делал свое дело. Поэтому Алрас можно было по праву назвать первым географом и картографом планеты.

Между знанием Алрас и Нептуна была огромная разница. Нептун не знал и одной десятой того, что было известно Посланцу Вечности в Солимос. Но жизнь вносила свои коррективы в их отношения. Среди всеобщей «неграмотности» они были лучшими представителями человечества.

Двухэтажный дом звездной пары был обсажен плодовыми деревьями, которые были широко распространены на Альси: миндаль, фисташковые и оливковые деревья, смоковницы. Особенно смоковниц было очень много. Сзади дома находился обширный виноградник.

Средиземноморье. Родина лимона. Обилие мандаринов. «Апельсиновый рай». Но ничего подобного тут не наблюдалось. Нептун заметил среди деревьев сиротливо стоящий цитрон. Первое из цитрусовых растений, которое узнал древний мир. Вы не знаете, что такое цитрон? Плод с небольшое яблоко, в котором девять десятых кожура, а в середине съедобная мякоть размером с маленькую вишенку. Но древних, ничего другого не знавших, это устраивало. Поэтому они засушивали плоды цитрона и варили с изюмом для создания в напитке кислинки.

Кроме стойла и колодца вокруг дома никаких построек не было.

Нептун, оказавшись в Альси, быстро освоился с новой для него обстановкой. Ему не пришлось думать, где преклонить голову на ночь, исчезла нужда выискивать пропитание. Алрас предоставил в его распоряжение целую комнату на первом этаже своего дома справа от входа, а Реута, Милана и Мила, все втроем, заняли вторую комнату, которая находилась с противоположной стороны. В комнате находилось деревянное ложе с изголовьем, застеленное матрацем и шерстяным покрывалом, кувшин для воды, два ларя из кедра, для хранения одежды и вещей, и несколько деревянных гвоздей, на которых Нептун развесил свое оружие. Маленькое оконце под потолком пропускало совсем мало света, и для освещения в комнате находился масляный светильник из меди, стоявший на специальной подставке. Ничего лишнего, определил Нептун, осмотревшись по сторонам. М-да! Не очень веселая жизнь!

Георгию отвели комнату в пристройке, граничащей с кухней. Комната была чистая и просторная и Георгия вполне устроила. На эту кухню и определили работать Георгия. Так как из языка Сонрикс Георгий понимал только отдельные слова, то Нептун пересказал ему разговор с управляющим хозяйством и пасечником, которого звали Воуз. Воуз подробно объяснил, что на Альси не терпят лености и все должны трудиться. Нептун объяснил все Георгию проще, сказав, что даром тут кроме сирот потерявших родителей и стариков никого не кормят. Так Георгий, против своего желания, стал подсобным рабочим на кухне. Еду ему, конечно, готовить не разрешили, но зато поручили колоть и носить дрова, таскать воду и выливать помои.

— Это не каменоломня, и никто не погоняет тебя бичом! Терпи казак — атаманом будешь! — пошутил Синт-Нептун.

— Терпи коза, а не то мамой будэшь! — перефразировал Георгий. Жора вообще был парнем добродушным. Ай, ладно. — Нэ страшно. А когда я смогу палучить золото?

— Георгий, ты живешь в святыне земли Альси. Этот дом для народа росс больше чем храм. Смотри на свою работу как на временную, проще. Имей терпение! Надо осмотреться. Что-нибудь придумаем. Ты, пока не теряй времени, язык Сонрикс выучи! Он тебе еще много раз понадобиться, — ответил Альгант.

На кухне всем заправляла повариха Ираста. Это была красивая сорокапятилетняя женщина, которая сразу пресекла все попытки Георгия с ней познакомиться поближе. Она ответила ему длинной фразой на Сонрикс, из которой Георгий уловил знакомое имя монкейтор Атал. И сразу догадался, что она не простая повариха, а жена важного военоначальника, от которого лучше держаться подальше.

До прихода в дом Алрас Гарат, Ираста прекрасно управлялась на кухне и хозяйстве одна, она готовила на шестерых обитателей царского дома, в том числе и на себя. Теперь это число увеличилось в два раза, и ей понадобилась помощница. И Реута стала помогать ей.

Мила, не ленясь, включилась в работу на птичьем дворе, доила коров, пасла их на лугу. В свободное время Гарат с удовольствием учила ее тайному языку Сонэрс, рассказывала историю народа Росс и его объединению с народом Тин, учила мыслить и правильно воспринимать знания. Гарат вообще имела страсть к учительству, и старалась, что бы ее уроки были интересными. А Мила была в полном восторге — сама Великая Ал-Ма-Гарат стала ее наставником!

— Нептун, тебе нужно вспомнить то, что ты когда-то знал, — сказала однажды Гарат. — Там, где ты вырос, никто не учил тебя высшему знанию.

Поэтому вместе с Милой пришлось учиться и Нептуну. После обеда они втроем собирались в тени деревьев за домом, где Гарат открывала им тайны мира. Но Нептун не жалел: ему пришлось услышать очень много интересного.

— На Таэслис живет несколько народов, принадлежащих к какому-нибудь цвету радуги, — поучала Гарат. — Все они ведут себя по-разному, как заложено в них Ур-Аном. Представьте себя идущими по дороге. Вы сильно устали и хотите есть и пить. Вам на встречу попадается человек синей полосы радуги — росс. Если он узнает в вас росса или тинийца, то он поможет вам, поделиться хлебом и водой, даст совет. Если вы встретите человека красной полосы радуги, то вам повезло еще больше. Он не только накормит вас и напоит, но и покажет дорогу, а если надо, то поделиться и одеждой. Если вам попадется на дороге человек светло-синей полосы радуги, то знайте, он вас пожалеет, но будет холодно смотреть на ваши беды. Он предложит вам хлеб и воду, но будет черств, к вашему горю. Опасайтесь человека оранжевой полосы радуги — он может выстрелить в вас из лука, не думая, кто перед ним, друг или враг. Только потом, увидев в вас друга, он окажет вам помощь, но сделает это поверхностно, бросив вам хлеб и воду. Он не поймет ваши страдания, и, что ваши ноги болят от длительного пути. Человек фиолетовой полосы радуги будет к вам более радушен, но он даст вам хлеба и воды совсем немного. Человек зеленой полосы радуги вас не будет слушать и еще обругает, что вы не имеете своего запаса пищи! Человек черной полосы радуги, если он один, промолчит, сделает вид, что вас не понимает и пройдет мимо. Но если их будет трое или более, они убьют вас на месте. Человек желтой полосы радуги будет кланяться вам, и улыбаться, но едва вы покажите ему спину, он всегда нанесет вам коварный и смертельный удар сзади!

Гарат улыбнулась, взглянув на Милу, которая смотрела на нее с широко раскрытыми глазами. Сказала:

— На наше счастье, люди желтой полосы радуги живут далеко отсюда на востоке, и их тут нет…

Постепенно круг учеников Гарат расширился, несколько юношей и девушек, живущих поблизости стали посещать ее маленькую школу.

Милана, как кейтор, страж Гарат, так и осталась на своем месте. Ее обязанности были невелики, так как Гарат и Сион-Сиронс почти не покидали пределы своего дома, предаваясь бесконечным разговорам, отдыху и конечно, любовным утехам.

Милана помнила, как однажды утром Гарат вышла вся сияющая и, увидев Милану, в радости подбежала к ней, по-дружески обняла.

— Это так чудесно было! — сказала она. Она дальше рассказывала, что Алрас милый, он доставил ей удовольствие и она счастлива.

Милана улыбнувшись, молча, согласилась. Как это случается она не пробовала, но хорошо себе представляла. Все говорили, что сознание вырываются из под контроля, но Милана всегда только улыбалась в ответ. А как ей хотелось испытать таинства синей любви, в которых человек становиться существом великой Вселенной и не чувствует своего тела в любовном экстазе! Она очень этого хотела. Но чтобы Нептун был с рядом, и никто другой. Она любила Нептуна, но пока не видела с его стороны встречного чувства. Но ощущала его заботу о ней. Она, молча, любила и мечтала о взаимности его чувств!

У Гарат не было подруг. Не только женщины ростинов, но и мужчины ее боялись, почитали и преклонялись. О какой дружбе можно было говорить? Ей не с кем было разделить свою радость. Милана стала единственной ее подругой. Они знали друг друга уже три солнечных круга. Царица Альси даже была многим обязана Милане. Она видела ее преданность. Их общение не приносило им вреда, и взаимной неприязни. Потому, что они любили разных мужчин! Вследствие этого их женская дружба была крепкой. Это была истинная женская дружба, которая принесла свои положительные плоды для обеих. Поэтому они были счастливы своим общением друг с другом.

— Ты хочешь, что бы Нептун стал твоим мужем? — спросила как-то Гарат.

Милана потупила глаза:

— Гарат! Это то, о чем я мечтаю и чего боюсь больше всего на свете! Нет мужчины для меня более желанного чем Нептун! Я вижу в своих снах, как он берет меня как женщину и я желала бы, что бы так было на самом деле! Вскрикиваю ночью, просыпаюсь, и вижу, что это всего лишь дымка сновидений… Но он не смотрит на меня как на женщину, а я…

Она решительно тряхнула головой и, посмотрев в глаза Гарат, решительно сказала:

— Ты знаешь, царица, он просто биться признаться мне в своих чувствах! Я же вижу, что он ищет встречи со мной, старается не показать этого, но сам переживает от своих страхов и страдает молча. А он — очень смелый! Почему так? Что мне делать? Мы ведь оба с ним хотим одного и того же!

— Откройся ему! — советовала Гарат, которую волновала судьба ее подруги.

— Не могу! — печально отвечала Мила. — Мне стыдно!

— Хочешь, я поговорю с ним или прикажу ему жениться на тебе?! — спросила Гарат.

— Нет-нет! — запротестовала Милана. — Не надо этого делать. Разве мне нужен такой муж? Мой муж должен понять сам, что я дорога ему, а не выполнять приказ свыше…

Милана, отдохнув три дня, возобновила свои занятия по стрельбе из лука. Она беспрерывно метала стрелы часов шесть в сутки, иногда бросала дротики, бегала по утрам, когда солнце еще не сильно грело, в полном вооружении, пробегая по пять-десять километров. Борис-Омор поинтересовался, почему она так жестока к себе?

— В бою, если я не буду так сурова к себе, меня убьют в первой же схватке!

Нептун решил, что она права, вспомнив, что феодалы, владельцы замков не проводили время в праздности, а постоянно упражнялись с оружием, стремясь достигнуть совершенства в искусстве воинского дела. Как можно было иначе объяснить один, исторически зафиксированный факт, что при взятии Константинополя крестоносцами, один-единственный рыцарь наступал по какой-то улице города с двуручным мечем-эспадоном, а от него пятилась и бежала толпа в пятьдесят вооруженных до зубов врагов.

И Нептун тоже начал ежедневные тренировки. Он бросал ножи, стрелял из арбалета. Упражнялся с мечом-катаной. Начал осваивать метание дротиков. И, конечно же, не забывал свое искусство тхеквондо.

Домом управляла Ронс Окира. Она была на тринадцать солнечных кругов старше Реуты, но выглядела так, как будто ей было не более сорока монколосолан. Когда Георгий попытался определить ее возраст, то он был шокирован, что у такой молодой женщины сын царь которому за плечами уже было 23 года.

— Она его что, савсем маленькой родила? Только узнав, что ей уже 50 лет удивляться не переставал:

— Пачему все такие молодые, да?

Вообще, по наблюдениям Нептуна, люди в Таоросс и в Альси выглядели иначе, чем он привык видеть во времени, откуда они пришли. Достигнув 16 лет юноши и 15 девушки, они прекращали расти, только добавляли немного в весе. И оставались такими же до 45 лет. Только после этого люди начинали стареть, но как-то медленно и незаметно. В 60 лет начинали седеть волосы и появляться морщины. Но люди все равно выглядели здоровыми и сильными. И оказалось, что население почти не нуждается во врачебной помощи. Лекари были, но они были специалистами, которых можно назвать условно хирургами-травматологами. Они же были и зубодерами, и травниками. Люди имели хорошее зрение, только к старости у многих развивалась дальнозоркость. Людей, страдающих болезненной полнотой, Нептун не встретил ни разу, хотя уже имел возможность видеть не менее семи тысяч ростинов.

«Почему у нас там, все не так?» — думал Нептун. — «Что виной: Климат? Экология? Искусственные и модифицированные генетически продукты питания? Магнитные излучения? Ритм жизни? Стрессы? Или что-то иное»?

Что восхищало Нептуна в людях Альси, то, что они были лишены зависти и злобы, которая в изобилии наблюдалась в его времени. Жизнерадостные, искренние в своих чувствах, они иначе видели жизнь и имели совершенно другие духовные ценности. Им была неизвестно лицемерие, жадность или обман. Но они не были наивны — это были прямолинейные, упрямые в достижении цели люди, которые имели свои не писаные законы и не нарушали их ни при каких обстоятельствах. Россы считали свой народ одной большой семьей, но зато врагов ненавидели лютой ненавистью.

Каждый росс или росска, отдельная семья или поселок и весь народ Росс на Альси напоминали хорошо слаженный механизм, где каждый знает свое место, свои обязанности и трудится на благо новых поколений. Все глубоко были убеждены в том, что после возвращения на звезды они вернуться снова на Альси. Поэтому рассматривали свою жизнь как возможность совершенствования в каком-нибудь мастерстве.

Дети считались важнейшей частью населения, их обучению уделяли особо много времени. Как правило, в семьях было по двое детей, но многие имели трех, очень редко в семье было четыре ребенка.

Детей учили музыке, танцам, пению, чтению и письму, а так же математике, в которую обязательно включалось знание практической геометрии. Россы знали дроби и возведение числа в степень. Изучали так же физику и практическую астрономию. Ориентирование по звездам.

Знание философии вообще развивали у ребенка с детства. Это была не абстрактная философия, в которой было много слов, не приводящих в итоге ни к чему. Таких книг, изданных в его времени, Нептун прочитал не мало.

Обучение философии проходило у россов это следующим образом: перед ребенком ставились жизненные ситуации и проблемы, из которых он был обязан найти правильный выход. Если он ошибался, ему объясняли, почему он не прав. Это давало огромный результат: каждый росс и росска вступали во взрослую жизнь, уже имея огромный жизненный опыт и готовое осмысленное решение почти при любой возникшей в жизни ситуации.

Еще родители преподавали ребенку все, что знали из истории ростинов, включая в повествование имена Ронс и Альгантов и их деяния. Знание географии Средиземноморья. Бытовые вопросы, дети осваивали, наблюдая поведение старших.

В целом, старались передать детям все, что знали сами.

К пятнадцати-семнадцати годам дети почти догоняли родителей по развитию и становились полноценными членами общества. Параллельно этому происходило обучение какой-нибудь профессии. Мастеровые люди не призирались обществом, но приветствовались! Почти все мальчики умели плести циновки, корзины или установить плетеный забор. Учились труду кузнеца, что было очень почетно, горшечника, кораблестроителя, плотника. В чести был тяжелый труд углежога и каменщика.

Кто не знает, узнайте, что профессия углежога является одной из самых древнейших. Еще 30 тысяч лет назад уголь уже умели производить, судя по наскальным росписям во Франции. Как правило, дерево, которое должно стать углем складывали в ямы, засыпали песком и «томили» при высоких температурах, образовывая из него древесный уголь. Древесный уголь давал более высокую температуру, поэтому на него спрос был у золотых дел мастеров и медников и кузнецов. Работа была тяжелая и требовала особых знаний и умения. Далеко не каждый мог стать углежогом. Люди учились этому мастерству по пятнадцать лет! Как сложить правильно дрова, когда они наколоты и насколько сухие, какое используется дерево при обжиге, при какой температуре атмосферного воздуха происходит процесс. Это было ох как не просто! Не додержал — испортил уголь, не годится для кузнечного горна, передержал — все сгорело. Это была целая наука, поэтому чумазый углежог, умеющий правильно изготовить хороший уголь, был очень уважаем соседями. А как же иначе? От качества его угля зависело тепло в каждом доме в зимний холод и работа многих мастерских.

Кто-то выбирал путь ювелира или кожевника. Другие становились фермерами, стремясь постигнуть умение выращивать больший по сравнению с соседями, урожай. Только в 20 и 21 веке труд крестьянина стал презрительным, люди почему-то свысока, смотрели на тех, кто их кормит! Непонятное в будущем, неоправданное презрение к людям, которые дают пищу на твой стол! Почему так случилось? Потому, что, в обществе прозвучал незримый лозунг: «Позор труду»! Этот лозунг, о котором мало кто сейчас задумывается, погубил на корню Древний Рим!

Землю вспахивали плугом, в который запрягали быков. Многочисленные палетки изображения плуга, найденные археологами в различных местах Европы и Азии, имеют датировки много раньше 3000 года до н. э.

Но больше всех занятий россы считали почетным ратный труд. Мальчики, прошедшие жесточайший отбор, становились воинами. Их обучали по общей программе родители, но в дальнейшем они жили в военных лагерях, обучаясь искусству войны. Из них получались профессиональные воины: кейторы и кейват. Любая девушка росска, была рада стать женой такого юноши, из-за них шло незримое женское соперничество. Менее удачливые из девушек становились женами ремесленников и фермеров. Но жизнь прожить — не поле перейти! Кто из жен россов был более счастлив в браке, нам судить нельзя.

Девушек учили тоже профессиям. Шить одежду, ткать материю на станке. Хорошо готовить пищу. Кулинарные рецепты в древнем мире были уже не простые. Сколько класть в пищу трав, как печь хлеб, варить каши, коптить рыбу и мясо, делать соления, сушить фрукты на зиму, делать пиво и вино — все нужно было знать в совершенстве.

Греческий поэт Никандр, живший во втором веке до н. э., оставил в стихах рецепт маринованной репы и редьки, который был известен уже ростинам:

Двойственный древний союз появляется летом на грядках

Репы и редьки племен, неизменно и длинных, и твердых.

После мытья просуши на северном ветре и спрячь их,

Милых студеной порой и всегда домоседов ленивых,

Снова они оживут, если теплой водой их намочишь.

Корни сперва отсеки у репы (наружную шкурку,

Что не засохла, очисть и выбрось), на тонкие ломти

После порежь, просуши на солнце их самую малость,

Иль в кипяток окуни, затем вымочи в крепком рассоле;

Или же размешай виноградное сусло в кувшине

С уксусом в равных долях, а затем опусти в него ломти,

Вывалять лишь не забудь их в соли. Но также ты можешь

В ступке изюм истолочь и кусачее семя горчицы.

В час, когда пена пойдет из рассола и станет он едким,

Самое время его сливать для заждавшихся пира.

Многие мужчины умели работать на ткацком станке и не видели в этом занятии чисто женский труд. Зато Нептун был шокирован, узнав, что Реута оказалась хорошим мастером-гончаром, причем знакомым с росписью посуды. Потом он вспомнил из истории, что женский труд в большинстве ремесел в Средиземноморье был искоренен мужчинами только после 2000 года до нашей эры.

Конечно, жизнь на Альси не была праздником, но тяжелой ее трудно было назвать.

Как-то Нептун подсчитал доходы семей россов и гутиев в переводе на деньги, о которых на Альси, разумеется, не имели никакого представления. И он высчитал, что потребление продуктов питания и товаров у россов на семью в 10–15 раз выше, чем у остального населения Ближнего востока. Если в Месопотамии у людей не всегда была еда на ужин, то оказалось, что голода на Альси не знал никто! В древнем мире это было нечто, из ряда вон, выходящее.

Вот тут Нептун столкнулся с тяжелой экономической задачей земель Альси, которую не смог решить. По его подсчетам население Альси достигало 78 тысяч человек. Из них, исключая женщин, детей и стариков дееспособных мужчин было примерно 21 тысяч человек. Подсчитав все вооруженные силы Альси, Нептун пришел к выводу, что в армии служит из них каждый шестой! Воины ничего не производили, они имели семьи, которые нуждались в пище и многих предметах обихода. Из какого источника кормилась эта огромная масса людей? В Будущем, чтобы содержать одного солдата, в тылу должны были его обеспечивать от десяти до двадцати человек…

Ответ ему подсказал пчеловод Воуз. Воуз трудился на огромной пасеке, где стояло несколько тысяч ульев с его любимыми пчелами. Но он не только обеспечивал медом и воском дом Ронс Окира, но и готовил мед для семей россов в Альси, и на обмен с другими землями. Как оказалось, Воуз был не только пчеловодом, но супругом Окира и отцом владыки Альси Альронс Алрас! Еще он был посланником Ронс Окира, выполнявшим функции, как понял Нептун, человека говорившего с чужеземцами от имени царя Альси. Воуз имел право послать войска в бой, отдать распоряжения в строительстве и хозяйстве, выполнял обязанности судьи. Он не был Ронс, а простым россом, но третьим Властелином страны.

Но, что самое интересное, Воуз держал себя всегда просто, разговаривал спокойно и рассудительно, и нисколько не боялся уронить свой немалый авторитет.

В мире, в котором не знали денег, где власть золота не играла особой роли, чины и должности являлись тяжелым трудом, авторитет которых держался не на грубой физической силе, а исключительно на способностях, знании и отдачи обществу своего труда. Нептун узнал, что все имущество, которое принадлежало Воуз, состояло из двух пар обуви, двух-трех туник, двух шерстяных плащей и инструментов.

Нептун представил, что если бы в его времени, можно было бы отнять богатство у множества должностных лиц, то их способности и знания вряд ли бы позволили им иметь господствующее положение в обществе Альси. Россы никогда не приемли ложь, зазнайство, страсть к накопительству и преклонение перед тем, кто с честью не выполняет свой долг!

Воуз просто заметил, что Альси обеспечивают всем необходимым соседские народы.

— Там, где ступила нога кейтора Росс, — сказал он, — все войны прекращаются, и никто не посмеет ограбить деревню, взятую нами под свою защиту! Варварские племена, нарушившие это правило нами истребляются поголовно. И варвары это хорошо знают. А старейшины и вожди множества деревень, населенных людьми зеленой и фиолетовой полосы радуги понимают, что отдав немного продуктов своего труда нам, они получают за это нужную им защиту и покой. Вот и весь ответ.

Нептун покачал головой. Хороший ответ! Значит, почти сорок процентов всей продукции необходимой государству, поступало на Альси в виде дани и подношений! Впрочем, это не было нечто из ряда вон выходящим.

Вспомнилось из античной истории, что царь Трои Приам, имевший пятьдесят совсем не воинственных сыновей, неоднократно бранил их, за то, что они постоянно «истребляли коз и агнцев своего народа». Приам прямо намекал на то, что для пира желательно использовать отобранный у соседских народов скот.

Что россы и делали!

Глава 13

На кухне за два часа до полудня собрались Реута, Милана и Мила. Мила помогала матери готовить обед, а Милана точильным камнем правила наконечники стрел, несколько затупившихся от частого использования.

— Милана, — прошептала на ухо сестре Мила, — а тебе нравиться Нептун?

Милана от неожиданности смешалась, строго осадила сестру:

— Нептун — Альгант! А кто — я? Не говори глупостей.

Мила капризно скривила губы:

— Это совсем не глупость! И я вижу, что он тебе совсем не безразличен!

— Я не знаю, — вспыхнула Милана.

— Ты покраснела! — победоносно заявила Мила, — значит это правда. Но если ты еще не разобралась в своих чувствах, то я могу стать его женой через один длинный солнечный круг! Он симпатичный мужчина и великий воин.

— Какая ты быстрая! — вмешалась в разговор Реута. Она резала к обеду овощи — салат, капусту и морковь — и, не оборачиваясь, сказала:

— Подрасти сначала. Нептун не для тебя!

— А для кого? — Мила устремила взгляд на мать — Для Миланы?

— Это решать не тебе, ситора Мила, — ответила Реута, по прежнему занятая нарезкой капусты, — и не нашей Милане. Нептун — Альгант, и он сам выберет себе звездную пару.

— А вдруг он выберет Милану? — огорчилась Мила.

— Значит так написано в книге Судеб! — отрезала Реута.

Милана продолжала свое занятие. Она усердно правила наконечники стрел, и казалось, вся погружена в свою работу.

Но Мила не унималась:

— Мама, правда, что Сициз-Са, то есть Ал-Ма-Гарат, сама пишет эту книгу Судеб?

— Не знаю, как она ее пишет, — ответила Реута, — но она ее знает.

— А можно ее попросить исправить в этой книге одно имя, которое стоит рядом с Нептун? Ей не трудно будет вписать там такое малюсенькое имя — Мила.

— Думаю, что даже ей это будет не под силу! — ответила сестре Милана.

— Почему?

— Сестра, ты мало знаешь высшее знание как я, — обронила Милана — И даже не понимаешь, что говоришь!

Тут Милана вдруг другим, решительным тоном сказала:

— Мама, Мила, идите ко мне ближе, я вам расскажу кое-что очень интересное!

— Это про Нептуна? — поинтересовалась Мила.

— Да.

Они обе заинтересованные таким вступлением Миланы собрались вокруг нее и приготовились слушать.

— Я не только кейтор, но я еще и мазленс, — начала рассказывать Милана громким шепотом, — и поэтому знаю некоторые тайны Ронс. Но то, что я расскажу вам, не должно быть больше нигде произнесено. Это великая тайна Альси и Таоросс, и если могущественные Ронс узнают, что вы ее не сохранили, то нам всем троим придется очень плохо. Когда мы бежали от гутиев сюда, на Альси, один раз ночью Гарат разговаривала с Нептуном. Они говорили тихо, но я не спала и все слышала!

Головы Милы и Реуты еще ближе придвинулись к голове Миланы.

— Вы помните, как Нептун убил в схватке пятерых гутиев? Даже у Альгантов есть предел возможностей. А он это сделал так быстро, как никто на Таэслис не умеет! Гарат спрашивала его, как он появился из Ничто!

— Он тень? — выдохнула Реута. — Нострас?

— Нет, не тень и это Гарат сама подтвердила. Гарат попыталась войти в его сознание, но не смогла, попыталась использовать язык синих Ронс, но потерпела неудачу, потому, что Нептун тоже хорошо знает этот язык. Из их разговора я узнала, что оружие Нептуна, его одежда и даже слуги — это Нострас. Помните, когда умер его слуга Антон, и мы отошли, сзади раздался хлопок, и возникло оранжевое облачко? Это исчезло тело Антона, оно вернулось в Небытие.

— Значит Геоорк — это Нострас? — прошептала в ужасе Мила.

— Очень безобидный! — ответила Милана. — Его бояться совсем не надо. Нептун — не Нострас. Но кто он? Нептун говорит, что жил на Севере и был в Атласе, очень далеко отсюда. А мы знаем, что на Севере нет никого, кто хорошо знает Сонрикс. А он знает не только Сонрикс, но и древний Критонос и Соннат. Кто его там этому мог научить? Если Нептун был на Атласе, то странно, что он совсем не знает обычаи Росс, которые там такие же, как и у нас. Нептун не помнит историю нашего народа и обнаруживает полную беспомощность в знании племен, народов и обычаях Таэслис. Внешне он выглядит как Тиниец, но ведет себя совсем как Росс. В сражении он управляет ходом времени…

— Кто же он такой? — Реута нервно сжимала руки.

— Он не Альгант и не Ронс. И даже не Альронс, имеющий право носить белую корону. Он не хранитель Времени как Гарат или Алрас. Он — сама тайна, скрытая мраком неизвестности даже для царицы Гарат! Гарат, величайший хранитель Времени, и та трепещет перед ним! Потому, что он — Сянос, приходящий из Времени! Посланец Звезд, воплощение Великого Януса, принявшее облик Альганта Омор. Он — само ВРЕМЯ! — твердо и торжественно провозгласила Милана.

Реута и Мила в страхе отшатнулись от нее.

— Само Время! Великий Хронос! — заикаясь от охватившего ее волнения, сказала Реута.

— Но молчите об этом! — предупредила Милана, — И ведите себя так, как будто ничего не знаете. Для вас он был и есть — Альгант Нептун!

Немного помолчав, она добавила в раздумье:

— Мне кажется, что Нептун и сам об этом не догадывается. Но точно знаю, он пришел сюда из звездного мира ледяного мрака, что бы принести мир на эту планету! — и, обернувшись к сестре, спросила ее с улыбкой: — Теперь ты понимаешь, что ты не можешь никогда стать женщиной Нептуна, женой Владыки Всех Судеб?

Та только обреченно кивнула в ответ.

— Он Янус Четырехликий, — сказала Реута, — если он так велик, то почему позволил совершиться стольким злодеяниям?

— Не знаю… Не бывает радости, если нет горя…, - медленно проговорила Милана, — конечно, он велик, но не всемогущ. За один только день он из нищего странника превратился в царя целого государства!

Разве он дважды не спас от плена и смерти Гарат, тебя, нас с Мила? Он объединил наш народ в час великой опасности. И он еще многое сделает для нашего народа. Он, наверное, пришел в наш мир исправить Книгу Судеб. Как бы я не хотела, но это не дано мне знать…

Милана подобрала лук, взяла колчан со стрелами и пошла к выходу.

Глава 14

Из дневника Бориса Свиридова.

«16 июня 2063 года. Древние мегалиты. Никто не знает, зачем и почему были построены древние сооружения, называемыми обсерваториями. Эти останки обсерваторий и даже хорошо сохранившиеся комплексы постоянно находят археологи, тяжелый труд которых бесценен для науки, по всему миру. Что это за сооружения? Или древние были влюблены в науку астрономия? Неужели благодаря знакомству со знаниями высшей математики и астрономии жрецам древнего Шумера, нужно было вычислять с точностью до 0,4 секунды оборот Луны вокруг Земли, что бы земледелец смог вовремя засеять свое поле?

Нет, это совсем не так…

Этих обсерваторий очень много. Самые знаменитые — это древнейший Зоратц Карер в Армении, Стоунхендж в Англии, Аркаим на Урале. Менее известные: вблизи от городища Старой Рязани в местечке Спасская Лука, близ поселка Ахуново Учалинского района в Башкирии, Гозекский круг — древнейшая обсерватория на территории нынешней Германии, древняя македонская обсерватория в Кокино, обсерватория в долине реки Шороль на Памире, обсерватория Чанкилло. Есть и другие, многие из которых еще не обнаружены. Но их возраст, датируемый по радиоуглеродному методу анализа, легко позволяет проследить, как знания звездной религии Ронс и Альгантов, распространялись по всему миру.

Древние верили, что «Обсерватории» были местом, которое видно из Космоса, в котором они призывали умерших вернуться обратно на Землю, что бы снова поселиться на земле своих предков.

Самая древня обсерватория комплекс Гёбекли-Тепе, насчитывает не менее 11 тысяч лет. Эта обсерватория была специально полностью засыпана землей людьми, боявшийся за ее целостность, в период войны между народами Тин и Росс.

Таинственный Стоунхендж, о котором так много говорят, был построен значительно позднее, чем многие обсерватории, и недавно найденное археологами захоронение воина, рядом с мегалитом, костяки которого были определены учеными, как чужака из Средиземноморья на земле Англии, только подтверждают мои слова. Звездные Ронс несли свои знания и обычаи многим народам Земли».

* * *

Нептун стоял на залитым солнцем морском берегу и смотрел на безбрежную морскую гладь. Волны накатывались на песчаный берег, чуть не касаясь его ног, но он не боялся промочить ноги. Тихий шелест волн, крики чаек вдалеке и тишина вокруг напомнили ему отдых в Сочи, когда он был еще мальчишкой. Он решил искупаться.

— Соли-соли, Нептун! — услышал он сзади голос Миланы.

Нептун оглянулся и увидел идущую к нему девушку. Милана подошла к нему и встала рядом.

— Соли-соли, Милана! — в ответ произнес он. — Я рад видеть тебя!

Милана слегка склонила голову и сказала:

— Я тебя искала. Ты будешь сегодня на празднике?

— О чем ты говоришь? — не понял Нептун. — Разве сегодня какой-то праздник?

— Как ты мог такое забыть? — Милана в шутку погрозила ему пальцем, — Сегодня звездный праздник! Все в Альси почтят его своим присутствием.

— На что это похоже, Милана?

— Праздник начнется сегодня ночью. Все Росс будут смотреть на звездное небо, разведут костры, которые будут символизировать звезды на небе. Они будут готовить на них еду. Звезды — это место, где живут Росс после развоплощения. Звезды — наши души. Все будут говорить с теми, кто ушел к ним, и кого сейчас нет с нами. И я пришла спросить тебя, к какому костру ты присоединишься? — она внезапно помрачнела. — Совсем недавно мой отец ушел к звездам. Я обязана там быть, моя мать и сестра тоже будут говорить с ним.

Нептун понимающе кивнул.

— Да, да, я понял тебя! Имеет ли право чужой человек присоединиться к костру чужой семьи?

— Конечно! — ответила Милана. — В течение ночи многие люди будут переходить от костра к костру, на время, присоединяясь к чужим семьям, вспоминая ушедших друзей и родственников.

— Тогда я буду присутствовать на этом празднике у вашего костра. Ты позволишь?

Она заулыбалась. Какая милая улыбка, отметил про себя Нептун.

— Я никак не могу противиться твоей просьбе. Это для нас большая честь! Моя семья обязана тебе очень многим. А ты меня еще просишь об этом, хотя твое слово Альганта — закон, который мы не можем нарушить.

— Я собирался искупаться в море — сказал Нептун, осторожно намекая, что хочет остаться один.

Милана все поняла иначе:

— Искупаемся вместе. Я уверена, что ты неплохо плаваешь, — и она стала снимать свою юбку, развязывая кожаный ремень вокруг талии. Нептун опешил. Как он и думал, под юбкой у Миланы ничего не было. Она спокойно положила одежду на песок и начала расшнуровывать сандалию.

— А чего ты ждешь? — наивно спросила она, — раздевайся, будем купаться вдвоем.

Нептун просто стащил с себя тунику, и тоже положив ее на песок, занялся обувью. Милана уже скинула сандалии и стояла прекрасная, сияя своей красотой на кромке воды совсем лишенная всякой одежды. Нептун чертыхнулся про себя, древний мир и никакого стыда! Но потом вспомнил, что на древней Руси в бане мылась вся семья, нисколько не стесняясь друг друга, и еще в Древней Греции красивое обнаженное тело не являлось позором, немного успокоился. Но ненадолго. Бросив мимолетный взгляд на Милану, он почувствовал, что его мужская сила — Амб — не может противостоять женской силе этой удивительно прекрасной девушки. Тело Миланы было образцом красоты, о которой мог только мечтать любой греческий скульптор. Прямо Венера Книдская, только совсем юная, своей собственной персоной! Словно свою работу скульптор Пракситель делал с нее, Миланы! Нептун сидел, плотнее сжав ноги, и старался прикрыть свою восставшую плоть. Милана повернулась к нему и сразу заметила его скованность. Она, конечно, все сразу поняла!

— У тебя давно не было женщины, Нептун? — вопросила она. — Мне приятно, что я волную мужчину… Представь, что меня здесь нет… Вставай! — внезапно приказала она, — Не надо стесняться того, что у нас есть!

Нептун почему-то подчинился ей, сам не понимая, почему. Милана бросив быстрый взгляд на его могучий Амб, не желающей склониться, сама вдруг отчаянно покраснела. И поспешила спрятать в ладони свое лицо.

Настала очередь Нептуна вопрошать ее:

— У тебя никогда не было мужчины, Милана?

— Да, не было, — ответила она, и еле слышно прошептала, — Я много раз видела мужчин без одежды, но… Мои ровесницы уже три года как замужем… А я… но у меня не получилось найти себе звездную пару… Я… — она помедлила, — почему-то стесняюсь тебя…

— Идем купаться в море — решил он, не желая еще сильнее смущать девушку.

Они плавали в море очень долго, не меньше одной шестой солнечного круга…

А ночью на Альси зажглись сотни костров.

Нептун лежал в зарослях трав недалеко от костра, подперев рукой щеку, и наслаждался ароматом травы и цветов. К этим запахам присоединялся дым костра и запах жарящего на огне мяса. Ночь полностью поглотила мир, окутав его тьмой и глядя на землю тысячами звезд-глаз. Ночная прохлада и легкий ветерок с моря остужали пышущую жаром землю. Пели цикады.

Нептуна не допустили к приготовлению мяса, Реута готовила его сама. Когда дрова частично прогорели, мясо зажарили на угольях. Милана сняв с костра еду, подкинула новых дров, и пламя снова весело заиграло на лицах, собравшихся у звездного костра.

Нептун следил за их действиями, не вмешиваясь ни во что. Эта дружная семья, лишившаяся всего в Симерк и испытавшая горе, как-то незаметно для Нептуна, становилась его семьей, за которую он чувствовал ответственность.

И он подумал, что если снова придется защищать их, он сделает это, даже не задумываясь!

А еще есть Милана. Она суровый воин, но только в бою. Жестокий мир сделал ее страшным и беспощадным кейтором. Но это не настоящая ее сущность. В повседневной жизни она совершенно другая. Добрая, ласковая, внимательная. И очень-очень красивая. Она все больше нравилась Нептуну, и он поймал себя на мысли, что его взгляд постоянно ищет ее, а в его мыслях стоит ее образ.

Реута поднесла тростниковую флейту ко рту и заиграла.

«Флейта известна с палеолита. Это первый музыкальный инструмент на Земле. Костяным флейтам не менее 30 тысяч лет. Последняя археологическая находка в Германии…» — подумал Нептун и чертыхнулся про себя — «Разве это главное? О чем я вообще сейчас думаю»?

И тут Милана встав перед костром на колени, распустила волосы, подняла лицо к звездам и вдруг негромко запела:

— Келлас виси ен нос Солимос!

Си сме ломия вей каримс;

Келлас три цир то миломия,

Селенторицис соломис!

Ее голос мягкий и мелодичный, исполнявший песню на Сонрикс, раздавался в ночи. Нептун даже не предполагал, что она умеет так петь! Милана подняла руки к небу, Мила последовала ее примеру и уже два девичьих голоса продолжали песню:

— Цирси цис номи ломия,

Цирси цис осци ломия,

Ви хай тао цис саронсцис!

Сиирен тао цис саросс цис!

Они продолжали петь, воздев руки к небу. Нептун слушал полностью зачарованный песней и всем происходящим.

Они пели гимн величию мира, о том, как небесная спираль звезд приходит в наш подсолнечный мир Солимос и пронизывает его и ночью и днем, о том, как великие женщины — властелины создают в мире гармонию, рождая мужчин — властелинов, о звездном пути ушедших на небо и призывали их вернуться обратно на Таэслис. Жизнь — это спираль, имеющая начало и не знающая конца.

Они закончили песню и в молчании сели на свои места. Стояла тишина.

И тут Нептун вдруг ясно осознал, что он влюблен в Милану! Нет, даже не влюблен, он безумно любит ее!!!

Реута вытерла катящиеся по щекам слезы. Мила плакала беззвучно. Милана опустила голову, но ее лицо было невозможно рассмотреть под длинными волосами.

«Это поминки», — догадался Нептун, — «но как они не похожи на те, которые я знаю в двадцать первом веке. Застолье, постепенно переходящее в обжорство и обычную пьянку, на которой многие из приглашенных гостей, забывают, зачем они тут находятся».

— Наш отец нас слышит? — спросила Мила, нарушив молчание.

— Да, он слышит нас, потому, что всегда будет рядом с нами. Он рад сегодня узнать, что мы живы и находимся в безопасности. Пусть он помнит о нас, потому, что мы по-прежнему любим его и ждем, когда он вернется со звезд…

«Так вот почему о мертвых не говорят плохо», — понял Нептун. — «Россы бояться, что они не вернутся обратно и не захотят воплотить свое сознание в человеческое тело новорожденного тут повторно. Интересно, что традиция пережила тысячи лет, и ее соблюдают, хотя и часто совсем не понимают, зачем это делают».

Они еще долго сидели у костра, и каждый думал о своем. Когда началась утренняя заря, костер уже почти догорел, мясо было съедено.

Нептун очень хотелось поговорить с Реутой или Миланой, узнать подробности этого древнейшего обряда, но он понимал, что пока это невозможно. Ничего нельзя было говорить, пока не вернешься домой.

Глава 15

Из дневника Бориса Свиридова.

«24 июня 2063 года…Эрос, эротика — эти слова, пришедшие от древних греков известны сейчас каждому. Но никто не понимает их смысла и даже не догадывается о том, что «Эр росс» — это обозначение синей любви, высшая сила Вселенной. На языке Сонрикс «Эр» — синий, «Росс» — жизнь. К примеру, в древнеармянском языке, уходящим своими корнями в глубокую старину, слова «Эркин» и «Эркир» — Земля и Небо звучат примерно одинаково.

На древнехурритском языке «Ки» — это земля. И по древнешумерски земля тоже называется «Ки». Хотя, более правильный перевод означает «поверхность». На дневнеаккадском языке земля, степь, произноситься — «Эрцету». В древнешумерском языке есть понятие: «Эреш-Ки-Галь» — «Земля без возврата», в котором неизменно присутствует в начале «Эр». И это «Эр»- встречается в трех мертвых древних языках одновременно!

Это непонятное обобщение «Эркин» и «Эркир» ставит исследователей в тупик. Потому, что они просто не знают и не могут представить, что древние народы раньше именовали этими словами понятия «небо» и «земля», с приставкой «эр» — «синий цвет». «Синее небо» и «Синяя земля». А разве земля бывает синей? Конечно, нет, но именно так ее называли в государстве Альси — в будущем ставшем островом Аласия, еще позже Кипр.

А теперь обратите внимание на кикладские фрески, которые остались после знаменитого извержения вулкана на острове Тира или Санторин. На одной из них изображена девушка, идущая по синей земле, а над головой ее синее небо. Этой фреске более 3700 лет. Кикладский рисунок античного художника — последнее воспоминание о самых древнейших традициях Средиземноморья, совсем не известных современной науке, и поэтому не осмысленных ей.

А теперь посмотрите на древние наскальные рисунки Тассилии шестого-третьего тысячелетия до нашей эры. В них вы нигде не найдете следа синей краски, хотя вайда красильная, дающая сочный синий цвет была известна в Средиземноморье повсеместно уже 7 тысяч лет назад. И в древнем Шумере и Египте первых династий нет рисованных узоров синего цвета. Почему? Художники всей земли знали, что синий цвет для них табу, он являлся цветом народа Росс, народа синей полосы радуги».

* * *

Тот, кто думал, что дом Звездной пары стоящий недалеко от моря, никем не охранялся, был в полном неведении. Если вы наблюдательны, то смогли бы заметить ходящий в море недалеко от берега туда и обратно военный корабль с командой воинов морской пехоты — кейват. На Альси было три сотни кейторов Звездной гвардии, которая называлась «Борра». В Борра отбирали самых достойных воинов, лучших из лучших. Эти три сотни поочередно несли караульную службу по месяцу, потом сменяясь на отдых. Они стояли постоянным лагерем в трех километрах от царского дома и круглосуточно патрулировали окрестности, не оставляя никакого шанса постороннему приблизиться к своей святыне — месту обитания Альронс. Кейторы, обученные маскировке и умеющие неслышно передвигаться были незаметны при несении своей службы. Только однажды Нептун тренируясь невдалеке заметил, как к Милане подошел молодой кейтор из Борра и что-то стал спрашивать у нее. Если бы кейтор отошел сразу, то Нептун не обратил на это никакого внимания, но тот подозрительно долго разговаривал с Миланой. Нептун, почувствовав угрозу потерять Милану, решил вмешаться. Разговор с кейтором получился очень короткий:

— Это моя девушка! — заявил Нептун, приблизившись к ним. Кейтор не стал спорить с Альгантом, пожал плечами и молча, удалился.

— Зачем ты прогнал его? — недовольно сдвинув брови, спросила Милана, — он только хотел предложить мне погулять с ним при свете Луны. И запомни, Альгант, если я твой посланник, то не твоя женщина!

— Я отвечу тебе, да, отвечу. Ты рассказывала мне, Милана, как однажды Альгант Колер предложил тебе испытать с ним эрросс, — сказал Нептун — и ты отказала ему.

— Да! Отказала, — ответила сердито девушка, — разве я не имела права выбора?

Нептун испытывал такое же состояние, какое ныряльщик перед погружением в холодную воду.

Нептун размышлял, потому, что испытывал трудности с Сонрикс. В этом языке не было простой фразы: «Я люблю тебя». Было слово Эрросс, — но оно обозначало слияние сознаний двух влюбленных.

— Я… я… потому, что я… испытываю к тебе сильную страсть, Милана, которая затуманила мне сознание и не дает мне покоя уже много колосолан! Страсть мужчины к красивой девушке, подобной луне над лесом в тишине ночи! Я вовсе не хочу оскорбить тебя. Я чист в своих мыслях перед тобой, как родник под солнцем, которое видит и освещает все камешки на его дне.

Нептун на миг замолчал и вдруг с жаром произнес:

— Почему я должен молчать? Милана, я больше не хочу таиться от тебя! Я хочу только одного, чтобы ты стала моей женой, единственной женщиной на Таэслис, которой я смогу тысячи раз повторять: «Соли-соли-соли»! Уже давно ты покорила меня, но я не знал, как признаться тебе в этом. Пусть я Альгант, но я очень робок с женщинами. Но ты — ты можешь меня понять! Тебе я могу это сказать, не боясь насмешек. Женщины моей земли, где я жил раньше, очень жестоки, они отвергают признания в любви, смеясь, радуясь своей власти над отвергнутым мужчиной. У меня никогда не было жены, никто не понимал меня, никто не говорил мне ласковых слов… Я почти всегда был один! Мне страшно! Я очень боюсь одиночества! Я устал от этого! Я больше так не могу. Я, наконец, встретил женщину, девушку, которая так чиста и прекрасна, что я не знаю, как это можно описать словами, и которую я возжелал не земной, а звездной страстью! Не надо над ней смеяться, прошу тебя! Я действительно мечтаю владеть тобой! Я не хочу тебя терять, потому, что ты стала мне дороже всех женщин на Таэслис с того дня как я встретил тебя первый раз! Что-то в моем сознании подсказывает мне, что я давно тебя знаю, и мои слова идут к тебе из глубины моей души. Я кричу от боли, потому, что не знаю твоего ответа!!!

Милана совсем не ожидала такого длинного любовного признания от Альганта и смотрела на Нептуна, широко открытыми глазами. Сердце ее отчаянно колотилось от восторга. Наконец-то, Альгант признался в том, что он изнывает по ней от страсти и томления!!!

Нептун был серьезен и не шутил. Милана чувствовала это. Потому, что она была женщиной.

— Я страстно желаю тебя, Милана! Я клянусь Ур-Аном, это правда! — повторил Нептун свое признание, — ответь мне взаимностью, прошу тебя… Скажешь мне нет, и я уйду отсюда навсегда, потому что не смогу больше видеть тебя каждый день и мучится от бессилия стать ближе к тебе… Скажи мне, я… также ненавистен тебе… как Альгант Колер? — с тоской добавил он.

Она теперь почувствовала, что он полностью открыт для нее, он по-настоящему приревновал ее к кейтору, а сейчас страдал, мучаясь в ожидании ее ответа!

Перед ней промелькнула череда всех его взглядов в ее сторону, всех жестов, все, что он делал для нее, стараясь при этом быть внешне равнодушным. Он всегда вел себя как истинный мужчина, который проявляет свое достоинство не в грубой силе, а в своих поступках, стремясь показать женщине, что он достоин ее. А выбор, хотя не все знают это, исключительно всегда делает женщина, а не мужчина! Но она уже давно сделала свой выбор…

— Не говори так, прошу тебя! — задыхаясь от волнения, вскричала она. — Ты — моя жизнь, мое будущее, моя Судьба, разве ты это еще не заметил!? Можешь всегда говорить мне: «Ты — мое солнце», я хочу это слышать от тебя много-много раз. Я буду твоей женой, потому, что я тоже уже давно хочу твоих ласк! И я тебя благодарю…

Сказав это, Милана опустилась на колени перед Нептуном и обняла его ноги. Но он не дал ей стоять на коленях, помог встать и нежно привлек к себе.

Они так долго стояли, обнимая друг друга и наслаждаясь близостью. Им не нужны были слова. Милана подняла свое лицо, и, смотря снизу вверх в глаза Нептуна, произнесла:

— Я давно имела женскую страсть к тебе, Нептун! С самого первого дня нашей встречи. Только в своих мечтах и грезах я могла себе позволить себе обнять тебя, но никогда не надеялась, что ты выберешь из всех девушек на Таэслис именно меня. Ты подарил мне новую жизнь! Я…

— Моя жена, — тихо ответил он, целуя ей руки.

— Ты мой! — шептала она… — Как долго я этого ждала…

Он осушал своими поцелуями ее слезы радости на ее щеках…

Они не спали эту ночь. Их чувства долго тлевшие, вдруг воспламенились, превратившись в ненасытный пожар желания, который полностью захлестнул их. Время словно перестало существовать. Наслаждение накатывалось на них волна за волной, пока ни с чем несравненное чувство, возникающее при слиянии двух тел, взорвалось в их объединенном на миг сознании подобно извержению вулкана, разметав его на тысячи кусков. Они увидели в этот миг себя на ложе любви, землю с птичьего полета, планету из космоса и Млечный путь, ощутив себя всей Вселенной…

Потом разгоряченные они лежали рядом в неге, нежно касаясь друг друга, и все началось сначала…

Обессиленные, счастливые Милана и Нептун уснули только под утро. Они не видели, как отодвинув занавеску, в комнату Нептуна вошла Реута. Женщина, увидев свою обнаженную дочь, спящую рядом с Альгантом и обнимающую его в сладкой дреме, чуть не выронила из рук кувшин с водой. Опомнившись, она тихо вышла из комнаты и прошептала:

— Моя Милана все-таки решилась стать женой царя Нептуна.

Она тут же подумала, что Великий Янус не сделает ее дочери ничего плохого, и не повернется к ней ликом, несущем зло…

Глава 16

«Жизнь моя! Грудь твою жажду я

Гладить рукою горячей

И жать бедро.

Зачем, Киприда, я к ней страстью пылаю?»

Аристофан. «Женщины в народном собрании».

В полдень Нептун возвращался с моря вместе с Миланой. Они шли, взявшись за руки, весело смеясь, и даже не сразу поняли, как перед ними неслышно появился из зарослей кейтор из гвардии Бора. Это был тот самый молодой кейтор, который однажды предлагал Милане погулять с ним ночью.

— Соли, Альгант! Соли-соли, Милана!

— Хай! — ответил Нептун, — Что ты мне хочешь сказать?

— Да, я хочу тебе сказать, Альгант, что эта девушка Милана принадлежит к народу Росс и она не для тебя, человек народа Тин!

Нептун внимательно посмотрел на молодого кейтора, и что-то припоминая, холодно ответил:

— Она уже сделала свой выбор! Она — моя жена! Эта женщина — царица! Не пристало простому кейтору народа Росс преследовать замужнюю женщину, царицу и учить Великого Альганта и царя государства Таоросс!

— Я испытываю мужскую страсть к этой женщине, к ней, Милане! — выкрикнул кейтор, не вполне владея собой. — Она должна быть моей женой! И я добьюсь этого!

Нептун только покачал головой и сказал:

— Ты сегодня вечером будешь на совете монкейторов в доме Альронс. Ты назначен в караул, я знаю. Откуда, тебе это знать, не дано. Там ты узнаешь всю правду о Милане и сможешь взять ее в жены, если, конечно, ты достоин ее!

Милана услышав такие слова, вцепилась в руку Нептуна, а кейтор молчал, ничего не понимая.

— А сейчас пропусти нас! — твердо, не терпящим возражения голосом потребовал Нептун. — Или я убью тебя как дикого зверя, хотя ты с оружием, а у меня его нет.

Кейтор спасовал перед мощью Альганта.

Они прошли мимо теряющегося в догадках кейтора, который пытался проникнуть в смысл сказанных Нептуном слов. Через сотню шагов Милана спросила своего мужа с внутренней дрожью:

— Нептун, как ты можешь говорить такое?

Нептун нежно привлек ее к себе и прошептал:

— Тебе ничего бояться, мое лучезарное солнце. Сегодня ты узнаешь одну тайну, которую я, Альгант Синт-Нептун, расскажу вечером. Эта тайна откроет для тебя все звездные высоты. Верь мне, любимая, и не думай о чем-то плохом!

* * *

Вечером во дворе дома Звездной пары собрались все монкейторы армии Альси, за исключением тех, кто нес службу в пограничных гарнизонах, которым были своевременно высланы приглашения.

Монкейторы уже знали про Нептуна, они сдержано здоровались с Альгантом, но в их взглядах читалось уважение. Только Главный монкейтор гвардии Борра Альси, высокий могучий муж подойдя к Нептуну, протянул в приветствии вверх обе руки, показывая этим, что в них нет оружия, и почтительно сказал:

— Ваше Постоянство! Я восхищен, что вижу пред собой такого великого воина и Альганта. Я хотел бы, что бы ты понимал, какое почтение я испытываю к тебе. Ты служишь Ур-Ану, и я тоже! Пусть Ур-Ан будет свидетелем, что я, как никто другой, вижу в тебе Звездного царя Таоросс, готового защищать наши народы от всякого недоброжелательства варваров! Меня зовут Айлис! Я Мон-монкейтор гвардии Борра страны Альси. Вот моя рука! Не могу предложить тебе братство, так как я стою много ниже тебя, но хочу предложить тебе свою дружбу, как воин воину!

Нептун, растроганный такими искренними словами, по-братски обнял Айлиса, и ответил:

— Хорошие слова, идущие от самого сердца! Я понимаю, что значит взаимопонимание, между такими людьми, как мы. Не Звездные титулы и звания решают на Таэслис, кто есть кто, а наши поступки и стремления к справедливости! Я принимаю твою дружбу и буду готов доказать ее в любом бою или как-то иначе! Я готов даже стать твоим братом, друг мой!

— Благодарю тебя, Ваше Постоянство! — произнес с чувством благодарности Айлис. — Большего мне и не надо. Я верю тебе! Произнесенное тобой слово, не разрушить ничем на Таэслис! Ты уже доказал это!

Монкейторы и монкейваты степенно рассаживались на заранее приготовленные во дворе дома сиденья, которые слуги и служанки предусмотрительно расставили полукругом, вокруг костров, ярко освещавших место сбора. Конечно, это были не слуги в прямом смысле этого слова: любой росс или росска никогда и не за что не станут прислуживать другим! Россам претило раболепие! Это были их взрослые сыновья или дочери, которые оказывали отцам почетное уважение. Молодежь, используемая в качестве прислуги, уже была рада оказаться на совете верховного командования Альси, потому, что они имели возможность увидеть звездную пару Вечности, Ронс Окира и Альганта Нептуна, слухи, о подвигах которого проникли в Альси. Прислуживая отцам, они узнавали новости первыми. А потом они, вернувшись, домой, превращались в рассказчиков, которых приходило послушать по нескольку сотен человек. Для молодежи это был один из путей поднять свой авторитет.

Стража находилась в отдалении, образуя собой редкую цепь.

Гостям раздали небольшие корзинки с основой — пшеничными лепешками и закуской: мясом и зеленью. Виноградное вино, разбавленное водой, наливали по их знаку и подносили.

Гарат и Алрас, Окира, Воуз и Нептун сидели в общем кругу, только стулья их, кроме сидения Воуз, были со спинками, как привилегия Высших. Милана не имела права сидеть в почетном кругу, она прислуживала, но она одна исправно успевала подавать вино всем обитателям царского дома.

Царский пир и одновременно совет продолжался две доли колосолан. Кейторы называли число воинов сотни, говорили о трудностях, которые не могли решить сами и просили помощи.

Как правило, число воинов в любой сотне было большим, чем сто. Сотня насчитывала не менее ста пятидесяти — ста шестидесяти воинов, за счет росской молодежи и примкнувших к сотне воинственных людей светло-синей полосы радуги.

Из владык Альси говорила больше Гарат, отвечая на их вопросы. Рассмотрели возможности военных действий. Заслушали отчет Мон-монкейват о состоянии флота — шестнадцати военных кораблей и их экипажей морской пехоты. Как понял Нептун, Альси имело восемь сотен морских пехотинцев, которые представляли собой страшную в бою военную мощь. Морская пехота могла соперничать по выучке и бесстрашию с гвардией Бора и готова была не только устоять против пяти-семи тысяч варваров, но и одержать над ними победу!

Воуз рассказал о замыслах Карросс и положении дел на землях к востоку от Альси. Окира заметила, что торговля с севером нарушена и теперь в Альси появились дополнительные трудности.

Когда был закончен общий совет, и приняты необходимые решения, слова попросил Нептун, заявив, что хочет рассказать собранию одну древнюю легенду. Ему разрешили, так как все немного устали от обилия проблем в государственных делах.

«Четыреста семьдесят пять больших солнечных кругов назад в Атлассе жил один монкейтор по имени Лай, — начал рассказывать Нептун, — Лай был хорошим воином и исправным командиром. Все видели его храбрость и требовательность. Воины сотни его уважали, но Лай был замкнутым человеком, поэтому его не любили. Так бы и служил Лай, но однажды в его сотню пришел юноша из народа Тин, которого звали Босас.

Он был обычным новобранцем, ничем не отличался от других. Но прошло совсем немного времени, и Босас стал выделяться из других воинов своим мастерством владеть оружием и сообразительностью. Прошло еще немного времени, были стычки и военные столкновения. Своей отвагой Босас заслужил знание командира десятка. А еще через некоторое время воины сотни стали пророчить Босас на место командира сотни, вместо Лай, когда тот уйдет на отдых. Эти разговоры дошли до ушей сотника и тот затаил злобу на Босас, справедливо пологая, что молодой тиниец еще не заслужил такой почести, как командование сотней. Монкейтору Лай было уже тридцать шесть солнечных кругов, а Босас, едва исполнилось двадцать два.

С этого дня Босас больше ни разу не удостоился похвалы от монкейтора.

Однажды сотня совершала дневной переход и остановилась невдалеке он небольшого селения россов. Лай приметил одну девушку по имени Елота, она понравилась ему и он, подойдя к ней, спросил:

— Можно я приду к тебе сегодня ночью?

Девушка посмотрела на него и твердо сказала:

— Нет! Ты мне не нравишься!

Лай воспринял отказ без всякой обиды. Он был росс и понимал, что выбор женщины нужно уважать. Ночью ему не спалось, и он решил пройтись по лагерю, проверить караул. Но ноги сами понесли его к дому, где жила Елота. Светила луна и он притаился в зарослях кустарника, сам не зная, зачем он это делает. Вдруг Лай услышал голос, который принадлежал воину Босас. Лай осторожно выглянул и увидел, как Босас стоит рядом с девушкой, в которой он признал Елоту.

Если бы с ней встретился кто-то другой из его сотни, то Лай остался бы равнодушен. Но тут опять Босас перешел ему дорогу и монкейтор почувствовал укол ревности. Лай ничем не выдал своих чувств, и тихо покинув свое место, неслышно удалился.

Прошло семь коротких солнечных кругов. Утром сотник вызвал к себе Босас и передал ему поручение. Тому надлежало ехать в поселок Сирт, что бы подготовить провиант для сотни. Босас нисколько не удивился этому приказу, это было обычное поручение.

Когда Босас уехал, Лай немедленно позвал к себе трех своих старых друзей, с которыми вместе начинал службу. И приказал им:

— Езжайте в селение и доставьте мне живой и невредимой девушку по имени Елота!

Три воина услышав этот приказ, переглянулись. Наконец один из них, по имени Моран сказал:

— Мы знаем, что девушка Елота невеста Босас! Как мы можем такое исполнить?

Второй, по имени Лисот, сказал:

— Мы должны защищать свой народ, а твой приказ заставит нас обидеть девушку, ее родню и нашего боевого друга!

Третий, по имени Армос, сказал более прямо:

— Мы выполним твой приказ, монкейтор, потому, что ты наш начальник. Но потом мы соберем воинов на сходку и будем свидетельствовать против тебя на совете верховных старшин войска. Молчать об этом мы не будем!

Лай, раздраженный этими ответами не подумал о том, что поступает вопреки совести и закона, еще раз повторил приказ:

— Идите и не возвращайтесь без нее!

Три воина запрягли онагров и поехали в селение.

Никто не знал, что Босас не сразу поехал в поселок Сирт, а сначала решил заехать к своей невесте. Там и застали Босас три приехавшие за Елотой воина. Когда Босас узнал, зачем они приехали, он сказал:

— Вам лучше не выполнить такой приказ, чем выполнить и мучиться потом упреками совести остаток жизни!

Моран сказал:

— Мы обязаны его выполнить, и мы выполним его!

Второй, по имени Лисот, произнес:

— Мы должны его выполнить, хотя мы, может быть, и пожалеем об этом!

Третий, по имени Армос, сказал прямо:

— Отойди прочь, Босас! Нам нужна девушка Елота!

— Я не отдам вам свою невесту! — сделал свой выбор Босас и взялся за рукоять боевого топора. Он один осмелился выйти против трех опытных воинов, потому, что он защищал свою честь, честь своей любимой девушки и честь своего народа.

Три война тоже взяли в руки оружие. Спустя несколько мгновений завязалась страшная сеча на топорах!»

Нептун смотрел на напряженно-каменные лица слушателей, и было понятно, что они каждый по-своему представляет себе картину боя. Даже все прислуживающие за столом замерли и слушали повествование затаив дыхание, забыв про свои обязанности. В тишине был слышан только голос Нептуна: «Босас отражал удары и атаковал сам. Он был тиниец и благодаря этому успевал уходить от нападений. Не прошло и шестой части часа, как трое посланных монкнйтором воинов мертвыми полегли у ног Босас. Никто из селян, видевших эту битву, не верил в такой исход сражения.

Босас понимал, что невольно стал убийцей и его вряд ли простят, отправив в вечное изгнание. Он подошел к своей невесте и сказал:

— Я должен уйти. На землях в Атлассе мне нет больше места! Прощай!

Но девушка возразила:

— Тогда и я уйду с тобой! Я разделю твою судьбу, вместе жизнь или смерть, мой любимый, видно так написано в Книге Судеб!»

Нептун бросил незаметный взгляд на Милану, и даже в освещении факелов, было видно, как она побледнела и молитвенно сложила руки.

«Они быстро собрались, девушка простилась с отцом и матерью, и изгнанники направились на запад, к краю великих вод, где их никто не станет искать.

Монкейтор Лай ждал своих посланцев до ночи, но они все не приезжали. В своей походной палатке он зажег светильник и думал. Вдруг ледяной холод заставил его вздрогнуть от охватившего его страха. Лай поднял голову и увидел стоящих перед ним трех воинов.

— Где девушка!? — крикнул он.

— Девушка уже далеко, она с Босасом и тебе никогда не добраться до нее! — с издевкой сказал Моран.

— Мы больше никогда не назовем тебя своим другом, человек, поправший законы Россов, — сказал Лисот.

— Ты убил нас, злой, никчемный человек! — зло выкрикнул Армос. — Оставил наших жен вдовами, а наших детей сиротами из-за своей грязной похоти!

Только тут Лай увидел, что стоящие перед ним воины какие-то неживые, они больше напоминали призрачные тени другого мира — Нострас. Видение заколебалось в воздухе и бесследно исчезло, а Лай покрылся холодным потом.

Утром он узнал о гибели своих трех посланцев. Не дожидаясь суда войсковых старшин, он сдал сотню своему помощнику и молча, навсегда ушел из лагеря.

Он хотел найти Босаса и убить его. Он хотел забрать его жену Елоту себе. Им двигала теперь жажда мести. Если кто-нибудь спросил бы его, прав ли он, то он никогда не смог бы ответить, да, я прав.

А Босас и Елота ушли далеко от людей, в горы Атласа. Здесь Босас выстроил дом и начал заниматься охотой. Елота развела небольшой огород, на котором выращивала ямс, бобы и овощи. Вдали от всех, они были счастливы, что обладают друг другом, и ничего большего им было не нужно.

Дом их стоял у отвесной скалы в низине, и Босас каждый раз возвращаясь с охоты, видел его сверху. Однажды он заметил сверху оборванного человека, который пытался проникнуть, через закрытую дверь его дома. Даже издали со спины Босас узнал его: это был бывший монкейтор Лай.

— Открой дверь! — рычал Лай, размахивая топором, — все равно ты будешь моей или я убью тебя!

— Нет! Уходи! — с ужасом кричала из за двери Елота.

Босас не знал, как поступить. Спуститься вниз он не успеет, а прыгнуть вниз со скалы означало верную смерть. Тогда он понадеялся на силу своего лука и, прицелившись, выстрелил в спину Лай. Это было подло с точки зрения воина, но Босас не видел другого пути, что бы спасти свою жену от смерти…

Из-за большого расстояния он попал в правую руку монкейтора, но даже это спасло Елоту от гибели. Лай, почувствовав сильный удар в плече, выронил топор, и понял, что Босас где-то рядом. Но плече его, было, перебило, и он не мог теперь воспользоваться в ответ луком. Крикнув, что Босас трус, который стреляет в спину, Лай решил бежать, что бы залечить рану и прийти снова. Но не успел он пробежать и ста шагов, как дверь дома открылась и на ее пороге появилась Елота, вооруженная луком. Она выстрелила вслед убегающему Лай, но только ранила его в левый бок.

Лай по-прежнему бежал, чувствуя, как кровь струиться из его ран. Он карабкался по камням, ища какое-нибудь убежище, но красный туман стал застилать его глаза. Он остановился, что бы немного передохнуть и вдруг увидел одного из трех воинов, погибших в битве с Босас. Это был Моран.

— Монкейтор, Лай! — произнес Моран, — Мы не можем уйти к звездам, нас не пускает Творец! Не смей больше никогда тревожить меня! Ступай на север!

Лай поспешил обойти призрак Моран, но тут перед ним появился второй воин, Лисот:

— Монкейтор, ты враг Росскому народу! Не смей проходить через меня! Ступай на запад!

Лай послушно двинулся на запад, но тут перед ним возник третий воин Армос.

— Монкейтор, ты сам выбрал свою судьбу! Ступай прочь отсюда! — приказал Армос.

Лай в испуге отшатнулся от призрака и сорвался со скалы вниз, в пропасть.

Босас слышал его предсмертный крик…»

Все безмолвствовали, погруженные в глубины древнего сказания. Нептун бросил быстрый взгляд на Гарат. Царица сидела и смотрела на того самого молодого воина Бора, который стал бледным как полотно. Милана дрожала. Нептун заговорил снова: «Прошел год и в царстве Атласс ушел к звездам царь Бал Летописец. Старейшины открыли книгу судеб и вычислили, что в государстве Атласс живет Альгант, который должен по воле Ур-Ана править страной. Его начали искать. И нашли. Альгантом оказался добровольный изгнанник Босас, который стал царем Атласса под известным всем вам именем Синт Сотл-Мам, Флотоводец. Его жена Елота, стала впоследствии матерью царя Альганта Моа и бабкой царя Великого Альганта Кейросса Симерк.

Нужно ли вам говорить, что Елота и моя жена Милана — один и тот же человек в разных воплощениях?»

Раздались крики удивления. Почему Нептун молчал об этом раньше? Почему она не сидит с ними в общем кругу? Монкейторы зашевелились. Они уже поняли, что эта история была рассказана им не просто так. Нептуну было только достаточно сказать, что он и Милана — Звездная пара со времен Атласса. В этом бы никто не усомнился.

— Жизнь идет по спирали, каждый ее виток прошлого повторяется в будущем. Это все знают, это всем известно! Закон Россов был уже однажды нарушен, значит, он снова нарушается! — прозвучал чей-то выкрик.

Один из пожилых монкейторов поднялся и сказал:

— В твоем рассказе не хватает имени еще одного участника этой истории! Значит, этот Лай снова добивается замужней женщины. И женщина эта — твоя жена Милана! Где бывший монкейтор Лай или как его сейчас зовут? Ваше Постоянство, покажи нам его или скажи, где его искать!

Тут прозвучал мелодичный голос Ал-Ма-Гарат:

— Посмотрите друг на друга, и вы это поймете сами!

Главный монкейтор гвардии Бора Айлис поднялся со своего места, и, обведя внимательным взглядом всех присутствующих, остановил его на одном из воинов-охранников. Грозно сдвинув брови, он крикнул испуганному молодому воину, в котором безошибочно признал бывшего когда-то человека, носившего имя Лай:

— Значит, жизнь ничему тебя не научила!? Опять ты становишься на путь преступлений!? Тебе было мало наказания смертью в прошлой жизни! Стража! — загремел он, — увести и запереть его! Сторожить крепко, чтоб не сбежал! Попытается уйти — убейте! Его Таблицу Судеб решат Альронсы Альси!

После того как молодого воина увели, монмонкейтор гвардии Бора Айлис сел на свое место и обращаясь к собранию, прибавил в раздумье:

— Я хорошо знаю всех своих триста кейторов. Теперь я понимаю, почему трое молодых воинов в Бора ненавидели этого нарушителя законов, хотя он ничего плохого им не сделал… Это… Это память Прошлого! Они, и есть, те три безвинно пострадавшие воина… Я должен, наградить их за преданность долгу и справедливость. Никто не скажет мне что-то против моего решения?

Никто из монкейторов не возражал.

— Такие люди как Лай не должны рождаться в Альси! — заметила Ронс Окира, — Что скажет наша Звездная пара Вечности?

Сион-Сиронс улыбнувшись, ответил матери:

— Да, Ваше Постоянство, ты права! Но лишать его жизни нельзя, он уже был наказан смертью и погиб в прошлом. Ему место подальше от Альси. Человек повторно приходит туда, где он умер или в местность где-то рядом. Отправив его в дальнюю страну, мы его лишим возможности снова воплотиться на Альси.

Сион-Сиронс, сделал кистью руки не определенный жест и произнес не терпящим возражений голосом:

— Вот мой приговор! Отправим его на восток, за море, он будет там хорошим надсмотрщиком за местными жителями. Он жесток и властен! Пусть таким и остается! Я даже назначу его старшим за писцами в стране Аурха. Если он свершит какое-либо преступление в чужой стране, никто на Альси от этого не пострадает.

— Теперь нам нужно посмотреть Таблицу Судеб Миланы! — сказала Гарат, и все присутствующие посмотрели на невесту Нептуна и приготовились внимательно слушать Гарат. Еще бы! Этот вечер был поистине удачным в плане новостей, которые были похожи на чудесную сказку! Это узнают вскоре все на Альси!

— Милана, ты слышишь меня? — спросила несколько взволнованная Гарат, которая была счастлива, что может сделать приятное своей единственной подруге.

Милана уже давно стояла, уткнувшись в грудь Нептуна, и чуть не плакала от счастья. Она посмотрела на царицу Гарат и тихо, почти неслышно, произнесла:

— Да, говори!

Взгляд Гарат стал жестоким, голос отвердел и в нем слышался металл:

— Монкейторы Альси! И все, кто слышит меня! Милана, как вы теперь знаете, не простая женщина, теперь мы все знаем, что она и Альгант Синт-Нептун — постоянная звездная пара! В Прошлых возрождениях она член царской семьи и мать Альгантов. Она имеет духовное родство с Великим Альгантом Кейросс и его потомками — царями Карросс! Сейчас она опять стала женой Синт-Нептуна. Она не Ронс и не Альгант, но она постоянно близка к царскому дому. Она — Ихор-Са! Она, женщина, носящая красно-голубую солнечную корону, уже почти пять сотен больших солнечных кругов! Она женщина, которая в своем лоне вынашивает царей. Благодаря ей рождаются Альганты на Таэслис!!!

Звонкий голос царицы Гарат зазвенел с новой силой:

— Это и есть великий закон Ур-Ана! Пока вы защищаете его, он будет существовать! Если он перестанет действовать, на Таэслис власть перейдет к низшим! Но такого не должно произойти! Знайте, что Милана не только жена Синт-Нептуна, которая рожает царей, она — кейтор! Она стоит на страже законов Ур-Ана! На ее воинском панцире уже красуются двадцать три медных круга! Это очень много для девушки! Но она имеет право носить свои награды, добытые в жестоких, кровавых боях своим луком, не знающим промаха и боевым топором!

Среди монкейторов пробежал гул изумления, даже недоверия. Двадцать три медных круга! Это надо быть участником не менее десяти сражений и стычек! Не каждый из них мог похвастать таким количеством наград! Но в словах Царицы Гарат никто не осмелился усомниться.

— Завтра, Милана станет женой Синт-Нептуна! Завтра пусть узнают все, что Милана — Ихор-Са!

Присутствующие ответили радостными криками, гомон голосов наполнил вечер разными звуками. Все вспоминали заслуги Альганта Синт. Никто из присутствующих старых воинов не проявил чувства зависти или недовольства. Кроме одного человека, смотрящего на все, как игрок, проигравший все, что у него было. Это была Мила.

Мила смотрела на свою счастливую сестру, и ей было радостно, но хотелось плакать. Она желала сестре большого и светлого счастья. Мила видела, что Милана радовалась объятиям Нептуна, который что-то шептал ей на ухо. Счастье сестры было свято для Мила, она не будет мешать ей никогда! Только какая-то боль внутри не давала Мила покоя. Наверное, она просто полюбила как молодая женщина Альганта Нептуна, Великого бога Вечности Януса себе на радость или беду!

Глава 17

Когда уже время уже близилось к полудню, а жаркое солнце изливало на землю свой губительный зной, Милана после воинских упражнений, вошла на кухню. Увидев Реуту, сказала с ходу:

— Мама, дай попить, чего-нибудь холодненького!

На кухне хозяйничала одна Реута, а Мила сидела на скамейке и смотрела на раскрасневшуюся и мокрую от пота сестру. Ирасты на кухне не было.

Милана напилась из деревянного килика холодного отвара из груш и сказала:

— Как хорошо! Редкий плод и вкусный. Растут где-то на западе, на побережье моря. Нептун говорил, что там есть поселок Троя. Никогда там не была. Но вкусно!

Милана присела на низкий стульчик и вытянула с блаженством ноги. Посмотрела на Мила и спросила:

— Чего ты тут делаешь? Ты же должна быть в коровнике, собирать свежие овощи в огороде или кормить коз.

— Мы тебя с мамой ждали, — ответила Мила.

— Зачем? Что-то случилось?

Милана посмотрела на мать, занятую стряпней и сказала:

— Мама в порядке, ты тоже здорова. Нептун, невредимый. Все живы. Так что же случилось?

— Случилось! — сказала Мила, — Я хочу тебе рассказать, что здесь случилось, пока ты как горная лань прыгала по морскому берегу.

— Говори же! — рассердилась Милана.

— Пока ты упражнялась…. к твоему мужу приходили тинийские старейшины — Си-лот… — Мила кусала губы, не зная как продолжить рассказ.

— Они к нему каждый день приходят, — усмехнулась Милана, — он же царь! И вообще, как ты разговариваешь с царицей?

Милана звонко рассмеялась, придя в восторг от своей шутки.

— Только не надо так шутить, царица! — обиделась Мила.

Реута, молчавшая все это время, решила сама продолжить разговор, понимая, что Милана не серьезно относится к всему сказанному сестрой. Она повернулась к Милане и сказала:

— Милана, дочь моя, послушай меня, ты зря смеешься! Все очень не просто! Ты помнишь о том, что твой муж Нептун — царь! Нептун стал царем Таоросс, и бессменно будет им, пока он не уйдет к звездам. Сейчас нет никого из Альгантов на Таэслис, кто был бы выше его! Только ты забыла, что твой муж — тиниец. И еще ты забыла, что делает царь тинийцев во время праздника Ур-Ана у народа Тин, когда они ежегодно подтверждают его право называться царем?

У Миланы медленно сбежала с лица улыбка. Да, это правда. Она забыла! Если бы Нептун был простым тинийцем, это было бы не страшно. Но ведь он — царь!

— Вот мы и ждем тебя, что бы сообщить тебе эту неприятную новость…

— Приходили Си-лоты… — повторила Милана в раздумье.

Праздник Ур-Ана должен был состояться в конце лета. Нептун, как выбранный народом царь праздника должен был возглавлять его. И это было бы нормально, но…

На празднике он должен всенародно был лишить девственности девушку-мазленс из народа Тин!!! Потом начинался обычный для народа Тин праздник группового брака при свете луны… Ох! И так каждый год!!! Как она забыла об этом?!

И самое неприятное было в том, что ее муж не мог отказаться от возложенного на него ритуала! Тинийцы этого не поймут! Они не потерпят святотатства Нептуна, отказавшего в проведении священнодействия.

Она понимала это лучше, потому, что сама была мазленс. Она была посвящена во многие тайны избранных, потому, что училась знаниям, которые оставила после себя Авийя-Гекуб — первый иерарх Таэслис среди всех Альгантов носящих красную корону. Авийя-Гекуб всегда и во все времена была соперницей Ал-Ма-Гарат, и противостояла ей, считая, что ее избранный Великим Творцом народ Тин ничем не хуже Россов. Этому способствовало то обстоятельство, что народ Тин пришел на Таэслис с соседней красной планеты, находящейся не намного дальше от солнца, чем Земля. Точнее с Марса, погибающего в результате остановки спиралей, замороженных вечным холодом. Тинийцы были с точки зрения бескрайнего Космоса «местными», а Россы пришельцами с далекой звезды из созвездия Ориона. Поэтому постоянное соперничество двух народов, равных между собой по развитию, но чуждых по обычаям вносила немало хлопот в их совместную жизнь. Их объединение было вынужденным, среди мрака местных племен и диких нравов обитателей, порожденных этой планетой, другой помощи ждать не приходилось. Лучше было иметь странного соседа-союзника, который всегда был готов прийти на помощь, чем в одиночку сражаться с дикими сынами Таэслис. Так думали и тинийцы, охотно принявшие россов в своих ряды. В результате многих столетий образовался единый народ Ростины. Они смешивались браками, но их дети несли в себе только выбранный код одного из родителей: ребенок мог принадлежать только к народу тин или только народу росс. Живя вместе семь столетий, россы и тинийцы не смогли никаким образом побороть в себе природные качества, заложенные в них различным эволюционным развитием. Создав единые законы и определившись во взглядах на окружающий мир Таэслис, каждый из народов оставил что-то свое, близкое им по духу.

Тинийцы жили по закону группового брака, который охотно признавали и считали высшей нормой жизни, а россы его чуждались, воспримемся семью, как нерушимое целое. Конечно, у Тинийцев тоже были семьи, но внебрачные связи и дети, появлявшиеся от них, позором не являлись. Как правило, у тинийки только двое из четверых ее детей являлись зачатыми от ее законного мужа, остальные были от других мужчин. Матрилинейное родство было основой. Отцовство в расчет не принималось. Но тинийцев это нисколько не шокировало, они были очень мирным народом и воспринимали это совершенно спокойно, потому, что главой семьи у них была женщина, а дети и муж принадлежали ей.

Теперь с этим противоречием восприятия жизни столкнулась Милана, которая принадлежала к народу Росс. Ей было о чем задуматься. Потому, что ее горячее любимый ей муж был Тиниец. Он был Альгант, но все равно оставался тинийцем.

Милана сидела и думала, но никакие мысли ей не лезли в голову. Единственное, что она поняла после короткого раздумья, было то, что ее муж будет любить какую-то деву-тинийку и когда он вернется с праздника, она должна будет смотреть на него с любовью и ласково ему улыбаться?! Для нее это было просто невыносимо гадко! Милана, не вполне понимая, что делает, схватилась за нож, висевший на ее поясе. Ее любимый муж ей изменит? Как это такое можно стерпеть?

Реута проследила действия дочери и с улыбкой сказала ей:

— Ты хочешь убить своего мужа Нептуна? За что?

Милана смешалась, услышав этот вопрос.

— Дочь моя, принимай действительность, какая она есть на самом деле, — рассудительно сказала Реута. — Твой муж Тиниец и царь, исполнить это — его долг. Он не может поступить иначе, он обязан выполнить его. Его долг перед народом и любовь к тебе это не одно и тоже!

— Я понимаю, — дрожащим голосом сказала Милана, — Мама, но я люблю его больше жизни! Как бы ты чувствовала на моем месте измену мужа. Он будет любить на празднике другую женщину! Это… — Милана была в состоянии нервного потрясения.

Реута подошла к дочери и, встав на колени рядом с ней, обняла ее:

— Не переживай сильно! Это не все так страшно как ты думаешь. Нептун любит тебя, я поняла это по его виду. После прихода Си-лот и разговора с ними он долго не мог прийти в себя, и сейчас прибывает в состоянии, которое испытываешь ты. Его эта новость тоже не обрадовала. Он сейчас в мучительном раздумье, но никто не может ему помочь. Он даже не знает, как рассказать об этом возложенном на него долге тебе, а ты готова броситься на него с кинжалом. Все это делается против его желаний! Пойми это!

Милана это понимала, только что с того!

— И вот, что я хочу, Милана, сказать тебе! Теперь ты — царица государства Таоросс! И тебе, как царице, теперь тоже придется участвовать в этих праздниках!

Милана с ужасом посмотрела на мать. Как и ей придется тоже? О, Ур-Ан! Она женщина росс, должна участвовать в этом?!

Реута села рядом с дочерью и немного помолчав, сказала:

— Послушай, что я расскажу тебе… Я — тинийка. Как следовало по законам нашего народа, когда мне минуло четырнадцать солнечных кругов, я попала на праздник Ур-Ана. Меня тогда влекло все неизвестное, хотелось доказать всем на что я способна. Мне хотелось мужской страсти, и быть любимой. На празднике в ночи выбранный народом тиниец сочетался браком с девушкой, моей ровесницей, которую я хорошо знала. А потом я оказалась в кругу мужчин и женщин. Меня обнял какой-то молодой тиниец, и дальше было все, о чем я мечтала! Его сменил другой. Потом третий. Этот третий мужчина и был твой отец. Он был росс, но он сам пришел на праздник. Зачем? Что его, человека синей полосы радуги, привлекло в развлечениях тинийцев? Ты, Милана, этого не знала. Ты удивлена? Да, я вижу. Но после праздника твой отец сам пришел ко мне. Мы стали встречаться. Через год я стала его женой. Еще через год родилась ты. Видишь сама, праздник Ур-Ана, не помешал нам быть с твоим отцом счастливыми! Но я больше не участвовала в праздниках Ур-Ана и больше других мужчин я не знала. И я не жалею об этом. Поэтому праздник Ур-Ана никак не сможет разрушить твоего счастья, Милана! Одну ночь, в каждый длинный солнечный круг, вам предначертано Судьбой не принадлежать друг другу в этом мире. Но остальные дни и ночи — нераздельно принадлежат только вам одним.

— Мама, а ты этого мне не рассказывала! — произнесла Мила.

Реута посмотрела на Милу, покачала головой и снова посмотрела на Милану:

— Нептун сейчас нуждается в твоей поддержке. Ему нужна твоя помощь, Милана! Помоги ему справиться с этим несчастьем! Я не знаю, как назвать это, по-другому, только не казни его напрасно! Поговори с ним, а еще лучше, пусть он придет сюда. Мы сможем утешить его словами.

— Понимаю, — тускло ответила Милана и ушла в свои мысли. Но тут же встала и вышла за дверь.

Мила и Реута переглянулись и занялись приготовлением пищи, думая каждая свои думы.

— Мама, а почему Нептун стал царем? — спросила Мила. — Это ему было нужно?

— Только он и подобные ему Альганты, воспринимают беду народа, они знают, что нужно людям. Быть Альгантом — значит нести на себе обязательства перед всем миром. Но Альгант не мыслит другой жизни. Нептун мудр, велик, справедлив и готов идти защищать нас, тинийцев, даже ценой собственной жизни! Он способен на подвиг! Он не просто бог, он — великий воин и герой!

— Ой, мама, ты так его обожаешь? — спросила Мила.

— Я боготворю его! — серьезно ответила Реута. — Я еще не встречала в своей жизни никого, кто за короткое время сумел бы столько много сделать для нашего народа!

— Я хотела бы, что он был всегда с нами! — скакала Мила. — Но быть его женой мне не написано в книге судеб…

Реута сначала ничего не ответила ей. Потом сказала:

— Он царь. Тинийцы строят сейчас для него большой дом в два этажа. Там мы там будем жить вместе с ним! Ты тоже. Потому, что твоя сестра — Ихор-Са, носящая корону и царица царства Таоросс. Мы теперь его слуги, так определила книга Судеб, и мы должны всячески заботиться о нем.

На пороге появилась Милана, и следом за ней вошел Нептун. Лицо его было печально.

Милана и Нептун, молча, уселись на скамью. Повисло тягостное молчание. Реута решила его нарушить:

— Мы знаем все, Нептун, и думаем, как помочь тебе и Милане.

— Тут никто не может нам помочь, — произнес Нептун. — Не прошло и десяти коротких солнечных кругов, как я женился на Милане, как вдруг от меня требуют участие в празднике Ночи и выполнение на нем ненавистного мне ритуала.

Нептун заговорил снова, словно оправдываясь перед ними. Сейчас он не был Альгантом, он казался простым человеком, которого постигла беда.

— Там, где я раньше жил, такого ритуала нет. Поэтому, я не знаю, как это исполнить! И еще… мне очень тяжело, что моя жена Милана… будет смотреть на меня как предавшего ее чувства и любовь к ней. Мне будет крайне тяжело выполнить долг царя, потому, что я знаю, как будет тяжело ей! Это уже непосильный груз на моих плечах! Но и это не все!

«Разве тинийцы ведут себя так?» — подумала Реута, но промолчала.

— А что еще? — наивно спросила Мила стоявшая поодаль.

— Кто будет эта девственница-тинийка? Я не знаю! И я совсем не люблю ее! Я не могу любить девушку, которой раньше никогда не видел! Понимаете, не могу! И это тоже не все!

— ???

— Милана знает, что я мужчина, я умею любить всю ночь, она подтвердит это! Но я никогда не смогу любить девушку, когда на меня будут смотреть сотни чужих глаз! — Нептун схватился руками за голову и простонал: — Чем больше я думаю об этом, тем мне становиться все страшней!!! Кто это придумал? Я не могу исполнить то, что они от меня хотят! Я не смогу! Я — кейват, только кейват. Зачем мне это? Зачем от меня требовать невозможного? Есть черта, через которую я не могу переступить! Я напуган, я боюсь этого праздника. Мне легче сразиться со львом, или тремя десятками гутиев в одиночку! Что мне делать?!

«Куда я попал? Что это за мир? Тут надо обладать способностями актера порно, но я не актер. Надо бежать! Только куда?» — думал между тем он.

Они в тяжелом молчании слушали Нептуна. А он продолжал выплескивать свои эмоции, которые накопились в нем:

— Нет, это невозможно! Я готов отказаться от царства. Нет, я отказываюсь от царства! Не нужна мне солнечная корона. Только пусть все отстанут от меня! Нет. Не буду этого делать! Милана, бежим со мной в Атласс. Будем жить там как раньше, как жили когда-то Босас с Елотой, вдали от всех! Вдали от суеты и не понятных мне ритуалов! Милана, ты же тоже против того, что бы я в нем участвовал? Тогда что мы тут делаем? Бежим быстрее отсюда!

Нептун воззрился на Милану, ожидая ответа, и тут же почувствовал, как его левую часть лица обожгла звонкая пощечина.

— Успокойся! — крикнула жена, и, сразу прильнув к нему, в длительном поцелуе припала к его губам. Нептун пришел в себя. Что на него подействовал, ее удар или поцелуй, он не понял. Он молча встал, невнятно произнес, что скоро вернется, вышел.

Милана проводила его взглядом и после молчания, тяжело сказала:

— Он правда не сможет исполнить ритуал… Никогда… Он сказал чистую правду о себе. Он такой, какой есть на самом деле. Он не понимает значение ритуала. Он не готов к нему. Он обречен на гибель, его миссия Альганта останется не завершенной… Это конец…

И прибавила:

— И я его еще осмелилась ревновать! Единственного мужчину, который меня искренне любит! Я, женщина, которая скоро отдастся на празднике нескольким тинийцем, ревную своего мужа… Мои чувства сейчас ничто по сравнению с тем, что происходит у него в душе!

И она воскликнула в великой тоске:

— Мама, ты понимаешь, что Нептун находится на краю своей гибели! Он уже близок к смерти! Он оказался заперт между трех исполинов: своей любовью ко мне, своей сущностью и чувством долга перед народом Тин! Эти три исполина, на которых строится вся его жизнь! А его заставляют разрушить две из его основ! Но он не преступит через себя никогда, потому, что он — Альгант!

Он не может нарушить свой кодекс чести, поэтому не сможет выполнить ритуал! Он будет вынужден участвовать в празднике Ур-Ана, но не сможет лишить девственности тинийку. За это он будет осмеян народом. Бежать за море и жить с позором сейчас и в последующих воплощениях он тоже не сможет. У него нет другого выбора, как до праздника Ур-Ана самому по доброй воле самому уйти к звездам навсегда….

И она, больше не сдерживая себя от огорчения расплакалась.

Реута и Мила, поняв смысл сказанного, поспешили к Милане и обняли ее. Так они стояли втроем и тихо плакали.

— Но ведь можно что-нибудь сделать? — через слезы сказала Мила, которой было искренне жаль и сестру и Нептуна.

— Расскажи царице Гарат, она поможет! — предложила Реута.

— Нет, не поможет. Нептун царь тинийцев и слово Гарат, царицы россов не может быть решающим, — возразила Милана.

— Милана, а ты готова помочь Нептуну? Спасти его от позора и гибели? — спросила Реута, оставив вопрос Мила без ответа.

— Да, я люблю его и готова ради него на все! — воскликнула с порывом Милана, — Ты что-то придумала? Говори скорее!

— Мила, — спросила дочь Реута, — ты собираешься идти на праздник Ур-Ана?

— Мне уже скоро пятнадцать больших солнечных кругов. Поэтому я там хочу присутствовать. Ты не хочешь, мама, что бы я там была?

Реута посмотрела на дочерей и прошептала:

— Мы спасем его! Каждая из нас должна хранить в тайне, то, что мы сделаем для его спасения!

— Что мы должны делать?

— Мила должна быть представлена на празднике Ур-Ана избранной девственницей мазленс!

— Я!? — вскричала Мила.

— Это не возможно! — ответила Милана.

— Почему невозможно? — терпеливо допытывалась Реута. — Ты что, ревнуешь свою сестру?

Милана отрицательно покачала головой:

— Я его больше не ревную! И к Мила тоже… Но только она не мазленс! И… не девственница… я не хочу говорить о ее прошлом…

— Нет, для всех она девственница. Гутий-насильник не успел оставить в ней семя… Никто кроме нас троих, Нептуна и Гарат не знает об этом… А мы будем молчать. Никто не посмеет проверять ее, если Нептун объявит тинийским Си-лот о том, что на ней он остановил выбор вместе с царицей Гарат. В слове Альганта, который упомянет волю Звездной Матери, никто не осмелиться усомниться, разве не так?

— Так! — согласилась Милана.

— А за тридцать маленьких солнечных кругов ты обучишь Мила всему, что ей нужно знать, для участия в празднике.

Милана согласно кивнула:

— Да, это трудно, но возможно!

— А ты, Мила, будет возражать, если так произойдет? — Реута повернулась к дочери.

Мила отрицательно быстро-быстро покрутила головой.

— Остается Нептун. Он самая тяжелая часть нашего замысла. Как я поняла, самая для него большая трудность — совершить любовное действие при зрителях. У нас есть время. Мы его подготовим. И тем самым спасем его!

— Как? — выдохнула Милана.

— Очень простым и надежным способом. Нептун будет вступать в любовную связь с Мила, а мы с тобой будем зрителями… Он привыкнет к ней и легко совершит обряд. Ты, Милана, после этого не набросишься на сестру с ножом? Ой, — всполошилась Реута, — скоро обед, мне нужно быстро готовить стол. Помогайте!

* * *

Для Гарат, Сион-Сиронс, Окира, Воуза и Ираста этот обед ничем не отличался от всех остальных. Они все с аппетитом ели мясной суп с овощами и зеленью, заедая его ячменными лепешками и жареную на оливковом масле капусту с кусочками мяса, и хвалили поварские способности Реуты.

На столе, как закуска, находились корни сладкого салата в уксусе и меде, латук и сельдерей. Фисташки и миндаль.

Георгий жаловался на боль во всем теле от непосильного, как он утверждал, труда лесоруба. Нептун на общем застолье ел мало, был задумчив и погружен в свои тяжелые думы. Милана все обдумывала, как уговорить мужа, поддержать их совместное семейное решение и все правильно и доходчиво объяснить ему. Видно она, наконец, приняла верное решение и под конец обеда даже развеселилась. Реута поглядывала то на Мила, то на Милану с Нептуном. Только Мила парила в небе от внезапного счастья. Она с великой радостью готова была спасать Нептуна и днем и ночью. Лучше конечно ночью…

* * *

Вечером Милана и Нептун пришли в комнату Реуты. Нептун был в сильном смущении. Стараясь побороть свое чувство, он сказал:

— Я очень благодарен вам всем за то, что вы все делаете для меня. Вы сохраняете мне честь и жизнь, а это много значит для меня. Моих слов благодарности будет недостаточно за участие в моей судьбе…

Только я хочу спросить тебя, Реута, не слишком ли это большая жертва, использовать, таким образом, свою дочь?

— Нет, Нептун, это не жертва. Ты, наверное, не понимаешь, что делаешь не только для себя, но и для нее благодеяние!

— Чем же? — поразился Нептун. — Я не могу понять, клянусь Ур-Аном!

— Мужчина, первым оставивший Млечный путь в лоне женщины, становиться очень часто отцом ее будущего ребенка, даже если она и не окажется беременной. Если мужчин несколько, то у женщины всегда есть выбор, по какому подобию создавать в себе плод. Ты очень силен, Альгант, и скорее всего будущий ребенок Милы, зачатый ей в браке от своего мужа, будет твоим, — с улыбкой закончила Реута.

Нептун, молча, согласился. Это было что-то из области тайных знаний биологии, о которой он знал не много.

В комнате горели три светильника в форме чаш. Эта атмосфера полумрака вызывала таинственность, которая всегда присутствует при проведении старинных обрядов. Сейчас же отблески пламени особенно были нужны Нептуну.

Он вынул из складок одежды три ожерелья из чешского стекла и с легким поклоном раздал их женщинам. Сияние огней всех цветов радуги на обычном стекле, при свете светильников, произвела на них сильнейшее, неизгладимое впечатление. Такого блеска камней они еще никогда не видели! Нитка бус Георгия, была разделена на три части, ее как раз хватило на три незамысловатых украшения, но восторг женщин от увиденного превзошел все ожидания Нептуна. Они сразу начали примерять их и любовались друг на дружке ярким блеском радужных огней, вспыхивающих при любом повороте тела. И даже забыли, зачем они собрались здесь. Они бросились искать свое обсидиановое зеркало и рассматривали себя с бусами по очереди. Это был действительно царский подарок, даже учитывая, что Реута и Мила ходили с бусами не из оловянных, а золотых шариков. А Милана не носила украшения. Когда восторги несколько стихли, Милана выразительно посмотрела на мать, давая ей понять, что она все объяснила своему мужу и теперь можно начинать его обучение.

Реута скинула с себя хитон из белой одежды и взору Нептуна предстала длинноногая, как и все тинийцы, красиво сложенная женщина, имеющая от рождения тридцать семь солнечных кругов. На ней был пояс и две ниспадающие полоски широкие материи желтого цвета, не доходящие до коленей, скрывающие только сокровенные места. Высокая стоячая грудь ничем не прикрывалась, и Нептун почувствовал, что у него пересохло в горле от волнения. Реута развязав ленту, собирающую волосы в пучок и тряхнула головой. Русые длинные волосы рассыпались во все стороны, и Нептун вдруг осознал, что эта еще молодая женщина прекрасна, как все тинийки его народа и способна вызывать у мужчин глубокую страсть. Мила тоже сбросила хитон по примеру матери и была одета только в широкий матерчатый пояс тоже желтого цвета. У Милы уже были достаточно развиты бедра, и имелась небольшая грудь, но до женщины она еще не дотягивала. Хотя смотрелась очень привлекательно.

Милана осталась в своей одежде.

— Сними тунику! — показала пальцем Реута на одежду Нептуна. — Она на тебе не будет надета на празднике Ур-Ана!

Нептун без колебания сбросил одежду на пол. Он только успел заметить, как взгляд Мила метнулся в его сторону и застыл у него ниже пояса. Мила взошла на широкое ложе и улеглась на бок, выставив одну ногу и согнув в колене другую.

— Именем Ур-Ана всемогущего и Творца Таэслис, — начала немного волнуясь декламировать Милана, — начинаем и показываем акт творения великого Космоса, да будет благословенна эта ночь и все время следующее своим чередом во всех обитаемых мирах Вселенной!

— На тебе Нептун будет надет черная накидка! — рассказывала Реута, — девственница будет лежать на помосте, который будет собран из досок и покрыт тигровыми шкурами, абсолютно обнаженная. Вас должны видеть все, хотя люди будут находиться на некотором удалении. Но ты не должен сразу приближаться к Мила. Сначала ты должен будешь исполнить движения. Это не сложно. Ты будешь ходить кругами вокруг нее, постоянно суживая их. Это движение по спирали, наконец, приведет тебя к помосту, на котором будет возлежать без движения Мила.

Милана снова заговорила холодным бесстрастным голосом:

— В начале, до рождения мира, ничего не было, был только бег безбрежного Времени. Что это мы не знаем и не можем узнать никогда. Потому, что мир еще не был создан, и мы в нем не существовали. Потом, в временном пространстве Таннос возник язык Соннат. Прочитай слово Соннат наоборот, и ты поймешь, почему пространственный мир подчинен Слову. То, что вы с Мила будете показывать народу Тин, только отображение пути развития нашего Мироздания. Настал какой-то миг, и часть пространства Таннос стала мерцать, поменяв цвет с черного на белый. Белый цвет от сильного мерцания тоже частично изменил окраску и стал желтым. Теперь в черном Танносе сияли два цвета — белый и желтый, которые определяли его значение. Так вначале появился свет!

— Мужчины на празднике будут одеты в белое, женщины — в желтое. Так, как одета я! Но ночью все одевают на себя еще плащи-накидки: белые и желтые. В черной ночи — пространстве миров — это два мерцающих цвета Таннос. Мужчин, как обычно, будет в три раза больше, чем женщин, — сообщила Реута.

— Пространство Таннос дрожало от все усиливавшейся вибрации, и эта вибрация стала смещать в стороны спирали, которые образовались от сотрясения, — продолжала Милана. — Эти спирали возникшие от вибрации и являются основой всей жизни. Девушка символизирует — Таннос, нетронутый и чистый. Ты — бегущее время, вызывающее вибрацию. Это вы изображаете на празднике Ур-Ана!

Ты должен видеть и знать, Альгант, что люди, вступившие в любовное соединение друг с другом, выбрасывают в пространство невидимые человеческому глазу спирали. Ты — Время, дающее началу жизни! Эти спирали растут и ширятся, потому, что тинийцы и тинийки в этот момент тоже начинают вступать в любовную связь. Спирали множатся, сплетаются в пространстве и охватывают всех присутствующих в одну большую красную спираль. Так народ тин оказывается великим единым целым на Таэслис и в высоте Ур-Ана. Это невидимая красная спирать — символ их объединения и братства. Поэтому все тинийцы так дружны между собой. У них нет родства ближе, чем духовное объединение. В этом их великая сила! А теперь, Нептун, приблизься к Мила и начинай делать то, что Время сделало с Таннос!

— Здесь ты должен будешь сбросить накидку, — сказала Реута.

Нептун, немного робея, приблизился к девушке. Мила перевернулась на спину и, вытянув ноги, замерла. Она с волнением, которое не показывала, дрожала от легкого страха и ждала продолжения.

«Она символизирует пространство, в котором нет движения. Ей проще. А я? А я должен это пространство заставить вибрировать! Только как? Передо мной находится девушка, с которой я… Да ей всего только полных четырнадцать солнца кругов»! — с ужасом подумал он.

Нептун замер в нерешительности. Он знал, что в Древней Греции девушек отдавали замуж в четырнадцать лет. Он прекрасно понимал, что в древней Японии похвастать женой четырнадцати лет было высшим шиком в феодальном обществе. А индийская Камасутра была написана с учетом не всех, но многих позиций для жен, которым было вообще двенадцать-тринадцать лет. Попробуй-ка по инструкции Камасутра выполнить все, что там предписывалось делать с женой, которая весит не меньше семидесяти-восьмидесяти килограммов. В том-то и дело, что индийские малолетние жены более сорока килограмм не весили!

Милана, почувствовав его колебания, подошла к нему и, нежно обняв со спины, требовательно прошептала:

— Любимый мой, не бойся ничего, Мила тебя ждет! Она рада, что ты будешь обладать ей! Она хочет быть твоей возлюбленной! Возьми ее!

Милана, стоявшая у него сзади, обнимала руками его плечи и целовала его тело. Реута поняла нерешительность Нептуна иначе. Она приблизилась к нему, посмотрела в его глаза и опустилась перед ним на колени. А дальше он почувствовал, что его мужская сила начала быстро увеличиваться и твердеть, благодаря умелым действиям прекрасной тинийки…

… Он с трудом, но все-таки смог пересилить себя… Он смог полюбить другую девушку!

Мила приняла в себя всю мощь царя Нептуна! Девушка учащенно дышала, стонала и вскрикивала от наслаждения. Ох, Великий Ур-Ан, спасибо тебе! Как мне сейчас хорошо!!! Делай это со мной! А-ах! Еще! Еще! О-о-о!!! Сильнее! Да! О-о-о-ох! А почему лицо Нептуна вдруг так изменилось от нахлынувшего на него восторга? А внутри так сильно пульсирует… его амб, и стало горячо и так приятно! Что это? О, это Млечный путь, которым он обильно наполнил меня! Как жалко, что все так быстро закончилось! Ой, как мало! Еще хочу!

Мила в любовном порыве вцепилась руками в Нептуна, старясь задержать приятное мгновение…

Глава 18

Через несколько дней к Нептуну приехал Си-лот Гобуб и объявил:

— Альгант, твой новый дом построен. Можешь переезжать туда. Хоть сегодня. Дом великолепен и просто создан для царя. Два этажа. Дом строили из кедра, крышу его покрыли досками из кипариса. Печи выложили лучшие каменщики. Первый этаж — кухня и кладовые. Второй этаж — жилые комнаты. Конюшня на пять лошадей или онагров, коровник на пять коров, загон для коз находится за домом. Постройка для угля и дров, постройка для инструментов, пресс для виноделия, отхожее место в самом доме. Забор из заостренных бревен. Колодец. Помещение для слуг, домик для стражи. Мебель сделали мастера, ложа, стульчаки для сидения, столы, кедровые лари для вещей. В таких ларях не заводятся жучки — древоточцы, а вещи, лежащие в них, обретают приятный аромат. Сада пока нет. Добрый дом!

Нептун улыбнулся, поблагодарил старика за заботу и поинтересовался:

— Как идут дела у тинийцев?

— Проблем не разрешимых не возникло. Многие уже построились. Поля запахали, засеяли, зерно, на посев полученное от царя Алраса, даже осталось в избытке. Часть пустили на еду, остальное убрали в хранилища. Кроме того, посеяли кунжут, чечевицу, горох и бобы. Гарат приказала выделить нам пятьсот ульев с пчелами. Несколько десятков ульев мы привезли с собой. Мало, но мед будет. С востока пригнали в виде дани стада коз и коров для россов. Из них несколько десятков коров и три сотни коз выделили нам. Подарили. Теперь молока у нас достаточно. Я приказал распределить скот по семьям, у которых нет крупной живности. Две коровы из них теперь в твоем доме.

— Нас пятеро в доме, — заметил Нептун, — мне не нужно столько молока и масла.

— Не-е-ет! — не согласился Гобуб. — Не пятеро. Ты и твоя жена — не работники. Вы — цари! Моя старшая дочь и мой старший сын теперь будут находиться в твоем доме постоянно. Дочь — помогать по хозяйству. Сын — кейтор, он отвечает за твою безопасность, и с ним еще трое воинов. Это те воины, которые участвовали с тобой в битве при Тарсе. Твой дом не охраняет гвардия Борра в сто человек. Хурриты и гутии очень коварны. Поэтому некоторая охрана нужна. Вас уже десять!

Нептун был вынужден согласиться с умным и предусмотрительным Си-лот.

Нептун похвалил себя, что нашел себе в помощники Гобуб, который взял на себя множество хозяйственных дел и успешно справлялся с ними.

— Но дел еще очень много, — продолжал рассказывать Гобуб. — Люди работают на огородах, сажают сады, готовят дрова и жгут уголь. Многие постройки не готовы. Строевого леса много, но его надо рубить. Никто не сидит без дела. Люди трудятся почти без отдыха. К середине осени, я мыслю, все закончим.

— Старейшины пересчитали людей?

— О, да, Альгант. Всего тинийцев, переселившихся в Альси, оказалось чуть более двенадцати тысяч.

— Не мало, — заметил Нептун. — Я приеду смотреть свой дом завтра с Миланой. Жди меня там утром. Соберем заодно там совет тинийцев. Пошли гонцов ко всем нашим Си-лот, я хочу поговорить с полным собранием старейшин.

И он отпустил Си-лот Гобуб.

Новый дом Нептун приказал возвести в десяти километрах от дома Звездной пары. Это было очень удобно. Пешком по дороге всего два часа. А верхом на лошади вообще рядом! Даже если она пойдет шагом, и то, чуть более часа.

Переезд в новый дом не занял много времени. Уже к вечеру Нептун, Милана, Мила и Реута оказались в новом жилище. Они быстро перетащили свои вещи в комнаты верхнего этажа, которые общим решением назвали жилыми.

Георгий тоже переселился вместе с ними.

В коровнике уже стояли две коровы, а в конюшне разместили двух рабочих онагров и двух объезженных лошадей. Этих лошадей Нептуну и Милане подарили Альронсы Альси уже тридцать колосолан назад. Нептун и Милана осваивали верховую езду. Лошади были приручены. Но ездить на них приходилось без седла и стремян, используя только кожаные удила и попону.

Лошадей было совсем мало, правильнее сказать что для таких территорий их были единицы.

Как выяснил Нептун, древние лошади, привозились с территорий, где находился современный Северный Казахстан, из низовий рек, которых впоследствии назовут Волга и Дон, с территории современной Румынии. Там паслись многочисленные табуны лошадей, потомков древних тарпанов. Лошади стали известны в Средиземноморье примерно в 4300 году до н. э. Пока еще профессия коневода была редкостью, но коневоды из ростинов уже хорошо знали повадки лошадей, изучили и способы их выведения.

Едва переселившись в новый дом, Нептун подвергся «атаке» Георгия:

— Альгант, послушай!

И Георгий стал декламировать детский шутливый стих-небылицу из армянкой народной поэзии:

— Дядюшка Сурен,

Сын его — Хорен!

Племянник — Карен.

Да семь молодцов —

Удалых косцов

Косы точили,

Траву косили,

Сушили-ворошили,

Сено копнили,

Копны посчитали —

Ни одной нету!

Понял, Альгант Нептун, о чем я гаварю?

— Понял, Георгий, прекрасно тебя понял! — ответил Нептун. — Твое дело не сдвинулось с места.

— И что же нам делать? — спросил Георгий. Потом немного помолчав, добавил:

— Если ты царь, то должен собирать налоги. А налоги — это казна! Казна — это золото! Покажи где твоя казна и когда ты будэш собирать налоги?

— Налоги? — усмехнулся Нептун. — Георгий, тут нет этого! А налоги в виде дани с чужих земель поступают в виде скота: овец, коров, коз. Еще в виде шерстяных и льняных тканей, фиников, муки из хлебных злаков и муки из фиников, льняного масла, кунжутного масла, различных приправ…

— Это как так? — поразился Георгий. — Савсем нэт золота? А как я клад дэлать буду? Финики и коров в землю закапывать?

— Золото в Альси поступает из Тао и Карросс на обмен. Только это не дань, а товар.

— Тагда обмэняй килограмм тридцать, да?

— Нет! — сказал Нептун, подумав. — Мы сделаем по-другому. Ты наторгуешь это золото.

— Как?

— На Альси ты никак не сможешь сделать клад. В нашем времени его даже водолазы с батискафом достать не смогут! Поэтому, делать клад можно только на территории Армении или Израиля. Там, где у тебя будет возможность свободного доступа к нему. Так?

— Канэшно!

— В Историческую «Армению» тебе попасть практически невозможно. Там сейчас горцы вовсю потрясают оружием, война идет полным ходом.

Георгий был согласен. Ему совсем не хотелось еще раз встречаться к дикими гутиями.

— Остается «Израиль», — продолжал Нептун. — Но на морском побережье Аурхи особой торговли нет. Это очень богатый регион. Местные племена обменивают шерсть, шерстяные ткани и немного керамику. Тебе будет нечего предложить им по высокой цене. В Восточном Средиземноморье сейчас спокойно, войн нет, но в любой момент она может там разгореться. Поэтому хочу тебе предложить отправиться в Среднюю или лучше Южную Месопотамию. Там протекает самая бурная торговля. Грузы отправляют не только караванами на онаграх, а используют так же речные суда, которые гоняют с севера на юг по рекам — Тигру и Евфрату.

Древнешумерский язык ни я, ни ты не знаем. Но ты немного понимаешь хурритский язык, немного знаком теперь с Сонрикс, знаешь Иврит. А значит, сможешь при необходимости договориться с шумерами и древними бедуинами, которые разговаривают на древнем арабском наречии. В общем, с местным населением как-нибудь столкуешься.

Немного золота я тебе найду. Дам охрану на время. Остальное сделаешь сам. От Средней Месопотамии до земель будущего Израиля не так далеко. Соберешь богатство — съездишь с караваном товаров и сделаешь клад. Как тебе мой план? Я бы и сам с удовольствием съездил с тобой посмотреть древнейшие дошумерские города, но как я оставлю одну молодую жену, и государственные дела меня не отпустят.

Георгий задумчиво крутил головой, спросил:

— Как ты думаешь, Борис, сколько мы еще здесь пробудем?

Нептун развел руками.

— Если бы я знал! Неизвестно. Но мне кажется, что довольно тебе играть роль моего слуги, пора тебе становиться свободным торговым человеком. В Месопотамии это очень почетно. Кстати, там ты сможешь получить доступ к женщинам, которых у тебя тут нет, и никогда не будет…

Последний аргумент оказал решающее значение. Глаза Георгия загорелись от предстоящего предприятия, и он сразу перешел к делу:

— Согласен. Как мы организуем это?

Нептун начал излагать детали:

— Ты получишь золото. Но это золото уйдет на перевозку грузов. Ты отправишься в древний Шумер как торговец строевым лесом. Это будут кедровые бревна. На реке Евфрат, или как его называют хурриты — Пуратту, бревна перегрузишь на грузовые суда, которые наймешь и держи парус к югу до города Урук.

— Я стану торговец дровами? — брови Георгия поползли вверх. — Пачему бревна?

— В Междуречье, — начал терпеливо объяснять Нептун, — строевой лес ценится на вес золота. Потому, что его там совсем нет! Все строительные материалы это глина и камень. Иногда глину смешивают с соломой. А многие хижины, кажется, строятся из древесной акации. Это самое прочное дерево тех мест! Сам увидишь. Теперь сам понимаешь, что торговля лесом очень выгодное дело! Продать его будет не трудно. А продашь, получишь целое состояние. Понял?

— Понял, Альгант! Ну а сколько я смогу получить золота в обмен за кедровые бревна?

Нептун вдруг рассмеялся:

— Георгий, дорогой, ты ничего не понял! Тут дело не в весе золота, а в самих изделиях! Помнишь, что тебе Антон говорил? И я повторяю. Любое, самое грубое украшение этого мира, в нашем времени — это музейная редкость, имеющая астрономическую цену! Средняя цена такого изделия колеблется от трехсот тысяч до десяти миллионов долларов за штуку! Любая простая глиняная доисторическая печать, обычный горшок и тот стоит огромных денег!

Георгий от удивления даже открыл рот. Потом, немного придя в себя, рот закрыл, но продолжал смотреть на Нептуна широко раскрытыми глазами, ошарашенный такой простой истиной, но больше стоимостью артефактов.

— Вах! — закричал он и от радости пустился в замысловатый дикий танец, который никогда не смог бы исполнить даже опытный танцор.

— Еду немедленно! Готовь бревна быстрее!

— Через три дня отправишься, — пообещал Нептун.

Глава 19

Из дневника Бориса Свиридова.

«1 августа 2063 года». «Римский античный автор Сабин Луций писал вот что: «Иберы же, напротив, подвержены другому виду безумия, пренебрегая самими собой из-за женщин. Некоторые греческие авторы считают, что иберы превосходят женолюбием все прочие народы: бывало в качестве выкупа за каждую похищенную женщину они отдавали трех, а то и четырех мужчин…» Конечно, Иберы времен Римской республики и тинийцы — их далекие предки, это не одно и то же. Но старые обычаи, заложенные в народах, сохранялись тысячелетиями. Это заметили греки и римляне. А вот современные испанцы ничего общего не имеют с тинийцами, и даже иберами. Это совершенно другой, биологически и духовно отличный от них народ».

* * *

Обряд на празднике Ур-Ана Нептун выполнил легко. Мила держала себя настолько просто, что никто ни о чем не догадался. Исполнив свой долг, Альгант покинул праздник. Нептун, возвращался в темноте с праздника Ур-Ана домой, когда услышал чей-то голос назвавший его по имени. Он остановился и заметил стройную женскую фигуру, вышедшую из тени. На женщине был желтый передник, в котором тинийки присутствовали на празднике. Нептун уже по голосу узнал женщину: это была Реута. Она приблизилась к нему и остановилась от него в двух шагах.

— Почему ты здесь? — спросил он, — другие женщины все там!

— Я не хотела смущать Милану своим присутствием. Ее сейчас любят мужчины, я могла вызвать у нее стеснение…

Нептун на миг представил Милану в объятиях другого мужчины, и внутри его вдруг заклокотала мужская ревность. Он захотел вернуться обратно, найти Милану и увести ее подальше от того, что там происходило…

Реута видимо почувствовала его состояние. Она подошла ближе к нему и тихо сказала:

— Альгант, ты словно не понимаешь нашей жизни. Зато мы не понимаем, как можно жить иначе. У нас никто не смеет попрекнуть женщину за участие в празднике Ур-Ана. Оскорбившего ее даже намеком за это ждет суд и изгнание, как человека, не почитающего закон тинийцев. Если ты посмеешь коснуться женщины, которая тебе сказала «нет», а тем более попытаешься снять с нее одежду, то советом старейшин народа, тебе, хотя ты и Альгант, вынесут наказание в виде смертной казни. Все что делают мои дочери сейчас, это делается по нашему древнему закону, который и есть наш мир изнутри, и с их добровольного согласия!

Нептун, подавив вздох, задумчиво произнес:

— Но ведь так любая женщина сможет сказать, что мужчина взял ее силой!

Реута отрицательно качнула головой, сказала тихо:

— Нет. У нас не принята ложь. И потом все в народе видят, кто с кем встречается и говорит. Если женщина говорит «нет» к ней больше никогда не подойдет этот мужчина, но не потому, что он устрашился наказания. Зачем брать силой женщину, если вокруг много других? Тиниец не может изнасиловать женщину никогда! Это выше его сил. Это его сущность, данная ему Ур-Аном. Поэтому только желание женщины у нас мужчину заставляют чувствовать себя мужчиной…

Реута медленно развязала ленту на волосах, и они упали вниз, закрыв ей всю спину.

Нептун смотрел на тинийку и любовался ей. В Таоросс и Альси женщины не ходили с распущенными волосами. Только большое горе и великая радость позволяли это сделать. Реута распустила волосы, значит…

Он понял, что она не просто так ждала здесь его!

Он, больше не сдерживая себя, сжал ее гибкое, упругое тело в объятиях.

— Это наша ночь, — сказал он ей. — Я ведь тиниец.

— Да, — подтвердила она, откинув назад голову, — сегодня можно все! Я прошу тебя, что бы ты подарил мне немного своей страсти, Нептун!

Она встретилась с ним губами в длительном поцелуе. Его руки блуждали по ее телу. Ночь для них внезапно расцвела тысячами огней.

Лунная дорога соединила их, и звезды в ночи видели их страсть. Реута была огненной женщиной! Жаркой, страстной, с которой можно было забыть обо всем на свете! Ее любовь была другой, тинийской, ни с чем несравнимой, в корне отличной от любви Миланы. Нептун заметил это.

Только под утро Нептун и Реута медленно пошли к своему дому.

— Я еще никогда не чувствовала такой яркого вращения звезд в моем лоне! — призналась женщина, — Я всем сердце счастлива, что моей дочери Милане достался такой благородный муж! Но я не буду мешать вашему счастью, никогда не встану на пути своей дочери.

Она помолчала, и вдруг прильнув к Нептуну, и оказавшись в его сильных руках, тихо прошептала:

— Я уже рада тем обстоятельствам, что провела эту незабываемую ночь с тобой, мой Альгант! Но если я по воле Ур-Ана вдруг случайно окажусь беременной от тебя, то обязательно, не убоясь ничего, произведу на свет новую жизнь! Какое счастье для любой женщины-тинийки иметь от тебя ребенка, Нептун, если бы ты мог представить это! Я вдова, мои дочери уже взрослые. Мне нужен еще ребенок, Альгант, в которого я готова вложить все свои оставшиеся у меня силы и я желаю вырастить его! Если это будет сын, он станет тебе верным помощником, если девочка, то для тебя она станет любящей дочерью!

Нептун, немного смущаясь, сказал:

— Реута, сравнимая с чистой утренней росой! Моя жена с праздника Ур-Ана! Я испытываю к тебе только благодарность за всю нежность и доброту ко мне… Я… я приду к тебе еще, что бы выполнить твою просьбу… Мужчина обязан исполнить всякое желание женщины! Признаюсь, что я охотно выполню это. Ты не прогонишь меня? Не будешь против, если мои лунные слезы прольются на твой чудесный цветок?

И он поцеловал ее ниже правого уха в шею.

— Нет, Альгант! — ответила Реута и ее глаза радостно засияли как утренние звезды. — Приходи ко мне, когда захочешь, днем или ночью. Делай со мной это, как пожелаешь… Я, буду только рада твоей мужской страсти и ласкам…

Они, обнявшись, и в молчании впитывали в себя друг друга. Потом, Реута, немного робея перед Альгантом, произнесла:

— Ты очень изменился! Ты, Нептун, теперь стал настоящим тинийцем! Там, на севере, тебя почему-то не учили родители своему долгу! Но теперь я не боюсь за твое будущее… Только об одном прошу тебя, мой Альгант, не трогай больше Мила, она еще совсем ребенок! У нее свой путь в жизни!

— Я знаю, и поэтому обещаю это тебе, — ответил Нептун, ласково обнимая и целуя зеленоглазую прекрасноволосую тинийку…

* * *

— Мама, после этого праздника, ко мне начали приходить тинийцы. Они ровно держаться со мной, ничего от меня не требуют. Но я-то знаю, что все эти мужчины хотят только одного — продолжения с моих с ними любовных отношений. Я не отвечаю им никак. Что это такое? — жаловалась Милана.

Реута подперла щеку рукой и спросила:

— Как твой отец пришел ко мне после праздника? Так?

— Наверное, так! — произнесла Милана. — Но только я замужняя женщина!

Реута улыбнулась кончиками рта.

— Для тинийцев это не имеет никакого значения! — сказала она. — Не забывай, что люди Тин не имеют понятие брака.

— И что это значит? — спросила Милана.

— Это значит то, что любая женщина тинийцев должна иметь второго мужчину для любовных утех, — сообщила Реута.

Милана подскочила на месте, услышав это.

— Я росс, и мне не нужен любовник, мама! — крикнула она. — Это ты, тинийка, и всегда думаешь и поступаешь по своему восприятию! Но тогда скажи мне, почему у тебя никогда не было любовника, когда ты жила с моим отцом?

— Потому, что я приняла синее восприятие жизни моего мужа, Восприятие жизни россов, дочь моя, и жила по их законам, хотя они были мне чужими. А ты, если любишь своего мужа, должна жить по его красным законам, которые чужие для тебя! — объяснила Реута.

— Как? — задохнулась Милана. — Я должна так жить? Я царица Таоросс?

Милана вдруг поняла, что ее мать говорит правду. И эта правда вдруг придавила ее как каменная скала, которую нельзя с себя сбросить.

Реута посмотрела на дочь и мягко спросила:

— Дочка, ты была на празднике Ур-Ана. Скажи мне, как женщина женщине, разве тинийцы были грубы к тебе? Разве они не стремились сделать тебе приятно? Они шли на все, что бы ты ни считала мужчин непривлекательными. Они старались, как могли, что бы ты получила удовольствие. Разве это не так? Тинийцы нежны в любви и свою любовь они выполняют как свой священный долг перед женщиной. Нежность, ласка, нега! Скажи мне, если это не правда!

Милана, стараясь не смотреть на мать, сдержано согласилась:

— Это правда. Ни одного грубого слова, жеста, движения. Я…

Она замолчала, но ее порозовевшие щеки выдали ее.

— Значит я права! — сказала Реута. — Они любили тебя и ты не испытала пренебрежения мужчинами…

— Этих мужчин было восемь, мама!

Реута мечтательно возвела глаза к небу, вспоминая Нептуна. У нее был только один мужчина на этом празднике, который стоил сотни других! Но она, отбросив все свои воспоминания, сказала:

— Кто-то тебе понравился больше, кто-то меньше. Но кто-то понравился?

Милана снова покраснела.

Наконец созналась:

— Один мужчина заставил меня кричать от восторга, когда я была с ним…

— Вот и возьми его в свою свиту, как человека, который будет любить тебя! — предложила Реута.

— Мама, но я замужем! — попыталась сопротивляться Милана. — Мой муж — Великий Альгант Синт и царь Таоросс!

— Для тинийцев это не имеет никакого значения! — повторила Реута. — Кто он?

— Я не знаю, мама!

— Узнай! Как царица Таоросс ты можешь многое! Ты можешь приблизить его себе, сделать Си-лот, назначить на должность… И он всегда будет при тебе! Не простым мужчиной, а верным слугой, который станет выполнять все твои желания! Он будет твоим поклонником и будет обожать тебя! Он будет дарить тебе свою любовь и радоваться, когда ты будешь счастлива от его прикосновений!.. Разве Авийя-Гекуб не писала об этом в своем тайном знании?

Милана посмотрела матери в глаза, сказала:

— Писала. Но откуда знаешь об этом ты? Ты же не мазленс!

Реута посмотрела на дочь и с доброй улыбкой ответила:

— Нет, я не мазленс. Но я женщина, которая знает тайны любви и которой не трудно представить, что испытала в жизни на Таэслис Авийя-Гекуб, пишущая эту книгу. Ничего нового в любви нет! Она может быть отвратной, сильной или звездной! В этом мире Солимос надо жить и любить! Страсть соединения — основа жизни народа Тин, народа красной полосы радуги! Ничего сильнее этого чувства в этой жизни нет! И даже никакая мудрость Авийя-Гекуб не сможет побороть ощущения пары, предающейся любви, возникающие при слиянии двух тел! Ты должна понимать это лучше меня.

Глава 20

«Некая река возникновений и все увлекающий поток —

вот что такое вечность. Чуть только, что-нибудь

появиться, как сейчас и унеслось. На смену ему

всплывает другое, но и оно тоже будет унесено».

Марк Аврелий. Римский император-философ,

Автор книги «К самому себе».

Это произошло в конце августа недалеко от города Тарс, в который съехались Ронс и Альганты трех царств и многие тинийские Си-лот.

В своем шатре Милана прилегла на шкурах, чувствуя как ее ноги, уставшие за день, приятно расслабляются. Но не прошло и шестой части часа, как караульный кейтор, доложил ей, что ее ждет за порогом какая-то старая тинийка, не пожелавшая назвать свое имя, но настаивая на встрече с ней.

— Пусть войдет! — разрешила Милана, хотя никого не хотела сейчас видеть. Но она обязана исполнять свой долг перед народом… И привстала, усаживаясь на шкуры. Только это были уже не обычные козьи шкуры, к которым она привыкла с детства, а дорогие, тигровые.

К ней в шатер вошла совершенно седая, морщинистая тинийка в длинном до щиколоток ног черном платье, с красными полосами на поясе и подоле, огляделась и была, видимо, удовлетворена, что кроме них в походном шатре никого нет.

— Соли-соли, моя царица! — произнесла она и низко поклонилась.

— Соли! — ответила Милана, не знавшая, кто стоит перед ней.

— Мое имя Убебкава! — представилась старая женщина, отвешивая еще один поклон.

Милана, услышав это имя, мигом вскочила с сидения и тоже отвесила пришедшей глубокий поклон. Это имя ей было хорошо известно! Эта старая женщина была главой пси-корпуса, основанного когда-то давным-давно носящей темно-красную солнечную корону Великой Альгантессой Авийя-Гекуб.

Этот пси-корпус, основанный исключительно для женщин, нес высшие знания: познавшие учение носили звание мазленс. Более просвещенные именовались монмазленс. Глава объединения называлась Альмаз. Это те самые звездные знания, которые Милана изучала, будучи кейтором. В пси-корпусе было несколько степеней посвящения. Милана сама была мазленс, но имела самый низший сан.

Но пси-корпус был организацией имеющий и другую важнейшую функцию: он защищал женщин от мужских обид. Горе было тому мужчине, который осмелился бы вызвать гнев пси-корпуса!

Женщины замерли, внимательно изучая друг друга. После короткой паузы они, не сговариваясь, снова поклонились друг другу.

— Присядь, Великая Мать! — произнесла Милана.

Убебкава присела на одну из расстеленных вокруг очага тростниковых циновок. Милана села напротив и произнесла:

— Я рада видеть перед собой тебя, Альмаз!

Старая женщина небрежно кивнула на произнесенное Миланой слово и сказала:

— Пришло твое время, царица Таоросс! Я знаю все про тебя! Все. Что случилось с тобой и даже твои мысли, которые ты не произносишь вслух.

Милана поежилась. Очень неприятно, когда трои тайные мысли известны постороннему. Убебкава поспешила ее заверить:

— В твоих мыслях нет ничего дурного. Забота о муже, забота о государстве, о семье, о навыках кейтора, женские мечты о мужской страсти и ласке. В этом нет ничего плохого, повторяю тебе, царица…

Милана с тревогой посмотрела на Великую мать. Убебкава ласково глядя на Милану, произнесла:

— Не надо опасаться меня, ситора. Я пришла к тебе, что бы ты поняла, какие надежды все тинийцы, и не только они, возлагают на тебя! Весь пси-корпус сейчас глядит на тебя, поверь мне, я знаю! Я принесла тебе хорошие вести и прошу твоего разрешения, изложить их тебе.

Милана с благодарностью посмотрела на Альмаз. Старая тинийка была величественна, но Милана воспрянула духом, вовремя вспомнив, что она не просто мазленс, но и царица, Ихор-Са и жена Великого Альганта Нептуна!

— Говори! — разрешила Милана, давая понять, что она хотя и уважает Альмаз, но ее высокие заслуги и положение среди тинийцев Таоросс не меньше, чем у главы пси-корпуса. Но Альмаз посчитала не заметить этого, или, будучи хорошим знатоком человеческих чувств, заговорила, как ни в чем не бывало:

— Наша планета Таэслис постоянно замедляет ход своего времени. Она двигается все медленнее и медленнее. Длина монколосолан в древнюю, первичную эпоху жизни планеты была равна 424, потом 396, дальше 393, потом 385, потом 381, еще позже 377, а сейчас составляет всего 365! Дни года на планете Таэслис все время убывают! Но не только монколосолан становиться короче. Зато колосолан увеличивается! Когда-то он был равен всего 9 часов, а сейчас составляет 24! Но, если сравнить разницу — год и дни, то расчет покажет, что Таэслис медленно теряет скорость. Остановка скорости спиралей, сослагающих в целом планету — это смерть мира, которую нельзя остановить. Когда-то так погибла красная планета, откуда пришел на Таэслис наш народ Тин. Этот мир находится в состоянии осени. Он постепенно увядает. Ширятся пустыни. И мы, и наши народы, увядаем вместе с ним. Конец Таэслис наступит еще не скоро, не менее 10 тысяч монколосолан, пройдет до ее гибели. Но наши народы еще живы и мы должны думать об их будущем.

Убебкава приняла из рук Миланы чашу со сладким отваром из фруктов и, отпив пару глотков, продолжила говорить:

— Мы не должны допустить, что бы пси-корпус был повержен мужчинами, которые попытаются взять верх над женщинами. Царь Карросс, Великий Манеросс начал войну с пси-корпусом, который даже письменно изложил основы своего учения, пытаясь указать на наши ошибки, которые мы допускаем в своем правлении. Манеросс не достиг успеха в своем начинании, ему не удалось создать новый мужской пси-корпус, который должен был, по его мнению, противопоставить себя нам, женщинам. Почему у него этого не получилось? Все очень просто. Карросс — государство, в котором живут в преобладающем большинстве люди оранжевой полосы радуги, а его западные земли заселяют люди Вин — светло-синей полосы радуги. У этих народов отношения между мужчинами и женщинами совершенно иные. У них муж — всегда глава семьи, хотя женщина имеет второе слово. Не так как у людей черной полосы радуги, у которых женщина — бесправное существо, которое продается как овца! Не так как у россов, где женщина и мужчина имеют один общий голос. Не так как у народа тинийцев, где женщина определяет будущее семьи.

Поэтому мужчины Карросс не восприняли учение Манеросса. Зачем, подумали они, объединяться в какой-то пси-корпус, если мы и так верховодим в обществе. Глупцы! Это была их ошибка. Пси-корпус незамедлительно принял ответные меры. На тайном совете высших посвященных был разработан план действий. Многие Карросские женщины уже были вовлечены в наши ряды. Именно они путем сложных интриг и обезоружили самых ярых последователей Манеросса. Царь Манеросс — ты это знаешь — не был Альгантом и он не смог понять нужность пси-корпуса. Ему казалось, что женщины не достаточно умны и не могут противопоставлять себя мужчинам. Он ошибался.

Почему мы вмешались? Тинийское влияние на народы очень сильно. Как и влияние россов. И россы и тинийцы сейчас управляют миром. Люди Карросс оранжевой полосы радуги и народ Вин следуют за нами, учатся у нас знаниям. Мы ведем за собой эти народы: оранжевые Карроссы — младшие братья Тин, а народ Вин — во всем старается подражать Россам. Карроссы и Вин — сильные народы, но они уступают нам в знании, они не имеют наших возможностей.

Меняются цари, изменяются очертания государств, но нам пока удавалось поддерживать существующее равновесие в Солимос. Если пси-корпус окажется, разрушен, то равновесие в мире будет нарушено. Ты, Ихор-Са, еще не представляешь всей силы, которой обладает женская стихия, заключенная в нашей организации, а когда узнаешь, то будешь в два раза больше гордиться, что состоишь в ней.

Я пришла к тебе, ситора. Что бы рассказать тебе многое, многие секреты пси-корпуса, все тайные знания, великие замыслы… все…

— Великая Мать, Альмаз, я всего лишь мазленс низшего сана посвящения! — робко заметила Милана.

— Вот для этого я и пришла к тебе! Ты пройдешь, все степени посвящения и примешь самый высший сан! А потом, — она сделала паузу, — ты сменишь меня на посту Великой матери пси-корпуса…

Милана приоткрыла от удивления рот, шумно вздохнула, не уверенная, что она правильно поняла все услышанное.

— Ты не ослышалась! Такое решение вынес женский совет пси-корпуса из Высших посвященных.

— Но почему я? — наконец смогла выговорить Милана. — Я совсем молодая! Мне всего девятнадцать колосолан. Опыта в жизни почти нет. Я — кейтор! Я мало понимаю, как нужно управлять людьми.

— Выбор пси-корпуса пал на тебя, ситора. — ответила Убебкава. — Ты должна принять его. Почему выбрали тебя? Я с большой радостью объясню тебе это. Высшее счастье — нести учение и давать знание. Знание — факел в ночи, и этот огонь нужно поддерживать, что бы он ни угас.

Убебкава уселась поудобнее на циновке и перевела дух. Она была очень стара.

— Ты еще не царица Таоросс, Альгант Нептун, твой муж тоже не избран общим царем. Он пока Мон Си-лот части населения Таоросс. Значит, выбор верховного и правящего царя еще не состоялся. Но это скоро произойдет. Альгант Нептун — достойный муж, храбрый воин, о котором тинийцы уже слагают легенды. Но он, к сожалению, мужчина. А у тинийцев глава семьи — женщина. Мне известно, что ты принимала участие в празднике Ур-Ана. Значит, ты выбрала свой путь и, оставаясь росской, живешь как тинийка.

Ты, а не Нептун, должна стать правящей царицей в Таоросс. Я вовсе не принижаю заслуги Нептуна. Он тоже должен стать царем, но как твой муж, как полководец, но не более…

Для Миланы эти слова прозвучали, вызвав в ее душе полное замешательство. Она еще не успела до конца осознать, что она должна стать главой пси-корпуса, а ей еще предлагают царство! Конечно, Убебкава была во многом права. В царстве Карросс никто бы и не подумал, о том, что бы избрать ее царицей вместо Нептуна. Но Таоросс была вотчиной тинийцев, которые были только рады иметь царицей женщину. Только зачем ей это нужно?

— Разве я должна бороться за власть со своим мужем? — тихо спросила Милана.

— Не бороться! — возразила Убебкава. — Стать правящей царицей. Только став царицей в Таоросс и Альмаз пси-корпуса, ты будешь обладать огромной силой и властью не только среди тинийцев, но и в государствах Карросс и Альси и даже в Тао. Мы должны сплотить в единое целое эти государства. Почему? Не думай, что я ищу власти над миром. Нет. Я уже старая и скоро уйду к звездам. Мне уже тяжело держать в своих руках правление над пси-корпусом. Ты — другое дело! Ты Ихор-Са, значит твои дети, или кто-то из них родиться Альгантом, а это уже очень важно. Ты дружна с Великой матерью Альронс Гарат! Ты ее единственная подруга. Ни у кого из женщин пси-корпуса нет такой внушительной поддержки. Поэтому ты обязана, во что бы то ни стало сохранить дружбу и уважение Гарат! Запомни это! Никогда и не в чем, не противоречь Гарат, Хранителю Времени и Великой Матери! Потому, что женщины должны править миром, а мужчины выполнять возложенные на них миссии!

Вспомни, что Великая Альгантесса Авийя-Гекуб самая старшая среди народа Тин, а Ал-Ма-Гарат — самая старшая среди народа Росс. Они обе — женщины! Нужны ли другие доказательства?

Пси-корпус рассудил, что если ты и Гарат будете правящими царицами, то государство Карросс будет под вашим полным контролем. А пси-корпус, во главе которого будешь стоять ты, найдет способ обуздать наших противников.

Поэтому, Нептун, как бы его не уважали тинийцы, не сможет выполнить то, что задумал Совет монмазленс.

Милана размышляла. Все это было новым и крайне тяжелым для хрупкой девушки…

— Я могу отказаться? — спросила она.

— Нет! — прозвучал твердый ответ Убебкава, но затем ее голос смягчился и приобрел материнский оттенок:

— Ты сама поймешь это, не сейчас, а лет через десять, что выбор, который остановился на тебе, продиктован нами теми обстоятельствами, которые губительно могут отразится на наших народах. Это все нужно не мне, не тебе, и даже не пси-корпусу, а ростинам. Пойми, Ихор-Са, наступают другие времена. Посчитай сама, сколько Альгантов и Ронс сейчас живут на Таэслис?

— Крониды — Ал-Ма и Алрас, остальные Ураниды: Ронс Сватс-Сиронс, Нептун, Окира, Колер и Келлис. Всего семь.

— Именно так! — согласилась Убебкава, — семь. Крониды произведут на свет еще двух Кронидов, у тебя тоже родиться кто-то из Уранидов. Один или двое, я не знаю этого. Но уже мы имеет число десять. Из тридцати двух имен мы видим, что треть их живет в теле на Таэслис одновременно! Многие ушли к звездам совсем недавно, и значит, что они придут снова не скоро. А что это означает? Только то, что в Солимос в ближайшие пятьдесят лет будут происходить великие перемены! А дальше долгое время ничего значительного не произойдет. И еще то, что после ваших детей на Таэслис возможно не будет очень долгое никого из Уранидов. Понимаешь, о чем я говорю? То, что они сейчас создадут и как направят народы, то будет продолжаться и без них. Неправильное решение приведет к бедствиям, которые нанесут раны ростинам. Вот, что я хотела сказать!

Убебкава так закончила свою речь:

— Не знаю, понимают ли это Крониды — Ал-Ма и Алрас, но мы в пси-корпусе это уже давно поняли. Мы выжидали удобного момента и вот время действий наступило.

Милана смотрела вниз и тысяча мыслей роились в ее голове. Все это было неожиданно быстро.

— Справлюсь ли я? — спросила Милана с сомнением.

— Мы, весь Совет пси-корпуса, поможем тебе! — заверила Убебкава. — Мы обучим тебя. Ты будешь знать все, что знаю я.

— А как же Нептун? Гарат хочет видеть его царем! — произнесла Милана.

Но у старой Альмаз на все был ответ:

— Скажи мне, кто управляет Альси: Алрас или Гарат?

— Не знаю, — честно призналась Милана.

— Гарат! — подсказала Убебкава. — Алрас незримо передал ей управление, а сам почти не занимается государством. Мы в пси-корпусе знаем это. А Нептун, он откажется от царской верховной власти.

— Почему ты так уверена в этом? — с удивлением в голосе сказала Милана. — Что его заставит сделать это?

— Обстоятельства. Нептун — пришелец. Пси-корпус не смог выяснить, где он жил все эти годы. Ни в одном из наших пяти государств нет его следов в Прошлом.

Милана напряглась. Разговаривать об этом она не хотела и сразу решила, что ни за что не поделиться своими догадками, раскрывая тайну Нептуна.

— У меня есть сомнения… — Убебкава медлила, смотря на свои руки. — Альгант Синт ли это?

— Кто же он, по-твоему? — голос Миланы ничем не выдал внутреннего волнения. — Я живу, а Альгант Синт и я — звездная пара. В чем тут возникают сомнения, если это новый виток спирали, повторяющийся по аналогу прошлого?

— Не спеши, — оборвала ее Убебкава. — Ты хорошо помнишь первый бой с гутиями, в котором ты и Нептун вышли победителями?

— Я помню.

— Но ты не знаешь, что это сражение видели и другие люди.

— Конечно, — согласилась Милана, — моя мать и сестра, если не считать Гарат и слуг Нептуна.

«Неужели из них кто-то проговорился»? — с тревогой подумала Милана.

— Не они. Другие люди. Тоже беженцы из Симерк, прятавшиеся от гутиев и случайно ставшие свидетелями боя Нептуна, в котором он остановил Время!

— Он — Альгант! — возразила Милана. — А способности Альгантов слишком велики!

— Возможно! — легко согласилась Убебкава. — А возможно и нет. В книге Авийя-Гекуб сказано: «Время можно остановить самое большое на пять секунд». Больше организм никакого тинийца не выдержит, даже если он и Альгант! Нептун остановил время в четыре-пять раз больше. Разве это не странно? Авийя-Гекуб, когда излагала свои знания, не могла ошибиться. Что на это ты можешь сказать?

Убебкава пристально посмотрела Милане в глаза. Но Милана не отвела взгляда и хранила молчание. Старая Альмаз печально улыбнулась:

— Ты все знаешь, только не хочешь говорить. Понимаю, это не твоя тайна. Скорее всего, не Нептун рассказал тебе, а ты сама догадалась. Это хорошо, значит, ты будешь достойной преемницей на мое место в пси-корпусе. Умение правильно сопоставить события и определить, что не соответствует — важная черта у росски. Не хочешь — не говори! Знай только, я считаю, что Нептун имеет свою миссию, царский трон ему вовсе не нужен. Он не ищет власти. Он ищет в этой жизни что-то другое…

Глава 21

Афродиту к себе подозвавши,

К ней, в стороне от богов остальных, обратилась с речью:

«Милая дочь, не исполнишь ли то, о чем попрошу я?

Или откажешь мне в просьбе».

«Что замышляешь, скажи? Исполнить велит мое сердце,

Если исполнить могу и если исполнить, возможно».

Гомер. «Илиада».

В шатер внезапно вошла Гарат.

Милана увидев ее, смешалась.

— Соли-Соли! — поздоровалась с Гарат Убебкава.

— Соли-Соли! — произнесла Гарат, внимательно рассматривая Альмаз. От взора царицы Альси не укрылся наряд старой хранительницы знаний.

— Не нужно говорить, кто я? — задала вопрос Убебкава.

— Нет, — ответила Гарат, присаживаясь рядом, — я уже догадалась.

— Ты читаешь мысли? — спросила Убебкава.

— Я прочитала только твое имя, которое написано на твоей одежде. Такую одежду носят только последователи Авийя-Гекуб из Высших посвященных. Я стараюсь быть простым человеком и далеко не всегда использую свои возможности. Поэтому, не прибегая к своему дару, могу ли я узнать, о чем вы разговаривали с Миланой, Великая Мать?

— Я не смогу спрятать свои мысли от тебя, Ваша Вечность! — ответила жрица. — Ведь я не Альгантесса. Но я не собираюсь, что-то скрывать, и раз мы тут собрались все трое, то охотно расскажу.

Пси-корпус вычислил, что впереди грядет одна из самых страшных войн на Таэслис. Она продлится сто пятьдесят монколосолан. Она сравнима с войной россов и тинийцев, которая была четыре тысячи лет назад. Это важно знать и понимать. Война будет длительная, она может ослабить наши народы. И пока почти никто не знает об этом! Но мы можем ослабить ее пожар…

Гарат, выслушав Убебкава, подняла брови вверх и заметила:

— Да, эта война уже началась. Но остановить ее невозможно, не можем мы простить гутиев. Моя кара обрушиться на них! Я не пощажу их! Я прикажу казнить всех, кто будет помогать им! Я прикажу залить весь мир кровью! Реки, красные от крови выйдут из берегов! Даже деревья будут сочиться кровью, но мы выстоим и победим!

— Не слишком ли суровая кара ждет народы черной полосы радуги? — вопросила Убебкава.

— Суровая? — вдруг зло рассмеялась Гарат — Я никогда не прощу народ, который осмелился причинить мне зло и боль! А знаешь ли ты, Великая Мать, Убебкава, что я, Альронс Ал-Ма, была варваром-гутием подвергнута насилию?

На несколько мгновений наступила тишина. Милана услышав страшное признание Гарат, открыла рот и застыла так, смотря на царицу Альси.

— Что?! — Убебкава даже задохнулась, крайне разгневанная словами Гарат. — Не ослышалась ли я? Что ты такое произнесла, царица?!

И вдруг страшным голосом она вскричала:

— Это самое страшнейшее святотатство в Солимос, о котором мне пришлось услышать!

— Я рассказываю это потому, что знаю: Сатра давно распустил слух о своем гнусном поступке среди гутиев. Скоро об этом будут шептаться во всех трех государствах… Теперь, скажи, надо ли нам жалеть бедных варваров? — спросила Гарат.

— Нет!!! За такое преступление против Хроноса и Ур-Ана они должны быть наказаны! — глаза Убебкава вспыхнули. — Но как Ур-Ан допустил такое отвратное, богомерзкое деяние, Ваша Вечность?

— Не на все вопросы я знаю ответ, Альмаз…

— До меня дошли слухи об этом, — созналась Убебкава, раскачивая тело, — но я не верила… не хотела верить…

— Не нужно напоминать мне, Убебкава, о моем горе и позоре… Не будем больше об этом говорить, — сказала Гарат и задала вопрос Альмаз:

— Почему ты пришла не ко мне, а к Милане?

— Завтра я хотела встретиться с тобой, царица. К Милане у меня был отдельный разговор, но ты можешь знать, о чем мы беседовали.

Убебкава перешла на Критонос и заговорила, не называя имен:

— Она не все знает и понимает. Но это поправимо. Научится. Я хотела подготовить ее заранее. Ей предстоит не легкое решение.

— Какое? — тоже на Критонос спросила с интересом Гарат.

— Тебе проще прочитать мои мысли, — ответила Альмаз.

— Не хочу! — не согласилась Гарат. — Скажи сама. Я слишком уважаю носителей тайного знания, что бы пользоваться своей силой.

— Эта девушка, которая сидит рядом со мной, будет впоследствии избрана вместо меня. Так решил Совет.

— Допустим, — произнесла в раздумье Гарат. — Что дальше?

— Высшие посвященные хотят видеть ее царицей Таоросс…

Гарат окатила Альмаз удивленным взглядом:

— Не слишком ли это много для нее?

— Нет, — ответила глава пси-корпуса. — Так будет лучше для всех. Все дело в ее муже.

— Почему?

— Потому, что земли Россов ждет великая беда, и они будут очень нуждаться в помощи тинийцев!

Гарат не понимала. Попросила:

— Объясни.

— Совет пси-корпуса вычислил по книге Авийя-Гекуб, что народ россов ждет великая планетная катастрофа, и никто кроме тинийцев не поможет им в их беде! Если твоя подруга станет во главе государства Таоросс и будет главой пси-корпуса, то с этой бедой народ россов справиться. А ее муж… Он загадка и тайна. Он многое знает и умеет. И он нам поможет! Он тоже надежда ростинов в будущем!

— О какой катастрофе ты говоришь? — спросила Гарат.

— Есть только один человек, который знает о катастрофе все! Расспроси его и он расскажет!

— Ее муж?

— Да.

— Почему ты так в этом уверена?

— Я уверена, потому, что он выходец из неизвестности!

— Это ты знаешь верно?

— Я это подозреваю.

— Хорошо, я поговорю с ним завтра же! Твои предложения меня заинтересовали, и очень возможно, что я приму их.

Милана ничего не поняла из всего сказанного. Она не знала Критонос. И была обрадована, когда услышала знакомые слова Сонрикс:

— Милана, ты хочешь стать царицей Таоросс?

— Если это нужно… — ответила Милана, посмотрев на Гарат.

— Благодарю тебя это самые правильные слова, которые ты могла произнести. Я услышала Альмаз и мне надо время подумать.

Глава 22

Утром Гарат пригласила Нептуна к себе в шатер, отправив за ним кейтора.

Нептун явился незамедлительно.

— Соли-соли! — приветствовала она его первая, едва он переступил порог. — Садись рядом со мной!

— Соли-соли! — ответил он и, следуя приглашению, присел рядом со столиком, на котором стояло блюдо с нарезанной кусочками дыней.

— Все тинийские Си-лот собрались? — спросила она, протягивая ему маленькую деревянную ложечку и глиняную чашку с мороженым. Нептун обомлел. Вот это да! Чего он не ожидал, так это мороженого!

— Почти все прибыли. Завтра ждем последних, — ответил он и, не удержавшись сразу попробовал древнее лакомство. На вкус это оказался очень мелко наколотый лед пропитанный соком ягод. Вкус был кисло-сладкий, но сам факт существования мороженого приятно поразил Нептуна.

— Откуда лед летом? — вопросил он.

— Его привозят с гор зимой, летом хранят в глубоких ямах недалеко от холодных ключей. Тинийцы — изобретательный народ, пожалуй, даже превосходят в этом россов. Чем больше я узнаю тебя, тем мне все больше нравятся тинийцы. Хотя среди них встречаются редкостные негодяи, такие как мой отец, Колер и Келлис. Падшие Альганты.

«Звучит как падшие Ангелы» — подумал Нептун.

— Альгант Колер совершил трусость и предательство, Нептун! — сказала Гарат. — Он заслуживает справедливого наказания. Смерти! Я думаю, что надо найти и покарать его за трусость!

— Найду и накажу, если будет твоя воля! Что о них слышно? Где эти Альганты сейчас?

— Мне сообщила Альмаз Убебкава, что варвар-гутий Сатра, ставший царем Симерк, был выращен и воспитан Альгантом Келлисом, который может быть сам того не понимая, вверг наши страны в страшную войну. А мой отец Колер уже далеко, в горной стране Элам. Его видели. Он гнал несколько онагров с грузом, шел не в одежде ростина, а маскировался под местных жителей. Он трусливо сбежал, бросив страну, и обрек этим многих невинных людей на смерть. Он забыл, кто он такой! Этого ему простить нельзя…

— Ты это узнала сама? — спросил Нептун, прекрасно понимая, что от Гарат практически невозможно ничего скрыть. Она чувствовала природу вещей и ее способности позволяли ей «увидеть» нужного человека. Впрочем, он тоже обладал аналогичными способностями, но они отбирали слишком много сил.

— Нет, мне сказала об этом Альмаз Убебкава, — ответила царица Альси.

— Тебе это сообщила Убебкава!? — переспросил Нептун и поразился могуществу пси-корпуса. Разведка в нем работала невероятно быстро. Хотя он знал аналогичные примеры из древней истории. В Средиземноморье уже даже в период греческой колонизации спрятаться было невозможно. Особое место занимал Древний Рим. Беглец-раб или преступник, пытающийся скрыться, бывал чаще всего обнаружен в течение трех месяцев. Все городские дома имели старшего, который докладывал обо всем старшему улицы, старшему квартала, старшему района, а тот в свою очередь, городским властям. Любой пришелец брался под неусыпный контроль. Все люди, сельские и городские, были приписаны к какой-нибудь трибе, и чужак никаким образом не мог в нее войти незамеченным. Чужих досконально проверяли, кто он, откуда и почему? Наводили справки о нем, писали в другие города. Учитывая отсутствие средств связи: телефона и интернета, три месяца для такой страны, как Древний Рим были небольшим сроком. Преступника находили, даже если он пересекал границу империи.

— Да, она, — подтвердила Гарат. — Она вчера прибыла на собрание царей. Тебя это удивляет?

— Совсем нет! — ответил Нептун, посмотрев на Гарат.

Царица Альси полусидела, полулежала на подушках. Ее совсем короткая синяя туника, перехваченная на талии матерчатым поясом с золотой бляхой, не скрывала ее стройных ног в сандалиях из мягкой кожи, крепящихся тонкими ремешками вокруг икр. Нептун поспешил отвести глаза, он никак не мог привыкнуть к тому, что женщины здесь совсем не стесняются своей обнаженности. Нептун даже не допускал мысли, что юная красавица Гарат пытается соблазнить его. И он был прав.

— Мороженое очень вкусное! — сказал Нептун — Зачем ты позвала меня, Гарат?

— Это очень важно, Нептун!

— Тогда начинай говорить, я готов выслушать тебя, царица.

— Альгант, я говорила с Убебкава… Она настаивает, что бы правящим царем в Таоросс поставили не тебя, а твою жену — Милану…

Гарат внимательно смотрела на Нептуна, ожидая его реакции на услышанное им. Но Нептун, выслушав ее, остался совершенно спокоен, только спросил:

— Милану? Почему?

Гарат пересказала весь разговор с Альмаз и закончила следующими словами:

— Так будет лучше для всех. Хотя я предпочла бы видеть правящим царем Таоросс тебя…

Нептун думал недолго:

— Я считаю, что совет Альмаз Убебкава является самым правильным решением! Я не претендовал на царство с самого начала. Я служу Ур-Ану и тебе моя царица! Чего же мне желать еще?

Гарат привстала с подушек и положила свою руку на плече Нептуну:

— Ты, выросший в безвестности, варварстве и невежестве имеешь сильный характер и благородную душу! Не каждым может сказать так, как ты! Я все больше восхищаюсь тобой, Нептун. Ты умен, бескорыстен, храбр, красив и даже шрамы украшают тебя…

— Я тот, кем сделал меня Великий Хронос! — ответил Нептун.

Гарат отняла руку от его плеча и произнесла:

— Но я звала тебя не за этим…

— Что-то еще? — улыбнулся он. — Говори, царица, не бойся обидеть меня. Если ты решила поручить мне пасти твои стада, я безропотно подчинюсь твоему слову.

— Нет! — ее глаза расширились, она посмотрела на него. Ее взгляд красноречиво говорил: «Не то! Как ты мог подумать такое»?

— Я очень хочу, что бы ты рассказал мне о великой катастрофе, которая произойдет, через несколько десятков лет!

«Она говорит про Дарданов потоп?» — подумал Нептун. — «Но он уже был. Девкалионов? Санторинское извержение, которое по мощности было примерно в четыре раза сильнее, чем взрыв вулкана Кракатау? Нет, еще рано. Невозможно. А если она имеет ввиду потоп, погубивший Атлантиду? Но Атлантида остров… А была ли она вообще островом? Но если остров Кипр, точнее его дикую, необжитую область, считать остатком Атлантиды, тогда… все сходиться».

— Почему ты молчишь, Нептун? — поторопила его Гарат. — Ты знаешь об этом много больше, чем я и Алрас вместе взятые. Ты очень хорошо знаешь будущее, а мы знаем из него совсем немного. Скажи правду, я прошу тебя!

— Не могу обманывать тебя, моя царица. Государство Альси обречено… Оно целиком уйдет под воду! — медленно произнес Нептун и тяжело вздохнул.

Гарат услышав это, вцепилась в руку Нептуна и вскричала:

— Что ты такое говоришь?! Как это возможно?!

— Я сказал правду, — добавил Нептун. — Этого не избежать.

— И ничего нельзя изменить? — с надеждой вопросила царица.

Нептун отрицательно покачал головой:

— Планета Таэслис ненавидит пришедшие со звезд народы. Она хочет населить себя своими детьми, людьми черного цвета радуги. Она выполняет свою задачу, как мы выполняем предначертанное нам Ур-Аном. Поэтому она старается уничтожить все, что имеет связь с народом россов.

Она ненадолго задумалась. Потом сказала:

— Вот оно, предупреждение Убебкава. Права Альмаз. Я недооценивала пси-корпус и его значимость. И мне есть чему поучиться у них.

Она помедлила, потом, словно с трудом подбирая слова, произнесла:

— Нептун, ты можешь это… Прошу тебя! Поверни… Время…обратно…

Нептун, услышав это замер в безмерном удивлении.

«Ты понимаешь, что говоришь, Гарат? За кого ты меня принимаешь?» — хотел крикнуть он. — «Я не властен над Временем, я всего лишь Альгант! Да разве я осилю такое деяние?»

Но вслух тихо сказал:

— Не могу.

— Не можешь? — как эхо откликнулась она.

— Это не в моих силах. Я не имею такой власти на Таэслис, Гарат…

Она помолчала и спросила:

— Скажи, как лучше поступить? Дай совет, мне он важен.

— Царица, кто предупрежден, тот вооружен! У тебя есть пятьдесят-шестьдесят лет в запасе. Я считаю, что россы должны уйти из Альси. Куда, пока не знаю. Но нам нужны лошади. Сотни, нет многие тысячи лошадей. Эти умные существа лучше, чем онагры. На лошадях легко ездить верхом, удобно воевать, их можно запрягать в повозки. Они сильнее онагров, могут везти больше поклажи. Лошади хороши еще тем, что могут сами добывать себе пропитание. На них можно пахать землю. Те несколько десятков лошадей, которые имеются в трех царствах — это ничто. Без лошадей народу россов будет трудно.

Я уже принял решение, отправить на север группу тинийцев, что бы они пригнали от номадов, кочующих там, сотни три лошадей. Советую и тебе сделать это. Вырастить лошадей нужно время, и мы едва успеем уложиться в имеющийся у нас срок.

Гарат выслушала его и потребовала дальнейших объяснений:

— Давай посчитаем. Одна лошадь равна по стоимости восьми коровам. Одна корова — одиннадцати козам. Бронзовый цельт — стоит одну корову. Доспех из меди для воина — трем-пяти коровам. Мы можем получить лошадей только в обмен за медное оружие. Это очень-очень дорого, Альгант!

— Все правильно. Все это очень не просто! — согласился Нептун. — Только, царица, ты забыла, что лошади стоят так дорого только у нас. Там, они не имеют такой цены. А Будущее говорит, что через шестьдесят лет начнется эпоха рассеяния Звездных знаний по планете Таэслис. А без лошадей это выполнить будет невозможно. Онагры не вынесут холодов в землях, где я жил до встречи с тобой. А лошади выдержат, потому, что приспособлены не только к жаре, но и холоду. Не на спине же понесут россы свои пожитки.

— Ты знаешь, что россы пойдут именно на север? — спросила она.

— Знаю.

— Но почему не на запад? Там есть неплохие земли, где россы смогут обосноваться. Местное население мы изгоним. Почему не туда?

— Не могу сказать подробнее, потому, что сам не имею точного ответа. Наверное, будут какие-то важные события, которые заставят россов поступить именно так. А что касается обмена лошадей, — есть другое, более доступное и дешевое средство.

— Какое же?

— Люди черной полосы радуги дышат дымом растения, которое называется конопля, используя для этой цели глиняные трубки, — Нептун вспомнил, что при раскопках в пещере Шанидар в Курдистане были обнаружены курительные трубки пятого тысячелетия до н. э. — И мы можем обменять часть лошадей на эту траву… Эту траву и сейчас с удовольствием берут люди к северу от Таоросс. А россам она не нужна. Верно?

— Это так.

— Второй мой совет таков: флот россов недостаточно велик. Нужны еще корабли, если народ россов будет уезжать морским путем.

Гарат молчала. Потом посмотрела на Нептуна.

— Люди на севере никому не отдают своих жен. После смерти вождей, несчастные женщины обязаны следовать за мужьями в страну мрака. Их хоронят заживо. Иногда с умершим вождем хоронят даже детей. Жестокий и злобный народ. Очень дикий. И ты пришел с Севера… Но ты не такой. Хорошо, Альгант, я обдумаю твои советы. А сейчас, прошу тебя, оставь меня, я хочу побыть одна.

— Как будет вам угодно, Ваша Вечность! — встав, ответил Нептун и, отвесив легкий поклон, вышел из шатра.

Глава 23

Из дневника Бориса Свиридова.

«18 августа 2063 года. Греческий античный автор Афиней, правильно заметил: «Пьяный мужчина звереет, а женщина — беременеет». А древнегреческий поэт Алексид справедливо утверждает: «Не странно ли — всегда в большой чести у девушек; Вино постарше, а мужчина свеженький». Что еще можно добавить? Милана была всегда мне верной женой, я благодарен Ур-Ану за то, что он послал ее мне как Звездную пару. Если она иногда вела себя не как женщина, любящая своего мужа, то это не ее вина, это было продиктовано многими обстоятельствами, из-за которых ее упрекнуть нельзя. Это — жизнь, ее правила, которые не возможно ничем изменить…»

* * *

Милана и Гарат лениво разговаривали в шатре царицы Альси, наслаждаясь мягкими шкурами барсов и подушками.

— Тебе жить намного легче, чем мне — тяжело вздыхая, говорила Гарат. — Я молодая девушка, которую Великий Хронос заставляет выглядеть горой с ледяной вершиной. Люди обходят меня стороной, падают предо мной на колени, кланяются до земли и шепчут вслед просьбы. Как мне надоело это! Я все понимаю, но ничего не могу сделать. Я слышу голос Хроноса в своей голове и не могу избавиться от него. Я имею знание всей Вселенной, которое не все нужно мне и не все можно использовать на этой планете Таэслис. Зачем мне сейчас знать историю миров, на которых я никогда не была? Как можно использовать знания о полетах одной из отдаленных планет, если мир Солимос имеет другой состав ветра и не имеет нужных металлов? Моя бедная голова перегружена знаниями. Представляешь, если бы я говорила тебе обо всем, что я знаю, то я бы раньше состарилась, чем успела рассказать даже четверть своих знаний. Я знаю и умею то, что недоступно обычному человеку.

Милана слушала, не перебивая. Жалобы Гарат ей приходилось периодически выслушивать.

— Я хочу побыть девушкой, которую любит мужчина! Хочу встречать с ним рассвет, смотреть закат солнца, любоваться небом, по которому бегут белые облака, бродить в лесу, подернутому туманом…

— Ты, Гарат, имеешь мужа…

— Имею! Только он такой же, как и я! Холодный и молчаливый. Несколько дней мы были счастливы. А теперь мы мало с ним разговариваем. О чем? Он знает почти все, что и я. Он замкнут на своей идее. Он часто не знает, что сейчас: день или ночь. Он мало обращает на меня внимания, еще меньше уделяет мне внимание как женщине. Мы уже давно надоели друг другу. Мы Звездная пара не только на Таэслис, но были ей раньше в других мирах. Мы выполняем свой долг перед Вечностью. Наш брак — почетная обязанность перед Хроносом. Вечных всего четверо на Таэслис. У каждого из нас своя миссия. Одна из моих миссий — родить двух детей, двух Вечных. Так было всегда…

Гарат тяжело вздохнула:

— А ты представляешь себе, что это такое: быть звездной матерью в семнадцать лет?! Смотреть на все окружающее взглядом старухи, которой девяносто, нет девяносто тысяч монколосолан? Мне тоскливо, Милана!

— А чем занимается твой муж?

— Он архитектор в этом воплощении. Он задумал призвать весь народ Россов на Таэслис из других миров. Для этого он вычисляет формы для объемного построения формул Соннат. Это огромные сооружения с квадратным основанием и тремя гранями, соединенные вверху острием. Алрас считает, что их будет видно в других мирах через матрицу Таннос.

— И какой же высоты должны быть эти постройки? — спросила Милана, которую заинтересовали эти таинственные сооружения.

— Чуть меньше половины полета стрелы.

— Тогда они будут высотой почти до неба! — восхитилась Милана.

— Только из камня, — добавила Гарат.

— А где они будут построены?

— Алрас еще не решил, — ответила Гарат. — На их постройку пойдет много тысяч каменных блоков.

Милана промолчала, представляя себе гигантскую постройку.

— Милана, я хочу попросить тебя о помощи.

— Чем я могу помочь тебе, Гарат?

— Я хочу ближе узнать тинийцев. Очень близко. Как ты на празднике Ур-Ана. Понимаешь меня?

— Но, Ваша Вечность… — Милана даже не нашла слов.

— Я хочу понять тинийцев! — продолжала Гарат. — Почувствовать их. Узнать их души, пропустив через свое сознание. Я хочу все о них знать. Я хочу, что бы ты сопровождала меня, и никто не догадался, зачем мы поехали. Ты мне поможешь?

— Что я должна сделать?

— Нас тут никто не знает. Возьмем лошадей и уедем вечером из Тарса, переодевшись в одежду тиниек. Найдем молодых поселян-пастухов. И получим удовольствие, которое мужчины нам любят дарить, — Гарат лукаво склонила голову.

— Если ты настаиваешь… А почему нет? Пожалуй, я не против маленького приключения! — рассмеялась Милана.

Гарат обняла Милану за плечи и прижалась к ней.

— Ты моя единственная подруга, с которой я перестаю быть посланцем Времени.

* * *

Вечером они, оседлав лошадей, выехали вдвоем из лагеря. Они оделись как охотники: короткие туники, сандалии на ремнях вокруг икр, плащи. Взяли луки и колчаны со стрелами, ножи.

Большого труда стоило стражам запретить сопровождать их. Мон-монкейтор Айлис, отвечающий за безопасность Великой Ал-Ма хотел было нарушить ее приказ, и снарядил пятерых кейторов Борра. Но царица сделала запрещающий жест рукой, и Айлис ворча, не посмел ослушаться. Они вдвоем выехали из Тарса.

— В какую сторону поедем? — спросила Милана.

— Туда, где нас никто не узнает.

— На запад! — решила Милана. — Там есть несколько крупных поселений. Кого-нибудь обязательно встретим. Ночью это не трудно. Костры видно далеко.

— Нет, — возразила Гарат, — кого-нибудь не надо. Только молодые тинийцы, и никто другой.

В конце августа, когда лето идет к закату, темнеет быстро. Милана и Гарат не спеша ехали по равнине. В небе появилась полная луна, которая ярко освещала окружающую местность.

Они ехали, весело переговариваясь, пока обе, одновременно не заметили свет одинокого костра.

— Еще есть время отказаться от нашей затеи, — сказала Милана.

— Нет! — твердо возразила Гарат. — Поехали.

Недалеко от костра их встретил лай собак.

— Кто идет? — раздался окрик.

— Мы заблудились! — ответила Милана первое, что пришло в голову.

Кто-то прикрикнул на собак и лай стих.

Собаки-друзья в те времена встречались редко. Их было мало, и они использовались лишь для защиты стад от волков и шакалов. Никому бы и в голову не пришло держать собаку в своем доме или выводить декоративную породу, что бы носить ее под мышкой. Люди Прошлого смотрели на всех животных только с точки зрения пользы для себя и никак иначе.

Милана и Гарат подъехали к костру. Увидев, что у огня сидят тинийцы, две девушки слезли с лошадей.

— Идите, ситоры, к огню! — пригласил их пастух, совсем молодой парень и принял лошадей за узду. — Я стреножу их! — предложил он, важно объявил: — Я умею делать это!

Невдалеке раздалось ржание лошади, лошади Гарат и Миланы ответили.

«Откуда тут лошади»? — подумала Милана.

У костра сидели трое. Один мужчина, без сомнения росс, лет тридцати пяти с правильными чертами лица, одетый в синюю тунику и мягкие кожаные сапожки. Его длинные волосы были прихвачены на лбу синей лентой. Это был явно не пастух, а скорее всего кейтор. Двое других, одетые в белые туники и штаны были молодыми тинийцами лет тридцати, но и они не походили на пастухов. Они слишком уверенно держали себя. Так ведут себя люди, чувствующие свою силу. Милана наметанным глазом сразу заметила бугры мышц, на покрытых узлами вен руках.

«Тоже воины», — поняла она. — «Пастух здесь всего один. Тот, что увел наших лошадей».

— Соли! — поздоровалась Милана.

— Хай! — повторила приветствие Гарат.

— Соли-соли! — ответили вразнобой им сидящие вокруг костра мужчины. — Присаживайтесь к костру, ситоры!

Им предупредительно расстелили бараньи шкуры, на которые они присели, предварительно сняв с себя колчаны со стрелами и луки.

— Охотились? — улыбнулся один из тинийцев.

— Сбились с дороги, — объяснила Милана. — С рассветом вернемся домой.

— А вы не простые охотницы! — обратился к девушкам росс в синей одежде.

— Откуда ты знаешь? — спросила с вызовом Гарат.

— Я никогда не видел женщин верхом на лошадях. Простые охотницы вряд ли смогут иметь таких животных.

Милана рассмеялась:

— Но тогда и ты тоже не пастух! Наверное, монкейтор? Угадала?

— Монкейтор, — не стал спорить росс. — Меня зовут Ктир! А какие имена вы носите?

— Лана! — ответила Милана, немного сократив свое имя. Гарат, услышав это, произнесла:

— Мое имя Аратта. Мы сестры. Обе мазленс. Но ты прав, кейтор, обе лошади нам не принадлежат!

— Так вы приехали из Карросс? Значит, — сделал вывод Ктир, — вы из окружения Альмаз Убебкава.

— Да. Мы знаем ее! — ответила Гарат. — А откуда вы?

— Из Карросс. Охраняем нашего повелителя Ронс Сватс-Сиронс.

— Где же он? — Милана огляделась по сторонам, но вокруг больше не было огней.

— Он находится в Тарс, — объяснил один из тинийцев. — Там он не нуждается в нас, поэтому мы решили немного поохотиться.

Милана поймала взгляд царицы Гарат и в голове услышала ее голос: «Мы остаемся. Немного страшно. Но я хочу этого».

— Хотите пить? — спросил один из тинийцев. — Воды? Или, может быть, вина? У нас есть.

— Вина! — попросила Гарат.

К костру неслышно вернулся пастух и присел у огня. Тинийцы достали мех с вином и наполнили большую чашу. Чаша пошла по кругу вокруг костра. Потом вторая. Третья. Четвертая. За разговорами Милана не сразу почувствовала, что хмель ударил ей в голову. Она весело смеялась, слушая болтовню Ктир. Гарат сидела напротив Миланы. Два тинийца-воина, что-то по очереди шептали ей на ушко, а Гарат хотя и краснела от смущения, но тоже беззаботно смеялась. Или они целовали ее?

Но тут Милана вдруг поняла, что тинийцы никогда не посмеют проявить к ним с Гарат свою страсть! Они были росски! Не тинийки. Надо было как-то дать им понять, что они ищут именно мужской страсти…

Милана поменяла позу. Она села, согнув в коленях ноги. Слегка развела ноги в стороны, так, что бы показать, что под туникой у нее ничего нет. Она поймала удивленный взгляд одного из воинов, который заметил ее движение. Милана посмотрела тинийцу в глаза и опустив вниз ресницы, еле заметно кивнула головой. Воин хорошо понял ее. Понял ее и молодой пастух, который незаметно наблюдал за ее действиями. Пастух встал, куда-то отошел и вскоре вернулся с куском широкого холста, который расстелил на траву недалеко за спиной Гарат.

Гарат не заметила приготовлений. Она удивленно вскрикнула, когда ее легко подхватил на руки один из тинийцев и понес в темноту. За ним следом направились второй воин и пастух. Милана улыбаясь, смотрела им вслед и вдруг почувствовала, что ее тело начали ласкать руки монкейтора Ктир…

* * *

С рассветом Милана и Гарат забрали лошадей и уехали, оставив мужчин у догорающего костра. Царица Гарат ехала молча, что-то обдумывая. Милана ее не расспрашивала, ожидая, когда ее подруга сама поделиться своими чувствами. Наконец Гарат заговорила:

— Милана, я поняла за эту ночь больше чем за прошедший монколосолан. Этот обычай тинийцев и есть вся их жизнь. Они живут в радости и мечтах! Их мечта — предстоящая впереди радость! Они постоянно прибывают в состоянии влюбленности. Это дает им вечную радость и мечту увидеть еще раз свою женщину. Они нашли в жизни золотое правило, которого нет ни у одного народа на Таэслис. Даже Россы его не имеют. Отнять мечту у тинийца невозможно. А если отнять, то это означает лишить его жизни. Они любят женщин больше чем себя и никогда не поймут иного. Для тинийцев пси-корпус — не обуза. Они рады, что он есть, что делает их женщин еще более значимыми в их глазах! Их женщины живут, так же как и мужчины. Убебкава права: пси-корпус губить нельзя. И она права, что когда во главе его должна встать ты. Пси-корпусом со дня его основания всегда управляли тинийки. Ты — росска, это многое будет значить для тинийцев, которые в этом назначении усмотрят уважение россов к своему народу! Это путь к сплочению ростинов! Понимаешь меня?

— Да, Гарат!

Гарат повернулась к Милане, ее глаза озорно блеснули:

— Тинийцы просто созданы для эрросс! Я первый раз в Солимос получила столько страстных признаний, что, мне кажется, похожа на чашу, доверху наполненную молоком!

— Я тоже! — улыбнулась Милана. — Трое тинийцев все время были вместе, а Ктир проявлял свою страсть к нам один…

— Он — росс! — рассудительно ответила Гарат. — Поэтому и вел себя как ему присуще. Ты знаешь кто он?

— Монкейтор из Карросс, — сказала Милана.

— Нет, — возразила царица Альси. — Это старший сын царя Карросс Сватс-Сиронс и мой дальний родственник.

— Как?! — вскричала Милана. — Он сын царя? Так, значит, это он приехал с отцом на Великий совет трех государств? Он увидит нас на Совете и сразу узнает!!!

— Конечно, узнает! — согласилась Гарат. — Только он никому не расскажет об этом. Его рассказ будет звучать как великое святотатство… И еще он побоится своей жены и царей трех государств: Алраса, Нептуна и своего отца. Все они могут не правильно понять его поступок.

— Так ты это знала с самого начала? — поразилась Милана.

— Знала, — подтвердила Гарат. — Но не с начала. Только то, что произошло с нами недавно, зачем-то было нужно. Для будущего.

— Наверное, — согласилась Милана. И она подумала о том, как мало она знает и дала себе клятву, что обязательно изучит всю мудрость пси-корпуса и научится понимать Ал-Ма-Гарат с полуслова.

— Я приняла решение. Я согласна с Альмаз Убебкава. Ты будешь главой пси-корпуса и правящей царицей Таоросс. Это не мое желание и не просьба. Это решение Ур-Ана и Времени! Это очень важно, Милана.

— Повинуюсь, Гарат! — произнесла Милана.

Глава 24

…Если же видел, что кто из народа кричит, то, набросясь,

Скиптром его избивал и ругал оскорбительной речью:

«Смолкни, несчастный! Садись-ка и слушай, что скажут другие,

Те, что получше тебя! Не воинствен ты сам, малосилен,

И не имел никогда ни в войне, ни в совете значенья».

Гомер. «Илиада».

Приятный запах наполнял воздух. Цветы многих жестколистных кустарников содержали в себе ароматные эфирные масла, которые разносились ветром, наполняя воздух дурманящими запахами. Деревья и кустарники цвели и благоухали, им не было никакого дела до людских забот. Жизнь продолжалась, и ничто не могло помешать ее буйству.

Солнце еще только всходило на горизонтом, а поляна, где должен происходить совет тинийских вождей и царей государств, была уже заполнена людьми. Решили, что утренняя прохлада больше способствует здравому смыслу, чем испепеляющий зной.

Заросли мирта и плюща, обвившего платаны и кедры, сочная зелень на фоне голубого неба словно замерли, ожидая важного события.

Царь Карросс Ронс Сватс-Сиронс и его старший сын Ктир, сидели на стульях с плетеным из ремней сидением. Два полководца Карросс стояли за спиной царя Сватс-Сиронс.

Такие же стулья были приготовлены для двух царских пар государства Альси, Нептуна и Миланы, и Альмаз Убебкава.

Все прочие, присутствующие на совете трех государств не имели такой привилегии. Они терпеливо ждали, переминаясь с ноги на ногу.

Ронс Сватс-Сиронс сидел одетый в синюю длиннополую тунику. На шее у него висела золотая цепь, в звенья которой были вставлены десяток подвесок, изготовленных в виде свастик. На голове его была солнечная корона с конским ворсом, окрашенным в синий цвет. Ронс был уже в возрасте, и это придавало ему величественность.

Проявились Нептун и Милана. Милана была одета в длинное белое платье, а ее голову украшала красно-голубая корона. Нептун был одет в морской доспех кейват, но без оружия, а вместо шлема с перьями на голове его была темно-красная корона. На его доспехе в пять рядов сияли яркою медью сорок восемь кругов. Красный короткий плащ довершал его наряд. Тинийские Си-лот увидев Нептуна и Милану склонились в поклонах. Убебкава, пришедшая вслед за ними была одета в черное с красным одеяние, она, молча, заняла свое место.

Следом появились Ронс Окира и Воуз, одетые в небесно-синие одежды. Ронс Окира была в синей солнечной короне, а Воуз в красно-голубой. Окира присела на сидение, а Воуз вышел в центр круга и остался там стоять.

Последними появились Крониды — Звездная пара Альси: Альронс Алрас и Альронс Ал-Ма-Гарат, одетые в белоснежные одежды и увенчанные белыми солнечными коронами.

Все собрание, исключая Уранидов, которые согнули в поклонах головы, опустилось на колени, и согнулась в поклонах перед Хранителями Времени.

Когда Звездная пара заняла свои места на стульях со спинками, собрание встало с колен и приготовилось слушать оратора. Воуз, находящийся в круге начал говорить:

— Все кто меня видит и слышит! Крониды, Ураниды и Си-лоты! Мы собрались здесь, что бы решить судьбу государства Таоросс. Много лет Таоросс жило в мире и благополучии, но война, которую начали гутии, угрожает этому государству. Государство Симерк уже пало.

В Таоросс нужен властелин, который будет правителем и возьмет в свои руки всю власть над народом Тин в этой стране. Это решение должно быть одобрено всеми без исключения.

Каждый из присутствующих имеет право высказаться не убоясь преследования за свои слова. Вот жезл оратора! — Воуз поднял резной деревянный жезл вверх и показал окружающим. — Выходите сюда, и, взяв жезл в руки, говорите. Никто оратора не смеет перебивать, пока он не закончит свою речь. Вы все знаете это, но я не считаю это напоминание лишним.

Мы должны выбрать царя Таоросс. Тинийские Си-лот высказываются вперед всех, что бы слова Ронс и Альгантов не смущали никого. Кто хочет говорить первым?

Вперед вышел один из Си-лот и, взяв из рук Воуз жезл, сказал так:

— Мы живем на этой земле много лет. Мы не имели царя. Все управлялось собранием Си-лот. Мы глубоко чтим Небесных Владык, но так ли нам нужна царская власть? Собрав ополчение, мы сможем отогнать гутиев, и все останется как раньше.

— А где находится твой дом? — выкрикнул кто-то из толпы Си-лот.

— Я рыбак с побережья! — отозвался оратор.

— Поэтому ты такой храбрый! — ответил тот же голос. — А мой дом находиться недалеко от Тарса. Думаешь, ты и дальше будешь спокойно ловить рыбу, пока мы тут будем воевать с гутиями?

Оратор не нашелся, что ответить и, вернув жезл Воуз, вернулся в толпу.

Си-лот, который выбранил рыбака, вышел в круг и коротко сказал:

— Не те времена сейчас, что бы каждое поселение тинийцев было само по себе. Нам нужен царь, который сплотит нас. Я за избрание единого царя!

Си-лот зашумели. Значительным большинством они согласились с выступавшим.

Воуз обвел взглядом Си-лот и поинтересовался:

— Кто еще хочет говорить из Си-лот?

Тинийские старейшины молчали. На середину круга вышла Альмаз Убебкава. Даже не взяв жезл, она произнесла:

— От имени Пси-корпуса и именем чтимой всеми нами Альгантессы Авийя-Гекуб, предлагаю Высокому Собранию избрать царицей Таоросс Мазленс Ихор-Са Милану!

Слово Убебкава было очень весомым и Си-лот в задумчивости опустили головы. Альмаз вернулась на свое место и уселась на стул.

Вперед вышел Гобуб. Взяв жезл, он получил право голоса и обратил лицо к собранию.

— Я, Гобуб, кейтор в прошлом, Си-лот. Я хочу напомнить Собранию, что Альгант Нептун спас многих тинийцев. Он не щадил себя в битве под Тарсом! Он вывел многих людей из нашего народа на новые земли. Я знаю его лучше, чем многие Си-лот. Я знаю Ихор-Са Милану. Она тоже участник в битве при Тарсе. Многим мужчинам надо поучиться мужеству у этой девушки.

Но, тинийцы, которые обязаны своими жизнями Альганту Синт-Нептуну, решили, что царем у них должен быть только Нептун! Никому другому они в подчинение не пойдут! Я говорю от имени 12 тысяч тинийцев! Я сказал!

Воуз поднял жезл вверх, который ему вернул Гобуб, прося слова. Получив его, начал говорить:

— Ураниды и Си-лот! Я посланник Ронс Окира, Альронс Ал-Ма-Гарат и Альронс Алрас. Цари Альси от лица, которых я говорю, хотят видеть правящей царицей Таоросс Ихор-Са Милану! Это воля Ур-Ана, которую я должен донести до всех вас!

В рядах Си-лот пробежал шепот, где одобрения, где удивления, но даже и негодования. Но открыто никто не возразил.

— Что скажет царь Карросс Ронс Сват-Сиронс? — вопросил Воуз.

Ронс государства Карросс встал со своего места и вышел в круг. Приняв жезл, он оглядел притихшую толпу слушателей и заговорил:

— Я отказался от голоса посланника и хочу говорить сам! Я царь Карросс уже сорок лет, с тех пор как к звездам ушел мой брат Моросс. Я много повидал. Мой отец — Великий Манеросс создал большое царство и постоянно вел войны. Но никогда враг не пересекал границ моего царства, все войны мы вели на чужой земле. А вот в Симерк гутии вторгаются уже четвертый раз! Я готов помочь своим соседям, от которых никогда не видел вреда, войском, но только, если они сами смогут постоять за себя. Но в Таоросс армии почти нет. Царство, которое не может защитить себя, всегда обречено!

По слухам, которые дошли до меня, гутии объединяют свои силы. Их поддерживают многие народы — гутии, халибы, андины, хурриты, манийцы и множество племен, которые даже названия не имеют. Это сила, с которой нужно считаться! Их войско уже достигло восьми-десяти тысяч!

Ряды Си-лот заволновались, услышав такие новости. Ронс Сватс-Сиронс, не обращая внимания на громкий шепот, продолжал говорить:

— Я понимаю, что для многих тинийцев желательно видеть на царском троне женщину, — он взглянул на Милану и поправился, — очень красивую женщину. Но предстоящая война требует возведения на престол мужчины. Я говорю о Альганте Синт-Нептун! Альгант Нептун сильный воин и опытный полководец. В Прошлом он был царем Симерк и показал таланты организатора. Он был царем Атласса. Его заслуга в том, что именно Альгант Синт-Сотл-Мам создал хорошую, боеспособную армию, с которой его внук, Великий Альгант Кейросс Симерк завоевал земли, которые стали нашими государствами. Альгант Нептун заслуживает право быть царем Таоросс как воин и Альгант носящий темно-красную корону. В военное время нужен царь, умеющий держать в руках копье! Тот, кто может создать армию и водить ее в битвы! Я хочу видеть царем Таоросс Альганта Синт-Нептуна!

Ронс Сватс-Сиронс закончил свою речь и вышел из круга. Нептун поблагодарил его взглядом, Ронс слегка нагнул голову, давая понять, что понял его. Си-лот начали громко обсуждать, кто из двух претендентов более достоин быть царем Таоросс. Провели голосование. Половина Си-лот голосовала за Нептуна, другая половина — за Милану. Оба они — Нептун и Милана — имели своих сторонников, и весы упорно не собирались склоняться в чью-то сторону.

Убебкава тревожно переглянулась с Ал-Ма-Гарат. Вопрос о выборе царя оказался не решенным. Слову Альмаз и слову Хранительницы Времени противостояла Доблесть.

Спор набирал обороты! Нептун почувствовал, что скоро среди тинийских Си-лот начнется потасовка. Они уже не обращали внимания на присутствие Ронс. Голоса их звучали все громче и все озлобленнее. Нептун вышел на середину круга и попросил Воуза дать ему жезл.

— Тинийцы! — прокричал громко Альгант, — слушайте меня!

Си-лот утихли, но слабые, отдельные голоса еще продолжали звучать. Подняв жезл вверх, Нептун громко заявил:

— Я отказываюсь от трона, но не отказываюсь от царства!

Нептун сказал и удивился внезапно наступившей тишине. Люди безмолвствовали, пытаясь понять весь смысл его слов. Лаконичность его ответа сначала вызвало недоумение и раздумье у Си-лот, но потом, когда до них дошел смысл произнесенной им фразы, их лица потеплели, появились улыбки. Нептун одной фразой разрубил запутанный Гордиев узел, помирив всех спорщиков.

Гарат поднялась со стула и склонилась перед Нептуном, тем самым выражая ему уважение. Видя, что сделала Великая Ал-Ма, встали и другие Ронс, они тоже склонили перед ним головы. Си-лот увидев, что Альронс Ал-Ма поклонилась Альганту пришли в великое замешательство. Это было неслыханно! Само Небо и Время склонилось перед Альгантом! Они переводили взгляды с Хранительницы Времени на Нептуна и обратно… Потом все разом, как по команде, упали на колени и склонились перед Синт-Нептуном.

— Милана — царица Таоросс! — провозгласил Нептун.

— Милана! Царица Милана! — раздались вокруг приветственные крики.

Царица Гарат шепнула стоящей рядом с ней раскрасневшейся от смущения и радости Миланой:

— Ты должна благодарить собрание…

Милана кивнула, и вышла в середину круга. Она взяла из рук Воуза скипетр оратора и подняла его вверх, призывая всех к тишине. Она поклонилась в четыре стороны света и сказала:

— Я благодарю Собрание за высокую честь и доверие, которое оно мне оказало. Я принимаю на себя власть над государством Таоросс. Клянусь Ур-Аном, я буду достойной царицей в землях наших предков! Мой мужчина — Альгант Синт-Нептун — будет моим первым советником и главнокомандующим нашей армии. Совет Си-лот состоится завтра на этом же месте, но без Кронидов и Уранидов. Теперь это наше, внутреннее дело! Вечером я жду всех на пир, приглашаю на него всех старейшин!

Речь Миланы была выслушана доброжелательно и Си-лот, с восторженными криками двинулись колонной вслед за Миланой, провожая ее к царскому шатру.

Глава 25

Через три доли суток в шатре у Миланы, ставшей царицей тинийского государства Таоросс, собрались только Ронс Альси и Карросс: Ал-Ма-Гарат, Алрас, Окира, Сватс-Сиронс, Ихор Воуз и Ктир. Кроме царей Таоросс Ихор-Са Миланы и Нептуна присутствовала Альмаз Убебкава. Ктир, старший сын, Сватс-Сиронс не был Ронс, но он был наследник престола и полководец Карросс, поэтому был допущен на Высокий совет. Пять мужчин и четыре женщины расселись не на циновках, а на стульях, как на Совете общего собрания.

Здесь на Совете старшинство принадлежало Гарат, как Главному Хранителю Времени на Таэслис. Ал-Ма-Гарат взяла первое слово:

— Я хочу рассказать Высокому Совету, что ждет наши народы в Будущем в Солимос. Я прошу всех присутствующих дать клятву, что все услышанное и увиденное здесь не будет нигде разглашено и останется тайной…

— Клянемся! — нестройно прозвучали голоса со всех сторон.

Гарат чуть задержав взгляд на сыне Сватс-Сиронс, и незаметно коснулась его сознания.

«Гарат и Милана — это оказывается две царицы. Вот они, рядом со мной… Обе они, бесспорно, прекрасны! Какое наваждение бросило меня в их объятия? Тем более Небесной матери! Если бы я изначально знал, кто они такие, то не осмелился бы стать для них мужчиной в ту чудесную ночь… Как это произошло?»

Гарат, произнося слова, словно для всех, ответила Ктир:

— Это была воля Ур-Ана! Все что делается по воле Ур-Ана, неизбежно и сплетение человеческих Судеб в его власти! Тайна должна быть сохранена!

Мысли Ктир остановились. Он замер и прекрасно понял, что слова Гарат предназначены ему. Остальные ничего не заметили, восприняв речь Гарат, как вступление.

— Милана теперь царица Таоросс! — продолжала Гарат. — Ронс Сватс-Сиронс, ты хотел видеть Нептуна царем. Он теперь тоже царь. Ты легко можешь решить военные дела с ним. Тем более вас связывает прошлое. Правда, дядя?

Ронс Сватс-Сиронс согласно опустил глаза.

— Ур-Ан повелевает нам начать невиданную до сих пор войну на Таэслис! — начала говорить Ал-Ма-Гарат о главном. — Это война против всех гутиев и им подобных. Война на полное истребление! Мы обязаны защитить наши народы от опасных соседей на севере и востоке. Мы слишком долго вели мирную жизнь с ними. Нужно готовить большой поход. Гутии и племена, которые их поддерживают, все усиливаются. Их число уже много превышает население Таоросс и Альси вместе взятых.

Когда четыреста монколосолан назад мы пришли сюда, то видели только жалкие деревушки с разрозненным и пугливым населением. Они были нам не опасны, их было мало, а нас значительно больше. Теперь положение другое. Число россов постоянно. Мы не можем увеличить свое население на Альси. На Таэслис пришло где-то сто пятьдесят тысяч россов. Женщина росска может родить и десять детей, но лишние рожденные дети не будут людьми синей полосы радуги… Народу тин в этом повезло больше — их пришло в Солимос около двух миллионов. Но они рассеяны по нашим странам. В целом народ тинийцы тоже имеют предел численности своего населения. Гутии — не имеют предела! В этом наша беда. Потому, что сейчас их более семи миллионов, а через сорок монколосолан будет десять. И с каждым годом число их растет. Несколько мы сами виноваты в этом, мы невольно помогаем им.

Мы остановили войны на наших границах и многих землях этих народов. Мы дали им через торговлю ремесленные изделия. Они учатся у нас ведению сельского хозяйства, строительству, ремеслу. Недалеко то время, когда они будут учится у нас военному делу. А потом… Никакая доблесть не сможет остановить силу! Мы с каждым годом становимся все слабее, а гутии усиливаются…

На востоке, в долине двух рек, среди болот и зарослей тростников растут города. Эти народы никогда не грозили нам войной. Они далеко. Но за лесным массивов на востоке, примыкающим к нашим границам, строятся целые города и поселения. Население одного из них уже больше чем в два раза превышает весь народ росс! Это недопустимо для ростинов! Я не желаю дожить до того дня, когда на Альси придут орды гутиев и хурритов в таких количествах, что наш народ уподобиться песчинкой по отношению к варварам, которые сподобятся горе! Это приведет наши народы к полному истреблению…

Гарат обвела взглядом лица царей.

— Я приняла решение истребить близлежащие народы, представляющие нам угрозу. Пока что мы в состоянии сделать это. Потом будет поздно. Но кроме этого есть еще одно обстоятельство, которое для нас просто трагедия…

Ее внимательно слушали, не перебивали.

— И… чтобы мы не делали, гибель Альси предрешена и это произойдет через несколько десятков лет! — закончила Гарат.

— Что это значит? — вопросил Сватс-Сиронс. — Я подсчитал, что наши объединенные армии имеют численность свыше двадцати тысяч воинов! Мы растопчем все враждебные нам народы как горсть сырой земли! Имея такие силы, мы не можем проиграть войну, даже если она будет против всех варваров вместе взятых!

Ронс Окира поддержала Сватс-Сиронса:

— Ал-Ма-Гарат, я согласна с царем Сватс-Сиронс. Когда я была правящей царицей Альси, мне приходилось посылать в бой кейторов, и они ни разу не осрамили звания воинов! Ни одно сражение не было нами проиграно! Ни одно!

Алрас отмалчивался. Он уже успел прочитать мысли Гарат и все понял. Убебкава и Нептун прекрасно знали, что имеет в виду Ал-Ма-Гарат. Милана, Воуз и Ктир не были Уранидами и не спешили вступать в разговор.

Гарат покачала головой и подробно рассказала о гибели Альси в водах океана.

— Ах! — Милана даже побледнела от волнения.

— Не может этого быть! — вскричала Окира.

— Почему? — зарычал Сватс-Сиронс. — Чем народ россов прогневил Великий Хронос?

— А что будет с Таоросс? — с дрожью спросила Милана. — Он тоже погибнет, уйдет под воду?

— Очень малая часть побережья, — ответил Нептун.

— Малообитаемая часть нашей земли останется на поверхности. Там живут варвары-аборигены. Их Таэслис не трогает. Но я считаю, что оставаться здесь народу росс бессмысленно. Мы будем переселяться на север. Пусть Альгант Нептун расскажет о тех местах. Он знает их.

— Я их действительно знаю, — сказал Нептун. — Там меньше солнца, но зима не настолько холодная, что будет нам страшна…

Ронс Сватс-Сиронс спросил:

— Почему россам не переселиться в Карросс? У нас много пустой земли, а если мы начнем войну, то ее станет намного больше.

Старая Убебкава подняла левую ладонь на уровень своего лица и все, заметив это, приготовились ее выслушать.

— Ронс Сватс-Сиронс! Ты много мудрее своего отца, Великого Манеросса. Манеросс был великий воин, его боялись и ненавидели варвары. Он достигал всего копьем. Но Манеросс не был Ронс! Он не мог понять, что государство Карросс — это не Тинийцы и не Россы! Это другие народы, которые восприняли законы ростинов! В Карросс на сто человек приходится всего 2–3 ростина. Эта малая часть населения — основа твоего государства! Так было при Авийя-Гекуб, так остается и при тебе!

А Авийя-Гекуб оставила нам завет: «Народы Таэслис должны прикоснуться к свету наших знаний». Но россов на Альси окружают только люди черной полосы радуги. Мы передаем свои знания не тем, про кого говорила Гекуб. На Севере живут люди более ярких цветов радуги. Они, усвоив наши знания, будут к нам более доброжелательны и станут в будущем нашей опорой в борьбе с силами мрака, который исторгает из своего чрева планета Таэслис. Мы будем управлять северянами, а не воевать с ними. Обучить их и привить им наше знание, нужны десятилетия. Из Карросс невозможно сделать это.

Сватс-Сиронс задумчиво почесал свой подбородок.

— Значит, воля Ур-Ана состоит в том, что нам в будущем нужны многочисленные народы-союзники и народы-рабы? — спросил он и посмотрел на Гарат. Та кивком подтвердила правильность предположения Ронс.

— А народ россов превратится в кочевников? — спросила Окира.

— У нас нет другого пути, — ответила Гарат.

— Как мы будем жить? — спросила Милана. — Дома с места не сдвинешь!

— Дома будут стоять на больших телегах, — заметил Нептун, — скот пойдет своим ходом. Только это не означает, что у ростинов не будет домов на земле. Кочевники бывают разные.

— Ты хорошо знаешь жизнь кочевников, Нептун? — спросил Сватс-Сиронс.

— Очень многое! — подтвердил Нептун. — Что ты хочешь знать?

— Ты был на севере кочевником?

— Нет, — сознался Нептун, — но я хорошо знаю их хозяйство и уклад жизни. Для россов будет лучше, если мы возьмем за основу полукочевой уклад. Кочевники ведь тоже разводят огороды и сажают посевы. Бывает примерно половина народа пасет скот, а другие живут оседло. Но имея лошадей можно легко покрывать большие расстояния. Армия россов, если ее посадить на лошадей, получит возможность быстро собираться в одном месте и так же быстро появляться внезапно где угодно. Я знаю и способы войн конных армий.

— Откуда ты знаешь это? — удивился Сватс-Сиронс. — Разве у кочевников на севере есть такие армии?

Нептун понял, что заговорился и нечаянно сболтнул лишнее.

— Я думал об этом, — поправился он. — И Ур-Ан дал мне знание. Милана, скажи, ты уже стреляешь из лука с лошади?

— Да, — ответила она, — только получается плохо.

— Когда она научится стрелять с лошади на скаку, то ей не будут страшны пешие воины, не имеющие луков. Она перебьет их всех, а сама будет недосягаема для них. Лошадь не позволит ее догнать. А если сотня воинов на лошадях осыплет врага стрелами, и сделает это раз десять-пятнадцать, то перед ними, в конце концов, останутся только умирающие враги… А есть и другие виды боя…

— Ты убедил меня, Нептун, — сказала Гарат. — Нам действительно нужны лошади.

— Я согласен! — добавил Алрас. — На лошади можно легко догнать врага и он не сможет спастись.

— Я тоже согласен! — произнес Сватс-Сиронс. — Лошадь лучше онагра. Жаль, что в Карросс всего двенадцать лошадей. Мы приехали на них. Я считал, что на лошадях можно только ездить и никогда не думал, что они созданы для войны.

— Люди на севере тоже не догадываются об этом, — сказал Нептун. — Они используют лошадей, как запас мяса в голодное время, пьют лошадиное молоко, хотя мне кажется, что они тоже ездят на них. Не все, только пастухи…

Часть II. Власть Януса

«Гильгамеш видел все, испытал все,

До конца познал скрытую тайну

Мудрости, историю всего, что

Произошло до потопа…»

Литература Древнего Вавилона. «Эпос о Гильгамеше».

«… руки мои вас губить не уймутся до тех пор покуда,

кровию вашей обид дочиста не омою.

Выбор теперь вам один: или со мной защищаяся бейтесь,

или бегите отсюда, спасаясь от Кер и от смерти,

Знайте, однако, что Керы вас всех по пути переловят».

Так говорил он, у них задрожали колени и сердца.

Гомер. «Одиссея».

Глава 1

28 числа Езен-Нин-А-Зу месяц Сулумб или 12 августа 3205 года до н. э.

Георгий, расстался с Нептуном, решив отправиться в Южную Месопотамию, что бы попробовать себя в качестве торгового человека — тамкара. Его нисколько не страшило, что он плохо знает историю, он не боялся незнания законов и этики древнего общества. Кроме всего прочего, его окружали тинийские кейторы, на силу которых он вполне полагался. До города Халпе, находящегося от Альси больше 100 километров, ехали на онаграх, налегке. Еще предстояло проехать столько же.

Нептун дал ему полезный совет: не вести лес с собой с Альси, а срубить кедры в лесу недалеко от пристани, используя труд местных жителей.

Поэтому, когда Георгий появился с кейторами в одном из селений Праутада и приказал валить деревья, никто из хурритов даже не посмел его ослушаться. Но не Георгий напугал их. Кейторы, которые стояли за его спиной. Хурриты срубили нужное число деревьев, очистили их от веток, обрубили вершины и с помощью онагров доставили груз к реке, где стояли торговые суда. Все это заняло три колосолан.

Теперь предстоял путь по реке Евфрат в древний Шумер, но земли Месопотамии в то время не имели такого названия.

Древние суда Месопотамии стояли у берега. Часть из них была из дерева. Другие поразили Георгия. Они были сплетены из тростника и были просто огромны. Это был настоящий порт. Георгий с интересом рассматривал, как грузчики-хурриты перетаскивали по деревянным сходням корзины с ячменем. Толстый, важный шумер, должно быть тамкар или судовладелец, одетый в длинную юбку что-то считал, перебирая нитку с нанизанными на нее ракушками. Точнее не считал, а перебрасывал очередную ракушку через палец, когда следующий мешок выносился с корабельного трюма.

Поодаль стояло еще несколько, похожих на большие лодки, судов. Они имели мачты с парусами и ряд весел с каждого бока. Одно из них загружалось товаром, для отправки к месту назначения.

Георгий подошел к тамкару и попытался узнать у него о загрузки кораблей. Тот недоверчиво посмотрел на Георгия, но ни нашел никакого изъяна в его одежде. Наоборот, добротное одеяние Георгия, тонкой работы сандалии, вызвали у торговца чувство некоторого уважения. Хорошо одетому всюду рады!

Георгий совсем не знал древнешумерский язык и заговорил с тамкаром на армянском, некоторые слова которого были близки к хурритскому наречию. Через несколько минут общения стало ясно, что тамкар плохо понимает по-хурритски, и разговаривать с ним пришлось на диковинной смеси Сонрикс, древнеарабского и хурритских языков, а большей частью прибегать к жестам и мимике.

Но Георгий все же смог объяснить, что он тоже тамкар и везет груз кедровых деревьев в Месопотамию, а именно город Урук. Торговец, в свою очередь, подсказал, к каким именно судовладельцам следует обратиться.

Из разговора с тамкаром Междуречья, Георгий уяснил, что у него должна быть печать, без которой ни один торговец нигде и никогда не сможет продать свой товар. Печать была очень важным атрибутом торгового человека. Ее даже имели некоторые женщины. Она служила не только средством, позволяющим заклеймить свою собственность, скрепить торговую сделку или поставить оттиск на маленькие глиняные шарики — буллы, которые с помощью веревочек использовали для опечатывания кувшинов или мешков. Печать еще выполняла в некоторой степени функции пропуска на чужую территорию и даже паспорта, который удостоверял личность человека. Одинаковой печати не бывало у двух разных людей. Каждый тамкар имел на печати только ему принадлежащий рисунок, который заказывался резчику.

Многие тамкары, зная рисунки и форму печатей, безошибочно определяли по ней с какой страны, и какого города прибыл товар, кто привез его. По печати тамкара даже можно было примерно узнать цену груза.

Потеря торговым человеком печати была большой утратой.

Многое из этого Георгий узнал позднее, а теперь внимательно выслушивал тамкара, где ему найти резчика печатей.

Резчика найти оказалось совсем не трудно. Стараясь никого не толкать и избегая столкновений со спешащими навстречу людьми, Георгий добрался до места, где работал резчик.

Георгий осмотрел товар, разложенный перед ним на гладко обработанной доске. Печати, разложенные на ней, были двух видов. Одни напоминали простые штампы, которые использовали и для нанесения на одежду узора, но были в отличие от них выпуклыми, другие были в форме цилиндра с отверстием посредине. Георгий не был историком и не мог знать, что уже в том времени, где он оказался печати широко использовались уже две тысячи лет.

Резчик понял, в чем нуждается Георгий, стоило ему произнести слова: тамкар, Урук и показать жестом как ставят печати. Но дальше переговоры ни к чему не привели. Языковый барьер не позволял резчику понять, что хотел Георгий видеть на своей печати. Сколько Георгий не показывал жестами, резчик ничего не понял. После долгих криков и размахивания руками, резчик, наконец, нашел выход из положения. Он сунул Георгию под нос готовый цилиндр-печать из хлорита, минерала имеющего зеленый цвет и затем прокатал его по мокрой глине. И протянул оттиск на глине Георгию.

Георгий всмотрелся в отпечаток. Никакого следа письменности! Только рисунки детских снежинок, цветочков, линий, «елочек» и схематично нарисованных людей…

Резчик довольно ухмылялся, радуясь своей находчивости. Показав пальцем на печать и ее оттиск, кивая головой в знак подтверждения, сообщил:

— Урук!

И кое-как объяснил, что печать заказывал тамкар из Урука, но не смог забрать, потому, что внезапно умер.

— Сколько? — спросил Георгий.

Резчик показал два пальца.

Георгий расплатился с ним двумя мешками ячменя, который тут же выменял у другого торговца за небольшой кусочек меди. Довольный приобретением, Георгий забрал печать, которую резчик снабдил кожаным шнурком, продев его в отверстия. Георгий по примеру прочих тамкаров, повесил ее на шею. Что бы придать себе дополнительный вес, он вытащил толстую, но грубой работы золотую цепь, которой его снабдил Нептун, и тоже повесил на шею. Потом перевернул матерчатую сумку, которая с одной стороны оказалась расшитой узором из мелких драгоценных камней: сердоликов и агатов. Достал из сумки широкий, но короткий медный кинжал и прицепил к поясу. На плащ приколол бронзовую фибулу, заменив ей простой ремешок. И сразу заметил, как из толпы появились два тинийца с короткими копьями и придвинулись к нему, задача у которых была обеспечить ему охрану.

В таком преображенном виде он появился в харчевне при постоялом дворе, где останавливались богатые тамкары и судовладельцы. Под навесом, спасаясь от палящих лучей жаркого солнца, сидели несколько богатых торговцев, они коротали время в ожидании отправки судов за разговорами и лениво потягивали ячменную сикару из кувшинов через широкие тростниковые соломинки.

Увидев подходящего Георгия, они стали с интересом рассматривать его. Георгий, не обращая на них никакого внимания, уселся на деревянное сидение, похожее на табурет с плетеным сидением и нашел взглядом хозяина заведения. Показал пальцем на жарящее мясо и, обозначив жестом в руке посуду для питья, сказал на Сонрикс:

— Эст тас!

Владелец харчевни определил в Георгии очень богатого хурритского тамкара, ведущего торговлю с Альси и Месопотамией, поспешил исполнить заказ гостя. Месопотамские торговцы, оценив по достоинству богатство пришельца, сами вступили с ним в разговор, который незаметно перешел в деловое партнерство. Они изъявили желание доставить груз леса в Урук, но запросили огромную цену. Начался долгий торг. Георгий сразу понял, что никакая сделка без шумного торга тут не обходится. Тамкар, готовый сразу платить за товар или помощь в транспортировке груза, не пользовался большим уважением.

Георгий сбил цену на половину, подсчитал доход и нашел его приемлемым для себя. На этом переговоры вроде бы закончились. Но когда Георгий сообщил, что груз будут сопровождать десяток тинийских кейторов, то всех присутствующих его едва не хватил удар.

— Это лес не твой? — стали спрашивать у Георгия.

— Мой! — не задумываясь, ответил Георгий.

— А почему его охраняют кейторы? Ты нанял их?

— Нет. Это мои кейторы!

Георгий, не забывая есть мясо и пить вино, попутно отвечал на вопросы. Судовладельцы пребывали в страшном волнении. Они не видели ничего подобного и не слышали, что такое где-нибудь такое возможно. Никто не хотел верить, что хуррит повелевает ростинами.

— Кто же твой господин? — Георгий услышал вопрос.

— Альгант Нептун, царь государства Таоросс. Ануннак Энки! Я — его друг и посланник!

Словно в подтверждение этого, на берегу появились еще четверо кейторов в полном вооружении. Недоверие среди судовладельцев уменьшилось, но удивление возросло еще больше. Потому, что рядом с кейторами они увидели двух молодых тиниек.

— Кто эти красавицы? — пронесся среди тамкаров восторженный шепот.

— Это мои женщины! — небрежно сообщил Георгий и от важности надул щеки.

Георгий не стал рассказывать всю правду. Наоборот, он считал, что ему любым путем нужно заслужить уважение и почет среди Месопотамских торговцев. Люди любят сильных и удачливых. Именно таким он и хотел прослыть.

А на самом деле у Нептуна были свои мысли, когда он отправлял двух тиниек с кейторами в Междуречье. Нептун еще сказал ему:

— Твоя охрана доедет с тобой до города Урука. Там они поедут дальше на юг. А когда будут возвращаться обратно, ты примешь их в своем доме на несколько дней.

— Каком моем доме?

— В том, который ты купишь в Уруке. Надо же тебе где-то жить, пока ты ведешь жизнь тамкара.

— Я понял тебя. А куда они поедут на юг?

— В город Ур, который находится в восьмидесяти километрах южнее Урука.

— Зачем?

— Это пожелание царицы Ал-Ма-Гарат. Тебе лучше не знать об этом. И вот, что еще. Кейторов будут сопровождать две девушки. Они знают свои обязанности и свое задание, и не расспрашивай их напрасно.

Для тинийских кейторов поездка в далекий Элам была равносильна ссылке, и что бы они не скучали в дороге Нептун предложил двум девушкам сопровождать Георгия и воинов. Георгий тинийкам был неинтересен, но десять молодых кейторов их заинтересовали. Нептун правильно рассчитал, что обратно вернутся восемь воинов и две семейные пары.

И Георгий возобновил торг с судовладельцами. Он понимал, что Месопотамские суда повезут не только лес. Пустоты в трюмах и на палубах будут заполнены другим товаром: медью, оловом, изюмом, вином и вяленым мясом. И Георгий теперь предлагал свои услуги по охране каравана судов. Георгий, размахивая руками, клялся и божился, что десять его кейторов сопровождения предотвратят все возможные налеты кочевников на ночных стоянках. Судовладельцы, посовещавшись между собой, наконец, согласились. Во второй раз, сбив цену за доставку товара, Георгий, усмехаясь про себя, направился с тамкарами составлять договор на глине.

Скоро он с явным недоумением и интересом первый раз увидел, как составляется торговый договор. На плоский кусок мокрой глины тамкар палочкой нанес схематичный рисунок мачты и паруса, черточками обозначил «много леса» и внизу прокатал свою печать. Георгий следом прокатал свой цилиндр, и договор был готов. Такие же договора были заключены с остальными судовладельцами, и Георгий стал обладателем восьми килограммов глиняных документов, которые сложил в плетеную корзинку.

Глава 2

«О, Шумер, великая земля среди всех земель вселенной,

Залитая немеркнущим светом, определяющая

Божественные законы для народов от восхода до заката!

Твои законы — славные законы и неизменные».

Литература Шумера. «Энки и Мироздание».

Течение реки само несло суда вниз по реке, и рулевым нужно было только держать правильный курс. Путешествие в Южную Месопотамию для Георгия пролетело незаметно. Он чувствовал себя туристом, которого везут по Евфрату и показывают местные достопримечательности. Правда, особо смотреть было не на что. Шумер еще только вставал на путь цивилизации. Большей частью путь проходил по реке, окруженной с обеих сторон заболоченной местностью и зарослями тростника, достигавшего в высоту четырех-пяти метров. Этот тростник корабельщики называли словом «дуббан». А низкорослые заросли обзывали «шукур».

Один раз он видел стадо слонов, пришедшее на водопой к реке. Несколько раз попадался на глаза лев, царь зверей, встреча с которым не сулила ничего хорошего.

Изредка на берегу встречались жалкие хижины, вокруг которых росли финиковые пальмы и сновали полуголые жители. Многие женщины даже не прикрывали грудь, но Георгия это зрелище не радовало. Большинство женщин были просто некрасивы внешне, приземистые, ширококостные и широколицые.

Георгий, унаследовавший от матери семитскую стройность и тонкую кость, тяжело вздыхал, но подумав, ободрил себя тем, что его богатство, поможет ему найти себе красивую женщину-шумерку, а может даже двух-трех. Ему нужна женщина. В Альси он замучился стирать по утрам набедренную повязку со свежими следами спермы.

Они миновали довольно большой поселок Мари, но не стали там делать остановку.

Дорогой Георгий постигал основы шумерского языка. Слова, произносимые тамкарами и матросами, грохотали словно боевые колесницы и напоминали Георгию издаваемые самосвалом звуки, когда из железного кузова высыпается груда камней. Уже после двух-трех дней Георгий запомнил некоторые слова и начал вставлять их в свою речь. Через семь солнца кругов он уже произносил простые предложения. Его понимали, и это вселяло надежды, что он освоит шумерскую устную речь. Потому, что письменность и ее чтение осваивать было не обязательно, в силу того, что ее еще не было, а существовало только пиктографическое или рисуночное письмо.

Только Георгий, хорошо знавший иврит, вдруг обнаружил, что многие слова древнего Шумерского языка имеют с этим языком удивительное сходство.

Пиво, называлось у шумеров «сикару». А на иврите — «шэйкар». Надоедливых скорпионов шумеры звали «акрабу», а на иврите «акрав»; «дом» по-шумерски произносился как «битум», на иврите «байит», лицо — «пана», на иврите «паним».

Было еще очень много похожих слов.

А вот шумерскому слову «надану» — «дать» соответствовало слово на иврите «нэдуньа» — «приданое». И не только на нем. По-русски это звучало даже более похоже — «подай, дань».

Более того, не только иврит, но и армянский язык, которым он владел, имел много общего с шумерским.

Шумерское слово брат — «аху» — соответствовал слову на иврите «ах», а на армянском произносился как «эхбайр».

Слово «земледелец» по-шумерски звучало как «энгару», на иврите «икар» — «обрабатывающий землю», а по-армянски «хогагору».

Когда суда пересекли границу Южной Месопотамии, окружающий пейзаж значительно изменился. Больше стало встречаться домов, многие из которых были сложены из камня, хозяйственных построек, появились обработанные поля, пересеченные целой сетью ирригационных каналов. Тут росли уже не отдельные финиковые пальмы, а целые сады и виноградники, огороженные глинобитными заборами. Паслись стада коров, коз и овец под надзором пастухов.

К городу Урук караван судов прибыл ночью, а утром, с восхода солнца, началась разгрузка товаров. Желающих заработать Георгий нашел на причале, и с кораблей быстро был снят драгоценный груз строительного леса. Пересчитав свои бревна, Георгий в присутствии судовладельцев разбил глиняные договора. Так же поступили и торговцы, после того, как Георгий расплатился с ними.

И тут же на пристани нашлись покупатели на товар Георгия, которые устроили настоящий аукцион, покупая оптом от пяти до двадцати бревен зараз.

Наполнив часть сумки и огромный кошель до краев кусочками золота, Георгий повеселел. Правда, не обошлось без курьезов. Один местный тамкар начал покупать у Георгия двух тиниек, посчитав, что они продаются. Он предлагал взамен много лазурита и обсидиан, но ничего не добился. Другой пытался обменять лес на хорошее поле, находящееся где-то в десяти километрах от города.

Георгий, сбыв все, что привез на продажу, остановился в ночлежном портовом доме для проезжих тамкаров вместе с тинийцами. Перекусив вечером нехитрой закуской, он лег спать.

А утром, взяв с собой четырех тинийцев, отправился искать в Уруке достойное для себя жилище.

Город Урук не был наследием Хассунской или Эль-Обейдской культур. От Хассунской культуры его отделяло добрых три тысячи лет, а от Эль-Обейдской чуть меньше четырехсот лет. Но и до становления Урука как крупнейшего города Южной Месопотамии, оставалось еще больше двухсот лет. В Уруке еще не было знаменитых зданий из сырцового кирпича, таких как «Белый храм», зиккуратов и прочных городских стен.

Развитие Урука происходило вполне самостоятельным путем. Цивилизация Урука не была изолированной от остальных очагов культуры. Поэтому Урукская культура впитала в себя все самое лучшее из Хассунской и Эль-Обейдской культур. Соединение трех цивилизаций и образовало тот самый начальный Шумер, который мы знаем. А Культура Джамдет-Наср — уже продолжение Урукской культуры Шумеров.

Город Урук или как его называли местные жители «Унуг» скорее напоминал огромное селение, население которого превышало четыре с половиной тысячи человек. В описываемое время три селения Э-Ана, Кулаб и Унуг так плотно придвинулись друг к другу, что образовали единое целое. Унуг имел пригороды, которые образовывали продолжение города, а вокруг на равнине располагалось больше семидесяти больших и малых поселений, окруженных полями, садами, ирригационными каналами и пастбищами.

В городе и на равнине проживали четыре различных народа, каждый из которых имел свой язык, но доминирующим языком был шумерский, который понимали все.

Два народа были низкорослыми и темнокожими, с широкими носами, толстыми губами и вьющимися волосами. Это были местные аборигены, месопотамские дравиды, жившие тут с незапамятных времен. Третий народ был смуглый, с кудрявыми черными волосами, приземистый. Это были выходцы с севера Месопотамии. Четвертый напоминал древних семитов, высоких, светлокожих, рыжеватых с тонкими чертами лица. Они пришли в Унуг с юга, из Аравийских степей и давно превратились в оседлый народ.

Георгий шел по Унугу, рассматривая дома и прохожих. Унуг представлял собой несколько отделенных, разделенных широкими улицами кварталов. В центре города располагалась городская площадь, на которой в утренние часы происходил торг. К полудню зной достигал своего апогея, и все живое пряталось в тень. К вечеру, когда иссушающий зной спадал, на площади возобновлялся торг и продолжался до темноты.

Город внутри имел преобладающие красно-бурый и серый цвета, по материалу домов из которых они были построены: камень и необожженный кирпич. Не радовали красками и одеяния жителей Унуга, в их одеждах неизменно присутствовали два цвета — грязно-белый и серый.

Георгий выбрал наугад один из кварталов и вошел в него. Поплутав по извилистым улочкам, не превышавшими в ширину двух метров, образованных из каменных и кирпичных заборов, многие проходы которых заканчивались тупиками и напоминали лабиринт, Георгий вернулся на площадь. Там он остановил первого попавшегося ремесленника и спросил его, не продает ли кто-нибудь дом в городе? Ремесленник подсказал, что вдова продает двухэтажный дом и показал, как до него добраться. Дом был виден с рыночной площади и Георгий быстро нашел двери, которые вели во двор. Толкнув дверь от себя Георгий с тинийцами оказался в небольшом дворике. Во дворе дома было углубление, обложенное камнем, и напоминало собой высохший бассейн. Во дворе слева стояла низкая круглая печь для хлеба. Дом был П-образный, все три двери выходили в закрытый двор. Дом производил впечатление не старого и ухоженного.

К Георгию вышла несколько полноватая невысокая стареющая женщина. Георгий осмотрел весь дом, и остался им доволен. Женщина назвала цену, которая устроила Георгия.

Женщина ушла и вернулась с соседями, которые поставили на глине свои печати после хозяйской. Последний прокатал свою печать Георгий. Женщина вгляделась в еще не просохшую глину и вдруг спросила упавшим голосом:

— Откуда у тебя, человек, печать моего мужа? Ты убил его?

Георгий, когда до него дошел смысл сказанного, задохнулся от возмущения. А женщина вдруг пронзительно закричала и продолжала истошно голосить так, что на ее крики сбежались все соседи и случайный прохожие.

А женщина посылала проклятья на голову Георгия, и продолжала кричать не переставая:

— Он убил моего мужа!

Георгия уже собирались схватить быстрые на расправу горожане, но тинийские кейторы окружили его со всех сторон и обнажили клинки. Атлетические тела воинов и сверкающее оружие несколько охладило распаленную толпу. Неизвестно, чем все бы кончилось, но вмешался старейшина-угулу квартала, который быстро утихомирил разбушевавшеюся толпу урукцев и потребовал, чтобы Георгий немедленно предстал перед собранием шарт города.

Красный от гнева Георгий в окружении тинийцев последовал за угулу. Толпа народа, предвкушая интересное разбирательство, бросилась следом к месту суда.

На площади угулу и шарт отобрали трех старшин, которые образовали суд. Шарт-судьи расселись под навесом от солнца и приготовились вершить правосудие.

Седобородый шарт, сидевший в центре, встал и на распев произнес:

— Пусть направит наши мысли Нанше, чтобы мы обратили свой взор и на имущего и бедного, смогли утешить сироту и укрыть вдову. Узнать, кто преступил установленные нормы, нарушил договор, кто подменил большой вес малым, кто съел чужое, не сказав, «Я съел это».

И потребовал объяснений.

Женщина, первая выдвинулась вперед, изрекла свое слово, слово гнева:

— Мое шуму — Нунмашда. Я вдова тамкара. Мой муж два солнечных круга назад на корабле уехал в Праутад. Его больше никто не видел. Пропал корабль, пропал весь товар, исчезли все матросы, которые были с ним на корабле. Этот человек сегодня купил у меня мой дом. Но у него оказалась печать моего мужа! Он убил его и завладел печатью!

Георгия вызвали на середину судилища.

— Назови свое шуму! — начали свой допрос шарт.

— Мое имя Георг!

— Кто ты?

— Тамкар из Праутада. Я родился в стране Аурха. Я торгую в землях хурритов, Таоросс и Альси, — ответил Георгий.

— Откуда у тебя печать мужа женщины Нунмашда?

— Я купил эту печать в лавке резчика на пристани в Праутаде.

— Кто может подтвердить это?

Георгий назвал несколько имен Унугских судовладельцев. Шарт посовещались и отправили гонцов искать названных Георгием людей. Потом потребовали от женщины Нунмашды принести образец с оттиском печати ее мужа. Пока ждали посланников, шарт продолжали выспрашивать Георгия:

— Зачем тебе понадобился дом в Унуге?

— Я хочу здесь жить и вести торговлю.

— Почему ты выбрал Унуг?

— А разве этот город плох? — ответил Георгий.

Шарт остались довольны его ответом.

— Чем ты торгуешь в Алаши и Таврошш?

Григорий вовремя вспомнил, про какие товары ему говорил Нептун и стал подробно перечислять их.

— Ты ведешь большую торговлю, тамкар! — заметил один из шарт. — Ты и твои стражи производят впечатление очень богатых людей. Неужели тебе было мало богатства, и ты занялся разбоем и грабежом честных торговцев? И после этого ты явился в жилище убитого тобой человека и пытаешься выгнать из дома его семью?

— Если бы я убил этого человека, — возразил Георгий, — то не стал бы пользоваться его печатью.

— Ответ очень разумный! — заметил седобородый, лысый шарт. — Зачем богатому тамкару пользоваться чужой печатью, если он может легко купить себе их столько, сколько пальцев на руках.

— Может и так, — согласился вполголоса другой, — но мы не знаем, сделано ли это специально?

Тем временем перед шарт предстал один из названных Георгием судовладельцев. Ему объяснили, зачем его призвали на суд и спросили, что он может рассказать.

Судовладелец закивал головой в знак того, что он все понял и сказал:

— Тамкары Унуга впервые встретили этого человека-тамкара с грузом леса. От других тамкаров я знаю, что он — палец свидетеля показал на Георгия — привез лес вообще не имея печати и покупал ее в лавке на причале. Резчик печатей тоже рассказал о странном покупателе — палец опять показал на Георгия — который, не зная хурритского и нашего языков, пытался заказать свою, но не смог объяснить рисунок. Тогда резчик продал ему готовую, сказав, что ее хозяин умер. Но как умер он, я не знаю.

— Значит, он не убивал хозяина печати?

— Резчик сказал, что хозяин печати умер, а не убит, — повторил судовладелец. — Я рассказал вам, шарт, все, что я знаю.

Вернулась вдова Нунмашда, которая принесла глиняный оттиск старой таблички. Шарт начали внимательно рассматривать два оттиска, старый и новый, и о чем-то тихо спорили. Наконец седобородый шарт подняв обе таблички, обратился к народу:

— На этих табличках рисунки очень похожие, но они оттиски с разных печатей! Женщина Нунмашда, твой муж мог заказать в лавке похожую печать, но мы узнали, что он не выкупал ее, и она была не специально, но случайно куплена тамкаром Георг, которого ты обвинила в убийстве твоего мужа! До нас так же дошли слухи, что твой муж умер, а не убит.

За ложное обвинение, которое грозило смертью обвиняемому, ты должна быть наказана: утоплена в реке! Но мы видим, что оттиски печатей имеют сходство и поэтому ты могла легко ошибиться. За это ты наказана смертью не будешь! Но! — седобородый шарт выдержал паузу. — Ты опозорила торгового человека, который хочет жить в нашем городе и заботиться о его процветании. В наказание за то, что ты на половину дня оторвала его от дела, незаслуженно обвинила в преступлении, которого он не совершал, ты заплатишь ему за оскорбление пятьдесят мер пшеницы! Суд окончен!

Женщина, выслушав приговор, зарыдала:

— О горе мне! Мой муж погиб, а несчастья падают на меня одно за другим!

— Нет, нет! — раздался из толпы крик, — суд не окончен!

На середину судилища вышел тамкар, который обратился к суду шарт:

— Я тамкар и вы знаете мое имя. Два солнечных круга назад я дал мужу этой женщины товар, который он должен был продать в Праутаде. Вот договор о выдаче мной товара. Я уже год жду возврата долга и не могу его получить! Сейчас этой женщине Нунмашде назначен штраф в пятьдесят мер пшеницы. Я знаю, что она продала дом, поэтому она должна расплатиться со мной с первым!

Шарт посмотрели табличку и подтвердили слова тамкара:

— Женщина Нунмашда, ты готова вернуть долг этому человеку?

— Я продала дом, я хочу вернуть долг, но у меня не хватит золота и ценностей. Дом стоит на много меньше…

— Значит, — безжалостно заметил шарт, — по закону, ты и твои взрослые дети обязаны перейти в услужение к давшему вам в долг, пока вы не отработаете нанесенные убытки!

— Но тогда моя дочь может стать его наложницей! — вскричала вдова.

— Он имеет право использовать ее как наложницу или заставить выполнять другую работу! — ответил полный шарт.

— Я оплачу тебе остаток ее долга, тамкар! — прозвучал спокойный голос Георгия. — Сколько она должна тебе? Приходи завтра, и ты все получишь сполна. Где ее дом, ты знаешь. Я буду там ждать тебя.

Тамкар согласно кивнул. Женщина Нунмашда с испугом смотрела на Георгия, должницей которого она стала.

— Если все улажено, я ухожу! — произнес Георгий. — Женщина, идем со мной! Я не сержусь на тебя.

— Не все улажено! — прозвучал голос шарт. — Если ты, тамкар, Георг, оплачиваешь ее долг, то женщина Нунмашда и ее взрослые дети переходят в услужение к тебе на время оплаты долга. Решение шарт на глине ты получишь сегодня же!

Народ с площади медленно расходился по домам. Люди между собой тихо переговаривались и гадали, как сложится дальнейшая участь попавшей в долговое рабство семьи.

Возвращаясь в свой новый дом, Георгий думал о том, что неожиданно стал не только домовладельцем, но и рабовладельцем.

Хотя рабовладения в Древней Месопотамии как такового не существовало. Жизнь должника отличалась от рабской доли лишь тем, что хозяин не мог калечить и убить его или продать на чужбину. А еще долговое рабство было ограничено сроком, если сумма была не очень велика.

Вдова, роняя слезы, шла за Георгием.

Глава 3

Из дневника Бориса Свиридова.

«02 сентября 2064 года. В шумерском языке есть слово «кур», что обозначает гора. Но это слово также обозначает «чужая страна». Шумер — большая равнина, даже низменность. Никаких гор там нет. А в древнешумерском эпосе рассказывается о том, что «На горе земли и небес Ану зачал (богов) ануннаков». Это свидетельствует, что божества Шумера — ануннаки, не исконно местные боги, а пришельцы».

* * *

Суд, который для Георгия закончился благополучно, принес ему славу и известность в Унуге. Два солнечных круга все в городе только и говорили о судилище и тамкаре Георге.

Сам Георгий ночевать в купленном доме не остался, но рано утром уже был там. Утром, заплатив пришедшему тамкару долг Нунмашды, он получил в свое владение трех слуг-рабов.

Кейторы-тинийцы не стали переселяться в новый дом Георгия. На пристани их ждало судно, которое следовало на юг, в сторону города Ура.

Георгий, молча, походил по двору, остановился у куполообразной печи, в которой пекли хлеб, рассмотрел глинобитный забор, отмечая про себя, что его нужно обновить. Нунмашда, ее сын и дочь стояли поодаль все вместе и тоже в молчании ждали, что скажет им их новый хозяин. Наконец, Георгий подозвал их к себе, и, показав глиняную табличку, сказал:

— Вы мои должники и теперь служите мне.

Нунмашда низко опустила голову. У нее были красные, опухшие глаза, скорее всю ночь она проплакала. Ее сын, высокий для жителя Месопотамии, молодой длинноволосый плечистый парень лет двадцати, стоял перед Георгием, стараясь не показывать свои эмоции на лице. Георгий уже знал, что его зовут Ушшум-Анна. Дочь Нунмашды, по имени Нисаба, семнадцатилетняя девушка с тонким станом, чистым красивым лицом и светло-карими глазами, испуганно следила за действиями Георгия.

— Теперь определим ваши обязанности, кто и чем будет заниматься. Нунмашда, ты, как и раньше, будешь готовить пищу и печь хлеб. Ты, Ушшум-Анна, будешь ходить на утренний торг, и покупать там различную еду. Когда мне будет нужно, будешь сопровождать меня по городу. Ты, Нисаба, будешь учить меня вашему языку, и помогать Нунмашде в работе по дому.

Одна комната на втором этаже будет моей спальней. Вы все можете ночевать в доме, где захотите.

— Я могу остаться в своей комнате на втором этаже, господин? — робко спросила Нунмашда.

— А почему, женщина, ты спрашиваешь это? — задал вопрос Георгий, наморщив лоб.

— Я жила всегда на втором этаже… Первый этаж занимали слуги, — смущенно ответила она.

— Я не собираюсь отнимать у тебя твою комнату. Живи в ней, — разрешил Георгий и спросил:

— Что вы тут едите?

— Что придется, господин, — ответила Нунмашда. Ее сын вступил в разговор:

— Бедняку лучше умереть, чем жить,

Если у него есть хлеб, то нет соли,

Если у него есть соль, то нет хлеба,

Если у него есть мясо, то нет ягненка,

Если у него есть ягненок, то нет мяса.

А у нас нет ни хлеба, ни мяса, ни соли… Господин, зачем ты спрашиваешь это? Моя мать и сестра не ели досыта уже три шареха!

Георгий понял не все, но почесал в затылке и крякнул с досады. Оказывается, быть рабовладельцем не так просто. Рабов-шуб оказывается кормить тоже надо!

— Ушшум-Анна! — подозвал Георгий парня. — Вот золото! Возьми. Иди на рынок, купи пшеничной муки, свежего мяса, сыра, зелени, кунжутного масла, смолы тамариска и сикару. Соли тоже нет? Покупай еду на всех, а не только на одного меня. Найми человека, что бы помог донести покупки. Иди!

— Все сделаю, господин!

Когда Ушшум-Анна ушел, Георгий отдал распоряжение готовить дрова и затопить печь во дворе, чтобы печь лепешки. Сам нарубил ножом кукри дрова для печи и отдельно для шашлыка. Принес свои шампуры.

Скоро вернулся Ушшум-Анна нагруженный провизией. Пока женщины пекли хлеб, Георгий самостоятельно зажарил мясо на шампурах, и, узнав, где находится столовая в доме, приказал раскладывать еду на невысоком столике. Мясо женщины обсыпали зеленым луком, развели горчицу. Когда все было готово, он пришел и сел на циновку, его слуги остались стоять рядом.

— Садитесь и ешьте! — пригласил Георгий. — Ку нинда. Наг сикару.

Они не сдвинулись с места.

— Я плохо говорю на вашем языке? — спохватился Георгий.

— Нет, господин, — отозвался Ушшум-Анна. — Слова ты произносишь не все правильно, но я хорошо понимаю тебя… Я — твой шуб и поэтому должен насыщать свой желудок в другом месте.

— Я жил в Альси и Таоросс, — сказал Георгий. — Я видел ануннаков. Я служил им. Я их слуга! Я ел пищу рядом с ними. Инанна, Энки. Всегда вместе. Ануннаки ели рядом со мной. Они никогда не прогоняли меня. Почему я должен прогонять вас?

На лицах слуг промелькнуло недоумение и недоверие.

— Господин говорит правду? — поинтересовался Ушшум-Анна.

— Зачем мне лгать? Я привык к другим порядкам, не таким как у вас. И я ничего не собираюсь изменять для себя. Если ануннаки так поступают со своими слугами, то значит, это правильно, и я буду поступать так! Садитесь рядом со мной и ешьте! Я так хочу!

Они смущенно согласились, робко расселись вокруг столика, на которой была разложена изысканная еда, вкус которой они уже давно забыли.

Так состоялось знакомство.

На следующий день Георгий в сопровождении Ушшум-Анна посетил городской торг. Там Георгий приоделся по последней шумерской моде, что бы сильно не выделяться своим тинийским нарядом, изготовленным из мягких конопляных нитей, в городской толпе. Шумерская одежда была совсем простая. Мужчины носили юбку из пальмовых волокон ниже колен и накидку, которая не имела рукавов, а представляла собой простой прямоугольный кусок ткани. Нижнего белья шумеры не носили, как мужчины, так и женщины. Сандалии Георгий решил оставить свои. Они были удобны и к ним он привык.

* * *

Через несколько солнечных кругов к Георгию пришли в дом несколько шарт, двое из них участвовали в суде над ним, но сейчас они пришли к нему в гости. Георгий гостеприимно встретить их и провел в дом.

За эти дни он успел приобрести кое-какую мебель из тамариска и платана, но шарт предпочли рассесться на циновках в комнате для гостей, которая находилась на первом этаже дома. Георгий приказал Нунмашде и Нидабе подать гостям сикару и тростниковые трубочки-соломинки.

Древнейший Шумер знал всего четыре напитка: вода, ячменное пиво, вино и молоко.

Молоко было редкостью. Мало кто держал коров, которые требовали ухода и больших пастбищ. Много больше было коз, которые были неприхотливы и всеядны. Но коза дает совсем мало молока. Поэтому молоко пили крайне редко или пили понемногу.

Сказать, что воды было много, означает сказать неправду. Рядом с Унугом протекала могучая река Буранун и находилось множество оросительных каналов. Только эта вода не годилась для питья. Ее приходилось отстаивать, процеживать и даже кипятить. Кровавый понос был частым явлением. Воду для питья черпали из глубоких колодцев и небольших речушек, выходящих из-под земли и ключей. Часто за ней приходилось далеко ходить.

Вина было очень мало. Этот напиток являлся роскошью, его пили только по большим праздникам.

Зато пиво варили повсеместно и в огромных количествах. История утверждает, что в Шумере были десятки сортов различного ячменного пива. Его пили все, за исключением грудных детей. Даже дети обоего пола. Только сильно разводили водой. Люди побогаче пили неразбавленное финиковое пиво в больших количествах. В домах тамкаров, перед гостем, если он пришел надолго, по делу или просто так, ставили в ногах кувшин сикару литра на полтора-два, и тот неторопливо, через соломенную трубочку пил его.

Угощать едой было не принято, исключением была только свадьба или званный ужин.

— Мое шуму Иби-Наннар. — назвался Георгию седобородый лысый шарт, который председательствовал в суде. — Как ты живешь в своем новом доме?

— Я рад гостям! — расплылся в улыбке Георгий. — Я доволен своим новым домом.

Шарт, как догадался Георгий, пришли смотреть не как то, как он обустроился, а по делу. Шарт знали о ценном грузе, который привез Георгий, и начали осторожно выяснять, не собирается ли он совершить еще один поход за лесом в Праутад.

— Через три-четыре шареха, — ответил, немного подумав, Георгий. — Для этого путешествия понадобится очень много кораблей. Я только три солнечных круга в Унуге и совсем не знаю тамкаров. Я не знаю еще, с кем нужно договариваться.

Шарт переглянулись, и один из них сказал:

— В твоем лице, Георг, город приобрел очень ценного тамкара. Мы поговорим со своими людьми о предстоящем предприятии. Суда мы найдем. Столько, сколько нужно. Был бы груз. — Пожаловался: — Мы приезжаем и часто ждем лес по двадцать-тридцать солнечных кругов.

— Лес будет. Его доставят быстро и много, — пообещал смело Георгий. — Мне помогут Ануннаки, или даже сама Инанна!

— Это хорошо! — заметил Иби-Наннар.

Два других шарт, люди среднего возраста оживились, услышав про Инанну.

— Инанна — Великий Ануннак! — сказал один из них. — Она приходит с неба и держит в своих руках Книгу Судеб всех народов, которую ей вручил сам Энмешарра — «Владыка всех Судеб»! Ты видел ее?

Георгий позволил себе улыбнуться.

— Не только видел, но даже жил с ней под одной крышей! И еще с тремя ануннаками.

— Какая она? — стали выспрашивать шарт. — Расскажи нам.

Георгий задумался, что рассказать? Эти шарт напоминали ему детей, которые хотят услышать чудесную сказку.

— Инанна — очень красивая вечно юная девушка! — начал рассказывать Георгий, умело мешая правду с вымыслом. — Она звезда, спустившаяся на землю. Ее красота затмевает солнце и звезды. Ее лицо и тело как молоко, глаза — синее небо. Когда она говорит — слышится пение и даже птицы умолкают. Она знает, что думают люди, она видит будущее. В гневе она ужасна — стоит ей сказать слово, и все люди мертвыми падут на землю.

— И она не убила тебя? — шарт слушали, затаив дыхание.

— Я не сделал ей никакого зла, — ответил Георгий. — Ануннак Энки, которому я служу, дружен с Инанной. Я служил им обеим и остаюсь их слугой.

Шарт сидели и не знали, верить им или не верить в рассказ Георгия.

— Правда ли, что Инанна и другие ануннаки ростом с финиковую пальму?

— Нет, они такого же роста как мы, — возразил Георгий.

— Мы слышали, что они видны как дым. Это правда?

— Нет. Они имеют тела, как и люди. Но они много мудрее и сильнее людей.

— Э… — протянул один из шарт, — скажи, а видел ли ты Инанну, без… одежды?

— Один раз всего, — ответил Георгий. — Она делала омовение в реке.

— И… что было дальше?

— Я едва не ослеп от божественной красоты, которая исходила от нее!

— Как бы я хотел там побывать! Посмотреть бы на Инанну хоть одним глазом! — завздыхал один из шарт.

— Ты счастливый человек, Георг! — сказал Иби-Наннар. — Ты лицезрел Ануннаков! Они помогают тебе.

— Давайте помогать друг другу и на вас тоже сойдет благоволение Инанны и милости Ану! — предложил Георгий.

Трое шарт ушли от Георгия уже его друзьями.

Глава 4

«Его пиры истекают жиром и молоком,

ломятся от изобилия,

Его сокровищницы даруют счастье и радость…»

Литература Шумера. «Гимн богу Энлилю».

07 число А-ки-ти месяц Сулумб или 22 сентября 3205 года до н. э.

Эмеш — лето, которое в Унуге началось первого числа месяца Се-кин-ку закончилось, и начался холодный сезон — энтен. Новый год в Южном Двуречье наступил 7 числа месяца А-ки-ти, совпадая с наступлением зимы. Но поскольку месяц А-ки-ти соответствовал сентябрю-октябрю, о холодах никто не вспоминал. Да и какие в Южном Двуречье могли быть холода, если летом жара достигала отметки плюс пятьдесят градусов по Цельсию, а в месяце А-ки-ти можно было ходить в одной юбке-шумерке. Плюс тридцать пять днем! Тропический климат, одним словом.

Новый год никто и никак не праздновал, что Георгия немного расстроило. Ничего необычного не произошло, день, похожий на другие дни.

А Новый год в Серверной Месопотамии приходился на апрель — май, и наступления его тамошним жителям приходилось ждать еще погода. А мало кто знает, что в Древней Месопотамии летоисчисление долгое время в некоторых городах велось полугодиями и даже четвертями года, которые обозначались как год.

Георгий с помощью Нидабы постоянно изучал шумерский язык и достиг значительных успехов. Девушка ему очень понравилась. Он смог сдерживать себя всего три колосолан, а потом призвал Нисабу к себе в спальню и поступил с ней так, как мужчина с женщиной. После этого Георгий стал постоянно спать с ней. Она не противилась ему, но была где-то далеко. Обладание ее телом не приносило ему полного удовлетворения.

Пролетали дни. Георгий изучал жизнь города. Жизнь шла своим чередом. Он отпустил бороду, которая сразу сделала его старше и представительнее. Бороды носили многие мужчины Унуга, в противоположность другим, которые были гладко выбриты.

Георгий с первого дня обедал и ужинал вместе со слугами, которые кормили его, убирали за ним, мыли ему ноги и полностью обслуживали. Георгий прекрасно понимал, что эти люди тяжело переживают смерть кормильца, потерю своего дома, вынужденное рабство и страх перед будущем. После окончания службы им некуда было идти. И вовсе не Георгий был виновником их несчастий. Они хорошо знали это. Но они замкнулись в своем несчастье, и, отвечая на его вопросы, никогда не улыбались. Георгий чувствовал себя неловко, но не хотел навязывать им веселье.

Но они видели, что хозяин Георг был не злым человеком, который отвечал им заботой за заботу о нем. Он одел их всех в новые одежды, и сажал с собой во время еды как равных себе. Они сначала не могли это понять. Потом привыкли. Но никак не могли привыкнуть к тому, что у них на обеденном столе постоянно присутствовало свежее мясо. Не каждый тамкар мог позволить себе такую роскошь! А уже о большинстве соседей и говорить не приходилось: ужин у них чаще всего состоял из ячменной лепешки или простой горсти фиников и чашки ячменной сикару.

Это обилие мяса, сметаны и молока вызывало в их душах смятение, и они часто строили догадки по этому поводу.

— Может быть, наш господин людоед и откармливает нас? — как-то заикнулся Ушшум-Анна. — У некоторых племен в Су-бир принято съедать пленных или вождей.

Но Нунмашда не согласилась с сыном:

— Я никогда не слышала, что люди рошшоти едят человечину.

— Но он не рошшоти, он кажется хуррит! — возразил Ушшум-Анна. — А среди некоторых племен хурритов не редко встречаются людоеды или еще хуже поедающие мертвых…

— Мы три столетия поклоняемся ануннаку Инанне, — сказала Нунмашда. — А наш господин жил с ней под одной крышей. Богиня не допустила бы к себе человека, так осквернившего себя. Разве Инанна требует человеческих жертв?

— Нет, я такого не слышал, — смутился Ушшум-Анна.

— Он добрый! — не выдержала Нисаба.

— Он спит с тобой, сестра! — глухо сказал Ушшум-Анна.

— Да! Он — мой господин. Я выполняю его волю. Но он никогда не сделал мне больно! Мне хорошо с ним! Почему, брат, ты так плохо о нем думаешь? Он не дал тебе в руки деревянной лопаты, не дал тебе в руки плетеной корзины, ты не носишь в ней землю, не роешь каналы. Ты носишь чистую одежду, ты забыл, что такое голод, ты ешь каждый вечер досыта. Ты забыл то время, когда не знал, где взять еды на ужин! Не говори так никогда больше, не обвиняй посланника Инанны!

— Не буду! — выслушав справедливые упреки сестры, сдался Ушшум-Анна.

* * *

Как-то однажды Георгий вышел из дома во внутренний дворик и услышал, как Ушшум-Анна повернув лицо к небу, обращался к Энмешарра:

— В тот день, когда всех наделяли долей, на мою долю выпало страдание.

Мой бог, я пред тобой,

Хочу говорить с тобой, слово мое — стон,

Я поведаю тебе об этом, посетую на горечь пути моего,

В смущении произношу я эти слова,

Слова недостойные сильного мужа,

Слова, которые должна женщина говорить.

Мой бог, мой отец, породивший меня, воздень к

Себе лицо мое,

Подобно невинному теленку в грусти… мольбе,

Долго ль еще будешь ты мной пренебрегать,

Оставляя беззащитным? Как вола,

Оставлять меня без поводыря?

— Энмешарра услышал твою мольбу! — произнес отчетливо Георгий.

Ушшум-Анна резко повернулся на голос. Увидев хозяина, сник.

— Я всего лишь молился, — произнес он. — Энмешарра не слышит моих молитв.

— Он услышал ее, и я передаю тебе его ответ. Слушай: «Не пройдет и двух шарехов, как таблица твоей судьбы изменится в лучшую сторону».

— Господин, ты слышишь голос бога? — изумился Ушшум-Анна.

— Нет. Но ануннаки многому научили меня. Собери все свои силы, наберись терпения, и твоя просьба очень скоро будет исполнена…

— Хе-ам! — произнес молодой шумер.

А на следующий день во двор к Георгию пришли все десять тинийцев и две тинийки, вернувшиеся из Ура. Они попросили воды для омовения, еды и отдыха. Целый день и еще полдня Георгий потратил на разговоры и пиры с кейторами. Он был откровенно рад их приезду. Его дом был единственным в Унуге, который посетило воинство ануннаков. Тинийцы отсыпались и отъедались. Они вели себя в доме Георгия свободно, но не трогали и не задевали бывших хозяев. Тинийки даже подарили Нисабе бусы, румяна и пудру. Ашшум-Анна незаметно издали оценивающе изучал тиниек и поражался их гармоничной красоте. Зато Нидаба, как девушка, тинийцев не интересовала абсолютно.

* * *

— Почему ты не вышла замуж? — спросил Нисабу Георгий через день после приезда тинийцев. — Ты почему молчишь?

Она печально покачала головой, сказала со вздохом:

— У меня нет жениха, и скорее всего уже никогда не будет. Я никому не нужна…

— Почему?

— Я дочь тамкара. Я должна была выйти замуж за сына тамкара. Мой отец, сказал, что когда он продаст товары и вернется домой, то будет моя свадьба. Но отец не вернулся. У нас мужчина не отвечает за долги женщины, но женщина всегда отвечает за долги своего мужа. Отец взял на судно много чужого товара. Товар отца и других тамкаров исчез. Моя семья впала в долги. Пришла бедность. Мой жених отказался от меня, сказав, что не хочет брать жену, у которой нет приданного. Он не нарушал закона, он мог из-за этого отказаться от меня. Постепенно от нас отвернулись все тамкары, которые торговали с моим отцом. А теперь, — она снова вздохнула, — я твоя служанка на большой срок. Мне будет около тридцати больших солнечных кругов, когда срок моей службы у тебя закончится. Тогда лишь я смогу выйти замуж. Я, если Великая богиня Инанна услышит меня, смогу выйти замуж лишь за человека-бедняка, за старого вдовца или человека не моего круга, человека ниже моего достоинства. Только, я уже буду старая невеста, у которой нет никакого имущества, нет дома, ничего нет… Кроме детей…

— Каких детей? — не понял Георгий. — Разве у тебя есть дети?

— Ты, господин, каждую ночь наполняешь своим семенем мое лоно. У меня будут дети, у которых не будет законного отца. Судьба их будет не завидной.

Видишь, господин, у меня никогда не будет счастья, света и солнца в этой жизни…

Георгий посмотрел Нисабе в глаза:

— Хочу спросить тебя. Скажи, я тебе нравлюсь?

Она посмотрела на Георгия, отвела глаза:

— Почему, господин, ты спрашиваешь об этом?

— Я хочу взять тебя в жены, Нисаба!

Она застыла, печально подняв уголки рта:

— Господин, я твоя служанка. Лу-тур. Ты спишь со мной каждую ночь. Тебе мало этого?

— Я хорошо подумал. Я хочу, что бы ты стала моей женой! — повторил Георгий. — Я тамкар, ты — дочь тамкара. Я очень богат, но у меня нет женщины.

— Ты говоришь это из-за жалости ко мне?

— Нет! Я видел других дочерей тамкаров, и никто кроме тебя мне не понравился. Мне нужна красивая жена, такая как ты, что бы я смотрел на нее и радовался ее внешности. Когда я иду по улицам Унуга и вижу других женщин, то я вскрикиваю от ужаса и пугаюсь их вида!

Она слабо улыбнулась и сказала:

— У меня нет приданного. Ты знаешь это.

— Оно у тебя будет! — пообещал Георгий. — Если ты согласна стать моей женой, то ты снова станешь хозяйкой в родном доме.

Она покрылась легким румянцем.

— Я согласна, господин.

— Не называй меня так больше, — попросил Георгий. — Мое шуму — Георг. Называй меня так!

— Да, Георг! — послушно ответила Нисаба.

Георгий встал и, обняв, поцеловал девушку, потом взял ее за руку и повел вниз, где их ждал обед.

Георгий привычно уселся на свое место и приступил к еде. Немного утолив свой голод, он взглянул на Нисабу, которая прятала свои счастливые улыбки, низко склоняя голову. Георгий повернулся к Ушшум-Анна и сказал:

— Ушшум-Анна! Я хочу дать тебе поручение.

— Да, господин мой?

— Сегодня же сходишь к резчику печатей и закажешь себе печать!

— Зачем слуге нужна печать? — удивился Ушшум-Анна. — Что я буду с ней делать?

— Ты должен заработать на приданное своей сестре! — сказал многозначительно Георгий. — Ей уже давно пора выйти замуж. Кто как не брат, должен заботиться об ее будущем?

— Но что я могу сделать? — горько усмехнулся Ушшум-Анна. — Я сейчас твой раб-шуб.

— Ты должен стать тамкаром, — объяснил Георгий, косясь на Нидабу, — как и твой отец. Ты ведь знаешь многие знаки письма?

— Почти все рисунки, которые используют в торговле.

— Вот и хорошо! — обрадовался Георгий.

Нунмашда молчавшая, вдруг заговорила:

— Тамкаром? — переспросила она. — Прости, господин, но это невозможно. У нас нет товара и не на что приобрести его.

— Для того кто лицезрел Иннану-Ануннака нет ничего невозможного, — бросил Георгий. — А спрашивать я начал об этом не просто из любопытства. Сегодня твоя дочь Нидаба изъявила желание стать моей законной женой. Так что я теперь вам прихожусь родственником…

— Это правда, господин? — Нунмашда решила, что ослышалась, а Ушшум-Анна как то странно и недоверчиво посмотрел на Георгия.

— Это истинная правда, госпожа! — подтвердил Георгий, наслаждаясь произведенным эффектом, который он вызвал. — Скажи, Нисаба, что это так!

— Георг хочет взять меня женой! — сказала Нисаба и отчаянно покраснела.

Она назвала хозяина по имени и тем самым привела самое сильное доказательство его правдивости.

Ни Нунмашда, ни Нисаба и Ушшум-Анна не могли даже представить, что такое может произойти. Они себя сдерживали, не смея радоваться, боясь, что это окажется сном или злой шуткой. Но Георгий не шутил. Он переждал, пока все свыкнуться с мыслью о сообщенной им новости и снова заговорил:

— Ушшум-Анна, река Буранун еще судоходна. Дождей и холода еще нет. Мои кейторы вернулись с Ура и возвращаются в Альси. Мы собираем огромный караван судов с нашими товарами для отправки в Праутад. А обратно он пойдет груженый только лесом. Драгоценные кедры и сосны. И поведешь груз ты, Ушшум-Анна.

В Праутаде получить такое количества дерева очень дорого. Надо отдать очень много своего товара. Но этот лес нам ничего стоить не будет. Мои кейторы сделают так, что хурриты сами срубят лес и притащат на пристань к кораблям. Ты оплатишь лишь загрузку леса на суда и привезешь бревна в Унуг. Это не трудно. Понял меня?

— Понял, господин, — кивнул Ушшум-Анна. — Но как можно получить столько леса, ничего не дав взамен?

— Это не твоя забота! — сказал Георгий. — Главное для нас доставить лес целым на пристань Унуга. Когда привезешь его, отправишь ко мне гонца. Я расплачусь за доставку и продам товар. С прибыли, четвертая часть дохода будет твоя. Согласен?

Ушшум-Анна, будучи сыном тамкара прекрасно осознавал, каким богатством является доверенный ему груз. И когда он примерно понял, сколько он получит за свою работу, он не выдержал и вскричал в восторге:

— Да, господин! Я согласен! Я все сделаю, как ты приказал! — и, обратившись к матери, сказал:

— За один речной харран я получу столько, сколько наш отец получал за три солнечных круга!

— Если справишься, то я возьму тебя к себе помощником, свободным тамкаром, — продолжал Георгий. — Будем торговать вместе! Но не забудь о приданом для сестры! Что скажут о нас уважаемые люди города Унуга, если я возьму себе жену, не имеющую приданного? Это будет вечный позор для нашего дома, для меня, для Нисабы на всю жизнь. Мне это приданное вовсе и не нужно, но надо сделать так, что бы все в Унуге знали, что Нидаба как будто получила его из твоих рук…

— Понимаю… — Ушшум-Анна заговорщицки усмехнулся.

Нунмашда, до этого спокойно сидевшая, вдруг бросилась перед Георгием на колени и разрыдалась:

— Господин! Господин! Ты спасаешь нас всех! Спасибо тебе, господин! О, Ану, я благодарю тебя за то, что ты подарил нам новую жизнь в лице твоего посланца!

Георгий шумно вдохнул в себя воздух. Много раз он видел, как тинийцы кланялись Альганту Нептуну, падали на колени перед Великой матерью, царицей Ал-Ма-Гарат, но перед ним еще никто этого не делал никогда! Он не Ронс, не Альгант, не царь. Хотя, если немного подумать, тоже небольшой повелитель Судеб.

Георгий прекрасно знал, что один он ничего не сделает. Ему нужны были верные люди, которые будут его опорой в достижении цели, и он надеялся, что брак с Нисабой превратит бывших слуг в верных домочадцев и союзников.

Вечером, когда Георгий ложился спать, к нему явилась Нисаба, явилась первый раз без зова.

— Я хочу спать возле тебя, Георг! — попросила она.

— Жених, сердцу любезный,

Божественна красота твоя, мой милый,

Лев, сердцу любезный,

Божественна красота твоя, мой милый.

Ты покорил меня, я трепещу перед тобой,

Жених, ты поведешь меня в спальню свою,

Ты покорил меня, я трепещу перед тобой,

Лев, ты поведешь меня в спальню свою.

Жених, дай приласкаю тебя,

Драгоценные ласки мои слаще меда,

В спальне, исполненной меда,

Дай насладиться гордой твоей красотой,

Лев, дай приласкаю тебя,

Драгоценные ласки мои слаще меда…

Ночью Нидаба показала ему всю страсть влюбленной женщины. Георгий, уже привыкший к ее холодности, с которой она принимала его раньше, был приятно поражен, с каким восторгом, радостью и теплотой она отдавалась ему теперь.

Воистину нет лучше женщины для мужчины, чем жена, которая искренне любит своего избранника!

Глава 5

04 число Езен-ман месяц Сулумб или 18 ноября 3205 года до н. э.

Дела у Георгия пошли в гору. Торговая флотилия, благополучно прибыв в Праутад, была загружена ценным лесом и почти без приключений вернулась обратно. Ушшум-Анна блестяще справился со своим поручением. Правда на одной из стоянок ночью караванщики подверглись нападению кочевников, но матросы и охрана были столь многочисленны, что легко обратили в бегство любителей легкой поживы. Таких огромных торговых караванов Унуг еще не видел. В флотилии были даже суда соседских городов: Ура и Эридуга, которые тоже нагрузили кедровыми бревнами. Все тамкары, участники этого предприятия, оказались в огромной прибыли. Даже матросы и корабельщики получили двойную оплату. Лес, который имел определенную цену в Праутаде, достался Унугским тамкарам в треть его цены. Они оплатили Георгию небольшой процент от прибыли и остались довольны совершенной сделкой. Георгий, быстро распродавший лес, получил такой огромный доход, что сразу выдвинулся в число самых богатых тамкаров Унуга.

Теперь слава о Георгии прогремела не только в Унуге, но и соседних городах, принявших участие в зимнем харране за лесом. К Георгию стали относиться еще с большим уважением. Его постоянно приглашали в гости, наперебой стремились оказать услуги, если они были связаны с торговыми делами. Многие тамкары расхваливали своих дочерей, намекая этим, что не прочь связаться с ним узами брака.

Ушшум-Анна, получив свою долю прибыли, как-то вечером сказал Георгию:

— Отец мой, Георг, ты пользуешься покровительством самого Ану и прочих ануннаков! Может быть, ты и не человек вовсе, а тоже ануннак, только никому не говоришь об этом.

Георгий только загадочно улыбнулся в ответ. Нисаба, услышав слова брата, переглянулась с матерью, но в мужской разговор вмешиваться не стала.

— В городе, отец мой, Георг, — продолжал рассказывать Ушшум-Анна, — тебя называют совсем другим именем — Нингишзида — «Господин из далекой земли».

— Я не рожден в Унуге, — заметил Георгий. — Что тут странного, если я чужеземец?

— Это имя также носит один из наших богов в городе Нибру…

— Я не называл себя так! — протестуя, замахал руками Георгий.

— У нашего народа очень часто люди называют своих детей именами богов, добавляя к нему приставку. Только твое имя — Нингишзида — произноситься горожанами без приставки…

Георгий сразу после прибытия грузов явился к шарт и при свидетелях разбил табличку о долге Нунмашды, освобождая, таким образом, ее и ее детей от долгового рабства. Сразу же за этим он через один шарех оформил брачный договор с Нисабой и на следующий день сыграл шумную свадьбу, на которой присутствовали все лучшие люди Унуга. Георгию пришлось выслушать много хвалебных речей и пожеланий.

Все пожелания примерно были одинаковы, и Георгий даже запомнил их наизусть:

«Пусть зачатые тобой дети в число вождей внесены будут,

Пусть все твои дочери выйдут замуж.

Пусть твоя жена здоровой будет, пусть умножится твой род;

Пусть благополучие и здоровье сопутствует им всякий день,

Пусть в твоем доме пиво, вино и всякое добро никогда не иссякнут».

После свадьбы в дом были наняты двое слуг, которые стали помогать Нунмашде по хозяйству.

В шумерские дома в служанки нанимали женщин, детородный период которых давно прошел. По шумерским законам, а точнее правилам, хозяин нес ответственность за беременность служанки. И если он был даже ни при чем, доказать свою непричастность он не мог. Беременная служанка имела право отсудить у хозяина содержание на ее ребенка и на свое прокормление. Причем дети служанки еще имели право в дальнейшем требовать свою долю наследства! Зная об этом, молодых женщин в услужение старались не брать.

Но отношение к Георгию со стороны новых родственников осталось прежним, почтительным, его слово никем не оспаривалось.

Во дворе своего дома Георгий устроил солнечные часы.

Это случилось после того, как Нисаба заметила у него механические часы, которые он прятал подальше, старясь не вызывать у всех лишних вопросов.

— Что это у тебя за удивительная вещь, мой муж? — спросила она.

Георгий дал ей посмотреть часы, и Нисаба долго следила за движением секундной стрелки, подносила к уху, слушая их ход не понимая их назначение.

— Это…э…, - задумался Георгий, и быстро нашелся. — Это амулет, который дал мне Энмешарра и который мне дорог!

— Ты видел Энмешарра?! — взволнованно вскричала Нисаба, и охватившее ее изумление достигло предела. — Как? Расскажи мне!

— Это тайна богов, которую я не могу разглашать. Не спрашивай, я не могу говорить об этом!

Нисаба ничего не ответила и с неохотой рассталась с часами.

Георгий насобирал камней и выложил во дворе из них круг. Обозначил центр и вкопал в середине столбик. Сравниваясь с часами и солнцем, разбил циферблат каменного круга на равные доли. Теперь тень от столбика показывала правильное время.

Георгий полюбовался на свою работу и остался доволен.

Через три солнечных круга он вдруг увидел, что Нунмашда поливает водой из кувшина столбик его солнечных часов. Он подошел к ней и спросил, что это она делает?

— Я даю воду Энмешарра! — произнесла Нунмашда. — Владыка всех судеб будет рад, если мы дадим ему напиться в жаркий день.

«Видно тайна моих часов для нее не секрет», — подумал Георгий. — «Нисаба, болтливая сорока, все рассказала матери».

Пришлось Георгию объяснять, что Энмешарра не любит воду, а солнечные часы — камни во дворе, теперь место, куда божество постоянно нисходит с неба и теперь он принесет удачу всем обитателям дома и даст новое, хорошее «Ме».

Георгий, попав в Унуг, видел не только хорошее, но и поступки людей, которые ему были ему совершенно чужды. Он тесно общался с шарт и богатыми тамкарами, которые приняли его в свою среду как равного. Поэтому он был в курсе всех событий, которые происходили в Унуге и его окрестностях.

Весь Унуг потрясло убийство дочери совершенное Илим-ка Шихудак — ловцом рыбы. Его схватили разъяренные соседи. Выяснилось, что он долго жил со своей дочерью как с женой. Когда она забеременела, зверски убил ее. Был уличен в убийстве и казнен всенародно. Посажен на кол.

Древний мир очень жестоко карал за любые преступления. Вор, пойманный на месте преступления, приговаривался к побитию камнями. Иного приговора, кроме смерти, ему ожидать не приходилось…

В целом все было благополучно, и Георгий был доволен своей жизнью. Единственное, что отравляло его сытую и спокойную жизнь, это были пауки, которые были ему ненавистны. Скорпионы были довольно безобидные создания, они сами больше предпочитали прятаться и в городе были редки. С их присутствием можно было как-то мирится, но появление верблюжьего паука — фаланги в своей комнате было воспринято им как стихийное бедствие.

Он с омерзением увидел эту огромную отвратительную тварь возле своего лица, когда после обеда отдыхал на кровати. Как она пробралась в дом, осталось для него загадкой. Нисаба рассказала, что верблюжьи пауки легко лазают по стене и прыгают на расстояние вытянутой руки. Поэтому этим же вечером Георгий отправился на базар и нашел мастера, которому заказал частую сетку из веревок, сделанных из козьей шерсти. Эти сетками он обтянул окна дома, опасаясь повторного вторжения гигантского паука.

Глава 6

20 число Езен-ана месяц Сулумб или 08 января 3204 года до н. э.

Нисаба лежала под толстым шерстяным одеялом, прижавшись к Георгию. Дома было тепло и сухо, а на улице разыгралась непогода. Страшные потоки воды обрушивались на землю, которая сразу же превратилась в непроходимую грязь. Кингалудда, бог злых ветров свирепствовал над городом Унугом.

Ужасающие молнии вспарывали небо и чередовались гулкими раскатами грома, заставляя Нисабу вздрагивать от ужаса и плотней прижиматься к мужу. Георгий, одной рукой обнимая Нисабу, наслаждался покоем. Молний он не видел. Окна дома имели деревянные рамы, на которые были натянуты плетеные циновки, не позволяющие холодному ветру и дождю попадать в комнаты. Два глиняных светильника в форме морских раковин имели по четыре фитиля и достаточно ярко освещали спальню тамкара-Георгия. В ней пахло дорогим кипарисовым маслом — благовонием, которое могли себе позволить только немногие.

В эту страшную грозу Нисаба шепнула Георгию:

— Ты спишь, мой муж?

— Нет, — вяло ответил Георгий. — Я думаю о нас с тобой.

— Я чем-то прогневила тебя? — встрепенулась Нисаба.

— Нет, жена моя, ты та женщина, о которой я мечтал всю свою жизнь и встретил случайно.

— Георг, разреши мне рассказать одну песню-легенду, которая ходит в нашем народе?

— Говори, — согласился Георгий и Нисаба начала певуче рассказывать: «Случилось это после того, как земля отделилась от неба. Волей богов был построен город Нибру, город древний, богатый, овеянный славой. Стоял он рядом с рекой полноводной. Та река Буранун называлась.

Жила в Нибру старуха. Нунбаршегуну шуму ее было. И была у нее юная дочь — Нинлиль, пятнадцать солнца кругов как на свет появилась. Нунбаршегуну, вдова, решила дочь замуж отдать за Энлиля, который, как говорили, свой род от богов вел, но в городе новым был человеком.

Нинлиль воспротивилась, что за жених? Не сангу, не шарт. Богат как тамкар, но не знатен. Обычный города житель. Такого не надо. А что кровью богами отмечен, то это не правда. Лгут люди, такое не сложно придумать. Нунбаршегуну дочь поучает: «Хоть знатны мы, но бедны. Не каждый жених согласится в дом наш с крышей из кедра войти. Ты посмотри на Энлиля, подумай, хорош ли? Тебе выбирать — я неволить не стану». Нинлиль совет приняла: «Пусть он меня по реке покатает на лодке. Его оценю я, достоин меня или пусть себе ищет другую».

Нинлиль жених приглянулся. Волос до плеч, молод, умен, себя с достоинством держит. Щедрый Нинлиль он сделал подарок. Ожерелье из лазурита, цвета весеннего неба. Камень этот в горах далеко добывают, в той стороне, где солнце восходит. Нинлиль хоть в камнях драгоценных немного толк понимала, цену подарку назвать не сумела.

В ладье сидя, подарком любуясь, Нинлиль не заметила, как одежды ее распахнулись, взору Энлиля ее обнаженные стройные ноги открылись. Энлиль замолчал потрясенный, красоту неземную увидев, которая только избраннику-мужу доступна.

Не сдержался Энлиль, подполз на коленях к невесте и сказал ей: «Клянусь, моей ты станешь женой, даже если Буранун многоструйный потечет в обратную сторону. Не могу я терпеть страсти мук. Яви милость. Знай, что я никогда головы никому не склонял. Видишь сама — пред тобой я стою на коленях».

Нинлиль рассердилась: «Я не каркида! Купить любовь лазуритом такой девы как я невозможно». Сказал ей Энлиль: «Ан — мой отец. Исполнить могу я любое желанье твое. Нет такой силы, которая мне не подвластна».

Нинлиль не поверила: «Ты наверно смеешься? Ануннаком назвать себя осмелится только безумец». Сказал ей Энлиль: «Ануннак тебе свою любовь предлагает, стать бога женой, но гордость твоя выше горных вершин, юная дева».

Забилась, как птица, попавшая в сети, дева Нинлиль, спиной прижатая к лодке. Не спасла ее дида и Лама, что за правым плечом находилась. Восстал детородный орган Энлиля и лоно Нинлиль наполнил живительной влагой. Свершилось. И вдруг испытала Нинлиль превращенье в звезду, что утром на небе холодном сияет, и чувства, что доселе ей неизвестными были. И от этого покраснела она перед взором Энлиля. Стыдно ей было, когда шла через город, казалось, все встречные знают, что случилось с ней в барке. И путались мысли ее…

«Он выбрал из многих меня… Почему? Я не знаю. Быть может, ему показались прекрасными черные косы? Быть может, в глазах моих цвета меда он разглядел нечто, что мне самой неизвестно? Может он больше других в женской красоте понимает, что жизнью рискуя, осмелился взять меня силой? Скорее увидеть его хочу я! Чтоб он солнечным жаром и лунным светом лоно наполнил мое до краев! Где ты, о ком я мечтала во снах? Решено! Отброшу сомненья! Пусть Энлиль в дом мой скорее войдет!»

Дома Нинлиль сообщила: «Я, замуж идти за Энлиля, согласна».

По веленью Энлиля назавтра к дому Нинлиль подошел караван. Одежды и сласти, и драгоценности, золото, утварь, ткани льняные, перья, вина из разных стран, масла, благовонья — все, что приданным зовется, он быстро доставил. Также служанок, музыкантов, певиц. Кто в дом к жене приходит, тот принимает заботы, будь это смертный — иль ануннак-небожитель.

И начался обряд облаченья невесты в одежды, достойные тела. Тело Нинлиль умастили елеем, краску из малахита зеленого на веки ей положили, лаком красным ногти покрыли. Золотые сандалии облекли ее ноги. Диадема украсила голову, ожерелье лазурное ей шею ласкает. Подвески украсили грудь, браслеты тяжелые руки обвили. Засверкала она красотой, и, увидев невесту, всех гостей словно молния, злобная зависть пронзила. Каждый вдруг на месте Энлиля после солнца захода захотел очутиться…

Свадебный пир удался, гости хмельной сикару напившись, молодых провожать стали в верхние комнаты дома.

Вдруг меламму сиянием дом озарило. Боги явились: Ан, неба бог и Энлиля отец, Инанна, богиня любви из Урука, города славного. Из Эредуга Энки прибыл, бог всех вод и источников, что остров земли окружают. Также Уту, солнечный бог, света податель. Все ануннаки, боги небесные, что никогда не живут в человеческом теле.

Заговорил Уту, как самый младший, волю богов исполняя: «Око мое, Энлиль, видело твое преступленье. И совет ануннаков решил: больше синего неба ты не увидишь, по синей земле ты ходить недостоин».

Понял Энлиль в чем виновен. К богам слова обратил: «Ан, отец богов, отец мой, помилуй! Разве я не спросил твоего разрешения на брак с девой юной? Разве можно меня судить за любовь к жене, свадьбу с которой я справил? Смилуйся, Энки! Разве не боги такой в этой стране установили порядок, что с древнейших времен привлекает мужчину женщины тело. Энки, разве не ты вместе с богиней Нинмах, создавая людей из глины, наделили их непохожими тела частями, которые должны единится друг с другом? Ничего, противного воле богов, не случилось. Виновен я в том, что любовь свою мы не скрыли с Нинлиль от взора Уту. Но и это случилось по воле прекрасной Инанны, что любовь в сердцах богов и людей зажигает. За что ж вы меня осудить захотели?»

Ан промолчал, ничего не ответив в сына защиту. Богиня Инанна лишь равнодушно правым плечом своим обнаженным пожала. Ее гладкая кожа притянула взоры мужей на свадьбе сидящих и даже богов, что на время забыли о цели прихода. Истинно это, поскольку нет ничего в этом мире, что заставляет мужчину невольником быть нежной подруги, как готовность ее ложе свое с ним разделить.

Уту покачал головой, увенчанной солнца короной, тень набежала на лик грозного бога, взглядом своим способным сжечь все живое. Сказал солнечный бог: «Свершил ты, Энлиль, насилье над девой юной. Недозволенно так поступать ни смертному мужу, ни богу. И за это ты понесешь наказанье. Счастье твое, что не смертный ты. Иначе без жалости на кол кедровый был бы посажен и умер мучительной смертью. Вот приговор наш суровый: в Кур-ну-ги, под землю ты отправляйся, Эрешкигаль где владычица. И быть тебе там, пока решенье свое мы не отменим, и вернуться обратно тебе не позволим».

«Истинно молвил!» — Энки сказал и топнул ногой. Развернулась земля под ногами Энлиля и провалился он вниз. А земля над ним снова сомкнулась, словно и ничего не случилось. Боги пропали, словно туман, исчезающий утром при солнца восходе. Люди, богов узревшие, стали быстрей по домам расходиться, словно боясь, что наказанье Энлиля на них перейдет. Нинлиль, оставшись одна, разрыдалась, не жена ни вдова. Боги суд сотворили над мужем любимым. Где защиту искать? К кому мольбу обратить? Но немногие знают, что боги не слышат ни молитв, ни упреков».

Повествование захватило Георгия, он внимательно слушал, но по мере как разворачивалось повествование, в нем стал накапливаться липкий страх.

Боязливо богиня Нанше в дом Нинлиль заглянула: «Отец мой, Энки, мне приказал», — сказала Нанше — «чтоб я собрала все сновидения злые, как собирают части, чтоб целое стало единым и нагнать их тебе, на твою на погибель. Если смешаются мысли твои, то тогда помутится рассудок. Только делать я это не стану — ты ведь не виновата, что Энлиль взял в жены тебя». Сказала еще Нанше: «Такая тебе шимату досталась. Жаль мне тебя, но выбора нет. Тебе надо мужа искать. Только таблица судьбы говорит, что твой поиск будет удачным и ждет тебя великая слава».

Двуречье земля велика. Неизвестно, сколько беру в какую сторону идти. Туда, где небо утром розовым цветом подобно цветку озаряется, или туда, где серые воды Налешт на золотой песок набегают? Или туда, откуда ветры холодные дуют? Проще рану себе нанести острою медью и сразу предстать у врат страны без возврата. Но, только, свидевшись с мужем, обратно уже никак не вернуться. Надо идти. Камень, который лежит на дороге не сдвинется с места даже на палец, пусть хоть тысячу сделает Уту кругов. Решила Нинлиль: «Где бы он ни был, я дойду до него по песку или камню, по реке иль болоту. Как бы далек ни был путь, я с него не сойду, пока мечется сердце».

Не окончилась доля еще, как свадьба прервалась, а Нинлиль уже идет по пустыне. Шуршит под ее ногами песок, ветер знойный лицо опаляет, слезятся от пыли глаза, но идет она мужа спасать, ищет дорогу к подземному миру, царству мертвых, страны без возврата, обители смерти. Разное люди про эту страну говорят. Только не знаешь, где правда, где вымысел. Никто не вернулся оттуда обратно. Горек там хлеб, говорят, вода солона. Там пыльно и серо. Только мертвых людей напишту, птицам подобно, вокруг снуют бестолково.

Слышала она от старух, что есть в стране мертвых несущие бремя проклятий и в наказанье их участь ужасна: едят нечистоты, помои, вместо воды получают и страданья их вечны. Не попал ли Энлиль в число этих несчастных? Так говорят… Но что на деле там происходит, знают лишь ануннаки на небе.

Вот, наконец, врата перед ней. Но страшно входить в царство теней и мрака. Эрешкигаль, владычица мертвых, Инанны родная сестра, направляет свой взор на эти ворота, ее смерти взгляд, убивающий все живое, выдержать смертный не может. Встала Нинлиль у ворот и задумалась. Как в ворота войти? Вдруг перед ней остановился прохожий. Незнакомец низко голову склонил пред Нинлиль. Нинлиль удивилась. В рваных одеждах стояла она. Незнакомец, в роскошных одеждах черного цвета с красной каймой, как в чешуе, пластинами лазурита расшитых, со скипетром из кипариса, змеями обвитом ей незнакомке как госпоже поклонился. «Кто ты?» — спросила юная дева — «Почему здесь очутился? Разве не знаешь, что эти врата мира подземного люди избегают, как могут. Голову ты склонил предо мною, не зная меня. Верно, ошибся ты, приняв меня за другую».

Незнакомец ответил: «Нет тут ошибки. Нет в поклоне моем грубой лести или, что хуже, насмешки. Ты — Нинлиль, ищешь мужа, которого ануннаки забрали своим приговором в царство смерти. Шуму мое Нингишзида, я ануннак многоликий. Все, что рождается, то образ свой вечный имеет. Я хранитель вечного образа. Поэтому я тебя знаю. Знаю я всех живущих людей. Я пришел к тебе по веленью Энлиля, и хочу дать совет. В смерти ворота ты входи, спиной повернувшись, и ничего с тобой не случится. Потому, что не увидевший смерти, с жизнью не может расстаться».

Страшно было Нинлиль, когда в ворота теней царства шагнула, взгляд владычицы мертвых спиной своей ощутила. Теперь можно дальше идти, но грозный окрик раздался: «Женщина смертная остановись! Зачем ты пришла в царство мертвых живая?» Страж ворот ей путь преградил, Нети могучий, грозный видом, телом массивный, вход, охраняющий в смерти обитель. «Женщина, не желающая назвать свое шуму. Не исчерпан алад твой. Обратно ступай, не пришло еще твое время. Боги такой установили порядок, в мире мертвых нет места живым».

Заговорила юная дева: «Не умер мой муж, но волей богов живой провалился под землю. Его хочу я с собой увести обратно на землю».

«Твой муж приговором богов попал в смерти обитель» — Нети, страж ворот ей возразил — «Ты же пришла добровольно. Никогда не случалось такого. Нет тебе дальше дороги. Не могу я тебя пропустить дальше ворот, закон богов не нарушив. Но если в честной борьбе меня одолеешь, — не скажет никто, что пропустил тебя без принуждения — и можешь продолжить свой путь».

Смутилась дева Нинлиль. У Нети, ростом с тростник, грудь как скала неприступная, не нужна ей из меди защита. Руки, с могучими мышцами, обвиты венами, словно плющом пальмовый ствол. Женщина тонкая станом, разве может с мужем подобным тягаться на равных. Но недаром известно, что мужчина, кичащийся силой, спасует, там, где женщина слабая победу одержит.

Скинула с головы черную шапку Нинлиль, рассыпались длинные волосы, водопадом струясь по спине, глаза затуманились дымкой, что в горных вершинах бывает, приоткрылись зовущие губы.

«Не смогу я тебя победить, Нети, могучий. Но послушай. Средь красавиц Двуречья я первая буду. Сотни мужчин тщетно моей любви добивались. Из-за моей красоты муж мой попал в царство мертвых. Посмотри на меня, разве я не прекрасна? Можешь телом моим обладать, но за это ты меня обещай у ворот не задерживать после».

Так сказала она. Нети быстро на бедрах шебарту свою размотал и Нинлиль от одежды избавил. Нети тяжел был, иначе делать боялся. Словно верхом проскакала на диком онагре Нинлиль. В мире мертвых время не движется будто, но миг наступил и Нети выбросил семя. Обильно наполнилось лоно Нинлиль жизненной влагой, приняла она и силу стража ворот, силу мужскую.

«Если по воле богов у тебя ребенок родится», — ей Нети сказал — «Неодолимым он станет бойцом, силой равный богам. Ни один среди смертных и даже богов не сравнится с ним в умении палицей биться или кинжалом или совсем без оружья».

Семь ворот миновала Нинлиль, и вышла к болоту, которое ей на пути стало преградой. Болото источником было подземной реки, окружающей царство Кур-ну-ги. Хотела Нинлиль по болоту пройти, но увидела, как напишту, какого-то смертного, попыталось над ним проскочить, лишь бы обитель Эрешкигаль побыстрее покинуть. И в болоте бесследно исчезло. Опечалилась сильно Нинлиль. «Если такую бесплотную, тени подобной напишту, легкой как пух, болото забрало, то мне и двух шагов по нему не пройти, гибель, найдя на дне его илом покрытом».

Вдруг увидела Нинлиль рядом с собою стража-хранителя подземного озера. Хумут шуму его было. Старец с пронзительным взором, сдвинув кустистые брови, спросил юную деву: «Вижу, что не мертвая ты. Но как ты смогла здесь оказаться?»

Нинлиль ответила: «Я мужа ищу, но как перейти это болото не знаю. Помоги на другую сторону мне попасть страж Хумут. Одна домой не могу я вернуться».

Подумал Хумут и ей в ответ произнес: «Ты красотой сравнима с Инанной. Тот, кто тебя увидел хоть раз покоя надолго лишиться. Я же бессмертный и предстоят мне вечные муки, вспоминая твой образ прекрасный. Если смиришься и тело свое мне в дар предоставишь, то я проведу тебя через это болото». Ответить Нинлиль не успела. Хумут развернул ее, заставил нагнуться. Движением бедер Хумут к обнаженному телу прижался Нинлиль, соединяясь с ней в порыве любовном. Долго Хумут утолял свою страсть, но миг наступил, и наполнилось лоно Нинлиль влагой обильной. И еще приняла Нинлиль силу хранителя, силу мужскую. Сказал ей хранитель болота подземного мира: «Если по воле богов у тебя ребенок родится, то умом и хитростью он и богам не уступит. Многие тайны, что недоступны смертным мужам, ему ведомы будут. Я обещанье свое исполняю. Теперь смело ступай через болото».

Нинлиль прошла по воде, как по суше и на твердой земле оказалась. Миновала болото она и дальше пошла по дороге к смрадной реке, что окружала смерти обитель.

Реку Нинлиль увидала, где черный как ночь Ур-Шанаби в лодке стоял, на весло опираясь. Через реку мертвых возил он души умерших, доставляя их на суд Эрешкигаль. Увидел Ур-Шанаби Нинлиль к нему подошедшую и спросил ее: «Разве не знаешь, что я не могу переправить на берег другой тело твое полное жизни? Перевожу я только души людей, умерших в землях Суммэрк. Кто погребен по обычаю предков, тот только сможет в лодке этой на берег другой переплыть. Остальным недозволенно это. Так боги решили, и их повеленье я нарушить не в праве».

«Но мой муж на другом берегу», — сказала Нинлиль, — «и не умер он, а провалился под землю. Если и я окажусь на другом берегу рядом с ним, что может случиться?»

Ур-Шанаби, верный слуга Эрешкигаль, подумав, сказал ей в ответ: «Видно ты не из глины, раз сумела пройти через семь ворот мимо Нети. Ты смогла пересечь болото стража Хумута, которое никто из богов-ануннаков никогда не мог перейти. Богиня великая ты, а не смертная дева. Уж не Инанна сама? Но всем известно, что за труд награждают. Готова ты дать мне награду?»

«Знаю, какая награда прельщает тебя, Ур-Шанаби», — сказала Нинлиль чей голос прекрасен и бедра свои обнажила. Лодочник бросил весло и приблизился к деве.

Ноги Нинлиль поднялись вверх подобно двум мачтам судна морского, что застигнуто бурей в море безбрежном, волн удары в борта свои принимая. Но когда просочилась обильная влага в лодки трюм, шторм утих, и приняла Нинлиль в лоно свое семя и силу мужскую. Переправив Нинлиль на ту сторону реки, ей сказал Ур-Шанаби: «Если у тебя по воле богов ребенок родиться, то никакие болезни его не коснутся, и он будет бессмертным как боги».

На другом берегу Нинлиль увидела Эрешкигаль дворец. Что она видит? Ее муж, Энлиль с Эрешкигаль, владычицей мертвых беседу ведет. Подошла к ануннакам дева и сказала Энлилю: «Пришла я, пошли вместе со мной, обратно на землю». Эрешкигаль с презреньем окинула взглядом деву Нинлиль и сказала ей грубо и злобно: «Ты — грязь! Мутная лужа. Все прегрешенья и скверны твои мне известны, подстилка для слуг моих верных. Жемчуг драгоценный твой не раз был просверлен!»

Закрыла лицо Нинлиль от обиды и горя. Не видать ей больше Энлиля, отвернется он от блудницы! Эрешкигаль с торжеством на соперницу поглядела и Энлиля тихо и нежно спросила: «Зачем тебе, Энлиль эта каркида? Таких в землях Двуречья найдется немало. Чрево свое эта дева всем открывала мужчинам, что благосклонности ее добивались. Разве достойна она любви ануннака? Не богиня она, из глины и пота создана, как все люди. Грязь под ногтями. Что предложить она тебе сможет? Жалкую хижину из древесной акации и соломы в землях Двуречья? Я предлагаю тебе стать владыкой Кур-ну-ги. Это большая страна и боги другие власти здесь не имеют. Или блудница эта любовь зажигает в сердце твоем? Но я — богиня и красотой этой смертной не уступаю. И любить я умею сильнее, ты сам это знаешь. Жизнь у людей коротка. Через тридцать солнца кругов эта дева превратится в старуху, сгорбленную трудом и годами. Я же бессмертна и никогда не состарюсь, не потеряю красок лица и упругости тела. Что ж ты молчишь? Скажи свое слово».

Молчал Энлиль. Тогда снова заговорила Эрешкигаль, мертвых богиня: «Если дева эта мешает тебе полюбить меня, то я обращу ее в глину, а напишту заставлю мучиться вечно. Видя нашу любовь, никогда она в царстве моем не узнает покоя».

Ответил Энлиль Эрешкигаль: «Когда боги меня осудили, никто слова в защиту мою не сказал. Даже Ан, мой отец, меня предал, позволив суд совершить надо мною. Только Нинлиль пошла на великую жертву, придя в царство мертвых. До нее, в смерти обители никто не был из смертных. Любовь ее столь велика, что в жертву готова она принести свою жизнь для моего спасенья из плена. Дважды сделал ее я несчастной, но она все обиды забыла. Ты, Эрешкигаль, так любить не умеешь. Мысли твои только о собственном благе. Ищи себе мужа другого. Мы уходим с Нинлиль в город Нибру, где я снова буду, вольный как ветер и там мы счастливы будем».

В гневе Эрешкигаль с сиденья поднялась, заговорила, задыхаясь от злости: «В царстве мертвых владычица я! Не уйти вам так просто! Все, кто сюда попадают, навечно здесь остаются. Нет обратно отсюда дороги. Так мир устроен, и изменить никто это не в силах. Ты, Энлиль, все равно мужем мне станешь! Слишком быстро мои забыл ты объятья. Но зато я не забыла. И тебя не отдам этой девке. Пусть погибнет она. Я сейчас прикажу, ей колодки для рук и колодки на шею оденут, одежды с нее совлекут, в лоно ей изольют кипящей смолы — и земля содрогнется от воплей ее».

Не сдержалась Нинлиль, на владычицу мертвых повысила голос. Сила проснулась великая в ней, которая раньше была ей недоступна. Все потемнело кругом. Застонала страшно земля. «Замолчи, ты колючка в водах вонючих и мутных!!!» — Словно грома раскаты загремел голос Нинлиль, от которого с грохотом начали рушатся скалы и ходуном заходило подземное царство. Змеи, размеров гигантских, вдруг вокруг Нинлиль закружились и кольца свои на Эрешкигаль сомкнули, в страшных ее, сжимая объятьях. Захрипела богиня, чувствуя, что змей удушающий натиск становится все сильнее. Поняла Эрешкигаль, что не нужно ей было так гневить деву-суммэрк и ей грозить наказаньем. С мольбой она на Нинлиль посмотрела, взглядом потухшим бессилье свое признавая.

Рассеялась тьма и змеи пропали. Прозвучал в тишине голос Энлиля. Сказал он владычице мертвых: «Нет в этом мире сильнее меня никого. Я кур-галь, великий утес, я владыка, отмеряющий судьбы, господин, чьи слова неизменны. Я — Энлиль, я — Энмешарра посланник, сила, что никому не подвластна! Боги лишь слуги мои, исполняющие мои повеленья. Если я б того пожелал, мог бы розгой богов наказать, что мне суд учинили. Сильнее меня нет никого и все миры мне подвластны. Я силен потому так, что не имею тела из глины как люди и души, как люди и ануннаки. Я выше богов, потому что везде я, в каждом живом существе, а так же в скалах и водах».

Сказал еще Энлиль: «Поступком своим заслужила награду дева Нинлиль. И быть ей отныне богиней. Треть силы своей я ей отдаю, и единенье наше отныне будет высшим звездным слиянием синей любви, которое даже богам недоступно. Нет, Эрешкигаль, мертвых владычица, Нинлиль не каркида, прелюбодейства ее я не вижу. Истинно это, потому, что все, что в мире есть, люди и боги, ты и слуги твои — все это я, это части мои. Единенье двух моих я, какие б они не имели обличья, это разве измена?

Другую правду сказала ты, Эрешкигаль. Изменить законы богов ни в праве никто, нарушить их невозможно. Всякий, кто попал в твое царство, не может вернуться обратно. Но знал это я и выход известен мне, чтобы законы богов не нарушить и вернуться обратно. Трое нас с девой Нинлиль в твою обитель попало: я, Нинлиль и еще не рожденный ребенок, ей зачатый от нашего брака. Имя ему будет Наннар, будет он богом луны. Трое, поэтому в царстве твоем остаться должны, волю богов исполняя. И трое останутся. Это дети Нинлиль, зачатые ей от слуг твоих в царстве мертвых. Первый сын ее будет зваться Нингирсу, сын второй будет назван Нинурта. Станут оба они богами войны. Третий сын Нинлиль шуму носить станет Нергал. Будет он богом подземного мира и твоим Эрешкигаль станет супругом.

Сын твой и мой, Эрешкигаль, зачатый от нашего брака в Кур-ну-ги после рождения будет зваться Намтар. Будет мой он посланник и будет богом клятв и судьбы, отрезающий нити жизни у смертных».

Голос Нисабы затих. Георгий, выслушав до конца легенду, молчал, не зная, что сказать.

— Это же легенда о нас с тобой! — вскричала вдруг Нисаба дрожащим голосом. — Разве, муж мой, ты не видишь этого? Ты скоро уйдешь в Страну без возврата, а я останусь одна! Почему Ану так жесток к тебе, Георг? Почему он не видит, что ты для меня подобен реке Буранун, которая питает меня и дает мне жизнь? Почему?

— А про оранжевый туман в легенде что-нибудь сказано? — спросил Георгий и с тревогой стал ожидать ответа.

— Оранжевый туман? Нет, я не знаю. Что это такое? Ты видел его?

— Видел однажды, — признался Георгий. — Только ты, женщина, напрасно беспокоишься. Я не Ануннак…

— Я не верю тебе! — серьезно сказала Нисаба. — Ты — Ануннак! Посланец Ану!

— Почему ты не веришь мне? — полюбопытствовал Георгий.

— Ты научил меня и брата считать. Теперь я считаю так быстро, что ни один тамкар не опередит меня. Я могу сосчитать десять видов товара, а самый ученый тамкар едва ли один. Никто не делал так раньше и не знал, что такое возможно. Скажи, ты, правда, сын Ану? И хочешь отдать мне треть своей силы? Ответь! Я никому не расскажу!

Георгий провел Нисабу по гладкой коже спины, и, сжав ее в объятиях, прошептал:

— Я хочу отдать тебе свою мужскую силу. Только не треть, а всю…

Глава 7

Из дневника Бориса Свиридова.

«20 октября 2064 года. На Месопотамских печатях урукского периода очень часто можно встретить несколько персонажей. Главный из них богиня Инанна в окружении змей. И зооморфные изображения «человекобыка» и «львиноголового орла». Разве это не странно? А между тем, ничего удивительного в этом нет. Древний мир имел тотемы зверей. Это не означает, что люди считали этих зверей своими прародителями. Змея никогда не была тотемным знаком, так обозначали мироздание. Тотемом россов был всегда лев. Тинийцы имели своим тотемом сокола. Люди светло-синей полосы радуги имели своим тотемом быка, а орел — был изначально тотемическим изображением государства Карросс.

Было еще множество различных тотемов племен и народов. Многообразие в изображениях египетских богов, которые имели тотемы крокодила, бегемота, ибиса. Эта масса богов-животных лишь результат объединения многих племен в единый Египетский народ, и систему номов, каждый из которых был по существу исконной территорией их обитания. Тотемы знала Греция пеласгов: ворона, соловей, волк, сова, вепрь, а мирмидонцы непобедимого Ахилесса сражавшегося под Троей — это «муравьи». Древние иудеи имели тотем козла, в Сирии известен тотем лисицы, на Балканах медведя, в Малой Азии — лисы и барса. А вот тотема собаки не было ни у одного народа. Древние считали собаку зверем, который вредит человеку».

* * *

03 число Езен-ме-ки-гал месяц Сулумб или 17 января 3204 года до н. э.

Георгий был деятельным человеком, не признававшим лени.

«Деньги должны приносить деньги» — это правило Георгий хорошо знал и понимал. И он знал, что основная часть его средств лежит без всякого дела. Унугские тамкары, получив прибыли, складировали ее в своих ларях, кладовых и закромах. Георгия это не устраивало, ему нужно было богатство.

Своими планами и замыслами он решил поделиться с Ушшум-Анна. Длинными вечерами, когда на улице было прохладно и темно, лучше всего было сидеть около теплого очага и вести длинные разговоры.

— Я думаю, Ушшум-Анна, что нам не помешает купить пахотной земли и финиковые сады? — спросил Георгий.

— Отец мой, Георг! — ответил он. — Я не понимаю тебя. Ты — тамкар, ты покупаешь и продаешь товары. На полях работают земледельцы. Ты хочешь стать энгаром-земледельцем?

— Не хочу!

— Зачем нам тогда нужна земля?

— Тамкар, — стал терпеливо объяснять Георгий, — покупает товар у земледельцев и продает его. А теперь представь, что мы купили землю и сдали ее в аренду земледельцу. Земледелец отдает нам примерно треть своего урожая. Этот ячмень мы берем, ничего не давая взамен. И каждый солнечный круг будем делать так.

— Но земля имеет цену, — заметил Ушшум-Анна.

— Ее надо купить только один раз. Первый год убыток. Второй — ничего не получим. А все следующие годы будет только прибыль.

— А если будет неурожай? — сомневался Ушшум-Анна.

— Прибыли не будет, но и убытки не великие!

Ушшум-Анна долго раздумывал, шевелил губами, что-то подсчитывая, наконец, произнес:

— Прибыль выходить больше расходов. Только небольшая.

— А если земель будет много?

— Доход увеличится тоже много. Но у нас так никто не делает. Что скажут остальные тамкары?

— У вас тут в Унуге, — начал горячиться Георгий, — каждый занят своим ремеслом, а все что выходит за его обязанности, считает это недостойным себя! Это не правильно! Кто может помешать твоей матери госпоже Нунмашда быть владельцем двух десятков полей? Разве это оскорбит твое или мое достоинство тамкара? Или нарушит как-то закон?

— Нет! — согласился Ушшум-Анна и хлопнул себя ладонью по лбу. — А ведь это верно! Мы сейчас ездим по полям и скупаем у земледельцев по одной-две корзины ячменя. А со своих полей наберется сразу на целый корабль! Но, правда, лучше скупать землю с финиковыми пальмами, урожай которых тоже можно продавать. За ними почти не нужно ухаживать. Георг, отец мой, теперь я понимаю тебя. Только очень не просто купить землю.

— Почему?

— Каждый энгар является частью рода. Несколько родов образуют общину. Несколько общин — племя. Племя управляется угулу, которого выбирают главы общин. Только глава общины может разрешить продажу земли. Земля принадлежит всей общине. Скорее пустое поле отдадут кому-нибудь из своего рода.

— Но есть же роды, которые уменьшились, и земля оказалась никому не нужной?

Ушшум-Анна согласился:

— Скорее всего, есть. Но, купив эту землю, кому ее отдашь в аренду, если людей стало мало? Если их забрали болезни?

Теперь настала очередь недоумевать Георгию.

— Людей вокруг как в муравейнике, а работников нет! — вырвалось у него. — Совсем парадокс!

— Что? — не понял Ушшум-Анна.

— Я думаю, — пояснил Георгий. — Но пока нет земли, как найти тех, кто будет ее обрабатывать? Что-нибудь решим. Давай теперь обсудим дела строителей — шидим.

— Ты хочешь стать шидим? Мы будем что-то строить?

— Нет, не мы, — ответил Георгий. — Послушай, Ушшум-Анна, я уже устал от этих речей: «Тамкар должен только торговать, бахар — только лепить посуду». А скажи мне, где бахар берет глину для посуды?

— Сам копает! — ответил Ушшум-Анна. — Находит место и берет, сколько надо.

— Вот, наконец-то! — обрадовался Георгий. — Он сам находит и копает! А если следовать вашим законам и правилам, то бахар должен сидеть и ждать, пока ему глину привезет кто-нибудь другой. Никто не осуждает гончара за его действия. Так должны поступать и мы. Я решил заняться лепкой кирпича для строительства.

— Значит, данное тебе богами «Ме» тамкара для тебя непосильно, отец мой, Георгий? — спросил Ушшум-Анна.

Георгий мотнул головой.

— Я сам не собираюсь лепить кирпичи. Это будут делать другие. Я буду их продавать. Город богатеет, в нем постоянно кто-то строиться. Кирпичи всегда нужны. Сколько больших солнечных кругов может простоять дом, построенный из сырца? Всего сорок или пятьдесят. А потом его надо ломать и строить заново, иначе он грозит обрушиться на головы его обитателям.

— Этим занимаются ремесленники.

— Пусть занимаются и дальше. А мы будем владеть этим. И торговать. Я открою кирпичную мастерскую и кирпичную лавку.

— Но кто захочет покупать наши кирпичи? Шидим сами делают кирпичи для строительства. Глины везде много.

— Глины много, а кирпича не хватает постоянно! — возразил Георгий. — Покупатели есть, а кирпича — нет! А в скором времени вокруг Унуга начнут возводить каменную стену и кирпича будет нужно много больше. Кто первым осилит это дело, тот будет самым богатым и уважаемым человеком в Унуге!

— Давай попробуем! — решился Ушшум-Анна.

— Тогда поступим так, — решил Георгий. — Ты завтра начинаешь искать землю на продажу, а я займусь делами шидим.

«Корабли бы свои заиметь, но это подождет до следующего года» — помечтал Георгий.

* * *

По вечерам Георгий постигал тайны древнего общества Унуга, его законы, а также выслушивал новости, которые происходили вокруг, но ускользали от него за торговыми делами.

Нанесение оскорбление слуге дома, приравнивается к оскорблению его хозяина.

Женщина обязана хранить верность своему мужу, муж обязан относиться к своей жене с уважением. Если женщину обижал муж, она всегда могла обратиться за помощью к отцу, братьям или другим членам своего рода.

Если муж заставал свою жену с другим мужчиной, то убийство прелюбодея не вменялось ему в вину. Но убийство мужем своей жены в гневе грозило ему очень большим штрафом в пользу общины или даже смертью. Женщину, имевшую двух мужей, должен был судить совет угулу. Обычным наказанием для женщины, которое выносили старейшины, было побитие камнями.

В целом мужчина имел больше прав в шумерском обществе.

Связь со служанкой, вдовой или не замужней женщиной не считалось нарушением этических норм, но жен шумерский мужчина мог иметь только двух. Брак заключался только через шарт и в присутствии свидетелей. Дети обеих жен имели равные права. Но две жены были большой редкостью. Женщин и их детей нужно было содержать. Разводы разрешались, при которых производился раздел имущества. Женщина получала обратно свое приданное и имущество, даримое ей мужем при свадьбе. Для многих мужчин в связи с этим, развод был практически невозможен.

Дети обязаны были почитать родителей, и заботится о них в старости.

Имущество, после смерти отца наследовалось всеми сыновьями, а дочери, получившие приданное не могли его наследовать. Сыновья, получившие свою долю наследства, нередко оставляли все как есть и продолжали совместно вести хозяйство.

Отец имел право лишить наследства плохого сына, но должен был трижды обратиться к шарт и засвидетельствовать свое требование. Обращение с этой просьбой однажды или два раза не признавалось действительным.

— Мне стало известно, что женщину нангара Аху-Варада наказали угулу нашего квартала! — делилась новостями Нунмашда. — Неблагодарная змея! Я еще помню, как она, дочь нищего удула, выходила замуж за имеющего достаток Аху-Варада. Ее отец пас свиней, потому что баранов, а тем более коров ему бы никто не доверил! Господин мой, Нингишзида, ты знаешь Аху-Варада? Ты покупал у него столики в наш дом. А она, его жена, ослица дикая, осрамила его на весь квартал! Трава сорная! А Аху-Варад вел себя как последний хурум, все дозволял ей. Аху-Варад трудился всю жизнь от зари до зари. Если бы она работала столько, сколько ее муж, то никогда бы не посмела говорить о нем такое всем соседям подряд. Аху-Варад пожаловался на нее угулу и теперь она наказана за свой злой язык!

— Что же она говорила про своего мужа? — заинтересовался Георгий.

— Она… она говорила, что ее муж стал больным и слабым. Он потерял мужскую силу и не хочет ее лона. Ругала его постоянно и еще говорила, что он стал как женщина, и теперь годен только на то, чтобы другие мужчины использовали его как каркиду…

— Хм! — произнес Георгий и спросил:

— И как ее наказали?

— Ей выбили камнем передние зубы!

Но эти законы распространялись не на все население Унуга. Два смуглых народа их совершенно не придерживались. Вообще у них все было иначе! Их женщины нередко имели по два мужа, которые постоянно жили с ней. А вот мужчина не имел права иметь две жены, а внебрачные связи с его стороны приравнивались к тяжкому преступлению. Эти местные народы имели свои обычаи. Так они не хоронили мертвых, как было принято у остальных, а опускали мертвые тела в реку. Но разница в обычаях и мировоззрении нисколько не мешала всем народам Унуга прекрасно уживаться друг с другом.

Георгий не только получал информацию об окружающем его мире, о ценах на рынке, об обычаях и обрядах, но и слушал древние сказания, которые больше были похожи на сказки. Правда, Георгий вскоре понял, что круг интересов и знаний у всех унугцев без исключения очень ограничен, скуден. Даже сказки были какие-то скучные и неинтересные.

Георгий подперев щеку слушал Нунмашда, которая рассказывала:

— Лис сказал своей жене: «Идем со мной! Давай изгрызем город Унуг, словно это лук-порей у нас под зубами! Мы будем попирать город Кулаб, словно это башмак у нас под ногами!»

Но не успели они подойти к городу и на 600 гаров, как на них злобно зарычали собаки.

«Идите прочь отсюда!» Лис и его жена испугались и убежали.

Георгий в ответ тоже решил рассказать несколько сказок:

— Жили старый мужчина и старая женщина, — начал рассказывать Георгий, — и захотели они есть. Старая женщина испекла в печи колобок.

— Что это за хлеб такой? — спросила Георгия жена.

— Круглый, как камень! — объяснил он.

— А как она пекла его? — спросила Нунмашда, не знавшая другой формы хлеба кроме лепешек. — Как она прилепила его внутри печи? Он же упадет в огонь и сгорит!

— Испекла старая женщина лепешку, — поправился Георгий. — Намазала ее маслом и сметаной.

— Они были богаты, как тамкары? — снова перебила его Нисаба.

— Конечно! — подтвердил Георгий и усмехнулся про себя. В сказке бабка скребла по коробу и мела по сусекам в поисках муки. И продолжил:

— Лежала лепешка, лежала, и надоело ей лежать!

— А почему лепешку старый мужчина и старая женщина сразу не съели? — опять вопросила Нисаба. — Они были голодны и должны были ее сразу съесть!

— Очень горячая была! — ответил Георгий. — Выскочила она из дома на улицу…

— У нее были ноги? — захлопала ресницами жена.

— О! — округлила губы Нунмашда, пораженная странными действиями лепешки.

Георгий живо представил ходящую лепешку с ногами и засмеялся:

— Нет. Ног не было. Зачем ей ноги? Она покатилась как колесо!

Наконец под непрекращающиеся вопросы Георгий окончил свой рассказ про колобок, вытирая вспотевший лоб.

— Звери все глупые, только лиса умная! — сделал вывод Ушшум-Анна, молчавший все время.

— Правильно! — согласился Георгий и решил больше не рассказывать волшебных сказок. Зато бытовые сказки вызвали жгучий интерес. На этот раз его не перебивали. Георгий рассказывал:

— Одна женщина из очень далекого пригорода взяла кувшин с маслом и пошла в Унуг продавать его. Ей в дороге встретился мужчина из соседнего селения. Мужчина в одной руке держал посох, вел на поводке козу. В другой руке он держал дикую утку и прижимал к своему боку большой горшок. Мужчина сказал ей: «Женщина, давай идти в Унуг вместе».

Женщина испугалась: «А вдруг ты захочешь сделать со мной то, что мужчины делают с женщиной?» Но мужчина ей возразил: «Как же я смогу? Не бойся! У меня заняты руки. Если я попытаюсь сделать это, то моя коза убежит, а утка улетит». Но женщина воскликнула: «А если ты воткнешь посох в землю и привяжешь к нему козу, а утку накроешь сверху горшком, то у тебя будут свободные руки! И тогда ты сделаешь это со мной!»

Мужчина услышал это. Он воткнул в землю посох и привязал к нему козу. Потом накрыл утку горшком и сделал с женщиной то, о чем она говорила…

Все переглянулись, рассмеялись и начали горячо обсуждать героев сказки.

А через день Георгию пришлось выслушать эту историю на базаре несчетное количество раз от своих знакомых тамкаров и просто продавцов товара.

Но кто-то из горожан прознал, что эта история рассказана Георгием-Нингишзида. Теперь желающие послушать всякие занятные истории толпились вокруг него и просили рассказать что-нибудь интересное.

Георгию было лестно, что вокруг него постоянно толкаются люди, но совсем не хотелось исполнять роль Шахерезады. К счастью он вспомнил про этот сборник сказок и теперь с важным видом рассказывал на площади о коварных женах, о пылкой любви, о дальних странах и приключениях, собирая вокруг своей персоны целую толпу, которая жадно слушала его рассказы.

Глава 8

11 число Езен-ме-ки-гал месяц Сулумб или 26 января 3204 года до н. э.

Георгий решил встретиться с мах-шидим Кабта, одним из самых лучших мастеров-каменщиков в Унуге, строившего дома не только в городе, но и его окрестностях, и для этой цели пригласить к себе в дом. Хотя, угощать гостей в домах Шумера было не принято, Георгий в нарушение обычаев, приказал подать обжаренную в масле рыбу с приправами, лепешки, сыр и сикару.

Кабта оказался очень смуглым мужем с длинными вьющимися волосами и большим животом — признаком чревоугодника и большого любителя поглощения сикары.

Кабта говорил басом, медленно выговаривая слова, во всех его движениях прослеживалась неторопливость и чувство собственной значимости.

Увидев в комнате для гостей стол, со стоящим на нем угощением, он ничего не понял, но ничего не сказал.

Георгий, после взаимных приветствий усадил Кабта к столу, и пригласил мах-шидим отведать еды в его доме.

— Какой праздник в твоем доме, Нингишзида? — спросил Кабта.

— Я рад нашей встрече! — просто ответил Георгий широко улыбаясь.

— Не ожидал я, что ты будешь угощать меня. Я догадываюсь, что речь пойдет о постройке нового дома? — предположил Кабта, приступая к еде.

— О постройке не одного, а многих домов, уважаемый Кабта, — с лица Георгия не сходила улыбка.

— Ну что же, — важно ответил Кабта, обсасывая рыбьи кости. — Построить дом я смогу. Любой, какой ты пожелаешь. Но не раньше чем через четыре сезона холода. У меня много предложений и заказов от уважаемых тамкаров и ремесленников и я не могу обмануть своих заказчиков.

— Почему же так долго ждать, Кабта-мах-шидим?

— А что я могу сделать? — строитель развел руками. — Подумай сам! За сезон жары я могу построить три больших или четыре маленьких дома. А многие тамкары хотят большие дома. Пока я их не закончу, я не смогу приступить к постройке твоего. Как я нарушу договоры на глине?

— Мы можем договориться, Кабта, — сказал Георгий. — Я хочу предложить тебе поступить иначе, не нарушая договоров. Как ты смотришь на то, чтобы в один жаркий сезон строить не три-четыре дома, а семь-восемь больших домов?

— Так много? — Кабта даже оторвался от миски с рыбой. — Что ты говоришь такое? Я не могу строить так быстро! Это выше моих сил!

— Почему?

— Надо найти глину, — начал объяснять Кабта, — надо ее накопать и промыть. Из глины надо сделать кирпичи. Кирпичи надо высушить. Их надо погрузить и привести. Из них сложить дом. Это не простой и легкий труд. Все это надо очень долго делать.

— Это я понимаю, — согласился Георгий. — Ты, конечно, работаешь не один. С тобой трудится не один шидим.

— Столько, сколько пальцев на двух руках и еще одна рука.

— А если еще пригласить шидим?

Кабта снисходительно посмотрел на Георгия.

— Тогда на всех достанется совсем мало вознаграждения.

— Пусть так! — заметил Георгий и спросил:

— А сколько времени нужно для обучению ремеслу шидим?

— Пять жарких сезонов.

— А месить глину и лепить кирпичи?

— Шарех. Мастера этим не занимаются.

Георгий отпил сикару и сказал:

— Тут, Кабта, мах-шидим, ты делаешь большую ошибку. Вознаграждение за постройку дома и лепку кирпича все получают одинаковую!

— Это правда, — подтвердил Кабта.

— Значит, — продолжал Георгий, — можно нанять людей и научить их за шарех делать кирпичи. Если ты будешь только строить, то возведешь не три, а семь домов за жаркий сезон. И заработаешь много больше.

— Это я знаю! — кивнул Кабта. — Только, чтобы нанять еще людей, для них нужна оплата. Они не будут работать несколько месяцев и ждать, когда я им заплачу.

— Есть выход, — произнес Георгий. — Я возьму расходы на себя.

— Ты же тамкар, а не шидим! — удивился Кабта.

— А ты шидим, а не тамкар! — ответил Георгий. — Поэтому, вместо того, что бы получать две меры ячменя вместо одной, получаешь всего одну! Ты не хочешь жить лучше?

— Кто откажется от сладкой лепешки, предпочтя ее простой? Но ты хочешь сделать ама-ги — изменить правила нашего намлулу, которые в прошлом установлены у нас Ану и Энлилем! «Пастуху не быть земледельцем». Этого делать не нужно! — Кабта присосался к трубочке и долго пил сикару. Потом он с сожалением оторвался от своего занятия и посмотрел на Георгия.

— У нас считается, что если человек принудил другого человека к тому в чем он не смыслит, то он не заслуживает одобрения.

— А разве ты не знаешь как лепить кирпичи?

— Как это не знаю? — возмутился Кабта. — Очень даже хорошо понимаю.

— А разве я вынуждаю тебя?

Кабта задумался и буркнул:

— Нет! Как ты можешь меня заставить?

— Я прошу тебя! — вкрадчиво объявил Георгий. — Это совсем другое дело!

— Это правда! — согласился Кабта. — Ты очень умен и хитер Нингишзида!

— Правда — не хитрость! — не согласился Георгий. — Никому не возбраняется иметь больше запасов.

— Я хочу понять твой замысел, тамкар Георг! Люди называют тебя именем Нингишзида. Я много слышал о тебе. Ты слуга ануннаков и знаешь их мудрость. Говорят, что ты удачлив, богат и не жаден. С тобой советуются тамкары и шарт нашего города. Так говорят. Расскажи, что ты придумал и как мне получать две меры ячменя вместо одной?

— Получать по две меры ячменя будем мы оба, если будем держаться вместе.

Георгий приступил к подробному изложению своего плана по получению прибыли. Кабта создает большое производство, а он, Георгий, как тамкар, выкупает все сделанные кирпичи и продает их строителям. Людей для этого они наймут.

Кабта, разложив перед собой глиняные шарики, начал считать. Подсчеты длились долго. Проговорили о трудностях, которые могут возникнуть. Георгий нашел ответы на все вопросы, которые ему задал Кабта. Кабта снова начал считать. Масло в светильниках пришлось подливать дважды, а сикару к столу подносить трижды. Но когда Кабта закончил свои расчеты, его лицо светилось радостью:

— Нингишзида, я увидел твои мысли и они чисты и понятны как небо весной! Я увидел, что я получу не одну меру ячменя и не две, как ты обещаешь! А целых три! А ты точно уверен, что вокруг нашего города скоро начнут строить защитную стену?

— Уверен! На ее строительство нужно будет столько кирпича, что его трудно сосчитать. А кирпич город будет покупать у меня, а я у тебя.

— Я поговорю с другими мах-шидим, — пообещал Кабта. — Мы все вместе еще раз встретимся и все обговорим.

— Только все им не рассказывай, — поморщился Георгий, провожая Кабта уже под утро.

Через два дня Георгий встретился с Кабта на городском рынке. Кабта с видом заговорщика отвел Георгия в сторону и сказал:

— Нингишзида, я говорил с некоторыми мах-шидим. Они готовы покупать у тебя кирпич, если оплата тебе будет вручена после постройки домов в начале холодов.

— Договорились! — обрадовался Георгий.

— Только кирпич я делать не хочу, — пробасил Кабта. — Его будешь делать ты! А я покупать его у тебя. И строить буду. Я принимаю заказы и слежу, что бы кирпич у всех шидим был в нужном количестве.

Георгий даже присвистнул. Ничего себе!

«Кабта понял, что ему быть выгоднее главой строителей-каменщиков, чем самому таскать кирпичи и укладывать их в ряд»! — подумал Георгий. — «А самую тяжелую и хлопотную работу он взвалил на меня. Но он не понял главного. И теперь я не прогадаю, если возьмусь за организацию кирпичной мастерской. Покупатели уже есть, осталось дело за товаром. Тем более, кирпичное производство останется в моей собственности. Что же, пусть так и будет».

— Договорились! — еще раз повторил Георгий. — Будем составлять договор.

Георгий, придя домой занялся подсчетами. Один нгеме-рабочий должен был получить плату за день работы семь сила эммера. Сорок пять нгеме за семь месяцев потребуют оплаты 66150 сила зерна. Кирпич, который они изготовят и который он продаст на строительство по объему, а не штучно, принесет ему доход 78350 сила. 12200 сила зерна — чистая прибыль, которой уже с избытком хватит на прокормление зажиточной семьи.

Глава 9

01 число Се-кин-ку месяц Сулумб или 15 февраля 3204 года до н. э.

В древней Месопотамии не было привычного Георгию интернета, радио и газет. Где человек мог узнать новости? Только на городском рынке и на пристани.

По пути на рынок, Георгий зашел в дом квартала. Эвен, который находился там, приветствовал Георгия как старого знакомого. Георгий передал обещанную сумму на нужды дома квартала.

Поначалу Георгий не мог понять, что означает эта постройка. Такой дом находился в каждом квартале. В этих домах никто не жил. Георгий решил, что это храм, но никто не ходил в него молиться. Зато он увидел, что в специальных кладовых этого дома хранят ячмень, масло и сикару в кувшинах, держат запас сушеного мяса, ремесленных изделий, циновки и холсты. Тогда он решил, что это государственный склад, но усомнился в этом. Слишком незначительные запасы хранились в доме квартала. В доме Георгия запасы во много раз превышали количество, хранимое в кладовых этого непонятного строения. Тогда Георгий предположил, что это место собраний шарт, только он никогда не видел, как шарт держали совет в нем. Шарт собирались на площади и там сообща решали все вопросы. Школ и театров еще не было. Да и не похоже было это здание на какую-нибудь общественную постройку. Больше ничего в голову Георгию не пришло. Между тем в доме квартала всем распоряжался Сангу, который носил имя Ду-Кида. Только он один имел туда права входа.

— Могу я узнать, что это за строение? — спросил Георгий Сангу-служителя, который слыл неплохим гадателем.

— Нингишзида, это дом, который днем и ночью ждет прихода кого-нибудь из ануннаков. В нем должно быть всегда все готово для внезапной встречи Звездных людей — Лугалей, — ответил Ду-Кида.

— Альгантов, — поправил Георгий.

— Однажды, четыреста больших солнечных кругов назад, в Унуг пришел ануннак Лугаль Кейросс Симерк с войском. Но нам негде было подобающе принять его. И теперь, мы исправили свою ошибку, и в каждом городе и крупном селении стоит такой дом…

Теперь он понял, что представляют собой подобные дома, которые со временем превратятся в храмы, с ритуалом сложной религии. Оказывается, все просто!

Георгий вошел на рынок.

Многие тамкары и ремесленники уже узнавали его и здоровались при встрече.

В рыбном ряду торговали пресноводными рыбами, добытыми в реке Буранун и прудах. Рыба на продажу была выставлена различная: пешгид, агаргар, сагга, кин, салсал, сухир. Возле продавцов рыбы толкались множество людей, выбирали рыбу, спорили и торговались. Рыба на столе жителя Унуга присутствовала каждый третий день. Но Георгия она никогда не интересовала.

Целый ряд занимали корзинщики, которых тут называли «аддуб». Корзины были различные, от самых маленьких размеров до огромных, предназначенных для хранения различных припасов. Их всех роднило, что они были сделаны из одного материала: тростника «дуббан». А дальше начиналось различие. У многих корзин, особенно среднего и большого размера, было основание из гибкой лозы, которое оплеталось тростником. Некоторые корзины для прочности еще связывались веревками из козьей шерсти. Были корзины с плетеными крышками или без таковых. Самые лучшие корзины обмазывались смолой — битумом, которая образовывала прочную корку, не позволяющая грызунам портить хранимое в них зерно. Иногда встречались двухслойные корзины, очень прочные в силу своего сплетения.

Охотники продавали мясо добытых ими зверей — в основном лани, оленей и диких кабанов.

Птицеловы торговали мясом диких птиц, которое шло на столы жителей Унуга.

Целых два ряда занимали пастухи — «удулы», которые расхваливали своих овец, торговали мясом и огромными тюками овечьей или козьей шерсти.

Ткачи — «ишбары» выносили свои изделия: шерстяные накидки и одеяла, льняные ткани и куски крашенных холстов.

Кожевники — «ашгабы» торговали ремнями, сбруей, поясами, кожаными мешками, сандалиями и башмаками. Последние были незаменимы в холодное время года, защищая ноги от холодной воды и грязи.

Кузнецы — «си-муги» — выкладывали перед собой иглы, крючки, ножи, гвозди, наконечники стрел, сверла, пилы, топоры, из меди или бронзы. Но среди их изделий было много и предметов из обсидиана: серпы, бритвы, проколки. Встречались и многочисленные кремневые изделия.

Покупатели, купив нож или пилу, шли к мастеру-жестянщику, который назывался «териба». Териба наносил на изделие требуемый узор или какими-то знаками метил инструмент заказчика.

Но особым разнообразием поражали изделия «бахар» — гончаров. Различная глиняная посуда продавалась в больших количествах. Часть гончарных изделий была выполнена с помощью гончарного круга, но многое вылепливалось вручную. Горшки разных форм и размеров, глиняные подносы, тарелки, кувшины для воды и сикару, огромные кувшины для хранения жидкостей с крышками. Крышки имели отверстия, в которое продевался ремешок, который позволял опечатать кувшин. Вся посуда была монохромная — красная или серая с геометрическим орнаментом.

Торговали и глиняными табличками, которые расходились в огромных количествах. Изготовление табличек было достаточно простым. Человек брал глину и помещал ее в сосуд с водой, где размешивал. Весь сор и мусор всплывал наверх, а камни опускались вниз. Потом вода сливалась, а промытая глина оставалась, и из нее лепили таблички нужного размера.

Над рынком стоял многоголосый гул, слышались крики людей, рев онагров, блеяние овец. Среди этого несмолкаемого шума слышалась музыка и звучали песни.

Редкие певцы пели перед толпой песни своего сочинения. Иногда можно было увидеть танцовщицу, которая под звуки флейты и барабанчика выгибала свое стройное тело и двигалась в быстром ритме. Обычно их окружала жадная до зрелищ толпа, которая с удовольствием смотрела танцы и слушала древние песни, хлопая себя ладонями по бедрам.

«Энгары» — земледельцы, которых было, наверное, больше всех на рынке, торговали ячменем, полбой, пшеницей, бобами, репой, луком, огурцами, маслом, укропом, базиликом. Сладкие дыни, виноград, финики и инжир, на рынке продавались ими в изобилии.

На рынке можно было приобрести дрова и снопы тростника — «шукур», которые использовали в городских печах. В печах пекли не только хлеб и жарили рыбу, варили овощи, но и обжигали посуду, плавили металл.

Торговали и чистой питьевой водой.

Но денег не было. Золото, обсидиан, кусочки меди, которые все охотно брали, были не у каждого продавца и покупателя. Поэтому сделки были сложные и неудобные. Товар меняли на товар. Но поскольку каждый товар имел различную цену, то суконщик, например, продав кусок материи за ячмень, менял затем часть полученного ячменя на мясо и овощи, деревянный гребень для волос и глиняный горшок, то, что ему было в данный момент нужно.

Основными разменными товарами служил ячмень и масло. Их можно было съесть или всегда обменять на любой товар.

Нельзя сказать, что рынок Унуга блистала чистотой. Горы гниющего мусора, шелуха, солома, овечий кизяк издавали вонь и привлекали полчища песчаных мух, которые роились над толпой, издавая противное жужжание. Лаль — финиковая лакрица, разложенная продавцами сладостей, нравилась финиковым осам, здоровенным, полосатым шершням, которые кружились над ней и были достаточно опасны. От укуса такого шершня человек мог запросто потерять сознание.

Тут же на рынке жарили мясо и пекли лепешки простые или сладкие, мешая в них мед. Продавцы сикару наливали в глиняные стаканчики всем жаждущим излюбленный напиток.

Георгий, попав на рынок Унуга в первый раз, сразу увидел наяву прообраз восточного базара, который поначалу оглушил его.

Но это был еще не весь рынок.

Отдельно стояли люди, которые искали работу. Таких было не много. Почти все жители были заняты каким-нибудь делом. Редко встречались нищие-попрошайки, уже потерявшие человеческий вид, некоторые из них были калечные. Они ходили по рядам, выпрашивая себе еду.

Иногда попадались каркиды — опустившиеся женщины, торгующие своим телом за ячменную лепешку и гроздь винограда. Они не нарушали закона, и их никто не наказывал за это, хотя ремесло каркиды было презираемым. Георгий, постоянно бывающий на рынке, насчитал всего пять постоянных каркид, других не было.

А между тем, проституция в Урукский период в Месопотамии существовала в развитой форме, но была скрытой, потому, что была возведена в ранг закона. Хозяин, получивший на три-пять лет в услужение семью должника, не имеющего возможности отдать долг, или его жену, мог использовать ее в качестве наложницы или отдавать ее в наем в другие дома. Женам часто приходилось отрабатывать долги своих мужей или даже проводить ночи с другим мужчиной, зарабатывая пропитание своим детям. Все это знали, но никто этого старался не замечать. Если никто не обратился с жалобой к шарт, значит, ничего не случилось.

Георгий теперь не интересовался золотом и его добычей. Нептун доходчиво объяснил ему: истинную ценность имели древние артефакты, которые его окружали со всех сторон. Георгий рассудил, что артефактами можно считать женские фигурки из терракоты, обычные таблички из глины, украшения из камня и золота, печати тамкаров. Он примерно подсчитал, что для продажи коллекционерам нужно порядка 80-100 артефактов, которые должны занимать небольшой объем, не больше одного ящика.

И он приступил к поиску артефактов. У резчика он заказал с десяток цилиндрических печатей, рисунки для которых приказал сделать какие угодно. У ювелиров купил несколько украшений из розового хрусталя и сердолика. Было много медных украшений, но Георгий был не уверен, выдержат ли они хранение в земле пять тысячелетий, не превратившись в медную труху. Он купил случайно фигурку богини Инанны и дома внимательно рассмотрел ее.

Скульптура была далека до шедевра. Грубые формы, прокрашенная юбка. У статуэтки был профиль не человеческой, а змеиной головы и волосы, обозначенные кусочком прилепленного битума.

«Это знак спирали», — понял Георгий. — «Инанна, владеющая Книгой Судеб, воздействующая на спирали Мироздания! И сюда проникли эти верования. Но понимают ли их местные жители? Не знаю».

Он решил найти и купить еще несколько подобных статуэток.

Все это он складировал в ларец из кедра, который привез с собой с Альси.

Заметив двух знакомых тамкаров, Георгий подошел к ним и, обменявшись приветствиями, вступил с ними в разговор.

— Георг, ты слышал новости? Сегодня приехало судно с земель Су-бир.

— Какие вести они привези?

— Хочу пойти и узнать, — ответил один из них, вытирая со лба пот куском материи служившей ему полотенцем.

— Смотрите! — вскричал другой. — Что там за шум?

Люди, бывшие на площади, начали волноваться, покупатели бросили делать покупки. Все тревожно озирались вокруг. Торговая площадь гудела, подобно растревоженному пчелиному улью. Шарт и Угулу сбились в тесную толпу и что-то горячо обсуждали, размахивая руками и выкрикивая ругательства.

Толпа, как по команде устремилась к старейшинам и обступила их со всех сторон. Георгий с тамкарами тоже приблизился, но толпа стояла так плотно, что подойти ближе не представлялось возможным. Георгий, сгорая от любопытства, хотел узнать, что вызвало такое волнение в народе?

Седобородый лысый шарт Иби-Наннар, который пользовался особым уважением в городе, знаком попросил тишины и начал говорить:

— Жители Унуга! В Праутаде, с которым мы ведем торговлю много солнечных кругов, хурриты совершили страшное злодеяние! Хурриты нарушили законы гостеприимства. Все люди из Унуга, которые жили в Праутаде убиты, их имущество разграблено. До нас дошли слухи, что еще коварно убиты тамкары и команды некоторых кораблей, которые ушли в Праутад.

Толпа ответила криками возмущения и недовольства. Послышались проклятия и кое-где женский плач. Народный гнев забурлил. В толпе стихийно объявились вожаки, призывающие народ к расправе над хурритами. Подстегнутые старыми обидами унугцы начали поднимать с земли камни, вооружаться палками, мотыгами, ножами. Толпа, которую увлекли за собой вожаки, бросилась к городской пристани, где, как вспомнил кто-то, стоял на причале корабль из страны Су-бир.

Гнев народа был ужасен. Ничего не подозревающие хурриты на судне были атакованы разъяренными горожанами, их стащили с корабля на берег. Беснующаяся толпа палками и камнями забила их насмерть и их тела были буквально растерзаны в клочья. Свершив самосуд, несколько утолив свою ярость, толпа горожан бросилась обратно на площадь.

Георгий, увидев как разворачиваются события, порядком струсил. Против толпы не устоял бы даже Нептун! Он подошел к шарт Иби-Наннару и попросил помощи:

— Я не уверен, что меня сейчас не побьют камнями, приняв за хуррита! — сказал Георгий.

— А ты разве не хуррит? — с насмешкой спросил другой шарт, услышавший слова произнесенные Георгием.

— Нет! Клянусь Ану! Я всего лишь торговал в Праутаде, но я не из народа хурритов! Моя родина — Аурха!

— Нингишзида! — позвал Георгия кто-то из Угулу. — Ты бывал в Праутаде. Может быть, ты знаешь, почему хурриты поступили так?

— У меня есть только догадки, но я думаю, они недалеки от истины.

— Тогда расскажи нам! — потребовали шарт, плотнее подходя к нему. — Говори все, что знаешь!

— У хурритов в начале теплого сезона появился новый вождь. Его зовут Сатра. Он захватил власть в царстве Симерк и назвался именем Уггал. Но он не рошшоти, поэтому к его имени добавляют прозвище Лысый. Сам Уггал называет себя ануннаком. Многие хурриты и гутии ему верят. У Уггала появилось много людей, которые повинуются его слову. Он оскорбил Инанну, начал большую войну с ануннаками рошшоти. Он приказал убить всех рошшоти в стране Симерк. Уггал — страшный человек. Он казнит всех, кто идет против него. Он не признает никаких законов. Я почти уверен, что люди Уггала специально перебили тамкаров из Унуга. И пока Уггал будет править Праутадом, не будет мира и не будет хорошей торговли. Так я знаю.

— Это большое несчастье! — заметил горестно один угулу, качая головой.

— Если встанет торговля, то где мы будем получать олово, медь и лес? — спросил другой и вопросительно обвел взглядом окружающих.

— Ты Нингишзида уже принес Унугу большую пользу. Мы этого не забыли, — произнес Иби-Наннар. — Я не могу думать, что ты пришел в наш город со злом. Я сам поговорю с народом.

Народ, вернувшийся на площадь, снова приблизился к шарт и угулу.

Иби-Наннар рассказал народу то, что услышал от Георгия и добавил:

— Мы должны наказать хурритов, убивших наших людей. Среди нас есть человек, рожденный в стране Аурха. Это тамкар Нингишзида. Он имеет среди рошшати много друзей. Он — враг хурритов. Рошшати тоже враги хурритов. Нингишзида отправится с немногими людьми к ануннакам. Вместе с рошшати мы одолеем хурритов и отомстим за нанесенную нашему городу обиду!

Речь Иби-Наннара была радостно встречена народом Унуга.

Только дома Георгий смог прийти в себя от всего пережитого. Тут его стала колотить нервная дрожь. Он достал из своих запасов слегка початую бутылку коньяка, наполнил до краев чашку и быстро выпил обжигающий напиток, крепости которого даже не почувствовал.

— Нисаба-дам надану сикару! — приказал он, и, получив от жены кувшин и соломинку, начал пить пиво, думая о превратностях судьбы в небесной таблице.

— Что-то случилось, муж мой? — спросила Нисаба.

Георгий горестно покачал головой. Он окинул взглядом округлившийся живот жены и, заметив, тихо подкрадывающеюся Нунмашду, позвал ее:

— Нунмашда, не прячься, подойди!

И сообщил женщинам:

— Мне придется ехать в страну Дильмун-Алаши посланником от города.

Георгий рассказал о событиях на площади, о расправе с хурритскими матросами, об узурпаторе Сатра.

Женщины заохали.

В комнату пришел Ушшум-Анна, и, не сказав ни слова, уселся на плетеный коврик. Лицо его было печально.

— Вы уже знаете? — спросил он.

— Георг едет в Алаши, — сообщила сыну Нунмашда.

— Нет. Я не об этом, — отозвался Ушшум-Анна и стал говорить:

— В Унуг вернулся один из людей, который был на судне с моим отцом. Он все мне подробно рассказал. Отец захотел продать товары в далеком городе Мелит. Хурриты и гутии, эти жалящие гадюки гор, ночью напали на город. Они также грабили тамкаров и людей из Унуга. Корабль отца стоял около берега. Хурриты всех убивали, почти никто не смог спастись. Отец получил рану, но этот матрос помог ему вывести корабль на реку. Поэтому они спаслись. Плыли обратно вниз по реке. Но рана отца была очень тяжелая, и он умер в дороге. Матрос тоже был ранен. Он не смог один управлять кораблем и судно затонуло. Товар погиб. Матрос долго болел, но с помощью богов, выздоровел. Шарт в городе слышали его рассказ. Я тоже.

Нунмашда услышав это, зарыдала. Нисаба бросилась утешать мать.

Ушшум-Анна посмотрел на Георгия:

— Отец мой, Георг! Я теперь твердо знаю, что ты не причастен к смерти моего отца. Я прошу у тебя прощения за все свои плохие мысли, которые я обращал к тебе. Ану свидетель, что я делал это от сомнения и незнания правды.

* * *

Георгий, расстелив перед собой карту, выполненную на коже, решал, как ему добраться до Альси. Одно дело плыть по реке Евфрат, совсем другое ехать 600–800 километров по окраинам земель Праутад и кочевников-амореев.

Он решил сократить свой путь. До степи он доедет по реке, а дальше придется путешествовать на онаграх. Повозки отпадают. В степи дорог нет, и они могут стать помехой. Онагр может пробежать в сутки километров 60, не меньше. Значит, до Кедрового леса он доберется по суше в течение шести-семи дней. А от него до Альси совсем немного. Конечно, возможны непредвиденные задержки. Эх, почему тут не летают самолеты? А еще лучше бы джип. Быстро бы домчал! Но чего нет, того нет.

А клад? Ему надо сделать клад. Нет еще Израиля, нет Иерусалима, нет Эдема. Но есть земля, на которую он должен попасть. Если бы он был один, сделать это было бы легко. Но он будет не один. Это плохо согласуется с его планами. Хотя если разобраться, один он никогда не доберется до обетованной земли. Его, одинокого путника, кочевники не пропустят через свои земли, попросту убьют. Как быть? Может быть, взять ларь с кладом, и, добравшись до Альси не возвращаться в Унуг? Нептун найдет корабль и поможет ему попасть к месту, в котором он сокроет ларец с артефактами в земле.

Но тут перед ним возник образ Нисабы, которая смотрела на него широко открытыми испуганными глазами, которые кричали ему: «Не оставляй меня»! Нисаба оказалась образцовой женой, о которой он мечтал. Она никогда с ним не спорила, ничего от него не требовала и всегда выполняла то, что он ее просил. Она была не глупа. Ему совсем не хотелось бросать ее. Тем более его жена Нисаба была беременна.

А что ему делать в Альси, где женщины-тинийки не признают мужчин, которые не имеют красной или синей полосы радуги? Следовать пути несчастного библейского Онона? И при этом работать лесорубом или прислугой на кухне. Нет, это не подходит. Еще неизвестно, насколько он застрял в прошлом. Придется возвращаться в Унуг, в торговую среду, в которой его неплохо принимают. Надо только взять ларь с собой. Ни один грабитель не покусится на его малоценное содержимое.

Приняв решение, Георгий подошел к светильнику и осторожно подул на огонь. Пламя слегка метнулась, но не погасло.

Глава 10

19 число Се-кин-ку месяц Сулумб или 03 марта 3204 года до н. э.

Когда настало время выбирать послов в страну Дильмун, страну ануннаковто среди старейшин Унуга сразу возникли споры. Георгий был убежден, что угулу и шарт начнут ссорится между собой при выборе посланцев к ануннакам, каждый предлагая себя. Но вышло все наоборот. Никто из них не хотел ехать. Каждый из них ссылался на плохое здоровье, на занятость, на трудность пути, скрывая свой страх перед дальней поездкой. Только, тут выяснилось, что тамкары оказались самыми бесстрашными людьми в Унуге, людьми рисковыми, добивающими свой сытый кусок личным мужеством. Именно поэтому «Ме» тамкара, невзирая на многие выгоды, основную массу людей, привыкших к размеренному, спокойному труду, не прельщало.

С большим трудом удалось уговорить двух угулу, которые оговорили себе оплату за поездку.

Три судна по реке доставили послов к стране Кедров и высадили их на правом берегу. Затем суда отправились обратно в Унуг.

Караван коричневато-красных и серовато-белых онагров потянулся по лесостепи. Еще дули холодные ветры, но весна уже вступала в свои права и под копытами онагров уже зеленела трава. Среди караванщиков был и Георгий.

Близился вечер. Небо было прозрачно-безоблачным. Солнце, склоняющееся к горизонту, заливало мир оранжевым светом. Перед караванщиками тянулась широкая Сирийская степь, получившая свое название много позже, а сейчас именуемая просто земля. Но это была не голая степь. Тут и там росли небольшие рощицы и отдельно стоящие деревья. Пройдет две тысячи лет и эта земля будет иной. Высохнут речки, исчезнут многие виды трав, и деревьев, сожженных жарким южным солнцем.

Онагр ему попался смирный, хотя поначалу попытался укусить своими каменными зубами за ногу. Георгий быстро доказал онагру, кто хозяин, огрев его пару раз палкой. Осел обиженно заревел, но после этого присмирел и больше не делал попыток проявить неповиновение.

Город Унуг выделил для посольства в Альси кроме Георгия-Нингишзида и двух угулу, еще пятерых погонщиков онагров, которые выполняли роль охраны. Все караванщики, отправившиеся в посольство, имели опыт путешествия на онаграх по торговым путям. Георгий, единственный из всех, никогда не был в степи. Восемь человек и двадцать онагров пошли на запад. Восемь онагров везли людей, двенадцать онагров — поклажу и запас продовольствия.

В первый же день прошли шесть беру и остановились на ночлег.

Старший караванщик прочитал на остановке молитву против злых ветров:

Злой Удуг, безбожно скитающийся над землей,

Злой Удуг, рождающий хаос над всей землей,

Злой Удуг, не внемлющий мольбам,

Злой Удуг, пронзающий малых мира сего, словно рыб в реке,

Злой Удуг, повергающий великих в груды,

Злой Удуг, поражающий старого мужчину и женщину,

Злой Удуг, перекрещивающий широкие дороги,

Злой Удуг, превращающий в пустыню широкие степи,

Злой Удуг, перескакивающий через пороги,

Злой Удуг, разрушающий дома страны,

Злой Удуг, переворачивающий землю…

Я, жрец, владеющий колдовством, великий жрец Энки,

Господин послал меня…

Если я здесь, ты не смеешь выть,

Если я здесь, ты не смеешь кричать,

Не смей делать так, чтобы я был взят злым человеком,

Не смей делать так, чтобы я был схвачен злым Удугом,

Заклинают тебя небеса! Заклинает тебя земля!

Утром снова пустились в путь. А пока Георгий ехал на онагре и, посматривая по сторонам, размышлял о своем положении в обществе древнего мира.

Он многого добился. Теперь он уважаемый в Унуге тамкар, богач, владелец земли и скоро станет владельцем кирпичной лавки и владельцем первого крупного производства. Его имя — Нингишзида. Это имя бога в Шумере, о котором он не имел ни малейшего понятия. Но это не главное. Он носит имя бога, он почти ануннак. Так же как и Нептун. Только Нептун Альгант и царь, а он еще нет. Но он будет царем в Унуге. Он добьется этого со временем. Зачем? Надо же к чему-нибудь стремиться!

Его фамилия Рштуни. Древний дворянский род в Средневековье. Одним из самых известных представителей рода является армянский полководец и государственный деятель Теодорос Рштуни умерший в 658 году нашей эры. Армянский аристократический род Рштуни владел вотчиной Рштуник, от которого и началась фамилия. Рштун — горный массив, находящийся около озера Ван. «Рстун» по-армянски означает «Дом руссов». Значит, не исключено, что один из его предков из рода Рштуни мог быть потомком росса. Как и урартские цари имевшие имена Руса-I и Руса-II.

А земля Месопотамии… Только странное дело. Никто в Двуречье не знает, что их земля — Ки — зовется Симерк. Государство Симерк находиться далеко на севере и там хозяйничает Сатра, Уггал Лысый, царь-самозванец. Неужели Уггал Лысый придет в Двуречье и станет в нем царем?

Нептун утверждал, что жители Двуречья называют себя «санг-нгига», что означает черноголовые. Но жители Унуга и других городов никогда и не слышали о своем названии. Почему? Откуда оно взялось? Что в будущем ждет Унуг?

Георгий не находил ответа на эти вопросы.

В Унуге откуда-то стало известно, что Уггал Лысый совершил насилие над ануннаком Инанной, богиней. Этому не верили, но разговоры про это не прекращались.

Георгий помнил, как впервые встретил Ал-Ма-Гарат. Будучи человеком, умеющим делать допущения и хорошо владеющим логикой, он мог предполагать, что такое вполне могло случиться на самом деле. Ведь царица Гарат была беглянкой, за которой гнались гутии Уггала Лысого. Но с другой стороны, это могла быть клевета, распущенная узурпатором Уггалом Лысым, что бы создать себе громкое имя и славу человека, попирающего ногами ануннаков.

Георгий не собирался выяснять, что произошло на самом деле. Ему, конечно, было очень интересно узнать, правда ли это, но усвоив этикет древнего мира, он никогда бы не осмелился задать такой вопрос даже Нептуну.

Теперь Георгий-Нингишзида понимал, что тамкар, человек, хотя и не обладающий властью, способен на многое. Тамкар должен был быть не только отважным, но и грамотным. Не обойтись без знаний географии. В степи нужно уметь читать звездное небо и ориентироваться по солнцу. Иначе можно заблудиться, отстав случайно от каравана. Нужно знать сезоны дождей, холодов и разлива рек. Надо разбираться в растениях, что бы нечаянно не отравиться ядовитыми плодами. Нужно уметь хорошо говорить минимум на трех языках. Если ты ходишь под парусом, то нужно знание моряка. Нужно знать этику соседних народов, иначе безобидный жест приветствия можно принять за оскорбление. Всему надо учиться. А пиктографическое письмо? Кажется просто. Детские рисунки. На практике получилось все много сложнее. Одних знаков в нем оказалось полторы тысячи. А еще были свои знаки в других городах Двуречья, которые не использовали в Унуге. Было письмо горной страны Нам, восточных земель и страны Су-бир — Праутада. Их тоже надлежало знать и понимать. Более восьми с половиной тысяч знаков!

И Георгий учился пиктографии. В этом ему оказал неоценимую помощь Ушшум-Анна. По вечерам, вооружившись глиняной табличкой и тростниковой палочкой, Георгий старательно наносил значки на глину, выслушивал объяснения брата своей жены и постигал всю сложность древнейшего письма.

Пиктография была четко поделена на четыре группы знаков. Товар — Место доставки — Оплата. Четвертая группа знаков была оттиском печатей. Но иногда встречались значки, обозначавшие, что это «чужой товар». Правда, все эти пиктографические значки не нужно было «читать», произнося названия на чужом языке, их достаточно было «видеть» на глине.

Георгий уже понял, что «попаданец» в Прошлое в этом, чужом мире ничего не стоит, если не владеет умением и мастерством соответствующего времени. Его знания Открытого университета Израиля в Двуречье были бы совсем бесполезны, если бы не поддержка ануннака Энки-Нептуна. Кем бы он смог здесь стать сам, рассчитывая на свои собственные силы? Нгеме, подносчиком глины. А Нептун? Борису просто повезло, что он оказался Альгантом. А если бы им не был? Простым кейтором? Это еще большой вопрос. Кейтор должен уметь хорошо стрелять из лука, а Борис этого не умел. Кейват? Пожалуй, да.

Сеять-пахать они оба не умели, да и с остальными ремеслами не дружили. Огромный минус! Надо признать, что Антону повезло еще меньше. И тут они виноваты в том, что не знают окружающий мир, прожив всю свою жизнь в каменных джунглях города.

Одним словом «попаданец» в Прошлое всегда обречен на смерть, рабство или нищее прозябание. Не знание языка, обычаев другого времени, отсутствие навыков полезного труда. Невозможно даже применить новые технологии, потому что они не будут востребованы или не сделаны сопутствующие изобретения. Их никто не поймет, и не будет использовать. И наконец, никакая община в любом уголке земли не примет к себе чужака.

Им просто очень повезло.

Пролетали дни, один похожий на другие. Днем ехали не спеша, чтобы не утомлять онагров. Вечером готовили еду и ложились спать, выставив караульного. Дорога в Альси оказалась удачной. Без всяких приключений Георгий-Нингишзида доехал до границ государства Светлых Звезд.

Когда Георгий переправился через реку Оронт, то сразу его караван был окружен десятком кейторов.

— Поворачиваете обратно! — приказал один из них. — Это земля Светлых звезд!

— Соли! Хай! — ответил Георгий на Сонрикс, слезая с онагра. — Я посланец Альганта Нептуна! Я должен увидеть Нептуна.

Воин-росс взглянул на одежду Георгия.

— Ты говоришь на Сонрикс, имеешь на одежде знак, что служишь тинийцам. Возможно, я поверю тебе. Кто эти остальные люди?

— Они сопровождают меня в дороге. Ездить по землям Праутада и кочевников стало не безопасно.

— Наверное, ты прав! Только эти люди не могут находиться в Альси.

— Они знают это, — подтвердил Георгий. — Они вернуться обратно и будут ждать меня за рекой.

— Подожди, — что-то вспоминая, проговорил десятник. — Не ты ли был с Альгантом Нептуном, когда он привез в Альси Светлую мать — Ал-Ма?

— Это был я! — не стал спорить Георгий.

Десятник понимающе посмотрел на Георгия:

— Ты рассеял мои сомнения. Если так, то ты можешь проехать. Тебе покажут дорогу.

Георгий с облегчением вздохнул. Россы никого не пропускали на свою территорию. Тех, кто упорствовал, убивали безжалостно.

До воинского лагеря добирались две доли суток. Монкейтор взглянув на Георгия, которого сопроводил один из кейторов, сразу узнал его и ничего не стал спрашивать. Только сказал:

— Я тебя видел в доме Ал-Ма-Гарат. Ты — служишь Альганту Нептуну. Что ты хочешь?

— Побыстрее увидеть моего господина! — улыбнулся Георгий. — Я привез ему важные новости.

— Я дам тебе двух кейторов. Они покажут дорогу.

И все.

Глава 11

Спустя солнечный круг Георгий остановил онагра около дома Нептуна. Воины, его сопровождавшие, простились и сразу повернули онагров назад.

Георгий с понятным волнением вошел в открытые ворота, держа онагра на поводу. Он увидел Нептуна во дворе, который задавал корм лошадям. Альгант, увидев его, пошел ему навстречу:

— Ты приехал? Рад тебя видеть, друг!

Они тепло обнялись, и Нептун повел Георгия в дом. Там Георгий, увидев Милану и Реуту с большими животами, потерял дар речи и даже забыл поклониться Милане.

— Не узнаешь меня? — рассмеялась Милана. — Я так сильно изменилась?

— Нет, — ответил Георгий, — ты красива, как и раньше! Очень красивая!

Нептун сказал несколько смущенный:

— Милана скоро родит, а Реута месяца через два.

— А моя жена родит летом! — похвастался Георгий.

— Ты женился Геоорк? — спросила Милана.

— Да, царица! — поклонился Георгий, вовремя вспомнив, кто спрашивает его.

— Мы нагреем воды, тебе надо помыться с дороги, — заметил Нептун. — После вместе сядем за стол, поедим. Там все, не спеша расскажешь.

Когда Георгий, вымытый и переодетый в чистое сел за стол, кроме царской четы за столом он увидел Реуту и Милу. Девушка повзрослела, ее формы округлились, движения стали более плавными и неторопливыми. Увидев Георгия с бородой, Мила прыснула в кулак.

Милана полулежала на стуле, держа руки на животе. Ей уже тяжело было сидеть. Георгий, приступив к еде, начал обо всем рассказывать, стараясь ничего не пропустить. Он рассказывал о жизни в Унуге, о своей семье, об интересных обычаях жителей Двуречья.

— У тебя есть люди, которые не могут тебя ослушаться? — удивилась Милана, услышав о слугах-рабах.

— Раньше были! — сказал Георгий.

— А почему они не ушли от тебя? — она не понимала понятие «рабство».

— Одна девушка стала потом моей женой, — объяснил Георгий.

— Ты заставил ее?! — в вопросе Миланы зазвучал холод. — Ты насильно ее взял в жены?

— Нет! Нет! — закричал Георгий. — Все было не так! Мы имеем страсть друг к другу! И заботимся друг о друге, потому, что она моя жена.

Пришлось Нептуну объяснять Милане и всем остальным, что такое рабство. Они внимательно выслушали и долго удивлялись глупости отношений между людьми в Южном Двуречье.

Милана немедленно успокоилась.

А обычай, позволяющий некоторым унугским женщинам иметь по два мужа, Реуте и Мила понравился, но с некоторыми оговорками. Только Милана отрицательно покачала головой, явно не соглашаясь.

Георгий сообщил, что он приехал сюда не просто погостить, а является посланцем в Альси, которого отправили для серьезных переговоров. Хотя он и не входит в совет шарт и угулу города, но с ним считаются и его слово много значит. И народ Унуга не маленький, а насчитывает более двадцати тысяч человек и поддерживает отношения с множеством племен. Имя его теперь произносится как Нингишзида.

— Нингишзида? — переспросил Нептун. — Тебе там дали такое имя?

— Да.

— А ты знаешь, что оно означает?

— «Господин далекой страны». Обычное имя, — увильнул от ответа Георгий.

— Как сказать! — произнес Альгант. — Мне известен этот бог. Это имя не простого посланца Ур-Ана или Хроноса! Это закон построения спиралей в Матрице Мироздания!

— Матрица? — удивился Георгий и, подумав, спросил по-русски:

— Я видэл этот фильм! Я что, избранный?

— Ну, что-то вроде того! — тоже по-русски ответил Нептун.

Георгий рассказывал обо всем, что видел и что узнал. Временами его рассказ был особенно интересен. Например, когда он заговорил о домах, которые строили в болотах у берегов Персидского залива:

— Я наладил производство кирпича, — сообщил Георгий и пожаловался: — А эти варвары даже не строят глинобитных домов! Дома у них из акации и тростника. Вбивают несколько столбов, оплетают их лозой, а сверху крышу выстилают тростником. И все. Дом готов. Даже дверей нет.

— А их не обмазывают глиной, как у нас? — спросила Мила.

— А зачем? Жарко круглый год. Конечно, деревянный дом или из камня намного лучше, но им так нравиться.

Георгий не знал, что поселки, из домов построенные по аналогу прошлого существуют и в его времени. Он был человеком более высокой цивилизации и поэтому не понимал такого пренебрежения к своему жилищу. Но если бы кто-нибудь объяснил ему, что для строительства домов там другого материала просто нет, и никогда не было, то возможно ему пришлось бы изменить свое мнение.

— А еще люди живут в пещерах, — вставил Нептун.

— Где? — не поняла Мила.

— В пещерах: в глубоких углублениях внутри гор. Еще встречается такое, — сказал Альгант. — Как и шатры номадов в степях на восток от Аурхи.

— Про шатры я знаю, — ответила Мила. — Но пещеры? Там, наверное, холодно и темно. Не хотела бы жить в горе!

— У нас появились союзники, которые горят желанием жестоко отомстить Праутаду. — Нептун повернулся к Милане. — Что скажет моя царица?

— Мы принимаем их как наших союзников! — решила Милана. — Города между двух рек никогда не были нам врагами. Но как воины они слабы: малорослы и плохо разбираются в войне. И не имеют доспехов как прочие варвары.

— Их военная сила не велика, — заметил Нептун подумав. — Не в войне, а в менной торговле они будут для нас незаменимы.

— В какой торговле, Нептун? — Милана с интересом ожидала ответа.

— Они испытывают значительные трудности со строительным лесом и металлами, — объяснил Нептун. — А нам не хватает продовольствия. Хотя они могут нам дать лишь ячмень и масло, но после того, как прекратился подвоз продовольствия с севера и Симерк, нам стало не хватать еды. Унугцы Георгия помогут нам решить это. Они выручат нас.

— Верно, царица Милана! — подтвердил Георгий. — Города юга двух рек готовы за лес и медь дать немало зерна!

— Только этот путь торговли преграждают хурриты, — заметила Милана.

— Через сто колосолан хурриты больше не будут препятствовать торговле, — твердо сказал Нептун. — Войска Карросс уже идут в Таоросс. Завтра я поеду к царице Гарат и расскажу ей об этом. И добавил и легкой улыбкой:

— Сама она приехать не сможет…

— Почему?

— Она ждет ребенка. Тоже скоро родит сына.

— А-а-а! — протянул Георгий. — Конечно, если так.

В заключение Георгий поведал о своем ящике с артефактами. Только он говорил о них иначе, чтобы понял его только один Нептун.

Мила первая задала вопрос, зачем нужно закапывать в землю ящик с печатями и фигурками. Содержимое ящика было подвергнуто осмотру с повышенным вниманием со стороны женщин. Они рассматривали предметы из Южной Месопотамии и не находили в них ничего интересного. Зато смеялись над статуэтками, которые изображали царицу Гарат.

— Разве Великая Ал-Ма такая? — потешалась Мила, выхватывая из ящика очередную фигурку. — Это совсем не она!

— Что это за обычай такой у жителей Двух рек, прятать в чужой земле разные вещи? — спросила Реута. — Геоорк, ты этому там научился?

— На севере, откуда я пришел с Альгантом Нептуном, так делают все люди! — нашелся Георгий.

— Почему-то мой муж и царь, не делает этого никогда, — произнесла Милана и посмотрела на Нептуна.

— За меня это делает Георг! — ответил ей Альгант.

— А что это за обычай? — продолжала выспрашивать Реута.

— Попробую объяснить, — осторожно выискивая слова заговорил Нептун. — Время разрушает все, что находится на поверхности Таэслис, но почти не властно над тем, что лежит в земле. Так мы сохраняем свою частичку прошлого. Когда-нибудь, если не мы сами, то другие найдут это в земле и вспомнят нас. Это память, которую мы оставляем о себе.

— Странный обычай, непонятный, — сказала Реута. — Но ты Альгант, ты знаешь больше. Наверно в этом есть какой-то смысл не понятный нам.

— Альгант! — произнес Георгий. — Мне надо попасть в Аурха. Помоги найти корабль!

Нептун взглянул на Георгия.

— Нингишзида, с кораблем вопрос я постараюсь решить. Я — владыка вод, но своего флота у тинийцев нет, — сказал Нептун. — Буду просить керкур у Гарат.

— Вот это самое главное! — обрадовался Георгий.

Глава 12

В Альси наступила холодное время года — зима.

Георгий был в Месопотамии, а Нептун по-прежнему живя в Альси, вместе с Миланой управлял Таоросс.

С помощью Гобуба и других Си-лот Нептун сумел быстро организовать поселок мастеров. Точнее город. В будущем этот город станет известным под греческим названием Зефирион. Потом получит имя Мерсин. В этом городе тинийцев, который в древнюю эпоху носил название Солэр, началось строительство крепостных стен. В Солэр Нептун переселил кузнецов, кожевников и углежогов, которые должны были снабдить его армию самым необходимым. Кузнецы лили из меди и бронзы оружие, кожевники выделывали кожи для пошива обуви и доспехов, для обтягивания щитов и мешков для воды.

Нептун был постоянно занят устройством государства Таоросс. Он ездил по стране, встречался с Си-лот, вникал в различные проблемы и где советовал, где приказывал, а где-то ругал нерадивых старшин. В общении с тинийцами никаких неясностей не возникало.

Только тинийки доставляли Нептуну много неприятностей. Куда бы он ни пришел, где бы ни появился, женщины и девушки начинали, завлекая крутиться вокруг него, улыбались и всячески стремились обратить на себя внимание.

Мила тоже доставляла ему много проблем. Девушка, почувствовав внимание со стороны Альганта, была не прочь стать его женой. Нептуну, что бы избавиться от ее поползновений пришлось срочно выдать Мила замуж. Мужа ей нашли на год старше, но после свадьбы почти ничего не изменилось. Мила продолжала жить в доме Нептуна, а с мужем ей не разрешили не только жить, но и встречаться. Согласно обычаю, девушке разрешалось привести мужа к себе только после того, как она сможет доказать своей матери, что способна полностью управляться с домом и хозяйством. Теперь Мила целыми днями носилась по дому, убирала, готовила пищу, стирала и занималась скотиной. Ей пришлось учиться прясть шерсть, ткать и шить. А женскому умению учиться ей было не нужно, поднимать ноги вверх много ума не надо…

На плечи Нептуна легла забота о создании тинийской армии. Альгант с помощью Гобуб и других Си-лот создал постоянный отряд из четырех с лишним сотен бывших кейторов и молодых новобранцев. Теперь они, невзирая на холодную погоду, занимались воинским трудом, ходили в учебные атаки, упражнялись с оружием.

Воины-россы были привычны к жаре и холоду, ночным переходам, многокилометровым дневным маршам. Они легко переносили голод и жажду, грубую пищу, боль и усталость. Были закалены в схватках, умели выжить в любых условиях. Нептун хотел, чтобы и его армия была не хуже армии россов.

Мон-монкейтор Айлис прислал с два десятка опытных старых воинов, которые начали обучать молодых тинийских воинов воинскому делу.

Зато он сам стал инструктором по рукопашному бою, выбрав несколько несложных захватов, которые могли пригодиться в сражении. Произошло это после того, как однажды Айлис приехал в учебный лагерь Нептуна.

Вспоминая историю, Нептун часто размышлял о различных людях и характерах разных эпох. Особенно его уважением пользовался поступок Платона, ученика Сократа. Аристотель, бывший ученик Платона, сам создал свою собственную школу философии и однажды привел своих слушателей в место, где Платон любил проводить свои занятия. Аристотель был, безусловно, умным философом, но в повседневной жизни имел много дурного. Занимая чужое место занятий, он, разумеется, поступил не правильно. Платон не стал с ним спорить и увел своих учеников подальше. А ведь мало кто знает, что философ Платон был участником Коринфской войны и дважды чемпионом Олимпийских игр в Панкратионе — греческих боях без правил, аналогу Тайского бокса. Имя «Платон» означает «широкий», «широкоплечий», которое философ получил за свой могучий торс, подобный фигуре Геракла. Но сильный драчлив не бывает. Аристотелю его поступок сошел с рук. А если бы Платон был менее сдержан, то Аристотелю пришлось бы худо!

Отдельные элементы самбо россы знали, но четкой программы в обучении не имели. Нептун и Айлис наблюдали за сражающимися, которые были вооружены деревянными палками с утолщением на конце, имитирующими боевые топоры.

Нептун предложил Айлис учебный поединок без оружия. Айлис, такой же высокий и широкоплечий как Нептун, согласился и они, сбросив с себя плащи, начали кружить друг против друга. Тинийцы заметив это, остановились, и превратились в зрителей. Даже россы-инструкторы с интересом наблюдали за схваткой двух военоначальников.

Нептун из десяти поединков выиграл восемь. Борьба россов больше напоминала уличный бой без правил — разрешались любые удары, подсечки, захваты. Нептун в поединке, не нанося ударов, использовал только классические захваты и толчки, раз за разом отправляя Айлис на землю.

Айлис после восьмого падения поднялся возбужденный и подошел к Нептуну.

— Признайся, Альгант, что ты использовал не всю свою силу? — спросил он. — Ты ни разу не попытался ударить меня. А у тебя была такая возможность.

— Я не хотел причинить тебе вред, — объяснил Нептун. — Это же не бой с врагом.

— Что это за борьба?

— Борьба, которой меня учили с детства.

— Тебя учил великий воин?

— Нет. Он был мирным человеком.

— Научи меня этой борьбе, — попросил Айлис.

— Научу, — пообещал Нептун.

Тинийские кейторы переговаривались, одобрительно отзываясь о борьбе Нептуна. Он сразу многократно вырос в глазах изумленных ростинов. После этого учебные занятия пошли много лучше. Тинийцы почувствовали всю силу Альганта и еще больше стали стремиться стать на него похожими.

Когда пришло время подумать о вооружении армии Нептун с Миланой долго и обстоятельно решали, какие доспехи и оружие лучше подходят для тинийских кейторов. Подобрать и сделать доспехи занятие не простое. Но одного желания мало. Каждая экономическая формация располагает определенными материальными ресурсами и технологиями, которые и определяют качество вооружения армии.

Вот тут пригодились исторические знания Нептуна. Римский легионер в железном пластинчатом панцире и стальном шлеме появился только при императоре Августе. А во времена Цезаря и пунических воин он носил кольчужный доспех. Кольчужному доспеху предшествовал наборный кожаный или льняной. До него использовали два вида доспеха. Панцирная медная кираса или доспех — сарапе, одеваемый через голову, который встречается у этрусков.

Отдельно стоят микенские воины середины второго тысячелетия — колесничные бойцы, железные доспехи которых больше походили на рыцарские. И совсем интересные доспехи были у шумеров, которые больше в истории нигде не встречаются. Это были плащи-накидки из плотной кожи, закрывающие воина полностью, способные выдержать град стрел и защитить от снарядов пращников. Простой в изготовлении, легко снимаемый, не особо тяжелый, правда, не совсем удобный, этот доспех можно было использовать при сражении копьями в строю.

Но для боя, в котором предпочтение отдавалось метательному оружию, такой доспех был сравнительно надежен. Только откуда у Шумеров взялись такие плащи-доспехи? Достались по наследию от ростинов? Нептун попросил оружейников изготовить один такой доспех. Когда его принесли, попросил Милану одеть его и взять в руки лук.

— Удобно при стрельбе? — спросил он.

— Немного мешает отводить руку! Но если я буду стрелять от груди, то удобно. Но разве так стреляют из лука? Стрела летит слабее и падает недалеко, — ответила она и немного помедлив, добавила:

— Этот доспех не подходит для лучников!

«Конечно, не подходит», — подумал Нептун. — «Милана стреляет по-монгольски, от уха, а не по-персидски, от груди».

Но вслух произнес:

— Это хороший доспех для копейщиков. К нему шлем и щит — можно под дождь стрел попасть и не получить ни одной царапины.

Нептун не забыл обратиться к кузнецу, что бы заказать себе трезубец. Рассматривая предметы в кузнеце, стоявшей в удалении от домов из за боязни вызвать большой пожар в поселке, Альгант обратил внимание на деревянный циркуль. Циркулей было несколько, от большого до совсем крошечного. Это был древнейший инструмент кузнецов, которые использовали его при изготовлении предметов круглой формы: бляхи, шлемы, щиты.

Кузнец, с большим вниманием выслушав заказ, не сразу понял, что от него требует Альгант. Тогда Нептун нарисовал углем на доске рисунок и обозначил величину наконечника. Кузнец долго рассматривал рисунок, что-то прикидывал в уме, потом сказал:

— Интересное копье, Альгант! Три острия сразу. Но разве одним острием нельзя поразить врага?

— Можно, синис. Но это не оружие войны, а знак царя.

Кузнец удовлетворился ответом. Нептун не стал ему объяснять, что бог Посейдон должен иметь атрибутом трезубец, который будет известен только у него одного в Древнем мире.

— Понимаю! — сказал кузнец и, прищурив глаза, в раздумье произнес:

— Не только знак царя, но и оружие одновременно. Таким знаком легко можно встретить и захватить вражеский топор…

— Как ты будешь его изготавливать? — спросил Альгант кузнеца.

— Это совсем не сложная работа, — ответил тот. — Сначала я вылеплю из воска его форму. Завтра ты посмотришь, все ли правильно я сделал. Воск я обмажу жидкой глиной. Когда она застынет, снова обмажу глиной и придам форму для литья. Когда она просохнет и станет как камень, я расплавлю бронзу и буду лить в отверстие, которое специально оставлю не замазанным. Бронза вытеснит и выжжет воск. Когда все остынет, я сколю глину. Трезубец останется лишь отшлифовать и насадить на древко из ясеня.

— А какое дерево ты используешь для плавки?

— Тоже ясень. Но лучше когда есть уголь из ясеня, — ответил кузнец. — Он дает лучший жар по сравнению с остальными деревьями.

Вообще ясень, широко использовался в Средиземноморье. Из него делали рукоятки боевых топоров, луки и стрелы, весла и ткацкие станки, из ровных побегов — копья и дротики.

— Не плохо! — согласился Нептун. — Завтра я приеду, чтобы посмотреть на восковую форму.

Глава 13

— Нептун! — услышал он голос Гарат.

— Гарат? — Альгант увидел Ал-Ма, которая стояла у его кровати. — Что ты тут делаешь?

— Я пришла к тебе, чтобы предупредить тебя об опасности, которая тебе угрожает!

— Какая опасность, Гарат? Как ты попала в мой дом?

— Меня тут нет! Я — твое сновидение. Ты спишь. Просыпайся быстрее. Тебе и твоим близким грозит опасность…

Нептун резко открыл глаза и прислушался. Это действительно был сон. Рядом спала Милана. Он тихо встал с кровати и подошел к окну. На дворе была еще ночь, но полоска неба на востоке уже окрасилась в нежно розовый цвет.

Сбрасывая с себя остатки сна, Нептун погрузился в мысленное видение окружающего пространства. Через несколько секунд он почувствовал тревогу, а еще через мгновение уже точно знал, что к его дому приближаются не дружественно настроенные к нему люди. Пятеро, понял Нептун, и они уже недалеко. Он быстро надел на тело тунику, стараясь не шуметь, взял свои метательные ножи и, выйдя из спальни начал спускаться вниз. Выйдя из дверей дома, Нептун поежился от предрассветного холода. Тиниец, стоявший в ночной страже, не спал. Увидев вышедшего из дома Альганта, караульный кейтор повернулся к нему, спрашивая взглядом, о причине раннего выхода из дома. Нептун быстро подошел к караульному и тихо сказал:

— Быстро поднимай кейторов. Только бесшумно!

Пока караульный, войдя в дом стражи, будил охрану, Нептун оглядел двор, обнесенный частоколом, и определил возможное место, через которое чужаки попытаются проникнуть вовнутрь. Разумеется не через закрытые ворота, а скорее всего со стороны противоположной двору.

Нептун недобро усмехнулся. Идите, мы вас встретим!

Тем временем, кутаясь в шерстяные плащи, вслед за караульным вышли из домика два кейтора охраны. Они были без доспехов, но с луками и цельтами.

— К нам идут «гости». Чужие. Не грабители. Убийцы. Они скоро будут здесь. Их надо перехватить раньше, — сказал Нептун.

Ему поверили сразу. У Альганта были свои преимущества. Не нужно было выслушивать ряд вопросов, таких как: «Откуда ты это знаешь?» Поэтому воины сразу насторожились и напряглись. Они воззрились на Альганта в ожидании дальнейших распоряжений.

— Двое из вас сейчас тихо выйдут за ворота, — сказал Нептун. — И обойдя дом, притаитесь, прижавшись к земле. Я останусь во дворе, ночной караульный будет охранять вход в дом. Когда враги подойдут и двое из них перелезут через частокол, остальных убейте.

Двое кейторов понимающе склонили головы и, открыв засов на воротах, исчезли в утренних сумерках. Нептун с караульным закинули засов на место и разошлись по местам. Нептун обогнул дом подошел к забору и прислонился к нему спиной.

Минуты потекли томительно долго. Нептун стоял и не двигался, сжимая в правой руке нож. Наконец за частоколом послышался приглушенный шум и тихий шелест одежды. На частокол почти неслышно легли две лесины. Нептун, задрав голову вверх, ожидал пришельцев. Мелькнула черная тень и в трех шагах от Нептуна на землю легко, по-кошачьи, спрыгнул один из убийц. Но едва тот поднялся на ноги, Нептун, отпрянув от стены, метнулся к нему. Зажимая ему рот, Альгант резанул врага ножом по горлу и аккуратно опустил на землю еще трепыхающееся в предсмертных конвульсиях тело. Едва он успел сделать это, сверху спрыгнул второй разбойник. Его Нептун убивать не стал, просто взял на удушающий захват. За частоколом раздался вскрик, второй, послышался шум короткой схватки и все затихло.

Полузадушенного пленника Нептун поволок за ногу к воротам. В воротах уже стояли два кейтора.

— Все трое мертвы! — сказал один.

Увидев пленника, подающего признаки жизни, кейторы довольно осклабились, предчувствую развлечение.

— Мы сейчас разведем костер, — произнес один, с улыбкой людоеда, немедленно желающего отведать мяса побежденного. — Только не здесь, а подальше от дома.

— Зачем? — спросил Нептун.

— А как он без пыток расскажет нам, кто его послал сюда? — с недоумением ответил кейтор. — Мы не будем его целиком сжигать. Сунем в огонь сначала пятки и пусть говорит. Будет молчать, тогда сгорят ноги целиком до самого паха…

Нептуна передернуло от отвращения. Пытка, безусловно, хорошая, но он не был любителем таких зрелищ.

— Кто из вас знает язык, на котором этот варвар будет говорить? — спросил Нептун и посмотрел поочередно на кейторов.

— Хм! — кейторы задумались. — Никто из нас этих языков не знает, Альгант.

Кейторы были смущены:

— Что же нам делать, Ваше Постоянство?

— Я узнаю это без слов! — заявил Альгант. — Пока этот дикарь не начал орать, заткните ему рот и вытащите за ограду подальше. Я сейчас приду и все узнаю. И труп за домом надо тоже убрать.

Варвара связали сыромятным ремнем и два кейтора уволокли его за ворота, а третий пошел вытаскивать убитого.

Нептун омыл нож от крови и быстро зашел в дом, проверить все ли спят. Негромкий храп Георгия подсказал, что никто не проснулся. Нептун поспешил вслед за пленником и догнал его в метрах двухстах от дома. Альгант всмотрелся в варвара. Судя по внешности, это был лулубей. Пленник вертел головой, мычал и злобно сверкал глазами. Два кейтора ждали, что будет дальше.

Альгант встал напротив лулубея и произнес на Соннат:

— Повинуйся мне! Покажи мне, кто послал тебя!

Лулубей задергался в конвульсиях. Сознание Нептуна погрузилось в мысли и образы лулубея. Сознание варвара напоминало мутную грязную лужу черного цвета. Но в ней Нептун разглядел все, что ему было нужно. Нептун потряс головой, сбрасывая с себя нити, соединяющие его с сознанием лулубея. Сказал тинийцам:

— Он мне больше не нужен! Делайте с ним что хотите. Убейте…

И повернувшись, пошел обратно.

Нептун смог разглядеть в сознании лулубея молодого хуррита, которому кланялись подосланные убийцы и Альганта Келлиса. Молодой хуррит носил имя Сатра — Уггал Лысый, но называли его Соторонс. Нептун никогда не видел Сатра, но видение было настолько реальным, что лицо хуррита Альгант хорошо запомнил. А вот Альгант Келлис был против посылки убийц, но его возражения не подействовали на узурпатора. Это Нептуна порадовало.

«Хотя Келлис и падший Альгант», — подумал Нептун. — «Но он благородный враг. С Сатра, для которого убийство обычное дело, его нельзя даже сравнивать».

Когда утром проснулись женщины и Георгий, они узнали о ночном нападении. Георгий даже начал ругаться, что себе никогда не позволял в древнем мире.

— Чтоб вас проказа источила, пауки горные! — кричал он.

Милана вспомнила убитого малыша, которого умертвили гутии, и посмотрела на свой живот. Он мешал ей свободно двигаться и при случае защитить себя. Мила была просто напугана, она еще не забыла бегство из страны гутиев. Реута шептала молитву Ур-Ану.

После этого Нептун решил усилить охрану своего дома.

— Ты внушаешь угрозу Сатра! — сказала Милана Нептуну. — Он боится тебя…

А через три монколосолан Георгий покинул Альси на торговом корабле, следующим в Тао. С собой он вез драгоценный ларец.

Глава 14

Незадолго до похода Нептуна через посланника пригласил приехать к себе Алрас.

Когда Нептун приехал Алрас провел Альганта на луг, который находился недалеко от дома звездной пары, где Нептун увидел тяжелые катапульты, стоящие в ряд. Целых восемь боевых машин.

— Ваше Постоянство, ты знаешь, что это такое? — спросил Алрас, посматривая на Нептуна.

Нептун походил вокруг, полюбовался построенными камнеметами.

— Знаю, Ваша Вечность, — ответил Нептун. — Устройство для бросания камней. Откуда они?

— Они построены по моим расчетам. Это пригодится для штурма городов, можно топить суда на реке. Заряжать можно камнями, горящей нефтью или серым порошком, который рушит все. Они тебе нужны. Забирай их к себе. Обучай кейторов управлять силами разрушения.

Нептун приказал доставить машины ближе к своему дому. Они были снабжены деревянными катками-колесами. Но Нептун, хорошо осмотрев их, увидел, что эти механизмы разборные. Это упрощало их транспортировку на большие расстояния. В поле от них толку было немного. Но при осаде городов — вещь нужная и незаменимая. Сотня тинийских кейторов из армии Нептуна начала искусство сокрушения вражеских стен и домов. Стен вражеских, конечно, не было, но шесты с яркими лентами для обучения прицелов натянули. Технику камнеметания его солдаты освоили достаточно быстро, научились ремонтировать поломки и подтягивать ослабевшие канаты. Кое-что заменили, кое-что улучшили. Быстро высчитали вес камней, длину их полета, степень натяжки канатов катапульт. Каждая катапульта даже получила свое имя.

Когда подсохла вода и зимние холода сменились теплыми днями, под грозный рокот барабанов и рев боевых труб всесокрушающая армия кейторов Карросс маршем двинулась на восток. Подобного скопления войск древний мир прежде никогда не видел! Содрогнулась земля от тяжелой поступи двенадцати тысяч солдат, от грохота бесчисленных повозок. На солнце ярко засияли золотисто-красные бронзовые доспехи воинов, солнечный свет отражался от начищенных до блеска шлемах и вспыхивал на смертоносных остриях коротких копий. На всей планете не нашлось бы такой силы, которая могла бы остановить это неодолимое, закованное в металл, полчище жестоких, профессиональных воинов.

Армию сопровождал могучий флот, несущий необходимые армии грузы.

Каждый воин помимо вооружения, нес с собой запас продовольствия. Это была сухая рыба, соль, пшеничная мука специального приготовления. Для приготовления каши из такой муки не нужно было варить ее, а просто засыпать в кипяток, налитый в миску и посолить. Ростины варили пшеницу, потом высушивали её на солнце, очищали от отрубей, а затем превращали зерна в крупу грубого помола. Высушенная мука могла храниться в таком состоянии очень долго и этим пользовались солдаты в походе, моряки и торговцы, люди, которые на долгий срок были вынуждены уходить из дома.

Армия карросских кейторов миновала Киликийские ворота. Правитель Карросс Ронс Сватс-Сиронс и двумя сыновьями Ктиром и Литом, вступил со своей армией в Таоросс. Карросские войска подошли к Тарсу и встали лагерем севернее его в двух пеших переходах.

Росские кейторы и кейват маршем шли туда же и скоро союзники объединились. В числе росской армии находился Нептун со своими четырьмя сотнями тинийцев и камнеметами. Сверкающую оружием армию россов вел Мон-монкейтор Айлис с тремя сотнями гвардейцев Борра. Женщины остались дома. Царица Милана проводила Нептуна и сказала:

— Я жду тебя, мой муж и царь с победой.

Нептун выслушал наставления Гарат и ушел от нее очень задумчивым. Царица Альси потребовала проявить к врагам верх жестокости.

— Я понял тебя, Гарат, — ответил он. — Я сделаю все, что от меня зависит.

Дружно выступило и тинийское ополчение, которое постепенно собираясь небольшими отрядами, между тем увеличило армию союзников более чем на три тысячи бойцов.

В древнем мире это была просто огромная армия, имеющая своих командиров, цели и задачи.

Очень сложной задачей оказалось организация снабжения. Прокормить такую армию оказалось не легкой задачей. Грабить тинийцев, жителей Таоросс Ронс Сватс-Сиронс запретил под страхом смертной казни.

Но царь Карросс нашел самый легкий и простой путь для снабжения своих войск. Он расставил небольшие сторожевые отряды вдоль дороги, которые следили за безопасностью продовольственных грузов. Остальное продовольствие было решено доставлять из Карросс морем.

Алрас и Гарат открыли государственные продовольственные склады для нужд армии. Теперь подвоз осуществлялся по морю и по суше в Таоросс.

Союзники, объединившись, выслали конную разведку в Симерк и ждали от нее известий. Они также ожидали и подхода последних отрядов своих войск. Воины точили мечи, полировали топоры, смазывали щиты жиром и сидя вокруг костров, вели длинные неторопливые разговоры.

Великая война началась.

Глава 15

«Скоро везде запылал разрушительный бой истребленья.

Страшно гремел всемогущий отец людей и бессмертных

С неба; внизу колебал Посейдон необъятную землю;

Горы тряслись…»

Гомер. «Илиада».

Едва успели подойти последние отряды кейторов из Карросс стало известно, что скопище гутиев и хурритов движется в Таоросс. Быстроногие разведчики бежали днем и ночью при свете луны, не смогли сообщить точное число врагов, но по их наблюдениям выходило, что варваров очень много, больше, чем объединенные силы трех царств.

Разведчики опередили гутиев на два-три перехода, поэтому полководцы решили определиться в месте сражения и подсчитать свои силы.

— Одиннадцать тысяч кейторов и тысяча лучников, — назвал свои воинские силы Сватс-Сиронс. — Из них восемь тысяч тяжеловооруженных. Триста кейват.

— Тысяча двести кейторов и пятьсот кейват, — сообщил Мон-монкейтор Айлис. — В это число входит триста воинов гвардии Борра.

— У меня меньше всех, — с некоторым смущением сказал Нептун. — Четыреста шестьдесят кейторов и тысячи три ополчения. Но из ополченцев можно выделить сборный отряд в триста стрелков из лука.

— Значит у нас, — подытожил Сватс-Сиронс, — почти двенадцать тысяч шестьсот кейторов и тысяча восемьсот лучников и морских стрелков. Это совсем не мало.

Сватс-Сиронс был выбран верховным полководцем по молчаливому согласию остальных. Он водил армии в бой уже сорок лет и в его умении командующего никто не сомневался. Кроме того, его армия была самая значительная, поэтому не возникло никаких вопросов о том, кто возглавит объединенные силы.

— Я предлагаю вывести стрелков впереди строя кейторов и после первого обстрела увести их назад. Оттуда они смогут продолжать пускать стрелы. Гутии навалятся всей массой, кроме идущей в атаку толпы они воевать не умеют, — продолжал Сватс-Сиронс. — Десять тысяч своих кейторов я поставлю сплошным строем. Тысяча воинов будет моим резервом. Тинийское ополчение…

Сватс-Сиронс пожевал губами и сказал:

— Пусть стоит сзади и занимается выносом раненых. Введем его в бой только в случае крайней необходимости.

— А где будут стоять мои кейторы? — поинтересовался Айлис.

— Твои кейторы и кейторы Нептуна будут бить варваров внезапно, откуда-нибудь с бока. Мы спрячем их, и они внезапным броском смешают армию врагов. Окружить всю армию гутиев нам не хватит сил, но окружить их с двух сторон мы вполне можем.

Нептун и Айлис одобрили замысел Сватс-Сиронса. Для древнего мира это была вполне продуманная тактика.

— Будем ждать варваров здесь или двинемся им на встречу? — спросил Сватс-Сиронс, интересуясь мнением полководцев.

— А это мы сейчас выясним, — сказал Нептун, не давая прямого ответа. Он приказал разыскать среди тинийцев людей, хорошо знавших эту местность. Таких нашлось несколько.

Нептун задал им по несколько вопросов, выслушал подробные ответы, а затем отпустил.

Расстелив на походном столике карту из телячьей кожи, которая была не чем иным, как подробным планом Таоросс и прилегающих к ним сопредельных земель, Нептун пригласил военоначальников взглянуть на нее. Карта действительно была очень хорошей. Тинийки постарались, когда вышивали ее. Реки, горные хребты, морское побережье и населенные пункты были обозначены из очень мелких разноцветных камешков.

— Мы находимся тут! — палец Нептуна заскользил по карте. — У варваров есть только одна дорога, они через горы не пойдут. А самая большая долина, поросшая лесом и кустарником, годная для засады находится здесь!

Палец Нептуна сдвинулся к северу.

— Можно остаться, где стоим, — продолжал Нептун. — А можем пойти на север и там принять бой. Давайте решать.

— Я предлагаю остаться на месте! — сказал Сватс-Сиронс. — Мы потеряем целый день на переход и обустройство лагеря. Лучше дать войскам отдых, а варвары пусть идут сюда.

С ним согласились оба военоначальника.

— Тогда будем искать место для засады! — решил Сватс-Сиронс.

Они объехали долину, сделав разведку местности. Место для засады они нашли относительно быстро. Оговорили, где будут стоять в долине воинские отряды и неспешно вернулись в лагерь.

* * *

Гутии появились на третий день в полдень. Передовой отряд варваров увидел строящихся для сражения ростинов, замедлил ход и стал останавливаться. Но колонны гутиев все подходили колышущейся серой массой, затопляя долину и растекаясь по фронту. Их становилось все больше и больше, они покрывали землю подобно саранче.

Нептун и Сватс-Сиронс сидели на лошадях позади строя кейторов и наблюдали за движением варваров, готовящихся к битве.

— Я еще никогда не видел такого огромного скопления войск, — признался Сватс-Сиронс. — Я участвовал в десятке войн и видел армии врагов. Но тут их в десять раз больше, чем мне доводилось видеть!

— Тем больше медных блях будет на доспехах наших воинов! — весело ответил Нептун, хотя он уже прекрасно знал, что такое сражение холодным оружием. Нептун подумал при этом, что ему в этой битве, как главе ополчения, вряд ли удастся увеличить свои награды. Айлис уже давно увел своих и тинийских кейторов в заросли шибляка на склоне горного хребта, где полководец Альси терпеливо ждал подходящего момента для атаки.

Нептуну досталось командование не только ополчением, но и лучниками.

— Начнем! — сказал Сватс-Сиронс. Альгант молча слез с лошади и передал ее тинийцу из ополчения.

Загрохотали барабаны ростинов.

— Лучники! — отдал приказ Нептун. И тотчас его команда, передаваемая громкими криками по цепи солдат, заставила около двух тысяч воинов вооруженных луками выйти на позицию впереди строя кейторов и изготовиться к стрельбе.

Нептун вышел вместе с ними.

Гутии ревели, бесновались и кричали. Войска ростинов безмолвствовали, ожидая приказов. Был слышен только грохот боевых барабанов.

— Стрелы! — скомандовал Нептун. — Пускай!

Две тысячи стрел взвились в небо и устремились в сторону варваров. Гутии и хурриты, которые не имели доспехов, взревели, когда в их рядах появилось множество убитых и раненых. Горцы и пастухи-кочевники с криками ярости бросились в атаку.

— Кейват, все назад! — отдал приказ Нептун. — Лучники! Пускай!

Арбалетчики, которым на зарядку своих морских луков нужно было много времени, устремились в проходы, которые им оставили кейторы.

— Лучники! Пускай! — приказал Нептун и дал следующую команду: — Всем отходить за линию пехоты!

Лучники, успевшие сделать три залпа, торопливо скрылись в проходах, а кейторы сразу заполнили пустоты, и, сомкнув прямоугольные щиты, выставили копья навстречу варварам.

Стрелы ростинов нанесли противнику не малый урон. В густой толпе бездоспешных воинов каждая стрела легко находила себе цель. Более тысячи убитых и раненых врагов остались лежать на земле.

Гутии и хурриты тоже успели дать залп из луков, но кейторы, прикрытые щитами и доспехами были малоуязвимы для стрел. Но около двух десятков все же были убиты или ранены. Одним из раненых оказался и Нептун, красный плащ которого легко выдавал его в толпе воинов. Поэтому варвары не пожалели для него стрел. Вражеская стрела вонзилась в икру левой ноги. Нептун не стал ее вытаскивать, опасаясь кровотечения, лишь обломал, что бы она не мешала ему двигаться.

Грохот ударил ему в уши. Это наступающие гутии сшиблись с Карросскими кейторами.

— Лучники! — крикнул Нептун. — Стрелы! Над головами пехоты! Пускай!

Большинство лучников выстрелило. Но арбалетчики не могли стрелять по навесной траектории. Их оружие было очень сильным.

Кейторы ростинов выдержали первый удар варваров и теперь начали движение вперед. Первые три шеренги гутиев уже перестали существовать, а кейторы все усиливали и усиливали натиск. Гутии, потеряв своих самых яростных бойцов, начали отступать назад. А когда, со склонов горного хребта, из лесных зарослей они были атакованы росскими и тинийскими кейторами, то сразу потеряв остатки мужества, обратились в паническое бегство.

Их догоняли, били в спину копьями и стрелами, рубили топорами. В плен никого не брали. Войско гутиев разбежалось и рассеялось по окрестным лесам. Многие отряды варваров, не успев подойти вовремя к полю сражения, решив не принимать участия в войне, повернули обратно.

Победа была полная.

Выставив караульными три сотни воинов-ополченцев, ростины и карросские кейторы до вечера убирали трупы варваров и сбрасывали их в овраг. Многие из убитых гутиев были вшивые, поэтому кейторы раздевались донага и в таком виде таскали мертвецов.

Нептуну легко извлекли стрелу из икры. Наконечник ее оказался хотя и кремневый, но шлифованный, не сильно повредивший мышцы. Рану Нептун сам обработал спиртом, а лекарь стянул ее нитками и наложил поверх повязку.

Армия трех царств в этом сражении потеряла около двухсот человек убитыми и вдвое больше ранеными. Убитых гутиев насчитали свыше восьми с половиной тысяч. Как и следовало ожидать, большая часть врагов была убита при преследовании.

Кейторы из Карросс для своих убитых сложили десяток погребальных костров, которые зажгли и к ночи вернулись в свой лагерь, где солдатские кашевары уже приготовили сытное угощение для усталых победителей.

Цари и командиры трех царств уселись на скамьи пировать при свете факелов.

— Ты опять ранен? — спросил Айлис, обращаясь к Нептуну.

— Не повезло, — отшутился Нептун. — Две стрелы отскочили от доспехов, одна слегка задела шлем, а сапог ногу не защитил.

— Вот это был бой! — произнес Айлис, передавая Нептуну чашу с вином. — Невиданная по величине битва!

— Да! — согласились остальные монкейторы. — Чудовищное сражение!

Нептун вдруг почувствовал, что его обволакивает какая-то чернота и сознание уходит из него.

— Таких битв, даже пострашнее этой будет еще четыре! — произнес Нептун чужим, громовым голосом и все резко повернулись в его сторону. Разговоры смолкли. А Нептун произнес еще:

— Одна из них будет настолько кровавой, что многие из воинов, оставшихся в живых, позавидуют мертвым! День превратиться в ночь, а кровь будет кипеть в огне!

Нептун пришел в себя и увидел, что все в изумлении смотрят на него.

— Что я сейчас сказал? — вопросил Нептун, обращаясь к окружающим.

— Язык не поворачивается повторить это, — ответил Айлис, смотря на Нептуна.

Сватс-Сиронс поднялся с места и спросил:

— Все слышали это? Это был голос Хроноса!

— Нас о чем-то предупреждает Хронос! — сказал один из монкейторов. И все сразу дружно заговорили, перебивая друг друга.

Сватс-Сиронс попросил жестом тишины и произнес:

— Альгант Нептун, самый старший из нас стал на мгновение посланцем Хроноса и через него Великий Творец говорил нам свою волю. Все слышали слова Хроноса. Если Ур-Ан предупреждает нас, значит, он с нами, и мы правильно поняли волю Ур-Ана!

— Слава Ур-Ану! — провозгласили хором монкейторы.

Глава 16

«Выведен был и Меланфий на двор чрез преддверие зала,

Уши и нос отрубили ему беспощадною медью,

Вырвали срам, чтоб сырым его бросить на пищу собакам,

Руки и ноги потом в озлоблении яром отсекли.

Оба после того, обмыв себе руки и ноги,

В дом Одиссея обратно вернулись. Свершилося дело».

Гомер. «Одиссея».

После разгрома гутиев Ронс Сватс-Сиронс собрал совет, на котором присутствовали все монкейторы объединенной армии. Армию было решено разделить на три части. Ронс Сватс-Сиронс с большей частью своей армии двинулся в Симерк, воевать гутиев. Нептун, получив к своим кейторам дополнительно две тысячи тяжеловооруженных кейторов Карросс и четыре сотни росских кейторов, образовал вторую армию. С этой армией Нептун направился на восток, к реке Евфрат.

Третью армию, усиленную карросскими воинами повел на север Мон-монкейтор Айлис. Тинийское ополчение обязали заниматься охраной границ и обеспечивать продовольствием войска трех полководцев.

Нептун, сверяясь с картой, вышел к крупному селению тинийцев, находящимся далеко на востоке, стоящим на самой границе земель Таоросс. Но никакого селения не оказалось. Ростины наткнулись на обугленное пепелище, на котором были обнаружены только скелеты людей. Хурриты разграбили и сожгли селение.

К Нептуну явились разведчики во главе с монкейтором, которые принесли ему страшные новости.

— Людей убивали, — сообщил монкейтор, побывавший в сожженном селении. — Не просто убивали, а убивали медленно. Рубили на части постепенно. Пытали. Не знаю, что делали с детьми и женщинами…

Нептуна передернуло. Он знал, с какой жестокостью хурриты умею убивать невинных… Скрипнул зубами и произнес:

— Значит так? Мы тоже умеем быть жестокими!

Нептун собрал своих командиров сотен и заявил:

— Мы будем мстить, и месть наша будет страшна! Выступаем немедленно! Все хурритские селения приказываю сжигать, людей безжалостно истреблять. Никого не щадить!

Уже ночью они достигли первого хурритского поселения.

Воины-кейторы в полной тишине при свете факелов вступили в спящее селение хурритов. Залаяли собаки, выскочившие навстречу воинам. Их быстро умертвили стрелами.

К Нептуну привели мальчика лет двенадцати, страшно худого, в синяках. Он дрожал от страха и плача выкрикивал:

— Убили моего отца! — рыдал мальчик. — Они убили. Он никого не обидел! Просто сказали, что он — тиниец и убили!!! Мою мать, они насиловали, пока она не умерла. Ее заставляли работать, били каждый день, а ночью насиловали!!! Когда она не смогла встать от голода, ее забили насмерть… Мой брат, ему всего шесть солнечных кругов… его тоже насиловали…

Его бросили на солому… он… был весь в крови… Его порвали… Он кричал, плакал, ему было очень больно… он умер ночью… Меня тоже насиловали… Я ненавижу их! Кейтор, накажи их! Убей их всех! Пусть Великий Творец покарает их!

— Как тебя зовут? — спросил Нептун.

— Араст.

Нептун прижал к себе дрожащего мальчика, завернув его в свой плащ и даже не заметил, как слезы покатались по его щекам. Эта боль в его душе вдруг всколыхнулась волной и стала невыносимой. Она жгла его изнутри испепеляющим чувством вины и сострадания. Слезы катились по лицу Нептуна, оставляя за собой длинные полосы… Нептун не смог мог сдержать себя, и он даже не стыдился своих слез.

О, как тяжело стало у него в душе! Поруганные беззащитные женщины и их дети! А убийцы пока не понесли наказания. Они притаились. Они надеются, что наказание их не коснется. Они даже не понимают, что они совершили злодеяние. Они звери… Нет, они хуже зверей! Зверь-хищник убивает жертву, потому что голоден! Насильник, навоз ослиный, убивает беззащитную жертву потому, что хочет казаться сильным! Пыль под ногами. И наказание ему может быть только одно. Оно называется — смерть!

Воины-кейторы не смогли не заметить, как Альгант Нептун плачет, принимая в себя чужую боль, и им стало вдруг страшно.

Нет, никто не видел слабости в этих слезах, Нептун был для них богом на Таэслис! Это были священные слезы, слезы обиды за свой народ!!! Альгант плакал! Но эти слезы, которые он проливал над ребенком, который был для него чужим, вызвали у воинов только приступ безудержного гнева, они озлобились.

Из толпы кейторов вышел старый воин. Он подошел к Нептуну, и, заикаясь от волнения и внутренних мук, робко произнес:

— Ваше Постоянство! Я уже не молод, у меня нет семьи. Не получилось найти звездную пару… Прошу, Ваше Постоянство, пусть этот мальчик будет моим сыном. Я воспитаю его как родного…

Толпа кейторов одобрительно загудела. Россы — это народ, у которого многие бы могли поучиться доброжелательности…

Нептун услышал. Поднял на кейтора мокрое лицо от слез и сказал:

— Великий Творец принял твою речь! Пусть так и будет! Я освобождаю тебя от службы. Будь мальчику отцом, и вырасти его воином! Сделай так, что бы он никогда не вспоминал об этом позоре! Я прикажу, что бы ты ни заботился, ни о чем.

Нептун встал и крепко сжал левую руку старого воина.

— Ты обещаешь мне?

— Клянусь Ур-Аном, Ваше Постоянство!

Нептун вытер ладонью лицо и сказал мальчику:

— Араст, теперь у тебя есть отец! Помни, что ты ростин и помни, что жизнь бывает всегда безоблачной… За нее нужно всегда сражаться! Жить и сражаться, сокрушая врагов без жалости! Когда тебе станет совсем плохо, помни, что тебе сказал Альгант Нептун.

Араст, глотая слезы, только кивнул.

— Возьми мальчика, и отправляйтесь в Альси, — сказал он, обращаясь к кейтору. — Позаботься о нем. Явись к царице Милане и расскажи ей все. Попробуй найти для себя жену, которая станет ему матерью. Я очень надеюсь на тебя. Только помоги чем можешь мальчику Арасту, и покажи пример милосердия нашему народу. Пусть наш народ знает о том, что никто и никогда не будет брошен. Доброе дело родит десятки других! Пусть доброта множится в наших сердцах.

А теперь…

Он снял с головы шлем и водрузил на нее темно-красную солнечную корону. Голос Нептуна отвердел:

— Настал час моего гнева!! Войны! Всех жителей этого селенья согнать сюда! К моим ногам! Немедленно! Всех до единого!!!

Кейват бросились выполнять приказ. Вскоре послышались гомон людей, крики, стенания на чужом языке и плачь детей.

Площадь перед селением стала наполняться людьми, кейторы пинками и древками копий сгоняли людей-хурритов перед стопами своего владыки. Голосящих женщин без жалости хватали за волосы тащили на площадь, и если они падали, продолжали волочить по земле. Пытающихся сопротивляться мужчин, нещадно избивали кулаками, топтали ногами. Крик обезумевшей толпы прерывался словами команд и руганью воинов. Плакали и истошно голосили дети. Нептун обозрел ненавидящим взглядом хурритскую толпу и легонько тронул мальчика и, отчеканивая каждое слово, сказал:

— Покажи, кто виновен в смерти твоего брата!?

Араст, не долго думая, показал пальцем на молодого хуррита:

— Это он!!!

Дюжие россы-кейват тут же выдернули из толпы плечистого горца, который что-то кричал по-хурритски. Нептун встал с деревянной колоды, на которой сидел, подошел к хурриту и спросил его на Сонрикс, а хуррит-переводчик родом из города Халпу произнес то же самое на хурритском наречии:

— Зачем ты насиловал детей?

Хуррит только ругался в ответ и кричал, что эти мальчики сами очень хотели…

— Смерти? — спросил Нептун и начал закипать внутри.

— Я не знаю тебя! Что тебе надо? — кричал хуррит.

Нептун не слушал его.

— Кто его отец и мать?

Кто-то из кейват понимал язык хурритов и несколько мгновений спустя к Нептуну подтолкнули худого старика и седую толстую женщину.

— Ты его отец? — спросил Нептун.

Переводчик из кейторов перевел его слова.

— Да, да! Я — его отец! Мой сын ничего не сделал плохого!

— Не сделал? — проговорил Нептун. — Он казнил женщину и убил ее сына!

— Это он просто молодой, глупый! — начал заступаться за сына отец.

— Он — глупый, ты — умный? — вопросил зло Нептун, нависая над стариком, — почему его не остановил?

— Молодые не слушают стариков, — начал увиливать старый хуррит.

Нептун не мог больше не мог себя сдерживать. В 21 веке это часто сходило с рук. Убийцы оставались не наказанные. Гуманизм. Мораторий на смертную казнь. Приказ президента. Юстиция. Подкуп. Ушлые адвокаты, без всякой совести, которые за деньги готовы были с пеной у рта доказывать святость явного злодея. И какая-то огромная, серая масса людей, постоянно требующая относиться к злостному преступнику с поблажками и нисхождением. А человека, требующего правосудия, считали диким зверем, забывая, что взывающий к закону сам ничего не совершил. Другие времена, другие нравы! Странная, искаженная до неузнаваемости логика 21 века!

Но тут в Прошлом, адвокатов не было, а если бы появился подобный защитник, то его Нептун тут же приказал бы закопать живьем в землю. В Прошлом, командовал закон Ур-Ана и он, Нептун. Альгант был одновременно Высшим законом и Высшим судьей.

Законы древнего мира никогда не писались для защиты злодеев, совершивших такие страшные преступления! Преступник и его семья были вне закона! Око за око, зуб за зуб, смерть за смерть! Так жили все народы планеты и ничего иного не существовало.

Нептун, подойдя вплотную к старику, схватил его правой рукой за горло. Старик захрипел, попытался освободиться от железной хватки, но пальцы Нептуна все сильнее сдавливали его шею. Хуррит выпучив из орбит глаза, подергался, вывалил язык, но скоро безжизненно повис. Нептун отшвырнул от себя бездыханный труп и сказал:

— Он не хотел понимать законов Ур-Ана!

Толстая, чернявая старуха что-то закричала, но Нептун не стал слушать ее стенания. Он с силой ударил ее в живот ногой, и когда она опрокинулась, вонзил в ее грудь свой бронзовый трезубец, пригвоздив к земле.

Хуррит, ее сын что-то начал кричать и биться в руках держащих его кейват. Нептун шагнул к нему ближе:

— Разве я не прав, отправив в мир теней родителей создавших такой ослиный навоз, как ты?

— Я найду тебя и убью! — кричал хуррит.

Нептун пожал плечами.

— Он даже не понимает, почему я убил его родителей, да падет проклятье Ур-Ана на них! — сказал Нептун, обращаясь к воинам. — По обычаю хурритов, за преступление члена рода отвечает весь род! Но этот убийца, даже не считает нас людьми, поэтому не видит своих преступлений! Что мне сделать с ним, просто так оборвать его жизнь будет слишком малым наказанием!

Кейват, знающий хурритский язык, вытолкал из толпы селян молодую женщину с ребенком:

— Это его сестра!

— Тогда она тоже виновна! — произнес Нептун.

— Она постоянно бросала в меня камнями и смеялась, когда мне было больно! — раздался крик мальчика Араста.

— Теперь ей будет больно, — решил Нептун. Он шагнул к хурритке и нанес ей сильный удар в лицо. Женщина с криком упала навзничь, но Нептун успел вырвать у нее из рук грудного ребенка. Нептун, держа ребенка за ногу, подошел к костру и бросил его в пламя. Детский плачь, перешедший в дикий захлебывающийся крик вскоре стал стихать. Но хурритка, потерявшая ребенка, с рычанием бросилась подобно раненой львице на Нептуна. Нептун с размахом вонзил бронзовый трезубец в живот женщины.

Раздался негодующий крик хурритской толпы, который перекрыл громкий смех мальчика Араста.

«Ребенок, видя смерть своих мучителей, смеется! Смеется!!! Сколько нужно для этого испытать горя и унижения! Как нужно ненавидеть, что бы видя смерть смеяться?!» — подумал Нептун.

Снова Нептун подошел к насильнику:

— Зачем ты убил маленького мальчика?

— Ты убийца, я тебя зубами рвать буду! — кричал хуррит.

— Если достанешь! — зло бросил Нептун и позвал к себе палача:

— Сделаешь кол, на котором тот сын Земли проживет два дня?

— Я кол сделаю с перекладиной, что бы он сразу не умер. Он будет жить еще три солнечных круга! — пообещал воин.

Нептун повернулся к воинам и показал пальцем на толпу хурритов:

— Повелеваю! Именем Великого Творца! Всех хурритов этого рода — мужчин, женщин, стариков и детей немедленно лишить жизни!

Кейват только ждали его команды. Они яростно набросились на беззащитную толпу и начали кровавую расправу.

Нептун тяжело опустился на деревянную колоду. Он свершил казнь виновных. Он палач или мститель? Его прославят или проклянут? Этого он не знал. И не хотел знать.

…Посаженый на кол, насильник-хуррит, ругался, стонал и кричал от разрывающей его внутри боли. По колу, врытому в землю, стекала тонкая струйка крови, мешаясь с вытекающими испражнениями. Хуррит увидев Нептуна, хотел было дернулся, но дикая, невыносимая боль внутри, от кола пронзившего внутренности, лишила его сил.

— Грязный сын земли, убивший мальчика и его мать! — молвил Нептун, смотря на муки казненного — Ты медленно подохнешь на колу! Теперь ты больше никогда не придешь на Таэслис! Тебя казнил не я, а Закон Ур-Ана! А я, его исполнитель, изведу под корень ваш недостойный жизни на Таэслис народ!

Произнеся эту страшную клятву, Нептун пошел прочь.

Нептун вовсе не был жесток. Он поступал по законам древнего мира в соответствии с мировоззрением свойственным людям прошлых тысячелетий. Так Гиксосы отрезали своим врагам кисти рук, египтяне кастрировали поверженных противников, ассирийцы сажали пленников на кол, сжигали заживо, ослепляли или живьем сдирали кожу. Утверждают даже, что «некоторые башни столицы были покрыты кожей, содранной ассирийскими воинами с врагов». Скифы снимали с еще живых врагов скальпы. Персы заливали своим жертвам в горло кипящий свинец и специально калечили рабов, отрубая им руку или ноги.

О мастерах-кузнецах, попавших в плен нужно сказать несколько слов отдельно. Кто не знает хромого греческого бога Гефеста? А почему кузнец Велунд из германских мифов тоже был хромым? Думаете, увечные воины становились кузнецами? Ничего подобного! Пленным кузнецам ломали ноги специально, жестоко ломали много раз, стараясь превратить человека в калеку. Причина проста. Чтобы не мог сбежать…

— Черные идут! Идут черноголовые! — прокатился страшный крик тревоги и панического ужаса по землям хурритов.

Черные кейторы Нептуна шли по земле хурритов и несли повсюду разрушение и смерть. Целые селения подвергались смерти только за то, что они принадлежали к народу хурриты. Нептун отдавал только один приказ: казнить всех. Его приказ никогда и негде не звучал иначе. Его кейторы вырезали в селениях людей, вешали их на деревьях, пропустив веревки под ребрами казненных, обмазав нефтью, сжигали живьем, разрывали деревьями. Посаженных людей на кол уже никто не считал. Целая армия палачей, людей оранжевой полосы радуги, набранная в государстве Карросс, следовавшая за кейват, устанавливала сотни кольев, на которых умирали казненные. На кол сажали не только мужчин, но и женщин, насаживая их через детородный орган. Детей хурритов пронизывали кольями, пропускали через них веревки и десятками как гирлянды вешали вдоль деревьев. Для устрашения хурритов.

Но устрашались не только хурриты. Несколько палачей сошли с ума от всего увиденного и сделанного ими, один перерезал себе горло, двое повесились, не в силах переносить ужасы творимых ими казней.

Нептун, прознав про это, собрал на сходку воинов. Он долго молчал, рассматривая лица тех кейторов, кто был с ним в желании привести приговор ослушникам Ур-Ана. Лица воинов были суровы и печальны.

— Мы наказываем хурритов за их преступления против жизни на Таэслис! — начал Нептун. — Кто из вас не согласен с волей Ур-Ана? Пусть выйдет вперед и скажет свое слово!

Строй воинов не шелохнулся. Черные султаны на шлемах не высказали никаких эмоций.

— Есть недовольные моими приказами? — вопросил Альгант Нептун.

Строй безмолвствовал. Нептун снова пробежал взглядом по лицам воинов, и сказал:

— Я прошу вас, сказать мне правду не как Альганту, а как своему монкейтору! Что вы думаете об этом?

После долгого колебания из строя вышел уже пожилой воин. Он спросил взглядом разрешения говорить.

— Говори! — разрешил Нептун.

— Я хочу сказать, что… — он осекся и замолчал.

— Могу ли я услышать правду от вас? — вскричал Альгант, уже начиная терять терпение. — Я спрашиваю, и никто не хочет ответить мне! Что происходит?!

— Ваше Постоянство! — сказал другой кейтор из строя и чуть вышел вперед. — Я скажу! Мы устали от вида крови. То, что мы делаем, это чересчур жестоко. Все конечно знают, что это нужно делать. Но мы не камни, которым безразлично, что происходит вокруг них. Мы устали убивать! Да, устали…

Нептун опустил голову и ответил:

— Я услышал голос войска. Мы больше не будем резать хурритов. Мы теперь пойдем ловить узурпатора Сатра — Уггала Лысого.

Глава 17

Из дневника Бориса Свиридова.

«17 ноября 2064 года.» «Солнечные короны Ронс и Альгантов были разных цветов. В Египетской книге Мертвых существует рисунок «воскрешение Озириса», где под его ложем находится шесть шапок-корон. Первая — белая, которая обозначает: владыка Верхнего Египта. Вторая — красная, — владыка Нижнего Египта. Третья и четвёртая, идентичные, короны объединённого Верхнего и Нижнего Египта. Зачем живописец изобразил такую корону дважды мне не известно. Шестая корона — Хопеш, — шапка синего цвета, символизировала корону повседневного ношения. Наибольший интерес вызывает пятая корона, не типичная для египетских фараонов, а также для жрецов и чиновников. Высшие должностные лица Египта не носили каких-либо корон, поскольку это было привилегией фараона. Пятая корона Озириса представляет собой головной убор наподобие шлема с надетым на него «фигурную корону». Так что же собой представляет эта корона, если воскресающий Озирис имеет на голове еще одну, белую корону с двумя лазуритовыми — синими перьями?

Это солнечная корона Ронс и Альгантов.

Аналогичная корона встречается на изображениях в Месопотамии во времена Аккадского царя Саргона, где царь показан как богоборец, убивающий ножом связанного человека. Но через 1000 лет мы имеем возможность видеть на рельефах многочисленные «короны» на головах воинов и людей различных народов. Это прорисовки петроглифов в Валь-Камонике, на которых изображены «пришельцы» в коронах датируемые 1800 годом до н. э.; пеласги, «народы моря», датируемые 1300 годом до н. э.; этруски, имеющие изображения Менады с венцом из перьев; персы из отряда «бессмертных», датируемые 600 годом до н. э. Эти народы носили на головах венец из красных перьев. Но науке известно, что персидские цари носили тиару исключительно синего, небесного цвета, в противоположность их воинам, которые имели право использовать красную краску для обозначения своего ранга…»

* * *

Войско, возглавляемое Нептуном, подступило к реке Евфрат недалеко от незначительного поселения Эмар и стало ожидать переправы. Флотилии из Двуречья на реке нигде не было видно.

У Нептуна было 400 тинийских кейторов, две тысячи карросских кейторов и 400 кейторов Альси. Армию сопровождал тележный обоз, в котором находились четыре разобранные катапульты — древняя артиллерия. Всего армия насчитывала 3200 солдат.

Выставили сторожевые посты, кейторы стали ставить палатки и навесы, вереница солдат потянулась к ближайшим деревьям за дровами. Зажгли костры, на которых стали готовить пищу.

На другом берегу Евфрата находилось огромное хурритское селение. Нептун обозревал его в оптический прицел арбалета и видел, как люди бегая и крича, грузятся на суда и лодки, которые одна за другой отправлялись выше по реке, на север.

Нептун наблюдал за селением пока совсем не стемнело. Только после этого он вернулся в лагерь. Плотно поужинав, он лег спать. Ночь прошла спокойно. Утром его разбудили крики караульных, которые сообщили о прибытии флотилии с Унуга.

Несколько унугских военоначальников возглавлял Георг-Нингишзида, одетый в доспехи кейват, Приблизившись к Нептуну, он отвесил ему поклон. Здесь унугцы впервые узрели Великого ануннака Энки и, упав на колени, уткнулись лбами в землю.

Могучее телосложение Нептуна поразило воображение унугцев, а увеличенный за счет темно-красной солнечной короны его рост произвел поистине магическое действие. Ниспадавший ярко-красный плащ Альганта и окружение его стражами в сияющих доспехах вызвало восторженный трепет у этих угулу и шарт. Они, конечно, подозревали, что ануннаки не такие люди как они, а увидев Энки, они твердо убедились в этом. Боясь, что ануннак разгневается и поразит их взглядом смерти, они с изумлением смотрели, как Нингишзида дружески беседует с Энки на языке звездных пришельцев. Только Великий Энки не излучал почему-то меламму — сияние, которое присуще богам. Но каждый из них подумал, что если бы тот захотел, то оно появиться. Наверное, ануннак не захотел слепить им их, иггигов, простых смертных.

Унугские военоначальники привезли в дар ануннаку две корзины лазурита и корзину сердолика. Энки милостиво принял их дары и сердца унугцев наполнились радостью: если божество не отвергло подношение, то он услышит их просьбы.

— Начинаем переправу! — сказал Нептун Нингишзида. — Пусть ваши суда начинают перевозить моих людей. Город покинули многие жители. Твои унугцы могут начинать грабить его. Кейторов эта жалкая добыча не прельщает. Нам нужны только шерсть, которая найдется на складах, кожи, запас зерна и металл, который будем делить на три части, из которых одна ваша.

— Конечно, никто не возражает! — легко согласился Георгий. — Шерсти у нас в Унуге и так довольно. Ты посмотри вокруг! Тут главное богатство — лес! Бесплатный и драгоценный!

— Нефть привезли? — спросил Нептун.

— Все сделал, как ты просил, — ответил Нингишзида. — Нефть в горшках. Несколько тысяч горшков приготовили.

— Сгружать на берег будем после высадки войск.

Георгий и Нептун разошлись. Георгий поспешил к своим унугцам донести распоряжение ануннака, а Нептун отдал приказ начинать переправу через Евфрат.

Сотни кейторов, пользуясь кораблями унугцев, высаживались на вражеском берегу и строились в боевой порядок. Но никто из хурритов не пытался оказать хоть сколько-нибудь достойного сопротивления. Часть населения поспешно бежала, а другая, большая часть попряталось по домам. Город-селение казался вымершим. Но скоро хурриты своими жалобными криками дали знать, что в селении еще осталось много народа.

Унугское воинство тоже пошло на штурм селения. Унугцы из оружия имели прямоугольные щиты из дерева Хулиппу, обтянутые кожей, палицы, копья и некоторые медные топоры. Но им не удалось пустить в ход свое оружие.

Если кейторы сразу начали методично опустошать торговые склады, забирая шерсть и зерно, необходимое для прокормления войска, то унугцы сразу повели себя как настоящие разбойники и мародеры. Они врывались в городские дома, выгоняли их обитателей наружу и начинали разнузданный грабеж, хватая все подряд: одежду, обувь, украшения, инструменты и даже глиняные горшки. Другие торопливо умерщвляли хозяев и рылись в жилищах, тщательно отбирая самое лучшее из добычи. Третьи, в своей ненависти и жестокости, избивали и калечили беззащитные жертвы, насиловали женщин и девушек, пытали мужчин, пытаясь узнать у тех, где они хранят ценности.

Георгий первый раз в жизни попавший в отданный на разграбление город, не выдержал криков голосящих женщин и грубого хохота победителей, стонов и проклятий помчался искать Нептуна.

Он нашел его на берегу Евфрата, спокойно подсчитывающего трофеи, которые грузили на унугские суда и переправляли на противоположный берег, с тем, чтобы в дальнейшем отправить это в Таоросс.

— Борис! — закричал Георгий по-русски, жалуясь. — Я не могу это выдержать! Там убивают людей! Это просто кошмар какой-то! Прикажи остановить это безумие!

Нептун посмотрел на взбудораженного Георгия, хмыкнул. Ответил тоже по-русски:

— Это война, Жора! Война древнего мира. Она совсем не похожа на то, что ты привык видеть по телевизору. В этой войне не просто побеждают врага, его полностью уничтожают. Никого в живых не оставляют, никого в плен не берут, никакого выкупа не требуют. Никого не щадят. Это война «выжженной земли». Поля забрасывают камнями, дома разрушают, скот угоняют, а сады и виноградники вырубают. Для того, чтобы на этом месте больше никто не поселился. Я не могу изменить правила игры. Это совсем другой мир и у него своя мораль. Я же тебя предупреждал об этом!

— Зачем я пошел воевать? — неизвестно кого спросил Георгий.

— Ты не знаешь? — удивился Нептун и отдал приказ находящимся командирам:

— Продолжайте пока отправлять грузы без меня.

Сам встал и пригласил Георгия-Нингишзиду следовать за ним. Они пошли вдоль берега. Кейторы сопровождения двинулись следом за Альгантом, но он отмахнулся от них рукой и они отстали. Нептун сказал:

— Георгий, ты тамкар. Ты имеешь свой дом, свою семью. У тебя все есть. Ты ездишь в дальние страны и привозишь все необходимое твоему городу. Ты не только богатый человек, ты созидатель богатств своей страны. Ты торгуешь честно, меняя товар на товар. Но в Праутаде тебе торговать не дадут. Хурриты начали войну первые. Не ростины и не унугцы. Мы пришли сюда не воевать, а восстановить справедливость.

— Это я понимаю! — ответил Георгий.

— А убийство врага в этом мире обычное явление. Ты просто плохо представляешь историю. Во все времена купцов старались не трогать, даже если государства вели между собой войны. Убийство купцов Унуга — очень тяжелое преступление. Хурриты его совершили, значит, справедливо наказываются, согласно морали этого общества.

— Зачэм ты мнэ это рассказываэшь? Я же сюда нэ за этим пришел. Я хачу найти нэмного золота и все!

— Золото имеет красноватый оттенок, Георгий! — сказал Нептун. — Оно пропитано кровью. Или ты думаешь, что деньги не пахнут, да? Еще как пахнут! Они отвратительно воняют кровью и потом! В этом мире нет легких денег.

— Но, ты, Борис, убивал врагов, которые угрожали тебе оружием. Это совсем другое, нэ то, что я видел сэгодня.

Нептун горько усмехнулся:

— Ошибаешься. Мне много приходилось убивать не воинов.

— Ты убивал детей? — опешил Георгий.

— И детей тоже, — спокойно ответил Нептун. — Много раз.

— Зачэм?

— Ты знаешь, что означает выражение: «Потерять лицо»?

— Знаю. В Двуречье есть подобное выражение. У унугцев так говорят про человека, который не выполняет свое «Ме», то, что должен сделать.

— Это и есть главная причина. Я вынужден, я обязан все время так поступать: показывать пример тинийцам, укреплять их сердца. Это мой долг. Иначе я сразу потеряю лицо.

Пока мои кейторы дошли сюда, мы разорили и сожгли несколько десятков селений. У меня руки в крови по локоть. Но иначе невозможно. Не умеющему убить врага — нет уважения и нет прощения. Вспомни царицу Милану, она женщина, уже мать моего сына. А она тоже убивала детей…

— Здесь люди ведут себя как звэри, честное слово! — выкрикнул Георгий.

— Нет! — не согласился Нептун. — Люди, среди которых я живу, вполне человечны. Только они хорошо знают кто друг, а кто враг. Середины для этого мира не существует.

— Но почему так? — не сдавался Георгий.

— Люди просто не видят в иноплеменнике человека, не считают врага человеком. Это трудно понять, но это так. Поэтому люди убивают врагов очень легко. Если ты так не будешь поступать, то не будешь соответствовать своему «Ме», как тамкара и человека Двуречья.

Георгий-Нингишзида слушал молча, низко опустив голову.

— Какой-то мыслитель, — продолжал Нептун, — высказался, что весь мир человеческих отношений строится на три «С». «Страх-Секс-Сила». Страх он ставит на первое место. Страх голода, страх одиночества, страх быть убитым, страх быть осмеянным, страх быть не понятым.

Я тоже испытываю страх. Я не могу ославить свое имя, имя Альганта.

Глава 18

Из дневника Бориса Свиридова.

«07 августа 2064 года. При раскопках в восточной части реки Иордан, местечке известном как «Телль-Элайт-Хассул» археологи обнаружили останки древнего города, возникшего в пятом тысячелетии до н. э. Хочу заметить, что на одной из покрытой побелкой стен была обнаружена восьмиконечная звезда с красными и черными лучами. Эта звезда была прорисована на фоне животных, изображений змей и глаз.

Аналогичные рисунки я встретил в храмах древней Сирии. Они присутствовали на древних печатях Месопотамии и в Малой Азии, в частности в городище Чатал-Хююк. Немного позже они появились и в Египте, в стране, считающейся одной из самых древних цивилизаций!

Это означает, что древние верования у людей были везде практически одинаковы. Но не такие, как нам их представляют корифеи науки, старательно замалчивающие факты. Спиральный мир — змеи, звезда или планета Венера — неизменный атрибут богини Инанны-Афродиты-Гарат, «око бога» — присутствие божественного начала на планете».

* * *

Когда воинство Нептуна вышло к очередному городу, называемому хурритами Нагар, была сделана остановка. Завидев каменные строения города-крепости солдаты на виду у варваров разложили поклажу и начали заниматься обустройством лагеря. Нептун, поглядывая на город, разложил под навесом от солнца, который ему быстро поставили кейторы, карту и углубился в ее изучение. Он просчитал километраж и пришел к выводу, что это поселение не что иное, как известный ему Телль-Брак. Только сейчас он видел перед собой не руины, а вполне благоустроенный и многолюдный город, обнесенный стенами, утопающий в садах и виноградниках. Вокруг Нагара лежали селения, брошенные жителями, которые заслышав о приближении ростинов, покинули свои дома.

Нептун отправил солдат на сбор винограда и плодов. Малая часть солдат со смехом вооружились мешками и быстро исчезла в зарослях плодовых деревьев и кустарников, начав опустошение садов и огородов хурритов.

Не прошло и одной доли солнечного круга, как дозорные сообщили Нептуну о приближении процессии из города, несущих в руках ветки деревьев. Это приближались посланцы, о чем в лагере Нептуна догадались все без исключения кейторы.

Нептун решил выслушать послов. Он не терял ничего, вступив в переговоры. Ему было даже интересно, как себя поведут себя идущие к нему горожане. Переговоры он вел впервые.

Хурритские вожди, завидев Альганта пали ниц и лежали в пыли до тех пор, пока Нептун не разрешил им встать. За спиной Нептуна стоял переводчик из хурритов.

Хурритские послы выразили уважение Нептуну и их старший, эверна начал говорить:

— Ваше Постоянство! — переводил хуррит-переводчик. — Они говорят, что их народ никогда не поднимал оружия против ростинов и сейчас они готовы всячески доказать это своей преданностью.

И добавил:

— Ваше Постоянство, я плохо понимаю их язык. Они произносят многие слова иначе.

— Чего они хотят? — Нептун рассматривал одеяния хурритских вождей.

Их накидки и рубахи были расшиты многочисленными мелкими бусинками из различных камней: бирюзы, гематита, обсидиана, мрамора, жадеита, сердолика и даже мрамора. Эти бусинки, причудливо сплетаясь, образовывали целые замысловатые разноцветные узоры. На многих были бусы из слоновой кости и раковин. Но были бусы и подвески из золота, золотые нарукавья, булавки. Было понятно, что подобная одежда не предназначалась для тяжелой и грязной работы.

— Они просят не разрушать их город. За это они готовы выдать войскам еду, дать онагров и проводников. У них есть обсидиан, медь и соль, овцы и кожи. Все это у них есть. Они готовы выдать столько, сколько потребует Альгант.

Нептун удовлетворенно обвел взглядом стоявших вокруг него монкейторов.

— Что скажите на предложение хурритов?

— Ваше Постоянство! — сказал один из них. — Они помогали Уггалу Лысому. Разве ты забыл об этом?

Нептун перевел взгляд на эверна послов хурритов.

— Где лже-Альгант Сатра-Иншуллан? — вопросил Нептун.

— Его нет в нашем города, — быстро заговорил старый хуррит. — Его люди приходили к нам и требовали зерно для Иншуллана. Но мы не хотим воевать с твоим народом. Не хотим быть вашими врагами. Воины Иншуллана ушли в сторону, откуда восходит солнце. А где находится Иншуллан, никто из нас не знает.

— Его слова похожи на правду, — заметил Нептун.

— Он не лжет! — произнес один из монкейторов, отвечающий за разведку. — Войска хурритов, около трехсот действительно ушли на восток. Их пришло в город не больше. Значит тут они не получили подкреплений.

— Я понял тебя, — Нептун снова обратил свой взор на хурритского эверна. — Мои воины в город не войдут! Никто из жителей не пострадает. Что город должен дать моей армии, оговорим позже. Но я хочу посмотреть город внутри.

Все посланники низко поклонились Альганту, а эверна сказал:

— Великий и справедливый шаррум! Мы выполним все, что ты прикажешь. Но защити нас от воинов Иншуллана, этих разбойников!

— Он не уйдет от возмездия! — пообещал Нептун.

Въехать в город означало не пересечь его открытые ворота. Город не имел ворот. Масса каменных домиков, у многих из которых одна-две стены были общими, была окружена множеством глинобитных домов, и деревянных построек. Город застраивался без всякого плана и ничего на подобии улиц не замечалось. Узкие проходы между домами не позволяли часто даже проехать повозке. Но небольшая площадь все же имелась. На ней Нептун и остановился. Кейторы сопровождения окружили Альганта и зорко наблюдали за толпой народа.

Нептуна с почетом и торжеством встретили все старики города. Хурриты высыпали из домов, и толпились у стен своих кирпичных домов, с любопытством разглядывая Альганта и его свиту. Нептун обратил внимание, что подавляющее большинство женщин Нагара не имеют тинийскую стройность в своих телах, а наоборот, очень полногруды, с широченными бедрами и мощными ягодицами. Их прически были коническими, словно их черные волосы кто-то превратил в колпаки.

Многочисленные дети обоего пола были совсем лишены всякой одежды, и носились под ногами у взрослых, создавая хаотическое передвижение.

В городе Нагаре было два храма, в один из них и провели Нептуна.

Здание было прямоугольной формы, достаточно просторным, имело высокие потолки. Центральное святилище занимало почти всю территорию пурул-ли. Снаружи стены храма были побелены в белый цвет, на стенах располагались многочисленные лепные украшения в виде розеток. Внутри храма часть стен была инкрустирована красным известняком и медными листами, прикрепленными вдоль. И везде белые стены разрисованы рисунками змей и огромных немигающих глаз, создавая впечатление, что в храме за пришедшим следит многоглазое существо. В боковых стенах находились многочисленные ниши, заставленные огромными кувшинами темно-красного кирпичного цвета и алебастровыми фигурками: людскими подношениями и дарами божествам. Вдоль стен располагались светильники, которые стояли на кирпичных глиняных тумбах.

Но сам алтарь, который представлял собой огромную каменную плиту, большей роскошью не поражал.

Нептун показал на алтарь и спросил:

— Для чего это нужно? Вы тут едите или приносите в жертву пленников? Для чего этот стол?

Старый служитель, присутствующий здесь на плохом Сонрикс стал объяснять. Речь его была не совсем ясна, но достаточно вразумительна, что бы понять главное.

Жрец попросил всех эверна покинуть храм, пояснив, что не всем можно знать тайны богов. Нептун следом за ними отпустил стражу, прочувствовав, что от старого жреца не исходит какой-либо угрозы. Альгант и жрец остались одни.

— Откуда ты знаешь Сонрикс? — спросил Нептун. — Тут далеко от моря на нем никто не разговаривает.

— Я много путешествовал, — ответил старик. — А Сонрикс я знаю от Альганта Келлиса. Это он научил меня.

— Келлис? — переспросил Нептун. — Когда же это случилось?

— Много солнечных кругов назад. Тогда я встретил Келлиса и целый холодный сезон жил в его хижине. Я помню Иншуллана. Тот тогда был еще ребенком. Это был приемный сын Альганта Келлиса. Теперь Иншуллан вырос и стал злобным вепрем, холодным ветром, сметающим все со своего пути. Он вверг наш народ в страшную войну, которая губит моих соплеменников. Я не одобряю поступки Иншуллана. Келлис — другое дело! Келлис ненавидел Альганта Колер и хотел его наказать. Не знаю, кого хочет наказать Иншуллан?

Нептун понимающе кивнул. Он знал эту историю не хуже жреца. Но мнение его принял, понимая, что не все хурриты виновники происходящей войны. Города и поселки Северной Месопотамии не бедствовали, значительная часть ее населения жила в достатке. Они находились много ближе, чем Южное Двуречье к залежам металлов, обсидиана, соляных рудников. Имели достаточно строительного леса и камня. Они все это получали без войны, довольствуясь менной торговлей с соседями и получая прибыль от транзитной торговли.

— Почему вы поклоняетесь «оку мира»? — спросил снова Нептун.

— Великий Альгант, если ты хочешь, я могу рассказать тебе все, — ответил старый хуррит.

— Если ты хочешь рассказать мне то, что говорил тебе Келлис, — сказал Нептун, — не говори. Я знаю это лучше Келлиса, потому, что моя солнечная корона выше и я знаю больше.

— Нет! — ответил старик. — Зачем мне рассказывать это? Я расскажу, почему мы поклоняемся «оку мира».

— Говори, — произнес Нептун.

И старик начал рассказывать:

— Я был еще молодым, но «око мира» уже присутствовало в нашем доме бога. Я спрашивал своего учителя, но он очень мало знал об этом, постоянно говоря, что так было всегда. Я не довольствовался его ответом и решил поездить по миру, что бы узнать, почему мы поклоняемся «оку мира». Я побывал в далекой стране Тао, в Аурхе, которую омывают воды теплого моря, в горной южной стране Элам, ездил по землям Праутада.

Издавна наш народ поклоняется Земле, которую считает матерью всех хурритов. Какая она? Все верят, что это огромная, очень толстая женщина, не имеющая лица.

Я много ездил и слышал рассказов от стариков и жрецов разных храмов. Мне рассказывали о матери-Земле, о небесных богах и мне удалось кое-что узнать. Я собрал все рассказы воедино, припомнил все древние сказания и вот что у меня получилось. Мой народ не первый, не самый древний на Земле. Много больших солнечных кругов назад на земле жили люди. Они были, как и мы, но другие. Сейчас их нет. Все они ушли в землю, не один не остался.

Тогда был свет неба, на котором постоянно были видны звезды, не было луны, а солнце было видно как мутное пятно. Весь мир был цвета листьев на деревьях, небо — цвета травы и никогда не наступал день, а постоянно были сумерки, которые чередовались с ночью.

Но вот пришел великий змей, он окутал солнце и оно начало светить ярче. А великий змей полностью вошел в солнце и остался там навсегда. Оно разгорелось как огонь и в небе появились первые яркие полосы, которые видно во время грозы.

Те люди, другие, не выдержали яркого света, они стали умирать. Но мать-Земля создала новых людей, которые стали появляться на ее поверхности в разных местах не рожденные матерями. Они и есть наши предки. Люди со звезд пришли иначе — мне рассказывал об этом Келлис. Но у людей со звезд и наших предков были похожие тела, в которых имеется частичка солнечного змея, пропитавшего своим светом землю.

Мы, новое поколение людей рождены матерью-Землей в которую ударяли молнии. Поэтому мы и поклоняемся солнечному оку, которое присутствует в каждом из нас. Иногда око Солнца после грозы оставляет своих посланников, они витают в воздухе, светятся и издают шипение. Они, летающие шарики опасны, попадая в человека, они способны убить его. Они мыслит, но они непредсказуемы…

«Око мира», — подумал Нептун, — «не что иное, как шаровая молния. А ведь этот жрец докопался до истины. Во времена неандертальцев на Таэслис не было электричества. Оно появилось позднее. Солнце стало его аккумулирующим источником. Мир усложнился. Возникли из неоткуда кроманьонцы. Тогда же и пришли на планету люди зеленой полосы радуги, дети Солнца. Изменился генетический код человеческого тела. Это привело к изменению физиологии человека, сделавшим его более сложным организмом. Это я знаю с давних времен».

— Альганты установили такой порядок, — сказал жрец, — что им нельзя задавать вопросы. Я долго жил с Келлисом, который хорошо владел хурритской речью. Поэтому он мне немного рассказывал о вашем знании, Альгант Нептун. Могу ли я, нарушить правила и задать тебе вопрос?

— Спрашивай! — разрешил Нептун.

— Чью волю исполняешь ты, разрушая жилища и уничтожая людей?

— Звездной матери и Посланца Времени!

— Это страшно! — воскликнул старый жрец.

— Но я же приказал не чинить обид городу, — возразил Нептун. — Я тем самым нарушил свое слово, данное мне Ур-Ану!

— Небо поймет тебя, — тяжело вздохнул старик. — Главное, что бы ты сам понял себя. Альгант Келлис открыл мне истину, которую другие люди звезд не хотят понимать и признавать.

— Какую же? — заинтересовался Нептун.

— Люди в пути земных перевоплощений совершенствуются и постоянно меняют свой цвет на более высокий. Черный переходит в фиолетовый, фиолетовый в светло-синий или красный. Оранжевый всегда переходит в красный. Но уничтожая людей черной полосы радуги, ты замедляешь развитие жизни. Разве это не так?

— Пожалуй, так, — неохотно согласился Нептун.

— Люди Таннос, желтой полосы радуги и ростины — пришельцы в этом мире Солимос. А черный цвет, цвет планеты, это истинные земляне и хозяева этого мира. Вот чего вы забыли!

Нептун слушал жреца, слова которого долетали до его слуха:

— Келлис когда-то хорошо знал Альгантессу Авийя-Гекуб, когда она носила имя Гекуб. Знал ее много лет. И что я сейчас сказал, это не мои слова, и не Келлиса. Это слова Авийя-Гекуб, которая носит точно такую же корону, как и ты Альгант. Она произнесла эти слова полторы тысячи больших солнечных кругов назад. Она понимала, что люди красной полосы радуги образовались в других мирах от людей прошедших свой путь от черного цвета до красного. Разве ты сам, будучи человеком красной полосы радуги, ставишь под сомнения слова Авийя-Гекуб? Ты, Альгант, рубишь дерево, которое дает тебе тень и плоды за то, что плод упал с него и ударил тебя по голове.

Жрец был прав со своей стороны. Жрец был, бесспорно, умен, хорошо знающий философию и обладающий большим запасом знаний. Альгант увидел, что этот человек в своем следующем возрождении поменяет свой цвет с черного на фиолетовый.

Но Нептун тоже имел свою правду, правду ростинов.

Люди черной полосы радуги бессмысленно уничтожая ростинов, не могли понять, что без них им суждено жить в каменном веке до гибели планеты. Но тут была в большей степени виновата Таэслис, создавшая свой народ по своему образу и подобию, вложившая в своих детей страсть к разрушению и паразитизму.

— Я понял тебя, — сказал Нептун. — Ты носитель знания. Пытливый ум, чем-то сродни мне. Что я могу сделать для тебя, старик?

— Мне совсем ничего не надо, — ответил, немного помолчав, жрец. — Но…

— Говори, ничего не бойся за свои слова!

— Я хочу попросить тебя, Альгант, не лить кровь людей напрасно. Слухи о твоей неумолимости и беспощадности дошли до нашего города и привели жителей в трепет. В своей кровожадности ты затмил даже Ронс Сватс-Сиронс, который свято выполнял всегда волю неба. Если перед Великой богиней Иштар виноват Иншуллан, то он сам должен отвечать за нанесенную ей обиду. Но не весь народ хурриты. Не наказывай невиновных…

Глава 19

Из дневника Бориса Свиридова.

«10 августа 2064 года. Археологи в 1999 году обнаружили древние селение в Сирии город Хамукар, возраст которого определен в пять с половиной тысяч лет, который был разрушен в результате военных действий. Археологами были найдены 1200 каменных ядер, которые запускались из пращи и 120 больших каменных ядер диаметром от 6 до 10 сантиметров. Эти камни использовали для заряжания катапульт. Это открытие доказывает, что метательные машины были известны в глубокой древности. Это подтверждают и глиняные таблички древнего Двуречья. В Вавилонском мифе о Гильгамеше, Энкиду рассказывает про древний военный корабль бога Энки, существовавший в далеком прошлом. Гильгамеш — царь первой династии в Уруке. Этот правитель жил около 2650 года до н. э. В эпосе говорится: «Маленькие камни. Бросал в него рукой. Большие камни. Камни танцующего тростника…» В Месопотамии тростник был огромного роста. Только ложка катапульты, запускающая метательные снаряды и качаясь как маятник сравнима с танцующим тростником».

* * *

— Хамукар! — произнес тихо Нептун, приблизившись к городу. — Город-мегаполис. Легенда археологических раскопок 21 века!

Когда-то давно, в 3599 году до нашей эры этот город уже был разрушен великим завоевателем Альгантом Кейросс Симерк, который затем пошел с войском на запад. Где и основал государства Симерк, Таоросс, Альси и Карросс.

Но город возродился. Находящийся в центре караванных путей и благоприятном климате он постепенно отстроился и даже расширился.

Хамукар к 3200 году до н. э. стал огромным торговым и ремесленным городом в прямом смысле этого слова. В нем было хорошо налажено производство изделий из обсидиана. Хамукар имел склады-хранилища для товаров, отправляемых в Месопотамию и в области Андиа. В городе проживало огромное количество торговых людей и ремесленников, более тридцати тысяч человек.

Город занимал огромную площадь. Но он был застроен самыми разнообразными по своему исполнению строениями. В центре города располагалась цитадель, к которой примыкали глинобитные дома, построенные в хаотичном порядке. Тут же были установлены навесы на шестах, загоны для скота, мастерские и склады. Ближе к окраинам дома становились все беднее и проще. Плетеные из гибкой лозы стены, обмазанные глиной, покрывались такими же плетеными крышами. Было множество домов кочевников, которые представляли собой обычные шатры. Многие бедняки жили в деревянных прямоугольных или круглых шалашах.

Все это скопление народа теснилось и проживало в городе: работали, торговали, готовили пищу, дрались, играли свадьбы, рожали детей, радовались и хоронили умерших.

При подходе к Хурритскому городу армия Нептуна и отряд унугцев столкнулись с армией горцев. Нептун примерно определил их число: около шести тысяч. Не много. Армия Альганта была в три-четыре раза меньше, чем вражеская, если считать мужчин-горожан. Он готов был принять бой, но хурриты быстро отступили в город, растворившись в нем.

Над городом кружили стервятники, почуявшие добычу.

— Сможем ли мы одолеть этот город? — спросил Нептуна один из монкейторов. — Врагов много. Тяжело будет.

— Я отправил посланников к кочевникам, — ответил Нептун. — Они обещали прийти на помощь. Точнее, им нужна военная добыча.

— Может быть, нам нужно дождаться их прихода?

— Они идут. Я знаю, — сказал Нептун. — Начинаем сражение!

Нептун выстроил армию к штурму в несколько колонн и дал приказ наступать.

Из-за полотняных шатров и навесов посыпались стрелы.

Нептун приказал отступить и ответить зажигательными стрелами, которые вызвали первые пожары. Почти все дома имели тростниковые и деревянные крыши. Сами дома пригородов тоже были деревянные или сплетенные из лозы, обмазанные глиной. Строения легко загорались, а ветер раздувал огонь, который перекидывался на соседние дома.

Загрохотали метательные машины, которые начали обстрел города горшками с горящей нефтью. Пожары сразу усилились, вспыхнув во многих местах.

После этого колоны кейторов начали свое наступление. Только они сразу натолкнулись на отчаянное сопротивление, которое им оказали защитники города, усиленные подошедшей помощью. Закипела рукопашная схватка, в нее втягивались все новые и новые воины.

Хурриты дрались палицами и дубинами, копьями, кинжалами и ножами. Пускали в ход палки и заостренные колья. У кого не было оружия, набрасывались на врагов с голыми руками. Хурритские лучники влезли на крыши домов и начали пускать стрелы в кейторов. Рядом с ними женщины лулубеев и даже подростки бросали камни в наступающие колоны.

— Борра! — кричали кейторы, размахивая топорами и копьями. В тесных улочках глинобитных и деревянных зданий раздавались дикие крики, проклятия, ругань, предсмертные стоны, удары топоров и дубин. Хурриты дрались храбро, отчаянно. Бой принял небывалые, невиданные размеры. Озверевшие ростины убивали и кололи всех подряд. Лучники и арбалетчики безжалостно расстреливали защитников города, которые были хорошо видны на плоских крышах домов.

Наблюдая за сражением, Георгий взял широкую глиняную табличку, размочил одну ее сторону в воде, и начал водить по ней палочкой. Начертал по-армянски: «Я, Нингишзида из города Унуга и Альгант Нептун из страны Алаши, которого зовут в моей стране Энки, сокрушили дома этого города в пыль, проклятого богами и Энлилем, по велению ануннака Инанны из города Мелит, который стал прибежищем лулубея Шукаллитуды, сына Билулы». Потом он написал этот же текст на иврите. Получилась билингва.

— Нингишзида! — услышал он крик.

Георгий, услышав возглас над ухом, выронил от неожиданности табличку с текстом.

К нему быстро подбежал черный от копоти гонец и вскричал:

— Отец мой, хурриты одолевают нас, нам нужна помощь!

Георгий, кашляя от стелящегося по земле дыма, сорвался с места и бросился искать Нептуна.

Город горел, чадил, утопая во мгле.

Георгий пробирался по дымящимся развалинам, наступая на черную от пепла землю. Удушливо воняло горелой человеческой плотью. Он шел, постоянно натыкаясь на полу сгоревшие трупы люду и животных, обугленные кости. Нингишзида не скоро нашел Нептуна. Увидев Альганта, он содрогнулся от ужаса.

Лицо Нептуна было грязным от золы, плащ, прожженный во многих местах почернел. Весь в пятнах крови и сажи он выглядел ночным кошмаром, демоном преисподней.

— Что случилось? — рявкнул Нептун, увидев Георгия-Нингишзиду.

— Унугцы, мои бойцы просят о помощи!

— У меня больше нет воинов! — зло ответил Нептун. — Все кейторы в городе ведут бой. Им тоже приходится нелегко! Держитесь, как можете!

Рядом, заглушая слова Нептуна, с грохотом обрушилась горящая крыша соседнего дома, взметнув в небо снопы искр.

Тяжелое положение ростинов спасли союзники, вынырнувшие из степи. С юга, в клубах пыли, к городу приближались толпы воинственных кочевников.

Номады-амореи появились внезапно, когда город уже превратился в пылающий костер. Их приход еще больше ожесточил сражение. Три тысячи кочевников, потрясая оружием, завывая и посылая в защитников города тучу камней, с ходу бросились в бой. Они опрокинули в нескольких местах хурритов, выбив их с завалов и баррикад. Хурриты, не выдержав бешенного натиска свободных детей степи, начали медленно откатываться назад.

Кейторы Карросс и Ростинов, презирая опасность, тоже упорно пробивались вперед, оставляя за собой изрубленные, окровавленные, бездыханные тела варваров.

Георгий побежал назад. Кругом лежали трупы. Поодиночке и грудами. Ища своих унугцев, увидел, как за стеной дома, мимо которого он проходил, разбился горшок с горящей нефтью и вспыхнувшее пламя, взметнулось вверх. Следом за этим из пролома стены крича от боли, появилась объятая огнем женщина, тщетно пытаясь сбить с себя пламя. Она бежала, не разбирая дороги и даже упав, отчаянно кричала и билась в агонии. Заглушая шум, царящий в городе, Георгий услышал детский плач и крик:

— Мама!

Георгий заглянул в стенной провал. Там, на земле лежала девочка с неестественно вывернутыми ногами. Она видимо упала с высоты, повредив себе кости. Георгий не стал останавливаться, подобные следы войны он видел везде. Мимо него, шатаясь, прошел кейтор. Он был без оружия, из его предплечья торчала стрела.

Солнце скрылось за горизонтом, темнота стала окутывать мир. Но, как и днем, ухали и грохотали метательные машины. Они, посылая по воздуху дымящиеся огненные снаряды, поддерживали атакующих, выжигая огнем защитников. Как и при свете солнца свистели стрелы и камни, кричали смертельно раненые люди, раздавались стоны и проклятия.

Прошла доля суток. Наступила ночь, взошла луна, но побоище в городе продолжалось. В зловещем свете пожаров по-прежнему кипел яростный бой, не прекращавшийся ни на одну минуту. В центре города, имевшем некоторое подобие крепости, собрались оставшиеся в живых защитники города. Нептун приказал подтащить к стенам цитадели метательные машины. Войны кейторы, израненные и обожженные, с трудом установили орудия. Каменные ядра стали сокрушать верх стены, сметая прятавшихся за надстройками и оказывающих сопротивление хурритов и лулубеев. Ломать стену вокруг крепости было просто бесполезно. Таранами ее разбить было невозможно. Она имела 4 метра в толщину и 4 метра в высоту. И только надстройки на стене, возвышавшие еще на 2 метра, были уязвимы.

Камни выпущенные из катапульт со страшным грохотом врезались в стены, поднимая тучу пыли. В крепости страшно выли от ужаса и отчаяния женщины и плакали напуганные дети. Пращники амореи непрерывно запускали град камней. Каменные снаряды легко находили своих жертв среди пытающихся спастись внутри цитадели людей. Камни сбивали их с ног, крушили кости, наносили синяки и ушибы. Женщины закрывали своими телами детей, пытаясь защитить их от убийственного каменного града, стараясь хоть на несколько мгновений продлить им жизнь.

Ростины, под прикрытием лучников и пращников, воздвигли под стенами цитадели насыпь из камней и бревен и под ужасающий рев боевых труб пошли на последний штурм.

Но сопротивление хурритов уже было сломлено. Отдельные враги еще пытались защищаться, но их смели первым же натиском кейторы, оставив умирать на стене и камнях двора крепости. Внутри цитадели началась страшная резня. Ростины и амореи не щадили никого…

Грохот боя и крики постепенно стали стихать и наконец, утихли. Все было кончено. Город умер. Только кочевники-амореи, подобно волкам, рылись в обломках зданий, на пожарище, разыскивая медные и бронзовые изделия: добычу, представляющую особую ценность. Они добивали раненых и прятавшихся хурритов.

Монкейторы стали созывать свои сотни. Медленно начали собираться уцелевшие войска. Из 3200 кейторов в живых осталось не более полутора тысяч. Из отряда унугцев в двести человек, уцелело всего тридцать два, считая Нингишзиду. Потери амореев не считал никто.

Страшный смрад от пепелища и начавших разлагаться трупов заставил Нептуна приказать армии отступить от поверженного города на несколько километров на запад.

Обессиленные воины попадали, где остановились, и лагерь превратился скопление безумно уставших, беспробудно спавших людей. Спавшие воины лежали как мертвые. Если бы пришел враг, то ему никто не оказал сопротивление. Но врагов поблизости не было.

Алчные кочевники расположились лагерем недалеко от ростинов. Они пришли за добычей. Города больше нет. Им никто не сможет оказать сопротивления. А вокруг лежало столько беззащитных хурритских поселений. Они спали, отдыхали и терпеливо ждали утра.

Утром, когда солнце взошло над горизонтом, кейторы стали приходить в себя, подниматься после сна. Забурлила вода в походных горшках, заблеяли овцы, которых резали на мясо. Воины смывали с себя кровь и сажу, осматривали свое оружие. Раненые меняли окровавленные повязки.

Георгий спал, завернувшись в плащ, он проснулся, услышав, как воин из Унуга декламирует кому-то поэму. Георгий прислушался. Певец-сочинитель, с засохшими следами крови на лице, сидел недалеко от него, и, подняв глаза к небу, говорил сам себе:

— Жил садовник по имени Шукаллитуда,

Он поливал грядки, он копал канавы.

Сад его засыхал, пыль гор засыпала его,

Он страдал, пыль гор засыпала его.

Тогда он обратил взор к землям внизу,

Он посмотрел на звёзды на востоке;

Он обратил взор к землям наверху,

Он посмотрел на звёзды на западе;

Он созерцал благоприятные небесные знаки.

Созерцая их, он постиг знамения,

Он узнал, как применять законы богов,

Он изучил решения богов.

В своём саду, в пяти, в десяти недоступных местах,

В каждом из этих мест, он посадил по дереву для защитной тени.

Защитная тень этого дерева сарбату с густой листвой,

Защитная тень дерева знаний,

Тень, которую оно даёт на заре,

В полдень и в сумерках, никогда не исчезает…

Шукаллитуда стал повелителем горных народов,

Шукаллитуда стал повелителем народов равнин,

Он стал повелителем над многими людьми…

Однажды моя царица пересекла небо, пересекла землю.

Инанна пересекла небо, пересекла землю…

Женщина, охваченная усталостью, приблизилась к саду и крепко уснула.

Шукаллитуда увидел её из угла своего сада…

Он овладел ею, он целовал её,

Он вернулся в угол своего сада.

Пришла заря, взошло солнце,

Женщина с ужасом взглянула на себя,

Инанна с ужасом взглянула на себя,

И тогда женщина из-за своего лона, — что же она сотворила?

Инанна, из-за своего лона, — что же она сотворила?

Все источники в стране она наполнила кровью,

Все рощи и сады в стране она напоила кровью.

Люди пришли за дровами, а что пить — одну кровь?

Женщины пришли по воду, а что взять — одну кровь?

«Я должна найти того, кто овладел мною,

среди людей всех стран», — сказала Инанна.

Инанна пришла к мудрому Энки, ануннаку,

Повелителю земли и окружающих вод…

* * *

Армия Нептуна дошла до реки Буранун, где их дожидались стоящие у берега суда из Унуга. Началась переправа войска. Двенадцать судов Унуга перевозили кейторов, грузы и повозки.

Здесь Нептун простился с Нингишзидой.

— Я возвращаюсь с тяжелым сердцем в Альси, — сказал Нептун. — Мне как-то сказал Си-лот Гобуб, что человек должен творить, а не разрушать. Гобуб прав…

Нингишзида посмотрел на Нептуна:

— Впереди зима… Береги себя, Альгант.

— Поберегусь! — пообещал Нептун.

— Когда мы теперь еще встретимся?

— Встретимся когда-нибудь! Ты тоже будь осторожен Нингишзида!

— Я тамкар, — вздохнул Георгий. — А ты воин! Разрушитель городов! У тебя уже четыре раны на теле… А мы тут всего полтора года.

Нептун кивнул. Да, действительно, уже прошло полтора года. Время пролетело незаметно.

— Я сейчас нагружу корабли лесом и возвращаюсь в Унуг! — сказал Георгий. — Моя жена Нидаба, наверное, уже родила мне сына. Я очень хочу домой, к Нидабе! Буду отдыхать всю зиму.

Они обнялись, пожали друг другу руки и расстались.

На душе у Нептуна была пустота. Он выполнил свой долг, свою клятву. Неизвестно, правда, жив ли Сатра, Уггал Лысый, которого жители Месопотамии звали Шукаллитудой, а хурриты Иншуланом.

Кейторы неспешно возвращались домой. Обоз с ранеными и захваченной медью мешал быстроте передвижения войска.

Нептуна ночью преследовали кошмары. Он стал боялся ложиться спать. Альгант, одуревший от бессонных ночей, бродил по спящему лагерю. Такие же страшные сновидения видимо беспокоили многих. Солдаты метались во сне, стонали, вскрикивали. Нептун слышал слова, которые они произносили во сне. «Убей его!» — кричали одни, «Нет, не надо!» — восклицали другие и просыпались в слезах и ужасом на лице.

Прошедшие через врата смерти и оставшиеся в живых завидовали мертвым. Его слова, произнесенные весной, сбывались.

Он разрешил пить солдатам неразбавленное вино. Сам пытался пить, но вино не снимало напряжения, только вызывало чувство озлобленности. В такие минуты он гнал от себя всех, ни с кем не желая разговаривать.

Для поднятия боевого духа, он приказал всем солдатам, участникам штурма Хамукара, нашить по возвращению домой на грудь большую круглую бляху, а не обычные медные кружочки — знак участника великой битвы.

Ронс Сватс-Сиронс, встретив кейторов своей армии, которые участвовали в походе Нептуна, поразился их виду. А выслушав их рассказы, приказал им всем немедленно возвращаться домой, в Карросс.

Нептун, вернувшись в Альси, распустил по домам своих оставшихся в живых воинов-ветеранов. Их встретили поначалу как победителей, с радостными криками. Но потом, обратили внимание на изрубленные доспехи, щиты с множеством вмятин и повреждений, рваные плащи и одежды и людей охватила немота изумления. Никогда еще воины не возвращались из походов в таком виде! Подобного никто не помнил.

Рассказы ветеранов привели слушателей в трепет.

Царица Милана, увидев Альганта Нептуна подъехавшего к дому на лошади, кинулась ему на встречу. Нептун приказал отвести коня в стойло и по очереди обнял всех обитателей дома, ставших ему родными людьми. Милана и Реута вознося хвалу Ур-Ану, что Нептун жив и невредим, бросились готовить теплую воду и угощение на стол. Нептун пожелал взглянуть на своего сына. Милана в сопровождении Реуты отвела его наверх, и, попросив не шуметь, показала спящего ребенка.

— Я назвала его Донат! — тихо сообщила она.

— Ты знаешь его настоящее имя? — тоже шепотом спросил Нептун.

— Знаю, — с гордостью призналась Милана. — Царица Гарат сказала мне его. Это — Уранид Ронс Аол! Первый среди народа росс, пятый в списке всех Ронс на Таэслис, имеющий право на ношение темно-синей солнечной короны!

Женщина-тинийка, которая смотрела за спящими малышами, давно отложила в сторону свое шитье в сторону и смотрела на Альганта, не зная, куда девать руки.

Нептун улыбнулся, нежно дотронулся до плеча Миланы.

— А это дочь моей матери! — сказала Милана и показала на кроватку рядом.

Нептун увидел спящую малышку.

— А как ее назвали?

— Мы ее назвали Кокба, Ваше Постоянство! — ответила Реута.

— Хорошее имя! — похвалил Нептун.

— А ты не хочешь узнать ее настоящее имя? — спросила Милана.

— Что? — не понял Нептун.

— Это Лтота!

— Лтота? — Нептун снова взглянул на спящего ребенка.

— Царица Гарат все подтвердила. Это действительно Лтота. Солицис, Альгантесса, Ваше Постоянство, восемнадцатая в списках Альгантов Таэслис…

Нептун бросил незаметный взгляд на Реуту. Ее лицо покрывал легкий румянец. Она смотрела на их общую дочь взглядом, в котором читалась любовь и нежность.

Нептун снова перевел взгляд на сына. Донат крепко и беззаботно спал, спал так, как умеют только совсем маленькие дети.

«Пройдет двадцать монколосолан», — подумал Нептун, — «и у тинийцев будет новый правитель. Великий Ронс Донат-Лагас-Аол! Счастье для матери, опора для государства, защита для народа! Строитель Великого Будущего и охранитель древних законов ростинов. Это его путь, предначертанный Ур-Аном. Все, что мы сделали сейчас, это только начало его пути. Теперь я понимаю, за что сражались и умирали кейторы в Праутаде».

Пока Нептун отмывался от грязи, Милана внимательно рассмотрела искалеченные и поврежденные доспехи Нептуна. Когда он появился перед ней переодетый в чистую тунику, благоухающий анисом и кориандром, она кивнула в сторону панциря, и еле сдерживая дрожь, спросила упавшим голосом:

— Что там было?

— Тебе лучше этого не знать! — отрезал Нептун. Милана хотела возразить ему, но натолкнулась на его посуровевший взгляд. Лоб Нептуна пересекла горестная складка, он сморщился как от невыносимой зубной боли. Лицо его исказила такая мука, что она сразу и навсегда отказалась от дальнейших расспросов.

Только ночью, покормив грудью маленького Аола, она, лаская Нептуна, сказала:

— У тебя появилось два новых рубца от ран, муж мой и царь…

Глава 20

А в землях Альси было тихо и спокойно. Просыпаясь по утрам среди звенящей тишины, Нептун удивлялся, почему он спит раздетый под одеялом. Он привыкший к шуму военного лагеря, крикам команд и звону оружия, теперь отдыхал в кругу семьи и наслаждался бездельем.

Он начал было рассказывать о войне, но начав, остановился на полуслове. Рассказывать было нечего. А в мыслях он даже не хотел возвращаться к пережитым ужасам войны.

Он смотрел на своих детей, наблюдая, как Милана и Реута возятся с ними, кормят, носят на руках. Он ездил по тинийским деревням, видя неторопливый труд земледельцев и ремесленников. Видел, как встречаются влюбленные пары. Жизнь продолжалась, у людей были свои заботы и радости. Он не вмешивался в их жизнь, вел себя незаметно, всегда отвечал на приветствия людей. Его простота в общении воспринималась людьми как само собой разумеющееся, люди часто забывали, что перед ними Альгант. До тех пор, пока он не отдавал приказа…

Нептун часто слышал разговоры простых людей.

Мать-тинийка приводила своего сына к кожевнику пошить новые сандалии.

— Ставь ногу, синис! — говорил мастер ребенку и очерчивал на куске кожи углем след от его ступни. Сандалии шили каждому по ноге.

— Кожи привезли из Праутада много! — говорил кожевник. — Могу сшить тебе и твоему сыну сапожки, если есть надобность.

— Да будет счастливой жизнь Синт-Нептуна! — отвечала тинийка. — Благодарю тебя, но обувь у нас есть. А вот работы нам всем прибавилось.

— Почему? — вопрошал мастер-кожевник.

— Привезли столько шерсти, что и за монколосолан не справиться. Ее теперь надо спрясть и окрасить корнем куркумы. Но теперь все беды прошли и у нас снова мирная жизнь.

— Не знаю, не знаю, — отвечал сидящий рядом ткач, занятый изготовлением конопляных канатов для морских судов флотилии Альси. — Война с Праутадом не окончилась. Хурриты еще очень сильны.

Кожевник только покачал головой. Обращаясь к тинийке, сказал:

— Приходите за сандалиями через два колосолан. Тут работы немного. Будут готовы.

Да, соглашался, молча Нептун, война еще только начинается. Он, в числе немногих знал, что она продлится с перерывами сто пятьдесят монколосолан. Очень долго.

Однажды вечером, когда Нептун собирался ложиться спать, он вдруг услышал противный скрип пальцем по стеклу. Нептун оглянулся вокруг и почувствовал, как предметы в комнате стали двоиться у него в глазах. Через мгновение зрение восстановилось, но Нептун по-прежнему стоял в тревожном ожидании. Тут он осознал, что сейчас начнется обратный переход в его время.

— Милана! — крикнул он и торопливо начал надевать на себя доспехи. Доспехи были уже новые, мастера-тинийцы уже давно их восстановили в самый короткий срок.

Милана появилась на пороге комнаты и, увидев, что Нептун облачается в боевой наряд, вскрикнула:

— Что случилось? Враги?

Она уже хотела метнуться за своим луком, но Нептун остановил ее жестом:

— Нет, царица, все спокойно. Иди к Реуте и скажи ей, чтобы она присмотрела за маленьким Донатом. Мы вдвоем сейчас пойдем к морю.

— Зачем ты одеваешься так?

— Иди и быстро возвращайся!

Милана ушла, ничего не поняв, а Нептун, надел на голову солнечную корону, пристегнул на спину катану в ножнах, на пояс кинжал, повесил на ремень арбалет и взял в правую руку трезубец.

Вдвоем они, молча, последовали по тропинке к морю. Не доходя до побережья, Нептун остановился, левой рукой обнял Милану. Он почувствовал тепло ее тела и не знал как начать разговор.

— Что? — спросила она.

— Я получил знак свыше. Время зовет меня обратно. Мне пора уходить.

Она внезапно вырвалась из его объятий:

— Куда? Куда тебе надо уходить?

Нептун показал пальцем на небо, на котором начали проступать первые звезды. Тяжело ответил:

— В Вечность!

Милана тихо застонала:

— Я знала, что это когда-нибудь случится. Я знала… Убебкава научила меня читать книгу Судеб…

— Ты родила мне сына, — сказал Нептун. — Аол станет великим правителем ростинов! Не сын Гарат, а наш сын — Аол… Помни это, но никогда и никому не говори об этом. Я — Альгант и тоже знаю многие тайны Книги Судеб. Это великая тайна, которую я тебе доверяю, жизнь моя! Милана… я люблю тебя… знай это. Никто и никогда не заставит меня думать иначе… Так было написано про нас в книге Судеб! Верь мне, страсть моя… Соли-соли-соли!

— Ты Двуликий Янус! — сказала вдруг Милана. — Ты вовсе не Альгант! Ты — Великий Хронос…

Нептун посмотрел в голубые глаза Миланы, обрамленными длинными ресницами, которые плохо видел в наступившей темноте и спросил:

— Царица моя, разве важно кто я? Важно то, что мы делаем для своего народа, который должен своих правителей чтить, а не презирать, уважать, а не насмехаться над ними. Ты знаешь кто, я и этого довольно. Пусть россы сами выбирают себе богов.

В ночи, где-то далеко мужской голос пел песню о мире разлук и ожиданий. Слова ее доносились до слуха Нептуна.

— «В небе осеннем ночная звезда, Антарес — кровавый рубин.

Помни, любимая, я всегда, шел по земле один.

Чувствую твой робкий взгляд из-под густых ресниц

И читаю в сердце подряд любовь нераскрытых страниц!

Нежной любви льется свет, как водопад из звезд

Соединил нас с тобой рассвет, и радуги яркий мост!

Губы твои как летний зной, улыбка — Селены свет,

Встретились мы с тобой опять, через сто тысяч лет.

Вечность — это холодный покой, ярость любви — протест!

В жизни нашей тяжелой земной это — святой крест.

Нежной любви льется свет, как водопад из звезд

Соединил нас с тобой рассвет, и радуги яркий мост!

Я никогда не устану ждать, знаю Судьбы ответ:

Встретимся мы опять с тобой через сто тысяч лет…»

— А теперь, — произнес Нептун, — я должен уйти. Милана, милая! Но я вернусь к тебе! Все мои помыслы и моя жизнь принадлежит только тебе, моя царица!

Она шагнула к нему, прижалась всем телом. Милана долго стояла, уткнув лицо в грудь Нептуна. Она подняла лицо к нему и сквозь слезы прошептала:

— Я всегда любила и люблю тебя, муж мой! О, как мне тяжело расставаться с тобой, если бы ты знал!

Только сейчас Нептун понял, что с прошлым его соединяет не только Милана. Он сросся с ним всей своей сущностью, он понимал его, видел смысл в существовании, чувствовал его красоту, ритм жизни и ощущал свою нужность народам Росс и Тин! В том времени, в котором он сейчас родился, он был не нужен никому!

— Береги сына, мое солнце! — ответил он, с трудом сдерживая себя, чтобы не разрыдаться от тоски и отчаяния. — Я еще вернусь к тебе! Я обещаю! Клянусь тебе Ур-Аном! Я вернусь!!!

Он отступил от Миланы на несколько шагов назад.

— Все! — прошептал он.

Яркая колона оранжевого дыма возникла в воздухе, почти касаясь земли. Она по спирали окутала Нептуна, но он успел еще помахать Милане на прощание рукой, перед тем как навсегда исчезнуть.

Милана словно надеясь на чудо подняла полные слез глаза к небу и молила Владыку Всех Судеб вернуть ей отнятое счастье. Но Млечный путь хранил молчание…

* * *

Георгий зашел в свой дом, довольно потирая руки. Караван в Элам ушел. Этот караван принесет ему огромную прибыль. Георгий подошел к подносу с фруктами, выбрал самую спелую виноградную гроздь, и поймав ртом несколько ягод, подумал: «Зачем я родился в Москве в 20 веке? Надо было родиться здесь. Москва — город шумный, грязный. Люди злые, жадные, все время обмануть хотят. Налоги большие, каждый мелкий чиновник из себя большого начальника корчит. Паспорта, граница, таможня. Здесь намного проще. Нет, здесь очень хорошо! Пора проведать своих женщин, пусть для меня танцуют».

Георгий, улыбаясь своим мыслям, безмятежно поедал виноград, но только вдруг ему стало как-то неуютно. Он начал прислушиваться и оглядывать комнату, пытаясь понять, что нарушило его покой. Он заметил это. В одном углу его обширной комнаты вдруг начало сгущаться оранжевое марево. Георгий понял сразу, что это такое.

— Нет! — закричал он, попятившись. — Не хочу обратно! Не хочу в Кур-ну-ги! Не хочу!!!

Оранжевый туман быстро сгустился вокруг него и поглотил его полностью. Через несколько мгновений он рассеялся и пропал без следа. Комната опустела. Георгий исчез.

* * *

За окном был май месяц. Борис вдруг осознал, что стоит посередине комнаты в квартире Антона. Он увидел, как от него пятится стоящий напротив его Георгий и что-то выкрикивает на иврите, а Антон, лежит на полу и стонет:

— Змеи, всюду змеи…

— Чего кричишь? — спросил Борис Георгия.

Георгий даже растерялся:

— Это ты?!

— Что со мной? — подал голос Антон, с трудом поднимаясь с пола, и вдруг выкрикнул в испуге:

— Меня укусила змея!

Они смотрели во все глаза друг на друга и долго не могли произнести ни слова. Антон был одет в белую футболку и песочного цвета брюки, в которых он отправился в Прошлое и поэтому не выглядел странно. Но зато Борис с Георгием в своих одеяниях совершенно не были похожи на жителей Москвы, да и, пожалуй, всего мира. Борис стоял в черных кожаных доспехах кейват, держа в правой руке трезубец, а за спиной его висела катана и арбалет. На ногах его были одеты мягкие кожаные шнурованные сзади ремнями сапоги, а голову увенчивала темно-красная солнечная корона. Георгий был с длиной бородой, одет в длинную белую юбку-шумерку, сандалии на ремнях, на голове его красовался белого цвета ихрам, а шею и голый торс украшала толстенная золотая цепь с подвесками из драгоценных камней и лазуритовая печать на кожаном шнурке.

Борис первый пришел в себя:

— Мы вернулись обратно! — воскликнул он. — Вернулись из Прошлого! Очнитесь, мы дома!!!

— А почему вы так одеты? — подозрительно спросил Антон и снова вскричал:

— Меня укусила змея!

— А ты, что, дарагой, нэ помнишь? — спросил небрежно Георгий, поигрывая золотой цепью. — Ты же умэр и мы тэбя похоронили!

— Я — умер!? — закричал еще сильнее Антон и начал себя ощупывать. Он сел на диван и закатав штанину, начал рассматривать свою ногу. Заметив две красные точки, он сказал:

— Ну, вот и след от укуса есть… Как это я умер?

— Ты умер в Прошлом, а сейчас живее всех живых, — объяснил Борис.

— Как же так? — с обидой спросил Антон, — значит, я все пропустил? Вы вернулись, прожив там целую жизнь, а я оказался жалким неудачником!?

— Дарагой, нэ огарчайся! — попытался утешить его Георгий. — Там нэ было ничего интэресного! Мы походили туда-сюда, никого нэ встрэтили, и все!

Борис снял с себя солнечную корону и присел на диван. Повернувшись к Антону, сказал ему:

— Это было потрясающе интересно! Ты — великий ученый, Антон! Твой эксперимент завершен! Чего ты расстраиваешься? Нобелевская премия тебе обеспечена и мировая слава не в Прошлом, а Настоящем!

Антон просиял. До него дошло, что произнес Борис.

— Друзья, а ведь вы абсолютно правы! Вы были свидетелями величайшего открытия века! Только расскажите, что там произошло дальше!

— Канэшно, расскажем! — расплылся в улыбке Георгий. — Но это и за три дня нэ рассказать!

— И недели будет мало! — добавил Борис и вдруг поскучнел.

Антон подошел к своему прибору и посмотрел на шкалу времени. Сверился с настенными часами, выглянул в окно.

— Поразительно! Прошло всего пятнадцать минут, как я включил прибор.

И хитро посмотрев на Бориса и Георгия, спросил:

— А может снова включить?

— Эй, ара, падажди, что ты дэлаешь?! — вскричал Георгий. — Какой пятнадцать минут? Я полтора года свою сэмью нэ видэл! Волнуются, понимаэшь!

— А золото? — спросил Антон Георгия. — Ты нашел его?

Георгий даже надулся от важности:

— Есть золото, слишком много нашел! Я все закопал в надежном месте. Сейчас это территория Израиля, так что я легко все найду и падэлюсь немного, канэшно! Я сейчас коньяк пойду пакупать, гулять будэм! Мы тэпэрь очень-очень богатые люди! Спасибо, Антон, спасибо, дарагой!!!

— Только ты смотри в таком виде на улицу не выходи! — указал на одежду Георгия Борис. — Заметут господа полицейские! И соседям не попадайся. Испугаешь всех своей бородой! Выглядишь прямо как Вавилонский тамкар!

Георгий убежал. Борис повернулся к Антону и вдруг произнес на Соннат:

— Запомни, ты никогда не создавал прибор по перемещению во времени! Ты был в Прошлом, только не знаешь, как туда попал. И об этом ты никому не сможешь рассказать кроме меня и Георгия!

Антон застыл как столб. Борис взял прибор и направился к выходу. Он произнес, как ни в чем не бывало:

— Пойду тоже переоденусь.

Антон вышел из ступора и кивнул соглашаясь:

— Жду!

Борис вышел из квартиры Антона и послал команду на Соннат вдогонку Георгию:

— Запомни, ты был в Прошлом, но об этом ты никому никогда не расскажешь кроме меня и Антона! Ты не знаешь, как попал в Прошлое, остальное можешь помнить!

Борис позвонил в дверь своей квартиры. Дверь открыла мать и замерла на пороге, увидев Бориса.

— Э… Борис?

— Мама, ты что? — Ему было совсем не весело — Не узнаешь меня что ли?

Узнать его действительно было трудно. Если бы вы, открыв входную дверь, увидели, например, древнегреческого гоплита в полном вооружении, то, как бы вы среагировали на такое?

— Ты какой-то странный — мать глядела на него с недоумением. Борис прошел мимо нее к себе в комнату и начал снимать с себя доспехи, оружие и всю древнюю одежду. Он переоделся в свои старые джинсы и футболку, в которые был одет сегодня утром. Вышел в прихожую и посмотрел на себя в зеркало, которое висело там. Увидев свое отражение в нелепой, никчемной одежде двадцать первого века, он скривился от отвращения, подумав при этом: «Какая страшная одежда!» и, не удержавшись, выругался на Сонрикс.

Мать по-прежнему стояла в прихожей.

— Борис, ты мне объясни, что происходит?

— Это театральный реквизит, — ответил он как можно спокойнее, — Для участия в спектакле.

— Не похоже, — мать покачала головой, — А что с твоими волосами? Они длинные как у девушки. Почему они такие длинные? Как они отрасли за два часа? Это парик?

— Мама, ты в сказки веришь? — спросил Борис оборачиваясь.

— Нет, не верю. Но я вижу, что ты темный от загара.

— Я позагорал в солярии!

— А шрам на лице, откуда взялся? — не выдержала мать. — У тебя никогда не было этого шрама! Борис, что все это значит?!

— Бандитская пуля, — отшутился он фразой из какого-то старого фильма. Чувствуя, что вопросы не прекратятся, он повернулся к матери, и, смотря ей в глаза, произнес формулу на языке Соннат:

— Никогда ты больше не будешь задавать мне эти вопросы! Какой я сейчас, таким пусть твоя память помнит меня всегда!!!

Мать застыла с остекленевшим взором, постояла немного, и как будто ничего не произошло, спросила:

— Ужинать будешь, сынок?

— Нет.

Борис вернулся в свою комнату, сел на тахту и задумался.

«Сейчас придет Кристина. Она моя подружка. А Кристина — кто она такая? Женщина фиолетового цвета радуги! Она ходит, прижав руки к животу. Что означает этот жест? Никто никогда не задумывался? Он означает, что она ничего не делает и ничего делать не собирается! Жест офисного бездельника, который распространился везде! Смотрите, говорит она, в моих руках ничего нет, и я в свои руки ничего не возьму! Какая из нее может быть подруга жизни?

Она словно заявляет всем: «Я женщина, ничего не умею, учиться и работать не хочу, но зато имею кучу слабостей»! И зачем мне нужны ее слабости? Я хочу видеть рядом с собой женщину сильную, способную на подвиг и которая не испугается труда! Кристина!? Нет! Такая женщина мне не подходит!

Слабая, безвольная, ленивая, глупая самка! Если бы она попала в Прошлое, то через три дня превратилась бы в грязное, оборванное чудище, которое поволок бы за волосы в плен хуррит, и она была бы рада этому! Вот Милана — это желанная женщина! Это даже не женщина, это сама Любовь! Ее нельзя даже сравнить с изнеженными горожанками, не знающими и не желающими знать, откуда в кране появляется вода!!! Милана? Где она? Почему ее нет рядом? Куда и почему исчезли такие женщины, как она?»

Борис сжал голову ладонями.

«Народ Росс исчез с лица Земли. Он не выдержал борьбы или не захотел жить на этой тяжелой, низменной планете? Да, эта планета паразитов, вся структура которой построена на открытом паразитизме! Не правильная планета! Но она думает, что это так и надо. Глупая планета!

Дерево растет. Оно не просит удобрений, оно само извлекает своими корнями необходимое ему для роста, а если нет, то оно способно переработать неорганическую материю в органическую. Оно целостный организм, в биологии — особь.

Кажется все понятно, но вокруг дерева появляются паразиты. Их много и каждый ищет свою выгоду! Они живут, паразитируя на этом дереве. Жучки, точащие его листья. Микробы и плесень, питающиеся его древесиной. Флуоресцентные грибы и чага, сосущие его соки. Растения, такие как плющ, бесцеремонно использующие дерево для своих целей. Насекомые, пожирающие его живую плоть. Птицы, выклевывающие его семена. Животные, пожирающие его плоды. А в конце появляется человек с топором. И это та лестница эволюции, которую выстроили в своих схемах ученые на Земле! Биологи, конечно, правы. Но это построение не соответствует этике Космоса. Так не должно быть»!

Эпилог

Где-то за океаном. 08 ноября 2013 года.

Уже не молодой человек, сидящий за письменным столом, поднял трубку зазвонившего телефона и произнес:

— Профессор Алан Гирсон слушает.

— Извините за поздний звонок, мистер Гирсон, — услышал он. — Меня зовут Бенджамин Морроу. Я археолог и ваш ученик, хотя вы меня, скорее всего не помните. Я имею к вам срочное и неотложное дело, которое вас сильно заинтересует. Я хотел бы встретиться с вами.

— Мне кажется, что время уже позднее для встреч, мистер Морроу. Завтра я с удовольствием повидаюсь с вами.

— Боюсь, это невозможно, — раздалось из трубки. — Ночью я улетаю в Европу. Скажу коротко, у меня с собой есть удивительный артефакт, не известной широкой публике и даже археологам. О нем знает лишь ограниченное число лиц. Это артефакт с места раскопок Сирийско-американской экспедиции в городе Хамукар. Я считаю, что вам просто необходимо с ним ознакомиться.

Профессор Алан Гирсон в свое время присутствовал на раскопках Хамукара, и его охватило вполне понятное волнение. Услышав про артефакт, он сдался.

— Хорошо, я приму вас в своем доме. Вы знаете, где я живу?

— Я буду у вас через десять минут!

Гость не опоздал, действительно через десять минут он позвонил во входную дверь. Мистер Гирсон открыв гостю, порылся в памяти и вспомнил стоящего перед ним средних лет человека. Пригласив гостя в кабинет, профессор указал ему на кожаный диван, приглашая присесть. Когда тот расположился на диване, сказал:

— Слушаю вас, мистер Морроу.

Гость, помолчав несколько мгновений, заговорил:

— Профессор взгляните на это!

Морроу извлек из кейса завернутый в материю и целлофан артефакт и протянул Гирсону.

— Что это? — спросил Гирсон.

— Глиняная табличка из Хамукара.

Гирсон бережно принял табличку и подошел к столу. Там он аккуратно снял защитные обертки и начал изучать древнюю глину, испещренную письменами.

Но через минуту его лицо вытянулось, и он повернулся к гостю, который терпеливо ждал, сидя на диване.

— Что это? — еще раз переспросил Гирсон.

— Глиняная табличка, извлеченная вместе с другими артефактами из слоя, датируемого 3200 годом до Рождества Христова.

— Вы смеетесь надо мной, мистер Морроу? На этой табличке текст на современном иврите!

— А второй текст на современном армянском языке, — добавил Морроу. — Это билингва.

— Возможно, — согласился Гирсон. — Только я не понимаю, зачем вы принесли мне эту подделку и выдаете за древний артефакт? Какой-то шутник изготовил фальсификацию, и вы в это легко поверили? Если вы забыли, то я вам напомню, что в исторический период этого отрезка времени табличек такого размера не существовало. А письменность была лишь пиктографическая, но никак не тексты. И уже каждый студент-историк знает, что никто не писал в энеолите на современных языках: иврите и армянском!

— Мне понятно ваше возмущение, мистер Гирсон! Все, что вы сказали мне известно. Только прошу заметить: эта табличка подлинник, профессор! — решительно заявил Морроу. — У меня есть доказательства. Прошу ознакомиться с ними.

Морроу запустил руку в кейс и извлек из него кучу бумаг.

— Взгляните сами. Вот заключение лаборатории из штата Нью-Джерси и лаборатории радиоуглеродного анализа Аризонского университета. А эти заключительные независимые данные получены в Оксфордской лаборатории.

Гирсон получив в руки заключения из трех крупнейших лабораторий, углубился в чтение. Сравнив тексты трех заключений, подписанные известными ему фамилиями, он побледнел и устремил растерянный взгляд на Морроу.

— Но этого не может быть…

Затем Гирсон снова жадно перечитал заключения и задумался. Наконец, потребовал объяснений от Морроу.

— Табличка действительно была найдена в глубинных слоях почвы, — ответил Морроу. — Находка была засвидетельствована, но не включена в реестр. Понятно, по каким причинам. Признаться, мы сами вначале подумали, что это фальсификация. Но результаты, которые были получены из лабораторий, утверждают обратное. Это подлинник, возраст которого 5200 лет. Причем эта табличка не местного изготовления, а сделана из глины Южной Месопотамии. Вы читали это сами. Это нонсенс! Но одновременно это факт!

— Какое же у вас сложилось общее мнение, коллега? — поинтересовался Гирсон.

— На многие вопросы у меня просто нет никакого ответа, — сознался Морроу. — Но…

— Продолжайте! — поторопил профессор.

— Человек, составивший табличку, представляется мне странным. Давайте представим, что это фальсификатор. Он в тексте называет город Унуг, а не Урук, имя малоизвестного бога Шумеров — Нингишзида, а не Уту. Даже имя римского бога Нептуна он называет Небтун, в более старом, древнем произношении. Но возникает вопрос, на который ответить практически невозможно. Почему автор таблички, пишет на современном иврите, а не использовал древнееврейский? Для составления фальсификации, автор, человек, по-моему, хорошо знающий историю, должен был использовать только древнееврейский и древнеармянский языки. Просто обязан был учесть этот момент.

— Очень похоже на то, — осторожно согласился Гирсон. — Это действие с его стороны действительно не логично.

— Кроме того, как автор мог допустить мысль о том, что его табличку воспримут всерьез? Науке давно известно, что шумеры не являются предками евреев и армян. Первые — семиты, вторые арменоиды, расовые признаки которых не характерны для жителей древней Месопотамии. Известно, что еврейская и армянская нация образовались много столетий позднее даты изготовления таблички. Это же относится и к письменности этих народов. Совершенно невозможно поверить, что древние евреи и армяне совместно разрушили Хамукар! Это очевидно! Этих народов еще не было на странице истории.

— Признаться не знаю, что вам ответить, мистер Морроу! Эти доводы в пользу фальсификации звучат очень убедительно.

— Однако ряд фактов говорит об обратном, мистер Гирсон! Если предположить, что это подлинник, то его текст лишь подтверждает существующую в настоящем версию о том, что Хамукар был совместно уничтожен захватчиками из Урука и их союзниками неизвестного происхождения.

Табличка эта обожжена, хотя в этот период истории их не обжигали. Но это допустимо, если она побывала в огне пожарища.

И, наконец, самое главное. Эта удивительная табличка проливает свет на многие разгадки древних мифов, которые из обрывков превращаются в единое целое. Попробую его изложить, если вы позволите.

— Я вас внимательно слушаю, коллега!

— Напомню текст таблички. «Я, Нингишзида из города Унуга и Альгант Нептун из страны Алаши, которого зовут в моей стране Энки, сокрушили дома этого города в пыль, проклятого богами и Энлилем, по велению ануннака Инанны из города Мелит, который стал прибежищем лулубея Шукаллитуды, сына Билулы».

Из текста мы понимаем, что речь идет о четырех персонажах. Сам автор письма называет себя Нингишзида, он живет в Унуге. Откуда он и привез глиняную табличку нетипичной для Урукской культуры формы. Анализ глины это подтверждает. Нингишзида — это эпитет. «Господин далекой страны». Судя по эпитету и размеру таблички, есть вероятность, что это чужак в Унуге. Но откуда он прибыл в Унуг не ясно.

Нингишзида не самый старший бог в Шумере, в этом случае можно предположить, что он служит Энки, которого он называет Небтун. Мы знаем, что у шумерского Энки и римского Нептуна очень много параллелей, а автор письма прямо подтверждает, что это одно и то же лицо. Где живет этот Энки? Из таблички ясно — Алаши.

Где находится эта страна? Возможны две версии. Это горная страна на хеттском языке называется Алше или Алзини, как называли ее урарты. Но шумеры называли ее Су-бир, а Нингишзида не упоминает это слово. Поэтому я больше склоняюсь ко второй версии, что под Алаши подразумевается Кипр. Энки или Нептун бог вод, в горной стране, не имеющей моря, ему нечего делать.

Табличка утверждает, что Инанна живет в городе Мелит. Такой город действительно существовал уже в пятом тысячелетии до Рождества Христова. Это античная Мелитена, город в Турции имеющий современное название Малатья.

Теперь рассмотрим конфликт Инанны и Шукаллитуды. Этот миф известен. Шукаллитуда совершил насилие над Инанной, тем самым жестоко оскорбил ее. В ответ Инанна мстит не только Шукаллитуде, но и всему человечеству. Действительно ли имело место насилия? Да, имело.

Вот что пишет в своей Истории Геродот: «Каждая вавилонянка однажды в жизни должна садиться в святилище Афродиты и отдаваться за деньги чужестранцу…в священном участке Афродиты сидит множество женщин с повязками из веревочных жгутов на голове. Прямые проходы разделяют по всем направлениям толпу ожидающих женщин. По этим-то проходам ходят чужеземцы и выбирают себе женщин. Сидящая здесь женщина не может возвратиться домой, пока какой-нибудь чужестранец не бросит ей в подол деньги и не соединится с ней за пределами священного участка. Бросив женщине деньги, он должен только сказать: «Призываю тебя на служение богине Милитте!» Милиттой же ассирийцы называют Афродиту. Плата может быть сколь угодно малой, отказываться брать деньги женщине не дозволено, так как деньги эти священные. Женщина должна идти без отказа за тем, кто бросил ей деньги…Исполнив священный долг богине, она уходит домой…»

Геродот сделал запись в своей книге, но в ней Афродита-Инанна названа почему-то Милиттой. В Месопотамии нет богини с таким именем. Почему Вавилоняне должны называть богиню Инанну-Иштар Милиттой? Но если подставить в труд Геродота одно слово, то текст кардинально меняется. «Призываю тебя на служение богине из Милитты!» — должен говорить чужеземец. Почему чужеземец? Да потому, что Шукаллитуда был чужеземцем для Инанны. И отсюда произошел этот позорный обычай ритуального изнасилования в Вавилоне. Женщины древнего мира стремились быть похожими на свою богиню, хотели испытать то, через чего она прошла, добровольно отдаваясь, похоти чужеземных гостей.

А теперь вспомним сочинение Страбона. Процитирую его: «…В особом почете культ Анаит у армян, которые в честь этой богини построили святилища в разных местах, в том числе и в Акилисене. Они посвящают здесь на служение богине рабов и рабынь. В этом нет ничего удивительного. Однако знатнейшие люди племени также посвящают богине своих дочерей еще девушками. У последних в обычае выходить замуж только после того, как в течение долгого времени они отдавались за деньги в храме богини, причем никто не считает недостойным вступать в брак с такой женщиной».

Сразу бросается в глаза, что эти области древнего поклонения Анат-Анаит или Инанне находятся на севере, северо-востоке и востоке в радиусе ста пятидесяти километров от Мелиты.

А обычай этот необычайно древний. Если вы вспомните тексты глиняных табличек из архива Митанийского вельможи Техип-Тиллы, то в них мы прочтем, что «люди царского дома не имеют право обращать своих дочерей в храмовых проституток, служащих богине Инанне».

— Интересно, — сказал мистер Гирсон. — Очень интересно! Все то, что вы говорите вполне логично!

— Инанна отправляется из Мелита на Кипр, где обращается за помощью к Энки-Нептуну. Нептун и Инанна не простые люди, а скорее родовитые вожди, способные поднять народы и армии на борьбу и объявить войну Шукаллитуде. И война эта докатилась даже до Южной Месопотамии. А возможно и до Египта. Я бы сказал, что это первая мировая война в истории человечества. Вот что говорит миф Древнего Египта: «Воскликнул Солнце-Ра — «Боги-предки! Смотрите — люди, созданные из моего глаза, замыслили злые дела против меня. Скажите мне, что бы вы сделали на моем месте?»

…Ра повелел своему Оку в образе Хатхор отправится в пустыню и наказать жестоко дерзких людей.

Хатхор-Око приняло облик грозной, разъяренной львицы и получила имя Сохмет. Она отправилась в пустыню и разыскала людей. Шерсть ее заблестела, спина налилась кровью, лик засверкал на солнце, глаза засверкали огнем, взгляд загорелся, опаляя пламенем, как солнце. Полная ярости Хатхор-Сохмет бросилась на людей, убивая одного за другим, орошая пустыню кровью и разбрасывая вокруг себя куски мяса.

«Осилила я людей!» — прорычала грозная богиня — «Хочу уничтожить я всех людей богам непокорных».

Она убивала людей и пила их кровь. Ужаснулся Ра, увидев какую бойню учинила Хатхор».

Существует Угаритский вариант мифа о богине Анат-Афродите. В нем рассказывается, что Анат устраивает пир на горе богов. Украсив себя хной, она закрывает двери дворца и мстительно начинает убивать врагов Баала. «Она истребила множество людей Востока и Запада». Она навешивает на себя руки, отрезанные у врагов, и ходит по колено в их крови. Не успокоившись, она начинает убивать также и простых людей…

Инанна отдала приказ и двое ануннаков разрушили Хамукар, прибежище Шукаллитуды. Таким, образом, все объясняется. Я почти уверен, что эти разрозненные мифы — лишь отголоски великих событий в Древнем мире, мистер Гирсон.

Профессор долго молчал, обдумывая услышанное.

— Сознаюсь, меня всегда занимал вопрос, почему среди главных богов Шумера не мужчина, а женщина Инанна является богиней войны? — произнес профессор. — Теперь я, кажется, это понял. И понимаю теперь, почему греческая Афродита, богиня любви, имеет эпитет «Могильная»! Инанна-Иштар-Анат-Хатхор, она же Астарта и Афродита, пролившая реки человеческой крови вполне заслуживает такого названия.

Мистер Гирсон в задумчивости походил по кабинету. Остановился и напрямик спросил своего гостя:

— Скажите откровенно, мистер Морроу, вы верите, что это подлинник?

— Я почти уверен в этом. Только не понимаю происхождение этой таблички. Она как будто из другого времени… Словно кто-то пытается дать нам ключ к разгадке древней тайны. Возможно… предположительно произошел какой-то временной сдвиг, анахронизм. Это из области фантастики, в которую вериться с трудом… Но существование таблички вынуждает верить в это…

— Боюсь, что вы правы, мистер Морроу. Иного объяснения этому я подобрать не могу.

Гость посмотрел на часы.

— Извините, профессор, я вынужден покинуть вас. У меня самолет, должен спешить. Спасибо, что согласились выслушать меня. Знаете, тяжело носить в себе груз такого открытия. Табличку эту я оставляю на хранение вам. К сожалению, ей уже интересовались спецы из ЦРУ. Я надеюсь, что у вас она будет в большей безопасности.

— Я сохраню вашу табличку, мистер Морроу, — пообещал Алан Гирсон.

Конец первой книги.

Глоссарий Единого Средиземноморского языка Сонрикс-II часто встречающихся в тексте слов, не имеющих полного объяснения в тексте и дневнике Бориса Свиридова

Аль — Светлый (Сонрикс).

Амб — Мужской орган (Критонос).

Альгант — Светлый вождь (Сонрикс). Слово образовано от слова «Гант» — вождь (Критонос).

Альмаз — Светлое знание (Сонрикс). Титул жрицы, главы пси-корпуса.

Альси — Светлая звезда (Сонрикс). Так называлось государство Россов когда остров Кипр еще не был отделен водами Киликийского моря от Ливана.

Виси — Спираль звезд, галактика (Сонрикс). Корень Vis прослеживающийся в индоевропейских языках имеет связь со словом шерсть. Вполне понятно, так как шерсть имеет форму завитков.

Ихор — Кровь богов (Сонрикс). Этот термин имеется только в древнегреческом языке, для обозначения людей имеющих кровную связь с богами. Между тем есть еще примеры, что это слово не одиноко в своем смысловом значении. «Хварно» — это «Сияние» по-персидски. Название имени бога Иранских огнепоклонников-Ариев — Ахурамазда тоже имеет этот корень. На изображениях Ахурамазда всегда имеет солнечную корону. Как и Египетский бог солнца — Ра-Хорахте.

Кейват — Моряк (Сонрикс). Слово образовано из двух слов языка Сонрикс «Кей»- воин и «Ват» — вода. Воин морей.

Кейтор — Солдат (Сонрикс). Слово образовано из двух слов языка Сонрикс «Кей»- воин и «Тор» — земля. «Воин Земли», пехотинец.

Колосолан — Круг солнечного неба (Сонрикс) день, сутки. Монколосолан — год.

Критонос — древнеиспанский язык IX–VI тысячелетия до н. э., возникший на территории современной Испании, на котором изначально разговаривал народ Тин, Тинийцы. Шутливое прозвище Тинийцев было «убуб», от специфичности в произношении их языка. Обилие в нем звуков у, б, г, в корне отличало его от Сонрикс Россов, в котором этих фонем не было вообще.

Мазленс — Несгибаемая мудрость (Сонрикс). От слов «Маз» — мудрость и «Ленс» — несгибаемый. Обозначение разряда женщин, владеющих тайными знаниями, в некотором роде дожреческое сословие.

Мон — Большой (Сонрикс).

Нострас — Приходящий из неоткуда (Сонрикс). Где «Нос» — приходить, являться; «Трас» — не откуда, из ничего.

Ронс — Вождь (Сонрикс). «Си Ронс» — звездный вождь. А слово на валлийском языке «Seren» переводится как «Звезда».

Росс — Жизнь (Сонрикс). Одноименно это название народа синей полосы радуги на Таэслис.

Са — женщина (Сонрикс).

Си — звезда (Сонрикс). Это старое слово присутствует почти во всех индоевропейских языках в сочетании с обозначением женщина! В простых примерах: «Sidus» — звезда по-латыни. На венгерском, который имеет свои исторические корни на Алтае — csillag. А вот слово-значение «Звезда» исконно славянское и к языку Сонрикс не имеет никакого отношения.

Синис — Звездой рожденный (Сонрикс). Обращение к мужчине народов Росс или Тин.

Сонрикс — название Средиземноморского языка IX–IV тысячелетия до н. э. После ухода Ростинов из Малой Азии он был забыт и полностью вытеснен местными языками.

Ситора — дословно «Звезда земли» (Сонрикс). В смысловом значении — Звезда на поверхности земли. Название женщины народов Росс или Тин. Это слово сохранилось в современном иранском имени: Ситора — «Звездочка» (В шумеро-аккадский период — Иштар, Сидури или Шадерат). Слово Шиктора известно на Руси в древнесуздальском диалекте еще до XV века и обозначает «девушка». В эвенкском языке звезда называется «Осикта». В русском и английском языках это слово несколько поменяло свое значение: сестра.

Соли — Солнце (Сонрикс). Слово «Соли» служило приветствием. Отсюда еврейское «Шалом» и арабское «Салам», латинские «Сол» — солнце и «Сальве» — «привет», арийское «Сура», русское Солнце. Сдвоенное «Соли-Соли» — знак дружбы и уважения к хорошо знакомому человеку. «Соли» — произнесенное трижды являлось сакральной фразой влюбленных и супругов.

Солимос — Мир ограниченный солнцем (Сонрикс). Окружающий, видимый мир нашей планеты.

Солицис — Солнце носящий (Сонрикс). Обозначение Альгантов или Ронс, имеющих право на ношение солнечной короны. В последующем времени, на христианских иконах солнце, являющееся символом язычества, было заменено на ореол святости, святым рисовали солнечный нимб. Короны Альгантов и Ронс имели следующие уровни по нисходящей: Белая, Темно-Синяя, Темно-красная, Синяя, Красная, Красно-голубая.

Таэслис (Сонрикс). Название планеты Земля. Происходит от соединения слов Сонрикс «Тао эс лис» — «Высшей планеты свет». Это название претерпело много изменений и произносилось как Таойлис, Туэлиос, на латыни Теллус или Теллур. От этого слова происходит название страны мертвых Элизиум, Элисий, что в свою очередь дало название французской улице в Париже — Елисейские поля.

Тин — Жизнь (Критонос). Одноименно это название народа красной полосы радуги — Тинийцев.

Тор (Сонрикс) — земная твердь, поверхность.

Ур-Ан (Сонрикс) — «Небо». Греческое слово «Уран» состоит из двух слов двух древних языков, имеющих один и тот же смысл: «Ур» (Критонос) и «Ан» (Соннат) — «Небо». В русском языке такие сдвоенные слова тоже встречаются, например, «Путь-Дорога». Это слова из разных языков, прочно вошедшие в обиходную речь.

Хай — Привет (Критонос). От этого слова происходят: хай (иврит) — живой; хай (английское) — привет; хайль (немецкое) — да здравствует; хайрэ (греческое) — радуйтесь. Слова приветствия и пожеланий в разных языках.

Эр (Сонрикс) — синий. Слова Сонрикса «земля» (поверхность) — «Эртор» и «высь» — «Эртао» произносилось с приставкой «Эр». Отсюда происходят названия на разных языках «земля»: по-аккадски — Эрцету, персидское — Эран, ставшее названием страны — Иран, английское Эрс, мансийское — Ер.

Москва. Апрель-декабрь 2013 год.

Content

Екатерина Русак
Белое Солнце

Пролог

Часть I. Трезубец Нептуна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Часть II. Власть Януса

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Эпилог

Глоссарий Единого Средиземноморского языка Сонрикс-II часто встречающихся в тексте слов, не имеющих полного объяснения в тексте и дневнике Бориса Свиридова